Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Горбачёва Вероника: " Булочка С Изюминкой " - читать онлайн

Сохранить .
Булочка с изюминкой Вероника Вячеславовна Горбачева
        Судьба хорошо знает законы статистики; отсыпав избранным полный мешок приключений, наделяет обывателей для баланса скучным бытием и рутиной. Дескать, с них хватит и того…
        Варвара Павловна вроде бы и не завидовала героем-попаданцам, но втайне от взрослой дочери до сих пор читала книги в ярких обложках и витала в облаках, мечтая хоть что-то изменить в привычной жизни. И вдруг, как снег на голову, на её маленькую семью посыпались события дивные и невероятные. Но, увы, чудеса предназначены не Варе, а её дочке! Это перед ней открыт портал в неведомый мир, это её ждёт любящий принц, и манят чудеса, и ждёт светлое грядущее... А что же остаётся маме?
        Смотреть на чужое счастье и завидовать?
        Ни за что.
        Всеми силами цепких дамских ручек она хватается за уникальную возможность. Ибо другого шанса не будет
        Вероника Горбачева
        Булочка с изюминкой
        Пролог
        Факты - вещь упрямая. Во всех книгах, триллерах и комиксах они безжалостны: такие лопухи, как Варвара, всегда погибают первыми. Бесславно. Впрочем, не бессмысленно, а как раз с пользой, расчищая Героям столбовую дорогу к их Героической Цели.
        А уж те дойдут, будьте уверены. Закон жанра!
        Что же касается прочих, не попавших в Избранные, а именно: слабых и толстых, задохликов или просто ботаников, неприспособленных к жизни, обывателей, безымянных клерков и менеджеров, рабочих, рядовых полицейских и пожарников - одним словом, тех, кому уготовлена роль статистов - вот им-то и достаётся самое неприглядное. Они непременно падают в шахту крякнувшего лифта, просто потому что кому-то нужно туда упасть. Они сжираются тупыми или поумневшими в результате экспериментов акулами, успешно отвлекая внимание страшных челюстей от длинноногих блондинок в гидрокостюмах или в нескромных купальниках, и те (блондинки!) за это время успевают развить олимпийскую скорость и попасть на спасательный борт, прямо в руки мужественным красавцам. Кто ж виноват, что некоторые дуры-статистки плавают только на надувных матрасах, а в свободной воде трепыхаются разве что по-собачьи, со скоростью метр в минуту! Сами виноваты. Надо было с молодых ногтей и первого маникюра себя холить и готовить к заплывам, а не торчать у плиты день-деньской.
        Несчастный статист-не-избранный непременно угодит под шальную пулю террориста или охотника, да что там пулю - просто под рикошет, поскольку представляет слишком крупную мишень, да к тому же, как большинство обывателей после сорока, малость неуклюж и неповоротлив: в такого грех не попасть.
        Статист обязательно выпадет из окна горящего небоскрёба, красиво крича и дрыгая ногами в полёте, заставляя невольных свидетелей хвататься за телефоны и содрогаться от сладкого ужаса и пароксизмов довольства: не я! Не со мной! А счастливчики, отмеченные великим сценаристом по имени Судьба, прорвавшись через задымление на крышу, в последние секунды успеют на вертолёт.
        Это статистам на Титанике не хватило шлюпок; вот ещё одно подтверждение, что история несправедливостей началась не вчера и не позавчера…
        А в упавших самолётах они обязательно занимают тот ряд, что затем полностью выкашивается смертью. Фотогеничные же и позитивные Герои благополучно уцелеют и дождутся спасателей.
        В общем, отчего-то Сценарист решил, что надо кому-то побыть и расходным материалом. Чтобы главные персонажи выжили и беззаботно занимались любовью под шум прибоя, проводили романтические ночи, катались на собственных яхтах, сволочи… и ловили, ловили приключения на свои оттопыренные задницы, и играли в шпионские игры, и спасали мир, не задумываясь об оставленных позади попутных жертвах.
        Поэтому, когда на Варвару Павловну, даму постбальзаковского возраста, налитую, крепкую, но беспечную, а оттого пренебрегающую тренировками и усиленным бегом с препятствиями, да и просто Здоровым Образом Жизни… Ф-фух… Ужасно выматывают эти длинные фразы. Так вот, когда на эту особу, со всех сторон приятную, но, увы, обыкновенную - уставилась змеиная пасть величиной с автобус, преградив вход к спасительной двери квартиры - Варя поняла: всё. Капец.
        Потому что такие, как она, не выживают.
        Часть 1. Глава 1
        Была она женщина одинокая, но, к счастью, не дева, и ещё не старая - так, за сорок с хвостиком. Хоть брак её продолжался недолго, но оставил после себя светлую память вместе с незабываемым, хоть и потускневшим со временем образом красавца Илюши, старшего лейтенанта, сложившего буйную голову при выполнении непонятного «интернационального долга» в далёкой пустынно-гористой стране. Её название в памяти Варвары теперь навсегда ассоциировалось с запаянным свинцовым гробом, солдатской «пирамидкой» на могиле, заменённой позже на надгробье и православный крест, и почему-то - с окурками, то одиночным, то двумя-тремя, время от времени появляющимися в гранитной складке между гробничкой и поставленной вертикально мраморной плитой с фотографией. На которую, впрочем, Варя смотрела редко. Поначалу - чтобы не вспоминать о двух годах тревожного счастья, не травить душу; а потом… ради избегания расстройств тонкой нежной психики. Ибо лет после тридцати пяти - её лет! - слишком заметно стало, что Илюша-то по-прежнему молодой, а вот она…
        Рядом с могилой мужа немного погодя вспухли ещё два холма, прикрывшись потом, как и положено, такими же мраморными плитами - то отошли в мир иной бывшие свёкор со свекрухой, которая до последнего, злобно шипя что-то о язычестве и хулиганстве, сметала с сыновьей плиты окурки. Варя молчала, понимая, что не «бычки» вызывают свекрухин гнев, а то, что бывшие однополчане сына здравствуют себе, заматерели, достигли высот, некоторые уже и внуков дождались, но, главное - живы…
        Они приходили - хоть с каждым годом состав их редел, в молчании распивали боевые сто грамм, плескали Илье, как и положено, гранёную стопку и прикрывали куском чёрного солдатского хлеба. Выкуривали по сигарете - а одну раскуривали специально для него. И оставляли дотлевать.
        Были среди них и те, кто до сих пор со скрытой симпатией поглядывал на молодую ещё вдову, крепкую, ладную, в теле - и одобрительно кивал. Надо же, мол, так замуж и не вышла. Помнит своего Илюху, раз до сих пор ни на кого не променяла… Ну, да, сволочи мы, мужики, правду бабы про нас говорят, сволочи и козлы, а всё же - приятно, когда товарищу память хранят. Конечно, женщина она свободная, и никто не осудит, ежели хоть не замуж, но этого… как его… бойфренда заведёт. А она - крепится. А ведь молодой-то, такой ладной, поди, тяжело.
        Бывало, и подкатывали под бочок. Однако морального пенделя, полученного от вдовы, хватало, чтобы больше не нарываться.
        Нет уж, заявляла Варюха таким смелым. Одна у попа жёнка, один у попадьи муж. С меня хватит. Нажилась.
        И только самая закадычная подруга, соседка Галочка, знала, что не просто так после похорон Ильи забирали молодую вдову на «Скорой» в больницу. Отрожалась Варька, навсегда. Теперь, хоть каким вывертом стань, детей уже не будет. А потому - и год прошёл, и три, и пять - о замужестве не думала. Ни к чему. Врать будущему возможному мужу не хотела, а без детей семьи не видела. Вот и отшучивалась да ухажёров разгоняла. Которых с каждым годом становилось всё меньше.
        А после и вовсе куда-то все подевались…
        И вот однажды, спохватившись, заметила Варенька, Варюха-Горюха, Вар-вар-вар-вара Пална - как только её не называли! - на своём заветном женском календаре циферку роковую, и, наверное, для многих страшную: сорок.
        Повздыхала с Галкой на тайной вечеринке - большой праздник собиралась закатить через день, на выходной, а сороковник-то ей стукнул аккурат в четверг, не сдёргивать же людей на гулянку в рабочую неделю! Вот с подругой-соседкой и попили коньячку, заодно и всплакнули, как на поминках: у той тоже роковая дата на подходе. Перебрали все фильмы с подходящими цитатами, начиная с сакраментального: «В сорок лет жизнь только начинается!» и решили теперь ко всему в свои оставшиеся года относиться легче и с юмором. Благо у них этого самого юмора хоть завались, нерасходованного, хоть ушами ешь, слишком уж часто они хмурятся в последнее время. А от этого морщин на лице больше, так что - улыбаемся, девочки, занимаемся профилактикой!
        «Улыбаемся и машем!» - довольно добавила Светик, Галкина доча, забежавшая на кухню за пирогом и услышавшая обрывок последней фразы.
        Бабоньки и ей коньячку едва не плеснули, за компанию, потом спохватились, что дитёнок всё же. Отломили кусок пирога - и доче, и гостящим подружкам, налили чаю и согласились: улыбаемся и машем!
        А потому - отсутствие личной жизни Варвара, нынче Павловна, за недостаток не считала. Напротив. Никто у неё в квартире не скандалил, напившись первого и пятнадцатого числа, как у Петровых с первого этажа, и не гнал бражку, как у Варлей на третьем, и не растил тайком коноплю, как отпрыски Штернов на четвёртом. И не мешал ей после долгого трудового дня залечь спокойно с ноутбуком на диван, почитать очередной дамский роман или сразиться в новую версию «Титанов», повисеть на телефоне и плюнуть на еженедельную уборку, или, к примеру, бросить надоевшую дачу и для души выращивать не какие-то там цветочки, а плющи и лианы, которые, по многоголосому утверждению соседок, притягивали в дом сплошные несчастья. Несмотря на все заверения, что у неё, Варвары, всё ОК, бабы не верили: без мужика разве ОК? Будешь ты, Варюха, на старости лет, как Петровна с пятого этажа, обрастёшь кошками и грязью. А у нас, мужички хоть завалященькие хоть плохонькие - да свои.
        Она смеялась, разгоняла сплетниц и не держала зла. Долго сердиться не могла - в силу лёгкости характера.
        Только иногда…
        Нет, в подушку не ревела, как некоторые. Но случалось, что природа всё же брала своё - и снились тогда Варваре Палне сны странные, экзотичные и эротичные, полные неги и томления. Где её крепкое, полное да налитое тело ласкал не Илюша, нет, ибо мысленно давно она его отпустила, чтобы душеньку не томить, пусть ей на небесах счастье будет, что ж её притягивать-то на грешную землю! А приходил к прежней, молодой и смешливой Вареньке кто-то другой, ни на кого не похожий, хоть отчего-то она так и не могла потом вспомнить его лица. Ласкал бесстыдно, жадно, и всё не мог насытиться, до сладкого томления, до томной сладости, до взрыва чувств… Вот тогда она просыпалась с неистово бьющимся сердцем, ловила себя на том, что повторяет чьё-то имя - чьё? - и плачет сладко, и улыбается…
        Но после злополучного юбилея волшебные сны пропали. Как отрезало.
        И осталась Варвара… нет, не одинокой, но взрослой самодостаточной женщиной, что при необходимости и коня остановит, и в хату горящую… Впрочем, про пожары при ней лучше было не упоминать. До сих пор после Галкиной смерти она не то, что слушать - думать не могла о кострах, печах, и всём, с ними связанном. Галка, здоровая крепкая баба, за всю жизнь ни разу не чихнувшая, угорела на даче, забыв после суматошного переезда открыть вьюшку. Светку, дочь, откачали, к превеликому счастью. Варвара оформила опекунство - благо, были они со Светланкиной матерью не только подруги, но и дальние родственницы - и теперь ей стало не до экзотических и эротических. Посыпались ГИА, ЕГЭ, выпускные, поступление каким-то чудом в Строгановку, устройство дочки в общагу… и вот она снова оказалась одна.
        А уже сорок пять. Слава богу, жизнь, наконец, только началась! Ягодный возраст!
        А уже ничего не хочется…
        Дождаться бы Светкиных детишек - вот, считай, и внуки…
        Вот только вольнолюбивая и современная девица-студентка открытым текстом заявила, что ближайшие десять лет посвятит Высокому Искусству. Ага, и только ему. А служение Музам и пелёнки - две вещи несовместные. Ну и флаг в руки. Привычно поискав светлые стороны, Варвара постановила: значит, старость и звание бабушки откладываются.
        Жаль только, что жизнь всё идёт, года отщёлкиваются, как лёгкие костяшки на старинных счётах - а сбылось в ней не слишком много. Нынешние детишки мечтают о Хогвартсе - а маленькая Варюха во времена оны думала о Волшебной стране и летающем домике. Но как-то не сложилось - ни с волшебными серебряными туфельками, ни с путешествиями через пустыню, ни с колдуньями-великаншами. Самое интересное проходило мимо, случаясь не с ней. Потому, на пятом десятке жизни, Варвара Пална и вывела такое неутешительное правило: где бы там не бродили приключения - они придут не к статистам, не к расходному материалу. На её долю остаётся лишь…
        Оттого-то, когда, зайдя в подъезд и машинально гремя связкой ключей, уже почти поднявшись на третий этаж, расслышала громкий шорох и шипение, и в лицо пахнуло диким первобытно-кровавым запахом - она подняла глаза и…
        Поняла, что вот он - конец жизни.
        Ибо, вознеся громадную голову на высоту человеческого роста - а в раззявленную пасть могла запросто поместиться половина Варвары - сверкая жуткими клыками с повисшими на кончиках каплями яда, на неё шипела громадная змеища.
        Варвара Пална вдруг в подробностях представила, как та сейчас подастся вперёд - и наденется на неё головой, потом рывком продвинется ещё, и ещё, заталкивая её, Варвару, добычу, в пищевод целиком - должно быть, к тому времени уже парализованную ядом… А она, хоть и недвижимая, но будет всё осознавать, чувствовать обжигающую пищеводную слизь, задыхаться от страха и недостатка воздуха, корчиться в спазмах и умирать, умирать…
        Потому что такие тетёхи, как она, не выживают.
        И вряд ли судьба припасла для Варвары какого-нибудь Конана-варвара.
        Глава 2
        Главное дело, что ей и пресловутого укуса не понадобилось: как застыла с занесённой над площадкой ногой, так к месту и приросла. Будто космонавт с намагниченными подошвами. И ни охнуть, ни вздохнуть - воздух твёрдым комом застрял в лёгких… Паралич. Бери и жуй.
        И тут змея… нет, Змея, с большой буквы, не иначе, ведь, похоже, громадное туловище тянулось по лестничным пролётам до самого чердака, не меньше… Так вот: заговорила.
        - С-с-смертная… Такая жш-ш-ше дрожш-ш-шащая тварь, как вс-с-се двуногие…
        Варваре удалось выдохнуть, а вдохнуть - никак.
        - С-с-собственно, ты мне не нужш-ш-шна. Где твоя дочь?
        Что?
        Дочь? Светка, что ли? Ах, ты ж… образина! За ребёнком охотишься
        Со всхлипом втянув воздух, Варвара Пална отмерла. И сама зашипела… ну почти как Змея. Правильно, а что терять-то?
        - Тебе что до неё? Пшла прочь! Ползи отсюда, кому говорю!
        В общем, заорала, как базарная торговка. Никакого почтения к… только сейчас замеченному на рептилии золотому венцу, украшенному сверкающими камнями. Даже ножкой на неё притопнула, даже руки в боки упёрла.
        Змея мелко затряслась - должно быть, от хохота.
        - Расх-х-храбрилась, с-с-смотри-ка… Ты жш-ш-ше ей не родная мать, что ж заступаеш-ш-шься? А ты интерес-с-сная…
        Огромные, с фары «Камаза» жёлтые глазищи с вертикальными зрачками вспыхнули.
        - Не ожш-ш-шидала… Пожш-ш-шалуй, ты мне больш-ш-ше подходиш-ш-шь.
        Когда до отупевшей от страха Варвары дошёл смысл сказанного, она шарахнулась назад, что оказалось весьма опрометчиво, ибо за спиной разверзлась пустота лестничного пролёта. Но тотчас нечто длинное, гибкое и сильное стремительно захлестнуло её поперёк тела, не давая сверзиться вниз.
        - Примитивная рас-с-са, вс-с-сё на инс-с-стинктах… - вроде бы даже с укоризной пробормотала Змея, уменьшившись до размера крупного питона. Самое странное, что венец на голове при этом масштабно съёжился, как вторая кожа, не потеряв перелива разноцветных камней в свете люминесцентной подъездной лампы. - Впрочем, за с-с-столько поколений кровь с-с-сильно разс-с-сбавилась… Но что-то ещё ес-с-сть, ес-с-сть. Что ж, благос-с-словляю.
        - Отстань… - только и смогла с трудом пробормотать её жертва, тщетно пытаясь трепыхнуться. Тугое кольцо, обвившее предплечья, внезапно ослабло и соскользнуло вниз. Охнув, Варвара пошатнулась, схватилась за перила…
        Запястье обожгло болью. Отпрянула и метнулась куда-то в сторону маленькая белая змейка с крошечным венцом на голове, ударила хвостом - и растаяла в воздухе. А может, и уползла куда-то, стерва такая, и Варваре только показалось, будто она словно растворилась в сумраке… Не до того ей стало. Она в ужасе таращилась на две дырочки с проступившими капельками крови на онемевшей руке, глотала воздух, как рыба фугу и паниковала, паниковала… Всё-таки грызанула, сволочь. Но лучше так, лучше меня, чем Светку…
        Единственный раз в жизни она падала в обморок - когда по молодости и от возрастного пофигизма поддалась на уговоры сослуживиц стать донором и пошла сдавать кровь. И сейчас живо вспомнила то состояние - когда, вслед за охватившей слабостью, перед глазами замелькали огненные искры, и круг зрения отчего-то стремительно сузился, будто падала Варвара спиной в нескончаемый тоннель. «Врёшь!» - отчаянно вскрикнула она теперь, и мысленно залепила себе оплеуху. «Нельзя умирать, держись!» Кое-как, цепляясь за прутья перил, сползла на ступени и усиленно задышала, помня, что при дурноте главное - кислород, хотя, какой, к шутам, свежий воздух в прокуренном подъезде…
        Но помогло.
        Но в добрый час Петровна, соседка с пятого этажа, как раз высунулась за газетой, пошла вниз, к почтовым ящикам - и наткнулась на Варюху. Кто бы мог ожидать сердобольности от злющей бабки? Но только, поняв обстановку по-своему, она цыкнула-прикрикнула, чтобы Варька-дура не смела окочуриваться, помогла сесть, не заваливаясь, несильно нахлопала по щекам да сунула под язык несколько каких-то желатиновых горошин. Молодец, баба Катя, никаких тебе сантиментов и причитаний, всё по делу. Как её саму, порой, на улице спасали от приступов, так и она сейчас… Стукнула в двери соседям, вызвали «Скорую», та - вот поразительно! - примчалась почти сразу: повезло, бригада возвращалась с вызова, оказалась рядом. Варваре смерили давление и с ходу определили гипертонический криз.
        - Так и до инсульта недалеко, - хладнокровно сообщила медсестра, сматывая резиновые трубки тонометра - а Варя вдруг содрогнулась, увидев вместо них два гибких змеящихся тела. - Худеть надо, милая! Ты уж выбирай, либо красота, либо здоровье!
        - А меня тут… а как же… - пролепетала Варя. И бестолково потрясла рукой. - Укусили, вот…
        И замолчала. Потому что запястье было абсолютно чистым и гладким.
        - Ой, что-то я не то говорю…
        Медсестра посмотрела внимательно;
        - В глазах не двоится? Не плывёт? Звуков посторонних не слышишь?
        - Слышала недавно, - убито призналась жертва криза. - И видела… разное, точно уж постороннее. Что, теперь сразу в дурку, да?
        - Будет тебе, - смягчилась сестра. - Сейчас вколю магнезию, отлежишься - и всё пройдёт. Не думай лишнего, с таким давлением чего только не привидится… Больничный оформлять? Или всё так же на работе будем гореть? По-хорошему, неделю-другую вообще надо отлежаться и проколоться.
        - Господи, твоя воля, какое счастье! - с чувством сказала пациентка. - Конечно, оформлять! На всю неделю!
        Кошмар на лестнице оборачивался всего лишь кошмаром, а в реальности распахнула объятья долгожданная постель с недвусмысленным намёком, что пора, наконец, отоспаться после очередной годовой отчётности, или, как нынче по-модному выражается молодежь - дедлайна. Не было бы счастья, так несчастье помогло. Гори она синим пламенем, эта работа с её трудовыми подвигами, а ей ещё пожить хочется!
        Вздрогнула и зашипела, словив ягодицей иглу.
        - А как ты думала? - философски заметила медсестра. - Заболеть легко, лечиться не сладко. Тебе, считай, ещё повезло, что бабулька с нитроглицерином подвернулась, а то неизвестно, лежала бы ты здесь или в реанимации. Радуйся, мать!
        - Я радуюсь! - послушно отозвалась Варвара.
        Получив наставление лежать, не поднимая головы, полчаса, не меньше, «а то магнезия не подействует», вяло поблагодарила - и, едва дождавшись ухода медиков и бабы Кати, приткнувшей рядом с ней на диван сумочку, добралась до мобильника.
        - Светик, солнышко, ты в порядке?
        - Мам Варь, привет! Да всё ОК, - зашипела приёмная дочура. - Прости, я на лекции, случилось что?
        - Перезвоню! Прости! - так же шёпотом отозвалась Варя. И с облегчением сбросила вызов. Всё в порядке. Глюки остаются глюками. Доча в Москве, никуда не девалась, вечером она ей перезвонит - и ещё раз убедится, что с её солнышком всё хорошо…
        Всю ночь Варвару крутило, тошнило, выворачивало желчью так, что она не единожды пожалела, что её давеча не сожрали. Пожалуй, так помереть было бы легче. И быстрее.
        Но ничего, она ж баба крепкая. Отпустило таки. И полегчало, наконец…
        Через три дня, досрочно сдав сессию, примчалась из Москвы Светка, и принялась хлопотать над матерью бестолково, но приятно. Гадкий криз не выдержал такого к себе обращения и, наконец, сдался. А дочь жалась-мялась, да ещё исподтишка бросала на мать такие виноватые взгляды, что та поняла: неспроста! И, улучив момент, прижала девицу-студентку к стенке, требуя ответа. Та и выдала, наконец, что беременна.
        Вот так всегда. Самое интересное случилось, конечно, не с Варварой…
        Глава 3
        Незаметное подкрадывание к новости началось с безобидного разговора: Варвара Павловна, вспомнив за утренним чаем с домашними пышками о материнских обязанностях, затребовала у дитятки зачётку - полюбоваться. Ибо знала: будет чем. Она и в школьные-то годы Светкин дневник просматривала раз в четверть - похвалить; и всё плечами пожимала на недоумение соседок по партам на родительских собраниях: сколько же вы, уважаемая Вар-вар-вара, высиживаете со своей девочкой за уроками? Наверное, ночей не спите, ведь какая умница растёт, будущая медалистка! И всё не могли поверить, что нисколько она с ней не сидит. Девка сама по себе умная да ответственная, просто хвалить её надо, не переставая, тогда и горы свернёт. Так ведь эгоисткой вырастет, говорили ей в ответ и пожимали плечами. И ехидно улыбались: или врёт мамаша, или… Посмотрим, посмотрим.
        Ничего, никакой эгоисткой Светка не выросла. Потому что ни минуты свободной не оставалось для праздности. Если не поступало от матери «наряда» по хозяйству - сидела за своим мольбертом или скетчбуком, а последний год - за графическим планшетом. Хоть Варвара зарабатывала и не густо - но на дочкину страсть к рисованию денежку не жалела. Кто знает, может, это и есть её будущее, да ещё благополучное.
        Поэтому, когда сегодня дочь, снисходительно покивав на её восторги над «отл.» и высшими баллами в зачётке, неожиданно протянула:
        - А вообще, мам Варь, я тут подумала: ну её, эту Строгановку!
        …она чуть с кухонной табуретки не упала.
        Чтобы дитё, даже во сне пальчиками шевелящее, будто карандашиком что-то там выписывает, и так ляпнуло!
        - Доча, а что случилось-то? - спросила осторожно. - Ты давай, не бойся, выкладывай, как есть, мне уже можно. Обойдёмся без «Скорой». Давай, давай, не стесняйся. Влюбилась, что ли?
        Светка помялась-помялась…
        А Варвара заранее похолодела. Разом нахлынула сотня страхов, не меньше. Господи, только не это! И не то, спаси и сохрани!
        - Мам Варь, я… это… беременна, в общем. На третьем месяце уже… - Дочь опустила глаза. - Наверное, придётся академку брать. Или уходить, смотря как дело пойдёт. Не ругайся, мам, я знаю, на первом курсе рожать - ужасно, но мы уж как-нибудь…
        - Слава те, Господи, - с облегчением выдохнула Варюха, прервав её блеянье. - И всего-то? Я уж думала - онкология, она сейчас и молодых косит. Или в долги залезла, или шантажирует кто… А с этой-то бедой справимся! Хоть мне и неохота в сорок пять бабкой становиться - ничего, привыкну.
        Светка похлопала ресницами в полном обалдении.
        - Мам Варь, ты что, серьёзно? И не… Ругаться не будешь?
        - Дурочка, - ласково ответила Варвара. - Радоваться надо. И за тебя, и за меня, заодно; раз уж по молодости не довелось с малышом повозиться, я на твоём своё доберу… А хахаль, или бойфренд, по-нынешнему, жениться-то не собирается? Он хоть знает о ребёнке-то?
        И тут дочь её добила.
        Выдохнув, как перед прыжком в воду, она выдала:
        - Знает, мам Варь. Мы, вообще-то, уже месяц как женаты. Так получилось, прости. Сказать боялась.
        «Ну, времена…»
        Варвара Пална почувствовала себя старой больной женщиной, измученной жизнью и воспоминаниями и ничегошеньки не смыслящей в нынешних нравах. Подумать только, раньше матерям боялись в «залёте» признаться, а нынче не решаются мужа домой привести! Дожили.
        - Вот, смотри, обручальное…
        Дочь вытянула руку. На безымянном - как и положено! - пальце сверкало чересчур чистыми и крупными феанитами колечко в изысканной оправе, стилизованной под старину. Впрочем, приглядевшись, Варвара усомнилась: стилизованное ли? А ведь самое настоящее старинное, отливающее тусклой краснотой червонного золота. У Вари в шкатулке сохранился пра-пра-прабабкин венчальный перстень, красоты необыкновенной, с далёких времён, и даже в чёрные времена не подымалась рука продать этакую диковинку и память забытых предков…
        Да и камушки в Светкином колечке при близком рассмотрении показались явно не искусственными.
        - С кем связалась? - сурово затребовала мать.
        Но по блаженной улыбке, расцветшей на личике приёмной дочери, поняла: лучше язык попридержать. В женихе… то есть, уже в муже она, похоже, души не чает, и заподозри его в чём-то - воспримет в штыки. А Варюха ещё не враг сама себе, и ребёнка против себя настраивать не желает. Пусть сама всё расскажет, а там - разберёмся.
        Вот Светка и рассказала. Причём такое, что впору опять за нитроглицерин хвататься.
        Наплела она совершенно сказочную историю. Что повстречался ей чудесный (кто бы сомневался!) принц, который и впрямь оказался принцем, только не известного европейского государства, а какого-то дальнего, совсем уж зарубежного, где строй конституционно-монархический, и где до сих пор благополучно живут и властвуют всякие там бароны, герцоги, князья и графы. Ну, и, разумеется, короли, ибо тогда откуда взяться принцам, да ещё наследным? Правда, Сигизмунд (вот ещё имечко-то!), даром что принц, оказался не сноб, а простой мужественный парень, настоящий рыцарь, красивый, как античная статуя… (Ну конечно! Вот откуда тот красавчик в последних трёх дочкиных альбомах!) Он сразу воспылал к Светлане горячими чувствами и красиво, по-старинному ухаживал почти весь первый семестр, а на каникулы…
        (Ага, это когда в Египет девка вроде как слетала. Помним-помним. Теперь всё ясно.)
        … пригласил к себе, знакомиться с родителями.
        И тут вдруг рассказчица залилась слезами.
        - У него такая ма-ама! - твердила взахлёб. - Мне до неё, как до луны… Ну, какая из меня принцесса? Она на меня как глянет - нищебродкой себя чувствую! Побродяжкой какой-то!
        - Ц-ц-ц! - пощёлкала языком Варвара. - Вот ежели будущая свекровь тебя с распростёртыми объятьями встретила - тогда бы я сказала: бойся, дочура. Вали подальше от этой змеи подколодной, что-то у неё на уме нехорошее. А если волком глядит - это нормально. Привыкнешь. Притрёшься.
        - Мам Варь, но они ведь короли, куда ж мне в их ряды-то!
        - Ха. А ты Российскую Историю хорошо помнишь? У нас вон одна бывшая кухарка несколько лет на троне сидела, Марта Скавронская, она же Екатерина Первая… И ничего. Да и в нашей родне дворяне затесались, было дело. А раз мы с Галкой троюродные, значит, предки у нас общие. Ты мужниных родителей не бойся, тут главное - как он сам себя поставит. Если заставит остальных тебя уважать - никто никуда не денется. Как у вас с этим? Он тебя при других тоже шпыняет - или, наоборот, поддерживает?
        Светланка задумалась.
        Вытерла слёзы. Оживилась.
        - Мам, а ведь он их гоняет. Даже прислугу за непочтительность ко мне рассчитал, и с той поры передо мной во дворце на цыпочках все бегали. Может, и впрямь, привыкну?
        - Поживём - увидим, - дипломатично ответила Варвара.
        Ей и не верилось, и завидовалось.
        Как всегда, интересная жизнь пролетела мимо, помахав на прощание радужным хвостом несбывшихся надежд. Неужели и в самом деле дочь подцепила какого-то принца? Пусть завалящегося, пусть с королевством с гулькин нос, меньше их городишки… но поди ж ты! Собственного!
        - Так чего ж ты плачешь, дурочка? - спросила ласково. - Да, а ведь ты не так и не сказала: муж-то будущему наследнику обрадовался?
        - Да-а…
        - Ну, вот, опять ревёшь! Цыц, кому говорю! Вредно тебе. Что ещё на этот раз?
        - Он требует, чтобы я к нему переехала. А я бою-усь! Буду там одна-а…
        - Ну, тихо, тихо… В Москве не боялась одна в общаге остаться, даже приезжать запрещала, всё взрослую из себя ставила…
        Варвара гладила её по светлокосой головушке и вздыхала.
        Страхи-то были понятны. В своё время наслушалась она от подруг, повыскакивавших замуж за иностранцев. Их в Варином институте училось множество - понаехали по обмену студентами. Даже счастливые, подобные браки складывались нелегко. Чужбина, неизвестный язык, никого из близких рядом, муж - на работе или при своём бизнесе, дома только ночует… А ты в его доме одна-одинёшенька, ни спросить, ни словом перемолвиться не с кем. Везде чужие обычаи, какие-то пустяшные мелочи и промахи могут обернуться чёрт знает чем. Адаптироваться на чужбине тяжело, даже если в семье лад.
        А уж при суровой-то свекрови…
        - Будет тебе, - сказала нарочито строго. - Раз боишься там одна - давай, я с тобой поеду, погощу немного. Гляну на месте, что к чему, авось посоветую дельное. Годится? Если, конечно, твоя новая родня простым главбухом не побрезгует.
        Светка радостно завизжала и бросилась ей на шею.
        Потом они пекли бисквит с вишней из баночной летней заготовки, и получилось, что не зря - что завтра, оказывается, Сиг, как его перекрестила Светка, приезжает знакомиться, и пирог придётся кстати. Ну, спасибо, доча. Мать после болезни как раз в самом том гламурном виде, чтобы принцев-зятьёв принимать…
        Но где-то на периферии мелькнула горькая мыслишка, что если бы не замужество и беременность - дождалась бы она свою девочку нынче в гости? или та взяла бы да снова укатила со своим ненаглядным? Ведь художники почти аристократы, почти богема; нужна-то им мать-тёща? Другое дело, что деваться некуда, надо же познакомиться хоть из вежливости. Вот и едет высокопоставленный зять представляться. Зубами, поди, скрипит, а едет.
        - А как страна-то называется, доча? - поинтересовалась она как бы между прочим.
        - Иллария, мам.
        Дитятко ответило машинально… и осеклось. Виновато глянуло на мать, набирающую текст в поисковой строке телефона.
        - Мам Варь, не ищи…
        И добавила тише:
        - Ты только не волнуйся. Это не наш мир.
        Глава 4
        И вот тогда Варваре Палне всё стало ясно.
        Её девочку кто-то нагло разводит. Какая-то скотина воспользовалась малышкиной впечатлительностью, склонностью к фантазиям, поймала на наивной вере в чудо и на любви к приключенческим книжкам - и теперь водит занос. Надо ещё проверить штамп в паспорте, действительный ли? Женился он, гад, сволочь. Инсценировал даже поездку куда-то…
        Далее в размышлениях Варвары пошли сплошь непечатные эпитеты. Но кое на каком моменте она споткнулась.
        Вот с поездкой оказалась загвоздка. Неувязочка, скажем. До того ярким и сочным казался Светкин рассказ взахлёб - о путешествии в роскошном королевском поезде через всю страну, так похожую на Италию, Францию и Бельгию, вместе взятые, со старинными, но прекрасно сохранившимися и ещё жилыми сказочными замками, с винокурнями и сыродельнями, рыбацкими посёлками, конными заводами, собачьими питомниками… С красивейшими деревеньками и патриархальными городами…
        С этим-то со всем как быть?
        Зомбировали, твёрдо решила про себя Варвара. Или загипнотизировали.
        Вот уж, действительно, захочешь сильно во что-то не поверить - найдёшь сотню причин!
        В данном случае не хватало лишь одной, без которой всё рушилось. За каким, собственно, непечатным хреном это всё?
        Кому она нужна, провинциальная девочка-заучка, не то, чтобы ботаник, но с абсолютно пофигистским отношением к собственной внешности, и не из-за отсутствия вкуса, а из-за полного погружения в волшебный мир красок и холстов, акварелей и пастели? Деньги от редкой подработки она предпочитала спустить на альбомы и какие-то дорогущие краски, нежели на маленькое чёрное платье и косметику, и, безо всякого злого намерения посмеяться над окружающими, одевалась не по-женски, а, чаще всего, используя мужской принцип; что из шкафа выпадет, то и напялит. Бывало, «мама Варя» перехватывала её у двери, чтобы заменить нелепый берет на более подходящую зимнюю шапочку, или на ходу переодеть из заляпанного супом балахона в более-менее приличный свитер, ворча, что она, хоть и богемная девушка и мольберт с собой взять не забывает, но лучше бы она ещё и голову прихватывала.
        Да, конечно, Светланка была не просто хорошенькой - красивой. Изящной. Хрупкой, как статуэтка. Недаром те, кто не знал, что она - приёмная дочь, при первом знакомстве с дородной Варварой Палной изумлённо приподнимали брови, но… хватало такта промолчать. Однако красивых девушек в России, особенно в столице - пруд пруди, хватает, чтобы и жениться, и приятно вечерок провести… Допустим, решили в секс-рабыни заманить, но тогда какой смысл - выпускать её обратно из чужой страны? Посадил на цепь, да и держи… Свят, свят, только не такие страсти, пусть что-нибудь полегче. Допустим, запер в квартире или дома - и никуда она не денется…
        А тут, как ни крути - воля ваша, но чересчур сложно получается. Даже если предположить, что поездки, как таковой, да и знакомства с родителями - тьфу, чтоб их, монархами! - не было, и всё это - тщательно наведённые гипнозом воспоминания… Слишком уж много усилий затрачено. В наше время девушек крадут и обводят вокруг пальца куда проще; читали, смотрели, слушали, знаем…
        Ох, как тяжело стало на сердце у Варвары!
        Тем не менее, она заставила себя выслушать Светланкины откровения с улыбкой, в меру недоверчивой, а на вопрос: «Мам Варь, ты мне не веришь?» - уклончиво ответила: «Там поглядим», но в бутылку лезть не стала. Только ещё сильнее захотелось разобраться с нежданным зятем. И ни с того, ни с сего яростно засвербила правая ладонь - у кого-то это к деньгам, а у неё - явно к хорошей плюхе.
        Но пирог они всё-таки не спалили. Бисквит с вишней получился чудо как хорош - мягкий, пышный - как обычно, когда не заморачиваешься, а делаешь на скорую руку. Или как назло… Уж и неохота было переводить добро на какого-то афериста.
        Поэтому Варвара плюнула на генеральную уборку, которую, наверное, затеяла бы любая тёща перед приездом любимого зятя, и занялась собой. Чтобы, так сказать, встретить во всеоружии. К утру тщательно обдуманный боекомплект был готов: громадные бигуди, очаровательный макияж в стиле семидесятых, с тенями расцветки колибри до самых бровей, пышный розовый полукружевной халат с оборками и бантами. У соседки были одолжены тапки-страшные-зайчики. И, как конец - всему делу венец, шикарная раковина-пепельница, полная благоухающих «бычков» от дяди-Васиных «Беломорин». С первого этажа.
        Велкам, дорогой зять! Как говорится, чем богаты…
        От волнения Варваре жутко хотелось есть, и вместе с тем кусок не лез в горло. Вот сжимало каким-то спазмом - и хоть ты тресни. Обидно.
        Но больше всего почему-то раздражало, что Светка всех её глобальных приготовлений, казалось, не замечала. Впрочем, почему - казалось? Ей и впрямь было всё равно: она полностью ушла в зарисовки, вооружившись ноутбуком и перетаскивая из фотоаппарата добычу, «нащёлканную» за время поездки. Краем глаза глянув на фотографии, неспешно проплывающие в слайд-шоу, Варвара Пална остолбенела.
        …Можно, конечно, и загипнотизировать человека. Тем более наивную доверчивую девочку. Но напихать ей в фотоаппарат заранее подготовленные и смонтированные снимки, да ещё с датами и временем? Да ведь не принцесса Уэлльская, оно того не стоит!
        Через дочкино плечо она задумчиво посмотрела на сияющую аристократическую морду молодого человека, и впрямь чем-то похожего на Аполлона и Адониса, вместе взятых. На живые умные глаза… жаль только, с такого ракурса цвет толком не разобрать. Чёрт его знает. Надо приглядеться вживую. Своей интуиции Варвара доверяла.
        И всё же… в последний момент сердце её дрогнуло. Не то, чтобы решила не позориться - а где-то, в глубине души, проснулась в ней прежняя Варюха, обожающая нравиться красивым парням, и так вдруг расхотелось выставлять себя «тёткой», распустёхой, вульгарной особой… В десять утра она повздыхала, выцарапала из причёски бигуди, смыла раскрас в стиле семидесятых и, всплакнув немного над былой стройностью, откопала из глубин почтенного бабкиного шкафа дорогое утягивающее бельё. Хрен с ним, с аферистом. В кои-то веки захотелось нарядиться для себя. И почувствовать себя не загнанной тёткой… ну вот, опять это дурацкое слово, как кликуха! - а Женщиной. В дивном струящемся платье, синем, под цвет глаз, в туфлях на настоящих шпильках. На которых, благодаря изумительной колодке, Варвара, несмотря на излишнюю полноту, держалась превосходно.
        Она глянула в зеркало - и сразу перестала чувствовать себя предательницей. О, нет, такая женщина могла только побеждать!
        Через без малого час ожидания пыл её заметно поувял. Принц он там или мошенник, а запаздывать - это всё же привилегия девушек. У Варвары даже обозначилась робкая надежда: а что, если Сигизмунд-который-по-счёту-наследник-Илларии не соизволит явиться совсем? Решит, например, что задумка не удалась, ну их, этих баб, таких даже облапошивать не интересно; и вообще - поигрался, и хватит, пора сваливать… Не зная, радоваться или огорчаться, она прошла на кухню, с отвращением выбросила в мусорку старую пепельницу с останками «Беломорканала» и выудила из заначки великолепнейший мундштук вишнёвого дерева. Который извлекался на свет божий довольно редко, когда, в лёгком расслаблении, они, ещё с Галкой, сиживали тут на кухне за рюмкой чая, и изображали из себя то Риту Хейварт, то Одри Хепберн… Хоть больше форсили, чем затягивались.
        А уж пачке «More», завалявшейся там же, в самом редко выдвигаемом кухонном ящичке, стукнуло уже лет десять, не меньше. Три оставшихся коричневых палочки высохли до лёгкости паутины.
        И мятный привкус в них еле чувствовался.
        В глубокой задумчивости, в ностальгии по прошлому, в тоске о подруге она поначалу и не придала значения дверному звонку. Потом, правда, через кухонную дверь гармошкой пробился оживлённый Светкин голос, приглашающий войти. «А вот не пойду - и всё. Обойдётся», - мстительно подумала Варвара. «Много чести - у порога встречать. Ишь, зятёк недоделанный…» Не спеша стряхнула пепел в ракушку, задумчиво глянула в окно, на апрельскую слякоть, изящно отставив мундштук… И лишь на дочкино аханье: «Мам Варь, да ты что делаешь-то?» - не спеша обернулась.
        Сощурившись, особым приёмчиком выпустила изо рта колечко дыма.
        - Молодой человек, вас не смущает, что я курю?
        Нет, ну ёшкин кот! И ведь тотчас вспомнила, по какому случаю выдала эту фразу великая актриса Фаина Раневская. Незабвенную застали в театральной уборной совершенно голой, с «Беломориной» в зубах, вот тогда она и выдала эту знаменитую фразу. Варя ничего не могла поделать, лишь безудержно расхохотаться. Хорошо, не истерически!
        А смех у неё был чарующий - низкий, воркующий, заразительный. Ничего удивительного, что Аполлон, едва видимый из-за огромного букета каких-то душистых цветов, заулыбался в ответ, да так искренне и с каким-то облегчением, что Варя отчего-то сразу ему поверила.
        «Принц так принц» - думала бесшабашно, угощая гостя домашней запеканкой - не творожной, прозаической, а водочной, на травках и на меду, о которой даже у классика говорится: «рюмочки три для души очень полезно принять…» Гость приходил в изумление и от солёных грибочков, и от жёлтых помидоров особого сорта, зимующих в тазике под кроватью до самой Пасхи, и от маринованных корнишонов с крошечными патиссонами, и от кулебяки «на четыре угла» - с гречневой кашей и яйцами, с рисом и зелёным луком, с молоками, с курятиной… Она потчевала гостей - и всё поглядывала на «свиту», как для себя окрестила друзей-сопровождающих жениха. Их имена она от волнения то и дело забывала, но, пользуясь положением хозяйки, нет-нет, да, подкладывая очередной вкусный кусочек, задавала каверзные вопросы. И терялась с каждым ответом…
        Ибо так изощрённо врать могли только настоящие профессионалы. Шпионы или артисты. Но только по-прежнему в подобном вранье она не видела смысла.
        Неужели всё-таки дочь права?
        И в их доме сейчас - настоящие пришельцы… попаданцы… да как же их назвать-то? в общем, из чужого мира с дивным названием Иллария?
        Глава 5
        - Как-как вы сказали? Кулебяка «на четыре угла»? Великолепно. Уважаемая Варвара Павловна, вы непременно должны поделиться со мной рецептом. Наконец-то мне найдётся, чем шантажировать собственного повара.
        Импозантный мужчина с небольшой бородкой, с взглядом с поволокой, чем-то похожий на Джорджа Клуни, с удовольствием, по-простецки, без ножа и вилки, подцепил кусочек кубеляки и отправил в рот. Судя по стилизованной рыбке - а Варвара всегда умудрялась в украшениях из теста поверх пирогов зашифровать подсказку, с какой именно начинкой попадётся кусочек - гостю достались молоки, обжаренные с лучком и специями и томлёные в сливках.
        - Феерично!
        Гость зажмурился от восторга, и принялся жевать настолько аппетитно, что, глядя не него, невольно хотелось стянуть и себе кусочек. Тем более что фирменный русский пирог, неистребимая гордость Варвары Солнцевой, исчезал с подноса с третьей космической скоростью.
        Чего только не сотворишь от бессонницы… Некоторые читают, курят или отправляются на ночную пробежку. Варвара - пекла.
        - А я говорил, папа, - восторженно отозвался Сигизмунд, для Вари уже просто Сиг, подхватывая очередную порцию и с удовольствием хрустнув поджаристой корочкой. - В кого, как ты думаешь, у Ланы кулинарный талант?
        Второй сопровождающий из свиты, молчун, одобрительно кивнул и плеснул всем в крошечные стопки водочки. Варвара вовремя убрала свою, покачав головой. Молчун, чем-то похожий на обоих мужчин - и на жениха, и на отца, явно родственник - вопросительно приподнял бровь. Указал взглядом на бутыль с коньяком.
        - Мера, - коротко ответила Варвара. - Больше не в удовольствие.
        И вновь прочла на лице свитского одобрение.
        Ёшкин кот, всё же хорошо, что она таки решила поменять образ и переметнуться из «Тётки» в «Светскую даму». Не то пришлось бы сейчас сгорать со стыда и выкручиваться изо всех сил. Пироги, конечно, подсластили бы проблему, но первое впечатление, произведённое на седых благообразных джентльменов, было бы испорчено на всю жизнь. Сиг - господь с ним, он не её мужчина… Гхм. Да и эти, собственно. Но… как уже говорилось, Варвара любила нравиться просто так, чтобы ею откровенно или украдкой любовались, даже если ценителям подобной специфической красоты она не оставит ни единого шанса.
        Потом с запозданием до неё дошло:
        «Папа?»
        Это что же получается, Клуни… тьфу, господин с красивой бородкой, да и сам очень даже ничего - отец Сигизмунда? Сват? Родственничек-король, мать-мать-мать? Решил лично проверить лояльность будущей родни?
        Ух, ей чуть дурно не стало задним числом, стоило представить себя в необъятном розовом халате, с бигудюшками на голове, в страшных тапках-зайчиках… Свят-свят. И дело даже не в первом впечатлении от тёщи и сватьи, а в позоре, неизбежно лёгшим бы на Светку. Где вообще была Варварина голова, когда она продумывала сию злобную диверсию? Видать, отдыхала…
        Досадно, что имени папы-короля она не запомнила. Ничего. Будет ещё возможность узнать.
        - Ой, я-то что, - засмущалась в это время Светланка на похвалу. - У меня от мамы Вари только страсть к пирогам. А вот супчики, борщи, мясо со мной никак не дружат.
        Глаза Сигизмунда подёрнулись нежностью.
        - Не страшно. Готов обойтись пирогами, - проворковал он, и всем присутствующим послышался в его невинных словах явный намёк на нечто большее. Варя только вздохнула. Где её семнадцать лет, где молодой Илюша-десантник? Эх… Молодость, конечно, не «прощай», ибо все мы в душе ещё ого-го… но наступает однажды день, когда ты понимаешь: кое-что не повторится. Никогда.
        Праздничный обед шёл своим чередом, и если бы не изысканные костюмы гостей - вроде бы обычные для нашего мира «тройки», но несущие на себе флер безумной дороговизны - всё было бы чрезвычайно мило и по-домашнему. Но стоило Варваре кинуть очередной взгляд на платиновую заколку, ненавязчиво посверкивающую бриллиантами в галстуке папы-короля этой, как её… ах, да, Илларии! На запонки с короной поверх вензеля-монограммы, вспомнить безупречные ботинки стоимостью, наверное, в две её трёхкомнатных квартиры, и становилось не по себе. Вот влипла так влипла. И впрямь, придётся ехать со Светкой, чтобы хотя бы последить за ней немного, помочь обвыкнуться. Возможно, придётся даже искусственно утрировать дочкин образ рассеянной художницы, с головой погрязшей в Святом Искусстве, дабы к её огрехам в воспитании относились снисходительно хотя бы доброжелатели. А недоброжелателям не угодишь, как ни крутись.
        Но вот согласится ли королевская родня на её, с позволения сказать, визит без предупреждения?
        Она поймала себя на том, что рассуждает о посещения мира иного как о чём-то естественном и решённом. Будто стоило появиться на пороге этим троим - и все мысли о возможном мошенничестве, зомбировании, промывке мозгов разом вылетели из головы.
        И тут Варвара испугалась.
        Неужели это всё же гипноз? И её точно так же, как и дочь, беззастенчиво используют?
        И порадовалась привычке - выпивать за любым застольем, даже с самыми близкими, единственную рюмку. Говорят, алкоголь подавляет сопротивляемость психики, поддаться чужому воздействию, будучи «под мухой», гораздо легче, чем трезвому. А у неё как раз прошло расслабление после рюмашки коньяка, вот и вернулась способность рассуждать здраво.
        Спокойно, Варя. Считай себя в разведке. Не Матой Хари, конечно, но тем же Штирлицем. И не дай себя подвести к провалу.
        С извиняющейся улыбкой она вышла из-за стола, напев что-то про чай-кофе, и исчезла на кухне. Там выпила залпом стакан ледяной воды, клацнула зубами о край стакана… и поняла, что ей неимоверно страшно.
        Подозревать людей, не сделавших пока ничего плохого, звать соседей и полицию - глупо. Верить в байки об иных мирах - ещё глупее.
        Действуя на автомате, налила чайник доверху, щёлкнула розжигом… и машинально потянулась к сигарете. Но на курево в своё время был наложен такой же запрет, как на выпивку, поэтому очередная коричневая «More»-ина так и не была прикурена - лишь вставилась в мундштук, прихваченный потом крепкими Вариными зубами. Постучав пальцами по подоконнику, Варя, дабы успокоить нервы, принялась общипывать листки капустной рассады, только-только проклюнувшиеся. Чего сроду не позволила бы себе в мирное время.
        Спиной она почувствовала, что в кухне появился кто-то ещё.
        - Вы так напряжены, Варвара Павловна, что, будь ваши соседи эмпатами, как я, к вам на помощь сбежалось бы полдома.
        Приятный бархатный баритон принадлежал явно не папе-королю. Что это? Случилось чудо, и Великий Немой… то бишь господин Молчун, заговорил?
        - А вы эмпат? - машинально уточнила Варвара.
        - Представьте себе. К тому же, специалист по адаптации и переговорам. Иногда контакты с представителями чужих миров проходят крайне болезненно, и тогда требуется наша помощь. Уверяю, помощь самого деликатного рода.
        - Признайтесь, это вы убедили меня в…
        - Что вы, что вы, уважаемая. Я ни в чём не убеждаю, и ни к чему не принуждаю. Я всего лишь приглушил ваш страх. Остальное - дело вашей интуиции, и, возможно, желания поверить. Ведь идея множественности миров вам не чужда, так?
        - И вы этим воспользовались, - с неожиданной злостью откликнулась Варя. - Зачем? Я всё ломаю голову, для чего вам понадобилась Светлана? Она что, наследница какого-нибудь арабского шейха или короля Брунея? Или в её коллекции вдруг затерялась безумно дорогая картина, а другого способа заполучить и вывезти её, кроме как женившись, никто не видит?
        Маскировка летела к чертям. Штирлиц таки провалился.
        Губы мужчины дрогнули в улыбке.
        - Ни то, ни другое, драгоценная Варвара Павловна. Сигизмунд действительно принц Илларии. К счастью, не наследный… Предвижу ваш вопрос, уважаемая родственница. Мы с Эдвардом братья, так что я нашему жениху, представьте, дядя. Очень удобно иметь в семье эмпата-профессионала, особенно при таких вот ситуациях…
        Варя воинственно вскинулась.
        - Матримониальных? Вы что же думаете - моя девочка спит и видит, как бы захомутать принца побогаче? И слава богу, что он у вас не наследный.… Кстати, почему?
        - Как интересно наблюдать за сменой вашего настроения. Ну, ну, - мужчина отступил, вскинул руки, словно прося прощения. - Вы ведь должны понимать, что правящая семья не исключает корыстных целей возможных невест, отсюда и меры предосторожности… Почему не наследный, вы спрашиваете? Всё дело в том, что наш Сигизмунд - второй сын Эдварда, и, соответственно, будущим королём станет Михаэль, его старший брат. Тем не менее, статус не наследной принцессы манит к себе многих, как бы вам сказать…
        - Аферисток, - с угрозой в голосе подсказала Варвара. - Я вас слушаю. Продолжайте.
        - Младший принц совершенно непрактичен, и, попадись ему девушка, лелеющая неблаговидные планы - боюсь, нам пришлось бы принимать решительные меры, тем более что при рассеянности и простодушии Сигизмунд многое принимает за чистую монету. Страсть к искусству поглощает его. - Собеседник Варвары Палны вздохнул. - Признаюсь откровенно: мы отпустили его в ваш мир без особой охоты, вполне ожидаемо беспокоясь за сохранность его целомудрия.
        - А вот, кстати, попутный вопрос: зачем? - не удержалась женщина. - Что ему дома-то не сиделось?
        - Это нечто вроде стажировки, сударыня. Проверка на зрелость. На умение не только приспособиться к обстоятельствам и выжить в новом мире, но и закалку некоторых личных качеств. Согласитесь, возможный претендент на престол должен доказать свою самостоятельность. К тому же, ему по душе искусство землян, особенно вашей эпохи Возрождения и Средневековья; мальчик не хотел упускать возможность изучения многих шедевров вживую. Вот, кстати, и ответ на ваш вопрос по поводу наследования. Даже будь Сигизмунд старшим - король из него получился бы неважнецким. Хотя бы один из королевской четы должен, так сказать, твёрдо стоять на земле, но ни и Сигизмунде, ни о Светлане этого не скажешь. А вы как думаете?
        Облегчение, испытанное Варварой, сравнимо было разве что с её реакцией, когда однажды, дождавшись анализа на онкомаркеры, она узнала, что никакой опухоли у неё нет, и симптомы указывают на другую бяку в организме, сравнительно безобидную.
        - Думаю, что парочка трёхнутых на искусстве - это умиляет. В обычной жизни. А вот для монархии никак не годится, - честно ответила она. - И слава богу. Не хватало ещё, чтобы Светку вздумали убрать какие-то интриганы, чтобы навязать… Постойте! - Она так разволновалась, что даже схватила собеседника за руку. - А что, если всё же она кому-то перейдёт дорогу?
        Мужчина похлопал её по ладони.
        Улыбка у него оказалась искренняя и располагающая.
        - Не беспокойтесь. Я не единственный эмпат в королевской семье. К нашему удивлению, переход Сигизмунда на Землю подтолкнул его ранее спящие способности: эмпатия у нас в крови. Будьте уверены, возможную авантюру он почувствует на расстоянии, не насколько он всё же не от мира сего. Да и… определённые службы не спят; так что за безопасность всех членов королевской фамилии я вам ручаюсь.
        Опомнившись, Варвара освободила его руку, смущённо зардевшись.
        - Прошу извинить, - выдавила. - Я была слишком взволнованна при первом знакомстве и… откровенно говоря, не запомнила…
        - Эрих, - склонил голову господин эмпат, не дожидаясь подробных объяснений. - Эрих Мария…
        «Ремарк», мысленно добавила Варвара Пална. И едва не завизжала от восторга, услышав:
        - Ремардини. Тайный советник Его Величества Эдуарда Густава Ремардини. К вашим услугам. - Склонил голову набок. - С учётом реалий вашего мира - вы, как новый представитель нашего семейства, можете обращаться ко мне просто «Эрих».
        Варвара с улыбкой протянула руку.
        - Варвара.
        - Польщён.
        Прикоснулся губами к её руке.
        - Ну, наконец-то я слышу, как вы сами предпочитаете себя называть! А то я уж и не чаял, как вас представить при дворе. Представьте себе, каково это выглядело бы: тёща не наследного принца Мама Варя!
        Он произнёс это несколько торжественно, как мажордом, объявляющий прибытие гостей на важном приёме, и Варвара, оценив комизм ситуации, так и покатилась со смеху.
        Она снова могла смеяться, просто и беззаботно. Значит, жизнь налаживалась.
        Глава 6
        Варвара Пална проснулась под умиротворяющий перестук колёс.
        Засыпала она, кстати, под него же. Перед сном с удивлением потаращилась в темноту за панорамным окном вагона, однако ничего интересного в ней не обнаружила. Мелькали в объёмистом световом пятне, кидаемом из окна на землю, невразумительные бугры и пышные кочки, то ли кущи кустарников и деревьев, то ли сочные луговые травы… Однажды поезд словно взвился в воздух; но нет, это просело под ним пространство, стук колёс изменился, перешёл на характерный, гремящий, как обычно бывает, когда состав пересекает мост. Далеко внизу мелькнула широкая полоса водной глади с пятном отражённой встающей луны. И опять - чернота, чернота…
        Если бы не неимоверная, фантастическая роскошь поезда - и не скажешь, что ты в чужом мире. Впрочем, даже пышность обстановки довольно скоро примелькалась, стала, представьте себе, привычной. К хорошему ведь быстро привыкаешь, да? И официанты в белоснежных форменных кителях с золотыми аксельбантами, встретившие компанию гостей и хозяев в вагоне-столовой, эти улыбающиеся симпатичные юноши, казались не какими-то иномирцами, а вышколенными студентами, удачно пристроившимися подработать. И хрусталь, и дорогой фарфор на столах воспринимались гармоничной и неотъемлемой частью интерьера. И изысканно сервированные блюда, подаваемые отнюдь не крошечными порциями, над которыми порой похихикивали Варвара с подругами, решившие в кои-то веки кутнуть в шикарном ресторане - нет, кормили здесь не только вкусно, но и сытно, от души, «по-нашему»… Всё вокруг казалось частью дорогой элитной поездки, выигранной в лотерею или полученной по какому-то иному случаю: а раз досталось даром - так наслаждайся, Варюха, что ж тебе ещё? Не забивай голову высокими материями и каким-то чужим миром, здесь всё - то же самое… А когда
обаятельнейший Эрих Мария, королевский брат, эмпат, извинившись, встал из-за чайного стола, и, расхаживая по пушистой ковровой дорожке, с кем-то вполголоса принялся беседовать, приложив руку к наушной драгоценной клипсе - переговорнику, амулету отдалённой связи - казалось, что обычный скромный миллиардер или аристократ с кем-то общается по мобильнику…
        Даже выделенные Варваре, как почётной тёще не наследного принца, апартаменты, занимавшие полвагона и состоящие из спальни с огромной кроватью от стены до стены, ванной комнаты и небольшой гостиной - никак не могли убедить в своей чужеродности, а лишь казались копиями «Восточного экспресса» или «Экспресса Махараджей». Лишь луна, заглянувшая сперва в одно окно вагона, затем, позеленев, в другое, на противоположной стороне, и оказавшаяся, на самом деле, двумя лунами, поставила железную точку на всех сомнениях.
        Там, за окнами, расстилались холмы и леса Илларии.
        К тому же, здесь оказалось намного теплее. По-летнему. Стоило закрыть глаза - и чудилось, что едешь на юг, к Черному морю. Впрочем, паровоз и в самом деле должен был упереться в побережье, где раскинулась столица - славный древний город Авилар. Там уже с нетерпением поджидали принца для празднования, наконец, его бракосочетания с принцессой Светланой.
        Поначалу сам поезд, как таковой, наряду с восхищением вызвал и удивление. Варвара Пална, с момента знакового разговора с Эрихом, дала зарок - ничему в дороге, да и на месте прибытия не удивляться, дабы не сесть в лужу, не ударить в грязь лицом, не… одним словом, не опозориться с возможными дурацкими вопросами. Поэтому, когда на великолепном лимузине, смотревшимся на фоне грязного апрельского снега и хрущёвок совершенно инородно, их с дочерью домчали до заброшенного вокзала - она не задавала вопросов. Хоть железнодорожная ветка и бездействовала вот уж лет двадцать, со времён так называемой «перестройки», когда Министерство путей сообщения навсегда отменило маршруты через их городок, как убыточные. Там даже рельсы оставались лишь для маневренных тепловозов, снующих с вагонами от одного заводика к другому; остальное давно потихоньку разобрали и потырили на металлолом.
        Когда Эрих, извлёкши из кармана дорогого пальто некий приборчик, похожий на мобильник, что-то прикинул в уме, нажал поочерёдно несколько кнопочек - и перед ними прямо в пустоте разверзся переливающийся лазурной синевой портал - и тогда она сдержалась от восторженных воплей. Подавила недоумение, шагнув сквозь подёрнутую живой рябью перепонку, и, поддерживаемая твёрдой королевской рукой, очутилась не в сказочной стране, а опять же - на вокзальчике. Правда, не в пример чище и красивее того, что остался за спиной. Небольшое здание красного кирпича под черепичной крышей и с глазастыми часами на фасаде стояло одно, как перст, во всём чистом поле; на видимом пространстве кроме него, небольшой платформы и состава из четырёх вагонов больше ничего не было.
        А в поле колосилась под тёплым ветром пшеница.
        А за спиной, где-то в двух шагах, оставался сырой грязно-снежный апрель.
        И только, осмотрев выделенный ей, по словам Эриха, «скромный уголок»-апартаменты, переждав приступ головокружения и всеобщего лёгкого волнения, вызванного её состоянием - вспомнили, наконец, что мама Варя таки неделю как после гипертонического криза! - после того, как поезд тронулся, и все собрались в салоне на приятную беседу, Варвара не утерпела и спросила, наконец: почему именно поезд? Если есть в Илларии специалисты по открытию порталов из одного мира в другой - то почему бы не сделать выход прямиком в столицу, сразу?
        И получила неожиданный ответ:
        - Слишком дорого, драгоценная Варвара Павловна.
        Король Эдвард сокрушённо развёл руками.
        - К сожалению, дело не в средствах, а в энергетических затратах. Каждый портал, открытый в немагический мир, снабжается особой защитой, препятствующей оттоку магии - и во избежание магического дисбаланса нашего мира, и чтобы не нарушать естественного хода развития вашего.
        «Магич…» - мысленно Варя поперхнулась. Не удивляться, только не удивляться!
        - Понимаю, - кивнула она.
        - Да и контроль над хождением между мирами удобнее держать, когда число входов-выходов невелико, это вам наш Эрих, как глава службы безопасности, подтвердит…
        «И почему я не удивлена? Потому, что, собственно, самое разумное, когда за безопасностью семьи и государства следит кто-то из самой царствующей семьи. Элементарно, Ватсон…»
        - Тем не менее, портал востребован, и не один. Между нашими мирами поддерживается, пусть и засекреченный, обмен культурными и научными связями, и даже кое-что копируется. Мы с удовольствием берём у соседей лучшее, и, поверьте, не остаёмся в долгу. Портал, через который мы прошли, обслуживает несколько территориальных единиц: как это у вас - областей? регионов? Не слишком удобно для землян, но вы привыкли преодолевать большие расстояния на транспорте. К тому же, пребывание в нашем мире компенсирует возможные неудобства дороги. Здесь по прибытии, достаточно зайти в здание, которые вы недавно видели: это портальная станция, которая доставит иномирца или нашего соплеменника в любую точку Илларии.
        Король добродушно улыбнулся.
        - Предвижу очередной вопрос, дражайшая родственница. Мы не воспользовались порталом, ведущим напрямик в столицу, специально для того, чтобы подготовить вас, как впервые прибывшую в наш мир, к новой среде. Этот чудесный поезд, - он повёл вокруг себя рукой, - на самом деле - адаптивный. В его стенах встроены особые магические информационные блоки, мягко и ненавязчиво загружающие в мозг знания языка и письменности, основы истории, географии и политического устройства, базовые навыки этикета. Они даже настраивают моторику тела под вождение некоторых видов местного транспорта, мобилей, например. Есть и краткая сводка светской хроники и новостей культуры. Долгое время наши маги работали над тем, чтобы всю эту уйму знаний впихнуть в человеческую голову одномоментно, разом; но получалось слишком болезненно, знаете ли… А вот внедрение малыми порциями, в течение суток оказалось весьма эффективным. Так что, не удивляйтесь, драгоценная, когда, проснувшись поутру, вы защебечете на нашем языке. Я, кстати, таким же образом выучил ваш, и вроде бы неплохо.
        …И потому-то, вдоволь налюбовавшись на жёлтую и зелёную луны, Варвара Пална изо всех сил постаралась заснуть, предчувствуя, как утром проснётся обновлённой, просветлённой… возможно, даже чуточку похудевшей - ведь её организму придётся затратить массу сил на усвоение новых знаний, так ведь? А она во время сессий всегда худела, хоть и жор нападал отменный, но всё в ту пору шло в мозг, в мозг…
        А среди ночи проснулась в холодном поту: ей вдруг показалось, что сказки нет, что на самом деле она просто едет в командировку, или в отпуск, напридумывав себе бог весть что. Но под руку мягко скользнуло нежнейшее пуховое одеяло, в свете ночника кровать вновь показалась необъятной, как сама волшебная страна, а сквозь плотные шторы по-прежнему светили обе луны, обе! Торопливо перекрестившись, Варвара Пална зажмурилась - и вдруг, как девочка, пробормотала:
        - На новом месте приснись, жених, невесте!
        И нырнула под одеяло, в тёплые, нагретые её большим жарким телом, недра.
        …Среди ночи к ней, наконец, вернулся Он - её давнишний призрачный возлюбленный, которого она не видела уже лет пять, не меньше. Целовал жадно, почти до боли, овладевал неистово и нежно, и шептал ласковые слова, и называл своей сладкой женщиной, сдобной булочкой, пышечкой… Кому другому в реальной жизни Варя не спустила бы - терпеть не могла подобных прозвищ! - но от голоса знакомого незнакомца млела и таяла, и восхищалась, и ловила волны восторга и удовольствия, одну за другой, одну за другой…
        А утром проснулась, и под мерный стук колёс и едва заметное раскачивание вагона долго ещё мечтала, и губы её, чуть припухшие со сна, словно от поцелуев, всё лелеяли манящую улыбку.
        Глава 7
        Кристофер Ремардини, пятый герцог Авиларский, с досадой поморщился, прервав, наконец, утреннее блаженство с дивным послевкусием от восхитительного сна, и, не вставая, потянулся за назойливо жужжащим зуммером - переговорным амулетом. Увидь его сейчас Варвара Пална - амулет, а не Кристофера - так и опознала бы в устройстве обычный мобильник. Ага, из тех, в золотом или платиновом корпусе и с инкрустированным вензелем из бриллиантов, что делают для обычных земных миллиардеров обычные земные ювелирные дома, вроде «Тиффани» и «Картье». Внешняя имитация была совершенна. В последние пять лет законодатели мод принялись активно пробивать в жизнь земные дизайны, и пресыщенной новинками публике эта технократическая экзотика пришлась по вкусу. Кристофер, будучи в душе консерватором, сперва бурчал неодобрительно об «обезьянах, тащащих из диких мест всё, что плохо лежит», но затем с удивлением обнаружил, что гаджеты - очень даже неплохая вещь. Особенно кухонные. Ибо была у герцога Авиларского тайная поначалу страстишка - кулинария. Переросшая, по мере потери холостого статуса, в явную, поскольку все три его
последних жены мало того, что не любили и не выражали желания готовить - собственно, а на черта это умение герцогине? - они ещё не любили просто жрать, Барлоговы веники!.. Там - листик салата и канапе с проросшими вонючими зёрнами, тут - месиво из тех же самых зёрен, годных, по мнению герцога, разве что на хороший самогон…
        За пять лет неудачных женитьб он успел вдоль и поперёк изучить меню первых красавиц королевства и понять, в чём причина их отвратительных характеров. Стервозных характеров, если уж на то пошло. Диета, Барлоговы веники!
        Хоть, конечно, и он, Кристофер, нравом далеко не сахар…
        Но, ядрёна вошь с клиньями, попробуй тут удержись от непечатных выражений, когда приезжаешь с хорошей партии в поло, взмыленный и голодный - а на столе сплошь зеленуха из салатов и травок! А любимый повар, оказывается рассчитан и в четверть часа выставлен из поместья с вещами из-за того, что, вопреки запрету очередной госпожи, вздумал таки приготовить к приезду хозяина кусок говядины с кровью. Да дело, собственно, не в говядине, и не в том, что у Эльзы или Марианны, видите ли, от запаха мясного и жареного болит голова - она у них болела при каждой очередной блажи. Дело в попытках перекроить новоиспечённого мужа но свой манер. Сделать его удобным и пушистым, как прикроватный коврик.
        Начинался его протест с того, что, вооружившись тесаком и фартуком, он шёл в кладовую за бараньим боком или говяжьей вырезкой, и колдовал над новинкой - домашним грилем, а иногда и разжигал старинный очаг, в котором жарил мясо прямо на угольях. Духовой вытяжкой при этом он не пользовался принципиально, наслаждаясь сперва нытьём, а затем и визгом очередной протестующей благоверной, когда запах и чад от жаркого достигали парадных комнат. Через день-два в дом возвращался шеф-повар Мишлен со своими фирменными антрекотами и печенью по-гусарски. Ещё через неделю с половины хозяина изгонялись модистки, мопсы и подруги жены, непременно желающие сунуть нос в его апартаменты, тёщи, парикмахерши и маникюрши, шиншиллы и морские свинки и прочая шушера. Вплоть до самой супруги, которой навек отделялось крыло особняка, где она могла творить, что угодно, без права переноса безобразий на мужнину половину. Знай своё место, женщина! И царствуй где-нибудь там… в своих угодьях.
        А заканчивалось это примерно года через полтора, и каждый раз одинаково. Как вскоре и сейчас закончится. Во всяком случае, Кристофер всё для этого сделал.
        Потянувшись, он промычал в переговорник:
        - М-м-м…
        - И тебе утра доброго, дорогой племянник, - доброжелательно отозвался знакомый голос Ремардини-второго. - Как почивалось? Я тебя не слишком обеспокоил?
        - Так, самую малость…
        На несколько мгновений Кристофер позволил блаженной улыбке вернуться на его физиономию. Подумав, малость притушил: не хотелось делиться этаким кайфом от прошедших снов ни с кем. Пусть часть ночного восторга останется при нём, и только при нём.
        - Доброго, дядя. Рад тебя слышать в… - Глянул на экран и подскочил. - В половине седьмого? Ты что, с ума сошёл - в такую рань будить? Или ещё не ложился?
        Ответом ему был довольный смешок.
        - Нет, дорогой мой, пора ночных кутежей закончилась для меня лет этак… не скажу сколько назад. И хоть наша медицина достигла запредельных высот, но к своему здоровью я всё же отношусь с должным уважением.
        - Надо думать, в отличие от меня…
        - Совершенно верно, дорогой племянник. Однако я и впрямь не потревожил бы тебя из-за пустяков. Тут у нас наметилась небольшая катастрофа, местного такого, семейного масштаба…
        - Хм. Погоди-ка. Дай штаны надеть.
        Придерживая переговорник между ухом и плечом, Кристофер запрыгал на одной ноге, другой пытаясь попасть в брючину.
        - Дались они тебе, эти штаны… Я же не девушка, да, вдобавок, тебя сейчас не вижу.
        - Не девушка, но дядюшка из секретной службы. От тебя всего можно ожидать. До сих пор я так и не опознал два элемента, что ты впихнул без спросу в мой говорильник; не выкидываю их исключительно из уважения к твоим высоким душевным качествам… Ладно, говори. Я готов.
        - Что, даже при галстуке? Нет, не старайся, это я к слову…
        Эрих Мария довольно хохотнул. Племянник аж поморщился, сунув галстук обратно в шкаф. Вот дядя-зараза, если не в переговорник, так в спальню точно внедрил наблюдателей! Ничего, вычислит и на этот раз. И повыкидывает к Барлогу.
        - Итак, о делах, - сухо заговорил брат короля, давая понять, что лирическое вступление закончено. - Как тебе известно, наш дорогой Сигизмунд женился, и, похоже, в отличие от тебя - довольно удачно.
        - Угу. На землянке, слышал…Что значит - удачно? Нет, я без иронии, мне на самом деле интересно, как это у других?
        - Девочка толковая. Адекватная. Без амбиций, но с манерами аристократки-художницы, из неё со временем выйдет толк.
        - В которой из частей?
        - Не понял?
        - Толк как из художницы - или как из аристократки?
        - Думаю, и то, и другое. Я же говорю - адекватна. Обучаема. Не корыстна, с чувством собственного достоинства… Элианор, правда, на неё в первую встречу слишком уж надавила, но, сам понимаешь, отношения свекрови и невестки редко когда начинаются с великой дружбы. Думаю, они приспособятся.
        - Угу, надеюсь. А от меня-то что требуется?
        Потерев след от подушки, отпечатавшийся на щеке, герцог направился в ванную.
        Эрих Мария преувеличенно грустно вздохнул.
        - Мне нужен гид.
        Кристофер чуть не выронил зубную щётку.
        - Что? Прости, кто?
        - Гид. Проводник по нашей чудной замечательной столице. Как тебе известно, мы отправились на Землю за семейством новой принцессы, но семья у неё оказалась неполной, вот теперь… везём тёщу нашего Сигизмунда погостить и представить официально. Прелестную, надо сказать, тёщу. Парню повезло. Но у нас возникла неожиданная накладка, разрыв во времени. Видишь ли… Бес меня побери, ты же знаешь, как рассеян наш художник! Он уже пообещал своей жёнушке-принцессе путешествие на Кору…
        Кристофер присвистнул.
        - На зелёную луну? Барлоговы веники, вот это я понимаю, медовый месяц! С размахом!
        - Но ты же знаешь, как специалист, насколько недёшевы туда порталы. А неустойка такова, что хватило бы на две поездки в оба конца. Дороговато даже для нашей семьи. Но… Бес с ним, с презренным металлом, Сиг - мальчик ответственный, и, надеюсь, обойдётся единственной в жизни свадьбой, не то, что ты.
        - Не можешь ты без воспитательной части, дядя.
        - Ну, как же без неё!
        - Постой, кажется, я понял. Насколько помню, из-за периодических возмущений магополей и технических трудностей портал на Кору открывается раз в месяц, не чаще. Так?
        - Умный мальчик. Угадал.
        - И эта бестолочь… Сиг, я хотел сказать, помнящий только о своём Искусстве, да с недавних пор ещё и о подружке… Он вообще в курсе, что они уже женаты? …Наверняка не нашёл ничего лучшего, чем ляпнуть об отъезде только сегодня. Так?
        - И опять угадал, догадливый мой. Не хочешь возглавить отдел аналитики?
        - Не хочу, у вас платят мало, а я капризный… И когда же он сваливает?
        Тяжкий вздох был ему ответом.
        - Ты не поверишь. В полдень. Эй, что с тобой?
        - Кха… Тфу… Так, зубной пастой подавился… хр… Фу. Всё. Значит, в ванной комнате твоих камер нет, уже хорошо… И что, его принцесса согласна? И не устраивает истерику из-за отсутствия дорожных нарядов, туфлей, зонтиков от солнца и купальников?
        - Ты не поверишь, единственное, о чём она спросила - не забыл ли он её мольберт.
        Кристофер долго и с остервенением чесал заросший подбородок.
        - Чёрт с ним, с бритьём, отпущу бороду… Повезло же дураку с женой. Ладно, с этими голубками всё понятно, они с поезда прямиком мчатся к лунному порталу. А вы теперь, получается, не знаете, куда девать тёщу?
        - О, мой, догадливый племянник! По закону вселенского невезения, мне нужно срочно вылетать в другое полушарие, готовить команду в дружественной стране Ботсвании. Они надумали создать, наконец, службу, аналогичную нашей, и теперь их нужно срочно протестировать, а из-за болезни секретарей мне доложили о предстоящем вылете лишь сейчас. Сутки меня не будет в столице. Твой второй дядя, король, должен срочно уладить конфликт между портальщиками и торговцами, иначе, образно говоря, взорвётся транспортная бомба с последующими забастовками, а мы к этому не готовы. Это, считай, ещё двое суток занятости… Кристофер, я тебя умоляю: продержись с этой очаровательной дамой сегодняшний день, до вечера; ты всё же член королевского семейства, ты обаятелен… когда захочешь, и если захочешь, я знаю. Покажи ей столицу, проведи по злачным мес… о, нет, это лишнее, она особа высоконравственная. В общем, выручай, мальчик мой. Максимум, чем тебе придётся пожертвовать - это своим свободным временем, ммм… хотя бы до завтрашнего полудня. Видишь ли, Элианор встала на дыбы и заявила, что у неё нет времени на новую родственницу.
        - Не смягчай углы, дядя. Я так и слышу, как тётушка рявкает: «В гробу я видала вашу деревенщину!»
        Пауза.
        Смущённое:
        - Ну… в какой-то мере. Да нет, ты-то откуда знаешь?
        - Просто я хорошо изучил тётю-королеву, она тот ещё сноб. Это же каким наивным нужно быть, чтобы надеяться, будто они с новой принцессочкой «притрутся», как ты выражаешься! Погоди, дай подумать.
        С дядиной стороны прозвучал вздох облегчения.
        - Эй, эй, - обеспокоенно подал голос племянник. - Я ещё ничего не решил! Мне нужно свериться со своим графиком! Мой секретарь не болеет, но он и со здоровой головой напутает больше, чем твои с похмелья. Свяжусь с тобой через полчаса.
        - Жду.
        Отложив переговорник, Кристофер вновь задумчиво потёр трёхдневную щетину… Точно. Нынче он ней не прикоснётся. Небритым он ещё на публике не расхаживал, надо будет поэпатировать. А вот что у нас там с графиком, в самом деле? Неохота тратить время на пустопорожнюю болтовню с какой-то, в самом деле, провинциалкой, но и отказывать не хотелось: Эрих Мария однажды здорово его выручил, занизив планку Эдварда, непременно желавшего оженить бездетного племянника.
        На все попытки доказать, что жениться бесполезно, что после Дианы он больше не желает видеть в своём доме женщин, что, Барлог их всех подери, он бесплоден, и это доказано; на потрясания медицинскими свидетельствами был единственный ответ: женись. И таки попробуй состряпать наследника. Ветвь Анны Ремардини, твоей покойной матери, с её уникальными генами должна быть продолжена. В конце концов, ты ведь не стопроцентно бесплоден, вот же у тебя в трёх заключениях ясно проставлено: вероятность активности - ноль целых, одна десятая процента. Пока у мужчины есть член, в конце концов, есть и вероятность, что он выстрелит метко. А потому - смирись, парень, тебе уже сорок, после твоей болезни прошло уже полжизни… глядишь, семя и восстановилось. Выполняй свой долг перед страной и семьёй. Пробуй.
        Спасибо Эриху. Выручил.
        Напомнил, как посчастливилось Эдварду с любимой королевой. В монарших семьях редко встречается настоящее взаимное чувство; тоже, наверное, шанс попадания - ноль целых, одна десятая процента, если не меньше. Предложил королю хитрый договор с племянником: три женитьбы подряд. Для повышения вероятности. Не зачнётся наследник с одной женой за два года - срок, за который, в принципе, уже ясно, ждать ли результатов - тогда развод, следующая попытка. И… в самом деле, мальчик прав. Вот ты, Эдвард, сам не захотел бы на месте любимой женщины видеть какую-то навязанную мымру. Не получится у парня - отстань от него. Значит, сами Небеса не хотят продления Анниной линии.
        Не помня себя от негодования, Кристофер тогда ещё пытался взбрыкнуть. Дескать, жениться-то зачем? «Пытаться» можно и так, без брака… На что Эдвард сердито цыкнул: «Нечего блуд разводить! Какой пример для подданных?» И участь сорокалетнего балбеса-племянника была решена.
        А ведь каких кандидаток подсовывали! Изученных чуть ли не по микроскопом на предмет возможного зачатия от него… Тьфу! Хорошо ещё, в постель не лезли с советами.
        Он пролистал на экране сообщения и записи от Робина, личного секретаря, и… расплылся в улыбке.
        Такое известие стоит, чтобы пережить его, будучи при параде!
        Переоделся в белый смокинг, щёлкнул пальцами, сотворил и вдел в петлицу белую хризантему. Бесшумные белые ботинки сами, будто на крыльях, отнесли его на половину жены, почти бывшей, игнорируя всполошённых кудахтающих горничных. Ага, будут они вякать «Туда нельзя, ценьор!» в его собственном доме!
        Без стука он распахнул дверь спальни, на ходу направив переговорник на постель и снимая переплетенье двух тел, очень знакомых: последней жены - кажется, Эстер, и друга детства Йорека. Нет, всё-таки молодцы земляне, что придумали такую штуку, как видеосъёмка! Правда, их устройства более громоздки, с магией-то проще, но сам принцип…
        Прекрасно. Вот и доказательство супружеской измены. Вкупе с двумя, полученными только что с почтой от секретаря, удовлетворят любой суд.
        - Доброе утро, дорогие мои! - не слишком тактично прервал он забавный со стороны процесс. Дождался женского визга, недовольного внезапным прерыванием действа мужского хеканья, изысканно поклонился. - Позвольте поблагодарить вас за устроенное представление. Прекрасно, просто прекрасно! Поздравьте меня, с этой минуты я - свободный человек!
        И бросил уже на ходу, покидая спальню лживой супруги, теперь уже точно бывшей:
        - Эстер, я пришлю своих адвокатов. На большую компенсацию после сегодняшнего не рассчитывай. Бедный Йорек, обойдёмся без секундантов, надумаешь драться - я просто набью тебе морду.
        Благодушно кивнул метнувшимся к нему горничным, пунцовым, с глазами, круглыми, как чайные блюдца:
        - Можете там прибраться, милашки, пластиковые мешки для трупов найдёте на кухне… Ну, ну, я пошутил. Все живы.
        Хотелось петь во всё горло. Хотелось надраться. Но - не с утра же, Барлоговы веники, надо бы потерпеть хотя бы до обеденного аперитива… Ах, да, обед!
        Вызывая дядю, вспомнил о новом мобиле, поджидающем в ангаре. Несчастные земляне с их забитыми автострадами! А вот в Илларии почти все пользуются порталами, и теперь можно гонять на дорогах, практически никого не повстречав за полчаса бешеной езды.
        А на этом мобиле - ещё и по воздушке!
        Эх, хорошо!
        Однако, за ним должок.
        - Дорогой дядя! - бодро сообщил он в переговорник. - Спешу порадовать тем, что прямо с этой минуты я, как заслуженный рогоносец, считаю себя абсолютно свободным от брачных уз человеком. Передай Его Величеству, что наш договор выполнен, отрицательный результат тоже результат, а я, со своей стороны, сделал всё, что мог.
        Эрих Мария помолчал сосредоточенно.
        - Ага. Дорогой Крис, означает ли это, что теперь у тебя появилось дополнительное свободное время? Кстати, что ты на этот раз натворил? Следствие не понадобится?
        - Всё в порядке, трупов нет, - жизнерадостно поведал племянник. - Жду твою протеже к обеду. Кстати, как её зовут? Рост, вес, антропометрические данные, желательно портрет - это всё будет? И где мы встретимся?
        - Главное - ты согласился, хвала Небесам, а детали я сообщу позже, после того, как всё обговорю. А имя у неё необычайное… - Дядин голос неожиданно потеплел: - Варвара…
        Глава 8
        - Так это вы за меня, что ли, волнуетесь? - искренне удивилась Варвара Пална. - Будет вам, Эрих! Я уж не маленькая, чтобы со мной носиться и приставлять няньку. Если молодые решили устроить медовый месяц, остаётся только за них порадоваться: наконец-то додумались! Вот и пусть отправляются, куда хотят. А потом, как вернутся - сразу за учёбу, так ведь? Светик, очень тебя прошу, ты эти давешние слова насчёт «Ну её, эту Строгановку!» забудь! Как раз закончишь первый курс и возьмёшь академический, а там потихоньку и до бакалавра дотянешь. Тем более что вы же не наследные, у вас государственных обязанностей не так уж много, я так понимаю?
        И вопросительно глянула на короля Эдварда.
        Тот одобрительно кивнул.
        Его современный костюм сменился с утра на старомодный, классический, в викторианском стиле, и теперь он более напоминал не Джорджа Клуни, а какого-нибудь прогрессивного герцога Веллингтона. Не хватало только монокля в глазу и внушительной трости с серебряным набалдашником.
        Варваре, из-за стремительности перехода в другой мир ничего с собой не взявшей, переодеться было не во что. Но шустрая горничная, порывшись в загадочных закромах гардеробной, извлекла из какой-то шкатулки чудесный ажурный воротник-пелерину в тон платью, не менее прекрасный пояс, но главное - изумительную шляпку, крохотную, невесомую, парой шпилек и каким-то чудом крепившуюся к высокому узлу причёски. Поэтому-то чувствовала Варя себя с самого утра превосходно, и никакие известия о том, что хозяева вынуждены сразу же по прибытии в столицу разбежаться по сверхважным делам, её не пугали.
        Ей не впервой очутиться в незнакомом городе. Наездилась за жизнь. Главное - язык она теперь знает, а с ним не пропадёшь. Куда больше её волновала оброненная накануне дочерью фраза насчёт учёбы. Мало ли, как дальше сложится жизнь? Высшее образование никому ещё не помешало.
        К счастью, сам король Илларии пришёл ей на помощь.
        - Первейшая обязанность всех принцев, разумеется - обеспечить возможных наследников, чтобы, в случае возможной утраты наследника первой очереди ему всегда нашлась замена. А что касается общественных обязанностей… Семейства не наследных принцев, как правило, курируют науки и искусства, поэтому совершенно с вами согласен: художественное образование нашей Светлане непременно надо получить. И в полном объёме. Если мало земного института - для неё открыта наша Академия Искусств.
        Варвара Пална от души улыбнулась насупившейся приёмной дочери. Хмурься, сколько хочешь, Светик, но халява не пройдёт! Ничего, схлынет первая любовная эйфория, ребята чуть поднадоедят друг другу за медовый месяц - тут-то учёба и вспомнится.
        За счёт широких панорамных окон вагон-столовая, где вся их тёплая компания собралась на ранний завтрак, был пронизан светом. Поезд шёл неспехом, одним боком развернувшись к горной цепи, где на склонах, утонув в курчавой зелени, проглядывали крыши и башенки особняков, другим - к морскому берегу. Эта сторона была куда интереснее, и Варвара то и дело скашивала глаза, пытаясь рассмотреть гранитные скелеты волнорезов, пристани, большие и малые, пассажирские и рыбацкие, и настоящие паруса на горизонте…
        Спохватилась:
        - Чудненько. А обо мне не беспокойтесь. Я ведь, собственно, в качестве кого еду? Вернее, в качестве чего? Амортизатора, иначе не скажешь. Или вроде вашего адаптивного поезда, помочь нашей девочке привыкнуть к новой среде. А если она на целый месяц с мужем останется - за это время тут многое произойти может… Кое-кто, например, хотя бы привыкнет к мысли, что невестка - есть, и от неё никуда не деться. И что, кстати, сватья есть… Это у нас так по-простому родственники со стороны невестки зовутся. А раз уж мы теперь родственники - то, как мудрые люди говорят, «свой своему поневоле рад»!
        - Как-как? - переспросил Эдвард и рассмеялся. - «Свой своему…» Превосходное выражение, дорогая Варвара Павловна, я непременно запомню! Сигизмунд, ты слышал? Напоминай об этом иногда своей матери, ей полезно!
        Принц рассеянно кивнул. Рука его покоилась на Светкиной талии, молодые с восторгом таращились в окно и, судя по лицам, мыслями пребывали уже не здесь.
        Варенька махнула рукой.
        - А-а, это бесполезно. В таком состоянии они ничего не запомнят. Господи, как же их одних-то, без няньки на Луну отправлять? Потеряются ведь где-нибудь!
        - Не беспокойтесь, у нас там есть свои люди, - весело блеснул глазами Эрих Мария. - Присмотрят. Давайте всё же обговорим вашу нынешнюю программу пребывания.
        «Тю!» - чуть не сорвалось у Варвары простонародное, но она сдержалась. Пожала плечами.
        - А что - пребывание? Я прекрасно отдаю себе отчёт, господа хорошие, что в Илларии я всего лишь гостья. А гостеприимством злоупотреблять нельзя. Но в кои-то веки у меня появился такой шанс - посмотреть на иной мир! - и разве можно его упустить? Мне бы глянуть на вашу столицу, потолкаться по улицам, по музеям, поездить по вашей воздушке, а заодно и в тёплом море искупаться… Вы не поверите, я, хоть и обожаю море, но за всю свою жизнь была на нём три раза, не больше. Да просто стыдно не воспользоваться такой возможностью. И на всё - про всё у меня… - Она что-то подсчитала на пальцах. - Три дня, не больше. Включая сегодняшний. Потому что после выходных заканчивается больничный, и в понедельник я должна быть на работе, свежа, как огурчик. Что?
        Король и брат-безопасник обменялись странными взглядами. Варя даже сказала бы - недоумевающими.
        - А разве… - начал осторожно Эрих Мария. - Варвара Павловна, вы разве не хотите остаться здесь? Всё-таки вы теперь - член королевского семейства, это даёт определённые привилегии…
        Варя скептически сделала бровки «домиком»:
        - Да? Это какие же? Приживалкой, что ли, при дворце жить за красивые глаза? Нет, спасибо. Я пока ещё дееспособна. У меня интересная работа, хорошие сотрудники; меня ценят, любят и уважают. А кем я стану у вас? Пиявкой-тунеядцем? Да бросьте! - И добавила жёстче: - Это Светлана для вас теперь не чужая. А родит - так и вовсе станет матерью члена королевской семьи. А я, уж простите за откровенность, была и буду для вас посторонней тёткой. Так что, - смягчила тон, - вы уж позвольте мне оставаться просто гостьей. Так всем будет легче, поверьте. И вам, и мне, потому что навязываться я не люблю.
        Наступила неловкая пауза. Король кашлянул, прочищая горло, собираясь, по-видимому, что-то ответить, но в это время в столовую впорхнули официантки с подносами, и принялись разливать чай и кофе, и расставлять вазочки с пирожными, кексами, творожными и сдобными рогаликами, булочки с маслом, сырные тарелочки, крошечные корзинки со свежими ягодами…
        Не удержавшись, Варя подцепила малину. Аппетитно хрустнула зёрнышками.
        - Всяк хорош на своём месте, дорогие мои. Кто на троне, кто в офисе. Вы - у себя король, я - над своими подчинёнными королева. И никто никому не мешает.
        Эдвард несколько принуждённо засмеялся и придвинул к ней блюдечко с мёдом.
        - Вы очаровательны, Варвара, позвольте уж так вас называть? Откровенно говоря, я не думал, что вы захотите вернуться к прежнему образу жизни, когда впереди - такие перспективы… Нет-нет, не отговариваю, я уже понял, что праздность, как таковая, вам претит, ибо вы - женщина деятельная. Единственное, о чём прошу не забывать, что если, допустим, вы захотите однажды чем-то заняться у нас…
        - Открыть своё дело, например, - подхватил Эрих Мария. - Этакий свой маленький женский бизнес…
        - Возможно, даже под вымышленным именем, дабы не привлекать внимания ни к себе, ни к королевской фамилии…
        - И под незримым покровительством службы безопасности… - ввернул брат короля.
        - Совершенно верно. То имейте в виду: вы всегда найдёте самое горячее содействие.
        Зажмурившись от удовольствия и собираясь с мыслями, Варвара, как дорогое вино, покатала на языке каплю душистого мёда.
        - А знаете, господа, это было бы прекрасно. Только я ведь женщина неторопливая… Я подумаю. Что-то в этом есть этакое, заманчивое.
        И добавила застенчиво-важно:
        - Грасия, ценьоре!
        Что на илларийском означало: «Спасибо, господа!»
        Глава 9
        Выдёргивая Варвару Павловну из её мира, Эрих Мария заверил, что на месте прибытия у неё окажется вдоволь чего надеть, и беспокоиться ей не о чем. И добавил, что за свой немалый век (Варвара похлопала ресницам, но так и не решилась спросить благородного ценьора про его возраст) он достаточно изучил женщин и понимает, что нет для них ничего страшнее, чем появиться два дня подряд в одном и том же туалете. Они с братом-монархом просто-де восхищаются её мужеством и не станут испытывать терпение.
        Ситуация разрешилась восхитительно просто.
        Оказывается, горничных и стюардов для чудо-поезда подбирали не абы как. Порой здешние пассажиры попадали сюда спонтанно, «с улицы», можно сказать, причём не только с Земли, а ещё из нескольких миров, ставших недавно доступными. За сутки, отводимые на дорогу, им надо было успеть не только выучить язык и обычаи, но заодно и скорректировать внешний облик, чтобы по прибытии в столицу не привлекать внимание зевак, а то и вездесущих газетчиков. Увы, пишущая братия, падкая до новостей и непроверенных сенсаций, в этом отношении ничуть не отличалась от своей земной разновидности, и уже несколько раз провоцировала крупные межмирные скандалы. Поэтому иномиряне с пониманием относились к предложению мимикрировать, слиться с новой внешней средой.
        Не без помощи модных илларийских журналов и каталогов, горничная при Вариных покоях успела за ночь соорудить несколько заготовок под будущие туалеты, и теперь поджидала, когда гостья сделает выбор из предложенных моделей, либо даст указания перекроить всё по своему вкусу. При каждом гостевом купе был порядочный запас тканей, обуви, шляп, аксессуаров, с помощью которых маскировка под гражданина Илларии любого класса и сословья производилась виртуозно. Здешние обаятельные девочки и мальчики в фирменных кителях, разбирающиеся в модельном деле не хуже мадам Коко и мсье Диора, вместе взятых, все, как на подбор, были лучшими выпускниками Академии Высокой Моды, и, помимо владения теорией, блестяще использовали бытовую магию.
        Варя и ахнуть не успела, как то, что она приняла за бесцветный чехол для платья, налилось выбранным ею цветом, задрапировалось художественными складками, оформилось зоной пикантного декольте, выровнялось по желаемой длине - не в пол, а до середины икры. Одновременно преобразились и туфли, сперва в тон платью, затем истончив каблуки до шпильки, потом, после Вариного качания головой, укоротившись, выровнявшись в широкую устойчивую «рюмочку» модернового стиля. Чем-то здешняя мода, и не только женская, напомнила Варваре Палне эпоху немого кино и своеобразный стиль двадцатых годов двадцатого столетья, разве что, судя по картинкам из журналов, мужчины здесь не перебарщивали с набриолиниванием причёсок, и слава богу… Кое-где проглядывали вкрапления, явно иномирного происхождения: джинсы с имитацией прорех, например, которые ни с чем не перепутать. Но на них, по словам горничной, решались немногие даже из элитной «золотой» молодёжи. Те ничего не боялись, даже татуировок и пирсинга.
        Так и получилось, что к моменту прибытия в Авилар Варвара Пална оказалась обладательницей гардеробов на все случаи жизни. Хоть, памятуя об ограниченности срока пребывания, от большей части ей удалось отбиться, но то, что осталось, разместилось в трёх чемоданах из телячьей кожи. Причём, магия, используемая при создании сих шедевров, была отнюдь не одной природы с волшебством феи-крёстной, действующим до ближайшей полуночи. Нет, здешняя творилась добротно, изменяя фактуру, цвет и покрой материалов окончательно и бесповоротно. Можно было не беспокоиться, что купальный костюм в ретро-стиле расползётся в воде, оконфузив владелицу; и уж, разумеется, вечернее платье, заготовленное для небольшого танцевального вечера в честь Варвары Палны - об этом предупредил Эрих Мария - не превратится после полуночного боя часов в старенькое, заляпанное золой и сажей.
        Из-за этаких хлопот Варя чувствовала себя как-то неудобно. А главное, что, кроме благодарностей, она ничем не могла вознаградить колоссальные труды милой девушки. Но та лишь улыбнулась и заверила, что ей и без того повезло оказаться после выпуска именно на этом поезде, на государственной службе. Жалованье здесь платили немалое, да ещё за гардероб для каждого нового клиента отваливали премию. О такой работе многим бывшим студентам приходилось лишь мечтать.
        Так что из вагона Варвара Пална выходила во всеоружии своей дивной красоты: в чудесном бежевом дорожном костюме, включающем настоящую юбку-брюки, изящный жакет с аксельбантами и превосходную шляпку с пёрышком. Боже сохрани от желанных столь многими попаданками джинсов! В лёгком чесучовом наряде, да ещё с натурально-шёлковым шарфиком, повязанным хитроумным узлом и с бриллиантовым петушиным хвостом, она мнила себя прожжённой аристократкой-путешественницей и авантюристкой, Энн Бони, Сарой Бернар и Амелией Эрхарт одновременно! Не удивительно, что оба брата - и король, и безопасник, кидали на неё одобрительные взгляды.
        Платформа, принявшая пассажиров, оказалась на крохотном вокзале единственной, хоть и прикрытой высоким павильоном со сводчатым матовым куполом, через который угадывались пробегающие в небе облака. Но всё здесь было как полагается: улыбающиеся проводники в кителях и фуражках, блещущие золотом буквицы на вагонах, носильщики - тоже в форменках, на тележках-самокатках, и даже небольшая группа встречающих. Разумеется, не родственников. Присутствие Её Величества Элианор Илларийской протоколом предусмотрено не было - у неё проводилось открытие нового медицинского центра, запланированное ещё месяц назад, а рассеянность сына, не ставившего родителей в известность о своих приездах, не могла помешать такому серьёзному событию со множеством приглашённых заранее официальных лиц.
        Поэтому встреча с Элианор откладывалась на вечер либо до завтрашнего дня.
        Варя скептически покосилась на «молодых». Хорошо устроились! Эти голубки, разумеется, не озаботились сообщить маме-королеве о круизе; сейчас они рванут на свою Луну, а ей - отдувайся перед сватьёй, выслушивай вежливые попрёки… Ну, да ладно, где наша не пропадала, пусть дети отдохнут. Скоро не до того будет, с дитём-то. Хоть, конечно, в такой семье мамок-нянек наберётся достаточно, а всё же и родителям прибавится хлопот.
        Встречали их журналисты, все, как один, вооружённые блокнотами, какими-то коробочками, подозрительно похожими на диктофоны. Попадались среди этой братии и те, что выуживали из карманов какие-то устройства, подозрительно смахивающие на мобильники, но, лишь взглянув на экранчик, с кислой рожей убирали.
        - Налетели… - сквозь зубы процедил король Эдвард.
        - Ничего, сегодня они практически слепые. Отобьёмся, - бросил его брат и махнул рукой, отвлекая толпу корреспондентов на себя и в сторону. Принца же с новоявленной принцессой, папу-короля и «маму Варю» окружила стайка приветливо улыбающихся юношей и ненавязчиво оттеснила к широкой арке неподалёку от парадного выхода, из которого проглядывала городская площадь с каким-то обелиском, увитым цветами. Профессионально так оттеснила, вежливо пресекая попытки некоторых выскочек-писак последовать за ними.
        За аркой, переливаясь редкими искрами, клубился золотисто-жёлтый туман, и явственно тянуло цитрусами и ванилью. Варя даже расчихалась.
        Эдвард со смешком подхватил её под локоток.
        - Смелее, драгоценнейшая! На той стороне всё пройдёт.
        Ещё шаг - и они оказались в просторном холле, чрезвычайно похожем на только что покинутый вокзал. Разве что вместо перрона здесь вдоль стены, облицованной мозаичными плитами, шёл целый ряд уже знакомых Варваре портальных проёмов, таких же, из которого они только что вышли. А по стене напротив шли порталы иных цветов. Возле одного из них, туманно-малахитового, нетерпеливо поглядывала на часы, переминалась с ноги на ногу, шушукалась группа из человек двенадцати. Увидев радостно замахавшего руками Сигизмунда, довольно загудела.
        - Портальная станция, - между тем поясним король. - В следующий раз, если не понадобится дополнительная подготовка при переходе, вы, минуя экспресс, шагнёте из своего мира прямо сюда. Обратите внимание…
        Он кивнул на арку, оставшуюся за их спиной.
        - Этот портал, и те, что по соседству - для перемещений внутри Илларии. А те, что на другой стороне - действуют между мирами. Вот тот, с зеленью, ведёт на Кору, одну из наших лун, видите, наши не наследные уже собираются к нему ринуться! Ага, нас заметил глава их группы, сейчас он подойдёт. Скажете детям краткое напутственное слово?
        - Сказать-то скажу… - Варвара Пална задумалась. - Да будет ли толк? А что вы там говорили насчёт своих людей, которые присмотрят на Коре за нашей парочкой? И что из себя представляет эта Луна, почему на неё туристы валом валят? Ах, курорт?..
        …И спустя десять минут, расцеловав Светланку и Сигизмунда, пожелав доброго пути, побольше отдыха и поменьше глупостей, махнула им, скрывающемся в зелёном портале, платочком, и повернулась к молодому человеку, до странности похожему на тех, что аккуратно вывели их из зоны обстрела прессы.
        - Итак, юноша, слушайте внимательно. Объект для наблюдений попался вам недисциплинированный и непредсказуемый, скажу сразу. Но вы просто запомните: когда моя доча не рисует и не созерцает задумчиво - она вполне вменяема и разумна; но стоит ей взять блокнот или сесть за холст - всё, весь мир должен крутиться рядом или замирать. Вот тогда и следите: чтобы на неё ничего не упало, или чтобы сама не рухнула, не глядючи; чтобы не лезла, куда не надо, а то с неё станется вскарабкаться на дерево или на скалу: она, видите ли, очень любит искать неожиданные ракурсы. В местах вроде парков развлечений аккуратно уводите её от «тяжёлых» аттракционов: девочка всё-таки беременна, но может забыть, что разные гонки и падения с горок ей противопоказаны. Как и комнаты ужасов, батуты, прыжки с вышки и на парашюте…
        Она бы ещё долго перечисляла, но заметила странную обречённость на лице охранника и остановилась, виновато улыбнувшись.
        - А, в общем-то, всего, конечно, не предусмотришь, но суть вы поняли. Выполняйте.
        - Пожалуй, я усилю эту группу, - озабоченно покачал головой появившийся Эрих Мария, глядя вслед уходящему молодому человеку. - Слишком ответственно… Няньками им ещё не приходилось бывать.
        Глава 10
        - Отбился? - добродушно спросил брат-король. Брат-безопасник лишь пожал плечами:
        - Не в первый раз. Благодаренье небесам, нынче у этой братии на вооружении только диктофоны. Пятиминутной речи им хватило. Но, пожалуй, впервые я рад рассеянности нашего Сигизмунда: благодаря удачному совпадению, мы сегодня обошлись без лишних фотографий, и наша Варвара Павловна какое-то время сможет походить по улицам не узнанной, без риска нарваться на любопытных.
        - Почему? - немедленно полюбопытствовала Варя.
        - А помните, мы говорили о больших магозатратах на переход в иные миры? Здесь аналогичный случай. Только портал из Илларии на Землю идёт через межмирье, а тот, что ведёт на Кору, со всей аккуратностью пронизывает магический купол, поддерживающий атмосферу и привычную для людей силу тяжести. Маги-природники изрядно постарались, сотворив из почти безжизненного небесного тела игрушечку, этакий тропический рай, и даже привязали купол к местным энергоцентрам, сделав его независимым от поддержки с Илларии. Но активация портала, такого, что не повреждает защиту, а встроена в неё, требует существенных затрат с нашей стороны. Поэтому ежемесячно, в день перехода, мы, так сказать, объявляем по стране режим экономии на сутки, отключая службы, без которых временно можно обойтись. В частности, каналы связи, аналогичной вашей мобильной.
        - Но как же без связи? - изумилась Варя.
        - Так не полностью же отключаем, накладывается ограничение по объёму информации. Аналоги фото и видео не передать, да и… - он засмеялся, - сами фотографии сегодня не получатся. Есть в этом свои тонкости, но не стану вас ими грузить. Однако, Эдвард, кажется, за тобой пришли.
        Варя завертела головой. Очень уж хотелось увидеть ещё кого-нибудь из обитателей этого мира. На туристов, отбывающих на Кору, она успела наглядеться, а больше в обширном здании портальной станции любоваться было некем: двое дежурных особого интереса не представляли.
        Но сейчас к ним приближался моложавого вида джентльмен в годах и с моноклем в левом глазу, в идеальном, с иголочки, костюме, с чёрным кожаным портфелем. Осанка и походка его были исполнены величия и достоинства, несведущему человеку могло показаться, что это и есть сам король. За ним, чётко выдерживая дистанцию в два метра, вышагивали двое, чьи квадратные плечи и мужественные лица, а также нечто вроде кобур на поясах, не оставляли сомнений в роде занятий. Живописная группа появилась, скорее всего, из ближайшего «жёлтого» портала.
        - Ваше величество, - чопорно произнёс джентльмен в монокле и остановился, по-военному прищёлкнув каблуками. Чётко обозначил кивками приветствие каждому из присутствующих: - Ваша светлость… Ценьора…
        «Это мне, что ли?» - спохватилась Варя и вежливо наклонила голову. К счастью, то ли секретарь, то ли советник Эдварда Илларийского не принялся рассыпаться в комплиментах приезжей даме, хоть наверняка и знал о её нынешнем статусе - не зря ведь почти поклонился, приветствуя наравне с королевскими особами! Похоже, господин в монокле являлся человеком дела, а потому сразу к этим делам и приступил.
        - Ваше величество, представители транспортников и портальщиков собрались в Большом зале заседаний. Пока готовят бумаги. Смею напомнить, что вы высказали пожелание опоздать не более чем на десять минут.
        - Да, идём, Фридрих. Благодарю. Господа, желаю вам удачно провести день!
        С Его Величеством все было ясно. Судя по прозрачному взгляду, мысленно он уже пребывал там, в зале переговоров. Что не помешало ему откланяться с соблюдением всех правил этикета, под бдительным взглядом секретаря или министра поцеловать Варваре Палне ручку и… удалиться на сверхважную встречу. Как, впрочем, и оговаривалось ещё с утра, при обсуждении предстоящих дневных дел.
        - Что поделать, дорогая Варвара Павловна, - всё же, приличий ради, посокрушался Эрих Мария. - Правители - самые несвободные личности у себя в стране. Однако у меня есть ещё несколько минут, прежде чем и за мной явится мой Антонио, а поэтому - позвольте вас проводить в весьма приятный уголок. Знаете, что я подумал…
        Он с улыбкой указал Варе на топазовый портал, мерцающий где-то вдалеке, среди ряда таких же.
        - Я решил: ну что вам сейчас делать во дворце? В пустых апартаментах, которые, впрочем, и готовы, и ждут, если вас не устроит моё предложение… Но семья в полном составе соберётся не раньше позднего вечера; не коротать же вам время в обществе прислуги, или, бродя по незнакомым залам! Дворец, разумеется, красив и впечатляющ, но без проводника в нём недолго и заблудиться. К тому же, я уже понял, что вы, при скромности своей и нелюбви к официозу, вряд ли захотите быть взяты под патронаж фрейлин или болтливых придворных дам, оставшихся без присмотра в отсутствии Элианор… Я прав?
        - Ну, то, что вы первоклассный психолог, я уже поняла, - кивнула Варвара. - Что вы прячете в рукаве, Эрих? Валяйте, признавайтесь!
        Он с недоумением вздёрнул брови:
        - В рукаве? Ах, это такая идиома! Какая прелесть, это надо запомнить… А прячу я…
        Он, словно фокусник, извлёк - правда, не совсем из рукава, но из обшлага манжеты, сверкнувшую выпуклыми позолоченными буквами карточку, похожую на пластиковую.
        - Апартаменты в отеле «Золотой янтарь», сударыня. Срок пребывания не ограничен. Лучший отель на нашем побережье, в пяти милях от столицы, куда вы всегда можете явиться частным порядком, на мобиле или через портал, хоть в сам дворец - я открою доступ, хоть в город. Не захотите одна - я примчусь по первому зову. Хотя… - Он хитро усмехнулся. - Не волнуйтесь, одну-то я вас не оставлю.
        Варя нахмурилась. Это что же, и к ней приставят целую группу, как к Светланке? Но тем временем Эрих, отвлекая, торжественно потряс прямоугольным кусочком.
        - Море! - возвестил он тоном профессионального искусителя. - Пляжи! Устрицы, мидии, рыба, которую выловят и зажарят у вас на глазах! Гамаки под пальмами и кокосовое молоко! Массажи, расслабляющие душу и пятки, и сколько угодно купания в тёплых волнах!
        Сердце Варвары дрогнуло.
        - Беру! - И в прыжке она ловко выхватила карточку из Эриховых пальцев. - Боже-боже-боже, и это всё - мне? Какое счастье!
        … «Нет, всё же удивительная женщина», - посмеиваясь, думал Эрих Мария Ремардини. - «И впрямь отказаться от дворца, от возможности узнать сплетни у самих фрейлин, которые так и будут перед ней расстилаться, а иного мы им не позволим… Право же, как мало ей нужно для счастья, можно только позавидовать!»
        Уже после обустройства гостьи в отеле, объяснив, как пользоваться картой в качестве платёжного средства и идентификатора личности, он связался с племянником.
        - Кристофер? Мой мальчик, спешу напомнить о нашей договорённости. Всё остаётся в силе, но пришлось немного переиграть время: дама ждёт тебя на западной террасе в шесть часов вечера.
        - Это мне ещё и на ужин её тащить, что ли? - приуныл на том конце связи герцог Авиларский. - Я-то надеялся отделаться малым… Ладно. Как скажешь, дядя, я готов.
        - Придётся тебе подождать. Не мог же я лишить её возможности немедленно опробовать пляж и окунуться раз пять-шесть, это было бы с моей стороны просто безжалостно. Да ты сам увидишь, какая она… непосредственная. Предупреждаю: выкинь из головы всё, что ты до этого знал о женщинах. Она - дитя своей среды, своего мира и совсем иного воспитания.
        - Дикарка, что ли? - хмуро поинтересовался Крис. - Ты бы хоть портрет переслал; а то как прикажешь опознавать это чудо природы?
        - Тьфу на тебя. Забыл, что сегодня все рассылки ограничены?
        - Но хоть внешне опиши!
        Эрих Мария присвистнул:
        - Ого, за мной пришли… Кристофер, мальчик мой, мне пора. Почти опаздываю. Не беспокойся, её ни с кем не перепутать. Приятного вечера!
        - Удачной поездки! - не пожелал, но словно огрызнулся племянник.
        Подумав, связался с секретарём.
        - Вот что, Робин, я уже говорил о дядином поручении? Так вот, мы с его… с нашей новой родственницей встречаемся сегодня в шесть, в «Золотом янтаре». Не в час, как раньше планировалось, а в шесть! Свяжитесь… м-м-м… с администратором, с управляющим, с портье - да с кем угодно, но добудьте приметы этой дамы! Чтобы я глянул - и узнал её сразу же. Понятно?
        Глава 11
        Назвать Робина, секретаря Его Светлости пятого герцога Авиларского, живым ходячим бедствием, язык не повернулся бы разве что у ленивого. Этот молодой человек умудрялся влипать в неприятности там, где, казалось, ими и не пахло. Сломать ногу, да ещё с подвывихом в лодыжке, на ровном месте. Получить по голове случайно выпавшим из окна горшком с геранью или иным омерзительным цветком - неважно каким, главное, что выпавшим… Умудриться заработать тяжелейшую аллергию на морепродукты в первый же день отдыха на Коре, и из-за этого почти весь оставшийся до отъезда месяц просидеть на жёсткой диете и антигистаминных препаратах…
        Для всего окружения Кристофера до сих пор оставалось загадкой, почему герцог терпит рядом с собой этого недотёпу, или хотя бы не прибьёт из сострадания. Ответ знал лишь сам Авиларский. Во-первых, из жалости: обычно безразличный или ровно общающийся с подчинёнными, племянник короля привязался к сосунку, случайно затесавшемуся на конкурс его будущих секретарей-референтов. Больно уж тот, в потёртом костюмчике, подлатанном незамысловатыми магическими плетениями, купленными, возможно, на последние гроши, отличался от самоуверенных и нахрапистых конкурентов, всех, как один, прошедших курсы модного самосовершенствования и карьерного роста, уверенных в своих силах и безоблачном будущем для них лично, готовых попинать ногами в моднейших ботинках упавшего соперника, а, если удастся, украдкой ещё и ткнуть в бочину: куда лезешь, сволочь?
        Робин среди них смотрелся беспородным щенком, по случайности забредшим в стаю молодых, наглых волкодавов. Герцог-то, пожалуй, и привязался к нему, как к подброшенному, шугаемому всем кутёнку. Но, как человек практичный, всегда помнил, что из дворняжек-то и выходят самые чуткие сторожа и самые верные друзья. Поэтому прервал конкурс секретарей на втором тесте, убедившись, что заинтересовавший его щено… юноша неплохо владеет стенографией и печатает, а, значит, справится со своими обязанностями независимо от наличия в секретарском арсенале иномирных гаджетов. Задал несколько вопросов на сообразительность. И бросил: «Вы приняты!»
        Второй причиной оказалась феноменальная память нового помощника. Мало того, что этот самородок поправлял иной раз профессиональных переводчиков, присутствующих на официальных встречах, и оказался ещё и полиглотом. То, что попадало ему в подкорку, оставалось там навсегда. Ежедневник ему был без надобности: он заполнял его лишь для того, чтобы во время отсутствия - его хождения по поручениям - сам герцог, заглянув в расписание, мог освежить в памяти ближайшие запланированные события. Сколько раз, стоя за его плечом на светских приёмах, Робин еле слышным шёпотом подсказывал имена особ, желающих с ним пообщаться! Ведь у «босса», как по земному обращался он к герцогу, память на имена, в отличие от Робина, была, откровенно говоря, дырявая…
        Ну, и, наконец, главное.
        Парень, конечно, был лопух. Впрочем, гении - а таковым, между прочим, Кристофер и считал недотёпу-секретаря - частенько страдают излишней рассеянностью, сосредоточившись лишь на том, что им интересно. Однако герцог давно заметил странную закономерность: неудачи Робина имели в дальнейшем самые непредсказуемые, но положительные последствия. Причём, как для него, так и для людей, принявших в нём участие. Так, сломанная нога притянула к себе знакомство с доктором Розенблюмом, совершенно случайно подобравшим несчастного на пустынной улочке, где ему, растянувшемуся на ледяной дорожке, раскатанной ребятишками, некому было прийти на помощь - вопить о своей беде он, видите ли, стеснялся, а обыватели в послеобеденный сытый час не спешил выглядывать из окон… Алекс Розенблюм, молодой гинеколог, как раз возвращался от патронируемой роженицы, и наткнулся во дворе на молодого человека, потерянно сидевшего в сугробе и неудобно вывернувшего повреждённую ногу… Помочь доковылять до служебного мобиля, уложить на сиденье, обезболить, обеспечить ноге покой оказалось минутным делом, доставить в клинику на углом - ещё
быстрее. А после выяснилось, что у навещавшего Робина в больнице спасителя есть превосходные разработки по кровезаменителю, и когда Эрих Мария попал в беду - именно опытные партии заменителя крови редчайшей группы спасли брата короля от неминуемой, казалось бы, гибели…
        Сложно, да? Однако порой Провидение выбирает на редкость извилистые пути.
        Вынужденная диета на Коре вынудила Робина частенько заглядывать на кухню отеля. Где он и стал однажды невольным свидетелем - к счастью, ещё и незримым - подкупа повара, подсыпавшего яд в утренний кофе для герцога Авиларского. А обронённый из окна голову молодого человека цветочный горшок привлёк внимание полицейского - и, вознамерившись провести дознание, он застукал в мансарде, откуда, собственно, и свалилась герань, шайку начинающих папарацци, среди которых затесался снайпер. А ведь по этой улице на следующий день должен был проехать королевский кортеж…
        В общем, этакое чудо герцог предпочитал держать при себе. Хоть и бомба, хоть и в любой момент могла рвануть … а всё же под присмотром. Но главное - польза.
        Ведь если минусы существенно перебиваются плюсами - это же польза?
        Хорошо, что сам секретарь не знал о подобных рассуждениях босса. И несчастья, сыпавшиеся на свою голову, воспринимал стоически: ведь с живым человеком всегда что-то случается…
        Получив очередное задание, он схватился за голову, перенёс на сутки встречу босса с адвокатами, занимавшимися бракоразводным процессом, оповестил о невозможности визита его светлости на раут маркизы Вендзорской, и только тогда связался по переговорнику с управляющим «Солнечного янтаря».
        Тот живенько перекинул его на администратора - вернее сказать, администраторшу, лично встречавшую высокую гостью и проводившую в отведённые апартаменты. Анна, как звали молодую женщину, попав под целый град вопросов, поначалу даже растерялась, из чего Робин заключил, что девушка, скорее всего, не слишком опытна, на администраторской должности недавно, к постоянному общению с важными клиентами непривычна, а потому - сбавил темп и перешёл на менее официальный тон. Это подействовало.
        Ещё раз, медленно и обстоятельно, он представился, а заодно и предложил Анне заглянуть в справочник номеров и связаться с приёмной герцога Авиларского, чтобы убедиться, что с ней говорит не какое-то подставное лицо, вознамерившееся вытянуть информацию. По растерянному ответу понял, что девушке такой вариант и в голову не пришёл бы… Совсем зелёная, отечески качал головой Робин, дожидаясь ответного звонка.
        Привычным жестом активировав устройство, взглянул на экран и подавил разочарованный вздох. Сегодня связь только голосовая. Жаль. Голосок у Анны, успокоившейся и переставшей трястись от страха, оказался чудесным.
        - Как она выглядит? - промямлила. - Ну… Ммм… намного старше меня… Очень намного. Не старуха, конечно, но всё же…
        Девятнадцатилетней девушке, оказавшейся на столь ответственной должности совершенно случайно, в попытке заменить приболевшую мать, Варвара и впрямь казалась немолодой.
        - Немного грузная. Экстравагантная…
        Это ей припомнилась Варина юбка-брюки, напяливать которую, по мнению юной девушки, дамам в возрасте было просто смешно.
        - Крашенная…
        Разумеется, блондинистые от природы чудесные волосы приезжей могли быть только следствием обесцвечивания, ведь в Илларии было так много поддельных блондинок, что почти забыли о существовании настоящих!
        - Ой, очень шумная…
        - Скандальная? Конфликтная? - попытался уточнить секретарь.
        - Нет, только всё говорит, говорит…
        Разумеется, очарованная красотами номера и открывающихся из окон видов, Варя болтала и восхищалась без умолку. К тому же, огромная ванная комната оказалась полна загадочных механизмов в душевой и массажной, и вызвала целый град вопросов.
        Робин задумался.
        Что-то в этом описании его смущало. Похоже, у его собеседницы был не слишком богатый словарный запас, и она затруднялась с характеристикой приезжей дамы.
        - Вот что, Анна, - сказал он солидно, подумав. - Давайте-ка мы с вами встретимся, и вы сами покажете мне вашу гостью. А уж я отрекомендую её герцогу, а то какой-то у вас словесный портрет… несколько расплывчатый. Я прибуду к половине шестого.
        - Но у меня… - робко заикнулась собеседница.
        Великие Небеса, ей и надо-то было продержаться на этом посту всего день, а завтра, как она надеялась, мама найдёт себе опытную замену.
        - У меня рабочий день до семнадцати-ноль-ноль, - пискнула она.
        - Ах, дорогая моя, - тоном заматеревшего на государственной службе орла попенял ей Робин. - С этими высокопоставленными особами никогда не предугадаешь, где заканчиваются обязанности и начинается личная жизнь. Считайте, что я пригласил вас на свидание. Так будет легче.
        Ему показалось, что Анна перестала дышать.
        - Вы? О… Я! Так свидание или деловой разговор? - пролепетала она.
        Робин засмеялся.
        - Деловое свидание. Мы препроводим почтенную матрону прямо к столику нашего босса - и я буду иметь честь пригласить вас на ужин. Согласны?
        - Да! - задохнулась от восторга администраторша. Будто её никогда в жизни не приглашали на свидания. Впрочем, возможно, так оно и было.
        «Барлоговы веники!» - с удовольствием подумал секретарь, подражая своему боссу. «А есть в этой связи вслепую что-то… пикантное. Какой у неё, однако, милый голосок!»
        Глава 12
        Впервые за много лет Варвара Пална была счастлива безусловно.
        Впрочем, при её лёгком характере подобное состояние накатывало на неё частенько, особенно после сорока, особенно, когда после какого-нибудь не слишком весёлого события начинаешь, как никогда, ярко воспринимать жизнь и ценить каждое мгновение. Но, как правило, такое обыденное счастье скоротечно, и довольно быстро заглушается повседневностью. А главное, что оно условно. Недолговечно. И ты заранее об этом знаешь.
        «Ну, вот, школу закончили, можно и порадоваться немного, пока не пришла пора подавать документы в ВУЗ!» «Ну, вот, годовая отчётность сдана, теперь до квартальной отвалите от меня все с вашими расчётами и налогами!» «Отпуск? Дожила, слава те, Господи! Правда, дела оставить не на кого, придётся потом месяц допоздна на работе сидеть … Зато прямо сейчас отдохну».
        В этот раз счастье торжествовало, без оглядок на возможные угрозы из будущего. Оно казалось стабильным и вечным, как нашим папам и мамам, а у кого-то - дедушкам и бабушкам, казался социализм. Это было прекрасно.
        Всё, буквально всё, предсказанное Эрихом Марией, воплотилось наяву. И свежевыловленные султанки и кальмары, шипящие и плюющиеся соком над угольями, и ласковые морские волны, удерживающие тело в невесомости на плаву, и гамак с подушками под пальмами, и кофе с кокосовым молоком, и гигантские креветки, зажаренные на шпажках, и чудесный массаж, после которого чувствуешь себя Клеопатрой и царицей Савской одновременно.
        И, разумеется, восхищённые взгляды мужчин и неприкрыто враждебные и неприязненные - женщин. Последние, как ни странно, тоже грели душу. Ого, если так обозлённо косятся - значит, есть ещё в Варваре нечто, изюминка, которой им хронически не хватает, бедным, иссушенным злостью и диетами… Впрочем, диеты, скорее всего, первичны, а от них, как следствие, всё остальное. А вот Варя - с удовольствием уписывала и рыбу, и креветок, и моллюсков - в раковинах ли, головоногих ли, но только вкуснейших до одурения! И пребывала в восхитительнейшем состоянии духа.
        Причём, страшно и хронически голодной. А что вы хотите: купание на свежем воздухе, энергичные массажи, снова купание, загар, прогулка по пляжу, купание, общение с местными барышнями, осваивающими земной пляжный волейбол… Ах, какие на них были прелестные ретро-купальники, с штанишками чуть выше колен и юбочками, и легчайшие балетки на лентах, перевивающих икры крест-накрест! Целомудренные пляжные костюмы казались верхом эротизма и доказывали древнюю истину: чем более закрыто тело - тем больший простор для воображения.
        …Не удивительно, что к половине шестого вечера из-за нагулянного и накупанного аппетита Варвара готова была грызть сухарницу, из которой успела всё перетаскать, дожидаясь встречи с пресловутым племянником-гидом по столице. Ей достался столик с прекрасным обзором на бухту, закат и часть горного хребта, спускающегося к морю, а заодно и полнёхонькая (до Вариного прихода) ваза поджаристых белых сухариков, присыпанных крупной солью. С голодухи, да и из любопытства она заявилась на Западную террасу на полчаса раньше: осмотреться, обвыкнуться и… попробовать вычислить из числа присутствующих того самого загадочного Эриховского протеже, который взял на себя обязательства нянькаться… то есть опекать её весь вечер.
        Ха, неужели вызвался добровольно! Опекать скучную старую тётку! Варвара прекрасно помнила, как обращался Эрих к родственничку: «Мальчик мой…» Да ещё случайно проговорился, что, мол, «этот балбес от безделья опять разводится, вот пусть и займётся хоть чем-то, отвлечётся»… Всё ясно. Её ждёт встреча с очередным избалованным «золотым мальчиком». Ну, да видали, справимся.
        Она попросила лёгкий безалкогольный коктейль, предварительно дотошно попытав официанта о составе - не хотелось неловких ситуаций, вызванных перебором спиртного, да ещё на жаре. Да ещё в компании какого-то юнца… И теперь, не торопясь, потягивала из трубочки ледяную смесь с клубничным соком и имбирём, и, выглядывая из-под широких полей шляпы, изучала местную публику.
        Хорошо, что милая и разговорчивая горничная из чудо-поезда заблаговременно предупредила: буде ценьоре взбредёт в голову отдыхать на море, пусть не забывает, что правила приличия здесь несколько строже, чем на земных пляжах Даже в простенькие кафе, чтобы полакомиться мороженым или выпить чашечку кофе, заходят одетыми: никаких купальников и парео! Уж таковы местные условности. Впрочем, определённая вольность в туалетах - укороченность подолов, например, разрезы, полупрозрачность тканей - вполне допустимы. А потому - сейчас Варвара красовалась в матросском костюмчике, удивительно ей шедшем, а белоснежные бриджи с жемчужными пуговками на манжетах чуть ниже колена вызывали завистливо-злобные вздохи прекрасной половины местного населения. «Золотой молодёжи» среди них не попадалось, а из присутствующих дам постарше мало кто рисковал надеть брюки. То, что приемлемо на морском берегу, здесь, среди столов, хрустящих накрахмаленными скатертями, казалось им, по всей вероятности, немыслимым.
        Эх, консерваторы!
        Ну и пусть их, хмыкнула Варвара. Зацепила крохотной шпажкой клубничку из коктейля, со вкусом причмокнула губами - и подмигнула мраморному купидону, парящему над террасой на высоком пьедестале и с шаловливой улыбкой прижимающему пальчик к губам.
        Жаль только, что, отвлекшись на изучение здешней мужской сборной, она не успела увидеть, да и для всех остальных это событие осталось почти незамеченным - как, вжикнув, сорвалась с купидонской тетивы золотая стрела. А уж куда она улетела - этого сперва не поняли даже те, кто её направил. Но цели своей она достигла.
        А дело было так.
        Да, «золотой молодежью» здесь и не пахло. Она, видите ли, сама на нюх не выносила Западную террасу, потому как, по их мнению, там «заседали одни старпёры», если не донимавшие наставлениями, то злостно шушукающие и кидавшие сурово-злобные взгляды. Осуждали, значит, со всех сторон, будто сами так и родились шестидесятилетними. Мало того, что злословили - могли и предкам этой самой «молодёжи» на следующий день настучать по дружески, чем занимаются их наследнички в частые часы досуга… Оттого-то юношеские тусовки проходили на террасе Восточной; некоторые, особо романтичные и продвинутые юнцы, видели в том своеобразный символизм: дескать, закат - для угасающих, восход для приходящих; так давайте, пока молоды, веселиться до самого утра, встречая солнце!
        И веселились.
        Право же, официантам этой части отеля никто из обслуживающего персонала не завидовал.
        Вечер только начинался, но некая компания молодых людей завалилась сюда уже в изрядном подпитии. И надо ж тому случиться, что среди них затесалась одна продвинутая деваха, любительница земного чтива, которая возьми и брякни, что среди такой же земной «золотой молодёжи» была когда-то дурацкая, но прелестная игра - фанты. У всех участников бралось по вещичке, один, ведущий, поворачивался к ним спиной, а его помощник выбирал любой предмет и спрашивал: что бы такого забавного сотворить владельцу этой хрени? И избранный придумывал задание-фант, чем глупее, тем интереснее, потому что сказанное, хоть тресни, но надо было выполнить. Самый интерес в том, что среди предметов могла быть штучка самого избранного, ха!
        Разумеется, компания повелась на новое развлекалово.
        И уже через пять минут один из официантов вынужден был в мужской уборной смывать усы, нарисованные, хвала Небесам, горчицей, а не жгучим соусом чили. А ещё двое его товарищей на цыпочках бежали за жертвой следующего фанта, которому досталось задание, уже не столь безобидное: заставить известного всем в «Янтаре» купидончика выстрелить! Да куда угодно, хоть в небо… Если стрела у него настоящая, и, поговаривают, тетива тоже - пусть стрельнёт хоть разок!
        Перехватить молодого человека, пошатывающегося от ранее выпитых коктейлей, но страшно гордого, мастера подносов и салфеток так и не решились - это был сынок самого управляющего отелем. Но проследить - под предлогом, как бы чего с юношей не случилось - смогли. Один даже довольно ловко и вовремя подставил собственную спину, на которую наследничек управляющего и взгромоздился. Согбенный официант не мог лично отследить успехи бездельника, оттаптывающего его плечи, но углядел выражение ужаса на лице товарища… Молодой хлыщ на его спине, дотянувшись до тетивы, сумел-таки её оттянуть, не замечая, что купидонова стрела дрогнула - и нацелилась остриём прямо в зал, в толпу…
        Всё, что мог сделать бедолага в форменном пиджачке, поняв, что вот-вот произойдёт непоправимое - резко выпрямиться. И завалиться вместе с молодым идиотом на пол.
        Тот, прежде чем упасть, в попытках удержаться потянул на себя тетиву ещё сильнее - и, наконец, рухнул. Отчего сверху его не прихлопнуло самой скульптурой - непонятно, разве что та оказалась накрепко закреплена на пьедестале. Затрясшись от дёрганий молодчика, стрела вжикнула куда-то вверх… но окружающих сейчас занимало совсем иное зрелище - куча-мала на полу, у подножья статуи с мальчиком-купидоном.
        … К тому времени Робин Эссен, секретарь пятого герцога Авиларского, мысленно наградив нелестными эпитетами всех легкомысленных администраторш, от безысходности созвонился с боссом и перечислил ему те приметы новой родственницы, что имелись. Клятвенно заверив, что вот ещё три минуты… или пять - и он перехватит за ухо нерадивую барышню, склонную опаздывать, разыщет с её помощью тёщу принца Сигизмунда и представит герцогу лично. На что последний тоном мученика ответил, что лишних полчаса-час роли не сыграют, вечер всё одно потерян. И пусть парень не волнуется, а делает своё дело; сам же он, как почти опять холостяк, поглазеет пока на цветник, собравшийся в «Янтаре»: вдруг среди надоевших морд мелькнёт кто-нибудь, да свеженький…
        Как раз в этот момент герцог обводил взглядом жующую и пьющую публику, пытаясь с ходу угадать Сигизмундову тёщу. Барлоговы веники, убил бы этих модельеров, возведших в культ ходящие мощи! Не знаешь, с женой спишь, или с зомби… Да и тут, куда не кинь взгляд - худощавенькие, худышки и просто тощие: ключицы вот-вот прорвут кожу, зато в изобилии дутые косметической магией губы, дутые груди, дутые формы…
        И вдруг Кристофер увидел Её.
        Женщину.
        Прелестную пышечку в матросском костюмчике, мечтательно уставившуюся на закатное солнце и улыбающуюся… не кому-то, не со значением, а Просто Так. Потому что ей хорошо.
        И неважно, что была она, пожалуй, его ровесница. Немногие девушки могли похвастаться такими сияющими глазами… просто лучистыми!
        Шляпа, эта обязательная блюстительница честного имени любой дамы, небрежно валялась на соседнем стуле. Прелестные белокурые волосы, не изуродованные ни щипцами, ни «натуральной» укладкой, ерошились тёплым ветром, что, очевидно, чрезвычайно нравилось пышечке, так как после каждого дуновения она блаженно жмурилась. Хорошенькая маленькая ножка легкомысленно подбрасывала под столом босоножку, и само это действо показалось вдруг Кристоферу преисполненным сакральности и… эротизма.
        Спохватившись, что секретарь ждёт ответа, он поспешно обронил в переговорник:
        - Всё, дружище, не торопись и не тревожь меня, я занят.
        И решительно направился атаковать Настоящую Женщину.
        …Робин вздохнул с облегчением: босс отвлёкся! И бросил отчаянный взгляд на гостиничный холл, в котором кроме него самого, портье и какой-то милой девушки, только что подошедшей, да ещё двух посыльных никого не было.
        И тогда-то произошло сразу несколько событий.
        Девушка, что-то выяснявшая у портье, обернулась… и свет в глазах герцогского секретаря померк. Он увидел самое очаровательное в мире личико, с бархатными глазами газели, очаровательным прямым носиком, высокими скулами… Очень расстроенное личико.
        Которое, по всей вероятности, его-то сразу узнало, уж каким чутьём - неизвестно.
        - Господин Робин! - в отчаянии вскричало оно… то есть, девушка. - Простите меня, я перепутала террасы!
        - Анна? - в потрясении прошептал секретарь, узнав дивный голосок.
        Почти в тот же момент в одно из распахнутых окон холла что-то стремительно влетело, вжикнув - и полыхнув на свету, будто молнией. Машинально Робин скосил глаза. Как раз для того, чтобы увидеть, как сверкающее нечто перерубило трос рабочего потолочного вентилятора, зависшего над стойкой портье.
        Мир застыл и наполнился прозрачным угарным газом, сквозь который было неимоверно трудно двигаться. Мгновенья исчезли. Осталось недоумевающее личико, лишь поднимающее глаза к потолку, и медленно рушащаяся прямо на него Смерть… Робину показалось, что икры свело судорогой - в таком неистовом прыжке бросил он вперёд своё тело. Потом ему скажут, что, не окажись рядом свидетелей, в его подвиг никто бы не поверил: одним махом пересечь расстояние от входа до стойки, метров шесть - это же сверх возможностей обычного человека! Но тогда он не думал ни о расстоянии, ни о возможностях, просто прыгнул - и сбил с ног прекрасного оленёнка, отбросил далеко-далеко, а потом и прикрыл собой… И только тогда смог выдохнуть, а где-то за его спиной загрохотала рушащаяся стойка. Хорошо бы, портье успел отскочить.
        Оказывается, успел. И теперь орал на посыльных, чтобы те немедленно вызывали медиков, пожарных, полицию…
        «А медиков-то зачем?» - хотел он спросить и увидел, как растекается под ним красный ручеёк. Скосил глаза на подозрительно мокрое плечо. Рукав пропитался кровью. Свезло ему на этот раз фантастически - не порезало, не измельчило, а, похоже, всего лишь чуть задело лопастью. Стойку же разнесло в щепки.
        …В это же время герцог замер на полпути к прекрасной незнакомке. Покосился на суету, возникшую вдруг у дверей в холл, вновь извлёк переговорник. К чёрту чужую тёщу, когда его ждёт такая Женщина! Да-да, именно его она ждёт, просто пока об этом не знает. Но он честно ей всё объяснит. Сразу. Только сперва пристроит неизвестную родственницу в хорошие руки.
        … - Робин!
        Это Анна в отчаянии трясла секретаря, уткнувшегося носом в пол, за плечи.
        Всё ещё в шоке, не чувствуя боли, он повернулся на спину, нашарил переговорник, вибрирующий в кармане. Дело прежде всего.
        - Эй, парень, - заорал Кристофер, - я тебя не слышу! Ты встретил её?
        - Да, - прошептал секретарь в полной прострации, глядя в глаза оленёнка-Анны. И очнулся: - Да, встретил. Её. Босс… можно, я с ней останусь?
        Похоже, герцога эта просьба озадачила, но ничуть не огорчила.
        - Серьёзно? Дружище, ну, ты меня выручил! Вот что я тебе скажу: хватай её под руку и веди, куда хочешь: развлекай, показывай город, таскай по злачным местам… Благословляю. Не стесняйся. Всё за мой счёт.
        - Бла-го-да-рю, - замедленно ответил секретарь. И, оторвав себя от пола, кое-как уселся. Дёрнул за галстук.
        - Помогите снять, - попросил Анну. - Надо бы жгут; кажется, кровь всё ещё идёт…
        Дрожащими руками она перетягивала ему плечо и приговаривала:
        - Я вас не брошу. Не бойтесь. Только не бойтесь…
        - Анна, - прервал он её. - Вы пойдёте со мной в синематограф? Полная имитация земного кино прошлого века: чёрно-белая фильма, музыка под разбитое пианино…
        - Вы с ума сошли, - шёпотом отвечала она, - это же страшно дорого! И потом, вам нужно в больницу!
        - Только вместе с вами. Сперва в больницу. Потом в синематограф. А потом в мэрию…
        - Она уже закрыта, - прошептал оленёнок и запунцовел.
        - Попросим, чтобы открыли. Мой босс платит. Согласны?
        - Это так… неожиданно, - пролепетала Анна. И опустила глаза. - А как же маменька? Мы должны испросить благословения!
        И никто из них, поражённых осколками купидоновой стрелы, даже не вспомнил в ту минуту, из-за чего, собственно, или, вернее, из-за кого они тут встретились.
        Глава 13
        Краем глаза Варя заметила, что к столику кто-то подошёл, но поначалу решила, что это официант. Однако служители общепита не подсаживаются к клиентам и не выдерживают долгую паузу…
        «Чёртов племянничек», - с неожиданным неудовольствием поняла она. «Отыскал-таки… Трать теперь время на этого молодого балбеса. Поди, и не знает, что такое - взрослые разговоры!»
        Она покосилась на мужчину напротив - и широко открыла глаза.
        Красавец. Мачо. Блудодей. И всё это - крупными буквами во всю улыбающуюся обаятельную физиономию.
        Но, слава богу, не племянничек!
        Варе вдруг стало весело. Ну и пусть блудодей, да ещё, наверняка, со стажем, судя по хитринке в лукавых глазах. Ох, а бородка-то, бородка отрастающая до чего хороша!.. Зато самый смелый. Единственный из плотоядно глазеющих на неё полдня, кто просто взял и подсел. С явным намерением познакомиться.
        - Прекрасная ценьора кого-то ожидает?
        А голос-то, голос! Так и мурлычет, котяра, вот-вот об ногу потрётся…
        - Ценьора ждёт. Молодого оболтуса, который, по-видимому, не понимает своего счастья. - Она лучезарно улыбнулась. - А вы, ценьор?
        - А я, к счастью, не дождался: мою почтенную матрону довольно ловко у меня увели. - Блудодей счастливо рассмеялся. - А знаете, что я вам скажу, ценьора? Наверняка это судьба. Спорим, что вы не дождётесь своего молодчика?
        - А давайте! - загорелась Варя. - На что?
        - На желание! - азартно выпалил блудодей. - Абсолютно невинное, приличное, но интересное. Пари?
        - Пари!
        Пожатие у Настоящей Женщины оказалось крепким, хватка - медвежьей, что восхитило и умилило герцога ещё больше. Нет, что за дуралей его секретарь, как он мог запасть на престарелую красотку! Или она ещё ничего? Но… вздор. Рядом с такой Женщиной, что чуть не сплющила его ладонь, о других не думают.
        - Может, пока перекусим? - предложил. - Не знаю, как ценьора, а я зверски голоден!
        Он щёлкнул пальцами, и официант материализовался тотчас, словно из воздуха.
        - Счёт на двоих, - посерьёзнев, обозначила Варвара Пална свои суровые рамки. Но непрошенный гость укоризненно покачал головой:
        - Да полно, ценьора, за что вы так уж? Не разорит меня… - Он на несколько мгновений задумался, небрежно отодвинул меню и распорядился: - …марсальский рыбный супчик, крабы, запечённые в сливках с сыром и… Да что-нибудь по простому, вроде осетрины на вертеле. Найдётся, дружище?
        Официант сверкнул улыбкой и безукоризненным пробором.
        - Разумеется, ценьор! К супу какие изволите гренки?
        - С чесночком, но не сильно выраженным: так, слегка натереть…
        «Боже, есть, оказывается такие мужчины!» - в ошеломлении думала Варя. «В жизни не ела осетрины! Вернее, только раз, да и то не помню вкуса…»
        - Вино? - осведомился официант.
        И оба посмотрели на Варю.
        - Пиво! - твёрдо сказала она. - Тёмное. Нефильтрованное. Бархатное. В бокале.
        Блудодей уронил вилку и восторженно закатил глаза.
        - Барлоговы веники! Есть на свете такие женщины, есть! К чёрту вино, дружище, мне того же самого, и тоже только бокал, я за рулём.
        По видимому, служитель ресторанного культа привык ничему не удивляться, даже варварству со стороны клиентов. Пиво под осетрину? Их дело, они платят… Откланявшись, он исчез так же загадочно, как и появился до этого. Но через доли секунды вернулся с подносом, уставленным фарфоровыми креманками. Пояснил:
        - Дабы ценьоре со спутником приятно скоротать время в ожидании обеда!
        - О! - восторженно выдохнула Настоящая Женщина. - Потрясающе!
        Её незваный гость, похоже, млел от неземного удовольствия.
        - Рад, что вам здесь всё так нравится, ценьора..?
        - Ммм… - Набив рот мороженым, Варя ловко выдержала паузу, чтобы подумать, и, проглотив нежнейший пломбир, выдохнула:
        - Хильда!
        - Превосходно! - отчего-то обрадовался блудодей. - Как это чудесно! Никаких тройных имён, о которые язык сломаешь, никакого подтекста и мифологии…
        - А вы… ценьор?.. - Варе удалось ловко передразнить соседа.
        - Робин! - ответил он без запинки, честно глядя в глаза. - Просто Робин.
        «Ну-ну», подумала Варя. «Плавали - знаем!» Но образ любимой пин-апной красотки, весёлой пышечки Хильдушки, пришедшей внезапно на память, вызвал у неё приступ неконтролируемого веселья, и она так и не высказала сомнения вслух. Да и к чему? Сама-то она зашифровалась, так что… квиты!
        «Да, конечно, просто Хильда, так я и поверил» - мысленно фыркнул герцог. «Без всяких там «фон» и «де» или «дю» к фамилии… Попала бы ты сюда так запросто! Однако уважим инкогнито дамы. Сам-то я, скотина, сшельмовал!»
        Они обменялись ехидными взглядами - и поняли друг друга без слов. Но, впрочем, к чему объяснения? Какая-то тонкая, но прочная незримая нить уже протянулась между ними, и пока за весёлой пикировкой их слова пересыпались, как бисер из контейнера в контейнер, на полотне жизней уже укладывались стежок за стежком, обещая со временем нарисовать удивительнейшую новую судьбу, и, как знать, не совместную ли? Хоть бы и ненадолго…
        Пожилой ценьор, наслаждающийся чашечкой кофе с перцем и шоколадом, проводил взглядом проплывающее мимо блюдо с одуряюще пахнущим супчиком и потёр мочку уха, активировав при этом крошечный переговорник.
        - Приветствую. Да всё в порядке, Эрих. Встретились, познакомились, обедают. Похоже, они в восторге друг от друга. Нет, мне не в тягость, я хоть и на отдыхе, а размяться иногда приятно. Снять наблюдение? Точно? А то за этими двумя следить одно удовольствие… Хорошо, дружище, понял. Присмотрю издалека.
        Глава 14
        - Фантастика! - простонала Настоящая Женщина после первой же ложки супчика. - Теперь я верю Саше Чёрному, который сравнивал настоящий марсельский буйабес с Лунной сонатой! М-м-м…
        Надо было видеть, как она осторожно вытягивает губы дудочкой, чтобы не обжечься, как по-детски украдкой дует на горячий бульон, как ей вкусно, Барлоговы веники! Если бы даже Кристофер заявился сюда сытым после званого обеда - она так аппетитно ела, что невольно хотелось того же, и так же: вылавливать из тарелки кусочки разной рыбы и с удивлением узнавать, что вот это морской дракончик, вот это барабулька, кефаль, скорпена…
        - А вот это, - не удержался он от очередного откровения, так ему нравилось её удивление, - это шейка омара, без которого этот самый суп - не суп, а вовсе недоразумение. Кстати, что это за тип такой - Саша Чёрный? Почему не знаю?
        - Наш земной поэт. Эпохи Серебряного Века поэзии, удивительный словесник… Так вот, он как-то заметил: «Буйабес должен быть таков, чтобы не хотелось ни китайских орешков, ни леденцов-сосулек, ни фисташкового мороженого…» Большой знаток прованской кухни был, знаете ли.
        В голове у герцога звякнул тревожный звонок.
        - Так ценьора с Земли? - спросил вроде бы беспечно. - И надолго к нам?
        Вроде бы и приватность соблюл, не запрашивая напрямую имя, и почву прощупал.
        - Дня на три, - легко ответила его новая знакомая. - Дела, выражаясь высоким слогом, требуют моего личного присутствия на родине. Да и здесь за это время не успею никому надоесть. Знаете, как у нас говорят? Гостям радуются дважды: когда встречают - и когда провожают.
        Герцог от души рассмеялся.
        Да ну, к чертям, какая она Сигизмундова тёща? Во-первых, и в основных - ни одна баба в здравом уме и в твёрдой памяти, заполучив в качестве новоявленного члена королевской семьи бездонный денежный мешочек, не откажется халявно пополнить запасы мехов и драгоценностей, и уж делать она это станет обстоятельно, долго и со вкусом. Не три жалких дня, а хорошо, если за месяц-другой насытится… Во-вторых, что могло бы стать и первым - эта Настоящая Женщина никоим образом не подходила под недавно перечисленные секретарём приметы. Правда, излагал он их как-то неуверенно… но ведь сам отрапортовал, что встретил оную даму и даже не прочь заменить его, босса, в качестве гида. Всё. Прочь сомнения. Прекрасная Хильда, дивная Таинственная Незнакомка, Настоящая Женщина - его, и только его.
        Три дня? Ерунда. Если между ними сладится - он уломает её или задержаться, или приехать ещё.
        Дела, надо же… У неё дела! Неужели бизнес? Нет, умная женщина - это нечто!
        Через полчаса они были уже на «ты».
        …С каждой минутой, как человек наблюдательный, Варвара убеждалась, что обаятельный блудодей явно шифруется. Но разве что для неё, в которой, возможно, разглядел приезжую или впервые посетившую это местечко; а вот для завсегдатаев личность её нежданного знакомца загадки не представляла: она то и дело ловила бросаемые в их с «Робином» сторону заинтересованные взгляды. В какой-то момент ей даже показалось, что один из лощёных господ, прямо таки лорд Чарльз из Моэмовского «Театра», попытался произвести какие-то манипуляции с мобильником… Ах, да, тут эти устройства называют «переговорники», и принцип работы у них основан на применении техномагии… Но тотчас к нему подлетел официант и вежливо, но непреклонно что-то прошептал. Скуксившись, лорд припрятал устройство. Очевидно, под табу здесь, среди элитной публики, попадало не только курение, но и съёмка. И правильно!
        С другой стороны, было бы неплохо в завтрашней хронике глянуть, с кем это она сейчас так романтично ужинает…
        Но вдруг этот ловелас и проныра - настоящий кошмар для общества, и своей связью с ним она скомпрометирует всю королевскую семью? Мысленно Варвара Пална усмехнулась. «Связью…» И тотчас пришло иное озарение, от которого в животе так и зародилась тёплая волна: а ты что же, голубушка, думаешь: он тебя тут зря, что ли, окучивает? Конечно, вызывает на…
        Секс. Честное слово, секс. Если называть вещи своими именами - впереди у неё замаячил не банальный курортный роман, не пошлая интрижка, а… возможно, фееричная ночь. То, что она может оказаться простенько-пошлой, бояться не приходилось: интуиция так и вопила, что блудодей с брутальной бородкой выдумщик ещё тот.
        Варвара Пална никогда не кривила душой - ни перед другими, ни перед самой собой. Вот и сейчас: она посмотрела прямо в лукавые карие глаза с прищуром, ласковым взглядом прошлась по бородке - и сладко поёжилась, представив, как та защекочет её обнажённую кожу…
        И решила: хочу!
        Вот этого. Прямо сейчас. Немедля.
        Укуси меня пчела! (Варя с недавних пор очень привязалась к этому выражению любимого Копатыча…) Укуси, если он мне не нравится! А я - здоровая сильная женщина, мне до климакса, слава те, господи, ещё пахать да пахать, а инстинкты-то тоже здоровые… После Ильи ведь лет десять никого не было, а потом раз несколько… именно что раз. И опять затишье. Одноразовые какие-то кавалеры попадались, пустышки, да без фантазии. Может, и правы психологи, говоря о «синдроме Дона Жуана», что многобабство - всего лишь попытка поднять самооценку, а на самом деле мужик, то и дело меняющий пассий, в постели чаще всего оказывается… посредственностью?
        Уже хмуро она глянула на блудодея.
        Вот сейчас она раскатает губы на феерию чувств - а та окажется очередным пшиком.
        - Всё-таки не пришёл, - сказал тот сочувственно.
        «Что? Кто?» - чуть не ляпнула Варя. Но вовремя сообразила, что речь идёт о её предполагаемом проводнике по Илларии - том самом «золотом мальчике», которого она и впрямь так и не дождалась.
        - Гад и сволочь, - отозвалась в сердцах. - Слово надо держать, а он… Хорошо, что я тебя встретила!
        Вот этого, наверное, не стоило говорить, но слово - не воробей. Она-то всего лишь подразумевала, что не пришлось бы скучать последние полчаса; а вот Робин - тот понял иначе. И засиял, как серебряный доллар.
        - Я выиграл наше пари, и теперь ты должна мне желание!
        Варя неуверенно хмыкнула. Но то, что он не заявил самоуверенно: «Ты проиграла!» - а всего лишь скромно отметил собственный успех, ей, положа руку на сердце, понравилось.
        Чем чёрт не шутит…
        Он наклонился к ней через стол:
        - Ну, что, загадываю?
        И подмигнул.
        А вдруг и впрямь выйдет что-то незабываемое? В конце концов, самое тяжкое, что она заполучит - очередное разочарование. С ним она уже научилась бороться. Но вдруг - фейерверк?..
        - А давай, - лихо сказала она.
        Решено. Беру.
        - Покатайся со мной! - выпалил он. И счастливо засмеялся. - Что? Я сегодня впервые выкатил своего «Единорога», а покрасоваться на нём не перед кем, представляешь? Вот облом! Едем?
        Вот это, что называется, творческий подход! С явным подтекстом - умчать потом…
        Да неважно, куда. Не в тундру же!
        Варвара Пална тряхнула головой.
        - Едем!
        И пока заламывала на шляпе поля по-ковбойски - обратила внимание, как небрежно её кавалер провёл карточкой с золотым обрезом по устройству, услужливо протянутому официантом. И чаевые, несколько купюр, тоже заметила. Что ж, судя по всему, её кавалер не скупердяй, и, будем надеяться, на маньяк… Ой, нет, пусть будет маньяк, но только в определённой области - поцелуйно-ласкательной, например. Если так и окажется - она сама его изнаси… совратит, в общем-то.
        Ей вдруг страшно захотелось спросить: «А как у вас тут с сексом?» В самом-то деле, не ожидать ли ей чего-то пуританского после зрелища целомудренных купальников на пляже и нравов, напоминавших эпоху первых автомобилей? Но потом она здраво рассудила, что даже в викторианском обществе «закрыть глаза и думать об Англии» предписывалось только благонравным жёнам, а вот любовницы и умелые куртизанки - сиречь женщины опытные - были, есть и будут во все времена. А уж если ей представится нынче повод… о, она не станет изображать из себя недотрогу! Вперёд, мадам! Знойная женщина, мечта поэта, непревзойдённая чемпионка по пляжному волейболу - нынче все блудодеи твои!
        Она лихо нахлобучила шляпу.
        - Вперёд!
        Губы её совратителя сложились в усмешечку.
        - И ценьора не боится… - вновь, как при знакомстве, муркнул он, - что её завезут незнамо куда?
        - Ценьора может и сама завезти…
        … «а потом цинично надругаться и бросить»…
        Конечно, вслух она этого не сказала, лишь подумала, охваченная каким-то угарным азартом. Но губы её похитителя задрожали, словно от еле сдерживаемого смеха.
        Он предложил ей руку.
        И под завистливые взгляды мужчин и змеиное шипение женщин, они покинули Западную террасу.
        «Чепец за мельницу!» - крутилось в голове у Варвары Палны. - «Во все тяжкие! Эх, оторвусь, за всю жизнь оторвусь! Не заморить бы блудодея-то…»
        Глава 15
        Глаза Настоящей Женщины округлились в благоговейном восхищении. Она даже за сердце схватилась.
        - Боже, какой красавец!
        Бац! Укол… да нет, удар копьём в самое сердце! Пятому герцогу Авиларскому вдруг стало нечем дышать, как после коварнейшего хука в солнечное сплетение. Да и зрение что-то помутилось… Помотав головой, он осознал: это просто глаза заволокло красным туманом. Туманом ревности.
        Барлоговы веники! Как она может в его присутствии восхищаться кем-то иным!
        - Это он и есть? - продолжила с восторгом неверная, взирая куда-то за его плечо. И Кристофер, кляня всех женщин-изменщиц на свете, медленно обернулся.
        Поначалу он не понял… Где? Кто? Кому бить морду?
        С покатого выезда из ангаров отеля, не спеша? разворачиваясь по дуге и демонстрируя в свете лампионов и отгорающего солнца то воронёный, как у старинного огнестрела, бок, то матовую, будто поглощающую блики черноту капота, то фигурку белоснежного единорога, зовущего за собой, подобно деревянным драконьим головам на первых кораблях, к ним бесшумно снисходил… его мобиль. Величественный, как король, изящный, как аристократ в десятом поколении, и в то же время способный лететь, как стрела, таранить, как онагр, рассекать морские буруны. Его мобиль. Его гордость, сотворённая в единственном экземпляре, штучная работа лучших мастеров своего дела. Его «Единорог»…
        - Д-да, - с запинкой ответил он, запоздало сообразив, что… Барлоговы… Да ведь это он ей понравился, «Единорог»»! Вот от кого, вернее, от чего в восторге эта Женщина!
        Кажется, у Кристофера ослабли колени. Похоже, он только что всерьёз…
        Да-да, взревновал.
        Не может быть! Да он с глубоким пофигизмом встречал известия об изменах жён и одноразовых возлюбленных, да и с очаровашкой Хильдой не рассчитывал пока не большее, чем… Нет, не на одну ночь. Но и не на длительные отношения, к ним он пока не готов. Однако было бы неплохо закрутить роман… Классический вкусный роман, полный сюрпризов и открытий, возможно - длительный, такой, о котором он потом со стопроцентной вероятностью ни за что не пожалеет, да что там - оба сожалеть не будут… Но ведь они взрослые самодостаточные люди, и однажды пресытятся друг другом. Тогда и надобность в отношениях понемногу спадёт, и они с Хильдой даже, скорее всего, останутся друзьями…
        В общем, намечалась спокойная ровная связь, дарящая только удовольствие. Без всяких там пошлых сцен и объяснений.
        Тогда почему только что он только что едва не полез бить физиономию возможному счастливчику-сопернику?
        Вдохнув-выдохнув, он заставил себя улыбнуться.
        С террас «Золотого янтаря», от которых, кстати, их отдаляло не такое уж и большое расстояние, на них нацелились лорнеты, монокли, бинокли… Во всяком случае, слишком уж много стёклышек посверкивало в вечернем освещении. А он, идиот, сейчас устроил бы прелестную буйную сцену на потеху всей этой толпе бездельников… Ну нет. Тем более что за одним из столиков, кажется, при выходе он заметил бледную физиономию бывшей супруги. Бывшей, Барлог её раздери; хоть развод ещё не состоялся, но он - дело времени!
        Вот пусть все смотрят и лопаются от зависти. А злорадствовать им он не позволит.
        - Он что - сам едет? - зачарованно спросила умница Хильда, прямо-таки на цыпочках вытягиваясь, чтобы заглянуть за его плечо. - Что-то я не вижу водителя…
        - Техномагия, дорогая ценьора, - небрежно ответствовал герцог, вполне оправившийся, наконец, от нервного потрясения, которого его спутница даже не заметила. - Плюс немного магии кровной, родовой… Его спокойно можно оставить даже в городских трущобах - он сам себя защитит. Но распознает моих друзей, и тех, к кому я чувствую симпатию.
        Его рука как бы сама собой обвила талию прелестной пышечки.
        - А я чувствую, - шепнул он. - И прямо сейчас, Хиль-да…
        …Прекрасный мобиль, не такой бесконечный, как свадебные роллс-ройсы, но всё равно кажущийся гигантским, неторопливо и бесшумно подплыл прямо к ним. Не удержавшись, Варвара Пална попыталась извернуться из-под мужской руки, чтобы и приличий не нарушить, и под днище заглянуть.
        - А где колёса? Ничего не понимаю… На воздушной подушке, да?
        - Почти. Это тоже техномагия. Не забивай себе голову, просто наслаждайся. Подожди-ка: хочешь, откроем верх?
        Варвара захлопала в ладоши, как девчонка.
        - Конечно, хочу!
        По мановению хозяйской руки, крыша и часть боков Единорога чудесным образом осели, формируя кабриолет. Гостеприимно распахнулись дверцы. Сиденья приняли в свои объятья.
        - Ой, приборов нет, - восторженно затарахтела Варвара, чувствуя, что не в силах остановиться. Восторг так и выплёскивался из неё. Она обожала именно такие автомобили, крупные, надёжные, представительные. - А как же узнать скорость?
        - Зачем? - пожал плечами блудодей.
        - Чтобы не превышать. Чтобы на штраф не налететь…
        Он лишь фыркнул снисходительно, опуская на руль красивейшие руки. Хорошо хоть, руль оставался почти таким же, как в земных автомобилях, хоть что-то привычное. И ещё - угадывались где-то там, внизу, педали. А вот рычага переключения скоростей не было.
        - Хотел бы я знать, кто меня оштрафует… - пробормотал мужчина, называвший себя Робином, и усмехнулся. - Держись, моя прелесть! Скорости не боишься?
        - Люблю! - призналась Варя. - Давай, гони!
        И они погнали по шоссе вдоль береговой полосы. Тронувшись с места мягко, почти незаметно, а потом наращивая такую головокружительную скорость, что Варвара едва не визжала от восторга. И вот что интересно: несмотря на бешеную скорость, на отсутствие боковых дверей и стёкол, на, казалось бы, хрупкое и заниженное лобовое стекло, совсем не ощущалось неминуемого сопротивления воздуха и встречного ветра. Более того - когда Робин заметил в свете фар застывший на дороге силуэт оленя и резко притормозил - у неё перехватило дыхание от мягких объятий кресла, внезапно обтёкшего её со всех сторон и загасившего силу инерции… но и только. Никаких бросков вперёд! Оленя они объехали, не спеша, а затем опять помчались так, будто за ними гнались с видеокамерами все посетители «Янтаря».
        - Нравится? - сверкнул улыбкой блудодей. Лицо его подсвечивалось мягким сиянием, исходившим, казалось, прямо из стен мобиля.
        - Восторг! - призналась Варя. И осмелилась попросить: - Дашь потом повести? Я очень аккуратная!
        Откинувшись на сиденье, её кавалер расхохотался. Потом с удовольствием кивнул:
        - Непременно. А теперь - держись. Скоро взлетаем. Ты ещё не ездила на воздушке?
        И тут Варвара, наконец, не выдержала и завопила от полноты чувств:
        - Ийехоу!
        …Проводив взглядом удалившуюся на мобиле парочку, джентльмен-наблюдатель не спеша расплатился, поднялся с места и перешёл на открытую веранду для курящих. Выбрал укромный уголок, затянулся душистой сигаретой, активировав заодно в мундштуке устройство, блокирующее возможную прослушку. Несмотря на то, что находился в гордом одиночестве, он был верен старым надёжным привычкам.
        Вновь коснулся переговорника.
        - Эрих? Да, отбыли. Он, конечно, шустрый малый, но и ценьора не промах; уверен, скучать им не придётся. Послушай, дружище, пользуясь случаем, поделюсь информацией: странные дела тут у нас творятся. Пока готовили заказ для твоего… для объекта, Феликс решил на всякий случай пройтись по здешней кухне. Ты же помнишь: у него особое зрение… Так вот, в бутылке одного интересного винца, которое твой… объект обычно заказывает к рыбе, он углядел приличную дозу яда. Хватило бы на слона. Я знаю, что на него никакая отрава не действует, но, похоже, кто-то не знает, и просчитался. Нет, пока ещё выясняем. Конечно, не успел нахлебаться; да он и не пил, он, видишь ли, взял да и повторил заказ дамы: вместо вина затребовал бокал пива. Как тебе везеньице, а? В общем, я немного над ними покружусь, а если они отправятся к нему домой - наблюдение сниму совсем: как я понял, в его гнезде безопасно… Всё, отбой.
        Через минуту с перил веранды сорвался ввысь и устремился вслед за силуэтом парящего в небе «Единорога» огромный кондор. Стая летучих мышей, отправившихся на ночную охоту, шарахнулась, рассыпавшись на множество негодующе пищащих комочков.
        Глава 16
        Первый раз они поцеловались в небе. Между маревом огней столицы под ногами - и сиянием звёзд над головой. Они поднялись даже выше трасс воздушки - этакого летающего метро для избранных, опутавшего Авилар сюрреалистической паутиной прозрачных тоннелей; выше полицейских мобилей, следящих за порядком в никогда не засыпающем городе; выше редких птиц, приспособившихся к присутствию человека в небе и либо огибавших город стороной, либо набирающих вовсе уж невиданную высоту, с которой столица превращалась в этакое бисерное пасхальное яичко… Казалось, ещё немного - и в подобную, пылающую ночными огнями сферу, превратится и сама планета, а «Единорог» рванёт ещё дальше, в стратосферу, а потом и в космос.
        Но хозяин твёрдой рукой направил его на одну ему известную цель, поколдовал над рулём, и, дождавшись, пока обозначилась-таки некая приборная панель с разноцветными огнями, повернулся к Варваре. Та следила за его манипуляциями, затаив дыхание.
        Отчего-то ей совсем не было страшно.
        Наверху «Единорог» вновь нарастил крышу, оставив её при этом почти прозрачной. Ни холода, ни встречных потоков воздуха не ощущалось, хоть, если судить по клочьям стремительно пробегавших мимо облаков - скорость мобиль развил нешуточную. И даже высота не внушала страха, как в самолёте, когда её практически не ощущаешь: глаза видят землю, расчерченную полями и домиками, как увеличенную географическую карту, а ноги чувствуют твёрдый надёжный пол - и чего, спрашивается, бояться? К тому же, зрелише, раскрывающееся перед глазами, оказалось настолько фантастичным, что… им можно было неустанно восхищаться, но обмирать от страха - чистое кощунство!
        И вот сейчас, когда горизонт отодвигался всё дальше и дальше, когда прозрачная обшивка дарила иллюзию настоящего полёта, будто ты и есть чудо-птица или дракон… Робин поколдовал над рулём - и повернулся к ней.
        Мягко, без привычной уже дурашливости и лукавства, улыбнулся - и привлёк к себе.
        Она и не заметила, как оказалась у него на коленях. Губы их встретились - соприкасаясь сперва осторожно, почти робко, а затем смелее, настойчивей… Но главное - он не хватал и не притягивал Варю за затылок, чем грешили немногие, рискнувшие когда-то её поцеловать, как будто боялись, что она вот-вот начнёт брезгливо отворачиваться. О нет, её нынешний мужчина нашёл рукам куда более интересное применение, притиснув её к себе так, что хрустнули рёбра. Впрочем, кажется, это пострадало несколько пуговок на жакете, потому что Варваре стало вдруг трудно дышать, и она попыталась сделать это полной грудью, а та, кажется, аж сплющилась о сильный мужской торс. Стоило вдохнуть поглубже, от души - пуговки-то и того-с.
        А потому что - ох уж, этот торс…
        Даже сквозь ткань своего жакета и его рубашки она чувствовала напрягшиеся мускулы. («Мы-ши-цы», вспомнилось не вовремя…) И так увлеклась своими чудесными ощущениями - а тут ведь ещё и поцелуй! - что когда одна из загребущих лап блудодея нежно погладила и сжала её ягодицу - отреагировала как-то ненормально: вместо того, чтобы возмущённо отпрянуть, застонала - и даже подалась немного вперёд, так что второй мужской руке стало удобно лечь симметрично первой. Как же это было восхитительно…
        Совершенно забывшись и поведясь на инстинкты оголодавшей по ласке женщины, она в ответ стиснула в объятьях «Робина» - кто бы он ни был, но целовался потрясающе! - и с удовольствием провела всеми пальчиками по напрягшейся спине, сперва к пояснице, потом к сильной жилистой шее…
        И тут ей всё же не хватило воздуха.
        Отстранившись - деликатно, не то, не дай боже, кавалер решит, что он ей противен и обидится - она прошептала с придыханием:
        - Сумасшедший! Ведь расшибёмся!
        - Магопилот, - коротко ответил он - и вновь припал к её рту жадными умелыми губами. На миг оторвался и счёл нужным пояснить: - Домчит до самого дома и сядет сам, не волнуйся…
        «До чьего дома?» - ехидно хотела переспросить Варя. Но слова, звучащие у самых губ, так возбуждающе щекотали, что зуд этот требовалось немедленно унять.
        И лишь осознание того, что она, укуси её пчела, в конце концов взрослая солидная дама, и не полагается ей лишаться вдовьей невинности где-то под небесами, удержало от нахлынувшего желания опрокинуть кавалера на уже подавшуюся вниз спинку умнющего кресла, и вжать собой, грудью… чтобы не сбежал.
        Но не школьница же она, в конце концов, сопливая - заниматься сексом в автомобиле. Это молодёжи некуда приткнуться, вот они и выбирают мало-мальски удобные сидячие и лежачие места, а ей, шикарной женщине, не к лицу тащить с партнёра штаны, а самой при этом прислушиваться: не сбоит ли что в системе? Магопилот магопилотом, а всё-таки Варя не слишком доверяла этой самой техномагии. Согласитесь, на земле оно как-то надёжнее.
        Но попытку распластать его на сиденье блудодей уловил - и откинулся сам, с немалым удовольствием. Он и Варю за собой потянул, но та, фыркнув и погрозив пальчиком, отстранилась.
        - Ты чудо, - рассмеялся мужчина. - Превосходное, изумительное чудо… Неужели все земные женщины таковы?
        - За всех не скажу, а я такая, - с достоинством ответила Варвара. И даже плечи расправила от этого своего достоинства. Почти сидя верхом на своём «прынце», ага… Что-то вновь явственно треснуло. Робин с удовольствием скосил глаза на её бюст, не стесняемый более отлетевшими застёжками воротника и последними пуговицами… и благоговейно возложил на него ладони. Как на святыню.
        Просто возложил. И чуть погладил, как бы ощущая, взвешивая…
        - Словно налитые плоды, - промурчал. - Ах, ты моя яблонька…
        Коротко рыкнув, Варвара ужом выскользнула из-под этих рук, исследовавших её грудь с тщательностью слепого, читающего по азбуке Брайля.
        - Дорогая, ценьора, что я сделал не так? - взмолился герцог, поспешно приводя себя в сидячее положение. - Скажу откровенно, я ведь думал, что никто не против… небольшого тяжёлого флирта в небесах, а?
        Ценьора с удовольствием поёрзала в кресле и улыбнулась так предвкушающе, что у пятого герцога Авиларского сладко заныло в паху. Впрочем, ныло там давно, но сейчас - особенно приятно.
        - Я как-то предпочитаю обосноваться на чём-нибудь твёрдом, - заявила она.
        - Дорогая, а разве ты не оценила мою твёрдость? - Пыжась, он напряг мускулы - и губы его невольно разъехались в ответной улыбке. - Кстати, я твёрд уже во всех местах… чем тебя это не устраивает?
        Настоящая Женщина расхохоталась. Искренне, до слёз.
        - Я имела в виду землю, - оттирая уголок глаза, выдала она. - Побереги свой пыл… дорогой. Должна же я чего-то бояться на высоте!
        Кристофер огорчился.
        - Ну вот… А ведь могли быть такие незабываемые минуты!
        Женские губы нарочито сурово сжались, и он поспешил добавить:
        - Возможно, в другой раз, а? Когда моя ценьора привыкнет к «Единорогу» и доверится ему полностью?
        Глаза Настоящей Женщины потеплели.
        А герцог сам сперва и не понял, что сказал.
        Потом со вздохом, виновато улыбнувшись, потянулся к управлению…
        Во-первых, чтобы отвлечься. Иначе после приземления будет весьма неудобно ходить по причинам чисто физиологического характера. А между тем его прелестницу надо ещё довести до спальни: не юнцы они, в конце концов, безумствовать прямо в ангаре или в холле, где, кстати, наверняка полно дядиной подглядывающей и подслушивающей техники…
        Вот, кстати, и во-вторых. Не забыть поставить глушилки в спальне. Тогда уж точно это будет самая безопасная комната в округе столицы.
        И в-третьих… Что за дурацкая привычка перечислять? Ну, хорошо, пусть будет в третьих. То, что невольно сорвалось у него с языка, означало лишь одно: он сам уже окончательно решил, что сегодняшней ночью их отношения не ограничатся. Барлоговы веники! Даже если секс у них выйдет посредственный, что маловероятно - с этой Женщиной просто… интересно быть рядом! Так хочется поводить её по красивым местам, показать здешние водопады, прокатить по…
        Точно! Озеро!
        Удивительно красивое место. Даже сейчас, в темноте, тот кусочек, что будет высвечиваться в пламени костра, её очарует. У Кристофера есть свой приватный уголок на одном из островков, куда он однажды перетащил простецкую самораскладывающуюся палатку, пару матрацев и подушек, и оставил погребок с продуктами в стазисе да пару удочек. Идеальное место для укрытия от надоевших жён сегодня могло стать таким же идеальным островком безопасности для двоих…
        Любовников?
        Возлюбленных. Так романтичнее. Он ведь задумал красивый роман? Надо соответствовать.
        На подлёте к озеру включил круговое освещение, чтобы высветить как можно больший кусок пейзажа. И услышал восторженное: «О-о-о…»
        Пролетел над островком. Специально завис: мощные фары на днище мобиля высветили сквозь прозрачную воду мягкое даже с виду песчаное дно, полого уходящее вниз - глубина здесь небольшая, ни коряг, ни острых камней, идеальное место для ночного купания. Да и дневного тоже. А вот берег был не песчаный, в котором проваливались бы женские каблучки, а заросший мягкой низкой травкой, не нуждающейся в стрижке, и на редкость приятно льнущей к босым ногам и… обнажённому телу. Гхм. Да.
        Успокоиться. Помнить, что надо ещё нормально выйти из мобиля…
        Нет, всё-таки Настоящая Женщина ещё и практична, и наверняка предпочтёт матрас. Мало ли, что там, в траве, ползает и бегает… Но пусть не рассчитывает на палатку, во всяком случае - первых два часа. Нет, три. Нет, четыре.
        Ибо нет ничего прекраснее, чем любовь под звёздами. Хорошо, пусть не в небе: оно и понятно, ценьора с непривычки побаивается. Но тогда - здесь. Остров ведь - это достаточная твердыня?
        Глава 17
        Ему отчего-то казалось, что кожа её непременно должна пахнуть морем. Источать свежесть и прохладу летней ночи, покрываться мурашками - и от холодка, и от предвкушения предстоящей страсти, но при этом обязательно пахнуть солёной пенистой волной. Потому что именно в ней родилась когда-то Богиня Любви, щедро одарившая Настоящую Женщину своими дарами…
        И ещё - в ней, вроде бы, совершенно ничего не было от Дианы. На первый взгляд. Но, если подумать, его первая жена, единственная, кого он любил когда-то, порывистая и серьёзная, целеустремлённая и умеющая вовремя бросить весёлое словечко и разрядить напряжённость, тонкая в талии, как муравьишка, но обожавшая возиться на кухне и кормить его вкусно и досыта, да и сама не стеснявшаяся хорошо покушать - она, наверное, сейчас была бы такой же, как… хорошо, пусть будет «Хильда». С виду беззаботная, но не легкомысленная, а просто знающая цену жизни, оттого дорожащая каждым её мгновением; отмахивающая от негатива не по глупости и недальновидности, а из-за философского взгляда на бытие. Герцог был более чем уверен: прежде, чем согласиться пойти с ним - ясно же, зачем пойти, ведь не дети оба! - очаровательная пышечка, как и он сам, мысленно всё взвесила, достаточно вдумчиво, пришла к какому-то решению - и, разок определившись, ни тени сомнения, ни колебаний больше не проявляла. Она постановила - и быть по сему. Хорошо бы, их с Кристофером логика и взгляды на будущее совпадали…
        Всё это промелькнуло у него в голове за считанные секунды, пока он пристраивал «Единорога» на специально приспособленной для него поляне.
        Он с удовольствием отметил, что женщина, хоть и взялась за ручку дверцы, но медлит, в ожидании его, шалопая и бездельника… а как, интересно, ещё она могла его воспринять? Что ж, он таков, великовозрастный балбес. Однако это не мешает ему помнить об обязанностях кавалера. С лёгкостью выскочив из мобиля, он помог ей выйти - и не спешил отпускать её руку.
        - Это остров? - уточнила она, с любопытством оглядываясь.
        - Необитаемый! - подтвердил он. - Во всяком случае - был необитаем, пока мы сюда не нагрянули. Он небольшой, шагов триста поперёк, и раньше, если на озере штормило - заливался полностью. Пришлось тут кое-что усовершенствовать…
        - Так ты маг? Ты что-то говорил про родовую магию.
        Он скорчил злобную рожу:
        - Колдун! Заманиваю сюда девственниц и творю с ними разные непотребства! Но по обоюдному согласию, заметь. Пойдём, покажу кое-что… Кстати, можешь разуться. Здесь очень приятная трава, ноги не наколешь.
        - Ух…
        Она с наслаждением коснулась земли босыми пятками. Ступни у неё были маленькие, аккуратные, Кристоферу ещё в «Янтаре» хотелось их покусать - до чего хороши ножки, точно сахарные… Он представил, как замыкает на одной из щиколоток ножной браслет с россыпью гранатов и жемчужин. Точно. Вот что надо будет потом непременно подарить…
        … и вывел её к воде, не забывая придерживать за талию.
        Лунная дорожка протянулась от самого горизонта до берега.
        - Это Селена, покровительница женщин, - кивнул он на небо. - Говорят, лучи её несут благословение тем, кто в них искупается. А там…
        Невольно обернувшись, чтобы проследить за взмахом его руки, Хильда так и впилась взглядом в зелёную луну… и отчего-то вздохнула.
        - Там - Кора, она взошла совсем недавно, поэтому пока зависла на той стороне. Она покровительствует мужчинам. И тоже, говорят, одаривает… многим. Очень удобно ориентироваться, особенно, когда у женщины нет при себе купальника. Естественное деление на зоны…
        Он принялся неторопливо расстёгивать рубашку, как-бы любуясь при этом Селеной, а сам косился на гостью: как-то она воспримет завуалированное предложение?
        Впрочем, от такой Женщины всего можно было ожидать.
        Внезапно опять его кольнуло смутное беспокойство. Кажется, кто-то предупреждал его, причём совсем недавно: «Забудь всё, что раньше знал о женщинах…» Но и этот тревожный сигнал он подавил усилием воли. Вздор. Сигизмундова тёща сейчас с настоящим Робином, где-нибудь в Синематографе или в казино, случись что неординарное - у секретаря достанет ума ему сообщить. А прямо здесь и сейчас с ним - его женщина. И точка!
        Она тем временем задумчиво и даже как-то ласково смотрела на водную гладь. Прошептала:
        - А ведь я всю жизнь мечтала… Чтобы лес, тихая вода - и голышом, чтобы каждой клеточкой чувствовать и воздух, и воду… Это просто чудо какое-то.
        - Там, немного левее, бьёт подводный ключ…
        Кристофер почему-то охрип. Не сдержавшись, обнял со спины Хильду за плечи.
        - Он не слишком сильный, но ты почувствуешь контраст: холодные струи разбегаются по телу, словно лаская. Будто тысяча шаловливых пальчиков, таких же, как твои…
        Она прильнула к нему всем телом, и наверняка уже ощущала его нетерпение. Но лишь прогнула шею, коснулась затылком, позволила его рукам скользнуть к последним, оставшимся в живых, пуговичкам жакета и освободить её от лишних пут. Казалось, даже ниточка на их телах будет сейчас лишней.
        - Что за глупости - разные луны, разные зоны… - пробормотала она и, соблазнительно покачивая бёдрами, да ещё чуть прогнувшись вперёд, так, что герцог едва не озверел от вожделения, избавилась от бриджей. Барлоговы… Какие на ней трусики! Не крошечные треугольнички, вернее сказать - плотные-то лоскутики оставались на стратегических местах, но всё остальное было прикрыто пеной кружев, сквозь которые просвечивала складочка меж ягодиц, и крошечная родинка у самого копчика…
        - Что за глупости это ваше деление на зоны для мальчиков, для девочек…
        Она обернулась и крепко обняла за шею.
        - Ведь мужчина и женщина всё равно соединятся. А луны - никогда.
        Провела тёплой ладонью по его груди - и вдруг прильнула туда же щекой.
        - Пойдём вместе. Иначе я всю ночь проищу эти твои шаловливые пальчики. Тебе-то хорошо - для тебя найдутся мои, а вот мне…
        Волна давно не испытываемой нежности захлестнула Кристофера.
        Осторожно, не торопясь, словно прикасаясь к тончайшему фарфору, они избавили друг друга от последних ненужных лоскутов.
        И жадно изучали друг друга глазами, и трепетно - руками. Без стеснения, но с восторженным любопытством, как прозревшие после запретного плода Адам и Ева. Только не было грехопадения в их соединении, ибо, что есть Добро и Зло, они давно уже познали, оставалось только убедиться, что любовь и единение - это высшая радость…
        Он всё же успел еле заметным касанием магии изгнать из травы насекомых, а саму мураву заставил приподняться - и нарастить мягкое ложе, куда и опустил, чуть дыша, своё сокровище. И, еле сдерживаясь, чтоб не накинуться на неё рыча и урча, поглаживал ножки, чуть полноватые, но восхитительно округлые бёдра, дивясь шелковистости кожи на внутренней стороне, потёрся щекой о заветный холмик, покрытый светлым руном-кудряшками… Он ничего не мог с собой поделать. Ему нравились женщины в их первозданной красоте, крепкие, налитые, самой природой предназначенные любить - и одаривать любимых детьми; оттого-то, должно быть, истощённые, депилированные до мраморной гладкости навязанные жёны его никогда не возбуждали. Ну, не горела в них этой женственная искра! Единственное, что он познал, сходясь с ними - тяжесть навешенного свыше супружеского долга, не более.
        Но сейчас он чувствовал нежное, трепетное, живое тело, откликающееся на его ласки. Потёрся щекой вновь - и даже испугался, вспомнив, что давно небрит; но Хильда, застонав от удовольствия, запустила пальцы в его загривок.
        - Ох, Робин, я никогда так…
        Он опустил ладонь, размыкая её колени, и они послушно подались, допуская его к долгожданной цели.
        Самая сладостная минута - ещё не соединения, но предвкушения его!
        Продвинувшись выше, сперва опалив дыханием и поцелуями вершинки налитых грудей, затем шею, губы… он заглянул в глаза, в которых отражались звёзды…
        …И когда медленно, трепетно качнулся вперёд, ощутив тепло шелковистого лона - эти глаза вдруг наполнились счастливыми слезами. Словно какое-то узнавание сверкнуло в них.
        - Ты-ы… - прошептала она, подавшись к нему ещё сильнее, обхватывая ногами, помогая проникнуть ещё больше, дальше…
        Это был прекрасный дивный танец любви, творимый мужчинами и женщинами тысячи лет, но не часто выплетающийся так вот, будто впервые, между юными праматерью и праотцом, в новорожденном мире, в день седьмой от сотворения…
        И когда его пробила сладчайшая судорога, и от наслаждения перехватило горло - он не смог сказать, но подумал, растворяясь в Своей Женщине, покоряясь ей, отдавая себя навсегда:
        «Ты-ы…»
        …А кожа её и впрямь пахла морем.
        Глава 18
        Рассвет подкрался на остров незаметно, вместе с густым туманом, как пушистый розовый котёнок на мягких лапах. Сквозь дымку, клочьями осевшую на невысокие аккуратные ёлки, пробивались косые солнечные лучи, ещё нежные, алеющие. Один из них дотянулся до палатки с откинутым пологом и пощекотал женский носик, мирно сопящий в складках пушистого пледа.
        Варенька чихнула и… проснулась.
        Именно так она себя и почувствовала, едва разлепив глаза и тотчас прищурившись от света: не Варварой Палной, не важной ценьорой, не мамкой дочери-студентки, и уж не чьей-то там тёщей - нет, она снова была семнадцатилетней… эх, ладно, пусть двадцатипятилетней Варенькой, выскочившей замуж, едва успев закончить институт, и умчавшейся с любимым на всю медовую неделю к прабабке на родину, на Урал, в леса. И мир тогда играл всеми красками, и дышалось легко, как сейчас, и сама она была легка, как пёрышко…
        Она покосилась на вольготно разметавшегося во сне мужчину и лукаво заулыбалась. Ну, блудодей, ну, искусник… Не подвёл. Пусть отдыхает, заслужил. А ей прошвырнуться бы… до ближайших кустиков. Раз уж остров необитаем - стесняться некого.
        Идти голышом при свете казалось сперва неловко. Но Варвара плюнула на все условности и внутренние зажимы, повела плечами и бюстом - и павой поплыла отыскивать за ёлочками укромное местечко. Хоть и пустынный, но островок был чистенький, словно прибранный, ни сучков под ногами, ни веток… Может, здесь тоже работала магия, только не техно, а какая-нибудь бытовая? Опавшей хвои нет, травинки на мураве одна к одной, будто их ежедневно причёсывают граблями… Ей бы такое на дачный участок, сколько сил сэкономила бы! Надо потом как-нибудь разузнать про такие чудеса.
        Потом, расхрабрившись, она проведала «Единорога» - и чем-то он показался ей похожим на хозяина: такой же большой, вальяжный, развалился на поляне и дремлет после трудов праведных… Потом повернула к берегу. В конце концов, надо хоть одежонку собрать, не расхаживать же весь день в первозданном виде! Это ещё хорошо, что тут всё так окультурено, в обычном лесу или рощице она давно покрылась бы царапинами, налипшей травой и паутиной, и стала бы настоящим чучелом!
        Аккуратно сложила свою и мужскую одежду в две стопочки возле палатки. Благородный ценьор спал. Мило, почти бесшумно, без храпа… утомлённо улыбаясь во сне. И как его теперь называть? Слишком узнаваемы оказались его ласки, выдавая с головой давнишнего любовника из снов; разница была лишь в том, что в реальности, разумеется, ощущения испытывались полней, насыщенней… А главное, что Варе большого труда стоило в самый сладкий момент удержать рвущееся с губ имя, которое она, наконец, вспомнила: «Крис!»
        Но… так ли это на самом деле? Он ли приходил к ней в томных снах - или умное подсознание, способное, говорят, на многие выверты, взяло и подбило реальность под желаемое, наложило задним числом картинку на сладкие воспоминания - и соединила живого и воображаемого мужчину? Говорят, эффект дежа-вю объясняется как-то так же… Вздохнув, Варвара мудро рассудила: поживём - увидим. В мистику ей, рациональной женщине, верить не хотелось, особенно с утра, когда вместе с ночной темнотой истаивает флер романтики и таинственности. Утро прекрасно, но оно же и безжалостно. И порой отрезвляет не хуже холодного душа.
        А от воды, между прочим, идёт приятный парок. Туман почти сошёл, а вот пар остался. Водица-то, значит, тёпленькая…
        Вспомнив, что они с «Робином» вытворяли вчера в озере, она зажмурилась от смущения и поёжилась. Ох, блудодей… Как он её притиснул к камушку, вон к тому, что высовывается из воды, круглому, гладкому, широкому и плоскому, как стол! Будто кто нарочно его тут для них оставил. Она грудью вжималась в отшлифованный до шёлковой гладкости каменный бок, постанывая, когда на её руки сверху легли мужские, и каждое его вторжение она ощущала не только лоном, но и спиной, плечами, чувствуя ритмичное сокращение пресса, грудных мышц, бицепсов… Это был не просто акт любви - а слияние в полном смысле слова, единение, растворение друг в друге…
        Огромная чёрная птица парила в утреннем небе, видимо, выискивая, где сесть, затем приземлилась на тот самый камень. Глянула на невольно отступившую в тень дерева женщину, серьёзно, словно оценивающе, после чего склонила голову набок, клекотнула - и сорвалась опять в поднебесье. Покружила над островом, да и полетела прочь.
        - Шпиён, - фыркнула Варвара. - Будто высматривал что-то.
        Вода так и манила. И оказалась на самом деле тёплой, как парное молоко. Или это наша Ева к тому времени порядком подмёрзла, голышом-то, но озёрные воды показались сейчас теплее и ласковее морских, мягче, нежнее, приятно обтекая и щекоча самые чувствительные местечки. Варя доплыла до камня, и уже собиралась, положив ладони на гладкую сухую поверхность, подтянуться, как с противоположной стороны что-то фыркнуло… и вынырнула знакомая личность, очаровательно харизматичная с промокшими кудрями и бородкой.
        Он ловко вскарабкался на валун и протянул Варваре руку. Заговорщически подмигнул.
        - Ценьоне запомнилось это место?
        Выдернул её из воды и прижал к себе, хохочущую, счастливую. Господи, неужели так мало для счастья надо? Всего лишь подмигивание и шутливая фраза с полунамёком-полунапоминанием… а сердце поёт и щебечет. И даже его «пышечка моя! Моя пироженка!» не раздражали, хоть в обычной жизни Варя терпеть не могла подобных намёков на свою сдобность; но сейчас эти ласковые прозвища перемежались лобзаниями по всему телу… и как тут было не размякнуть?
        А любовь на камне оказалась ещё интереснее, чем радом с ним. Хоть и в воде было чертовски… да, чертовски…
        Потом они отдыхали, глядя в небо и любуясь перистыми облаками. Варина белокурая голова пристроилась на мужской груди, он перебирал растрепавшиеся белые пряди и молчал, но как-то красноречиво. Бывает ведь такое, что и слов не надо, чтобы понять, как хорошо обоим.
        Потом в животе у Варвары уркнуло, и она засмеялась, подскочив.
        - Послушай, ценьор Робинзон, а какие-нибудь припасы у тебя здесь есть? Раз уж ты сюда палатку притащил, должна быть и еда; ты, я смотрю, мужчина основательный! Сообразим что-нибудь на завтрак?
        - Святые Небеса, ваша воля! - закатил он глаза. - Мог ли я подумать, что женщина будет готовить мне завтрак? Конечно, сообразим, дай только…
        Приподнявшись, он обнял её за плечи, сощурившись, вгляделся во что-то на берегу.
        - Не двигайся, - сказал строго.
        Перед глазами зарябило. Вместо шёлковой гладкости камня, ещё хранящего прохладу ночи, под попой и ступнями оказалась трава. Они сидели неподалёку от палатки.
        - Не испугалась? - склонился к ней мужчина.
        - Это… - Варвара поперхнулось. - … что сейчас было?
        - Мини-телепорт. Родовая магия.
        - Ух… А на большие расстояния можешь?
        - Могу. - Он рассмеялся, встал и отправился за палатку, в обход, демонстрируя чудесные крепкие ягодицы и не менее восхитительные ноги, на которых при ходьбе так и играла каждая мышца, каждая жилочка. Невозможно было не залюбоваться. Варе вспомнились юноши, укрощающие коней на Аничковом мосту, сильные и грациозные; только тут, в отличие от гладкой бронзы, ноги были отнюдь не юношеские, а очень даже… гм… мужественные, заросшие не густо, не редко, но в меру курчавившейся порослью, изобличающей, по мнению некоторых психологов-сексологов, повышенную сексуальность объекта и его недюжинные способности в этом самом плане. Впрочем, и в том, и в другом она уже успела убедиться, и неоднократно.
        - И на большие могу, - повысил голос из-за палатки сексуальный объект. - Только редко использую. Даже в моей спальне, знаешь ли, может кто-то находиться. Из прислуги, например… Не подгадаешь - впишешься в чужое тело, вот это будет полный… - Он запнулся. - Барлогов зад… Потом уже не выпишешься. Постой, а как ты меня назвала недавно?
        - А, Робинзон! - Варя засмеялась. - Такой бедолага, что пробыл на необитаемом острове двадцать восемь лет, представляешь? Правда, потом этот остров стал похож на проходной двор: то туда наведывались дикари, то пираты…
        - И что? - «Робин» заинтересованно выглянул из-за палатки.
        - А то, что нет худа без добра. От дикарей он отбил Пятницу - тоже дикарёнка, которого чуть не съели, и тот потом сделался его верным другом. А от пиратов спас других моряков, которые и отвезли его на родину.
        - Нет худа… без добра, - задумчиво повторил мужчина. - Так, погоди… - Нырнул в невесть откуда взявшийся, просто появившийся из воздуха погребок и выудил связку копчёных колбасок, пакет с яйцами, сетку с помидорами, а главное - огромную сковороду. Глянул скептически. - Вообще-то, когда я запасался, то рассчитывал на скромный холостяцкий завтрак, но ведь его можно просто удвоить, да?
        Откуда-то появилась и походная плитка, похожая чем-то на электрическую, с одним нагревательным «блином», который тотчас раскалился, стоило сковороде его коснуться; и небольшой медный чайник, и даже турка для кофе.
        - Костёр разжигать не хочу, чтобы не нарушать экологию, извини… Так как там говорилось? Нет худа без добра?
        - Это не из книги, это наша поговорка такая, русская, - заявила Варвара, бесцеремонно отбирая у своего кавалера колбасу и помидоры. - Доска найдётся? Нож, масло, соль… А ещё хорошо бы специи, зелень, да и лучку колечками.
        …Развалившись на траве и подставив раннему солнцу голый торс - штаны он успел надеть, без них Настоящая Женщина отгоняла его от сковороды, хохоча и пугая, что кипящим маслом ненароком обожжёт самое дорогое - пятый герцог Авиларский вдыхал аппетитные запахи и чувствовал себя абсолютно счастливым идиотом. И это было прекрасно. Ради такого стоило согласиться на дядюшкино предложение провести вечер с какой-то мымрой… а в результате - заполучить своё, личный кусочек счастья, которого давно уже не испытывал. Воистину, нет худа без добра!
        Неужели это Она? Та самая, которую он видел когда-то давно, во сне, его страстная Женщина, его фемина, Ева, пришедшая, чтобы утешить в тоске по Диане? Сколько лет пронеслось после её смерти, а он всё не находил себе места, пока не пришла Она…
        Жёны, лицемерные сучки, её словно отпугнули. А может, даже иллюзиям свойственна брезгливость… или чувство собственного достоинства, или ревность. Но только на долгих пять лет она про него забыла.
        И лишь недавно появилась вновь.
        Он сунул в зубы травинку, прикусил, ощутив на языке вкус волглого стебля.
        Очнись, парень. Тебе пятый десяток, хватит жить романтичными бреднями: лучше хватай Её, настоящую, живую, и не давай никуда сбежать.
        Так он и сделал. Подкрался, схватил, и… Сбежать она не успела.
        Правда, яичницу они чуть не спалили. Но даже подгоревшая, она показалась самым вкусным из того, что Кристофер когда-то едал.
        Глава 19
        Прощание прошло легко, как бы не навсегда, и немного печально. Но для себя, пусть и скрепя сердце, Варвара свет Павловна решила таки чудесный роман не продолжать, полагая, что если самые интересные страницы прочитаны первыми… то прочитано основное, а повтор - это уже не то… Не будет новизны, свежести впечатлений, восторгов… всего первого. А однообразие, переходящее затем в рутину - нужно ли?
        Так мудро она рассуждала, не желая признаться, что просто боится пускать блудодея в свою жизнь, в повседневность. Ну да, он расцветит её бытие сочными красками, он продлит эту сказку… но не станет же этим заниматься вечно? Скоро и для него увлечение потеряет новизну, и он переметнётся к кому-нибудь ещё. А она… слишком влюбчива. И взяв на себя однажды обязательство ко всему на свете относиться легко, не хочет теперь ни сложностей, ни возможных страданий. Так-то вот.
        В полдень «Единорог» домчал их до «Золотого янтаря» - на сей раз не через всё поднебесье: они пролетели лишь небольшой кусь пути от островка до озёрного берега. Затем лихо прокатились на горном серпантине, проехали тенистый лес, прорезанный скоростным шоссе как пирог лопаткой; миновали два старинных замка, один в руинах, а другой - недавно восстановленный, сияющий стёклами и шпилями, размахивающий стягами и вымпелами на башнях. Не было сказано ни слова о расставании или возможной встрече; просто, открыв ей дверь, обняв при выходе и задержав в объятьях, «Робин» пообещал твёрдо:
        - Я найду тебя, где бы ты ни была. Улажу кое-какие дела, чтобы нам никто не мешал - и свяжусь. Дождись.
        Она лишь улыбнулась в ответ:
        - У тебя целых два дня.
        И для ясности даже показала на пальцах.
        Он скорчил жалобную мину.
        - Барлоговы… Ну что такое? И никак невозможно подождать?
        - А ты успей, - усмехнулась Варвара Пална, успев к этому времени позабыть недавнюю Вареньку и призвать на помощь опыт прожитых лет, а заодно и основательно подрастерянную рассудительность. - Не получится с делами - хоть просто так позвони, поговорим.
        - Как-то легко ты к этому относишься. А что, если у нас всё серьёз…
        Она прикрыла ему рот двумя пальчиками, которые ценьор блудодей тотчас заграбастал и поцеловал.
        - Послушай, - проговорила, стараясь быть построже. - Да погоди же… Всё ведь было хорошо, да? Ты подарил мне чудесную ночь, милый. Но после ночи всегда приходит утро. И понимание, что кроме твоего острова есть ещё мир, а самое главное - в нём полно людей, которым мы все что-то должны. Давай не забывать об этом.
        - Но ведь мы ещё увидимся? Ты вернёшься с Земли?
        - А как же! - искренне изумилась Варвара. - У меня тут дочь, я же говорила? Правда, не хочу ей особо надоедать; но ведь мобильная связь между мирами не работает, вот и придётся временами наезжать, контролировать, чтобы её тут не обижали.
        В конце концов, заявить прямо сейчас однозначное «нет» она не смогла. Как и загасить огоньки нетерпения в ласковых глазах мужчины. Уж очень это было бы… наверное, жестоко.
        - Так я напомню о себе нынче же вечером.
        Он сказал это так уверенно, будто в кармане у него уже лежало досье на Солнцеву Варвару Павловну. Не иначе, как были у него солидные связи в этом мире… Что ж, ей даже стало интересно, справится ли этот самоуверенный тип?
        Склонившись, он бережно поцеловал ей руку.
        - Я не прощаюсь, пышечка моя. - Не разгибаясь, глянул лукаво снизу вверх: - Не забудешь меня?
        Она ласково взъерошила его волосы. И откровенно сказала:
        - Ну, уж нет. Разве такое забывается?
        Помолчав, добавила:
        - Спасибо за… сказку.
        И вот тут грустно стало обоим. Потому что сказка, похоже, закончилась. От ворот ангара, приветственно размахивая руками, торопились к мобилю служащие, с лестницы, ведущей от Западной террасы прямо к морю, торопливо спускался управляющий отелем - очевидно, поприветствовать важную гостью, а в смокинге, забытом ещё с вечера в салоне «Единорога», затренькал переговорник.
        - Вот она, жизнь… - пробормотал мужчина.
        - Ступай, - ответила на это женщина. И добавила непонятно: - Спасай мир…
        Не стала ждать возможных оправданий, уговоров, а просто погладила по щеке - и пошла навстречу управляющему, расцветающему в улыбке. Краем глаза успела заметить, как тот, с кем она только что рассталась, метнулся к мобилю, чертыхнувшись, зашарил по смокингу, выуживая аппарат… И невесело подумала, что ни один из них с самого утра так и не окликнул друг друга по имени.
        Будто придуманные имена, которыми они в шутку назвались с самого начала знакомства, больше не шли на язык, ощущаясь как фальшивка, как диссонанс…
        Через час, переодевшись и повздыхав в одиночестве, она решила, что жизнь таки продолжается, и вскоре уже сидела на полюбившейся Западной террасе за чашкой кофе. Купаться не хотелось, несмотря на манящие неподалёку волны. Гамаки под пальмами уже не манили, как раньше. Голоса девушек на пляже казались визгливыми и пронзительными. Хотелось… «достать чернил и плакать», не от огорчения, а от какой-то сладостной печали, замешанной на ожидании - и ощущении чего-то неотвратимого, какой-то беды, что вот-вот стрясётся. Потому что, наученная горьким опытом, Варвара не верила, будто всё хорошее, что случается в жизни, даётся даром: его или надо заслужить, или, раз уж оно получено, так сказать, авансом, то непременно придётся расплачиваться. По тому самому закону, который отбирает Героев и статистов в разные команды. А она, похоже, перешла из массовки в лагерь… пока ещё трудно определить, чей, но уровнем явно выше предыдущего. Значит, Её Величеством Судьбой с неё и спросится больше.
        И в должницах её не потерпят.
        И когда на пустынной террасе, где, кроме Варвары и бармена, спрятавшегося в тенистом павильончике, никого не было - зацокали вызывающе, крикливо чьи-то каблуки - интуиция подсказала ей, как некогда и князю Андрею Болконскому, и Багратиону: «Вот оно, началось…»
        Чашка в её руке не дрогнула. Кто бы к ней сейчас не подошёл - Варвара готова была сразиться и дать достойный отпор.
        Особа, остановившаяся и вынужденная склонить голову, чтобы заглянуть под широчайший зонт, удерживающий столик в тени, была высока, стройна до выпирающих в декольте ключиц и верхних рёбер; хоть на лицо и красива: какой-то холодной рыбьей красотой. Почему рыбьей? Да потому, что глаза у неё, хоть и глубоко посаженные - или кажущиеся запавшими из-за общей худобы лица - были голубовато-серебристые, как сказали бы модные косметологи, а человек попроще ляпнул бы: белёсые, как у селёдки… Бледная кожа, лишённая и намёка на загар - это при здешнем-то южном солнце! Пятна благородных румян на аристократических скулах, макияж, туалет (почему-то нечто изысканное, в оборках, с юбкой-годе в пол, язык не поворачивался назвать просто платьем) - всё, казалось, было тщательно отрисовано лучшими модельерами и визажистами. Невольно привлекали внимание руки: хрупкие, с выпирающими шишками локтей, они, казалось, вот-вот переломятся под тяжестью колец и браслетов. Эта последняя деталь напомнила Варваре о неких мусульманских жёнах, что, в страхе перед возможным разводом, о котором муж вправе объявить в любую минуту, сутки
напролёт таскают на себе все самые ценные украшения - на случай, если вот-вот окажутся выставленными из дома на улицу…
        Воспоминание заставило её фыркнуть и, должно быть, придало лицу достаточно презрительное выражение, чтобы дамочка, заявившаяся к ней с нехорошим оскалом на красивом личике, вдруг заколебалась. Возможно, ей помешал ещё и зонт: поначалу она собиралась что-то заявить, гордо выпрямившись и уперев руки в бока, но при этом не видела лица Варвары - и вынуждена была согнуться, нырнуть под тент, а затем и присесть на свободный стул, дабы не стоять полусогнутой.
        А росту в ней было… пусть не два метра, но метр девяносто, это точно. Определённо «модель», бывшая или действующая.
        Варвара скептически приподняла бровь, всем своим видом показывая, что в компанию к себе никого не зазывала.
        Дамочка с прозрачными рыбьими глазами перегнулась через стол и отчётливо заявила:
        - Он! Мой! Муж! И не рассчитывай на него, слышишь, ты?..
        Очевидно, что скверные слова так и вертелись у неё на языке, но… неподалёку от кофейного блюдца валялся Варин клатч из кожи явно не фальшивой змеи, а из наружного кармашка выразительно поблёскивал уголок золотой карты отеля, красноречиво свидетельствовавшей о высоком статусе владелицы. Дама, видать, была тёртая-перетёртая, и, не зная о противнице деталей, наезжать всерьёз опасалась.
        - Кто? - равнодушно спросила Варвара Пална, всем сердцем почувствовав, что никакого недоразумения здесь нет. Красавчик «Робин», так и излучающий сексуальность, наверняка выходец из среды аристократов, причём состоятельных - можно представить, во сколько ему обошлось такое чудо маго-техники, как «Единорог»! - да в его возрасте - и чтоб оказался холост? Редко такое бывает… Ревнивая жена при его активном образе жизни - явление закономерное и не удивительное.
        Одно неприятно: влезать в чужую семью. Хоть порой браки в подобной среде держатся отнюдь не на привязанности, а на деловых связях…
        Что ж, послушаем, а там решим, что делать.
        - Кристофер! - словно выплюнула дамочка. - И держись от него подальше! Между прочим, слухи о разводе, если ты из-за них на него нацелилась, распущены им же; журналисты всё врут! Никакого развода, потому что я беременна! И уж теперь-то Крис от меня не отделается.
        Глава 20
        Варя аккуратно поставила чашку на блюдце, борясь с желанием выплеснуть гущу в лицо белоглазой мымре.
        Вот эта рыбьеглазка - и залетела от блудодея? Он, вроде, не похож на извращенца - спать с мешком костей гремящих…
        Кристофер. Она назвала его так.
        Крис.
        Слухи о разводе… О чём там давеча вроде бы случайно упомянул Эрих Мария? «Мальчик занят разводом, так пусть отвлечётся, займётся делом…» А с чего, собственно, она тогда решила, что «мальчик» - это непременно юноша? Брату короля лет немало, и племянник его по возрасту мог оказаться далеко не младенцем.
        И сейчас эта суч… эта стерва бледномольная смеет утверждать, что…
        Однако пятилетний стаж пребывания в должности главного бухгалтера, отягощённый победами с налоговиками, сказался на выдержке: на лице Варвары Палны не дрогнул ни один мускул.
        - А вы ничего не путаете, дорогуша? - поинтересовалась она изысканно-вежливо. - Мужчина, что был со мной этой ночью - если мы говорим об одном и том же! - показался мне настолько… простите уж, голодным, не побоюсь этого слова, будто постился по меньшей мере год. Вы уверены, что ваш ребёнок от него?
        Могла, могла нежная Варенька при необходимости ткнуть не только крепким кулачком, но и словом.
        И когда рыбьеглазка странно дёрнулась, пойдя некрасивыми пятнами, пробивающимися сквозь густой слой тонального крема - поняла с неимоверным облегчением, что попала в цель. Хоть и случайно: выстрелив наобум в отчаянной попытке укусить побольнее.
        - Пожалуй, последнее и мне интересно, - прозвучал знакомый голос. - Причём до чрезвычайности…
        Эрих Мария Ремардини, брат короля, дядя принца Сигизмунда и руководитель службы безопасности, почтительно приподнял шляпу, поздоровавшись лишь с Варварой и как-то показательно проигнорировав побледневшую дамочку. В белоснежном чесучовом костюме, энергичный и благоухающий свежестью, он возник, как светлый ангел-хранитель, не допускающий, чтобы его подопечная хоть ненадолго оставалась с глазу на глаз с раздражённой мегерой. Которая, хоть и спасовала, но втягивать когти не собиралась.
        Безопасник присел на свободный стул, небрежно пристроив на колени светлую трость с серебряным набалдашником, на которую незваная гостья уставилась с явным испугом. Невдомёк было Варе, что об этой трости ходили страшные легенды среди «золотой молодёжи»: будто бы она на допросах в службе безопасности развязывает языки даже самым строптивым, и даже высасывает, подобно вампиру, жизненные силы из своих жертв, передавая их хозяину… Впрочем, несуеверная Варвара Пална отмахнулась бы от подобной чепухи. А вот дамочка, похоже, здравомыслием не блистала.
        - Рад видеть вас, ценьора Варвара, в добром расположении духа. Как тонко вы, однако, сформулировали ваши сомнения… - Он чуть повернул голову: - Эстер, я просил вас не делать глупости?
        От резкого звука голоса дамочка вздрогнула.
        - Я… вы не смеете! Я всё ещё…
        - Смею. Ваши, с позволения сказать, кульбиты в постели с ценьором Йореком трижды официально зафиксированы в записи и будут представлены суду в качестве доказательств супружеской измены. Кстати, если не желаете выходить замуж вторично, можете подать на капитана Йорека в тот же суд, и не следующем же заседании доблестного офицера обязуют выплачивать вам содержание до достижения младенцем совершеннолетия. Правда, не позднее, чем установят истинность отцовства.
        Лицо рыбьеглазой озарилось злорадной улыбкой:
        - Генетическая экспертиза? Вот тут-то вы и проиграете, ваше высочество! Для неё нужно, чтобы ребёнок уже родился: а дела о разводе слушаются не долее полугода, я хорошо знаю наши законы! Мне достаточно раструбить на всю столицу о беременности и не явиться на три заседания - и развода не будет! А душка-герцог станет в глазах света негодяем, выгоняющим из дома жену с долгожданным наследником! Какой позор для королевской семьи!
        От Эриха Марии явственно повеяло холодом. Да таким, что кофейное блюдце стремительно покрылось инеем по ободку, а гуща на донышке Вариной чашки, кажется, заледенела. Дамочка поёжилась, но не сдалась: в глазах её так и застыли ненависть и упёртость.
        - Эстер, - сухо произнёс безопасник. - Вы бессовестная лгунья. Очень наглая и самоуверенная лгунья, вот только недалёкая. Порядок судебных процедур вы хорошо изучили, а вот о своём муже за два года так толком ничего и не узнали. Валяйте, выставляйте себя полной дурой, заявив о том, что ждёте ребёнка от злодея-герцога! Знаете, что сделает суд в первую очередь? Что он обязан сделать, согласно дополнению к обязательным процедурам, внесённому три месяца назад? Суд с полным основанием отправит вас на экспертизу наличия магической матрицы у будущего ребёнка. И…
        Он выдержал паузу. Дамочка побледнела и, раскрыв рот, часто задышала, вновь поразив Варвару сходством с рыбой, на сей раз выброшенной на песок.
        - И… - сурово и многозначительно протянул Эрих Мария.
        Эстер сглотнула.
        - Я… пройду эту экспертизу. Видит Небо, пройду.
        Похоже, она растеряла и запал, и уверенность. Судорожно вцепилась в сумочку, рывком вскочила - едва не сбив головой тент - и, пошатываясь на каблуках, удалилась.
        Безопасник хмыкнул.
        - Теперь понятно, для чего на ней столько амулетов - чтобы фонить остаточной магией. Ничего у неё не выйдет, однако… Вы позволите? - осведомился изысканно, доставая портсигар.
        Варвара кивнула, пытаясь заодно справиться с обуревавшими её чувствами. Словесная битва, разыгравшаяся только что, несмотря на краткость по времени, сказала ей о многом. И в первую очередь - что её мужчину… её мужчину! собирались, кажется, нагло подставить.
        Извечная уловка многих баб, особенно нечистоплотных - поймать мужика на беременность. Чаще всего залетев при этом от другого.
        Но, по крайней мере, нормальной семьёй здесь не пахло.
        - …И? - после паузы напомнила о себе Варвара. Её неудержимо тянуло сорваться в крик и вытрясти, наконец, из курящего со вкусом Эриха всё, что он знает; но она держалась. - Что покажет тест на отцовство? Чего она так боится?
        Эрих Мария глянул на неё внимательно, пригладил бородку. Стряхнул пепел в пепельницу, подставленную взявшимся из ниоткуда официантом.
        - В сущности, я рад, что вы с Кристофером так близко познакомились, дорогая Варвара Павловна. Он неплохой мальчик, вот только безалаберен не по возрасту, но заслуживает большего, чем сейчас. Вы уже успели узнать о нём немного? Тогда для вас не станет новостью, если я скажу, что у него незаурядные магические способности; уникальные, я бы сказал, поскольку таких магов, как он, считанные единицы, и не только в Илларии, но в нашем мире вообще. А у его последней жены, Эстер, как и у всей её многочисленной родни, ни одного мага даже в бастардах не завалялось. Как и у любовника. Дитя же, зачатое от мага, непременно наследует его дар, который можно определить, когда он ещё во чреве матери. Кстати, жён ему подбирали, исходя из обязательного условия: полное отсутствие магического дара, именно для того, чтобы не случилось прецедентов, подобных сегодняшнему. К тому же…
        Он поколебался.
        - Впрочем, вы теперь вошли в нашу семью, и, полагаю, вправе знать некоторые вещи, не предназначенные для обнародования. Дело в том, что Кристофер… как бы вам сказать… скорее всего, бесплоден. Все его женитьбы - лишь попытка исполнить долг перед родом; последняя попытка, боюсь.
        Под его изучающим взглядом Варе стало грустно.
        Отчасти потому, что сама знала, каково это - быть пустоцветом. Просто неслыханно повезло, что в её жизни появилась Светка, которую она, собственно, первый раз увидела ещё у роддома - Галка-то была безмужняя, так уж получилось, а должен же кто-то встретить мать с новорожденной! Отнятое бедой материнство она добрала, возясь с приёмной дочерью. А вот за Кристофера стало обидно. Зря думают, что мужчины непрошибаемы и им-де всё равно, есть дети или нет: очень даже не всё равно. Оттого иной раз они и женятся на одиночках с детьми, или усыновляют из детдома…
        Теперь ей стала понятна его неутоляемая страсть, его жажда ласки, любви. Его одиночество. И обречённость.
        Господи, сложно-то как! Она потёрла лицо ладонями и тут только поняла, что Эрих Мария о чём-то спросил и теперь смотрит на неё обеспокоенно.
        - Простите, Эрих. Простите, я задумалась…
        - Я заметил. Скажите, Варвара, мой племянник не безнадёжен? Каким он вам показался?
        И вот тут Варвара прозрела.
        - Ах вы… старый сводник! - выдала она с укоризной, едва сдерживая смех, несмотря на серьёзность момента, и если и негодуя, то лишь самую капельку. - Вы что же, нарочно нас свели?
        Тот лишь хитро прищурился.
        - Ну, не такой уж и старый…
        - Ага, а сводничества, значит, не отрицаете?
        - Признаюсь. Грешен. И не раскаиваюсь. Разве вам было плохо вместе?
        Фыркнув и покраснев, словно девочка, Варвара отвернулась. На Эриха Марию невозможно было долго сердиться.
        - Наверное, это лучшее, что случилось со мной в жизни, - призналась она, наконец. - Но только что теперь с этим делать - ума не приложу.
        - Сложно, - кивнул брат короля. - К тому же, у каждого из вас сейчас нелёгкие моменты. У него - развод, с которым Эстер попортит ему немало крови; у вас - адаптация дочери в новой среде, отложенная, правда, на месяц, но неизбежная. Основную трудность здесь я вижу в притирке с Элианор, памятуя, как нелегко прижилась у нас во дворце Стелла, её первая невестка. А ведь она королевской крови, но ведь тоже казалась нехороша, но теперь королева иногда даже прислушивается к её мнению… Так что - дело это не безнадёжное, но долгое, и требующее терпения. Нервов и недюжинных способностей к дипломатии. А у вас эти качества имеются. Скажу откровенно, не будь я женат…
        Он вновь сощурился.
        В таких случаях на балах дамы шутливо шлёпают мужчину по пальцам веером, чтобы, дескать, не заговаривался, а то чересчур прозрачны его намёки. Варвара же строго погрозила пальцем:
        - Но-но! Нет уж, господин ловелас, теперь я знаю, чего от вас ожидать, и на вашу удочку не попадусь. Но раз уж вы ко мне и впрямь неравнодушны…
        - Говорите, прелестнейшая. Я же вижу, вы не решаетесь о чём-то спросить.
        Варя потёрла ладонями щёки…
        - Расскажите о нём.
        Она уже забыла о благопристойных планах поставить крест на «курортном романе», как успела назвать своё ночное приключение; о том, что совсем недавно панически испугалась возможных сердечных переживаний, а тем паче - астрономических счетов от кредитора-Судьбы. Её безудержно тянуло к мужчине, который не просто занимался с ней сексом - он любил её, он её боготворил! Какая женщина этого не почувствует и не потянется всем сердцем?
        Но так всё непросто…
        Она глотнула свежего горячего кофе, каким-то образом оказавшегося в новой чашке. Здесь вообще всё делалось, словно по мановению волшебной палочки: вот и сейчас, словно сама собой, материализовалась вазочка с душистыми ванильными сухариками, рядом терпеливо поджидал молочник с горячими сливками, посверкивал гранями пилёный сахар в серебряной сахарнице… Но ничего этого пока не хотелось.
        Племянник брата короля. По какой линии? Возможно, родственник и самого Эдварда, тоже Ремардини? И наверняка какой-нибудь герцог или виконт… Ах, да, герцог. Его светлость, значит… И она, главбухша из провинции. Мезальянс, как ни крути.
        Варя облокотилась о стол, подперев подбородок рукой. Пробормотала в ответ на собственные мысли:
        - А всё-таки хорошо, что я не знала, кто он такой на самом деле…
        Брови Эриха Марии заинтересованно взлетели вверх.
        - Ну-ка, ну-ка… - Он с интересом придвинул свой стул ближе. - Рассказывайте!
        Глава 21
        Узнав об обстоятельствах их знакомства и об импровизации с именами, Эрих Мария хохотал от души. А потом заявил, что теперь-то он всё понял. Вот так и бывает, когда важное дело перепоручаешь секретарю, пусть даже такому исполнительному, как Робин. Ведь это не человек, а ходячий кладезь несчастий! Не далее чем вчера он опять умудрился вляпаться в историю, да с таким интересным продолжением! Встретив девушку своей мечты, парень позабыл обо всём на свете - и пустился во все тяжкие, свято уверенный, что делает это по благословению самого шефа. И за его счёт, кстати… (Тут его накрыл новый приступ смеха).
        - Да, на редкость забавно получилось, - подытожил он. - И как это у вас вышло, Варвара Павловна, что вы удивительно попали в тон последнему поветрию среди наших дам - называться при случайном знакомстве вымышленным именем?
        - Да ведь и Крис…
        Варя запнулась, покатав на языке, как глоток вина, новое имя, вкусное, как ягода в мороженом.
        Да. Оно шло ему куда больше, чем…
        - Однако он при этом ни слова не солгал, заметьте, - весело заявил безопасник. - Его второе имя и в самом деле Робин. Кристофер Робин Ремардини, пятый герцог Авиларский… Я что-то не то говорю?
        Он озадаченно приподнял брови, потому что Варя вдруг прыснула, а потом, не выдержав, засмеялась в голос.
        Кристофер Робин!
        Она представила себя медвежонком в красном шарфике и красной курточке, без штанишек, но в тёплых валенках, как он живенько косолапит вслед за долговязым бородатым мальчиком и, не поспевая, зовёт с этаким английским акцентом: «Кг’и-истофе г’ Г’о-обин!»
        - Да что за имена у вас… такие интересные!
        - А если я спрошу, кто такая Хильда? - живо поинтересовался Эрих.
        - А я вам отвечу. Прелестный нарисованный персонаж пин-апных плакатов. Будете у нас - непременно покажу на ноутбуке. Здесь ведь не ловит интернет?
        - Над чем-то похожим наши техномаги работают, уверен, что года через два мы получим хороший результат, но не раньше. Так что с вашим прототипом придётся мне ознакомиться как-нибудь позже. Однако вот о чём хотел я спросить, драгоценная Варвара Павловна, раз уж мы закончили с лирической частью…
        Он отмахнулся от официанта, предлагающего лимонад, и кивнул в сторону дамы. Дождался, пока та пригубит из высокого запотевшего бокала.
        - Я ведь не случайно интересовался, каков мой племянник. Святые Небеса, как же ему не везёт с женщинами! Начиная с самой первой, Дианы, которую он потерял двадцать лет назад…
        Он задумался.
        Варя притихла.
        Что же, Крис, выходит… вдовец?
        Отчего-то рыбьеглазку она в упор не видела его женой. Как, впрочем, и каких-то мифических «остальных», о которых вскользь недавно упомянул Эрих.
        - Хорошая была девочка, - с неожиданной грустью сказал он. - Из эмигрантов, можно сказать, из другого мира… Мы тогда только научились строить межмирные порталы, но не догадались принять элементарные карантинные меры. Это сейчас мы выработали карантинные правила и универсальную вакцину, а тогда - еле перехватили две крупных эпидемии, грозящих перерасти в пандемии. И, разумеется, нашлись учёные умники, ведомые умниками-военными, что сохранили штаммы вирусов. Которые через несколько лет сами же благополучно упустили из лабораторий…
        Диана была одной из лучших выпускниц медицинской академии. Её, как будущее светило науки, да и как члена королевской семьи - к тому времени она уже стала счастливой герцогиней Ремардини - ожидало блестящее будущее в новейшем научно-медицинском центре столицы. Но когда в некоем провинциальном городишке людей стала сотнями выкашивать синяя оспа - она каким-то чудом умудрилась пробраться в группу, направленную на ликвидацию эпидемии. Добровольцем, по студенческому билету, где значилась ещё под девичьей фамилией, и приложила справку о наличии антител в крови - она переболела оспой в детстве. Считается, что эта болезнь даёт стойкий иммунитет. Но Диана не учла, что после экспериментов вирус может мутировать.
        - Заболела? Подставилась? - охнула Варвара.
        - Да.
        Эрих помолчал.
        - Разумеется, Кристофер нашёл её, прорвавшись через все санитарные заграждения. Только слишком поздно. Он похоронил её там же - все тела непременно кремировались на месте, а сам угодил в госпиталь на следующий день. И лишь на годовщину её смерти признался, что она погибла, будучи на втором месяце. Может, и сама не знала, иначе побереглась бы. Но маг всегда почувствует своего ребёнка, помните, я вам говорил об их особенностях? Вот и он… почувствовал. А вскоре, после очередного медицинского обследования, обязательного для всех членов королевского семейства, врачи признали его бесплодным. Тогда многим, даже легко переболевшим, достался именно этот довесок от вируса на всю оставшуюся жизнь. Так-то, Варвара Павловна.
        - А что же… остальные женщины? Зачем он потом женился? Вы говорили, что у него было несколько жён?
        - Вы же взрослая женщина, и понимаете, увы, что порой в браке, особенно в политическом, от мужчины требуется быть всего лишь… производителем. У Кристофера уникальный набор генов, из-за которых он…
        - Какой-то там исключительный маг, я помню.
        Варя отмахнулась
        - Можете не продолжать.
        Закручинившись, по-бабьи подперла щеку ладонью.
        - Господи, и как при такой жизни он смог… Сколько, говорите, было у него таких… заказных жён? Три? Это вместе с той сушёной селёдкой, что пыталась на меня наехать? Как же он при такой сволочной жизни с навязанными бабами сумел остаться таким… искромётным, таким лучащимся весельем… Удивительно. В первые минуты так и думаешь, что перед тобой великовозрастный балбес, а потом глядишь - нет, битый жизнью; битый, просто неподдающийся.
        - Как вы это верно подметили, - кивнул Эрих Мария. - Неподдающийся балбес. Именно это сочетание меня в нём всегда умиляло. Однако не отпугнул ли я вас своими рассказами об этом чуде природы? Что вы думаете о возможном развитии ваших отношений? Вы уж простите, что спрашиваю так вот, напрямик, но все мы тут люди зрелые, и то, над чем в юности ломали головы годами, нынче решаем порой походя или за полчаса. Судьба моего племянника мне небезразлична.
        …А дальше слово за слово - и Варвара услышала полусмешной-полупечальный рассказ об условии непременных трёх женитьб королевского племянника, о его неудачных попытках получить наследника. Судя по всему, не так уж рьяно его светлость и старался, хоть поговаривали (тут безопасник пожал плечами) о некоторых интрижках на стороне, но были ли то пустые слухи или на самом деле что-то существенное - толком никто сказать не мог. Пофлиртовать, особенно с хорошенькими и пышными девушками - а об этой его слабости в свете давно знали и беззлобно посмеивались - это он любил, и никогда не упускал случая; но вот быть застигнутым на горячем, или пойманным в чужой постели - этого не могли отследить даже самые беззастенчивые и беспринципные журналисты.
        - И то хорошо, - вздохнула Варя. - Даже если и было что - свою честь блюдёт, и честь дамы, кстати; а меньше знаешь - крепче спишь… Вот что я вам скажу, дорогой мой родственник…
        Прищурившись, глянула, как играет солнце в переливающихся неподалёку ленивых морских волнах.
        - Что будет, то и будет. Форсировать события не хочу, прятаться от судьбы - тоже, и то, и другое глупо. Я говорила, что у меня на всё - про всё в вашем мире три дня? Так вот: осталось два, и ничего не поменялось. Погощу немного, с вашей страшной Элианор познакомлюсь…
        В притворном ужасе Эрих Мария возвёл глаза к небу.
        - Драгоценная моя, только не проговоритесь, что это я о ней всего наболтал!
        - Да и говорить не надо, кто ж в вашем королевстве больше всех обо всех знает? Конечно, вы… Так вот, нагряну сюда через месяц, как раз к Светочкиному возвращению. Тогда и посмотрим, потянет нас на старое, или мы просто поулыбаемся при встрече и вспомним о приятном. Такое тоже бывает.
        - Месяц? - выразительно глянул безопасник. - Выдержите?
        - Так мы не девочка с мальчиком, чтобы от гормонов на стенку лезть. Большие уже. Чувства, говорят, как и вино: если качественные, то время им только на пользу… Не морочьте себе голову, Эрих. Что будет, то и будет.
        Он достал из кармана коробочку в синем бархатном футляре. Водрузил на стол.
        - Это вам. Взгляните. И учитывайте: как говорят во многих ваших фильмах, это не то, о чём вы думаете.
        - Да? - Варя скептически глянула на вроде бы подарок. - Не то?
        Однако предложение руки и сердца исключалось, ибо Эрих Мария недавно сам признался, что женат; а подарок вроде бы и ни к чему…
        Из атласных недр на неё весело глянул глазок изумруда в тяжёлой золотой оправе. Кольцо, старинное, неширокое, но из-за нанесённой узорчатой вставки кажущееся массивным.
        Сердце Варвары дрогнуло.
        Изумруд…
        - Индивидуальный портал, - как нечто, само собой разумеющееся, сказал безопасник. - Если просто покрасоваться - носите на любом пальце, кроме правого мизинца. Захотите вернуться…
        «Кольцо при тебе, Настенька. Надень его на правый мизинец - и окажешься дома.
        … Но только смотри, коли не воротишься - я умру от тоски…»
        Сердце Варвары сжалось.
        Не слишком ли она эгоистична, решая всё за них с Крисом обоих? А вдруг ему без неё будет… нелегко?
        - Но имейте в виду, - добавил Эрих Мария. - Кольцо настроено на тот самый вокзал, на который мы сюда прибыли. Там, в портальном зале, есть ряд персональных переходов. Не волнуйтесь, одна вы там не останетесь: на пульте дежурного высветится оповещение о прибытии, он вас встретит и доставит, куда прикажете.
        - Спасибо, Эрих, - выдохнула Варя.
        Кольцо приятно обжало палец и вновь подмигнуло, как живое.
        И, несмотря на всё ещё царапавшие воспоминания о встрече с рыбьеглазкой, Варя улыбнулась.
        Кристофер Ро-обин! Где ты там? Помни… как там в книге-то?
        «…Если нам когда-нибудь придётся расстаться, сохрани меня в своём сердце, и я останусь с тобой навсегда".
        Глава 22
        Перед тем, как опустить «Единорога» на площадку перед домашним ангаром, пятый герцог Авиларский заложил в небе такой лихой вираж, что немолодой дворецкий украдкой перекрестился, наблюдая за столь опасным ребячеством. Это хозяин ещё не знает, что герцогиня ещё не съехала, проигнорировав его распоряжение, вот и развлекается… Но, кажется, хвала Небесам, он возвращается в добром расположении духа. Авось не сильно разгневается.
        По давнишней традиции он подхватил с собой поднос с визитками. Хоть нынче всё чаще господа, даже аристократы, норовили отделаться электронными карточками и письмами, надиктованными на переговорники, новые веянья прижились в основном среди молодёжи, а вот люди старой закалки, равно как владельцы солидных бизнесов, предпочитали наносить визиты или сговариваться о них лично. Это считалось хорошим тоном - и отличительной чертой представителей «своего круга», приближенного к верхам.
        - А, Матеуш!..
        От удивления дворецкий едва не уронил поднос, который с величайшей предосторожностью доставил к ангару, защищая от ветра - не привык, что, по последней моде, визитки были намагичены на прилипание. Поразил дворецкого внешний вид хозяина, который давно уже, с той поры, как был мальчиком, не позволял себе разгуливать… босиком; а если к этой вольности прибавить многодневную небритость и рубашку с одной-единственной пуговицей, да и то болтавшейся на нитке - выходило вообще чёрт знает что. Слуге старой закалки, привыкшему, что господин, несмотря на безалаберность и лёгкость характера, на людях всегда является в приличном виде, большого труда стоило сдержаться при виде нескольких выразительных параллельных царапин на герцогской груди и двух подозрительных пятен на шее, ближе к ключицам.
        Это где же его светлость так нарасслаблялся?
        Кристофер, словно не замечая шокового состояния дворецкого, перебрал карточки, выудил одну…
        - Так, Альфреда Мазарини жду срочно, в любое время дня и ночи. Остальным передать, что я сегодня не принимаю. Робин на месте? Ценьора Эстер съехала?
        - Ценьора - пока нет, - решился сообщить дворецкий, решив, что дурную весть всё равно придётся сообщить, так уж лучше сейчас, пока герцог в благодушном настроении. И тенью последовал за хозяином, бодро шагавшим к особняку.
        - Как - нет? - Герцог даже остановился. Дёрнул, окончательно оторвав, пуговицу, повертел в пальцах. Машинально швырнул на поднос. - А почему?
        - Говорит - у неё веские причины остаться. - Матеуш понизил голос: - Якобы беременна, - пробормотал заговорщически. И добавил: - Якобы проговорилась своей маменьке по переговорнику, громко так, на всё крыло.
        - Вот ещё вздор, - фыркнул Кристофер. - Впрочем, отчего вздор? При трёх любовниках, да при том, что у каждого штук несколько законных детей и столько же на стороне - как раз неудивительно… Что, Мишлен на месте? Я жутко голоден; от этих полётов нагуливаешь аппетит не хуже, чем в бассейне.
        - Обед через полчаса, ваша светлость. Вот и мы все говорим, что всё-таки вздор: последний раз вы заходили на половину ценьоры вчера, а до этого появлялись там полгода назад, а она в переговорник распиналась: «Полтора месяца, полтора месяца…» Кстати, напомню, что полтора месяца назад ваша светлость как раз отдыхал на Коре.
        - И почему я не удивлён? - Кристофер недовольно дёрнул плечами. Поморщившись, машинально потёр царапины на груди - и вдруг уставился на них с непередаваемым глупо-счастливым выражением лица. - Барлоговы веники, ничего себе… Да не позволю я испортить мне день после вчерашнего! Опись всех её вещей сделали?
        - Точно так, ваша светлость!
        - В том числе драгоценностей, мехов, ценных бумаг? Мобиль не забыли?
        - Разумеется, ваша светлость. Всё описано, сфотографировано, заверено господином нотариусом в присутствии независимых свидетелей.
        - Дарственная на квартиру в Авиларе?..
        - Готова.
        - Сама…э-э… ценьора присутствует?
        - Отбыла - должно быть, делиться новостями и искать адвоката.
        - Ну, это теперь её трудности. Против Мазарини никто не потянет. Значит, так…
        Он легко взбежал по тридцати ступеням парадного крыльца, замедлил шаг, позволяя запыхавшемуся дворецкому подладиться под его ход.
        - На чём, кстати, она отбыла? На своём мобиле? Том самом, что в описи?
        - Точно так.
        - Одной заботой меньше. Вот пусть на нём и разъезжает, за свой счёт, кстати. На первое время на бензин я ей оставил, остальные счета вчера заблокировал, нечего наставлять мне рога и кормить в ресторанах любовников за мои же деньги. Значит, так, дружище…
        Он шёл по наружной галерее, словно впервые любуясь кладкой старых стен и благородной мраморной облицовкой, стройными колоннами, поддерживающими воздушные арки, пальмами и цветами в кадках… И думал, что Настоящей Женщине здесь понравится.
        - Пакуйте все её вещи, обозначенные в описи, - продолжил, спохватившись, - и вывозите, к Барлоговой бабушке, в дарёную квартиру. Для ценностей там есть сейф, проследи сам, чтобы всё было как надо, ну и… ключи и код лично передашь. Весь процесс снимайте: от упаковки до выгрузки последней бусины, чтобы ни к чему потом не было придраться. Пусть забирает моё добро и давится, сколько угодно, ей до конца жизни хватит, если только на Йорека всё не спустит… Да, после того, как она письменно подтвердит, что всё, ей принадлежавшее, получено, лично удали все допуски на территорию, чтобы не только в этом доме, но и в поместье ноги её не было.
        Он задумался.
        - И вот что… Прислугу, что при ней крутилась - всю вон. Мне шпионы тут не нужны.
        - Осмелюсь заметить…
        - Ну?
        - Есть среди них две совершенно случайных девушки, я их сам нанимал и за них ручаюсь.
        - Против этих не возражаю. Остальных - вон. И вообще… - Герцог замедлил шаг. - Что-то надо сделать с тем крылом, а то, как ни гляну - вспоминаю, что по нему чужие бабы шастали… Ремонт, что ли, затеять? Подумай, дружище, может, какая умная мысль в голову придёт.
        Ему-то самому в голову стукнуло совершенно чёткое озарение. Он представил, как однажды - возможно, совсем скоро - привезёт сюда Настоящую Женщину, показать родовое гнездо герцогов Авиларских. Представил - и ужаснулся от мысли, что его прекрасная «Хильда» совершенно случайно столкнётся с Эстер. Та хоть почти уже и не жена, но приятного от подобной встречи мало. Да и вообще, ему казалось, что сами стены «бабского» крыла, вобравшие в себя пары удушающего парфюма, перенасыщенного афродизиаками, визги и зудения нелюбимых жён и их окружений осквернят его возлюбленную самими напоминаниями о прошлом.
        Вот как. Он уже строит планы на будущее. Браво, Крис, кажется, тебя порядком зацепило…
        Однако не стоит загадывать слишком далеко. Наипервейшая задача - узнать, наконец, кто она такая. Не просто же так он ляпнул ей про сегодняшний вечер!
        - Робин на месте? - спросил он, добравшись, наконец, до спальни и направляясь в гардеробную. - Позови, пусть со мной пообедает.
        Да так и замер от виноватого ответа:
        - Не на месте, ваша светлость…
        - Это что ещё такое? - всерьёз поразился Кристофер.
        За два с лишним года безупречной службы секретарь никогда не позволял себе вольности опоздать хотя бы на полминуты, а если уж с ним что случалось - из кожи лез вон, чтобы предупредить шефа о своём вынужденном отсутствии. Неужели стряслось нечто, совсем уж из ряда вон выходящее?
        Ох, как бы чего не вышло, если вспомнить, с кем он вчера сам напросился провести вечер…
        Переговорник Робина молчал. Вот тут герцог не на шутку встревожился.
        Возможный скандал или конфуз всегда можно замять, а вот не попал ли его ходячий магнит для неприятностей в очередную заваруху?
        Подумав, он набрал новую комбинацию цифр.
        - Доброе утро, дядя.
        - А, Крис, мальчик мой, рад слышать! Как прошёл вчерашний вечер?
        Герцог смущённо кашлянул.
        - Со мной-то всё прекрасно… Послушай Эрих, давай о подробностях поговорим позже У меня тут небольшая проблема, а твоё ведомство - самое знающее, как-никак. Не могу найти Робина. Ты же знаешь, этот парень - Ценьор Неприятность, и вот опять куда-то запропастился. А у меня для него Барлогова куча дел. Тебе ничего интересного про него не докладывали?
        Эрих Мария хохотнул:
        - Мне много чего докладывают, мальчик мой. Да цел он, цел, твой… Робин. - Последнее слово дядя произнёс с заметной издёвкой. - Только, конечно, влип. К ночи попался в сети, к утру был помолвлен, да при этом счастлив настолько, что посеял переговорник в фонтане, куда полез за лилиями для любимой девушки. Романтик он у тебя, однако…
        - За лилиями для кого? - не сразу понял герцог.
        - Для невесты. Он, видишь ли, вчера встретил девушку своей мечты и так впечатлился, что с ходу сделал ей предложение. Хвала Небесам, у девочки, хоть и недалёкой, хватило ума посоветоваться с маменькой, а главное - внять её доброму совету, и ограничиться помолвкой, чтобы за месяц-другой лучше узнать друг друга. Судя по всему, твой секретарь - редкий образчик классического влюблённого, видящего сейчас только свой идеал, говорящего лишь о нём, думающего о нём… Так что запасись терпением, и неделю, не меньше, не подпускай его к делам, иначе он такого наворотит!
        Герцог похолодел.
        - Да подожди, какая помолвка? Какая девочка? Вчера? Но ведь он должен был…
        … и прикусил язык.
        Признаться, что сбагрил помощнику высокопоставленную тёщу, казалось теперь невозможным.
        - Ничего, ты уже большой мальчик, как-нибудь управишься с делами без него. Впрочем, я пришлю тебе одного из своих секретарей, нормального, не ходячую беду… Да, кстати. Я тебе очень благодарен.
        - М-м-м? Это за что же?
        - За то, что уважил старика и лично выполнил мою просьбу, не перекладывая ухаживание за гостьей на чужие плечи. Хотя мог бы…
        Пока дядя выдерживал многозначительную паузу, племянник неудержимо краснел.
        - Э-э… только и выдавил он. - Я, собственно…
        И понял, что ничего не понимает. С кем был вчера Робин? И если он и впрямь почти не женился - то куда успел за это время пристроить Сигизмундову тёщу?
        - Не правда ли, она удивительна? - Дядин голос зазвучал непривычно мягко. - Я же говорил, она совершенно не похожа на наших женщин. Абсолютно. И я рад, Крис, что вы нашли общий язык. Кстати, напомню, её зовут Варвара. Удивительное имя, а главное - редкое, не то что наши приевшиеся Стеллы, Эстер… Хильды, например… О, прости, у меня срочный разговор на другом устройстве. Желаю тебе удачи, особенно в ближайшие два дня. До встречи.
        Пятый герцог Авиларский тупо уставился на переговорник.
        Это что сейчас было, а?
        Машинально высвободил из рукава одну руку, другую, помогая разоблачавшему его Матеушу, так же машинально замотал головой, отвергая свежую рубашку, махнул в направлении ванной комнат - мол, нет, сперва туда! На негнущихся ногах добрался до душевой кабинки и влез под кипяток, в чём был, не снимая брюк.
        Барлоговы веники… Вот это он лопухнулся!
        Варвара. Сигизмундова тёща. Якобы вздорная немолодая грузная женщина, надоедливая, назойливая и…
        Он убьёт этого Робина, если тот вообще жив после своей помолвки! Откуда у него оказались эти идиотские приметы?
        Торопливо отключил воду, крикнул через дверь:
        - Матеуш, есть утренние газеты?
        - Ждут в столовой, ваша светлость. Принести?
        - Да, тащи все!
        Чертыхаясь, стянул с себя исходящие паром мокрые брюки и исподнее, торопливо натянул халат. Выскочив из ванной, перехватил у дворецкого всю пачку и принялся торопливо просматривать первые страницы, не обращая внимания на капли, падающие с мокрых волос и расплывающиеся на газетной бумаге.
        Заметки о приезде принца Сигизмунда с женой были, но фотографии отсутствовали. Ах, да, вчера съёмка была невозможна…
        - Вот самая последняя, сударь, дневная, - услужливо подсунул дворецкий развёрнутый лист. - Не из центральных, но вы иногда запрашиваете жёлтые листки…
        «В «Золотом Янтаре». Высокая гостья».
        Он почти не удивился, увидев на фотографии Настоящую Женщину, с улыбкой поглядывающую куда-то вдаль из-за чашечки кофе… Был готов увидеть именно её.
        Но вот статья ниже заставила его похолодеть.
        «Случайная встреча?» - так и ухмылялся заголовок под фотографией.
        Чёртов папарацци, должно быть, следил за Эстер, пронюхав о предстоящем разводе, и застукал её при встрече с Ней.
        Право же, в этот момент ему захотелось стать убийцей.
        Значит, вчера ему не показалось. Эта аферистка и впрямь торчала в «Янтаре». Следила за ним? А теперь… за ней?
        Барлоговы…
        Скандалов он не боялся, привыкнув быть всегда на виду, когда, порой, каждый чих обсуждался сплетниками неделями. Но невозможно, немыслимо, чтобы газетёнки и злые языки трепали Её имя…
        Матеуш, понимающий хозяина без слов, вложил ему в руку переговорник.
        Пресса - это серьёзно. Серьёзные издания сохраняют уважение к королевской фамилии, а вот жёлтым на всех наплевать. Они никого не боятся, разве что…
        …королевскую службу безопасности.
        …В это же время Эрих Мария у себя в кабинете просматривал тот же самый номер газеты - единственной, которой они позволили опубликовать снимки новой королевской родственницы, и ухмылялся. Прекрасный ракурс. Кондор, как всегда, на высоте. Как это он сумел подобраться так близко и остаться незамеченным даже для него?
        Если Кристофер сейчас взовьётся - значит, попался.
        Ну да. Он сводник. Но, согласитесь, это куда гуманнее, чем подсовывать мальчику Барлог знает кого, генетически одобренных куриц. Эдвард вскоре и сам понял провальность своей идеи с женитьбами племянника, но короли редко меняют решения. Что ж, теперь он сам будет рад видеть с Кристофером если не мать его детей, то хотя бы понимающую чуткую женщину, родственную душу, верную подругу, с которой приятно идти по жизни вместе.
        Звякнул переговорник.
        Эрих довольно улыбнулся.
        Сводник? О, нет! Возможно, постаревший, возможно, потерявший с возрастом крылья, лук и стрелы, но не утративший дар видеть души, предназначенные друг для друга. Купидон на покое, вот он кто, драгоценнейшая Варвара Павловна.
        Глава 23
        Кристофер проглядывал распечатку с банковского счёта… и не знал, рыдать ему от восторга или зловеще хмуриться, дабы всё-таки приструнить раздухарившегося вчера на всю катушку секретаря.
        - Итак, - наконец, решился он зачитать вслух. - Билеты в синематограф с посещением эстрадного концерта перед фильмой и шампанским с ананасами и икрой в буфете - семьсот пятьдесят песов,
        У секретаря дрогнули колени. Он судорожно промокнул вспотевший лоб платком.
        - Прогулка на снятом на двоих катере по каналам с последующей экскурсией вдоль побережья, и романтический ужин там же, под классический оркестр - четыре с половиной тысячи песов. Плюс отдельно счёт за… ужин? Полторы тысячи песов? Ого! Устрицы, конфи из кролика со специями… Его что, трюфелями и спаржей откармливали, этого кролика? Ах, и в самом деле, трюфелями. И орехами, ну разумеется. Тогда всё понятно, нет возражений… «Рыбная сковорода» по-марсальски, белое вино, артишоки… Н-да. Чувствуется моя выучка. Что там ещё? Аренда аквапарка на два часа. Это сразу-то после романтического ужина, варвар? Да ещё с такой глупостью, как прокат купальных костюмов?
        Герцог строго глянул на помощника, мокрого, как мышь, от текущего градом по лицу пота.
        - Дружище, ты нелогичен. Грохнуть такие деньжищи на кусок крольчатины - и сэкономить на приличном купальнике для дамы! В следующий раз будь, хотя бы последователен. Да ты садись, садись, мы же только начали!
        Новый секретарь, присланный, как и обещано, Эрихом Марией в бессрочное пользование, выверенным движением двинул к Робину стул, да так, что тот ударил несчастного под колени, заставив невольно подчиниться требованию начальства.
        - Та-ак, смотрим дальше. Найм свадебного мобиля, закупка цветов и колец, дополнительная плата за открытие ювелирного салона в неурочное время. Ого! Отдельный букет чёрных бархатных роз! С ума сошёл, это невесте-то чёрные?
        - Её ма… маме, - прошептал жертва Купидоновой стрелы. - За… задобрить… Было уже поздно, она запрещает Анне гулять после одиннадцати…
        - Хм. Маме. Будущей тёще, значит… Разумно. Что там у нас далее? Прогулка, уже на троих, по воздушной трассе с обзором города и побережья, обошлась в…
        Герцог глянул на сумму - и прикрыл глаза ладонью. Совсем скоро этот жест с лёгкой подачи молодёжи, увлёкшейся Земной субкультурой, начнут называть «рука - лицо». Но суть от этого не менялась.
        Секретарь, и без того бледный, посинел - и приготовился рухнуть в обморок.
        - И-то-го! - Безжалостный голос шефа привёл его в чувство. - Девяносто девять тысяч восемьсот девяносто два песа и двадцать три санта. Святые небеса, что, не могли округлить до целых? Впрочем, банку всё едино, спишут… Антонио, накапай ему чего-нибудь успокоительного, а то бедолага сейчас рухнет со стула. Кстати, говорят, в вашем ведомстве всё обо всех знают; не напомнишь ли мне, каково жалованье моего секретаря и личного помощника?
        Не моргнув глазом, новый секретарь доложил:
        - Четыре с половиной тысячи песов ежемесячно, ваша светлость. Плюс представительские расходы раз в квартал в таком же размере. Отдельно - отпускные и наградные по случаю разовых достижений.
        - Благодарю. А сколько сейчас на счёте у нашего ловеласа и гуляки?
        - Полторы тысячи песов и шестнадцать сантов, ваша светлость.
        - Ага. Это сколько же ему, бедолаге, придётся работать на меня даром?
        Робин поднял голову. Голубые глаза херувима мелькнули безумной надеждой.
        - Так вы меня не выгоняете, шеф?
        - Два года и восемь месяцев, - безжалостно сообщил его коллега. - Это при условии ежемесячных выплат не менее трёх тысяч песов.
        Секретарь опять поник головой.
        - … Если же добавить сумму среднего банковского процента…
        Спина Робина дрогнула, как под ударом наказующего хлыста.
        - … а также моральной компенсации, которую вы, ваша светлость, вправе запросить за неисполнение поручения и растрату средств с вашего личного счёта…
        - Пять лет, восемь месяцев и двенадцать дней, - всхлипнув, пробормотал злополучный влюблённый. - И… да, это правильно. Простите, шеф, я так подвёл вас…
        Высморкавшись, он нашёл в себе силы глянуть начальству в глаза.
        - Я был тогда невменяем. Но это не снимает с меня вины. Мне нет прощения.
        - Хм, - только и сказал пятый герцог Авиларский и откинулся на спинку кресла. Окинул провинившегося суровым взглядом… и решил, что с того, пожалуй, достаточно.
        Право же, давно в стенах его кабинета не проходило таких забавных выволочек.
        Как там говорится в этой дивной земной поговорке? «Нет худа без добра»? Он ведь и впрямь собирался в последний момент удрать из ресторана, переложив на секретаря встречу с неизвестной Сигизмундовой тёщей, и если бы тот и впрямь познакомился с Хильдой вместо него… То есть с Варварой, его несравненной Барб, как он уже её для себя перекрестил, его сладкой пышечкой… Барлоговы веники! Не отвлекаться!
        - Антонио, напомни, во сколько администрация «Золотого янтаря» оценила спасение двух своих служащих, которые заведомо погибли бы при падении работающего вентилятора?
        - В пятьдесят тысяч песов, - тотчас откликнулся тот, и герцог тихо восхитился подобному профессионализму. Даже Робин - вроде как немного ожил, и с уважением покосился на - как ему, видимо, казалось - преемника.
        - Очень хорошо. А премия от ювелирного салона, в котором при вчерашнем внеплановом открытии сработала, наконец, отключённая сигнализация и блокировка дверей, и в хранилище при этом оказались заперты жулики?
        Робин вытаращил глаза.
        - Десять процентов от возвращённых изделий, ваша светлость. При стоимости украденного в миллион двести песов «виновнику» того, что кража провалилась, полагается сто двадцать тысяч.
        - Н-да…
        Герцог Авиларский рассеянно бросил на стол карандаш, глянул на поочерёдно бледнеющего, зеленеющего, краснеющего Робина… и захохотал.
        - Барлог меня возьми, - выговорил он, наконец, сквозь слёзы. - Да если бы я и захотел от тебя избавиться, Робин… Я бы потом просто сдох от любопытства, гадая, что ты ещё натворишь! Иди, оформляй свои премиальные, а заодно и отпуск на две недели, и вали отсюда на все четыре стороны, поскольку ни для какой полезной деятельности ты пока не пригоден, а любому везению нужно время от времени передохнуть… Иди-иди! Впрочем, сперва загляни туда…
        Он указал на дверь в углу кабинета.
        - Прими душ, приведи себя в порядок, а то в приёмной подумают, что я тебя тут порол, не иначе. И сдай дела Антонио.
        - Так вы всё-таки меня увольняете?
        - Идиот! Я же сказал: ты в отпуске! На две недели! Тратить половину денег, что останутся у тебя после всех расчётов. Оставшуюся половину сбереги для медового месяца, если не передумаешь.
        - О, шеф!
        - Ну, ну, я пошутил… Женись. Но жалование я тебе удвою, чтобы не было соблазна вновь гулять за мой счёт.
        - Да я, шеф…
        Изобразив на бесстрастном лице подобие улыбки, Антонио подтолкнул стул за спинку, вынуждая Робина вскочить, проводил его взглядом, и когда взмыленный секретарь скрылся за дверью комнаты отдыха при хозяйском кабинете, повернулся к герцогу.
        - В приёмной ожидает Мазарини.
        - Да! - вскинулся Кристофер. - Да, пусть проходит!
        …Два часа спустя, сам, не хуже Робина, взмокший от неприятного, но плодотворного обсуждения будущего процесса, он поглощал холодный чай с лимоном и мятой и чувствовал себя разбитым и возбуждённым одновременно.
        Альфред Мазарини, лучший адвокат столицы, и по совместительству - консультант королевской семьи, проигранных дел в своей практике не имел. Это по его подсказке Кристофер бдительно приглядывал за последней супругой, фиксируя всё, что может быть рассмотрено судом как неопровержимое доказательство измен, стараясь, в свою очередь, сам не давать повода пересудам. Даже вчерашний его поступок… выглядел, конечно, двусмысленно - увести у всех на глазах молодую женщину! - но, поди ж ты, узнай, куда он её увёз? Может, просто любоваться закатом. Не пойман, как говорится - не вор…
        По его же совету герцог велел описать, зафиксировать стоимость и передать Эстер все подаренные им за два года драгоценности, меха, оплаченные за его счёт наряды, и прочая, и прочая. Вкупе с ценой подаренной квартиры это как раз составляло сумму компенсации при возможном разводе, отражённую в брачном договоре. Причём, справедливости ради, стоит заметить: оная компенсация выплачивалась, если расставание супругов проходило мирно, без увечий и взаимных претензий. В случае же неверности супруги - ей не полагалось ни-че-го.
        Но жаба, однако, герцога не душила. Подобный широкий жест - фактически прощение «изменщицы», этакое великодушие, должны были поработать на его репутацию в свете, на его рейтинг - вот ещё новое словечко из нового мира.
        Первое заседание суда ожидалось через десять дней. Уж на него-то Эстер заявится, хотя бы для того, чтобы во всеуслышанье возопить о своей беременности. Похоже, она делала на неё крупную ставку, явно припрятывая за спиной не один камень… Это было непонятно. И, как предположил Мазарини, а Кристофер с ним абсолютно согласился, за ушлой дамочкой стоял кто-то ещё. Её собственного, не слишком великого умишки вряд ли хватило бы для хитроумной комбинации, а в этой затее явно крылся какой-то подвох.
        На всякий случай Альфред подготовит очевидцев, подтверждающих, что в момент возможного зачатия этого странного дитяти - уж не выдуманного ли? - герцог Авиларский находился в отдалении от супруги на несколько сотен миль, а именно - на одной из лунных орбит.
        А заодно они с адвокатом обсудили трёх кандидатов-врачей для проведения магической экспертизы будущего ребёнка - если он и впрямь имел место быть. Нужны были профессионалы, которых не проведёшь искусственно созданным магическим фоном или имитацией матрицы, а такие случаи фальсификаций бывали на практике.
        Все эти вопросы, необходимые и важные, выматывали почище полудня качаний в тренажёрном зале. После ухода адвоката Крис почувствовал себя полностью выпотрошенным и просоленным, как рыба, которую развесили на солнцепёке вялиться. Махнув рукой на ледяной чай, он заглянул было в бар, за коньяком… но передумал.
        Сперва наведаться к ювелиру.
        И выбрать подарок для Хильды. Для его очаровательной Барб.
        Такой браслет, как он и представлял минувшей ночью: осыпанный гранатами и жемчугом, прекрасно смотрящийся над Её белоснежной щиколоткой. Не какая-то там легкомысленная цепочка с висюльками - нет, в своём воображении он рисовал массивный, и в то же время кажущийся лёгким из-за обилия филиграни, ножной браслет, переливающийся всеми вишнёвыми гранями и брызгами перламутра, когда Она шаловливо начтёт подбрасывать босой ножкой туфельку под столом…
        Или в кресле мобиля…
        Или скинет её в густую траву, ласкающую ноги, перед тем, как…
        А на подарок он собирался навесить толику родовой магии. Сугубо защитной. Для собственного спокойствия… Значит, алкоголь пока лучше исключить, чтобы проделать всё безупречно.
        И надо узнать у дяди, где сейчас гостит Настоящая Женщина. Он что-то говорил о встрече с Элианор, о выделенных покоях во дворце… Успеть бы до вечера.
        Глава 24
        По настоятельной просьбе Варвар Палны, церемонию официального представления новой родственницы при дворе отменили, изрядно порушив тем самым существующий дворцовый этикет. Как, хитро прищурившись, прокомментировал Эрих Мария, «…Нынче странное время, и многие традиции под влиянием веяний из соседних миров упраздняются либо упрощаются. Возможно, оно и к лучшему…»
        А потом пространно объяснил, что обычно первое появление при дворе - и для мужчин, и в особенности для женщин - ритуал не из лёгких, поскольку требует безупречного исполнения вытанцовываний перед королевскими особами; а этим сложным пируэтам аристократическую молодежь порой обучают с детства. Но, что более важное, для появления перед королём нужен туалет, продуманный с особой тщательностью, и соответствующие к нему драгоценности, на подготовку чего порой уходит недели две-три усилий магов-дизайнеров и ювелиров. А раз уж высокая гостья изначально заявила о краткости своего визита - будет лучше представить её неофициально, на простом семейном вечере, чем выставить под обстрел светских сплетников и газетчиков, которых полно на обычных приёмах, и которые устраивают зубоскальства из-за недостаточного числа бриллиантовых пуговок или неловкого реверанса.
        Но самое главное - к мероприятию «домашнему», человек на тридцать-сорок приглашённых, репортёров не подпускали. Строжайше. Информация о рауте или вечеринке сим акулам пера предоставлялась, равно как и списки гостей, а вот на фотографирование и прочее действовал жёсткий запрет. В эти вечера вся королевская резиденция, причём с парками, кортами, бассейнами и прочими местами отдыха и прогулок, накрывалась пологом приватности.
        А, стало быть, сведения об иномирной тёще младшего принца утекут в прессу в весьма дозированном объёме. Вроде бы наличие новой королевской родственницы не скрывают - но и не позволят обсуждать на каждом углу. Уважаемая Варвара Павловна может спокойно бродить по столице, любуясь местными красотами, без риска быть узнанной в толпе. В сущности, чтобы стать непохожей на свою единственную опубликованную фотографию, женщине нужно постараться совсем немного - снять шляпку, например, и по-иному подкрасить глаза…
        «И значительно облегчить работу вашим соглядатаям» - мысленно добавила Варвара. Воспитанная в духе реализма, она прекрасно понимала, что вряд ли ей позволят разгуливать по окрестностям без наблюдения. Впрочем, озабоченность Эриха Марии была объяснима, и портить ему жизнь детскими побегами из-под присмотра Варвара не собиралась. В конце концов, оставалось потерпеть каких-то два дня, от неё не убудет.
        А уж если появится Кристофер Робин…
        Вот пусть сам и выкручивается. Уж он-то наверняка в курсе дядюшкиных фобий, ему и карты в руки.
        А пока что - её представили… нет познакомили…
        Нет, всё же представили - настолько протокольно-официальным был тон этой женщины, настолько изысканно-вежливым, но отдающим изморозью, что назвать этот приём обычным знакомством язык не повернулся бы.
        Королева Элианор была прекрасна и утончена, как нежный ирис, расцветший до пика своей красоты, но при первых же признаках увядания каким-то чудом закуклившийся на этой стадии. Варваре она чем-то напомнила Грейс Келли, княгиню Монако, бывшую звезду, сделавшую нелёгкий выбор между голливудским небосклоном и любовью настоящего принца. Но не ту блистательную Грейс из «Лебедя», а стареющую, впадавшую в депрессии от неизбежных возрастных изменений, готовую на безумства, лишь бы продлить утраченную молодость. Отчего уж у неё возникла такая ассоциация - Варвара и сама не поняла. Но только под холодно-вежливой улыбкой Элианор Илларийской ей вдруг припомнился тот самый страх перед годами, который они однажды глушили с Галкой на старенькой кухне. Похоже, у королевы не нашлось подруги, с которой можно было раз в жизни наклюкаться, заесть печаль пирогом и решить однозначно и навсегда, что в сорок лет жизнь только начинается, а в сорок пять - тем более! Плохо быть одной, подумала Варвара. Да ещё такой… закрытой. Ведь никого в душу не пустит. Гордая. Снежная Королева.
        И делала вид, что не замечает несколько расстроенного этой холодной встречей выражения лица Эдварда: тому, похоже, было неловко за супругу. И сохраняла спокойный доброжелательный тон до самого конца праздничного обеда. Тем более что в компании двух общительных соседей за столом - министра сельского хозяйства справа и министра образования слева - это оказалось нетрудно.
        В столовых приборах она не путалась - сиживали за столами, сиживали, хоть родом из провинции-с. А возможно, сказались и уроки, нашёптанные невидимым экскурсоводом в волшебном поезде… И потому обед с его неторопливой сменой блюд, между прочим - достаточно вкусных, не зря король гордился своим шеф-поваром - с неторопливой беседой сперва ни о чём, о погоде и времени года, и перешедшей потом в обсуждение сложностей школьных реформ прошёл без осложнений и даже с определённой долей приятности. То ли оба её собеседника приложили все старания к тому, чтобы гостья чувствовала себя непринуждённо, то ли Варвара, устроив перед «выходом в свет» получасовой сеанс аутотренинга, сумела убедить себя, что ничем не уступает аристократам - ни в происхождении, ни в уме; но только ни скованности, ни неловкости она не ощущала.
        Что не мешало ей с особым сочувствием иногда поглядывать на королеву - и замечать, как едва заметно, но болезненно она морщится, стоит Варваре засмеяться или удостоиться комплимента от мужчин. Ай-ай-ай, Ваше Величество, что-то с вами явно не то и не так… Вряд ли вы пойдёте на контакт именно здесь и сейчас, слишком уж агрессивно выставляете щиты. Но Светика я в обиду не дам, не дам. Ничего. Разберёмся…
        Вопреки Варвариным ожиданиям, жизнь в королевском дворце оказалась не такой уж занудной, вялотекущей и скованной условностями, как она предполагала.
        После приснопамятного разговора на Западной террасе, не пожалев времени, Эрих Мария сам доставил её из «Золотого якоря» до резиденции, пожелав показать лучшие достопримечательности столицы. Причём по трассе он гнал со скоростью не меньшей, чем племянничек, лишь посмеиваясь, когда Варвара, поглядывая на отстающие мобили сопровождения, азартно предлагала: «Оторвёмся? Ну, что вам стоит, в самом-то деле!» А при приближении к городу поднял мобиль в воздух, но не в поднебесье, как Крис, а метров на тридцать, не больше. Эта высота, как он пояснил, отведена сугубо для транспорта королевской семьи и больше никем не занимается, а потому - возможно парить над городом без оглядки на пробки, скопления народа, и не жаться в тесноте старинных улочек, а любоваться ими сверху, при желании чуть снижаясь. О такой экскурсии Варя и не мечтала.
        За час они облетели полгорода. Вот о чём Варвара Пална горько сожалела - так это об отсутствии фотоаппарата или хотя бы мобильника. Но Эрих пообещал прислать ей лучшие буклеты с видами столицы, соборов и площадей, а также список достопримечательностей, чтобы составить план обзоров на будущее.
        Потом они помчались прямёхонько ко дворцу, чьи шпили и башни уже маячили на горизонте, а Варя всё вспоминала чудный уголок, замеченный под одним из мостов, и мечтательно улыбалась…
        В старой части города, где, как в Венеции, парили нал серебристыми лентами вод ажурные мостики, на площадке за обветшавшим особняком, смотрящей на канал, скукожились свёрнутые, давно не раскрываемые и обтрёпанные временем, зонты кафе или, может, бистро, никому, по всей вероятности, уже не нужного. Отгороженный от улицы домом, с другой стороны - прячущийся под мост, вознесённый здесь на уровень вторых этажей, этот кусочек суши, в низкий парапет которого с одичавшей цветочной полосой плескалась вода, казался удивительно милым и уютным. И Варя запомнила, хорошенько запомнила это место, и даже, извернувшись, успела отыскать глазами табличку с номером дома: переулок Надежд, 13.
        Для кого-то, возможно, надежд, оказавшихся несбыточными.
        Она представила, как старая потрескавшаяся плитка на островке сменится сосновым настилом, вкусно отдающим смолой… Нет, лучше лиственницей, та не боится сырости, а здесь довольно влажно. Чтоб светлые доски оказались пригнаны одна к одной, как паркетины, и глушили бы шаги, делая мягче, и даже женские каблучки, ступая по ним, не вызывающе цокали бы, а таинственно постукивали. Чтоб засияли круги отмытых мозаичных столешниц, похожих сверху на расписные пряники. Чтоб распахнулись новые кружевные зонты, спасая посетителей от жаркого полуденного солнца… а тёплыми вечерами светились бы мягким колдовским светом, превращая простое чаепитие в нечто таинственное. Из распахнутых окон возрождённого особнячка ветер будет разносить по всей округе ароматы корицы и сдобы, а мальчишки-официанты - непременно мальчишки, шустрые и весёлые, заскачут меж столиков с подносами и корзинами, полными пирожков, расстегаев и шанежек, булочек и рогаликов, пышных калачей с изюмом и мягких бубликов; а по праздникам здесь будут подаваться огромные кулебяки. Но главное - на почётном месте воссияет, как второе солнце, настоящий
трёхведерный самовар…
        Вот так и приходит в сердце женщины Мечта.
        И если уж совсем недавно жизнь сделала неожиданный кульбит, перевернувшись с ног на голову, а потом ещё - это верный знак, что перемены только начались. И один камушек, соскользнув со склона приевшейся рутины, вскоре обрушит за собой целую лавину.
        Глава 25
        Холодный взгляд Снежной Королевы не давал покоя Варваре Палне, тревожил, как заноза на одном месте - вроде бы и не видишь, а сидеть мешает… Но поводов для обычного разговора, не то что для какого-то там задушевного, или сближения, пока не находилось: после представительского обеда гостье предложили прогулку по дворцу и его садам, а сопровождать её вызвались наследный принц Михаэль с супругой Стеллой, единственные из королевской семьи, у кого оказалось «окно» в плотном дневном расписании. Вот уж когда Варвара убедилась, что короли - самые занятые люди во всём государстве! Его Величество отбыл на пресс-конференцию по неким политическим вопросам, Её Величество удалилась с плановым визитом в несколько благотворительных больниц и госпиталей, дела же Эриха Марии, как правило, не афишировались, но от этого не становились менее важными.
        Зато наедине с молодёжью Варвара тотчас почувствовала себя гораздо свободнее.
        Можно было не стесняться в выражениях и не проговаривать мысленно каждую фразу прежде, чем произнести; и не задумываться, соответствует ли времени суток и торжественности мероприятия надетое платье, не слишком ли легкомысленны рассуждения в разговоре с такими важными особами, как министры, и не сдерживать жестикуляцию, чтобы не смахнуть случайно со стола рюмку или фужер. Королевские старшие дети оказались вполне адекватными молодыми людьми, переодевшимися, кстати, для прогулки по резиденции во вполне демократичные парусиновые костюмы, чем-то схожие с джинсовыми, и потому Варвара в очередных полюбившихся её сердцу бриджах и в матроске очень удачно вписалась в компанию. Со стороны их запросто можно было принять за туристов, по знакомству попавших во владения королей и теперь с азартом обсуждающих, каково это - жить в таких хоромах, и сколько же деньжищ уходит на содержание кортов, бассейнов и парков, а сколько людей работает!.. Миша, как его сразу, по-родственному стала называть Варя - а тот и не возражал - обаянием и общительностью пошёл весь в отца, а вот щурился и напускал иногда таинственности
совершенно по Эриховски. Но было в нём что-то и своё - скромность, граничащая иногда с застенчивостью, блестящая эрудиция… А ещё выяснилось, что наследный принц, помимо здешнего специального обучения и муштры, полагавшихся будущему королю, получил и земное образование, по примеру лучших отпрысков аристократических семей, и являлся профессиональным психологом. Что ж, весьма полезная специальность для монарха…
        Варя с удовольствием слушала его рассказ об истории возведения дворцового комплекса, самому старому зданию которого недавно миновало три столетья; с удовольствием поглядывала на Стеллу, нет-нет, да и вставляющую словечко. На мужа та взирала с восхищением и нежностью, но без нездорового фанатизма. Чувства этой пары, хоть и на четвёртом году супружеской жизни, были свежи и глубоки, и в какой-то миг Варя от всей души пожелала, чтобы и у её дочери с новоявленным супругом всё сложилось бы так же дивно.
        За два часа они оттопали, наверное, километров десять. Но Варю, которая обожала пешие экскурсии и в редкие отпускные поездки не упускала возможность побродить по Эрмитажу или Петергофу, эта прогулка ничуть не утомила. Только приятно горели пятки… Но вот и за молодыми людьми явились с напоминанием, что через полчаса принца и принцессу ждут на открытии выпускного вечера местного Университета - и те вынуждены были отбыть.
        Как нахватавшиеся прогрессивных демократических привычек, они, разумеется, пригласили гостью с собой, обещая, что будет интересно: после вручения дипломов намечался грандиозный праздник, танцы, концерт, фейерверк… Но Варя, засмеявшись и сославшись на несуществующую усталость, отказалась. Шумных мероприятий она не любила, и даже на корпоративах, бывало, если и высиживала, то не более получаса, чтобы поддержать компанию, а затем втихаря сбегала. Вдобавок, на сегодняшний вечер у неё имелись свои виды.
        В очередной раз за день она переоделась - благоразумно учитывая намёки господина безопасника: морской костюм, в котором, как оказалось, успела засветиться перед пронырой-фотографом, сменила на яркое летнее платье-сарафан, подобрав к нему отличную соломенную шляпу, украшенную цветами. И полностью смыла макияж, искусно наведённый к обеду: вечер обещал быть знойным, так что нечего тушь по щекам размазывать, если пот потечёт градом… Эрих-Мария оставил ей для возможных расходов расчётную карту и кое-какую мелочь в банкнотах - здешних песах - если вдруг понадобится наличность, и настоятельно просил не стесняться, упирая на то, что даже самой искусной в тратах женщине вряд ли за два дня удастся потратить больше, чем, к примеру, уходит на содержание резиденции за это же время. И… Варвара Пална решила и впрямь не стесняться. Жеманиться глупо. А вот чем-то полезной королевской семье она ещё сможет быть, тогда и рассчитаются…
        И где находился ангар с мобилями, она хорошо запомнила. И инструкции Эриха - на случай, если ей захочется прогуляться самостоятельно, тоже. Да и не сомневалась, что какое-нибудь недремлющее око за ней обязательно последует, в случае чего - не даст заблудиться. Разыскать начальника выездной службы и попросить выделить ей мобиль для прогулки оказалось десятиминутным делом. И вскоре Варвара выехала из королевской резиденции, но не с шиком, как можно было бы ожидать, а скромно, через одни из боковых ворот, предназначенных для служебного транспорта.
        - В Старый город, пожалуйста! - с нетерпением попросила она.
        Водитель, ничуть не похожий на качков-профессионалов, которых обычно показывают в фильмах про высокопоставленных особ, понятливо кивнул. Уточнил только:
        - На глаза никому не лезем? Ну, раз через чёрный ход выехали-то…
        - Правильно, не лезем, - подтвердила пассажирка.
        - Тогда…
        Шофёр, снизив скорость, набрал на панели управления какую-то цифровую комбинацию, щёлкнул рычажком.
        - Есть камуфляж! Гулять ценьона желает одна или в сопровождении?
        - Одна! - радостно вскрикнула Варвара. - Обожаю в новом месте всё смотреть сама!
        - Что ж, районы тут спокойные, хулиганов нет. Ребята-полицейские за этим следят; если что - на зов прибегают сразу. Но только редко их зовут, Старый город - место тихое, приличное. И вот ещё, ценьора…
        Ему на ладонь из прорези в панели выпал кругляшок - то ли жетон, то ли монета.
        - Раз без сопровождения - то вот это на всякий случай держите при себе. - Не оглядываясь, следя за дорогой, протянул жетон Варе. - Маячок. Понадобится помощь - сожмите в кулаке, я вас отыщу. Хотите найти меня с мобилем - кладёте эту штучку на ладонь, как компас, там появится стрелка, по ней и пойдёте. Всё просто. Машину я оставлю у площади Королей, там же буду вас поджидать. В Старые кварталы на авто не сунешься, сами увидите, почему… И вот ещё что: как выйдете - присмотритесь к мобилю, запомните, чтобы потом узнать: он в камуфляже…
        Донельзя заинтересованная, Варя выскочила, едва дождавшись остановки, и с восторгом обежала вокруг транспорта. Вместо великолепного мобиля, умчавшего её из дворцового ангара, на углу площади, в редком ряду скромных разнопёстрых машин притулилась ещё одна, не старушечка, но повидавшая жизнь и хлебнувшая на своём веку немало. На одном из затонированных стёкол даже просвечивалась паутина трещинок, а бампер покрывали пятна ржавчины и мелкие брызги, как после дождя.
        - Гениально! - пробормотала Варя, и от полноты чувств показала водителю большой палец. Видимо, здесь этот жест означал то же, что и на Земле, потому что дядечка удовлетворённо хмыкнул, откинулся на сиденье и надвинул на глаза кепку - подремать, пока гостья будет любоваться красотами.
        Несколько улочек, ответвляющихся от площади подобно ручейкам, были настолько узки, что по ним вряд ли протиснулся бы мобиль. Впрочем, движение здесь, если и было, то пешеходное и велосипедное.
        Вычислив парнишку на самокате и справедливо рассудив, что турист вряд ли будет раскатывать на таком виде транспорта, а, значит, мальчик из местных, Варвара поинтересовалась, как ей найти переулок Надежды. Красоты красотами, а наугад бродить не хотелось, так в этих ущельях дотемна проплутаешь. Мальчишка и впрямь оказался из здешних, и, видать, опытных в подобных делах, потому что объяснил «прекрасной ценьоре» дорогу подробно, толково, а потом ещё и план нарисовал на выдранном из блокнота листке - и, сверкнув улыбкой, протянул одну руку с планом, другую - ладонью вверх. Засмеявшись, Варя выудила из кармана купюру, кинула мороженщику, что неподалёку выглядывал из-за ларька на колёсах и важно кивал в такт мальчишкиным объяснениям, и показала два пальца. Один рожок с тремя цветными шариками утянула себе, второй, с несколькими монетками из сдачи - юному гиду. Расстались они, вполне довольные друг другом.
        И опять на неё накатило ощущение безусловного счастья.
        Вокруг царила ожившая сказка.
        Хоть Варвара и знала, и где-то в подсознании у неё укладывалось, что мир этот отнюдь не Утопия, что здесь есть и своя преступность, и служба безопасности занимается вовсе не ловлей бабочек, и происходят такие серьёзные вещи, как забастовки и экономические кризисы, и встречаются жулики, стервы вроде Эстер, аферисты всех мастей… но прямо сейчас перед ней расстилалась настолько волшебная мостовая, что хотелось потыкать пальцем в булыжники: не бутафорские ли? Но травинки, пробивавшиеся кое-где меж камней, мелкие трещины и щербины убеждали: нет, всё настоящее. Как вот эти фахверковые трёхэтажные дома с мелкой расстекловкой окон, с яркой терракотовой черепицей, с лавчонками на первых этажах и геранями и гортензиями в окнах вторых. Как железный громадный крендель над дверью булочной, закрытой, поскольку свежий хлеб разобран, и новая партия теста поставлена в ночь. Как скрипучие флюгеры, птицы, рыбы, змеи и драконы на крышах. Как номера домов и названия улиц, выведенные готическим шрифтом на табличках в литых рамках. Как поклоны, что отвешивали друг другу почтенные горожане, здороваясь и спрашивая друг у
друга, как семья, как дела…
        Не удержавшись, Варя заглянула в книжную лавочку, а потом и к антиквару. У букиниста она приобрела чудесную карту Илларии - старинную, с ещё имеющимися «белыми пятнами», где пунктиром были обрисованы гипотетические земли, где за краем мира мореплавателей поджидали чудовища с разверстыми пастями. Карту ей свернули в рулон и припрятали в отличнейший тубус, которому Варя тоже порадовалась: с позолоченными накладками из слоновой кости, он сам по себе смотрелся произведением искусства. А у антиквара она купила для Светланки зеркало: старинное, на ручке, такое, в которое, заглянув, так и хотелось проговорить: «Свет мой, зеркальце, скажи…»
        Так что до дома номер тринадцать в переулке Надежды она добралась нескоро.
        С фасада особнячок производил такое же впечатление, как и с заброшенного тыла. Вроде бы и обветшалый… но полный достоинства и гордости за каждое прожитое десятилетье. Почти все окна на втором этаже и в мансарде были прикрыты ставнями, и, по видимому, давно - из щелей кое-где торчала прошлогодняя листва, сорванная, должно быть, ещё осенним ветром со старого плюща, затянувшего почти весь западный угол дома. Лишь три окна первого этажа, обрамлённые этим плющом, гостеприимно светились в начинавших сумерках.
        В одном, распахнутом настежь, появилась благообразная сухонькая ценьора, одетая, как настоящая пожилая англичанка из романов Агаты Кристи. От чопорной мисс Марпл её отличал разве что пышный венчик нежно-голубых, как у Мальвины, волос, да, пожалуй, радушная улыбка. Это ценьора заметила Варю, с интересом разглядывающую дом, и отчего-то неимоверно обрадовалась.
        - О, какое счастье! Ценьора желает постричься? Завить, уложить, распрямить?
        Оторопев, Варя кинула взгляд на входную дверь. И впрямь, на весёленькой, хоть и не слишком крупной вывеске весело щёлкали ножницы, оживлённые какой-то местной магией. Ага, значит, здесь парикмахерская, крошечная, но действующая… Вот и повод навести справки.
        - А почему бы и нет? - весело отозвалась она. И толкнула дверь, подивившись чистому серебристому перезвону колокольчиков.
        Глава 26
        - Иду-иду! - раздался голос престарелой Мальвины, на удивление звонкий, так и перекликающийся с колокольчиками. - Поспешаю!
        Как это часто бывает в тёплых краях, дверь с улицы открылась прямо в небольшую гостиную, откуда разбегались три лестнички: одна, по центру, вела на второй этаж, где сразу от площадки в обе стороны тянулась галерея, охватывая кольцом весь верх. Там из-за перил проглядывали плотно закрытые двери, кажется, даже местами затянутые паутиной… Вторая спускалась то ли в подвал, то ли в цокольный этаж. А третья - возносила на небольшой пандус, установленный в эркере, где поблёскивали зеркала, выглядывала спинка высокого кресла, и тянуло оттуда цветочными ароматами, разогретым металлом - неужели щипцами для завивки? И… кажется, рисовой пудрой, запах которой остался в памяти Варвары с далёкого-далёкого детства, когда прабабушка разрешала перебирать сокровища своего комода.
        Оттуда-то, с боковой лестницы, и спешила навстречу гостье ценьора, оказавшаяся на удивление маленькой - по плечо Варваре, в возрасте давно за шестьдесят, но ещё очень даже бодрая. И когда она, улыбаясь, энергично, по-дружески встряхнула посетительнице руку, здороваясь - это было превосходное крепкое рукопожатие, а зубы, мелькнувшие при улыбке, были хоть и желтоваты, но, ясен пень, свои, чересчур уж неровные для протезов.
        - Прошу, дорогая, прошу!
        Хозяйка дома поманила за собой наверх.
        - Не передать, как же я рада, детка. Страсти Христовы, я так тебя ждала! Знаешь, почему? Садись, садись, снимай шляпу, оставляй своё добро вон там, на столике, и располагайся…
        Варя с удовольствием обустроилась в кресле на колёсиках, глянула в зеркало, чрезвычайно напоминавшее мамин трельяж, разве что не на простом туалетном столике из древесностружечной полированной плиты, а в обрамлении бронзовых завитушек, и прыснула. Собственное отражение показалось ей отчего-то куда моложе оригинала, с забавной хитрой мордочкой, смахивающей то ли на гномью, то ли на эльфячью. Да и старушка-веселушка, профессиональным жестом растрепавшая Варину белокурую гриву, враз омолодилась в отражающей поверхности, а в голубых её сединах засверкали золотые блёстки. Что-то с этим зеркалом творилось не то, но творилось здорово.
        - Ты - мой последний клиент! - гордо сообщила Мальвина и разулыбалась ещё счастливее. - Видишь ли, дорогая… Так, погоди, дай подумать. Длина ниже плеч, блонд натуральный… Ах, какая удача! Собственно, то, что есть, уже неплохо, но ведь у тебя сейчас Эпоха перемен, так? Не спорь, я чувствую, старую Джульетту не проведёшь…
        Варе понравилось, как она выделила голосом: «Эпоха».
        - А когда такое случается, перемены сыплются, как из ведра, и главное - удержать их в добром русле. Вот тут-то всё зависит только от тебя, от твоего настроения, дорогая. Ибо, какие флюиды от тебя полетят в мир - тем он тебе и ответит. Порой для того, чтобы стать счастливой или погаснуть, нам, женщинам, достаточно глянуть в зеркало. Вот оттого-то я держу здесь это чудо. Оно мне досталось от тётушки, а та, поговаривают, была расчудесная фея…
        Мальвина… то есть, оказывается, Джульетта, взъерошила Варины волосы и задумчиво уставилась на её отражение.
        - Ах, как я люблю такие сочетания! Тебе идёт быть и женственной, и задиристой, как подросток. Давай удивим твоего мужчину, покажем ему ту сущность, о которой он только догадывается. Вот будет для него сюрприз… Согласна?
        И чиркнула-щёлкнула двумя пальцами, как ножницами, чуть ниже Вариного уха, показывая предполагаемую линию стрижки.
        - Коротко? Под мальчика? - уточнила та, загораясь идеей.
        - Под озорницу! - захихикала старушка. - Как твоё имя, дорогая?
        - Варвара.
        - Барбара, значит… Прелестно, прелестно… Будешь озорница Барб. Итак: раз…
        Мелькнуло невесть откуда взявшееся золотистое шёлковое покрывало, заматывая Варю до самой шеи.
        - Два…
        Запшикала душистая вода, запахло фиалками, окутывая голову влажным ароматным паром.
        - … три!
        Ножницы защёлкали-замелькали столь стремительно, что показалось - рук у Мальвины не две, а все четыре. Со сладко-жутким восторгом Варя вспомнила «Эдди-ножницы»… и прикрыла глаза. Не от страха, а чтобы подготовить сюрприз для самой себя. Она не испытывала ни тени подозрения к бойкой старушке, увиденной первый раз в жизни, а в душе так и зависло стойкое ощущение правильности.
        Потом были ласковые дуновения тёплого ветерка - отчего-то без полагающегося жужжания фена; прикосновения расчёсок, подёргивания, будто шутливые выщипывания пёрышек… Наконец, в лицо пахнуло сиреневой прохладой, свежестью мелиссы и… отчего-то корицей с ванилью. И ароматом свежего кофе.
        - Любуйся! - торжественно провозгласила мастерица, сдёргивая покрывало с Вариных плеч. - Можно. Кстати, можешь называть меня просто Джули.
        Глянув на себя в зеркало, Варя вытаращила глаза.
        - Это… - Благоговейно прикоснулась к ёршику вместо чёлки, к нарочито растрёпанным прядкам-пёрышкам, ещё трепетавшим, казалось, под тёплым ветерком. - Неужели это я?
        Из зеркала на неё смотрела задорная шкодница, крепкая, налитая силой и весельем и готовая к самым необыкновенным проказам хоть сейчас. Какие там сорок пять? Студентка!
        И просто красавица! Но совершенно непривычная глазу… Такой она даже в юности себя не помнила.
        Но главное, когда она увидела свой новый облик - то по необыкновенной, захлестнувшей радости, поняла: да ведь она такая и есть! В последнее время нечасто с ней случались взрывы безудержно весёлого настроения, но с того момента, как села в чудесный поезд, уносящий в Волшебную страну - так и не отпускали: и до сих пор не оставляло чувство, что она прежняя девчонка, попавшая, наконец, в мечту. Вот и сейчас, когда внутренние ощущения совпали с отражением… о-о, будто весь мир, вращающийся вокруг, вдруг замер - и кивнул одобрительно: не дрейфь, Варюха, всё путём!
        - Ты, ты, - захихикала пожилая ценьора.
        Прищёлкнула пальцами - и в руки ей подлетело ещё одно зеркало, настольное.
        - В этом, - она кивнула на старинное, - ты видишь себя такой, какой чувствуешь. Ну, и те, кто тебя любят, видят именно так. А вот тут - полюбуйся, какова ты для остальных. Тоже эффектно, дорогая, не зря я всегда горжусь своей работой.
        - Лет пятнадцать прочь, не меньше, - с восторгом прошептала Варвара.
        - О, да! И я даже знаю, детка, как тебе будут завидовать… а главное - кто! Но это всё после, после, а сейчас поторопись, кофе стынет. Для закрепления эффекта нужно непременно распить с Мастером кофейник крепкого кофе с корицей. Помоги-ка мне…
        Вскочив, Варя подхватила с соседнего столика поднос с кофейником нежного фарфора, молочником и чашками, мимоходом подивившись, откуда он вообще здесь взялся. А потом вспомнила, что мир этот пропитан магией и… наверное, так и должно быть, что рядом с подносом дожидается корзинка с эклерами и зефиром, которую подхватила сама Джули, что для кофепития они перешли не в гостиную, а через гостиную, по той самой лестнице, которая, как сперва казалось Варе, вела в подвал, а на самом деле - просто наружу, на уровень ниже, выводя их на тот самый островок заброшенного кафе, что она видела нынче с высоты. И то, что один столик оказался покрыт белоснежной скатертью, а на нём в скромной вазочке цвела ветка миндаля, уже воспринялось, как нечто, само собой разумеющееся.
        Мальвина разлила по чашкам кофе, отхлебнула и в очередной раз с нескрываемым удовольствием оглядела клиентку.
        - Прекрасно. Отличный финал.
        - Ой, - спохватилась Варя. - А что это вы там говорили про то, что я - последняя клиентка? Это не слишком печально?
        - Нет, дорогая. Это…
        Джульетта прижмурилась, подбирая определение.
        - Пожалуй, возвышенно и долгожданно. Я рада, что последнюю каплю мастерства потратила на тебя. Это как прощальный тур для актрисы, звезды мировой сцены, которая хочет уйти в блеске славы и величия, чтобы её запомнили сияющей, понимаешь? Будут ещё короткие выступления на публике, благотворительные вечера, но и… довольно с них, с этих зрителей. Теперь я могу позволить себе вытворять, что хочу, а, быть может, заняться ещё чем-то новеньким.
        Она заговорщически подмигнула.
        - Я читала, что на Земле есть такая штуковина, как парашютный спорт. Смекаешь?
        Варвара поперхнулась кофе. Откашлялась… И глянула с нескрываемым уважением.
        - Я бы побоялась. Не высоты, с этим у меня всё нормально. Но вот шагнуть из самолёта и подумать: а ну, как вдруг парашют не раскроется? Просто по закону подлости, именно у меня - и не раскроется…
        - Вот! - Джули с удовольствием ткнула в её сторону сухим пальцем с наманикюренным коготком. - Ты такая же, как я. Не подумала, что старуха сбрендила на старости лет, не подняла на смех, а поняла… Ты-то мне и нужна.
        - М-м-м?
        Варвара вопросительно приподняла брови. Рот у неё был забит восхитительнейшим пирожным, и она уже подумывала, как бы выпросить рецепт, и что не одни кулебяки могут прославить здесь её имя… Хозяйка заботливо подлила ей кофе.
        - Запей. Когда-то всё это стало моим, - она повела рукой вокруг. - Но случайно, случайно, досталось в наследство от тётки. Какое-то время я повозилась с кафе, и вроде бы собирала неплохую выручку, я ведь всё делаю неплохо, за что берусь. Но то, что я люблю, получается куда лучше. Если не сказать - великолепно. А простая едальня, разговоры с поставщиками, добыча рецептов, переманивание поваров от конкурентов - показались вдруг таким скучным занятием, что я взяла и… бросила. Тем более что до этого уж лет пятнадцать был у меня тут неподалёку прекрасный салончик красоты. Но и он приелся. Я оставила для себя малютку-парикмахерскую - так, знаешь, чтобы было чем заняться для души, и попросила у жизни паузу. Долгую или не слишком - это уж как получится, но только она мне вдруг страшно понадобилась. В семьдесят пять, знаешь ли, жизнь только начинается…
        Варвара вновь вытаращила глаза. Мальвина самодовольно усмехнулась.
        - Удивлена? Что-то мне, видать, от фейской крови перепало, вот я и сохранилась хорошо. К тому же, не сидится на месте, так и хочется иногда заняться чем-то новеньким… Есть у вас на Земле подходящая поговорка для моего случая?
        - Шило в заднице, - брякнула Варвара и фыркнула. - А как вы узнали…
        - Что ты с Земли? Дорогуша, а простая здешняя туристка вряд ли что знает о прыжках с парашютом и о самолётах. Значит, шило в заднице… - Заливисто рассмеялась. - Похоже!
        С воды от канала потянуло прохладой. Но приятной, долгожданной после знойного дня.
        - Итак, я решила отдохнуть, оглядеться, да просто какое-то время не делать ничего, чтобы понять, чего хочется. Желаний-то у меня много, - она опять захихикала, - да вот с возможностями туговато, и не с денежными, не подумай. Года, знаешь ли, приносят иногда и неприятности вроде всяких временных болячек; мелочь, а надо считаться… А когда определилась, чего хочу - стала думать, куда девать хозяйство. Я ведь, знаешь, как привыкла? Ежели начинаю с чистого листа - то оставляю за спиной всё и окончательно, чтобы не увязнуть, чтобы не потащило назад. А вот дом бросать жалко.
        Она вдруг погрустнела.
        - Он ведь единственный, кто в этом мире помнит меня ещё девчонкой. Я здесь у тётки до семи лет жила…
        Встряхнула голубыми кудряшками.
        - Вот я и подумала: а подарю-ка его хорошему человеку! Джули не проведёшь, у Джули глаз, как у орла, давеча она хорошо рассмотрела ту, кому её дом понравился. Кто тут кружился днём, а? А сейчас глянула из окна - опять ты! Глаза круглые от любопытства, как у дитя, которое так и ждёт подарка. Вот тогда я и поняла, что это судьба. И под занавес мне остаётся лишь сотворить свою последнюю работу, апофеоз, так сказать…
        Откуда-то из-под стола она выудила толстую кожаную папку.
        - Так что, детка, если ты и впрямь пришла сюда за этой развалюхой - она твоя. Не сомневайся, ещё лет двести простоит.
        Варя молитвенно сложила руки.
        - Так не бывает, честное слово!
        Старушка подмигнула.
        - Ещё как бывает. Чувствуешь? Правильные флюиды уже разлетаются по всей Вселенной! Вот мир тебе и отвечает. А главное - у меня теперь как гора с плеч: больше ничто не держит. Я свободна, как птица! Ну, что, берёшь?
        Как зачарованная, Варвара потянула папку, раскрыла. Умение читать, вложенное адаптивным поездом, не подвело.
        Это была дарственная, в которой оставалось лишь вписать имя нового владельца дома и дату сделки. Заверенная подписями и печатями двух нотариусов.
        - Ни один юрист не подкопается! - с гордостью заявила старушка. - Можешь связаться с любым консультантом или адвокатом, он тебе подтвердит, что всё чисто. Если согласна - приложи ладонь во-он к той синей печати, она активируется, запись пойдёт в муниципальный реестр недвижимости - и дело сделано!
        Варвара подняла глаза.
        …Увидела, словно наяву, сияние золотого самоварного бока, отражающееся в половицах деревянного настила, шустрых мальчишек-подавальщиков с корзинами сдобы, какое-то добродушное семейство, распивающее чай с булочками за соседним столом, кошку, трудящуюся рядом над блюдечком сметаны…
        И возложила ладонь на печать.
        На мгновение руку охватило туманом. И вот уже на гербовой глянцевой бумаге проступила в пустой строке готическая вязь: «Солнцева Варвара Павловна, место рождения - Земля», а сама печать налилась золотой краской.
        - Вот и всё, - с удовлетворением, пробормотала Мальвина.
        И прикрыла глаза.
        - Я свободна…
        «Спасибо!» - хотела было воскликнуть Варя. Но пожилая ценьона, не открывая глаз, погрозила ей пальцем: мол, не порти торжественности момента - и она послушно затаилась. Хоть стоило большого труда не запеть во весь голос, не вскочить, не закружиться с раскинутыми, словно крылья, руками, не закричать: «Эгей-гей, это всё теперь моё! И весь этот мир тоже мой!» Вместо этого она зажмурилась - и стала представлять, как вернётся домой, рассортирует дела на работе, заранее подготовит, кому что передать - и уведомит директора об увольнении. В три дня её, конечно, не рассчитают, не такая у неё должность, да и самой хочется уйти по-человечески, без «хвостов», оставив после себя добрую память…
        Гитарный аккорд удачно вписался в её мечты, не разрушив, а вернув в реальный мир нежно, заманчиво. Струны брякнули совсем рядом, вслед за плеском… вёсел?
        Варя широко открыла глаза. И чуть не свалилась со стула.
        К низенькому парапету причаливала самая что ни на есть настоящая гондола. Пёстро одетый рулевой, отложив длинное весло, уже накидывал верёвочную петлю на чугунный столбик, а знойный бородатый идальго, стоящий на носу с гитарой, как-то знакомо подмигнул Варваре и пробежался пальцами по струнам, заставив их зазвенеть томно и призывно.
        Улыбка идальго по ослепительности заменяла угасающее с закатом солнце.
        - Ценьоры желают серенаду?
        - Две серенады! - задорно отозвалась пожилая Мальвина.
        И, склонившись, заговорщически шепнула Варе:
        - Признавайся, это и есть твой мужчина?
        Глава 27
        Никому не доверив выгрузку своих сокровищ, Варя сама тащила и тубус с картой, и папку с дарственной, куда, кстати, отлично поместилось плоское ручное зеркальце, её добыча из антикварного магазина. Только в мобиле она обнаружила, что забыла у Джульетты шляпку, но махнула рукой: подумаешь… Всё равно она скоро вернётся в этот дом. Теперь уже её дом. Да и кому нужны эти условности с приличиями и головными уборами в девять часов вечера, когда темнеет, на улицах бродят толпы народу с весёлыми песнями… Кстати, а что это они бродят? Ах, да, сегодня же выпускной вечер в Университете, и, наверняка, то же самое творится во всех Альма-матерах и прочих учебных заведениях! Прекрасный повод веселиться всю ночь. Как и на Земле. Как много между их мирами общего, в сущности! Декорации только другие, да магия здесь применяется в совершенно неожиданных местах, а люди… люди, похоже, везде одинаковы.
        К тому же, настоящие чудеса иногда случались с ней и дома, не только здесь. Просто нужно уметь их видеть.
        С блаженной улыбкой она любовалась из окна мобиля ночным городом, который, расцвеченный цепочками, гирляндами и одиночными шарами фонарей, с наступлением ночи становился всё красивее и фантастичней. И не замечала, с каким любопытством и одобрением поглядывает на неё шофёр, как он даже развернул зеркало заднего вида, чтобы наблюдать за ней, и, похоже, делал это с удовольствием. Она с головой ушла в чудесные воспоминания - о свидании предыдущем, происходившем почти здесь, возможно, даже над этой самой улицей, которую они сейчас пересекали, но высоко-высоко, в небесах, и столь волнительном, что после него она не нашла на жакете ни единой пуговки - все разлетелись… И вспоминая свидание нынешнее, краткое, но не менее чувственное, полное таинственности и надежд на будущее.
        Целомудренности их встречи подивился бы, наверное, и Папа Римский.
        Да. По сравнению с предыдущей ночью это было… тоже восхитительно, но совсем по-другому!
        Ах, как чудесно он пел! Хоть иногда смешливой Вареньке, в которую она опять и, похоже, надолго преобразилось, так и казалось, что вот-вот из-за талии блудодея вынырнет малорослый певун и поддержит нанимателя на особо высоких нотах - как замещал маркиза Рикардо-Караченцева из незабвенного дуэта «Собаки на сене». Но нет, голос у баловника-герцога, вздумавшего прикинуться бедным гондольеро, оказался свой, почти что оперный, и настолько чарующий, что так и хватал за сердце. Могло показаться, что Варваре, как пристрастной, в Кристофере Робине и без того всё безусловно нравилось, по принципу: «Не по хорошему мил, а по милу хорош!» Но Мальвина-Джули - и та сомлела, как девочка; а ей, к тому же, досталась первая серенада, ведь идальго не мог не уважить её голубые седины!
        На звуки «Вечерней песни» мало-помалу распахивались высокие окна соседних домов, останавливались разгуливающие по мосту парочки, и вскоре неизвестному заезжему певцу внимал весь квартал. А когда он закончил и, отложив на скамью гитару, выскочил из лодки и возложил на колени пожилой ценьоре букет лилий, таких же голубых, как её волосы - аплодисменты, взорвавшись, заглушили крики испуганных шумом чаек, и в гондолу полетели крошечные букетики, отколотые с дамских шляпок, монетки, флакончики духов… Смеясь, идальго раскланивался, приложив руку к сердцу и раздавая воздушные поцелуи. Но вот напарник почтительно протянул ему гитару, «чудо с бородкой» пристроил ногу на ребро парапета, инструмент - на колено… И струны звякнули вновь, заставив ценителей музыки затаить дыхание.
        Я твое повторяю имя
        по ночам во тьме молчаливой,
        когда собираются звезды
        к лунному водопою
        и смутные листья дремлют,
        свесившись над тропою.
        И кажусь я себе в эту пору
        пустотою из звуков и боли,
        обезумевшими часами,
        что о прошлом поют поневоле.
        Я твое повторяю имя
        этой ночью во тьме молчаливой,
        и звучит оно так отдаленно,
        как еще никогда не звучало.
        Это имя дальше, чем звезды,
        и печальней, чем дождь усталый.
        Полюблю ли тебя я снова,
        как любить я умел когда-то?
        Разве сердце мое виновато?
        И какою любовь моя станет,
        когда белый туман растает?
        Будет тихой и светлой?
        Не знаю.
        Если б мог по луне гадать я,
        как ромашку, ее обрывая!
        Сквозь туман, отчего-то вдруг застивший глаза, Варя сумела-таки разглядеть, как «Её мужчина», шагнув, преклонил колено - и почтительно потянулся к руке.
        И почувствовала на ладони тепло поцелуя, не сразу поняв, что ногу чуть выше щиколотки обняло что-то прохладное, тяжёлое, и едва слышно щёлкнуло…
        - Подарок для моей Барб… Потом посмотришь, - одними губами сообщил певец.
        - Камуфляж? - заговорщически уточнила Варвара, вспомнив термин, применяемый водителем.
        - Умница…
        Под восторженные крики толпы она протянула ему и вторую руку, чувствуя себя королевой, прекрасной Еленой, богиней, в конце концов! И всем вокруг было ясно, что ни кошелёк, ни безделушки не потянут на высшую награду для певца.
        - По-це-луй! По-це-луй! - скандировали из окон и ободряющие свистели. А кто-то крикнул:
        - Да будьте же вы людьми, в конце концов! Не стойте, как дураки!
        Глаза блудодея хитро сверкнули.
        - Уважим традиции, ценьора?
        Изящным плавным движением, полным грации и эротизма, он поднялся с колен.
        И на глазах у половины столицы, у восторженных влюблённых, которые, не сдержавшись тоже бросились друг другу в объятья, у весёлых студентов-выпускников, у их преподавателей и родителей, и полицейских, решивших взглянуть на всякий случай, а что это там за подозрительное скопление народа? у репортёров двух столичных газет, поведших на чутьё и ринувшихся вслед за полицейскими - странная парочка жарко поцеловалась.
        Разомкнув, наконец, объятия, идальго отступил и, взмахнув шляпой, низко поклонился прекрасной ценьоре. Потом - пожилой ценьоре. Потом - почтеннейшей публике.
        И, сопровождаемый приветственными воплями, прыгнул в лодку, чтоб величаво скрыться под мостом.
        …Вспоминая об этом, Варя улыбалась, а глаза её лучились такой нежностью, что водитель, не выдержав, отвёл взгляд от зеркала и позавидовал счастливчику, похитившему сердце его пассажирки. Разумеется, в общих чертах он знал, что с ней произошло, и даже одобрительно похмыкал, слушая пение и догадываясь, кто это может быть… Но лишь догадываясь.
        Поскольку наблюдательный амулет, незримо запущенный за его подопечной, послушно отсняв и передав импровизированный концерт, отчего-то упорно отказывался показать идальго после того, как он вышел из тени и снял шляпу. На месте его лица магической техникой зафиксировалось сияющее пятно, не более.
        Водитель очень удивился бы, узнав, что точно так же на сбой в работе маготехники сетовали в этот день и другие его коллеги, из тех, что подстраховывали королевскую гостью по старинке, сопровождая издалека; да и репортёры, не упускавшие случая заполучить сенсацию. И никто не связал неудачу с голубоглазой и голубоволосой пожилой ценьорой, незаметно и как-то по-хитрому щёлкнувшей пальцами, едва гондола причалила к низкому парапету.
        …Не тратя время на марафон по парадным галереям дворца, Варвара Пална весело и вприпрыжку спешила по парковой дорожке. На местности она ориентировалась прекрасно, топографию запомнила с первой же экскурсии, и теперь, не хуже навигатора, сама себе командовала: «Поворот! Прямо! Через пятьдесят метров поверните направо, и упрётесь в боковой выход гостевого крыла, а там и ваши хоромы, дорогая ценьора…»
        И надо ж такому случиться, что в это же время из боковой аллеи церемонно выплыла целая процессия разнаряженных дам во главе с Элианор Илларийской.
        В пышных вечерних платьях. Хвала местным богам, хоть не в кринолинах… но, судя по неестественно муравьиным талиям - в корсетах. Это в жару-то, едва овеваемую ночной прохладой! В чулках и атласных туфельках на каблучках, в высоких перчатках, в шляпах, кажущихся громоздкими из-за обилия цветов, с тонким макияжем на лицах, утомлённых то ли жарой, то ли официозом а может, и обильным сплетнеизвержением… В общем, жуткое зрелище.
        И тут - она, Варвара. Безродная, так сказать, простушка-землянка. Полногрудая пышная нимфа в легчайшем «дышащем» цветастом сарафане, возмутительно оголяющем ноги почти до середины икр… голых икр, о Небеса! И сверкающая на весь парк голыми ступнями, потому что босоножки эта порочная дама тащит в руках, вместе с какой-то папкой и громоздким продолговатым предметом, хотя у настоящей ценьоры и благородной дамы для этого есть слуги. А на голове у неё…
        О, времена! О, нравы!
        Не осознавая глубины своего падения, Варя миновала группу окаменевших дам и, не сдержавшись, помахала ручкой.
        - Прекрасная ночь, дорогие ценьоры и ценьориты! И прекрасное время для прогулок и серенад. Мне только что посвятили одну, и это просто чудо какое-то!
        Она засмеялась от удовольствия и завернула, как и собиралась, направо, к гостевому крылу, оставив позади скульптурную группу, олицетворяющую Добродетель, Оскорблённую в Лучших Чувствах.
        - Бесстыдница… - охнул кто-то за спиной королевы. Судя по всему - ценьора Присцилла.
        - Босиком… нет, вы видели? - подхватил другой голос. - Все видели её лодыжки?
        - Да она специально их оголила, чтобы выставить напоказ свою побрякушку! Плебейка, ничего не смыслящая в драгоценностях, напялила подделку от…
        - … от Фатурже, - язвительно перебил кто-то. - У моего мужа не хватило на эту якобы подделку денег, пришлось отлучить его от спальни на месяц!
        - И платье, платье! Есть ли под ним ещё хоть что-то?
        - Дамы, нам пора пересматривать правила вечернего этикета, вы не находите? Сколько можно париться в этакой духоте!
        - Фу, Мариэлла, что за бесстыдство!
        - Безнравственность!
        - И без… она без… шля-апы… О, дамы… Святотатство!
        - А что у неё сотворено на голове, вы видели? Просто уродство какое-то!
        - Из-за этого уродства её и не узнать! Солидная дама - а выглядит как какая-то девчонка…
        - Замолчите!
        Суровый голос Её Величества, хранившей напряжённое молчание всё это время, прервал болтушек.
        Взгляд Элианор был тяжёл и смурен.
        - Возмутительно, - сказала она тихо. - Попирание устоев. Нарушение субординации… Я этого так не оставлю.
        И твёрдой поступью направилась к себе, прервав прогулку. А ведь они должны были сделать ещё полторы тысячи шагов из предписанного личным королевским врачом-диетологом моциона! Фрейлинам ничего не оставалось делать, как, подобрав платья, семенить за королевой, что-то злобно бормочущей и, кажется, поминающей на ходу Барлога… У дверей личных покоев Элианор развернулась.
        - Хендрика ко мне. Со всеми его каталогами, журналами и новинками в парикмахерском деле. Немедленно.
        - Ваше Величество, но…
        - Немедленно, я сказала!
        Пышущим гневом взором обвела фрейлин.
        - И что б ни одна… слышите, ни одна не смела даже подумать о стрижке, не согласовав со мной! Знаю я вас, лицемерок: болтаете одно, а за моей спиной начнёте копировать эту проходимку! Не сметь! И завтрашних вечерних туалетов не менять!
        И, пройдя к себе, весомо добавила, самолично вынимая шпильки из укладки и встряхивая пышными волосами:
        - Я первая появлюсь в свете с короткой стрижкой. Слышите? Я!
        Глава 28
        Тук-тук!
        Варвара Пална с досадой отвлеклась от любования браслетом, одёрнула юбку, переместила ногу со столика на пол и крикнула:
        - Да, войдите!
        Две горничных в форменных платьицах, протиснувшись в её гостиную, застенчиво присели в книксене.
        - Ценьоре помочь приготовиться ко сну?
        - Наполнить горячую ванну?
        - Причесать?
        - Подобрать гардероб на завтра?
        Варвара засмеялась.
        - Вас так мало, девушки, а вопросов так много! Ванну, пожалуй, можно, а с остальным я управлюсь. Чай, не безрукая. И корсетов ваших местных не ношу, сама разденусь. А за заботу спасибо.
        Девушки смущённо переглянулись. Одна исчезла в ванной комнате, другая перешла в спальню и принялась ловко стелить постель и взбивать подушки.
        Воспользовавшись случаем, Варвара выпытала у неё дворцовое «расписание» и узнала, что господа во дворце, как правило, поднимаются и пьют кофе не раньше одиннадцати утра. Значит, не привлекая внимания, можно завтра по холодку сделать ещё одну вылазку в город и составить план действий на месте, уже в новом собственном доме. И… пожалуй, поговорить с Эрихом: с чего тут начинается развивающийся бизнес? Вряд ли безопасник дрыхнет до обеда, у него по роду работы график куда более жёсткий.
        А главное - надо бы утрясти вопрос с первоначальным капиталом. Зависеть от королевской семьи не хотелось: одно дело - статус однодневной гостьи, и совсем другое - бизнес-леди. Кстати, как это называется по местному? Надо бы узнать. Судя по тому, что говорила Джули о собственном салоне - вести дела женщинам в этом мире не возбраняется, и это радует. Да и заниматься Варя думает не машиностроением и военным заказами, а безобиднейшим ресторанным бизнесом, так что вряд ли возникнут бюрократические препоны, но ведь само оформление, узаконивание, выправление лицензии, и прочая и прочая - должны же быть?
        Кое-какие накопления у неё дома имелись, но во что их перевести, чтобы здесь они котировались?
        Ладненько, с этим со всем - завтра, завтра, на свежую голову…
        Тук-тук!
        - Уважаемая ценьора, вы позволите?
        Она с удивлением воззрилась на элегантного молодого человека, без особого стеснения протиснувшегося в дверь. И прикинула: ага, вечер, почти ночь, а я тут в одиночестве… Не опасно для репутации? Впрочем, девушки же под боком, так что никакого компромата на меня не нарыть. И, к тому же, скорее всего, по местным нормам ещё не ночь.
        Похожий на вольного голодного художника, молодой человек с изящно разлохмаченной шевелюрой и тёмными кругами под глазами от постоянного переутомления, едва переступив порог, рухнул на колени как подкошенный, и пополз к Варваре, в отчаянном жесте заламывая руки:
        - Умоляю! Несравненная! Спасите!
        Кажется, если бы можно было одновременно ползти и биться лбом в пол, он бы так и сделал. Остолбенев от изумления, Варя открыл рот, чтобы приказать страдальцу встать немедленно… но тот бросил взгляд на её ноги, ахнул и всплеснул руками:
        - Футарже! В технике «кундан», боже мой! Как стильно! Как ново! Умоляю, помогите!..
        Переход от восторгов к воззванию о помощи сам по себе говорил о серьёзной озабоченности молодого человека. Горничные, однако, бессердечно прыснули - и одна, и другая, появившаяся из ванной.
        - Прикажете принести чаю, ценьона Варвара? Или кофе? - спросила та, что ближе, как-то обыденно, будто каждый день созерцала ползущих по ковру красавчиков.
        - Э-э… чаю, пожалуй, - распорядилась Варя. Чутьё подсказывало, что разборки грядут нешуточные; во всяком случае - не пятиминутные.
        - От такого образа жизни быстро появляются пузыри на штанах. Вы бы лучше встали, - дружелюбно обратилась она к молодому человеку. - Стрейч у вас в ткани ещё не добавляют, так что не портите свой безупречный внешний вид, я смотрю, вы над ним долго трудились. Присаживайтесь. И давайте поговорим спокойно, как нормальные люди. Итак, чем могу помочь?
        Гламурный вьюнош с облегчением выдохнул и перетёк в стоячее положение. Нашёл взглядом кресло и приготовился, томно подняв глаза, рухнуть, но был остановлен предупреждающим взглядом:
        - Договоримся сразу: кривляк не люблю, - строго сказала Варвара. - Игры на публику тоже. Или ведите себя нормально, или - дверь во-он там, и скатертью дорога. Однозначно.
        Молодой человек потёр ладонями лицо, словно стирая маску.
        - Это ужасно, - сказал расстроенно. - Её величество требует причёску такую же, как и у вас - но ведь вы с ней совершенно разные, и формой лица, и типом фигуры. А я не в силах ей разъяснить, потому что она не желает слушать! Мне дали на размышление полчаса, после чего я должен преобразить её величество до неузнаваемости и омолодить лет на десять, не меньше. Она отчего-то вбила себе в голову, что стрижка - это всё! Ну, да, согласен, облик меняется радикально, но вы же разные, разные…
        Вцепившись в шевелюру, он зажмурился, раскачиваясь из стороны в сторону.
        Похоже, мальчик близок к истерике, решила Варвара.
        И тут вдруг поняла, чем аукнулось её позитивное приветствие застывшим в ступоре корсетно-кружевным мученицам. Ого-го, а Её Величество-то, оказывается, дама решительная! Сразу берёт быка за рога!
        И, значит, вот это самое чудо в перьях, что сейчас умирает от отчаянья в кресле напротив…
        - Представьтесь, будьте добры, - миролюбиво попросила она.
        Главное в диалоге - знание его техники. Люди, как правило, бессознательно отзеркаливают того, с кем говорят, и знание этой особенности позволяет развернуть беседу в нудную сторону. Хочешь вызвать конфликт - ори в ответ на ор. Хочешь утихомирить - сохрани спокойствие и понизь голос. Всё просто.
        Молодой человек вздрогнул. Уши его запылали.
        - Простите великодушно. - Вскочив, поклонился, рассыпав светлые локоны по плечам. - Хендрик Блюменталь, парикмахер, чемпион Илларии по искусству куафера, почётный профессор Академии искусств. Но я практик, ценьора, а не теоретик, и я…
        Осторожно под взглядом хозяйки вновь опустился в кресло.
        - К стыду своему, я ленюсь учиться, да и времени не нахожу… Вот уже год, как при дворе, а здесь царят каноны двухсотлетней давности. Нет, я не противник классики, но когда пытался внести что-то новое, но едва не потерял работу, а поддержка Её Величества - это не то, чем разбрасываются, вы же понимаете. Да и денежный вопрос… - Он застыдившись, отвёл глаза, но Варвара сочувственно кивнула.
        Что ж тут непонятного, обычное дело: вынужденный компромисс реальности с творческим полётом, который, хоть и нематериальная субстанция, но требует подпитки, и порой весьма солидной - хотя бы на расходные материалы типа красок и холстов для художников, выставок и подиумов, оплаты натурщикам и моделям. Поговорку про голодного художника наверняка придумали сытые потребители, которым ни разу не приходилось ложиться спать голодными.
        - Значит, тут вы застали консерваторов и полный застой, - подытожила она. - И вынуждены были приспосабливаться. Не смущайтесь, чего уж там, дело житейское. Ну, а от меня-то вам что нужно?
        Молодое дарование выдохнуло.
        - Концепция.
        Варя не удержалась от иронии:
        - Прямо вот так, и не иначе? За пять секунд? А в выделенных полчаса вы разработаете на базе концепции нечто гениальное?
        Хендрик затосковал.
        - Я понимаю, это кажется наивным. Но вы - носительница иного пласта культуры, вы - женщина! Прошу прощения, женщина той же самой… - он запнулся. - … возрастной категории, что и Её Величество.
        - И? - подбодрила Варвара.
        Хендрик вскинулся.
        - Но по вам никак нельзя сказать, что вы с королевой ровесницы, понимаете? Элианор Илларийская всегда была Прекраснейшей, всегда царила в свете, как эталон стиля, но уже несколько лет…
        Для продолжения ему пришлось собраться с духом.
        - У Её Величества сейчас тяжёлый затяжной кризис, - отведя глаза, выдал он страшную государственную тайну. - Она боится, катастрофически боится… старости, - добавил шёпотом. - А менять стиль категорически отказывается, боясь стать смешной. Я предлагал ей, понимаете, предлагал кое-то из нового, земного. Но нет, она вбила себе в голову, что те же свободные платья и брючные костюмы сделают её смешной, и что стыдно в попытках выглядеть моложе гнаться за молодёжной модой…
        Машинально, залпом он осушил чашку предложенного чая, даже не заметив, что глотает почти кипяток. Поспешно вытер губы салфеткой.
        - А сейчас она увидела вас, - продолжил быстрым шёпотом. - Вас, понимаете? Вам, простите великодушно, сколько лет на самом деле, ценьора Варвара? Сколько?..
        Он изменился в лице.
        - Ни за что бы… Ей-богу, не подумал бы. А Её Величество, значит, младше всего на год, а внешне - старше на все пять…
        - Отсюда и душевный кризис, - сделала вывод Варвара. И задумалась.
        Вот она и кидается-то на молодых, бедняжка Элианор. А психологов и психотерапевтов здесь нет. Или есть - наследный принц, например. Но для матери он не авторитет, ибо будет восприниматься как маленький сыночек всю оставшуюся жизнь, такова уж материнская натура.
        Она побарабанила пальцами по столу. Отхлебнула чаю, вкусного, терпкого, душистого.
        - Итак, концепция…
        Оглянулась на горничную.
        - Софи, да? Софи, раздобудь-ка нам несколько листов хорошей бумаги и карандаши. Не обязательно цветные, было бы чем худо-бедно малевать… Сейчас мы с вами кое-чего наворотим, Хендрик. В молодёжной земной моде нам и впрямь делать нечего, а вот земную классику копнём. Слышали вы что-нибудь о Кристиане Диоре?..
        Как цепка, однако, человеческая память! Ещё лет пять назад, помогая Светланке писать реферат по истории моды, Варя, заинтересовавшись, выловила в Интернете бездну информации об этом великом французском кутюрье. И сейчас, в ожидании бумаги, вкратце - насколько это было возможным - поделилась его основными идеями, главной из которых было представление Женщины как хрупкого цветка, изящного, воздушного, безупречного… А потом постаралась изобразить на бумаге всё, что помнила.
        Здесь сохранялись излюбленные при дворе корсеты и пышные юбки - но длина укорачивалась в пределах разумного; вводились стильные стрижки - но не ёршиком, как у неё, а элегантные, прекрасно сочетающиеся с крохотными шляпками и вуалетками. И нововведения, как без них! Приталенные жакеты с баской, юбка-карандаш, топы, блузки, жакеты и джемпера…
        Ибо стрижка - это, конечно, важная деталь, но всего лишь деталь. А мальчик Хендрик сформулировал проблему совершенно правильно: нужна была концепция…
        И хоть в рисунке Варвара была не сильна, но, как и всякая девочка, изобразить силуэт, покрой, основные детали сумела.
        Через полчаса почётный профессор-цирюльник уходил от неё осчастливленный. Хоть, похоже, предстояла ему нелёгкая ночь вместе с такими же профессорами-модельерами и, наверняка, магами! А Варвара, глядя ему вслед, подумала с удовлетворением: ну, вот, первый шаг к укрощению сватьи сделан. Да, жаль, нет у них тут кухонь. Посидели бы - причём, не за длиннющим столом, полным серьёзных гостей, а где-нибудь в уголке, за рюмочкой чая…
        И засмеялась.
        Ничего. Скоро она пригласит всех, кого захочет. И уголков хватит на всех.
        Тук-тук!
        - Ценьора, позволите убрать? Доброй ночи…
        Тук-тук.
        - Ценьора Варвара, не желаете ли перед сном сеанс расслабляющего массажа? У нас хорошие массажистки… Нет? О, прошу прощения… Доброй ночи!
        Тук-тук!
        - Ну, кто там ещё? - рявкнула Варвара. - Дойду я до ванны или нет? - И сердито распахнула дверь, поскольку горничные уже разбежались.
        Прямо с порога её подхватил бородатый вихрь, сжал в объятьях, закружил, поставил на пол и доверительно сообщил:
        - Ванна? Я тоже не против!
        - Крис! - опомнившись, захихикала Варя. - Что ты тут делаешь?
        - Не поверишь: ищу, где бы помыться. Правда, нахал?
        - Наглец, каких свет не видывал, - нежно подтвердила она. - А что это ты творишь?
        - Закрываю дверь на ключ.
        - Зачем?
        - Если я скажу: «Чтобы нам не помешали!» то совру: через минуту тут некому будет мешать. На самом деле, я закрываю, чтобы никто здесь поутру не шастал, когда я тебя верну.
        - Вернёшь?
        - Подожди, милая…
        Пятый герцог Авиларский внимательно оглядел комнату, профессионально запоминая расположение мебели. Варя от нетерпения притопнула, он бережно огладил её по ягодице.
        - Сейчас, моя Барб… Всё. Держись!
        И через несколько секунд мельтешения золотистой ряби они очутились совсем в другом месте.
        - Вот так.
        Кристофер с удовлетворением оглянулся. Скользнул взглядом по знакомой обстановке, далеко не аскетической, по широкой, как футбольное поле, кровати без всяких там антуражных балдахинов, зато с великолепным упругим матрасом и бездной подушек, с помощью которых можно было… да всё, что только придёт в голову развлекающимся здесь двоим.
        - Есть у меня такой пунктик, - охотно пояснил Варваре. - Люблю спать в своей постели. Особенно когда перед этим зачистил пространство от дядиных поделок… А ванная у меня не хуже, чем во дворце. Пойдём, убедишься.
        Глава 29
        Среди ночи ей приснилась Змея.
        Рассматривала её пристально, с усмешкой… или только казалось, что складки вокруг сомкнутой пасти образуют ухмылку? Затем ноги Варвары обвило и сдавило что-то сильное, упругое… Хвост! А к самому лицу приблизилась жуткая, и в то же время притягательно красивая голова. Немигающие янтарные глаза с веретенами зрачков уставились испытующе.
        «З-с-сабыла меня?»
        Варя рванулась прочь.
        Но на месте Змеи отчего-то оказался Кристофер, удерживающий её… слава богу, в объятьях, а не в хвостовых кольцах. Хоть под коленями до сих пор ныло от ощутимого во сне жима.
        Как хорошо, что можно проснуться!
        - Крис… - еле вымолвила она. - Это ты? Ты?
        Он бережно притянул её к себе, поцеловал в макушку.
        - Разумеется, я. Что случилось? Кошмар? Ты стонала, и я решил, что лучше тебя разбудить.
        - Ты настоящий, Крис? Настоящий?
        Он изумлённо отстранился.
        - О чём ты?
        - Мне приснилось, что ты… - Она провела ладонью по лицу, вспоминая, что напугал её до полусмерти не сам, собственно, кошмар, а наваждение, возникшее на стыке сна и реальности. Просто в какой-то миг образ Змеи наложился на образ возлюбленного, и она приняла его за…
        Помотала головой, отгоняя иллюзии, вызванные чересчур богатым воображением.
        Это всего лишь морок, спровоцированный слишком большой дозой шампанского, которую она себе позволила, увлёкшись недавнишними игрищами в бассейне - в той самой «ванне», которая и впрямь оказалась куда шикарнее дворцовой. Обычно она не позволяла себе много алкоголя, хоть и лёгкого. И вот результат… Сама себя наказала, пьяница!
        - Что? Скажи, что тебя так напугало? - допытывался меж тем Кристофер. - Мы вместе прогоним этот страх, милая. Ну же?
        - Что ты превратился в чудовище из моего кошмара, - честно призналась Варвара. - Знаешь, когда видишь сон на грани просыпания - он самый реалистичный. Я чуть не умерла на месте…
        Он притиснул её к себе, горячий, сильный, надёжный.
        - Что, действительно жутко?
        Странное напряжение в его голосе заставило поднять голову.
        Неужели он так за неё волновался? До побеления скул, до бьющейся на виске жилки?
        Качнула головой. Ласково провела по его заросшей щеке.
        - Не сильно. Просто… фактор неожиданности, как говорят. В наших ужастиках порой и не такое увидишь - и ничего; но вот так, лицом к лицу столкнуться, да не ожидая - конечно, вздрогнешь. Всё прошло, Крис, не волнуйся.
        Он кивнул, заметно расслабляясь. Но тотчас поинтересовался:
        - Что за ужастики?
        - Фильмы ужасов. Триллеры. Страшные истории для взрослых. Чего там только не увидишь - и динозавров, и космических монстров, и ведьм, и магов. Если бы ты посмотрел хотя бы «Властелина колец» - ни за что не поверил бы, что в нашем мире нет магии, настолько всё реалистично.
        Он повернулся на бок, удобно опершись на локоть, выгодно демонстрируя в лунном свете, падающем в широченные окна, свой торс. О, этот торс! В него так и хотелось вцепиться! Искушение, одним словом…
        - Расскажи! - потребовал тоном капризного ребёнка.
        Варвара даже фыркнула. Ага, самое то: в великолепной спальне, среди волшебного лунного света, среди подушек, смятых от их вчерашних игрищ - кое-какие даже на полу виднеются, сшибленные с постели в запале страстей… И рассуждать о киношных страшилках. Превосходная тема, Кристофер Робин!
        Она отзеркалила его позу, сделав вид, что не заметила соскользнувшего с груди одеяла, да ещё потянулась, чтобы соблазнительно потрепетать телом. Поддразнила:
        - Уверен? Прямо сейчас? Прямо здесь - и о монстрах?
        - Да ведь интересно же! - Герцог округлил глаза. - На земное киноискусство у нас поставлен жёсткий цензурный блок; оно и понятно, чужая идеология, мало ли что прорвётся… Но мне-то можно! Эрих, я уверен, один из немногих, кто фильтрует материалы; но до сих пор не испортился, всё так же безупречен, каким я его с малолетства знаю. Ну, Барб, расскажи-и!.. Я не испорчусь!
        А сам так и косился на её грудь. Мальчишка!
        Она шутливо погрозила пальцем.
        - Знаю я, на что там установили ценз! И правильно сделали, между прочим. Твой дядя наверняка не хочет развращать этот мир слишком откровенными фильмами про водопроводчиков и Красных Шапочек!
        Чистейшее недоумение на физиономии Кристофера подтвердило её догадку. И разожгло фантазию.
        Захотелось немного пошалить.
        - А ты знаешь…
        Она поёрзала, придвигаясь ближе.
        - … что есть фильмы не только для детей, но и…
        Сделала большие глаза:
        - Для взрослых!
        Он нахмурился, пытаясь понять.
        - Для взрослых! - заговорщически повторила Варя. - Для больших мальчиков и девочек! Со всеми подробностями про это! - И ткнула блудодея пальчиком в лоб. - Теперь понял?
        Тот откинулся на спину и неверяще уставился в потолок.
        - Не может быть…
        И вдруг неудержимо расхохотался.
        - Так вот откуда твои познания, Барб! - Одним движением завалил её, смеющуюся, на себя. - А я-то голову ломал, как в тебе сочетаются и опытность, и невинность? А у тебя, оказывается, под рукой был целый кладезь мудростей!
        - Ну, по большей части всё же теоретических, - скромно потупилась Варвара. - И потом, знаешь, с возрастом и с опытом, даже таким, теоретическим, начинаешь обращать внимание уже не на технику исполнения, а не декорации. Например, на ванную комнату…
        Крис даже закашлялся.
        - Ах ты… плутовка! Я-то думал тебя удивить, но, выходит, ты сама меня затащила в тот угол с фонтаном? О, я несчастный непросвещённый оболтус! Неуч! И та хитрая выдумка со сползающим полотенцем… Ты нарочно тогда нагнулась за туфлями, да?
        - Можно подумать, тебе не понравилось, - муркнула Варя. Скатилась с мужского тела на постель, якобы не обращая внимания на результат их тесного телесного контакта. - Лучше скажи, а то мне при первой встрече неловко было спрашивать: как тут у вас, в вашем мире, с сексуальным воспитанием и поведением? Я ведь сперва даже боялась тебя спугнуть, правда-правда! Думала - вдруг примешь меня за девушку лёгкого поведения?
        - Боялась?
        Герцог со смехом подмял её под себя, мягкую, податливую, жаркую.
        - Страшно подумать…
        Нежно коснулся губ.
        - …что бы ты вытворяла…
        Скользнул к шее.
        - … без оглядки на условности…
        - Ох, Крис… Может, не надо… так?
        - Надо-о… Теория - ничто без практики, поэтому придётся её закреплять, закреплять и закреплять…
        А потом, много позже, после практических занятий и на кровати, и на массажной кушетке, и на качелях в саду, уже к утру, когда первые лучи вызолотили макушки персиковых и гранатовых деревьев, он в который раз привлёк её к себе.
        Унял раскачивание садового гамака, в котором они умостились после экспериментов, и который, на удивление, выдержал их обоих - и попросил:
        - Останься, Барб.
        Сердце Варвары сладко защемило. Затаив дыхание, она прижмурилась. Ах, каким чудным эхом отозвались в ушах его слова; как сладко ныло тело, утомлённое любовными играми; как чудесно пели, встречая утро, ранние птахи, и клубился где-то в низине у местного озерца колдовской туман! Идиллия. Настолько совершенная, что боязно верить.
        Да и то ли он подразумевал, о чём она думала? Ведь не Ромео, не шестнадцать лет мальчику. Скорее, всё намного проще.
        - Я и так осталась, ты не заметил? До утра ещё далеко.
        Кажется, он подавил разочарованный вздох.
        - Нет, я не о том.
        Помолчал, выжидая, когда она, завозившись, удобнее устроится на его плече. Одёрнул на ней плед, прикрывая голые ноги. Наспех прихваченный из спальни один халат на двоих мало спасал от прохлады, но, благодаря заботливой прислуге, тут, в этом уютном уголке, нашёлся не только гамак, но и запас подушек и пледов.
        - Когда я увидел тебя в первый раз…
        Варвара не дышала от счастья. Да и какая женщина не мечтает о подобных минутах?
        - … не задумывался о чём-то долгосрочном. Ты, наверное, многое обо мне знаешь, ведь дядя Эрих не такой человек, чтобы с кем-то свести - и не снабдить информацией… И в курсе, что я развожусь. Сама понимаешь, никому и в голову не придёт думать о новых отношениях, в то время как с боем рвёшь старые. Но с тобой я, кажется, попал. С тобой всё не так…
        Он крепче прижал к себе тёплую и такую желанную Женщину.
        - Знаю: у тебя своя жизнь и свои планы. И… ты серьёзный человек, хоть и позволяешь себе порой легкомысленные приключения. Я куда безалаберней и беспечней. Но иногда могу быть серьёзным, представь себе. Вот сейчас, к примеру: чувствую твой страх, да-да, страх, понимаю его, да и сам боюсь последствий: вдруг ты согласишься? Тогда придётся перекраивать всю жизнь, вплоть до мелочей. Но ещё больше меня страшит твой отказ. Я столько лет рвался к свободе, до которой теперь осталось всего ничего, но вдруг понял: не очень-то она меня привлекает, та воля, на которой я отрывался ещё лет пять назад, до своих договорных женитьб. Барлоговы веники, вырос я, что ли, наконец?..
        Со смешком он потянулся, разминая спину.
        - Если я попрошу тебя сейчас не уезжать, совсем, не только во дворец, но и в свой мир, ты ведь не останешься?
        Варя лишь мотнула головой.
        Кристофер вздохнул.
        - Так я и думал. А потом? Ты точно вернёшься, как говорила?
        - Крис…
        Она приподнялась на локте, пытливо взглянула ему в лицо.
        - А вот признайся: ты зачем вчера шифровался? Маскировался, - подобрала она более удачное для этого мира слово. - Плащ, шляпа с широкими полями, гондола… Это ведь не только из-за страсти к романтике, да? Ты ведь не хотел, чтобы тебя узнавали; почему?
        - Потому, что не желаю, чтобы твоё имя марали гнусными предположениями. Пресса вездесуща, ты же знаешь… Она во всех мирах одинакова: только дай ухватиться за сенсацию - раструбит на весь мир, и уж тогда чего только о тебе не придумают.
        - Вот видишь. И я не хочу, чтобы твоё имя трепали зря. Газетчики и без меня вцепятся в твой развод, как шавки в кость. А тут, вдобавок, Эстер нарисовалась со своей подозрительной беременностью, от которой тебе надо отмыться. Я же всё понимаю… Не хватало ещё, чтобы плюсом ко всем слухам приплели любовницу, из-за которой ты якобы бросаешь жену. Тогда её-то выставят перед всем миром, как мученицу, а тебя - мерзавцем и скотиной. Несправедливо.
        Уткнулась ему в плечо.
        - Поэтому… давай дождёмся, в самом деле, этой твоей свободы.
        - Но ты завтра уезжаешь! - чуть не взвыл Кристофер. - Нет, уже сегодня! Я ж с ума сойду!
        - Думаешь, мне будет легко? Я, можно сказать, только-только счастье увидела. Нет, оно у меня, конечно, и раньше было, чего бога гневить; но вот такого, чтобы с мужчиной… Я ведь после Илюши…
        Голос её дрогнул. Она глубоко вздохнула, разгоняя непрошенные слёзы. Вот чёрт, стала такой сентиментальной!
        Докончила:
        - … как мужа похоронила - больше ни о ком так не думала.
        И решилась, хоть язык не поворачивался признаться:
        - У меня ведь детей уже не могло быть. Неудачная операция - и всё, привет, на всю оставшуюся жизнь. Поэтому о семье не думала. Светлана-то ведь приёмная, она дочь моей подруги. Не знаю, рассказывал тебе Эрих или нет…
        И замерла, услышав:
        - Неважно.
        Крис уткнулся носом в её макушку, вдохнул запах.
        - Барб…
        - М-м-м?
        Только промычать в ответ она и смогла. Душило волнение: а ну, как скажет он сейчас что-то… Типа: «Нам теперь невозможно…» Хоть и сам бездетен, но только к своим недостаткам мужчины порой куда снисходительней, чем к женским.
        - Тут неподалёку, милях в десяти от того озера, где мы были… В общем, есть закрытый колледж для детей-сирот. Приют, фактически. Для тех, у кого родители погибли при исполнении… Ну, ты понимаешь. Я был там как-то вместе с Элианор, ей по протоколу нужен был сопровождающий из королевской семьи…
        В груди у Варвары что-то трепыхнулось. Она осторожно подняла голову, боясь поверить догадкам.
        Кристофер смущённо отвёл глаза.
        - Я потом поехал туда ещё раз. Сам. И наведываюсь по выходным…
        - Ты кого-то навещаешь? - ахнула Варя.
        - Есть там один пацан…
        Герцог шумно вздохнул, надув щёки.
        - Шебутной такой, бестолковый, прямо весь в меня. Я вот думал: разведусь, чтобы больше никаких чужих мымр в доме не было, и… Вот и будет наследник. И пусть Эдвард тогда уймётся со своей чистотой крови: в конце концов, хватит надо мной экспериментировать. Прости, даже если у нас с тобой когда-то не сложится - я его всё равно сюда приведу. Вот. Давай усыновим, а?
        Губы Вари разъехались в улыбке.
        Она бережно поцеловала Кристофера Робина в кончик носа, в губы, затормошила:
        - Ну, ты и жулик! А я, значит, не мымра?
        - А ты - благородная ценьора и моя Женщина, - торжественно объявил тот. - И я всё ещё жду ответа.
        - Я остаюсь… в твоём сердце, а ты в моём.
        - И что это значит? - озадачился герцог. - Я, конечно, натура тонкая и поэтичная, но уж больно это похоже на слова перед расставанием. Не шути так, Барб.
        - Это значит… - Варвара задумалась. - Что мне действительно страшно, ты угадал. Мне кажется, что я влюбилась. Стой, погоди!
        Она шлёпнула Криса по рукам.
        - Мы же с тобой не дети, Крис. Мы просто два одиночества, изголодавшиеся по ласке, понимаешь? Давай позволим немного остыть этой страсти, и поглядим, когда она уляжется, что после неё выпадет в осадок. Включи разум. Потерпи.
        - Не хочу, - буркнул герцог. - Но постараюсь… Месяц, да? Пока не разведусь - и ты приезжаешь, договорились?
        - Ой, не загадывай. Я женщина не суеверная, но в таких вещах боюсь сглазить. Просто за этот срок я планирую устроить все дела дома, чтобы потом приехать сюда - и к Светланкиному возвращению, и по своим новым делам. Я тебе потом расскажу, это слишком долго…
        Она ласково провела по его заросшей щеке - очень уж ей нравилось прикосновение мягкой поросли к ладони.
        - Знаешь, как сказал один из наших поэтов? «Лицом к лицу - лица не увидать, большое видится на расстоянье…» Я затоскую, чувствую, но нам обоим нужно это время. Хорошо, что у меня есть работа, будет на что отвлечься.
        - Так и мне занятие найдётся, - буркнул герцог. - Чёртов развод… Но постой! - Он вдруг оживился. - Я же приглашён сегодня на вечер в твою честь! Ты в курсе? Семейная вечеринка со спокойными пристойными танцами, и всё такое… Я похищу тебя прямо оттуда!
        Превратившись в решительную Варвару Палну, его возлюбленная строго погрозила пальцем.
        - Нет, Крис.
        - Подожди, как это - нет? Почему - нет?
        - Потому, что я - плохая актриса, и выдам нас сразу, с головой. Потому что не могу тебе не улыбаться. А когда вокруг начнут увиваться дамочки всех калибров - да я же полезу их с тебя стряхивать, и ненароком придушу кого-нибудь!
        - А я… просто не позволю, чтобы за тобой кто-то ухаживал, - пробормотал герцог Авиларский. - Барлоговы… стоит мне представить тебя в вечернем платье, такую очаровательную пышечку, с чертовщинкой в глазах, да с этакой изюминкой… Да за тобой будут бродить толпы поклонников! Я не переживу. Пойду точить кинжал.
        - Кри-ис! Кристофер Ро-обин! А что же будет дальше, если мы решимся-таки… Ну, на что-то серьёзное?
        - О, тогда у меня будет полное право стоять рядом, вооружившись до зубов, и отстреливать каждого, кто глянет на тебя с вожделением.
        - А я тогда буду свирепо хмуриться всем красоткам от шестнадцати до шестидесяти, вздумавшим тебе улыбнуться.
        - Договорились! - сказали они в один голос. И рассмеялись.
        Глава 30
        Вздохнув, Варвара Пална закрыла за Эрихом Марией дверь своей старенькой хрущёвки и, опустившись на крошечный пуфик в прихожей, уставилась на гору новёхоньких чемоданов, аккуратнейшим образом выстроенных в ряд водителем.
        Вот и всё. Сказка закончилась.
        Будто и не было трёх ослепительных дней, ярких, насыщенных событиями и любовью, восхитительнейшими подарками судьбы, чудесами и взрывными переживаниями.
        Впрочем, как это - не было?
        Разве не ласкал кожу прекрасный южный загар, лёгший удивительно ровно, без ошпариваний, без ожогов, от которых обычно страдала Варвара, не дружащая с солнцем? Плечи нежила лёгкая шубка из меха какого-то короткошёрстого зверька - ещё один подарок Кристофера Робина, узнавшего, что на Земле пока апрель, а в здешнем климате он бывает переменчив и суров… Ноги обжимали мягкие сапожки из натуральной кожи, умопомрачительные, словно только что из Парижа, стильные, и вместе с тем удобные, как лапоточки, а большая часть чемоданов была забита шмотками… от кого? «Профессор Хендрик», как про себя Варя называла вознесённого до небес удачей молодого стилиста, не слишком старательно юлил, пытаясь скрыть дарителя, велевшего подобрать небольшую коллекцию сезонных нарядов для ужасно промозглой земной весны. Разумеется, Элианор Илларийская не могла так вот, сразу, в открытую, переступить через свой гордый нрав, но Варвара оценила порыв… хм… родственницы.
        Вот уж действительно, если женщина счастлива - мир вокруг преображается. А уж если речь идёт о королеве, то можно смело заявить: в резиденции Ремардини-Илларийских воцарились, наконец, покой и гармония.
        …Варя улыбнулась, вспомнив свой прекрасный розовый парик, обсыпанный золотистой пудрой, жёсткие рёбра корсета, затянутого, по её настояниям, не слишком туго, но всё же чувствительно. Тяжесть многослойный юбок, искупавшуюся обманчиво-воздушной и невесомой пеной кружев, искусный макияж, и даже одну старомодную мушку, наклеенную, на индийский манер, по центру лба, что обозначало: дама недоступна и ожидает своего кавалера! Надо сказать, немало шушуканий и пари вызвал этот крошечный кружок чёрного бархата на лбу королевской гостьи; но, ко всеобщему разочарованию, любопытство присутствующих так и не было удовлетворено, тёща Сигизмунда никого из вьющихся вокруг мужчин не выделила особо… Сама-то Варвара не обращала на них внимания, лишь время от времени улыбаясь дежурной улыбкой и терпеливо разъясняя приглашающим, что местных танцев она не знает, а потому - вынуждена отклонить их общество, и прочая, и прочая. К концу вечера она уже порядком злилась на здешнюю мужскую братию. Сколько можно тупить? Эрих её заверил: изначально кавалеры предупреждены, что высокая гостья не танцует; так ведь нет, лезли, лезли!
Любопытные как дети малые.
        А ещё шептались, что, якобы, гостья хромает от рождения, и потому-то отказывается танцевать.
        И что на самом деле она полнее того, как видится, раза в два, и затянута в корсет настолько, что не в состоянии толком двигаться. Ох уж, эти сплетницы-завистницы…
        И ещё много всякого-разного, о чём потом, хихикая, как девчонка, наябедничал Хендрик Блюменталь, пока она, скрытая за ширмами, освобождалась от бального наряда и облачалась в прекрасный дорожный костюм. Ей-то, в отличие от тех, кто, сообразно поговорке, попадал с корабля на бал, предстояло совершенно обратное действо, и уже сейчас пора было собираться в дорогу, прямо на портальную станцию. А «профессор стиля» желал непременно и немедленно оценить Варвару в новом облике.
        В сиянии ослепительного триумфа королевы победа Хендрика осталась незаметной, но «профессор» был уверен: назавтра к нему, личному парикмахеру и стилисту Её Величества, потянутся первые ценьоры и ценьорины, жаждущие обновления. Ибо Элианор поразила на нынешнем вечере всех. Порядком потеснив, между прочим, с пьедестала новую родственницу, ради представления которой, собственно, и устраивалась эта «маленькая семейная вечеринка». А Варя ничуточки не возражала. Во-первых, исполнилась мечта её детства - побывать на балу, в настоящем платье сказочной принцессы, потанцевать с настоящим принцем… и сбежать, оставив всех в непонятках: кто это, собственно говоря, такая? Во-вторых, её устраивало вполне - слиться с окружением королевы, с этой шуршаще-блистающей толпой фрейлин, будучи наряженной, как они, в таком же высоком пышном парике, как и у них, так же осыпанной пудрой и модными в этом сезоне духами-блёстками…
        Конечно, это было не слишком удобно. Да какое там - «удобно»! Скажем прямо, по комфортабельности платье могло сравниться разве что с той самой клеткой, в которую Инквизиция лет триста тому назад сажала осуждённых на голодную смерть и вывешивала на всеобщее обозрение: оно так и стискивало мёртвой хваткой со всех сторон, не давая ни охнуть, ни вздохнуть, а уж на столы со всякими вкусностями и на подносы с шампанским глядеть было страшно: да в состоянии ли Варя проглотить хоть что-то? Зато наградой вскоре послужил удивлённый, переходящий в понимающий, а затем и уважительный, взгляд королевы.
        Она вплыла в бальный зал под руку с красавцем-мужем, удивительно свежо и молодо выглядевшим. У Эдварда даже глаза лучились как-то по-особому. Ничего странного, ведь рядом с ним шла настоящая красавица, Звезда, спустившаяся с небес и воссиявшая, в первую очередь, для него, для своего короля. Элианор была восхитительна и неповторима с прекрасной женственной стрижкой, подчёркивающий безупречный овал лица, делающей, казалось, глаза ещё больше и выразительнее, открывающей гордый благородный лоб… Струящееся платье, лишённое намёков на кринолин и корсет, обволакивало точёную фигуру подобно хитону, и в то же время множество складок и драпировок не позволяли сказать дурное даже самому строгому блюстителю нравственности. Богиня!
        О, да. Не зря мальчик Хендрик с целой командой магов-модельеров, визажистов, ювелиров и обувщиков с ночи до самого полудня шаманил в королевских покоях! Если верить пересудам прислуги, Элианор отпустила их, лишь убедившись в безупречности нового облика. Да ещё для того, чтобы хоть немного самой поспать и вернуть лицу сияние и безупречный цвет.
        Надо сказать, посвежело это личико лет на двадцать, не меньше.
        И взгляд, которым Илларийская наградила родственницу, стал, в конце концов, утомлённо-снисходительным.
        Но где-то там, в глубине, Варя увидела тщательно скрываемую благодарность. Улыбнулась, показав фирменную ямочку на щеке, и, сделав подчёркнуто вежливый реверанс, шмыгнула в толпу себе подобных. Главное сегодня - не выделяться…
        Теперь, будучи дома, в полусумраке прихожей, освещённой лишь зелёными мерцающими огоньками роутера, который забыла выключить при спешном отъезде, Варвара вспоминала триумф королевы - и радовалась своему решению уйти в тень. Обожание со всех сторон, конечно, это замечательно, но она-то уедет, а Светланке здесь жить. Да детей растить со своим Сигизмундом. И уж лучше пусть умиротворённая свекровь поглядывает на неё снисходительно, чем со злостью.
        Опять же, не хотелось дразнить гусей, отбиваясь от непрошенного мужского внимания. Привяжется кто-нибудь - а потом какая-то сорока обязательно растрезвонит по всему свету, и доказывай Кристоферу Робину, что его Винни не флиртовал, а огрызался, просто делал это вежливо, дабы не затевать скандалов в обществе.
        А танец с принцем всё же случился.
        В конце вечера, когда Варя уже с тоской поглядывала на часы, прятавшиеся где-то за оркестром на хорах, и всё никак не могла понять, на восьми часах стрелка или на девяти - дирижёр встрепенулся, постучал палочкой, и музыканты торопливо зашелестели нотами.
        И зазвучал клавесин.
        Ему откликнулись флейты.
        Под перезвон колокольчиков запели скрипки, их поддержал рояль
        Над бальной залой поплыл нежный вальс, знакомый Варе с детства. «Три орешка для Золушки».
        А рядом с ней, склонившись в традиционном поклоне, уже протягивал руку Эрих Мария Ремардини.
        - Позволите вас пригласить? По просьбе известного нам обоим лица - танец в вашу честь…
        И, смеясь, одними губами добавил:
        «Барб…»
        Прикрыв глаза - со стороны можно было подумать, что она просто скромно опустила веки, соглашаясь - Варя коснулась руки Эриха, представляя, что совсем другие пальцы сомкнулись сейчас на её пальцах, и что на талию легла рука не всесильного безопасника, и что не брат короля увлекает её сейчас по паркету… Она всегда любила вальс, и закрытые глаза не мешали ей кружиться, и чувствовать себя лёгким воздушным листом, увлекаемым ветром по имени Кристофер…
        …Она сидела на пуфике в прихожей и, вспоминая, не стесняясь, плакала сладкими слезами.
        Потом вытерла щёки.
        Сказка не кончилась. Вернее сказать, кончилась не сказка. Просто… прошёл долгожданный праздник. Теперь пора прибраться в доме и в мыслях, расставить по местам подарки и новые идеи, и начать привыкать к новому будущему.
        Которому больше никогда не стать таким, как оно представлялось ещё три дня назад.
        Протянув руку, не глядя, нашарила над головой выключатель. Обвела взглядом узкий коридорчик.
        Вот оно, совмещение реальностей. Сафьяновые чемоданы, каждый из которых, наверное, сам по себе - состояние - посреди махонькой советской квартиры со стандартной мебелью, не новой ковровой дорожкой, первыми Светкиными чеканками, вышивками и картинами, галереей вывешенными вдоль специально оставленной для них стены. И она сама - скромный главный бухгалтер небольшого завода, в шубке, по стоимости, пожалуй, равной годовому бюджету этого самого завода.
        Усмехнулась.
        Потёрла подбородок.
        Наверное, трудно ей будет дальше. Зная, что за плечами - чудесный иной мир, с тёплым морем, жарким солнцем и объятьями, где её ждут каждый миг. А главное - в любой момент, стоит тебе захотеть - ты оденешь на левый мизинец кольцо и окажешься там.
        Где тебя любят.
        Где, хочется верить, скучает без тебя старый особняк с понурыми зонтиками кафе. И нехотя шевелит веслом, удерживая лодку на месте, безработный гондольеро…
        Кольцо для переноса. Где же оно?
        Вскочив, Варя потянулась к сумочке.
        Да вот, в коробочке, ничего с ним не сделалось.
        Но, помнится, когда Эрих вручил ей этот нежданный подарок, она несказанно удивилась одному совпадению, которое решила проверить тотчас, как только вернётся домой. И сейчас не стоило откладывать, право же… Наспех скинув шубку и сапоги, она прошла в спальню. Сняла с древней этажерки старинную же, доставшуюся со всем содержимым от прабабушки, шкатулку. Когда-то Светлана немало потрудилась, сделав подложку для нескольких колец, серёг и ожерелья - всего, что осталось после войн и послевоенных голодовок. Варины родители очень неохотно расставались с наследством предков, только уж когда деваться было некуда… Но и не показывали никому такое богатство, и даже дочери завещали: открывать и любоваться, не более, а раз уж настали хорошие времена - хранить. Хранить… Как завещано.
        Она осторожно вынула из бархатного гнезда прабабкино кольцо с изумрудом. То самое, с которым не так давно мысленно сравнивала дочкино, обручальное. Поднесла к нему полученное от Эриха, портальное, настроенное на неё лично.
        И почти не удивилась. Только в груди захолодало.
        Кольца походили друг на друга, как… мать и дочь. Как копия-новодел на оригинальный раритет. Только прабабкино отливало большей краснотой, и камень был, даже на дилетантский Варин взгляд, чуть крупнее и немного иной огранки. А форма оправы, орнамент, прихотливые завитки - один к одному.
        Варя осторожно вернула кольца на место. Положила коробочку с дарёным туда же, в прабабкину шкатулку. Вернула ту на этажерку.
        К чему она прикоснулась? Что происходит?
        Нет, такого просто не может быть. С ней, обычной среднестатистической женщиной из провинциального городка просто по определению не может случиться ничего подобного, о чём пишут в книгах известных и не очень фантастов, детективщиков, приключенцев… Вот только кожа её ещё неуловимо отдавала солью. И золотилась от волшебного загара.
        А тело помнило - и взлёт над Авиларом на Единороге, и прохладу валуна в тёплой озёрной воде, и покачивание садового гамака…
        Она коснулась резной поверхности шкатулки с благоговением.
        Если жизнь сделала крутой поворот, и на вираже тебя вынесло из накатанной колеи - надо ли бояться? Возможно, кто-то и начнёт неистово рваться назад, в скучную обыденность рядового статиста, где всё предсказуемо, зато спокойно и надёжно…
        Припомнились смеющиеся глаза Джули.
        «Поверь, в семьдесят пять жизнь только начинается!»
        Ого-го! А ей до этого возраста ещё плыть да плыть!
        И пусть этот путь будет интересным - так вот взяла да и решила Варя, Варвара Пална, Варенька Солнцева. Как бы оно там дальше ни сложилось, а она сама себе не простит, если опять завязнет в тихой заводи.
        Но одно она точно знает: всё, в конце концов, будет хорошо.
        КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
        Часть 2. Глава 1
        Дом, и без того обалдевший после отъезда Варвары Палны с дочерью на роскошном Роллс-Ройсе, был окончательно добит и деморализован её возвращением.
        Сперва - другим автомобилем, уже не тем, на котором счастливицы отбыли в первый раз. Этот, суперсовременного дизайна, похожий на стремительную пулю, опознать не смог даже шустрый дядя Вася, работающий не так давно в столичном автосервисе и повидавший вживую самые крутые «тачки» олигархов.
        Затем любопытство жильцов было распалено кучей дорогих чемоданов, штук пяти, не меньше, но при передаче сплетен из квартиры в квартиру выросших числом до двадцати. И, похоже, бездонных, потому что безделушек-подарков хватило на всех соседей, с которыми Варя, сплочённая общим детством, дворовыми праздниками, проводами в армию и последний путь, радостями и огорчениями ладила неплохо, несмотря на то, что с возрастом разницы в характерах и установках, как правило, отдаляют людей. И, разумеется, не обошли обсуждением новые наряды, преобразившие привычную, такую же, как все, бабёнку, разве что чуть беззаботнее прочих от безмужия, в настоящую даму, стильную, словно только что шагнувшую с журнальной картинки. Но больше всего окрестный народ поразило, что под этой самой нарядной упаковкой осталась прежняя Варвара, ничуть не загордившаяся, своя в доску.
        Хоть на чекушку у неё нынче не попросишь.
        Впрочем, она и раньше на выпивку не давала. Все местные обормоты знали: ежели придёт к Палне кто из их жёнок - ну, там, до зарплаты тысчонку-другую перехватить - выделит, но не каждой. Иной раз просто полбатона колбасы выудит из холодильника да десяток яиц, да бутылку молока, скажет: «На! На здоровье. Денег не дам, сама знаешь: твой отберёт и пропьёт. Хоть сама поешь и детей покорми». Но если кто из мужиков на «поправиться» решит поклянчить - хорошо, если в нос не получит. На «это дело» просить бесполезно.
        Но бабы-то, бабы… совсем сбрендили после её вояжа.
        Чего только не наболтали - аж уши в трубочку сворачивались. И что Светка, приёмная дочь, подцепила в Москве хахаля, который как увидел - так и влюбился, и женился… «Вот оно, бабоньки, есть любовь-то на свете, есть!» И что на личном самолёте возил этот хахаль тёщу к своей родне, знакомиться, и подарками засыпал, и обул-одел, и в гости опять звал… Что ж, теперь, наверное, уедет Варька. Да и то, если подумать, за что здесь держаться? За углы эти тесные, да ковры, за которыми раньше в очередях давились и по знакомству покупали, а сейчас, вишь, «мещанство»? Уедет, ей-богу, уедет…
        И что провожал Варечку до самой двери и ручку целовал на прощание та-акой обалденный мужик, прям-таки киноартист Джордж Клуни… Не иначе как её личный хахаль. Ох, Варюха, счастливица, подцепила на стороне…
        И что помолодела она, как в сказке, наверняка ей там, в гостях, какую-то пластику сделали. А не пластику, так покололи что-то, ведь личико гладкое, как яичко, а глазки-то сияют, сияют. Ох, Варька…
        И что на квартиру понавесили какую-то хитрую сигнализацию. И когда только успели? Но уже на третий день после приезда хозяйки, говорят, пытались влезть - и в окно, и в дверь. Видать, ушлые люди, у которых всегда ушки на макушке, прослышали о богатенькой-то, да и решили пошарить. Так ворюг словно приморозило: одного - у входной двери, другого прямо на уличном карнизе, пытался с крыши влезть, створку окна отжать. Полиции пришлось ещё и пожарных вызывать, чтобы того, кто снаружи, сняли аккуратно; как он до этого сам не сверзился - непонятно. Но только у многих этот случай отбил охоту любопытничать.
        А главное всё же, что ничуть Пална не загордилась. С бабульками, что у подъезда в жару и в холод караул несут, до сих пор здоровается. Как двух котов во дворе прикармливала, так и таскает им по сардельке. Ей говорят: почто животин к себе не берёшь? Теперь тебе на прокорм деньжат хватает! Смеётся. Они, говорит, уже дикие, свободы хлебнули, в доме не приживутся. Да и мне… ни к чему привыкать. Ну, точно, скоро свалит отсюда.
        Да и правильно.
        Но вот что подмечено было через некоторое время: стали жильцы в её подъезде меняться. Иные завопили бы: «Ведьма! Околдовала! Порчу навела!» Но если подумать - какая ж порча?
        Очередного пятнадцатого числа Петровы с первого этажа так и не поскандалили. В день зарплаты дядя Вася, крепясь, вручил оторопевшей жене зарплатную карту - не тронутую! - и велел самой приодеться, да не только «на выход», а чтоб и дома не смела обноски носить. Вон, Варвара, поди, не в задрипанном дырявом халате щи варит, а в домашнем костюме, сечёшь, подруга? Бери пример… А потом объявил, что опять в гламурный автосервис подастся. В столицу. Ну, да, выперли его оттуда за пьянку, да ведь не дурак он, всё понял! Возьмётся за ум, глядишь - и заработает на собственное крутое авто. Да и ремонт в квартире давно пора затеять…
        У Ваньки Варлея с третьего этажа взорвался аппарат. Да так капитально, что сборке и ремонту уже не подлежит. Бабахнуло так, что Ваньке, уснувшему рядом, чудом не покололо глаза осколками змеевика. Но лоб всё же посекло, да и половину скальпа проредило. Видать, шарахнуло и по мозгам: вернувшись из больницы, самостийный бутлегер дал от ворот поворот всей клиентуре, спустил в унитаз запасы первача и бражки, три дня не выходил из дома… а потом уехал. Сказал - в тайгу, как всю жизнь мечтал, пока до такой серости не докатился.
        Варина соседка, Анюта, получив назад страшные тапки-зайчики, отчего-то уверовала в их счастливость, и теперь выставляла на ночь за порог - для приманки мужика, как без всякого стеснения признавалась. И что вы думаете? Приманила, бесстыдница! Единственный на всю округу непьющий сантехник, направляясь по срочному вызову этажом выше, заметил эти страхолюды и до того впечатлился, что на обратном пути не выдержал и звякнул в дверь - попросил разрешения сфотографировать. Он и без хозяйки обошёлся бы, но лампочка на площадке еле теплилась, а телефонная вспышка отчего-то не срабатывала; вот если бы из прихожей посветить… Или в прихожей. Или на кухне, где заодно и чайку попить…
        Через неделю, как честный человек, он уже ходил в женихах.
        Но апофеозом всему стало преображение домового комитета, заседающего на скамеечке у подъезда, как уже говорилось, ежесуточно, без отвлечения на выходные и праздники. Лишь безжалостная смерть могла бы пробить брешь в ряду бабы Дуси, бабы Тани, бабы Клавы и бабы Липы, но, похоже, и она остерегалась.
        Баба Дуся с интеллигентной бабой Липой начали красить губы.
        Баба Клава, увидав такое коварство, применила тяжёлую артиллерию, выудив на свет божий все запасы хны, и, дабы все видели её рыжие преобразившиеся седины в крупных барашковых кудрях, мужественно сменила тёплую шаль на прозрачный газовый шарф, который раньше надевала только в церковь по праздникам.
        Баба Таня, не стерпев этакого нахальства, выщипала и покрасила брови.
        И теперь вся эта четвёрка, ранее наводившая ужас на малолеток в песочнице и их юных родителей, наперечёт до седьмого поколения знавшая родословную каждого жильца и их пороки, просиживала на лавочке, осваивая ноутбук и придумывая ники для сайтов знакомств. Не забывая, впрочем, время от времени бросать пронизывающие взгляды на мимопроходящих. Правда, замечания при этом отпускались совсем не те, что раньше.
        - Ванька, ты завязывай с Беломором, он не в тренде. Переходи на Винстон!
        - Анют, нонче такие «стрелки» на глазах не носют. Что ты, как звезда пятидесятых! Мягше надо макияж делать, мягше, естественней!
        - Варь, ты хоть бы со своим Клуни поговорила, привёл бы сюды приятелей, познакомиться. Нам можно и постарше, мы не гордые. А то в энтом фейсбуке сам чёрт не разберёт, что за рыло под ником прячется. Вживую-то оно лучче. Надёжней.
        В общем, жизнь в доме била ключом. Радостнотворным и позитивным.
        А вот на работе…
        На работе было не очень. За время Вариного больничного настолько всё переменилось, что хоть беги. Или Инквизицию вызывай.
        Глава 2
        В первый же рабочий день, через полчаса после прихода в офис Варвара Пална почувствовала острый дефицит цензурных слов в организме, и начала даже сожалеть о своей чересчур ярко выраженной интеллигентности.
        Учёт летел к чёрту. В тартарары. Псу под хвост.
        На службе за две недели её отсутствия пронёсся не то, что ветер - торнадо перемен. И всех - к худшему.
        Как снежный ком, свалился на голову новый Генеральный директор, которого уже устали ждать, а он возьми да и нарисуйся, прямиком из столицы. Московский гость прибыл две недели назад, и, не приняв толком бразды правления от и.о. Генерального, временно поставленного собственниками, начал с того, что уволил финансового директора, разогнал хозяйственников и снабженцев, перетасовал технический отдел и конструкторское бюро, совместил несколько несовмещаемых должностей… В общем, изрядно проредил штатку. Но отчасти и восполнил, притащив на ещё неостывшие кресла своих ставленников.
        Собственно, так оно и бывает: новая метла по-новому метёт, новый руководитель тащит с собой команду… Это всё как раз понятно и ожидаемо. Но вот, что Артур Артурыч подмял под себя бухгалтерию и заявил, что поставит здесь привычный для себя управленческий учёт, и что нынешняя версия 1С всё стерпит, и даже будет пахать ещё лучше - вот это была полная задница. Иное определение нововведениям, во всяком случае, в цензурных рамках, не подбиралось. Новаторские функции, внедряемые в производственный модуль, выдавали настолько подробную детализацию партий продукции и сырья, что оба рабочих сервера захлёбывались в потоках информации. В результате - 1С то и дело подвисала, тормозила, оборотки иной раз формировались с какими-то астрономическими цифрами… Вдобавок, через месяц была назначена внеплановая инвентаризация производства и складов, тоже по какой-то сверхновой суперской методике…
        Селекторные совещания, планёрки, конференции и переговоры шли нескончаемым потоком, до семи-восьми часов вечера. После чего сотрудники, которым Генеральный оставлял спецзадания на сегодня, дожидались звонка от нового секретаря и тянулись на приём. Последний из них, порой, покидал кабинет начальства часам к десяти вечера.
        Вся эта бодяга вывалилась на Варварину голову огульно, разом, ибо решив в своё время честно отгулять нежданный больничный, она отключила мобильный и отлёживалась дома, считай, в информационном вакууме. Может, оно и к лучшему? А то вся поездка в Илларию пошла бы насмарку из-за переживаний… И вот она, дурацкая неуёмная натура! Ей бы сказать теперь: а пофиг! Всё равно скоро уйду, и пусть расхлёбывают тут дела, как могут. Без меня. Но чисто по-человечески было жалко: и девчонок-бухгалтеров, своих подопечных, ряды которых и без того, благодаря «оптимизации» кадров, сократили чуть ли не вдвое; и производственников, у которых все процессы стопорились из-за несогласования с Генеральным, а тот бесконечно заседал, заседал… Причём, являясь сторонником выполнения лишь одного дела зараз, отключал на совещаниях мобильник. Перехватить его можно было лишь в перерывах или на выходе из туалета.
        Смех смехом, а когда Варвара поняла, что новый Генеральный замкнул всё на себе - и производство, и инвестиции, и сырьевиков, и платежи - ей стало очень даже невесело.
        - Варвара Пална, да как же так? - шёпотом делилась с ней Татьяна, заместитель. И нервно оглядывалась. Служба безопасности, тоже обновлённая, начала с того, что поменяла в офисе все телефонные аппараты, и теперь, похоже, многие всерьёз опасались прослушки. - Нас всю жизнь приучали, все директора, к тому, чтобы мы сами думали. Сами знаете, сколько раз бывало: Главный в отъезде - а у нас всё, как часы, работает. Потому что каждый на месте и решает, и отвечает. А сейчас что? Он и присутствует, вроде, а дело стоит… Да какое там - рушится! А уж когда уезжает - ни платежей, ни контрактов не подписать, ни чек на наличку, ужас, ужас…
        Со скорбью в душе и на лице Варвара слушала все эти излияния, просматривая заодно почту, и ловила себя на мысли: разве можно уходить в такое время? Как она всё это бросит, как? На растерзание кому?
        - Ничего, Танюш, прорвёмся. Погоди, дай оглядеться, подумать: разрулим как-нибудь. Пятерых Генеральных пережили, и ничего.
        И вдруг почувствовала, как закипает. Какого чёрта! Опять приспосабливаться? Она ж не хамелеон, в конце концов, под каждого мимикрировать!
        И график этот ужасный… Попробуй, уйди теперь сразу после пяти.
        И, говорят, каждый второй сотрудник узнаёт от нового начальства, что недостаточно загружен.
        А оно ей это нужно? В очередной раз подлаживаться, прогибаться, утаскивать ноутбук домой, сидеть до полуночной слепоты…
        Спокойно, Варвара, спокойно.
        - Ладно, Таня, ты только не раскисай.
        Протянула расстроенной заместительше пачку бумажных платочков.
        - Пойду знакомиться, что ли. Поглядим, что там за монстр…
        И мысленно порадовалась, что выглядит сегодня, как никогда, элегантно. И довольно удачно уложила новую стрижку.
        Приёмная удивила её полным отсутствием цветов и двух фикусов, невесть куда подевавшихся, сменой штор на строгие жалюзи, а главное - новой хозяйкой за столом с селектором и факсом. Сухопарая особа неопределённого возраста - пожалуй, всё же за пятьдесят, но очень моложавая - в костюме с иголочки, с булавкой-бабочкой, посверкивающей одиноким синем камнем на лацкане пиджака, вопросительно изогнула бровь, выразительно показала Варваре глазами на десяток сотрудников, томящихся в очереди на приём… и записала на десять часов двадцать пять минут.
        Это при том, что ранее главному бухгалтеру разрешалось заходить ко всем Генеральным вне очереди.
        Варвара пожала плечами, попросила сообщить, если будут какие-то поправки, и удалилась к себе. Благо, приёмная располагалась через две двери от её кабинета, прибежать недолго. А рассиживать без дела, когда надо хотя бы разгрести текучку, она не могла себе позволить.
        Уже уходя из приёмной, она обернулась на щёлканье замка в открывающейся двери.
        Небольшого роста подтянутый, крепкого спортивного сложения мужчина лет тридцати выглянул из кабинета, сунул секретарше кипу бумаг, перехваченных держателем - какую-то мешанину чеков и квитанций - и напористо распорядился оформить ему авансовый отчёт. Быстро оглядел приёмную. Перехватив взгляд напряжённо сощуренных тёмных глаз азиатского разреза, уловив волну негатива и агрессии, так и прущую от этого человека, Варвара поняла вдруг и окончательно: они не сработаются.
        Так бывает. И правило «первого впечатления» редко подводит. Вот чувствуешь всем нутром, всеми потрохами - не твой это человек. Соприкоснётесь - и полетят искры, отнюдь не любовные.
        Вернувшись к себе, она написала заявление об уходе. И обозначила дату - ровно через месяц. В конце концов, с её должности в три дня не уходят: нужно завершить текучку, подобрать и сдать дела, архивы, провести инвентаризацию счетов… Месяц она как-нибудь продержится в этом новом бешеном режиме.
        Но верно говорят, что человек предполагает, а Бог располагает.
        Едва взглянув на неё, даже не предложив присесть, новый Генеральный сухо и сжато объявил, что в её услугах компания больше не нуждается. Вопрос согласован с собственниками. В три дня она должна сдать дела специалисту, который сегодня приезжает.
        Возможно, он ожидал истерики и разборок. Поэтому на монголоидном лице его отразилась легчайшая растерянность, когда Варвара, пожав плечами, выложила ему на стол заявление.
        - Смените дату ухода на своё усмотрение, Артур Артурович, - сказала, сохраняя видимое равнодушие. «Не нуждается», надо ж так выразиться! Формулировка, конечно, обидная, но ничего, переживём… - Три дня так три. И три оклада при досрочном расторжении трудового соглашения, будьте любезны, плюс компенсацию. Всё в рамках договора.
        - В курсе, - буркнул Генеральный. - Не вы первая…
        Хорошо ещё, не на «ты»…
        Усилием воли Варвара вызвала из памяти картинку вечернего кафе, поджидающие её стены старого дома, и невесело усмехнулась.
        Вот уж действительно - нет худа без добра!
        Немного потерпеть - и больше она эту физиономию не увидит. Похоже, неприязнь у них взаимная.
        Через пять минут она утешала ревущую Татьяну, которая, всхлипывая, повторяла: «Уйду я тоже! Уйду!» Никуда ты не уйдёшь. У тебя ипотека, Танечка, да кредит за машину, недавно взятый. А у девчонок в бухгалтерии - у кого займы, у кого родители-инсультники на руках… Всего хватает. Это хорошо, что ей самой есть куда податься. Иначе бы она не сидела так спокойно.
        Но что-то будто толкнуло и наложило печать на язык - и о своём обретённом счастье и планах на будущее она никому здесь не призналась. Нечего людям душу травить.
        Вот уж действительно, два разных мира…
        Однако домой в этот день она возвращалась с тяжёлым сердцем.
        Давило то, что её так легко выкинули. Это уж, безусловно, обидно. Ладно, была бы свистушка, новенькая - тогда понятно, но безупречные десять лет работы что-нибудь, да стоят.
        Выбешивало, с каким сочувствием поглядывал, не пряча глаза, её преемник, толковый мужик, опытный, чувствуется, знающий… Вот с ним бы они, без шуток, сработались бы. В конце дня, приняв последнюю папку, он выдал: «А ведь вы - профессионал, Варвара Павловна. Поверьте, мне очень жаль, что так получается. Что, если я уговорю Артура оставить вас в команде?»
        Ну уж, нет. Два медведя в одной берлоге не уживутся.
        Она вежливо отказалась, подумав, что, не будь даже Илларии и Криса - не согласилась бы ни за что. Не сойдутся они с Генеральным, однозначно.
        И скребло на душе от того, как легко и быстро успокоилась Татьяна, прознав, что должность заместителя остаётся при ней, что сокращения в бухгалтерии, конечно, будут, зато и деньжат им подкинут… «Чему радуешься, дурочка? Накинут тысяч пять, а выжмут на все сто, не волнуйся. Ты просто здесь недавно, а я эту систему хорошо знаю».
        Даже по лестнице она еле поднималась. Словно тяжесть дня разом легла на плечи, прижимая к перилам и стреножа.
        Послушно открылась дверь квартиры. Варя ввалилась внутрь с одной мыслью: чаю! Жутко устала, будто и не было за плечами трёхнедельного отдыха и упоительной поездки. Чаю, горячего, крепкого, сладкого! И что-нибудь пожевать… И во все глаза уставилась на подзеркальный столик в прихожей.
        Утром она оставила там браслет, подарок Кристофера. Крутила-крутила в руках, всё не могла решить: показать на работе ли нет? Конечно, хотелось похвастаться, и поездкой, и романом, и подарками… Но, подумав, положила драгоценную вещицу на столик. Ни к чему ей лишняя зависть, а у них в офисе есть и такие, что зеленеют от злости, когда другим хорошо…
        С утра браслет лежал в гордом одиночестве.
        Сейчас же его потеснила высокая фарфоровая бело-синяя ваза. Источая сладкий аромат, в зеркале задваивались кремовые розы, перетянутые атласной лентой. А рядом… рядом в корзине высилась целая горка южных фруктов - толстокожих апельсинов, слив величиной с кулак, груш, персиков, и ото всего этого великолепия веяло жарким солнцем, солёными брызгами и поцелуями.
        Зажатый двумя пухлыми абрикосами, сверху торчал, как вымпел, бумажный квадратик, словно командуя: возьми меня немедленно!
        Забыв обо всех перипетиях сегодняшнего дня, Варя засмеялась - и схватила послание. И украдкой, будто кто мог увидеть, прикоснулась губами к нарисованному сердечку, пробитому стрелой и роняющему капельки чернильной крови.
        На другое утро она оставила там же старую книгу, зачитанную ещё в детстве до выпадающих листов. На обложке заросший бородой человек в странной меховой одежде и под меховым зонтиком в ужасе шарахался от отпечатка босой ноги на песке.
        Кристоферу Робину понравится.
        Глава 3
        Под утро ударил мороз, двадцатник, не меньше. Не просто так Варвара проснулась среди ночи с головной болью - это у неё частенько случалось при перемене погоды. Но если уж она легла спать в прекрасном настроении - то и с утра его невозможно было испортить. На улице холодища? Отлично, «выгуляем» новую шубку. Вчера-то из-за оттепели она заявилась в офис в осеннем пальто… Опять сдавать дела? Ничего, она уже сплавила с рук все папки с документами, сегодня распишет наработки в ноутбуке, пусть Рудик сам разбирается, что оставить, что подчистить. Ноут у неё к вечеру заберут. И распрекрасно. Ничего личного - ни переписки, ни фотографий - на рабочем компьютере Варвара сроду не держала, поэтому спешно удалять и подтирать там нечего.
        Ещё два дня - и она свободна!
        Розовый аромат, смешавшись с запахом свежесмолотого кофе, заполонил квартиру, добавив к хорошему настроению нотку мечтательности и пофигизма. Вот что главное: надёжный тыл, любимый дом. И просто - любимый. Остальное - переживём.
        И потому ей даже как-то неловко и смешно было ещё вчера ловить на себе сочувствующие и даже скорбные взгляды сотрудников. Не объяснишь же всем и каждому, что, собственно, уходить-то она и сама надумала. И для неё это трёхдневное сокращение да ещё с выплатой компенсации - подарок судьбы и долгожданная воля, потому что иначе ей пришлось бы ждать согласия на своё увольнение из столицы месяц, не меньше, и хорошо, если обошлось бы без долгих разговоров и конфликтов…
        Дорога до офиса занимала минут пятнадцать неспешным шагом; поднималась Варвара рано, опаздывать привычки не имела, потому и сейчас никуда не торопилась. Шла в своё удовольствие, поглядывая на синеющее небо, прикидывая, что солнце-то, как встанет, так и припечёт по-весеннему, так что недолго этим холодам осталось, апрель - месяц переменчивый… Рудик, новый главбух, отличный мужик, эрудированный, опытный, вопросы задаёт по делу и с пониманием, и, чувствуется, не сволочь - бухгалтерию не по делу гнобить не будет. Сработаются…
        Сперва ей показалось, что входная дверь офиса распахнулась сама собой.
        А вот и он, лёгок на помине, коллега…
        Она милостиво кивнула и королевой вплыла в холл, отметив на ходу и нескрываемое восхищение во взгляде мужчины, и внимание, с которым он окинул её фигуру… Да на шубу он смотрел, на шубу из неведомого, но о-очень ценного меха, вдруг догадалась она. И засмеялась, не скрываясь. Легко, как птичка, вспорхнула на третий этаж. Сразу зашла в бухгалтерию, поставила на круглый стол для посетителей корзину с фруктами:
        - Девчонки, угощайтесь! Утро должно быть добрым! И хватит смотреть, как на покойника, у меня, можно сказать, жизнь только начинается!
        И, оставив всех в лёгком обалдении, удалилась к себе.
        Похоже, она вела себя как-то иначе, нежели от неё ожидали. Но ничего не могла с собой поделать. Мир, несмотря ни на что, казался прекрасным, новый Генеральный - мальчишкой с немеряными амбициями, всеми силами старающийся за нахрапистостью и агрессией спрятать неуверенность в себе - так и не стоит он того, чтобы из-за него расстраиваться! И сама себе Варя по-прежнему нравилась. Причёской. Сияющим лицом. Раскованностью. Профессионализмом… О, да, порой она даже с гордостью как бы поглядывала на себя со стороны, когда, после объяснений по очередному блоку работы, ловила в глазах преемника нескрываемое уважение.
        Ровно в пять вечера она посмотрела на блокнот с вычеркнутыми за день пунктами намеченного плана - и со спокойной совестью выключила ноутбук.
        - Уложились. Молодцы.
        Рудольф улыбнулся как-то вымученно - ему-то ещё предстояло идти на очередную планёрку! - и поинтересовался:
        - Вы всегда так рано уходите, Варвара Павловна?
        - Исключение делаю для квартальной отчётности, и то, если выпадет что-то внеплановое, - ответила она с удовольствием. - Но: кто хорошо отдыхает - тот хорошо работает! С недавних пор это мой девиз. Держите!
        Вручила ключи от кабинета, позволила подать себе шубку - и выпорхнула.
        На волю!
        Ей остался день.
        Теперь она поняла, что ещё читалось в глазах хорошего мужика и просто профессионала Рудика: зависть. Приходилось ли ему точно так же с чистой совестью и лёгкой душой покидать работу ровно в пять?
        Наверное, если только в далёкой юности, на первых практиках.
        Дома, у зеркала, её ждала крохотная музыкальная шкатулка с тремя мелодиями, под которые она потом так и заснула, сладко и без сновидений. Конечно, намаявшись на кухне, будешь спать без задних ног! Потому что, несмотря на некоторых, что «в её услугах больше не нуждались», со своими девчонками, да и с другими отделами Варя хотела попрощаться нормально, по-человечески. И наготовила вкусностей. А Кристоферу Робину в этот раз досталось в подарок по громадному куску от кулебяки и пирога с капустой.
        Кто бы мог подумать, но в последний рабочий день Варвара ходила счастливая, словно именинница. Одно её точило: как бы не сорвалось! Как бы не начали уговаривать остаться! Она едва не поседела, когда на определителе телефона высветился знакомый номер налоговой: неужели проверка? Но тревоги оказались напрасны: никто не собирался ни проверять, ни запрашивать, а просто уважаемую Варвару Павловну приглашали на работу. Городок-то маленький, все про всех знают. Так что ничего удивительного.
        Потом позвонили из Администрации района. Им срочно понадобился начальник экономического отдела. Потом несколько знакомых предпринимателей. Но главное - бывший одноклассник, владелец местной пиццерии, с которым Варя немедленно договорилась о встрече.
        Чего уж там: было приятно. Особенно наблюдать, как всё удручённей с каждым звонком поглядывает на неё Рудик. Так-то. Знай, кого выпроваживаешь.
        Вечером она пришла с работы с цветами, по привычке присела на пуфик в прихожей и немного всплакнула. Всё-таки, десять лет жизни отдать, не шутка… Но в каком восторге были все от её пирогов!
        Варвара вздохнула. И, сдерживая нетерпение, осторожно покосилась в сторону зеркала: нет ли чего новенького? Как ребёнок, который каждый раз встречает мамочку вопросом: «А подарочек?» И захлопала в ладоши, обнаружив полное блюдо прекрасных воздушных пирожных.
        Пришлось звать соседей на чай. Одной ей с этакой прорвой не управиться.
        Потом она полночи слонялась по квартире, без сна, глотала то пустырник, то валерьянку. Было страшно. Как давно она мечтала о вольной жизни, о своём деле, да просто о чём-то новом! И вот оно подступило, наступило - а ей хочется юркнуть под одеяло и залиться слезами, как дитятке. Хоть просись назад, на работу, в привычное тёпленькое болото… А ещё - мучительно хотелось надеть заветное кольцо и укрыться от всех миров в объятиях Кристофера Робина. Словно она и впрямь маленький плюшевый мишка.
        Но в Илларию ей сейчас нельзя. Раз уж договорились - нужно выждать этот месяц. Она не станет путаться под ногами у Криса, чтобы не мешать… его обретению свободы. Должно быть, когда он её получит - ему тоже будет сильно не по себе. Вот тогда и оказаться бы с ним рядом, но… Сердцем Варя рвалась к нему, а рассудок упрямо твердил: потерпи. Чтобы в этот раз встретились не два одиночества, а два свободных человека. И уж тогда это будет совсем иной выбор, и цена ему не в пример дороже первого.
        Глянув на часы, она покрутила головой, разминая затёкшую шею, решила, что всё равно не уснёт - и включила старенький домашний ноут.
        Надо было поискать вебинар или какие-нибудь курсы. Сейчас её интересовало всё: ресторанный бизнес, дизайн, работа с персоналом, маркетинг, русская кухня… Впереди раскинулось непаханое поле работы, и Варя собиралась возделать его и засеять первые семена.
        Глава 4
        - Нет, вы слыхали? - шушукались в салонах и на раутах. - Герцог Авиларский опять разводится! Фу, ценьоры, как это безнравственно, как низко… Мог бы и успокоиться на четвёртой жене и не бегать от судьбы.
        Так поговаривали дамы, а мужья-подкаблучники обречённо, либо, просто не желая возражать, поддакивали.
        - Ну, до сей поры он благополучно избавлялся от балласта, - возражали другие, более свободные в волеизъявлении, а то и просто свободные. И добавляли снисходительно: - Может, его судьба именно в том, чтобы остаться холостяком?
        - Безнравственно! - ахали поборницы моральных устоев. - Бросать при этом беременную жену - верх низости!
        - Ха-ха-ха, прелестный каламбур: «Верх низости»! Ах, перестаньте, ценьоры и ценьориты! Не вы ли ещё вчера осуждали Эстер Ремардини за то, что она, попирая все приличия, одаряет вниманием сразу троих поклонников? Поговаривают, что некоего капитана она даже не постеснялась принять в доме супруга. Это, знаете ли, чересчур. Да и даёт повод задуматься, а точно ли герцог - будущий отец? Ведь все его предыдущие браки, даже первый, когда, говорят, он женился по любви, так и остались бесплодными! В газетах пишут, что он настоял на магической экспертизе будущего младенца, чтобы уж точно выяснить, имеет он к нему отношение или нет.
        - Ах, негодяй! - взрывались одни.
        - Право, молодец, не позволяет делать из себя дурака, - парировали другие.
        Были и те, кто пытался увязать внезапный развод с появлением герцога в обществе новой королевской родственницы и возможным романом. Справедливости ради, стоит отметить, что почва для пересудов, конечно, имелась: одно то, что Авиларского и высокую гостью видели, уезжающими вместе на мобиле, а затем приехавшими на следующее утро тоже вместе… Однако не более. При ночном образе жизни, ведомом многими светскими бездельниками, было в порядке вещей шататься всю ночь по злачным местам столицы; фактов же, уличающих эту парочку в аморальной связи, не обнаружилось. Ни в каких-то отелях, ни в столичной квартире их не засекли; в пикантных ситуациях не поймали. А бездоказательно распускать сплетни - себе дороже; огромных штрафов за клевету ещё никто не отменял. Да и загадочная дама - погостила во дворце и очень быстро отбыла, едва представившись. А закрути они с герцогом роман, да такой, при котором разбиваются семьи - ну, ценьоры, подобные вещи чересчур наглядны, и уж без внимания широкой публики не остались бы. Да и времени требуют не день и не два…
        Кристоферу Ремардини на слухи и сплетни было начхать. Куда больше его сейчас заботили дела иные. Прозаические хлопоты он оставил для адвокатов и секретарей, сам же с восторгом погрузился в тот самый роман, вероятность которого отрицали светские болтуны.
        Об этой теперешней стороне его жизни знали немногие, лишь самые доверенные лица.
        Ему было интересно всё, связанное с новой возлюбленной.
        С умилением, хоть и не без досады, он узнал о приобретении ею дома в Старом Городе, в том самом месте, где настиг не так давно на крохотной набережной в обществе почтенной жизнерадостной ценьоры. По предположениям дядюшки, превозносящем до небес пироги и «ку-ле-бя-ки» прекрасной Барб, Настоящая Женщина, кажется, всерьёз загорелась основать свой маленький ресторанный бизнес. В пользу этой версии говорили не сколько её таланты, сколько конкретные расспросы о том, с чего начинать новое дело в Илларии, нужна ли для этого лицензия или особое разрешение, как здесь контактируют с налоговиками, где и как лучше набирать людей… Досадовал герцог оттого, что, по-видимому, не целиком и полностью заполучил сердце Настоящей Женщины: в нём хватало места и для прочих увлечений. С другой стороны, любимое дело - прекрасная отдушина, и пусть лучше возлюбленная будет слегка одержима собственным ресторанчиком или кафе, чем проводит время в праздности: насколько пагубно последняя влияет на женскую душу, он уже имел несчастье убедиться. И не только на жёнах. В свете таких бездельниц-пустышек полно.
        Поэтому-то, обговорив с дядюшкой сей деликатный вопрос, Кристофер взял старенький особняк под свой патронаж. Направил специалистов, чтобы оценили, нужен ли ремонт, нет ли трещин в фундаменте - как-никак, близость каналов создаёт повышенную влажность… Озадачил известную дизайнерскую фирму, заказав несколько вариантов оформления кафе или ресторана в этностиле - почему-то ему казалось, что его Барб непременно захочет внести свою, земную нотку… Дал задание секретарю подобрать хороших поваров и кондитеров, менеджеров и официантов, но пока с мест не сдёргивать. Пусть его женщина не думает, что он всё решает за неё: Крис только предоставит ей варианты на выбор, или на первое время, а там - как сама захочет…
        В своей резиденции он закрыл полностью вход на половину бывших жён и распорядился освободить его от мебели, а заодно и от внутренних стен и перегородок, оставив только несущие. На этом месте должен был остаться павильон или галерея, для чего именно - он потом решит. И пусть прислуга шепталась, что хозяин поставил крест на семейной жизни - мол, вычеркнул даже саму возможность появления новой жены; он-то знал, что, если и появится очередная герцогиня Авиларская, настоящая, то в отдельном крыле ей делать нечего. А в отдельной постели тем более. Надо будет - он перепланирует комнаты рядом со своими, но Барб - его Барб всегда должна быть поблизости. И он никуда её не отпустит, как однажды упустил Диану…
        А ещё - с недавних пор он учил русский язык.
        Антонио, дядин секретарь, прекрасно, кстати, справляющийся со своими обязанностями, достал ему несколько амулетов, обучающих по тому же принципу, что и действующие в адаптивном поезде. И уже через сутки герцог мог не только умиляться и любоваться потрёпанным, с затёртыми уголками, раритетным томом с прекрасными иллюстрациями, но и прочитать, наконец, заголовок:
        «Жизнь и приключения моряка из Йорка, прожившего двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля кроме него погиб; с изложением его неожиданного освобождения пиратами, написанные им самим».
        И даже вспотел от напряжения, сумев повторить прочитанное вслух.
        Правда, после этого пришлось срочно запросить ещё один амулет - со словарём архаичных и устаревших слов и понятий, а заодно и включающий краткий свод данных по исторической эпохе, во время которой происходило действие романа. Иначе трудно было понять и некоторые поступки героя, и ограниченность его возможностей.
        Но Криса умилял сам факт: его Женщина прислала ему подарок!
        То, что мужчина обожает, воздыхает и одаривает - это в порядке вещей. Но взаимное внимание оказалось непривычным и… трогательным. И теперь он не согласился бы ни за какие миллионы расстаться в этой книгой.
        Кстати, предыстория её появления сама по себе оказалась интересна.
        Ещё выбирая браслет, которому предстояло обвить щиколотку прекрасной Барб, герцог подумал: а нет ли в дядином ведомстве хорошего специалиста по мини-порталам? В Илларии уже давно действовали почтовые варианты, но о том, чтобы отправлять посылки в другие миры, не шло и речи. Мало ли что угодит в соседнее измерение и повлияет на его развитие! Да и обратные «подарочки» могли таить совершенно неожиданные сюрпризы. Однако Кристофер был уверен: служба Эриха Марии наверняка пользуется услугами таких межмирных портальщиков, но, разумеется, сугубо секретно и лишь в государственных целях. Но ему-то и нужен крохотный, можно сказать - точечный переход между мирами, время от времени перекидывать какую-нибудь безделицу, сюрприз, чтобы обожаемая женщина его не забыла… Недаром на её родине говорят: с глаз долой - из сердца вон! А потому - нужно напоминать о себе как можно чаще.
        Что-что, а уговаривать и убалтывать Кристофер Робин умел. Был у него такой дар.
        И словно чувствовал, что дело выгорит: когда навешивал на браслет охранные плетения, то заодно поставил и крохотный маячок, справедливо надеясь, что по подарку можно будет быстрее отыскать в пространстве ориентир для посылки - дом Барб. И уже на следующий день в лучшем цветочном салоне Авилара любовно подбирал кремовые розы для букета, одну к одной…
        И всё было бы хорошо и распрекрасно, если бы не проза жизни с её разводами и попутными неприятностями. Такими, как внезапное осложнение, грозящее сорвать первое же судебное слушанье.
        Глава 5
        Кабинет герцога Авиларского не раз бывал свидетелем его эмоциональных взрывов. И сейчас, если бы эти стены, покрытые светлыми панелями с инкрустациями из драгоценного дерева Агар, умели говорить, они бы шепнули, что хозяин вот-вот закипит, словно кофейник на спиртовке, который, позабытый, пыхтел на чайном столике неподалёку от рабочего стола…
        А закипать человеку были причины.
        По традиции, закреплённой Законодательством, при бракоразводном процессе устраивалось три слушанья, с перерывом в десять дней. Считалось, что месяц - минимальный срок, за который супруги проверят искренность своих побуждений к разрыву. Бывало, что стороны передумывали, придя за это время к согласию; в противном случае - третье заседание объявляло их окончательно свободными друг от друга, с назначением определённых обязательств, если была в том необходимость. И вот теперь этот месяц Кристоферу предстояло как-то пережить, день за днём, а дни, как нарочно, стали отчего-то неимоверно долгими…
        Разумеется, по всемирному закону неприятностей, за два часа перед первым заседанием суда Антонио, новый секретарь, сообщил своему временному шефу весьма неприятную новость.
        Ни один из двух врачей-экспертов, утверждённых судейской комиссией на предварительном этапе, не сможет явиться для проведения экспертизы - ни сегодня, ни в ближайшее время. Первый, непревзойдённый целитель-маг, чересчур выложился магически при спасении почти безнадёжной пациентки, обгоревшей вчера на пожаре. Что поделать, огонь не разбирает, беременная перед ним или нет! А магу теперь предстоит долгий этап восстановления. Другой, отбыв на помощь в горную деревушку, угодил под лавину. Вернее сказать, снеговая волна накрыла не одиночку-человека, а саму деревню, в которую он прибыл. И теперь та отрезана от мира надолго, и ещё неизвестно, когда восстановится связь: что-то стряслось с портальной сеткой в том районе. Очевидно, при тектонических сдвигах, из-за которых, собственно, и сошла лавина, возникли нарушения и в магопотоках… Так что добираться до пострадавших и откапывать будут по старинке, без магии, с помощью транспортных средств, служб спасения и добровольцев. Дело долгое. Сроки неопределённые.
        Выслушав новость, герцог помрачнел. Откинул на рабочий стол папку с последними сводками по погоде: с океана двигался ураган, вероятно, краем он заденет горы. И тогда одни Небеса знают, дождётся ли он нужного ему специалиста…
        - Чем нам это грозит?
        - Теоретически - почти ничем, - помедлив, ответил секретарь. Не глядя, снял готовый взорваться кофейник со спиртовки, отставил на серебряный поднос. - За неделю постараемся найти и предложить суду другого эксперта и утвердим его кандидатуру, дабы не нарушать процедуры. Вот только неизвестно, что может случиться за это время.
        - Думаешь, они выбыли из строя не случайно?
        Кристофер даже задумался. Собственное предположение заставило его насторожиться. Как человек опытный, да, вдобавок, имеющий дядю-безопасника, он знал, что так называемые случайности и неприятные совпадения иногда могут оказаться рукотворными. Вот только - не слишком ли прост повод для ухищрений такого рода? Пожар, обвал… ради оттягивания развода?
        - С одной стороны, Эстер - дура, и вряд ли додумалась бы сама до таких комбинаций, - рассуждал он вслух. - Вроде бы выглядит всё, как спонтанное стечение обстоятельств. С другой… во всех областях есть умельцы, которые работают и на безопасность, и на теневые структуры, широкой публике они не видны, но такие чудеса творят, если им хорошо заплатишь!
        Антонио склонил голову, уловив недосказанную мысль:
        - Так я поставлю в известность своего патрона, шеф?
        Герцог всё ещё колебался.
        - А надо ли? Да ведь может и ерунда получиться. Мало ли что я себе навоображаю? При трёх женитьбах подряд недолго стать параноиком.
        - Это не ерунда, ваша светлость, - выговорил секретарь. - Патрон в таких случаях говорит: малейшее сомнение - повод для проверки! А паранойя иной раз спасает жизни. Я доложу. Лишний раз проверить связи и контакты подозреваемой не помешает. В конце концов, она - лицо заинтересованное.
        - Пожалуй.
        Крис энергично встряхнулся. И переключил разговор на более злободневную тему.
        - Однако ждать-то ещё неделю не хочется! Антонио, а если мы сами возьмём - да и найдём такого эксперта, а? Сейчас, немедленно! И предложим суду, пусть сегодня же и утвердят, и экспертизу проведут, и прозаседают. Вот, смотри, нам ведь нужен…
        Он принялся загибать пальцы.
        - Первое: женский врач. Их много, но надо выбрать непременно отвечающего второму условию: врача-мага. Третье: чтобы он оказался с достаточными степенями и орденами… я хотел сказать - званиями, какими-то достижениями, чтобы выглядеть авторитетом для судий. Круг поиска не так уж и велик; неужели в столице с миллионом жителей не найдётся десятка-другого тех, кто нам нужен?
        - Я думал над этим вариантом.
        Герцог так и подскочил в кресле.
        - Ну?
        - Он есть, - ответил секретарь невозмутимо. - Перед приходом в вашу канцелярию я изучил досье Робина. Сами понимаете, у нашей службы свои особенности, нужно знать, на чьём месте работаешь, хоть и временно… Среди его друзей есть именно тот человек, кто нам нужен. К сожалению, хорошие специалисты часто обладают плохим характером; потому я и не спешил. Договоримся ли? Алекс Розенблюм сейчас заперся в лаборатории с очередными исследованиями, его оттуда не вытащишь. Разве что… Медицина у нас вечно голодает, ей никогда бюджетных вливаний не достаточно, и если пообещать…
        Герцог от души хлопнул ладонью по столу.
        - Спонсируем все его исследования. Все. Только уговори. Хватай Робина, хоть со дна моря, летите с ним в Барлогову лабораторию, и тяните оттуда этого уникума прямо в суд. Или лучше сразу тяните, а уговаривать будете по дороге. Вперёд, Антонио! А я сам созвонюсь с Мазарини, пусть договорится об отсрочке заседания хотя бы на час-другой. У нас будет фора хотя бы во времени.
        … К бывшему Холму Висельников, где в Тёмные века казнили преступников, а сейчас высилась беломраморная громада Дворца Правосудия, по обычным дорогам проехать было невозможно, разве что по воздушке. В столице редко наблюдались пробки, но сегодня множество мобилей от представителей прессы, любопытных, сочувствующих герцогу или желающих ему провалиться на месте, просто любителей наисвежайших сплетен устремились к Холму. Если и не попасть в зал, как простому смертному - так хотя бы перехватить знаменитость на входе или выходе! Не самого герцога, тот прибудет с охраной, к нему не пробьёшься; но вот герцогиню, вполне вероятно, удастся встретить, она любит покрасоваться перед публикой.
        Заседание, как рассматривающее не криминальный вопрос, а частный, так сказать, да, к тому же, касающийся члена королевского семейства, было заранее объявлено закрытым, но не секретным. Ничего удивительного, что счастливчики - главные корреспонденты нескольких крупнейших столичных газет и журналов - уже оккупировали места в Малом зале, предназначенном для приватных процессов. Так что вместе с супругами, готовящимися стать бывшими, и немногими родственниками, вместе с адвокатами обеих судящихся сторон, их помощниками и консультантами народу собралось немало.
        Корреспонденты по традиции теснились на хорах. Хоть и тесновато, и обзор не ахти, но никто не роптал, понимая, какая удача выпала на их долю. Да кто ещё так прочувствует близость сенсации, как не служители пера? Нынче, похоже, своим обострившимся чутьём они унюхали нечто. К тому же, слушок об отсутствии необходимых магов-экспертов уже прошёл, а, зная энергичный характер герцога Авиларского и его напористость, можно было не сомневаться: это препятствие его не остановит.
        Откладывание начала заседания на час лишь подтвердило эти догадки, взбудоражив всех. Значит, герцог ищет решение. Иначе процедуру просто объявили бы перенесённой на десять дней.
        А потому - все ждали.
        Заодно ловили возможность полюбоваться психозом Эстер Авиларской, как всегда одетой по последней моде, но чрезвычайно неудачно подстриженной - её шевелюра больше походила на птичье гнездо, чем на рекламируемый стилистами «художественно-естественный беспорядок». Да и личико в этот раз не блистало свежестью. Толстый слой тонального крема не скрывал тёмных пигментных пятен, отёчность под глазами не красила, как ты её не маскируй… Похоже, декоративная магия, услугами которой так часто пользовалась Эстер, не помогала. Или по какой-то причине не срабатывала.
        Герцогиня нервно улыбалась, сжимая в побелевших пальцах веер, и то и дело поглядывала на своего адвоката. Тот успокаивающе прикрывал веки и даже однажды погладил клиентку по руке в высокой, до локтя, перчатке. Кстати, и перчатки эти, более подходящие к вечернему платью, вызывали живейшее обсуждение, а некоторые корреспонденты со смешком предполагали, как уже завтра в светских журналах начнётся скандальное обсуждение внешности бывшей первой красавицы столицы. Неужели… и впрямь беременна, и на руках такие же отметины, как и на лице? Или это - хитрейшая маскировка ради вызова к себе всеобщего сочувствия? Посмотрим, посмотрим…
        Помощники адвокатов - и с одной стороны, и с другой - меж тем перешёптывались, посмеивались и, похоже, ничуть не волновались. Не удивительно: в подобных командах тактика и стратегия просчитываются на сорок ходов вперёд, как в шахматной партии. Обязанности распределены, алгоритмы выстроены… Сиянье славы или позор поражения достанутся капитанам, а экипаж в любом случае останется с прибылью, сиречь с приличными гонорарами.
        Перемыв косточки герцогине и юристам, пресса переключилась на герцога. А тот явно кого-то поджидал, бросая незаметные, как ему, вероятно, казалось, взгляды то на входные двери, то на часы. Его защитник, королевский адвокат Мазарини, олицетворял, казалось, само спокойствие, улыбаясь радушно и обаятельно, но и сам время от времени косился на двери.
        И когда Кристофер Ремардини, дёрнувшись от поступившего на переговорник вызова, ответил - и вздохнул с заметным облегчением, а Мазарини кивнул, стало ясно: уж они-то дождались! Представители же герцогини, те ещё физиономисты, заметно поскучнели.
        И вот двери Малого Зала распахнулись. К столу, за которым собралась защита герцога, быстрым шагом прошли трое. Альфред Мазарини, приняв от них бумаги и бегло просмотрев, направился к Председателю суда.
        Глава 6
        Мессер Мишель Кардалионе, Председатель Верховного суда, ел свой хлеб не зря. Пусть иногда он бывал пристрастен и эмоционально несдержан, вопреки общепринятым установкам, что слуге закона нужно олицетворять собой этакую неодушевлённую статую, механизм для исполнения правосудия… пусть, порой, не мог скрыть отвращения к жестокости ещё не осуждённого преступника или сочувствия к пока не оправданной жертве - но окончательные решения, утверждаемые им, всегда были объективны и справедливы. И ещё одним его несомненным достоинством было стойкое отвращение ко всякого рода проволочкам и затягиваниям. Поэтому, разобравшись в ситуации с экспертами, он немедля провёл предварительное совещание по рассмотрению и утверждению новой кандидатуры и огласил решение: привлечь доктора медицины Александра Розенблюма к проведению магической экспертизы в рассматриваемом ныне деле. А заодно - включить его в постоянный состав экспертной команды Верховного Суда.
        Пресса гудела, подобно растревоженному пчелиному улью, обсуждая изрядно побледневшую, но сохраняющую спокойствие герцогиню, энтузиазм сборной Мазарини, напоминаюшей борзых, готовых сорваться с поводков, их ощетинившихся соперников…
        Алекса Розенблюма привели к присяге.
        Поклявшись, как и положено, быть непредвзятым и независимым в своих оценках, сообщать правду, только правду и ничего кроме правды, молодой врач, которому, несмотря на звания и регалии, не было ещё и тридцати, едва сняв руку со Священной Книги, обратился к Суду:
        - Ценьоры Высокий суд, Ваша честь, ценьон председатель…
        - Мессер, - негромко подсказал ему местный секретарь.
        - Мессер Кардалионе, позвольте внести уточнение в процедуру. Прошу простить, мне некогда было готовиться…
        Пресса сделала стойку.
        Председатель снисходительно кивнул.
        - Ваша честь, я правильно понимаю, что основной моей задачей в рамках данного процесса является подтверждение или отрицание будущего отцовства?
        - Совершенно верно, - подтвердил Председатель.
        - В таком случае, помимо обследования будущей матери, мне необходимо просканировать ауру потенциального отца. Поскольку, если будущий ребёнок - маг, я должен сравнить его матрицу с возможной отцовской. Логично?
        - М-м-м…
        Пожилой председатель задумался, склонив голову в традиционном завитом парике. И обратился к герцогу:
        - Истец Ремардини, вам понятно требование эксперта? Суду, разумеется, известно, что члены королевского семейства имеют право на сохранение в секретности уровня и профиля собственной магии; тем не менее, если мы сегодня хотим получить прямой ответ на интересующий вопрос - вы должны пойти навстречу суду и дать согласие на сканирование своей ауры и на оглашение результатов.
        Герцог нахмурился.
        Потёр лоб.
        - Мессер Кардалионе…
        Несмотря на внушительные размеры Малого Зала, его голос, в меру усиленный акустическими амулетами, хорошо слышали даже в самых отдалённых уголках.
        - Мессер! - тотчас поднялся с места и его адвокат. - Безусловно, его светлость не видит причин уклоняться от обследования, тем более что это в его интересах. Единственное условие, на котором настаивает защита - магическое ограничение права доступа к протоколам, в которых будет зафиксирован результат. При устном же оглашении заключения - уважаемый эксперт должен ограничиться сравнительными степенями и возможными косвенными сопоставлениями, не указывая напрямую параметры, о которых не следует знать непосвящённым.
        Председатель кивнул.
        - Суд это условие устраивает. Что скажете, господин эксперт?
        - Вполне, - буркнул Алекс. - Косвенно и в сравнении - могу. Было бы с чем сравнивать…
        - В таком случае, с кого вы начнёте?
        Сощурившись, доктор окинул цепким взглядом сперва Эстер, затем герцога.
        - Боюсь, этикет придётся нарушить. Дама пойдёт второй. Исследуя возможную матрицу, мне к тому времени нужно знать, на какие параметры обращать внимание особо.
        Председатель глянул выразительно:
        - Господа адвокаты?
        Обе команды пошушукались - и выразили согласие.
        - Господин эксперт? Вы готовы?
        - Минуту! - Доктор протестующе выставил вперёд руку. - Мне нужно время на изучение кабинета и оборудования, с которым придётся работать. Если понадобится - послать за своим. Вы же понимаете…
        - О да, у вас, у медиков, своя специфика. Что ж, принимая во внимание нестандартные условия, в которых мы все сегодня оказались, ваша просьба учитывается. Мы ждём от вас сигнала о начале работы. Проводите ценьора Розенблюма в наши лаборатории, господа!
        Целый корпус Дворца Правосудия был отведён под царство судебно-медицинской экспертизы и напичкан лучшим и наисовременнейшим оборудованием, медицинским, техническим и магическим. На создании этого миниатюрного храма науки и дознания настоял в своё время сам мессер Кардалионе, не любивший, как уже упоминалось, проволочек и затягиваний. Да к тому же, подобная независимая экспертиза на месте полностью исключала возможные подлоги или подтасовки.
        Мазарини в ожидании доктора что-то набрасывал в рабочий блокнот. Кристофер с досадой в очередной раз глянул на часы, когда в его кармане затрясся переговорник.
        «Уверен?» - спрашивал Эрих Мария, прекрасно осведомленный о повышенной слышимости в судебном зале после открытия заседаний.
        «Абсолютно», - коротко ответил Крис.
        Напряжение чуть отпустило. Похоже, без поддержки и страховки его не оставят.
        Ждать пришлось недолго. Не прошло и четверти часа, как доктор Алекс доложил о готовности приступить к делу. И под обстрелом множества взглядов, в сопровождении охранников - как и положено в здании суда, чтобы ненароком не забрести, куда не нужно - а также двух судейских-секретарей в качестве независимых свидетелей, герцог отбыл.
        Герцогиня Авиларская, по общему наблюдению, заметно нервничала, дожидаясь своей очереди. Но когда в зал вернулся эксперт в сопровождении свидетелей, изрядно чем-то потрясённых - побледнела настолько, что даже пигментные пятна на какое-то время исчезли. Бросила на адвоката затравленный взгляд. Тот, хмурясь, покусывал губу. О чём-то спросил… Эстер качнула головой. Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в воду, распрямила спину - и пошла. Тотчас, кстати, взятая в кольцо очередными охранниками, что позитива ей не прибавило.
        Мазарини поспешил к бледным, как полотно, «свидетелям».
        - Но позвольте, а где же сам герцог?
        - Од… девает… ся, - с запинкой произнёс один из секретарей, пытаясь поправить галстук, будто тот его душил. - Сей…час прибудет…
        Адвокат отшатнулся.
        - Вы что, просили его…? - Выразительно поднял бровь.
        - Д-д-доктор попросил… - заметно стуча зубами, ответил второй. - Ипостась… Не… не с-с-спрашивайте лучше…
        - А-а, - понятливо протянул адвокат. На лице у него явственно обозначилось: «Вот дурни!»
        Скорее всего, на свидетелей экспертизы охрана сразу наложила заклятье неразглашения. И говорить обо всём, произошедшем у них на глазах, они могли лишь общими фразами, не более. Покачав головой, королевский защитник вернулся на место.
        Дождавшись возвращения подопечного, бросил:
        - Похоже, ты напугал их до полусмерти. Это было необходимо?
        - Барлогов доктор… - тихо ругнулся Крис. - Всё никак не мог прощупать несколько линий спектра. Говорит: основные, ведущие… без них никак… Пришлось трансформироваться, сперва частично, потом полностью. Сам знаешь, зрелище не для слабонервных.
        Мазарини хмыкнул, но не удержался от вопроса:
        - А доктор-то? До сих пор заикается, наверное, как эти слабаки?
        Кристофер потёр шею, оправил воротник рубашки.
        - Ты не поверишь: даже глазом не моргнул. Ухватился за сканер покрепче, только пригнуться попросил, я ж в этой форме выше ростом, под потолок… Ты знаешь, я его даже зауважал. Не каждый так… - Он вдруг замолчал, задумавшись.
        - Главное, чтобы он сам не сболтнул лишнего, - озабоченно пробормотал защитник.
        Крис словно очнулся.
        - Этот-то? Да он непрошибаемый. Может, потому, что иномирец? Не то что слова лишнего не скажет - у него каждый слог взвешен, я уже убедился. Ладно, ждём…
        Экспертиза ценьоры герцогини заняла куда больше времени.
        - Вот чувствую какой-то подвох, - бормотал герцог, уже не сдерживаясь. - От этой дряни всего можно ожидать…
        - Особенно если она кем-то ведома, ваша светлость, - склонился к нему Антонио.
        - Думаешь?
        - А вы посмотрите на нашего Мазарини, как он переглядывается с её адвокатами. Эта команда не хуже нашей; с Алессандро они несколько раз сталкивались, можно сказать, вничью, и теперь каждый жаждет реванша. Будет драка, я вам скажу. Но вот подобрать такой состав защиты, а особенно оплатить его - я вам точно говорю, ценьора Эстер сама не потянула бы.
        - Хм, - только и отозвался герцог.
        - Прикажете и об этом сообщить патрону?
        - Пожалуй. Это уже настораживает. Я-то, дурак, надеялся, что всё пройдёт быстро и гладко, как в первых двух разводах, а тут, похоже, нас втягивают в войну… Да, ты прав. Эриху нужно это знать. И как бы здесь не была замешана политика… Барлоговы веники, долго ещё? Со мной всё прошло гораздо быстрее!
        - Специалист такого уровня, как Алекс, обнаружит наличие матрицы будущего мага за полминуты, потом, если она есть, определит, какого типа магия - это чтобы точнее идентифицировать родителей. Остальное время уходит на фиксирование результата, протокол, заверение свидетелями - в общем, формальности. По идее, давно должны закончить. Видимо, что-то пошло не так. Терпение, шеф, терпение…
        Двери бокового входа долгожданно распахнулись.
        Все взгляды дружно устремились на Эстер, бледную, торжествующую, с гордо поднятой головой.
        Глава 7
        Альфред Мазарини энергично накрыл ладонью непроизвольно сжавшийся кулак герцога:
        - Спокойно, дружище, спокойно, это ещё ничего не значит. Заключение оглашается только здесь, при ней ничего не читалось, лишь составлялся протокол о том, что обнаружили… Спокойно!
        Эстер с достоинством уселась на своё место. Как на трон.
        С хоров послышались щелчки: то активно взялись за дело корреспонденты. Крис едва зубами не заскрипел, представив заголовки вечерних газет: «Торжествующая герцогиня!» «Все - на защиту униженной матери!» «Герцог - мерзавец!» «Позор Ремардини!» Барлог их всех раздери… Но как, как этой сучке удалось всё провернуть?
        Эксперт этот долбанный, подумал с горечью. Ну, Робин, подложил ты мне свинью. Нашёл, с кем подружиться. Ага, прячься, прячься под столом, гадёныш, я с тобой ещё разберусь… позже.
        С тоской он смотрел, как Алекс Розенблюм занимает место на трибуне. От слов этого невысокого сухопарого очкарика, рано полысевшего - видать, от неумеренного времяпровождения в исследовательских лабораториях - зависела теперь вся его дальнейшая судьба. Неужели ему предстоит отмываться от грязи, растить чужого ребёнка - ибо он до сих пор уверен, что не имеет к беременности Эстер ни малейшего отношения! Ведь, формально признанное Верховным судом, «его» дитя будет признано и королевской семьёй. А тогда Элианор, как поборница морали, грудью встанет против развода.
        Но как же Барб? Его милая ненаглядная иноземка?
        Он будет бороться. До последнего. Он будет бороть…
        - Итак, вам слово, господин эксперт, - услышал он голос Председателя. И закрыл глаза, не желая никого видеть.
        Слова Алекса обтекали его, как водные струи - камень, попавший в русло: журчали рядом, но не затрагивали сердцевины. Пока неожиданный тычок в бок не прервал его оцепенения.
        - Слушай же, идиот! - прошипел Мазарини.
        - Таким образом, с вероятностью в девяносто девять процентов можно утверждать, что отцом будущего ребёнка ценьоры Эстер Ремардини является маг пятого уровня…
        Адвокат судорожно стиснул кулаки и выдохнул сквозь зубы ругательство.
        Зал взорвался.
        Пресса бушевала.
        Пятого! Пятого уровня!
        Несмотря на скрытность королевской семьи, свято хранящей семейный тайны, разве что ленивый не знал, что в семействе Ремардини мужчины рождаются только высшими магами - пресловутого высшего пятого уровня. В крайнем случае - четвёртого, который впоследствии может быть увеличен после соответствующего длительного обучения и практики. Но среди простых смертных, да и среди аристократов уровень магического потенциала, как правило, не превышал третьего.
        - Мы не сдадимся, - угрюмо сказал Мазарини. - Крис, слышишь? Держись!
        Кое-кто из корреспондентов потянулся к выходу - трезвонить о долгожданной сенсации. Команда Алессандро обнималась, шумно хлопая друг друга по спинам. Сучка Эстер сияла… Герцог с отвращением отвёл глаза. Процедил:
        - Не сдадимся, Альфред. Рано они празднуют; впереди ещё два заседания.
        Да. Был ещё шанс, хоть и мизерный. Верный своим правилам, мессер Кордальоне не станет отказывать истцу в разводе ранее положенного на то срока. Стало быть, у них впереди ещё двадцать дней. А за две декады многое можно наворотить.
        И тут неистовство толпы перекрыл спокойный вроде бы, но зычный голос доктора Розенблюма:
        - Я не закончил, ценьоры!
        Вслед за ним оглушительно стукнул судейский молоток в руке мессера.
        - Па-апрашу тишины, ценьоры! Па-апрашу уважения к суду и его эксперту!
        И вторичный удар в гонг. Оглушительный, от которого заложило уши и задребезжали витражные стёкла, заставивший всех невольно подчиниться и рассесться по местам, хоть и переглядываясь при том недоумённо. Чего ещё существенного можно было добавить к сказанному? Разве что зачитать какие-то формальности? Что ж, послушаем.
        Даже газетчики, скандалящие с охраной, что не выпускала их из зала до закрытия сессии, поплелись к своим стульям.
        - Благодарю, ваша честь. - Доктор Алекс благодарно склонил голову. Итак, уважаемый Высокий Суд и уважаемые ценьоры, я не закончил!
        Он строго глянул на зал поверх старомодных очков.
        - Вопрос ведь ставился об отцовстве, не так ли?
        - Ой! - сказали вдруг восторженно наверху. Видно, кто-то из молодых журналистов не удержался, почуяв что-то из ряда вон выходящее. На него зашикали. Доктор невозмутимо продолжил:
        - По результатам исследования ауры Кристофера Робина Ремардини, возможного кандидата в отцы будущего ребёнка Эстер Ремардини могу сказать с вероятностью в сто процентов: его уровень магии - выше пятого. В настоящее время в нашем мире подобных уникумов единицы. Такой магической мощью, судя по закрытым архивным данным, обладала покойная мать испытуемого, Анна Валерия Ремардини. Я бы назвал его - уровень архимага, ценьоры. Но для моего заключения сейчас наиболее важно то, что спектр его возможностей на восемьдесят пять процентов отличается от спектра матрицы будущего младенца. Все подробности - в протоколе, с ним-то я и задержался, за что прошу извинить…
        В гробовой тишине он сделал короткую паузу. Слышно было, как скрипнула кобура на плече одного из пошевелившихся охранников.
        - Резюмирую, - скучным тоном провозгласил доктор Алекс. - Отцом ребёнка Эстер Ремардини её теперешний супруг Кристофер Робин Ремардини не является, однозначно. К заключению приложены сканы и анализы спектров. Я с готовностью приму возражения от любой комиссии, вздумавшей усомниться в моих выводах, но для меня, как для профессионала, они очевидны. Вот теперь, ценьоры и Высокий Суд, я закончил.
        Крису показалось, что он оглох - от победного рёва своей команды, от свистов, топота ног и улюлюканий на хорах… Он вперил взгляд в неожиданно помертвевшее лицо Эстер и отвёл глаза. Не осталось сил ни торжествовать, ни злорадствовать.
        Странное оцепенение нашло на него.
        Как-то, ещё ребёнком, он однажды с трудом выплыл из омута - и потом долго валялся на горячем от солнца песке, не в силах согреться, всё ещё чувствуя ледяной холод смерти, от которой еле отбился.
        Вот и сейчас…
        Но чьи-то пальцы легли ему на виски и, казалось, так и ввинтились буравчиками.
        - Шок, - сказал доктор Алекс, заглянув ему в глаза. - Ничего, сейчас пройдёт. Это бывает.
        Голову словно продуло освежающим ветром.
        - Мы выиграли! - тряс его за плечо Альфред Мазарини. - Дружище, очнись, мы выиграли, этот раунд наш!
        Кристофер потёр лоб.
        - Архимаг? Но я же… Док, у меня всю жизнь был твёрдый пятый уровень!
        - Ничего не знаю, - буркнул Алекс. - Я за свои слова отвечаю. Бывает, даже у зрелого мага, внезапный скачок в развитии, в основном за счёт сильных положительных эмоций: а уж что там у вас могло стрястись - вы лучше меня сообразите. Обращайтесь, если что. Я свои выводы всегда готов подтвердить.
        Крис судорожно сжал в пальцах жёсткий квадрат визитки и, наконец, выдохнул с облегчением.
        - Шеф, - коснулся его плеча верный секретарь, - шеф, берите себя в руки, немедленно! Вы должны держать лицо!
        - Да. Да, верно, - очнулся он.
        Спокойно выслушал решение суда об отводе претензий супруги, связанных с беременностью. Спокойно ознакомился с датой следующего заседания и повесткой дня. Спокойно покинул здание и уселся в мобиль, передав управление Единорогом обоим секретарям: сам он в таком состоянии ни на что не был годен. А Робина он простил, простил, и даже готов был носить на руках, чтоб ему, остолопу, хорошо жилось с его везением! И лишь на высоте, вздохнув полной грудью, откинулся на спинку сиденья…
        Звякнул переговорник.
        «АРХИМАГ??? ПОЧЕМУ Я НЕ ЗНАЮ???!!!» Даже сообщение от Эриха Марии умудрялось выглядеть сурово. Впрочем, вслед за ним тотчас последовало ещё одно: «Молодец! Но мы ещё поговорим об этом».
        «Поздравляю с первым этапом!» - это от дяди-короля.
        «Возмущена беспредельно. Верх цинизма. Какая аферистка! Прости, милый племянник». Барлоговы веники! Тётушка Элианор, которая сама сосватала ему Эстер, а последних полгода с ним вообще не разговаривала из-за его пренебрежения к своей крестнице!
        «Мы все за вас болеем, дорогой хозяин». Хм. Это, кажется, от Матеуша… Трогательно.
        Скинув ботинки, вытянулся во весь рост на сиденье, благо, габариты салона позволяли. Раскинул руки. Наткнулся на кожаной подушке на нечто крошечное и круглое.
        Пуговка. Жемчужная пуговка, отлетевшая когда-то от жакета его возлюбленной…
        - Барб, - прошептал он счастливо.
        И старательно выговорил новое для себя слово. Его он прочёл вчера, в томике рассказов, присланных ненаглядной Женщиной, и некое шестое чувство подсказало ему: это оно, имя, которым можно Её называть ласково и нежно:
        - Ва-рень-ка…
        Глава 8
        - Итак… - протянул Эрих Мария, демократично присев на край стола и устремив взгляд в огромное панорамное окно с видом на горы. Работать он любил за городом, предпочитая во время решения особо мозголомных задач черпать бодрость не из энергетиков и кофеина, а из дивных пейзажей, открывающихся со всех сторон света. Для того и была выстроена на скалах вдали от линии отелей и пристаней эта башня, издалека казавшаяся простым маяком…
        Секретарь, закреплённый за Кристофером, сейчас почтительно выжидал рядом. Красоты природы интересовали его менее всего: он внимал словам Главного.
        Тот с сожалением оторвался от восхитительного зрелища.
        - Да он, оказывается, весьма интересная личность, этот доктор Алекс! И почему мы не заинтересовались им раньше, а?
        - Интересовались, патрон. На него завели досье ещё до того, как он познакомился с Робином. Но тогда просто пробили информацию, составили безупречное резюме и оставили в покое.
        - А в первый раз? Когда он засветился и с чем именно?
        - Так он землянин, патрон, а их всех проверяют на всякий случай, вы же знаете. Попал сюда лет десять назад, во время экспериментальной программы по обмену перспективными студентами - помните, была такая? И запросился остаться. На родине у него были трудности с воплощением своих разработок, а здесь он нашёл таких же чокнутых энтузиастов, но главное - у них были родители, вхожие в мир науки и бизнеса. Нашли спонсоров, помогли сколотить команду, добились бюджетного финансирования… Ещё тогда его проверили со всех сторон, и с Илларийской, и с земной. Но пока его работы не представляли для нас практической пользы. Сканирование ауры - освоенная процедура. А вот исследования крови на генном уровне для нас пока новы.
        - Да-да. Генный уровень…
        Эрих Мария бегло перечитал содержимое двух листов распечатки. Отбросил на стол.
        - Семьдесят процентов вероятности дальнего родства… Ты понимаешь, что это значит?
        Помедлив, Антонио кивнул.
        - Выходит, рядом с Эстер всё это время крутился незарегистрированный маг пятого уровня. Так? Но который из троих любовников?
        - А вот это мы и должны узнать: который, с какой целью, а главное - одиночка он или ведомый. Последнее вероятнее: замаскировать ауру самому невозможно: для этого требуется помощь более сильного мага, либо нескольких, в данном случае - пятиуровников. А их не так-то просто незаметно свести вместе. Организовать такое под силу либо очень влиятельному магу, либо… структуре. Теневой, или нашим коллегам-соседям. Возможны варианты…
        Брат короля с отвращением покосился на листы, присланные доктором Алексом.
        Вот что значит - профессионал, да ещё и одержимый идеей.
        Вчера, в рамках экспертных исследований, Александр Розенблюм взял у неразведённых пока супругов Ремардини по несколько капель крови. Кровь герцогини его заинтересовала особо. Он давно, видите ли, хотел проверить одну свою теорию… Ну, и выделил из крови будущей матери несколько составляющих от метаболизма ребёнка, поступивших в общий кровоток из плаценты. И сравнил с генным материалом Кристофера Ремардини. Просто так, из любопытства, исследователь неуёмный, фанатик от науки…
        И обнаружил совпадение некоторых участков ДНК. Об отцовстве, как и в случае сравнения магических аур, речь не шла, но вот родство, хоть и дальнее, было налицо.
        О чём сей жрец медицины счёл необходимым сообщить суду. Мессер Кардалионе любезно переслал сие заключение Эриху Марии Ремардини - не как должностному лицу, а как представителю семейства, к которому мог принадлежать возможный родственник. Пояснив, что, собственно, данная информация носит уже приватный характер и суду малоинтересна, поскольку тот уже получил ответы на свои конкретные вопросы.
        И вот теперь советник ломал голову над тем, о чём его впавший в эйфорию племянник забыл начисто: а кто, собственно говоря, отец этого младенца, ещё не родившегося, но уже ставшего орудием шантажа?
        И хорошо, если дура Эстер просто-напросто решила, что в борьбе за кормушку и титул все средства хороши, и попыталась смухлевать, сочтя, что пятый уровень магии есть пятый, и герцогу от отцовства не отвертеться… Но - стоп! - для этого она должна знать, что настоящий отец ребёнка - тоже сильнейший маг.
        А вот, кстати, магический профиль мужа она так и не узнала, на чём и погорела. Крис не счёл нужным с ней откровенничать, изначально планируя развод…
        Маги четвёртого и пятого уровней подконтрольны государству; любовники же Эстер до сей поры считались обычными людьми. Который из них до сих пор скрывает свою сущность, и зачем? Причём герцогиня, хоть и недалёкая бабёнка, но наверняка понимает, что тот маскируется незаконно.
        Хм.
        Брачные игры - это ещё цветочки. Племянник легко отделается, если трудности будут лишь в нежелании супруги развестись. А если она - и тот, кто стоит за ней - желают большего?
        И статус вдовы запросто покажется ей куда соблазнительней, чем положение разведёнки, пусть и получившей солидную компенсацию?
        Но ведь может быть ещё хуже: дитя, признанное законным Ремардини, однажды может претендовать на трон. И тогда становятся объяснимы участившиеся случаи покушений на членов Семьи. Сейчас уже некоторые «случайности» видятся совсем под другим углом. Отравление Робина на Коре, например. Скорее всего, случайность здесь только в том, что под раздачу угодил секретарь, а не герцог. Поимка снайпера, следящего за королевским кортежем - а ведь там тоже должен был ехать Крис! Яд в вине, которое Кристофер обычно заказывает в «Золотом янтаре»; но в тот вечер он за компанию с дамой заказал пиво и явно спутал чьи-то планы. А Эстер, между прочим, тусовалась на той же террасе!
        - Установите наблюдение и охрану за моим племянником, - бросил он Антуану. - И то, и другое в усиленном режиме. Срок - до завершения бракоразводного процесса, а там - поглядим.
        Секретарь кивнул.
        - Понял, патрон.
        - И вот ещё что…
        Засунув руки в карманы, Эрих Мария прошёлся по кабинету. Повернулся к секретарю:
        - Разрешаю доктору Алексу допуск к нашим хранилищам, с условием проведения исследований здесь же, на месте. У нас должны сохраниться образцы тканей графа Ногаролы; пусть сравнит их с образцами от возможных отцов этого странного ребёнка.
        Антонио, верный Пёс, преданный до мозга костей, почтительно поклонился и вышел, уловив желание начальника побыть одному.
        Присев в кресло, Эрих Мария бросил задумчивый взгляд на одну из двух фотографий в скромных платиновых рамках.
        У женщины, так и оставшейся тридцатилетней, были глаза Кристофера, его обаятельная улыбка, чуть выпирающие скулы… Сын удивительно походил на неё. Неудивительно: ведь она, щедрая душа, поделилась с ним всем, что имела…
        Узнав об измене мужа, графа Ногаролы, не смирившегося с тем, что в Семью его так и не пустили, а потому ударившегося во все тяжкие - Анна даже из этой ситуации смогла выжать лучшее: после развода вернула себе, а, значит, и сыну гордую фамилию Ремардини. Отказавшись в дальнейшем от замужества - и это были не громкие слова, а обет безбрачия, произнесённый перед алтарём Богини и принятый ею - вернула себе, а значит, и сыну, расположение Семьи. Ремардини опять были вместе.
        А по графу Ногароле ударил откат от тонко сплетённых любовных чар. О, недаром поговаривали, что в его крови - кровь Энрикесов; умел граф плести заклинания, а ещё искуснее умел их прятать, ведь даже среди пятиуровников он считался высшим! Но откат - что бумеранг. Принцесса Анна во время процесса потребовала обследовать себя на возможные привороты, поскольку болезненная привязанность к мужу, наконец, показалась странной и ей самой… и после снятия плетения откатная волна ударила по тому, кто её сотворил. Графа тут же в суде скрючило до неузнаваемости и парализовало. Через неделю он скончался.
        В то время Эрих Мария был молод. Они с Эдвардом лишь год назад приняли бразды правления от Анны-регентши, дождавшейся, наконец, их совершеннолетия, и теперь тонули в делах, поэтому о службе безопасности тогда и речи не шло: казалось, в ней и необходимости-то не было. Хоть Эрих относился к жизни куда серьёзнее старшего брата, и просто ради собственного спокойствия попросил кое-каких известных ему людей выведать, не осталось ли после покойного графа бастардов - или, возможно, ожидаются, поскольку, помимо светских любовниц, могли быть и разовые контакты на стороне. Горничная, кто-то из прислуги, например… Мало ли кто поумнее вздумает однажды пробить своё улучшенное место под солнцем.
        Скорее всего, в тот раз его люди кого-то упустили из виду.
        И кто-то другой, а не он, выследил щенка Ногароле, прикормил, приучил… и настроил продолжить род не абы с кем, а с королевской крестницей, теперешней женой его… кровного брата.
        Может, и бред. Но не исключающий воплощения в реальности.
        Предположим, так оно и есть. Что бастарда нашли, прикормили… Но вот нюанс: замаскировать магию, да так, чтобы она не обнаруживалась сильнейшими экспертами, можно лишь единственным образом: заблокировав наглухо. Превратив мага в обычного человека, фактически уничтожив его способности, пожертвовав им. Ведь такой мужчина в состоянии быть лишь производителем новых магов, не более, а сам со временем хиреет, старится, как обычный человек, умирает, как обычный человек, без положенного долголетия…
        Необходимо ещё раз проверить семейства всех любовников Эстер. В особенности их детей. До двенадцати лет дар, как правило, замирает в латентном состоянии, ребёнку скрыть его намного легче, чем взрослому.
        Но если его идея не безумна, и он прав, то, получается, что настоящий отец по уши в… да-да, в той самой субстанции. Ибо весьма возможно, что суду понадобится установить-таки истинное отцовство - для назначения содержания будущей матери и отпрыска. Развод разводом, компенсация компенсацией, а закон и мессер Кардалионе в таких случаях всегда весьма суровы к проштрафившимся биологическим отцам. Значит, если только ничего не помешает разводу, любовникам Эстер не миновать вызова на Холм Висельников… Эрих усмехнулся. Ну и названьице! Мрачное, но ведь как прижилось!
        А для кого-то может стать и пророческим, подумал внезапно. Сыном Ногароле уже пожертвовали, как магом. Что помешает устранить его, как человека? Просто, на всякий случай, дабы затереть следы…
        Он коснулся аппарата связи.
        - Срочно. Последнюю сводку данных о Йореке Эспозито и о составе наблюдателей за ним.
        Буквально через минуту в кабинет вошёл, стараясь сдерживать шаг, Антонио.
        - Что? - бросил Эрих Мария, почувствовав неладное.
        - Шесть минут назад капитана Йорека выловили из бассейна, патрон. По внешним признакам - сердечный приступ. Ничего и никого подозрительного рядом не наблюдалось. Свидетели опрашиваются. Берутся пробы воды. Тело отправлено в морг.
        Начальник смерил его тяжёлым взглядом.
        - Пошлите туда же нашего специалиста. И… свяжитесь сразу с доктором Алексом, пусть поприсутствует на вскрытии. Он, я смотрю, универсал, да ещё и любопытен: вдруг что заметит. Идите. Стоп!
        Антонио замер у порога.
        - Вот что… Где сейчас этот чудак Робин?
        - Пока в отпуске, патрон.
        - Вызывайте. И… чем чёрт не шутит: пусть пошатается там, прямо возле бассейна. Ничего особо делать не нужно, просто походить, посмотреть, послушать… Там ведь будут работать несколько групп? Включите его в нашу, как стажёра. И проследите за ним лично.
        - Э-э…
        Вечно невозмутимый секретарь растерялся впервые в жизни.
        - Но… зачем?
        - Проследите, - строго повторил Эрих Мария. - Наверняка он опять во что-то влипнет. Нечего ему импровизировать, пусть своим невезением целенаправленно приносит пользу. И ещё: важно знать реакцию Эстер, где бы она ни была сейчас: как она себя поведёт при известии о смерти любовника? Всё. Ступайте.
        И, наконец, связался с племянником.
        - Крис, где ты сейчас? Ты мне нужен. Нет, не выезжай. И не вылетай, лучше, если ты пока побудешь в поместье неделю-другую. Я сейчас сам прибуду. Надо поговорить. Да, знаешь ли, обо всём, в том числе о делах минувших дней… Устроим вечер воспоминаний.
        С досадой глянул на сахарные вершины, искрящиеся под солнцем. Любование видами отменяется.
        Где вы, времена безобидных подковёрных интриг, брачных заговоров и разборов анонимных доносов, скуки в его ведомстве и пылящихся письменных столов? А он ещё не ценил эту золотую пору…
        Глава 9
        «Крутиться» рядом со следственной группой, как ему приказали, оказалось не так-то просто. Несмотря на то, что тело покойного давно отвезли в морг, Робин чувствовал себя очень даже не в своей тарелке. Да его, к тому же, ради этого непонятного времяпровождения выдернули из компании Анны, а ведь они собирались вместе укатить в горы… И теперь - вместо идиллии, парения над вершинами в кабинке канатной дороги, где будут лишь они, никаких зевак и посторонних, где можно, не стесняясь, лишний раз поцеловаться… такая проза!
        И ведь не отговоришься, что работаешь на герцога, а не на его дядю. Со службой безопасности не спорят.
        Хоть атмосфера в павильоне с бассейном царила сугубо деловая - мелькали вспышки фотоаппаратов, одни эксперты что-то надиктовывали помощникам, другие занимались измерениями им ведомых параметров, брали пробы воды - надо всей этой суетой незримо парил призрак смерти. Или это лишь казалось впечатлительному секретарю, для которого, собственно, подобный выезд был первым, и, как он надеялся, единственным? Ни разу в жизни он, мальчик впечатлительный и деликатный, не видел вблизи мёртвых: даже отца не мог проводить в последний путь, потому что, едва разглядев в гробу жёлтый восковой профиль, незнакомый и чужой, до такой степени ужаснулся, что упал в обморок.
        И сейчас, от одной мысли, что совсем рядом, в этой чистейшей, слегка отдающей химикатами, подсиненной лазурным дном воде недавно покачивался труп… может, застыв лицом вниз, может, даже не успев при жизни захлебнуться, когда болью сдавило сердце… Робину каждый раз становилось нехорошо.
        Он старательно переводил взгляд на что-нибудь ещё, чтобы отвлечься. Вот коллега Антонио толкует о чём-то со старшим из полицейской группы. Вот главный следователь говорит вполголоса с управляющим, тот отвечает уверенно, с достоинством, хоть и бледен… Ну почему Робин не может точно так же сохранять спокойствие и невозмутимость, хоть бы и внешние? Кто угодно поймёт с первого взгляда, что у него все поджилки трясутся… Совершенно некстати вспомнилось, что, собственно, и дом, и бассейн принадлежали не Йореку, простому капитану гвардии, а его супруге, хоть и не титулованной, но дочери богатого банкира, до сих пор влюблённой в мужа, как кошка, и прощавшей все измены. А погулять покойный был не дурак…
        Но, говорят, наставлял рога супруге осторожно. Ещё бы: любовь любовью, а женское терпение небеспредельно. И тогда прощай - особняк с бассейном, прислуга, сладкая жизнь…
        Впрочем, для Йорека это «Прощай!» уже прозвучало.
        Кто-то из криминалистов-полицейских затребовал стремянку, и вдвоём с коллегой из службы безопасности они полезли осматривать потолочный светильник - не вмонтировано ли туда что постороннее? Таких светильников протянулась вдоль высокого потолка, расписанного под небо, целая цепочка, и секретарь от души посочувствовал дотошным криминалистам. Долго же им придётся заниматься верхолазаньем! И с тоской вспомнил о сорванной поездке в горы… Вторую стремянку принялись устанавливать почти рядом с ним, так что Робину пришлось посторониться. Извинившись, он засуетился, попятился…
        И тут его нога поехала на чём-то скользком.
        Бассейн всё-таки, здесь полно сырых мест! Вот и здесь… Тело Йорека, когда его вытащили из воды, лежало чуть дальше, но там, где его волокли, до сих пор оставалась влажная дорожка. Ведь следствие запретило трогать, убирать, вытирать… Короче, нелепо взмахнув руками, Робин грохнулся прямо на кафельные изразцы, больно приложившись затылком.
        Стыд-то какой!
        К нему тотчас, бросив лестницу, заторопились на помощь. Смущённый и рассерженный секретарь поспешил подняться, но, едва опершись на руки, почувствовал, как под ладонью разъезжается нечто склизкое. В кожу будто впилась сотня иголок. У Робина даже дыхание перехватило.
        Когда его приподняли, он тряс обожжённой рукой, а из глаз текли непрошенные слёзы.
        - Э-э, парень, - начал было один из экспертов. - Ты, вроде, не хлипкий… Эй, ребята, да с ним что-то не так, а ну, все сюда!
        - Ап…Ап…теч…ку… - едва успел выговорить Робин. Лицо его на глазах багровело и распухало, то же творилось и с повреждённой кистью. - Ал…лер…ги…
        Его торопливо уложили на топчан для массажа, хлопали по щекам, распахнули окна, впустив свежий воздух, кажется, даже пытались делать искусственное дыхание… пока не примчался Антонио с аптечкой из полицейской машины, и не вколол парню лошадиную дозу антигистаминного.
        - Ну, Робин… - бормотал он. - Ну, невезунчик… Твоё счастье, что ребята запасливые… А то ведь при нашей работе в основном с мёртвыми дело имеют, им лекарства ни к чему.
        Лучше бы он этого не говорил. Закатив глаза, нежный секретарь герцога отключился.
        - Ничего-ничего, - успокоил окружающих пожилой судмедэсперт, принимавший участие в спасательной акции. - Это уже не так страшно. Главное - теперь до больницы дотянет, а там его живо в порядок приведут… Врачей вызвали? Ребята, а с чего это его так схватило, а? Вроде не ел ничего, не пил… Никто не видел?
        Перехватил распухшую бесчувственную руку. Пригляделся.
        Хмыкнул.
        - А ведь это ожог, братцы. Тут какая-то слизь… - И уже профессиональным тоном скомандовал: - Контейнер для материала сюда. Да не затопчите место, где он упал, там явно что-то есть.
        Краем специального стаканчика осторожно соскрёб с посиневшей ладони Робина тонкий слой чего-то желеобразного.
        - Что за хрень? А ожог-то похож на химический… Так, внимание! Работаем с той лужей только в перчатках!
        Прибывшим врачам пришлось пробираться по стеночке, огибая затянутые специальной лентой участки, предназначенные для обследования.
        Врач привёл секретаря в чувство, бегло осмотрел, пообещал более детально исследовать в больнице и, невзирая на вялые протесты, распорядился переместить Робина на носилки.
        Антонио разрывался между желанием проводить коллегу, не оставлять одного - и… совершенно неуместным, казалось, в этой трагичной ситуации, любопытством. Опять же, патрон просил на месте проследить, к чему может привести на этот раз патологическое невезение этого чудака. Рассудив, что череда секретарских приключений может продлиться и в больнице, он отправился вслед за носилками, поручив руководителю своей группы сообщать обо всём необычном, могущим произойти в его отсутствие.
        Ещё до прибытия следователей в дом прислуге и всем домашним запретили приближаться к месту гибели хозяина, а потому возле самого крыла, где, собственно, находился бассейн, никого не было. Зато… к окнам прилипли все, кто мог, провожая взглядами группу санитаров с носилками.
        От детского крика Антонио вздрогнул и обернулся.
        - Папа! Папочка!
        В распахнутое окно, рыдая, рвалась девчушка лет десяти.
        - Пустите меня к нему!
        Послышались испуганные голоса:
        - Ценьорита, это не папа… Нельзя, ценьорита Литта!
        Её оттащили женщины в передничках.
        - Это не папа, ценорита, это просто кому-то стало плохо. Папу уже увезли, сразу…
        - Нет, нет!
        Вспыхнули занавески на окне, кто-то истерически закричал… Стряхнув с себя оцепенение, Антонио рванулся на голоса, на ходу частично трансформируясь. В Пса он, конечно, не перекинулся, но призвал его силу и прыгучесть, что помогло в гигантском скачке преодолеть высокий подоконник и оказаться в комнате, где, визжа, крутилась, пытаясь сбить с себя пламя, девочка в горящем платье. Сорвав пиджак, Пес накинул его на ребёнка, подмял, опрокинул на пол, ладонями загасил подол… Сверху хлынула вода. Это опомнившиеся горничные, пошвыряв цветы из ваз, щедро поливали ноги маленькой госпожи.
        - Так, хорошо… Тихо, детка, тихо, всё, ты больше не горишь… - бормотал Антонио. - Девушки, марш за медбратьями, пусть бегут с носилками ещё за одной пострадавшей. И сразу - в ожоговый центр, лучше к целителям-магам, это по их части.
        Когда переполох унялся, и дрожащая плачущая мать-банкирша умчалась с дочерью в госпиталь, Антонио вытер пот со лба…
        …и вернулся к своей группе.
        Потому что на время работы эксперты натягивали над собой полог, защищающий от прослушивания. А ему надо было срочно поговорить с патроном.
        Коротко он сообщил Эриху Марии о случившемся с Робином и девочкой.
        Главный задумался.
        - Досрочная инициация ребёнка от шока? - наконец, сказал он. - Однако… Девочка пиромант, и достаточно сильный… Новарола тоже был мощным огневиком. Может, это и совпадение, а может, девочка и впрямь его внучка. А что там с этой лужей, в которую вляпался наш подопытный?
        - Сейчас уточню. Свяжусь чуть позже, патрон.
        Судмедэксперт, сидящий на корточках возле трапа, где поскользнулся несчастный секретарь, разглядывал что-то, помещённое в пробирку. Вот он добавил из стеклянной ёмкости, извлечённой из чемоданчика с реактивами, какой-то жидкости, встряхнул…
        - Что там? - подсел рядом Антонио.
        - А вот посмотри. Эта хрень видна только после окрашивания. И живуча, зараза… Их тут не так много, но нашему везунчику-аллергику хватило, чтобы распухнуть и заработать шок. И он ещё дёшево отделался. Здешний хозяин, похоже, нырнул в самое скопище этих тварей. Аллергии на яд у него не было, но дозу он схватил достаточную, чтобы парализовало сердце.
        - Что за тварь? - поинтересовался Антонио, осторожно берясь за пробирку.
        Там, слабо шевеля щупальцами плавала крохотная медуза. Не больше ногтя на его мизинце; но четыре щупальца-нитки с крошечными стрекалами вытягивались на целую ладонь. Абсолютно прозрачная, лишь контуры помечены синькой, и легко представить, что в толще воды она совершенно не видна. Целый сонм таких гадин может напасть невидимо, бесшумно, застать врасплох…
        Надо связаться с паталогоанатомом. Пусть особо тщательно проверят кожные покровы погибшего.
        - Ируканджи, - сказал меж тем эксперт. - Опаснейшая крошка. Двух-трёх таких созданий достаточно, чтобы прикончить дельфина. Правда, они могут не найтись на теле, но, возможно, прилипли к волосам или купальному костюму… Это уж вы сами уточните.
        Антонио вернул пробирку. Глянул на спокойную безобидную гладь бассейна.
        - Хорошо ещё Робин не окунулся. С его-то умениями…
        - Не факт, что там он на них напоролся бы.
        Эксперт пожевал губами, добавил.
        - Эти медузы чувствительны к нескольким химвеществам. Тот, кто их запустил, мог продумать и заметание следов, и настроить аппаратуру, обслуживающую бассейн, на дополнительную очистку воды сразу после операции. Работали явно профессионалы, раз уж провернули такую экзотику. Я отслежу результаты экспертизы. Если там будут кое-какие компоненты - значит, эти тварюшки уже растворились. Остались только те, что случайно прицепились к телу и стекли потом в эту лужу вместе с водой.
        - Ируканджи, - задумчиво повторил Антонио. - Ну, и где они водятся?
        - Преимущественно в очень тёплых водах, у побережья Суолы, например, или Костикоры… Не думаю, чтобы вам это что-то дало. Вряд ли исполнитель станет так подставляться.
        - Зато он обозначит свои связи.
        Антонио поднялся на ноги.
        Работёнки-то прибавилось!
        Надо что-то делать с этим парнем, с Робином, подумал неожиданно. Пока он сам себя не убил однажды. Последующее после очередного катаклизма везение - это, конечно, неплохо, но так и угробить человека недолго!
        Намекнуть ему, чтобы поскорее женился… Патрон не любит задействовать семейных. Так что у парня есть ещё шанс отвертеться от государственной службы.
        Глава 10
        Прошла неделя, другая, третья. И если бы не милые подарки от Кристофера, время от времени появляющиеся на столике в прихожей, да новая шубка, которую, кстати, пришлось довольно быстро припрятать в шкаф из-за потепления, да карта чужого мира, повешенная в зале над телевизором - можно было бы подумать, что сказочное путешествие, любовь под звёздами и в поднебесье ей лишь привиделись.
        Но иногда под сенью ночи она слышала едва уловимый рокот мотора, в животе ёкало, будто «Единорог» опять попадал в воздушную яму… Или вновь касалась груди тёплая шероховатость озёрного плоского валуна, и хотелось поджать пятки от шаловливого щекотания холодных родниковых струй, пробивающихся сквозь толщу воды, нагретой за день солнцем. И таинственной вибрацией в душе отзывался перебор гитарных струн, и увлекал переливом колокольчиков и нежным пением скрипок вальс, но на этот раз на её талии лежала рука не Эриха, а милого Кристофера Робина, обожавшего своего маленького глупого мишку… Такие вот приходили сны к Варваре Палне, к Вареньке, томными ночами…
        А дни постепенно подстраивались под новый жизненный распорядок.
        Как она привыкла вставать чуть свет - так и поднималась, не давая себе поблажки. Только спешила уже не на опостылевшую работу, а на стадион - немного пробежаться, «для здоровья». Не из-за того, что вроде как стало неловко за свои лишние килограммы - то, что Кристофер без ума именно от нынешних её форм, было ясно, как день, с таким восторгом он их оглаживал, нахваливал, расцеловывал и покусывал… Но Варя при воспоминании о его сильном твёрдом теле, налитых мышцах, признаться, чуточку завидовала. Да и медсестра со «Скорой», Раиса, которая приезжала к ней прошлый раз во время криза и поставила перед дилеммой: красота или здоровье! - столкнулась с ней в поликлинике, когда Варвара закрывала больничный, подмигнула и напомнила, как старой знакомой:
        - Красота моя неописуемая, цвети и дальше, но звоночки-то от здоровья не игнорируй! Займись собой, пока не поздно, и нигде не колет. Главное - без фанатизма, потихоньку…
        Варя не фанатела, но исправно трусила каждое утро по беговой дорожке, когда с охотой, когда без. Но в минуты нехотенья стоило ей представить обаятельную улыбку блудодея - и куда только девалась лень! Нет, она должна держать себя в форме. Счастье ещё, что из-за природной моложавости она, хоть и полновата, но налитая, без дряблости и рыхлости; а ведь пройдёт каких-то лет несколько без нагрузок, возраст возьмёт своё, и… Нет, в одном не права Раиса: здоровье и красота совместимы! Тут главное…
        …чтобы было ради кого себя беречь. Вот.
        Она уже всерьёз подумывала, как бы завести собаку, что ли. С ней, даже если и лень, в любое утро и в любую погоду надо на прогулку, без отговорок.
        Что интересно: жизненные декорации вокруг оставались всё те же. Давно привычный, оживающий после зимней спячки, городок, соседи, коллеги - хоть бывшие, но так же радушно улыбающиеся при встрече и засыпающие своими проблемами. Весна врывалась в этот мир стремительно, неудержимо, и вот уже соседки-дачницы судачили об обрезке яблонь, о том, пора ли раскрывать розы и готовить плёнку для парников… Варвара слушала - и не верила, что где-то далеко, в ином измерении плещется ласковое теплейшее море, а в садах гнутся ветви под тяжестью бархатистых персиков. Всё повторялось, как всегда, из года в год. Разве что сейчас она числилась, по мнению некоторых, «безработной». И по их же мнению, обязана была пребывать в пучине депрессии.
        А вот фиг вам. Индейскую национальную избу не хотите?
        Варвара рушила их ожидания одним своим цветущим видом. Ежеутренними пробежками. Стильными нарядами, приобретёнными явно не на рынке, не вычурными, с виду неброскими, но… настолько поддерживающими её новый имидж, что язык не поворачивался, по примеру пессимистов, назвать её обиженной жизнью, руководством и вообще - недооцененной и устранённой за ненадобностью. О нет! То была Женщина-в-поиске, Женщина-Свободная-и-знающая-себе-цену; наконец, просто Женщина!
        На этом фоне вполне объясним зубовный скрежет, заглушающий иногда офисные шумы и гудение новомодной кофе-машины на бывшей Вариной офисной кухне. По отдельным едким репликам, прорывающимся у сослуживиц во время редких встреч, можно было понять, что почему-то именно судьбой бывшего главного бухгалтера новый Генеральный озадачен сверх меры, что не даёт ему покоя её порхание, её свободолюбие, её радужное настроение… Прямо таки сна лишает. На что Варвара Пална только пожимала плечами. У каждого в голове свои тараканы!
        Неожиданно плодотворной оказалась встреча с бывшим одноклассником. Огорчившись из-за отказа - Варя решительно не собиралась в ближайшее время вновь браться за «цифровую» работу - он, тем не менее, с удовольствием провёл её по своему ресторану, показал и кухню, и подсобки, и кладовые, рассказал о специфике бизнеса, посоветовал, с чего начинать. Варвара слушала, мотала на ус… а на вопрос о первоначальном капитале бросила многозначительно: «Возможное наследство». И ещё подумала тогда, что, может, и впрямь придётся пожертвовать чем-то из прабабушкиной шкатулки, чтобы осесть и прижиться на новом месте. Неизвестно, как оно сложится с личным, поэтому рассчитывала она покамест только на свои силы. Вдруг какой-либо банк согласится выдать ссуду в залог под особо ценные украшения? В крайнем случае, можно связаться с аукционистами: драгоценности из чужого мира, да ещё и старинные, наверняка уйдут за хорошую цену. Однако всё же хотелось, если и воспользоваться прабабкиной памятью, то с возможностью вернуть.
        А потом как-то в одночасье жизнь полетела под откос.
        Утром, собираясь на пробежку, Варвара Пална в очередной раз подтянула шнуровку на спортивных штанах и с удовольствием подумала, что надо бы и резинку сменить - иначе скоро начнут на бегу сваливаться! Натянула куртку… и обратила внимание, что молния застегнулась влёт, без усилий, не стопорясь на бюсте. Вот тебе и польза бега! Каково? За три недели - и такой результат.
        Не добежав по парковой дорожке первого километра, она почувствовала себя неважно. Перешла на шаг, стараясь унять дурноту, но затем, спасаясь от головокружения, присела на ближайшую скамейку.
        «Вот укуси меня пчела!» - подумала с досадой. «Впору и впрямь нитроглицерин с собой таскать, как Петровна советовала. Или это я слишком рьяно сегодня припустила? Надо было помедленнее. Не хватало ещё, чтобы опять криз шарахнул, да прямо здесь».
        Больше в это утро она не бегала.
        Вернувшись домой, взвесилась… и перепугалась.
        Кто бы, может, и мечтал скинуть килограмм пятнадцать за три недели, но не Варя. Как женщина бывалая, прошедшая сквозь огонь многих диет и экспериментов над собой, она прекрасно знала, что подобный результат достигается либо за счёт изнурительных слабительных и мочегонных, либо посредством не менее изнурительных жёстких диет. Причём и то, и другое проходят, как правило, весьма драматично, а то и трагедийно, повергая жертву похудения в жёсткую депрессию.
        Но уже давно Варвара Пална отказалась от издевательств над собой, однажды мужественно приняв себя такой, какая есть. И причин такого резкого нынешнего похудения что-то не видела. Напротив, если бы она поправилась немного от хорошей жизни - сочла бы это в порядке вещей, и уж тогда принялась бы сама себя ограничивать. Особенностью её конституции было как раз свойство поправляться - и при неурядицах, когда иные теряли аппетит, а у неё он становился болезненно нездоровый, и уж тем более в радости, когда на столе и в холодильнике при её хорошем настроении всегда было полно вкусностей.
        А тут вдруг, ни с того ни с сего - минус пятнадцать килограмм…
        Она осторожно задвинула весы под кресло и присела, вслушиваясь в себя, будто стараясь уловить, а что, собственно, с ней происходит?
        Складывалось такое ощущение, что часть из этих килограмм потерялась прямо нынешней ночью, потому что до этого она в упор не замечала происходивших изменений. Да, немного провисла одежда, и сама она стала как-то легче на подъём… Впрочем, что судить по одежде! При её параметрах, чтобы увидеть потери невооружённым глазом, они должны быть значительны. Это не какая-нибудь девочка-прутик, где минус один-два кэгэ - и уже дистрофия.
        Вот не было печали… Варя внимательно осмотрела себя в зеркало. Ну да, овал лица оформился, стал чётче, слава богу, щёчки-брыльки пока не висят. Но вот под глазами залегли тени, как от недосыпа. И белки малость пожелтели… или ей это от собственной мнительности кажется? Грудь… да, немного уменьшилась, она, бедолага, при похудении сдувается первой. Живот и бока подтянулись, но, как ни странно, кожа не провисла.
        Может, только пока? Ещё немного - и начнётся что-то ужасное?
        Ох, нет…
        Она взяла себя в руки. Пересмотрела сегодняшнее расписание, созвонилась и отменила несколько встреч и отправилась в поликлинику, преодолев искушение отсидеться дома. Чего ждать-то? Знаем мы, когда порой слишком быстро худеют. Тут, чем быстрее обратишься, тем лучше.
        И опять столкнулась в больничном коридоре с Раисой.
        Медсестра, окинув её профессионально-прощупывающим взглядом, посуровела, расспросила, покачала головой:
        - Пойдём, красота моя, возьму твою карту, что б тебе в регистратуре не застрять. Да, и из Женской консультации, заодно прихвачу: если уж проверяться, то по всем параметрам… И иди-ка ты, мать к частнику. У нас тут рядом неплохой медцентр работает. Врачи там все, кого отсюда когда-то выжили, так что не сомневайся - специалисты они хорошие. Деньги отдашь, конечно, зато время сэкономишь. И остатки здоровья. Давай-давай, топай, не раздумывая…
        К вечеру Варвару в новомодном медицинском центре просветили, прощупали, просканировали, замучили тысячами вопросов, взяли все анализы, которые только можно взять… и отпустили до поры, до времени. А через день, когда пришли результаты анализов, началась полная непонятка.
        Её снова послали на УЗИ. Потом в отдельном кабинете собрался небольшой консилиум из терапевта, гинеколога и онколога, долго и яростно что-то обсуждал… И, наконец, вызвали пациентку, у которой за это время прибавились три первых седых волосины.
        При взгляде на врачей, и впрямь очень хороших специалистов, лучших в их городке, Варваре Палне вдруг подумалось, что, пожалуй, им бы сейчас не помешало бы хлебнуть валерьянки. Из пузырька. И запить коньяком. Из горлышка. Такой встрёпанный был у всех вид.
        - Одним словом, Варвара Павловна, - нервно начала терапевт, энергичная женщина её лет, - хотелось бы предупредить сразу: случай ваш очень непонятный, и однозначного и конечного заключения мы сделать не сможем, а потому - скорее всего, придётся вам ехать в область, лечь на исследование.
        - Надолго? - угрюмо спросила Варвара. - И куда? Сразу в онкологию?
        Пожилой онколог энергично затряс головой.
        - Пока что нет, однозначно нет. Вы не моя пациентка, хоть Аверьян Аверьяныч всеми силами пытается убедить меня, что уж точно не его!
        - Голубушка! - с надрывом произнёс гинеколог, которого местные дамы нежно прозывали Валерьян Валерьяныч за пристрастие к натуропатии и травкам. - Да я бы рад всеми силами, если бы чудо свершилось, но мне и вашей карты не надо, чтобы помнить, как и что я вам удалял! Ну не может быть у вас беременности, просто не может! Неоткуда ей взяться! И что там появилось вместо усечённой матки - непонятно. То есть, я подозреваю новообразование…
        - Вздор, - сурово сказал онколог. - Может она быть теоретически, по-вашему, или не может - а она есть. Двухплодная беременность, сроком не менее полутора, а то и двух месяцев.
        У Варвары закружилась голова.
        - Какие… полтора-два… да вы что?
        Она судорожно вздохнула.
        - Аверьян Аверьяныч, вы же знаете…
        - Знаю, Варюша, - неожиданно севшим голосом ответил врач. - Сам всё усекал, такой был случай. И три года потом тебя курировал. Потому и сейчас ни глазам, ни снимкам не верю. Нужно обследование на другом уровне.
        - Нет, погодите. А как же анализы?
        - Хорионический гонадотропин, который в норме - подчеркну, в норме! - вырабатывается в организме только во время беременности, у тебя присутствует. Потому и тесты положительные.
        Варя побледнела.
        - …Но - продолжил гинеколог, - скрывать ничего не хочу: этот же гормон вырабатывается в случае хорионкарциномы. Которую Лев Леонидыч категорически отказывается в твоём случае признавать.
        - Отказываюсь, - сурово отрезал онколог. - А если бы вы не были таким ретроградом и согласились принять очевидное…
        И они, уже не стесняясь, в голос, заспорили с Аверьянычем на каком-то своём медицинском языке.
        Варя встретилась взглядом с терапевтом.
        - Писать направление в областную? - спросила та сочувствующе. - Бывшая обкомовская поликлиника, лучшая аппаратура, врачи столичного уровня…
        - Пишите, - вздохнула Варя.
        Какая беременность, о чём вы? Валерьян Валерьяныч прав со всех сторон, и… надо просто посмотреть правде в глаза. Всё плохо.
        Стоп, прервала она себя. Ещё ничего не сказано окончательно. Нечего раскисать.
        Да нет, какая беременность? Да ещё сроком в полтора-два месяца? Она встретилась с Крисом три недели назад! Да у неё даже…
        Варвара машинально собирала в пластиковый «уголок» нужные бумаги, а сама лихорадочно вспоминала, когда в последний раз были месячные. И ведь называла дату при осмотре, но в голове всё перемешалось…
        Вспомнила.
        Задержка две недели.
        Но… в её возрасте, собственно, это ещё ни о чем не говорит…
        - А это не может быть просто климакс? - спросила жалобно.
        Кто бы знал, с какой надеждой она ожидала ответа!
        Врачи, прервав спор, только вздохнули и глянули на неё, как на дурочку.
        - Варвара Павловна, - ласково ответила ей терапевт. - У вас в брюшной полости какое-то странное образование. Мы пока не можем с уверенностью сказать, что это. И чем скорее это выяснится, тем лучше. Езжайте в центр, не затягивайте. Дайте знать, когда будете готовы, мы организуем для вас спецмашину. Бесплатно.
        На негнущихся ногах Варя вышла из кабинета.
        Расплатилась на рецепшене. Оделась. Проверила, все ли заключения с собой. Чуть было не ушла в бахилах, но вовремя вспомнила, стащила, выкинула в специальный ящичек.
        Выйдя из больницы, прошла по улице, завернула в ближайший скверик и без сил опустилась на скамейку, тупо уставившись на парящую под ярким солнцем клумбу.
        Жизнь перевернулась. Нет, перечеркнулась. Навсегда.
        Впервые за много лет она заплакала.
        Чья-то рука коснулась её колена, затем сунула под нос пачку бумажных салфеток.
        - С…пасибо, - пробормотала Варя и схватила сразу несколько. Вытерла глаза, высморкалась, и только тогда глянула на того, кто ей посочувствовал.
        - Держите себя в руках, Варвара Павловна, - сурово сказала ей смутно знакомая женщина. - Мало ли, кто что вам наговорил! На любого специалиста всегда найдётся профессионал покруче. Ну, выше нос!
        Дружески кивнула и, не тратя более слов, взметнула полами дорогого кашемирового пальто и удалилась, постукивая каблуками.
        Вздохнув, Варвара насухо вытерла лицо и подумала: и впрямь, чего это я реву? Не может, ну не может всё так плохо сложиться! Новый мир, новая страна, Крис - это ведь такое чудо! Наконец оно с ней свершилось, и теперь невозможно, чтобы всё это кончилось ничем! Тут какая-то ошибка. И она права, эта женщина… А, кстати, кто это был? Нет, не вспомнить… Но она права. Надо всё проверить и перепроверить, а уж тогда лить слёзы.
        А что, если не тратить время на поездки, а просто сразу р-раз - и обратиться к врачам в Илларии? Если уж там так развита магия - значит, наверняка, есть и целители-маги. Отбросить стеснение и попросить о помощи. В конце концов, она теперь родственница королям, надо же когда-то использовать новые связи!
        Очень уж жить хочется.
        Вечером она написала записочку Кристоферу - узнать, как у него дела, подбодрить. Ей страшно хотелось поговорить о своём, но она пока не решалась. Не очень-то любят мужчины возиться с больными женщинами; лучше ей самой дождаться возможности, приехать - и переговорить напрямую с Эрихом Марией.
        Но записку для Криса вместе с небольшим презентом - раритетным компасом времён своей юности - она оставила, как обычно, на подзеркальном столике.
        Однако к утру, вопреки обыкновению, подарок не исчез. И ничего нового взамен не появилось.
        И к вечеру тоже.
        И на другой день.
        Иллария словно умолкла, затаившись.
        Глава 11
        Словно и не было этого мира. Никаких вестей. Ни даже намёка на то, что когда-то на этом кусочке подзеркалья сыпались каждодневные посылки из Авилара.
        Не мог же Кристофер взять и позабыть о своей Барб, для которой уже научился царапать коротенькие записочки по-русски! Да и подарок для него, в любом случае, ушёл бы по назначению, а тут - остался на месте… Может, что-то не так с установкой переноса, с «почтой», как Варя успела её для себя назвать привычно? Иных объяснений не находилось.
        В общем, и без того немалая беда свалилась на голову, а тут ещё и это. А ведь скоро минует пресловутый месяц, и должно что-то решиться с разводом Криса, и возвращается с зелёной луны… как её - с Коры! - Светланка с мужем. От них прилетали с той же почтой краткие весточки, но Варвара уже успела соскучиться по дочери. Да и волновалась: как она там? Уже на четвёртом месяце девочка, не шуточки… Хоть молодые и под присмотром, да мало ли что может случиться, даже на отдыхе.
        Короче, за сутки, прошедшие после туманного и пугающего заключения медиков, Варвара Пална успела накрутить себя до почти натуральной истерики. Рыдала - на всякий случай в подушку, потому что звукопроницаемость стен никто не отменял - усиленно жалела себя, нюхая коньяк… Пить почему-то не хотелось, от вкуса спиртного чуть не стошнило, а вот запах так и тянуло вдыхать ещё и ещё. Потом, чтобы отвлечься, пересматривала Светланкины фотографии - ещё маленькой, на руках у Галки, и подумала вдруг, что, возможно, ей-то самой с внучком не придётся понянчиться… После таких мыслей ещё раз поревела всласть. Затем как-то полегчало. Взялась за уборку… но каждая вещица словно говорила ей: а вот ещё немного - и ты меня больше не увидишь. И в квартиру-то эту въедет кто-то другой, незнакомый, повыкидывает всё, что не заберёт с собой Светка, и забудет про тебя… А-а-а!
        Умываясь и отсмаркиваясь в очередной раз, она случайно глянула на себя в зеркало - страшную, побагровевшую, лохматую… и ужаснулась.
        Со злостью заехала себе по щеке. Сказала громко:
        - Дура!
        И, подумав, добавила, обращаясь неизвестно к кому:
        - А идите вы все в жопу! Вот так.
        Грубо, но действенно. Будто обидевшись, загадочные «вы все» разом отступили, засуетились и попрятали головы в песок, выставив воображаемые жирные пернатые задки. Варя поотвешивала всем воображаемых пинков и, как ни странно, успокоилась.
        Яростно вытерлась полотенцем. Заварила два пакетика ромашки. Дождавшись, пока настой остынет, улеглась с компрессами на глазах.
        Вот так. Хватит.
        Поистерить, спустить пар, облегчить душу иногда полезно. Опять же - психологи советуют, чтобы не оставалось каких-то, блин, «зажимов», которые потом неизвестно во что перерождаются. Но надо же и меру знать! Всю жизнь она была женщиной деятельной, и нынешние растрёпанные чувства уже сами по себе начинали раздражать. Душа жаждала порывов, действий и побед, мать вашу… В конце концов, для чего она заявилась в больницу? Чтобы выяснить пораньше, что с ней происходит, дабы не упустить драгоценное время. Узнала? Отлично. Действуй дальше.
        Так что спать она ложилась почти спокойной, глотнув валерьянки, помянув при этом недобрым словом пришедшего на ум Аверьян Аверьяныча… Сомневается он, укуси его пчела. А из-за его сомнений теперь рви на себе волосы.
        И вдруг её с головы до пяток окатило жаркой волной.
        Она села в постели, уставившись в темноту. Протянула руку, щёлкнула выключателем ночника.
        Со стены на неё глянула карта Илларии. Не так давно Варя перевесила её в спальню - с ней отчего-то легче засыпалось.
        - Ну, ты, мать, и лузерша, - сказала вслух. После Светланкиного отъезда на учёбу она привыкла разговаривать сама с собой, разгоняя тишину в доме. - Тебе, значит, легче поверить врачу-материалисту, для которого все маги - шарлатаны? А про то, что ты побывала в невесть какой стране, где даже дом тебе подарила фея - забыла? Да ведь чёрт знает, как на тебя могло подействовать местное излучение! Магия, то есть!
        Может, она сейчас делает глупость, закрывая глаза на истинное положение вещей… а может, поддалась инерции мышления? Вернулась в свой мир - и загнала туда же, в прежние и привычные рамки, свой здравый смысл? Но ведь от фактов никуда не деться: иной мир, магический, есть! Мир, в котором чудеса сведены до бытового уровня. Почему бы не предположить, что какой-то своей частичкой он поделился и с ней? Что она вообще о нём знает?
        Не более того, что увидела и услышала за три дня, включая краткий обучающий курс, прослушанный в поезде.
        Собственно, на уровне любопытного туриста.
        Но приезжему зеваке не выкладывают всю подноготную, хотя бы потому, что незачем.
        А что она знает о Крисе, который даже в минуту знакомства прикрылся чужим именем? Ладно, пусть своим вторым именем, но практически не используемым. Схитрил, шельмец. Что ей известно, сверх того, что он прекрасный мужчина, обаятельный, брутальный, сексуаль… Так, технические характеристики побоку, это лишнее. Объективнее надо быть. Ага, вот. Он из королевской семьи, сам герцог, разводится… Чёрт, не то. Вот! Главное, что он маг.
        Барлоговы веники…
        Как он в одно мгновение перенёс её с озёрного камня на берег, а?
        А в другой раз - из дворца к себе домой?
        Маг-портальщик.
        И опять-таки, это крошечная часть того, что ты знаешь о его способностях, напомнила себе Варвара. Может… перенестись в пространстве для него - это, как для шеф-повара - бутербродики построгать, а умеет он на самом-то деле ого-го сколько, от классического лукового супа по рецепту Дюма-отца до комплексного обеда из рыбы фугу, доводящего клиента до лёгкого наркотического транса. Может, у магов свои особенности, и зачинаются и вынашиваются они как-то по-другому?
        Ей снова стало жарко.
        А вдруг?..
        Она зажмурилась.
        …Чудо? И впрямь… беременность?
        Ещё давно, после потери первого ребёнка, вызванной горем от смерти Илюши, после тяжёлой операции - тяжёлой не сколько из-за объёма, удалили-то ей немного, а из-за большой кровопотери - Валерьян… тьфу, Аверьян Аверьяныч сообщил, что в гормональном-то плане женщиной она осталась; у неё даже сохранилась возможность стать матерью, но… через суррогатного донора. Доноршу. Теоретически. Поскольку, как здраво рассудила Варя, не с её капиталами за такое браться. Сама по себе, медицинская часть дела обошлась бы недёшево; так ведь надо ещё и будущей матери выплатить содержание и компенсацию… Но потом в её жизни появилась Светланка - и, найдя, на кого теперь изливать свои материнские чувства, Варя успокоилась.
        …А ещё ты знаешь, что Крис бесплоден, трезво сказал внутренний голос.
        Да и я, вроде, тоже, возразила она ему. И что?
        И крепко-крепко задумалась.
        Затем вскочила, ринулась в прихожую, к сумочке и к папке с заключениями, вывалила всё на письменный стол в дочкиной комнате. Разыскала блокнот. Сделала кое-какие выписки.
        Ей нужно было сочинить хорошую, выражаясь языком разведчиков, «легенду».
        … - Ну, что, Варвара Павловна, поздравляю, - весело сказала на другой день, снимая перчатки, молоденькая девочка-гинеколог, по виду - только-только с мединститута, разве что год-другой практики успела проскочить. На самом-то деле, практиковала она уже более пяти лет. - Ваши подозрения верны: беременность восемь недель, однозначно. Да не плачьте, что вы, в самом деле! - Сочувственно добавила: - Что, так давно ждали?
        Сдерживая непрошенные слёзы, Варя покивала и нырнула за ширму - одеваться.
        С утра, порыскав в интернете, она записалась на приём сюда, в частную поликлинику соседнего посёлка. Отзывы об этом местечке писались только хорошие, девочку-врача, гинеколога в пятом поколении, женщины всех возрастов превозносили до небес и твердили в один голос, что диагност она непревзойдённый, от бога, что говорится… Приехала к ней Варвара без всяких предварительных заключений, с сочинённой ночью сказочкой о многолетних неудачных попытках забеременеть, и ни единым словом не обмолвилась о давнишней операции и её последствиях.
        Возможно, ей не повезло, что при первом обследовании она попала к Аверьянычу, знающему её, как облупленную. А вот что скажет незнакомый врач, увидевший и осмотревший её впервые и не читавший предыстории? Анамнеза, как медики говорят?
        - Самое время стать на учёт в вашей Женской консультации по месту жительства, - продолжала девочка-врач, заполняя журнал. - Сейчас мы вам всё подготовим… Люся, как у тебя со скрининговым фото? Для мамочки найдётся?
        - А это им не вредно? - пролепетала Варвара, взяв фотографию и не соображая, то ли руки у неё трясутся, то ли взгляд прыгает - всё никак не могла толком ничего разобрать. «Для мамочки…» Мамочки!
        - Ну, что вы, как раз на этом сроке уже можно устраивать первую фотосессию. Заведёте себе альбомчик, будет вам первый семейный архив… Вот сюда смотрите.
        Она обвела маркером нужную область.
        - Видите? Конечно, несведущему человеку трудно пока разобраться. Это же ещё эмбриончики, маленькие совсем… Вот уже прорезываются пальчики на ручках и ножках… Хвостики хорошо видны, они пока не трансформировались, но через неделю пропадут. Пол ещё рано определять, но на это у нас будет время. Сердечки бьются хорошо, двигательная активность в норме…
        - А почему я их не чувствую? - обеспокоилась Варвара.
        - Да что там чувствовать, они же ещё ростом с фасолинку! - засмеялась врач. - Не накручивайте себя, вам сейчас надо жизни радоваться, и испытывать только положительные эмоции. Гоните прочь всех, кто лезет с негативом, вы женщина взрослая, себя в обиду не дадите. И вот ещё что…
        Она посерьёзнела.
        - Варвара Павловна, выглядите вы очень хорошо, молодо, и внутреннее строение у вас, как у девочки: ни рубцов, ни кист, ни эрозий, просто удивительно. Но не забывайте о возрасте, обозначенном в паспорте. Становитесь на учёт, соблюдайте все рекомендации и - очень вас прошу - не отказывайтесь от исследований на всякого рода риски. Вы же наверняка знаете, чем старше мамочка - тем больше вероятность каких-то осложнений.
        Радость Варвары малость померкла.
        Разом вспомнились страшилки о позднородящих, о патологиях у детишек, о «солнечных детках» или тех, у кого чего-то не хватает…
        - Это ничего, - ответила, помедлив. - Какими бы ни родились - все мои. Мои!
        - И вот снова накручиваете, - улыбнулась врач. - Я же ничего определённого не сказала, а только рекомендую: не пускайте беременность на самотёк. Обязательно курируйтесь у врача, выполняйте все предписания, не стесняйтесь спрашивать и обращаться, если что-то вас тревожит. Будущие мамочки часто мнительны, и лучше сразу узнать, что тревога ложная, чем себя растравливать понапрасну. Всё у вас будет хорошо!
        «Всё будет хорошо!» - повторяла Варвара, возвращаясь на такси домой.
        Душа пела. И страшно хотелось персиков, не консервированных, приторно-сладких, в сиропе, а только что снятых с ветки, а ещё лучше - чтобы, покачиваясь в знакомом гамаке, в знакомом саду, протянуть руку, сорвать прогретый солнцем бархатный плод, и впиться зубами в нежный бочок, разбрызгивая душистый сок… Очень хотелось.
        Глава 12
        …А злополучный, как Одиссей, пятый герцог Авиларский, не подозревая о Вариных страданиях, как и о подстерегающем его счастье, жестоко маялся у себя в гардеробной, собираясь при участии дворецкого на третье, решающее слушанье.
        Ещё дней двадцать назад, при сходе лавин в горах, пошли разговоры о неладах с портальной связью. Как человека состоятельного, пользующегося каналами перехода особой устойчивости, Кристофера мало занимала эта болтовня, которой он, кстати, и не предавал особого значения. Но когда о том же самом упомянул недавно его дядя, причём в весьма озабоченном тоне, он насторожился.
        Эрих Мария не стал бы тревожиться по пустякам.
        И вот несколько дней назад порталы на всей Илларии перестали действовать. Все. Едва не вызвав транспортный коллапс на дорогах. Не обошлось без жертв. Отвыкнув от переполненных трасс, многие водители за ненадобностью растеряли из памяти добрую часть простейших правил движения, и теперь то не успевали вовремя перестраиваться из ряда в ряд, то, забывшись, выезжали на встречку; или же вообще не понимали регулировщиков, экстренно выставленных на перекрёстках. Хвала Небесам, катаклизм сам собой закончился через полтора суток. Причём так же неожиданно, как и начался, и без каких-либо предварительных событий и признаков, указывающих на предстоящие перемены в портальной сети. Восстановились даже межмирные переходы - но только с двумя мирами. Земля по-прежнему оставалась закрытой.
        - Как оно всё некстати, - бормотал Крис, вдевая запонки в манжеты рубашки и с тоской поглядывая на галстук-бабочку. - И не напишешь, и не передашь… Как же там моя…
        Проглотил имя, не назвав.
        Дядя строжайше запретил упоминание Барб всуе, дабы в прессу не просочилось ни грана информации, ибо, как хорошо известно, даже крохотный камушек может обрушить лавину. Скандал или просто дурно пахнущая сенсация серьёзно навредили бы исходу процесса, а также собственной кампании Эриха Марии. Свидетельства супружеской измены герцогини, разумеется, сыграли свою роль при обвинении; но ведь и герцог, положа руку на сердце, порядочный греховодник! Фактически он закрутил роман на стороне, ещё не будучи разведённым. И неважно, что его адвокаты на тот момент успели подать иск в Верховный суд; хороший писака из малюсенького жареного факта состряпает жирное жаркое, замарав репутацию Кристофера Ремардини, да ещё и подбросит шанс Эстер, повернув дело так, что все её измены окажутся лишь местью неверному мужу. Хоть вероятность сего маневра мала, и обвинения выдвинутся бездоказательные, но в попытках обелиться команда Кристофера потеряет драгоценное время. И в установленный законом срок мессер Мишель Кардалионе, верховный судья, просто не даст согласия на развод, призвав герцогскую чету простить друг другу
взаимные обиды и помириться. Прецеденты бывали.
        С тем, что Крис засветился разок в обществе новой королевской родственницы, ещё нет греха. Но если он случайно проболтается или продемонстрирует, что поддерживает с ней связь - в то время как каждое его слово, каждое действие комментируются неугомонными газетчиками - сам Эрих Мария не ручается за результат. Команда Алессандро, защитника Эстер, иногда играет нечисто, и на всё может пойти в погоне за победой.
        Поэтому даже в своём загородном имении, наедине с собой или с верным дворецким Матеушем герцог больше не позволял упоминания вслух дорогого имени. А милые безделушки, фрукты и цветы переправлял исключительно сам, переносясь в отведённую для этого комнату в дядиной резиденции-башне.
        Но вот уже несколько дней канал связи с Землёй был неизвестно кем или чем заблокирован. Магии же самого Кристофера на его пробой не хватало: у межмирных порталов была своя специфика, ему пока неподвластная. Над этим-то, почтовым, безуспешно бились сейчас трое специалистов, тех самых, что его создали, а что он, один, мог поделать?
        Оставалось только ждать. И завершать, наконец, бракоразводный процесс, тем более, что через пару часов ожидалась решающая битва.
        Он глянул на себя в высокое зеркало.
        Безупречен.
        Сегодня - никаких нарядов в спортивно-ковбойском стиле, никакой лохматости; ему даже бородку удалось облагородить… Только изысканность и совершенство. Никаких упрёков в адрес почти бывшей супруги, никакой демонстративной радости в предвкушении долгожданной свободы. Нет. Он насмотрелся на адвокатов своей благоверной и не станет играть на эмоциях публики. Простота и великодушие - вот его девиз. И, как главный козырь - он предложит Эстер содержание будущего ребёнка. Небеса упаси, без всяких там намёков, что настоящий отец его погиб и, без напоминания, что суду теперь не на кого возложить заботу о новом члене общества. Все и так поймут. И без того уже известно, кто отец; хоть новость о том, что капитан Йорек был латентным магом пятой ступени, взбудоражило весь Авилар. Оно и к лучшему. Сплетники переключились с герцога на капитана гвардии. Впрочем, до правды никто не докопался: никому так и не пришло в голову увязать повесу-гвардейца с неким графом, мужем покойной королевы-регентши.
        Эрих Мария умело держал руку на пульсе новостей. К сожалению, усмирить эту стихию он не мог, но умело дозировал и вовремя подкидывал нужную информацию. Не всегда достоверную, иногда нарочно противоречивую… Но с недавней поры имя Эстер перестали произносить с оттенком брезгливости. В глазах света она вызвала даже некое уважение, приобретя вдруг ореол несчастной влюблённой, и из распутной бабёнки как-то в одночасье превратилась в мученицу, потерявшую любимого. Бедный Йорек при этом автоматически перевёлся в святого, мечущегося между двумя равно обожаемыми женщинами, вдова его - в страдалицу, желающую лишь одного - чтобы муж был счастлив, а потому не препятствовавшему его преступным чувствам…
        Это было удобно. И придало процессу совсем иной оттенок. Даже герцог Авиларский, по признанию многих дам из высшего общества, представлялся этаким многотерпеливым лапочкой, желавшим, на самом деле, не избавиться от жены, а предоставить ей свободу. Почему же он не отозвал прошения о разводе? Очень просто. Он не может заставить по-прежнему жить с ним женщину, скорбящую о другом. Да, он даёт ей свободу. Как это благородно, как возвышенно!
        …Принимая от Матеуша смокинг, Крис припомнил Эстер на втором слушанье.
        Странно было видеть её, обычно вздорную, развязную, не стесняющуюся в выражениях - у всепрощающей тётушки Элианор это до сих пор называлось «детской непосредственностью» - такой угасшей. Строгий тёмный костюм, наглухо бронирующий всё, что раньше выставлялось напоказ, шляпка с траурной вуалеткой, скрывшей припухшие веки; старательно нарумяненные, дабы скрыть неестественную бледность, скулы… Она уже не пыталась запудрить пигментные пятна, а может, махнула на них рукой.
        Проняло, вдруг понял герцог. Неужели у неё и впрямь было к Йореку что-то большее, чем плотский интерес? Одёрнул сам себя: да ну, нет, не может быть. Она слишком расчётлива. Слишком практична. Слишком приземлена. В конце концов, капитан был далеко не первый её любовник…
        И задумался.
        А вдруг и правда - потрясена? Или это очередная игра на публику?
        Журналисты на хорах перешёптывались, обсуждая герцогиню. Поражены были не они одни: её адвокат, Алессандро, переменился в лице, причём глянул отнюдь не соболезнующе, а как-то зло, чуть ли не свирепо. И тотчас принялся что-то выговаривать вполголоса.
        Она побледнела ещё больше, пошла красными пятнами, часто задышала… и взялась за вуаль. Потом решительно одёрнула её и глянула на мужчину с каким-то вызовом.
        Не дрогнув, прослушала укоризненную речь Мазарини, обвиняющую её в супружеских изменах.
        Из уважения к покойному капитану имя не называлось, но адвокат герцога прямо заявил, что доказательства… э-э… встреч (как он тактично выразился), герцогини Авиларской и… объекта её увлечения (ещё тактичнее) имеются в наличии и предоставлены Высокому суду. Но, опять-таки, исходя из высоких этических соображений, защита просит судий ознакомиться с данными доказательствами в закрытом режиме.
        Суд воспринял пожелание адвоката с пониманием и одобрением. К вящему неудовольствию прессы, понявшей, что имя настоящего отца ребёнка так и не будет озвучено. Что ж, это не помешает виртуозам пера и пишущих машинок состряпать очередные пикантные отчёты с судебной сессии, также, кстати, не упомянув ни единого лишнего имени, дабы не навлечь на свои издания штрафы, но те, кто следит за процессом, прочитают и между строк всё, что нужно.
        В какой-то момент ситуация в зале заседаний сложилась патовая.
        Алессандро, почувствовав, как переменился ветер симпатий, поспешил воспользоваться ситуацией и воззвал к благородным чувствам герцога, призывая понять, простить и принять под свой кров супругу, упирая на то, что несчастная уже достаточно наказана за свои ошибки, вызванные исключительно женским одиночеством и невниманием самого Авиларского к ней. Буде он согласится начать всё с начала, дать ей шанс - она станет образцовой супругой и… матерью…
        Если бы не едва слышное покашливание над ухом со стороны Эриха Марии, герцог взбеленился бы. Но рука дяди, решившего в этот день поддержать племянника лично, легла ему на плечо.
        - Выждем, - шепнул глава безопасности. - Не дёргайся, в нашей команде есть ещё один игрок, хотя на первых порах тебе может показаться, что она на чужом поле…Кажется, Эстер не согласится с защитником.
        На выразительный взгляд племянника только подмигнул.
        А в перерыве к герцогине, закрывшей лицо ладонями и словно пытавшейся отгородиться от адвоката, стремительно, растолкав толпу помощников - на самом-то деле расталкивали охранники, освобождая проход - подошла сама Элианор Илларийская.
        Небрежно махнула рукой - и пространство вокруг них расчистилось на несколько футов. Прежде, чем сверху лёг колпак сферы приватности, газетчики успели углядеть, как королева участливо наклонилась к своей крестнице, а та, зарыдав, упала в её объятья.
        Кому-то другому, возможно, и запретили бы использовать в здании суда артефакты от прослушивания, но не членам королевской фамилии. Знала ли королева, что в драгоценной броши на её шляпке замаскирован и другой артефакт, записывающий? Возможно. Во всяком случае, немного позже Эрих Мария ознакомил Кристофера с разговором двух женщин.
        - Эсс, девочка, прими мои соболезнования, - участливо начала королева. - Хоть я и не одобряю адюльтер, ты знаешь, но потерять возлюбленного тяжело. Я же вижу: ты страдаешь!
        - Ах, крёстная, что мне делать? Я одна, совершенно одна!
        - Не говори глупостей, детка. Ты же знаешь, я не покину тебя.
        - Но вы сейчас уйдёте - а я останусь с ним! Ах, какие ужасные вещи он мне говорит… Он не разрешал мне надевать траур по Йореку, кричал, что публика и весь свет меня засмеют, что вдова подаст на меня в суд! А когда я всё-таки надела - чуть не убил меня на месте.
        - О ком ты, милая? Кто смеет тобой распоряжаться?
        - Он давит на меня, давит, крёстная! Требует, чтобы я не смела менять решений, и не давала бы Крису развода, а я теперь видеть его не могу! Я хочу развестись, хочу, но он не даёт!
        - Святые Небеса, да кто же? Ты скажешь или нет?
        - Алессандро, - прошептала Эстер.
        - Адвокатишка? Что за вздор! Пошли его к Барлогу, мы сменим всю команду этого афериста, и дело с концом!
        - Ах, вы не знаете всего… - Голос Эстер упал до шёпота. - Понимаете, он говорит, что я теперь просто обязана остаться с герцогом. Что… слишком большие люди за мной наблюдают, и если я разведусь - мне не жить.
        Кажется, королева растерялась.
        - Но… какой смысл тебе угрожать, дорогая? Не понимаю!
        Эстер надолго замолчала.
        - Мне надо будет поговорить об этом с ценьором Ремардини, - сказала как-то стеснённо. - Вы можете устроить с ним встречу? Я… не могу обсуждать это с вами. Это слишком страшно.
        - Вот что, милая, - серьёзно отвечала королева. - Не позволяй никому себя запугивать. По поручению моего деверя сообщаю: ты под защитой короны. И ни один адвокат не посмеет тебе навредить, кто бы за ним не стоял. Хочешь развода? Так соглашайся на развод, и не медли, потом будет поздно. И вот тебе моё королевское слово: ты в полной безопасности. После процесса - да хоть и сейчас, если ты так боишься - я сама увезу тебя в надёжное место, где ты дождёшься, пока Эрих не выловит одного за другим всех, кто дёргает за ниточки этого Алессандро: а тебе его явно подставили, я уверена.
        Эстер помолчала.
        - А… потом?
        - А потом ты станешь свободной самостоятельной женщиной. Родишь дитя. Будешь его любить. Нищей ты не останешься, уж поверь…
        - Но… как меня примут в свете?
        - О чём ты думаешь! - в голосе королевы промелькнуло раздражение. - Тебе сейчас надо волноваться о собственной безопасности и ребёнке. Нормально тебя встретят. Эрих немало постарался, чтобы вывести тебя чуть ли не в мученицы. Так что если ты и впрямь хочешь с ним поговорить - помни, что ты обязана ему сохранением репутации. Будь благодарна и откровенна, ради своего же блага.
        Такой вот странный разговор у них состоялся.
        …Правда, дядя ни слова не обмолвился о последующей встрече с Эстер. Но Крис по опыту знал: если Эрих Мария молчит - лучше и ему не докапываться. В нужное время всё узнает.
        В конце второго судебного заседания на традиционный вопрос мессера Кардалеоне, продолжает ли истец Ремардини настаивать на расторжении брака - истец ответил: «Да».
        И на вопрос, продолжает ли супруга герцога, Эстер Ремардини, оспаривать право мужа на развод, она ответила: «Нет. Согласна».
        Оставалось только дождаться третьего заседания, окончательного закрепляющего результат.
        Глава 13
        Как ни странно, никогда ещё Варвара Пална не чувствовала себя так хорошо, как после недавнишнего временного недомогания. Куда что подевалось! У неё вновь появился отменный аппетит, мало того - приходилось иногда бороться с приступами жора. Непонятная слабость ушла безвозвратно, токсикоза, несмотря на опасения, не наблюдалось. Правда, вернуться к беговой дорожке она не рискнула, зато принялась рьяно осваивать гимнастику для беременных, изучать рацион для беременных, выстраивать правильный режим для беременных… Одним словом, новый виток жизни оказался, несмотря на страшноватый старт, лучезарным.
        Одно её огорчало: молчание Илларии.
        Но, поскольку, почти месяц назад при расставании Эрих Мария заверил, что явится за ней, как только вернутся из поездки Светлана со своим Сигизмундом, или же у Кристофера уладится его архиважное дело - она не особо волновалась. В слово безопасника Варя верила безоговорочно: сказал - явится, значит так тому и быть! Ведь может так случиться, что забарахлил только этот портал, почтовый, служащий для переброски посылок и записочек, а остальные-то в норме!
        …Хоть иногда так и подмывало надеть заветное колечко перехода.
        Не раз и не два она доставала из шкатулки оба кольца - Илларийское и прабабкино, и сравнивала. Она уже не боялась их перепутать и с первого взгляда различала и по оттенку золота, и по нескольким почти незаметным царапинам на ободке наследственного, и по огранке камня, более сложной в Илларийском новоделе. Но всё же рядом их не держала: подаренное Эрихом Марией так и лежало в коробочке, а прабабкино укладывалось в свою ячейку в шкатулке.
        Доставала - и, поколебавшись, возвращала назад. Убеждая себя, что нельзя вестись на эмоции, что, возможно, Крис и не подозревает о её тревогах, просто у него сейчас всё сложно, а своим появлением она усугубит его трудности. Не ребёнок она, в конце концов, потерпит. К тому же… Его развод - это их совместное будущее. Ради этого можно и подождать.
        Ей совершенно не хотелось выходить из дома: хватало общения с самой собой, мыслей о будущем, о детях… Немного тревожило: а как дальше пойдёт их развитие? Отчего такая разница в реальных сроках беременности и в тех, что установлены врачами? К чему ей быть готовой, и не родятся ли малыши раньше времени? Ответы она надеялась получить в Илларии, от тамошних акушеров. В конце концов, если магия в том мире используется даже в быту, значит, сами маги, как таковые, не штучный товар, их много! И все они как-то рождаются, а до этого их вынашивают в пузиках мамочки, а мам кто-то досматривает…
        Иногда она представляла в деталях, как огорошит Криса новостью, и хихикала. Но потом на неё накатывал страх. А ну, как при своём бесплодии он усомнится в отцовстве? Ох, что будет… Нет, Варвара не станет обижаться, она всё поймёт. Страшило иное: а вдруг её мужчина поведёт себя недостойно, разочарует её? Вот что огорчало. И возможные упрёки со скандалами, и собственное неверие в благородство Кристофера Робина.
        Поговорить сперва, что ли, с его дядей? Чтобы он, так сказать, подготовил почву, обработал племянника морально…
        Она отключила звук на мобильнике и теперь лишь раза два за день просматривала сообщения о поступивших вызовах. И созванивалась вдогонку лишь с теми, от кого заведомо не ожидала ни негатива, ни растянутой на полтора-два часа болтовни. Сейчас она не понимала, как могла раньше выдерживать потоки этого пустословия. Поработав «жилеткой» для подруг, она почти всегда чувствовала себя выжатой насухо, но не могла себя пересилить и сказать: «Слушай, давай сменим тему. Я ж не помойка - сливать в меня всякую гадость». Теперь ей намного легче было осадить разошедшихся знакомых, звонящих в надежде выговориться. Ей нужны только положительные эмоции! Нечего малышам слушать ерунду и огорчаться оттого, что мама лишний раз переживает, причём не за себя…
        По беговой дорожке она прилежно гуляла, взяв за правило проходить ежедневно столько же, сколько раньше бегала. И почему-то именно сейчас ей стали попадаться на глаза девушки с округлыми животиками, молодые мамы с колясками, малыши, цепочкой тянущиеся из детского садика и нестройным хором распевающие какую-то песенку… Оказывается, милых и радостных вещей хватало и в этом мире, просто за бытовухой они становились незаметны, скрадывались.
        А в женскую консультацию она так и не зашла. Боялась сунуться: вдруг по знакомству доложат Аверьянычу? Он же профи: опять начнёт бить тревогу, настаивать на обследовании, а если убедится в её реальной беременности - изведётся: где он когда-то ошибся и что сделал не так? Поэтому Варя малодушно увиливала от нового визита в поликлинику, решив дождаться поездки в Илларию и все соответствующие вопросы прояснить с тамошними врачами. Благо, не нужно ломать голову над жильём: она ведь теперь домовладелица!
        И ей, и малышам будет очень полезен приморский климат…
        Но в очередной день её витания в облаках реальность напомнила о себе целой цепочкой входящих вызовов из медцентра, о котором Варвара, откровенно говоря, успела позабыть. Заранее чувствуя неловкость от предстоящего объяснения, она перезвонила.
        Нехорошо, люди за неё волнуются, а она их игнорирует.
        - Варвара Павловна! - тревожно защебетала девушка с рецепшена. - Куда же вы подевались? Мы организовали для вас спецмашину из областной поликлиники, а вы всё не даёте о себе знать! Разве можно так? Аверьян Аверьяныч очень за вас переживает и просил напомнить, что промедление недопустимо. Собирайтесь, приходите, машина ждёт! Или за вами заехать?
        - Ох, - сказала Варвара, не сдержавшись. Как-то в этот раз у неё не нашлось никаких «домашних заготовок» ответа. - Людочка, мне так неудобно… Видите ли, я уже нашла другого врача.
        Собственно, так оно и есть, и нечего тут стесняться и мямлить. Иначе и впрямь приедут.
        - Я уже прошла обследование, - твёрдо завершила она. - Результаты очень хорошие. Простите, что не отзвонилась сразу, так уж вышло, и огромное вам спасибо!
        - Постойте-постойте! - всполошилась медсестричка. - Как - прошли? Впрочем, конечно, если вы нашли другого специалиста - это просто здорово! И вы говорите - всё благополучно? Мы очень рады за вас!
        Натуженная радость в её голосе смешивалась с растерянностью. Которая, впрочем, быстро разъяснилась.
        - Варвара Павловна, миленькая… - она перешла на шёпот. - А вы не могли бы прямо сейчас заглянуть сюда, к нам, а? Ребята ждут… Я хотела сказать - водитель и врач-сопровождающий. У нас же вызов официальный!
        - Я заплачу, - обречённо ответила Варвара. - Сколько?
        - Ни-ни, что вы! Им всё равно надо было к нам заехать, выздоравливающего подвезти, а вас они собирались обратным рейсом забрать. Но только у них в журнале ваша фамилия числится, нехорошо, если вернутся пустыми, они же отчёт пишут. Зайдите на минуточку, черканите у них в журнале, и у нас заодно, что вызов снимаете, и всё. Это просто формальность, понимаете? Чтобы ни им, ни нам не влетело.
        - Хорошо, - неохотно ответила Варя. - Сейчас приду.
        Ходу до «Ромашки» было минут на двадцать пять, и то, если идти неспешным шагом. Потому она не торопилась, решив получить от прогулки удовольствие и здраво рассудив, что, ежели она помчится, как скаковая лошадь, то реально сэкономит минут пять-шесть, не больше, а для тех, кто её дожидается, минутой больше, минутой меньше - уже всё едино. Подождут мужички. А ей нечего лишний раз дёргаться.
        Вход в частный медцентр располагался в торце пятиэтажки. С фасада сверкал витриной «Магнит», сама же «Ромашка» скромно приютилась в тылу, в аппендиксе, предназначенном проектировщиками либо для аптеки, либо для торговой точки. Неподалёку от входа, на парковке, белел новенький «Мерседес» скорой помощи. Ну, ничего себе, автопарк в обкомовской поликлинике, мысленно присвистнула Варвара. С новейшими моделями!
        - Явилась! - довольно пробасил, выскочив из кабинки, мужчина-тяжеловес в белом халате. - Солнцева, да? Два часа уже ждём, что за беспечность! Григорий, открывай! Устраивайтесь, дамочка! Вы я смотрю, ходячая, носилки не требуются…
        Варя нахмурилась.
        - Погодите, какие носилки? Вы что, не в курсе? Я же отменила вызов! Где ваш журнал? Вас что, не…
        Хлопнула дверца со стороны водителя.
        Обойдя микроавтобус, к ручкам на задних дверцах потянулся такой здоровущий амбал, тоже, кстати, в белом халате-балахоне, что от одного его вида Варе вдруг стало страшно.
        - … не предупредили? - Машинально докончила она. И перевела взгляд на усатого приторно улыбающегося врача. Так было спокойнее. - Люся… Людмила же, медсестра, со мной только что созванивалась, я ей объяснила…
        - Вот только давайте не путать нам отчётность, - медленно и как-то тягуче отвечал врач. - По документам затребована машина на доставку больной, одной штуки, привезём мы её тоже в количестве…
        Его слова вдруг слились в сплошной гул. Мир сузился до размеров полного добродушного лица, обросшего густой, с синевой, щетиной, с чёрненькими, аккуратно подстриженными усиками, подёргивающимися вместе с верхней губой в такт словам:
        - … то…же… од…ной… шту…
        Слова, хоть и став понятнее, замедлились, расчленяясь на слоги. Бас гудел, становясь всё ниже, переходя в жужжанье. Зрачки в карих глазах вдруг вытянулись, как веретёна…
        И это напугало ещё больше.
        - Да что вы… несёте, - с трудом выговорила Варвара. - И пре… прекращайте на… меня давить, слышите?
        Последнее слово она почти выкрикнула, стряхнув, наконец, с себя колдовское наваждение.
        Врач словно растерялся.
        - Как же так? - забормотал он. - Почему ты не подчиняешься? Ты должна слушаться! Иди в машину немедленно, иначе…
        Варю обхватили со спины медвежьи лапы.
        То есть, ей это показалось со страху, что медвежьи. Ручищи-то были вполне человеческие, с пальцами-тисками, наверняка наставившими синяков даже через куртку… Шофёр! Когда он успел оказаться сзади?
        Где-то в другом мире прошуршали по асфальту шины. Открылась дверца машины.
        - Григорий, быстро тащи… - прошипел сквозь зубы бандит - а Варя уже не сомневалась, что никакой это не врач! Медведь сдавил Варвару ещё сильнее, потянул к распахнутым дверцам, за которыми виднелась странная конструкция, похожая на кровать с ремнями… и вдруг как-то странно окаменел всем телом.
        - Дёрнешься - пристрелю! - просвистел рядом женский голос.
        - Шеф… - неожиданно тонко проблеял амбал за спиной у Варвары. - У неё что, пистолет?
        - Идиот, это газовый! - истерически крикнул бандит, но отступил на шаг. - Пусти его, дура!
        - Газовый. С дробью, - насмешливо уточнила женщина. Судя по голосу - не девчонка, в годах. - Проникающее в голову обеспечено. Да и тебе тоже: дальнобойность у него до трёх метров.
        - Шеф, я на это не подписывался! - придушенно воззвал амбал.
        - А не подписывался, так отпусти женщину, дурачок, - ласково ответили ему. - Вот так, хорошо, молодец…
        Когда от неё отвалились руки-лапы, Варя даже пошатнулась.
        - Иди в машину, дурачок, - пропели за её спиной. - И не оглядывайся.
        Через её плечо протянулась рука с самым настоящим пистолетом. Холёные наманикюренные пальцы плавно нажали на курок. Ни вспышки, ни бабаханья - только едва заметная глазу струя - и пятившийся усатый бандит, вздрогнув всем телом, нелепо взмахнул руками и повалился на асфальт.
        - Ну, извини, - равнодушно бросила женщина. - Я иногда лгу. Дальнобойность - пять-шесть метров. Это новейшая модель.
        - А где дробь? - тупо спросила Варвара.
        Грудной смех был ей ответом.
        - Дробь здесь без надобности, Варвара Павловна. Достаточно нервно-паралитического действия.
        Второй выстрел снял амбала, не успевшего спрятаться за фургон.
        - Вот и всё. Пойдёмте-ка, я подвезу вас до дома.
        Варя, наконец, обернулась - и во все глаза уставилась на женщину, несколько дней назад протянувшую ей в скверике неподалёку пачку бумажных салфеток.
        - Вы?
        Наконец она её узнала.
        В приёмной Артура Артуровича та была этакой сушёной мымрой неопределённого возраста; здесь же и сейчас ей улыбалась краешком рта красивая женщина лет пятидесяти, изящная, ухоженная. Судя по внешнему виду - совсем не нуждающаяся в подработке, да ещё секретаршей. Такой бы самой держать в подчинении целый штат…
        Её спасительница, подмигнув, небрежно сунула пистолет куда-то в складки кашемирового пальто.
        - Что стоим? Поехали.
        Отчего уж Варвара решила, что тем, валяющимся на площадке, доверять нельзя, а этой, незнакомке, можно - она потом так и не смогла объяснить Интуиция - великая, хоть и глупая, порой, штука… Послушно села в машину.
        Кивнула на два тела.
        - А эти?
        - Эти? Не волнуйтесь, через пять минут придут в себя и спокойно уедут, забыв всё, вплоть до того, кто и зачем их послал.
        - Кто послал? Зачем? Господи, что это было? Вы можете, наконец, объяснить? - взмолилась Варя.
        - Попытка похищения, - равнодушно отозвалась незнакомка. К стыду своему, Варя только сейчас вспомнила, что её зовут Лидией Сергеевной. В офисе, во всяком случае, к ней обращались так. - Кто и откуда, а также зачем - эти объяснения не в моей компетенции. Отвечу только, что меня послали подстраховать вас на всякий случай. Мало ли, что может случиться с новой королевской родственницей… Ни слова больше, Варвара Павловна. Конспирация - наше всё.
        Обалдевшая Варя поморгала - и притихла. И вдруг ахнула, едва не разрыдавшись от запоздалого ужаса. Её же могли убить! Не отрывая взгляда от дороги, Лидия благодушно похлопала её по коленке.
        - Ну, ну. Всё уже кончилось, не надо пугаться. Вы же не думали, что вас оставят беспомощной перед превратностями судьбы? Ничего не бойтесь. Но у меня к вам убедительная просьба: не удаляйтесь в следующий раз далеко от дома, не усложняйте нам задачу. Ближайшие магазины, парк… постарайтесь ограничиться этим. А ещё лучше - побудьте пока у себя. Эрих установил на вашу квартиру такую защиту, что её не пробить и этим, как его… танком.
        - Эрих? - прошептала Варя, понимая, наконец, смысл происходящего. Так вы… Постойте! Что у вас там происходит? Почему молчит Крис?
        «Реношка» зарулила в Варварин двор.
        - Все порталы с Илларией заблокированы, Варвара Павловна, - сухо ответила Лидия. - Связи тоже нет. Не спрашивайте, почему, я не отвечу, поскольку не знаю. Надеюсь, ничего серьёзного. У нас хорошие маги, они разберутся. Живите спокойно, ждите вестей. Мы тоже ждём - и выполняем свой долг.
        - Спасибо, - прошептала Варя, выходя из машины.
        Лидия вновь подмигнула.
        - Ну, а как же иначе? Мы, девушки, должны горой стоять друг за друга!
        И умчалась.
        Остолбенев, Варвара посмотрела вслед красной «Рено» и тут только сообразила, что ответили-то ей фразой из известного фильма… Это что сейчас было? Намёк на маскировку?
        И, несмотря на драматизм ситуации, так и покатилась со смеху.
        Знал бы Артур Артурыч, кто у него в секретаршах!
        Глава 14
        Третье слушанье начиналось в час пополудни.
        Кристофер не находил себе места. Дворецкий, следующий за ним по пятам по дому, галереям и залам, исправно через каждые десять минут сообщал время и мужественно терпел гневные взгляд в свою сторону: будто это он виноват, что стрелки на часах ползут так медленно! Однако процедура появления в суде была продумана до мелочей. Прибыть во Дворец Правосудия следовало не позднее чем за полчаса до начала: нужен был определённый запас времени, чтобы припарковать «Единорог» с чёрного хода, просочиться в Малый зал окружными коридорами и галереями, дабы не столкнуться с журналистами… Как же они ему надоели! Возможно, понадобится обменяться новостями с дядей - тот обещал прибыть. Да, ещё выслушать Мазарини: адвокат обычно уточнял особенности сегодняшней тактики, выигрышные ходы, возможные версии провокаций со стороны защиты Эстер… Впрочем, сегодня вряд ли стоит ожидать каверз. Королева, верная слову, увезла с собой крестницу сразу после последнего слушания, и где сейчас пребывала пока ещё герцогиня Ремардини, была тайна, покрытая мраком. «Давить» на неё, во всяком случае, было некому. Элианор Илларийская взялась
за дело, не шутя, и даже всерьёз намеревалась сменить адвоката с его командой, но тут уж возразил Верховный судья, заявив, что закон есть закон, и об отводе защиты должна заявить сама герцогиня. А от неё такового прошения не поступало.
        И королева, скрепя сердце, вынужденно смирилась.
        По всей вероятности, убедить Эстер ей так и не удалось. Тем не менее, состоялся серьёзный разговор между Алессандро и Её величеством, после чего агрессивность защитника сильно поубавилась, и он прекратил скармливать прессе провоцирующие интервью и заявления, в которых ранее во всеуслышанье твердил о предстоящей победе.
        И всё же пятому герцогу Авиларскому было неспокойно. Как псу, который всеми лапами и хвостом чувствует подземные сотрясения, не ощутимые пока человеком, и хочет бежать вон, на безопасное место, но ведь надо же предупредить хозяев о грозящей беде!.. Хотелось иногда завыть от волны какой-то безысходности, время от времени захлёстывающей с головой, хотя, казалось бы, причин для беспокойств не было. Элианор дала знать, что её подопечная от своих слов не отказывается и появится в суде с твёрдым намерением дать мужу развод - при условии, конечно, снисходительного к ней отношения… Чего и следовало ожидать: Эстер никогда не упускала случая соблюсти свою выгоду. Герцог согласен был откупиться, лишь бы скорее всё закончилось.
        Однако с самого начала решающего дня, обещавшего свободу, Криса едва ли не мутило от напряжения. Почему-то всё думалось: как там Барб? Как переживает его молчание? Вдруг она решит, что дело не в портале, а просто он, балбес и ветреник, стал о ней забывать, или, ещё того хуже - решил оборвать их отношения? Женщины ведь так эмоциональны, так легко верят в собственные опасения…
        …И как бы с ней не случилось беды. В её мире, лишённом порталов, так много мобилей, да и живёт она в обычном многоквартирном доме, не новом, лишённом охраны, а улицы её городка наверняка кишат бродягами и жуликами. Правда, дядя заверил, что позаботился о её безопасности, а он привык доверять Эриху. Но именно сегодня с самого утра на душе просто-таки камень лежал.
        Полностью одевшись, готовый к выходу, он ещё с полчаса вышагивал по особняку, выжидая наступление условного момента. Всё было рассчитано по минутам: выход из дома, вылет, собственно дорога, приземление, кружение по переходам Дворца Правосудия…
        Старик Матеуш помалкивал, но Крис понимал, что дворецкий, знающий его ещё сопливым пацаном, искренне переживает за своего хозяина. А потому - перед выходом крепко обнял верного слугу.
        - Спасибо тебе за всё, дружище.
        - Небеса с вами, мой ценьор, - как-то кривовато улыбнулся тот. - Вы словно прощаетесь… А мы ждём вас с победой. Мишлен просил сообщить, что к обеду будет ваш любимый стейк на угольях.
        Герцог рассмеялся.
        - Хорошо. Постараюсь не опаздывать. И вот что… Возможно, я приеду не один. Если всё сложится… как надо, привезу гостя.
        - Давно пора, - буркнул дворецкий. И почтительно поклонился: - Гостевые всегда в порядке, мой ценьор. Да пребудет с вами милость Белой Богини!
        - Да пребудет! - машинально ответил Кристофер. И покосился удивлённо: что это старик вспомнил об ушедших богах?
        Впрочем, за успех сегодняшнего мероприятия он тоже готов был молить и Небеса, и Теотикану, Белую Богиню, уснувшую семь столетий назад, но, как поговаривали жрецы немногих оставшихся храмов, даже в грёзах своих навещавшую свой малочисленный народ…
        А привести сюда он намеревался маленького Пабло, того самого шустрого мальчугана, о котором он говорил с Барб, и которого так не терпелось сгрести в охапку и заорать: «Парень, поехали домой! Домой, слышишь? У тебя теперь и дом, и отец, и мать…» Лишь бы всё сложилось удачно и у него, и у Ва-рень-ки… Барлоговы веники, что же так тревожно-то, а?
        Зная свою привычку засматриваться на дивную панораму Авилара из поднебесья, он настроил на переговорнике звуковой сигнал: тот должен был сработать ровно за полчаса до начала заседания, то есть в момент парковки «Единорога» возле здания суда. Если звонок застанет его врасплох, в воздухе - что ж, придётся прибавить ходу… Но Крис надеялся, что до этого дело не дойдёт.
        Антонио, «слуга двух господ», как он сам о себе выражался, поджидал его в суде, вместе с основным своим шефом, для которого в спешном порядке пришлось готовить какую-то справку; бедняга Робин укатил, наконец, с невестой в горы, искренне надеясь, что уж там-то его никто не сдёрнет для очередного эксперимента. Так что на решающую битву герцог Авиларский отправлялся один. И хвала Небесам! Ему уже осточертели дядины телохранители и соглядатаи, последние две недели следующие за ним по пятам.
        Поэтому, когда через минуту после взлёта по обеим сторонам от «Единорога» выросли бронированые корпуса мобилей безопасности - поморщился с досадой. Но куда деваться - обещал не быть ребёнком, от наблюдения не удирать, как пару раз всё же пытался… а слово надо держать. Просто набрал высоту чуть выше «потолка» сопровождения, оставаясь при этом в поле зрения. Хватит с них и того.
        Привычно настроил автопилот. Попытался расслабиться. Волнение, однако, давало о себе знать нервной дрожью и притоптыванием. И надо ж такому случиться, что под подошву ему заехал какой-то камешек!
        Пробормотав ругательство, Крис нагнулся - и, расплывшись в улыбке, подхватил с пола жемчужинку с обрывками ниток на петельке. О, Барб! Сколько же на тебе в ту ночь было пуговок?
        Выпрямиться он не успел.
        Над головой что-то ухнуло, спину обдало ледяным ветром, тело сжало в невидимых тисках, едва не выбив дыхание из лёгких. Опомнившись, Кристофер припал к сиденью, глянул вверх - прямо в чистое небо, удивительно ясное, поразительно синее… и понял, что крыши у «Единорога» больше нет. А останься он за рулём полминуты назад - вместе с крышей снесло бы и его голову, потому что от ветрового стекла ничего не осталось. Защитная магия, призванная спасти пассажира в случае внезапной аварии - вот что ограждало его сейчас от вымораживания и недостатка кислорода на высоте. А заодно загасило инерцию при торможении, когда мобиль, похоже, просто-напросто расстреляли…
        Где эта чёртова охрана?
        Следующий удар потряс днище.
        Криса выбросило вместе с креслом. В обжигающе холодный воздух, почти в стратосферу. Та же аварийная техномагия кое-как удерживала его в воздухе, но левитация всегда была магозатратна, и ресурсов кресла надолго не хватит…
        «Мой «Единорог!» - мысленно возопил герцог. «Мой верный конь! Сволочи, что ж вы делаете, а?»
        Ещё в детстве, на ярмарочных аттракционах, он с мальчишками обожал кататься на цепных каруселях и лавировать в воздухе на лету. Поэтому сейчас тело само собой сделало привычный разворот вместе с сиденьем… Вцепившись в подлокотники, Крис заметил летящий прямо на него полицейский мобиль. Один. От второго остались лишь догорающие, планирующие на землю искры-осколки…
        Время замедлилось.
        Он ясно видел тупое рыло бронированного жука, зависшего неподалёку, выдвигающееся жерло огнестрела, зарождающееся в нём пламя… Не в силах отвести взгляд, сжал кулаки… и в ладонь ему отчаянно впилась дужка пуговки.
        - Барб! - в ужасе крикнул он. - Как же ты…
        И всё утонуло в ослепительной вспышке.
        … До начала заседания оставалось сорок минут.
        Просматривая сводки, составленные по его запросу, Эрих Мария, не глядя, сунул руку в карман за переговорником, выслушал взволнованную скороговорку… и побледнел.
        - А сопровождение, Барлог вас раздери? - спросил тихо и яростно.
        - Вот как… - добавил позже, взяв себя в руки. Помолчал. - Постарайтесь хоть что-то найти от наших людей. Напавших… н-нет, не брать, - выговорил с трудом, пересиливая себя. - Отследить. Узнать всё, что можно. Кидайте вдогонку лучших наблюдателей, привлеките Кондора. Жду доклада. Нет, больше никому ничего, и Его Величеству пока не докладывайте. Всё строго секретно.
        Антонио, стоявший рядом навытяжку, побледнел.
        Ни говоря больше ни слова, Эрих Мария стиснул переговорник так, что треснул корпус.
        - Сферу приватности мне, - бросил, не глядя, секретарю. И прикрыл глаза ладонью.
        Затем потёр грудь, будто защемило сердце - а может, так оно и было… встряхнул переговорник, перевернул - и подцепил ногтем треснутую крышку.
        Помимо обычной начинки, свойственной подобным устройствам, внутри плоской коробочки находилось несколько специфичных блоков. Два из которых были аналогичны тем, в назначении которых долго и безуспешно пытался разобраться его племянник.
        Первый, в который так и впился взглядом Эрих, напоминал продолговатую речную жемчужину, и наплывы перламутра в нём переливались сейчас радужным светом, будто внутри тлела искорка живого пламени.
        Брат короля сдержал выдох. Невольно провёл рукой по лбу, смахивая градины пота и не замечая потерянного взгляда секретаря.
        Второй элемент, почти такой же, но голубоватый, казался теперь безжизненной бисеринкой.
        Кристофер жив. Но вычерпал до дна все магические резервы: и собственный, и тот, которым на всякий случай озаботился однажды снабдить его дядя.
        Где он сейчас? Трудно сказать. Рядом с мерцающей искрой не видно такой же, но зелёной, говорящей о возможности пеленга. Ничего, это дело времени. Главное - мальчик жив и, судя по уйме затраченной энергии, переместился или потратился на защиту. Одна из машин сопровождения успела выполнить свой долг и, подставившись, приняла на себя первую ракету. А вот кто был во второй - это ещё предстоит узнать.
        Как и то, кому так сильно хочется видеть Эстер Авиларскую вдовой, вхожей в королевскую семью.
        …Эрих Мария Ремардини залпом опрокинул в себя стакан с питьём, подготовленным Антонио. Поморщился от привкуса валерианы.
        - Переговорите с Мазарини. Пусть торгуется с Верховным - и переносит начало заседания, на сколько сможет.
        - А если… - заикнулся секретарь, но проглотил вопрос. И без того было ясно: если заседание так и не состоится по причине неявки одного из супругов - развод, согласно действующим правилам, не будет признан. И точка. А заодно - раньше времени просочится информация о том, что с герцогом Авиларским что-то неладно.
        - Понял, патрон.
        - Пусть торгуется, - жёстко повторил Эрих Мария. - Крис жив. Он не сдастся. Надо будет - приползёт сюда на брюхе, но явится. Мы должны выиграть для него время.
        Глава 15
        - Барб! - в ужасе крикнул он. - Как же ты…
        И всё утонуло в ослепительной вспышке.
        - … без меня… - успел он прошептать, прежде чем удар всем телом о жёсткую поверхность вышиб из него дух.
        Кажется, он потерял сознание. Во всяком случае, ухнул в какую-то вязкую темноту, в которой оставались непонятные звуки. Низкий мужской голос бубнил что-то настойчиво, вроде «…не путать отчётность… затребована машина на доставку больной… привезём…»
        И другой, знакомый до боли голосок возмущался: «Да что вы несёте? Прекращайте на меня давить!»
        Она в беде!
        Рванувшись изо всех сил, Крис выпал из затопившей его тьмы и очнулся в совершенно незнакомом месте.
        Болел копчик: очевидно, он крепко приложился седалищем. Перед глазами всё плыло. Зато руки-ноги вроде бы целы, только щека саднила, но это ерунда, он потом глянет… Главное - где он?
        Сперва ему показалось, что стены и потолок комнатушки, в которой он очутился, угрожающе накренились, грозя раздавить. Но потом в голове, да и в глазах прояснилось, и он понял, что на самом-то деле чья-то тихая уютная обитель, куда его занесло, сама по себе невелика, а ему-то, привыкшему к дворцовым просторам, кажется совсем крохотной. Однако герцогу приходилось заглядывать и в семействах простых горожан…
        Да. Очень похоже. Только как-то… архаично, что ли.
        Невысокие шкафчики - один с книгами, другой с посудой, будто специально подбирались для такого маленького помещения. Между ними над тумбой - большой чёрный экран, что-то напоминающий… Диванчик с разбросанной кипой журналов и притулившейся в уголке корзиной с вязанием. Пара низких кресел. Этажерка с безделушками. Мягкие уютные портьеры, приглушающие яркое солнце…
        Приглядевшись к фотографии за стеклом книжного шкафа, Крис живо вскочил на ноги. Не удержавшись, охнул, перевёл взгляд вниз… Брючины были порядком опалены, хоть и не до дыр; должно быть, и смокинг выглядел не лучшим образом. Зато сам жив! Похоже, защитные артефакты, вмонтированные в водительское кресло, честно отработали, как смогли, и сгинули смертью храбрых, ибо, кроме самого Криса, ничего из останков мобиля сюда не перенеслось. Но об этом потом, потом! Главное - увидеть, кто там, на чёрно-белой фотографии, такой знакомый…
        Сердце захолонуло.
        Барб. Его милая Барб. Совсем молоденькая, почти девчонка, с пышной русой косой, с такой же очаровательной улыбкой… обнялась с молодым офицером. Почему с офицером? Нетрудно догадаться, форма есть форма: погоны, аксельбанты. Узнаваемо, хоть и в другом мире. Должно быть, это и есть погибший муж. Что ж…
        И он был счастлив когда-то с Дианой.
        Он осторожно погладил стекло. Варенька. Спасительница.
        В последний, как он думал, миг своей жизни он вспомнил именно о ней. И страстно возжелал убраться подальше, куда угодно, лишь бы остаться в живых, потому что невозможно же погибнуть, когда их встреча так близко, это же Вселенская несправедливость! Возжелал, безумно. А в руке у него в ту секунду всё ещё была зажата её пуговица. Какие уж там выверты совершило его подсознание, как смогло протянуть портальные связи, определить место переноса? Впрочем, с местом отчасти понятно: пожелание «убраться подальше» воспринялось, как вообще другой мир, а чаще всего он в последнее время думал о Земле. А пуговка и имя возлюбленной сработали, как якоря-привязки. Оставалось лишь понять: откуда у него взялось столько Силы, хоть он теперь и Архимаг. На его глазах простой почтовый портал в другой мир создавали трое магов, используя и свои возможности, и резервы накопителей, и были затем выжаты досуха.
        Впрочем, он-то сейчас, кажется, как раз в таком состоянии. Это просто шок, шок помогает пока держаться на ногах. Вот скоро наступит отходняк…
        Но пока голова мыслила ясно, он ринулся на осмотр квартиры. Барб, где ты?
        Бегло оглядел все четыре комнатушки, кухню. Увы, хозяйка отсутствовала.
        Он не знал, что в это время женщина его мечты в полнейшем ступоре смотрит, как нежданная спасительница оглушает выстрелами из газового пистолета её несостоявшихся похитителей. Потому-то никак не могла быть здесь, рядом, и радоваться гостю. Разочарованный, он вздохнул, выходя с кухни… и вздрогнул при виде взлохмаченного дикаря, двинувшегося навстречу. Мгновение спустя сообразил, что видит всего лишь отражение в зеркале, мерцавшем в коридоре. Подошёл к трюмо, глянул критически… Хорош. Лицо всё иссечено, в мелких царапинах, странно, что не саднит. Впрочем, это шутки начавшейся регенерации. Волосы, кажется, слегка подпалены… нет, припорошены пеплом. Он нагнулся и потряс головой, стряхивая с себя эту мерзость. И отскочил, вовремя сообразив, что замусорит сейчас полированную поверхность подзеркального столика.
        На котором до сих пор стоял букет. Его первый букет для Барб.
        Крис невольно расплылся в улыбке.
        Надо же. Ему обещали, что розы простоят не меньше месяца, но он не ожидал, что на Земле цветочная магия будет действовать.
        А это что за безделицы рядом?
        И вдруг он понял. Именно сюда, на эту крохотную площадку выходил его почтовый портал. Вот с вазой - музыкальная шкатулка, которую он нашёл у знакомого антиквара. Вот флакончик духов, купленный в маленьком, но о-очень известном магазинчике. А вот книга, которую он впервые в жизни видит, и на ней какая-то кукольная обувь. Вязаные башмачки. Что оно тут делает? Неужели его милая, надумав отослать ему очередной сюрприз, заботливо приготовила подарки, да так и оставила, в надежде, что, когда «почта заработает», всё само перенесётся?
        Кристофер улыбнулся. Ох, выдумщица! Что она придумала на сей раз?
        В предвкушении сюрприза он осторожно поднял книгу вместе с притулившимися на ней крохотными башмачками. Два голубеньких и два розовеньких. С помпончиками, бахромой, мягенькие, пушистые… Бережно продел в каждую пинетку по пальцу, смешно украсив собственную пятерню, и вчитался в название книги.
        Сперва ему показалось, что он ничего не понял. Хоть русский язык к этому времени стал для него достаточно ясен.
        «Беременность для будущих отцов».
        Перечитал. И какое-то время тупо глядел на иномирные буквы, не понимая: а он-то тут при чём? Перевёл взгляд на руку с задорно торчащими башмачками, нанизанными на пальцы…
        И задохнулся от горячей волны, захлестнувшей, казалось, грудь.
        - Барб… - прошептал растерянно. - Как же так? Ведь я… и ты сама…
        Чудо? Чудо. У Настоящей Женщины всё только так, и не иначе!
        Не в силах оставаться на месте, он пробежал в зальчик, в который недавно выпал из пространства, схватился за корзинку для вязания - и обнаружил крохотный чепчик, почти готовый. Обезумев от счастья, зацеловал его, прижал корзинку к груди, закружился по комнате…
        Бежать! Искать! Где она?
        И тут его буйство прервал знакомый звон. Отрезвляющий и ужасающий одновременно. Сигнал переговорника, всё ещё остающегося в кармане.
        Прямо сейчас герцог Авиларскй должен был припарковывать «Единорога» на задней площадке Дворца правосудия.
        - Барлоговы веники… - застонал он. - Я не успеваю, не успеваю…
        Рухнув на диван, схватился за голову, раскачиваясь из стороны в сторону.
        Сердце кричало: к чертям собачьим! Оставайся с Ней, здесь, идиот! Люби её, расти детей, которых уже отчаялся дождаться. Ты же видишь, у тебя в руках две, две пары обуви, значит, она твёрдо знает, что ждёт двойняшек! С любимой ты будешь счастлив в любом мире! А потом накопишь силы, пробьёшь портал в Илларию, привезёшь всех домой. Если получилось один раз - непременно удастся снова, надо лишь восстановить магический резерв. Вернёшься, всё уладишь, затеешь новый процесс…
        А рассудок холодно прервал: если тебе дадут его затеять. Ты что, забыл? тебя только что расстреляли! Кому-то ты очень не нужен живым в зале суда… Дядя Эрих не бог, иной раз чего-то недоглядит, и вот уже глядишь - в тебя, в твой новый прекрасный неповторимый «Единорог» стреляют. Ты не должен был долететь до суда, вот что!
        Его скрутило от злости. Он с силой стукнул кулаком по дивану. И ещё раз, возвращая себя к действительности, разум - к логике, сообразительность - на галеры, на вёсла, и вперёд, вперёд, думать…
        Дядя говорил, что не оставит Барб без помощи. Значит, тут, неподалёку, есть его люди. Но нет времени искать. К тому же, у них не у всех могут быть кольца переходов - индивидуальных порталов - это слишком дорого для рядовых агентов… А для его Женщины - не дорого?
        В конце концов, Барб теперь - член королевского семейства. А тем из них, кто поддерживает связь с иномирьем, кольца выдавались, он это помнит по дядиным рассказам. У Сигизмунда есть кольцо переноса. И у Михаэля. И у самого Эриха Марии, по долгу службы
        У Ва-рень-ки тоже должно быть. Чтобы дядя с его проницательностью и чертовской предусмотрительностью не оделил её колечком? да быть такого не может! Ищи, Крис.
        О, Барлоговы веники! Если только оно сейчас не на ней!
        И работает ли? Однако закинуло же его сюда каким-то образом, нарушив изоляцию Земли от Илларии!
        Хватит рассусоливать, пора действовать. Если кольцо есть и оно в квартире - то где его нужно искать?
        Во все времена женщины хранили драгоценности в ларчиках или шкатулках. А зрительная память, цепкая, фотографичная, натренированная годами работы с порталами, подсказала: одна такая шкатулочка как раз стоит на навесной полочке в спальне… Стараясь не отвлекаться, подавляя желание схватить то Варин халатик, то шарфик, и уткнуться в них носом, Кристофер ринулся на поиски искомого. И нашёл. Поставил шкатулку на прикроватный столик рядом с лампой-ночником, помедлил… Конечно, не слишком это было порядочно с его стороны. Но Барб, его милая Барб, всё поймёт. Ему нужно лишь успеть спасти мир…
        Откуда, кстати, эта фраза?
        Ах, да. Однажды она ему так сказала, с ласковой усмешкой: иди, мол, спасай мир… Наверное, у земных женщин это традиционное напутствие.
        Он спасёт… э-э… устроит их совместное будущее, вернётся - возможно, даже с Сигизмундом и Светланой, чтобы смягчить рассерженное сердце Настоящей Женщины - и объяснит, зачем взломал её шкатулку. Он не вор!
        Впрочем, взламывать ничего не пришлось. Не оказалось ни охранного заклинания, ни шифрованного замка, ни даже замка простого. Откинуть крышку, и… Пятый герцог Авиларский остолбенел и даже глаза прикрыл на несколько мгновений. Чтобы затем округлить их, как взволнованно-любопытный младенец.
        На подложке, окружённое несколькими парами серёг и колец, в компании его браслета, тихо сияло Колье Тео, хорошо известное ему по картинам и репродукциям. В простой по исполнению оправе, храня основную ценность в неброских с виду, почти не отшлифованных камнях, считавшееся утраченным свыше семи веков…
        Он так растерялся, что даже захлопнул шкатулку.
        Барб, кто же ты?
        Или сама не знаешь?
        И заодно - ни сном, ни духом не ведаешь, какое сокровище хранится у тебя на полке, между кактусом и орхидеей? Бред какой-то…
        Неосознанно Крис потёр грудь - повторив жест Эриха Марии, который недавно убедился, что племянник жив, но вне досягаемости. Вновь открыл шкатулку. Пальцы его подрагивали от волнения.
        Вот и оно, кольцо перехода, с узнаваемым изумрудом…
        Но даже остатками магического зрения он хорошо различил на нём специфичную ауру, такую же, как на древнем колье. И бесполезно доказывать, что этого не может быть: могло, и всё тут. Выходит, это не современный артефакт, а один из прародителей, образец, по которому начали делать нынешние устройства. А связываться с древней магией без подготовки опасно. Кто знает, куда она его унесёт. И на кого настроено.
        В расстройстве он раскрыл наугад несколько футляров - и застонал от облегчения, выхватив из последнего заветное кольцо, с аурой Илларийских портальщиков. Да ещё и работающее, судя по пульсации магии! Вот это был настоящий подарок судьбы.
        До начала заседания оставалось четверть часа. Но Крис не мог уйти, не передав о себе весточки.
        Шкатулку он оставил на столике - чтобы обратила на себя внимание - и пристроил на крышку свои наручные часы. Стекло, правда, покрылось сеточкой микротрещин, но опознать на циферблате илларийские буковки в названии фирмы можно было вполне. Ну, вот, теперь ясно-понятно, кто спёр кольцо и с кого взыскивать. А уж он с удовольствием подставит голову для щелчков и подзатыльников, спину для наказания… Пусть Барб отведёт душу. Бедная… Какой он всё-таки мерзавец. Ему бы надо сейчас быть рядом, делить с ней и радость, и счастье…
        Но если не развестись сегодня - до следующей попытки он может не дожить. Да ещё и любимую женщину подставит. Нет, надо завершить начатое, разобраться с гадёнышами, жаждущими его смерти, и тогда уже возвращаться.
        Итак… Традиционно такие кольца надевали на левый мизинец…
        …Дежурный портальной станции откровенно скучал и от нечего делать разгадывал крестословицу в газете, когда на пульте замигал уголок в самом нижнем ряду сигнальных ламп-маячков.
        Его коллега выронил бутерброд и замер с выпученными глазами.
        - Заработало! - в один голос воскликнули служащие и ринулись вон из комнаты отдыха, в просторный холл со множеством пространственных переходов на стенах. Портальные арки земного сектора, давно потухшие, оживали, наливались привычным глазу сиянием, а из одного из них на глазах дежурных вывалился человек. Изрядно потрёпанный, вроде бы в дорогом костюме, но словно попавшем под камнепад, с расцарапанной физиономией…
        - Я где? - выдохнул он.
        Портальщикам, встречающим иномирян, подобные вопросы приходилось слышать частенько.
        - Добро пожаловать в Авилар, столицу Илларии! - отрапортовал дежурный. - Куда прикажете доставить, ценьор? И не желаете ли сперва привести себя в порядок? У нас душевая…
        - Нет, благодарю, я опаздываю. Есть что-нибудь из выходов поближе к Верховному Суду?
        - Э-э… - Дежурный замялся. Но углядел дорогущие ботинки - единственную нетронутую и чистейшую деталь в туалете пришельца! - перстень с бриллиантом рядом с портальным кольцом, которое само по себе - знак принадлежности в элите… - Есть выход прямо в здание суда, но не обессудьте, ценьор, это комнатка для представителей прессы! Там тесновато…
        - Годится! - прямо-таки взвыл прибывший. - Веди!
        И уже на бегу набрал вызов на переговорнике.
        - Дядя, это я. Да, Барлоговы веники, жив, жив! Сейчас буду, порадую собой журналистов… Не особо там меня пугайся, я не в лучшем виде.
        И непонятно добавил:
        - Иду спасать мир! Да нет, не заговариваюсь, просто есть такой красивый старинный обычай…
        Глава 16
        Неизвестно, как долго ещё Варвара Пална смотрела бы вслед красной «Реношке», выруливающей из тесного двора, если бы не всезнающие и вездесущие соседки, окликом выведшие её из транса.
        Денёк-то выдался на редкость тёплым, почти майским, вот они и высиживали рядком, грелись на солнышке, подложив на отволглую за зиму скамейку широкий кусок войлока, а заодно и бдили. Ведь весна в разгаре, и самое время отслеживать зарождающиеся парочки и шугать посторонних амуров.
        - Слыш, Варюх, - с плохо скрываемым любопытством подалась вперёд баба Липа. - А у тебя, не иначе, как завёлся сердечный друг! Признавайся, кто по квартире бродит? Я надысь мимо твоей двери проходила - всё слышала: топает да сам с собой разговаривает, по всему видать - мужик свой, не чужой, не хоронится!
        - Да чужие и не полезут, вроде тех дуриков, что потом с окон снимали, - охотно подхватила баба Таня. - Варьк, у тебя, никак, квартира заговорённая? Ты бы и мне так состряпала! Ведьма у тебя, что ли, знакомая? По объявлению нашла? Дай телефончик-то!
        - Погодите-ка… - Варя так и замерла в охотничьей стойке. - Ходит? Баб Лип, точно? Ты ничего не напутала?
        - Агась. И вроде как тебя окликает. Ну ты, девка, дурында: там мужик дожидается, а ты по улицам разгуливаешь, на чужие иномарки пялишься… Беги, лови, пока не сбёг!
        И бодрые пенсионерки захохотали вслед рванувшейся к подъезду соседке, враз почувствовавшей себя прежней Варенькой, и даже забывшей о недавних страшных событиях. Она мчалась на третий этаж, не замечая, что перепрыгивает через ступеньки, и даже не запыхалась к тому моменту, когда распахнула дверь и позвала:
        - Кри-ис! Крис!
        Растерянно прислушалась к тишине. Где же он? Это мог быть только он, и никто другой!
        Кинула быстрый взгляд на подзеркалье и выдохнула с облегчением, поняв, что хорошеньких башмачков, связанных ею недавно с такой любовью, нет. Да и книга лежала не на том месте, где её оставили, будто обронённая… Неужели он утащил пинетки? Счастливо засмеявшись, Варя прикрыла входную дверь, торопливо прошлась по комнатам, забыв разуться…
        С каждым шагом настроение стремительно падало.
        Где же он?
        И почему… шкатулка с прабабкиным наследством не на месте?
        Сердце её упало. Неужели здесь всё-таки шарились воры?
        Но нет, воры не оставляют после себя визитную карточку в виде тяжёлых часов на платиновом браслете. И уж точно после них не витает по всей квартире едва уловимый аромат кедра и смолы, свойственный её любимому мужчине.
        - Стекло треснуто… - растерянно пробормотала она, берясь за часы. - Ой, божечки, что же с тобой случилось такое, а? Как тебя вообще сюда занесло, Крис, миленький? И куда ты подевался?
        Озарённая догадкой, ахнула - и распахнула шкатулку.
        Футляр с кольцом перехода аккуратно стоял в ряд с несколькими остальными, но - открытый, пустёхонький.
        - Сбежал! - негодующе просвистела сквозь зубы Варя и набрала в грудь побольше воздуха, чтобы энергично выразиться, но… выдохнула. Ага. Сбежал, оставив на виду все улики того, что влез в дом, пошарил, нашёл кольцо, воспользовался… И пинетки спёр, заодно. Странный из него вор получается, какой-то неправильный.
        А вдруг ему срочно надо было вернуться домой? Что, если его занесло сюда случайно? Ах, ты ж, у него суд, у него развод на носу, месяц судебных слушаний, почитай, прошёл, и со дня на день всё решится окончательно… Ведь если бы он приехал к ней намеренно - то уж дождался бы! Помня, как на неё самоё оглушительно подействовало известие о беременности, она ни на мгновение не сомневалась, что Кристофер Робин будет ошарашен по самое некуда. И, разумеется, возрадуется. Но что же это получается: он получил заготовленную ею весточку, всё понял и… удрал? У Вари на глазах проступили слёзы.
        Но если?.. - метнулась отчаянная мысль, - если у него всё же нашлась другая причина? Не мог же он и в самом деле испугаться, да и…
        Она сорвалась с места, ещё раз торопливо прошлась по залу, оглядываясь; тщательно обследовала пол в прихожей, особенно под зеркальным столиком. Детских башмачков, случайно оброненых, нигде не нашлось. Значит, они у Криса. А ведь если мужчины пугаются беремености - они не таскают с собой вещички для новорожденных, правда ведь? Просто что-то у него стряслось, отчего он и метался здесь, и звал её, если правильно поняла баба Липа. И ведь был он совсем недавно, потому что запах туалетной воды ещё не успел выветриться…
        Она стояла над шкатулкой, задумавшись, машинально то приподнимая, то закрывая крышку, пока, наконец, не поймала себя на мысли, что не успокоится, не узнав всей правды. А сделать это можно лишь одним способом: перенёсшись вслед за своим мужчиной.
        Иначе ночей не будет спать, и кусок в горло не полезет, пока она не поймёт, как этот баламут отнёсся к тому, что станет отцом. Ей просто необходимо узнать, и чем скорее, тем лучше.
        Довольно с неё тайн и секретов.
        Ещё не решившись, она протянула руку - и поддела прабабкино кольцо с изумрудом левым мизинцем…
        Очевидно, этого оказалось достаточно.
        Перед глазами пошла знакомая рябь - точь в точь, как когда Крис переносил её на берег озера. Только в этот раз мельтешение длилось и длилось, будто она попала в чёрно-белый телевизор, старый, бабушкин, из которого выпала антенна, и он теперь «снежит»… Как-то незаметно исчез из-под ног пол, но ни падения, ни полёта в пустоте не ощущалось. И почему-то пришло на ум: а ведь раз сто, не меньше, она лазила в эту шкатулку ещё ребёнком, и с разрешения матери, и тайком, и уж, разумеется, перемерила все колечки и на все пальцы - да и какая девчонка удержалась бы? Но никогда ничего особенного при этом не случалось.
        - Змеиная кровь! - прозвучал совсем рядом женский голос, странно знакомый, с почти незаметным присвистом-пришёптыванием. Вот так: «З-с-смеиная кровь…»
        Огненные точки в воздухе растаяли, но всё ещё горели даже под закрытыми веками. Варя потёрла глаза. Открыла. И остолбенела.
        Где угодно ожидала себя увидеть, но только не в такой… удивительной обстановке. Она-то рассчитывала перенестись в зал портальной станции рядом со знакомым вокзалом, или на какой-то пустырь, или в изолированную комнату - Крис как-то рассказывал, что места для переносов стараются сделать абсолютно безопасными для перемещающихся, иначе говоря - свободными от мебели и прочего, во что можно случайно вписаться. Но вместо пустого помщения её занесло… словно в декорации к какому-то историческому фильму.
        Небольшую комнатку без окон, со странно округлым потолком, подпираемым каменными витыми колоннами, невольно хотелось назвать теремом - настолько всё здесь было в духе милой старины. И резные скамьи со столом на крепких основательных ножках - а на столе, кстати, прабабкина шкатулка, как-то тоже перенеслась! - и расписные лари, и деревянные широкие кресла, и прялка в уголке… Вот только стены - не по-славянски увешаны восточными коврами - так и вертелось на языке: персидскими - в узких просветах меж которых проглядывали шероховатые каменные стены.
        Да и потолок…
        Варвара вгляделась.
        Тоже камень, хоть и тщательно обтёсанный. А кое-где, на самом верху, прямо над старинной люстрой с горящими свечами белого воска - несколько щелей-прорезей - похоже, вентиляции…
        Пещера?
        А воздух свеж, чист, и пахнет разогретым воском и какими-то травами.
        - Змеиная кровь, - повторил голос, на который она стремительно обернулась.
        И ничуть не удивилась, увидев статную боярыню - так она соответствовала общему стилю: в богато расшитом золотом и жемчугами платье с длинными прорезными рукавами, свисающими до пола, в накинутой на плечи белоснежной горностаевой душегрейке… Вот только голову венчал не кокошник, более подходящий, а самоцветная диадема-венец. Да и ликом незнакомка была хоть и прекрасна, но не славянка. Что-то азиатское проглядывало в специфичном разрезе глаз, высоко поднятых скулах, черты лица были скульптурно отточены и напрочь лишены той округлости и мягкости - прямо сказать, пухлости, присущей русским красавицам на полотнах классиков.
        И косы, косы снежной белизны, на глазах расплетающиеся, укладывающие в высокую причёску, более подходящую к новому наряду, словно перетёкшему из боярского платья в чешуйчатое, обливающее фигуру, как… змеиная кожа.
        - Ты! - вдруг выдохнула Варвара, глянув в янтарно-жёлтые глаза незнакомки и вдруг разом припомнив полутёмный подъезд, огромную змеиную голову, уставившуюся немигающим жёлтым взглядом… а главное - венец, венец! Тот самый, что неизменно оставался на Змее, уменьшаясь вместе с ней, приспосабливаясь под её размеры, а сейчас сиял на белых кудрях.
        - Я, - покладисто согласилась она. - Что ж, раз пришла - давай, поговорим… Заодно и узнаешь кое-что, в чём тебе мой потомок боится признаться. Думает - ты его испугаешься… Пойдём. Не стоит здесь оставаться надолго. Хоть Истинных колец осталось несколько штук - да мало ли кому придёт в голову надеть их прямо сейчас…
        Она величаво прошествовала к выходу. У низенькой арочной двери обернулась.
        - Можешь называть меня Тео.
        Глава 17
        - Хорошо, что ты сама меня узнала. Меньше объясняться.
        Не оборачиваясь, та, что назвалась Тео, увлекала за собой Варвару по длинной арочной галерее. Шаг у неё был лёгкий, невесомый, шлейф чешуйчатого платья змеился и шуршал, и казалось, что вот-вот из-под переливающейся перламутром ткани высунется, наконец, тщательно скрываемый хвост. Но страха, всепоглощающего, парализующего, как тогда, на лестничной площадке, у Вари не было, его полностью вытеснило любопытство. Она едва успевала вертеть головой, чтоб ничего не упустить из виду, да крепче прижимала к боку заветную прабабкину шкатулку, с которой, разумеется, не смогла расстаться.
        Галерея оказалась длинным балконом, нависшим над бесконечной пещерой, в нижней части которой разросся каменный сад. С первого взгляда могло показаться, что там, внизу, и впрямь застывшие в камне деревья и цветы. Лишь приглядевшись, можно было понять, что таким причудливым образом наросли, наподобие коралловых, колонии кристаллов всех форм и размеров, цветов и оттенков. Сплетаясь в стволы и ветви, образуя россыпи листьев, мшистые кочки, пышные соцветья, они очаровывали отнюдь не холодной красотой, подобно хладным мраморным статуям, чьи изгибы тел кажутся нам порой тёплыми и живыми…
        Варвара Пална, хоть и весьма эрудированная женщина, знаниями в минералогии не блистала, но ей почудилось, что она узнаёт целые клумбы из родохрозита - удивительного слоистого минерала, образующего настоящие нежно-розовые каменные бутоны.
        Под сводом зависли рои светляков - но не обычных, тусклых жучков, а ярких, как рождественские лампочки. Негромко гудя, словно пчёлы, они неторопливо перемещались вдоль потолка, и тени, сдвигающиеся при этом в пейзаже, оживляли каменные растения, создавая иллюзию их трепетания на ветру.
        Хорошо, что Варя не успела разуться. Даже сквозь подошвы сапожек пробирал холод от мозаичного пола галереи. Но то ли от быстрой ходьбы, то ли оттого, что вскоре они перешли в другие хоромы, стужа перестала беспокоить Варвару. Возможно, здесь и впрямь было теплее, хоть она не заметила ни печки, ни камина. Однако от стен, не скрываемых коврами, и впрямь пошла ощутимая горячая волна, и Тео, к удивлению Варвары, с облегчением вздохнула.
        Рептилии не любят холода, отчего-то вспомнила Варя. Потому-то её проводница и спешила проскочить галерею, не дав ничего рассмотреть толком.
        Они пересекли зал с высоким сводчатым потолком - уже настоящим, расписанным всякими Сиринами, Гамаюнами и Алконостами, с отполированным гранитным полом и абсолютно пустой. И упёрлись в большие двери, обитые позолоченными пластинами.
        - Ну, вот, тебе и открывать, - непонятно сказала женщина-змея. - Ты же тут хозяйка!
        - Это ещё почему? - озалачилась Варвара. Никак не удавалось ей сохранить должное почтение к незнакомке - то ли из чувства протеста, что до сих пор ничего толком не разъяснили, то ли мстя за пережитый однажды лесьничный страх. Да и укушенное когда-то запястье, знаете ли, прощать не хотелось.
        Женщина закатила глаза.
        - О, Великие Демиурги… Потому что ты наследница этого места. Дальний потомок здешних хозяев. Уж в каком колене - потом сама подсчитаешь, мне неинтересно, одно могу сказать: твои предки покинули родное гнездо лет триста пятьдесят тому назад. Не просто так, конечно сорвались, была тому причина. Горы тут старые, но раз в тысячелетье их потряхивает. Вот и тогда: засыпало несколько пещер, и твои пра-пра… и так далее, едва успели выскочить, пока выход не обрушился. Впрочем, не отвлекайся. Приложи руку - и Врата откликнутся.
        Варвара сумрачно глянула на неё. Терпеть не могла отрывочные пояснения, из которых ну никак невозможно было сложить целостной картины… Но сдержалась. Вот дойдут они до неведомой ей цели, и тогда она вцепится в эту подозрительную особу, как клещ. И не отстанет, пока всё не вытянет!
        Словно прочитав её мысли, Тео усмехнулась - и кивнула на створки.
        Помедлив, Варвара взялась за дверное кольцо - тяжёлое, дужку которого с трудом обхватывала женская рука. И… постучалась, как хорошо воспитанная девочка.
        Три удара в золотую пластину отозвались весёлым звоном. Крякнув, массивные двери, сдвинуть каждую из которых понадобилось бы двоим здоровым мужикам, дрогнули. Варвара чуть отступила - и они распахнулись.
        - Что и требовалось доказать, - кивнула женщина-змея.
        И вновь проскользнула вперёд.
        - Да ты проходи, не бойся, ничего тут страшного нет. Я здесь уже была; правда, пришлось брать Врата штурмом, а тебя они послушались с первого раза. Так что тест на ДНК, как у вас землян, говорят, ты прошла. Не зря я в прошлый раз заметила в тебе интересные гены…
        Она говорила что-то ещё, но Варвара не слушала, жадно оглядываясь.
        И здесь всё сохранилось в духе старины, словно замерев на те самые пресловутые триста лет с гаком… А если прикинуть, что обустраивалось это место не год и не два, и прослужило отчим домом для несколько поколений… предков? Сказать откровенно, особого благоговенья она пока не прочувствовала, разве что жуть иногда цеплялась за сердце. Да и то из-за предчувствия чего-то нехорошего, раскрытия какой-то тайны, да как бы не постыдной и страшной, а иначе из-за чего её пра-прадедам и пра-прабабкам прятаться от белого света?
        Здесь, по всей вероятности, было что-то вроде тронного зала. Кресло, отливающее позолотой и установленное на небольшом возвышении, очень уж напоминало трон. Тянулись вдоль стен широкие лавки - и более никакой мебели не наблюдалось. Во всех четырёх углах зала торчали «пирамидки» из бердышей и алебард, а на огромном, во всю стену, ковре, красовалась богатая коллекция оружия.
        Триста пятьдесят лет, говоришь?
        Варвара скептически глянула вслед непрошенной спутнице.
        Но тогда бы твой хвост… шлейф, голубушка, тут такие бы вензеля в пыли выписывал! Этой пыли за неделю в любом хозяйстве столько собирается - хоть узоры на рисуй, а уж за три века-то…
        И кто зажёг светильники вдоль стен и под потолком?
        Припустив вслед за Скарапеей - так она мысленно перекрестила новую знакомую - Варя сделала удивительное открытие. В широком коридоре, уводящем их к очередным дверям, лампы зажигались сами по мере приближения людей. Разумеется, ни о каких сенсорах речи не велось - они как-то плохо сочетались с горящим и малость чадящим маслом. Скорее всего, здесь до сих пор исправно работала бытовая магия, вроде Илларийской. Она-то, наверное, и порядок поддерживала, и освежала воздух, и смахивала пыль. Да и дерево как-то консервировало, иначе, за столько-то времени, вся мебель потускнела бы и потрескалась, а то и прогнила.
        Перед ними открылась большая столовая; или как там она называлась в семнадцатом веке - трапезная? Столы покрыты несколькими скатертями - превосходно сохранившимися, чему Варя уже не удивлялась. Из-под белой, верхней, скатерти проглядывала кумачовая, ещё ниже - узорчатая. Но что поразило Варвару в самое сердце - так это серебряные солонки и перечницы, сосуды с уксусом и желтеющим маслом, узкогорлые кувшинчики, из которых до сих пор пахло пряностями, и брошенная на краю стола большая двузубая вилка, прихваченная рушником. Видимо, здесь только начали накрывать к трапезе, когда почувствовали подземные толчки и спешно бежали.
        В женской опочивальне, куда они заглянули, царил беспорядок. На полу так и остались лежать несколько платков, рукавичек, каких-то игрушек… С бортика колыбели свешивались оборванные бусины; дюжина цветных камушков, соскользнув однажды с суровой нити, до сих пор россыпью украшала пол. Повинуясь безотчётному порыву, Варя собрала их все, до одного, и вместе с основной нитью сунула в шкатулку.
        Потом нанижет.
        В конце концов… память от предков. Будет её детям ниточка-приветствие из далёких веков.
        Оглядела спальню - уютную, напоминавшую о женщине, что спала здесь когда-то на пуховых перинах, под расшитым одеялом, перебирала наряды в сундуке, всё ещё поджидающем с открытой крышкой, на которую небрежно отшвырнули шёлковые и атласные платки… Ну да, во время спасения не до красоты, лучше прихватить что-то потеплее: дитя закутать, да и самой прикрыться.
        - Гляди-ка, засмотрелась, - с мягкой усмешкой напомнила о себе Скарапея. - Пойдём, успеешь оглядеться. Вход-то сюда так и не откопали, никто не побеспокоит, так что есть у тебя теперь тихое убежище на случай, если от мужчины своего надумаешь спрятаться.
        - Это зачем же мне прятаться? - хмуро поинтересовалась Варя.
        - Пойдём, - словно не слыша, повторила женщина. - Вот в хозяйских покоях всё и расскажу. И покажу. Поскольку такие, как вы, нового поколения, бездоказательно ни во что не верят, им всё нужно своими глазами увидеть.
        «Да куда уж - бездоказательно…» - думала Варвара, терзаемая страшными подозрениями. «Не декорации же это, в самом деле. Всё, как есть, настоящее… Археологи да историки в кровь передрались бы за каждую бусинку. Вот только почему я ни сном, ни духом ничего об этих пещерах не знаю? И мама, скорее всего, не знала, просто рассказывала, что дедушка с бабушкой из старинного дворянского рода, откуда-то с Урала, потому и камни редкие в шкатулке. А кроме этого ничего толком не говорила. Вот она, наша жизнь. Какое там - родословная за триста лет, когда многие из нас прадедов толком не знают?»
        С женской половины на мужскую вёл ещё один широкий коридор. Впрочем, нет - галерея. Картинная. Ещё точнее - портретная. Едва взглянув на первый же холст, Варя поняла, с кого Тео скопировала свой первоначальный боярынькин наряд.
        Кто теперь угадает, как звали эту женщину? Откуда она пришла, своей ли волей попала под землю? Но, только посмотрев на статную красавицу, золотокосую и синеглазую, Варя сдержала разочарованный вздох.
        - Что, не похожа? - захихикала Скарапея. - А ты не мысли шаблонно. Почему в тебе должны обязательно проскочить именно её гены? Может, что-то и с прадедовой лини досталось. Не ломай голову, сразу скажу: так и есть, ибо - змеиная кровь…
        Она многозначительно подняла палец.
        Варвара уж хотела ругнуться незлым тихим словом: сколько можно талдычить одно и то же? Но замерла перед следующим портретом.
        У плотного, крепко сбитого мужчины в кафтане времён этак Алексея Михайловича были весёлые серые глаза - её глаза! - задорная улыбка - её улыбка! - и даже чуб коротко остриженных, явно не по моде того времени волос, забавно топорщился, точь в точь как сейчас у Вари. Зачарованная, она коснулась холста - и по тому словно рябь пробежала: портрет будто подмигнул…
        - А теперь глянь сюда.
        Скарапея настойчиво потянула её за рукав.
        Сперва Варя, грешным делом, подумала, что новая знакомая решила её разыграть, и что это прикол такой - поместить во вполне приличную галерею из добротных картин полотно от Вальехи и иже с ним - до того неожиданно было то, что она увидела. Но… рама на портрете выглядела один к одному с остальными; краски, манера написания, своеобразный «почерк» художника - выдержаны в стиле того же времени, что и остальные. Вот только изображён был не человек.
        Небрежно опершись на подлокотник виденного Варварой трона, перед ней сидел…
        Змей? Рептилоид? Дракон?
        Мощный хвост обвивал постамент позолоченного кресла. Скипетром, зажатым в когтистой лапе, чудовище похлопывало по раскрытой ладони, небрежно, словно не драгоценный символ власти держало, а простую скалку. Торс… торс человечий, только не гладкокожий, а словно облитый серебристой с зеленью чешуёй. Ближе к шее, к лицу она становилась мельче.
        Скулы были прикрыты костяными щитками-наростами. Из-под верхней губы проглядывали клыки.
        Вот только голова была… не как у рептилоида в фантастических фильмах, не гладкая со швами-наростами или в костяных гребнях, а вполне человеческая. И по-прежнему задиристо торчал коротко стриженный хохолок, и серели знакомые глаза, разве что не с точечными, а с вытянутыми зрачками…
        Варя попятилась, хватая ртом воздух.
        - Это…кто? А вот это у него - что, зелёное такое? Мантия?
        - Ну да, сразу не разберёшь, сперва можно принять за плащ. Или мантию, в самом-то деле, - с фальшивой бодростью отозвалась Тео. - Только, Варвара, приглядись внимательней, и узнаешь крылья. И если ген именно этого твоего предка передастся твоим детям - его пра-пра-сколько-то-там-правнукам - то на Земле и в Илларии вновь возродятся Горынычи.
        - Кто? - пролепетала Варя.
        - От слова «горы», дорогая. Летучие Змеи, селившиеся в горных пещерах, издревле у вас, на Руси, прозывались Горынычами. А вот моя раса, увы, в небо так и не поднялась: не получались у меня крылатые. Так что в ближайшее время семейство Ремардини ждёт большой сюрприз. Кристофер-то, как и его мать, Анна, бескрыл, он просто Змей… Змеемаг.
        Горыныч - пра-пра-пра… В общем, понятно. Крис - Змеемаг… Умереть - не встать. Она перевела ошарашенный взгляд на женщину в чешуйчатом платье:
        - А ты тогда кто?
        - Я-то?
        Скарапея усмехнулась. Повела плечами - и полностью перетекла в змеиное тело. Правда, не такое огромное, напугавшее однажды Варю до полусмерти. Впрочем, сейчас она и от прежней Змеюки не шарахнулась бы - похоже, привыкла к чудесам.
        - Я - Белая Богиня-с-с-сотворительница, одна из-с-с с-с-создателей рас-с-с в Илларии. Теотикана. С-с-сестра того демиурга, что у вас-с-с на Зс-с-емле придумал Крылатых…
        Глава 18
        А потом, по выражению Теотиканы, они пошли «смотреть кино». Очень уж ей понравилась земное развлечение, вот она и использовала этот термин.
        Слегка прибалдев от последних новостей, Варвара Пална не возражала. Хоть, на самом деле, ей и в голову не могло прийти, где и как в этих самых апартаментах образца средневековой Руси можно было найти хоть что-то, отдалённо напоминавшее телевизор или кинозал. Или хотя бы экран, на худой конец. И какое кино, о чём, о ком? Но то ли подсознание, твёрдо выполнявшее установку хозяйки - «Не волноваться! Детям это вредно!» - послушно пригасило эмоции, то ли, и в самом деле, она уже привыкла к чудесам… но известие о том, что Крис, на самом деле, Змей-оборотень она восприняла так же хладнокровно, как Зиночка из классической комедии: «Да перестаньте вы нервничать! Ну, Иоанн, ну, Грозный… чего тут особенного?»
        Ну, Змеемаг… Немного больше, чем просто маг, правда? Всего лишь…
        Непонятным до сих пор оставалось многое: отчего, например, при вводных лекциях об Илларии, прослушанных в чудо-поезде, в голове не осталось ни единого упоминания об оборотнях как таковых? Впрочем, возможно, они в Илларии редкость? Ведь, в самом деле, окажись настоящие потомки Горынычей - крылатые, летучие и могучие - живущими в наше время, их быстро прибрали бы к рукам секретные службы, как каких-нибудь «людей Икс» в известном сериале. Вот ещё одна головная боль: дети ещё не родились, а надо спешно думать, как потом маскировать их чудесные способности…
        И для чего Белой Богине понадобилось при первой встрече кусаться, как простой гадюке?
        И почему она появилась вновь только сейчас, когда Варя о ней практически забыла?
        То, что Скарапея - Богиня, кстати, тоже проскочило в восприятии «на ура». Мозг, смирившись с реальностью Илларийской магии, теперь спокойно сопоставил встречу с гигантской разумной змеёй в Варином подъезде, с новой базой знаний - и выдал: «Ну, теперь всё понятно. Никакие это были не глюки от гипертонического криза, а всамделишная встреча с иномирным божеством. Зачем-то ей понадобилась Светланка, а потом она увидела тебя, как-то просканировала и решила, что ты ей больше подходишь. А вот для чего - спроси её сама, только попозже, иначе я сейчас лопну от перегруза. Надо привыкнуть к новым реалиям».
        Поэтому следовала она за Тео…тиканой почти спокойно. Кино так кино. Разберёмся.
        И лишь однажды вздрогнула и замедлила шаг. А сердце так и сжалось.
        Что галерея, что коридоры, да и сами жилые комнаты - создавали почти полную иллюзию обычного человеческого жилища. В спальне хозяйки даже имелись, как сейчас их назвали бы, фальш-окна, искусно задрапированные, а стены украшала дивная роспись по штукатурке. Щедро делились теплом печи-голландки, выложенные сине-белыми изразцами, а заодно и полы, под плитами которых, как подозревала Варя, наверняка проходили воздуховоды по принципу римских, с подачей тёплого воздуха, поскольку сквозь тонкую подошву весенних сапожек явственно ощущался их нагрев, как ранее, на галерее - холод. Но вот из одного бокового коридора потянуло подвальной сыростью и нежилым духом. Неосвещённый туннель зиял в проломе стены, как червоточина, недобрый, мрачный… От него в основную галерею протянулся язык крупного щебня и земляной осыпи, напоминая о трагедии, свершившейся когда-то. Здесь Варя невольно остановилась.
        - Там… был кто-нибудь? - спросила в спину удаляющейся Змеи.
        - Двое слуг, побежали под шумок грабить казну. Мародёры, по-вашему. Их не очень-то и жалко… Они потом и в посмертье не преуспели, наказанные за попытку воровства при жизни, хоть своей кончиной искупили часть вины. Ничего, отработали в следующих рождениях. Жертвы только здесь, в остальных засыпанных пещерах никого, там, в основном, кладовые да хранилища. Они тебе без надобности, а вот казну потом, как освоишься, откопай, только сперва найди хорошего волхва-горнознатца, без него не суйся. Лучше всего поискать таких мастеров у русичей, к ним выход через Гайю; но это я тебе потом подробнее обскажу. Не забудь же: откопай казну, там хорошие артефакты, особенно полезны для крылатых. Время у тебя есть.
        Варя аж головой потрясла. И украдкой приложила руку к животу. Крылатые? Да ладно выдумывать-то… И вспомнила про «хвостики», которые, по словам врача, должны вроде отпасть если не сейчас, то недели через две.
        Вот тут у неё реально закружилась голова.
        Словно почувствовав её состояние, Скарапея метнулась, подставила плечо, прислонила Варвару к стене.
        - Ну, ну… Что, всего слишком много на тебя свалилось? Погоди…
        Как она сумела вытащить из шкатулки колье, не открывая, Варя не поняла. Прабабкино ожерелье словно просочилось сквозь стенки, а затем само обвилось вокруг её шеи холодным обручем и даже застегнулось. Камни потеплели, в голове тотчас прояснилось. И снизошло спокойствие
        - Вот так, - пробормотала Тео. - Всё забываю, какие вы, люди, квёлые; ты же просто человек с примесью Горынычевой крови… Ничего, начнут дети развиваться, пойдёт обмен через пуповину - глядишь, тебе от них что-нибудь перепадёт. Как ты, лучше? Пошли-пошли, а то мы уже к началу запаздываем, а я не хочу упустить такое шоу. Зрелище обещает быть фееричным.
        «Хвостики…» - тупо думала Варвара, поспевая следом и не в силах расстаться с навязчивой мыслью. «Хвостики… А ну, как они не отвалятся, да ещё и крылышки начнут прорезываться? Маленькие мои, лапушки, деточки! Мама вас всегда будет обожать, любыми, но только вот никак нельзя нам на УЗИ ходить: ещё, чего доброго, примут за какую-то аномалию, изучать начнут… Нет-нет, надо срочно искать врача в Илларии. Такого, который ничему не удивится. Решено. Разведут Криса или нет - а мне нужно туда, к нему».
        Возглас Скарапеи вывел её из задумчивости.
        - А вот и половина хозяина.
        Они шагнули за очередные высокие двери, обитые металлом. Теперь-то Варя понимала, что золото на створках было сусальным, покрывающим крепкие железные пластины. Поставлена там магическая защита или нет - двери сами по себе в состоянии удержать приличный вес, случись что со сводом; пожалуй, прижавшись к ним, можно спрятаться в широком проёме от осыпи при малых толчках… Теперь-то Варвара с уважением поглядывала на толстые опорные колонны в жилых и нежилых комнатах, на массивные балки потолочных перекрытий. И проникалась невольным уважением к тем, кто за несколько веков умудрился сделать эти подземные хоромы уютным и надёжным домом.
        Да, надёжным. Сумей они откопать вход - жили бы здесь ещё долго и счастливо. Ведь за это время, по словам Богини, горную твердь не тряхнуло ни разу.
        - Ты полюбуйся… - Теотикана в восхищении повела рукой вокруг. - Хоть я в ваших исторических особенностях разбираюсь слабо, мне всё же кажется, что предок твой был для своего времени личностью образованнейшей и прогрессивной. Не думаю, что у тогдашних бояр да дворян водились кабинеты для работы; разве что у немногих, да ещё у… как там его? - царя-батюшки. А тут - всё для торжества интеллекта.
        К удивлению Варвары, уже приглядевшейся к патриархальным палатам, хозяйский кабинет был выдержан в европейском стиле. Ну да, дух Позднего Средневековья сохранился, но обширные стеллажи с прогибающимися от фолиантов полками, изящные кресла - не резные, цельнодеревянные, но обитые цветастыми тканями, и обширный письменный стол с развёрнутой картой небесного свода и брошенной тут же астролябией, и глобус, в котором запросто поместится, скорчившись, взрослый человек - всё это скорее напоминало обитель европейца-учёного, а не логово мифического существа, похитителя дев и якобы разорителя земель русских.
        Покрутив модель земного шара - Варвара с немалым изумлением обнаружила на ней, помимо Австралии и Антарктиды, ещё один материк между Африкой и Южной Америкой - Теотикана последовательно прикоснулась к нескольким точкам на северном полюсе. Точно цифровой код набрала. И тогда объёмистый шар с рельефными рисунками на боках, превратившись сперва в гладкий матовый, а затем в зеркальный, побелел, засветился…
        - Хорошо, - с удовлетворением сказала Белая Богиня. - Надо же, сколько лет прошло, а магия всё работает! Ай да братец; он, похоже, славно оделил своими дарами здешнего хозяина… Ну, что же ты стоишь? Присаживайся! Я ведь обещала кино?
        Кресло почти четырёхсотлетней давности с готовностью приняло в свои объятья, и даже словно бы прогнулось удобнее под гостьей. Та почтительно погладила подлокотник. Сидеть на мебели, старше тебя раз в десять, было немного неловко. Словно вот-вот примчится сердитая бабулька-вахтёрша или дежурная по залу и завопит: «Вы что себе позволяете, гражданочка? Ишь, плюхнулись тут на экспонат!»
        В шаре тем временем возникла картинка - и впрямь, почти как в кино, только по краям окружностей изображение словно оплывало. «Показывал» бок сферы, непосредственно обращённый к женщинам.
        И тотчас тишина, нарушаемая до этого лишь шагами да голосами гостий, взорвалась взбудораженным говором, стрёкотом, характерным для кинокамер, а главное - шумами большого города: гудками мобилей, треньканьем трамваев, даже гудением небольшого пароходика, проплывавшего по каналу на заднем плане. А на передний план высунулась довольная физиономия мужчины неопределённого возраста, чрезвычайно похожего на Блудодея: такие же шальные развесёлые глаза, такая же дикая брутальная бородка, и даже улыбка чем-то смахивала… На плечах самозванца болталось нечто потрёпанное, отдалённо напоминающее то ли клубный пиджак, то ли смокинг, но явно и то, и другое знавало лучшие времена, контрастируя с белоснежной, без единого пятнышка, рубашкой корреспондента. Да, корреспондента, ибо в руке этот чудик сжимал нечто, чрезвычайно напоминавшее микрофон.
        За спиной у него, на фоне величественного здания с колоннами, бесновались коллеги, кто-то надиктовывал в переговорник, кто-то вертелся перед камерой. Оттеснённые оцеплением, невдалеке толпились любопытные. Да, очень похоже, что здесь и впрямь разыгрывается шоу…
        - Итак, дорогие зрители, - жизнелюбиво заорал в микрофон двойник Криса, - новостной канал, единственный телевизионный канал Авилара продолжает эксклюзивную трансляцию из Дворца Правосудия. Тема дня - развод герцога Авиларского, любимца нашей команды, мы не постесняемся этого определения, поскольку все - его фанаты, его группа поддержки! А кто не с нами - тот… разумеется, имеет право на собственное мнение, но тогда пусть сам выделяет из наших эмоциональных репортажей беспристрастное зерно. Мы же при упоминании подвигов его светлости не можем сдержать чувств и порой выражаемся чересчур энергично, несмотря на звание официальных вещателей; но, надеюсь, сегодня нам это простится. Ибо на наших глазах разворачиваются события захватывающие и невероятные!
        Засверкав белозубой клыкастой улыбкой, корреспондент посерьёзнел:
        - Итак, Тедди Тед к вашим услугам, ценьоры, ценьориты, господа и дамы!
        Он откланялся. Покосился в сторону конкурентов.
        - И если Тедди с Первого и единственного канала говорит про эксклюзив - это эксклюзив! Дорогие друзья, запись, что вы видели минуту назад, получена исключительно нами, ибо, как известно, лицензию на видеосъемку в Малом зале заседаний получил лишь наш канал и две кинокомпании. Но только ваш покорный слуга, словно по какому-то Барлогову наитию, догадался лишний раз в самом зале заседаний проверить камеру и запустить её работать вхолостую. И сделал это в тот момент, когда из портальной комнаты прессы вывалился пятый герцог Авиларский, которого уже отчаялись дождаться - а некоторые надеялись так и вовсе больше не увидеть после того, как его защита попросила об отсрочке начала заседания. К тому же - вы знаете, с введением в дело переговорников информация среди наших коллег распространяется почти мгновенно - пошли странные, если не сказать более, слухи о покушении на герцога…
        Варя побледнела. Но ожерелье, вновь разогревшись, словно окутало её волной спокойствия. «Вспомни, он ведь был у тебя, был, и наверняка в здравом уме и без повреждений, раз уж не остался дожидаться помощи…»
        Тедди Тед продолжал скороговоркой:
        - Уже найдены несколько фрагментов летающего мобиля - всего, что осталось от знаменитого уникального «Единорога», единственного в своём роде, как и наш Первый канал. Выяснено, что при покушении погиб экипаж одной из машин сопровождения; по версии журналистов, «Единорог» расстреляли из второго летающего мобиля, в котором-то и оказались шпионы и предатели…
        При слове «расстреляли» Варя едва не заткнула уши.
        - …Но не так-то просто расправиться с нашим кумиром! - взвыл, захлёбываясь счастьем, Тедди. - Он в очередной раз доказал, что Ремардини - крепкие орешки, их так просто не разгрызёшь! И когда тикали последние секунды выделенного Высоким судом получаса отсрочки, и кое-кто из нас уже глотал успокоительные леденцы - отворилась та самая дверь портальной комнаты для прессы, выходящая на наш балкон, а ваш покорный слуга как раз нажал на спуск видеокамеры! Удивительнейшее, счастливейшее совпадение, что позволило запечатлеть кадры, я бы сказал без ложной скромности - исторические! Вы все видели, каким он прибыл. О, да, теперь даже всемогущий Эрих Мария не сможет отмахнуться от якобы слухов и объявить их простыми сплетнями. По одному виду можно было понять, что наш герой попал в крупную переделку. Крупнейшую и опаснейшую! Взгляните на меня внимательно, ценьоры и ценьориты! Энтони, сдай-ка назад…
        Камера отдалилась, и стало видно, что на Тедди Теде - брюки и рубашка превосходного качества, а вот на плечах, как уже упоминалось - бесформенное клочкастое нечто, причём явно в подпалинах.
        - То, что сейчас на мне - это остатки… о нет, останки злосчастного смокинга, бывшего на Кристофере Ремардини во время взрыва Единорога. Вы видите, во что он превратился? Я имею в виду - смокинг, ценьоры и ценьориты, дамы и господа; от Единорога-то, как я упоминал, почти ничего не осталось, а вот знаменитая техномагическая защита от фирмы «Гладиатор» сработала на совесть! И я рад, чрезвычайно рад и этому обстоятельству, и тому, что после нынешних событий у фирмы не будет отбоя от заказов, я первый пригоню к ним мобиль для усовершенствования… Так вот: вы все можете заметить, что от одежды его светлости остались лохмотья. Но мы, журналистская братия, не растерялись. И пока защитники от обеих сторон бегали к нам на хоры убедиться, что герцог и впрямь прибыл живёхонек, пока делавшие ставки на его опоздание и даже неявку выплачивали проигрыши или выписывали чеки, мы, фанаты герцога Авиларского, поснимали с себя всё, что могли - и переодели его светлость. Не бесплатно, разумеется, а в обмен на ту пострадавшую рвань, что чудом на нём держалась…
        Тедди Тед демонстративно покрутился перед камерой, сверкая белизной рубахи сквозь дыры бывшего смокинга.
        - Итак, после столь эмоционального выступления мы с вами возвращаемся в Малый зал заседаний. Технический перерыв заканчивается, и я спешу вам напомнить, что прессе запрещено комментировать съёмку событий на месте, дабы не отвлекать Высокий суд. Поэтому вы увидите сам процесс хоть и в реальном времени, но без пояснений, которые мы сможем дать лишь после ретрансляции записи. Однако живой звук я вам обещаю. Терпения всем нам, ценьоры и ценьориты, дамы и господа, и новых сенсаций!
        Глава 19
        Что и говорить, третье, заключительное и решающее слушанье по делу герцога Авиларского проходило совсем иначе, нежели предыдущие!
        Если первые практически не выходили за рамки обычных бракоразводных процессов с их рутиной, дрязгами и пикантными семейными скандалами, то нынче взбудоражены были не только журналисты, азартно растаскивающие подобного рода новости. К решающему бою готовились и команды защитников сторон, подобно гладиаторам, проверяя мечи, трезубцы, сети… простите, документацию по делу, какие-то предварительные резюме, досье, списки. Герцогиня Авиларская - пока ещё герцогиня, пока ещё Авиларская - похудевшая, побледневшая и по-прежнему в трауре, нехотя прислушивалась к Алессандро, что-то ей нашёптывающему, и корреспонденты, те ещё психологи и почти телепаты, по меняющемуся выражению женского личика готовы были заключить, что в чём-то он свою клиентку яростно убеждает, и вроде бы как почти преуспел. Глава королевской службы безопасности, тайный советник Его Величества, всесильный Эрих Мария Ремардини, уже вторично почтивший Высокий Суд своим присутствием, несмотря на кажущуюся безмятежность, был мрачен и внутренне напряжён, как опаснейшая змея перед прыжком. Ни от кого не уклонились его странные манипуляции со
сферой приватности, да и просьба перенести начало слушания сама по себе свидетельствовала, что происходит нечто незапланированное и экстраординарное.
        А уж когда свои люди, которых у журналистов было полно во всех службах, даже среди полиции, сообщили о жутком происшествии в небе над Авиларом - хоп! словно с оглушительным бабаханьем вылетела пробка из бутылки, и полез, разрастаясь с каждой секундой всё больше и больше, слух о покушении, да что там - о загадочном исчезновении с места покушения самого герцога…
        Даже судьи задумались - и удалились на какое-то внеочередное совещание. Принимая во внимание пятиминутную отлучку Эриха Марии, Глава службы безопасности мог тоже на нём присутствовать и дать свои объяснения в приватном порядке.
        Кто-то из нервных помощников Альфреда Мазарини хватался за голову и делал отчаянное лицо. Команда противников сдержанно злорадствовала. Герцогиня Авиларская вдруг воспрянула духом, и на лице её разлилось неприкрытое удовлетворение.
        Среди журналистов и - тс-с-с! даже среди судей и клерков! - принимались ставки.
        Поможет ли отсрочка герцогу? (Если он, разумеется, жив, в чём многие присутствующие сомневались - слишком уж часто повторялись в слухах слова «в упор», «шансов нет», «даже клочков не осталось»…) Да и не блефует ли Эрих Ремардини, затребовав эту отсрочку? Может, это лишь попытки королевской семьи как-то сгладить ситуацию? Или брат короля располагает какой-то, известной ему одному, информацией? Или, напротив, тянет время в её ожидании?
        Поэтому те, кто поумнее, стреляли глазами, конечно, и по залу, но в основном - не сводили их с главного безопасника страны, справедливо полагая, что в эти минуты уж он-то - самый информированный человек среди всех присутствующих. И, как оказалось, не прогадали.
        Когда до окончания отсрочки оставалось не более двух минут, и на скулах Ремардини уже закаменели желваки, его переговорник почти неслышно тренькнул в очередной раз. С бесстрастным лицом Эрих Мария поднёс его к уху. С виду вроде бы ничего не изменилось, но через несколько секунд королевский советник откинулся на спинку кресла, вздохнул и промокнул платком лоб… стало ясно, в каком громаднейшем напряжении он пребывал последних полчаса, а теперь оно сошло, наконец, как лавина. Самые догадливые немедленно сделали стойку, как хорошие охотничьи псы. И почти в то же время, ответив на другой звонок, к своему «патрону» наклонился секретарь.
        Один из клерков, скучающих за служебным столиком с канцелярскими принадлежностями, навострил и без того чуткие уши с кошачьими кисточками на концах. А затем с безразличный видом, как бы по делу, степенно вышел из зала, ринулся по винтовой лестничке на балкон к прессе и шепнул что-то приятелю-журналисту.
        Тотчас среди пишущей и стрекочущей камерами братии пролетело: Порталы! Порталы с Землёй заработали! Изоляция с Коры тоже снята!
        И вот тут-то…
        Напугав единственную молоденькую даму-журналистку до визга, распахнулась дверь из портальной комнаты, и ввалился Тот, Которого Уже Не Ждали.
        - Я вам всем покажу! - грозно завил он. - Завалить моего «Единорога»! Ублюдки! На кого замахнулись, Барлоговы веники, а?
        И, ломанувшись через оцепеневшую толпу мастеров пера, перегнулся через перила и заорал:
        - Мессер Кардалионе, Ваши чести, господа Высокий суд, я здесь! Благодарю за отсрочку! И прошу ещё несколько минут: я не в лучшем виде, но сейчас что-нибудь придумаю…
        Потом он почти успешно отбился от своих фанатов, норовивших качать его, чудом восставшего из пепла, затем с добровольцами, тащившими с себя пиджаки и свитера, удалился в ту же портальную комнату… И скоро явился уже со стороны центрального входа, сияющий, почти свежий, но, пожалуй, с малость опалённой шевелюрой и свежеподжившими царапинами на лице. Несмотря на то, что одет он был несколько пёстро - брюки от одного костюма, пиджак от другого, рубашка вообще не в тон - очевидно, единственная, что налезла на его плечи - несло от него азартом, какой-то дикой злостью и настолько непробиваемой уверенностью, что даже Мазарини, успевший за время ожидания до синевы нахлебаться сердечных капель, слабо заулыбался.
        Эстер же, до сих пор со страхом и недоверием косящаяся на балкон, где не так давно появился и стремительно исчез её пока что супруг, вдруг завизжала. И забилась в истерике.
        - Ты же не должен… не должен… ты же мёртв… Алессандро сказал…
        Белый, как мел, адвокат шикал на неё, пытался успокоить и даже второпях возвести приватную сферу… которая тотчас лопнула, как мыльный пузырь, всего лишь от повелительного жеста одного из молодых людей из охраны Эриха Марии. Оттеснив мешавших друг другу помощников адвоката, они сперва расчистили дорогу врачу и медбрату, обязанным присутствовать на любом заседании, а затем ненавязчиво изолировали и самого защитника.
        - Ну, извини, Эстер, - замедленно обронил герцог. - А вот я… даже тебя рад видеть. Ты не представляешь…
        И от души обнялся с дядей. Тот крепко встряхнул племянника за плечи, оглядел с головы до ног, кивнул.
        - Вижу, цел. Подробности потом, доделаем дело.
        - Протестую! - фальцетом выкрикнул на весь зал Алессандро, стряхивая руки державших его безопасников. - Это не может быть он! Он же…
        И запнулся.
        - Да? - выразительно в один голос произнесли племянник и дядя, развернувшись к нему.
        - Я же… что? - рявкнул герцог.
        - Почему не может? Потому, что вы считали его стопроцентно мёртвым? - спокойно уточнил Эрих Мария.
        Но на то он и адвокат, чтобы в считанные секунды унять бегающий взгляд и взять себя в руки.
        - Это самозванец! Мессер, Ваши чести Высокий суд, я уверен - нам пытаются подсунуть двойника! Вы все совсем недавно слышали о страшной катастрофе в небе. Кристофер Ремардини погиб! Невозможно выжить при выстреле в упор из самонаводящейся ракетной установки! Герцога больше нет, и моя клиентка теперь вдова, а его родственники, не желая оставлять её в семье, видите ли, пошли на гнусную махинацию, пользуясь своими связями! Я требую экспертизы!
        Его помощники зааплодировали.
        Судьи переглянулись.
        Журналисты на хорах восторженно затопали - молча, но энергично.
        Врач в это же время отпаивал какими-то каплями Эстер, заглядывая в глаза и шепча успокоительную мантру.
        Мессер Кардалионе взялся за молоток, и по залу проплыл ясный звук гонга, усмиряя шумы.
        - От имени Высокого Суда я уполномочен заявить следующее. Ценьор Ремардини Эрих Мария, спрашиваю вас в данном случае, не как родственника истца, а как лицо официальное: можете ли вы подтвердить достоверность слухов о покушении на вашего племянника, Кристофера Робина Ремардини?
        Советник ответил сухо:
        - Подтверждаю, мессер. Покушение имело место быть. Но, к счастью, неудачное.
        - Хм.
        Верховный Судья задумался на мгновение.
        - Ценьор Ремардини, ваши слова не подлежат сомнению. Однако оставить без должного внимания подозрение со стороны ценьора Алессандро Высокий Суд тоже не может. К тому же… - Он глянул поверх круглых очков, и добавил совершенно неофициально: - …Пойдут сплетни, слухи, чего доброго - каждого из нас, судий, могут обвинить в нечестной игре ли, упаси Небеса, подтасовке фактов… Предлагаю пресечь всё это дело в зародыше, так сказать. Ведь вашему племяннику не составит труда доказать, что он - это он?
        Эрих Мария сложил руки на груди.
        - Разумеется.
        Герцог презрительно фыркнул.
        - Хорошо, - просто ответил Верховный судья. - Но имейте в виду, что ваше свидетельство, как и вашего секретаря, временно работающего на герцога Авиларского, во внимание не примутся: вы слишком пристрастны. Надеюсь, понятно, почему? Нам нужно показание кого-то ещё, достаточно близко знающего вашего племянника и могущего подтвердить, что тот, кто сейчас перед нами, и есть герцог Авиларский. К тому же, позвольте напомнить вам о регламенте нашей процедуры. Все экспертные доказательства должны сниматься и приводиться в этом же здании. Во избежание фальсификации.
        - Он ничего не докажет, мессер! - торжествующе завопил Алессандро. - Я тоже знаю регламент! Где вы за оставшееся время найдёте независимого свидетеля?
        - А Эстер? - тотчас возмутился герцог. - Да гляньте на неё, ей до сих пор плохо оттого, что она-то меня узнала! Хоть я и не хотел доводить её до такого, поверьте, - добавил тише.
        - Она просто напуганная беременная женщина, ей уже в кошмарах снится муж. Естественно, что увидев двойника, она приняла его за настоящего!
        - Идентичность можно установить по отпечаткам пальцев, - с места отозвался Мазарини. - Простейшая процедура, и много времени не займёт.
        Алессандро осклабился.
        - А где вы возьмёте образцы для сравнения подлинности? Где образцы? Или ваш клиент успел засветиться в криминальной полиции? Насколько мне известно - нет! Стало быть, и сравнивать не с чем.
        - Я могу удостоверить его личность! - донёсся с хоров голос. Тедди Тед, известный корреспондент и ведущий единственного видеоканала новостей, поднявшись со своего места, приветственно махнул и раскланялся. - Всегда к услугам нашего правосудия!
        Тут даже мессер Кардалионе улыбнулся и с сожалением покачал головой.
        - Ценьор Тед, ваше преклонение и манера подражать герцогу уже вошли в поговорку; увы, вы нам не подходите.
        - Погодите! - Кристофер даже растерялся. - Что же это получается? Никогда не думал что окажусь в таком глупейшем положении и должен буду доказывать, что я - это я… Так кто же вам нужен? Где я отыщу за пять минут человека, который и знает меня достаточно близко, и беспристрастен в то же время, то есть вот ни капли не заинтересован в том, чтобы меня, простите, отмазать?
        Адвокат Эстер только ухмылялся.
        Эрих Мария выразительно пожал плечами.
        - Собственно, если дело только за этим… Ты давно посещал врача, дорогой племянник? Хоть на здоровье ты и не жалуешься, но мог, например, быть у дантиста, или этого… курирующего вашу группу гонщиков. Твоя медицинская карта с возможными снимками и заключениями в любом случае должна быть в картотеке.
        - Давно… - потерянно отвечал племянник. И вдруг хлопнул себя по лбу. - Да нет же! Последняя экспертиза! Помните, с первого слушания? Тогда ещё этот маленький доктор разве что брюхо мне не вскрыл и не порылся там; он же обследовал меня от пяток до ушей!
        Глава 20
        Физиономию Алессандро перекосило. Он глянул на часы со светящимися стрелками, отмеряющие время над центральным входом - и, не скрывая злорадства, усмехнулся.
        Туда же кинул взгляд и Верховный судья.
        - Сожалею, ценьоры, но вызвать нашего эксперта мы уже не успеваем. Один из пунктов судебного регламента, неизменного вот уже сто пятьдесят лет, гласит: на последнем окончательном слушании допускается лишь единственная отсрочка в процедуре. Каковая сегодня была использована. Считается, что все предварительные слушания и обсуждения дают достаточно пищи для размышлений и вынесения решения. У вас осталось сорок минут, ценьоры Ремардини. И если за это время мы не удостоверим личность истца - он де-юре будет признан не явившимся, а в прошении о разводе отказано.
        Кристофер стиснул кулаки и зубы и зарычал.
        - Да что за… Ладно, я докажш-ш-шу…
        С его голосом явно что-то происходило.
        - Крис, - обеспокоенно начал Эрих Мария и… осёкся, заметив, что рукава пиджака вдруг становятся племяннику тесны и вот-вот лопнут по швам. - Ты уверен, что это единственный вариант?
        - Я докаж-ш-ш-шу… - упрямо бормотал племянник.
        Его дядя обречённо прикрыл веки. Лишь на мгновенье.
        - Ну, хорошо, только оборачивайся медленней, я пока подготовлю присутствующих… Господа Высокий Суд и вы, мессер!
        Не сводя глаз с Кристофера, он продолжил обыденным тоном.
        - Ещё с первого заседания, после проведения магической экспертизы, вам стал известен чрезвычайно специфичный облик, который умеют принимать некоторые Ремардини, и только они. Маги подобного уровня есть лишь в соседних мирах. Сейчас вы увидите одно из двух его воплощений. Мессер, сочтёт ли Высокий суд это доказательство достаточным?
        - О, нет! - простонал адвокат Мазарини. И рявкнул на своих помощников: - Глаза в пол! А ещё лучше закройте, и пока не скажу - не смотрите, иначе худо будет!
        Команда же Алессандро повскакивала с мест, в недоумении переглядываясь.
        - О да, ценьор Ремардини, думаю, такое сфальсифицировать невозможно, - вроде бы даже с удовольствием отвечал Верховный Судья. - Мы ждём. Какие меры предосторожности вы посоветуете?
        И покосился на Криса, в напряжении обхватившего руками затылок. Кисти герцога стремительно меняли цвет, на странно меняющемся лице застыло выражение боли.
        Эрих Мария глянул на хоры, где возбуждённые корреспонденты хватались за фотоаппараты.
        - Я бы настоятельно не советовал всем присутствующим глядеть в упор на эту ипостась. Используйте боковое зрение, если умеете, или какое-либо отражение. У вас, мессер, кстати, отличный диск для гонга, сработает, как зеркало… И ещё: я бы особо попросил здешнюю охрану не нервничать. Ценьор доктор, а вы постарайтесь отвлечь ценьору Эстер, таковое зрелище не для женщин.
        Треск разорвавшейся материи прервал его пояснения.
        - Господа журналисты, через объективы смотреть можно! - успел предупредительно воззвать Эрих Мария, надевая тёмные очки. Антонио и охрана невозмутимо последовали его примеру. - Крис, мы готовы!
        Выдохнув, существо, бывшее ещё недавно человеком, развело в стороны чешуйчатые руки, увенчанные острейшим длинными когтями, повело плечами, избавляясь от последних клочков рубахи, самих соскользнувших с гладкой серебристой чешуи…
        Хоть герцог и старался сдержать трансформацию, но за это время успел вырасти по меньшей мере, фута на два, и теперь уцелевшие брюки едва доходили до колен.
        Он сумрачно глянул на балкон - оттуда слышались азартные щелчки фотоаппаратов и стрёкот камер. Жёлтые глаза сощурились. По лицу, отливавшему серебром, пробежала усмешка. Волосы к тому времени исчезли, кости черепа утолщились, не человек - броненосец! Нос, почти плоский, как и уши, практически не выступал. Могучие мышцы бугрились под чешуёй. Миг - и та встопорщилась, превратив дьявольски ужасное и вместе с тем хищнически-красивое существо в ощетинившуюся машину смерти. Ещё миг - и чешуя улеглась, а мышцы слегка расслабились, как бы показывая, что никто не собирается нападать.
        - Так он рептилоид? - ахнула на весь зал девица-журналист. - О-ох… как он сексуален, с ума сойти…
        - Бери выше! Не рептилоид, а Змеемаг! - поправил её восторженно Тедди. - Вот это сенсация, я вам скажу!
        - Но почему тогда он без хвоста?
        - Я всё с-с-слышу! - рыкнул в их сторону герцог несколько глуховато. Похоже, голосовые связки тоже изменились. - Потому что это боевая форма. В ней я быс-с-стрее, и х-х-хотя бы с-с-с ногами. Или кому-то ох-х-хота увидеть меня пос-с-сле оборота безс-с-с штанов?
        Хмыкнув, он подался вперёд, могучий, величественный… Этакого монстра невозможно было представить в цивилизованном обществе, а вот на поле боя, в рукопашной, непобедимым и кровожадным - легче лёгкого. Огромный, по земным меркам - не менее чем на метр выше всех присутствующих, в несколько шагов пересёк зал и очутился перед оцепеневшим Алессандро. Кто его знает, отчего тот не внял предупреждению королевского советника - может, до последнего надеялся и верил в пресловутого двойника и в смерть герцога? Но только сейчас вид его был жалок. Как у кролика, смотрящего в разверзающуюся пасть удава.
        Презрительно пыхнув паром в его сторону, тот, кого он так не желал признать живым, легко, будто кусок масла, отхватил когтями от ближайшего стола порядочный край столешницы. Поднеся ладонь к носу защитника, с хрустом и без видимого усилия стиснул пальцы - и не спеша разжал. На пол посыпалась труха. А под адвокатом что-то явственно зажурчало.
        Совершенно по-человечески пожав плечами, змеемаг в боевой ипостаси вышел на середину зала; почтительно, с изяществом настоящего аристократа, поклонился судьям. Перевёл взгляд на Верховного. Его помощники восторженно пялились на него через серебряную пластину гонга. Сам же мессер, по примеру Эриха Марии, вооружился солнцезащитными очками, нацепив их поверх обычных и, кажется, наслаждался устроенным Крисом спектаклем.
        Что и говорить, нечасто в рутинных судебных процессах зажигаются подобные феерии.
        И теперь он одобрительно кивнул и даже бесшумно поаплодировал.
        - Что ж, ценьон Ремардини Кристофер Робин, пятый герцог Авиларский, я полагаю - этого достаточно для удостоверения личности. Вполне достаточно. Мы все хорошо помним заключение ценьора Розенблюма из результатов экспертизы о вашем магическом профиле и возможных ипостасях. Благодарю. Кстати, не поясните ли, почему на вас так опасно смотреть напрямую?
        - У меня в дальней родне вас-с-силиски, - замешкавшись, всё же пояснил герцог. Было странно видеть, что эта боевая махина ведёт себя безукоризненно вежливо, как и будучи человеком. - Мне кое-что от них перепало. В камень не обращаю, но с-с-страх внуш-ш-шить могу.
        - Прекрасно, прекрасно, особенно в бою. Полная деморализация противника… Что ж, Высокий суд приносит извинения за то, что вынудил вас к таким серьёзным мерам оправдания, и напоминает о приватном праве каждого гражданина Илларии на неразглашение своей оборотнической ипостаси. Не пожелаете ли вы взять магическую клятву с каждого присутствующего о неразглашении того, что они сейчас видели?
        Поколебавшись, герцог оглянулся на Эриха Марию. Тот едва заметно покачал головой.
        - Нет, мессер. Когда-то я с-с-стеснялся этой формы, она не вс-с-сегда мне удавалас-с-сь, но пос-с-сле перехода в разряд Архимагов стала с-с-совершенной. Я не намерен впредь её с-с-скрывать.
        - Суд учитывает ваше пожелание. И… убедительно просит вернуться в прежний облик, чем скорее, тем лучше. Вас ведь не затруднит? Согласитесь, эта ипостась немного устрашающа, а нам для проведения окончательных процедур нужны работоспособные сотрудники, не прячущиеся под столами… Благодарю, ценьор Ремардини. Я впечатлён.
        Бросив последний презрительный взгляд на Алессандро, застывшего в ступоре и с мокрым пятном на штанах, герцог развернулся и направился к дяде.
        К нему онвернулся уже человеком. С изрядно отросшей шевелюрой, кстати, полностью зажившим лицом, и поддерживая многострадальные брюки, ремень на которых лопнул.
        - Позёр, - покачал головой брат короля, снимая тёмные очки.
        В своём углу стучала зубами Эстер. Врач, не успевший её вывести, просто загородил обзор своим телом, но кое-что они успели увидеть в отражении полированной стенной панели.
        Эстер икнула.
        - Немедленно… Немедленно, слышите? Мессер, разведите нас, умоляю! Ни минуты, ни секунды… рядом с этим чудовищем… Ни за что!
        Кристофер помрачнел.
        - Чудовище, - процедил с горечью.
        И вдруг его слуха коснулся восторженный шёпот.
        «Не слушай её, Крис! Это было великолепно! Ты ничуть не чудовище, ты… прекрасен, ты мой любимый Змей! А у твоих детей уже сейчас есть хвостики!»
        Он завертел головой в поисках… Ну да, это её голос, Настоящей Женщины! Но где же она?
        - Барб! - шепнул в потрясении. - Где ты?
        И в это же время мессер Кардалионе монументально встал - нет, вознёсся над столом заседаний.
        - Верховный суд Илларии, выслушав и рассмотрев материалы по иску Кристофера Робина Ремардини к Эстер Ремардини, постановил: с учётом всех обстоятельств, брачный договор между герцогом и герцогиней Авиларскими считать расторгнутым.
        …Ещё давилась в рыданиях потрясённая Эстер, которая, впрочем, скоро утешится, узнав о предназначенной ей компенсации сверх договора; ещё выводили из шока, а затем и из зала так и не отошедшего от потрясения Алессандро - и вели его под белые руки не помощники-юристы, а ребята из королевской службы безопасности; ещё, еле дождавшись ухода судей, радостно вопили на балконе фанаты герцога, пробиваясь к выходу, чтобы на улице проорать в микрофон сенсационные новости… а Кристофер всё блаженно улыбался. У него было странное ощущение - будто кто-то нежно гладит его по щеке, и самое главное - что эта милая ручка не в силах, да и не хочет останавливаться…
        - Я свободен, Барб, ты слышишь? Жди! - прошептал он.
        И ощутил на губах поцелуй Настоящей Женщины. Солёный.
        Глава 21
        - Он меня услышал, услышал!
        От восторга Варе хотелось кружиться по покоям предка, счастливо вереща и распевая, но, вовремя сдержав несолидный порыв, она лишь зажмурилась, крепче обнимая глобус… и вдруг, зашмыгав носом, торопливо зашарила по карманам в поисках платка.
        - Эх, ты, плакса… Вот что значит - гормоны, - благодушно фыркнула Белая Богиня, наблюдая за ней из своего кресла с затаённым удовольствием. - Конечно, услышал, а может, даже и почувствовал. Ведь на тебе моё колье, глупышка!
        Высморкавшись, Варвара опомнилась… и, уткнувшись подбородком в ключицы, попыталась рассмотреть ожерелье. Хоть давно, ещё в детские годы, она успела его изучить, и вроде бы ничего необыкновенного, кроме строгой красоты почти необработанных аметистов и гранатов, вновь не обнаружила… Но тут до неё дошло одно обстоятельство.
        - Оно тех же цветов, что твой венец, да? Так это… твоя вещь?
        - Мой подарок основателю рода. И сделан он был лет этак семьсот тому назад, когда я, отчаявшись оделить свою расу крыльями, решила поженить Илларийскую змеемагиню и вашего земного Трёхголового. Не очень-то они поначалу соглашались, но насилия я не применяла, нет, ты не думай; просто была очень убедительна. Пообещала, что их дети приобретут новые способности, а главное - род будет множиться и процветать. Им уже тогда было трудно размножаться… Прости, что употребляю этот термин, но когда следишь за сохранностью целых народов, невольно начинаешь смотреть на всё, как естествоиспытатель. Чтобы защитить свою опытную пару, я сделала для них парный артефакт. К этому колье был ещё и браслет, который хорошо бы вернуть, но о нём мы поговорим позже… Вещи, напитанные манией демиургов, чуют друг друга; так и эти - вместе они обеспечивали обмен супругов эмоциями, а иногда и мыслями, на расстоянии, и заодно напичканы охранной магией. Попавший в беду владелец мог позвать на помощь, а защитные заклинания помогали её дождаться. Согласись, для живущих в основном под землёй и рискующих потеряться в каком-нибудь новом
ходу или быть присыпанным при обвале - нелишняя предосторожность… Мне очень хотелось получить от них потомство, каюсь. Но тогда я его не дождалась.
        Теотикана горько усмехнулась. Варя глянула вопросительно, сведя брови домиком.
        - Совет демиургов счёл мои действия чересчур эгоистичными и аморальными, - с сарказмом пояснила богиня. - Но… отправил в ссылку не за это. Наш Кодекс запрещает смешивать расы из разных миров, если только их представители не выбраны Судьбой для того, чтобы быть вместе. А твоих предков, как я уже говорила, пришлось уговаривать. Девушка страдала от разбитого сердца и измены жениха, мужчина недавно потерял пару, так и не дождавшись наследников, а родня наседала на него с требованиями жениться. Им самим, да и мне, показалось тогда, что брак по трезвому расчёту - неплохой выход для обоих. Как у вас на Земле говорили ещё тогда - «Стерпится - слюбится». Но Совет был иного мнения…
        Она задумалась.
        Варвара огладила гладкий бок глобуса, давно прекративший трансляцию из зала суда, и вдруг с удивлением пригляделась к Европе - что-то в её очертаниях казалось неправильным… Но спохватилась. Такой серьёзный момент, а она отвлекается!
        - Погоди, ты сказала - Трёхголовый? Мой первый предок был о трёх головах?
        - Да, ты просто до самого начала галереи не дошла, там есть и второй коридор с портрнтами… О трёх - это ещё цветочки! Водились здесь у вас и шестиголовые, и девяти-, а то и двенадцатиголовые Змеи. Жуть какая-то… Но не выжили. Тупиковая ветвь эволюции, как выразился мой братец. Чем больше голов, тем, оказывается, никудышней координация тела. Так что ваших богатырей не слишком заслуженно восхваляли за победы над Чудо-Юдами: опытному и ловкому бойцу на самом деле нетрудно справиться с ящером, пусть намного крупнее, но неуклюжим и медлительным. Они-то и летали порой с трудом; а уж в человеческом облике были совсем уж неповоротливы и страхолюды. Представь, как приходилось видоизменять тело, чтобы оно выдержало тяжесть стольких голов, да ещё и разместило на себе столько шей… Одни мучения. В общем, братцу Кетцалю тоже влетело за негуманность и допущение… тупиковых ветвей. Нас с ним отправили на самую окраину Вселенной, можно сказать - на исправление заброшенных миров, где давно уже не было богов, а человечества сами себя уничтожали. Ух, какая была грязная работёнка - вытаскивать их из дерьма, отмывать,
заново прививать моральные принципы, закреплять новыми религиями… Но полезная не только для людей.
        Сюда я вернулась совсем недавно. И, кстати, досрочно: инспекция, время от времени посылаемая Советом, пришла, наконец, к выводу, что брак твоих первопредков оказался удачным. Самое удивительное, что моя Ева и в самом деле полюбила своего Адама даже в его трёхголовом виде! Хорошо, кстати, что эта мутация потомкам не передалась, хвала Судьбе: Горынычи все отличались от сородичей моноголовостью, и, хоть служили предметом насмешек - но выжили-то, в сущности, только они! Их племя отличалось не только умом, но и миролюбием, принимаемым порой более спесивыми родами за трусость. А моим Адаму и Еве просто хотелось мира для своих детёнышей, чтобы за ними не гонялись с мечами и копьями рыцари и герои, чтобы можно было не только спокойно летать под облаками, но и побродить по красивому лугу, без опасений, что от ближайшего села набегут мужики с вилами и топорами. Кое-что им и впрямь удалось. Характер у Горынычей был лёгкий, сходились они с людьми быстро, на обмен разными товарами приносили золото, камни и редкие руды. Да и служили Змеям охотно. Ты же видела здешние хоромы: здесь работали мастера, строили на
века! Только всё равно знали о вашем племени немногие. Было в южных горах, возле Чернигова, некое гнездовье, портящее твоему роду всю репутацию, последние многоголовые, их ещё ваш Муромец приструнивал. Из-за них-то и укоренилось в легендах, что Змей - суть Зло. В каждом стаде найдётся паршивая овца… Вот твои и не высовывались особо.
        Теотикана сердито фыркнула, да так, что даже огоньки в светильниках словно присели от страха. Варя сидела в своём кресле тихо, как мышка, сложив руки на коленях. Нечасто приходится слушать откровения богини!
        - Так вот: Горынычи-то, оказывается, без меня не только не пропали, но и расцвели. До того, как меня наказали, я успела обучить их искусству строить порталы, и потому по традиции невест они искали в иных мирах. И опытным путём пришли к выводу: брак со змеемагиней или змеемагом детный лишь в том случае, если пара сходится по любви. Именно любовь, как одна из чистейших духовных составляющих, выводит из спящего режима механизм продления рода. Кстати, я ведь оставляла им это напутствие, а они поначалу не верили. Дети-то получаются очень специфичные, Варвара…
        Та вздрогнула и испуганно уставилась на богиню. Ей что - готовиться к чему-то ужасному?
        - Да ничего страшного, - повела та бровью. - Просто не у всех детёнышей хвосты трансформируются в ножки до появления на свет, некоторые так и рождаются с хвостиками. И с зачатками крылышек. И зубастые. Согласись, если такое дитя появится у родителей, просто притерпевшихся друг к другу - как его примут в такой семье? Каково ему расти и развиваться? А вот от любимого человека все детки красавцами кажутся… Вот я и поставила им определённый блок… Тебе, например, каков показался Крис в боевой форме? - неожиданно спросила она.
        Варя так и вспыхнула. Отвела глаза.
        - Хорош. Необыкновенно. И… Э-э… Совершенно верно та девушка заметила, только зачем она о его сексуальности на весь зал верещать? Теперь ему покоя от дамочек не будет!
        Тео хихикнула, как девчонка.
        - Вот видишь, ты от его ипостаси без ума, зато шлюшку Эстер, выскочившую за него по расчёту, так и корёжило. Представь, какая из неё получилась бы мамаша для маленьких змеемагов!
        - Да никакая! - сердито отозвалась Варвара. - Стерва, а не мать. - И уточнила: - Так что же это выходит - что первые-то, змеиные Адам с Евой, тоже были связаны Судьбой?
        Богиня кивнула.
        - Потому меня и простили. А то бы ещё два раза по семьсот лет ассенизатором на периферии прозябать. По нашим-то меркам срок терпимый, но работёнка не ахти, хоть и тоже бывает… творческая. Однако вернёмся ко дню сегодняшнему. Попала я в Илларию как раз вовремя, чтобы узнать о недавней женитьбе младшего принца на землянке. И, знаешь ли, очень мне это сперва не понравилось: а ну, как снова придётся отвечать за смешение рас? В Ремардини ведь тоже кровь Змеемагов, пусть и ослабленная… Вот и решила на месте проверить, какова из себя эта новая принцесса. Её, как ты помнишь, не застала, но наткнулась на тебя, и вижу - такой генофонд… богатейший, надо сказать. Только в латентном состоянии, пропадает, потому как родить ты сама не можешь. Так что - пришлось тебя укусить, извини, кое-что при этом в кровь добавить…
        Варя невольно потёрла запястье.
        - Вот оно что! Так это после укуса меня так колбасило?
        Тео вновь засмеялась.
        - Зато знаешь, сколько новых иммунитетов на тебе сейчас привито? Да ты в чумной барак зайдёшь - и выйдешь, как ни в чём ни бывало, а что уж говорить о ядах! К гипнозу ты, кстати, тоже теперь нечувствительна. Разве что начнёт тебя обрабатывать кто-то моего уровня, но это вряд ли, с людьми, как с детьми, демиурги предпочитают не связываться. Главное - я тебе запустила регенерацию, особую, включающуюся только на выборочных участках. Надо же было дать тебе возможность когда-то забеременеть!
        - Спасибо, - порозовев, прошептала Варвара.
        - Не за что… А вот то, что вы с единственным змеемагом Илларии встретились, без моего участия - то само по себе удивительно. Я бы, конечно, расстаралась, подтолкнула бы события; но как-то всё само собой сложилось. Поэтому-то я и решила не спорить с Судьбой, принять её сторону, и только кое в чём помочь. Заметь: кое в чём. За ручку вести не собираюсь, вы не маленькие. Да и самой приятнее знать, что любят тебя не по чьему-то там заданию, а просто потому, что любят, так ведь?
        А Варя вспомнила дивные сны, экзотические и эротические, донимавшие её уж несколько лет назад, и покраснела, хоть и вздрогнула от затаённого удовольствия. Значит, Скарапея к ним непричастна, раз уж вернулась в свой мир совсем недавно! Значит, они с Крисом, сами того не подозревая, искали друг друга уже давно, и как-то встретились, хоть и на другом плане, не физическом… Может, то самое ожерелье и поработало магнитом для души змеемага?
        Теотикана меж тем оглядела её с нескрываемым удовольствием.
        - До чего же приятно смотреть на дело рук своих! Змеемагов-то я сотворила давно, у них даже своя цивилизация успела развиться и захиреть, я ведь не от хорошей их жизни решила на Землю заглянуть. Хотелось влить в них свежую кровь… А оказалось, что все тамошние невесты сюда-то ушли, а в Илларию женихи так и не пожаловали, не сложилось. Зато Горынычи здесь получились хороши.
        И добавила ласково:
        - Ты ведь, Варенька, не единственная такая. И в Карпатских горах, и в Саянах, и на Тянь-шане, и на Алтае, даже на Памире - везде твоя родня обитает. Навскидку - больше тысячи семей. Поэтому, уж извини, поговорим мы с тобой сейчас - и я тебя покину. Надо всех проверить, обиходить, если что не так, да подтолкнуть спящие гены… Связь наладить - потому что портальное кольцо только у тебя обнаружилось, а вам, Горынычам, нужно как-то общаться, детей знакомить. Глядишь, оклемаюсь, войду в полную силу - и найду для вас другой мир, лояльный ко всем расам. К Гайе, вот, неплохо присмотреться, да и к Раю тоже, там недавно целая колония Ледяных драконов поселилась, и приняли их радушно…
        - Не хочу! - испуганно вскинулась Варвара. - У меня в Илларии Крис! И целый дом, мне ведь его подарили! И вообще, столько планов…
        - Глупенькая, да я ж не на Великое Переселение вас зову. Хотя может оказаться, что кому-то и захочется уехать. Вспомни, как ты сама загорелась поглядеть на другой мир, да к нему и прикипела.
        Перегнувшись через подлокотник к Варе, заговорщически подмигнула.
        - Должны же ваши дети где-то учиться летать? Не здесь, где их засекут ближайшие радары, и не в Илларии с её воздушными трассами. Нет уж, Варя. Пусть становятся на крыло там, где безопаснее. Надо будет - я для них ещё и свеженькую планету подготовлю. Этакий детский сад-полигон с системой мягкой посадки.
        Глава 22
        - Мальчик мой, ты меня слышишь? Эй, Крис, давай, приходи в себя, хватит валяться!
        Кристофер Робин открыл глаза и с недоумением огляделся.
        - Да я вроде бы…
        Давно уж он не попадал в больницу, разве что после смерти Дианы, когда врачи месяц мариновали его в карантине, опасаясь, что единственный ныне живущий герцог Авиларский подцепил иномирную заразу… Вот это они зря. За него лично можно было не беспокоиться. Железный организм змеемага трудно было пробить каким-то вирусом. Впрочем, изолировали его тогда правильно: двое из шестерых интернов, присматривающих за ним, и один из врачей, серьёзно переболели. Он, оказывается, стал на какое-то время носителем хвори, пусть сам при этом даже сыпью не покрылся, и переборол вирус играючи. Хоть и с известными осложнениями…
        А были ли они, в самом-то деле? Теперь у него оформилась на сей счёт своя версия, куда более удачная, нежели у врачей.
        …Комната, где он соизволил продрать глаза на вполне удобной кровати, ничуть не похожей на специализированные госпитальные ложа, с первого взгляда напоминала жилую, или, в крайнем случае, апартаменты в каком-нибудь неплохом отеле. Однако специфичный и узнаваемый, хоть и едва слышный, гул медицинской аппаратуры, с которым ему пришлось познакомиться ранее, говорил сам за себя. Просто она находилась вне пределов видимости. Чтобы проверить догадку, он извернулся и задрал голову. Так и есть: в шаге от изголовья гудела и перемигивалась огоньками целая этажерка приборов. Дорогих, причём, бесконтактных, использующих техно- и целительскую магию.
        Похоже на какой-то очень престижный госпиталь.
        - А как я здесь…
        Крис поморщился: в висок ощутимо стрельнуло.
        - Я же только что был… Я что, вырубился прямо в зале суда?
        Вставать не хотелось. Давно он не ощущал такой слабости.
        - Поздравляю, дорогой племянник. - Эрих Мария, сидевший неподалёку в удобном кресле с таким видом, будто обустроился здесь на века, усмехнулся. - Теперь ты знаешь, что такое - почти полное магическое выгорание. Это надо же - свалять такого дурака: едва вычерпав весь резерв, почти сразу же обернуться в боевую ипостась! Нет, мало я драл тебя за уши!
        Герцог усмехнулся.
        - Не было этого. Не наговаривай на себя, дядя, никогда ты меня не наказывал.
        - Значит, выдеру! - неожиданно свирепо огрызнулся глава службы безопасности. - Как мальчишку! Кто искал приключений себе на голову, а? Кому было сказано: летать над городом только в нашем воздушном коридоре? Кого я лично инструктировал, что все наши, я повторяю - наши! - мобили сопровождения оснащены магоиндикаторами, которые твой «Единорог» спокойно определяет? Кто даже не взглянул на табло и не увидел, что вторая машина - чужая? Я тебя спрашиваю! Балбес!
        Он сердито отвернулся.
        Крис вспыхнул, но отговорки проглотил. Возразить было нечего.
        - Но я тогда не встретился бы с Барб, - помолчав, сказал убито. - Вернее, её-то я так и не увидел, но рывок в чужой мир сделал, сам, без чьей-то помощи! И не узнал бы…
        Эрих Мария резко его оборвал:
        - В мобиле, который закрыл тебя собой, погибли шесть человек, Крис. Ты понял? Все шестеро. Стоило оно того? Ребята, конечно, выполнили свой долг, и честь им и хвала во веки веков; но что изменилось бы, если бы ты опробовал свои силы чуть позже, сознательно? Возможно, это отняло бы больше усилий, нежели в стрессовой обстановке, но результат был бы тот же. И со своей женщиной ты и без того скоро увидишься: она скоро прибудет, потому что возвращаются Сигизмунд со Светланой. И суд не пришлось бы шокировать твоей ипостасью, поскольку не было бы повода…
        Он устало потёр ладонью лоб.
        - Но главное - шестеро отличных парней остались бы живы… Крис, я понимаю и в какой-то мере могу объяснить твою беспечность по отношению к себе. Влюблённый человек часто бывает не от мира сего и уходит в грёзы. Но ты же герцог! От тебя зависит уйма людей с их судьбами, а теперь, как видишь, и жизнями… Сделанного не воротишь, но извлечь урок можно. И хороший урок.
        - На всю жизнь запомню… - с горечью пробормотал Кристофер.
        Прикрыл глаза. Проклятая слабость, да что с ним такое? Ах, да, выгорание…
        - Неужели ничего нельзя было сделать? - пробормотал он. И ответил сам себе: - Да нет, глупости. Что там уцелеет, даже если и магозащита сработала? У неё свои ресурсы, а против прямого попадания не попрешь…
        Встрепенувшись, рывком сел на постели. Потряс головой, прогоняя звон в ушах. С изумлением уставился на больничную пижаму в зайчиках. Когда это его успели переодеть?
        Не без усилий вернулся к потерянной мысли:
        - А этот щенок Алессандро - ты слышал, что он тогда брякнул? Что нельзя, мол, выжить при прямом попадании из… О, Барлоговы…
        Со скрежетом зубовным опустился назад, схватившись за висок. Один из ящичков на медэтажерке замурлыкал… и герцог вздохнул с облегчением. Боль прошла.
        - Умный, только тормозишь, - последовал сухой ответ. Несмотря на суровость тона, дядя глянул с беспокойством и, потянувшись, переключил что-то на мурчащем ящичке. По телу Криса пробежала освежающая волна бодрости. - Его сразу же взяли в оборот мои люди. Он был порядком деморализован после встречи с тобой, да и, как юрист, прекрасно понимал, что спасёт его только чистосердечное… Тебе легче?
        - Да, намного. Спасибо.
        Крис собрался с духом.
        - И что… с теми ребятами? Я бы хотел хоть как-то помочь их семьям.
        Эрих Мария кинул испытующий взгляд.
        - Тебя и впрямь это интересует больше, чем признание Суолского шпиона?
        - Да куда он денется, этот шпион, раз уж он у вас? Часом раньше, часом позже я о нём узнаю - роли не сыграет. А то, что люди из-за меня так глупо погибли - это скверно, тут я виноват. Их, конечно, уже не вернуть, но хоть что-то для родных я могу сделать?
        Советник неожиданно хмыкнул.
        - «Что-то» - можешь. Мы ждём кое-каких гостей… С Гайи, - добавил внушительно.
        - Тут надо впечатлиться? - не понял Крис.
        - Ждём некромантов, - припечатал дядя. - Мобиль был оснащён их амулетами для сохранения части духовной сущности. И записывающими, кстати, всё, что поступало в память их владельцев до последней секунды. Если мы найдём для них подходящие тела - безнадёжных коматозников, например - тогда маги Смерти смогут перенести и вживить оставшиеся частички сознания. Можно сказать, это будет первая в нашем мире пересадка душ; к сожалению, всего трёх - столько филактерий уцелело.
        Некоторое время герцог Авиларский пребывал в ступоре. Затем с мистическим ужасом взглянул на дядю.
        - И это на самом деле возможно?
        - Как выражаются на небезызвестной нам Земле - «пятьдесят на пятьдесят», дорогой племянник. Магополе Илларии раза в два слабее Гайи, считающейся уникальной для раскрытия любого магопотенциала, а потому ценьоры… доны некроманты, как они себя называют, изволили выразить сомнение в стопроцентном успехе операции; но сделают всё, что могут. К сожалению, их земляки-целители, не могут надолго покидать Гайю; приживание же души должно проходить постепенно, девять месяцев, потому и тела будут восстанавливаться не меньше. Паладины обеспечат начальный импульс для регенерации, остальное - дело наших магов-целителей и их техники. Помнишь, я говорил о коматозниках безнадёжных? Можешь представить, что там творится с мышцами и внутренними органами; всё надо оживлять, запускать, используя особые методы… Для государственного бюджета нагрузка весьма существенна, скажу тебе прямо. Вот и возьмёшь на себя финансирование.
        Кристофер вздохнул с облегчением.
        - Хорошо. Это я могу.
        - А заодно, как только окончательно восстановишься, пошлём тебя в Гайю к одному из этих некромантов, дель Торресов. Говорят, он виртуоз по части порталов, и межмирных, и внутренних; хоть ты и мастер, а поучиться чему-то новому будет полезно.
        - Хорошо.
        - А заодно объяснишь мне назначение нескольких вещиц, которые ты, перед тем, как отключиться в суде, зажал в кулаке, да так, что едва удалось его разжать.
        - Хоро…
        Губы герцога сами собой разъехались в улыбке.
        Не спеша, один за другим, дядя с затаённой усмешкой выставил на белоснежную простыню под боком у племянника, как на параде, четыре вязаных детских башмачка.
        - Это то, что я думаю? - лукаво спросил он.
        - Да! - выдохнул герцог.
        - Барб? Неужели двойня? Дорогой племянник, признаюсь, лишь это известие удержало меня от надирания твоих бестолковых ушей. Вас с ней и впрямь можно поздравить? Прости, что уточняю, для тебя это, возможно, очевидный факт, но, учитывая все имеющиеся обстоятельства, я до сих пор не могу поверить. Итак?
        - Хвостики, - блаженно жмурясь, выдал герцог. - Она так и сказала: они будут с хвостиками. Маленькие змеёныши-маги. Змейчики. Детёныши. Все в меня…
        - Погоди-погоди. Ты же говорил, что вы с ней так и не встретились; как она могла тебе об этом сообщить, да ещё с такими подробностями? Эй, мальчик мой, очнись ненадолго и ответь, а потом можешь опять впадать в нирвану!
        - Она…
        Крис задумался. Покосился на портальное кольцо, всё ещё пребывающее у него на руке. И вдруг захохотал:
        - Дядя! Неужели, наконец, я знаю о ком-то больше, чем ты? Ты даже не представляешь…
        Сжав кулак, он потряс перед Эрихом Марией кольцом.
        - Вот почти такое же, но старше лет на пятьсот, я нашёл у Барб в шкатулке. Перво-Кольцо, представляешь? Но главное… - Он даже прижмурился, как довольный кот. - Ты бы видел, что у неё там ещё! Ни за что не поверишь! Когда мы с ней встретимся, первое, что я спрошу - знает ли она что-то о своих предках?
        - Ну? - не слишком вежливо перебил его рассуждения дядя. - Крис, я понимаю, когда магорезерв восстанавливается, наступает порой излишняя активность, да и болтливость. Не отвлекайся, говори главное!
        Племянник сделал большие глаза:
        - У неё Колье Тео! - громко прошептал он.
        Отшатнувшись, Эрих Мария внимательно на него посмотрел и попытался пощупать племяннику лоб.
        - Да всё со мной нормально! Я сам видел, своими глазами! От него фонит древней магией почище, чем даже от Перво-Кольца! Я столько повидал имитаций, что, не сомневайся, сразу узнал подлинник!
        К его удивлению и даже некоторому разочарованию, дядя не поразился, наконец, до глубины души, а с чувством глубочайшего удовлетворения откинулся на спинку кресла.
        - Вот теперь всё ясно. Всё сходится.
        - Э-э… Ну вот. Я опять что-то пропустил, - огорчился Крис. - А поподробнее можно?
        - Теперь-то понятно, почему твою ненаглядную… прошу прощения, нашу ненаглядную Барб пытались похитить. Им нужен был артефакт Белой Богини.
        - Что? - так и встопорщился Кристофер. И разозлили его отнюдь не кладоискатели. - Кто ещё посмел? На Барб? Поднять руку?
        - Не беспокойся, у них ничего не вышло. Не зря же я оставил там нескольких наблюдателей, весьма способных универсалов. Как тебе известно, дорогой мой мальчик, я никого из нашей семьи без присмотра не оставляю.
        - Так ты догадывался…
        Крис вдруг глупо улыбнулся.
        - Разумеется. Провожая её, я подозревал, что рано или поздно она вернётся к нам не только в качестве Сигизмундовой тёщи. Отчего-то ты всё время забываешь, что я эмпат; так вот, поверь, эмоции прекрасной ценьоры Варвары просто-таки взрывались, стоило завести при ней речь о тебе. Хотя, конечно, не всё в отношениях зависит от женщины, ты уж тоже постарайся, Крис. Такое сокровище, с детьми-змеемагами, с уникальной наследственностью упускать нельзя. Впрочем, не совсем правильно выразился: просто такую Женщину упускать нельзя.
        Они переглянулись: Эрих Мария с хитрой усмешкой, племянник - с облегчением.
        Всё же… жениться без предварительного одобрения венценосных дядюшек было бы нехорошо. Ясное дело, он волновался: вдруг они заартачатся? Что, если у них на примете уже есть какая-то новая политически выгодная партия для только что ставшего свободным герцога Авиларского?
        Хвала Небесам за всё, что так сложилось. И… Белой Богине, раз уж с самого утра он принялся её поминать.
        - Одно мне непонятно, - продолжал Эрих Мария. - Да и Эдвард всю голову сломал, пытаясь решить эту загадку… Объясни мне, ради Небес, если уж ты оказался не так уж и бесплоден, почему не беременели прошлые жёны?
        Кристофер Робин хмыкнул. Поманил дядю ближе. И сообщил страшным шёпотом:
        - Потому что мы, змеемаги, в неволе не размножаемся!
        Глава 23
        …То, чем Варвара Пална занималась последующих несколько часов, чрезвычайно напомнило ей привычную инвентаризацию при принятии на работу материально ответственного лица: завскладом, например, или сисадмина. Или нет: пожалуй, управляющего большим жилым комплексом. Даже флер пребывания в сказочном подземелье временно потускнел, уступив место важной, хоть и приземлённой процедуре вступления в наследство.
        Теотикана провела её по всем покоям, служебным помещениям, мастерским, кладовым, приёмным залам, парадным и малым… К концу обхода Варя не раз добрым словом помянула магию места, благодаря которой вслед за ними следовали по воздуху солидный кус пергамента, чернильница и шустрое лебяжье перо, без устали сверяющее пояснения богини с перечнем имущества, найденном в кабинете. Предок оказался рачительным хозяином, привыкшим знать, чем владеет, так что было в кого Варваре уродиться с этакой хозяйственной жилкой.
        Кстати, из ящика хозяйского письменного стола Теотикана извлекла не только реестр добра, но и горсть полновесных золотых монет вперемешку с цветными камушками, которые, не считая, ссыпала Варе в карман.
        - Это тебе на новое дело, чтобы у своего мужчины не просить. А из прабабкиной шкатулки больше ничего продавать не смей: мне и то, что уплыло, теперь призывать придётся… Твои родные просто не знали об истиной ценности наследства, им простительно, а ты - знай, и береги.
        Судя по гудящим ногам, отмахать им пришлось километра три-четыре, не меньше. Хоромы, покои, службы, кладовые - всё это сосредотачивалось на верхнем уровне, но существовал ещё, оказывается, и нижний ярус. Вход в него открывался из чудесного каменного сада под галереей и представлял собой, на первый взгляд, широкий бездонный колодец. Приглядевшись к внутренним стенкам, можно было различить широкие углубления-пазы, из которых при приближении Варвары выдвинулись ступени, обросшие перильцами. И вот уже спиралью вниз развернулась удобная винтовая лестница.
        - Помни, - предупредила в очередной раз Тео. - Магия Азов-горы настроена на тебя, на Горынычеву кровь, и потом точно также откликнется на твоих детей. Но если ты надумаешь оделить кого-то… - она наморщила лоб, припоминая. - Ах, да, уровнем доступа! то должна привести его к Вратам и мысленно сообщить им о своём решении. Только тогда твоё доверенное лицо сможет попасть и в жилую часть, и сюда
        В нижнем ярусе, залёгшем ниже сада метров на тридцать, было намного холоднее. И встречали их здесь уже не комнаты, а настоящие, «дикие» пещеры, гроты, скалистые пероходы - в первозданной, природной красоте, почти не тронутой рукой человека. Лишь в Храме самой Белой Богини был выровнен и отполирован каменный пол и рядом с постаментом её изваяния расположен стол для приношений. На нём до сих пор сверкали букетики каменных подснежников, первоцветов-пролесок и мать-и-мачехи.
        - Посещали они меня здесь часто. Значит, когда зашли в последний раз, была весна… - пробормотала Тео, поведя ладонью над нежными топазовыми, бирюзовыми и агатовыми бутонами, тонувшими в малахитовых листьях. - Апрель, или, может, май. И весна затяжная, не зря хозяюшка шубку из сундука схватила, убегая.
        - Как же они… потом? - робко спросила Варвара, косясь на статую полуженщины-полузмеи, выточенную из огромной мраморной глыбы. Удивительно, но внешнее сходство было передано до мельчайших черт: не иначе, как Тео сама являлась к ваятелю… - Куда подались? Где жили-выживали?
        - Вот это-то я и хочу узнать не меньше твоего. Я ведь пока, в первое своё появление, только с предметов и стен память считала, и знаю не более чем они. Да ещё заглянула в зеркальный Глобус, чтобы понять, много ли из Горынычей на сей момент живо вообще. Мои возможности пока ограничены.
        - Почему? - не удержалась от любопытства Варя.
        Богиня неожиданно смутилась.
        - Видишь ли… Меня ведь не только реабилитировали, но и выделили, так сказать, компенсацию. Позволили год-другой небольшого отпуска. Вот я и решила: проведу его в путешествии по мирам, посмотрю изнутри, что хорошо, что плохо; выводы сделаю. Авось всё потом в работе пригодится. Да и просто… отдохну. На самом деле - демиурги любят бывать в человеческих телах: ведь вы из-за недолгого века и осознания своей смертности испытываете куда более яркие эмоции, чем мы. У вас если встряска, то до поседения, если любовь - то, порой, до смерти…
        - Да уж… «Сильна, как смерть…» - прошептала Варя.
        Богиня помолчала.
        - Вы порой и сами не понимаете, как счастливы даже в страдании, - сказала, наконец. - Впрочем, довольно об этом. Скажу только, что для принятия человеческой природы нам приходится порядком ограничить собственную, а это процесс долгий, и не слишком приятный. У меня вот-вот начнётся… как бы это выразиться… закукливание сущности, а перед этим нужно успеть проинспектировать своих земных подданных. Илларийцев-то я уже облетела; и, знаешь, была очень тронута, узнав, что меня и помнят, и даже храмы посещают, хоть и немногие… Ведь семьсот лет - существенный срок для людской памяти, согласна?
        - Да уж, - кивнула Варвара. - У нас от греческих богов только мифы и остались, в основном… аморальные. А раз тебя не забыли, значит, ты о себе хорошую память оставила. Добрую.
        Щеки богини порозовели.
        - Выходит, так.
        Наскоро, как могли, они обошли пещеры, следующие почти анфиладой после Храмовой. Миновали Пещеру Медведя - где до сих пор на стенах остались рисунки времён неолита, а с одной из стен скалился окаменевший череп доисторического Топтыгина. Когда-то, задолго до Горынычей, здесь жили люди, первоохотники, тоже, в каком-то роде, предки… Прошли Грот Колокольню - разумеется, без малейшего намёка на колокола, но с уходящим ввысь, пронзающим скальные недра, как пустотелая игла, сводом, и в самом деле напоминающим звонницу… Грот Золотой речки встретил их шептанием водных струй и подозрительно жёлтым, посверкивающим вкраплениями, песком на дне прозрачной подземной речушки. Кое-где ниже уровня воды проглядывали обточенные волнами бока самородков.
        В пещере Кристаллов их путь закончился. Провал в очередной тоннель был засыпан.
        Богиня кинула взгляд на шершавые стены, будто к чему-то прислушалась.
        - Ага, здесь тогда же тряхнуло, что и наверху. Больше за три столетья толчков не было… Ну, вот, здесь тебе одной пока делать нечего, вернёшься, когда горных мастеров заполучишь. Там, дальше - Самоцветный грот. Доступ туда давай лишь горнознатцам, простых людей в соблазн не вводи. Для тебя, как для хозяйки, тут безопасно, а ворьё всякое горы сразу почуют и не пощадят.
        Варя поёжилась. И отчего-то сразу припомнила Бажовские сказки о Хозяйке Медной горы, доброй к одним, безжалостной к другим. Это что же, и ей теперь придётся так вот - и казнить, и миловать? Насчёт «казнить», конечно, она не всерьёз, но ведь… нарушение порядка под землёй чревато иногда куда более сильными последствиями, чем на безопасной земле. Ох, как всё сложно…
        Ну, да ничего. Учиться управлению можно ведь с чего попроще - например, с ресторанчика, о котором ей так славно мечталось в последние дни. Затем придёт пора рожать и радоваться деткам, а уж за это время она продумает, с чего начать расчистку да заселение Азов-горы. Узнает про горнознатцев: где их разыскать, чем заинтересовать… Как её матушка говаривала - глаза страшатся, а руки делают.
        - Молодец, - неожиданно похвалила Тео, словно прочитав - а может, и впрямь прочитав - её мысли. - Право, молодец. Хорошие планы.
        Кивнула зависшему за их спинами пергаменту, о котором Варя, грешным делом, успела позабыть; тот подпрыгнул в воздухе, скрутился и упал новой хозяйке прямо в руки. Чернильница с пёрышком всем своим видом выражали готовность служить дальше.
        - Вот тебе и опись. Что ж, Варвара свет Горыновна, владей. Благословляю. А мне пора.
        Глава 24
        Вживаясь в роль полноправной хозяйки свалившегося на её голову наследства, Варвара Пална сидела в кресле предка, за его - теперь, получается, своим! - рабочим столом, задумчиво подперев подбородок одной рукой, а в пальцах другой покручивая лебяжье пёрышко… пока вдруг не обнаружила, что оно так и ластится, подставляя пушинки, так и льнёт, словно истосковавшаяся по доброму слову кошечка. Засмеявшись, погладила его большим пальцем и сунула за ухо, на манер карандаша. Чтобы не забыть при уходе. Отчего-то расставаться именно с этой безделицей не хотелось.
        Она окинула взглядом кабинет пра-пра… неизвестно, в каком колене прадеда. Книги, поблёскивающие позолотой буковок на корешках, пузатая чернильница, уютные кресла, застывший, словно в ожидании запросов, глобус - все словно уставились на неё в ожидании и… обожании, которое она вдруг ощутила неким новым чутьём.
        И ещё Варя почувствовала их тревогу и опасения. Что-то теперь скажет новая хозяйка? Что-то сделает? Неужели… избавится от них, решив, что они чересчур стары и негодны, или просто покинет, испугавшись жить под землёй? И снова им придётся тосковать в одиночестве, столетьями не слыша человеческого голоса… Варя встряхнула головой. Что за блажь? Ну и мысли приходят на новом месте! Но всё же успокаивающе провела ладонью по благородной дубовой столешнице. И сказала ласково:
        - Я теперь вас не брошу. Хоть мне и нужно уйти сейчас по делам, но я обязательно вернусь. Обещаю. И не одна.
        И даже засмеялась, поняв, что разговаривает с мебелью, книгами и стенами. Но стойкое ощущение правильности происходящего не проходило, потому что атмосфера вокруг переменилась - даже воздух заискрился радостно. Вещи, наконец, дождались хозяев, коим предназначены служить верно и преданно.
        Она заглянула в выдвижной ящик. Тот был разделён планками на несколько ячеек: в трёх лежали какие-то бумаги, с которыми Варя решила разобраться позже - триста лет прождали, и ничего с ними не случилось, значит, потерпят ещё немного. В двух отделениях блестели россыпи золотых монет - судя по разнородности, привезённых со всех концов света. Ей показалось, что, помимо червонцев, она узнала и дукаты, и соверены, и эскудо… попадались даже какие-то квадратики с дырочками и рисунками, очень уж смахивающими на письмена майя. Изумруды, сапфиры, рубины, топазы в ячейках по соседству поражали весом - она будто горсть крупной плотной гальки в ладонь зачерпнула - и царапающими гранями. Впрочем, рядом хранились уже отшлифованные, круглые и овальные, как детские конфетки, кабошоны - камни идеально гладкой шлифовки. Кажется, среди них попадались даже алмазы. Порывшись в памяти, Варя вспомнила, что огранять их как следует стали лишь в веке семнадцатом, после чего бриллианты и засияли всеми гранями, сделавшись царями драгоценных камней, а вот в кабошонах они не особо ценились, считаясь блёклыми в сравнении с
цветными собратьями.
        Подумав, Варя отобрала несколько изумрудов - под цвет глаз королевы Элианор. Характер у венценосной дамы ветреный, неизвестно, в какую сторону развернётся, и как знать - не временное ли их нынешнее перемирие? А ведь по-прежнему хочется обеспечить Светлане почёт и уважение. В королевском дворце Варвара жить не собирается, ходить по пятам за дочкой и контролировать, кто как на неё глянет - глупо… а вот задобрить сватью, чтобы та на младшую невестку посматривала благодушно - не помешает. Ибо тогда и остальные, кто рангом пониже, повернутся в ту же сторону, как флюгеры…
        - Остальное пока без надобности, - сказала вслух, задвигая ящичек. - Пусть лежит до поры, до времени.
        И в самом деле, добра, сунутого ей в карман Тео и сейчас приятно оттягивающего полу пальто, хватило бы на оснащение сотни ресторанчиков, не меньше. Золото само по себе ценно, даже по весу, а уж если прикинуть историческую ценность монет - получалось, что с собой Варвара Пална уносила целое состояние. Да нумизматы на аукционе передерутся за каждый лот! Пожалуй, ей не следует бросаться сразу всем богатством и наводнять рынок дублонами и соверенами шестнадцатого века, дабы не обесценить. Пусть появляются поштучно.
        Ей показалось, что светильники под потолком мигнули одобрительно.
        - Ну вот, дорогие мои, - сказала в пространство. - Познакомились - пора и честь знать. Ждут меня. Хоть и жаль уходить, ей-богу… Не скучайте!
        Поколебавшись, прихватила с собой и прабабкину шкатулку. Хоть без колье Тео она сразу стала казаться чересчур пустой, но не хотелось ссыпать прямо сейчас всё своё богатство без оценки, сортировки и заведения новых ячеек в подложке. В этом плане Варя была очень уж щепетильна, любя порядок. Оставалось лишь снова извлечь портальный перстень и надеть на левый мизинец.
        Несколько мгновений «снежения» перед глазами - и вот уже она дома, в своей спальне, откуда, собственно, и перенеслась несколько часов назад в Азов-гору. Бросила взгляд на знакомую обстановку и едва не застонала от разочарования. Отчего-то ей в последний момент втемяшилось, что она шагнёт прямиком в Илларию, к Крису; но увы, лимит чудес на сегодня, по всей вероятности закончился. Хоть оно и Перво-Кольцо, но, по рассказам Тео, действует лишь в рамках заложенной настройки, и сейчас, должно быть, автоматически вернуло хозяйку на то же место, откуда унесло в пещеры.
        Впрочем, ведь и Кристофер Робин владел портальной магией; только раньше, по словам Тео, он мог переносить с места на место лишь себя да ещё кого-то, с кем удерживает контакт, да и то в рамках одного мира. Теперь же в его власти было перемещение по мирам. Всему, конечно, надо учиться, но… учителя его найдут. А заодно помогут расширить настройки Перво-Кольца специально для Вари. Есть в Гайе один очень хороший специалист, играючи управляющийся с кольцами…
        Но сперва Крису и Варе всё же надо встретиться.
        С досадой она побренчала монетами в кармане и пошла на кухню - ставить чайник. Ибо поняла, что ужасно проголодалась. Ещё бы, столько часов подряд прошастать по подземельям! Кстати, в одной из уцелевших кладовок при Горынычевой поварне сохранились окорока, крупы, мёд - всё во временном стазисе; но, откровенно говоря, дегустировать их Варвара не решилась бы даже с большой голодухи. Одно дело - обстановка, мебель, сохранённые бытовыми чарами, и другое - продукты. Пробовать их - всё равно, наверное, что попытаться съесть замёрзшую в вечной мерзлоте мамонтятину. Нет-нет, не убеждайте её, что это безопасно, консервы даже в идеальной упаковке рано или поздно протухают! Потом она придумает, что с этим делать, а пока - для неё здесь чаёк свежего завара, остаток вчерашнего пирога с капустой и… Ура, персик, персик, в холодильнике нашёлся последний! М-м-м…
        Долила в чайник свежей воды, щёлкнула розжигом - и улыбнулась собственным мыслям.
        Ничего. Хоть и не терпится увидеть Криса - но вот-вот за ней приедут, чтобы умчать в Илларию. Ведь скоро вернётся Светланка с этой самой Илларийской Луны, так что пора ждать гонцов.
        А в пещерах ей понравилось. Отчего-то ей всегда казалось, что под землёй ей будет страшно, случись что - она не выдержит подобного испытания: знать постоянно, что над тобой нависла жуткая толща скал… Но нет: сейчас ей вспоминались тишь и покой, строгая красота камня - отнюдь не холодная! - переливы граней каменных цветов, загадочное журчание золотоносной речки… И уже тянуло вернуться.
        …Помешивая и остужая свежезаваренный чай с мелиссой, грея ладонью персик, она, наконец, позволила себе прикрыть глаза и погрузиться в блаженство.
        Покой. Уют. Дом. Чего ещё не хватает?
        Не хватало, конечно, многого, и в первую очередь - ненаглядного блудодея. Но Варваре вдруг подумалось: а ведь скоро придёт время - и жизнь снова зарулит в новую колею, появятся новые хлопоты; придут в этот мир, окончательно его перевернув, детки с хвостиками… и возможно, вот эта самая минута спокойствия, с ощущением лёгкой приятной усталости и свободы, абсолютной свободы… больше не повторится. Детишки - это ведь несвобода на всю оставшуюся жизнь, это сладкий плен, вечная зависимость, да будь она благословенна всеми женщинами, познавшими сладость материнства! Да, у неё ещё будут тихие вечера здесь, на этой уютной кухне, но таких, как сегодняшний - не повторится. Уже начнут тянуть во все стороны очередные заботы, привязанности, дела; возможно - да нет, какое там - возможно! - наверняка будут и восхитительные часы отдыха, но вот этот вечер, с чашкой чая, с прохладным персиком в руке и щекочущем ухо пёрышком - уже не повторится.
        Поэтому каждую его секунду хочется прочувствовать и сохранить в сердце. Вот оно, это пресловутое «здесь и сейчас», и не надо дожидаться чего-то ещё, чтобы быть счастливой.
        Из сладостного оцепенения её вывел прозаичный звонок мобильника. Не вызов, а всего лишь будильник-напоминалка, призывающий на вечернюю прогулку. Ах, да, ведь теперь она ведёт супер-правильный образ жизни! Точно-точно. Что бы там ни творилось вокруг - катаклизмы, похищения, исследования подземелий - всё может подождать, потому что будущей маме непременно нужен свежий воздух, как минимум утром и вечером, и принимать его следует неторопливо, спокойно, думая о хорошем. И пусть весь мир подождёт.
        С удовольствием допив чай, она вдохнула аромат персика - жаль, запах улетучивается в холодильнике-то - и оставила его на потом.
        Её спасительница Лидия не так давно рекомендовала особо далеко от дома не отходить. Хорошо, она всего лишь пройдётся по парку, это в квартале от дома…
        Она неспешно прохаживалась по окончательно просохшим дорожкам, радовалась первой пробивающейся газонной травке, вечернему ясному розовеющему небу и думала, насколько же стала интереснее и насыщенней её жизнь! Один день - а столько событий! Как в детстве, когда, особенно на каникулах, каждый из дней был бесконечным, насыщенным, а лето, казалось, не кончится никогда…
        Глава 25
        День заметно удлинился, домой Варвара Пална возвращалась в слегка наметившихся сумерках. Заинтересованно глянула на незнакомца в детской песочнице, приняв его сперва за молодого папу-энтузиаста, развлекающегося с детьми; но нет, слишком уж, при ближайшем рассмотрении, он чужеродно здесь смотрелся… Чужемирно, пожалуй. Моложавый мужчина её лет, импозантный, в ковбойской шляпе и широком плаще, подозрительно смахивающий на Ван-Хельсинга, увлечённо помогал ребятишкам строить замок, и тот, хоть сотворялся из сухого песка, вопреки всем законам физики вознёсся уже на метр от земли, не рассыпаясь при том. И к тому же щеголял зубчатыми башенками, шпилями, стенами в бойницах, а во дворике строился настоящий донжон. Со знанием дела, однако, попался мастер-песчаник… Незнакомец бегло глянул на Варвару, в приветственном жесте приподнял шляпу, не обращая внимания на струйки песка, ссыпающиеся из рукава, и вернулся к своему занятию, как будто возиться с малышнёй этакому супергерою - вполне обычное дело, не стоящее чужого внимания. Близняшки Штернов и мал мала меньше внуки Варлеев озабоченно затаривали
стройматериалом ведёрки и передавали удивительному дяде, согласившемуся с ними поиграть. Мордашки их были серьёзны и сосредоточены.
        Восхитительно. Это кто ж к нам такой залетел? Вот всем нутром Варвара почувствовала: иномирянин, точно! А главное - он тоже понял, что его опознали, поздоровался, изящно, с чувством собственного достоинства, как какой-нибудь испанский гранд инкогнито… но даже не соизволит подойти, познакомиться… Или он здесь не один и рассчитывает, что представит его кто-то ещё?
        С трудом оторвавшись от занимательного зрелища, Варвара перевела взгляд на лавочку возле подъезда и тихо восхитилась. Ну да, вот и второй… Ещё один гранд. Да в каком цветнике!
        Весь командный состав - баба Дуся, баба Таня, баба Клава, баба Липа - восседал в полной боевой готовности. Никаких тебе старых задрипанных пуховиков, донашиваемых за взрослыми внуками: всё новенькое, всё с иголочки, а на бабе Липе даже подаренная Варей шляпка с вуалью и бабочкой из стразов. Тщательно подведённые и выщипанные по моде семидесятых брови, подкрашенные и уложенные в причёски благородные седины… Боже ж мой, да баба Клава - в перчатках! В общем, интеллигентные учительницы и искусствоведы на покое, знатоки человеческих душ и пестуны молодого поколения, а не передовой отряд дворового комитета.
        Но самое главное - прямо по центру, между млевшими от удовольствия бабой Липой и бабой Дусей, восседал, сложив руки на набалдашнике монументально установленной перед собой трости, некий весьма и весьма импозантный немолодой ценьор, господин, сударь, или кто-то там ещё, тоже чрезвычайно экзотичной наружности. В старинном, чёрном с серебром камзоле, сидящем на нём так ладно, будто носитель в нём и родился; в башмаках на каблуках, с пряжками, сверкающими бриллиантами, с чёрными с проседью волосами, прихваченными бархатным бантом в стильный во все времена хвост… Граф Калиостро, не иначе. Собственной персоной. Чуть склонив голову, экзотичный гость внимал соседке слева, увлечённо ему докладывающей:
        - А я вам говорю, дон, что эта самая Марьянка ведьма и есть! У меня глаз намётан, как погляжу - всё их племя вижу, хоть какой овцой она ни прикинься. Меня не проведёшь!
        - Весьма интересно, уважаемая Олимпиада Филипповна, - оживлённо отозвался Калиостро. - А поделитесь секретом, как это вы их различаете, ведьм среди обычных женщин? По ауре? Или просто интуитивно?
        - Вот-вот, по этой самой… по ауре, точно! - восхитилась старушенция догадливости гостя. А Варвара аж зажмурилась от неловкости за соседку. Одно дело - фанатеть от всяческих телевизионных битв экстрасенсов, другое - пытаться по ним же и практиковаться… Только людей смешить. Баба Липа же меж тем охотно делилась сокровенным:
        - Как гляну - а у неё на головой облако такое красное, с чёрными пятнами… И полыхает, полыхает, особенно когда Марьянка мужика смазливого увидит. Не иначе как привораживает! Истинно говорю вам - ведьма!
        - Позвольте вас поправить, драгоценнейшая донна, - неожиданно возразил собеседник. - Красные проблески в ауре - с жёлто-оранжевыми искрами, не так ли? - это ещё не склонность к ведьмовству, но чаще всего - показатель обычной сексуальной неудовлетворённости. Если ваша наблюдаемая - женщина одинокая, как вы говорили ранее, и часто теряющая спутников жизни - что ж, это как раз характерно для особ такого типа. Но не огорчайтесь, выводы, собственно, вы сделали правильно, и ведьма в вашем доме есть, без сомнений. Знаете, кто?
        Преображённо-интеллигентные бабульки все, как одна, перетекли в сторожевую стойку. И выдохнули в один голос:
        - Кто?
        «Калиостро» обворожительно улыбнулся. И наклонился чуть ближе к собеседнице:
        - Не пугайтесь, но это вы, очаровательная донна. Вы - потенциально очень сильная ведьма, причём потомственная. Только по какой-то причине ваш талант ещё не раскрыт, что, впрочем, не мешает вам различать ауры. А вот почему вас так и не обнаружили профессионалы?.. Впрочем, Инквизиции, как таковой, в вашем мире нет, и довольно долго длился атеистический период: возможно, это его влияние. Тем не менее ещё не поздно заняться вашим обучением. Если вы, разумеется, этого захотите.
        Больше всего Варвару умилила реакция соседок.
        Они не отшатнулись от незнакомца, как от зачумленного, и не замахали на него руками, и не завопили: тю на тебя, сгинь, сгинь! Ишь, что удумал! А деловито подобрались, глянули с уважением и серьёзно. Баба Липа же, после недолгой паузы, выдала задумчиво, пожевав губами:
        - То-то я и гляжу… Мне всегда казалось, будто я - особенная. Не такая, как все.
        Баба Дуся аж в лице переменилась:
        - И куды ж вы теперь её от нас заберёте? В Хогвартс, что ли?
        Баба Клава мечтательно глянула в небо.
        - Повезло тебе, Филипповна. Новую жизню начнёшь, ох, и интересную… Ты смотри, не загордись там, а то про нас совсем забудешь.
        И только баба Таня глянула строго поверх очков и сказала:
        - Девки, не завидуйте.
        Тонко улыбнувшись, гость в камзоле доверительно поделился:
        - Насколько мне известно, Хогвартс - это выдуманная школа волшебников в выдуманном мире; я же намерен предложить вам, донна Олимпиада, обучение в самом настоящем мире, полном магии. К великому сожалению, на сей момент у меня иные планы, но вот через неделю, на обратном пути, я навещу ваш благословенный двор, и если вы к тому времени не передумаете, мы с вами отправимся в интереснейшее путешествие.
        Баба Липа погрузилась в глубокую задумчивость. Подружки зашептались, стараясь не сбивать её с мысли.
        Ценьор в камзоле, перехватив трость и поднявшись на ноги, учтиво поклонился приближающейся Варе.
        - Уважаемая Варвара Павловна, позвольте представиться: дон Теймур дель Торрес да Гама, архимаг и некромант, из мира Гайи. - Жестом указал на мужчину, занятого неподалёку постройкой замка. - Мой сын, Маркос дель Торрес да Гама, тоже некромант, и с недавнего времени - тоже архимаг, чем я не устаю гордиться. Не удивлятесь его занятию: у него в скором времени ожидается пополнение в семействе, вот он, так сказать, и практикуется заранее… Позвольте объяснить, почему мы здесь. Не так давно что-то неладное стало твориться с Илларийскими порталами, а потому - наш общий друг дон Эрих Мария Ремардини обратился ко мне с просьбой: навестить вас и помочь добраться в Илларию через Гайю, поскольку попросил нас с Маркосом о помощи в одном специфичном деле. Но поскольку, к общему удовлетворению, работа порталов совсем недавно наладилась - мы можем отправиться в Авилар напрямую, не делая столь значительный крюк. Чрезвычайно рад знакомству.
        - Взаимно, дон Теймур, - собрав всю свою светскость, любезно отвечала Варя. Некроманты? Впрочем, похоже, что способность удивляться покинула её окончательно. - Вы говорите - из Гайи? А ведь я уже кое-что слышала о вашем мире! Впрочем, прошу извинить, вы, должно быть, давно уже меня поджидаете…
        - Ишь, Варюша наша, шпарит, как по писаному, - хихикнула баба Дуся и одобрительно подмигнула. - Ничо, Варь, он тут не скучал, мы его тут разговорами развлекали.
        - Я наиприятнейшим образом провёл время с этими благородными доннами, - усмехнулся некро…
        Боже мой. Некромант. Кажется, Варя сейчас всё-таки совершенно неприлично вытаращит глаза…
        - …и к тому же, нашёл новую ученицу для одного моего давнишнего заклятого друга. - Он белозубо улыбнулся. - Но, к сожалению, вынужден отклонить ваше любезное предложение зайти на чашку чая…
        «Я ведь даже ничего не сказала, а только хотела предложить!» - в смятении подумала Варвара.
        - … потому что за нами, похоже, уже явился сам дон Ремардини, как и обещал.
        Она обернулась.
        Аккуратно въехав на узкий для его габаритов тротуар, к подъезду не спеша подкатывал до боли знакомый мобиль, уже однажды, месяц назад, доставивший её сюда прямо из знойной Илларии. Наконец он остановился, дверца распахнулась… и первым на свет божий из машины вынырнул огромный букет белых шаров-хризантем.
        Вслед за ним обнаружился и сам Эрих Мария - в восхитительном белом смокинге, с очаровательной смешинкой в лукавых голубых глазах, с очаровательной проседью в очаровательной бородке… одним словом - исполненный такого шарма, что окна Вариного дома завибрировали от эмоций прижавшихся к ним соседок всех возрастов и поколений.
        Отвесив лёгкий поклон всем присутствующим, брат короля лёгким шагом приблизился к Варваре и преклонил колено.
        - Очаровательная Барб…
        Казалось, весь двор затаил дыхание. Варя аж похолодела.
        - С любовью и уважением прошу руки вашей и сердца.
        Поднявшись, подмигнул потерявшей дар речи «невесте» и завершил:
        - … для моего племянника Кристофера Робина Ремардини, пятого герцога Авиларского.
        И, протянув букет, лукаво усмехнулся:
        - Такова уж традиция, дорогая Варвара Павловна. Сватом для члена королевской семьи непременно должен стать его ближайший родственник. Итак… я уполномочен дождаться ответа!
        - Давай, Варюх, не тяни! - очнувшись, подбодрила со своего места баба Таня. - Смотри, а то прокидаешься! Не нравится племяш - бери этого, он тоже ничего!
        Невероятным усилием воли главе безопасности удалось сохранить серьёзность. Охрана же возле мобиля сдавленно похрюкивала.
        - Точно для племянника? - деловито уточнила Варвара, изо всех сил стараясь не покатиться со смеху. - А то я не прочь и вас осчастливить, да только вы уже глубоко женаты… - И не выдержав, захохотала, испортив всю торжественность момента. - Даю! И руку, и сердце, и на всю жизнь! А где же он сам? Где Крис?
        И утонула лицом в нежных лепестках с горчаще-морозным запахом.
        - Готовится к встрече с суженой. Он не должен присутствовать при сговоре сторон, это тоже традиция, ценьора. Но уже завтра вы с ним увидитесь. Что ж, Барб, добро пожаловать в семью Ремардини!
        Он нежно обнял её, стараясь не помять букет, и расцеловал в обе щёки. Сияя от удовольствия.
        - Прошу!
        Один из его свиты уже распахнул дверцу мобиля.
        - Дон Теймур, дон Маркос…
        Эрих Мария раскланивался уже с гостями из иномирья.
        Красавец «Ван Хельсинг» завершил песочное творчество, отряхнул руки и прошептал несколько слов, после которых готовый замок вознёсся над песочницей на невесть откуда взявшемся серебряном блюде и под восторженные вопли малышей превратился в бисквитно-кремовый торт и замер в ожидании пожирателей. Младший же дель Торрес одобрительно усмехнулся и присоединился к собравшимся, сдержанно поздоровавшись.
        - Доны, позвольте поблагодарить за то, что откликнулись на нашу просьбу. Итак, мобиль ждёт, поезд под парами, с предварительной информацией об объектах работы вы можете ознакомиться уже в пути.
        - До встречи через неделю, благородные донны! - учтиво попрощался Калиост… о нет! дон Теймур, некромант и архимаг, со своими собеседницами. И нестройный хор ему ответил:
        - Счастливого пути!
        - Скатертью дорога!
        - Семь футов воды под килем!
        - Я не совсем понял про воду… - пробормотал дон Теймур, усаживаясь в мобиль и приветственно маша ручкой напоследок. - Это что, из местных крылатых выражений?
        - Иногда они вдогонку желают ещё и спасти мир, - хмыкнул Эрих Мария. - Так что вы дёшево отделались, дон Теймур. Здесь на мелочи не размениваются, даже в пожеланиях.
        Глава 26
        Кристофер Робин, пятый герцог Авиларский, озирался в недоумении.
        Уж на что, а на память он не жаловался. И прекрасно помнил, что засыпал у себя в палате, в госпитале, находящемся под личным патронажем семейства Ремардини, в частности - главы службы безопасности. Он проиграл дядюшке сражение, и теперь волей-неволей приходилось оставаться здесь до завтрашнего утра. А как он сам рвался поехать за своей возлюбленной! Но Эрих Мария, непреклонный и безжалостный блюститель традиций и нравственности, пресёк его поползновения в корне. Главным образом, тем, что подробно разъяснил, какой урон репутации Барб нанесёт её появление в Авиларе под ручку с холостым герцогом. К мужчине общество в таких случаях, как правило, снисходительно, а вот новую герцогиню могут объявить и интриганкой, и беспринципной аферисткой, налетевшей на готовенькое… Естественно, ведь недавно обретённая свобода герцога уже заставила нервно и в надежде затрепетать сердца многих потенциальных невест, а заодно и их маменек. Благодаренье небесам, за Кристофером не утвердился статус Синей Бороды; напротив, всех своих жён он отпускал - или, скажем так, выпихивал - на все четыре стороны с солидной
компенсацией. Но отчего бы теперь и другим не сыграть в подобную лотерею? Постоянной любовницы за ним не замечено, да она и не выдержала бы напряжения бракоразводного процесса, крутилась бы рядом в ожидании, когда можно вонзить когти в добычу. А раз вакансия на звание новой жены открыта - на неё нацелились как минимум семеро юных представительниц старинных родов Илларии.
        Интереснее всего, что всерьёз и надолго стать новой герцогиней Авиларской никто не планировал. А вот стяжать свою минуту славы при разводе, а вслед за ней и лакомый кусочек в виде оговоренного в брачном контракте отступного - о да, жаждали. Говорят, в свете уже принимались ставки: которая из претенденток схватит удачу за хвост, долго ли продержится, согласится ли на развод сама или спровоцирует скандал, сколько отсудит…
        И на этом фоне грязнить имя Барб и ставить её в один ряд с брачными афери… охотницами не хотелось. Скрепя сердце Кристофер всё же признал дядюшкину правоту. Кому, как не главе службы безопасности знать всё о настроениях, слухах и сплетнях, гуляющих по столице! Кому, как не ему же, печься о репутации - безупречной! - королевской семьи, о морально-нравственных устоях…
        Но как же он соскучился!
        Как хотелось прижать к себе сильнее Настоящую Женщину, ощутить тепло её тела, упругость губ, мягкость груди…
        Но Эрих Мария уехал один. Впрочем, племянник урвал хоть что-то: надавив на приверженность дяди традициям, облёк его полномочиями свата. В конце концов, если уж минимальный срок помолвки, допустимый приличиями - три недели, так пусть отсчёт начнётся уже сейчас! И… ура, небольшая победа! Он добился разрешения встретить её на вокзале, пусть в толпе родственников и на правах того же родственника, пусть обменявшись при всех скромным рукопожатием, не более… но он, наконец, её увидит!
        До вечера Крис честно провалялся в госпитале. Потом, после того, как консилиум из пяти целителей-магов признал его полностью здоровым и решил отпустить на свободу утром - сбежал. Хоть ему и велено было оставаться на больничной койке для закрепления результата - покивал, как пай-мальчик, позволил нацепить на себя всякие штучки-накопители, очень кстати черпанул из них даровой магии - и, едва оставшись один, перенёсся в свою спальню. Туда, заведомо зная, что хозяин использует для мгновенного переноса домой лишь эту комнату, верный Матеуш запускал прислугу лишь в определённые, строго оговоренные часы, а на всё остальное время двери и окна магически блокировались, чтобы никто из посторонних не был случайно разрезан порталом.
        Рухнув поверх застеленной постели, Крис даже застонал от удовольствия. Казалось бы, какая разница - одна кровать или другая? Тем более что в элитном госпитале бытовые условия оказались весьма и весьма на высоте. Но тут… был дом, стены, помнящие и его, и мать, наблюдавшие многие годы, как единственный маленький герцог Авиларский растёт и мужает… Теперь они узнали и запомнили Барб. А на покрывале, кажется, оставался ещё её аромат…
        Он втянул едва заметный запах фиалок и зажмурился от удовольствия.
        Так. Всё это хорошо, просто замечательно, однако не надо забывать о деле.
        Дядину выволочку он помнил хорошо, и теперь не собирался подводить людей, отвечающих за его здоровье и безопасность. Наверняка его отсутствие будет скоро обнаружено, и тогда поднимется не то что переполох - по тревоге могут вызвать и спецгруппу… Нет, он не настолько безответственен. Он лишь возьмёт родовое кольцо и тотчас вернётся.
        Из сейфа, распознавшего хозяйскую ауру, повинуясь запросу, выпорхнула небольшая шкатулка.
        В заговорённых недрах семейной сокровищницы таилось ещё несколько ларцов и ларчиков, один из которых - с драгоценностями королевы-регентши Анны, герцогини Авиларской, он скоро передаст Настоящей Женщине. По праву. При предыдущих женитьбах он гнал прочь сами мысли о том, что этих ожерелий, серёг, перстней, брошей коснётся когда-либо рука чужой женщины, алчной и расчётливой - а кто ещё согласится выйти замуж просто по договорённости, без предварительного знакомства, даже не попытавшись ни узнать жениха как следует, ни хотя бы сделать попытку ему понравиться? Нет, все эти претендентки, прекрасно зная о своей роли племенных кобыл, рвались под венец… вернее, в мэрию; все внимательно изучали брачный контракт, особенно пункты о компенсациях и неустойках, о собственных правах и его герцога, обязанностях, и ни одна за всё время проживания с ним под одной крышей не додумалась спросить, а что, собственно говоря, он любит, хотя бы на завтрак, как он проводит время, чего хочет - от очередной жены, от окружающих, от жизни, в конце концов. Все только брали, брали…
        А вот Барб - та щедро отдаёт. Наделяет. Одаривает. Вот в чём разница.
        Из углубления особой шкатулки он достал венчальное кольцо герцогов Ремардини. Анна, его мать, ещё перед замужеством передавшая полномочия брату Эдварду, но всё ещё почтительно называемая в народе «королевой», при разводе сняла его с пальца, положила в шкатулку… и магически запечатала в памяти трёхлетнего сына просьбу-напоминание: когда придёт время, вручить это кольцо только достойной женщине. Той, которую он сам с гордостью назовёт своей супругой и матерью его детей. Кольцо Тео, одно из немногих раритетов, доставшихся королевскому роду от самой Белой Богини.
        Благоговейно он поцеловал топаз, обвитый оправой-змейкой, усеянной бриллиантами. О да. Барб его достойна.
        Кто знает, если бы Диана согласилась носить это кольцо - может, сложилось бы всё иначе? И магия Богини защитила бы его первую жену от смертельной болезни? Но что теперь гадать! Ди тогда наотрез отказалась - кажется, само кольцо её пугало; и что-то было там, связанное с мифами о кровожадных змеемагах в их мире… Ни к чему теперь ворошить прошлое. Барб не испугается. Она с таким восторгом шептала ему о детских хвостиках, она уже любит малышей-змеёнышей! Как, кстати, у неё это получилось, дотянуться к нему через миры, чтобы это прошептать, Барлоговы веники? Но главное она как-то увидела его в великолепной и страшной боевой форме, но не испугалась ничуть, она приняла его полностью, во всех ипостасях! О, моя Женщина, сколько же в тебе загадок! Как сладостно будет познавать ответы… и просто познавать!..
        Вдохнув-выдохнув сквозь сжатые зубы несколько раз для успокоения, он запер сейф и в мгновение ока перенёсся в больничную палату. Вовремя. Буквально через минуту к нему заглянул интерн, проверил, как работают накопители, удивился, обнаружив их пустыми, а магический резерв пациента - не увеличившимся. Крис разумно умолчал о двойном прыжке в пространстве, попутно мысленно возрадовавшись тому, что переход практически не отнял сил, как бывало раньше. В возможностях архимага открывались новые приятные стороны.
        Кольцо Тео грело его бедро даже сквозь ткань госпитальной пижамы. Улыбаясь, он похлопал его ладонью и заснул сном праведника…
        …Чтобы открыть глаза в залитой светом бальной зале, пустынной, как поверхность незаселённой Луны. Впрочем, где-то наверху, на хорах, кажется, настраивался оркестр. В панике глянув на себя, Крис обнаружил, что одет в старинный белый камзол с золотым шитьём, и, похоже, чудная бахрома, то и дело мельтешащая перед глазами с каждым поворотом головы - это лёгкий пух от перьев, украшающих треуголку.
        Так, что там ещё?
        Он крутанулся на каблуках, осматривая себя со всех сторон, делая ревизию внешнего вида. Атласные панталоны, Барлог их побери, на пуговках, и настоящие шёлковые чулки! Да кто додумался так его обрядить? Последний раз ему пришлось наряжаться подобным образом на свадьбу Михаэля, наследного принца. По традициям, обожаемым при дворе, балы в честь новоиспечённых супружеских пар ставились костюмированные, и, хвала небесам, он уже неплохо чувствовал себя в подобных нарядах, но что за нелепость - напялить его сейчас?
        Впрочем, это же сон? А в мире грёз свои законы. Посмотрим, что будет дальше.
        А ноги у него ещё весьма и весьма ничего, подумал он с неожиданным удовольствием. И в целом выглядит он тоже… весьма. Придирчиво изучил своё отражение в одном из множества настенных зеркал и остался доволен. Кто бы и что здесь ни замышлял - а его, Кристофера, он представил в наивыгоднейшем виде.
        Впрочем, главное, что не оставил в пижаме среди паркетов. Не просто же так разыгрывается это непонятное пока представление!
        Широкие двустворчатые двери распахнулись, послышались неуверенные шаги, и в залу, озираясь с некоторой опаской, заглянула…
        - Барб!
        Смеясь, он бросился к ней.
        Глава 27
        И вдруг остановился, словно с размаху налетев на невидимую стену.
        С его возлюбленной творилось что-то неладное. Дело было вовсе не в непривычном глазу пышном платье с кринолином, обвитом гирляндами из живых роз, не в высоком белом парике, обсыпанном пудрой и росинками бриллиантов, не в мушке над бровью - облик-то как раз соответствовал его, Криса, нынешней внешности, будто костюмы для них подбирал точно в пару один и тот же модный кутюрье… Но вот в глазах застыло новое, не свойственное ей выражение, и смотрела она как-то изучающе, словно оценивая, да ещё с нехорошим хитрым прищуром…
        - Ты не она, - сказал он уверенно и отступил. - Что за шутки? Где моя Барб?
        Незнакомка, хмыкнув, приподняла брови. И тут из-за её спины выскочила… наконец-то! - его ненаглядная пышечка, живёхонькая, целая и невредимая, в простеньком плащике, будто только что с прогулки, с лицом осунувшимся и побледневшим, но неописуемо счастливым, и кинулась ему на шею.
        - Узнал! Узнал! Я же говорила!
        С неимоверным облегчением он загрёб её в охапку, прижал к себе, как и жаждал столь долго… и вдруг отстранился. Оглядел встревоженно с головы до ног:
        - Что с тобой, Барб? Ты так похудела, круги под глазами… Тебе нехорошо? Ты плохо переносишь беременность?
        - Так ты понял, да? Всё понял?
        Она словно не слышала вопросов, радостно тормоша его за плечи.
        - Да понял, конечно. - Не выдержав её напора, он заулыбался. - Только дурак не догадался бы. Я же самым бесстыдным образом стащил эти башмачки, не смог с ними расстаться! Они и сейчас…
        Машинально сунул руку в карман камзола - и, возликовав, торжественно предъявил Варе две пары пинеток. Мысленно рассыпавшись в благодарностях тому, кто догадался снабдить его во сне самым на сей момент ценным.
        - Кри-ис… - счастливо протянула Варвара, уткнувшись ему в грудь. - Как хорошо, мы снова вместе… Я так соскучилась!
        - И я. - Он торопливо запихал в карман своё сокровище, наткнулся там ещё на что-то… но отложил выяснение до поры. - Погоди, ты не ответила: что с тобой? Мы ведь во сне, да? Ты и наяву такая? Барб, как только сойдёшь с поезда - оправляемся к самому лучшему врачу! Я волнуюсь!
        - Да не дрожи ты так за неё, - послышался смешок, от которого у герцога вдруг мороз по хребту пробежал. Он осторожно прижал к себе возлюбленную, отчего-то ничуть не напуганную, и глянул на ту, вторую, её двойника. Впрочем, внешнего сходства уже не наблюдалось. Черты лица незнакомки изменились, и даже сам наряд перетёк в облегающее белое платье с длинным шлейфом, сверкающее крупной чешуёй.
        - Ты… - начал он севшим голосом, боясь и вместе с тем надеясь на ответ. - Тео… Богиня… Ты к нам вернулась?
        - Смышлёный мальчик!
        Огромные топазовые глаза ласково сощурились.
        - Главное, что с ходу меня разоблачил, не купился на похожесть. А ведь мы с Варей даже поспорили, различишь ты нас или нет? Молодец, теперь верю, что любишь…
        Она заскользила вокруг обнявшейся пары, легко, шурша шлейфом, будто хвостом, и вдруг до боли напомнила герцогу мать, королеву Анну. Он почтительно поклонился.
        - А за маму своих детей не волнуйся. Маленькие маги развиваются в чреве по-своему, им за короткий срок приходится закладывать основы нескольких тел: человеческого, магического, да ещё и оборотнической ипостаси. А ведь твои малыши переняли от тебя две формы - змеемаговую, и боевую. Всё это - недели за две, из клеточек материнского организма; потому-то женщина так худеет в первое время. А вас, змеемагов, оттого и тянет к пышечкам: вы чувствуете, что они для ваших детей самые лучшие и желанные матери… - Теотикана засмеялась. - Ну, и вообще - кажутся самыми красивыми. Ничего, скоро всё у нашей Варвары нормализуется. Только за счёт быстрого роста детки будут всё время опережать человеческих детёнышей, и родятся раньше на два месяца… Я к чему это говорю? Тут в одном из благородных семейств вот-вот вспыхнет скандал на этой почве, а он совершенно не нужен. Сами понимаете, наследный принц не должен сомневаться в своём отцовстве. Пока это до него дойдёт, что сын у него зачат особенный…
        - Наследный? Михаэль? - не веря своим ушам, переспросил Кристофер. - Так Стелла беременна? И у них, получается, тоже родится будущий Змей? Но ведь дядя Эдвард не змеемаг, он просто стихийник, сильный, конечно; да и сам Михаэль - маг, но не оборотень…
        - И что с того? Змеемагом был твой дед, Михаэль Второй, и всем своим детям и внукам он передал свои гены; просто в сыновьях они не активировались, а проснулись только в Анне, а затем и в тебе. Я вернулась как раз вовремя, чтобы кое-что подправить. У будущего Михаэля Третьего скоро появится хорошенький крепенький змеёныш, на радость нации. А кое-кто пусть себе скрежещет зубами…
        Теотикана легкомысленно пожала плечами - и махнула невидимым музыкантам.
        - Нам что-нибудь лёгкое и воздушное, маэстро! Начинайте!
        И, дождавшись первых тактов, заскользила по зеркальному паркету в шлейфо-шуршащем танце, прикрыв от удовольствия глаза.
        Варя постучала кулачком по мужскому плечу и выразительно покосилась на богиню.
        - Кри-ис! - прошипела. - М-м-м? Ну, ты что, не понимаешь? Пригласи, не будь невежей! Женщина семьсот лет не танцевала!
        Герцог судорожно вздохнул.
        - А… А ты не обидишься?
        - Ты сбрендил? Мы же подруги! Иди и пригласи немедленно! А я вот тут посижу, на вас посмотрю…
        Она с независимым видом опустилась на одну из банкеток, расставленных вдоль стен зала.
        «Мы же подруги!» Как у вас, у женщин, всё просто! А вот герцог, хоть давно уже не зелёный юноша, но слегка оробел: не каждый день выпадает потанцевать с богиней! Однако собрал храбрость в кулак, шагнул вперёд и, изысканно поклонившись, протянул руку:
        - Ценьора позволит пригласить на тур вальса?
        - О, очень даже позволяю! Наконец-то! - засмеялась Тео, как простая смертная.
        Они поплыли по залу в вечно юном и бессмертном танце. Раз-два-три, раз-два-три… Богиня улыбалась насмешливо-ласково, Кристофер в смятении вглядывался в её прекрасное лицо… и находил всё больше и больше знакомых черт. Едва заметная горбинка на носу. Одна бровь изогнута чуть выше. Крапинка на радужке правого глаза. Высокие точёные скулы. Ямочка на левой щеке…
        «Это потому, что все вы, змеемаги, мои дети», - шепнул голос Теотиканы прямо в голове. Губы же её так и оставались сложены в молчаливой ласковой улыбке. - «Ничего удивительного. Каждый из вас, моих любимых созданий, узнает во мне свою мать».
        «Почему тебя так долго не было?» - спросил Крис, из множества толпящихся в голове вопросов выбрав первое, что прорвалось само.
        «Ай, не хочется тратить время… Лучше потом спроси у своей ненаглядной. Она всё и расскажет, а мне лень повторяться. У тебя чудесная женщина, и не волнуйся так из-за её простецкого ко мне обращения, мы с ней и впрямь подружились. При случае я ещё загляну к ней… к вам в гости, и не во сне…»
        Она рассмеялась.
        «Представляешь, у меня отпуск! На год-другой я совершенно свободна от демиурговских дел, вот счастье-то! Но я не могу уйти, не убедившись, что в моих краях всё в порядке. Потому и прошу: поддержи сейчас Стеллу, выручи её. Эти путаницы со сроками беременности из-за разниц в развитии могут сыграть роковую роль, я ведь не просто так упомянула о возможном скандале. Представляешь, если врач заявит о двухмесячной беременности принцессы, а будущий отец прикинет в уме срок зачатия - и вспомнит, что он-то вернулся из Ботсвании всего месяц назад… Что он подумает? Ваши с Варей разъяснения придутся очень кстати, особенно, если будут подкреплены веским словом специалиста. А у тебя на примете есть один, я знаю. Скоро на него свалится мно-ого работы…»
        От неожиданной догадки сердце Криса забилось сильнее.
        «Ты хочешь возродить нашу расу?»
        «И это тоже. Но, кроме того, пресеку на корню династические войны. Ты же помнишь, короли не всегда наследовали трон, лишь те семейства, в которых появлялся Змей… Понимаешь, о чём я? Родись ты у Анны раньше, чем она передала престол младшему брату - и вместо регентши быть ей полноправной королевой. А твои дети имели бы право…»
        Герцог даже остановился, прервав танец.
        «Я не собираюсь свергать дядю Эдварда!» - сказал сердито. «Мне хватает того, что имею!»
        Нежная, но настойчивая рука богини подтолкнула его к очередной фигуре танца.
        «Знаю. Ты не честолюбив. Вот потому-то я и устроила этот ловкий финт: дети-змеёныши герцога Авиларского родятся чуть позже маленького внука-змеёныша нынешнего короля, и потому станут не прямыми претендентами на трон, а лишь очередными, и никаких междоусобиц и подковёрных интриг не будет. Знаю я этих политиков! Останься твои близняшки единственными Змеями-Ремардини - и непременно найдутся авантюристы, что попытаются впихнуть их на трон, дабы самим прорваться к власти… Я этого не допущу, причём вполне естественным и мирным путём: обеспечу Михаэлю несколько таких хвостатых детишек. Вот и будет для ваших близнецов отличная компания!»
        «Верно…»
        Герцог помолчал. Взглянул с благодарностью.
        «Я помню, каково это - расти, отличаясь от остальных, то стыдясь, то боясь себя самого, своей истиной природы и нечеловеческих инстинктов. Теперь-то я понимаю, что всё это - надуманные комплексы; но быть одному - нелегко».
        «Вот видишь! Теперь у маленьких Авиларских-Горынычей будет превосходная компания!»
        «Постой-постой, как ты их назвала?»
        «И это тебе тоже объяснит твоя подруга, но позже, позже. Не мешай мне наслаждаться».
        Кристофер терпеливо вёл богиню по очередному кругу - и сам невольно увлёкся, восхищаясь её лёгкой поступью, изяществом движений, женственностью, гибкостью… С его чисто мужской точки зрения, богине не хватало лишь одного: чуть большей пышности в области бёдер и бюста. И тогда была бы идеальная женщина…
        Теотикана расхохоталась, прочитав его мысли но, похоже, не обиделась. Герцог покаянно поцеловал ей руку. Прямо над ними на хорах скрипки пропели последние такты. Вздохнув, Тео остановилась.
        - Как чудесно почувствовать себя просто женщиной! Благодарю мальчик мой. А теперь смотри и запоминай…
        Нежно приобняла партнёра за плечи. И вновь перешла на мысленную речь.
        «На ближайшем балу в честь Сигизмунда и Светланы ты будешь танцевать здесь со своей Барб. В середине танца дирижёру что-то попадёт в глаз, он уронит палочку - и музыканты замолкнут. К тому времени вы окажетесь точнёхонько на этом месте. И тогда, за спиной своей женщины ты увидишь и узнаешь посланника того, кто отправлял к тебе убийц. Того, по чьему приказу расстреляли твой «Единорог» и едва не угробили самого».
        Глава 28
        Немалого труда стоило герцогу удержать лицевые мышцы в прежней улыбке. А ведь его едва не перекосило при неожиданном известии! Но, кинув беглый взгляд на махнувшую им со своего места Барб, он преисполнился благодарности, только сейчас поняв, отчего Белая Богиня изначально вела их диалог на мысленном плане. Со стороны казалось, что они увлечены танцем, не более! На деле же Теотикана не хотела загружать его возлюбленную излишней информацией, и уж тем более - пугать беременную женщину. Шутка ли - узнать, что на ближайшем балу прямо за твоей спиной окажется настоящий убийца! Нет уж, пусть остаётся в спокойном неведении. Он, Крис, сделает всё возможное и невозможное, чтобы негодяя обезвредили бесшумно, беззвучно, и его милая так ничего и не узнала бы.
        А перехватить этого подлеца стоило во что бы то ни стало. И не только ради справедливого возмездия. Очень уж хотелось, чтобы маленькие герцоги Авиларские родились и выросли спокойно, при счастливых, но главное - живых и здравствующих - родителях. И для этого важно узнать, наконец, кто и почему за ним охотился. Дядя-безопасник упорно отмалчивался, сообщая мелкие детали, но не говоря о сути: дескать, пока рано…
        «Я понял и благодарю», - сказал коротко.
        «Умница. С этим знанием ты волен делать всё, что угодно. Можете с Эрихом Марией перетряхнуть и обыскать всех на входе, можете к каждому гостю приставить по тайному агенту - дело ваше. Главное - ничего не переносите из событий и не пытайтесь отменить. Лучше решить всё сразу и именно на балу, иначе невидимая травля тебя, да и всего семейства Ремардини, растянется надолго. Так что не тяни. Это самая благоприятная для вас вероятность, я просчитала. Единственная просьба…» Она взмахнула веером, невесть как появившимся в руке, и смущённо, словно девушка, зарделась. «Как я краснею, неплохо?»
        «Восхитительно! Очень естественно», сумел выжать из себя герцог. Многолетняя светская закалка не подвела.
        «Вот и славно… Так вот: не проговоритесь раньше времени о моём возвращении, я всё-таки с нынешнего дня в отпуске. А то мои поклонники тотчас налетят в храмы со своими воззваниями и просьбами - и тогда прощай, отдых. Нет уж, я его заработала. Можете известить служителей, что через год грядёт моё появление, пусть радуются сейчас, а просьбы готовят на потом, раньше времени я их всё равно не услышу… Что ж, милый, мне пора. Главное мы с тобой просмотрели на месте; теперь ты знаешь, где и когда ждать сюрпризов. Варвару ты сумеешь защитить. К тому же, пока на ней моё колье - она в безопасности».
        - Прощай, Кристофер! До встречи через год! И, кстати, венчайтесь всё же в моём храме, я оставлю вам небольшое благословение, чтобы пресечь возможные сплетни…
        Последние слова она произнесла слух, растаяв в воздухе вместе с затихающими отзвуками вальса.
        - А мне-то что теперь делать? - отчего-то рассердился герцог. - Ничего себе! Нет, с деловой частью я всё понял, но вот… Устроить встречу с любимой женщиной - и даже не дать нам поцеловаться!
        «Дурак!» - оборвал сам себе мысленно. «В конце концов - это же мой сон! Теперь я тут хозяин!»
        Сосредоточившись, он глянул наверх, на хоры. Те пустовали, лишь на стульях виднелись отложенные инструменты, да ветерок из антресольного окошка шелестел нотами на пюпитрах. Ага, лишних глаз больше нет, что само по себе радует. Но вот сама бальная зала… не приспособлена как-то для долгожданного свидания. Эти декорации годятся разве что для вьюноши либо дряхлого старика, которым доступны пока - или уже - лишь платонические чувства. А он не отрок и не старец, он жаждет любви физической! Тела жаждет, мягкого, жаркого, женского! Свою Барб! Р-р-р!..
        Он даже не успел понять, что перехватил её не с банкетки, а на середине пути, потому что Настоящая Женщина тоже не рассуждала, а сразу бросилась к нему, едва заметив, что подружка, наконец, отбыла, как и обещала. И - ух, как же они обнимались! Подхватив возлюбленную на руки, герцог решительно двинулся к дверям, зажмурился, прошептал: «Это мой сон! Что хочу, то и творю!» - и пихнул ногой створки. Те распахнулись… Увидев то, чего захотел страстно, зарычав от вожделения, Кристофер ворвался в собственную спальню и опустил на ложе любви истомлённую ожиданием Барб.
        Куда-то подевался скромный плащик, и вот уже восхитительное тело его пышечки просвечивало сквозь пену белоснежных кружев и шёлк пеньюара, сквозь ажурную красоту чулок… Герцог чуть с ума не сошёл, увидав бантики на атласных подвязках и тотчас запустил под них жадные лапы. Барб воркующе засмеялась и перевернулась на живот, вроде бы и ускользая, и в то же время дразня округлостями. Кажется, у неё сложилось своё мнение о том, чей это сон и кто в нём верховодит. Не сдержавшись, он облапал её спину… и застонал, отпрянув:
        - Барб, постой, погоди…
        Уняв дыхание, виновато пояснил:
        - …иначе я сейчас опозорюсь, как мальчишка. Мне нужно чуть остыть.
        - Остывай, - милостиво согласилась она, извернувшись под ним и вроде бы не замечая, что пояс развязался, и полы пеньюара разошлись, выставив на обозрение и роскошные груди, и трепетный живот с ямочкой пупка, и бесстыдные трусики, чьё присутствие, пожалуй, заводило больше, чем их отсутствие. - Только на тебе уже камзол трещит по швам. Кри-ис… ты что, оборачиваешься? В ту форму, боевую?
        - Не камзол, а штаны… Как ты смогла её тогда увидеть, кстати?
        - А-а, это мой маленький секрет, и сейчас я не хочу тратить на него время. Как увидимся наяву, так и расскажу, а то вдруг нас сейчас кто-то разбудит… Крис, постой, покка ты остываешь - я спрошу: это ведь ты мне снился давно, лет пять назад, а?
        - Барб… кажется, да. Но как такое могло быть?
        - Тео сказала - у тебя есть какая-то из её драгоценностей или безделушек-талисманов. Ты мог часто любоваться на эту штучку, или держать при себе. А мне ведь тоже кое-что её досталось по наследству. Вещи с одной божественной магией могли услышать друг друга через миры и свести нас вместе ещё тогда.
        Герцог поразился настолько, что сел на кровати. Охлопал карманы.
        - Я точно дурак.
        Извлёк из кармана с детскими башмачками то, что до сих пор мешалось, твердо прижимаясь к бедру.
        - Венчальное кольцо матери. Оно, по легенде, пришло в наш род из рук самой Белой Богини. И твоё колье, в шкатулке, или, может, портальное кольцо… Вот и протянулась ниточка. Я тогда тосковал по Диане… ты знаешь о ней? И часто глядел на материнское кольцо, жалея, что не успел её спасти…
        Бережно взяв Варю за руку, он надел на неё фамильную реликвию.
        - Не хочу больше терять. Может, это и суеверие, но мне спокойней, когда оно на тебе.
        Настоящая Женщина сверкнула глазами.
        - Ты делаешь это лишь ради своего спокойствия?
        Герцога не обмануло её напускное равнодушие. Он вытянулся рядом на простынях, взглянул в рассерженные серые глаза:
        - Просто я тебя…
        - Ну?
        Он прикрыл веки, набираясь храбрости. Вот Барлоговы веники… Ну почему простейшие слова иногда просто не идут с языка?
        - Да. Я тебя лю… Люблю. Вот.
        Опрокинув его на спину, Варвара сама закрыла ему рот поцелуем.
        Кажется, это всё-таки был её сон… Ну и пусть.
        …И всё бы хорошо но только ощущение времени в иллюзорном мире оставалось прежним, и через несколько часов упоительных любовных игр каждый из них подумал, что ещё немного - и там, в мире настоящем, наступит утро, и неминуемо кто-то из них проснётся первым, оставив другого в одиночестве, а сказка опять закончится…
        - Пора, - прошептала Варвара и поцеловала любимого в губы. - Давай, уходи первым. Мне там Эрих запустил на ночь целую дополнительную программу обучения по всему, что должна знать настоящая герцогиня - танцы-шманцы всякие, придворный этикет, геральдика и история родов, даже основы дипломатии, представляешь? Грозился, что с утра устроит экзамен. Надо успеть хоть немного прослушать.
        Крис уткнулся в её пышную грудь, помотал головой:
        - Не хочу.
        Но вспомнил, что и у него теперь появились дела, и немаловажные, которыми нужно заняться немедленно, едва проснувшись. Буркнул с неохотой:
        - Ладно уж…
        Пошарил взглядом, разыскивая штаны и камзол, и едва не рассмеялся: зачем ему одеваться, если проснётся он всё равно в пижаме? Как всё же человеком владеют условности!
        - Милый… - мечтательно вздохнула за его спиной Барб. - Ну почему ты так и не обернулся? Мне ужасно хотелось тебя в той форме, в боевой…
        Он фыркнул.
        - Шалунья моя, мы ещё успеем набаловаться. Но только ты будешь разочарована этой формой. Давай я покажусь тебе просто змеемагом, тоже впечатляет, а толку в два раза больше.
        Она обиженно надула губы.
        Крис засмеялся.
        - Милая, не забывай, что боевая ипостась предназначена для схватки. А то, что ты хотела бы проверить в деле, в ней почти отсутствует: прячется в паху. Ибо всем врагам известно, где у мальчиков самые болезненные места, туда они и бьют в первую очередь. Вот мы и приспособились… Испробуй лучше мою обычную форму, с хвостом.
        Настоящая Женщина округлила глаза.
        - А… там у тебя… с этим - как?
        Лукаво усмехнувшись, он потянулся к её ушку и что-то прошептал.
        В потрясении Варя раскрыла рот, но какое-то время не могла выдавить из себя ни слова.
        - Не может быть! Крис! Ты шутишь?
        - А вот и нет. Проверь на досуге в своей компьютерной энциклопедии: даже в природе у большинства самцов змей это в порядке вещей. - Он хмыкнул. - Даю тебе время привыкнуть к этой мысли, а потом мы подумаем, как нам приспособиться.
        И, хохоча во всё горло, шельмец этакий, чмокнул её в щёку - и исчез. Надо думать, проснулся.
        А ошеломлённая Варвара погладила свежий поцелуй и неуверенно ухмыльнулась.
        Ну…
        Это всё-таки не две головы. С ними, конечно, пришлось бы поломать голову… Фу, какой неуклюжий каламбур получился! А вот с кое-чем иным в двойном экземпляре она как-нибудь справится.
        Хихикая, накрылась одеялом с головой и прикрыла глаза. Ничего, скоро настанет её очередь преподносить сюрпризы. Крис ещё не знает, что его детишки родятся с крылышками. Тео так и сказала - это будут первые крылатые змеемаги за всю историю Илларии!
        …Но зачем он ей сообщил про свою пикантную особенность именно сейчас! Какой уж тут теперь этикет и танцы-шманцы, и основы дипломатии!
        Глава 29
        Едва продрав глаза, Кристофер первым делом схватился за пижамный карман. И с превеликим облегчением кроме четырёх пушистых вязаных комочков ничего там не обнаружил.
        Возликовал. Но на всякий случай свесился с кровати, обшарил взглядом пол… Даже перетряхнул постель - чтобы убедиться: кольцо не выпало случайно и никуда не закатилось.
        Потёр с удовольствием грудь, невольно поморщился от боли - и тотчас расплылся в улыбке, обнаружив свежие следы от коготков своей Женщины. Казалось бы, вот оно, свидетельство ночных безумств, но всё же, всё же… Для того, чтобы окончательно убедиться в реальности свидания, оставался последний вид проверки. Самый надёжный.
        Он набрал на переговорнике нужную комбинацию.
        - Эрих, это я.
        - Что случилось? - немедленно отозвался главный безопасник, словно бы и не спал. Никаких тебе «мальчик мой» или «Крис»: если племянник обращается по имени - дело нешуточное. - Нужна помощь?
        - Да. Конкретно твоя. Ты ведь сейчас в поезде? Взгляни на Барб.
        - Хм. В пять часов утра без нарушения приличий это будет несколько затруднительно, скажу я тебе… Что-то серьёзное? Она в опасности?
        - Да Небеса сохрани, ни в коей мере! Я что - слишком рано? Прости, не глянул на время… Эрих, сделай доброе дело: как только её увидишь - сразу посмотри, при ней ли кольцо с топазом? Обручальное такое, с алмазной змейкой, ты мог его видеть у…
        - Ты вручил ей кольцо Тео? - не слишком вежливо перебил дядя. - Кольцо твоей матери? О, прости, но я приятно поражён в самое сердце. Разумеется, твоя избранница его достойна. Однако когда ты успел?
        - Э-э… В том-то и дело, дядя, что сам не пойму - успел или нет. Но хочу понять с твоей помощью. Если увидишь, что кольцо на ней - сразу сообщи мне, не медли, это будет означать, что… В общем, тогда я поделюсь информацией, которая уж точно достоверна. А если кольца нет - значит, я несу чушь, и забудем этот разговор. Но всё же я склонен думать, что… Барлоговы веники, не могу раньше времени ничего объяснить. В общем, жду от тебя вестей.
        Эрих Мария помолчал.
        - Сдаётся мне, - сказал осторожно, - у тебя появился свой источник данных. Я его знаю?
        - Пожалуй, что да, - после некоторого колебания ответил герцог. - Но погоди немного, сперва я должен убедиться, что сон - не всегда сон, а порой откровение. Постой, что ты там говорил насчёт пяти утра? Ну, извини…
        - Будем считать, что это утончённая месть с твоей стороны, - хохотнул дядя. - За все мои прежние сверхранние звонки… Ты меня заинтересовал. Но, боюсь, с проверкой придётся обождать: я заложил на сегодняшнюю ночь для нашей Барб несколько повышенный объём обучения, она может проспать дольше обычного.
        - Повышенный объём - это с основами дипломатического этикета? - съехидничал Крис. - Это-то ей зачем?
        - Откуда ты… Чтоб было. Пригодится. Так познакомишь меня с твоим агентом?
        - Боюсь, тебе его не перевербовать. Это сочувствующий, и работает ради, так сказать, любви к искусству… Дядя, клянусь, всё скажу, но позже. Ты мне - сведения о кольце, я тебе - об информаторе, договорились?
        - Мальчишка! - нарочито сурово пробормотал Эрих Мария, но герцог голову мог дать на отсечение, что тот довольно улыбается. - Возомнил о себе…
        - Кстати, когда ты выделишь Барб переговорник? Дядя, ну что такое! Я, не видя любимой женщины, вынужден общаться через посредников! Это ж с ума сойти - ждать ещё целых полдня! Моя гибель, если что, на твоей совести.
        - Обижаешь, дорогой племянник. Аппарат для неё давно готов, вот только я ещё не просмотрел его своим всевидящим оком.
        - Ага. И не всунул пару-другую лишних деталей.
        - Ну, кое-кому эти детали порядком помогли однажды при переносе в другой мир, так что, мальчик мой, не отбирай у меня хлеб. Если я не втисну туда хотя бы маячок, у меня начнётся нервный тик на почве неисполнения служебного долга. Да и тебе спокойнее.
        - Мне спокойней, когда она рядом, - печально сказал Кристофер. - Ладно, дядя. Жду звонка.
        Потом, переговорив с дежурными медиками, он настоял на немедленном освобож… немедленной выписке, тем более что вчерашний консилиум рекомендовал ему задержаться в больничных стенах всего лишь до утра; но ведь утро уже настало, так? Ему предложили служебный мобиль, но, осмотрев себя в пижаме и припомнив тот пёстрый, собранный с нескольких журналистов, с позволения сказать, костюм, в котором он вчера сюда попал, герцог привычно помянул Барлога - и, махнув рукой, перенёсся в собственный особняк. Теперь уже с чистой совестью, зная, что его исчезновение из госпитальной палаты сопровождается разве что восхищёнными вздохами женского персонала, но не сигналами тревоги. Ещё охотнее он сбежал бы прямо к любимой женщине, но… выстраивать портал во мчавшийся поезд с постоянно меняющимися в пространстве координатами было равносильно самоубийству.
        - Матиуш, я вернулся! - заорал он радостно, помня, что старый дворецкий - пташка ранняя, и встаёт в доме первый. И уже через минуту обнимался со стариком, давно уже забывшим, когда его хозяин обращался с ним так сердечно. А потом Мишлен, тоже вечный «жаворонок», со слезами обожания на глазах жарил для него любимый стейк и варил необъятный кофейник кофе, и подогревал сливки, и готовил пирожные - по опыту зная, что портальные переносы отнимают у хозяина уйму сил. Крис его не переубеждал, хоть, повторив вчерашний подвиг, окончательно укрепился во мнении, что его магический резерв возрос не в разы, а, пожалуй, в десятки раз - расхода энергии он практически не ощущал, но вот голод… голод его терзал нешуточный. Ещё бы, полночи восхитительных любовных утех! И, судя по остроте и реальности ощущений - испытанных всё-таки не во сне, а в каком-то пространственном кармане, куда перенесла их богиня, для которой, в сущности, подобные выверты - так, пустячки…
        После первой чашки кофе он вызвал к себе Робина. Секретарь, недавно таки сумевший догулять отпуск, явился через четверть часа, чистенький, умытый, хоть и зевающий. Герцог протянул ему чашку бодрящего напитка.
        - Держи, дружище. Ты мне нужен.
        И, дождавшись, когда у бедняги, прочувствовавшего крепость, наконец вытаращатся глаза, продолжил:
        - Может статься, понадобится твоя помощь, парень. Нет, не по службе, тут ты и без того землю роешь… Мне нужен твой дар, твоё Барлогово везенье-невезенье, понимаешь? Но не хочу использовать тебя в тёмную: дело-то может оказаться опасным. А ведь ты сперва все неприятности ощущаешь на своей шкуре …
        Бедняга Робин не поперхнулся, не закашлялся, но лишь с достоинством расправил плечи.
        И из скромности умолчал, что совсем недавно, недели две назад, кое-кто из королевской службы безопасности вовсе не деликатничал с ним, сыграв именно в тёмную, просто так, в порядке эксперимента, после чего ему три дня пришлось отлёживаться на больничной койке и лечить аллергию и ожоги от медуз. Одно утешало: в качестве компенсации ему подарили небольшой особнячок на побережье, и теперь его матушка, наконец, рассталась с сомнительными прелестями скромной съёмной квартирки и каждый вечер наслаждалась дивным морским закатом. А в домик, напичканный бытовой магией, не стыдно было привести будущую жену, и они с мамой прекрасно, кстати, поладили…
        Возможно, знай он заранее об аллергическом шоке, о том, как придётся мучительно задыхаться и терять сознание - ни за что бы не согласился на подобный эксперимент, даже ради такого приза. И попытался бы возразить самому Эриху Ремардини. Но герцогу, перед которым Робин благоговел - отказать было невозможно.
        - Я готов, - только и сказал он.
        - В таком случае - сообщи данные свои и своей невесты дворцовому администратору. И готовь… Вот Барлог меня побери, не знаю, какую эпоху выберут на этот раз для маскарада. Догадываюсь, но не уверен… В общем, разузнай всё у того же администратора и закажи у Хендрика для себя и своей Анны костюмы. Пойдёте со мной на бал в честь Сигизмунда и Светланы, на такие мероприятия пускают только парами. И не волнуйся, кое-что защитное я для вас заготовлю.
        … - И вот ещё, - спохватился, когда секретарь уже собрался уходить. - Этот твой друг… Розенблюм, да? Я слышал, он эксперт только временно, но по-прежнему практикует? И что, каков он, как… э-э… женский врач? - Поняв, что неудержимо краснеет, герцог нашёл в себе мужество продолжить: - Мне… то есть, моим родственникам нужна консультация от очень хорошего специалиста.
        - Он очень хороший специалист, шеф, - серьёзно сказал Робин. - Правда, сейчас временно отошёл от практики: у него какие-то очередные исследования. Но думаю, королевской семье он не откажет.
        - Тогда попроси его о консультации. Тройной.
        - Шеф? - Давно на лице секретаря не отображалось такого искреннего недоумения.
        - Возможно, я приведу к нему на приём две семейные пары и… буду сам, с дамой. - Герцог выдохнул. Вот, он это сказал! - Если он начнёт упираться и ссылаться на нехватку времени - скажи, что моя ценьора его чрезвычайно заинтересует. И не забывай: информация конфиденциальная.
        - Э-э… Я понял, шеф. Обижаете, шеф. Кажется, с вами ко всему привыкнешь, шеф.
        А после ухода Робина - понеслось…
        Первым благую весть принёс дядюшка.
        - Ну, что, мальчик мой, обрадовать тебя? Кольцо Тео на пальчике нашей милой Барб, и, надо сказать, сияет вместе с ней, значит, приняло новую хозяйку. Ты удовлетворён? Я свою часть договорённости выполнил, жду от тебя того же.
        - Как насчёт приватности беседы, дядя?
        - Изволишь шутить? Это не тот случай, когда сапожник без сапог. Мои разговоры не прослушиваются.
        - Тогда вот что я тебе скажу. На балу в честь наших ненаследных объявится тот, кого мы ищем. Главный заказчик. Я даже покажу тебе место, где он будет стоять.
        Пауза.
        - «Не сон, но откровение», Крис? Ты это имел в виду?
        - Точно, дядя. Теперь уже вне всяких сомнений. Все подробности расскажу на месте.
        Далее пришлось отзваниваться самому герцогу.
        … - Ценьор Жименес? Да, это Кристофер Ремардини. В силу обстоятельств я не смог забрать Паоло вчера, как собирался. Ах, вы узнали из хроники и потому не волновались? Благодарю. Вы ведь ничего не сообщали парню заранее, как я и просил? Вот и хорошо. Так я приеду за ним где-то… часа через полтора. Определённо. Думаю, в этот раз мне никто не помешает.
        … - Сигизмунд, дружище, вставай, солнце уже высоко! Не бурчи, вот она, вечная нелюбовь «сов» к «жаворонкам»… Да сколько можно спать! Тебе, между прочим, тёщу встречать через каких-то пять с половиной часов, а ты дрыхнешь. Кстати, как там поживает ваш будущий наследник? И у какого врача курируется твоя драгоценная супруга? Как - ни у какого? Поразительное легкомыслие. Ах, она до сих пор стесняется пойти на приём? Ох уж, эти женские штучки… В общем, я договорился о консультации для вас с лучшим специалистом в столице, поедем сразу же с вокзала, после встречи, и никаких отказов. Дело-то серьёзное, старина! Чего она боится? Вот как раз с мамой и поедет, чтобы не так страшно было…
        …- Михаэль, старина, здорово! Ты сегодня как, свободен? Ах, тоже встречаешь родственницу? Рад. Там и увидимся. Ты будешь со Стеллой? Прекрасно. Я только что разговаривал с Сигом: представляешь, оказывается наша младшая принцесса, будучи в таком деликатном положении, до сих пор боится даже сунуться к врачам! Ну, ты знаешь, как трепетно я отношусь к подобным вопросам: когда у самого никого нет - поневоле проникаешься заботами о чужих наследниках. Поговори со Стеллой, а я, в свою очередь, уговорю Ба… ценьору Варвару, пусть наши дамы возьмут Светлану в оборот и препроводят прямо на консультацию к Розенблюму. А, ты о нём слышал? И как раз собирался договариваться о… Да ты что! Мих, поздравляю! Теперь мы просто обязаны уговорить наших дам посетить этого чудо-доктора!
        Герцог вытер вспотевший лоб. Нелегко, однако, брать на себя роль провидения. Зато теперь угроза скандала в благородном семействе пресечена.
        Но вот ещё одна проблема: как ещё встретятся Барб и Паоло? Не охладеет ли она к его идее взять мальчика из приюта? Но он давно уже подарил парню надежду на новый дом и теперь не может обмануть его ожидания. Остаётся только надеяться, что Настоящая Женщина всё поймёт.
        Кстати, не забыть поставить в известность о групповом визите к врачу дядю Эриха. Этот вопрос лишь со стороны может показаться несущественным для его ведомства, но ведь речь, как-никак, о будущем королевской семьи! В которой он, Кристофер, считался последним змеемагом, и уже через одно-два поколения могла вспыхнуть очередная распря за Илларийский престол, лишенный благословения Белой Богини. Ведь издревле считалось, что чем больше её отпрысков в роду, тем более прав на трон.
        Кажется, теперь о Семье можно не волноваться. Скоро дядю Эдварда можно будет поздравить с необычным внуком. Или внучкой…
        Глава 30
        Увидь Варвара вертящегося на сиденье мобиля Паоло - ох, не сдержалась бы, и точно помянула пресловутое шило в заднице. Само роскошное авто было десятилетнему пацану не в новинку, герцог несколько раз до сегодняшнего дня вывозил его кататься по городу и поесть мороженого, а в ангаре у Авиларского «Единорог» был далеко не единственным транспортным средством. Как большой самостоятельный мальчик, Кристофер очень любил коллекционировать машинки и, разумеется, охотно хвастал ими перед знатоками. Вот и сейчас: он с удовольствием косился на бывшего приютского воспитанника, который, кажется, задался целью разобрать его мобиль по винтику, а сейчас испытывал на прочность кожаную обшивку копии «Порша» - одно время Авилар захлестнуло подражательство земным дизайнам, и уж конечно герцог не устоял…
        Задрав голову, мальчишка зачарованно уставился через открытый люк в потолке на небо.
        - А летать он может?
        - Нет, парень. Зато это раритет: корпус и отделка настоящего земного автомобиля, только движущая начинка наша. Нам тут, в Авиларе, бензиновые выхлопы ни к чему, обойдёмся техномагией.
        - А почему всё-таки он не летает? Что, блок для левитации некуда встроить, да?
        - Место есть, можно утолщить днище. Но тогда потеряется изящество, аутентичность… Ты знаешь это слово?
        - Ага. Подлинность, да?
        - Вот-вот. Я бы и от техномагии отказался, но неохота бензин нюхать, слишком уж он вонюч. Впрочем, есть любители, у которых штук по пять-шесть настоящих земных авто, но им приходится ютиться на особых трассах, с воздухоочистителями. А в большие города их вообще не пускают. Стоит оно того?
        Мальчишка помотал головой.
        - Не-а. На мобиле надо гонять, где хочешь.
        - Молодец. Понимаешь.
        - А твоя подружка не против такого? Бабы обычно визжат и трясутся на виражах, и скорости боятся!
        Герцог Авиларский терпеливо вздохнул. Покосился на вихрастое приобретение, увлечённо изучающее содержание ящичка для документов и уже пытающееся померять его перчатки. Что поделать, надо привыкать и к терпению, и к снисходительности…
        - Во-первых, она не подружка, а уже невеста. Мы обручились. Во-вторых… не баба, это точно.
        Паоло не понял.
        - Ей что, пятнадцать? Ты женишься на малолетке?
        - Да нет, лет-то ей столько же, наверное, как и мне… - Кристофер засмеялся. - Понимаешь, Пачо, по мне, так «баба» или «тётка» - это не возраст, а категория женщины, особый вид… Вот все мои жёны, которых мне навязывали - те ещё «бабы»; они, мне кажется, и девчонками-то не были никогда, сразу родились крикливыми, вздорными и с претензиями. Будто весь мир им должен. А Барб… - Он вздохнул. - И мудрая женщина, порой умнее и терпеливей меня, и… Такая заводная, деятельная, на неё как ни посмотришь - всё ей интересно, как ребёнку. Вот как в ней это сочетается?
        Он даже руками развёл, благо, руль и здесь, как в «Единороге», чуть что - подхватывался автопилотом.
        - Хы. Влюбился, - ехидно ухмыльнулся его воспитанник.
        - В точку, Пачо. Даже спорить не стану. Может, я и сужу предвзято, но…
        - А она - будет со мной обращаться так же, как ты?
        - Это как? - Герцог заинтересованно скосил глаза от дороги.
        - Вот ты - разговариваешь со мной, как со взрослым пацаном, конкретно. Не сюсюкаешь, не то, что эти дамочки из благотворительных фондов, которые к нам фотографироваться наезжают. Они с нами нянькаются, будто мы трёхлетки какие-то. А твоя подружка?
        - Она не… - Крис неожиданно улыбнулся. - А что, пусть будет «подружка», мне нравится… Она нормальная. Как я.
        Тут он задумался.
        - Если меня, конечно, можно назвать нормальным…
        И оба расхохотались.
        На вокзал они едва не опоздали. Какое-то время потеряли на парковку в правительственном секторе, на идентификацию личности… Ещё перед выездом из приюта Крис заблаговременно скинул охранникам данные на Паоло, но те всё же замешкались - чувствовалось, что перепроверяли информацию. Впрочем, извинились за задержку - и пропустили, наконец, на перрон, где уже грянул в приветственном марше духовой оркестр, где проводники с улыбкой открывали двери и откидывали платформы переходов из вагона на платформу, где размахивала цветами в толпе встречающих тоненькая светлокосая девушка, на которую Паоло ни в жизнь не подумал бы, что она принцесса… Он дёрнул Криса за руку и напомнил:
        - Но только никаких «пап» и «мам», понял? Ты мой друг и опекун по малолетству, на это я согласен, ну и хватит с вас пока.
        - Я помню, Пачо.
        Вот так.
        Хоть Паоло и было лет семь, когда он потерял родителей, но мальчишка слишком хорошо их помнил, чтобы называть отцом и матерью чужих людей. Крис ему нравился, что уж там говорить, но если его подруга вздумает плакать над ним, как над сироткой, и называть его «сыночком»… фу, он не стерпит таких телячьих нежностей. Придётся тогда им с Кристофером как-то сильно над этим подумать.
        А что, если она всё-таки окажется «тёткой»?
        …Откровенно говоря, Варя настолько нынче проспала всё на свете, что не успела толком причесаться. По привычке проснулась в шесть утра - но бежать оказалось некуда, ни работы поблизости, ни парковой дорожки, ни даже беговой, тренажёрной. Она послонялась по своим апартаментам, полюбовалась видами из панорамных окон, прошлась до вагона-столовой и с удовольствием выпила сок и чашечку кофе в компании Эриха Марии; между делом пожаловалась, что ей всё время хочется персиков и… спать, отчего-то. И, глянув на часы, честно призналась, покраснев, что не выспалась, и если её общество сей секунд никому не требуется - то, пожалуй, пойдёт, доберёт своё… Вернулась в купе, влезла в пижаму, попросила горничную разбудить, если заспится, за полчаса до прибытия - и вырубилась, едва коснувшись щекой подушки.
        А потом, проснувшись, словно от толчка, долго смотрела в потолок и пыталась сообразить: что за фамилия упорно крутится в голове? Ага, вот: Энрикесы. Это ещё кто? И пояснила сама себе: Энрикесы и Ремардини, две династии, претендовавшие на трон Илларии ещё пятьсот лет назад. У них был общий дед, а потому - что Гвидо Энрикес, что Эдвард Ремардини - оба были равноправными претендентами на корону и какое-то время даже правили вместе. Однако в семействе Ремардини змеемаги рождались в каждом поколении, а у Энрикесов - через одно-два, поэтому через столетье соправления трон на законных основаниях окончательно отошёл к…
        Вот зачем в её голову это впихнули, а?
        В дверь тихонько стукнули.
        - Подъезжаем, ценьора Варвара! - пропела горничная.
        Как - подъезжаем? А она всё ещё в пижаме, неумытая, со свежим рубцом от подушки на щеке!
        Но, хвала местным богам, подняли её, как она и просила, за целых полчаса до Авилара. Или всего за полчаса, это как поглядеть… Лихорадочно умываясь, переодеваясь, наводя красоту, она так и слышала щёлканье минут. И, если бы не горничная, забыла бы даже причесаться. Но, повертевшись перед зеркалом, пятернёй взъерошила чёлку, махнула щёткой - раз, два! - и пальцами обозначила ещё и пёрышки на причёске, чтоб было, как в тот раз, когда почти насмерть поразила чопорных королевских фрейлин своей стрижкой.
        «Хулиганка ты, Варвара Пална! Ох, хулиганка!»
        Накинула брякнувший карманом пиджачок - и полетела к выходу. Тем более что ей, по нынешнему статусу, полагалось покидать вагон первой, в компании Эриха Марии, а уж потом за ними следовали иномирные гости-некроманты. Вот ещё знание, осевшее в голове - что-то из этикета, кажется…
        Эрих Мария любезно свёл её на перрон - и церемония встречи тотчас рассыпалась на кусочки, потому что навстречу сиганула Светланка, дочура, с радостным воплем: «Мам Варь, ну как же я соскучилась!» и бросилась на шею, щекоча цветами. Довольная, Варвара сгребла её, ещё тоненькую и почти стройную, в охапку, приподняла над землёй, так, что та аж ногами задрыгала.
        - Молодец! Пару кило прибавила, растёт малыш! И я рада, доча! Тс-с, погоди, а то тут наши ценьоры в себя никак не придут…
        Принц Сигизмунд озадаченно похлопал глазами, но протянул ей ещё один букет. Запоздало улыбнулся.
        - Как это вы… с ходу, Варвара Павловна… Раз - и определили, что два килограмма?
        Она попыталась отшутиться:
        - Так я ж счётный работник!
        И осеклась, увидев за его спиной грозную физиономию Кристофера.
        Он сердито сдвинул брови.
        «Тебе нельзя!..» - шепнул одними губами.
        - Как неосторожно! - укоризненно произнёс за её спиной Эрих Мария.
        - Да ладно, - растерянно пробормотала Варвара. - Вы что, ребята? Да я здоровая, как лошадь! Бросьте, что я, собственного ребёнка не подниму, что ли?
        А из-за Кристофера в свою очередь вдруг выглянул шустрый пацанёнок лет десяти, пронзительно рыжий, взъерошенный, да так знакомо… В полном обалдении Варвара прикоснулась к собственной встопорщенной шевелюре.
        - Эй! - сказала растерянно. - Похоже, мы с тобой одной крови - ты и я!
        Пацан смешливо фыркнул, обнаружив недостачу верхнего клычка. Физиономия его была густо усеяна веснушками, а глаза, серые, как у неё, хитрые-прехитрые, щурились точь в точь, как у блудодея. Даже ямочка на щеке прорезалась такая же.
        И почему-то Варя сразу поняла, кто это. Протянула руку:
        - Привет. Я - Барб. Варвара.
        Он звонко щёлкнул ладонью по её ладони. Получилось ловко, будто они тренировались.
        - Привет. Я - Паоло.
        - Пашка, значит… Отлично.
        Встретилась взглядом с как-то вмиг растерявшимся Крисом - и подмигнула. Конечно, она помнила о его намерении усыновить мальчишку, и ничуть не удивилась. Вот если бы блудодей с его упёртым характером отказался бы от своего решения - Варя пощупала бы ему лоб и поинтересовалась: не заболел ли?
        Теперь следующей подарочной книгой для них обоих будет О'Генри. «Вождь краснокожих». Похоже, с таким пополнением в семье надо быть готовым ко всему.
        КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ
        Часть 3. Глава 1
        - Удивляюсь я только одному…
        Сверкнув драгоценными запонками в белоснежных манжетах, Эрих Мария повертел в пальцах душистый плод с бархатистой кожицей, усмехнувшись, вдохнул нежный аромат и вернул в вазу. С тех пор, как прекрасная Барб заявила, что просто с ума сходит по персикам, самые различные ёмкости с дарами герцогского сада можно было повстречать на каждом углу. В библиотеке. На веранде. В садовых беседках и в смотровых башенках с телескопом и стереотрубой. В гостевых комнатах, куда будущая герцогиня Авиларская могла заглянуть вездесущим оком, просто так, проверить, всё ли в порядке, и на кухне - в святая святых Мишлена, который, впрочем, хоть и бунтовал, но недолго - до первой «ку-ле-бя-ки на четыре угла» и расстегайчиков с сёмгой и с рыжиками. И уж, разумеется, самое место было очередной вазе с фруктами пристроиться в рабочем кабинете Кристофера, куда вход Варваре Палне был совершенно свободный, мало того - герцог при любом возможном случае просил её заглянуть… Мало ли, о чём придёт в голову посоветоваться с любезной его сердцу ценьорой?
        Тем более что повод лишний раз встретиться время был в последнее важнейший: обсуждение маскарадных костюмов для бала. Впрочем, сейчас с этой темой, на взгляд Эриха Марии, можно было и обождать. Сперва надо обсудить с племянником кое-что, касаемое отдалённого будущего.
        - Кстати, держи наготове на всякий случай ещё и гранаты, а заодно апельсины, - обронил советник. - Помню, у Анны во время беременности пристрастия сменялись именно в такой последовательности. Начиналось, как и у Барб, с персиков…
        Он вздохнул. Помолчав продолжил свою первую мысль:
        - Удивляюсь: неужели ты и в самом деле собираешься провозгласить этого мальчика своим наследником? Титула, земель и всего прочего?
        Кристофер пожал плечами.
        - Ты меня недостаточно знаешь? Да, я это сделаю. Пока что Паоло сам не хочет усыновления; он не готов назвать своими родителями кого-либо ещё, и я уважаю это его решение. Но рано или поздно, думаю, он согласится. Тогда я подам прошение дяде Эдварду с тем, чтобы считать парня равноценным наследником с моими единокровными детьми.
        - В ущерб им же, единокровным… - поддел дядя.
        Герцог вздохнул, крутанулся в кресле.
        - Эрих, к чему эти речи? - спросил вкрадчиво. - Ты меня провоцируешь? На что-то проверяешь? Пытаешься вывести из себя?
        - Да Небеса сохрани! - Его гость протестующе выставил вперёд ладони. - Возможно, просто пытаюсь протестировать тебя на зрелость. Ты слишком долго оставался великовозрастным балбесом, так что теперь, видя твои серьёзные шаги, я всё же по привычке хочу подстраховать нас обоих. Насколько ты продумал вопрос наследования?
        Крис и глазом не моргнул.
        - Тебя удивляет, что я якобы заранее ущемляю права единокровных? Дядя, но я просто уравновешиваю шансы. Позволь пояснить; я ведь не заявляю однозначно: «Да, он теперь старший, и всё моё - только его!» Просто этот мальчик стал мне дорог с первого взгляда: я, как увидел его со шваброй, драящего приютский коридор, вихрастого, сердитого, так и подумал: вот ведь, и у меня мог быть такой же. Именно такой… Он в тот день подрался, младших товарищей защищал; ты же знаешь, в любом учебном заведении, даже в образцовом, найдутся объекты для травли. Подрался, был наказан, но гордился собой, как чертёнок. Маленький, взъерошенный, на меня шваброй замахнулся, когда я его спросил, за что наказали… Большого труда стоило скрыть от света часть этой моей жизни, чтобы не разглашать раньше времени, не давать парню ложной надежды, присмотреться, понять - не ошибаемся ли мы. Но главное - он быстро сообразил, что я… как это Барб выражается? - «шифруюсь», и включился в игру. Никак не обнаруживал перед другими, что ждёт моего очередного приезда. Для всех остальных герцог Авиларский просто курировал приют для детей,
потерявших родителей на госслужбе и нашёл объект для показной заботы…
        Эрих Мария хмыкнул, но не стал комментировать. Крис помолчал.
        - Откровенно говоря, жаль представлять его свету только воспитанником; но, надеюсь, когда-то я заслужу право называться его отцом. И его, и моих двойняшек я буду любить… впрочем, я уже люблю их одинаково. Но в чём, собственно, я их ущемлю, по-твоему? В материальном плане никто обделён не будет. В титуле и какой-то толике власти? Ты не лучше меня знаешь, что не каждый, имеющий право на власть, жаждет ею воспользоваться. Пусть наши дети сперва вырастут, покажут, на что способны - и тогда будет ясно, кому что наследовать.
        - А ты не боишься, что они… передерутся? Что спровоцируешь их на вечную вражду?
        Кристофер прошёлся по кабинету, заложив руки за спину, постоял у окна, за которым чуть покачивал ветвями раскидистый вековой дуб, зияющий бездонным дуплом… Обернулся.
        - Сколько тебе лет, дядя?
        Почему-то от этого, казалось бы, невинного вопроса всесильный глава службы безопасности вдруг смешался и отвёл глаза. И невольно улыбнулся краем рта, вспомнив что-то, ему одному видимое.
        - Вот видишь… Ты старше дяди Эдварда на полтора года, и твои права на престол, казалось бы, однозначны. Почему же вы пошли на эту рокировку, да ещё потом изъяли информацию из всех архивов? Впрочем, в королевском-то архиве оставили, и я даже знаю, для чего. Хоть Михаэль и наследный принц, а Сигизмунд - не наследный, ещё неизвестно, как себя проявят их отпрыски, а это значит, что очередь можно поменять! Особенно если у Светланы всё-таки тоже родятся змеемаги, да ещё уровнем выше, чем наследные… Или, например, её дети проявят больше склонностей к управлению, администрированию, а дети Михаэля решат, что им власть совершенно ни к чему, а более важна, например, наука, или магия, или… - Он выразительно глянул на дядю: - Или не первая роль в государстве, а вторая: чтобы оставаться в тени, но быть при этом всезнающим, всемогущим, ведать безопасностью королей, разыгрывать тончайшие хитроумные комбинации с фигурками-людьми… Так, да? Ну, приблизительно. Вам может понадобиться прецедент. Чтобы у власти стал не обязательно тот, кто родился первым, а тот, кто самой природой предназначен править… Вот и я хочу
того же. Думаю, к тому времени, как состарюсь для передачи титула и прав, я уж как-нибудь определюсь, кто из моих детей для чего рождён, и постараюсь каждому дать, что он хочет.
        Он открыл окно: тратиться на магию, чтобы разогнать духоту, не хотелось. Зачем, когда можно движением руки впустить в кабинет вольный ветер, ароматы сада и влажное дыхание вечернего тумана?
        Эрих Мария, похоже, полностью удовлетворённый ответом, откинулся на спинку кресла.
        - Что ж, рад слышать, что не ошибся в своих догадках. Уже по тому, что, узнав о скором рождении собственных детей, ты даже не подумал отказаться от приёмного ребёнка, можно судить, насколько ты стал ответственней. Привязался, да? Вот только зря ты шифровался. Мог бы и попросить меня поднять закрытые архивы, ведь родители Паоло работали в нашем ведомстве… Не знаю, обрадую я тебя или огорчу - но у твоего воспитанника есть дед.
        Глава 2
        Казалось, даже дуб за окном притаился, перестал шелестеть. Крис с недоумением и даже некоторой обидой воззрился на дядю. Потом раздражённо тряхнул головой.
        - И что это меняет? Ничего себе - родственник, позволивший сдать внука в приют! Или он совсем немощен? Кстати, Пачо ни разу не упомянул, что кто-то из родных у него оставался: по его словам, он круглый сирота и совершенно один на свете.
        - Всё верно, иначе он и не мог подумать.
        Советник выдержал паузу, покосился на окно.
        - Откуда ему знать, что его дед работает нашим резидентом в Суоле? И уже не один десяток лет, поскольку хороший внедренец - это тот, кто настолько сливается с окружающей средой, что считается уроженцем, коренным жителем. Сам понимаешь, на это нужно время. И практически полная изоляция от родины. Он вернулся в Авилар совсем недавно, завершив миссию, и, кстати, сразу же попросил отыскать хоть кого-то, уцелевшего из семьи сына. Как ты представляешь себе дальнейшее развитие ситуации, Крис? Паоло - единственный, кто у него остался. Сам он хоть и немолод, но далеко не стар, полон сил и энергии, и если уж опекунскому совету придётся выбирать между ним и тобой… сразу скажу: они окажутся в большом затруднении. С одной стороны - не потому, что герцогу не отказывают, а потому, что ты, естественно, можешь дать ему куда больше, чем агент безопасности на покое. С другой, он ближайший родственник мальчику, к тому же, мой человек, и достаточно обеспечен, чтобы воспитать и поднять на ноги внука. Что скажешь?
        Хмурясь, Кристофер вновь прошёлся по кабинету. Остановился перед дядей.
        - Маловато для решения. Надо бы встретиться с ним, переговорить, узнать, что он из себя представляет… Опять-таки, как его воспримет Пачо? И потом, если, как ты сам только что выразился, старик полон сил и энергии - а ты, дядя, ничего не говоришь просто так - возможно, у тебя на него планы и в дальнейшем? Что, если ты опять зашлешь его куда-нибудь за океан, на десяток лет, и что тогда? Парню здесь опять одному куковать? Нет уж, давай, выкладывай всё, что знаешь, тогда и будем думать.
        Эрих Мария рассмеялся.
        - В былые времена ты бы просто взвился, заикнись я о деде… Твоя нынешняя реакция и сдержанность меня радуют. Разумеется, я устрою вам встречу. Сразу после бала или, возможно, даже на нём. Так что Паоло пусть тоже появится. Вечер намечается быть семейным, без особого официоза, детям и внукам присутствующих будет выделен отдельный зал и свои развлечения… так что готовьте костюм и для него. Кстати, в чём вы придёте?
        Герцог, на физиономии которого всё ещё играли обуревающие его чувства, отозвался нервно:
        - Пока решаем. Я вообще собирался быть Робинзоном…
        И невольно расплылся в улыбке.
        - … но Барб в костюме Пятницы - это слишком тяжкое испытание для тётушкиных фрейлин, они и без того в последнее время дёрганные от нововведений Элианор и Светланы. Да и гости не поймут.
        - Что, настолько смело?
        - Я бы сказал - непристойно, - выдал Кристофер и захохотал. - Ладно, дядя, это всё блажь. Но эти костюмы я точно сохраню, хотя бы эскизы, а для маскарада есть у меня одна задумка, её и реализуем.
        - Не годится, дорогой племянник, - решительно отозвался Эрих Мария и поднялся с кресла. - Ты что же думаешь, я из дурного любопытства спрашиваю? Забыл, что нам предстоит? Чтобы обеспечить вам безопасность, мои люди должны знать уже сейчас, кого прикрывать; а как прикажешь это делать в бальной зале, полной ряженых? И добро бы, все были бы одеты, как раньше, благопристойно, на единый манер, а то ведь ожидается просто вакханалия какая-то! Я серьёзно: будут и Вакх, и несколько вакханок - Арнольфини с семейством, и два колдуна с ассистентками, две ведьмы с фамильярами, парочка демонесс с инкубами… Воистину, мы, кажется, выпустили джина из бутылки. Кстати, один-то джинн точно будет.
        - В паре с Алладином? - невинно спросил племянник.
        - С принцессой Будур! - рявкнул дядя. - На днях в столице прошёл фестиваль земных фильмов; а ты думал, с чего вдруг у нашей респектабельной публики разыгралось воображение? Моим ребятам придётся работать до седьмого пота, да ещё и заглядывать под личины, потому что, чует моё сердце, одними масками дело не обойдётся. Самая что ни на есть благоприятная среда, чтобы затеряться злоумышленнику.
        Герцог подобрался.
        - Ты всё-таки думаешь - он придёт?
        - Богини не бросаются подсказками, мальчик мой. Придёт, куда он денется. Хоть нами уже неоднократно проверены списки и приглашённых, и слуг - но как-то он затешется в нашу тёплую компанию, это уж точно. Поэтому…
        Он постучал указательным пальцем по груди племянника.
        - Поэтому я должен знать о ваших костюмах всё, вплоть до аксессуаров и украшений, до пряжек на шляпах и до булавок в причёсках, если таковые будут. Скажу сразу, зачем: дабы предотвратить попытку похищения. Вас могут элементарно подменить; но при этом можно тупо подставить двойников в скопированных костюмах, а вот с личными драгоценностями этот номер не пройдёт. Человек со стороны никогда не догадается, какие серьги именно в этот день женщина вздумает нацепить под ту или иную шляпку или колье… Ты меня понял?
        Крис шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы.
        - Понял. Дядя, а может, всё-таки… не брать Барб?
        - Вздор. Конечно, брать. У неё есть дублёрша, забыл? С ней и будешь танцевать. Но вот тебя, мой дорогой, увы, продублировать нельзя.
        Он хлопнул племянника по плечу, сказал без толики сочувствия:
        - Тео ясно дала понять: ты узнаешь своего недруга. Ты узнаешь. Тебе он хорошо знаком. Так что извини… Ничего, ты уже доказал, что большой мальчик, справишься. К тому же, мы тебя подстрахуем.
        - Не перестарайтесь, - буркнул Кристофер. - А то спугнёте…
        …В распахнутое окно Варвары, прямо на стол, заваленный проектами и скетчами интерьеров, экстерьеров, фирменных логотипов и прочей лабуды для будущего кафе, скаканул из пустоты какой-то лохматый ком. И распластался пузом прямо на последнем варианте, который Варвара уж и так, и сяк крутила, он её и нравился, и чем-то не нравился…
        - Тю, - ничуть не испугалась она. - Пашка! Опять ты откуда-то свалился! Ты хоть с амулетом? И в чём это ты есть?
        - Маскировка, - выдохнул мальчишка, сверкнув белками глаз, контрастирующими с выпачканной сажей рожицей. - В дупле прятался.
        - Опять в разведчиков играл? Или дятла подкарауливал? Погоди, не увиливай, ну-ка, показывай леталку!
        Паоло торопливо запустил грязную лапу под футболку, тоже изрядно «закамуфлированную» - пятнами под листву и нашитыми перьями - и выудил камушек на прочном шнурке. С ним, амулетом левитации, он беспрепятственно мог лазить по всем окрестным деревьям и башням замка: в случае возможного падения защитное заклинание успевало его подхватить и относительно мягко опустить на ближайшую ровную поверхность. Пару раз Пашка-таки сорвался с головокружительной высоты: хоть и не разбился, но до того ободрал бока ветками и даже чуть не выколол глаз, что надолго исцелился от беспечности, поняв: страховка страховкой, а и сам не плошай, если не хочешь потом шипеть от зелёнки. Барб строго-настрого предупредила: раны, полученные по глупости, будет лечить со всей строгостью, без снисхождения…
        - Вот, - буркнул. - На месте. Я и правда, прятался: поспорил с Матеушем, что он меня за час не найдёт, ну и забрался в дуб…
        Варвара так и покатилась со смеху.
        - Молодец наш старичок, обеспечил себе час спокойной жизни. А ты и купился! Ну, ладно, рассказывай, что ты там увидел? Или услышал?
        Пацан округлил глаза:
        - Барб, у меня есть дед, представляешь? И он… этот, как его… резидент! Настоящий шпион!
        - Если «наш» - то это уже не шпион, а разведчик… Так-так, интересно. - Варя было пригорюнилась, затем спохватилась: - А ну, брысь со стола! Это кто сказал, про деда, Эрих?
        - Ага. А Крис - тот расстроился. А ты?
        - Да я тоже расстроена… Но, с одной стороны это ж хорошо, что у тебя ещё одна родная душа есть!
        - Правда? Ты правда не хочешь, чтобы я от вас ушёл?
        - Ох, Пашка, успела я к тебе прикипеть, жвындарю этакому, хоть и не знаю, надолго ли моего ангельского терпения хватит… Так, погоди, не прыгай перед глазами. Что там с этим дедом?
        - Да дед - не главное! - Он торопливо подбежал к двери, выглянул - никого. Рухнув на пол, заглянул под кровать. Даже заглянул в ванную комнату и принюхался - нет ли чужих… Всё это время Варвара ухохатывалась над его манипуляциями. - Барб, не смейся, сейчас такое расскажу! Там такое будет на балу, ты не представляешь! Вот слушай, что я узнал…
        Глава 3
        Выслушав новости о готовящейся на балу акции, о том, что во имя Варвариной же безопасности и спокойствия её собираются выманить из зала и заменить дублёршей, о том, что в какой-то момент прямёхонько за «её» спиной окажется самый главный злыдень, виновный в бедах Кристофера, она не сдержалась и выразилась энергично и крепко. Благо, по-русски. Но эмоциональная составляющая оказалась чересчур опознаваема, потому что Паоло с нескрываемым восторгом завопил:
        - Барб, ты что, ругаешься? А мне не разрешаешь!
        - Нет, дрова рублю! - огрызнулась Варвара. - Как вам это понравится! Там, значит, будет торчать тот самый хмырь, который на моего блудо… Кристофера Робина руку поднял, из-за которого шестеро парней жизни положили?.. А «Единорог»? Красавец был мобиль; у меня самой, как вспомню, слёзы на глазах, а Крису-то каково - он его, считай, год пестовал, от проекта до последней гайки. А этот му… чудак соизволил кнопочку нажать, пальнуть - и всё в клочья, и люди, и машины! Главное, что всё мне приходится от других узнавать: берегут меня, видите ли… Про то, какой финт его последняя жена хотела прокрутить, мне Элианор рассказала. Про явные династические игры - Эрих. Но все как-то с подходцем, намёками, поди, пойми-разберись-додумай… Хорошо, что я на детективах выросла, могу и сама картину дорисовать из того, что есть.
        - Детехтивы - это что? - немедленно встрял мальчишка.
        - Это…
        Опомнившись, Варя глянула на него и с неудовольствием поморщилась
        - Что-то я разошлась. Хороший подаю пример, нечего сказать; ты, Пашка, особо меня не слушай и не подражай, я иногда могу сказать лишнее… Детективами, Паш, изначально назывались сыщики: и частные, и те, кто в полиции служит. Лет сто тому назад, а может и больше, пошла целая волна книг о настоящих гениях сыска. Такие романы и стали называть детективами. Я тебе привезу из дома, если хочешь, жанр очень интересный, как раз для пацанов. Один Конан Дойль чего стоит… У Криса остался амулет для обучения нашему языку, если не поленишься - прочитаешь всё в оригинале, а то пока это переведут…
        Она задумалась.
        Паоло зачарованно наблюдал, как на постукивание его кумиршей пальцами по столу из-под бумаг, на которые он недавно свалился, выпархивает роскошное лебяжье пёрышко и застывает, дрожа от нетерпения, в воздухе. Ждёт распоряжений. Специально для него в особой подставке дежурит чернильница - жаль, не летающая, простая, а то бы он давно её приспособил под какое-нибудь полезное дело. Он уже несколько раз пытался стащить перо, а потом просто выцыганить, да оно само его не признавало и в руки не давалось. «На что оно тебе?» - смеялась Барб. - «Ему уж триста лет! Если бы хоть домашние задания красивым почерком за тебя писать - понятно, так ведь оно по-илларийски не понимает. Я и то его на современный русский переучиваю…» А ни на что. Чтоб было, как говорит дядя Эрих. Летает ведь…
        Воспользовавшись Вариной задумчивостью, он на цыпочках двинулся к столу, приготовился цапнуть…
        - Не трожь! Ведь опять ужалит! - одёрнула Варвара. - Давай лучше обмыслим кое-что.
        Перевернув чистой стороной вверх один из эскизов, кивнула перу, то макнулось в чернила, аккуратно обтёрло лишнее о горловину пузырька и с готовностью ткнулось хозяйке в пальцы.
        - Ну, допустим, вот он, бальный зал… - Варвара очертила объёмистый прямоугольник, но не во всю ширину листа, а примерно в половину. - Вот выход в сад. Вот парадный вход, сюда - двери в столовую, здесь… м-м-м… какая-то комнатень, не помню, то ли малая гостиная… А, точно, гостиная для дам, в ней, скорее всего, приглашённую детвору соберут, вас не так уж и много будет; а тут - курительная для мужиков… пардон, мужчин-аристократов; что это я - мужиками их называть, фи. Вот сам зал: наверху балкон с музыкантами, лестницы туда я не помню, она, скорее всего, из соседнего помещения. Колонны по периметру… Самое то - схорониться за одной из них и наблюдать за тем, кто тебя интересует. Паш, эти наши тайные сыщики, Крис с Эрихом, они случайно не проговорились, где этот хмырь появится? Помимо того, что за моей спиной?
        Тот озабоченно нахмурился.
        - Крис сказал, что сам он остановится почти под музыкантами, под этим балконом. Значит, тот гадёныш будет крутиться рядом.
        - Где-то тут, выходит… Хм.
        Подперев подбородок рукой, Варвара проставила на бумаге большой крест.
        - Ага… Визуально оно как-то понятней. Но сразу возникает куча вопросов помимо того, что это за тип и зачем он здесь. Первое: как он там вообще появится, откуда? Придёт с гостями или окажется местный, чего нельзя исключать, если давно внедрился? Получается, он может просочиться из любого соседнего помещения. Да и из сада, кстати, и даже потихоньку спуститься с балкона от музыкантов… Вряд ли он гость - ведь Эрих наверняка всех приглашённых и местных давным-давно просветил насквозь. Э-э, что это я? При здешнем уровне магии можно такого двойника слепить, что комар носа не подточит. Хм… мной рисковать не хотят, а дублёршу всё-таки готовят. На живца его, что ли, приманивают?
        - Это как на рыбалке? - загорелся мальчишка. - А кто живец - ты или Крис?
        Варвара поёжилась.
        - Пашка, ты гений. Я-то, наивная, всё это время думаю, что охотятся за Крисом, а ведь меня саму чуть было не уволокли…
        У Паоло аж глаза разгорелись.
        - Ух ты! Тебя хотели похитить? Расскажи!
        - Да погоди, не время сейчас… В том-то и дело, Паш. Причём, пытались не здесь, а дома, на Земле. Не будь за мной присмотра - Эрих расстарался! - ещё неизвестно, куда меня увезли бы и зачем. Как-то всё запутано… На Кристофера охотились тут, на меня - в моём мире, причём всё в один день; вот и гадай, простое это совпадение, или хотели выловить нас обоих? Вот зуб даю, что Эрих Мария всё знает, но ведь молчит, как партизан!
        - А кто такие партизаны?
        - Погоди, не сбивай с мысли. На живца, значит… Фигу им, а не дублёршу. Сама пойду. Чтобы с моим мужчиной танцевала какая-то посторонняя баба, пусть даже из безопасников? Не дождётесь. Жадная я. Моё - это моё.
        - О! А ты не боишься? - Притихнув, Паоло глянул исподлобья. - Ты же, это… - И покраснел. - Ну, беременна…
        - Не боюсь, Пашка. Мне как-то всё резко стало не страшно. Знаешь, почему?
        Варвара протянула руку к шкатулке, угнездившейся на этажерке поблизости. Сверкнули красными и сиреневыми огоньками доставаемые камешки в старинной золотой оправе.
        - Потому что нельзя всю жизнь дрожать. А вот с этим мне никто ничего не сделает. Здесь защитная магия от Теотиканы, Белой Богини, покровительницы Змеемагов; она сама меня заверила, что тот, на ком её подарок - неуязвим. Разве что если какой-то демиург на меня ополчится; но я всё же надеюсь, что наш хмырь человек. Может, и маг, но против магии Тео не потянет. Вот так.
        - Она? Барб, ты виделась с богиней? Ну, это уж ты врёшь!
        - Эх, Пашка…
        Варвара с удовольствием взлохматила его вихры.
        - Вот закончим с этим делом - и я тебе всё-всё расскажу. И Крису тоже. И свожу вас в пещеры Азов-горы, и покажу своих предков, о которых мне Теотикана рассказала. Всё своими глазами увидишь, всё пощупаешь своими ручонками загребущими. Ты ж теперь не только Кристофера наследник, но и мой, мы же семья. Ну, давай дальше рассуждать, не отвлекайся…
        Паоло сердито пригладил волосы. Не потому, что радел за красоту - просто не любил всяких телячьих нежностей. Но терпел. Потому что Барб - хоть и женщина, а вроде как «свой парень», всегда всё понимает, всегда с ней интересно… А главное - никогда не заигрывает и всегда держит слово, в этом он уже убедился.
        Несколько аметистов, обточенных в виде капель, были закреплены в нижнем ряду ожерелья на золотых крючочках, на манер подвесок. Варя попыталась снять одну их «капелек» - и, к её удивлению, та отцепилась без особого труда.
        - То, что нужно. Держи-ка вот.
        Протянула подвеску мальчишке.
        - Куда хочешь, цепляй; но чтобы на том балу этот камешек был на тебе, понял?
        Тот попытался взбрыкнуться:
        - Да Барб, ну кому я там нужен? Что я - маленький, что ли, меня страховать?
        - Цыц! - прикрикнула Варвара. - Ты уже официально - член нашей семьи, воспитанник Ремардини. Хмыри - они, знаешь, какие ушлые? Не верю я, что тот, кого мы ждём, заявится один, и всего лишь поговорить. Для того чтобы расстрелять мобиль в воздухе, нужно снаряжение, деньги, возможности. Тут наверняка целая организация задействована; вдруг у них весь зал под прицелом будет?
        - Шпионы? - выдохнул Паоло.
        - Может, и шпионы. А на празднике будут вместе со взрослыми дети, да ещё собранные все вместе в одной комнате…
        У Вари вдруг сжалось сердце.
        - Ты даже не представляешь, - сказала тихо, - какие встречаются сволочи. Даже из детей заложников делают. Поэтому, Паш, давай, не будем спорить: ты просто цепляешь на себя эту штуку - и всё. Мне за тебя спокойнее. Договорились?
        Мальчишка шустро спрятал руки за спину. Потом, со спины же, выдернул из-за пояса рогатку.
        - Только если отсыплешь своих голышей. Ты обещала!
        Варя тяжко вздохнула.
        - Что ж в тебя, как в прорву, всё уходит! Ешь ты их, что ли?
        - Я экспериментирую, - важно отвечал парень, а сам жадно следил, как она снова запускает руку в шкатулку, зачерпывает что-то шуршащее и перестукивающее, протягивает ему горсть. - Не, монеты оставь себе, они не годятся - плющатся. А голыши - в самый раз.
        Он было потянулся, но Варя шустро отвела руку и выставила вперёд подвеску, выразительно подняв бровь. Нехотя Паоло нацепил аметист на шнурок с леталкой и заправил под футболку.
        - Ладно уж.
        И шустро насобирал, словно выклевал, из протянутой горсти с дюжину камушков, стараясь подбирать приблизительно одного размера - с лесной орех. Видел бы это королевский ювелир, которому Варя недавно отдала изумруды для Элианор Илларийской, чтобы тот сделал для них достойную оправу! Почтенный мастер трясся над каждым камнем из её «наследства», особенно неогранённым, чтобы оценить навскидку, и всё допытывался, откуда, из какого месторождения добыты, случайно ли найдены, или ведутся разработки… В общем, Варя поняла, что держит в горсти не один ресторан, а, пожалуй, всю прилегающую к нему улицу, если не квартал.
        Однако на Пашкиных экспериментах она не экономила. В шкатулке хранилась лишь толика из наследства предка; а Варвара прекрасно помнила, сколько ещё оставалось в одном лишь ящике письменного стола Горыныча. А ведь была ещё не откопанная пока что сокровищница, полная не только драгоценностей, но и уникальных артефактов; на нижнем ярусе пещер - золотоносная речка, и дожидался горнознатцев засыпанный Самоцветный грот… Вот где россыпи! Поэтому она не мелочилась. Нужны парню утяжелённые пульки для испытаний? Пусть берёт камушки, они тоже весят немало. Не свинец же ему по левым мастерским выискивать и плавить, это, говорят, вредно…
        «Голыши» же у Пашки не пропадали: стрелял он метко, в «молоко» не упуская, ставил опыты по пробиванию доспехов и материалов, и даже засевшие в деревянных стенках «пули» выковыривал - и возвращал в свой арсенал. На счёт, поштучно. Хозяйственный стрелок, однако…
        - А вот теперь давай подумаем, как нам с тобой себя вести и не упустить никого из вида, - сказала Варя, дождавшись, пока он рассуёт свои сокровища по карманам.
        И оба склонились над импровизированным планом.
        Варвара не обольщалась: она не Джеймс Бонд и даже не его девушка, однозначно. Есть для перехвата злодея-хмыря опытные люди, профессионалы, которые не зря свой хлеб едят. Для примера пришлось-таки отвлечься и поведать мальцу о её несостоявшемся похищении и о том, как вовремя подоспела Лидия, приставленная, оказывается, к ней Эрихом, дабы обеспечивать её безопасность… Мальчишка слушал, затаив дыхание, и лишь восторженно сверкал глазами. Уловив нехороший этот блеск, Варя погрозила пальцем:
        - Пашка, жулик! Ну-ка, брось всякие подвиги задумывать, я тебя насквозь вижу! Ты думаешь, для чего я тут перед тобой разоряюсь? Чтобы ещё раз тебя носом ткнуть, чтобы ты запомнил: там, в бальном зале, а может, и во всём дворце, будут профи из службы безопасности, понимаешь? Это их работа. Ра-бо-та. У них всё слажено, продумано, для выхода из самых диких ситуаций существуют различные варианты «А», «Бэ», «Це». И, может статься, что какой-нибудь своей нелепой выходкой, или просто встрянув не вовремя, мы порушим им всю операцию, и тогда… Паш, тогда могут погибнуть люди. Крис до сих пор не простил себе, что сглупил тогда и слишком высоко поднялся, а из-за него шестеро ребят погибли, прикрывая, понимаешь? Всё очень серьёзно.
        Паоло вдруг отвёл глаза.
        - Мои тоже, - сказал отчётливо. - Родители. Собой кого-то закрыли… Так что ж теперь, попрятаться в щели, как тараканы?
        Варя покачала головой.
        - А вот и нет. Хоть ты, наверное, прав: я тоже могу стать объектом охоты, и поэтому мне страшновато, и хочется даже стать тараканом. Но ведь, если кому приспичит, нас могут умыкнуть из любого другого места, да? И не обязательно сейчас. Тебя легко найти в школе, меня - в Старом городе… Невозможно поставить защитный периметр везде, где бываешь. Поэтому, если уж сам Эрих признаёт, что это уникальная возможность - повязать сразу всю организацию…
        (…а было в разговоре с Крисом и это упомянуто. Ушастый Пашка ничего не упустил и всё Варе доложил, как боец - командиру.)
        - …значит, пусть вяжут, как и задумывали. Мы отлично поможем тем, что не дадим: первое - застать себя врасплох, второе - оглушить, опоить, каким-то любым методом вывести из строя, третье - не позволим приставить к горлу нож… ну, или ещё какую-то дрянь и, угрожая нам, требовать что-то от Криса и королевской семьи. Понимаешь? Причём, я знаю, Эрих нас без опеки не оставит. Но, видишь ли, если с той стороны за нами охотится целая банда… организация, я хочу сказать - никто не гарантирует, что у них нет такой-же магозащиты, маготехники, как у наших, и что работают на них дилетанты и дураки… Ты слышал, как они убрали Йорека?
        Притихнув, Паоло опустился, наконец, на стул. Выжидающе уставился на Варвару.
        - Профи против профи, - сказал серьёзно. - Я понял. Разведчики против шпионов, так? Барб, а мы, выходит, как раз и есть эти… как их… дилетанты?
        - Но не дураки! - Варвара наставительно приподняла палец. - На Эриха надейся, а сам не плошай! Грамотно поставленная защита может спутать планы любого шпиона. Поэтому - давай мы сейчас всё с тобой обдумаем, обговорим, проработаем ситуации - и составим свои планы «А», «Бэ» и «Це». Не забывая, что не должны при этом мешать игре больших дяденек.
        Глава 4
        Потом они уплетали персики, до которых юный разведчик оказался большой охотник, облизывали, не стесняясь, липкие от сока пальцы, бегали по очереди умываться, и, возвратившись в свой черёд из ванной комнаты, Варвара, интереса ради глянув на стол, приметила, что пёрышка-то больше и нет! Лишь несколько клякс на оставленном ими рисунке. А вот мальчишечьи пальцы и штаны заляпаны в чём-то чёрном, не просто так он, спохватившись, опять убежал к крану… Стащил-таки! Она хмыкнула. Просто интересно: для чего же этому шельмецу понадобилось лебяжье перо? И неужели сумел-таки укротить, уговорить на что-то? Ну-ну… посмотрим.
        Несмотря на съеденные персики - а возможно, и благодаря им, поскольку у Вари после фруктов аппетит лишь разгорался - захотелось чего-то ещё. Час ужина, который здесь назывался обедом, давно прошёл, но, оказывается, оба заговорщика его пропустили. Паоло в тот момент искал место, где спрятаться на пари с Матеушем, а Варе есть не хотелось от частых перекусов. А сейчас как разожгло.
        Поэтому они вместе отправились на кухню, проигнорировав столовую, где им, разумеется, накрыли бы по первому требованию, но… В царстве Мишлена было уютно по-домашнему и приятно сумрачно; после окончания официального рабочего дня и уборки шеф-повар, разогнав персонал, любил посидеть в своём личном уголке, оборудованном под маленький бар с небольшой стойкой и двумя столиками. Два шара-фонаря, мерцавшие на спинах миниатюрных грифонов по бокам стойки - вот и всё освещение. Местный владыка обожал коротать здесь вечера - когда с сигарой в зубах и газетой, когда за чашкой кофе… Правда, с курением в последнее время пришлось прижаться - после того, как Варвара, обнаружив и оценив по достоинству это гнёздышко настоящего кухонного покоя, повадилась сюда заглядывать, разумеется, не одна, а с другом Пашкой. Для них Мишлен в охотку готовил чудесный горячий шоколад и какой-то особый чай, а к последнему у него непременно находилось что-нибудь вкусненькое, экзотичное. Сегодня, например, он баловал гостей чудесными конфетками, глянув на которые Варя тотчас припомнила «соски Венеры» из книги незабвенной Джоан Харрис.
Каждый трюфель из каштанового пюре, глазированный горьким шоколадом, отсвечивающий пикантной вершинкой из шоколада белого, отдавал на языке прекрасной коньячно-ванильной ноткой и таял, таял…
        Здесь, в этом царстве вечерней неги, секретничать не полагалось. Впрочем, они с Паоло успели обговорить всё, что могли, и напоследок назначили ежевечерний обязательный час для встреч, обмена информацией и корректировки планов. В общем, Варя, кажется, вновь почувствовала себя Матой Хари.
        А потом, напившись от души шоколада и разомлев, Пашка уснул прямо за столиком, под понимающими взглядами Варвары и Мишлена - у того самого было трое внуков, таких же неугомонных, как нынешний хозяйский воспитанник, и способных после бесконечных дневных выкрутасов отрубиться на ходу, прямо где сидели или лежали. Трудно было удивить этого могучего и невозмутимого здоровяка; вот и сейчас - он только головой покачал, хмыкнул, сграбастал сопящего парня подмышку - и без особого труда донёс до спальни, где Варя похлопотала над ним немного да и оставила почивать.
        Затем она вернулась на кухню, за свежим чаем и новостями. И просто посидеть ещё немного в тишине и уюте, пока Крис не проводит гостя.
        Пожилой дворецкий, давнишний приятель шеф-повара и тайный сластёна, при виде её проворно вытер пальцы салфеткой и чинно взялся за остывающий чай. Варвара тактично сделала вид, что не заметила ополовиненной бонбоньерки: должны же быть даже у совершенного дворецкого свои маленькие слабости? Улыбнулась.
        - А вы делаете успехи, ценьор Матеуш. Сами додумались до пари с нашим индейцем?
        Так с её лёгкой руки уже весь дом за глаза называл герцогского воспитанника.
        - Нужда заставит - и не то придумаешь, прелестная ценьора, - добродушно отозвался дворецкий. - Антуану нынче надо было докосить несколько лужаек; но вчера молодому ценьору вздумалось устроить гонки на газонокосилке, а заодно он успел разобрать интереса ради два техномагических блока. Правда потом собрал… в один. Служба сервиса полночи ломала голову над тем, куда подевались несколько запчастей, а ещё пуще - почему сей агрегат и без них работает, причём даже лучше… Воля ваша, ценьора, а пребывать в вечном страхе, не зная, что этот юный шалопай усовершенствует в следующий раз, я больше не могу. Поневоле включишь голову и начнёшь искать нестандартные пути. И как хорошо, что вы напомнили ему про извечные мальчишеские ценности вроде рогатки и полезных игр на свежем воздухе…
        - Вроде пряток, - невинно подсказала Варвара. - А что, неужели никто так и не знал, где Пашка хоронился?
        - Да про это дупло в старом дубе только ленивый не знает. Просто стараются и близко не подходить, чтобы себя не выдать. Ничего, там сейчас чисто, уютно, щели законопачены; пусть сидит хоть сутки напролёт. Силы у меня, конечно, уже не те, но голова соображает не хуже, чем в годы, когда приходилось исхитряться и отвлекать внимание молодого шалопая-герцога, от которого, рыдал иногда весь штат прислуги. Благо, шутки у него были незлые, но заставил вокруг себя побегать, ничего не скажешь…
        Дворецкий блаженно прижмурился и как бы машинально сунул в рот очередной трюфель. Шеф-повар понимающе хмыкнул.
        - Меня, конечно, в те времена здесь ещё не было, - громыхнул густым басом, - но как его светлость перчил и солил диетические морсы для своих бывших спутниц жизни, я помню. И как меня отстаивал перед каждой, что намеревалась выставить вон и заменить какими-то модными гламурными поварами. А видели бы вы, с каким аппетитом он пожирал у них на глазах торты и пирожные на каждый праздник! Бедолаги зеленели от злобы и давились своими салатами из проросших зёрен. И никто из них не то, что глазунью пожарить не умел - брезговали нос сюда сунуть. Так, недоразумение, а не женщины…
        Разгорячившись, Мишлен не замечал страдальческих гримас дворецкого, который и так, и сяк пытался просигнализировать приятелю, что, мол, тема бывших жён, да при супруге почти состоявшейся - совсем не подходит для разговора. Наконец старик исхитрился вклиниться:
        - И всё же не слишком весёлое было время. Но вот, поди ж ты - всего за какую-то неделю всё в нашем доме преобразилось.
        Почувствовав, наконец, что сморозил что-то не то, шеф-повар смущённо крякнул.
        - Оно так. Прошу прощенья, ценьора.
        Варвара великодушно отмахнулась. Пригубила из чашки.
        - Ничего. У каждого из нас своё прошлое, не выкинешь же…
        И улыбнулась светло.
        Неделю, уже целую неделю она царила в доме любимого мужчины!
        А ведь поначалу, ещё в пути, всё не могла понять шуточки Эриха Марии о её предстоящем «нелегальном положении, конспирации, секретной миссии»… Но после серьёзного разговора в поезде осознала, что это не шутки, не подтрунивание, а ждёт её впереди самая настоящая нелегальность. И не только исходя из соображений безупречной репутации новой герцогини Авиларской, но в основном - безопасности ради. Поскольку, хоть, благодарение всем богам, Крис благополучно улепетнул из небесной западни, но охота на него вряд ли закончена. На представителя королевской семьи покушаются не для того, чтобы свести какие-то смехотворные счёты. Тут цель покрупнее - власть, право наследования… Конечно, у главного безопасника страны всё схвачено; заговорщики почти выявлены, нити от исполнителей к заказчикам почти перехвачены… Почти. Остаётся лишь накрыть сразу всех карающей сетью… насколько это позволят собственные силы и дипломатические возможности, ибо, как это часто бывает, за особо утончёнными и масштабными операциями частенько маячат тени коллег из аналогичных служб соседних государств. Далеко не всех можно арестовать,
наказать, заставить ответить… увы. Но приструнить на несколько десятков лет, лишить мозгового центра, отнять сам повод замахиваться на Авиларский трон - о, это был бы настоящий подарок, заслуженный от Судьбы.
        Вот только его задача, как профессионала, обеспечить, чтобы установление справедливости прошло без жертв. Или, если уж совсем не обойтись - с минимальными потерями.
        А это значит, что ей, уважаемой Варваре Павловне, невесте и будущей герцогине, лучше пока побыть в тени. Дабы не вызвать нездоровый интерес со стороны противника. Магическая защита герцогского поместья совершенна, постороннему не подобраться ни с неба, ни даже из-под земли, и поэтому там - безопаснее всего. Не то, что во дворце, где, волей-неволей, приходится терпеть под боком несколько проныр-шпионов от соседей… Для чего терпеть? А чтобы время от времени сливать тонко отсеянную дезинформацию.
        Поэтому наличие дублёрши не оказалось для Вари новостью.
        Женщина, как две капли воды похожая на неё, жила сейчас в её покоях во дворце, присутствовала на званых обедах и официальных мероприятиях, сопровождала иногда на благотворительные концерты Элианор Илларийскую, а принцесс Светлану и Стеллу - на вернисажи и к доктору Алексу… Пару раз во время этих встреч эта ценьора даже мило улыбнулась герцогу Авиларскому, и тот, превосходно отыгрывая свою роль малознакомого родственника, отвечал вежливым поклоном и слегка заинтересованным взглядом.
        Потенциальные невесты, готовящие, образно говоря, примерить освободившийся венец герцогини, заволновались. Да тут ещё известный журналист Тедди Тед подлил масла в огонь, всенародно раструбив, а кому-то и напомнив, что, вообще-то, нынешний Архимаг никогда не скрывал своего неравнодушия к «пышечкам». И вот случилось невероятное: на кондитерские, булочные, пиццерии, пирожковые, пончиковые и иже с ними заведения обрушился град небывалых заказов. Казалось, барышни столицы сошли с ума. Если раньше они изводили себя диетами и спортом до изнеможения, то нынче - поголовно рассиживали в кафе, дорвавшись, наконец, до вредных сладостей, отлёживались в пляжных гамаках, не отказывая себе ни в шоколаде, ни в хрустящих куриных крылышках и свиных рёбрышках… Мода на воздушность стремительно пала.
        Варя же, тихо посмеиваясь, дружески показывала воображаемым соперницам фигу в кармане, ибо уже шилось чудесное платье для венчального обряда, и обговаривалось меню праздничного обеда, и рассматривался список приглашённых для самой-самой скромной свадьбы… человек на сто пятьдесят, меньше никак. Но, несмотря на пугающие масштабы мероприятия, невеста твёрдо заявила: на свадьбе - никаких дублёрш!
        А пока что она каждое утро изучала сводку-отчёт от своего второго «я», проверенный предварительно Эрихом Марией: места посещения, встречи, диалоги, важные сведения о новых знакомых и прочая, и прочая, и прочая… Она даже удачно прорвалась сама к доктору Алексу, и не только в качестве группы поддержки, но и себя, так сказать, предъявить. Ибо с первого же её появления в клинике стала любимейшей и обожаемой пациенткой Александра Розенблюма, для которого возможность курировать уникальное развитие змеемажиков, да ещё и крылатых, было подобно обретению Эльдорадо, Земли Обетованной и всего, что может найти на этом свете учёный медик.
        И ещё ей удалось-таки посетить свой дом в Переулке Надежды. Получить целый ворох дизайнеровских проектов и рекомендаций от строительных фирм, умилиться и расстрогаться от внимания Кристофера к её интересам, открыть счёт в банке, назначить собеседования будущим поварам и администраторам, заручиться согласием Мишлена на консультацию при отборе кандидатов… Жизнь даже в законспирированной форме существования била ключом. Страшно представить, какой ураган бушевал бы вокруг Варвары, перейди она на легальное положение.
        А тут ещё этот бал-маскарад в честь ненаследных принца и принцессы… Тоже, можно сказать, не развлекательное, а полуофициальное мероприятие, причём, с представителями прессы, ибо именно в этот вечер планировалось объявить о грядущем прибавлении в семействах обоих принцев. И, как апофеоз, о том, что будущий наследник Михаэля - долгожданный новый змеемаг.
        Это будет фурор, обещал Эрих Мария.
        …Как бы освобождаясь от воспоминаний, Варя тряхнула головой. Протянула Мишлену пустую чашку.
        - А теперь са-амого слабенького, а то не усну… Спасибо.
        И хитро сощурилась. Была у неё одна мыслишка. Хотите узнать про наши маскарадные костюмы, дражайший Эрих? Узнаете, всему свой черёд. Но только и у нас, русских девушек, есть свои секреты, и не каждому мы их раскрываем. Ибо… как там поётся? Должна быть в женщине какая-то загадка.
        И мило покраснела, не совсем к месту подумав, что ей так и так нынешней ночью спать не придётся. И вовсе не по вине крепкого зелёного чая.
        Вот чёрт, хочется чего-то кисленького. Гранатов, что ли…
        Глава 5
        Уже засыпая, она почувствовала, как вокруг ног, нежно стискивая их, обжимая горячим кольцом, обвилось нечто мощное, гладкое, как шёлк, горячее, как печка. И захихикала от щекотки под коленками.
        Какой уж тут сон!
        - Крис, хулиган ты этакий!
        - Ты скоро будешь обращаться ко мне, как к Пачо, - хитро отвечал он, а хвост меж тем делал второй виток вокруг милых ножек Настоящей Женщины.
        - Да потому, что оба вы хороши! Только тот озорует в силу возраста, и шутки у него безобидные, а ты…
        - А я привык сдерживать свои дикие инстинкты, но ведь не ночью же! - заговорщически прошептал Кристофер Робин. Голос его малость подсел, в нём отчётливо проскальзывали шипящие звуки, но до того сексуальные - такими только и соблазнять… Да уж, пожалуй, можно было понять Еву, не устоявшую перед Змеем-искусителем! Должно быть, она и запрет-то Бога нарушила не каприза ради, а лишь для того, чтобы сделать приятное такому же вот… блудодею с озорными глазами, высунувшемуся из райских кущ с яблочком в пасти. Как ему отказать, проказнику этакому!
        Воспользовавшись тем, что он завис над ней, Варвара с удовольствием огладила гладкий торс, покрытый серебристой чешуёй, под которой знакомо перекатывались бугорки мышц. Каждая чешуйка была выпуклая, гранёная, но верхние грани были плоские, а вот в боевой форме - увенчаны шипами. Хорошо, что сейчас они гладкие, как шёлк, водить по ним ладонями - чистое удовольствие, ещё немного - не только она, но и негодник соблазнитель замурлычет вопреки своей змеиной породе и руша шаблоны…
        - А вот интересно: здесь у тебя растительность пропадает - а на голове остаётся, это почему?
        Кристофер фыркнул.
        - Спроси у нашей создательницы. Она понимает толк в мужской красоте, вот и сделала нас такими. Женщина, о чём ты? Мою кудлатую голову ты видишь теперь ежечасно, а вот на иные достоинства, доступные только сейчас, не обращаешь внимания!
        - Ещё как обращаю, именно на достоинства, просто растягиваю удовольствие. Чёрт, мне даже немного страшно… А что, ты… - Варя запнулась, напустила на себя грозный вид: - Признавайся, куролесил с кем-нибудь в такой форме?
        Крис заметно погрустнел. Опустился рядом, опершись на локоть.
        - Да я даже Диане в ней не показывался. Боялся напугать. Знать-то она про неё знала, но сама попросила меня не превращаться. Она же из другого мира, у них многоголовые Змеи - бич Божий, страшные создания, воинственная дикая нация. Так что, милая… - Он понизил голос: - Стыдно признаться, но в этой форме я ещё совершенно невинен. Даже и не знаю, с чего начать.
        - Врёшь! - захохотала Варвара.
        - Вру, - согласился он с готовностью. - Но ведь интересно же… Я тебе таким нравлюсь?
        - Ужасно нравишься. Только не сжимай меня так сильно, а то синяки останутся. И, в конце концов, отпусти, дай я рассмотрю тебя всего, целиком. Надо же полюбоваться, что там мне досталось.
        Кристофер кокетливо сложил губы бантиком, и, развернув хвост, лихо оплёл им кровать.
        - А что тебе больше всего во мне нравится?
        - Ноги!
        Варвара чуть не застонала от смеха при виде его разочарования.
        - У тебя потрясающие длинные ноги, такие сильные, мускулистые, заросшие… Ух, как я их обожаю! А вот к этому достоянию… - Она задумчиво погладила выпуклость на месте бывших ягодиц, перешла к бывшему бедру, делая вид, что игнорирует весьма интересное вздутие в паху, прикрытое специфичными пластинами, заметно отличающимися от остальных чешуин. - К этому надо ещё привыкнуть… оценить… протестировать. М-м-м… Однако приятно на ощупь. Ничуть не хуже прежнего варианта. Куда? Не двигайся!
        - Это очень трудно, Барб. У тебя такие шаловливые ручки…
        - А кто меня трогал под коленками? Терпи, теперь моя очередь. Ай!
        Было отчего вскрикнуть. Шаловливыми оказались не только её руки, но и ставший вдруг совершенно неуправляемым змеиный хвост, который, оказывается, был ещё тем озорником, умеющим щекотать не только женские ножки, но и потаённые местечки между ними. А главное, увернуться от него никак не удавалось. Дело кончилось самым печальным образом: давясь смехом и пытаясь увернуться от охальника, Варвара скатилась на пол, где, впрочем, вездесущий хвост успел её подхватить и уложить бережно. Следом переполз и сам его хозяин. Пропыхтел, отдуваясь:
        - Ты права. Надо приспособиться. Давно я Змеем не куролесил, уже забыл, как это делается. Ба-арб, я стал такой старенький, да? Но ты же мне поможешь? Барлоговы веники, это довольно непривычно - передвигаться на одной конечности, теперь нужно время, чтобы освоиться. Но вот что я заметил: адаптироваться легче лёжа. Занимаясь при этом какими-нибудь простенькими однообразными упражнениями…
        - О да, - многозначительно отозвалась Варенька, пятой точкой ощущая совсем иные конечности. - Где-то ты упрощаешься, а в некоторых местах раздваиваешься, я помню. Это, должно быть, тоже сбивает с толку. И что же теперь делать?
        - Приспосабливаться. Иначе вымру, как динозавр, - сокрушённо вздохнул Крис. - Беда в том, что из-за отсутствия тренировок я, кажется, подзабыл, как это делается.
        - Скажу тебе одно важное правило.
        Варвара заговорщически подмигнула.
        - Не напрягайся. Предоставь всё матери природе.
        Кристофер томно прикрыл глаза.
        - Тоже неплохо. Но вообще-то я более рассчитываю на твои умелые ручки. Умелые, нежные, так тонко чувствующие… А может, не только на них…
        - Я же сказала: мать-природа поможет. И хватит с тебя!
        Герцог глянул обиженно, но перехватил смеющийся взгляд и… постарался сдержать радостный вздох. Это было трудно. Особенно, чувствуя теми местами, что так активно рвались из-под паховых пластин, прекрасные ягодицы, ерзающие на нём в поисках местечка поудобнее. Потом его женщина догадалась переместиться чуть ниже и в изумлении уставилась на то, что открылось её взору.
        - Ну, Тео, - пробормотала на родном языке, в таком была замешательстве. - Ну, затейница… Ты, значит, решила братца Кетцаля перещеголять, а мне - выкручивайся?
        Когда розовоперстая Эос, богиня зари, дочь Гипериона и титаниды Тейи, сестра Гелиоса и Селены… в общем, это в нашем мире, а уж как она звалась в Илларии и какой роднёй обросла - ещё только предстояло выяснить. Хотя не так уж это и важно. Одним словом, когда эта вестница рассвета нежно тронула розовыми лучами смятые простыни на разгромленном ложе, Варвара вытянулась блаженно, подпихнула под бок подушку, притянула к пышной груди разлохмаченную башку вымотанного за ночь блудодея и захихикала, не чувствуя ни капли усталости, лишь сладкое томление:
        - Всё-таки терпение и труд всё перетрут.
        - Обожаю ваши пословицы.
        Крис прижался щекой к нежной перси и выдохнул утомлённо:
        - Какой мудрый народ… Какой умелый и догадливый народ, с ума сойти. У такого народа могут быть только такие Женщины, и, видит Богиня, как же мне с тобой повезло!
        И добавил задумчиво:
        - Уж теперь-то я точно не девственник…
        Глава 6
        Когда-то, давным-давно, эту круглую ажурную скатерть вязала школьница Варя, понукаемая бабушкиными и прабабушкиными шпыняньями: как это так, взрослая девица - и не думает о приданом, об уюте и красоте своего будущего дома? И никакое не мещанство, а эстетика, тепло души, ласка для сердца… Но юной Вареньке скучно было просиживать вечера напролёт над моточком ниток, и, связав (впрочем, весьма успешно) центральный мотив-цветок, она получила свою дозу похвал и… успокоилась, тихонько припрятав полуфабрикат подалее.
        Вновь на белый свет ажурное диво было извлечено после сватовства Илюши. Варенькина мама, просматривая выделяемые для дочурки запасы приданого, выудила из недр старинного комода забытую недоделку; полюбовалась - и сунула дочке: надо бы, мол, довести до ума, хотя бы в память о бабушках. Мало-ли, что сейчас вязание немодно! Дура-мода всегда кругами бродит, пройдёт лет двадцать - и вернётся во времена наших прабабушек… Двадцать лет тогда Варе казались неимоверным сроком - столько не живут! - но вот, поди ж ты, загорелось ей - и вывязанная середина обросла с одного боку несколькими цветами поменьше. Но чем ближе к свадьбе, тем меньше оставалось у невесты времени, и рукоделье опять забылось, перекочевало в пакет, затем на антресоли, где к тому времени скопились залежи «Анны» и «Бурды».
        Несколько лет спустя, уже во вдовстве, но ещё до появления в её жизни Светланки, после ухода родителей в мир иной и недосягаемый, Варвара переселилась в их опустевшую квартиру. Ну, и как водится, затеяла ремонт - не сколько по необходимости, сколько от тоски. Само собой, перетряхнула как следует шкафы, кладовки, книжные полки - всё, что можно. Повздыхала, поплакала над брошенной когда-то работой, осторожно отбелила появившуюся желтизну - да и довязала скатёрку за долгую зиму. Надо же было чем-то занять одинокие мрачные вечера. Добила, что говорится, довела до ума; накрахмалила, просушила на обруче, расправила все лепесточки, все узелки пике, полюбовалась… и убрала с глаз долой. Как тогда думала - навсегда. Словно вложив в белоснежные лепестки и вязь ту часть жизни, за которой навсегда закрыла дверь и не хотела оглядываться - слишком уж больно.
        А недавно вот примчалась домой…
        Крис-таки поколдовал немного над её портальным кольцом - правда, не над прабабкиным, а Илларийским, и настроил его на Варину квартиру. Попрактиковался, называется. На большее у него пока не хватало времени, но до кольца Теотиканы он ещё грозился добраться, ибо долго и упорно не верил рассказам о подземном царстве и всё рвался глянуть на эту невидаль собственными глазами. Но случайно ляпнул об этом своём нескромном желании при докторе Алексе - и был нещадно им обруган, разве что за ухо не оттаскан. Доктор Розенблюм категорически запретил будущей маме зряшные переходы через порталы. Дескать, для эмбрионов детёнышей-магов это нежелательно, особенно в первый триместр, когда идёт окончательное формирование матриц. Что-то там может сбиться, или не развиться в полную меру… Пространственный переход допустим лишь в крайнем случае. И потому - лично со своей хитрой аппаратурой сопровождал Варвару во время её единственного похода домой, который она очень уж слёзно у него выпросила - ведь, в сущности, что в первый, что во второй раз в жизни умудрилась отбыть в Илларию в чём есть, как говорится; но это же
невозможно - каждый раз заказывать и нашивать самое необходимое! Да и… много чего хотелось с собой прихватить из родного дома. Книги для Кристофера, например, оказавшегося большим поклонником земного чтива. Свои рабочие, кулинарные, домоводческие записи. Ноутбук, который, хоть и в приватном режиме, без сети, но и в Илларии работал нормально от местного техномагического питания. Электронную книжку, которую пришлось потом прятать от Пашки… Разумеется, кое-что из одежды, и удобную, «натоптанную» по ноге обувь. Много чего.
        А заодно - совершенно случайно она обнаружила эту скатерть. И представила вдруг, как та красиво ляжет на круглый столик в полусумрачном Мишленовском уголке, как по-домашнему обоснуются на ней гжелевские сахарница и чайник, чашки и креманки в сине-белой росписи, засверкают посеребренные ложечки, в подстаканниках гордо блеснут гранями классические стаканы с крепчайшим чаем с лимоном… И прихватила с собой.
        Ох, ручки загребущие, ох, как нужны нам порой таблетки от жадности… А что? В конце концов, если в Горынычевы пещеры соваться пока нельзя - Алекс строго-настрого ограничил её одним переходом в месяц - так хоть отсюда забрать всё, самое дорогое сердцу!
        Тем же вечером она с тайным душевным трепетом смотрела, как Мишлен подрагивающими от понятного лишь ему одному волнения расправляет кружевные цветы, любуется, потом благоговейно водружает невиданную ранее в этих краях посуду, дополнив мороженицей и вазой для фруктов… и поняла: вот этого-то здесь и не хватало для полного счастья. Для настоящей идиллии.
        А сегодня этих кружевных лепестков коснулся и Эрих Мария, зашедший к ним на кухню с гостями из Гайи - случайно ли? Ой, вряд ли… Засиделся, видите ли, с Кристофером и приезжими некромантами допоздна и решил воспользоваться гостеприимством хозяев, не возвращаться в столицу на ночь глядя. Всё равно завтра прямо с утра им с Крисом нужно куда-то съездить вместе, обговорить последние детали перед балом… Но Варя искренне ему обрадовалась, и сейчас потчевала чаем.
        Сама она отказалась и от чая, и от кофе, чтобы нормально выспаться перед завтрашним маскарадом. Да и доктор Алекс во время прошлого визита попенял ей за круги под глазами, заявив напрямую, что, во-первых, недосып будущей маме крайне нежелателен; во-вторых - с любовными утехами (так и сказал!) тоже поаккуратнее, а то ишь, дорвались, устроили себе медовый месяц… Он, как врач, всё понимает, и бурный гормональный всплеск особенно, но… советует не увлекаться, чтобы не спровоцировать нежелательных последствий! И, похоже, только с ней был вежлив и выбирал выражения, а Кристоферу, бедолаге, досталось по первое число. Тот потом всю дорогу домой отфыркивался, негодовал… но глаза виноватые прятал. И стал вести себя в спальне не как разбойник-налётчик, а как опытный котяра, выпрашивающий сметану: который сперва задобрит хозяйку, приласкается, помурлычет, а потом уже приступит к угощению, не торопясь, смакуя… Зная, что и вдругорядь не откажут.
        Сейчас они с Пашкой толковали о чём-то «мужском» за соседним столиком, в компании дель Торресов - тех самых гостей с Гайи. Что интересно: десятилетнего Паоло эти взрослые мужчины принимали как равного, одинаково внимательно выслушивая и рассказы о сегодняшних приключениях, и какие-то, с первого взгляда, бредово-изобретательные идеи… На равных. Высказывая одобрение, недоумение или поправки так, будто держали за «своего». Ну, ладно, герцог-то своего воспитанника давно знает, но вот некроманты!.. Очень уж они Варваре этой своей демократичностью понравились. А уж Пашке-то и подавно.
        Варя потихоньку лакомилась фруктовым мороженым, переговариваясь вполголоса с Мищленом… когда без всякого умысла глянула на Эриха Марию. И от потрясения едва не уронила ложечку.
        Этот благороднейший моложавый ценьор, всегда такой блистательный, искромётный, излучающий волны позитива, сейчас, когда, должно быть, по его мнению, на него не обращали внимания, выглядел настолько уставшим, словно вся тяжесть мира легла ему на плечи. Изящные музыкальные пальцы бездумно оглаживали кружево скатерти, а на лице отражалась невыносимая печаль… Варвара торопливо отвела глаза. В смятении. Едва ли не в страхе.
        Вот он, Эрих Мария Ремардини без маски. Но если бы не её случайный взгляд - она бы и не заподозрила, что он эту маску носит.
        Неужели всё так плохо? И завтрашний бал может обернуться… чёрт его знает, чем, если уж такой деятельный человек настолько вымотался, готовясь к неким закулисным играм, о которых Варя могла лишь предполагать…
        Её даже замутило.
        Сказаться больной, не пойти, поберечься? Не за себя страшно - за тех, кого носит под сердцем. Да и Пашку при себе попридержать для спокойствия…
        Если бы она знала, о чём совсем недавно разговаривали дядя с племянником и с гостями-некромантами в хозяйском кабинете - она бы, наверное, перепугалась. Но, к счастью, её покой охраняло неведение - лучший, порой, сторож…
        Глава 7
        Они наведывались в поместье Авиларского уже не в первый раз, эти «заморские гости», как про себя называла их Варвара; загадочные Тёмные маги из неведомой Гайи… Ну да, неведомой; но ведь и с Илларией Варя ещё только начала знакомиться! Зато ей доподлинно было известно, что своих некромантов здесь не водится, и помимо людей обитают лишь стихийники и оборотни. А вот хорошие маги-портальщики в обоих мирах рождаются одинаково редко, и потому - Кристофер Робин сам признаёт, что каждая встреча с Маркосом дель Торресом, Архимагом, как и он, ему как подарок судьбы. Мага, как стали его называть при более тесном знакомстве, в построении порталов, особенно межмирных, не знал себе равных, по крайней мере - в Гайе. А здесь, по словам Эриха Марии, такой же потенциал наблюдался разве что у Кристофера.
        И потому, как женщина практичная и не имеющая привычки витать в облаках слишком долго, Варя предчувствовала, что недалёк тот день, когда Кристофер Робин, отведя глаза, скажет: «Дорогая, я тут подумал… а не наведаться ли мне в Гайю? Поучиться немного, потолкаться среди тамошних портальщиков…»
        Наведаться, конечно. И не в одиночестве. Тем более что жена у Маркоса оказалась её землячкой, и тоже, кстати, сейчас поджидала малышей, и, по рассказам будущего папы-некроманта, курировали её два превосходных целителя-паладина. Вот и отличный повод - уговорить Александра Розенблюма не только отпустить Варвару, но и сопровождать в соседний мир: от нового опыта, от общения с иномирными коллегами он просто не сможет отказаться.
        Большие мальчики будут играться в порталы, большие девочки - перемывать им косточки и обмениваться тоже очень нужным для будущего материнства опытом, Пашка же… Для этого неугомонного пацана найдётся бесчисленное количество объектов, на которые можно будет направить кипящую и бурлящую энергию, вот пусть и занимается на здоровье! И без вреда для окружающих: дон Теймур пообещал, что за мальчиком найдётся кому присмотреть, негласно и необидно. Некоторые сущности, что находятся на службе у некромантов, невидимы, но вполне успешно справляются с обязанностями опекунов и тайных телохранителей.
        В общем, всего в абсолюте не предусмотришь, и всю жизнь наступать на пятки собственному мужчине Варя не собиралась, но если выпадет возможность посмотреть ещё один мир - отчего бы и не воспользоваться?
        А пока - она с удовольствием привечала «заморских гостей», расспрашивала об их мире, о семьях, о магии и магистрах… и пребывала в непрерывно-восторженном состоянии духа, которое не проседало даже при воспоминаниях о грядущем испытании на балу. Возможно, нешуточном и опасном - но ведь её с Пашкой и Крисом защитят? И не только их, но и окружающих, уж наверняка Эрих Мария, этот профессионал до мозга костей, всё продумал, ничего не упустил…
        Её бы непоколебимую уверенность - да главе службы безопасности. Ибо, по мере приближения дня «Икс» Эрих Мария Ремардини чувствовал себя всё более измочаленным. Каждые сутки приносили нечто новое, но отнюдь не прекрасное, касаемое объекта их охоты, и всё более становилось понятным, что дичь вовсе не считает себя дичью, а, собственно, напротив…
        Оттого-то он и решился на крайнюю меру: обратиться… не за помощью, нет, собственных сил должно было хватить - но за содействием и возможной консультацией к прибывшим гостям. Тем более что дон Теймур да Гама был наделён и особыми полномочиями, а сам его визит в Илларию проходил, собственно, в полуофициальных рамках. Вроде бы глава Ордена некромантов прибыл, как консультант, но, как доверенное лицо короля Леорика, в особых случаях мог выступать как его представитель.
        И очень хорошо, что Барб не слышала их приватных бесед. Ни к чему женщине в её положении думать о таких вещах.
        Полчаса тому назад в хозяйском кабинете закончилось совещание, которое, пожалуй, можно было бы с полным основанием назвать Малым Военным Советом.
        … - Значит, Суольские Энрикесы прорываются к власти в Авиларе, - не спросил, но подытожил дон Теймур, оглаживая набалдашник трости и заинтересованно поглядывая на почти такой же, но в форме не львиной, а головы пантеры, на трости Эриха Марии, прислонённой к каминной арке. - И вся эта суета вокруг герцога Авиларского, попытки сделать его жену вдовой, протолкнуть якобы его дитя в королевскую семью - не ограничиваются лишь охотой за Змеемагом, я так полагаю? Кстати, неужели до сих пор никто не знал об истиной ипостаси вашего племянника, дон Эрих?
        - До недавних пор мы могли удерживать сей факт в секрете, - пожал плечами королевский советник. - Есть особого рода заклятья немоты, обеспечивающие сохранение тайны.
        Тёмный маг понимающе кивнул. Советник продолжил:
        - Да и круг знающих лиц изначально узок и ограничивается, в основном, самими Ремардини и несколькими верными слугами. Но в свете последних событий мы сочли ненужным утаивать эту информацию и далее. Напротив: сейчас она работает на укрепление позиций Семьи. Тому же вскоре послужит известие о появлении в семействах принцев и Авиларских новых Змеемагов; в то время как в клане Энрикесов уже четвёртое поколение лишено этого благословения Теотиканы. Даже маги в их семействе рождаются третьей и четвёртой ступени одарённости, не более; их наставники прилагают неимоверные усилия, дабы «подтянуть» хотя бы наследников до высшего, пятого уровня. А уж Архимагов среди них не было очень давно.
        - Вот как? На что же они рассчитывают?
        - На якобы подтверждение избранности их рода свыше. Энрикесам удалось сфальсифицировать Колье Тео, мощнейший легендарный артефакт, который они намерены предъявить миру как подлинный и единственный.
        Дон Теймур снова кивнул, скептически приподняв бровь.
        - Наслышан. Но ведь он, кажется, давно утерян? А каким образом, собственно, конкурирующая династия собирается доказать его подлинность? Да, я помню, что в вашем эпосе неоднократно упоминается, будто Семья, в которую попала сия драгоценность, призвана править миром; и волей Богини её ожерелье отведёт любую беду и злые замыслы, направленные на владельцев. Но…
        Он побарабанил пальцами по серебряной львиной голове.
        - Манипулировать с подобными предметами чрезвычайно опасно, ибо высшие сущности подобного не любят. Думаю, суольская сторона отдаёт себе отчёт в своих действиях, и к проверке артефакта готовится серьёзно. Чем вы ответите на их притязания?
        - Тем, что, скорее всего, их колье - это какой-то переделанный артефакт из иного наследства Теотиканы. Возможно, соединение нескольких предметов с вкраплениями и дополнениями из обычных камней. Поэтому… есть вероятность, что спорная реликвия, представленная Суольской стороной, будет, как и полагается, напитана настоящей божественной магией, которую подтвердят храмовые эксперты.
        - Тогда на что же вы рассчитываете? - подал голос Маркос дель Торрес, до сей поры помалкивающий. - Если экспертам представят Артефакт, похожий на колье богини, излучающий божественную магию и, наверняка, творящий чудеса, этого хватит, чтобы признать реликвию настоящей. Кстати, а с чем её будут сравнивать? С какого эталона, собственно, делали копию?
        Эрих Мария усмехнулся.
        - В Главных храмах каждой страны, до сих пор почитающей Белую Богиню, остались её изображения и статуи, выполненные, как говорят, ещё до того, как Тео покинула наш мир, и с её благословения. Скульптуры и картины не подвластны времени, и на многих из них украшения скопированы в мельчайших деталях. Образцов достаточно, поверьте. Но…
        Впервые за вечер он победно улыбнулся:
        - Всё дело в том, что настоящее Колье Тео находится у нас. И вы, драгоценные доны, наверняка успели его заметить и уловить кое-что, хоть мы с племянником и постарались, чтобы замаскировать его специфический фон… Подсказать, на ком вы его видели?
        Глава 8
        Дон Теймур заинтересованно подался вперёд, жестом прервал сына, собирающегося что-то сказать:
        - Подожди, Мага, я сам угадаю…
        Сосредоточился, что-то припоминая, и вдруг, засмеявшись, откинулся на спинку кресла.
        - Неужели то самое ожерелье, что мы видели на здешней прелестной хозяйке? Старинное, в этакой простой, почти варварской, я бы сказал, оправе? Гранаты и аметисты, кажется? Превосходное сочетание. Но главное - не менее превосходная маскировка, мне ещё при первом взгляде на это дивное ожерелье что-то показалось не так, но, откровенно говоря, я не рискнул вглядываться чересчур пристально, опасаясь, что мой интерес поймут неправильно. Значит, донна Варвара - носительница не только божественного благословения, но и артефакта? Однако, скажу я вам, драгоценные доны… А я-то думал, что только моя невестка - уникальна и неповторима, как иномирянка, но, похоже, все земные женщины по определению уникальны… И с этим колье, дорогие доны, с безусловной и мощнейшей божественной защитой, вы ещё опасаетесь пускать её на бал?
        - В осиное гнездо! - сердито подал голос Кристофер. - Нет никакой гарантии, что наших недругов там окажется один-другой - и обчёлся; может, их набежит сотня, не меньше. Акция-то предстоит нешуточная! Дядя Эдвард затеял настоящую демонстрацию прав Ремардини: в присутствии Суольских послов завтра будет объявлено о подтверждённой беременности обеих принцесс, и особо - о том, что в семье у наследного принца ожидается новый змеемаг. Таким образом, во всеуслышанье будет заявлено о полнейшей обоснованности прав Ремардини на Илларийский престол. Официально. После чего - возможные дальнейшие претензии Энрикесов и попытки доказать «избранность» при помощи сфальсифицированного артефакта покажутся всему миру смехотворными.
        - Но в то же время, - тихо продолжил Эрих Мария, и пальцы его стиснули подлокотник кресла, - Суольская контрразведка уже знает не только о невесте герцога, но и о будущих змеемагах Авиларских. Вместе с ребёнком наследного принца род Ремардини пополнится тремя уникальными младенцами. И что же делает Эдвард, мой брат? Он собирает под одной крышей, в одном дворце, в один вечер сразу всех будущих матерей, наиглавнейшую ценность нации в настоящий момент. С одной стороны - раз и навсегда, или, по крайней мере, на несколько ближайших столетий мы будем однозначно избавлены от претензий Суольцев на престол. Но у каждой монеты две стороны, ценьоры! Задайся Энрикесы целью расчистить себе дорогу, прямо сейчас - и лучшего момента не придумаешь. Какая превосходная возможность избавиться сразу от всех конкурентов, и существующих, и ещё не родившихся! Благо, что есть ведь ещё и Эстер, бывшая герцогиня, а если её боссы дорвутся до власти - они изобразят её ребёнку прекраснейшую родословную, посадят Эстер регентшей… Более удобной марионетки не придумать!
        Наступило тягостное молчание.
        Дон Теймур выразительно постучал ногтями по серебряной гриве.
        - Но ведь вы - далеко не дилетант, дон Эрих. Вами наверняка продуманы меры безопасности?
        - Разумеется. Мне удалось подобрать дублёрш для обеих принцесс и для будущей герцогини. Я бы с удовольствием заменил на балу и королеву, но Элианор категорически возражала, а Эдвард запретил мне настаивать. Остальных женщин мы, не говоря им лишнего, аккуратно под различными предлогами просто-напросто выманим из зала. Потом уж придётся объясняться, но… мы не вправе рисковать ими.
        - Резонно, - кивнул дон Теймур. - Дамы, конечно, вознегодуют за то, что их лишили всеобщего внимания и поздравлений, но отнесутся к ситуации с пониманием. Однако что-то подсказывает мне, что вы ещё не всё сказали, дон Эрих?
        - К сожалению, я не смогу заменить всех, - сухо ответил королевский советник. - Приглашённых. Детей и подростков, для которых устраивается отдельное празднество. Верных слуг. Персонал. Собственных людей на постах. А есть вероятность, что под ударом окажутся все.
        Опять зависла тяжёлая пауза.
        В сгущающихся сумерках вспыхнули неяркие лампы под потолком, затеплился огонь в камине. Не глядя, Эрих Мария протянул руку - и, плавно снявшись с места, трость перелетела от каминной арки к хозяину. Огонь, будто освобождённый от пут, весело вспыхнул.
        Дон Теймур вновь глянул заинтересованно.
        - Магия холода? В столь концентрированном виде? И что, часто применяете на практике?
        - Приходилось, - последовал лаконичный ответ.
        - Как-нибудь, в более непринуждённой обстановке, я надеюсь услышать от вас множество интересных рассказов, дон Эрих. Но сейчас - могу я узнать подробности об обсуждаемом нами деле? - изысканно осведомился некромант. - Было бы наивно предполагать, что вы опасаетесь простейшего покушения вроде… м-м-м… выстрела, удара кинжалом, отравления, взрыва - всё это чересчур примитивно для особ того рода, каковые вам противостоят; да и за достаточно долгое пребывание на своём посту вы, как мне известно, наладили эффективную защиту от подобного рода мелочей. Вас ведь тревожит что-то, куда более серьёзное, не так ли?
        - Вы правы, дон Теймур.
        Перебросив трость из руки в руку, главный безопасник страны прислонил её к креслу. Потёр подбородок.
        - Я достаточно уверен в своих силах, ценьоры, и хорошо знаю возможности своих людей. Но меня, как и всякого, тревожит, когда я сталкиваюсь с чем-то, заведомо незнакомым, опасным, и к тому же - рассчитанным на массовые поражения. Господа, я предпочитаю переоценить угрозу, нежели недооценить её, а потому, возможно, сгущаю краски, но излишняя самонадеянность обходится порой слишком дорого. Извольте выслушать меня. Кристофер, опусти штору, будь любезен…
        Он вновь крутанул в пальцах трость. Голубой луч света, вырвавшийся из пасти серебряной пантеры, спроецировал, расширившись, как от земного кинопроектора, изображение на белое полотнище плотной оконной портьеры.
        - Последствия схода снежной лавины, ценьоры. Полностью засыпано несколько деревушек. Хвала Небесам, из-за ночного времени жители пребывали в домах, никто не пострадал, разве что некоторые собаки в будках. Три-четыре дня - и людей освободили, расчистили дороги. Казалось бы, подобное бедствие в горах - обычное дело, но у нас были причины подозревать рукотворность этого явления. А в скором времени наши предположения подтвердились.
        Наш резидент из Суолы сообщил, что секретные службы этого государства тайно испытали на нашей территории новую сейсмоустановку, намеренно спровоцировав сход лавины. Кристофер, помнишь, тогда ещё один из врачей, которого прочили в эксперты на первом заседании суда, оказался запертым в снежном плену, в одной из деревень? К тому же, как побочный эффект искусственного сейсморезонанса, начались неполадки с портальной связью. Вы можете сказать, что для разрушений подобного масштаба цель маловата - всего лишь изоляция какого-то человечка в горах… Но, повторюсь, ценьоры, установка испытывалась! А заодно суольская тайная служба походя решила одну из своих текущих проблем: помешала разводу герцога Авиларского… Вернее, думала, что помешала.
        Неделю спустя подобная лавина сошла в десяти милях от первой, вдали от населённых мест. По нашим данным, она также была спровоцирована. День спустя на суольской территории в нескольких обветшалых замках, находящихся в трёх разных провинциях, обрушились части стен, несколько башен и - далее, господа, шло уже точечное попадание: отдельно стоящие храм, донжон и конюшня просто-напросто ухнули в разлом в земле. И у нас есть основания полагать, что следующий резонанс может быть послан не далее, чем завтра вечером. Догадываетесь о его цели?
        Дон Теймур задумчиво сложил руки на груди. В его чёрных глазах, обрамлённых необычайно густыми для мужчины ресницами, отражались горные вершины. Мага за его спиной неосознанно скопировал жест отца.
        - Дворец. - Не спросил - отметил, как само собой разумеющееся, Маркос дель Торрес. - Какова вероятность?
        - Летающий мобиль с сейсмоаппаратурой пересёк нашу границу вчера. Легально, в рамках исследований одного нашего известного учёного, и с такой, простите, гуманной целью, что открытое задержание или арест вызовут неслыханный международный скандал. Ни малейшего повода с их стороны, ни зацепки… ничего. Они ведут себя безупречно, крутятся у всех на глазах, совершенно открыто, и всё, что мы можем - это наблюдать и дожидаться подходящего момента.
        Помолчав, Ремардини жёстко добавил:
        - И мне доподлинно известно, что Эстер, бывшая Авиларская, на завтрашний бал не явится, сказавшись больной.
        Глава 9
        - Что, неужто и впрямь настолько роковая донна? - заинтересованно уточнил дон Теймур. - Признаться честно, не люблю воевать с женщинами; так досадно, если приходится их устранять… Надеюсь, донна Эстер влипла в эту историю по собственному легкомыслию, не более?
        - Тут вы совершенно правы, ценьор Теймур. - Эрих Мария поморщился, как бывает, когда говоришь о неприятном человеке. - Она… хм… проста, слишком проста для шпионки; и, к тому же, труслива. Её довольно быстро раскусили резиденты суольской разведки, пытающиеся завербовать: сообразив, что к чему, она настолько перепугалась, что даже не соблазнилась деньгами, отказавшись шпионить в доме моего племянника. Но, как нужную фигуру, её держали в подчинении. У недальновидной женщины, не привыкшей себе отказывать, всегда найдутся в прошлом делишки, которые она постыдится обнародовать; и шантаж в таких случаях куда более действенней подкупа. Но вот когда ей, дабы окончательно привязать к заговору, состряпали защиту в бракоразводном процессе, когда рассказали о предстоящей роли, о том, кем она будет при будущем ребёнке, единственном наследнике Семьи… Помните, я говорил, что родословную ему соорудят безупречную? Даже небольшого ума и толики знаний истории этой ценьоре хватило, чтобы сообразить: регентши долго не живут. А прежде чем поставить её регентшей, ей предварительно расчистят место… Как? К чему,
собственно, ей знать подробности? Главное, что устранят навсегда и бесповоротно всех Ремардини.
        - Я всё-таки сомневаюсь насчёт прав ребёнка, - буркнул из своего угла дель Торрес-младший. - Вы же в цивилизованном мире, в конце концов, и просто сфальсифицировать документы об отцовстве и происхождении недостаточно для признания общественностью нового наследника. Насколько я знаю, у Ремардини много сторонников в соседних государствах, и если они объединятся…
        - В том-то и дело. В этом будущем ребёнке есть королевская кровь, - сказал с горечью Эрих Мария. - Причём, кровь и Энрикесов, и Ремардини. Вот он, главный козырь суольцев! Покойный граф Ногарола, отец Кристофера, был на самом деле бастардом Рихарда Шестого. А у Суольских королей любовная магия в крови, потому, захоти кто-либо пересчитать пассий графа - сбился бы со счёта. Прости за такие подробности, Крис… В числе его любовниц оказалась дочь фрейлины, той самой, которой когда-то… хм… довольно долго уделял внимание наш с Анной и Эдвардом венценосный отец. Очень жизнелюбивый был человек, и вроде бы предусмотрительный, но вот слишком уж беспечно разбрасывался семенем, и счёт возможным плодам приятных минут не вёл. Так и получилось, что сыном нашей единокровной сестры и графа Нораголы оказался Йорек; несчастный мальчик-маг, силу которого заблокировали ещё в колыбели, чтобы скрыть происхождение, и отправили в приют для детей простолюдинов.
        - Погодите, - Мага потёр лоб. - Но тогда получается, что и Кристофер Авиларский - носитель крови не только Ремардини, но по отцу и Энрикесов, так? И его сводный брат, капитан Йорек, которого, кстати, превосходно можно было использовать, как претендента та престол. Тем не менее, одного игнорировали, второго не пожалели и устранили при первой же возможности разоблачения. К чему такие сложности?
        Эрих Мария пожал плечами.
        - Хоть я и не люблю недооценивать ум противника, но и делать из него какого-то злого гения не хочу. Не всё можно просчитать заранее. Скорее всего, план по внедрению в Семью с помощью ребёнка Эстер зародился у Энрикесов не так уж давно. Кристофера перевербовывать поздно, Йорек суольцев не устраивал: лишённый магии, он в короли не годится. Оставалось лишь использовать его, как отца ребёнка с нужными Суолу качествами.
        - Так. Это-то я понял…
        Маркос дель Торрес шумно вздохнул. Поднялся, отодвинув кресло, прошагал до камина, поворошил угли… Отсветы пламени блеснули на полированных боевых ногтях. Некромант обернулся, отставив кочергу:
        - Не пойму одного: несмотря на неоднократное упоминание риска, коему подвергнется завтра королевское семейство, вы всё же не отменяете бал, не вылавливаете исполнителей поодиночке, не ищете… лёгких путей, прошу извинить за невольную иронию. Но зачем подставлять под удар сразу всех, и беременных женщин в частности? Или я чего-то не знаю?
        Помедлив, глава безопасности чуть тронул трость, и на белой портьере, заменяющей киноэкран, появилась женщина. Нет, статуя, но словно почти ожившая, разве что грудь не вздымалась от дыхания. Венец из аметистов и гранатов, украшавший высокую изысканную причёску, зеркально повторялся в ожерелье на пышной груди богини.
        - Теотикана вернулась, - просто сказал Эрих Мария. - Статуя в Главном Храме оживает, свидетельствуя, что Белая Богиня снова с нами. Мало того, она предсказала Кристоферу, что завтрашний бал - единственная возможность не только обезглавить, наконец, заговор, но и выдрать его корни навсегда. И прямо сказала, что наша миссия завершится успехом, поэтому откладывать или переносить мероприятие не советует: этот вариант реальности самый удачный. А вы сами понимаете, что пренебрегать советами Богини не стоит.
        Маркос дель Торрес заметно поскучнел. Его отец усмехнулся:
        - Ох уж эти богини, любят просчитывать вероятности… Моя невестка, супруга Маркоса, иногда общается с Макошью, и, если считает нужным посвятить меня в содержание бесед - я узнаю крайне любопытные подробности, вроде этой…
        Он прихлопнул ладонью по подлокотнику, как бы перенастраивая разговор в иное русло:
        - Итак, доны, мы поняли, что, несмотря на риск, у вас всё же есть гарант безопасности - слово богини-демиурга, а оно дорогого стоит. Однако, друг мой…
        Участливо наклонился к Эриху Марии:
        - Что ещё вас гложет? Возможно, жителям других миров, немагических, ваши опасения были бы вполне понятны; но мы, привыкшие доверять своим демиургам, хорошо знаем, что слов на ветер они не бросают, и если уж вам обещан успех - он случится. Конечно, не чудом, а вполне рукотворно, вашими трудами, но он неизбежен.
        Королевский советник устало потёр глаза.
        - «Гложет»… Да, вы правильно подобрали слово, ценьор Теймур. Я никак не могу отделаться от мысли, ввергающей меня порой в панику. Несмотря на то, что вижу, знаю - операция распланирована до мельчайших деталей и просто обречена на успех, тут вы правы: но у меня, вроде бы почти всесильного в этом государстве, порой появляется довольно паскудная мыслишка: а что, если наша реальность - не та, удачная? Или каким-то своим действием я сам, я, и никто другой, загоню линию развития, вполне благоприятную, в её альтернативный наихудший вариант? Это Прошлое, как известно, у нас одно, а Грядущее разворачивается в целый веер вариантов… Но затем я беру себя в руки и говорю: надо просто подстраховаться ещё и ещё, где есть возможность. Поэтому-то я и пригласил вас сюда, господа. Ваша магия, неведомая в Илларии, не опознаваемая нашими и суольскими индикаторами, ваши удивительные способности и возможности могут оказаться весьма полезны. И уж будьте уверены, наша сторона не останется в долгу.
        Тонкая улыбка промелькнула на губах дона Теймура.
        - Что вы, дон Эрих, какие счёты между добрыми соседями! Признаюсь, мне непривычно брать на себя инициативу в подобных решениях: долгое время мы, некроманты, держали нейтралитет и не вмешивались в политические споры. Но если дело касается судеб мира - приходится проявлять гибкость. Вы что-то говорили о летающем мобиле, который может серьёзно угрожать королевской резиденции? Он что - и впрямь способен приблизиться к хорошо охраняемому дворцу вплотную, на дистанцию, достаточную, чтобы сработала их чудо-установка?
        Эрих Мария поджал губы.
        - К сожалению, размеры защитного приватного купола над королевской резиденцией ограничены. Сфера уходит отчасти и под землю, но не рассчитана не сдерживание сейсмотолчков; изначально в магии такого типа не было необходимости, а встраивать её сейчас - серьёзно повредить уже имеющиеся плетения. К тому же, мы не знаем возможности камуфляжа этого мобиля - он представляет собой какую-то экспериментальную модель. Да, у нашего противника есть возможность подобраться сверху, на большой высоте, и, как знать, не прикинется ли он «своим», патрульным? Инцидент уже был.
        - Так я подстрахую вас сверху, - небрежно бросил глава Ордена некромантов. - Но завтра при свете дня мне придётся на месте осмотреть подходящие площадки для возможной посадки и дежурства: плоские крыши, корты… Оговорим заранее посты, в которых я могу находиться. А заодно и предупредим ваших людей, чтобы не шарахались от моей ипостаси.
        Эрих Мария подобрался.
        - А вы, ценьор Теймур…
        Архимаг Тёмных блеснул очаровательной белозубой улыбкой.
        - Ящер. По вашему - дракон.
        - О-о!..
        - А я, пожалуй, посижу с детишками, - оживился его сын. - Подберём в саду подходящую поляну, заготовим реквизит… Нечего им сидеть в четырёх стенах, тем более что для детей-аристократов взрослый бал - довольно скучное занятие. Слеплю им несколько разных големов, заодно буду держать связь с сущностями, которых оставлю в зале для наблюдения. И вот ещё что, дон Эрих. Если в сокровищнице найдётся достаточно колец, чтобы обеспечить ими всех - повторяю, всех, кого вы сочтёте нужным срочно убрать с места возможной катастрофы - я настрою их на мгновенный разовый перенос в безопасное место. Только мне понадобятся помощники. Процесс энергозатратен.
        - Мои портальщики к вашим услугам, - оживился Эрих Мария. - Кристофер, а ты?
        - Разумеется, - отозвался герцог с облегчением. - Хоть что-то…
        Маркос кивнул.
        - Хорошо. Дон Эрих, с вас - список людей и кольца. Думаю, их можно будет вручать на входе, как сувениры. А я уж постараюсь, чтобы они весь вечер пробыли неснимаемыми.
        - И ещё один момент мне хотелось бы оговорить сразу же, - вклинился в разговор глава некромантов. - Думается, не такой уж пропащей, а просто запутавшейся в чужих интригах женщине, ценьоре Эстер не помешает какое-то время побыть подальше от этих страстей; всё же беременным противопоказаны сильные волнения. Отчего бы ей не погостить в Гайе, причём продолжительное время? Прекрасный климат, гарантированные тишина и покой, возможность, наконец, найти спутника жизни… Среди моих рыцарей немало холостяков, и все - достойные люди. А наш клан со временем получит маленького мага-стихийника пятой ступени, и, уж будьте уверены, сумеет уберечь его от внешних неприятностей. Предложим донне Эстер сменить дом, личность, внешность, семейный статус - и пусть себе начнёт новую жизнь. Что скажете?
        Кристофер Робин внезапно закашлялся.
        Эрих Мария наставительно поднял палец:
        - Учись, мой мальчик. Это для тебя твоя бывшая супруга до сих пор кость в горле. А кое-кто сумел оценить некоторые её достоинства… Конечно, дон Теймур. Этим благостным поступком вы снимаете с моих плеч ещё один тяжкий груз. Вот только должен предупредить: характер у неё не сахар.
        - Ничего, - благодушно отозвался дон. - Моей Мирабель давно нужна равная соперница. Видите ли, её невестки чересчур уж терпеливы и всепрощающи, а супруга Главы не должна размякать и расслабляться… Пусть донны с характерами оттачивают коготки друг на друге, глядишь - оставят в покое окружающих.
        Его сын только шумно вздохнул. И не поймёшь - с облегчением или осуждением.
        Через полчаса основные моменты генерального сражения были обговорены, роли распределены, контрольные и временные точки обозначены… И объявлен решительный и бесповоротный отдых. С переходом в совсем иное место из угрюмого - вернее, ставшего угрюмым и неприветливым после чересчур серьёзных речей - кабинета.
        Как хорошо, однако, было в Мишленовском уголке, уютно, тихо, спокойно… как дома. А Эрих Мария давно уже забыл, что такое - дом, ибо, хоть у него, главного безопасника Илларии, и имелось своё обиталище, но гнездо без пары - не гнездо, и холодна постель, и скучны трапезы, и безвкусен хлеб… Здесь-то, в вотчине Криса, прижилась, наконец, своя певчая птичка-хозяюшка, и порой Эрих Мария отчаянно завидовал племяннику, дождавшемуся, хвала Небесам, своей половины.
        Он поглаживал жесткое кружево накрахмаленной скатерти и печально вспоминал ловкие изящные пальчики, любившие работать с крючком и коклюшками: несмотря на амазонский нрав, его подруга обожала рукоделье - оно её смиряло, успокаивало - и в редкие часы возвращений домой пропадала в совсем иных особых отделах женских магазинов. До сих пор в их спальне на столике рядом с её половиной кровати, давно пустующей, стоит корзина с недовязанным шарфиком, и он сам, не доверяя прислуге, раз в несколько дней сдувает с него пыль. Ждёт…
        Женщина не должна покидать своего мужчину. Это слишком жестоко. Даже, если того требует государственная необходимость.
        Поэтому, улучив момент, когда прекрасная Барб отвернулась, беседуя со здоровяком-поваром, он, потянувшись за салфеткой, уронил в её чашку крошечную гранулу легчайшего снотворного отсроченного действия.
        Вот и всё. Лучше пусть птичка сладко проспит ближайшие сутки. В крайнем случае - почувствует лёгкое недомогание и сонливость, а безумная заботливость Кристофера доделает остальное. В конце концов, не зря же готовили дублёршу! Она отличная девочка, умная девочка, справится…
        Глава 10
        «Вечером бал, бал, бал…» - вертелось в голове Варвары Палны, пребывающей на грани сна и яви. Сквозь сомкнутые ресницы пробивался нежный утренний свет, неподалёку кто-то - Кристофер, больше некому - ходил туда-сюда на цыпочках, шуршал одеждой, аккуратно закрывал дверцы шкафа… «Бал… Всё будет хорошо. Точно, хорошо, потому что помню: мне снилась Тео, она так и сказала: «Всё будет хорошо, Варюха-горюха. Только придётся тебе немного потерпеть, чтобы туда попасть…» Вот странность, однако: потерпеть, чтобы на балу всё завершилось благополучно, и поймали бы, наконец, хмыря, да при этом он никого бы ещё не угробил - это понятно. А вот чтобы вообще туда попасть… Непонятно. Ой-ёй…»
        Последнее, впрочем, относилось уже не к размышлениям.
        Икру словно прошило иглой. Спешно сев на кровати, Варвара потянулась к ноге. Размять бы…
        Кристофер, застёгивающий воротник рубашки и поглядывающий в окно, как-то испуганно обернулся.
        - Ты что, Барб? Ты… не спишь? Ещё рано, шесть утра, полежи, может, заснёшь. Помнишь, что говорил доктор Алекс? Никакого недосыпа!
        - А ты сам-то что вскочил? - Морщась, Варя растирала мышцу на ноге. - Ах, да, вам же с гостями куда-то там надо ехать… Отправляйся, конечно, а у меня свои дела: нужно костюмы получить, кое-что доработать, нашить… Да что ж такое-то!
        Словно отзеркаливая боль в правой ноге, свело левую, такой же болезненной судорогой. От икроножной мышцы та потянулась к ступне, заломила пальцы…
        - Ноги сводит, - пожаловалась Варенька. - Просто жуть какая-то.
        - Опять?
        Крис явно расстроился. Кинулся к ней, присел на постель, принялся энергично массировать ей ступни, голени, икры, закутал одеялом…
        - Грейся.
        Вид у него при этом был почему-то растерянный и виноватый.
        - Да перестань, сейчас пройдёт, - попыталась утешить его Варвара. Но тот лишь покачал головой:
        - Барб, так не годится. Ну его, к Барлогу, этот бал; давай, я свожу тебя в клинику. Такими вещами не шутят. Тебя уже трижды так скручивало, я волнуюсь.
        - Брось, Алекс говорил, что у беременных это часто бывает. Недостаток кальция и ещё каких-то элементов. Нужно просто прокапаться или пропить что-нибудь…
        - Вот пусть прокапает или назначит это самое «что-нибудь». Между прочим, я слышал это его предупреждение: судороги в ногах могут беспокоить с середины беременности. А у тебя самое начало… Вдруг что-то идёт не так? Не забудь, у нас необычные дети. Милая, будь же благоразумна и не возражай, съезди в клинику. Не знаю пока, когда сам вернусь, пусть тебя отвезёт Матеуш. Он аккуратнейший водитель, с ним я за тебя всегда спокоен. Не болит?
        Он ласково пожал её ножки через одеяло.
        - Почти прошло.
        Варвара пошевелила пальцами… да, тянущих ощущений вроде бы нет… и вдруг спохватилась:
        - Как это - бал к Барлогу? Я не согласна! Мы столько к нему готовились!
        - Барб! - мягко, но настойчиво прервал её герцог Авиларский. - Увеселений в твоей жизни будет ещё целая прорва, а вот беременности, именно такой - как знать… Надо поберечься. Ты же умница, ты всё понимаешь!
        - Я - умница, - уныло согласилась Настоящая Женщина. - Ладно уж. Езжай себе спокойно. Попозже я сама созвонюсь с Алексом, и мы обо всём договоримся. А может, всё не так страшно, а? Отлежусь полдня, отдохну, да и… Всё, поняла, молчу. Слушаю и повинуюсь, мой господин.
        В глазах Кристофера мелькнуло нечто, похожее на облегчение.
        - Давай договоримся, - сказал он строго. - Что доктор прикажет, то и делаешь. Разрешит - едешь вечером во дворец, нет - отсиживаешься дома. Надумает оставить в клинике на день-другой - не спорь, милая, выполняй все назначения. В конце концов, твоё здоровье - это здоровье детей.
        Расстроившись, Варя подрыгала ногами, как девчонка, и затребовала персик.
        Будущий муж, как ни крути, прав со всех сторон, но возможное расстройство планов бесило.
        «А что это я с ума схожу?» - внезапно пришло ей на ум. «Тео просто так не приснится: в отпуске на рабочие пустячки не отвлекаются. Значит, так надо. Сказано потерпеть - потерплю. Да и Крис верно говорит: здоровье моё, как мамочки - вещь очень и очень серьёзная… Ладно, пусть что сложится, то и сложится».
        - Угу, - промычала она в ответ на вопросительный взгляд своего мужчины. С удовольствием грызанула бархатный бочок персика. - Так ты передай Матеушу: в восемь я созвонюсь с доктором, может, тогда же и поедем.
        Он уткнулся лбом в её закутанные одеялом колени, потёрся щекой, как большой кот…
        - Барб… Знаешь, я с детства был эгоистом и собственником. Нет, не жадиной: всегда охотно делился с друзьями всем, чем мог. Но только не комнатой и не личным пространством. Даже в частном колледже, куда меня заслали учиться, чтобы я не кис в поместье, а взращивался среди себе подобных - там были общие спальни, а я с боем выбил себе собственную, и не потому, чтобы хотел выпендриться. Нет, просто мне нужно было моё… А с тобой - всё иначе. Мне изначально хотелось, чтобы ты утвердилась здесь, не просто в моём доме, но в моей спальне, в моей постели, под этим одеялом… Чтобы просыпаться по утрам - а ты рядом, под боком, тёплая, мягкая, нежная… даже, когда лягаешься. Вот это, наверное, та самое дурацкое чувство, да?
        Варвара с удовольствием почесала его за ушком.
        - Ага. Которое мужчины так не любят называть в открытую… Ну, да может, оно и лучше, есть в этом какая-то сакральность…
        - Стой. Погоди. Мы отвлеклись. - Он отстранился, глянул на часы. - Пора, прости… Обещаешь не делать глупостей? Чтобы без всяких там побегов от докторов и от охраны… Я за тебя волнуюсь.
        Варя вытаращила глаза:
        - Да я вроде бы давно уже большая девочка, в такие авантюры не пускаюсь. Брось, Крис, не надумывай себе лишнего. Пашка за мной присмотрит, ты ж ему доверяешь. Если захочешь узнать, как у нас дела - звони ему, а то в процедурной палате запрещают мобильники… то есть, переговорники включать, чтобы их маготехника с настройки не сбивалась. Делай свои дела, за нас не волнуйся. Всё будет хорошо…
        «Мне обещали»- добавила мысленно, улыбнувшись.
        Глава 11
        …В это утро не одна Варвара Пална с обитателями и гостями загородного поместья проснулась ни свет, ни заря. Хмурый, не выспавшийся Робин Эссен, секретарь его светлости герцога Авиларского, в семь утра уже выруливал на новеньком мобиле из узкой улочки, куда они с невестой, прелестным «оленёнком» Анной заехали за нынешним кумиром молодёжи и кинозрительниц Тедди Тедом, блистательным репортёром и неугомонным болтуном. Тедди было доверено провести репортаж-презентацию встречи суольских и авиларских учёных, а главное - заснять и продемонстрировать сгорающим от любопытства обывателям ту самую сейсмоустановку, благодаря которой население горных районов будет навеки обезопасено от землетрясений. Говорят, чудо-машина улавливала подземный импульс, предваряющий толчок земных недр, и переправляла в заранее выбранное безлюдное место, где сотрясения и разломы тверди никому уже не могли повредить.
        Откровенно говоря, слишком эта сенсация смахивала на небылицу вроде «вечного двигателя», но Тедди Тед получил право на эксклюзивный репортаж и интервью после пресс-конференции и не собирался упускать из рук возможную очередную сенсацию. Либо установка и впрямь - чудо, либо учёные морочат честным людям голову; при любом исходе материал обещал стать конфеткой, и вкус её - пряный ли от новых подробностей, горчащий возможным недоверием или торжествующий взрывной - полностью зависел теперь от старины Тедди.
        Ещё вчера, прознав о поездке, герцог озадачил секретаря личной просьбой: присоединиться к корреспонденту и своими глазами глянуть на «эту хреновину», как он выразился. В чём был интерес Авиларского, отчего он вдруг так заинтересовался сейсмологией, что даже пробил через дядю приглашение для Робина - секретарь так и не понял; но просьбы начальства - понимай «приказы» - не обсуждаются. К тому же, узнав о необычной поездке, Анна обрадовалась, как дитя, и попросила взять её с собой. А невестам, как и начальству, не перечат.
        Да и как отказать ей в радости познакомиться с Тедди Тедом и заполучить автограф - для себя, для маменьки, для подруг, своих и особенно маменькиных? Пришлось взять её и на предварительную встречу; тогда-то они и договорились, что заедут за Тедди с утра. Знаменитейший журналист и репортёр временно остался без колёс, разбив мобиль в погоне за каким-то удирающим художником, большим нелюбителем интервью…
        Несмотря на ранний выезд, кучу времени они с оленёнком потратили совершенно непродуктивно - поджидая у киностудии, пока в автобусе соберётся вся съёмочная группа, потом в Геомузее, где вчера обосновалась экспозиция с установкой… Там же пришлось дожидаться и самих учёных, и размещения съёмочной аппаратуры, и предварительных переговоров по ведению… Чтобы потом, когда началась сама пресс-конференция, таращить глаза, стараясь не заснуть от заумных речей. Нет, Робин был достаточно эрудированным молодым человеком, но «краткие предварительные пояснения» двух академиков, растянувшиеся на полтора часа, были до того перегружены специфической терминологией, что довольно скоро он потерялся. При этом прекрасно понимал, что из всей этой тягомотины виртуоз Тедди оставит для репортажа не более трёх-пяти минут с репликами, понятными даже дилетанту, остальное прокомментирует сам. Но от хронического недосыпа он уже плохо соображал, глаза закашивались, челюсти сводило от зевоты… Поддерживало лишь присутствие дорогого сердцу оленёнка.
        Так и напрашивалось что-то сделать, лишь бы не заснуть…
        Анна, как он давно уже понял, была девочка легкомысленная, не слишком далёкая, но добрая и сердечная, и за её отзывчивость и открытость Робин прощал ей всё. Особенно жалел за одну её слабость - врождённый или, может, приобретённый недостаток: она не дружила со словами. Из-за какой-то болезни годика в три кроха Анна перестала говорить; а вновь начала, стараниями врачей и матери, наконец нашедшей хороший заработок на лечение, только лет в десять. Но, намолчавшись, пожив в своём внутреннем мире довольно долго, очень не любила переходить на общение с окружающими посредством всего лишь слов. Для неё мир существовал в красках, звуках, запахах, тактильных ощущениях; она чудесно рисовала, особенно шаржи и смешные портреты, составляла цветочные композиции, лепила с детьми скульптуры из песка… но попроси её описать собственное творение - и двух слов не свяжет. Или выдаст откровенную нелепицу.
        При всём этом ей безумно нравилось слушать других. Особенно «умно говорящих», по её же выражению. Вот и сейчас: она тихонько сидела, не замечая жёсткости кресла, в последнем ряду выставочного зала, не особо обращая внимания на вопросы Тедди и его коллег, но вся превращалась в слух, когда заговаривал академик или суольский гость. «Модель среды и волновое поле», «глубинное зондирование», «акваториальная сейсморазведка»… - читал Робин по её губам. Анна была счастлива. А её жених млел - от получаемого ею удовольствия. В конце концов, ради того, чтобы сделать девочке приятное, стоило немного потерпеть.
        Он знал, что если дома начнёт расспрашивать об услышанном - Анна понесёт всякую чепуху и будет потом страдать, поскольку понимает, что - чепуха… Но если, к примеру, ей показать фотографии этой треклятой установки и попросить назвать такие-то и такие блоки - тыкнет пальчиком в каждый безошибочно. И пририсует рядом значок, одной ей понятный. Такая уж она. Ну и пусть. У него, Робина, своя ноша, у неё - своя, но это не мешает им любить друг друга.
        А установка, кстати, выглядела… не очень-то солидно. Во всяком случае, насколько им удалось рассмотреть издалека. Так, нагромождение блоков разной величины, уснащённых экранами, панелями управления, самописцами… Робин толком и не разглядел с дальнего ряда, куда Анна завела его от смущения и вечной стеснительности: ведь на хорошеньких девушек всегда пялятся, а журналисты, которых набилось в зал изрядно - народ, как правило, бесцеремонный…
        Но вот оленёнок послушал-послушал умные речи, насмотрелся на парадные экспонаты, расположенные вдоль стен зала, под потолком, в панорамных витринах - и заскучал. Поэтому Робин решил сделать ей приятное. Заодно и сонную одурь прогнать.
        - Хочешь посмотреть это чудо маготехники поближе? - шепнул он. У невесты загорелись глаза, она часто-часто закивала и расцвела в улыбке. - Пойдём. Только тихо.
        Благо, они сидели практически у выхода, и проскользнули в двери бесшумно, как мышки, никого не потревожив.
        В детстве он захаживал в Геомузей частенько, и не только со школьными экскурсиями. Здесь почти год работал его дядя, ночной сторож. От скуки он водил любознательного племянника не по залам, доступным посетителям и туристам, а по восхитительно запутанному лабиринту служебных переходов, скрытых в стенах коридоров, закоулков и лжетупичков с секретными дверьми. Не заблудиться здесь мог только избранный. Сейчас феноменальная память услужливо нарисовала Робину маршрут, по которому они с Анной, минуя несколько служебных помещений, выбрались на узкую лестничку, а затем на небольшой узкий же балкончик. Здесь администрация весьма удачно разместила громадный баннер-приветствие, заодно прикрыв несколько противопожарных щитов на стене. Благодаря этому баннеру сладкая парочка оказалась надёжно спрятана от чужих глаз, несмотря на то, что оказалась как раз над подиумом, где царил сейчас Тедди Тед.
        Впрочем, сама съёмочная площадка со столиком, креслами, змеящимися проводами от камер, осветителей и микрофонов располагалась чуть левее. А прямо под ними… О, как же точно подгадал Робин! Прямо под ними сквозь решётчатый пол - ведь это был облегчённый рабочий балкончик, ведущий к пожарной лестнице - можно было превосходно разглядеть чудо-машину!
        Лишь на миг Робина отвлекла мысль: странно, а почему это нет охранников? Вроде бы в самом зале их полно, а вот в служебных коридорах они не встретили ни одного… Ему было невдомёк, что люди Эриха Ремардини, с момента его и Анны появления в музее не сводившие с них глаз, «сняли» с их пути троих суольских наблюдателей. Строго в рамках указания: чтобы никто не помешал секретарю делать то, что ему восхочется…
        В следующий миг эти пустяки вылетели из головы Робина, потому что Анна в порыве восторга обняла его и расцеловала.
        Затем, выудив из сумочки блокнот, она с азартом принялась за зарисовку - и не сколько чудо сейсмотехники, сколько зала, открывшегося с необычно ракурса. Девочка так торопилась, что, должно быть, чересчур сильно нажала на карандаш - и кончик тонко заточенного грифеля обломился почти сразу же. Карандаш был автоматический, и потому Анна, щелкнув пару раз по пупочке в навершии, выдвинула графитный стерженёк и продолжила.
        Вздохнув, Робин вытащил из кармашка шариковую ручку, сувенир от ценьоры Варвары, и протянул оленёнку.
        Анна досадливо отмахнулась, но после третьего облома - должно быть, вставной стержень оказался бракованный - с неохотой взяла предложенную ручку. Опробовала… и наградила жениха новым поцелуем.
        Целоваться на корточках, в убежище, зная, что под ногами и тонкой перегородкой никто не подозревает о твоём здесь присутствии и занятии - оказалось настолько увлекательным, что из транса их вывел лишь гром аплодисментов. Вздрогнув, молодые люди отпрянули друг от друга, но вовремя сообразили, что это просто завершилось, наконец, телешоу, и теперь публика хлопками благодарит учёных за интереснейшую, «крайне познавательную» беседу. Робин подхватил Анну под руку, помогая встать.
        - Пойдём, смоемся, - шепнул. - Скоро все начнут расходиться, и со стоянки не выедешь; опять время потеряем.
        Покидая Геомузей, он оглянулся.
        Было дело: сюда он отправлялся не то, чтобы с тяжёлым сердцем, но с каким-то неприятным ощущением: а вдруг его снова используют? Он не против помочь в чём-то герцогу, которого безмерно уважает, и служба у которого вознесла его из нищеты чуть ли не в миллионеры. Но очень уж памятны жгучие щупальца ируканджи. Не хотелось бы повторения чего-то подобного. Да и чьих-то трупов, хоть и незнакомых, тоже не хотелось… Поэтому сейчас он покосился на музей - авангардное здание, выполненное в виде стилизованного вулкана, из жерла которого вырывалось голографическое пламя - и с облегчением выдохнул:
        - А всё же хорошо, что ничего не случилось!
        И с чувством выполненного долга повёл оленёнка к своему мобилю.
        Не зная, что в это же время добросовестные служители музея, посматривая, как журналисты расходятся, решили не терять времени даром и начать проветривание с верхних ярусов зала, и запустили вентиляционные установки. Поток воздуха, пронёсшийся по бывшему убежищу сладкой парочки, был не особо силён, но его хватило, чтобы сдвинуть и подтолкнуть в щель решетчатого пола несколько крошечных обломков грифеля от сломанного карандаша. Они ведь были такие мелкие, почти невесомые… Никто и не заметил, как три махоньких твёрдых кусочка упали на рабочую панель чудо-машины.
        Несколько минут спустя широко распахнулись двери, выпуская последних журналистов, и в зал ворвался сквозняк. Кто ж виноват, что от его дыхания три графитовых крошки заскользили по гладким поверхностям и вновь провалились - одна в зазор между панелью и зелёной кнопкой, остальные - в вентиляционные дырочки какого-то блока. Лишь когда внезапно ожил и заработал самописец, на звук распечатки недоумённо оглянулся ассистент приезжего академика, уже собиравшийся уходить. Подошёл, подхватил лист бумаги, вгляделся в синусоиды… и побелел. Отыскав глазами горящую зелёную кнопку, вообще покрылся потом.
        Ассистент лихорадочно оглянулся. Судорожно захлопал ладонями по панели управления, но, судя по отсутствию результата, попытка отключить запущенный каким-то образом процесс не удалась. Трясущимися руками выудил переговорник.
        - Шеф… - проблеял. - Эта дрянь… сработала. Не знаю! Не могу, не отключается! Вот-вот где-то в городе рванёт… минут через десять, когда резонанс нарастёт до критического. Пробовал, она не останавливается! Что делать, шеф?
        Глава 12
        Не так-то это было сподручно - нанизывать на леску бусинки одной рукой. Но что поделать: доктор Алекс оказался верным сторонником «старых добрых капельниц», и наряду с полюбившейся медицинской маготехникой охотно использовал и земные установки, не менее эффективные при своей простоте. Особенно, когда дело касалось мам, взращивающих будущих магов. Тем за всё время беременности чем меньше назначалось маголечения, тем лучше, дабы не помешать развитию ауры маленького волшебника…
        Поэтому - Варвару он немного поругал, за то, что обратилась к нему не при первых же судорогах в ногах, а выжидала невесть чего - «у берега погоды»; похвалил за то, что всё же приехала, и даже согласна отказаться от бала; обнадёжил - мол, ничего страшного не произошло, они только вольют сегодня и завтра, а может, ещё в несколько дней, сколько-то там недостающих организму вместе с кальцием и калием микроэлементов - и Варя будет как новенькая. И даже добавил, хмыкнув, что «очень вредно не ездить на бал, особенно, когда ты этого заслуживаешь». Не утомляться, побыть час-полтора, сбить охотку - и достаточно: шум, громкая музыка, постоянное общение быстро утомляют в деликатном положении.
        «Ага!» - сказала Варвара Пална многозначительно сама себе. «Значит, едем!» И перемигнулась с Пашкой, крутящимся неподалёку. Ему, как продвинутому пацану, в медцентре, начинённом всякими электронными и техномагическими штучками, было чрезвычайно интересно. Не без причин опасаясь за сохранность казённой аппаратуры, Варя, едва обустроившись в процедурной палате, отправила неугомонного «вождя краснокожих» в ближайшее кафе - есть мороженое с Матеушем, пострелять в тире неподалёку, с наказом возвращаться за ней не ранее, чем через два часа. Капельница - дело неспешное, да и после неё желательно немного отдохнуть. А потом они поедут в мастерскую за костюмами, чтобы, если что - подогнать на месте. Хотя уж всё за это время было меряно-перемеряно…
        Хорошенькая медсестра со странным именем Пея умело поставила ей внутривенный катетер, под бдительным контролем доктора Алекса отрегулировала скорость падения капель и, сделав книксен, предложила почитать вслух журнал, книгу ли, просто занять пациентку беседой… Засмеявшись, та отказалась, попросив лишь придвинуть ближе столик.
        - Идите-идите по своим делам, ценьорита, я тут сама себя займу. Вот ещё важность - капельницу переждать… И вы, Саша, идите, - так, пользуясь возрастным преимуществом и добросердечными отношениями, она обращалась к доктору. - У вас наверняка своих дел полно. А я обязательно загляну к вам после, чтобы вы сказали своё веское слово и успокоили Криса.
        Доктор сдержанно кивнул. Работы у него и впрямь было невпроворот - очередные исследования, - а день сегодня выпал как раз не приёмный, но отказать любимой пациентке он не мог. И в то же время был безмерно благодарен ей за понимание и полное отсутствие выпендрёжа, которым частенько страдали чересчур светские львицы.
        - Две кнопки, - сказал коротко, оставляя на прикроватном столе маленький пульт. - Зелёная - вызов меня, напрямую. Жёлтая - вызов медсестры. Не стесняйтесь.
        - О, насчёт этого не беспокойтесь.
        Лучезарно улыбнувшись, Варя махнула ему вслед свободной рукой и повернулась к сестричке:
        - Идите-идите, Пея, рядом со мной вовсе не надо дежурить. Я не экспонат какой-нибудь.
        - Ценьора хочет побыть в тишине? - понятливо уточнила симпатичная зеленоглазая девушка, чем-то смахивающая на азиаточку из-за специфичного разреза глаз. - Ценьору не беспокоить? Хорошо, я только зайду через полчасика, посмотреть, всё ли у ценьоры в порядке. Приятного отдыха!
        Она удалилась.
        Варвара Пална задумчиво посмотрела вслед - кого-то ей напомнила эта красотка, но вот кого? - угнездилась на кушетке полулёжа, пристроила руку с катетером так, чтобы лишний раз не тревожить, и потянулась к сумочке. Высыпала из бархатного мешочка яркие цветные бусины, тяжёлые, крупные, разные - круглые и квадратные, овальные и изогнутые лопастями, гладкие и с вырезанными буквицами…
        Это была та самая снизка, прихваченная из спальни пра-пра… и так далее - бабки, рассыпающаяся то ли из-за оборванного в спешке шнура, то ли шнур этот просто не успели закрепить… Возможно, когда тряхнуло пещеры, хозяйка спальни как раз донизывала бусы - или себе или, может, на забаву младенцу, на люльке которого и обвисла эта нить на долгих триста с гаком лет.
        Среди бусин легко угадывались змеевик и малахит, бирюза и яшма всех цветов, орлец-родонит… Не попалось ни одной повторяющейся, вот что интересно. Будто, как в коллекции, собрали образцы всех пород из самоцветных россыпей Азов-горы. Здесь, в Илларии, Варя нашла время, только пересыпать их, собрав со дна сумки, в мешочек, до большего пока руки не доходили. Но сегодня, собираясь к врачу, она задумалась, чем бы заняться в часы вынужденного бездействия. Да так и потянуло к ярким камушкам…
        Стараясь не тревожить руку с катетером, она, не торопясь, выложила бусины на столешницу, и принялась выстраивать, перетасовывать, угадывая, подгоняя, то играя на контрасте, то собирая схожие элементы. А потом, выложив в нужном ей порядке, достала несколько припасённых застёжек и катушку лески для рукоделья. Когда действуешь, в основном, одной рукой, леска куда удобнее мягкого шнура.
        И принялась нанизывать - одну за другой, щурясь от непонятного удовольствия, когда очередная бусина с тихим постукиванием прислонялась к бочку предшественницы, будто здороваясь. И, то ли от вливаний, постепенно оживляющих кровь, то ли от этой своеобразной бусинной медитации ей вдруг стало так хорошо, спокойно…
        Она почти не заметила прихода сестрички, когда та тихо, на цыпочках, чтобы не мешать высокопоставленной пациентке, подошла к системе, проверила, всё ли в порядке, добавила в основную ёмкость последовательно несколько препаратов из тех, что назначил доктор, и ещё один - из флакончика, украдкой выуженного из собственного кармана… Эта же девушка зашла ещё через четверть часа. Глянула на ценьору как-то оторопело, почему-то побледнев… и поспешно вышла вон. Варя не обратила на неё внимания. В этот момент ей куда интереснее важнее было, какую бусину ставить предпоследней, а какую - последней, чтобы удачнее совпало с чашечкой застёжки…
        …А тем временем Паоло вприпрыжку мчался по длиннющей открытой галерее, опоясывающей лечебный корпус.
        Можно было, разумеется, сократить путь раз в десять: не огибать здание по спирали, вокруг, а, просто-напросто, поднявшись на четвёртый этаж на лифте, пройти напрямую по коридору в процедурную палату. Да вот беда: несмотря на возраст, мальчишка был не просто худ - тонок до изящности, будто кости у него были по-птичьи лёгкие. Лифты его просто не воспринимали, как объект, необходимый для поднятия. Поэтому он и побежал вкруговую. А что не по внутренней лестнице, шикарной, с отличными перилами, по которым не грех было украдкой и съехать разок-другой… так дурная голова ногам покоя не даёт; очень уж с галерей открывался красивый вид на парк, на город, на крыши, на летающие мобили - просто дух захватывало.
        Да и времени оставалось в запасе порядком - тир оказался закрыт, мороженого Пашка наелся от пуза, шляться бесцельно по улицам, таская за собой пожилого дворецкого и два мобиля охраны (срисовал он их, срисовал!) неохота. Лучше уж посидит с Барб, глядишь - она ему какую занимательную историю расскажет. Этот, как его… детехтив.
        А он, между прочим, готовит ей сюрприз. Выпросил у Криса несколько обучающих магокристаллов с русским разговорным и литературным языком и уже два за две ночи прослушал. Здорово же! Жаль, поболтать не с кем, а с Барб он пока… ну да, стесняется, вдруг у него выговор какой-нибудь смешной.
        - Тиш-ше! - громко шикнул кто-то за очередным углом, и мальчишка так и застыл с занесённой для шага ногой. - А ты не ошиблась? Точно полную дозу вколола?
        - Точно, дядя…
        С разинутым от удивления ртом Паоло бесшумно отступил, прижался к стене, а затем осторожно, чуть ли не ползком, двинулся вперёд. И немудрено: разговор-то вёлся на земном языке, на русском!
        Вот тебе и практика…
        Глава 13
        Крадучись вдоль стены на голоса, Паоло невольно покосился на табличку, о которую едва не оцарапал щёку. «Этаж 5». Вот Барлоговы веники, проскочил свой! Но если бы не загляделся на панораму - не напоролся бы на самое настоящее приключение. Не каждый день натыкаешься на заговорщиков, или, быть может даже шпионов! Кто будет в самом сердце Илларии болтать на чужом языке? Точно, шпионы!
        Но тотчас укоризненный голос здравого смысла напомнил, что ведь и хвалёный доктор Алекс - землянин, и принцесса Светлана. Может, их вообще здесь много, просто не высовываются. А он, дурачок, уже себе навоображал, очернил нормальных людей…
        - Весь флакон ей вколола, - шмыгая носом, словно от сдерживаемых слёз, пожаловалась невидимая девушка. И Пашка вдруг узнал голос медсестры, недавно хлопочущей над Барб. Узнал - и подобрался. Нет, что-то здесь не так…
        И мимолётно порадовался. Чужая речь понималась с лёту, будто на русском он болтал пусть не от рождения, но год, не меньше. Ух, чудо-кристаллы!
        - Дура! Теперь слишком много снотворного в крови останется! А если до экспертизы додумаются? Я же сказал чётко: половину! - зашипел мужской голос. - И что?
        - А ничего! - огрызнулась девушка. - Не засыпает. Будто ей по барабану. Я уж два раза заходила - даже глаза не трёт и не зевает. Может, препарат просрочен?
        В её голосе прозвучала затаённая надежда.
        Пашка вжался спиной в шершавую стену и подобрался ещё ближе.
        Вот странно: мир вокруг по-прежнему играл красками, совсем рядом, за ограждением галереи шумели густые кроны дубов, окружающих здание со всех сторон; стучали дятлы, щебетали птицы, издалека доносился шум большого города… Но для Пашки эта действительность вдруг словно отсеклась невидимой сферой, в центре которой остался он, десятилетний пацан - и свирепые убийцы.
        Почему-то он твёрдо и бесповоротно решил: убийцы.
        Во что бы то ни стало их нужно остановить. Где-то там, внизу дежурит охрана, приставленная дядей Эрихом и завернувшая вслед за мх с Матеушем мобилем в больничный двор, а у него в кармане переговорник… Но как звонить, если его, Пашку, злодеям будет слышно так же хорошо, как он их сейчас слышит? Они же ж тут, за углом!
        «Терпение, друг мой», - шепнул он себе фразу из вчерашней книги и скользнул вперёд ещё на пару шажков. «Нам желательно сперва дослушать - и убедиться в правильности выводов, дорогой Уотсон…»
        - Не просрочен, - процедил тем временем сквозь зубы мужчина. - Скорее всего, не действует… Неужели змеиная кровь проснулась? Оттого её и гипноз не берёт, как это я не подумал… Колье на ней?
        - Д-да, дядя.
        Зависла пауза.
        - Тогда сделаем так… Вколи ей вот это. И далеко не отходи, эффект наступает сразу после попадания в кровь. Дальше всё, как договаривались: снимаешь колье, приносишь - и уходим. И не вздумай с ним бежать! Продать его невозможно, всё равно, что в наш земной ломбард шапку Мономаха притащить. Поняла? Ну?
        - Это… это…
        - Какая тебе разница? Ну, цианид. Случай-то крайний.
        Пашкино сердце ухнуло в пятки. Что такое «шапка Мономаха», он не знал - зато, по-видимому, земляне очень хорошо знали; но вод «цианид», яд мгновенного действия, о котором как раз говорилось в прочитанном ночью томике… Вот тут он перепугался.
        И похоже, не только он.
        - Дядя, - жалко просипела девушка, от страха, должно быть, потеряв голос. - Но ведь это же… убийство. Нет, я на такое не пойду! Не хочу! Вы же говорили - только усыпить…
        Мужчина сдавленно зарычал.
        - О боги! Пея, хватит сопли жевать! Десять поколений Смоков искали ключ к Азов-горе, десять! Сживали Горынычей со свету, сами гибли пачками, а ты тут рефлексируешь. В конце концов, вспомни, что я тебе обещал: разрешу выйти за Романа!
        - Не надо, - вдруг всхлипнула девушка, отмякнув.
        - Что? - её собеседник, похоже, рассвирепел, но невидимая Пея, всхлипнул, пролепетала:
        - За Романа не надо… Лучше можно… я здесь останусь? В Авиларе? Я никогда, никогда назад не попрошусь, честное слово! Я всё сделаю, как вы хотите, только отпустите меня потом, а?
        - Хм…
        Похоже, мужчина задумался.
        Добавил мягче:
        - Идиотка. Кретинка. Ты ж после себя труп оставишь, у тебя самой ума не хватит выкарабкаться! Прикажешь ещё и из тюрьмы тебя вытаскивать?
        У Пашки вдруг перехватило горло. Он часто задышал. Сердце бешено заколотилось, казалось, его вот-вот услышат те, кто за углом!
        Труп, он сказал!
        Они и впрямь хотят убить Барб!
        У него аж ноги заледенели. И ладони. И спина. Особенно спина…
        - Ты ж наша, клановая, - почти ласково протянул убийца. - Как же мне тебя оставить на съеденье местным следакам, а? Тебя ж вычислят моментально! Ну, думай, думай!
        - А я…
        Девушка запнулась.
        - …Как всё сделаю - ёмкость в системе заменю, проколы восстановлю, какие в прежней были. Шприц с цианидом сразу в утилизатор, его не найдут. Ожерелье принесу, вам отдам - и вернусь, будто ничего не знаю. Через полчаса, как и положено, зайду к пациентке - и… буду звать на помощь.
        - Хм.
        Мужчина помолчал.
        Паоло судорожно сжал в кулаке артефакт под футболкой. Что-то кольнуло ладонь - кажется, перо, встроенное им недавно… И страх отступил.
        А с ним отмер и сам мальчишка. Потихоньку-полегоньку попятился, со всеми предосторожностями… Но всё равно ему казалось, что одежда так и хрустит, цепляясь за каменные шероховатые панели, что под подошвами ужасно громко крошатся невесть откуда взявшиеся камушки…
        - Ладно, - внезапно сказал незнакомец. - Решила остаться и выкручиваться сама - твоё дело. Но сперва - жду колье. Давай, пошевеливайся.
        - Спасибо, дядя Артур, - всхлипнула девушка.
        Простучали каблучки, хлопнула балконная дверь… Убежала! Сейчас травить будет! Пашкины нервы не выдержали. Он отпрянул назад, и совсем уж собрался драпать, как вдруг из-за угла неожиданно появился… Он! Убийца! И ноги мальчишки прикипели к полу. Не от страха, нет, просто окатила морозной волной до окаменелости чужая магия.
        - Всё слышал? - донёсся до него злой голос.
        Солнце светило мерзавцу в спину, и всё, что Пашка мог разглядеть - силуэт невысокого, крепко сбитого коренастого мужчины. А ещё - поблёскивали хищно на затенённом лице зелёные глаза странного азиатского разреза… У медсестры такие же, не просто так она его дядей называла…
        Словно невидимые, но вполне осязаемые щупальца взъерошили Пашкины в кои-то веки приглаженные волосы. Тот аж дёрнулся от омерзения.
        - Слышал, - почти пропел убийца. - И понял. Надо же, по-нашему знаешь… Откуда ты такой взялся? А впрочем, какая разница? Всё равно ты никому ничего не успеешь сказать.
        Неуловимо быстро он оказался рядом и сгрёб его в охапку. Щуплого, невесомого… Не успел Пашка опомниться, как ноги его уже заболтались в воздухе, а самого его накренили над пустотой за балконом.
        Ноги! Дрыгаются! Свободны!
        Оказывается, странное оцепенение покинуло его.
        - Полетаем, пацан?
        - Дяденька, стойте! - завопил он во весь голос. - Я вам такое скажу! Про колье! Оно не…
        Жёсткие руки, выпихивающие его за бортик, сдавили бока ещё сильнее, Рванули назад. Глаза на смуглом лице блеснули зло.
        - Ну? Быстро!
        - Оно не полное… - выдохнул Пашка.
        - Чушь! Что? Откуда ты знаешь?
        Мальчишка часто задышал, симулируя страх, хоть на самом деле уже отчего-то не боялся. Словно сам себя видел со стороны, сам командовал, сам чётко выполнял приказы.
        - Пого… дите… сейчас… Я всё знаю… Там две подвески сняты.
        Человек зло затряс его за плечи:
        - Дальше!
        - Ой, дяденька, я так их всех боюсь… Нагнитесь, скажу на ухо!
        И когда потерявший бдительность палач склонился над ним - схватил его за лацканы пиджака, изо всех сил пнул в коленку, заставив взвыть от неожиданности и растеряться, а затем рванул на себя, и опрокидываясь спиной назад, в пустоту, крикнул:
        - Полетаем!
        Он ухнул вниз, прямо к каменным плитам автостоянки, к автомобилям охраны из которой наверняка на его крики высунулись ребята-профи. Не могли не высунуться, Крис сколько раз повторял, что дядя Эрих дураков у себя не держит… А сам с наслаждением впился взглядом в ненавистное лицо с раскосыми, хоть и вытаращенными от ужаса глазами.
        Теперь уже убийцу парализовало. От страха. От понимания, что вот сейчас его размажет… Потому что в полёте хрупкий Пашка умудрился извернуться - и оказаться сверху, чуть ли не сесть на него верхом.
        - …Форма «Гамак», быстро! На четыре угла, растягивай! - орали внизу. - Пачо, держись, ловим!
        А потом всё стихло.
        Потому что сработала магия амулета, защищающего от падения с высоты, который он недавно сам придумал усилить - пёрышком, стащенным у Барб, а заодно и подвеской Тео. Только сегодня с утра успел испытать…
        Балконы, галереи, окна, этажи медленно и торжественно проплывали мимо него ввысь, а он со своей добычей, соответственно, планировал вниз. Злорадно наблюдая, как панический ужас на физиономии убийцы сменяется непониманием, растерянностью…
        - Э-э, да у него, похоже, «леталка», - гаркнул кто-то внизу обрадованно. - Ну, пацан… Наш человек!
        Под ними упруго колыхнулся невидимый воздушный батут, растянутый магами-охранниками, превосходно гася инерцию, в отличие от настоящего. А не то скакать бы им тут битый час… Да уж, ребята и впрямь спецы, правильно Барб говорила - у них на все случаи жизни есть варианты. Пашку ловко стащили со злоумышленника и поставили на ноги. Убийцу же вмиг зацапали, заломили руки за спину и впихнули в машину неподалёку, не дав слова сказать и не особо церемонясь.
        - Там Барб одна! - заверещал Пашка, едва переведя дух. - Её сейчас отравят!
        - Ну да! - не поверил один из крепышей в добротном спортивном костюме. - А мы на что?
        - Не успеем!
        - Да ну? - снова изумился крепыш. На поясе у него звякнул переговорник. - Не боись, не глупее тебя тут. Хоть ты, конечно, самый шустрый, на опережение работаешь… - Выслушал сообщение, кивнул: - Не боись, парень, задержали сестричку. Её твоя боевая подруга едва не зашибла. Успокойся.
        Из Пашки словно выпустили воздух. Он присел на каменный бордюр, отделяющий клумбу от автостоянки, и схватился за голову.
        - Барб нельзя волноваться, - сказал деревянным голосом. - Нельзя волноваться… Что я Крису скажу?
        И в этот миг землю тряхнуло.
        Глава 14
        …Варвара отвлеклась, наконец, от любования последними бусинками и обратила внимание на ёмкость с физраствором и ещё какой то фигнёй. Откровенно говоря, хоть ей и приходилось иногда попадать в больницы, но до сих пор названия лекарств в её памяти без записи на бумажке не задерживались, а здешние, совершенно незнакомые, и вовсе было не упомнить. Должно быть, физраствор здесь обзывался совершенно иначе, но сейчас её больше заботило другое: то, что его почти достиг перевёрнутого горлышка бутылочки. Это означало, что вот-вот поступление целебного состава прервётся, и капельницу нужно будет отключить, чтобы воздух из опустевшего пузырька не попал в вену. А медсестры, которая обязана это сделать, нет и нет… Ведь заходила же недавно, крутилась; а теперь куда-то пропала!
        Зевнув пару раз - должно быть, разморило от долгого сиденья! - Варя встряхнулась, прогоняя остатки сонливости, подумала-подумала… и потянулась к оставленному доктором пульту связи.
        Нажатие жёлтой кнопки ничего не дало. Сестричка словно провалилась в тартарары. Пожав плечами, Варвара связалась с доктором Алексом. В конце концов, сам же начнёт ругаться, если она попытается отсоединить эту штуковину!
        - Сестры нет рядом? - переспросил он недоверчиво и сурово. - Та-ак… Понял. Разберёмся. Пока что спокойно закручиваем колёсико на регуляторе… видишь такое? Нашла? Больше не капает? Молодец. Сидим и ждём меня, я сейчас буду.
        Со спокойной совестью Варвара вернулась к прерванному занятию и закрепила, наконец, застёжку на бусиках.
        Вот оно. Идеально. Распавшаяся на цветные капли радуга, разбрызганная палитра. Каждая бусина - как крохотная планета, небесное тело в миниатюре, хранящее тайны мироздания… Осторожно, стараясь не особо тревожить руку с катетером, она надела бусы, немного повозилась с застёжкой, чувствуя, как камушки приятно холодят кожу. Нить получилась не слишком длинной, а потому легла над ожерельем Тео, не касаясь его, почти под горло. Варвара невольно поискала глазами зеркало; но откуда ему взяться в процедурной палате, хоть и повышенной комфортности!
        И в этот миг колье богини пыхнуло жаром и вскрикнуло Пашкиным голосом.
        Побледнев, Варвара вскочила и заметалась, не зная, куда бежать: к окну? К двери? Что с ним? Одно только ясно - он в беде! Сообразив перекрыть винт катетера, она отшвырнула связующую её с системой трубку и метнулась к выходу босиком, забыв о туфлях. С разгону распахнула дверь и даже не заметила, что пришибла ею медсестру, которая, вскрикнув, осела на пол, держась за разбитый лоб, и что к девушке из соседнего коридорчика бросилась чья-то тень. Благо, до лифта было рукой подать, десять шагов; а залететь в него и ткнуть в самую нижнюю кнопку - какие-то секунды.
        Чёрт! В самую нижнюю! От досады Варвара чуть не взвыла в голос: теперь ей предстояло бежать через подземную автостоянку вместо того, чтобы оказаться в больничном холле… Сдерживая злые слёзы, она машинально сжала колье на груди, то опять полыхнуло… Пашкиного голоса больше не слышалось, и можно было бы списать случившееся на галлюцинацию, на видение, но… сердце чуяло, что с мальцом беда, беда! Она зажмурилась, а перед закрытыми веками вдруг медленно поплыли вверх мозаичные балконы и галереи центра, те, которыми она любовалась, подъезжая, грудь защекотал амулет, замедляющий падение, а прямо перед ней… или под ней? - замаячила странно знакомая рожа… Когда-то она была физиономией бизнесмена-крепыша, напористого и беспардонного, излучающего неприязнь лично к ней, Варваре Павловне Солнцевой, настолько сильную, что тот, не задумываясь, её уволил… Сейчас его зелёные кошачьи глаза почти округлились от страха, и трепыхался в радужке зрачок, то круглый, то веретенообразный…
        - Ах ты, сучье отродье! - выпалила Варвара. - Артур Артурыч, мать твою! Гусиный потрох, ты-то откуда взялся? Погоди у меня!
        И в гневе топнула ногой.
        Лифт с готовностью застыл и распахнул двери.
        В больничный холл, не в подвал!
        Поражаться и гадать, отчего и почему, было некогда. Резво взяв высокий старт, она рванула вперёд - мимо оторопевших дежурных за стойкой, мимо штатных охранников, поспешно расступающихся перед высокой гостьей, мчащейся босой на всех парах к выходу, мимо посетителей, застывших с круглыми от изумления глазами в гостевых креслах… Скорее! Огромные стеклянные двери шустро разъехались в сторону, выпуская её наружу, она преодолела их прыжком, как пантера, и, оказавшись на свободе, в панике огляделась. А дальше-то куда?
        И вновь услышала Пашку.
        «Там Барб одна!»
        Его голос словно двоился: звучал и в голове, и неподалёку, со стороны стоянки. Так бывает, когда говоришь по телефону с кем-то, кто находится в этой же комнате… С облегчением Варя бросилась на самый лучший в мире звук: негодующий вопль живого ребёнка. Живого! Вьюном проскочила мимо накачанных парней, запихивающих в машину кого-то, вяло отбивающегося, увернулась ещё от двоих, подавшихся ей навстречу явно доброжелательно: «Ценьора Варвара!» и увидела, наконец, своего растрёпанного рыжего воробья, своего сероглазого конопатого хулигана, «вождя краснокожих», съёжившегося на бордюре и вцепившегося в собственные вихры.
        - Барб нельзя волноваться, - цедил он каким-то деревянным голосом. - Нельзя волноваться… Что я Крису скажу?
        И в этот миг землю тряхнуло. Раздался чистый хрустальный звон - то задребезжали стёкла в здании медцентра…
        Взмахнув от неожиданности руками, Варя пошатнулась - но плюхнулась в заданном нужном направлении, рядом с Пашкой. Наплевав на всякие там ходуном заходившие плитки под ногами… К чертям! Главное - её воробей жив!
        - Пашка! - выдохнула. - Ты что, с ума сошёл? Как же я напугалась!
        Он вытаращил на неё глаза:
        - Ты правда живая?
        На Варвару напал нервный смех. И одновременно горло перехватило противным спазмом. Пытаясь вдохнуть глубже, она прижала ладонь к груди, и вдруг…
        Всё стихло.
        Не понимая, в чём дело она оглянулась.
        Молодые люди, тревожно переглядываясь, похоже, держали над ними какой-то прозрачно-радужный купол, на который уже упало несколько сухих веток с ближайших деревьев. Бетонное покрытие площадки покрылось мелкими трещинами. Где-то неподалёку отчётливо треснуло - и мягко осело, зашуршав ветвями, дерево.
        - Вовремя выскочили, - пробормотал один из молодых людей. - Дик, свяжись с местными, спроси: помощь нужна - людей выводить? Что вообще за хрень происходит?
        - Барб, у тебя… Что это? - зачарованно спросил Пашка. - Вот, под рукой? Светится…
        - Бусы, - пробормотала Варвара, ощущая, как под пальцами нагреваются и пульсируют, словно живые сердечки, камни из сердца Азов-горы. - Наследство прабабушкино…
        - Светятся… - тягуче и словно откуда-то издалека повторил мальчишка.
        И тут Варя уплыла куда-то внутрь себя. И одновременно глубоко под землю, пронизывая пласты пород, погружаясь всё ниже, пока не увидела перед собой, стиснутое базальтовыми плитами, огромное пульсирующее ядро - не то лавы, не то жидкого огня, а может и какой-то… нематериальной структуры, энергетической… Её знаний явно не хватало, чтобы определить природу этой субстанции. Просто пришло понимание: «Это» - только что выстрелило собой, отчего и затряслась земля: а потом опять сжалось, но ещё чуть-чуть - и рванёт снова.
        И тогда всем, кто наверху, живым и неживым, будет плохо. Бусины знали. Бусины подсказывали. Предупреждали.
        Однако «Это» почему-то медлило. Оно словно… принюхивалось?
        Стоило Варваре так подумать - о принюхивании - призрачно-огненное ядро дрогнуло и принялось меняться. Показался собачий нос, смешно дёргающий пипкой, затем и морда - не свирепая, а какая-то растерянная, со смещающимися рыже-белыми пятнами, которые всё никак не могли пристроиться на круглой сенбернарской башке, плавали, перемещались. Постепенно оформилось и туловище, и хвост метёлкой… Варя заворожённо следила за этими метаморфозами, и отчего-то совсем не испытывала страха: ей было интересно. Вот только эти рыжие пятна, без конца переползающие с бока на живот, оттуда на грудь, голову, уши - отвлекали. «Да успокойтесь вы, наконец!» - с досадой сказала им Варвара Пална, строго, как ученица - шалунам-школьникам. «Ну-ка, тихо!»
        Пёс-метаморф радостно встряхнулся.
        «Хозяйка!» Бешено завилял хвостом. «Хозяйка меня придумала! Дала тело! Играть!»
        Из расти его вырвался клуб дыма.
        «Нет-нет-нет!» - зачастила Варвара. Знание, дарованное бусинами Азов-горы, подсказывало, что разойдись этот «пёсик» сейчас даже в шутку - и на земной поверхности начнётся самый настоящий Армагеддец. «Играть, но не здесь! Играть нужно хорошее место! Много места, чтобы никто не мешал!»
        «Где? Где место! Мой найдёт!»
        Вдруг он погрустнел.
        «Хозяйка… Мой нет имя. Назови… Служить только тебе! Плохое люди кусают бок, гонят. Больно, мой дрожит… Запрети!»
        Варя растерялась.
        «Кому запрещать? Ты знаешь, как?»
        Она невольно подлаживалась под упрощённую речь загадочного существа.
        «Дай…»
        Пёс запнулся.
        «Сделай своим. Назови. Дай свою вещь-власть. Они не понимают, глупые люди, они думают: глупый машина кусай - мой выполняй. А мой просто нет… защита нет. Хозяин нет. Сила распадается. Помоги, а?»
        Это было странное ощущение. Кожей, спиной, всем телом она чувствовала тепло летнего дня, жёсткость бордюра, на котором сидела - там, наверху! - и в то же время стыла от подземельного холода… Но пёс просительно наклонил голову, поскулил - и где-то возле шеи затеплилось, запульсировало…
        Вторым зрением Варя увидела, как её рука - призрачная! - снимает с шеи недавно нанизанные бусы и протягивает сенбернару. Как он послушно, с восторгом повизгивая, наклоняет башку - и увесистая снизка скользит ему на шею, чудесным образом смыкаясь в яркий ошейник, украшенный самоцветами.
        «Нарекаю тебя…»
        Варя фыркнула от собственного пафоса.
        «Барлог! Уж это-то имечко я точно не забуду! Нравится?»
        Довольный пёс запрыгал, как настоящий, но его новая хозяйка уже не пугалась, потому что знала: теперь, с именем, он может вытворять всё, что хочет. Пока на нём её самоцветный ошейник, пока от ошейника ведёт к призрачной руке призрачный поводок, который она может потянуть себе в любое мгновенье и из любого места - земная твердь не дрогнет. Дух недр, разбуженный чьей-то злой волей, усмирён и приручен.
        Только что ей теперь с ним делать?
        И почему он стал именно собакой? Да ещё такой, какую она с детства мечтала завести… Может, как-то повлияло её подсознание? Вместе с камушками Азов-горы помогло аморфной массе преобразоваться в облик послушного и верного существа, обожающего хозяйку?
        Варвару так и распирало от любопытства, но… неведомое чутьё в очередной раз подсказало: нельзя задерживаться. Во всяком случае - пока. Здешней магии нужно время - слиться с магией чужого мира, приспособиться друг к другу…
        «Спи, малыш», - сказала ласково. «Спи, Барлог. И заведи себе веники, пригодятся».
        Пёс недоумённо мигнул, но глаза его осоловели, отяжелевшая голова легла на вытянутые передние лапы…
        «Вар-вар-вар…» - пробурчал он, засыпая. «Вар… Спс…»
        Вздрогнув, Варя открыла глаза.
        Обняла таращившегося на неё Пашку. Тот молча тыкнул пальцем ей куда-то в ключицу. Потянувшись, Варвара обнаружила под шеей… леску, застёжку - и, собственно, больше ничего. Бусин больше не было. Вернее, теперь они остались на Барлоговой шее.
        - Это нормально, - сказала энергично. - Зато больше не тряхнёт, обещаю. Всё в порядке.
        И, наконец, сгребла, притянула к себе мальчишку:
        - Пашка… я тебя так люблю! Ты уж поаккуратнее со своими леталками, а? А то я чуть с ума не сошла.
        В ответ он неумело ткнулся башкой в ей плечо.
        - Да чё там… Всё ж нормально.
        …В зале Геомузея вокруг взбунтовавшейся чудо-машины суетились два академика, четыре их ассистента, пять суольских секретных агентов, законспирированных под младших научных сотрудников, и, до кучи, несколько подсобных рабочих, присланных, чтобы в случае демонтажа установки таскать тяжёлые блоки.
        Пока учёные переругивались, безуспешно пытаясь остановить невесть как запущенный процесс, работяги, не видя в себе необходимости, потихоньку удалились в уголок зала и теперь перекидывались в картишки. Один из них, изучая расклад, озадаченно почесал в затылке, поднял глаза - да так и замер с раскрытым ртом.
        Остальные оглянулись - узнать, что же такое за их спинами, и остолбенели.
        Учёный люд, сгрудившийся над самописцами, не видел, как над ними завис громадный полупрозрачный собачий хвост. Призрачный, но до того реалистичный, пушистый, бело-рыже-чёрный… Хвостяра мотанулся в одну сторону - и научные сотрудники, как пушинки, отлетели в центр зала, попадав в кресла и не соображая, что происходит. Ещё одно движение - и ценнейшая, на вес платины, аппаратура была сорвана с платформы и впечатана в стену. А затем и прихлопнута сверху несколько раз. Несмотря на кажущуюся призрачную природу хвоста-гиганта, драгоценные блоки сейсмоустановки сплюснулись в лепёшки, брызнув во все стороны начинкой из электронных элементов.
        Послышался шумный довольный вздох, от которого по залу прошёлся тёплый ветер… и всё стихло
        Разумеется, россказням простых техслужащих никто не поверил.
        Кроме Тедди Теда.
        Глава 15
        - Матеуш, - шёпотом окликнула Варвара дворецкого. Не укачало ли его? Не заснул? Бедолаге не так давно досталось. При жутком зрелище падающего с пятого этажа молодого ценьора Паоло старику поплохело, и пришлось его выхаживать. Кажется, впервые в жизни сердце верного слуги дало сбой. - Вы как? Полегче?
        - Ох, благодарю, ценьора Барб… Прошу прощенья, ценьора Варвара. Почти как новенький. Эти нынешние врачи со своей маготехникой творят чудеса. Вот только сидеть на хозяйском месте очень уж непривычно…
        Разумеется, в громадном медцентре доктор Алекс был не единственным врачом, и старика в предынфарктном состоянии не оставили без помощи. Варвара, плюнув на визит в мастерскую придворного кутюрье, лично связалась с Хендриком, извинилась и попросила доставить маскарадные костюмы прямо в её покои во дворце. В конце концов, тряпки подождут. А бросить прихворнувшего верного слугу наедине с чужими людьми и зловещей медицинской аппаратурой, которую она сама, откровенно говоря, до сих пор побаивалась, Варя не могла. И потому все два часа, пока Матеуша подлечивали и ставили на ноги, провела рядом, в соседней палате, чтобы и не мешать, и подойти, если что, подбодрить. Заодно за это время она успела отчитаться перед Алексом, позволить взять у себя пробу крови, объяснить, что на неё с определённого времени не действуют ни снотворное, ни гипноз, ни яды, ни инфекции; разыскать потерянные туфли и обуться; отчитать Пашку за самодеятельность, похвалить за изобретательность, всплакнуть над ним недолго… И успокоиться, наконец.
        Теперь, когда они возвращались в поместье, за рулём мобиля сидел один из Эриховских ребят-телохранителей. Матеуш же, как барин, восседал на заднем сиденье, между ценьорой и молодым вихрастым ценьором. И чувствовал себя явно не в своей тарелке.
        - Да бросьте вы, - фыркнула Варвара. - Непривычно ему… Всё когда-нибудь случается в первый раз.
        … Там же, в больнице, её настиг целый шквал сообщений и звонков от Кристофера Робина, от дочери, естественно - от Эриха, от Стеллы и Михаэля; одним словом, от всех, кто из экстренных новостей узнал, что первым из трёх зданий, попавших в зону действия сейсмотолчка, оказался медцентр. Но, хвала богам всех миров, волнения, наконец, улеглись. Наиглавнейшим для Вари при этом было уговорить Эриха не рассказывать Кристоферу всего, особенно случившегося с Пашкой.
        Ради спокойствия любимого мужчины Варвара решилась даже отчасти нарушить их с Пашкой конспирацию.
        - Эрих, я всё понимаю, - сказала она безопаснику уже после того, как вкратце изложила последние новости - в своей версии. - Вы, наверняка сочтёте нужным известить Криса не только о… землетрясении. Но очень прошу: обойдитесь на сегодня только этим. Крису вечером и без того придётся нелегко, не грузите его лишними переживаниями. А завтра, когда ваша акция уж точно завершится - тогда пожалуйста, можно будет свалить всё до кучи на его бедную голову.
        - Будете должны, - помедлив самую малость, отозвался безопасник.
        - С удовольствием! - искренне восхитилась Варвара быстроте его решения - Для вас - что угодно!
        - Тогда танец, - уточнил Эрих Мария. - Финальный.
        - О! Хорошо. Ладно. А вы… - Она вдруг спохватилась, что не узнала главного: - Вы потом расскажете, как здесь оказался и, собственно, что делал мой несостоявшийся босс? Почему он за мной охотился аж в двух мирах? И, Эрих, я так благодарна вашим ребятам! Можно их как-то отметить?
        - Кое-кто из них серьёзно прокололся, - последовал сухой ответ. - Отравительницу к вам они всё же подпустили. Счастье, что у вас иммунитет к ядам… Кстати, и к снотворному тоже? Н-да. Разумеется, тех, что вовремя поймал Паоло, я представлю к награде. А о вашем несостоявшемся похитителе мы ещё поговорим… позже. Не люблю делиться догадками, предпочитаю вести разговор, когда на руках уже точные данные. Запаситесь терпением, Барб.
        …Она смотрела на проплывающий за окном мобиля сельский пейзаж, на хорошенькие загородные коттеджи в апельсиновых и гранатовых садах, на пасторальные луга с пёстрыми коровами… и чувствовала опустошение. Должно быть, накрыл пресловутый отходняк. Доктор Алекс заставил её сразу после первого быстрого осмотра принять лёгкое успокоительное, дабы смягчить последствия стресса, но, похоже, действовать в полную силу оно начало только сейчас. Что ж, лучше тупо пялиться в окно, чем скулить в истерике.
        Машинально погладила ожерелье, как зверька, согревшегося на груди. От него и впрямь шло ровное тепло… А ведь Тео обронила мимоходом тогда, в пещерах, что близким людям, попавшим в беду, оно помогает услышать друг друга на расстоянии! Потому-то ей вовсе не почудился там, в палате, Пашкин вскрик… Господи, спасибо тебе, что вложил в этого мальца такой шебутной и неуёмный характер! Другой на его месте и не копнулся бы, парализованный чужой магией, так бы и дал скинуть себя с балкона…
        Сейчас он, будто и не пережив совсем недавно самые настоящие страсти-мордасти, довольно подпрыгивал на сиденье и чокался с Матеушем апельсиновым соком, который разыскал в машинном мини-баре. Да уж, любил себя побаловать в дороге герцог Авиларский! Хорошо хоть, его рыжий воспитанник не добрался до шампанского.
        - Ой, Барб! - вскричал он, лёгок на помине. Этот парень, похоже, просто-напросто не умел спокойно разговаривать. - А почём ты знала, что нас трясти больше не будет? А ведь и правда, не трясло, и наши сказали, что новых толчков не ждут…
        «Нашими» он уже запанибратски называл безопасников.
        - Ты угадала или точно знала? - Глаза его вдруг заблестели. - Ба-арб! Ну, скажи!
        - Да, собственно…
        Варвара растерялась.
        Только сейчас, когда всё вокруг, наконец, улеглось, и замаячила впереди дорога домой - домой! - где тихо, спокойно, надёжно и уже привычно - до неё вдруг стало доходить, что, она хоть и невольно, снова ввязалась во что-то необычное, из ряда вон выходящее. И весьма похоже, что отмолчаться не получится. Хотя бы потому, что… не знает она, как вести себя с этим неведомым существом, которое по её необъяснимому капризу приняло собачий облик, и не только: кажется, ещё и собачьи привычки… Господи, твоя воля! Хорошо, что ей всегда нравились большие добродушные псины, а не какие-нибудь свирепые гладиаторы или бойцы, вроде кане-корсо и питбулей. Или доберманов, например, с весьма специфичным характером. Уж с сенбернаром они как-нибудь поладят!
        Но вот что в нём теперь от пса, а что от…
        От кого? Кто это, собственно говоря, вообще такой?
        И с кем ей о нём поговорить, разузнать больше?
        Придётся ждать Теотикану. А пока - как-то договариваться с этим непонятным существом, и играть именно на собачьих струнках души. Не забывать его, держать поблизости, под контролем - чтобы не было новой беды, ублажать, поддерживать в хорошем настроении… Всё это промелькнуло в голове в считанные секунды. Под вопрошающим взглядом Пашки особо не помедитируешь.
        - Знала. Определённо.
        И добавила, вроде бы невпопад:
        - Матеуш, а как вообще наш Кристофер относится к собакам? К очень большим, милым и добрым собачкам?
        - Э-э… его светлость… - растерянно начал дворецкий.
        - И объясните мне, наконец, кто такой Барлог и зачем ему веники?
        - Э-э… Барлог? Умеете вы спросить, ценьора… Это вообще-то… дух, злой дух, - в изнеможении отвечал пожилой слуга, совершенно сбитый с толку. - Вернее, в классической интер… - Запнулся. Но справился с трудным словом: - … интерпретации - злой, а в нынешней мифологии он переродился в повелителя подземных духов, хранителя пещер и сокровищ, скучающего под землёй и охотно играющего с теми, кто случайно набредёт на его укрытие. Говорят, он очень любит цветы и траву, и всё пытается их взрастить у себя, но без солнца у него прорастают какие-то жалкие прутики, годные лишь на… веники. Вообще-то, есть даже детская сказка, ценьора, она ещё с таким жалостливым концом, о том, как бедный Барлог оплакивал прекрасную принцессу, заснувшую навек, и рыдал так сильно, что земля тряслась…
        Подумав, он добавил:
        - А потом от его слёз веники ожили и расцвели… Его светлость-то, думаю, давно забыл саму сказку, но они с друзьями, пока были маленькие и играли в рыцарей, очень, помню, впечатлились… И если рыцарь из их отряда давал какой-то обет - свершить подвиг, например, или прославить свою Прекрасную Даму - он восклицал, потрясая игрушечным мечом: «Клянусь Барлоговыми вениками!» Это было очень торжественно и… трогательно. А почему вы об этом заговорили, ценьора?
        Не удержавшись, Варвара хихикнула.
        - А я-то ещё попросила его запастись вениками… Матеуш, дружище, ваше сердце себя нормально ведёт? Вот и хорошо. Дело в том, что скоро у нас в саду заведётся…
        - Барлог! - завопил Пашка.
        Дворецкий укоризненно покачал головой. Покосился на молодого ценьора, поправил наставительно:
        - Собачка, ценьор Паоло! Ведь я правильно понял, ценьора?
        - Ага. Почти.
        - Почти «правильно»? Как это?
        Варя виновато отвела глаза. Ей было стыдно опять пугать несчастного.
        - Почти собачка.
        Глава 16
        - Шеф, всё пропало! - почти не сдерживаясь, рыдал в переговорник безымянный младший ассистент суольского академика. - Установка погибла, нас депортируют в ближайшие два часа, Эстер Авиларской больше нет… Всё бессмысленно! Ха-ха-ха-ха-ха!..
        - А ну-ка, прекратите истерику, - прошелестел в ответ холодный безжизненный голос. - Излагайте по порядку. Слушаю.
        - Установка погибла…
        - Это я читал. Кто виновник?
        - Шеф, я не знаю! Мне показалось…
        - Меня не интересуют ваши видения. Говорите конкретно: что случилось? Кто сумел проделать всё на ваших глазах, идиот?
        - Шеф, это какая-то потусторонняя сила. Клянусь! Её даже камеры в зале не зафиксировали. Нас просто смело с места каким-то ветром, а машину приподняло и шлёпнуло… Камеры никого не видели, шеф!
        - Достаточно.
        Интонация сменилась, будто кто-то там, на другом конце связи, брезгливо поморщился.
        - Агент Шесть, что с вами? Держите себя в руках. Похоже, что по этому вопросу внятных объяснений я от вас не дождусь. Излагайте далее, по перечисленным пунктам.
        Ассистент судорожно вздохнул. Безжизненный голос невидимого босса, обычно вселяющий ужас, в этот раз подействовал, как ни странно, благотворно, успокаивающе, ибо служил подтверждением, что даже в рушащемся на глазах мире кое-что остаётся незыблемым, постоянным. Это, что ни говори, вселяло уверенность. И помогало обрести почву под ногами.
        Ассистент академика, он же «Агент номер Шесть» Суольской разведки нервно дёрнул головой, откидывая длинную чёлку - неделями репетированный жест, дабы придать образу помощника учёного определённую индивидуальность. И зашипел, стукнувшись затылком о стену за спиной. Для сеанса связи ему пришлось уединиться в крошечной кладовой Геомузея, предназначенной для хранения швабр, веников и прочего инвентаря, но незадачливый шпион, привыкший за несколько лет к простору лабораторий и государственных квартир, всё время забывал о теперешней тесноте. Однако сейчас ему пришлось сдержать готовое сорваться с языка ругательство, чтобы не навлечь на себя неудовольствие или, того хуже, язвительные насмешки собеседника.
        - Илларийцы вычислили источник резонанса, шеф. И заявили протест. Хотели изъять установку, как опасную, убедились, что она разрушена, но конфисковали всё даже в таком виде, до последнего винтика. А нам приказали покинуть страну не позднее, чем через два часа… уже час сорок пять минут. Команда пакует вещи и документацию. Нота протеста от самого Эдварда послана в наше посольство и продублирована нашему правительству. Шеф, это провал!
        - Это всего лишь технические накладки, болван, - спокойно ответили ему. - Они случаются даже с самой надёжной маготехникой. Наши дипломаты замнут скандал, это их дело. Что с герцогиней?
        - Ох… - вырвалось у агента. За неимением потерянного носового платка он промокнул внезапно проступившую испарину рукавом до сих пор не сменённой рубашки, изрядно помятой после происшествия в демонстрационном зале. Но сейчас он испытывал явное облегчение. Ему не ставят в вину бунт машины и последующую катастрофу! А уж за шлюшку Эстер он, понятное дело, ответственности не несёт.
        - От подземного толчка в столице пострадало три здания…
        - Это я знаю.
        - Герцогиня… бывшая герцогиня в это время как раз выезжала с подземной стоянки своего дома. То есть, не своего… Герцог оставил ей квартиру в элитном доме, тот и тряхнуло. Обрушилась скульптура, украшающая фасад, и протаранила мобиль герцогини… бывшей герцогини. Её придавило насмерть. Но, шеф… - Агент перешёл на торопливый шёпот: - Наши люди говорят, что неподалёку крутились парни Ремардини, скорее всего - это они её… Может, эта статуя рухнула бы и без всякого землетрясения, просто толчок сыграл им на руку?
        Наступило молчание.
        - Возможно, - наконец, с неохотой согласился собеседник. - Как некстати… Она как раз должна была остаться единственной… Смерть действительна?
        - Так точно, шеф! - Агент Шесть выпрямился и попытался щёлкнуть каблуками, но тут у него из глаз посыпались искры. В сумраке кладовой он не заметил щётку от швабры, задел ногой - и теперь получил черенком по лбу. И снова пришлось шипеть тайно, не подавая виду.
        - От…твезли прямо в морг… Наши люди проследили. Туда почти сразу примчалась королева - ценьора Эстер была её любимицей. Элианор вышла в слезах, через полчаса за телом бывшей герцогини приехал дворцовый катафалк. Куда уж мертвее-то…
        - Как знать, - несколько туманно отозвался его шеф. - Король Эдвард не так давно собирался пригласить в столицу некромантов из соседнего мира…
        - Мы всё проверили шеф, - затараторил Шесть. Хоть в чём-то он не подвёл! - Порталы с Гайи не открывались последние два месяца, визитов с той стороны не было вообще ничьих! Некромантами здесь и не пахнет!
        - Что ж…
        - Однако что же делать, шеф? - уже просительно, несколько заискивающе проблеял ассистент. - Выполнение миссии теперь невозможно, да и смысла нет - без герцогини… бывшей герцо…
        - Заткнись!
        Столько холодного бешенства обрушилось на агента, что у того из оледеневших и онемевших пальцев выскользнул переговорник. От страха ни жив, ни мёртв, он рухнул на колени, нашаривая на полу во мраке средство связи. Но, даже обнаружив, не смог взять: непослушные пальцы скользили по корпусу, не сгибаясь, не захватывая…
        Истерично всхлипнув, агент ткнулся лбом рядом с аппаратом.
        - Шеф, я тут, извините, технические проблемы…
        - Меня не интересуют твои проблемы.
        Это убийственно ледяное «ты» прозвучало, как первый удар молотка в гвоздь, забивающий крышку гробика над несчастным, погребаемым заживо секретным агентом. Очень, оказывается, невезучим секретным агентом. Как ни крути - не уследившим за чудо-техникой и фактически провалившим важнейшую операцию.
        - Вместе с установкой вы должны были везти несколько первых её образцов, маломощных, демонстрационных. Они уцелели?
        - Что? Да, шеф, они не выставлялись в зале, их… - Ассистент, наконец, умудрился кое-как сгрести переговорник, и теперь со скрипом в коленях копошился на полу, пытаясь подняться. - Их, кажется… Да, точно, они пока в нашем мобиле, в грузовом отсеке, даже не распакованы. Их ведь взяли на всякий случай, чтобы дополнить экспозицию.
        - Хоть одна из них действует?
        - Одна, - выдохнул в трубку агент. - Точно. Одна. На ней ещё пусковое устройство опломбировано, чтобы случайно не…
        - Доставь её мне. Немедленно.
        Шесть застыл на полу в немыслимой позе, прогнувшись на четвереньках, как павиан.
        - Но, шеф…
        - Немедленно.
        Агент кое-как перевернулся и сел. И впервые в жизни возразил, даже перестав бояться:
        - Это же самоубийство, шеф. Первая модель, она бьёт… посылает импульс на двести метров под землю… Прямо под ноги, иначе никак! Она ещё без дистанционного управления! Тот, кто её запустит, окажется в самом эпицентре, потому что резонанс не отсрочен, а срабатывает тотчас! Или… вы хотите, чтобы я…
        - Просто. Доставь. Мне. Эту. Штуку. И быстро, чтобы успеть вернуться к своей группе, к её отъезду. Опоздаешь - привлечёшь внимание властей, и тогда уж точно я заставлю тебя снять эту Барлогову пломбу самому, зубами. Понял? Поторапливайся. Всё.
        … Прошло минут пять, но агент Шесть всё ещё сидел на невидимом во мраке полу и, похоже, бредил, потому что шёпотом звал маму, мамочку. Потом он как-то пришёл в себя, сумел подняться на ноги, снова заработал по лбу ручкой от швабры, и от этого окончательно прочухался…
        Не он. Он не будет нажимать кнопку. Он должен успеть к отъезду. А кнопку нажмёт не он. Надо только поторопиться.
        Не он…
        И, пошатываясь, побрёл искать выход, собирая растерянные где-то ошмётки памяти, соображения и воли.
        Глава 17
        …Бал!
        Юные Авиларские девы, как и их молодые матери, либо уже немолодые почтенные матроны-тётушки - все с одинаковым рвением застывали у зеркал, выискивая несуществующие огрехи в туалетах, подбирая драгоценности, принимая фотогеничные позы, отрабатывая улыбки. Попадание в высшее общество, как таковое, их не особо будоражило: они сами принадлежали к элите элит и вдосталь насмотрелись на себе подобных. Но уже давно королевская семья не устраивала грандиозные балы и празднества, ограничиваясь, в основном, приватными вечеринками, на которые-то и пресса, если допускалась, то лишь из политических соображений: дабы столица убедилась, что в Семье покой и гармония, как и полагается… Если на подобные рауты собиралось человек двести-триста - то и хорошо; а ведь в былые времена в Большом бальном зале собиралось до трёх тысяч гостей!
        А теперь, похоже, старые традиции возвращались. Пусть не в прежних масштабах, но лиха беда начало…
        Помимо родственников и друзей Семьи, приглашения облетели знатнейших аристократов, а также финансистов, военных, промышленников, коммерсантов… Не обошли вниманием представителей наук и искусств. Одним словом - Ремардини в очередной раз доказывали, что ценят в своих подданных не только титулы и родословные, но и умение трудиться на благо себя и отечества, на какой бы почве не произрастали таланты, данные от рождения.
        И уж, разумеется, приглашены дипломаты соседних государств и миров. Как без них.
        …Бал!
        Все до одной юные девы мечтали хотя бы потанцевать с принцами и герцогами. С настоящими принцами! Ничего, что те уже несвободны: зато пофлиртовать с ними, обратить на себя внимание ненавязчиво, убедиться в собственном очаровании… После чего, без сомнения, сдадутся и уронят сердца к хорошеньким девичьим ножкам цели попроще, рангом и титулом пониже, но имеющие неоспоримое достоинство - пока холостые. Молодые маменьки дев жаждали новых знакомств и интрижек, а наипаче - увидеть свои фотографии на страницах светской хроники. Отцы, дядья и братья предвкушали налаживание новых деловых связей в верхах, возможные романтические встречи, куртуазные приключения под масками…
        …Бал!
        Тедди Тед, которому предстояло в скором времени тенью носиться по залу и саду, собирая «натуру» для грандиозного репортажа, сейчас ничего не думал и ни о чём не мечтал. Он по-простецки дремал, изрядно притомлённый сегодняшней пресс-конференцией и событиями после, ведь невозможно было оставить без внимания мини-землетрясение и его последствия! А катастрофа с установкой? Как же не побывать на месте происшествия первым! В общем, упахался. Но, как профессионал и как хороший солдат, приказов начальства не обсуждал: сказано - репортаж из дворца представить к утру, значит, будет к утру. Однако, подражая тому же бывалому солдату, Тедди умел любую свободную минуту использовать для отдыха впрок. Журналист-легенда, любимец столицы, фанат герцога Авиларского, накануне боя прикорнул в одной из садовых беседок дворцового парка, окончательно убедившись, что стационарные и передвижные камеры расставлены в намеченных точках, проверены службой безопасности, что три оператора и три помощника знают, что им делать, а до начала приезда первых гостей ещё целый час… В дворцовой столовой для служащих, кстати, ребят
покормили от пуза, и это хорошо, потому что работать сперва над съёмкой, потом над монтажом предстояло до утра, а запасённые группой бутерброды уничтожились ещё в Геомузее. Да и вообще - было просто приятно, что о них позаботились. Не раз бравой команде хроникёров приходилось общаться с аристократами и миллионерами в их пенатах, но редко кому из хозяев приходило в голову предложить «киношникам» хотя бы стаканчик чая…
        Тедди отправил ребят отдохнуть, а сам, растянувшись на резной скамейке, потёр глаза - и честно попытался одолеть полстраницы из прихваченной из редакционной библиотеки книженции о мифических существах. Почему-то его заинтересовала иллюстрация духа земных недр. Очень заинтересовала. И вкупе с кое-какими интересными сведениями, полученными от работяг музея, с уже известными аналогичными фактами - наводило на размышления. Собака… Огромный собачий хвост, сплющивший хвалёную сейсмоустановку…
        Но усталость взяла своё, и довольно скоро Тедди Тед отключился. Впрочем, ненадолго. И сон его, как у настоящего солдата, был чуток.
        …Бал!
        Эрих Мария Ремардини, глава службы безопасности, после особой медитации на закат, дивно наблюдаемый с его башни-маяка, был свеж, готов к бою и, как ни странно, наконец, спокоен. Внутренняя тревога больше не снедала его, ибо он, по примеру восточных мудрецов, сказал с чистым сердцем: всё, что в человеческих силах, я сделал, а сверх того - не в моей власти. К тому же, интуиция, верная подруга любого эмпата, твердила, что успех неизбежен, мало того - закономерен. Стало быть, оставалось только в этот успех верить - и ваять его потихоньку, шаг за шагом воплощая намеченное.
        Ещё за сутки до начала операции его людьми было снято с дворцовых крыш и башен три снайпера Костикорской и Суольской контрразведки; перед установлением защитного купола извлечено подслушивающих и подглядывающих устройств без счёта; изъяты из штата прислуги давно известные и только что выявленные перебежчики. Пришлось даже устроить выезд за город одной из фрейлин, пока что лишь подозреваемой в шпионаже… Так оно спокойнее. Амулеты для массового переноса гостей, прислуги и музыкантов заготовлены, площадка для фейерверка приспособлена вместить сразу всех эвакуированных. Наблюдатели, в том числе и оборотни, дежурят на местах, и предусмотрена их сменяемость - во избежание усталости и притупления бдительности.
        …Бал!
        Не всем он кружил голову предвкушениями и мечтами, не всех, как видите, радовал… Надолго заперлась в своих покоях королева Элианор - горюя, как предполагали фрейлины, о погибшей крестнице. Но никто не сомневался: Её величество в назначенный час появится перед гостями в блеске красоты и без малейших следов скорби на лице. Свою роль она отыграет безупречно. А там, возможно, даже наденет траур, но после, после…
        …Бал!
        Варвара Пална перечитывала программку… и тихо ужасалась.
        Ага, сбор гостей назначен к половине девятого, открытие - в девять вечера. Чтобы, значит, к этому времени все подтянулись, ведь опаздывать к выходу короля с королевой очень неприлично! Первая часть - в костюмах традиционных, эпохи нынешнего Позднего Средневековья, танцы чинные: полонез, вальс. Какое счастье, что знание танцев заложено в программу обучения волшебного поезда!.. После мазурки - торжественное объявление об ожидаемом пополнении в королевской Семье, всеобщее ликование и ужин в Большой Парадной столовой, на тысячу человек!
        Варя сперва ужасалась и думала: это ж прорва народу, неужели все разместятся? Но потом прикинула: ага, даже если подсчитать, к примеру, учеников гимназии их провинциального городка… Условно возьмём по три класса на каждой параллели, да помножим на одиннадцать. Да плюс преподаватели… Вывести на линейку весь школьный состав - вот оно и получится, около тысячи человек. Не так уж и нереальны большие цифры, когда их оживляешь. Разве что на балу, конечно, взрослых будет гораздо больше детей, но возни с ними не меньше.
        …После ужина - продолжение веселья до утра: тут уже со сменой костюмов на маскарадные, для чего, собственно, всё и затевалось.
        А вот в какой части праздника - маскарадной или карнавальной произойдёт решающая встреча…
        Варвара сперва путалась с этими определениями. В её представлении «маскарад» и «карнавал» представлялись одним и тем же. Тем не менее, как разъяснил Кристофер, разница была. Маскарад подразумевал, разумеется, ряженых в необычные костюмы участников, прячущих лица под масками; карнавал - шествие всей этой весёлой компании с музыкой, плясками и танцами по городу; тут же - конфетти, серпантин, пускание петард - одним словом, веселье на свежем воздухе. А поскольку господа синоптики в один голос твердили, что бальная ночь будет аномально душной - вторая половина праздника перенесётся в огромный королевский сад, где есть место и музыкантам, и танцевальным площадкам, и столикам с угощением…
        Про вторую карнавальную часть Крис упомянул как-то вскользь, задумавшись, из чего Варя сделала вывод: в планах больших мальчиков ничего не поменялось. Встреча с хмырём-охотником-на Авиларских ожидается таки в бальном зале, под балконом. Значит - в первой части Марлезонского балета, для которой у неё заготовлено великолепное платье с настоящим кринолином, обшитое неувядающими розочками.
        В первой части…
        Для Пашки, кстати, пошили великолепный камзольчик, который он, кстати, наотрез отказывался напялить, пока его не переделали в парадный мундир адмирала, снабдив треуголкой, ботфортами и настоящей миниатюрной шпагой.
        А леталку парень всё равно взял с собой, хоть лазанье по крышам, вроде бы, не намечалось. Прихватил на счастье. Сказал, что покрашенное земными акриловыми красками перо принесёт ему удачу.
        Что ж, ещё одна толика удачи никогда лишней не будет. Варя не возражала. Даже, когда заметила, что шустрый малый сунул за пояс под адмиральский мундирчик свою знаменитую рогатку.
        …Итак, бал!
        Глава 18
        Тедди Тед, видите ли, там, Тедди Тед здесь… Порой казалось, что у этого изумительного парня полным-полно клонов, появляющихся в самых неожиданных местах дворца. И это ещё с учётом того, что на глаза блестящей публики досужий журналист и репортёр попадался лишь, когда считал нужным сделать рекламу себе, любимому и неповторимому, а в иное время старался быть невидимым. Что, кстати, ему великолепно удавалось.
        Родился-то он обычным человеком, без примеси магической или оборотнической крови. Но узнай, что в родне у него затесались, к примеру, хамелеоны-оборотни - пожалуй, не удивился бы. Очевидцы клялись, что иногда, когда ему приходило на ум незаметно подобраться к интересующему его объекту, у Тедди даже цвет лица менялся, как бы сливаясь с окружающей средой. Что там лицо - казалось, весь он становится полупрозрачным… Впрочем, последнее он уже не воспринимал на веру. Ни разу ещё видеокамеры не зафиксировали настоящее его преображение. Скорее всего, где-то в крови всё же оставалась толика дара, унаследованного от пра-прабабки-ведьмы - умение отводить глаза. Вот оно и включалось при сильнейшем желании.
        В этот вечер, засветившись для публики на «постах» рядом с видеокамерами и своими помощниками, поулыбавшись обожательницам, раздав несколько автографов и застолбив три танца - не с девицами, нет, просто с хорошими знакомыми, которые уж точно не атакуют после первого вальса! - он перешёл… Правильней сказать - «соскользнул», как сам называл это состояние, в нелегальный режим работы, при котором чувства обострялись до предела, сам он становился всевидящим и всеслышащим человеком-невидимкой. Никем более не замечаемый, пересёк несколько раз бальный зал, выглянул в холл… До чего же интересно наблюдать за людьми, когда те и не подозревают, что какой-то проныра крутится рядом!
        Естественно, ничего противоправного или аморального Тедди Тед не замышлял. Просто он очень любил свою работу. И обожал коллекционировать странности, необъяснимые или просто интересные явления, чтобы время от времени собирать из множества разрозненных событий и явлений какую-нибудь единую картину, а потом развернуть её совсем под другим углом, как настоящий художник: он так видит! Чтобы все ахнули… А кто ищет, тот, как известно, всегда найдёт.
        Так, например, полной неожиданностью - сюрпризом, как объявил недавно церемониймейстер - явилось проведение отдельного праздника для подростков, приглашённых вместе с родителями. Обычно для приёма «золотых» детишек и угощения отводилась Детская Гостиная, но нынче их пригласили в сад, на одну из множества эстрад Зелёных театров, пообещав невиданное до сей поры в Илларии зрелище. Даже взрослые такого ещё не видали! Сердце журналиста дрогнуло, когда он понял, кого представляли группе ребятишек, собравшихся у выхода в сад. Так вот кто будет показывать детям своё искусство! Ничего себе! Некроманты, гости с Гайи!
        Бежать за ними? Ведь, кроме фрейлин-сопровождающих, он, возможно, станет первым взрослым, кто по достоинству оценит чудеса иномирной магии, мало того - сможет о них рассказать своим зрителям и читателям! Или остаться в зале, поскольку и здесь много чего могло случиться?
        Пока журналист терзался выбором, один из гостей, старший, взглянул на безоблачное небо и заявил во всеуслышанье, что скоро появятся звёзды, и он ещё успеет посетить обсерваторию в башне… Пусть пока Маркос начинает без него. А сам, между прочим, скрылся не в галерее, ведущей в пресловутую Звёздную Обитель, а в коридоре для прислуги, ведущем, как уже успел выяснить Тед, на хоры, опоясывающие бальный зал. Что он там забыл, спрашивается?
        Интересно? Безумно.
        Всё же, повинуясь чувству долга, Тед заставил себя вернуться в зал. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как после бравурного полонеза принц Сигизмунд, смеясь, утянул свою земную принцессу в Зеркальную залу, где дамы обычно поправляли наряды, и Её высочество при этом изрядно прихрамывало на левую ногу - видимо, какая-нибудь крошечная пылинка, попавшая в балетную туфельку, спровоцировала мозоль. Вернулась пара буквально через минуту: очевидно, принц применил лечебную магию; а то, что уводил юную супругу в укромный уголок - не удивительно и не достойно осуждения, напротив: не рассматривать же её ножки в чулках или без оных у всех на виду! По всей вероятности, целитель из принца вышел толковый: принцесса Светлана прихрамывала совсем чуть-чуть…
        …на правую ногу. И в лице у неё что-то изменилось… Кажется брови стали чуть гуще.
        «Ага!» - сказал себе Тедди. «Понаблюдаем!»
        После кадрили в ту же Зеркальную залу спешно понадобилось отойти принцессе Стелле. Тоже ненадолго, всего лишь поправить причёску. Но при выходе из залы принцесса повернулась ответить на поклон какого-то кавалера, при этом её пышная, на кринолине, юбка чуть взметнулась… Боги сохрани, всё происходило в пределах приличий: нескромным взорам открылись лишь туфельки. Но зоркий взгляд Тедди отметил, что в залу прелестная ценьора отправлялась в балетках, бесшумно, а появилась - на невысоких каблучках. Будто кто-то постарался подогнать рост той девушки, что вышла, к росту настоящей принцессы.
        Сердце охотника за сенсациями забилось сильнее.
        Его профессиональный нюх уже распознал в атмосфере бала, насыщенной ароматами гиацинтов и шампанского, тонкий пряный аромат Интриги.
        Он поискал глазами Её Величество Элианор. Не происходит ли и с ней чего-либо необычного? Но то ли расстояние, разделяющее их, оказалось слишком велико, то ли королева и впрямь была настоящей. Не дублёршей. Во всяком случае, во взгляде её до сих пор иногда проскальзывала печаль - скорее всего, по безвременно покинувшей сей мир крестнице.
        «А не связано ли всё это с таинственными гостями?» - вдруг спросил себя Тедди. По опыту зная, что, чем бредовее порой идея, тем ближе к истине потом оказывается. Чутьё, чутьё, и ничто иное, жгло ему пятки и нашёптывало, что здесь, в круговерти пышных юбок и горящих каменьями и шитьём камзолов, среди шелеста, шороха, смеха и шушуканий пока что нет смысла оставаться - самое интересное он уже увидел… Сколько раз это пресловутое шестое чувство утаскивало его за собой к самым лакомым сенсациям! Вот и сейчас: похоже, оно тянуло его прочь.
        А чем Барлог не шутит? Внутреннему голосу Тедди привык доверять, и потому - неслышно отлепился от колонны, из-за которой наблюдал за залом, и выскользнул через ближайшую распахнутую двустворчатую дверь. В сад, к детишкам и таинственному некроманту.
        Покрутившись на месте, даже принюхавшись, как гончая, взявшая след, он устремился к эстраде неподалёку. Там уже расселись на скамьях амфитеатра разряженные мальчики и девочки, от пяти до пятнадцати лет, с благоговением и восторгом взирающие на таинственные приготовления иномирного мага к каким-то загадочным обрядам.
        В глазах девочек светилось неприкрытое обожание. О да, некромант был хорош, настоящий герой любовных романов… Впрочем, какие им сейчас романы, разве что самым старшеньким? А для тех, что помладше, красавец дель Торрес казался наверняка сказочным принцем, или добрым чародеем, или Великим и Ужасным, но тоже добрым волшебником. Мальчишки же всех мастей с одинаковым азартом обсуждали развешанное на стенде оружие - рапиры, несколько кинжалов со странными волнистыми лезвиями… Уже не раз в их болтовне промелькнуло слово «голем», от которого непроизвольно ёжились фрейлины-патронессы.
        Здешнее зрелище тоже обещало быть изюминкой. Но что-то подсказывало Тедди: нет, сенсаций грозит не само предстоящее шоу. Скоро здесь случится что-то ещё. Поэтому, по-прежнему стараясь быть незаметным, журналист занял пост за роскошнейшим кустом сирени, не приближаясь к компании, и замер в ожидании.
        «Чуйка» и здесь сработала безупречно.
        …Девочка лет десяти, сидевшая наособицу, притихшая, строгая не по годам, не принимала участия в общем перешушукивании и восхищении иномирным гостем. Приглядевшись к ней, молчаливой, печальной, журналист отметил и чёрный бархатный бант в волосах, и траурное колечко на тоненькой ручке… Вот оно что! Этот ребёнок совсем недавно потерял кого-то из близких, и до сих пор горюет. Но королевские приглашения не отклоняются: велено явиться на бал - надо явиться. И быть при этом благовоспитанной девочкой, не позорить семью, очень уж грустя.
        Но вот она тихо сползла со скамейки, вздохнула, выдохнула резко, будто на что-то решившись, и… зашагала прямо к магу. Её подружки вытаращили глаза от такой смелости: им самим и в голову не пришло бы подойти ближе к новому кумиру! Фрейлины-опекунши встревоженными наседками подхватились с места, но, заметив, что некромант ободряюще улыбнулся «зрительнице», успокоились. Ничего страшного. Дети иногда бывают так непосредственны и милы; главное, чтобы гость не счёл их поведение слишком развязным. А этот, вроде бы, вполне адекватен.
        Девочка присела перед ним в изящном книксене. Прошелестела робко:
        - Ценьор некромант, прошу извинить за беспокойство…
        Тот вежливо поклонился.
        - Всегда к вашим услугам, донья.
        Восхитившись прелестному иномирному обращению, Тедди навострил ушки. Сердце бухнуло… и, кажется, само притишило звук, чтобы не мешать человеку слушать.
        - Ценьор некромант, позвольте вам задать один вопрос.
        Голос девочки дрогнул, будто она сдерживала слезы. И упал до почти неслышного шёпота:
        - Только не при всех… прошу.
        Глава 19
        Маркос дель Торрес, некромант и Архимаг, гость с далёкой Гайи, наклонил голову уважительно, словно беседовал не с маленькой девочкой, а со взрослой дамой. Рассыпались по плечам густые иссиня-чёрные кудри, вызвав невольный вздох восхищения со стороны обожательниц постарше.
        - Конечно, донья. Думаю, мы не нарушим приличий, если отойдём для беседы буквально на несколько шагов, во-он к тому кусту? Однако прошу вас немного потерпеть: я займу остальных интересным зрелищем. Не зря же они так долго ждали!
        Повернувшись к сцене, он как-то по-особенному прищёлкнул пальцами на обеих руках. Сверкнули в свете садовых фонарей зеркально отполированные ногти, полыхнул на мизинце гранёный чёрный камень, знак принадлежности к Клану некромантов.
        Из небольшого бассейна, доверху наполненного песком, взметнулись к небу сухие жёлтые струи, сплетаясь, перевиваясь меж собой, образуя многорукую женскую фигуру, гибкую, статную. Вот она оформилась окончательно, шестирукая богиня неведомого мира, украшенная лишь поясом и ожерельем из шевелящихся змей… Покосившись на ахнувших и прикрывшихся веерами фрейлин, Тёмный маг смущённо кашлянул. Песчаная вуаль окутала плечи и бёдра сотворённой им женщины, придавая вполне благопристойный вид. Её раскосые глаза открылись, сверкнул изумрудным светом, губы дрогнули в лукавой улыбке. Шевельнулась и пристукнула пяткой босая ступня, словно пробуя помост на прочность. Засверкали, зазвенели бубенчиками на запястьях и щиколотках невесть откуда взявшиеся золотые браслеты. Песчаная красавица, которую и язык-то не поворачивался назвать сухим словом-обрубком «голем», колыхнула плечами и грудью, словно сделала первый вздох; затрепетала пальцами, как крыльями бабочки… Три пары рук замерли в сложном переплетении. Она затанцевала.
        …Тедди с трудом отвёл глаза. Он ведь собирался слушать, а не смотреть, Барлог его дери, но какое перед ним, однако, разворачивалось чудо!
        Однако пришлось переключиться с чудес на дела людские. Оказывается, некромант с просительницей уже неспешно подходили к тому самому кусту, за которым он притаился. Журналист невольно оценил деликатность Тёмного мага: тот и обеспечил приватность беседы, и в то же время находился у всех на виду, не давая повода к пересудам и сплетням. Безупречно сработано!
        Девочка стиснула руки.
        - Ценьор некромант, - выпалила с каким-то отчаяньем. - Скажите, а это правда… Вот умер человек, да? Вы можете его оживить?
        Маркос дель Торрес покачал головой.
        - Сожалею, донья. Вы кого-то потеряли?
        - Папу, - прошептала девочка. И опустила голову.
        - Мы не оживляем, дорогая донья. Это распространённое заблуждение. - Некромант говорил мягко и печально. - При необходимости мы можем вызвать дух умершего для беседы, но стараемся без особой нужды этого не делать. У них - своя… посмертная жизнь, если можно так выразиться, в другом мире, и вырывать их из иного измерения - нарушать границу между нашими мирами. Это опасно. Нет, донья, мы не боги. Мы не оживляем. Разве что… - Он помедлил. - Если смерть близкого вам человека произошла внезапно - мы могли бы устроить для вас кратковременную беседу. Многие сожалеют, что не успели сказать перед уходом главного; это тяготит и ушедших, и тех, кто остался.
        Девочка покачала головой.
        - Нет, это не то, о чём я хотела… Значит, не оживляете. А как же… ходячие мертвецы?
        - Зомби? Это всего лишь тру… тела, донья. Они неживые и неразумные, просто мёртвая плоть, которая в состоянии делать простейшие движения и выполнять команды того, кто их поднял. Поднял, но не оживил, я понятно объясняю?
        - А как же тогда…
        Кажется, девочка зажмурилась. Тедди за кустом затаил дыхание, понимая, что чуть-чуть и он услышит…
        - А если - совсем как живой? - выпалила она. - Только очень бледный, почти зелёный. И круги под глазами, и руки с ногтями, почти как у вас, ценьор некромант… Понимаете, я его увидела совсем недавно, здесь, и подумала даже: как похож на папу! А он меня не заметил, только голову повернул, когда я вскрикнула. Но тут его кто-то окликнул, и он сделал вот так… - Она потерла ключицу. - Папа так всегда делал, когда задумывался. Я хотела закричать, что я здесь, но он вдруг изменился. Стал ниже ростом, старенький, одет, как простой лакей… Но я же помню: сперва это был папа! Живой! Или почти живой…
        Голосок её затих вовсе. Она опустила голову.
        - Я подумала: вдруг его кто-то оживил, как вы оживляете… нет, поднимаете, и научил превращаться? Вы же должны о таком знать, да?
        У Тедди Теда заледенели ладони.
        Почему-то ни малейшего сомнения в словах малышки он не испытывал, просто знал: она действительно видела… пусть не покойного отца, но какого-то типа, очень на него похожего. За многолетнюю практику общения журналист прекрасно научился распознавать малейшие оттенки речи: в услышанном он не уловил даже намёка на ложь, только испуг, скрытую панику и…надежду?
        Итак, суть того, что он узнал: совсем недавно девочка встретила где-то здесь, неподалёку покойного отца или того, кто выдавал себя за него. Но главное - этот загадочный покойник у неё на глазах превратился, сменил внешность. Это серьёзно. Это магия личины. Запрещённая магия - и во дворце!
        Впору бежать, предупредить охрану…
        Высокий Маркос дель Торрес осторожно опустился на корточки перед маленькой собеседницей. Пытливо глянул ей в глаза. Очевидно, и он отнёсся к услышанному с полной серьёзностью.
        - А где вы его видели, дорогая донья? - спросил серьёзно. - И как да