Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Георгиев Андрей: " Смерть В Мои Планы Не Входит " - читать онлайн

Сохранить .
Смерть в мои планы не входит Андрей Владимирович Георгиев
        Аненербе, организация под названием «ОДЕССА». Что мы о них знаем? Три мира, одинаковых и совершенно разных. Наш мир, мир Коммуна, третий мир, в котором острая проблема нехватки электроэнергии. Юра, главный герой, волею случая попадает из мира в мир, где знакомится с разными людьми, с обычаями, с проблемами. Проблемы везде одни и те же, но вот их решение все миры видят по-своему. Темпоральные лаборатории, институты пространства и времени. Загадки, которые придётся решить Юрию Князеву и его друзьям, сотрудникам спецподразделения ФСБ "Сигма".
        Андрей Георгиев
        Смерть в мои планы не входит
        Часть I. Тайны Аненербе
        Пролог
        Ирак, пригород Багдада. 1934 год
        Шараф Эль Дин посмотрел на настенные часы. Два пятнадцать. Пора воплотить в жизнь то, что он должен сделать во имя Аллаха. Деяния его зачтутся, потомки будут с благодарностью вспоминать его имя, прославлять в веках. До восхода Солнца больше двух часов, к этому времени нужно закончить все дела. Пятидесятипятилетний мужчина, смотритель Национального музея Багдада, прошёл по коридору дома, остановился возле дверей комнаты младшего сына. Проведя руками по лицу, Шараф приоткрыл дверь:
        - Салар, сынок, нам пора.
        - Да, отец. Дай мне пять минут на сборы.
        Шараф ножом приподнял в спальной комнате половицу, достал из тайника шкатулку из сандалового дерева. Приоткрыв крышку шкатулки, он погладил рукой черный глянцевый кристалл. Кристалл отозвался вспышкой красного света, по его граням пробежала череда искр, затем чёрный алмаз «успокоился» и «уснул». Завернув шкатулку в плотную промасленную бумагу, Шараф взял из платяного шкафа простынь, завернул в неё шкатулку с карбонадо, камнем космического происхождения. Шариф вышел на улицу, присел на ступени дома, проклиная жаркую, липкую ночь. Смотритель посмотрел на далёкие звёзды. Они осуждающе смотрели на мужчину, между собой перемаргиваясь.
        Шараф покачал головой: небесный камень, подарок богов и безграничного космоса, и такая незавидная судьба. За этим камнем тянется кровавый след от великих Гималаев. Сколько жизней канули бесследно, кто бы знал! Появились люди, от которых этот камень обязательно нужно спрятать. Нацисты усиленно ищут похожие предметы, не оставляя никакого шанса выжить владельцам артефактов. Только по чистой случайности, в одна тысяча девятьсот двадцать шестом году, шкатулку с карбонадо удалось выкрасть из Багдадского археологического музея. Это произошло благодаря тому, что для музея было выделено огромное, вновь отстроенное прекрасное здание, а переезды, как известно, всегда сопровождаются сумятицей и неразберихой.
        Тогда ещё младший смотритель музея, Шараф Эль Дин, нашёл в одном манускрипте, датированным сто пятнадцатым годом до нашей эры, описание «небесного камня чёрного цвета». Когда он прочитал историю появления алмаза у людей, то ужаснулся. Рано или поздно владельцы небесного камня заканчивали жизнь самоубийством или их находили со следами насильственной смерти. География путешествия карбонадо впечатляла, все передвижения алмаза сопровождались смертями, обрастая всевозможными мистическими историями. Шараф сложил два и два, пришёл к выводу, что кто-то из проживающих в одной из стран Европы, предположительно в Германии, тратил просто немыслимые деньги, снаряжая экспедицию за экспедицией на поиски алмаза.
        Помимо описания космического камня, в манускрипте было упоминание, что алмаз несёт в себе чудовищную разрушительную мощь, которую невозможно сопоставить ни с одним оружием, когда-либо созданным человеком. Или с оружием, которое когда-нибудь будет создано на планете Земля. Первоначально Багдадский археологический музей располагался во дворце короля Фейсала, но экспедиций, отправляющихся в Месопотамию, с каждым годом становилось всё больше и больше, как и экспонатов. Музей благополучно перебрался в новое просторное здание, но… уже без чёрного алмаза. Шкатулка с карбонадо, почему-то долгое время пролежавшая невостребованной на складе, в запаснике, исчезла. Но не исчез инвентарный номер шкатулки и описание чёрного камня. По мнению авторитетных археологов с мировым именем, алмаз не представлял большой ценности для археологии и науки в целом. Было принято решение алмаз передать на хранение в Государственный банк Багдада, но, когда хватились шкатулки с небесным камнем, её не обнаружили.
        Шараф негромко рассмеялся, вспомнив громкое дело по расследованию кражи в музее. Прошло время, страсти утихли, виновным признали директора музея. Шараф, когда услышал эту новость, спокойно вздохнул и продолжил жить, работать, растить детей и продвигаться вверх по карьерной лестнице. Но последние две недели над головой смотрителя начали сгущаться грозовые тучи. Кто-то, очень влиятельный, инициировал повторное расследование случая пропажи чёрного алмаза. Шараф много раз ловил на себе странные взгляды сослуживцев. Так продолжалось до тех пор, пока его не вызвал в кабинет директор музея.
        Щараф вздрогнул, когда вспомнил взгляд человека, стоявшего в кабинете директора у открытого окна. Отто фон Шнитке, так представился светловолосый мужчина с голубыми, слегка прищуренными глазами. Директор вышел из кабинета, сославшись на срочные дела. Шнитке задавал вопросы, скользкие и неприятные: «где вы были во время исчезновения шкатулки», «как выглядел алмаз», «кто из посторонних мог попасть на склад», «что вы думаете по этому поводу»? Слава Аллаху, Шараф полностью себя контролировал, отвечал на вопросы чётко, без задержек и почти не задумываясь. Отто фон Шнитке на прощание намекнул, что его, Шарафа, косвенно считают виновным в пропаже артефакта и, пока не закончится расследование кражи, за подозреваемыми будет установлено скрытое наблюдение.
        В тот же вечер, придя домой с работы, Шараф нашёл сына Салара избитым, со связанными руками и со следами пыток. Какие-то мерзавцы, дети шакала, прижигали тело сына сигаретами. Что-то внятное Салар рассказать не смог. О чём-то его расспрашивали, задавали идиотские вопросы. Не получив от Салара нужные сведения, мерзавцы сделали ему какой-то укол и у Салара наступил провал в памяти. В доме был полный разгром, и среди всего этого беспорядка, Шараф нашёл смятый спичечный коробок с рекламой берлинского ресторана. Всё стало на свои места: человек, организовавший обыск в доме и издевательство над Саларом, был Отто фон Шнитке, представитель Третьего рейха.
        - Отец, я готов.
        - Да, сынок. Ты говорил, что знаешь какую-то короткую дорогу?
        - Конечно, отец. - Салар нёс в руке лопату, завернутую в плотный материал. Он свернул в один из тёмных переулков, остановился.
        - Не знаю почему, отец, но у меня чувство, что мы с тобой сюда больше не вернёмся.
        Шараф сглотнул слюну, откашлялся.
        - Что ты такое говоришь? Нужно поспешить, сделать все дела до рассвета Солнца. Веди, сын, да поможет нам Аллах!
        Фигуры отца и сына изредка появлялись в свете уличных фонарей. Когда они скрылись за очередным поворотом, в дальнем конце улицы зажглись фары автомобиля с откидным верхом.
        - Трогай потихонечку, Ганс. - произнёс светловолосый мужчина, прикуривая от зажжённой спички сигарету.
        Зашипела рация, раздался женский голос:
        - Я их вижу. Мои действия?
        - Эльза, ждать.
        - Да, господин гауптштурмфюрер. Жду вашей команды.
        - Шайза! Вот что ты с женщинами сделаешь? Договаривались же - никаких воинских званий, - произнёс Отто фон Шнитке. - Если всё сложится так, как я думаю, сегодня вечером мы будем дома, Ганс.
        - Я их потеряла! - раздался из рации взволнованный голос снайпера.
        - Что значит я их потеряла, Эльза? - удивлённо произнёс Отто.
        - Их нет, как сквозь землю провалились, господин…
        - Чтоб вас всех разодрало на части! Жди здесь, Ганс, я скоро вернусь!
        Отто выскочил из машины, доставая из кобуры любимый «Вальтер».

* * *
        - Сынок, почему мы возвращаемся домой? - спросил Шараф, остановившись.
        - Отец, за нами следили, - ответил Салар. - Неужели ты не услышал запах табака? Разве кто-то среди наших соседей курит?
        - Никто, сын, это же богопротивное дело! А ты молодец, внимательный! Но что нам теперь делать?
        - Пройдём по нашей улице, потом… потом увидишь, отец. Я в этих местах вырос, и хорошо ориентируюсь. Доверься мне.
        Отец и сын прошли по улице мимо своего дома, через триста метров Салар остановился, передал лопату отцу. Подтянувшись на руках, парень оказался по другую сторону глиняного забора. Через минуту скрипнул засов калитки, она приоткрылась.
        - Иди за мной, отец. Шаг-в-шаг, - шёпотом произнёс Салар, закрывая калитку на засов.
        Они прошли по двору своих соседей, вышли на задний двор дома и через несколько минут опять перелезли через забор, но теперь сплетённый из очень прочных жил пальмового листа. Примерно в километре от последнего дома посёлка росли три пальмы. Сколько им лет - никто точно на этот вопрос ответить не смог бы. Просто старые пальмы, каких множество, но, как примета будущего захоронения смертоносного артефакта, они подходили просто идеально. Деревья расположились в вершинах воображаемого треугольника, определив на глаз центр этого треугольника, Салар начал копать яму. Над головой, протяни руку и к ней прикоснёшься, светила яркая Луна. Шараф внимательно осматривал прилегающие окрестности, но ничего подозрительного не обнаружил. Посёлок спал, чтобы рано утром проснуться и заняться привычными делами.
        - Хватит, отец? - спросил Салар. - Отец, почему ты плачешь?
        - Да-да, хватит. Яма глубокая. Давай я тебе помогу выбраться, сынок, давай руку…
        Прозвучал сухой звук выстрела. Шараф, не проронив ни единого звука, упал на землю. Прозвучал второй выстрел, Салар схватился за грудь, осел на дно ямы. Рядом с пальмами, словно из ниоткуда, появился невысокого роста, крепко сбитый темноволосый мужчина. В тишине ночи прозвучали ещё два выстрела. Мужчина произнёс:
        - Вот так - хорошо! Так вы точно не оживёте. Мертвецы не склонны к болтовне.
        Мужчина подтянул тело Шарафа к яме, сбросил вниз. Потом он развернул простыню и промасленную бумагу, проверил содержимое шкатулки. Мужчина взял в руки лопату, начал засыпать получившуюся могилу. Разровняв землю лопатой, он забросил её подальше от могилы. Мужчина наклонился, чтобы подобрать с земли шкатулку, но застыл неподвижно, когда услышал:
        - Так-так! И кто это у нас здесь любитель по ночам рыть ямы? Ба! Да это же неуловимый Джек Саймонс, мой дорогой американский друг. Какая встреча, Джек! Из-за тебя, паршивец, я всю жизнь буду хромать. Долги нужно отдавать. Как думаешь, Джек?
        Прозвучал приглушенный выстрел снайперской винтовки, Джек упал на землю, держась руками за простреленную ногу. Он скрежетал от боли зубами, но молчал.
        - Простреленная коленная чашечка - это очень серьёзно, Джек. Один - один. Теперь к делу. Я могу тебя пристрелить, как бешенную собаку. Здесь и сейчас. Но ты сделал за меня грязную работу, ковбой, поэтому имеешь право на снисхождение. Выбирай: или смерть или ты мне всё рассказываешь. Кто интересуется чёрным камушком, для каких целей и так далее и тому подобное.
        - Иди в задницу, Отто! Ты же прекрасно знаешь на кого я работаю, да и меня ты знаешь. Так что лучше - убей сразу.
        - Эльза, повтори! - произнёс Отто.
        Джек не выдержал, закричал от боли. Вторая нога тоже оказалась простреленной.
        - Повторить вопрос? - поинтересовался Отто. - Стой, что ты делаешь?
        Джек Саймонс раздавил зубами ампулу с ядом, вшитую в воротник рубашки.
        - Ну, что же. Каждый выбирает свою судьбу, свою смерть. Я сжалюсь над тобой, ковбой. Прощай, Джек, - произнёс Отто, нажимая на курок «Вальтера».
        Горный хребет Веттерштайн, Бавария, Германия. 1944 год
        Шесть тентованные «немецких лошадок», грузовых автомобилей «Opel Blitz», натружено завывая двигателями в семьдесят три лошадиные силы, медленно двигались по серпантину горной дороги. Конец сорок четвёртого года и все прекрасно понимали, что не за горами конец войны.
        «Чёртовы русские! Цепляясь за каждую пядь земли, они упорно продвигаются всё дальше и дальше на запад, к границам Германии. Полыхали огнем Венгрия, Румыния. Будь прокляты русские свиньи и их союзники!»
        Штурмбанфюрер СС Отто фон Шнитке надавил рукой на набалдашник трости, почувствовал тепло, излучаемое чёрным алмазом. Отто посмотрел на алмаз, его погладил: «всё хорошо, успокойся». Фон Шнитке выглянул в окно «Horch 830», передёрнул плечами: казалось, стоит машине принять чуть правее, и она сорвётся в пропасть, увлекая с собою двух человек и величайшую тайну, находящуюся в кузове грузовых машин. Ту тайну, предмет, из-за которого пролито много крови.
        «Одного Ирака хватило», - офицер усмехнулся, вспоминая события десятилетней давности.
        Водитель автомобиля начал старательно выводить мелодию некогда популярной песни. Отто прислушался, потом произнёс:
        - У тебя совершенно нет музыкального слуха, Гельмут! Если хочешь петь песню или насвистывать мелодию, делай это, когда меня не будет рядом. Фальшь на фальши. Поверь мне на слово - поёшь ты скверно, у меня абсолютный слух.
        - Да, господин офицер. - Гельмут виновато посмотрел на офицера, замолчал.
        «Horch 830», в кабине которой находился штурмбанфюрер, замыкала колонну грузовиков. Впереди идущая машина скрылась за поворотом, Гельмут выругался, сбросил скорость.
        - Ты чего чёрта вспомнил, Гельмут? - спросил Отто. - Что случилось?
        Причину остановки он увидел сам - из-под капота автомобиля валил пар. Отто вытащил из нагрудного кармана швейцарские часы "Longines", одна тысяча восемьсот девяносто восьмого года выпуска, с любовью посмотрел на эмалированный циферблат, на резные стрелки. Ровно два часа дня. Теперь, из-за дурацкой остановки машины, скорее всего, он не успеет вернуться к вечернему чаепитию в родной Гармиш - Партенкирхен. Его любимая Ева и двое сыновей будут допоздна ждать мужа и отца, потом разойдутся по своим комнатам. Отто, не зная почему, следуя интуиции, положил старинные часы на приборную панель автомобиля, взялся рукой за набалдашник трости, но сразу же руку отдёрнул. На ладони появился сильный ожог. Сам набалдашник стал светиться, карбонадо из угольно-чёрного превратился в ярко-красный.
        - Ай да монах, ай да суки сын! Спрашивается, зачем я встретился с ним в Гималаях, если не узнал о камне всей правды? В следующий раз встречу - допрошу и потом убью, - произнёс фон Шнитке. - Обязательно убью, потому что не выношу обмана.
        Из-за поворота, куда повернули гружённые артефактами Древних грузовые машины, появилась вспышка яркого света, прогремел мощный взрыв. Затем последовали ещё четыре взрыва, на которые горы ответили раскатистым эхом. С одной из вершин самой высокой горы, вниз устремился снежный поток, который с каждой секундой набирал скорость и чудовищную мощь, превращаясь в беспощадную снежную лавину.
        Достав из кобуры "Walther PPK" и сняв пистолет с предохранителя, Отто открыл дверь машины, спрыгнул на землю. Правая больная нога попала на камень, подвернулась, офицер, нелепо размахивая руками, начал крениться в сторону обрыва. Фон Шнитке ухватился за дверь, стараясь удержать равновесие.
        - Вы в порядке, господин штурмбанфюрер?
        - Да какой там в порядке? Ты что, не слышал взрывы? Занимайся машиной, а я разберусь, что произошло за поворотом.
        - Да, господин офицер. - ответил Гельмут, поднимая капот машины.
        Морозный ветер пригладил рукой волосы офицера и только сейчас Отто понял, что фуражка находится где-то внизу, на дне отвесного обрыва. Офицер прошёл около сорока метров, прижался спиной к скале, за которой начинался поворот и потом - прямая дорога к секретной базе Аненербе. Из-за обожжённой ладони Отто держал пистолет в левой руке, трость, с которой они никогда не расставался, - в правой. Выглянув из-за скалы, штурмбанфюрер обомлел: кабины автомобилей были смяты, как после удара огромной кувалды, тенты машин горели, огонь перебросился на деревянные борта грузовиков. Но самое страшное и удивительное происходило над машинами: четыре деревянных ящика с артефактами кружили в воздухе на высоте, примерно, пяти метров.
        Взрывы такой мощности должны были услышать на базе Аненербе, но стальные ворота оставались закрытыми, никакого движения не наблюдалось. В голубом и чистом небе послышался странный звук, в воздухе «материализовались» три странные существа. Глазомер у Отто был развит хорошо, он сразу же определил, что существа не менее трёх метров роста. Одеты незнакомцы в облегающую серебристую одежду, на головах - непонятно для чего надеты шлемы округлой формы, с тёмными непрозрачными стёклами. Когда странное создание повернулось к Отто боком, он мог поклясться, что увидел шеврон с эмблемой его организации: овал, в котором находится меч, обвитый чёрно-жёлтой лентой.
        «Что, чёрт возьми, здесь происходит?»
        Отто вышел из-за скалы, направился к незнакомцам, которые не обратили на офицера никакого внимания. Тем временем, деревянные ящики, с нанесёнными на них знаками секретной организации Аненербе, упали на землю, но от удара о землю не рассыпались, а почернели, превратились в золу.
        Штурмбанфюрер СС Отто фон Шнитке знал наизусть параграфы инструкции по сопровождению грузов с литером «СС», поэтому, не задумываясь, он открыл огонь на поражение. Существо в серебристом костюме выставило в сторону приближающегося офицера правую руку, с ладони сорвался сгусток серебристо-серого цвета, ударивший Отто в грудь. Сделав в воздухе немыслимый кульбит, офицер ударился спиной о скалу, сполз на землю, на некоторое время затих.
        В этот момент камень чёрного цвета, до этого времени служивший украшением трости, вспыхнул ослепительным светом, от него в сторону артефактов сорвались три изломанные красные молнии. Четвёртая молния ушла куда-то вверх, в небо, ответившее громовым раскатом и яркой вспышкой света. Раздался звук раздираемой плотной ткани и потом… Штурмбанфюрер почувствовал, что его тело «распирает изнутри». Он закричал, когда увидел истончившуюся, расползающуюся на глазах кожу кистей рук. Из носа, ушей бежала кровь, перед глазами появились синие мельтешащие шарики. Мозг отказывался верить, что ему осталось существовать считанные секунды. Тело офицера СС «взорвалось», склон скалы от крови стал красным.

* * *
        Жители города Гармиш - Партенкирхен единогласно засвидетельствовали, что в горах Веттерштайн в июне одна тысяча девятьсот сорок четвёртого года, появилась яркая вспышка света, которая затмила свет Солнца. Затем раздался мощный взрыв и появилось скорее облако, по форме напоминающее гриб: тонкая ножка и огромная шляпка. Гриб в течении восьми часов, раскачиваясь из стороны в сторону, находилась на месте, потом исчез.
        Спустя десять лет после описываемых событий, местный житель одной из деревень, расположенных на склоне горного хребта Веттерштайн, нашёл на дне ущелья трость, в набалдашник которой был вставлен маленький, с ноготь мизинца неогранённый камень чёрного цвета. Предположительно, алмаз космического происхождения, которому специалисты, после обследования карбонадо внесли вердикт: камень такого размера не представлял интереса ни для ювелиров, ни для науки в целом.
        Глава 1
        Потсдам, Германия. 14 апреля 1945 года
        Старый Шульке не любил огромные напольные часы, семейную реликвию, доставшуюся ему по наследству от отца. Часы громким боем выводили Шульке из равновесия: вокруг война, гибнут люди, и какие люди, а этим часам хоть бы что. Мирное раскачивание маятника, тихая работа вечного, как его назвали специалисты, часового механизма и весёлый ежечасный перезвон. Казалось, часы показывали человеку, что только время бесценно и вечно, а всё остальное - тлен и подлежит забвению. Когда русские варвары ворвутся в город - даже страшно представить, что здесь будет твориться. Слухи разные. Одни говорят, что советские войска наоборот стараются освобождать города без сильных разрушений, и что они очень хорошо относятся к мирным жителям. Другие рассказывают, что мирных жителей сгоняют в одно место и глумятся над ними, как могут. Отбирают детей и поездами отправляют в Сибирь. Только для чего это нужно русским - непонятно.
        Шульке всю жизнь работал смотрителем в дворце-музее Сан-Суси. Сколько себя помнил. Дворец - память о великих людях, королях Германии. Шульке с улыбкой вспоминал, что круглый год на каменной плите надгробья Фридриха II Великого, лежали не цветы, нет. Самые обычные клубни картофеля. Многие посетители сильно удивлялись этому, особенно иностранцы, но немцы-то знали правду: именно Фридрих и привил любовь всей Германии к картофелю. Долго народ сопротивлялся этой культуре, считая ниже своего достоинства ухаживать за растением. Тогда Король распорядился посадить картофель на территории Дворца и распустить слух, что посажен особый, королевский овощ, который подают на стол самому Фридриху. Простые немцы стали правдой и неправдой доставать, проще говоря - воровать, клубни и высаживать его у себя на огородах. Так и привил Старый Фриц немцам любовь к картофелю, который позже спас от голода миллионы немцев.
        Шульке подошёл к окну из разноцветного стекла, открыл створку, прислушался к городу. Мёртвый город. Тишина и ожидание чего-то страшного. Внук, восьмилетний Гюнтер-младший, сегодня бегал на базар за растительным маслом, и принёс оттуда ужасающую новость, повергшую Шульке и его невестку Мадлен в шок: люди между собой судачили, что сегодня ночью начнется бомбардировка города. Больше чем половина города эвакуировалась, но остальным, таким, как его семья, бежать некуда. Да и куда бежать? Здесь корни старинного рода Шульке, здесь его должны похоронить. В семьдесят лет начинать новую жизнь? Нет, это не для него. Старик взял в руки длинную палку с крюком, задернул на окнах библиотеки плотные чёрные гардины; с керосиновой лампой он прошёл вдоль стеллажей, провёл тыльной стороной ладони по корешкам книг, словно с ними прощаясь. Подтянув стремянку к третьему стеллажу, осторожно поднялся на верхнюю ступень и потянул на себя книгу в чёрном переплете. Сработал невидимый механизм, первый стеллаж от стены беззвучно повернулся вокруг оси, открывая вход в святую-святых дома. В потайной комнате хранились реликвии
рода Шульке, которым было двести и больше лет.
        Особое, центральное место всей коллекции, уделялось массивному перстню с чёрным камнем. О происхождении этого артефакта ходило достаточно легенд, но лишь одна нашла подтверждение в реальной жизни. Перстень, дающий владельцу воистину неограниченную силу и могущество, принадлежал самому легендарному и загадочному придворному магу первого немецкого кайзера Отто Первого, Мунке Хитрому. Магу приписывали многие чудеса, позже обросшие слухами, превратились в легенды и небылицы. В летописях говорилось, что Мунке мог ходить по небу, перемещаясь за считанные секунды между городами, что Мунке мог исцелять людей, поднимать из могилы мёртвых. По требованию Отто Первого, придворный маг самолично отлил из чистейшего золота перстень, на котором ювелир, позже умерщвлённым придворным магом, нанес надпись на никому неизвестном языке. Украшением перстня стал огромный чёрный ограненный камень, который периодически излучает красный свет. Перстень должен был продлить жизнь великого Кайзера десятого века, излечить его от всех болезней. Для того, что бы вдохнуть жизнь в чёрный алмаз, позже названный карбонадо, маг лишил
жизни более пятисот человек. В другой летописи говорится, что Мунке изъял души у трёх тысяч человек.
        Но к великому сожалению первого Кайзера Германии, его здоровье, прямо на глазах, стало ухудшаться. Появились страшные болезни, которых у него до ношения перстня не было. Придворного мага схватили, привязали к огромному столбу, обложили хворостом и разожгли костёр. На казни присутствовало много людей, поэтому то, что произошло в дальнейшем, можно считать правдой: великий маг взглядом потушил огонь, обратился к Кайзеру всемогущему, к присутствующим людям. В своей речи Мунке проклял правителя Германии и исчез с места казни, растворившись в воздухе. В ту же секунду с пальца кайзера исчез и перстень. Чисто случайно, его нашёл стражник при дворце Отто Первого, далёкий предок Шульке. Как гласит легенда, перстень появился из воздуха и упал к ногам стражника. Перстень передавался из поколения в поколение, тайна о нём хранилась в строжайшем секрете. В роду Шульке, по мужской линии, никто не обладал магическими способностями. Поэтому перстень, как и сейчас, хранился много веков в специальные коробке, отделанной изнутри красным бархатом.
        Старик аккуратно взял перстень, завернул его в мягкую бархатистую тряпочку, положил в карман пиджака. Шульке вышел из потайной комнаты, стеллаж с книгами вернулся в исходное положение. Старик направился из библиотеки в гостиную комнату, в которой на диване сидела его невестка и внук.
        - Гюнтер, внук, я хочу тебе передать реликвию. Ты её должен беречь до своей смерти, храня нашу родовую тайну. Если бы не эта никому не нужная война, владельцем перстня был бы твой отец. Но увы, его нет в живых.
        Старик, смахнув с щеки слезу, достал перстень из кармана и вложил его в руку мальчика.
        - Мадлен, нам пора спускаться в подвал дома. Постараемся выжить, это сейчас самое главное. Сердце мне подсказывает, что сегодняшняя ночь - последняя в моей жизни. Слишком я стар, мои дорогие.
        Бомбардировка Потсдама американцами началась четырнадцатого апреля одна тысяча девятьсот сорок пятого года. За это время с самолётов, всего за тридцать четыре минуты, было сброшено одна тысяча семьсот пятьдесят тонн бомб. Бомбометание проходило широкой полосой. Погибло более четырех тысяч человек, мирных жителей и восемьдесят военных. Гарнизонная церковь, Городской дворец и ещё более восьмисот пятидесяти домов, превратились в руины, в то время как парки с их замками остались почти невредимыми, как и дворец Сан-Суси.

* * *
        - Старший лейтенант, ко мне! - произнёс полковник Мазур.
        Подбежавший к нему молодой парень, с безобразным шрамом на правой щеке, отдал честь, застыл в ожидании приказа.
        - Бери своих людей и начинайте обход во-он тех трёх зданий, - полковник показал рукой на разрушенные союзниками три жилых дома. Бывших жилых и бывших дома. - Смотри мне, все ценные вещи и утварь сносите в одно место. Выставишь для охраны двух человек и не дай Бог… Ты меня понял, Князев?
        - Так точно, товарищ полковник. Не первый раз разгребаем завалы.
        Старший лейтенант отдал честь, направился к взводу, которым командовал. Полковник с удовольствием отметил, как из сопливого мальчишки, которого оторвали от студенческой скамьи, получился отличный офицер.
        «Кем он хотел стать? По-моему, археологом. Ну ничего, скоро война закончится, продолжит обучение», - подумал Мазур, направляясь дальше, по разрушенной улице.
        Старший лейтенант поднял руку вверх, призывая бойцов к тишине. Все замерли неподвижно. В мёртвой тишине полуразрушенного дома отчетливо был слышен звук работающих часов. После того, как приподняли и убрали в сторону массивную деревянную балку перекрытия, всё увидели красивые старинные напольные часы.
        - Вот это да! - протянул в восхищении сержант Подайло. - Это же сколько им лет, товарищ старший лейтенант?
        Часы уверенно работали, из стороны в сторону раскачивался маятник, груз в виде диска с закрученной спиралью поворачивался вокруг оси. Даже стекло, закрывающее механизм часов и циферблат от воздействия пыли, осталось целым. Как насмешка над погибшими в Потсдаме людьми, напоминанием о вечности времени. Ножки, как и сам корпус часов, были изготовлены из красного дерева. Поражало, с какой любовью и мастерством изготавливались мелкие детали, составляющие на корпусе единую картину. Князев вспомнил её название: «Король Фридрих Первый охотится на оленя». На обратной стороне часов нашлась табличка из бронзы. «1864 год»
        Снизу, с первого этажа, кто-то крикнул:
        - Товарищ старший лейтенант, мы нашли крышку подпола. Вас ждать?
        - Иду! - крикнул Князев, бросив взгляд на напольные часы. Хороши, до чего же хороши!
        Внизу, куда спустился офицер, на чудом уцелевшем кожаном диване сидели солдаты.
        - Где вход? - бросил Князев, осматривая помещение.
        - Вы на нём стоите, товарищ старший лейтенант, - ответил сержант Горчаков. - Мы сами еле-еле увидели крышку.
        Да, немцы знают толк в строительстве: щель между крышкой и собственно полом была едва заметна. Часть бетонного пола была обрушена, но часть, с крышкой, уцелела. Зная, с какой тщательностью немецкие мастера относятся к качеству построек, можно было не сомневаться, что открыть люк будет очень сложно. Где-то должен находиться или скрытый от глаз рычаг, или какая-то вещь, с помощью которой заработает механизм, открывающий и закрывающий крышку входа в подпол. На полу среди хлама найти что-то - бесполезная трата времени. Стены? Да, две остались относительно целые. Просто удивительно. Строили на века немцы. Так бы жили и жили себе спокойно, но нет, война перечеркнула все планы. На стенах висели две подставки под факелы, самые обычные, в форме конических трубок.
        Между ними, в небольшом углублении, на стене Князев увидел морду льва из желтого металла. Во рту хищника находилось большое металлическое кольцо. Тоже подставка для факелов, которыми пользовались в старину? Зачем такая красота в подвале? Князев подошёл к необычному украшению, взялся за кольцо, попробовал его потянуть на себя. Даже нет намека на какое-то движение. С силой офицер повернул кольцо вправо, и морда льва совершила полуоборот. Крышка подпола дрогнула, начала открываться. В нос солдатам ударил запах разложения.
        - Товарищ старший лейтенант, может ну его, этот подвал? - спросил сержант. - Там не может быть ничего ценного.
        - Откуда такая уверенность, Горчаков? Можете не спускаться, я сам полезу, посмотрю, - ответил офицер. - Самойлов, фонарик дай.
        Вниз уходила капитальная каменная лестница. Глубина подвала - примерно пять метров. Старший лейтенант остановился на последней ступеньке лестницы, осмотрел помещение. Стол, стулья, два канделябра со свечами. В дальнем углу - две огромные деревянные бочки, опоясанные стальными кольцами. Князев поморщился: трупный запах стал усиливаться, он стал просто невыносимым. Старший лейтенант вздрогнул, когда увидел под обрушившимся перекрытием детскую руку. Ладонь открыта, на полу что-то поблескивает. Подойдя ближе к месту завала, офицер увидел перстень. Чёрный огромный камень, неожиданно выбросивший вверх сноп красных искр.
        - Что-то интересное нашли, товарищ старший лейтенант?
        Князев вздрогнул от неожиданности. За его спиной стоял сержант Горчаков.
        - Вам показалось, сержант. Руку ребёнка увидел, наклонился посмотреть. Мне показалось, что на полу что-то лежит, - ответил Князев, пряча перстень в карман галифе.
        - Так точно, Вам показалось, но мне - нет. Вы что-то подняли с пола, товарищ старший лейтенант! - настаивал Горчаков.
        Князев посветил фонарем на то место, где недавно лежал перстень: возле руки ребёнка теперь лежала россыпь золотых старинных монет.
        - Ага, вот что вы увидели! - протянул Горчаков, наклоняясь. - Значит не зря вам и мне померещилось что-то блестящее.
        Сержант поднял с пола одну монету, положил её во внутренний карман гимнастерки.
        - Да как ты смеешь, сержант?
        - Смею, старшой, смею. Не всё же вам, офицерам, наживаться на войне. Нужно и о себе подумать. Или ты хочешь, чтобы я рассказал…
        Горчаков замолчал: в подвал спустились солдаты.
        - Ладно, сержант Горчаков. Монеты пересчитать и сдать все по описи «особисту». И организуйте здесь расчистку завала, я пойду посмотрю, что в других домах творится. Да, ещё! Если кого-то обнаружите под завалом, кроме погибшего ребёнка, нужно организовать похороны. У всех у нас вера разная, но все мы люди. Выполняйте.
        Старший лейтенант заканчивал осматривать третий дом, когда прибежал рядовой Самойлов и доложил, что с сержантом Горчаковым приключилась беда: после окончания расчистки завала были извлечены тела трёх погибших немцев. Старика, лет семидесяти, молодой женщины, примерно тридцати лет и мальчика лет семи-восьми. Солдаты закончили дела в подвале дома, принялись наверх, в подвале оставался один сержант Горчаков. Он решил последний раз всё тщательно осмотреть, и только после этого подняться на верх, к своим товарищам. Когда сержант стоял на верхней ступени лестницы, неожиданно сработал механизм, удерживающий в верхнем положении люк подпола.
        Много сот килограммовая крышка упала, Горчакова ударило по голове, он упал с лестницы вниз, на пол подпола. Как потом стало известно руководству части, в которой служил старший лейтенант Князев, сержант Горчаков до конца своей жизни останется прикованным к инвалидному коляске. Из-за повреждения позвоночника при падении с пятиметровой высоты. Во внутреннем кармане гимнастерки сержанта санитары обнаружили странную деревянную пуговицу с надписью на «мёртвом» языке, который в Германии давно не использовали. Перевод надписи был следующий:
        «Алчному по заслугам его, ибо Диаволу он душу продал».

* * *
        Париж, Франция. Декабрь 2017 года
        Времени на размышления у профессора не было. Он пересёк улицу, свернул в тёмный переулок, вышел на улицу Муфтар. Пожалуй, самую любимую профессором в Париже. Улица уютных кафе, в которых можно выпить настоящий горячий шоколад и съесть традиционных круассанов. Монье втянул в себя «вкусный воздух» улицы, на несколько секунд остановился, мысленно прощаясь с Парижем. Предчувствие неотвратимой беды витало в воздухе, и, как казалось профессору, стоит протянуть руку и к этой беде можно будет прикоснуться.
        Монье быстрым шагом прошёл мимо всей этой красоты, оглянулся назад. В этот предновогодний вечер по улицам Парижа перемещалось просто огромное количество парижан и приезжих со всего мира. Кто-то ходил по магазинам, кто-то прогуливался по вечернему городу, подолгу останавливаясь возле сказочно напряженных магазинов, кафе и ресторанов. Люди, отработавшие целый день, спешили домой. Относительно тепло, в Париже в этом году, похоже, на Новый год снега не будет.
        Монье, услышав какой-то шум, оглянулся. Пока ещё далеко от него, расталкивая руками прохожих, шли люди с размытыми контурами лиц. Когда они проходили мимо какой-нибудь ярко освещённой витрины, вместо лиц у них появлялся чёрный овал, вместо волос - шевелящийся змеиный клубок. Люди возмущённо посылали змееголовым вслед проклятия, но шестёрка полузверей, страшно оскалившись, не обращали на людей никакого внимания. Профессор прижал к груди кейс с документами, итогом его научной деятельности, растерянно посмотрел по сторонам. Куда бежать, что делать?
        - Я вам помогу, мсье, - услышал Монье мужской голос. Из тени дома, словно призрак, появился темноволосый человек, лет тридцати пяти - сорока. Он улыбнулся профессору, добавил: - Со мной вы будете в безопасности, профессор Монье.
        - Откуда вы… Хотя, это мне уже безразлично. Они повесили на меня «маячок» и куда бы я не шёл, куда бы не уезжал, они меня обязательно находят.
        - Мсье, доверьтесь мне, я сделаю всё очень красиво и быстро. Моя машина припаркована не далеко отсюда, в подземном гараже. Мсье, решайтесь, у вас на раздумья не больше двух минут. Иначе спарды…
        - Кто такие спарды, молодой человек?
        - Нет времени на объяснение, профессор. Решайтесь.
        Монье прижал к себе кожаный кейс, бросил:
        - Ведите куда-нибудь, но подальше от этих уродов. Как вас зовут?
        - Юра. Юрий Князев.
        - Странное имя, но мне всё равно Юра вы или Дитлер, Гебель, Поль, Кристиан.
        Монье отдышался только тогда, когда сел в белоснежный «Пежо», припаркованный в подземном гараже. Не выпуская из рук кейс, профессор спросил:
        - Раз мы уже в относительной безопасности, не могли бы вы, мсье, сказать, куда мы направляемся?
        Ответ молодого человека его шокировал:
        - В Россию. Не нужно бледнеть и волноваться, профессор. В Россию, в которой вы получите возможность заниматься любимым делом, изучать проблемы пространственно-временного континуума и искать способы перемещения во времени и так далее. Я не силён в науке, господин Монье, у меня дар перемещаться на большие расстояния. Вот же чёрт! Похоже, выехать мы не успеваем, спарды нас и здесь нашли. Твари!
        - Это звучит глупо, Юрий Князев, но могу ли я получить хоть какие-то гарантии… Вот чёрт, в моём положении требовать гарантии - это чистой воды идиотизм.
        - Я гарантирую вам жизнь, - ответил темноволосый мужчина. - А теперь, профессор, закройте глаза, если не хотите ослепнуть.

* * *
        Поль Лурье нёс на руках пятилетнюю дочь, обхватившую руками шею отца и сладко посапывала. Кристина, жена, спускалась по ступеням, держа мужа под руку. Когда до конца лестницы подземной парковки авто осталось несколько ступенек, Крис вскрикнула, как будто её кто-то сильно толкнул в спину. Из сгустившегося перед супругами воздуха вышел странного вида человек, направляясь вниз, к стоянке.
        - Нельзя осторожнее, мсье? - крикнула Крис.
        - Тихо, милая, ты не заметила, что он из воздуха появился? Стой на месте, - шепотом произнёс Поль. - Возьми Николь и садитесь в машину. Без разговоров, милая. Я должен во всём разобраться.
        - Ты же не на работе! Зачем тебе это всё нужно, Поль!?
        - Работа у меня такая, милая. Детектив всегда на работе. Даже после окончания рабочего дня, дорогая, он бдит. Из машины позвони Лео Бланше, он под номером три на быстром вызове, объясни ему ситуацию. Возьми телефон, иди в машину. Быстрее, Крис.
        - Зачем тебе Бланше, Поль?
        - Во-первых, мы с ним встретились в магазине, шеф рядом; во-вторых, мне нужен его авторитет и оперативность в расследовании преступления. Оно будет, поверь мне на слово. Я прям чувствую в воздухе эманации страха, запах крови.
        Достав из плечевой кобуры пистолет, Поль прошёл мимо ряда автомобилей, встал за колонну. Мужчина, одетый в кожаный чёрный костюм, стоял посреди парковки, жадно втягивая в себя воздух. Полю он сейчас напомнил хищника, вышедшего на охоту. В дальнем углу парковки раздался звук закрываемых дверей автомобиля. Странный мужчина, оскалившись, пошёл в сторону авто, откуда раздался странный, пугающий, звук. Поль выглянул из-за колонны, по его телу пробежал озноб: вместо головы, у незнакомца был овал серого цвета, над головой что-то шевелилось, сплетаясь в клубки. Змеи? Поль вышел из-за колонны, вышел в проход между рядами автомобилей. Мужчина в кожаном костюме уверенно шёл к белой «Пежо». Полицейский успел разглядеть лица мужчин в салоне автомобиля, потом по глазам больно ударила вспышка белого света. Проморгавшись и вытерев выступившие слёзы, Поль увидел, что в салоне белого автомобиля никого нет. Но как, чёрт побери?
        - Поль, - Лурье услышал за спиной голос шефа, Лео Бланше. - Ты умеешь находить неприятности там, где их нет. Только собрался выезжать с парковки, позвонила твоя супруга, несравненная Крис. Это что такое? Что происходит?
        Мужчина со змеиным клубком на голове задрал голову вверх, прозвучал звериный рык, потом он подошёл к «Пежо», оторвал передний бампер, отбросил его в сторону. Затем змееголовый, сложив руки в «замок», ударил по крыше автомобиля. Крыша прогнулась, стёкла авто разлетелись в стороны множеством осколков. Соседние автомобили зашлись криком сигнализации.
        - У меня оружия нет, Поль, - тихо сказал Лео. - Я, вроде как, в отпуске.
        - Ничего, шеф. У меня есть пистолет и сейчас я с этому засранцу устрою жизнь, полную сюрпризов.
        Змееголовый поднял с пола оторванный бампер, бросил его в сторону приближающихся Поля и Лео. Затем, сорвавшись с места, чудовищными прыжками, он стал приближаться к полицейским. Выстрел, второй. Пауза, потом опять прозвучали два выстрела. На парковке стало тихо.
        - Да, Поль, умеешь ты стрелять. Четыре из четырёх в цель. Я так не умею стрелять. Но куда эта тварь делась?
        - Никуда, шеф. Вон та кучка пепла - это всё, что осталось от неё осталось. Нужно вызвать экспертную группу.
        - Да, конечно. Только я тебе так скажу, Поль: нам никто не поверит о том, что здесь произошло. Мистика какая-то, честное слово.
        - Поверят, шеф! Вы слишком долго в отпуске, пора выходить на работу. Это уже третий за прошедшую неделю подобный случай. Твари, в основном, охотятся за известными людьми, учёными. Я вспомнил, кто находился в «Пежо» до вспышки света. Это был профессор Монье, которого люди из его окружения называют сумасшедшим.
        - Монье, Монье, - задумался Лео Бланше. - Это не тот чудак, заявивший, что находится на грани открытия, которому могли бы позавидовать Ньютон и Эйнштейн? Открытие, если мне не изменяет память, связана с проблемами перемещения между мирами и во времени.
        - Он. Все смеются над профессором, но я ему, не знаю почему, верю.
        - Да ладно, - усмехнулся Бланше. - В инопланетян ты тоже веришь, Поль?
        - Не смешно, шеф. Вы помните, что произошло в «Четыре времени года».
        - Ещё бы. Какой-то сумасшедший русский спас от смерти тысячи парижан, - ответил Бланше. - Подожди, не хочешь же ты сказать, что…
        - Браво, шеф. Как вы сказали, сумасшедший русский, с Монье находился в салоне «Пежо». И, шеф, не стоит принижать роль русского в спасении Парижа от катастрофы. Не называйте его сумасшедшим.
        Бланше махнул рукой, подошёл к кучке пепла. По серым хлопьям пробегали красные искры и сполохи света, пепел исчезал на глазах. Выругавшись, Лео достал из кармана пальто пачку «Gitanes», высыпал сигареты на пол. Зачерпнув, не без брезгливости, пепел в пачку из-под сигарет, положил её во внутренний карман пиджака. Потом, оглянувшись, посмотрев по сторонам, поднял сигарету, сунул её в рот, прикурил от зажигалки.
        - Не понял, шеф! Вы же бросили курить! - засмеялся Поль Лурье. - Да вы проиграли отделу десять евро, шеф!
        - Молчи, негодяй, - буркнул Бланше. - Дозвонился?
        - Да, через пять минут прибудут эксперты. Шеф, а где прах твари?
        - В бетонный пол… ммм… всосался.
        - Шеф, с вами всё нормально? - спросил Поль, присаживаясь на корточки рядом с Бланше. - Это же не вода, чтобы куда-то там «всосаться».
        - Я всё меньше и меньше понимаю в произошедшем, - задумчиво произнёс Бланше.
        Он поднялся на ноги, посмотрел в сторону лестницы. Цокая каблуками по ней спускалась высокая, стройная светловолосая женщина. Она остановилась на последней ступеньке лестницы, и, увидев полицейских, улыбнулась.
        - Ух, какая! - сказал Лурье. - Блузка парусом, поймавшим ветер странствий, формы тела рвут юбку на лоскуты.
        - Молчи, не дай Бог тебя Крис услышит. Сделает она тебе и порванный парус, и лоскуты кожи. Хм… на твоём лице. Красивая - да, но почему она нам улыбается? Ты знаешь эту женщину, Поль?
        - Нет, шеф. А хотя, подождите. Точно, это же женщина из «Четыре времени года».
        - Нам её как раз и не хватало, - насупился Бланше.
        Поль рассмотрел молодую, лет двадцати пяти женщину, когда она вышла на хорошо освещённое место. Светлые, с пепельным оттенком, волосы ниже плеч, голубые, с поволокой, глаза. Женщина, не обращая внимания на полицейских, подошла к месту, где совсем недавно был прах змееподобного создания. Она присела на корточки, провела ладонью над бетонным полом, закрыла глаза.
        - Мадам, но… - Поль сделал шаг к женщине.
        - Мадемуазель, - поправила Лурье незнакомка. - Снегиня, если вам интересно моё имя. Немного терпения, господа.
        Воздух в подземной парковке загустел, из бетонного пола появилось изображение исчезнувшего создания со змеиным клубком на голове. Поль сглотнул слюну, Бланше на шаг отступил, увидев глаза полузверя-получеловека. Наполненные Тьмой, ничего не выражающие, эти глаза внушали людям животный страх. Лурье и Бланше одновременно почувствовали необъяснимое желание убежать куда-нибудь подальше от колышущегося изображения страшного создания, от загадочной женщины. Чёрный костюм, выпирающие жёлтые клыки, звериный оскал… создание исчезло, Снегиня подошла к белому «Пежо», заглянула в салон.
        - Ох, Юра-Юра! Не бережёшь ты себя, - произнесла она на русском языке, потом, повернувшись к полицейским, сказала:
        - А что тут произошло, господа? Какой-то идиот разбил машину, разве из-за этого нужно было поднимать такой шум?
        - Нет, но… - начал возражать Поль. Лурье понял, что мысли сплелись в огромный клубок, и конец верёвки оказался надёжно спрятан в центре клубка. Поль попытался вспомнить детали произошедшего в подземной парковке и, неожиданно для себя, согласился с женщиной: - Действительно, шеф, случай рядовой. Пусть этим занимаются…
        - Так какого дьявола ты меня сюда позвал, Поль? Я что, не видел разбитых машин? Все, пора по домам. Привет Крис и маленькой Николь.
        - Минуточку, - Снегиня вплотную подошла к Бланше, протянула руку. - Отдайте то, что вам не принадлежит.
        Бланше достал из кармана пиджака пачку «Gitanes».
        - Не понял, шеф! Вы же бросили курить! - засмеялся Поль Лурье. - Да вы проиграли отделу десять евро, шеф!
        - Молчи, негодяй, - ответил Бланше, направляясь в сторону своего автомобиля.
        Поль Лурье повернулся к женщине. Никого не увидев, он посмотрел по сторонам и, пожав плечами, пошёл к своей машине, в которой его ждали Крис и маленькая Николь.
        Глава 2
        Россия, город Москва. Июль 2018 года
        Полковник Свиридов включил ночник, с ненавистью посмотрел на телефон. Настенные часы, беспристрастно отсчитывая секунды, минуты и часы, показывали время три часа пятьдесят минут. Вспомнив, что сегодня воскресенье, полковник выругался, поднял трубку.
        - Какого лешего?
        - Товарищ полковник, вы предупредили о том, что…
        - Скобеев, ты что ли? Не тяни кота за фаберже. Что случилось?
        - Пожар в ломбарде на Сокольниковой. Внутри опергруппа обнаружила частично обгоревший труп шестидесяти летнего гражданина Скоридзе.
        - И? - Свиридов зевнул, посмотрел на жену, продолжавшую спать, или делала вид, что спала. Полковник нащупал ногами тапочки, вышел в коридор, прикрыв дверь в спальную комнату. - Скобеев, ты там что, уснул? Говори.
        - Личность Скоридзе определили по паспорту, найденному во внутреннем кармане куртки. Но Скоридзе официально мёртв уже два с половиной года. Вы курировали это дело в две тысячи шестнадцатом, товарищ полковник.
        - Вот как? Да-да, что-то такое припоминаю. Это не тот маньяк, которого нашли повешенным в собственной квартире на Набережной? Громкое дело было.
        - Так точно, - подтвердил дежурный по Управлению. - Я тогда с Прошиным и с Князевым работал, товарищ полковник, поэтому всё прекрасно помню. Скоридзе написал предсмертную записку, в которой раскаялся за совершённые преступления. Он повесился на змеевике в ванной комнате. Хозяин ломбарда, проживающий с семьёй на втором этаже здания, сказал, что услышал шум на первом этаже ровно в три часа ноль-ноль минут. Камеры видеонаблюдения, установленные на входе в ночной клуб «Пегас», это через дорогу от ломбарда, зафиксировали яркую вспышку света в ломбарде в три ноль-ноль.
        - Понятно, - сказал Свиридов, включая электрический чайник. - Высылай машину, капитан. Хотя нет, ломбард от меня через три дома. Прогуляюсь. Да, чуть не забыл: ты подполковника Прошина нашёл? Нечего ему спать. Звони, буди и так далее.
        - Прошин с группой в Сочи, товарищ полковник. Мобильный он на задании всегда отключает.
        - Вот дьявол. Сам же подписывал командировочное Прошину. Ладно, отбой, капитан.
        - Минуту, товарищ полковник. У трупа на обеих руках отрезаны фаланги пальцев, поэтому отпечатков…
        - Как интересно, - полковник посмотрел на насыщенный фиолетовый цвет воды в чайнике, подсвеченный светодиодными лампами. - Попробуй дозвониться Прошину, капитан. Отбой.
        - Минутку, товарищ полковник!
        - Ну что еще? - недовольно спросил Свиридов.
        - В кармане куртки, точнее в паспорте, опергруппа обнаружила послание некому профессору Монье, учёному из Парижа.
        - И что там написано?
        - Никто не смог разобрать букв, товарищ полковник. Сплошные завитушки, похожие на арабскую вязь.
        - Час от часу не легче. Теперь-то всё?
        На улице было душно и полковник пожалел, что надел спортивный костюм. Чтобы срезать путь до ломбарда, он обошёл пятиэтажку, прошёл мимо гаражей, вышел на пустырь. Заметив слева от себя какое-то движение и сдавленный женский крик, Свиридов остановился. Глаза привыкли к сумраку: на земле лежали трое человек, над ними склонился мужчина в странном наряде. Деловой костюм, не пойми какого цвета, на голове шляпа. Мужчина нанёс сильный удар тростью по голове пытавшегося встать на ноги парня, потом оглянулся, улыбнулся.
        - Поймите, это вынужденная мера. Я спасал девушке жизнь.
        - Помогите… пож-жалуйста, - прошептала молодая, лет двадцати пяти, темноволосая девушка, прикрывая руками грудь. Светлая блузка и джинсовая юбка валялись на земле. Свиридов поднял вещи, отдал их темноволосой:
        - Одевайтесь. А вы кто и что делаете на задворках, гражданин? Спасибо за помощь, конечно, но…
        - Пожалуйста, господин Свиридов, - опять улыбнулся незнакомец, доставая из кармана пиджака носовой платок. - Жарко у вас, прогноз темплтоногов, как всегда, оказался ошибочным. У нас сейчас глубокая осень, господин Свиридов.
        - Да кто вы, чёрт побери и откуда вы меня знаете? Мы раньше встречались?
        - Нет, ну что вы, - незнакомец помакнул лысую голову платком и, надев шляпу, подошёл к Свиридову вплотную. - Я оттуда, где вам в скором времени придётся побывать. Не вам лично, но вашему сотруднику. Юрию Князеву. Знаете такого?
        - Естественно, - кивнул полковник. - Минуточку, сейчас вызову наряд полиции и мы с вами поговорим о Князеве, о месте, откуда вы прибыли, и кто вы есть на самом деле.
        - Да, - произнёс незнакомец, отступая на шаг от Свиридова. - А ведь меня предупреждали, что в этом мире люди плохо идут на контакт. Печально. Придётся проблемы решать самому. В ломбарде вы увидите копрайка, по-вашему - клон человека. Он специально создан, чтобы найти и уничтожить сумасшедшего профессора Монье. Но так вышло, что телепортация прошла не совсем удачно, копрайк погиб.
        - Были бы общие точки соприкосновения для контакта… - усмехнулся полковник. Потом он запоздало крикнул: - Что? Какой «этот мир»? Что за клоны? Что за ерунда, уважаемый? Эй, а ну-ка подожди, не уходи!
        Незнакомец повернулся спиной к полковнику и к девушке, воздух перед ним сгустился и начал излучать сиреневый свет. Мужчина в костюме сделал шаг в светящийся овал, исчез. Свечение через несколько секунд пропало, полковник почесал затылок:
        - Чертовщина какая-то, честное слово. Ты чего по ночам шастаешь, красавица?
        - С работы возвращалась, - ответила девушка дрожащим голосом. - Я работаю в «Пегасе».
        - В «Пегасе» она работает, - недовольно покачал головой Свиридов. - Живёшь далеко отсюда?
        - В том же доме, что и вы. А он их не убил?
        - Кто кого? - не понял Свиридов.
        Девушка посмотрела в сторону лежащих парней, но увидела лишь примятую траву. В воздухе кружили крупные хлопья пепла.
        - И правда, чертовщина какая-то, - прошептала темноволосая. - Я пойду домой?
        Но ответа от Свиридова девушка не дождалась: полковник, размашистым шагом, уже шёл в сторону девятиэтажного дома, рядом с которым находился злополучный ломбард.
        Полковник зашёл в ломбард в тот момент, когда труп обгоревшего мужчины, в чёрном мешке, уложили на носилки и собирались вынести из здания.
        - Отставить. Кто старший?
        - Я, - ответил молодой парень в штатском. - Капитан Морозов. Вы полковник Свиридов?
        - Свиридов, - кивнул полковник. - Где документы погибшего и письмо?
        - У нас, товарищ полковник, но…
        Свиридов посмотрел в глаза капитану, тот побледнел:
        - С моим начальством свяжитесь, пожалуйста, товарищ полковник. Вот, держите.
        Свиридов взял из рук капитана пластиковый «конверт». Через полупрозрачную стенку он увидел конверт из белой бумаги, на котором размашистым почерком, по-французски, было написано:
        «A remettre personnellement au professeur de l’Institut de l’espace et du temps de Paris, M. Monier».
        Со своими «глубокими» познаниями французского, Свиридов перевёл это как:
        «Передать лично в руки профессору Парижского института проблем пространства и времени господину Монье».
        Свиридов почесал затылок, вспоминая есть ли на территории России институт или какая-то организация подобного профиля, направления.
        - Расстегните мешок, - потребовал полковник, показывая на носилки. - А ты, Морозов, рассказывай. Где, кстати, хозяин ломбарда?
        - Каца уложили в кровать. Сердце… - развёл руками капитан. - Собственно, и докладывать нечего. Когда мы сюда прибыли, возле ломбарда стоял пожарный расчёт, скорая. Но пожара, как вы видите, не было и почему у…
        Капитан достал блокнот, прочитал фамилию пострадавшего, потом продолжил:
        - И как получилось, что у гражданина Скоридзе обгорела только нижняя часть туловища - непонятно. Да вы сами посмотрите, товарищ полковник.
        Свиридов поморщился: вид трупа был ещё тот: тело, до поясного ремня, огонь не тронул, а вот ниже брючного ремня… м-да. У полковника сложилось мнение, что человека погрузили в кипящую жидкость или в жидкий огонь. На лице покойника, дважды покойника - Свиридов усмехнулся, капитан, услышав смех, попятился от полковника - застыла маска ужаса, глаза вытекли, рот раскрыт в предсмертной гримасе ужаса.
        - Ты успел узнать у хозяина какие-то подробности, Морозов?
        - Так точно, успел. Ничего стоящего. Кац проснулся от шума, спустился по лестнице вниз, увидел труп. Что дальше произошло, вы знаете. Вам должен был позвонить дежурный по вашему Управлению.
        - Позвонил, как видишь. Ладно, капитан, это дело мы у вас забираем, с твоим начальством я свяжусь. Бывай-здоров и не кашляй.
        Свиридов вышел на улицу, посмотрел на небо: за время, проведённое им в ломбарде, небо затянуло свинцовыми облаками, поднялся сильный ветер. С запада к городу приближалась гроза. Где-то, пока ещё очень далеко, заворчал гром, по улице, поднимая с асфальта пыль и закручивая её в спираль, двигались небольшие «смерчи».
        - Товарищ полковник, разрешите обратиться. По личному вопросу.
        Полковник обернулся, посмотрел на капитана.
        - Валяй.
        - Как бы мне… - Морозов замялся - перевестись в ваше Управление? Я с капитаном Гогнадзе вместе учился. Да что там говорить, на одном горшке в детском садике сидели.
        - Ты знаком с Тимуром, что ли?
        - Так точно, товарищ полковник.
        - Хорошо, я с Гогнадзе о тебе поговорю, капитан. Специфику нашей работы, я полагаю, ты не знаешь.
        - Ну… Догадываюсь, - ответил Морозов. - Вы занимаетесь расследованием загадочных и необъяснимых дел. Как Малдер и Скалли из…
        - Романтик, чёрт побери, - усмехнулся полковник. - Извини, скоро дождь начнётся. Бывай.
        Возвращался домой Свиридов всё тем же коротким путём. На пустыре, где он встретил странного типа в костюме и шляпе, полковник споткнулся о женскую сумочку.
        - Вот же курица, - покачал головой полковник, когда среди всяких-разных женских безделушек увидел паспорт своей соседки.
        Уже находясь под козырьком подъезда, Свиридов увидел, как тёмно-синее небо прорезала яркая вспышка света, раздался продолжительный раскат грома, начался ливень. Свиридов достал мобильный телефон, позвонил дежурному по Управлению:
        «Через два часа машина должна стоять у подъезда моего дома».
        Не зажигая свет в прихожей, Свиридов направился на кухню. Когда он протянул руку к выключателю, услышал:
        - Не стоит включать свет, господин Свиридов.
        Полковник узнал этот голос и негромко выругался:
        - Как вы попали в мою квартиру, уважаемый?
        Тень в углу кухни шевельнулась, свет от очередной молнии осветил лицо улыбающегося незнакомца.
        - Долго объяснять. Если честно, я не уверен, что вы поймёте. Только без обид.
        - Куда уж мне со своим двумя высшими, - махнул рукой полковник, включая электрический чайник. - Чем обязан и, кстати, как вас зовут?
        - На вашем языке моё имя звучит, как Дум. Полное? Пожалуйста.
        Из всей тарабарщины полковник вычленил только последнее слово: «Ду-ю-м».
        - У вас отменная выдержка, полковник. Другой бы на вашем месте схватил со стола нож и…
        - Это никогда не поздно сделать. Извините, мне нужно проведать больную супругу.
        - Вы и ваша супруга больше не вспомните о болезни, о раке грудной железы. Это мой подарок за вашу сдержанность, господин Свиридов, и небольшой аванс, задел на прочное, дальнейшее сотрудничество. В будущем, конечно.
        - Но как? Это же онкология! - воскликнул Свиридов. - Грешно над этим смеяться, Дум. С такими вопросами у нас шутить не принято. Вообще, от слова совсем.
        - А кто смеётся? Я не шучу. Можете убедиться, что я не обманул.
        На прикроватной тумбочке горела светильник, Марина безмятежно спала. На щеках разлился здоровый румянец, жена во сне улыбалась. Свиридов плотно притворил дверь, некоторое время постоял с закрытыми глазами. Такого выражения лица у жены не было уже очень давно. На протяжении четырёх месяцев. Перекрестившись, полковник зашёл на кухню. На столе лежала аккуратная стопка исписанной бумаги, какие-то фотографии. Предложив гостю чай, кофе, Свиридов занялся приготовлением приборов, но когда услышал слово «итак», он, обернувшись, сказал:
        - Ненавижу это слово, Дум. Итак - это сродни итого. Конец чего-то, окончание пути или начатого дела. До подведения итогов нашего разговора, встречи - ещё далеко. Мы в начале нашего совместного пути. Не так ли?
        - Не совсем. Вы большую часть сложного пути уже проделали, причём, без нашей помощи. Но сейчас мы вынуждены вмешаться. Всё плохое началось очень и очень давно, господин Свиридов. А именно, в одна тысяча девятьсот восьмом году.
        - Минуточку, - Свиридов налил в чашки кипяток, поставил на стол сахар, кофе. - В девятьсот восьмом году произошло только одно известное мне событие. Значимое не только для России, но и для всего мира.
        - Всё верно. Тунгусский метеорит. Но я предпочитаю говорить, как это сейчас принято, так называемый Тунгусский метеорит.
        - Удивите меня, Дум, - Свиридов открыл дверь на балкон, закурил сигарету. - Ломайте стереотипы, разрешаю. Сносите нахрен мои скрепы, я жду.
        Дум улыбнулся, покачал головой:
        - Я начну с другого, господин Свиридов. А именно с вопроса о некой организации Третьего рейха Аненербе под названием «Наследие предков», и вот с этой фотографии.
        Перед Свиридовым появилась фотография седовласого, голубоглазого мужчины, опирающегося на трость, и молодой женщины приятной внешности. Люди были сфотографированы на фоне гор, в руках мужчины находилась брезентовая сумка, про виду тяжёлая, у женщины в руках был рюкзак. Следующая фотография: мужчина и женщина стоят возле огромных ворот, с закрашенными коричневой краской нацистскими символами. Третья фотография запечатлела въезжающие в ворота немецкие «Опели», зигующих людей. На четвёртой фотографии, на фоне голубого неба, был сфотографирован летательный аппарат сферической формы с утолщением в центре.
        - Это, как я понимаю, секретная база Аненербе, Дум?
        - Совершенно верно. А вот на этот аппарат вам следует обратить особое внимание, господин Свиридов. Когда мы будем смотреть фотографии с места падения так называемого Тунгусского метеорита, то… - Дум сделал паузу, наблюдая за полковником.
        - Этот аппарат, точнее, летающая тарелка будет на фотографии девятьсот восьмого года, так?
        - Не совсем. Экспедиция на берег реки Тунгуска состоялась гораздо позже. Первыми, кто прибыл к месту падения э-э-э… метеорита были монахи из монастыря Лю-Го, находящегося в Гималаях, или как эти горы ещё называют, в Тибете. А нашли эти монахи странные предметы иссиня-чёрного цвета, разбрасывающие в стороны снопы искр. Ладно, теперь по порядку. Слушайте внимательно, господин полковник…
        Марина проснулась в прекрасном расположении духа, полная энергии. Обезболивающих таблеток, которые уже год лежали на тумбочке, не было, как и неизменной кружки с водой. Часы показывали девять утра, за окном светило яркое солнце, ветер шевелил занавески, в квартире было свежо. Муж Марины сидел за кухонным столом, смотря в точку на потолке. На столе стояли две чашки, кофе, сахар, пепельница, наполненная окурками.
        - Юра, что с тобой?
        - Что? Нет-нет, ничего, милая. Как ты себя чувствуешь?
        - Хорошо. Мне кажется, возле подъезда стоит служебная машина. Ты собираешься на работу?
        - На работу. Проявились срочные дела.
        Глава 3
        Побережье Чёрного моря. Июль 2018 года
        Я бросил бренное тело на лежак, не утруждая расстелить подстилку, припал к горлышку бутылки с пенным напитком. Первая ёмкость ещё была наполовину полной, правая рука нащупала в полиэтиленовом пакете вторую бутылку. Живительная влага наполнила рот, скользнула по пищеводу, между делом раздражая во рту всевозможные рецепторы. Я оторвался от бутылки, выдохнул воздух. Нет, пара изо рта не было, и это обнадёживало. Литр благоговейного напитка благополучно прижился в желудке, я похлопал себя по животу, и сразу же получил в свою сторону укоризненный взгляд пожилой женщины:
        «С виду интеллигентный молодой человек, а в девять утра уже пьёт пиво!»
        Захотелось встать во весь рост, расшаркаться ногой, приложить к груди руку и произнести спич:
        «Нет-нет, женщина, я не уже, я ещё! Попробовали бы вы не спать всю ночь, занимаясь борьбой без правил. В спарринге был не напарник, а напарница, тридцати пяти летняя женщина из славного города Загреб. Чередуя водку, мартини и текилу, мы изучали основные отличия женского тела от мужского. И самое интересное, что мы нашли различия! Не верите, женщина? Могу провести наглядно-показательный урок с какой-нибудь…»
        Хотя… Сил нет, желания нет. Вру: есть, но оно банальное до неприличия - поспать. На пляже привычная картина: протеиносодержащие качки, демонстрирующие друг-другу трицепсы-бицепсы и на животе кубики. Это неинтересно. А вот и представители некоего меньшинства, которое в последнее время не уменьшается, а наоборот - увеличивается. Вот уж зараза так зараза, привезённая к нам с Запада. Лет так через…ннадцать, детей некому будет рожать. Вообще охамели: поставили зонтики в цвет своего общества и ими любуются. Я не гомофоб, но… Отвесить волшебный пендель не отказался бы. Ага, а вот это класс, картина маслом: покачивая бедрами, по пляжу, как каравелла под парусами, поймавшими ветер, идёт молодая и горячая. О, нет! Она мама двоих детей! Нет-нет, это тоже мимо. Я люблю детей, но не до такой же степени.
        Мне определённо нужно поспать. Вот изверги, превратили место чудесного отдыха моих соотечественников, и не только соотечественников, в какое-то обжирательно-поедательное место:
        «Чурчхелааа, кому чурчхелллааа?»
        «Кому гарачий кукуруз?»
        «Кому пиво холодненькое?»
        Хоть один нормальный продавец нашёлся, знает, что мужикам нужно. Уважаю! Борясь с соблазном купить пиво и нарваться на кислятину, я демонстративно перевернулся на живот, своим видом показывая всем и вся, что только что вступил в общество трезвости.
        - Привет, ковбой! - услышал я чарующе-завлекательный женский голос.
        Скосил глаза вправо. Да, педикюрист постарался на славу: на ногтях ног женщины были тщательно прорисованы пальмы, остров из жёлтого песка, синева моря-океана и белоснежные чайки. Я хмыкнул. Робинзона Крузо не хватает и Пятницы. Аккуратные лодыжки, переходящие в очаровательно-стройные ноги. А вот это уже интересно! Ноги длинные, может и не от ушей, но близко к этому. Шортики бирюзового цвета, какая-то распашонка, сумка через плечо, панама.
        - Привет, стюардесса! - Голос у меня с утра пропитый-прокуренный, но должен же я соответствовать, так сказать.
        - Если я стюардесса - а это так и есть - то разрешите произвести посадку на ваш аэродром?
        - Детей нет? - спросил я голосом, в котором прозвучала надежда услышать слово «нет».
        - Нет, детей нет!
        Аллилуйя!
        - Разрешаю посадку, борт с позывным…
        - Вика! - девушка присаживается на край лежака. - Ковбою пора в водичку. Спина у вас огненно-красная, вот-вот волдыри появятся.
        - Юра, - представился я. - Но многие меня зовут Джеймсом. Если посторожите пакет с пустыми бутылками, буду вам очень благодарен. Я поныряю немного и вернусь. Если получится вернуться, конечно.
        Сбросив с себя шорты, зашёл в горячую воду, нырнул. Раскинув руки в стороны, лёг в дрейф. Хорошо, благодать-то какая! Как сказал бы Иван Васильевич - «ляпота»! Я почувствовал в воде какое-то движение. Рядом со мной вынырнуло голубоглазое создание, и сразу, с ходу, без предупредительного в воздух, светловолосая выпалила:
        - Вам привет от Вячеслава Юрьевича!
        - Какого такого Вячеслава Юрьевича?
        - Товарища подполковника, - засмеялась девушка. - Он во-он там, у душевой. Машет вам рукой, Юрий!
        Я нашёл глазами Славика, уже подполковника интересного заведения, но сделал вид, что никого и ничего не знаю.
        - Товарищ подполковник попросил передать: если с вами произойдёт что-то странное и необъяснимое, чтобы вы действовали по плану номер три.
        Это плохо, очень-очень плохо. План три - спасайся, как можешь, иначе склеишь ласты. А Вячеслав - самая настоящая сволочь, хоть и лучший друг. Опять меня использует в качестве приманки при ловле спардов.
        - А вы… - я посмотрел вокруг, но никого не увидел. - Меня ни с кем не перепутали?
        Дьявол, весь отдых насмарку. Безликие вообще охамели! Полный негодования из-за испорченного недельного отпуска, я вышел из воды, окинув взглядом пляж. Теперь понятно, почему Вика ко мне «приземлилась». Пляж до отказа забит, нет ни метра свободного пространства. Вика сняла шортики, осталась в распашонке. Соблазнительная какая, чтоб мне пусто было. Как в этом райском месте со мною что-то может произойти или случиться? Казалось бы.
        - Как вода? - спросила Вика, снимая солнцезащитные очки.
        Я сделал вид, что ничего не заметил: лицо девушки потеряло свои очертания, вместо зелёных выразительных глаз были чёрные провалы, рот, как таковой, отсутствовал, светлые коротких волосы превратились в клубок шевелящихся змей. Безликий? Возможно. Я выдавил из себя улыбку:
        - Отличная! - И добавил: - Спард!
        Теперь «Вика» сделала вид, что ничего не произошло. Поднявшись с лежака, она сбросила с себя распашонку. Я посмотрел на великолепную женскую грудь третьего размера, в голове появились неприличные мысли. Я сделал шаг в сторону воды, потом ещё, ещё. Боковым зрением увидел, как с лежаков поднимаются пять спардов, смотрящих в мою сторону. Море приняло в свои объятия, я выдохнул воздух, сделал полный вдох. Лёгкие заполнились водой. Неприятно, больно, но куда деваться? Слившись со стихией Вода, начал работать руками-ногами, отталкивать от себя песчанный берег. Вынырнув далеко от берега, посмотрел в сторону пляжа: там, под руководством Вячеслава, происходило маски-шоу. Меня вывернуло наизнанку, лёгкие освободились от солёной воды, наполнились воздухом. Опять больно, но нужно потерпеть. Услышав звук двигателя скутера, я собрался опять спрятаться под водой, но увидел улыбку в тридцать два зуба и знакомое лицо. Тимур Гонгадзе, товарищ капитан собственной персоной. Уже находясь на скутере за спиной Тимура, вспомнил у лже-Вики ниже ключицы татуировку: меч, обвитый чёрно-жёлтой лентой. Знак Аненербе. Наследие
предков.

* * *
        - Тимур, тормози!
        - Это тебе что, автомобиль или мотоцикл? Сам остановится, - огрызнулся капитан.
        Скутер неуклюже, как-то боком, подобрался к белоснежной «Queen of the Seas», вызвав у капитана яхты приступ неуправляемого гнева.
        - Тимур, тебе только кобылой управлять! - выругавшись, как-то задорно и непередаваемо - зажигательно, произнёс Гарик.
        - Я им только хорошо кручу хвосты. Могу на твоей кобылке продемонстрировать! - бросил капитан, поднимаясь на низкую, находящуюся вод водой ступеньку для подъёма на катер. Я, смотря на всё это великолепие, бросил: «Буржуи! Нет на вас власти и гнева народного».
        Белоснежная яхта, синее море, по-летнему чистое небо и беспощадное южное солнце. Рай для северян и отдыхающих, тяжёлый каторжный труд для местного населения. Но, перефразируя известное выражение, скажу: три-четыре месяца год кормит. С этим не поспоришь. Я поднялся вслед за Тимуром на верхнюю палубу яхты и у меня громко, по-праздничному, щёлкнула челюсть. Небольшой бассейн с изумрудной водой, вокруг него, на удобных шезлонгах, находились шесть «организмов». Все женского пола, топлесс. Лежат и на появление меня, загадочного и красивого, никак не реагируют. Я сел на край бассейна, свесил ноги в горячую воду, сказал:
        - Погоды нынче…
        - С кем вы разговариваете, мужчина? И давно с вами такое? Год, два или с самого рождения?
        - А вы, собственно, кто? - спросил я, рассматривая подошедшую ко мне девушку. О таких говорят вся из себя и добавляют: всё при себе. Светлые волосы, зелёные глаза, ну, и приложение к этой красоте, брови вразлёт, аккуратный нос, чувственные губы.
        - Я? Ах, да! Мы же не знакомы! - ответила девушка. - Я кобылка капитана Гарика. Мне можно крутить хвост. Если есть желание, то можете попробовать.
        - Да-да, капитан Гарик потом под днищем яхты пропустит и остатки меня, красивого и нарядного, скормит рыбам. Спасибо, это к Тимуру. У него хоть пистолет в плавках спрятан, он отобьётся. У меня в плавках ничего нет.
        - Что, совсем? - притворно вздохнув, произнесла зеленоглазая, широко-круто-бедренная, третье-размерная собеседница.
        - А вот это уже секрет, - ответил я, стараясь не хамить и не материться. - Кто они?
        - Манекены, с почти натуральной кожей. Ну, и всем остальным. Раз в час над нами появляется дрон-разведчик, поэтому мы решили подстраховаться. Пусть думают, что бездельники вышли в море чаек покормить, барабульку половить, пива попить. Искупаемся?
        - О, нет! Я сегодня уже накупался. Спасибо, но без меня.
        Да что же сегодня за день! День всемирного топлесса какой-то. Ни стыда у девушек не осталось, ни совести.
        - Нравится? - ко мне подсел капитан Гарик. Памятуя, что капитан - горячий южный парень, я пожал плечами:
        - Видал и покрасивше. - Потом, спохватившись, поинтересовался: - Это о чём был вопрос?
        - Да ладно, не придуривайся. Я о своей сестре Андре спрашиваю, - капитан показал глазами на плавающую в бассейне девушку. - Все думают, что она моя подружка.
        - Я твоя кобылка, братец, - произнесла Андре, опираясь грудью на борт бассейна. - Всё хозяйство на мне, между прочим.
        - Ну да! - неожиданно даже для себя, произнёс я. - Кур накормить, коров подоить, хлеб испечь, бельё постирать и прополоскать в речке.
        - Он мне нравится, Гарик. Определённо в моём вкусе, - произнесла Андре, подтягиваясь на руках и умащивая свою… себя рядом со мной.
        - Сочувствую, брат, - произнёс Гарик, похлопав меня по плечу. - Ладно, идём в бухту, всем пристегнуть ремни.
        Корпус яхты едва заметно дрогнул, плохо просматриваемый берег стал смещаться куда-то влево - вбок, яхта прибавила ходу, понеслась в сторону суши.
        - Куда мы сейчас? - спросил я, рассматривая изумрудную воду бассейна.
        - В Турцию. У меня там дом шикарный и сад с райскими птицами.
        - И деревья с райскими яблочками имеются? - спросил я.
        - Точно. Что ты будешь пить? Водка, мартини, или…
        - Коньяк или виски без льда. Разбавлять водой подробную красоту - извращение.
        - Гурман, - бросила Андре.
        Берег приближался очень быстро. Уж не знаю, не разбираюсь в этом, какая была скорость в узлах у яхты, но она была очень высокая. На такой яхте контрабандой можно заниматься, ни один пограничный корабль не догонит. А пуля да, пуля-дура догонит, а штык-молодец закончит начатое дело. Ну, слава Богу, Андре хоть подобие футболки на себя набросила. Иначе никакой коньяк или виски в глотку не полез бы. М-да, формы тела рвут олежду. Хороша!
        - А правда, что ты самого Гуора уничтожил? - спросила зеленоглазка.
        - А то! И ещё хвост ему накрутил. Так что свой - не подставляй.
        - Нет, ну я правду хочу услышать, не вредничай. Из-за чего на тебя спарды ополчились?
        - Гуор, по-нашему дьявол, сейчас находится в перстне Мунке Хитрого, если ты знаешь о чём я говорю.
        - Знаю. Точнее, читала отчёты. И твой и Славика.
        - Ну вот. Перстень по праву наследства принадлежит мне, а спарды до сих пор думают, что я этот перстень с собой таскаю. Ищут меня, словно с цепи сорвались.
        - А он находится в «Заповеднике». Ты там был, Юра? Или тебя лучше Джеймсом называть?
        - Меня так называет только одна женщина…
        - Снегиня, знаю, - закончила вместо меня Андре. - Это моя лучшая подруга.
        - О, как! Так ты из Парижа?
        - Нет, из Марселя. Ни дня не могу прожить без моря. Вот такая я романтическая натура, Юра-Джеймс. Снегиня, кстати, часто о тебе вспоминает. И теперь я поняла - почему. Ладно, на пирсе стоит и руками машет твой любимый друг и товарищ Вячеслав.
        - Приготовь тряпки, чтобы кровь с палубы стереть, Андре. Я есть буду мала-мала морду бить подполковнику Вячеславу Юрьевичу.
        - Пожалуй, я поставлю сто евро на подполковника. Он начальник, у него пистолет должен быть побольше твоего. Ах, да! У тебя же его вообще нет, забыла, - засмеялась Андре.
        - Смотря что ты называешь пистолетом, девочка.
        - Не хами, мальчик!
        Вода в бассейне оказалась действительно горячей. Хорошо что я, прежде чем упасть в бассейн, с виски разделался. Хороша деваха! Двумя пальцами меня, восьмидесяти килограммового, столкнула в бассейн. Эх, хороша! Интересно, почему она сейчас в России, а не на каком-нибудь пляже на побережье Средиземного моря? Славик опять что-то замышляет, не иначе. Хотя, что его организация хорошего может придумать? Вон, взяли и отдых мне испортили, изверги. А Марсель - красивый город. Что я о нём знаю? Город на юго-востоке Франции, Альпы, Лазурный берег и самый крупный порт Средиземноморья. Что ещё? Да чёрт его знает! На ум приходит только кухня какая-то особенная. Хотя, она везде своя и особенная. Взять хотя бы русскую. Для иностранцев она экзотика, для нас - самая привычная. Именно поэтому-то и едут к нам с запада, чтобы посмотреть на Мавзолей, Кремль, купить матрёшку, выпить водки и познакомиться с русской кухней. Я тут же себя одёрнул: а сам ты не такой? Выпил кофе в комплексе "Четыре времени года" Парижа, восхитился городом, кофе и круассанами. Кстати, чего бы такого поесть? Желудок понимающе заурчал, над моей
головой раздался знакомый смех.
        - Не накупался сегодня, Юра?
        - Нет, товарищ между майором и полковником. Так бы и жил в воде, только быть бы от вас подальше. Славик, сколько можно? Ты меня постоянно используешь, как наживку, как кусок мяса при ловле акул. Славик, я не кошка, и у меня нет девяти жизней! И не брат ты мне с сегодняшнего дня, морда светлоокая!
        - Юморишь, значит всё нормально. А где Тимур?
        - Без понятия. Исчез как призрак, чуть не разбил меня и скутер о борт яхты, - ответил я. Потом громко, чтобы было слышно на капитанском мостике, спросил:
        - У вас на яхте кормят не членов постоянного экипажа? Товарищ подполковник толстый и сильный, он обедать не будет.
        Капитан Гарик ответил:
        - Обед через час. Морской порядок, нарушать его не позволю.
        - Во, как! - сказал я, погрузившись в воду с головой.
        Когда я вынырнул, на месте Славика стояла моя сумка, которая должна находиться в гостиничном номере. Гарик, с длинной штангой в руках, раздвигал над палубой полосатый тент. Яхта отчалила от пристани и куда-то держит курс. Куда - только Славику и капитану яхты известно. Я по ступенькам поднялся на палубу, ссадил с шезлонга «организм», лёг и блаженно закрыл глаза. Как мне показалось, ровно на пять секунд.
        Я открыл глаза, сердце готово было вырваться наружу, разорваться на части. Холодный пот на лбу, руки дрожат. Глубоко вдохнув, я пытаясь успокоиться и вспомнить свой сон:
        «Скорбите по невинно убиенным? Не стоит этого делать, молодой человек».
        Я оглянулся. Высокая, очень стройная женщина, чёрное платье, на голове - небольшая шляпка с вуалью, в руках ридикюль. Что за мода нынче разгуливать по кладбищу в таком наряде? Кисти рук начало пощипывать. Перстень Мунке Хитрого, который я не решился оставить дома, в кармане джинсовых штанов сильно нагрелся. И тут меня прошиб холодный пот! Она! Сказала! Невинно убиенные! Так, успокоиться! Вдох-выдох, вдох-выдох».
        Но как такое возможно? Это же было в прошлой жизни, возле могилок моих родителей. Сейчас же мне приснилась встреча с призраком на высокой скале, рядом с могилкой. Я вздрогнул. На обелиске закреплены фотографии: моя, Славика, Гарика, Тимура, Андре! Там, на памятнике из серого мрамора, были фотографии людей, присутствующих на яхте. Волны непонятно какого моря или океана разбивались о скалу, над головой кружили чайки, от их крика закладывало уши. Женщина с ридикюлем показывала рукой в море, засмеялась:
        - Ты, ты меня убил! Теперь моя очередь отплатить тем же! Сдохнешь на острове, никто тебя не спасёт! Умри, мразь!
        Я посмотрел вниз, на гигантские волны, перевёл взгляд на безбрежные просторы моря-океана. К берегу спешила белоснежная яхта, на капитанском мостике стоял Гарик. Я увидел, как из глубины, с громким всплеском, появилось рогатое существо. Мина! Я начал махать руками, пытаясь подать сигнал тревоги, привлечь к себе внимание. Раздался взрыв и я повторно проснулся. Перепрыгивая через две ступени трапа, поднялся на верхнюю палубу, осмотрелся в поисках двери капитанского мостика, или как его по-другому называют. Рванул дверь на себя, от себя - ни с места. Дверь сама скользнули вбок, я увидел удивлённое лицо капитана.
        - Гарик, стоп машины! Потом объясню! Останавливай, нахрен, яхту!
        Моё предпоследнее слово возымело действие, Гарик потянул на себя какой-то рычаг, оглянулся.
        - Что это всё значит?
        - Дай мне бинокль. Объяснения позже, Гарик!
        Я выхватил из рук капитана бинокль, приложил его к глазам. Буквально через десять секунд, прямо по курсу яхты, с громким всплеском на поверхности появилась рогатая мина.
        - Твою ж…
        - И не говори. Под нами рванула бы! - сказал Гарик, передавая бинокль, подошедшему к нам Вячеславу.
        - И сюда добрались, сволочи!.
        - Думаешь спарды, командир? - спросил капитан яхты.
        - Гарик, я не верю в совпадения и ты слишком плохо знаешь нашего Юру! Он - как магнит, притягивающий к себе приключения, потусторонние существа, которых мы уничтожаем.
        Гарик повёл яхту в обход мины и, заглушив двигатели, сказал:
        - Придётся здесь остаться на какое-то время, командир. Мне нужно с берегом связаться, объяснить что к чему.
        - Делай, что положено, Гарик. Нам спешить некуда. Так, Юра?
        Я посмотрел на подошедшую Андре, на Вячеслава, Гарика, Тимура, схватился рукой за поручень. Мне, мягко говоря, стало не по себе.
        - Опять начались видения, Юра? - спросил Вячеслав, поддерживая меня под руку.
        - Да.
        - Давно?
        - Две недели, как начались, - ответил я Славику, еле сдерживая дрожь в руках и ногах. В теле был переизбыток адреналина, энергия искали выход наружу. Я вышел на палубу, набрал в лёгкие воздух и…
        Тело охватил огонь, но почему-то он меня не обжигал, нет. Он успокаивал, красные искры нашёптывали ласковые слова, напоминая о том, что мы стали друзьями, когда я замерзал в заснеженной степи, стирая о наст в окровавленные лохмотья кожу рук. Я это не забыл, это было как вчера. Возможность управлять и аккумулировать энергию ко мне вернулась, но я не знал радоваться этому или нет. С моих рук сорвался бесформенный рваный ком огня, полетел в сторону мины, страшного монстра времён Великой Отечественной войны. Раздался оглушительный взрыв, в небо поднялся столб воды. Стало тихо, на душе - пусто.
        - Ну, или так можно было поступить, - услышал я за спиной голос Славика. - С возвращением, Джеймс.
        - Да идите вы все к чёрту! Кто покажет мою каюту?
        Глава 4
        Содержимое и убранство каюты полностью соответствовало внешнему виду белоснежной яхты. Позолота, красное дерево, хрустальные плафоны ламп освещения. Интересно, кем финансируется отдел, в котором служит Вячеслав Юрьевич, товарищ подполковник? Ответ напрашивался сам собой: государством, из особого фонда, который, скорее всего, контролируется «Самим»! «Сам» и сам из бывших - я засмеялся получившему каламбуру - поэтому ограничений в финансировании, уверен в этом, никаких нет. Я - внештатный сотрудник, маленький винтик в сложном механизме огромной машины, имеющей ответвления, своих представителей во всех без исключения кафедрах и факультетах огромного института власти. «Заповедник», о котором спрашивала Андре, - аналог американской «Зоны 51». «Секретная зона» за огромной лужей, гордо именуемой Атлантическим океаном - хорошо проработанный вымысел, фейк американцев. «Заповедник», расположенный в особо охраняемой зоне в Подмосковье, это нечто, и он реальный. Основанный правительством Советского Союза, безвременно почившего (я смахнул слезу умиления и немного поностальгировав), в одна тысяча девятьсот
сорок третьем году, до сих пор функционирует.
        Работники и служащие контролируют температурный режим в хранилищах, поддерживают необходимую влажность воздуха, периодически проверяют сохранность артефактов, в основном вывезенных с территории тогда ещё фашистской Германии. Когда я передавал артефакт - наследство моего деда - перстень Мунке Хитрого в «Заповедник», то попросил Вячеслава организовать экскурсию, показать хоть какие-то артефакты Древних. Товарищ, тогда ещё майор, покрутил пальцем у виска и покачал головой. Мол, я тебя считал умным человеком, Юра. В машине, когда мы ехали в сторону Москвы, он остановил «крузак», предложил прогуляться по небольшому лесу. Вячеслав приоткрыл завесу таинственности «Заповедника»: сотрудники сверхсекретного объекта мало того, что не имеют право никуда выехать из охраняемой зоны, но они, по большей части, не знают друг друга, не имеют ни малейшего представления, что хранится на пятнадцати подземных этажах огромного здания. Муж никогда не заговорит о работе со своей женой и наоборот. Хотел бы я, прикоснувшись к тайне, навсегда оказаться «невыездным»? А если нет, то стоит помалкивать о том, что мы увидели за
шестнадцатиметровыми стенами «Заповедника», а ещё лучше - как можно реже о нём вспоминать.
        Я достал из сумки ноутбук, включил его «разогреться», потом запустил программу 3D-моделирования. Присланный из лаборатории Управления файл по размеру был относительно небольшим. Разархивировав его, я удобно устроился на откидной кровати, начал ждать, когда программа покажет мне карбонадо, алмаз космического происхождения. Появилось изображение чёрного кристалла, медленно вращающегося вокруг оси и нагонявшего на меня тоску. Что, собственно говоря, я знаю о перстне Мунке-хитрого? Кто это такой, легендарный придворный маг Его Величества Отто Первого, позже ставшего первым Кайзером Германии? Медленно вращался кристалл, талантливые программисты смоделировали даже череду красных искр, пробегающих по граням алмаза снизу вверх и обратно. И из-за этой хрени столько пролито крови? Нет, мир точно сошёл с ума. Я поставил ноутбук на откидной столик каюты, любезно предоставленной капитаном Гариком и его верной помощницей, по совместительству юнгой, Андре.
        Андре. Странное имя. Нужно узнать какое у неё полное или настоящее имя. Этих иностранцев не поймёшь. У нас с этим всё проще. Иван, Иванов сын из рода Ивановых. Всё, все вопросы отпадают. Хосе Мартино Пабло Элизабет Гарсия Панаркорке. И попробуй потом разберись, кто из перечня мужиков принимал активное участие в приятном, не отрицаю, процессе зачатия ребёнка. То ли Гарсиа, то ли Мартино на самом деле является биологическим отцом ребёнка. Не разобрать. Мартино, Мартино… какая-то ассоциация. Точно, с мартини. На сон грядущий нужно что-нибудь принять. Кстати, меня же пригласила на вечерний коктейль сама госпожа юнга. Катер болтается где-то в районе Сочи, Вячеслав сейчас на берегу, решает разрешительно-утрясательные паспортные вопросы. Указаний не было. Вечер, лето, яхта, мартини, оливки, её нежное «прости, но я замужем». А на прощание - страстный поцелуй, от которого носки летних тапочек заворачиваются и становятся похожими на тапочки турецкого паши и еже с ним.
        Я уже подошёл к двери каюты, но остановился, посмотрев на экран ноутбука. А что если? Сел на кровать, добавил контрастность изображения, подвёл курсор мыши к ползуну скорости вращения макета. Увеличил её на пять, потом на десять процентов. На пятидесяти процентах кристалл превратился в размытый силуэт, по которому струилась красная огненная спираль. Но, увы, ничего за этим не последовало. Я включил реверсное вращение изображения карбонадо, начал постепенно увеличивать частоту вращения макета. Десять, двадцать, сорок процентов. На пятидесяти кристалл опять потерял привычное очертание, огненная спираль замедлила вращение, отделилась от силуэта кристалла, начала распадаться на отдельные фрагменты. Они, в свою очередь, выстраивались в определённом порядке: сначала появилась огненно-красная цифра ноль, потом единица, ноль, шесть, один, девять четыре, ноль. Я попробовал «поиграть» с макетом, со скоростью вращения смоделированного карбонадо. Ничего интересного больше не происходило, я закрыл ноутбук, вышел из каюты. Нужно было немного освежиться, привести в порядок мысли.
        Я спустился по трапу на нижнюю палубу, попробовал найти заветную стеклянную дверь бара. Протянув руку к двери, услышал то ли бормотание, то ли песнь морской сирены. Подойдя к ступеням, ведущим к воде, прислушался. Справа от меня, на поверхности воды возникло пятно сиреневого цвета. Потом появился прямоугольник света, из него в воду выпал человек. Я услышал громкий всплеск, потом жалобное всхлипывание и крик о помощи. Сбросив с ног шлёпанцы, нырнул в воду, показавшуюся мне твёрже бетона. Или у кого-то хорошо был поставлен удар правой. Это было последнее, что мне пришло в голову, прежде чем я погрузился в воду Чёрного моря.

* * *
        Пришёл в сознание от того, что тело обожгло холодом. Руки и ноги не слушались, в голове был туман. Я опускался на дно моря-океана. Сознание раздвоилось: одна его часть шептала: «покой, неотъемлемой частью которого является смерть - то, что человек ищет и не находит на протяжении всей жизни». Вторая часть сознания кричала: «что ты делаешь, идиот? Борись, греби наверх, к светлой воде, не сдавайся!» Мысли неторопливо перекатывались в голове, как небольшие округлые камешки на берегу моря под натиском волн. Популярные социальные сети, в том числе Фейсбук, задают вопросы: «о чём вы думаете?», «у вас есть, что сказать?». Была бы у меня сейчас возможность ответить на эти вопросы, я бы ответил так, что меня «забанили» бы на неограниченный срок или аккаунт заблокировали! В данный момент времени на языке крутилось много слов, но все они были из разряда матерных. И вдобавок ко всему, я начал замерзать, тело неприятно покалывало иголками. И это летом, когда температура воды плюс двадцать пять - двадцать семь градусов по шкале Цельсия.
        Элементаль Воды кружил где-то рядом, боясь ко мне приблизиться. Я «погладил воду», она ответила взаимностью и моё тело стало подниматься наверх. Туда, где по ночам лунная дорожка, кипарисы и магнолии, огни неоновых реклам, громкая музыка и много влюблённых пар, разгуливающих вдоль моря. Когда до поверхности осталось совсем немного, я замер: лунная дорожка есть, но её перечёркивает следы маломерных судов. Как вариант - следы от скутеров. Меня ищут? Конечно, кого же ещё? Был человек на яхте и не стало человека. Почти Иосифа нашего Виссарионыча процитировал.
        Ну что, последний рывок? Я усиленно грёб наверх, и когда до поверхности осталось каких-то пара метров, остановился и замер: звука не слышно, но видно, что в воду «вгрызаются» пули, выпущенные из автоматического оружия. Скутер, его силуэт, я рассмотрел довольно-таки отчётливо, отплыл в сторону, от греха подальше. «Скутерист» выпустил в воду ещё несколько очередей. Я, стараясь сделать это как можно тише, вынырнул и сразу же посмотрел по сторонам. Вовремя: на меня, как бык на красную тряпку, несётся скутер. У него, непривычно-отвратительно для восприятия, на кронштейне, в районе руля, закреплено оружие. Автоматическое или полуавтоматическое. Сути это не меняет, потому что и то и то смертельное-убойное. Я нырнул вниз-вбок, затих.
        Где-то в метре от меня брызнула стайка мальков. Идиот! Эти рыбки смертельные и называются они пули-дуры, от которых нужно держаться, как можно дальше. Что же это получается? Меня не спасают, а открыли на красивого и такого молодого охоту? Этакое морское сафари? Нет, я не хочу быть в роли дичи, сейчас я кого-то буду убивать. Вот только не надо мне о моей совести напоминать. Это я кому? Ах, да! Это я своей совести отвечаю. На войне - как на войне. Или ты его, или он, она, оно. Третьего не дано и никогда не будет. Прямо надо мной дрейфует скутер. Вот и жертва. У меня преимущество: я умею сливаться со стихией Вода.
        Не уверен, что охотник сможет меня увидеть через толщу воды. «Спасатель» хренов склонился над скутером, что-то высматривает в глубинах моря. Не что-то, а кого-то. Меня, то есть. Я аккуратно подплыл сзади скутера и, стараясь не шуметь, опершись на раму водного болида, столкнул охотника за головами в воду. Он огрызнулся, нахал такой. Жить, наверное, хочет. Но при жизни охотник плохо ел, мало спал и поэтому стал тонким и звонким. Не то что я, восьмидесяти килограммовый, в меру упитанный, но не воспитанный. Поборемся под водой? Нет, не хочет. Он меня ударил - больно, кстати - в солнечное сплетение, я на доли секунды ослабил хватку, и охотник устремляется наверх. Но воздух в его лёгких закончился, руки повисли плетьми. Это называется смерть, дорогой. А не надо было в живого человека стрелять! Человек - венец творения Вселенной, а ты…
        Испил ты, братец Иванушка, водицы солёненькой, и превратился в планктон. Через некоторое время тобою рыбки будут завтракать, обедать и ужинать. Возможно, и полдничать. Гурманы - они такие. Распробуют, потом за уши, то есть за хвост, не оттащишь. Так, а дальше-то что? Я, со своим почти оголённым торсом, на скутере, среди членов кружка морских охотников, буду сильно выделяться и выглядеть, как белая ворона. На мне яркая футболка с не менее ярким принтом исполнителя любимых песен. Ужас, как не хочется надевать на себя одежду усопшего не товарища, но куда деваться? На мёртвом охотнике жилетка тёмных расцветок и со множеством карманов и подкарманов. Все они закрыты на застёжки типа молния и что в этих карманах - меня пока не интересует. Да что же это такое? Жилетка даже под водой весит прилично. «Бронник», что ли?
        Поди разберись. Мёртвые не разговаривают, с ними особо и не поговоришь. Так, жилетка-бронник на мне, теперь попробую подняться наверх. Тяжело с таким балластом, но умение и труд, как известно, всё перетрут. Луна, сука, на небе просто огромная, как кусок сыра, как огромный фонарь, прям. Главное, чтобы яхта на месте была. Я, как Стивен Сигал, на «Королеве морей» освобожу заложников, и в мире одной угрозой станет меньше. Подтянувшись на руках, опершись ногой о раму скутера, бросил тело на сиденье.
        Моя лошадка одна в чистом поле. Странно и непонятно. Куда, интересно, остальные мои не товарищи, коллеги охотника за головами делись? Решили, что я давно утоп? Правильно, нормальный человек столько времени под водой находиться не может. Но откуда им, убогим, знать, что я не совсем обычный человек? Яхты поблизости нет, конец кино и прощай, Сигал! Что-то странное и непонятное произошло, только у кого спросить о произошедшем - непонятно. Нужно пробираться тайными тропами к берегу, там видно будет. Где наш заветный ключик? Вот он, родимый. Совсем забыл освободить лёгкие от воды. Но они и без меня прекрасно справились с этой проблемой. Дважды за сутки заполнять лёгкие солёной водой - это больно. Даже не так: это очень больно.
        По скутеру пробежала едва заметная дрожь. А скутер необычный, без двигателя внутреннего сгорания. На нём не бензиновый, а электрический двигатель. Странно! Я прикрыл глаза рукой, спрятал их от слепящего луча света. Мать честная! К городу, огни которого я хорошо вижу, по небу двигается дирижабль. С каких таких пор дирижабль в России стал средством передвижения? Нет, всё это неспроста, поэтому я крутанул до упора «газульку». Болид несётся к суше, оставляя за собой белый след вспененной воды.
        Меня как обухом по голове приложило и не отпускает. Я сбросил скорость, скутер заложил вираж и в моём поле зрения появился дирижабль, этакая блестящая махина. Твою ж… со свастикой на гондоле. Я закрыл и открыл глаза. Нет, всё верно! Чёрный крест, белый круг и всё это безобразие на красном фоне. Похоже, пришла пора ознакомиться с содержимым карманов куртки-жилетки-броника. Или потерпеть до берега? Луна хоть и яркая, но вдруг что-то в воду уроню? То, что поможет мне выжить и разобраться в ситуации, в которую я попал.
        Скутер быстро мчится к берегу, ветер холодит кожу, я вижу череду причалов. И опять отпускаю «газульку», скутер по инерции некоторое время бороздит просторы моря. К самому большому пирсу пришвартована белоснежная яхта, на верхней палубе капитана Гарик, собственной персоной, и его сестра Андре, в обнимку… Чёрт, да что же это происходит? Девушка нежно обнимает… Она! Меня! Обнимает! И что-то шепчет мне на ушко. На яхте та же свастика, только на флаге - небольшое дополнение. Меч, обвитый чёрно-жёлтой лентой.
        Аненербе, твою мать, через два колена не замай. Ладно, дорогие мои, с вами потом разберёмся. Я на «малом газу» протиснулся мимо яхты и причала, туда, где собрались братья, в кавычках, моего скутера. В округе никого, и я немного расслабляюсь, перевожу дыхание. Рано! Бухту освещает огромный прожектор, установленный… а вот и не установлен он никуда, он - одно целое с летательным аппаратом, который мы все привыкли называть «летающая тарелка». Точно-точно, «тарелка». Как на картинках или фотографиях. Это летающее чудо инженерной мысли бесшумно парит над бухтой, свет яркого прожектора обшаривает воду, не иначе кого-то ищет. Не меня ли? Да с чего бы? Я для всех уже давно сгинул в мир иной, я уже разговариваю с рыбами на дне моря-океана, близ острова Буяна.
        «Сыпешь прибаутками, Юра? Это плохо. Твои нервы, значит, ни к чёрту».
        Другой бы на моём месте как бы поступил, интересно? С ума сошёл? Не исключено. Пора идти, только куда идти? Я приподнял сидение скутера, заглянул в отсек для всякой мелочёвки. Хорошая находка, и то уже серьёзно: небольшой автомат со складным прикладом, магазин на месте. Забрать с собой? А смысл? Ходить по набережной, изредка постреливая в воздух, периодически спрашивая заикающихся от страха прохожих: «Я правильно иду в город Москву?» Нет, брать с собой я ничего не буду, а вот спрятать автомат в укромном месте, это то, что нужно. Причал - лёгкая ажурная конструкция. Я встал на колени, провёл под настилом рукой. На металлической несущей раме нащупал изогнутый штырь. Сгодится. Только можно этот автомат долго держать в воде, тем более в солёной? Как-то нехорошо унижать достоинство такого всего чёрного из себя, красивого и смертельно-великолепного автомата. Ничего, повисит и никуда не денется, если что - выстрелит. Я в него верю, как верю в автомат Калашникова.
        Я, затаив дыхание, прошёл сорок метров причала. Он закончился, я вышел на узкую набережную. Извечная проблема: налево пойдёшь - коня потеряешь, направо пойдёшь - жизни лишишься. Нет, всё-таки придётся налево повернуть: в двухстах метрах от меня находится стеклянное окно какой-то будки. КПП? Сейчас узнаем. А повернул бы я направо, упёрся бы в тупик, кстати. Я одёрнул курточку-бронник, сделал морду кирпичом, попытался пройти через подобие вращающегося турникета. Замок не открывается, вертушка застопорена. Откуда сверху раздался механический голос:
        - Копрайк ноль три семнадцать, вы забыли сдать аккумуляторную батарею. Вернитесь к своему «water bike» и…
        Ещё один минус этому миру. Скутер это скутер, а байк - это что-то блестяще - никелированное, рычащее, красивое и очень дорогое. Делать нечего, придётся возвращаться. Знать бы, где в байке находится аккумулятор и как его снять. А вот это уже засада и провал всей операции! По причалу, где недавно ступали мои ноги сорок третьего размера, шествует, слегка покачиваясь, влюблённая парочка. Я и Андре. На меня накатывает волна гнева праведного, но потом я сам себе успокоил: это элементарное чувство ревности себя к себе и себя к ней, к Андре. И ко всему миру, кстати, который меня окружает. Я прошёл мимо поворота в сторону причала скутеров, упёрся в тупик, оперся на низкий заборчик. Типа, морем любуюсь. Погоды нынче… ветра нет, Луна, море, тепло. Чего тебе ещё нужно? Живи - не хочу. Но это чужой мир, а я хочу вернуться в свой. Без свастики и факельных шествий, без сжигания книг и концлагерей, без идола-маразматика и превосходства одной расы над другой. Это у меня на генном уровне, от деда, который воевал и всем назло выжил.
        Влюблённые миновали КПП, повернули куда-то направо. Мне к вотер байку, мать его так, искать батарею. А вот и он: в прямоугольной фаре, в правом верхнем углу, периодически загорается маленькая оранжевая лампочка. Батарею я нашёл в том же отсеке, в котором находился миниатюрный автомат. Аккумулятор удобно расположен в углублении, сверху его зафиксировала поворачивающаяся подпружиненная пластина. Приподнял её и повернул на девяносто градусов. Батарея, размером с пачку сигарет, сама выскочила из углубления. Цвет батареи - угольно чёрный, по ней пробегают искры красного цвета. Ассоциация с нераспустившимся бутоном цветка из камня космического происхождения - полная. Ай, да сукины дети! Вот зачем немцам и другим негодяям нужен карбонадо! Им позарез нужен переносной источник энергии, с практически неограниченной, как сейчас говорят, ёмкостью. Не удивлюсь, если в этом мире забыли, что такое добыча нефти и газа. Если электроэнергия дешёвая и доступная, зачем понапрасну расходовать углеводороды? А вот это жирный плюс миру со свастикой, даже два плюса и лайк плюс сто пятьсот.
        Для батареи, в «моей» жилетке-броннике, нашлось укромное местечко. Я закрыл сидение, убедился, что лампочка в фаре перестала моргать, и уже сделал шаг в сторону набережной, но потом остановился и начал искать автомат. На яхте я видел капитана Гарика. Почему бы не попытать счастье и не схватить Всевышнего за блестящие шары? Пробраться по сходням на яхту оказалось проще, чем я думал. Ничего не скрипнуло, никто не задал мне каверзных вопросов, не спросил пароль. Где-то играла лёгкая джазовая музыка, хорошо гармонирующая с шумом моря и с атмосферой летнего вечера. Расположение кают на яхте и всего остального я держал в уме, прокручивал в голове всевозможные варианты встречи с капитаном Гариком. Один из них:
        «Привет, братан! Какими судьбами в этом мире?»
        «Да вот, у вас пиво всегда свежее и креветки, Гарик, вот такие огромные! Пиво баварское, сам знаешь какое замечательное! Нефильтрованное, зелёное! Решил заглянуть на огонёк».
        Я сглотнул слюну. Мечты-мечты! Жилые каюты - на верхней палубе. Туда я и пошлёпал своими босыми ногами. Но вместо длинного коридора с дверями кают, увидел огромное помещение, разделённое стеклянными перегородками. Большие белоснежные столы, на них слегка изогнутые мониторы, на которых сами собою появлялись и исчезали хитрые графики, вид Земли из космоса, непонятные летательные аппараты. Но везде, я выругался про себя, была свастика. Безумие какое-то, честное слово! Вместо коридора - узкий сквозной проход, который заканчивается каким-то щитом. То ли силовым, то ли щитом управления. Время на уточнение этих незначительных деталей у меня нет. Я прошёл по узкому проходу, рассматривая комнаты слева-справа.
        Последний, самый большой отсек, отделён от остального помещения толстым бронированным стеклом. В нём - огромные конденсаторные батареи - спасибо кружку «Юный техник» - соединенные между собой по схеме «параллельно». То есть, эта конструкция имеет чудовищную ёмкость и если, не дай Бог, произойдёт взрыв, то будет больно от осознания бесцельно прос… прое… прожитой жизни. А вот и капитан Гарик. Он смотрит на показания приборов и с помощью стилуса в планшете делает какие-то записи. Ну-ну, счетовод хренов, сейчас мы узнаем «ху из ху» и все остальное, вплоть до того, какому богу ты преклоняешь свои загоревшие колени. Вы нам ещё за Севастополь, кстати, не ответили, фашистские недобитки!
        - Пишем? - я задал вопрос, как можно тише. Но реакция парня на мои слова превзошла все самые смелые предположения и ожидания. Капитан Гарик, или как его в этом мире называют, упустил из рук стилус, на пол упал и планшет.
        - Юргалас, ты меня до смерти напугал! Разве так можно?
        Парень нагнулся за гаджетами, но на мгновение замер и выпрямился:
        - Ты не Юргалас. Копрайк, в чём дело? Это частная собственность и я буду жаловаться в Департамент полиции.
        Гарик посмотрел на автомат, мазнул взглядом по жилетке-броннику, посмотрел мне в глаза. От его лица отхлынула кровь, губы задрожали, как и его голос:
        - Ты не копрайк, ты - самозванец!
        - Ну надо же, какой ты сообразительный, капитан Гарик! Или тебя по-другому в этом мире называют? Но-но, мущина-а, руки держите у меня на виду. В противном случае расстреляю ваше капитанское и ещё очень молодое тело, нашпигую пулями по самое немогу. Как понял, первый? Приём!
        - Да ты сумасшедший клон Юргаласа! Я сразу и не догадался. Сегодня на сбежавшего из маточных яслей копрайка объявлена охота. Не на тебя ли случайно? Но как ты… Хотя, стоп! Если бы ты был клоном, то знал, что в автоматах уже давно не используются архаичный пули.
        Час от часу не легче. Чем же они стреляют, здешние автоматы? А ведь да, мне магазин сразу показался чересчур маленьким и лёгким, да и сам автомат весит не больше килограмма.
        - Бинго! - произнёс я. - Долго соображаешь, капитан Гарик.
        - Гарри, - поправил меня капитан. - Но как могло такое… Чёрт! Монье, сукин сын! Пока мы были на берегу, он, скорее всего, активировал установку телепортации и сбежал… В твой мир, как я понимаю. Ты хоть понимаешь, что теперь может произойти с мирами? Как тебя зовут?
        - Юра. Меня зовут не Юргаласом, не Николасом и уж точно не Нельсоном Манделлой. Та сладкая парочка, когда вернётся на яхту, капитан?
        - Минут через сорок, может, через час. А что?
        - Ничего. Марш в рубку, грязный Гарри, выводи яхту в море, отведи её подальше от берега.
        - Зачем?
        - Одни вопросы. «А что», «а зачем»! В автомате хоть и не пули-дуры, но, думаю, там не менее смертельные штуковины. Ведь так, Гарри?
        - Да, там вольфрамовые иглы. Хорошо, я согласен. Ситуация неоднозначная и нетривиальная, поэтому спешить и нервничать нельзя.
        Я следовал за Гарри, как тень. Он поднял сходни лёгким нажатием на кнопку незаметного для глаз блока управления, мы поднялись наверх, на капитанский мостик.
        - А где же «рубить канат» и знаменитая команда «отдать швартовы, якорь вам в глотку, тысяча чертей на сундук мертвеца? - решил я блеснуть эрудицией. Но ответ Гарри меня озадачил:
        - Это тоже далеко в прошлом. Яхту удерживало силовое поле. До того момента, пока я не убрал сходни. В странном мире ты живёшь, в отсталом.
        Мне стало до соплей обидно за свой мир, но я промолчал. Яхта была уже в пути, нужно было как-то предупредить дубль-меня, загоревшего до черноты Юргаласа, и Андре, чтобы они, не найдя яхту на месте, не подняли шум и не ломанулись в полицию писать заявление об угоне транспортного надводного средства. С них станется.
        - Гарри, нужно…
        - Уже звоню им, Юра. Я с ними поговорю, а потом ты. Идёт?
        - Ес-сно!
        - Что? - переспросил Гарри.
        - Да, я согласен.
        Прошло несколько минуту, капитан включил громкую связь, но были слышны звуки вызова и на этом всё. С Гарри никто не хотел разговаривать. Я подошёл поближе к капитану, посмотрел на небольшой дисплей. На нём была телефонная трубка зелёного цвета, парящая в воздухе и поворачивающаяся вокруг оси.
        - Не отвечают, - как-то грустно и с отсутствием оптимизма в голосе произнёс Гарри. - Скорее всего, в какой-нибудь бар зашли и не услышали вызов. Плохо.
        Яхта отошла от берега на приличное расстояние, Гарри заглушил двигатели.
        - Скажи, Юра, в твоём мире всё такое же? Я имею в виду море, берег, города и люди?
        - Не поверишь! Я дальше будки КПП в вашем мире не был. Меня вернули назад, за аккумуляторной батареей скутера. Но так-то, да. Есть и море и берег и город Сочи, где тёмные ночи.
        - Не пойму, какого скутера? - Гарри, наконец-то, увидел, что на мне надет жилет цвета хаки. Он не договорил предложение, осёкся. - Ты убил человека, Юра? Ты убил копрайка? А где батарея?
        Я похлопал по карману жилетки. Лицо Гарри стало бледное. Я улыбнулся, услышав привычную матерную речь. Удивительно, два разных мира, а маты одни и те же.
        Яхта «Королева морей». Россия, Сочи. Июль 2018 года
        Гарик проснулся задолго до восхода солнца. Изобразив подобие утренней зарядки, он поднялся на капитанский мостик, запустил диагностику механизма управления яхты. Капитан несколько минут смотрел на дисплей компьютера, наблюдая за кодами неисправностей, появляющимися на дисплее с секундным интервалом. Гарик почесал затылок, сбросил показания на ноль, перезапустив систему диагностики яхты.
        - Что за чёрт? - произнёс Гарик, открывая папку с расшифровкой кодов.
        - Привет, братик! - услышал капитан голос Андре. - Ты чего с утра пораньше хвостатого вспоминаешь?
        Девушка подошла к дисплею и застыла неподвижно, впав в ступор: все без исключения показания работоспособности системы управления яхтой были в красной зоне. Рядом с кодами неисправностей появились восклицательные знаки, что означало критические повреждения.
        - Это как такое возможно, Гарик? За ночь все системы вышли из строя? - спросила Андре.
        - Как видишь. И самое интересное, в инструкции по эксплуатации объяснений этому нет. Представляю, как отреагируют в твоём любимом Марселе, на родине яхты, когда узнают о произошедшем. Скажут, опять русские водки перепили, не иначе.
        - Может, сам компьютер поставить на самодиагностику, Гарик? - предложила Андре. - Ладно, умничать не буду. Занимайтесь своими делами, а я пойду искупаюсь. Юра ещё не проснулся?
        - Я никого не видел, - произнёс рассеянно капитан. - Да, иди купайся.
        Через несколько минут Гарик услышал крики сестры. Он посмотрел через стекло надстройки в сторону кормы яхты. Опять вспомнив рогатого, капитан спустился по трапу на нижнюю палубу. Андре рассматривала незнакомца, прижимающего к груди подобие планшета со странно изогнутым экраном.
        - Что здесь происходит, Андре? - спросил капитан и потом добавил по-английски. - Кто вы такой?
        - Профессор Монье, - ответил незнакомец. - Я нахожусь в России? В Коммуне Россия?
        - Погулял ты вчера знатно, дружочек, - покачал головой Гарик. - Ты сейчас в России, но не в коммуне. Что за бред ты несёшь?
        Лицо профессора исказила гримаса испуга, смешанного со страхом. Он посмотрел по сторонам, в сторону Сочи, и потом тихо сказал:
        - Что же я натворил! Сейчас мир начнёт закрывать двери! Что же я натворил!
        - Утро началось с сюрпризов. Не скажу, что с приятных. Андре, ты бы грудь чем-нибудь прикрыла, бесстыдница. Этот Монье от вида твоих… хм, от твоего вида сейчас в обморок упадёт, - сказал капитан.
        - Да ладно тебе, Гарик. Ты лучше послушай, что он говорит. Ах, да! Ты же по-французски не шпрехаешь. Так вот, он утверждает, что это не его мир! Как тебе такое?
        - Охренеть и не встать! А вон и наш господин подполковник несётся, поймав парусами ветер, - ответил Гарик, показывая рукой на приближающийся скутер. - У меня четыре звёздочки, но они маленькие, у Славика две, но огромные! Сейчас он эту ситуацию разрулит одним щелчком пальцев.
        Вячеслав с разгона загнал скутер на причальную ступень яхты, Гарик скривился, наблюдая за жёсткой «парковкой». Андре улыбнулась подполковнику и, как заметил капитан Гарик, набросила на себя полупрозрачную майку.
        - А Тимура списали на берег, товарищ подполковник? - спросила Андре.
        - Точно так, прекрасная… это что за явление Христа народу? - спросил Славик, рассматривая незнакомца.
        Сухощавый, в бриджах цвета хаки и такого же цвета футболке, не молодой и с огромными залысинами, мужчина напоминал Вячеславу заморыша или нахохлившегося воробья-переростка.
        - Ну, чего вы застыли, как статуи и молчите. Гарик, Андре, кто этот человек?
        - Без понятия. Сидел на корме, свесив ножки в воду, - попыталась объяснить Андре. - Спрашивал, как в коммуну Россия добраться, Вячеслав. Нет-нет, с утра я не пила, солнце мне голову не напекло. Сами с ним пообщайтесь, вы же с английским на «ты»?
        - На два «ты», - поморщился подполковник. - Кто из вас будет переводчиком?
        - Если будет доплата, грозный начальник, то я, - ответила Андре.
        После часа безуспешных переговоров с профессором Монье, удалось выяснить, что он самовольно включил какую-то адскую установку, в результате чего был переброшен в этот мир. А Юрий, скорее всего, оказался в другом мире, в мире Монье. В каюте Юры лежал включенный ноутбук, на дисплее которого была 3Д-модель карбонадо перстня Мунке Хитрого.
        - Юра - как магнит, чёрт побери, все неприятности притягивает. И как теперь его вернуть, скажите на милость? Что скажете, господин профессор?
        - Как я понимаю, в вашем мире масштабные эксперименты со временем и перемещением между мирами ещё не проводились? - спросил Монье.
        - Если и проводились и проводятся, то они, скорее всего, засекречены, - ответил Вячеслав. - Придётся ждать, когда в вашем мире проведут удачный эксперимент и вернут Юрия сюда, так?
        - Всё верно, только так, - ответил профессор. - Но я не знаю, что теперь мне делать. Наверняка, в вашем мире есть второй я. Мир не потерпит пребывания одинаковых объектов в одном месте. Всегда происходит эффект «закрывающихся дверей», господа. Это знают ваши двойники и, скорее всего, они постараются избавиться от Юрия, отправив его если не в этот мир, то в другой.
        - И когда наступит этот эффект? Что происходит со «скользящими» после перемещения в другой мир? - поинтересовался Вячеслав.
        - Они будут попадать в нелепые ситуации, которые могут привести к гибели иномирянина, - ответил Монье, смотря на Вячеслава и Андре обречёнными глазами. В них не было надежды. И это, как заметила девушка, было отвратительно.
        Славик, заложив руки за спину, ходил по каюте. Андре знала, что это признак сильного переживания командира и «мозгового штурма».
        - Подождите, а ведь я фамилию профессора встречал в сводках, - произнёс Вячеслав. - Но это было давно. Ну, как давно? В прошлом году. Сейчас в Управление позвоню, пусть найдут файлы.
        У Вячеслава зазвонил телефон, он ответил. О чём был разговор, Андре не слышала, но по лицу подполковника девушка поняла, что произошло что-то серьёзное.
        - Кажется, нашлась наша потеряшка. Точнее, ночью зафиксировали сильнейшее астральное возмущение. Кто мог такой переполох устроить, кроме нашего Юры? Только он, и никто другой.
        Через несколько минут поступил повторный вызов, Вячеслав долго слушал звонившего, потом бросил в трубку:
        - Сбросьте мне информацию на почту, я посмотрю. Что? Позвонить срочно Свиридову? Хорошо, звоню.
        С полковником Свиридовым Вячеслав, изредка бросая взгляд на профессора Монье, разговаривал не меньше получаса. Открыв файл, пришедший на электронной почту, Андре хмыкнула, показала изображение профессору.
        - Никого не узнаёте, господин Монье? В белой машине.
        Камеры видеонаблюдения, по всей видимости подземной парковки, зафиксировала в машине двух человек, яркую вспышку и потом пустой салон автомобиля. Совершенно отчётливо читались регистрационные французские номера и дата произошедшего: декабрь две тысячи семнадцатого года. Подошедший Вячеслав попросил перемотать видео назад, и, увидев сидящего в автомобиле Монье и дубль-Юру, выругался. Но следующие кадры видеосъёмки заставили Вячеслава напрячься: тяжёлой поступью к белому автомобилю приближался человек с размытым контуром головы. Присутствующим в кают-компании показалось, что вместо головы у существа шевелящийся змеиный клубок.
        - Спард, - тихо сказал Славик. - Они при каких интересах в этом деле? И кто тот парень рядом с профессором? Он, похоже, как и наш Юра «скользящий» или «странник». Ничего не боятся, никакого принципа "невмешательства". Так, а что это со спардом? Андре, ты видела?
        После того, как произошла странная вспышка света и люди из автомобиля исчезли, спард играючи оторвал бампер «Пежо» и потом ударил по его крыше. Появились два человека, которых до этого момента не было видно. У одного в руке было оружие. Четыре выстрела, спард превратился в пепел. Перемотав запись, Вячеслав увидел женщину. Точнее, смазанный женский силуэт.
        - Чёрт знает что в мире происходит, - произнёс Вячеслав. - Непонятно, почему эти файлы нам не переслали раньше из парижского филиала? Андре, для тебя есть работа. Угадай какая.
        - На метле смотаться в Париж и обратно. А нельзя Снегине позвонить и попросить разобраться с этим странным случаем? Что-то мне подсказывает, она в курсе произошедшего.
        - Точно! Вот что с человеком лень животворящая делает: мозги начинают хорошо работать. Отлично, перешли Снегине файл и поговори с ней. Вы же подруги, как я понимаю. Главный упор сделай на появление спарда и что он хотел от Монье. Я вижу, профессор, что вас сильно донимает какой-то вопрос, - Вячеслав посмотрел в глаза «пришельцу». - Андре, переведи мой вопрос, потом свяжешься со Снегиней.
        - Да, донимает. Какой у вас сейчас год? - спросил Монье.
        - Две тысячи восемнадцатый, - ответил подполковник.
        - О, Всевышний! Я попал в прошлое! - воскликнул профессор. - На семьдесят лет! Всё ещё хуже, чем я предполагал! Ваш Юрий провёл в чужом для него мире не несколько часов, как вы думаете, а дни, недели или даже месяцы. Хотя, утверждать этого не могу. Возможно, он находится в моём мире несколько секунд.
        - Дела и одна неопределённость, - протянул Вячеслав. - Одна надежда на то, что Юра уже неоднократно путешествовал по мирам, и с ним всё будет хорошо.
        - А что с яхтой? Точнее, что произошло с оборудованием? Не знаете, профессор? - спросила Андре. - Шеф, я файл Снегине отправила и с ней списалась. Она обещала во всём разобраться и со мной созвониться. Примерно, через три часа.
        - При переходе через тонкую грань миров происходит сильное возмущение электромагнитного поля, - произнёс Монье. - Оно, скорее всего, и вызвало сбой в работе электроники. Если мне будет дозволено господином полковником, то я разберусь со всеми поломками, потому что хороший специалист в этой области.
        - Не возражаю. Яхта нам нужна на ходу. Андре, отведи профессора к Гарику. Кстати, в вашей реальности, в вашем мире, какое место занимаю я? - спросил Вячеслав.
        - Вас, точнее, ваш образ, я первый раз вижу, - ответил профессор. - В моём мире Андре - Айна, Юра - Юргас, Гарик - Гарри. Может быть, вы до сих пор находитесь в маточном хранилище?
        Вячеслав, в это время пивший из стакана воду, поперхнулся и закашлялся. Андре с интересом посмотрела на Монье, потом, немного подумав, спросила:
        - У вас что, разрешено клонирование людей?
        - Да, мадам, другого варианта выжить у нас не было. Трагедия в девятьсот восьмом году заставила нас задуматься о выживании. Но давайте пока решим проблему с яхтой. Я себя чувствую виновным во всех смертных грехах.
        Париж, Франция. Полицейский участок, квартал Goutte d'Or («Золотая капля») в XVIII округе Парижа. Июль 2018 года
        Поль Лурье приезжал на работу рано утром, задолго до начала рабочего дня. Но причина его раннего появления была вовсе не та, о которой судачили его сослуживцы. Поль выполнял работу честно и не выслуживался перед начальством, как думали остальные детективы. Причина появления Лурье на работе в ранние часы была очень простая: он любил этот район Парижа. Особенно утром. Любил Поль посмотреть на Базилику Сакре-Кёр, на здание Мулен Руж и музея Дали, Церковь Сен-Пьер-де-Монмартр. В этом районе был особенный воздух, не зря площадь Тертр облюбовали свободные художники. Поль припарковал машину на стоянке для служебного транспорта полицейского участка, вышел из авто и кисло улыбнулся: стёкла окон первого этажа участка были разбиты, стены разукрашены яркими красками. Скорее всего, мерзавцы стреляли из пейнтбольных ружей. Поль уловил запах женских духов, повернулся лицом к женщине, которая незаметно, как призрак, появилась рядом с ним.
        - Мадам, разве можно так пугать человека?
        Высокая молодая женщина с пепельными волосами и с голубыми глазами, ответила:
        - В полиции работают люди, которых можно чем-то испугать?
        Поль засмеялся, улыбнулась и незнакомка.
        - Вы мне нужны, мсье Лурье, - произнесла женщина. - Чтобы с вами побеседовать, я с утра совершила подвиг, преодолела половину города. Вы не возражаете против чашечки кофе? У вас же рабочий день ещё не начался?
        - Я почему-то уверен, что вы знаете все мои пагубные привычки, мадам…
        - Снегиня, мсье Лурье. Давайте посидим в вашем любимом кафе, у нас есть что обсудить. Не против?
        В кафе у старого Дюпо не было ни выходных и перерывов. Кафе работало всегда, как утверждал сам Дюпо. Так было даже во время Второй мировой войны.
        - Итак, прекрасная и обворожительная Снегиня…
        - Я хочу, чтобы вы посмотрели вот на это, мсье Лурье, - произнесла девушка, поворачивая к Полю ноутбук. - Я больше чем уверена, что эти кадры вам знакомы и у вас ко мне появятся вопросы.
        Поль откинулся на спинку стула, внимательно изучая лицо собеседницы.
        - Даже этих материалов достаточно, чтобы вас арестовать, Снегиня, - произнёс Поль. - Эти документы изъяты из свободного доступа. Кто вы, чёрт возьми?
        - Ну-у, - Снегиня сделала неопределённый жест рукой. - Скажем так, я представляю организацию, которая охраняет покой не только Франции, Германии или Италии, а покой на всей Земле, защищая планету от вторжения нечисти, от использования не по назначению артефактов Древних.
        - Наслышан о вас, Снегиня! - сказал Лурье, поблагодарив официанта за кофе. - Дело годичной давности в комплексе "Четыре времени года", предотвращение самого крупного теракта во Франции. Ваших рук дело? Мне почему-то кажется, что мы с вами совсем недавно встречались и разговаривали. Нет?
        Снегиня улыбнулась.
        - Ну, что же, - произнёс Лурье, делая глоток кофе. - Я думаю, что мы будем друг другу полезны. Расследование зашло в тупик. Может быть, теперь мы сумеем во всём разобраться? Я вам помогу, вы поможете мне. Хорошо?
        Глава 5
        В одна тысяча девятьсот сорок шестом году в Мадриде, столице Испании, в которой правил союзник Гитлера, диктатор Франсиско Франко Баамонде-и-Сальгадо-Араухо, была создана организация «ОДЕССА». В расшифровке эта аббревиатура звучит, как «Общество бывших членов СС». Но члены СС, бывшими не бывают. Всю Европу накрывает тонкая сеть под кодовым названием «Паук», через которую из Германии в безопасные страны бежали десятки и сотни эсэсовцев. Приоритет в «Пауке» отдавался тем, кто запятнал себя кровью, особое внимание в организации уделялось сотрудникам «Аненербе».
        Восточная Германия. Город Дрезден. Июль 2018 года
        - Дрезден - это столица земли Саксония на востоке Германии, господа. Город знаменит художественными музеями и классической архитектурой реконструированного старого города. Одна из основных достопримечательностей - церковь Фрауэнкирхе с величественным куполом. Она была возведена в одна тысяча семьсот сорок третьем году, а после Второй мировой войны полностью перестроена, - произнесла экскурсовод, показывая жестом на улицы города, здания.
        Гид, молодая женщина, примерно тридцати пяти лет, посмотрела на экскурсантов, вздохнула. По-настоящему только один из двадцати человек, находящихся в автобусе, смотрел с интересом на достопримечательности города: седоволосый мужчина, с виду - лет семидесяти - семидесяти пяти, в добротном костюме тёмно-зелёного цвета, белоснежной рубашке. В руках он крутил трость с набалдашником в форме орла - белохвоста. Что-то в нём притягивало, но что именно, Вирена никак не могла понять. Может быть, взгляд серо-стальных глаз, которые многое говорили о человеке. В первую очередь то, что Дрезден ему очень дорог, и в этом городе когда-то этот мужчина жил, любил, творил?
        - На территории архитектурного комплекса Цвингер, построенного по образу Версаля, расположено несколько музеев, в том числе Галерея старых мастеров. В последней представлен такой шедевр мирового искусства, как «Сикстинская Мадонна» Рафаэля. - Вирена сделал паузу, предоставляя возможность экскурсантам насладиться видом красивейших зданий города. - В честь Дрездена назван астероид Дрезда, открытый в 1886 году, номер астероида двести шестьдесят три, - продолжил свою речь экскурсовод.
        Вирена поговорила по телефону, потом обратилась к экскурсантам:
        - А сейчас, дамы и господа, мы с вами отправимся к основной достопримечательности Дрездена - в Королевский замок.
        - Извините, дорогая, почему мы отклоняемся от графика посещения других мест замечательного города? Почему сразу в Королевский замок? - на ломаном немецком произнесла пожилая англичанка.
        - Извините, господа! Мне только что позвонил смотритель замка - музея. Он сообщил, что сегодня музей закроется раньше обычного. Посетим Королевский замок, потом вернёмся к экскурсии по остальным достопримечательностям. Возражений нет? - Вирена обвела взглядом экскурсантов.
        Все молчали, седоволосый мужчина улыбался. Женщина посмотрела на трость мужчины и вздрогнула: глаза орла - белохвоста горели ярким красным светом. Когда оцепенение прошло, Вирена, выдохнув воздух, посмотрела на пожилого мужчину. Он всё так же улыбался, но его глаза… глаза были холодные и отчуждённые. Страшные глаза. Водитель автобуса остановился на парковке, открыл двери. Вирена первой вышла на улицу, ожидая туристов. Но из автобуса вышел только мужчина с тростью. Он подошёл к экскурсоводу.
        - Пойдёмте, дорогая, покажите мне замок. Давно мечтал здесь побывать. Ну-с, чего вы ждёте?
        - Извините, герр… - произнесла Вирена.
        - Ах, бросьте все эти ненужные приставки. Зовите меня Паулем. Пауль Шнитке.
        - Хорошо, Пауль. Сейчас из автобуса выйдут остальные и мы…
        - Никто из автобуса не выйдет. Всем уже не интересен этот загадочный и красивый Королевский замок, да и Дрезден больше никого не интересует, - ответил мужчина, улыбаясь. - Не верите? Ну, так сами убедитесь.
        Вирена сделала шаг к автобусу и остановилась. Ступени были покрыты изморозью, на окнах красовались морозные узоры. Поднявшись на верхнюю ступень автобуса и, посмотрев на водителя и в салон, Вирена, с белым как мел лицом, вышла из автобуса, её согнуло пополам, тело содрогнулось в рвотном приступе. В автобусе сидели двадцать один скелет, смотрящие в окна автобуса пустыми глазницами.
        - Что происходит? Кто вы, чёрт побери? За что вы их так? - прохрипела девушка.
        - Да-да, понимаю вас, милая Вирена! Экий я не предусмотрительный, нужно было вас предупредить. Но зачем? После того, что мы с вами сделаем, я не хочу, чтобы у полиции были какие-то зацепки и описания меня, такого умного, но старого и больного.
        - Зачем я вам нужна? Вам нужны мои деньги? Что вы от меня хотите? - спросила Вирена, пятясь назад и стараясь отойти подальше от страшного человека. - Кто вы на самом деле?
        - Вы умная и образованная женщина. Мы с вами, кстати, земляки. Я тоже из Гармиш - Партенкирхен. Мы туда с вами прокатимся. Возражать не будете? Уверен, не будете.
        - Да вы сумасшедший! Я никуда не поеду! Вызываю полицию!
        - Да-да. Только сначала ответьте своему мужу. Вам звонят.
        Мужчина деликатно отошёл в сторону, рассматривая Королевский замок, для туристов - своеобразную Дрезденскую Мекку. Потом он открыл путеводитель, прочитал: «Замок, расположенный рядом с Цвингером, поражает своей красотой. Когда-то здесь жили правители земли Саксония, изображённые на мозаичном панно, находящемся на одной из прилегающих улочек. Стометровую башню Хаусманнстурм видно издалека».
        Но не внешний вид и внутренние украшения интерьера интересовали Пауля Шнитке, сына Отто фон Шнитке, штурмбанфюрера СС, руководителя подразделения Аненербе в Баварии. Его, как ни странно, интересовал тайник в подвальном помещении замка. Пропавший без вести в горном массиве хребта Веттерштайн, Отто фон Шнитке оставил дневник своим родственникам, который совсем недавно был найден в родовом доме лично Паулем. Пожилой мужчина прислушался к разговору Вирены со своим мужем, усмехнулся.
        - Да, Клаус… какая командировка в Италию… почему ты мне о ней вчера не рассказал? Да-да, я понимаю… да, ключи от машины у меня с собой.
        Вирена бросила телефон в сумочку, посмотрела на Пауля, не зная какие ему можно задавать вопросы, какие нет. Но мужчина, подойдя к Вирене, начал отвечать на её не озвученные вопросы:
        - Мы, хотите вы этого или нет, связаны одной незримой нитью. Это долгая история, Вирена. Вы - внучка человека, который очень хорошо знал моего отца. И он единственный, кто, самым загадочным способом, уцелел при взрыве в горном массиве Веттерштайн в декабре сорок четвёртого года. Знаете эту историю? Вижу по глазам, что знаете и слышали её от своего деда Гюнтера, потом - от своего отца. Так вот, у вас в семье хранится вещь, безделушка, которая принадлежала моему отцу. Вы спросите откуда я знаю ваше имя? В наш век интернета это сделать очень просто, согласитесь. Так вот, в дневнике отца я нашёл одну интересную запись, в которой говорится, что в Королевском замке находятся очень ценные записи, которые помогут мне вернуть величие Германии, величие всего арийского народа и возродить Третий рейх. Вы знаете замок, как свои пять пальцев. Ведь именно здесь вы проводили всё время практических занятий во время учёбы в Берлинском… хотя, зачем я вам это рассказываю?
        - О, Боги! - прошептала Вирена. - Мой дед был сумасшедшим и вы такой же. Какая вас интересует вещь в доме моих родителей?
        - Швейцарские часы "Longines" одна тысяча восемьсот девяносто восьмого года. Вы, скорее всего, с ними игрались и не раз. Ведь так? Вот видите!
        - Хорошо, я отдам часы. А что вас в замке интересует?
        - Посмотрите на трость. Видите - это орёл - белохвост. Где-то в подвале должна быть каменная скульптура, копия моего друга, такого же орла. Идём?
        - А если я откажусь? - спросила Вирена.
        - Тогда вы умрёте, умрёт ваш муж. Выбирайте. Я вам плохого не желаю. Завтра суббота, никто Вирену, штатного экскурсовода искать не будет. Сегодня выедем на машине, через шесть часов окажемся на месте. Всего пятьсот пятьдесят километров пути.
        - Я не знаю зачем мне это всё нужно, но я покажу каменного орла. Он находится у входа в замок. Пойдёмте. - Произнесла Вирена, поднимаясь по ступеням замка Королей.
        Пауль, несмотря на свой возраст, от женщины не отставал. Когда до входа в Королевский замок осталось около десяти метров, Вирена остановилась, не веря своим глазам: набалдашник трости в руках Пауля вспыхнул красным светом, в воздух поднялась полупрозрачная фигура орла - белохвоста, севшая на голову каменной скульптуры. Пауль засмеялся, потёр руки.
        - Думал, всё будет гораздо сложнее, Вирена.
        - Как видите, я здесь ни причём, герр Шнитке.
        - Что-то вы совсем без настроения, фрау Вирена.
        - Вам напомнить, что я увидела в автобусе? Или я должна этому радоваться и плясать?
        - Ах, автобус?! Да все там живые, поверьте мне на слово. Это была иллюзия, не более того. Должен же я был вас убедить мне помочь, - ответил мужчина, подходя к каменной скульптуре орла.
        - Вы ещё более сумасшедший, чем я думала. А скульптуру орла только неделю тому назад вынесли из подвала. Не знаю зачем. Она ни с чем здесь не гармонирует, - сказала Вирена, наблюдая за манипуляциями Пауля, или герр Шнитке. Как его правильно называть, она не знала.
        Пауль взял трость в левую руку, большим и указательным пальцами правой руки с силой нажал на крылья орла - белохвоста. Из трости, её опорной части, выскочил длинный ключ с очень необычным рисунком. Мужчина подошёл к каменной скульптуре, вставил ключ в раскрытый клюв орла, провернул трость два раза по часовой стрелке. В утробе скульптуры раздался мелодичный звук. Пауль повернул ключ против часовой стрелки ещё три раза, голова орла на шарнире опустилась вниз. Показался рулон плотной промасленной бумаги. Достав его из полого тела скульптуры, герр Шнитке, надев очки, придирчиво стал рассматривать сургучную печать, скрепляющую края бумаги. Вирена подошла поближе к мужчине, увидела то, что хотела. На сургучной печати чётко просматривался оттиск меча с прямой гардой, меч обвивала полосатая лента. Вирена вздохнула: это был знак самой секретной организации Третьего рейха, всем известной, как Аненербе.
        Город Гармиш - Партенкирхен, Бавария, Германия
        - Как же я люблю это славное местечко. Одно название делает меня моложе и возвращает в детство, - произнёс герр Шнитке. - Вы не устали, моя дорогая Вирена?
        - Нет, - ответила женщина, припарковав машину возле дома родителей. - Надеюсь, вы не пойдёте следом за мной, Пауль?
        - А смысл за вами идти?
        - Вот и я не вижу смысла. Давайте договоримся сразу. Я вам отдаю часы, вы навсегда исчезаете из моей жизни.
        - Как скажете. Но только вы меня потом подбросите до ювелирной мастерской «Maxim Anders», это рядом с мэрией. Хорошо?
        - А туда-то вам зачем? Если не секрет, герр Шнитке? - спросила Вирена, доставая сумочку из отдела для перчаток.
        - Какие секреты от вас, моя дорогая? У старого Шульке есть то, что…
        - Принадлежало вашему отцу, - закончила Вирена. - Вам все в городе что-то, да должны. Не правда ли?
        - Не все, но многие, вы правы, - усмехнулся Пауль.
        Женщина открыла калитку, но остановилась, услышав голос соседа. Поговорив с ним несколько минут, Вирена открыла дверь дома, зашла внутрь, прислонилась спиной к двери, закрыла глаза. Сердце Вирены учащённо билось: находясь шесть часов рядом со страшным человеком, женщина постоянно испытывала животный ужас. Немного успокоившись, не снимая обувь, Вирена прошла в кабинет отца, отмечая по пути, что нанятая ею женщина - прислуга выполняет работу на отлично: пыль отсутствовала, во всех комнатах был идеальный порядок. Родителей в живых нет уже три года, но в доме всё оставалось на своих местах. Вирена присела в кресло отца, нашла в подлокотнике едва различимое уплотнение, три раза на него нажала. Громоздкий с виду книжный шкаф чуть отошёл от стены. В нише стены находился небольшой по размерам сейф. Вирена набрала код, крышка приоткрылась. Часы как лежали на верхней полке, так и лежали. Вернув шкаф в исходное состояние, женщина вышла из дома и, сев в машину, отдала часы улыбающемуся Паулю.
        - Теперь всё, герр Шнитке? Моя семья вам ничего не должна?
        - Одну секундочку, девушка, - ответил Пауль, доставая из кармана перочинный нож. Он поддел концом лезвия заднюю крышку часов. На её внутренней стороне Вирена увидела выгравированные восемь цифр. Герр Шнитке с щелчком поставил крышку на место:
        - Да, теперь всё. Так что, вы подбросите меня туда, куда я просил?
        - Сделаю вам одолжение, - ответила сквозь зубы Вирена.
        Машина выехала на проезжую часть, развернулась, поехала в сторону центра небольшого города.
        Через несколько часов, уже поздно вечером, Вирена устало села на диван, включила телевизор. После очередной рекламы диктор местного телевидения сказал, что неожиданно для всех ювелирная лавка «Maxim Anders» сгорела дотла. Причина пожара пока неизвестна, но в лавке найдено обгоревшее тело старого Шульке. Раздалась соловьиная трель дверного звонка. Вирена, чертыхнувшись, пошла открывать двери. Она прекрасно знала, кого увидит на пороге дома.
        Женщина не стала открывать основную дверь, и теперь смотрела на Шнитке через полупрозрачную дверь, точнее, через металлическую мелкоячеистую сетку.
        - Это и есть ваше честное слово, герр Шнитке? - задала вопрос Вирена.
        - Честность - понятие относительное, милая Вирена. Вы так и будете держать меня на улице? По крайней мере, с вашей стороны - это неучтиво!
        - Молите господа Бога, герр Шнитке, что вы находитесь в почтенном возрасте. Я бы вам рассказала, что такое учтивость и приличие. Извините, мне кто-то звонит. Прощайте.
        - Но…
        Вирена закрыла дверь, прошла в зал, села на диван перед телевизором, увеличила громкость. Опять показывали новость номер один: сгоревшую ювелирную лавку старого Шульке. Чем он так не угодил Шнитке, Вирена не знала, но она чувствовала, что их связывает какая-то тайна, какая-то вещь, из-за которой произошла трагедия. Единственная здравая мысль, которая не давала спокойно расслабиться и отдохнуть после чудовищного тяжёлого дня, была мысль позвонить в полицию. Вирена подошла к дивану, на котором лежал на зарядке мобильный телефон, но поспешно сделала несколько шагов назад: на спинке дивана сидела полупрозрачная фигура орла - белохвоста. Орёл открыл клюв, в комнате раздался голос Шнитке:
        - Неужели вы думаете, Вирена, что меня смогут остановить ваши двери? Не будьте наивной, выходите на улицу, нам есть о чём поговорить. Я жду.
        Проклиная всё на свете, Вирена набросила на себя лёгкую куртку, вышла на улицу. Опершись о дверь, она смотрела в глаза человеку, который обладал паранормальными сверхспособностями, которых женщина не понимала и поэтому боялась. Её автомобиль, "Мазда 3", подпирал серо-стальной "Ниссан Патрол" с работающим двигателем.
        - Я хочу вам предложить то, от чего многие не посмели бы отказаться, Вирена! - произнёс Шнитке. - Я даже больше скажу, я предлагаю вам увидеть то, о чём многие на протяжении восьмидесяти лет только мечтали увидеть. У вас появится возможность побывать в Гималаях, посетить тайную лабораторию Аненербе, вы получите возможность побывать в других мирах, похожих на наш. У вас, Вирена, склад ума учёного человека, соглашайтесь. Прогулка на авто будет не слишком утомительной, нет. Заодно вы побываете на месте трагедии, которая произошла в декабре сорок четвёртого и узнаете причину неадекватного поведения вашего деда Гюнтера.
        - Герр Шнитке, откройте мне секрет: сколько человек вы собираетесь ещё убить? Тех туристов в автобусе вы начисто лишили памяти, как минимум четырёх часов их жизни. Но это так, мелочи. Зачем вы убили строго Шульке?
        Шнитке стоял с широко открытыми глазами, его лицо побелело. Он покачал головой:
        - Нет-нет, клянусь вам, Вирена. Я вышел из лавки Шульке и он был жив и здоров. Эту новость я узнал от вас. Значит, проклятие чёрного алмаза - это не выдумки. Шайза!
        Пожилой мужчина пошатнулся, прижал руку к груди, его губы посинели. Вирена помогла Шнитке подняться по ступеням в дом, провела в зал, уложила на диван.
        - Вызвать скорую помощь? - спросила Вирена.
        - Нет-нет. Мне уже легче. Если не трудно, двигатель машины заглушите. Отвечаю на ваш вопрос: машину я взял напрокат, при этом никто не пострадал, никто не умер.
        Вирена вернулась в дом, Шнитке, с порозовевшим лицом, уже сидел в кресле, поигрывая тростью. Женщина посмотрела на трость - она была совершенно другая. Не та, с орлом - белохвостом. В набалдашник этой трости был вставлен чёрный неогранённый камень. Женщина вспомнила, как называется такой алмаз: карбонадо.
        - Я вижу, что вас заинтересовал чёрный алмаз, Вирена? Да, его появление у людей на европейском континенте произошло самым странным образом. Этот алмаз нашли в одном разрушенном буддийском храме в Гималаях. На глиняной табличке, лежащей рядом с карбонадо, был текст. Дословно уже не помню содержание таблички, но если в двух словах, то там было следующее: «Обладать небесным камнем можно до тех пор, пока им не завладеют люди со злым умыслом». Что значит эта фраза - я не знаю, но скажу одно: все владельцы алмаза погибали самым нелепым образом. За алмазом охотились, начиная с Ирака в тридцатых годах, в Египте, Испании, Италии. В Ираке этот алмаз попал в руки моему отцу, у него карбонадо крали несколько раз. В конце концов, отец побывал в Гималаях, монах-отшельник провёл над алмазом какой-то обряд и карбонадо потерял магические способности. Вы спросите зачем отец сделал это с чёрным алмазом? Скорее всего, он испугался за свою судьбу. Почему он не отдал камень в хранилище Аненербе? Вот именно из-за этой загадки я и хочу побывать на месте трагедии, точнее, на месте взрыва в сорок четвёртом. Алмаз, его
форма, имеют огромную роль и значимость. Скорее всего, алмаз - ключ к чему-то. Но не побывав в пещере - лаборатории там, наверху в горах, ничего не узнаешь. Я полагаю, что именно чёрный карбонадо и стал причиной взрыва.
        - Но почему только сейчас вы начали поиски вещей своего отца? - спросила Вирена.
        - В доме родителей множество тайников. Только случайно, несколько месяцев тому назад, вернувшись из Италии, где я вынужден был проживать, я нашёл один из тайников. В найденном дневнике отца было пояснение, что это за часы. Там же я нашёл трость с орлом. Странная она, правда? Управлять силой мысли, это ли не мечта всего человечества? Я знаю, у вас на языке крутится вопрос по старому Шульке. Он, будучи ещё молодым парнем, вы не поверите, был самым обычным пастухом. В пятьдесят четвёртом он нашёл трость с чёрным алмазом среди камней в низине ущелья. В газетах тогда было много шума. Но я в те времена, по причине незнания, не мог предъявить претензии на трость. Времена, сами знаете, какие были тяжёлые. Достаточно упомянуть словосочетание Баварская коммуна, чёрт бы её побрал. Обладая тростью, Шульке стал именно тем, кем стал: богатым и преуспевающим человеком.
        - Как интересно, - задумчиво произнесла Вирена. - Вы сейчас выступаете по отношению ко мне в роли работодателя, так?
        - Ну что вы, девушка! - Шнитке покачал головой. - У нас с вами во всём будет равноправие. Мы будем партнёрами. И вы мне можете полностью доверять.
        - Конечно могу. Особенно после ваших слов «вы умрёте, умрёт ваш муж». Замечательно!
        - Знаете, Вирена, Пауль может и обидеться, честное слово! Я вам предлагаю власть, богатство, бессмертие и неограниченные возможности, а вы себя так ведёте. Ладно, мы устали, мне пора ехать в гостиницу. Позвольте ключи от машины и отдыхайте. Я к вам завтра, часов в десять утра заеду, вы мне дадите ответ. Или вы со мной или нет. До скорого, Вирена.
        «Ниссан Патрол», словно не замечал затяжных подъёмов, играючи лез вверх, объезжая всевозможные препятствия и небольшие завалы из мелких камней. Вирена управляла автомобилем, не забывая рассматривать горы, вид которых завораживал. Они манили к себе людей всегда. Так было, так будет, пока существует само человечество. Космос манит и зовёт к себе, человек мечтает погрузиться с головой в неизведанные тайны Вселенной. Но, несмотря на близость земли, морей и океанов, на Земле очень много мест, куда до сих пор не ступала нога человека. Странное создание, этот человек. Очень странное, и явно неземное.
        - Пауль, а что вы знаете о лаборатории? Я больше чем уверена, что все артефакты были вывезены Аненербе задолго до появления здесь американцев и русских. Нет?
        - Так-то оно так, но судя по карте, которая была в скульптуре орла, под самой лабораторией должна находиться система разветвлённых ходов. Этакие мини-лаборатории. Возможно, их судьба печальна. Кто знает?
        Внедорожник миновал затяжной подъём, дорога пошла более или менее ровной. На обочине Вирена увидела ржавую, полуистлевшую раму-остов легкового автомобиля. Рама была несколько раз перекручена, словно побывала под воздействием высоких температур.
        - Вирена, за этой кучей хлама остановите машину. Для анализов нужно взять кое-какие образцы. Кстати, этой машиной, думаю, управлял ваш дед. Всего в тот день поднималось семь машин, но только одна уцелела. В ней ехали ваш дед и мой отец.
        - Откуда вы это знаете, Пауль? - спросила Вирена, останавливая автомобиль. - Кто-то рассказал?
        - О количестве машин я узнал из дневника, - ответил Шнитке, открывая дверь автомобиля. - Остальное - лишь мои предположения, дорогая Вирена. Я, как и вы, учёный и привык анализировать факты, складывать из них мозаику.
        Шнитке снял с плеча сумку, достал из неё брезентовый сверток. Развязав верёвки, он разложил на земле сумочку со множеством карманов. Инструменты блестели, как новые, но женщина была уверена, что им много лет и такое великолепие уже давно никто не выпускает.
        - Набор у вас, герр Шнитке, интересный, - сказала Вирена, беря по очереди инструменты в руки и укладывая их обратно, по своим местам.
        - Это типовой набор археолога. Аненербе не всегда ставило опыты над людьми, моя дорогая. В организации было просто невероятное количество одарённых учёных, занимающихся археологическими изысканиями, и много времени проводивших в экспедициях. Оккультные науки, мистика, загадки, это было основополагающее направление организации. И должен вам сказать, успехи были колоссальным. Если бы у Гитлера было достаточно Урана 235, то неизвестно чем закончилась бы война. Атомная бомба появилась в Германии задолго до появления бомбы у американцев. Кстати, благодаря тому, что в США попало столько специалистов Аненербе, там такое положение дел с наукой и производством.
        Шнитке соскоблил слой ржавчины с остова автомобиля, взял в руки вполне современную дрель.
        - Не смотрите такими удивлёнными глазами, милая моя. Дрель современная, с аккумулятором. Я её сегодня купил в магазине, - засмеялся Шнитке. - Лучше подержите вот этот пакетик. Возьмём стружку на анализ и поедем дальше. Хотя… здесь неподалёку и лаборатория должна быть. Можно и пешком пройтись. А вот это уже интересно, милая Вирена. Видите, под слоем ржавчины слой какого-то чёрного вещества.
        - И что это может быть?
        - Есть предположение, но его озвучивать пока рано, - ответил мужчина, собирая инструменты в сумочку. - Только после лабораторных анализов станет всё известно. Похоже, что в воздухе была взвесь порошка, по своей структуре похожего на карбонадо. Даже структура напыления похожа на поверхность алмаза в набалдашнике трости. Да возьмите вы трость в руку, она вас не укусит.
        Вирена согласилась с Паулем, что да, поверхность алмаза была такой же шершавой, как и налёт на раме грузовика. Алмаз был тёплым на ощупь и в нём чувствовалась жизнь. Чем больше Вирена всматривалась в чёрный камень, тем больше ей казалось, что ещё немного и он с ней начнёт разговаривать. Стряхнув с себя наваждение и посмотрев на Шнитке, Вирена поняла, что мужчина внимательно за ней наблюдает, слегка прищурив глаза. Что этот взгляд мог означать, женщина не знала, поэтому отвела взгляд в сторону.
        - Ну что, пройдёмся? Или нет… не будем рисковать, поедем.
        Шнитке сделал шаг к машине, потом, посмотрев на скалу, которая была в двадцати метрах от автомобиля, присвистнул:
        - А скала оплавлена, Вирена! Это какая же здесь температура была? Я вообще удивляюсь, что здесь что-то осталось после взрыва. Но одно могу с уверенностью сказать: произошло разрушение источника энергии огромной ёмкости. Эх, узнать бы, что наши предки перевозили на тех машинах, Вирена, какие артефакты Древних.
        Машина не завелась ни с первого раза, ни после пятой попытки. Создавалось впечатление, что под капотом находится не двигатель, а чугунная болванка. Двигатель не подавал признаков жизни, Вирена вопросительно посмотрела на Шнитке, тот, не менее удивлённо, на неё.
        На вершине горы, на расстоянии пятидесяти метров от брошенной людьми легковой машины, опираясь на трость стоял человек в костюме из плотного материала тёмно-зелёного цвета. Сняв шляпу, достав из внутреннего кармана носовой платок, мужчина вытер с лица пот. Потом, что-то сказав в набалдашник трости, он сделал шаг вперёд и исчез. Словно растворился в кристально чистом, прохладном горном воздухе.
        Глава 6
        Я похлопал по карману жилетки-бронника. Лицо Гарри стало бледное, я улыбнулся.
        - Зря улыбаешься. Такие батареи на особом учёте, Юра, и я уверен, что за нами скоро организуют погоню. Скутер передал на базу сообщение, что ты снял аккумулятор, но он на сладе не появился. Скорее всего, Айна трубку не подняла из-за поднятой тревоги. Сестра у меня понятливая. Придётся рисковать.
        - Айна? Когда она успела стать Айной? - неподдельно удивился я.
        - Её так назвали в маточных яслях, - ответил капитан. - Двадцать пять лет тому назад.
        Яхта сделала крутой вираж-разворот, и мы помчались в сторону берега.
        - Это что за манёвр, грязный Гарри? Нам не нужно идти в бухту, ты же это знаешь.
        - Как будто я этого не понимаю. Есть место, где нас никто, никогда и при всём желании не найдёт. Скрытый грот. Мы там спрячемся, ляжем на дно.
        Гарри погасил на яхте свет, на мостике ярко светился дисплей прибора, похожего на навигатор. На нём чётко просматривался контур береговой линии, и мне показалось, что я различаю на берегу крупные и среднего размера камни.
        - Нас не засекут из-за этого прибора, Гарри?
        Я ткнул пальцем в навигатор.
        - Нет, конечно. Гарри хитрый, он сбросил в воду передвижной маячок, который сейчас быстро удаляется от берега, уводя за собой погоню. А потом - пшик, маячок взорвётся, все концы в воду.
        - Чёрт знает что! - произнёс я. - Бондиана какая-то.
        - Что такое «бондиана»? - спросил Гарри, прижимая яхту вплотную к берегу.
        - О, это сериал о супер разведчиках, шпионах и диверсантов в одном флаконе. Причём, это всё сочетается в одном человеке. Погони, убийства. Главного героя зовут Джеймс. Джеймс Бонд. Ваш мир много потерял, не сняв подобный сериал. Во время Великой Отечественной войны Ян Флеминг служил в разведке. После войны, когда разгромили фашистскую Германию и надавали Японии трендюлей, он начал писать книги. По ним сняты фильмы. Убойная вещь, должен сказать.
        Гарри некоторое время молчал, но потом выдал такое, от чего мне стало не по себе:
        - Юра, в нашем мире не было войны, в которой против нас выступила фашистская Германия. Япония и Китай объединились между собой, но мы им рот заткнули быстро и надолго. В том конфликте погибло огромное количество человек. Представляешь, около ста погибших. А в вашей войне сколько погибло?
        Я замолчал, не зная, что ему ответить.
        - Много, Гарри, очень много. Ты даже и не представляешь, сколько много.
        Назови я ему реальную цифру погибших, он бы назвал мой мир не просто отсталым, но и варварским. И он, скорее всего, был бы прав. Хотя, что я знаю о его мире? Здесь так же убивают людей, да ещё и вовсю их клонируют. Да, но как же свастика? Почему к ней такое уважительное отношение?
        - Это что за строение интересное, Гарри?
        - Ты о чём?
        Я прикоснулся пальцем к дисплею навигатора - маршрутизатора: на дисплее был виден огромный ангар, начинающийся от отвесной скалы, и на метров сто-сто пятьдесят выдающийся в море.
        - А-а, это… - Гарри отвечал неохотно, работая ювелиром и пытаясь нос яхты разместить напротив раздвижных ворот ангара. Ему мешали волны прибоя и сильный боковой ветер. Через несколько минут капитан произнёс:
        - Этот ангар когда-то построило общество рыболовов. Потом у них что-то пошло не так, не знаю, что точно и что не так. Муж Айны… то есть ты, но другой ты, выкупил ангар за смехотворные кредиты.
        - Зачем? - спросил я.
        - Под основную темпоральную лабораторию. На яхте это так, жалкое подобие.
        Так, новая зарубка. Кредиты. Узнать. Темпоральная лаборатория. Узнать.
        Над раздвижными воротами загорелся мощный прожектор, Гарри поднял над головой какой-то прибор. Прошло секунд пять, ворота дрогнули, поползли в сторону.
        - И как опыты со временем проходят, удачно?
        - Похоже, что опыт с твоим перемещением из мира в мир - это первый положительный результат, но он никак не связан с перемещением во времени. Вот и думай о чём хочешь! Опытов, собственно говоря, было раз, два и обчёлся. Мы только в начале пути, - ответил капитан.
        Яхта, как настоящая Королева моря, не спеша, вальяжно, раздвигая перед собою воду, зашла внутрь ангара, ворота закрылись.
        - Гарри, ты уверен, что об этом ангаре не знают те, кто за мной охотится?
        - Смело добавляй «за нами», Юра. Ты сам, хотел этого или нет, сделал меня сообщником. Меня теперь вся Коммуна будет искать. Да, дела… Нет, не найдут: сейчас минуем ангар и войдём в грот. Мы специально прорыли тоннель между ним и ангаром. Так, на всякий случай. Как видишь, такой случай настал.
        Коммуна? Запомнить. Узнать.
        Снаружи ангар выглядел огромным, но изнутри его размеры превзошли все мои ожидания. «Королев морей» здесь могло поместиться, как минимум, пять-шесть. Вдоль канала, проходящего через весь ангар, зажглись мощные фонари освещения. Надводная часть сооружения была заставлена разноцветными помещениями непонятного предназначения. Они имели форму куба, соединялись между собой гофропереходами. И слева от канала, и справа огромное помещение было заставлено разноцветными кубами и создавалось впечатление, что какой-то ребёнок рассыпал по полу кубики, но поленился их собрать в одно целое.
        - Рыбаки, придя с промысла, собирались в ангаре рыбу перерабатывать, превращать в полуфабрикаты, отправлять на берег. И задумка была хорошая и сам ангар вышел на славу, но… Часть модулей мы пустили под жилые помещения, остальные кубы - это лаборатории, мастерские.
        Яхта прошла по каналу, впереди были очередные ворота. Процедура их открытия была похожа один в один с предыдущей. Яхта вошла в подземный грот, от вида которого я на некоторое время потерял дар речи. Освещения здесь не было, но света прожектора яхты вполне хватало, чтобы всё рассмотреть. Стены, потолок, каменное дно и сама прозрачная вода искрились разноцветными чёрточками-искрами. Причём, их цвет менялся от угла зрения.
        Прозрачная вода, выход на обустроенный берег. Ступени, вырубленные в скальной породе, вели к небольшому бревенчатому домику.
        - Как в сказку попал, честное слово, - не удержался я от реплики. - Только одного не пойму, зачем здесь дом построили, Гарри?
        - А чем он плох, Юра? Ты разве отказался бы здесь пожить в одиночестве суток этак несколько? Полное единение, слияние с природой и всё такое.
        Прожектор выхватил из мрака небольшой причал, через пять минут мы уже шли в сторону бревенчатого дома. Самое интересное, что дорогу нам подсвечивал прожектор яхты, но как только мы поднялись по ступеням и Гарри открыл двери домика, прожектор погас. Яхта, светившаяся изнутри неоновым зелёным и фиолетовым цветами, смотрелась как дорогая игрушка в праздничной обёртке. Красота.
        - Будь, как дома.
        - Но не забывай, что ты в гостях, - добавил я.
        Дом как дом, мебель - как мебель. Паркетный пол, окна стеклопакет, но не из пластика, явно из дерева. Удобная мягкая мебель, цветы, натяжные потолки, изящная люстра. Гостиная комната, одним словом. Отдельно от этой комнаты находился кухонный блок, а вот тут меня ждал сюрприз. Кухонный синтезатор. Я повесил автомат на спинку стула, не зная куда его можно положить-поставить.
        Посмотрев на синтезатор ещё раз, я пожал плечами. Что это за диво-дивное, узнаю чуть позже. Гарри мне показал ванную и туалетную комнаты, две спальни. В принципе, всё. Я искал глазами хоть что-то напоминающее привычный телевизор, но из-за врождённой скромности, не увидев в доме этого блага цивилизации, промолчал. Но об этом не забыл. Время покажет, как в этом мире с мультимедийными средствами обстоят дела. Пока я принимал душ, смывая с себя соль дневных и вечерних приключений, Гарри приготовил ужин. Судя по запаху - вкусный. На столе стояла бутылка явно не буратинистого и не тархунистого, а по виду - крепко-алкоголистого напитка. Слюна наполнила рот, ноздри жадно вдыхали запах специй и жаренного мяса, как приложения к специям. Не знаю зачем, но новую курточку-жилетку-броник в ванной комнате я оставлял не стал, поступил гораздо проще: не застёгивая, надел на себя. Бережённого, как говорится…
        - В ванной комнате странного ничего не заметил? - спросил капитан, сошедший на берег.
        - Нет, всё привычное и до соплей знакомое. А что?
        - Да так, ничего. Всё думаю о твоём мире, вдруг там такого нет: душа, ванны или того же унитаза.
        - Как скажешь тоже. Всё у нас есть…
        Я осёкся, рассматривая футболку Гарри, которую он сменил за время моих околоводных процедур. Как и в моём мире, на ней был фирменный знак производителя. Но рядом с этим знаком красовалась свастика. Как символа, у свастики много значений: у древних народов она была символом движения, жизни, Солнца, света, благополучия и способна символизировать философские категории. Я всё это знал из уважающей мною и многими людьми Википедии. Но в моём понимании свастика была, есть и будет символом нацизма и гитлеровской Германии. Не зря же свастика во всём мире стала устойчиво ассоциироваться именно с гитлеровским режимом. Я, как человек из СССР, всё это прекрасно знал и понимал и, к сожалению, ничего с собой поделать не мог. Свастика она и в Африке свастика. Заблуждение, переходящее в далеко не в старческий маразм. Но что есть, то есть, мля….
        Гарри, в свою очередь, уставился мне на грудь, пристально рассматривая изображение Фредди Меркьюри. На футболке певец был запечатлён в прощальном жесте, обращенным к своим почитателям. Полукругом, снизу изображения певца, шла фраза из песни «The Show Must Go On…»
        - Гарри, ты своим взглядом прожжёшь в майке дырку и я вынужден буду тебя убить, - произнёс я, хоть как-то пытаясь вывести капитана из состояния транса.
        - Что? Нет, не прожгу.
        - Мясо, похоже, горит, Гарри, - сказал я, показывая рукой на странный прибор, который Гарри обозвал кухонным синтезатором.
        - Нет, в синтезаторе ничего не пригорает. Какую программу задал, то блюдо и получишь. Кто он у вас там? - Гарри поднял палец вверх.
        Я удивился почему он не показал пальцем на паркетный пол, ведь я жил в прошлом; в отсталом, по отношению к этому, мире, в котором собирался вкушать мясо, пить алкоголь и валяться на мягких подушках, разбросанными полу гостиной комнаты.
        - Певец, музыкант и просто талантливый человек, - наконец-то ответил я капитану. - А кто он в твоём мире, ведь тебе Фредди явно знаком. Или я ошибаюсь?
        - Да, знаком. Но в нашем мире он не певец и не музыкант, Юра, - задумчиво произнёс Гарри и я заметил, как у него слегка подёргивается веко правого глаза. В относительно молодом возрасте иметь такую неприятную болячку, как невроз, это отвратно, если не сказать больше. На запястье руки капитана находился узкий чёрный браслет-змейка, сейчас он переливался красно-синими огоньками. Гарри прикоснулся к браслету и ткнул зачем-то указательным пальцем правой руки себе в ухо.
        - База торпедных катеров слушает… извини, Юра, мне нужно кое с кем поговорить. - сказал Гарри, выходя из кухонного блока.
        Я принялся рассматривать пока не появившийся в моём мире кухонный синтезатор. На дисплее мигала надпись «стейк сильной прожарки», чередующаяся с надписью «не забудьте поменять картридж M - 0996». Чёрт его знает, что всё это значит, из чего состоит этот картридж. Сам синтезатор был чем-то похож на огромную хлебопечку с кучей кнопок, которые сейчас моргали и игриво мне подмигивали. Синтезатор урчал утробно и неприлично. Вернулся Гарри очень задумчивым, я бы даже сказал, что он был в подавленном состоянии.
        - Что, всё плохо, Гарри?
        - Ты не представляешь - как. Давай сейчас поужинаем, я отвечу на все твои вопросы, ты ответишь на мои. Идёт?
        Гарри нажал на одну из множества кнопок, синтезатор выкатил из боковой стенки две порции скворчащих кусков мяса, уложенных на овальные формой неглубокие тарелки. С противоположной стороны синтезатора появились две тарелки с салатами.
        - Юра, достань вилки из шкафа, совершенно о них забыл.
        Я, как послушный помощник по кухне, нашёл в выдвижном ящике шкафа вилки, прихватил на всякий случай ножи. Как здесь едят я не знал, буду есть, как привык это делать дома. Точнее, как меня научила это делать моя бывшая супруга Марина.
        - А ножи тебе зачем? - удивился Гарри. - Мясо уже поделено на небольшие порции.
        - Ну извини, Гарри, не знал.
        - Давай выпьем за знакомство, Юра.
        - За знакомство!
        Что-то обжигающее, я бы даже сказал огненное скользнуло по пищеводу. Я крякнул, вытирая слёзы, выступившие из глазах. Хороша. Теперь поесть.
        - Ну и нахрена ты это сделал, грязный Гарри? - прохрипел я, хватаясь за горло.
        То, что меня отравили, к бабушке не ходи. Я не Бонд, который Джеймс, не ношу с собой противоядие, поэтому тело перестало меня слушаться, руки начали исполнять тремоло, время остановилось, и я за всеми выкрутасами тела и организма наблюдал как бы со стороны.
        - Так будет лучше и для тебя, и для нас, Юра, - услышал я глухой голос Гарри, раздающийся откуда-то сверху, из-за облаков, которые сейчас кружили под потолком кухонного блока. - Никто не знает, как отреагируют миры, между которыми произошёл обмен объектами. Это очень опасная, обратная сторона красивой медали, и мы к этому ещё не готовы, извини. Да и мне ближе Юргалас, чем Юра и какой-то Монье, отработанный материал. Два объекта в одном мире остаться никак не могут. Извини ещё раз.
        Я начал заваливаться набок, правая рука вцепилась в ремень автомата, который висел на спинке стула. Только благодаря ремню автомата я не упал на пол. В глазах двоилось, троилось, потолок раскачивался из стороны в сторону, норовя поменяться местами с полом. Сердце частило и бухало в район горла.
        - Мы на свой страх и риск попробуем отправить какого-нибудь никчемного копрайка в ваш мир, чтобы он уничтожил Монье. Нельзя секреты перемещения между мирами и во времени передавать такому отсталому миру, в котором ты жил.
        - Вот как? Ты знаешь, я начинаю понимать, почему в моём мире клонирование людей запрещено, - прохрипел я.
        - Почему же?
        - Клоны никогда не станут полноценными людьми, они станут отбросами общества, этакими недолюдьми. Мы это проходили, грязный ублюдок, пережили уничтожение уберменшами в лице фашистов. А вы фашисты и есть: никчёмный копрайк, отсталый мир, ваш мир превыше интересов другого мира, отработанный материал. Для вас человек - назойливая муха, которую можно прихлопнуть мухобойкой и забыть о нём спустя минуту.
        - М-да, над твоими словами стоит подумать. Ладно, мои коллеги и друзья предлагают тебя отправить обратно, но шанс на благополучный исход перемещения примерно один к десяти. Да и непонятно, что произойдёт с мирами при повторном перемещении объектов за такой короткий промежуток времени. Я сжалюсь над тобой, Юра.
        - Спасибо. Что меня ожидает?
        - Смерть. Смерть безвозвратная и необратимая. Скоро яд сделает своё дело, и ты отправишься в вечное путешествие по Вселенной.
        Язык во рту уже не помещался. Пот, холодный и липкий, застил глаза. Но я держался, не знаю как и за счёт чего, но держался. Возможно, на силе воли и благодаря чувству ненависти к сидящему напротив меня Гарри. Этот мир должен исчезнуть, дай Бог мне выжить и тогда…
        - Нет, не делай этого! - закричал Гарри.
        Но было уже слишком поздно. Откуда-то снизу, из района моей подмышки, послышался шипящий звук. Мир заполнили звуки бьющейся посуды, взрывы чего-то там взрывающегося, крики Гарри. Я жал на курок автомата не останавливаясь. Меня поглотила Тьма, мне стало хорошо, в голове крутились фразы «вы нам ещё за Севастополь не ответили», «а вот нехрен было меня травить некачественным алкоголем» и кадры из фильма «Казино Рояль», в котором Бонда отравили чем-то убойно-серьёзным и необратимо-смертельным. Но у Дэниеля Крейга был чудо-автомобиль и спрятанный в бардачке реанимационный комплекс. Ему проще. У меня, кроме желания жить, ничего не было. Но аптечка, даже если она и не чудо-аптечка и совсем уж не реанимационный комплекс, обязательно должна быть на яхте. Что же это за яхта без аптечки? Это не яхта, а так… посудина. Хоть и красивая.
        Я на четвереньках, волоча за собой автомат, переворачивая всё переворачиваемое, роняя предметы и вещи, мешающие моему движению, скрепя зубами, превращая их в кроваво-белое крошево, полз по дому, чуть позже - по причальному мостику к сходням яхты. Сколько раз я терял сознание? Много, и с каждым моим «воскрешением» я понимал, что оно может быть последним. Подтягиваясь на руках, цепляясь зубами за воздух, я поднялся на верхнюю палубу. В просторной комнате, среди множества компьютеров и приборов, показывающих, указывающих и регистрирующих, стоял парень, лет двадцати. Он держал в руках планшет, который Гарри выронил из рук при нашей встрече. Парень смотрел на монитор, качал головой. Белобрысый, высокий, худощавый. Такого рука не поднимется убить, это точно. Я, опершись спиной о стеклянную перегородку, облизнув губы, спросил:
        - Который час, бой?
        Парень подпрыгнул на месте, обернулся:
        - Кто вы? А где Гарри?
        - В стране вечной охоты, ковбой. Умеешь управлять этой адской машиной? - Я указал стволом автомата на нагромождение приборов, конденсаторы.
        - Да, но…
        Я приподнял автомат, у парня ко мне вопросов больше не появилось.
        - Я не умею вводить координаты перемещения. Я всего лишь ученик Юргаласа. Честно-честно! Не убивайте меня!
        Эти глаза напротив лгать не могут.
        - Открой историю в главном компьютере, найди последовательность действий, совершённых профессором Монье, сынок.
        Я на пару секунд потерял сознание, когда мир опять расцвёл красками, парень стоял в метре от меня:
        - Я помогу вам. Только не убивайте.
        Белобрысый оказался не таким уж и хилым, тонким и звонким. Он помог мне подняться на ноги, подставив своё богатырское плечо, помог сесть в кресло, из которого выходило несколько шлейфов проводов.
        - Ты узнал координаты, парень?
        - Компьютер предложил последние, которыми воспользовался Монье.
        - Координаты моего мира. Так чего ты ждёшь, отправляй меня, мать твою!
        Я перехватил автомат, он «нечаянно» выстрелил, стал неким катализатором: парень, с ловкостью обезьяны и со скоростью леопарда, начал передвигаться между столами, постоянно смотря мне в глаза. Глаза в глаза и глаз не отвести. Чего он ждал-ожидал? Что я отброшу коньки? Хрен вам! Я жилистый, даже многожилистый. Меня многие хотели убить, но у них убивалки оказались маленькими и неказистыми.
        - Всё готово!
        - Так чего ты ждёшь, сукин ты сын?
        Мир распался на множество отдельных фрагментов. Они, как осколки огромного зеркала, начали кружить вокруг меня в неистовом хороводе. Исчезли мои ноги, затем руки. Сознание кричало о помощи, оно никак не могло свыкнуться с тем, что через несколько мгновений исчезнет, превратится в Ничто и отправится в Никуда.

* * *
        «Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в международном аэропорту города Сочи. Температура за бортом двадцать девять градусов Цельсия, время двадцать три часа сорок пять минут. Командир корабля и экипаж с вами прощаются. Надеемся ещё раз увидеть вас на борту нашего самолёта. Благодарим за выбор нашей авиакомпании. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки самолёта».
        Через некоторое время началось дублирование текста на английском языке. Пассажиры, как всегда не дождавшись полной остановки самолёта, потянулись за своими вещами, открывая полки для хранения багажа. Дети, разбуженные родителями, непонимающими глазами смотрели на оживление в салоне воздушного судна. Многие пассажиры включили мобильные телефоны и, перекрикивая друг друга, кому-то докладывали о благополучном приземлении, с кем-то договаривались о встрече. Мужчина крепкого телосложения очень сильно удивился, когда неведомая сила оторвала его от пола самолёта и отбросила далеко назад, по проходу между креслами. Пассажиры на мгновенье замерли, никто не мог понять, что произошло с мужчиной. Раздалась яркая вспышка света, вторая, в воздухе появился запах озона. Многие пассажиры закричали от страха, прижимая к себе детей, любимых и даже незнакомых людей. На месте, где недавно стоял мужчина крепкого телосложения, воздух загустел, задрожал, окутался сетью тонких молний ярко-фиолетового цвета. Когда у людей зрение пришло в относительный порядок, они увидели в проходе между рядами сидений лежащего на боку
молодого мужчину, примерно тридцати пяти лет.
        На нём была жилетка цвета хакки со множеством карманов. В полной тишине было слышно, как мужчина постоянно повторял одну и ту же фразу: «Так чего ты ждёшь, сукин ты сын, отправляй меня обратно, в мой мир!»

* * *
        - Встать! Руки за спину, лицом к стене! На выход! Лицом к стене! Пошёл!
        Иду, иду я! Не нужно меня в спину подталкивать. Эх, где же моё здоровье, и куда вся Сила делась? Почки после «гостеприимного и радушного» приёма в аэропорте Сочи постанывали и побаливали, печень тянула заунывную песню, позвоночник слегка поскрипывал. Радовало одно - синяки с пол-лица сошли, под глазами остались жёлтые круги. Но жёлтое - это далеко не чёрное и тёмно-синее. Переживём, не в таких передрягах бывали. Куда на этот раз меня привели? В медицинском отделении тюрьмы комната была обшарпанной, полы заплёваны, а здесь, почитай, барские хоромы, только на окнах занавесок не хватает, вазы со свежесрезанными розами и чайного сервиза на столе. Можно и кофейный сервиз поставить. Кофе хочу, умираю.
        Комната. Довольно-таки симпатичная. Два зарешеченных окна, пол - дрянь, конечно, из дешёвого ламината, но для СИЗО очень даже хорошо. Комната шесть на шесть метров для одного стола, прикрученного к полу, и двух стульев? Ага, вот оно что! Стена, слева от входа, зеркальная. Стоят за ней люди, любуются мною, до безобразия небритого и с жёлтыми, вурдалачьими кругами под глазами. Хоть бы кофе предложили и сигарету! Нет, трое суток маринуют, изверги, век воли не видать. Ни стыда ни совести. Я повернулся к зеркальной стене и очень вежливо, с оскалом дикого зверя, улыбнулся. Или мне показалось или нет, но там, за односторонним зеркалом, кто-то громко заржал.
        Посмейтесь, я артист известного бродячего цирка. От нечего делать, принялся рассматривать наручники. Добротные, что я могу сказать. Блестящие, какой-то фирменный знак выбит. По-немецки, что ли? Да, всё верно: «Dr.Gluck». Шутники хреновы. Доктор счастье, говорите? Ну-ну, вы мне только предоставьте малейшую зацепку и возможность, я вам покажу счастье. Я поёрзал на стуле, опять посмотрел в сторону зеркала. Нет, хулиганить больше не буду. Дверь открылась, в комнате для допросов стало тесно: подпрыгивая на месте, держа в руках тёмно-коричневый кейс; в приличном тёмно-синем костюме в мелкую серебристую полосочку, в белоснежной рубашке и в ярко-красном галстуке, в допросную ворвался мужчина. Лет сорока. Образец преуспевающего человека, сам мистер Лояльность и Внимательность. Ну-ну, посмотрим, что он нам запоёт. Фраерок сладкоголосый.
        - Здравствуйте, молодой человек! - произнёс медовым голосом резиновый мячик. Шило у него в заднице, что ли?
        - Здравствуйте. С кем имею честь? - я сделал суровое лицо, сдвинул брови, из моих глаз, как мне показалось, полетели молнии.
        - Я ваш адвокат, Снегирёв. Ну-с, приступим?
        - Господин Снегирёв, вы курите, кофе пьёте?
        - Да, а что? Это законом не запрещено, - осторожно произнёс резиновый мячик.
        - Значит, вам повезло. А меня травят баландой, от которой у меня обострился гастрит. Но и это ещё не всё: здесь никто не угощает сигаретами. Ни разу не предложили, представляете? Я хочу… нет, я требую, чтобы факт глумления надо мною, как над свободной личностью, был отражен в материалах дела: мне не предоставили надлежащих условий для проживания. Душа нет, телевизора нет, книг нет!
        Молчание затянулось. Адвокат смотрел на меня, как на привидение. Потом он произнёс «дело будет трудным», открыл кейс, достал сигареты, зажигалку, из листа бумагам скрутил кулёк для пепла. Я взял в руки пачку сигарет с неизвестным для меня брендом. Лёгкий щелчок по пачке, сигарета оказалась во рту, адвокат хмыкнул и, посмотрев на меня уважительно, поднёс горящую зажигалку. Сейчас, вот именно в этот момент, я почувствовал себя человеком. И сам удивился как мне, оказывается, мало нужно для счастья. Пусть и совсем небольшого, мимолётного, но счастья.
        Глава 7
        - Ну-с, приступим? - повторил адвокат. - Первый вопрос «под протокол»: как Вам условия содержания? Вопрос и ответ войдут в хронику событий вашего дела, э-э, Джеймс.
        Я поперхнулся дымом, но промолчал. Джеймс, значит Джеймс. Мне-то какая разница?
        - Что мне вменяют в преступление, господин Снегирёв?
        - Незаконный пронос на борт воздушного судна взрывчатого вещества. Разве этого Вам никто не объяснил, Джеймс?
        - Вы первый, с кем я разговариваю за трое суток незаконного ареста.
        - Сильный ход с вашей стороны! - задумчиво-созерцательно произнёс адвокат Снегирёв.
        - Вы вообще-то нормальный? - взорвался я. - Я не знаю, как оказался в самолёте, я ничего не помню. Если и были у меня какие-то запрещённые к провозу предметы, то это вышло случайно. Я не собирался никуда лететь, ехать или плыть. Вы это можете понять?
        Это было произнесено не для адвоката, и он это, слава Богу, понял. В глазах Снегирёва заплясали весёлые чёртики, он опустил голову вниз, чтобы никто из наблюдающих за нашей беседой не понял, что он смеётся. В моих глазах Снегирёв вырос до размеров колосса. Главное, чтобы его ноги оказались не из глины. Адвокат что-то быстро написал в блокноте, я прочитал его записку, кивнул, соглашаясь. Там было написано: «Двести кредитов и вы завтра на свободе. С вами не знают, что делать». Оставалось только уяснить: что из себя представляют эти самые кредиты и откуда мне их брать. Но, как говорил наш бессмертный генералиссимус, нужно ввязаться в драку, а там посмотрим. Два часа меня мурыжили следователи, один из них, ес-сно, был добрый. А вот другой, держа в руках «демократизатор» - резиновую дубинку, наклонился к моему уху и, подражая голосу Михаила Пореченкова, кричал: «А ты мне на ухо это скажи!»
        Я понимал, что каждое моё слово записывается, перепроверяется, каждый мой взгляд ловят объективы камер. Но мне очень трудно было что-то соврать или в чём-то запутаться - я говорил чистую правду и только правду. Вывалив на стол «мои» личные вещи из куртки - бронника, следователи задавали вопросы по каждому предмету. Первый вопрос был по пластиковым картам, самым обычным с виду, но с чипом считывания и распознавания рисунка пальцев. Я не стал отрицать, что это мои карты, мало ли что… Никто принадлежность карт, к моему удивлению, проверять не стал. А ведь могли, и обязаны были это сделать. Но, как говорится, на нет и суда нет.
        Основной вопрос, естественно, был по аккумуляторной батарее. Но всполохов красных искр на батареи уже не было видно, поэтому я сказал, что это самый привычный и обычный аккумулятор, обратив внимание, что он давно разряжен и не представляет ни для кого никакой опасности. На вопросы о том, как я оказался на борту самолёта, я отвечал, что не знаю и ничего не помню. Шёл по улице, увидел яркую вспышку света и на этом всё. Получилось фальшиво-наигранно, как в фильме: «упал, очнулся, гипс». Меня пробивали по адресной базе данных, но адреса моего места проживания в ней не обнаружили. Я убеждался вновь и вновь, что меня опять занесло в параллельный мир, и как себя вести в нём я не знал. Одна надежда была на моего адвоката, который всё это время находился рядом со мною. «Плохой» следователь долго смотрел мне в глаза, потом, вздохнув, он нажал на кнопку вызова, со злостью бросил конвою: «заберите, чтобы мои глаза его не больше видели».
        Я обрадовался словам следователя и надеялся, что на сегодня мои мучения закончены. Но я очень сильно ошибался. После обеда ко мне пожаловала делегация благообразных дедушек и бабушек с кучей каких-то навороченных приборов. Облепив меня датчиками, как новогоднюю ёлку игрушками, они колдовали над приборами, не забывая мне задавать кучу каверзных вопросов. Я не возражал над проведением научных экспериментов с моим бренным телом, так как они происходили в моей камере - одиночке, а я находился на откидной кровати в состоянии относительного покоя.
        День закончился, наконец-то наступила тишина! Лёжа на кровати, я прикрыл глаза, стараясь сделать хоть какой-то анализ услышанного-увиденного. Но опять загремел отодвигаемый засов двери, я, чертыхнувшись, присел на кровать. Посмотрев на вошедшего человека, еле удержался от смеха, вспомнив фильм "Собачье сердце".
        - Здравствуйте, молодой человек, - произнёс мужчина профессорской наружности.
        - Здравствуйте, профессор Преображенский, - ответил я, не удержавшись от колкости. Но реакция мужчины превзошла все мои ожидания.
        - Откуда вы знаете, как меня зовут, молодой человек? - профессор внимательно смотрел на меня через толстые стёкла очков - пенсне. - Мне коллеги сказали, что вы ничего не помните и не знаете. Ну-с… я задал вам вопрос, от которого, скорее всего, будет зависеть ваша судьба.
        - Фильм есть очень хороший. В нём… впрочем, какая разница. Просто хороший фильм, где есть такой Преображенский, очень на вас похожий, профессор. Вот и весь секрет.
        Преображенский, пожевав губами, произнёс:
        - Вы ведь «скользящий», не так ли? - он предостерегающе поднял руку. Я напрягся не по-детски. - Лучше промолчать, чем быть соврамши.
        Я засмеялся, но увидев растерянный вид умного и доброго мужчины, замолчал.
        - Опять что-то из фильма? - спросил профессор.
        - Точно. Такая фраза есть в фильме, который называется «Мастер и Маргарита». Немного видоизменённая, конечно. Что такое «скользящий», профессор? Объясните мне и тогда я вам отвечу на ваш вопрос.
        - Хорошо. «Скользящие» - люди, которые имеют врождённую способность к мгновенному перемещению между мирами.
        - Если бы я имел такую способность, находился бы я в этом здании, профессор?
        - А почему бы и нет? Вам должно быть самому интересно куда вы попали, в какую страну, в какую эпоху и тому подобное. Нет?
        Как мантру я начал повторять слова о том, что ничего не помню и ничего не знаю, периодически бросая свой взгляд на висевшую в углу камеру наблюдения. Профессор едва заметно кивнул.
        - Ладно, голубчик! Завтра вас доставят в «АВиПП», где мы досконально изучим феномен появления вас в нашем мире. Все условия нашего сотрудничества вы прочитаете вот здесь.
        Преображенский положил на край кровати листы бумаги в прозрачной пластиковой папке. Я успел прочитать: «Договор N - 005» и на душе стало немного легче, мир заиграл новыми красками. Во-первых, я буду находиться в этом «АВиПП» не в качестве арестованного, а в качестве сотрудника. Во-вторых: если есть договор с номером «005», то обязательно должны быть договоры с номерами «001», «002», «003» и «004». Что из этого следует? То, что я в это мире не первый «скользящий». Скорее всего, кого-то уже изучают или изучали. Пришельца из другого мира. И третье, самое главное: я не должен адвокату платить двести кредитов. Тем более не зная, что это такое и не предполагая, как сложится моя судьба после освобождения из СИЗО.
        Уходя, профессор повернулся и спросил:
        - Как фильм с профессором Преображенским называется, молодой человек?
        - «Собачье сердце».
        - Нет, даже не слышал о от таком фильме. Хороший?
        - Очень! Классика. Автор книги Булгаков.
        - Нет, и автора такого не слышал. До завтра.
        - Один вопрос, профессор. Если можно. У вас в мире распространена свастика?
        - Нет, конечно! - ответил Преображенский. - Значит, я в вас не ошибся. Вы… впрочем, завтра поговорим, отдыхайте. Я бы вас прямо сейчас с собой забрал, но сами понимаете, оформление бумаг занимает просто чудовищно много времени. Потерпите, голубчик. Забыл спросить: вы профессора Монье случайно не знаете?
        - Первый раз слышу такую фамилию, - соврал я, и почувствовал, как краснеет лицо.
        Двери закрылись и я, заложив руки за голову, лежа на кровати, начал складывать все пазлы в один красивый рисунок. Крутил ситуацию и так и так. Вот, что в моей бестолковой голове получилось: существует неопределённое количество миров. Каждый в чём-то отличается друг от друга. Пусть и не на много, но отличается.
        Мир номер раз - мир, в котором я родился и вырос. Мир номер два - мир, в котором не было Великой Отечественной войны. Мир не на много, но ушёл вперёд в плане развития техники. С энергетикой у них полный ажур, вот только откуда в том мире столько карбонадо? Ладно, позже разберёмся. Со свастикой всё понятно, это не символ нацизма, а, скорее всего, знак движения Солнца и благополучия, достатка. Я хоть и был в невменяемом, полудохлом состоянии, но запомнил все без исключения «умозаключения» Гарри. Образ мышления у людей мира номер два мало чем отличаются от идеологии нацистов. О мире номер три, в котором я сейчас «мотаю срок», мне ничего не известно. Пока не известно.
        Но! Во всех трёх мирах есть некий профессор Монье, который, скорее всего, совершил прорыв в области темпорологии. Другими словами - открыл возможность перемещения во времени и, вероятно, в пространстве. Эти две величины, как известно, не разделимы друг от друга. Что мы имеем в сухом остатке? Я взял паузу, я достал папку с документами Преображенского, нашёл в ней карандаш («случайно» оставленный профессором?), нарисовал на обратной стороне листа три кружочка с номерами один, два, три. С чего начались мои злоключения? Естественно, с идиотского поступка Монье. Я соединил цифру два с единицей. В разрыве линии влепил букву «М». Меня, любимого, затянуло в пространственно-временную воронку и перебросило в мир номер два. Так? Так! Я нарисовал очередную линию, соединив два мира. В разрыве линии поставил букву «Я». Что дальше? Из второго мира, с помощью белобрысого паренька-недоучки, я перебрался в мир номер три. Появилась новая линия. В третьем мире есть Монье, иначе Преображенский о нём меня не спросил бы. Логично? Очень. И что дальше? А ничего. Одни прыжки беременных тараканов. Что Монье прыгает из мира
в мир, что я. А зачем Монье прыгать из мира Коммуна в отсталый мир? Ну-ка, ну-ка! Если Коммуна, несмотря на свастику, благополучный и высокотехнологичный мир, то какого хрена…
        От мысли, пришедшей мне в голову, я даже подпрыгнул на кровати. На мои телодвижения камера видеонаблюдения отреагировала мгновенно: ниже объектива на несколько секунд зажглась красная лампочка. Я улыбнулся и помахал камере руками, потом изобразил детские «фонарики». Продолжим. Миры разные, своеобразные, но их всех объединяет одно, точнее, один человек: загадочный профессор Монье. Судя по фамилии, он француз. По спине пробежало стадо муравьёв: я вспомнил, как в конце декабря прошлого, две тысяча семнадцатого года, ко мне в квартиру нежданно-негаданно заявилась Снегиня. Она не возражала против «остаться на ночь» со всеми втекающими-вытекающими последствиями. Уже под утро Снегиня спросила у меня, измученного бессонной ночью, давно ли я был в славном городе Париже. А если был, то почему ей не позвонил. Как сейчас помню, я ответил Снегине, что был в её родном городе около года тому назад. Рассказ девушки меня ошеломил: в конце декабря-месяца, камеры видеонаблюдения подземной парковки запечатлели мой фейс в салоне авто с…Монье, чёрт побери!
        Я уставился в зарешеченное окно невидящим взглядом. Пазлы начали складываться в одну страшную картину: Монье каким-то, самым наглым образом выкрали из мира номер один в мир номер два, в котором он провёл продолжительное время, занимаясь своей любимой работой. Согласно теории Альберта нашего Эйнштейна, время - величина нелинейная. Монье, возможно, провёл в мире два не один десяток лет и добился значимых результатов. Хорошо, пока всё логично! Монье задумал побег. Причина? Мотив? Это пока не понятно. Хотя… А что если Гарри мне врал, и в мире номер два надёжно обосновались выходцы из Германии? Черт побери! Вот же… ять! Опять вижу усы Аненербе. Наследие предков. Только откуда у них неограниченное количество энергии? Аненербе, возможно, во время войны, или раньше, нашли огромный небесный алмаз, то есть, карбонадо. Монье заставили сделать то, что ему очень не понравилось: допустим, как-то воздействовать на мир номер один, в котором фашисты когда-то проиграли войну. А что? Возможность переместиться во времени благодаря открытиям Монье у выходцев из Аненербе появилась, почему бы не вернуться во время
создания немцами атомной бомбы и не повернуть историю вспять?
        Да, в логике мне не отказать! Задолго до войны, Аненербе усиленно искало альтернативный источник энергии, который станет полноценной заменой «Урану - 235». Гитлеру его не хватало, чтобы создать «оружие возмездия». Это факт неоспоримый и доказанный. Просто страшно представить, что будет, если фашисты воспользуются оружием, в котором в качестве источника энергии будут алмазы чёрного цвета. Нет никакой уверенности, что я вообще появлюсь на белый свет и буду жить-существовать, как и все мои близкие и друзья. Вопрос? Нет, это целый вопросище! Вывод: мне нужно расшибиться в лепёшку, но вернуться в свой мир раньше времени похищения Монье из автомобиля, припаркованного в подземной стоянке. Тогда всё станет на свои места. Сумею ли я убить самого себя, дубль-Юру? Возможно. Теперь вся надежда на старика Преображенского. Если он найдёт способ вернуть меня в мой мир и в относительно недалёкое прошлое, тогда всё будет хорошо. А если профессор не найдёт этого способа? Тогда будет полный швах. С этой мыслью я заснул, с этой мыслью я проснулся, когда услышал звук отодвигаемого засова соседней камеры.

* * *
        Россия, Москва, Кремль. Июль 2018 года
        - Проходите, господин президент скоро освободится.
        Свиридов поблагодарил секретаря, пропустил вперёд Прошина. Небольшой и довольно-таки уютный кабинет. Окна, выходящие на Сенатскую площадь и здание Арсенала, зашторены. Несколько шкафов с книгами, красивая мебель, стены облицованы деревянными панелями. Рабочий стол, Т-образной формы, стол для совещания и картины. Полковник подошел к одной из них, остановился.
        - Интересуетесь живописью, Юрий Сергеевич? - полковник, услышав за спиной голос президента, обернулся.
        - Поскольку постольку, господин президент. Вы специфику работы нашего Управления знаете.
        Президент поздоровался за руку со Свиридовым и Прошиным, пригласил их присесть за стол.
        - Мне нравятся картины из студии Сергея Андрияки. Рекомендую, хороший художник, талантливый организатор. А насчёт вашей «Сигмы»… - президент задумался. - Знаю. «Сигма», про понятным причинам, в девяностые прекратила своё существование. «Заповедник» просто чудом удалось спасти от разграбления. Вездесущие американцы хотели «объект семнадцать» прибрать к рукам, но им не обломилось. А то, что вы делаете, Юрий Сергеевич, по-настоящему бесценно. Кто этот молодой человек?
        - Подполковник Прошин, господин…
        - Называйте меня по имени отчеству, - махнул рукой президент.
        - Так точно. Это подполковник Прошин, мозг и руководитель первого отдела «Сигмы».
        - Вот как? Наслышан-наслышан. Из молодых да ранних? Молодец, э-э-э… Как ваше имя?
        - Вячеслав, - представился Прошин.
        - Хорошо. Приступим к делу, но сразу хочу вам сказать, товарищи офицеры, на весь разговор у нас от силы полчаса. Я и так сделал все мыслимые и немыслимые отступления от протокола. Юрий Сергеевич?
        - Чтобы не чувствовать себя стеснёнными во времени, нам придётся пригласить ещё одного человека.
        - Хорошо, если это нужно для дела, приглашайте, - кивнул президент.
        - Ду-юм… - произнёс Свиридов.
        В центре кабинета спустился воздух, появился светящийся сиреневым светом силуэт двери. Дверь открылась, в кабинет президента вошёл мужчина в костюме зелёного цвета, в белой рубашке, со шляпой на голове. По ту сторону двери люди увидели заснеженные пики гор, чистое голубое небо. По грунтовой дороге, в сторону склона невысокой горы, шли два человека. Пожилой, седовласый, с большими залысинами мужчина лет семидесяти пяти, и молодая женщина с рюкзаком за плечами. Мужчина держал в руках две трости: одна - с набалдашником в форме орла, вторая с самым обычным с виду навершием. Дум, сняв шляпу, поклонился президенту, застыл неподвижно.
        - Всё что угодно от вас ожидал, но только не этого, - покачал головой президент. Потом он рассмеялся: - Скажу начальнику ФСО о произошедшем, он… Нет, нужно поберечь его нервы. Итак…
        Президент демонстративно посмотрел на часы: секундная стрелка никак не могла сдвинуться с места, время, как показалось президенту, замедлило свой неторопливый ход. Стол, за которым сидели люди, окружил барьер из флуоресцирующего воздуха.
        - Не удивляйтесь, Владимир Владимирович. Пока с нами Дум - время остановлено, купол защитит нас от…
        - Я догадался. Начинайте доклад и объясните, что вас привело ко мне. Откуда к нам прибыл господин Дум, я догадался.
        Разговор в кабинете президента продолжался более часа. Когда он подошёл к логическому завершению, президент посмотрел в сторону окна, тихо произнёс:
        - Я иногда задаюсь вопросом: почему наши танки не перешли через Эльбу? Может, Иосифу Виссарионовичу нужно было прислушаться к словам Жуков?
        - План «От Бреста до Бреста»? - спросил Свиридов.
        - Да. Многие ярые сталинисты и антисталинисты сошлись в одном: Сталин тогда сделал роковую ошибку и весь мир сейчас черпает дерьмо полной ложкой. Вся зараза, эта раковая опухоль с метастазами, медленно, но уверенно расползается по Земле. И как катализатор всеобщей трагедии может стать то, о чём вы мне рассказали. Не дай Бог источник энергии попадёт в руки фашистов, не дай Бог! Хорошо, разговор с фрау Меркель я беру на себя и он произойдёт в ближайший час, от силы два. Как вы собираетесь добираться до Баварии?
        - По Королевским дорогам, - ответил Прошин.
        - Это по энергетическим нитям, соединяющим на Земле города? Так, Вячеслав? - спросил президент.
        - Так точно. Плохо, что наш товарищ пропал в одном из параллельных миров. Но он, я уверен, просто так, сложа руки, не сидит и, возможно, занимается решением той же проблемы, что и мы. Главное, что нам нужно - чтобы власти Германии не мешали проведению операции. Ну, и после неё, естественно, нам не мешали. Остальное мы сделаем всё сами.
        - Что-то ещё от меня нужно, полковник? Нет? Тогда закончим наше совещание. Господин Дум, верните президенту России время. Вот уж не хотел видеть во врагах таких Думов, - усмехнулся президент, выходя из-за стола и прощаясь с офицерами, с человеком из параллельной реальности. - Вам, господин Дум, огромное спасибо.
        - Ну что вы, - ответил Дум. - Я нарушил основные пункты «принципа невмешательства», получу взыскание, но оно того стоит. Мир превыше всего, не так ли?

* * *
        Горный хребет Веттерштайн, Бавария, Германия. Июль 2018 года
        Двигатель не подавал признаков жизни. Вирена вопросительно посмотрела на Шнитке, тот, удивлённо, на неё.
        - И…? - многозначительно спросила женщина.
        - Да-да, именно это и означает, - ответил Шнитке. - Что-то, или кто-то, явно не желает, чтобы мы просто так взяли и отсюда уехали. Я вам даже больше скажу, девушка, всё тайное когда-нибудь становится явным. По всей видимости, пришло узнать самую страшную тайну двадцатого и двадцать первого веков. Я предлагаю забрать с собой вещи, которые мы взяли с собой, и проследовать к бывшей лаборатории Аненербе. Как вам такой вариант?
        - Мистикой попахивает, герр Шнитке. Аненербе, тайны, кто-то или что-то разумное или полу разумное. У меня, как у учёного, аналитическим складом ума и мой мозг отказывается что-либо воспринимать из набора этих догадок. Ни одного факта, только предположения. Найдём мы тайные, скрытые лаборатории под основной, дальше-то что, герр Шнитке? У меня вполне нормальное для данной ситуации предложение: вы, ничего не от утаивая, рассказываете мне, что прочитали в дневнике отца об артефактах, которые здесь хранились, а потом я приму решение. Пойду я куда-нибудь или нет. Может, мне проще прямо сейчас вызвать спасателей и полицию, герр Шнитке? Только как мы им будем объяснять причину нашего появление в этом месте?
        - Во-первых, мы договаривались, что вы меня будете называть по имени, Вирена. И во-вторых, это похоже на откровенный шантаж, а шантажистов, как известно…
        - Но-но, Пауль! Не говорите глупости! Если я не вернусь в дом отца к завтрашнему вечеру, то письмо, оставленное мною в одном всеми уважаемом заведении, послезавтра ляжет на стол шефа полиции города Гармиш - Партенкирхен.
        - Хорошо. Хоть вы и блефуете, но я сделаю так, как вы сказали, Вирена. Только не знаю, понравится вам услышанное или нет. Итак, далёкий одна тысяча девятьсот восьмой год, Россия…
        - Тунгусский метеорит? - спросила Вирена. - Он-то здесь причём?
        - Когда вы выслушаете мою историю до конца, всё поймёте, - ответил Пауль. - Но ответьте на мой вопрос, девушка. Что вы знаете о теории параллельных миров?
        - Только то, что существует множество миров, разделенных между собой очень тонкой гранью. Эти миры в чём-то между собой похожи, но это не значит, что ход истории в них может идти по определённому шаблону, двигаться в одном направлении, - ответила Вирена.
        - Совершенно верно! - согласился Пауль. - Так вот, катастрофа произошла в 1908 году, но первая экспедиция добралась до места падения небесного тела только в 1927 году. В то время в России экспедиция не могла состояться априори, по известным всему миру и истории причинам. Но это не говорит о том, что поисками упавшего небесного тела никто не занимался. Первым, кто снарядил грандиозную экспедицию, был тибетский монах Анкун - Ро. Никто до сих пор не знает, откуда появился этот монах с таким странным именем. Но факт есть факт, экспедиция прибыла на место и вот что она увидела: вокруг места падения загадочного небесного тела, лес был повален веером от центра, причём, в самом центре падения часть деревьев, лишенные листьев коры, осталась стоять на корню.
        Шнитке замолчал на некоторое время, потом продолжил:
        - В результате взрыва были повалены деревья на территории более двух тысяч квадратных километров, оконные стёкла в домах были выбиты в нескольких сотнях километров от эпицентра взрыва. Монах Акун - Ро, возглавивший экспедицию, самолично встретился с очевидцем падения тела на Землю. И вот, что он рассказал, я цитирую: «…В тот момент, когда раскрылось небо, с севера пронёсся горячий ветер, как из пушки, который оставил на земле следы в виде дорожек. Потом оказалось, что многие стёкла в окнах выбиты, а у амбара переломило железную закладку для замка двери…» Вы не устали, Вирена?
        - Нет-нет, очень занимательная история, Пауль, продолжайте.
        - Хорошо, я скоро подойду к главному, Вирена. Так вот! Семён Семёнов, житель фактории Ванавара, находившейся в семидесяти километрах на юго-востоке от эпицентра падения космического тела, известного как Тунгусский метеорит, согласился стать проводником экспедиции. И вот, что он потом, в далёком тридцать втором году, рассказал учёным из России: «Когда я привёл странных людей к месту взрыва, на небольшой поляне мы увидели угольно-чёрный камень, по которому пробегали яркие всполохи красного цвета. Очень сильно разболелась голова, захотелось спать, ноги дрожали, как и руки. Сам камень был правильной прямоугольной формы, если бы не отколовшийся правый верхний угол. Камень лежал на земле, на его плоской стороне…»
        Шнитке сделал паузу, откашлялся.
        - А вот теперь - внимание, Вирена. Из камня, так всем показалось, произрастали цветы, причём цветы были похожими на привычные нам розы, бутоны которой не раскрылись. Чёрные розы, Вирена!
        Женщина посмотрела на трость, которую сжимал в своих руках Шнитке, на лице Вирены отразилось неподдельное удивление.
        - Да-да, вы правы, милая девушка. Это и есть один из пяти нераспустившихся бутонов розы. Смею предположить, что, отыскав секретные лаборатории, мы найдём оставшиеся четыре бутона розы. Но очень интересная история, которую рассказал монах, встретившийся с экспедицией Аненербе. В ту экспедицию, кстати, входил и мой отец. Так вот! Когда монахи осматривали чёрный камень, с небес опустился странный летающий объект. Из него вышли очень высокие существа в серебристых скафандрах, как это принято сейчас говорить. Существа были около трёх метров ростом, их лиц не было видно из-за непрозрачных шлемов. Как понял мой отец из рассказа монаха Акун-Ро, пришельцы потребовали отдать им отколотый кусок чёрного камня. Монах согласился на такую сделку при условии, что пришельцы помогут доставить бутоны чёрные розы и большой кусок чёрного камня, э-э-э… обгрызенного, так скажем, в Гималаи. Сделка, как я понимаю, состоялась. Ну а потом, во времена расцвета Аненербе, уж не знаю каким образом, но букет «чёрных роз», без одного бутона и камень-монолит, куда-то из Гималаев исчезли. Предположительно, они находятся именно в
той лаборатории, куда мы с вами сейчас пойдём.
        - Так вот для чего ваш отец так долго искал этот карбонадо? Чтобы соединить бутон с остальным букетом. Хорошо, я согласна на нашу экспедицию. По дороге вы мне расскажите при чём тут теория параллельных миров.
        Вирена, беря в руки рюкзак, не могла отделаться от впечатления, что Пауль что-то недоговаривает. Вот только что он утаивает - женщина понять не могла. За поворотом дороги Пауль остановился, прикоснулся рукой к оплавленной стороне скалы. Он покачал головой:
        - Как я вам уже сказал, здесь произошёл неконтролируемый выброс колоссального количества энергии. Ну, да ладно!
        - Зачем вам чёрный камень, Пауль? Их называют, если меня память не подводит, мегалитами? Они что, являются источниками энергии, розы - что-то типа пульта управления?
        Шнитке засмеялся.
        - Может быть вы и правы, милая девушка. Как я понимаю, с помощью этого мегалита у нас появится возможность путешествовать между мирами. Я очень хочу побывать в мире, откуда прибыли люди на летающей тарелке. Я догадываюсь, кто они на самом деле… - Пауль замолчал на полуслове. - Что-то я стал слишком болтливым в последнее время. Это не к добру.
        Вирена задумалась, потом в её голове произошла яркая вспышка, пришло осознание того, что хочет предпринять Шнитке. Старый маразматик, встретившись с представителями другого мира, мира, в котором ещё в прошлом веке знали, как перемещаться в пространстве и времени, предложит им выгодную сделку. Произойдёт сделка: часть мегалита, как источник огромного количества энергии, Пауль обменяет на возможность побывать в прошлом, предоставив фашистской Германии неиссякаемый источник энергии. Тогда вопрос с атомной бомбой в Германии будет решён и потом… Вирену пробрал озноб от понимания того, в какую историю она влипла. Она, добровольно, согласилась помогать сумасшедшему ученому изменить прошлое Земли! Ну что же, придётся играть по своим правилам, позволить Паулю найти мегалит и «розы», чтобы потом… А потом будет видно.
        - Вы страшный человек, герр Шнитке. Вам никто не говорил, что вы безумец? - спросила Вирена.
        - Конечно, я страшный человек. Те, кто меня знает очень хорошо, так меня и называют - «безумный немец». Что-то мне ваше настроение не нравится, девушка. Не задумали ли вы против меня какую-то пакость совершить? Не советую! В моих руках, как вы заметили, две трости. С помощью одной из них я могу управлять вами, причём, на любом расстоянии. Вы в этом убедились, когда не хотели пускать меня в дом своих родителей. Ещё один убийственный аргумент, - Шнитке отодвинул полу куртки, Вирена увидела кобуру, и торчащую из неё рукоять пистолета.
        И только сейчас, женщине стало по-настоящему страшно. В глаза Шнитке горел огонь безумия. Дорога, по которые шли мужчина и женщина, неожиданно стала гладкой и скользкой, как лёд.
        - А вот здесь, вероятно, произошёл взрыв машин, которые ехали впереди машины наших родственников. Удивительно! Столько времени прошло, но здесь до сих пор не растёт трава. Удивительно! - произнёс Шнитке, рассматривая дорогу.
        Последовал небольшой изгиб дороги, стал виден прямоугольный вход в засекреченную лабораторию Аненербе. Ворота, некогда огромные и массивные, зияли прорехами, время безжалостно ко всему и ко всем. Прямоугольный проем в каменной стене, обрамлённый металлическим профилем, впечатлял своими размерами. Слева и справа от проёма находились металлоконструкции крепления турелей пулемётов. Вирена, стоя в проёме, прикинула его размеры. Высотой он никак не меньше восьми метров, в ширину - около двенадцати. Женщина вздохнула, посмотрела на Пауля. Тот внимательный осматривал огромное помещение, пустое и безжизненное. Стены бывший пещеры - лаборатории облицованы шестиметровым плитами серого песчаника, потолок поддерживали стальные колонны, подведённые под несущие балки. Вирена отметила тот факт, что, несмотря на время, стальные металлоконструкции находятся в хорошем состоянии. От въезда в пещеру, до её видимого окончания - приблизительно сорок метров - вдоль стены расположены двухъярусные деревянные стеллажи. Естественно, пустые.
        - Вы хотите сказать, герр Шнитке, что нацисты в этом помещении проводили опыты с артефактами Древних?
        - Побойтесь Бога, милая! Естественно, когда всё самое ценное было вывезено отсюда русскими и союзниками, вход в подземные лаборатории был разрушен взрывом огромной мощности. Но в дневнике отца я нашёл сведения, о которых не знает никто, кроме меня: это место запасного входа в лаборатории. Нам остаётся найти на одной из стен изображение орла - белохвоста. Всю остальную работу он проделает сам.
        В пещере дневного света было явно недостаточно, чтобы рассмотреть рисунок орла, нанесенный на одну из стен. Шнитке достал из своего рюкзака два фонаря, один протянул Вирене.
        - Нужно всё внимательно осмотреть, девушка. Плохо, что отец не указал точное расположение входа. Ну, ничего, время у нас неограниченное количество… - Шнитке споткнулся. Под ногами валялись куски какого-то полуистлевшего чёрного плотного материала с вплетёнными в него серебристыми нитями.
        Вирена шла вдоль правой от входа стены, направляя луч света фонаря на стены, потолок, иногда возвращалась назад, пытаясь найти что-то похожее на рисунок орла. Но всё время в её голове крутилась мысль, как помешать Шнитке сделать то, что он задумал. Ведь безумец прав, управлять людьми на расстоянии с помощью трости он мог и продемонстрировал это с экскурсантами в Дрездене. Вирена почувствовала лёгкое дуновение ветра, затем какое-то шуршание и инстинктивно сделала шаг назад от источника шума. Летучие мыши, побеспокоенные людьми, кружили над Виреной в воздухе. Женщина медленно отступала ко входу, правая нога за что-то зацепилась. Вирена, оступившись, еле удержала равновесие. Она внимательно посмотрела на пол, из него, выступая буквально на несколько миллиметров, находилось то, что искал Шнитке: объёмное изображение орла. Размах крыльев - около четырёх метров, в сторону повёрнутая голова и приоткрытый клюв.
        - Я кажется нашла вашего орла, герр Шнитке. - сказала Вирена, убирая с пола обрывки полуистлевшей ткани, доски.
        Когда Шнитке подошёл к рисунку орла на расстояние нескольких метров, он остановился, поставив трость с набалдашником в форме орла вертикально вверх. Глаза орла загорелись красными светом, в воздух поднялась полупрозрачная фигура птицы. Она, сделав круг над изображением, села на него, расправив крылья.
        - Почему ваш отец сказал, что изображение должно быть на стенах, герр Шнитке?
        - Это я так думал. Отец написал слово «находится», не более того. Вирена, отойдите подальше от орла. Кто знает, что сейчас произойдёт.
        Пол под ногами задрожал. Плита, примерно, два на четыре метра, опустилась вниз и потом ушла вбок, с громким щелчком зафиксировавшись. Шнитке посветил фонарём в образовавшийся проём: вниз уходила стальная спиральная лестница.
        Часть II. Наследие предков. Опасные игры
        Глава 1
        Город Рамштайн-Мизенбах, Германия. Июль 2018 года
        Лоуренс зашёл в паб «Paradoх», сделал заказ. Майор вышел на открытую веранду, присел за свободный столик.
        - Ваше пиво, - сказал официант. - Что-то ещё?
        - Нет, благодарю, - ответил майор, беря в руку кружку «Францисканер».
        - Будьте добры, и мне принесите такое же пиво.
        Лоуренс с удивлением посмотрел на незнакомого человека, одетого явно не по погоде: тёмно-зелёный костюм из плотного материала, белоснежная рубашка. Но больше всего майора удивила шляпа незнакомца, которую он положил на край стола. Старомодная, с заломленными полями и выцветшей от времени ленточки, потерявшей свой первоначальный цвет. Незнакомец сел напротив майора, сложив руки на груди.
        - Тяжёлый день, господин Лоуренс?
        - Обычный, - пожал плечами майор. - Мы с вами знакомы?
        - Нет, но нам ничто не помешает познакомится. Зовите меня Думом.
        - Хорошо. Чем обязан, господин Дум? - спросил Лоуренс, пригубив янтарное пиво.
        - Да, собственно… - Дум беззвучно шевелил губами: над городом, заглушая все звуки, пролетели истребители. - Вот причина, почему я…
        Лоуренс поморщился: над Рамштайн-Мизенбах делал разворот военно-транспортный самолёт.
        - Ничего не разобрал, господин Дум. Повторите, пожалуйста.
        Мужчина в костюме махнул рукой, и, дождавшись, когда от столика отойдёт официант, сказал:
        - Через две минуты вам позвонит полковник Блейз. Можете пока насладиться вкусом «Францисканер». Вы знаете, сколько в Германии варят сортов пива?
        - Больше ста. Точную цифру не могу озвучить, - ответил майор.
        Он прислушался к своим ощущениям и понял: то, о чём он мечтал весь день, отошло на второй план, пиво майор больше пить не хотел. И это было удивительно - вечер был душным и липким.
        - Сто шестьдесят. Но это не точная цифра, - ответил Дум, вытирая салфеткой уголки рта. - Вам звонят.
        Лоуренс посмотрел на дисплей телефона, потом на Дума. Он улыбался, всем видом показывая, что знал о предстоящем звонке начальника майора.
        - Да, господин полковник, - произнёс военный, вставая из-за стола.
        Лоуренс отошёл к перилам веранды, изредка бросая взгляд на Дума.
        - Так точно, сидит напротив меня, пьёт пиво.
        - «Францисканер», - услышал майор встревоженный голос полковника Блейза. - Чертовщина какая-то, Майки. В моём кабинете находится человек, представившийся господином Думом. Он несёт бред о том, что у него завтра встреча с самим президентом России, и что завтра отряд русских «Сигма» прибудет в Баварию, точнее, в город Гармиш-Партенкирхен, для выполнения особой миссии. И ещё он говорит, что предстоящий разговор в России для него вчерашний день и вообще, если мы не хотим потерять превосходства над русскими, то должны нейтрализовать отряд «Сигму». Как тебе этот бред, Майкл? Мистикой попахивает. В общем так, майор, жду тебя через полчаса у себя в кабинете.
        - Зачем вы это делаете, господин Дум? - спросил Лоуренс, когда закончил разговор и сев на стул.
        - Э-э-э… не совсем вас понял, господин майор.
        - Ваша работа заключается в том, чтобы столкнуть нас с русскими лбами? О каком превосходстве над ними вы говорите?
        - Я обо всём в данный момент времени рассказываю полковнику Блейзу. Не вижу смысла в повторении.
        - Хорошо. Тогда допивайте пиво, и мы поедем к полковнику. В его кабинете вы пообщаетесь со своим двойником или братом-близнецом.
        - Я никуда не поеду, майор, - ответил Дум. - Невозможно сделать то, что уже сделано и находится в прошлом. До скорой встречи на благословенной земле Бавария.
        - Вы не ответили на вопрос, - произнёс Лоуренс. - Зачем?
        - Чтобы не нарушить один из основных пунктов «принципа невмешательства». Вам это сложно понять, но вы вспомните о этом принципе лет так через пятьдесят.
        Дум встал из-за стола, бросив:
        - Пиво за мой счёт. Не теряйте время, господин майор. Вас ждут полковник Блейз и…. я.
        Дум, спустившись по ступенькам веранды, зашёл за угол паба. Лоуренс увидел яркую вспышку света. Майор, сев за руль машины, поехал в сторону базы ВВС США на территории Германии «Ramstein Air Base». На следующее утро с аэродрома базы взлетел вертолёт «Белл UH-1 «Ирокез»», который взял курс в сторону города Инсбрук, от которого в непосредственной близости находится город Гармиш-Партенкирхен. На борту вертолёта находился майор Лоуренс и десять морских пехотинцев из отряда сил быстрого реагирования.

* * *
        Горный хребет Веттерштайн, Бавария, Германия
        Пол под ногами задрожал, плита, примерно, два на четыре метра, скользнула вниз и потом ушла вбок. Шнитке посветил фонарём в образовавшийся проём: вниз уходила стальная спиральная лестница. Пауль, почувствовав взгляд в спину, резко обернулся: в десяти метрах от него, опираясь на трость, стоял мужчина в добротном костюме, на голове незнакомца была бесформенная шляпа с отвисшими полями.
        - Ну-ну, не останавливайтесь, герр Шнитке. Как вам говорил отец? Не сделав следующий шаг, не сможешь обернуться назад.
        Пауль выхватил из кобуры «Walter PPK», не целясь, выстрелил. Немец был уверен, что с такого расстояния он не промахнулся.
        - Вы… - Вирена, заикаясь, прижав руки к груди, смотрела на Шнитке. - Вы зачем сейчас выстрелили, Пауль? Мы же здесь совершенно одни.
        - Шайза! - выдохнул Шнитке. - Нервы ни к чёрту, девочка. Показалось, что рядом со мной стоит какой-то мужчина. Но странно, что он произнёс фразу отца, которую знал только я.
        - А что вам сказал отец?
        - Не сделав следующий шаг, не сможешь обернуться назад. Эту фразу отец прочитал на глиняной табличке, найденной в разрушенном монастыре в Гималаях.
        Пауль услышал хриплый смех, посмотрел по сторонам. Незнакомец всё так же стоял рядом с ним, склонив голову набок.
        - А вы интересный тип, герр Шнитке. Ладно, оставляю вас одних, скучать вы до утра не будете. Это я вам обещаю.
        Пауль увидел, что незнакомец в шляпе направил на него трость, мир вокруг «размазался», время стало похоже на кисель и его как будто отмотали назад. Шнитке услышал голос Вирены:
        - Я кажется нашла вашего орла, герр Шнитке.
        Когда Шнитке остановился на расстоянии нескольких метров от места рисунка, он поставил трость с набалдашником в форме орла вертикально. Глаза орла загорелись красными огоньками, в воздух поднялась полупрозрачная фигура птицы, которая, сделав круг над изображением, села на него, расправив крылья.
        - Почему ваш отец сказал, что изображение должно быть на стенах, герр Шнитке?
        - Это я так думал. Отец просто написал слово «находится». Вирена, отойдите подальше от орла, кто знает, что сейчас произойдёт.
        Пол под ногами задрожал, плита с изображением орла, примерно, два на четыре метра, скользнула вниз - вбок. Шнитке посветил фонарём в образовавшийся проём: вниз уходила стальная спиральная лестница.
        Кинолента под названием «время», сделав оборот, опять вернулась в исходную точку:
        - Я кажется нашла вашего орла, герр Шнитке.
        Когда Шнитке подошёл на несколько метров к рисунку, он остановился, поставив вертикально трость с набалдашником в форме орла. Глаза орла загорелись красными огоньками, в воздух поднялась полупрозрачная фигура птицы, которая, сделав круг над изображением, села на него, расправив крылья.
        - Почему ваш отец сказал, что изображение должно быть на стенах, герр Шнитке?
        - Это я так думал. Отец просто написал слово «находится». Вирена, отойдите подальше от орла, кто знает, что сейчас произойдёт.
        Пол под ногами задрожал, плита с изображением орла, примерно, два на четыре метра, скользнула вниз - вбок. Шнитке посветил фонарём в образовавшийся проём: вниз уходила стальная спиральная лестница.
        - Шайза! Я так больше могу, Вирена! Сколько можно повторять одну и ту же фразу, дорогая? «Я кажется нашла вашего орла, герр Шнитке». Я вас сейчас убью, мне это сделать несложно, поверьте мне, и всё встанет на свои места.
        - Я чувствую, что происходит что-то странное, но ничего с собой поделать не могу. Мы попали во временную петлю, или как её ещё называют - временную воронку.
        - Извините, Вирена, но по-другому я поступить не могу, - произнёс Пауль, доставая из кобуры пистолет.
        - Нет! - женщина выставила перед собой руки, защищаясь. - Нет!
        Звук выстрела, многократно отражённый от стен и потолка, ушёл в сторону заснеженных гор. Вирена, покачнулась, осела на пол, прижимая руку к простреленному плечу.
        - Идиот…
        - Рана не смертельная, сейчас руку перевяжем, - произнёс Пауль. - Я уверен, что мы нарушили хронологию событий и вырвались из временной петли. Вот только на улице творится что-то странное: был день, потом на небе зажглись звёзды, теперь же брезжит рассвет. Ничего страшного, пуля чуть-чуть поцарапала кожу. Стрелять я не разучился, и это отрадно.
        - Вы идиот. Даже не так: вы маразматик. Разве нельзя было меня, если вам так хотелось причинить мне боль, ударить той же тростью?
        - Хм… Это, почему-то, мне в голову не пришло. Показалось, что проще выстрелить.
        - Вы достойный продолжатель дела своего отца. Фашист!
        - Заткнись, дура, - закричал Шнитке. - Что ты понимаешь в идеологии наших предков? Ничего! Ладно, отдышались, теперь нужно перебинтовать рану. Где ваш рюкзак, Вирена?
        - Пробуем в последний раз, - произнёс Шнитке, устанавливая вертикально трость с навершием в форме орла. Пол задрожал, открылся лаз, Шнитке улыбнулся: - Получилось. Ну-с, вперёд, к бессмертию, Вирена.
        Женщина выдохнула воздух, сделала шаг в неизвестность. Ступени отозвались глухим звуком, луч фонаря выхватывал отдельные фрагменты шахты, внутри которой располагалась винтовая лестница.
        - Пауль, нам долго опускаться? В дневнике вашего отца, как я понимаю, таких подробностей не было?
        - Ну что вы, моя дорогая. В дневник отец записывал все самые ценные и нужные сведения. Да и смысл какой был описывать эти подъемы, лестницы и всё остальное? Сами разберёмся, не маленькие!
        И только сейчас до Вирены дошло, что, несмотря на неприязнь к этому пожилому мужчине, ей хотелось, просто-напросто, слышать чей-то человеческий голос. Обстановка давила, она вызывала страх и от этого, где-то в глубине души, зародилась паника. Вирена рассмотрела, что сама шахта сложена из бетонных колец. Причём, кольца подогнаны друг к другу так плотно, что, казалось, лезвие ножа в стык между ними не войдёт.
        - Вы так громко дышите, милая, как будто пробежали марафонскую дистанцию, - сказал Пауль и засмеялся. - Всё хорошо, успокойтесь, скоро лестница закончится. Я уже вижу дно шахты. Вам, кстати, не кажется странным, что здесь абсолютно нет никакой пыли? Я бы сказал, здесь нет и намёка на пыль.
        Вирена на это тоже обратила внимание. Она провела пальцем по перильному ограждению, посветила фонарем на палец. Он остался чистым. Воздух был прохладным и свежим. Только как такое могло быть? Работала приточно-вытяжная вентиляция? Естественная или искусственная? Это много бы объяснило, но… ум учёного требовал подтверждение догадкам и предположениям. Сверху донесся звук закрывающегося входа в подземелье.
        - Ну вот и всё, я на месте! - услышала Вирена голос Шнитке. - Давайте руку, девушка.
        Лестница закончилось, Вирена и Пауль стояли на полу большого тамбура четыре на шесть метра. В трёх стенах находились три двери, на закреплённых табличках были надписи: «Лаборатории», «Инженерный отсек», «Складские помещения». Шнитке подошёл к стене, на которой висел огромный рубильник. Он постоял какое-то мгновение, словно раздумывая над чем-то, потом с силой надавил на рычаг. Где-то далеко, в недрах подземного сооружения, раздался едва различимый звук, напоминающий звук работающего дизель-генератора. Через несколько минут в тамбуре загорелись лампы освещения, закрытые обрешеченными плафонами белого матового цвета.
        - Откуда здесь электроэнергия? - удивлённо спросила Вирена. - Столько лет прошло, но всё работает.
        - Не забывайте, девушка, что в конце войны у Аненербе появился неиссякаемый запас электроэнергии. Плохо то, что камень - мегалит сюда доставили в конце сорок четвёртого года. Учёные, скорее всего, не успели разобраться со всеми свойствами камня, как источника энергии. Но это, опять же, мои предположения. Я знаю одно: Аненербе побывала в нескольких смежных с нашими мирами. Приведите пример, скажете вы? Всем известный факт наличия, так называемых, летающих «тарелок». Слышали о таком?
        - Да, и даже документальный фильм смотрела. Там запечатлён полёт такого аппарата. И слава Богу, что… - Вирена осеклась, посмотрела на Шнитке. Но тот сделал вид, что не расслышал её последнюю фразу или это действительно так и было. Пауль, судя по его лицу, усиленно думал, рассматривая каждую дверь по отдельности.
        - О чём вы так сильно задумались, Пауль?
        - Да вот, думаю в какую из трёх дверей мы зайдём, какую открывать? В инженерном отсеке, думаю, нам делать нечего. Есть такое выражение: если что-то работает, то нечего туда соваться, пусть работает. Предлагаю пойти не в лаборатории, а на склад. Вы опять спросите меня почему? Сам не знаю, наверное, за много лет археологических изысканий выработалось чутьё. Вы не против?
        - Почему я должна быть против? Мне очень даже интересно побывать на складе. Только я не знаю, что мы там будем искать?
        - Ну… - неуверенно произнёс Шнитке. - Даже не знаю, что вам ответить на этот вопрос.
        Пауль подошёл к двери, взялся за штурвал запорного механизма. Вопреки всем ожиданиям и предположениям, штурвал отозвался на приложенное человеком усилие, легко повернулся вокруг своей оси, Вирена услышала щелчки, дверь приоткрылась. Массивность двери наводила на мысль, что она в состоянии выдержать любую нагрузку: толщина была миллиметров четыреста, не меньше. Шнитке, открыв полностью дверь, увидел, что за ней находится помещение-тамбур и ещё одна дверь. Но вместо штурвала на ней были восемь круглых рукоятей, над которыми располагались отверстия, закрытые стеклом.
        - Ты посмотри, как с сейфами в банке, - удивился Шнитке. - Нужно знать шифр, тогда откроешь и войдёшь. Но мы то его знаем, не так ли, Вирена?
        - Часы вашего отца?
        - Да, тот набор цифр, который выгравирован на задней стенке. Сейчас проверим мою память.
        - Подождите, Пауль, - произнесла Вирена. - Давайте хотя бы органы дыхания защитим. Не зря же мы с вами купили респираторы?
        - Думаете… хотя, чем чёрт не шутит, - ответил Пауль, расстёгивая рюкзак. - Вы правы, предосторожность нам не помешает.
        Вирена и Шнитке надели респираторы, мужчина повернулся к двери и начал поворачивать рукояти номеронабирателя. В отверстиях, за стеклом, начали мелькать цифры.
        Пауль повернулся к женщине, в его взгляде Вирена прочитала растерянность, смешанную с какой-то детской обидой: дверь никак не отреагировала на манипуляции Пауля. Шнитке достал из кармана куртки часы, нож, открыв заднюю стенку часов, сверил цифры.
        - Ничего не понимаю! - воскликнул Пауль. - Я ничего не перепутал, неужели механизм двери сломался, хотя, в это верится с трудом.
        Вирена подошла поближе к двери, рассматривая цифры.
        - Вы в каком году родились, Пауль?
        - В одна тысяча девятьсот сороковом, а что? - спросил Шнитке.
        Потом он, пробормотав проклятия, адресованные, скорее всего, самому себе, начал выстраивать совершенно другую комбинацию цифр. Внутри двери что-то щёлкнуло, послышался шум задвигающихся ригелей. Дверь приоткрылась, словно приглашая мужчину и женщину пройти внутрь.
        - Да, по всей видимости ваш отец в этом царстве пользовался неограниченной властью, Пауль. - произнесла Вирена. - Какую должность он занимал в Аненербе, если мог себе позволить установить шифром двери ваш день, месяц и год рождения?
        - Он был руководителем регионального подразделения. Да, вы правы, он был большим начальником, - не без удовлетворения ответил Шнитке. - Ну что, идём?
        - Конечно идём, какой тогда был смысл в нашей экспедиции? Вперёд, герр Шнитке.
        Пауль открыл дверь, в складе было темно и сухо. Справа от двери мужчина увидел рубильник, рычаг которого он опустил вниз. Размах складского помещения ошеломил как Пауля, так и Вирену. Лампы освещения располагались под потолком ровными рядами и этих рядов было огромное количество. По оценке Вирены, размер помещения был около ста на двести метров. Ровными рядами были расположены стеллажи, преимущественно двухъярусные, на полках стеллажей было несчётное количество деревянных ящиков. И как отметила для себя Вирена, все они были пронумерованы, на торцевой стенке каждого ящика был нанесен знак Аненербе: меч с прямой гардой, лезвие меча обвито чёрно-жёлтой лентой.
        - С ума сойти, - произнёс Шнитке. - Здесь и жизни не хватит, чтобы узнать, что находится во всех ящиках. Хотя, не факт, что в них находятся только артефакты древних. Давайте поищем что-то напоминающее гроссбух, какой-нибудь журнал учёта и движения всего, что хранится на складе.
        - Пауль, зачем нам терять время? Какой размер был у камня-мегалита? Я больше чем уверена, что он находится в каком-то особом, изолированном помещении. Давайте ограничимся экскурсией по складу, потом мы пройдем в другие помещения. Как такое предложение?
        - Да, конечно, давайте так и сделаем. Вы идите по левому проходу, я - по правому, - согласился Шнитке. - И будьте осторожны, девушка.
        Вирена усмехнулся. Надо же, какой Шнитке, оказывается, заботливый. То убить собирался, то теперь печётся о безопасности. Проходя мимо стеллажей, женщина, рассматривая ящики, с удивлением обнаружила, что на них нанесены надписи на языке многих стран мира. Около двух третей ящиков было вывезено из Китая. Очень часто попадались названия таких стран, как Мексика, Перу, Чили, Уругвай, и самое удивительное - Монголия. Хотя, чему удивляться? Жизнь монгольского народа окутана и оплетена тайной, мистическими историями. Вирена уже подходила к последнему ряду стеллажей, когда услышала звук льющейся воды. Стеллажи закончились, начиналось ответвление от склада. Перед поворотом налево на стене висел рубильник, Вирена надавила на рычаг.
        Повернув за угол, женщина остановилась, её парализовал страх и ужас от увиденного. Помещение было в два раза меньше, чем основной склад, вдоль стен стояли огромные, около трёх метров в диаметре, стеклянные трубы, в которых находился раствор бледно-голубого цвета. В этом растворе неподвижно, в разных позах, находились люди и нелюди. Вирена была не в состоянии отвести взгляд от сосудов с бурлящей жидкостью. Пузырьки воздуха поднимались снизу-вверх, создавалось впечатление, что тела людей и нелюдей находится в движении. Вирена сделала шаг к ближайшему от неё сосуду. В нём находился мужчина, рост которого был около трёх метров. Идеально сложенное тело, белоснежные волосы на голове, широко открытые голубые глаза, в которых сквозило безразличие и усталость. Вирена хотела сделать шаг в сторону, подойти к следующему сосуду, но тело мужчины пришло в движение, казалось, он теперь жадно рассматривал женщину широко открытыми глазами.
        Вирена попятилась назад, её сковал ужас. Женщина выбежала в помещение основного склада, прислонилась к стене и медленно осела на пол. Вирена понимала, что взгляд этих голубых глаз мужчины она никогда не забудет.
        - Пауль… герр Шнитке, - шёпотом произнесла Вирена. - Пауль! Вы где? Пауль!
        Последние слова Вирена прокричала, её бил озноб.
        Тишина.
        Женщина с трудом встала на ноги, прошла мимо стеллажей. Теперь она стояла в правом проходе, по которому должен идти Пауль. В проходе никого не было. Вирена, постоянно оглядываясь, пошла в сторону выхода из складского помещения. Ей казалось, что её кто-то пристально рассматривает оценивающим взглядом. Когда до конца стеллажей осталось несколько метров, на плечо женщина легла чья-то рука. Вирена закричала, резко обернулась. Перед ней стоял улыбающийся Пауль.
        - Вы… Вы где были, герр Шнитке? - заикаясь, спросила женщина. Ледяной пот застилал ей глаза, ноги и руки дрожали.
        - Как это где? - удивился Пауль. - Я уже закончил обход стеллажей по правую сторону от вас, когда услышал крик. Но вы меня извините, конечно, я сейчас нахожусь не в том возрасте, чтобы играть в догонялки. Что случилось, девушка?
        - Пауль, я была в проходе, в котором должны были вы находиться! Но вас там не было! Вы что, решили надо мной поиздеваться? - у Вирены началась истерика.
        Шнитке достал из бокового кармана куртки плоскую фляжку, протянул её женщине.
        - Если вы мне скажите, зачем мне это нужно делать, то я, возможно, с вами соглашусь, - ответил Пауль. - Выпейте немного коньяка. Уверен, он вам поможет прийти в себя.
        Прошло несколько минут, прежде чем Вирена смогла толково объяснить Шнитке о произошедшем. Женщина приготовилась выслушивать над собой насмешки, но лицо Пауля оставалось серьезным.
        - Можете мне верить, можете не верить, девушка, но меня и сейчас не покидает чувство, что мы здесь не одни. Ну это так, мысли вслух. Я одного не пойму: какое ответвление от основного помещения склада вы увидели? Я так понимаю, что помещение замкнутое. Да и не видел я никакого вспомогательного помещения. Если вы в состоянии самостоятельно передвигаться, то покажите мне, где с вами произошли чудеса, где вы увидели каких-то людей и нелюдей.
        - Ну что ж, если вы мне не верите, то идите за мной, Пауль. - ответила Вирена.
        Она шла чуть впереди Шнитке, периодически оглядываясь. Нет, на этот раз всё было нормально. Пауль шёл позади, на его лице играла улыбка. Стеллажи закончились, Вирена растерянно посмотрела по сторонам. Не было ни рубильника, ни странного помещения, в котором были установлены огромные стеклянные трубы, наполненные голубой жидкостью.
        - Ну как же так? Ведь я самолично включала рубильник! Как такое возможно, Пауль?
        - Чего не знаю, того не знаю! Вся история существования Аненербе - сплошная мистика и загадка. Так что…
        Лампы освещения внезапно ярко вспыхнули, потом стало темно. Пауль и Вирена услышали звук закрывающейся двери складского помещения.

* * *
        Человек спит, но не спит его мозг. Он работает, перелопачивает терабайты информации и пытается решить очень хитрое уравнение - возможно, не одно - с тремя неизвестными. Подставляя значения определенных величин вместо неизвестных, в конце концов, мозг находит несколько оптимальных решений. Потом, из этих решений, мозг выбирает самое лучшее, то, которое поможет человеку решить ту или иную проблему. Человек, проснувшись утром, знает ответ на сложный вопрос, на разгадку которого он потратил не один час дневного времени. Человек знает, как ему, в той или иной ситуации поступить, что сказать и куда идти.
        Я проснулся под утро совершенно разбитым. По всей видимости, мозг так и не смог найти ничего подходяще-применительного к моей ситуасьон. Слишком много в уравнении «если». «Если я сделаю это, то они…», «Если они мне скажут, то я….», «А если мне сделать то-то и то-то, то они…» Как мне однажды сказал сосед, мудрый Степаныч, жизнь - паршивая штука: ты ей в глаза смотришь, она тебе в морду плюёт, ты к ней спиной поворачиваешься - получаешь пинок под зад.
        Но одно я знал точно: адвокат, господин Снегирёв, никак не мог знать, что меня в узких кругах называют в шутку Джеймсом. Да и о кредитах, о пластиковых картах, он, я больше чем уверен, знать никак не мог. Как меня повезут в Академию Времени и Пространственных перемещений, я не представлял. С охраной, без охраны, но меня гложут смутные сомнения, что я туда вообще не доеду. Сказать об этом следователю? Последует вопрос: «А что я вообще знаю, откуда такие сомнения?» И опять тюремная баланда, и мир через решётку. Хватит, отдохнул, нужно что-то делать. Сколько прошло дней, месяцев, лет в моём мире, интересно? Если я не знаю ответ на этот вопрос, то никто мне на него не ответит.
        И начнётся всё заново. Следователи, плохой и хороший, допрос «под протокол». Кстати, я до сих пор не знаю, что это такое. В небольшом зарешеченном окне было ещё темно, через узкую щель, закрытую матовым стеклом, в камеру пробивался свет, которого мне вполне хватило, чтобы я прочитал условия договора. Если бы я находился в своём мире, то сказал бы, что это типовой договор между работодателем и новым сотрудником. Мне предоставлялось право на бесплатное проживание, кормёжку, одежду. И ещё: раз в месяц на мой счёт переводились бы деньги в размере пятидесяти кредитов. Вот же сука, этот адвокат Снегирёв. Хотел отжать моё жалованье за четыре месяца. Козёл!
        Заработали сервопривода камеры наблюдения, ниже объектива загорелась красная лампочка. Что, потеряли меня или по мне соскучились? Я помахал рукой камере, она успокоилась, но почти сразу зажглась лампа на потолке. Через несколько минут раздался звук отодвигаемого засова, на пороге появился охранник.
        - На сборы десять минут, включая завтрак. Примешь вещи по описи и вали отсюда на все четыре стороны. Приказ начальства.
        Парень, светловолосый качок, прищурив правый глаз, посмотрел на меня с нескрываемым интересом.
        - Слышь, не знаю, как тебя зовут и что в тебе такого необычного, но моё начальство получило указание от самого… - парень показал пальцем в потолок, - … тебя незамедлительно отпустили на волю. Ты кто такой, вообще?
        - Если бы знал, ответил. А как же самый гуманный в мире суд?
        - Вали, пока при памяти, - качок сплюнул на пол, растёр плевок ногой. - Мы тебе на всякий случай браслетик хитрый наденем. Чтобы опять не потерялся и никуда, ни в какое дерьмо не вляпался.
        - Это называется хозяин хочет знать, где его собачка. Так? - спросил я. - А где же завтрак?
        Парень засмеялся, ткнул пальцем на небольшой откидной столик, на котором стояла кружка с недопитым вчерашним чаем. Двери остались не закрытыми, что немного меня приободрило. У меня, оказывается, нашёлся покровитель. Лучше бы покровительница. Молодая и задорная. Интересно, куда мне в этом мире идти, куда податься пилигриму? Одни ребусы и шарады с кроссвордами. Проверив по описи «мои» вещи и рассовав их по карманам жилетки - бронника, в сопровождении белобрысого качка, я вышел на улицу.
        - Куда теперь? - спросил парень.
        Подумав, я спросил:
        - В какой стороне находится «АВиПП»?
        - Это что за хрень?
        Я показал парню первый лист договора, он пожал плечами.
        - Первый раз о такой Академии слышу. Будь здоров.
        - Подожди! Скажи мне, в каком я нахожусь городе?
        - Во дела! Мы тебя вроде сильно не били. Сочи. Город Сочи, который находится на юге России.
        - Скажи, а Великая Отечественная была?
        - Пошёл вон, неуч!
        Вот и вся любовь! Как настоящий мужчина, я повернул налево и, пройдя по улице несколько кварталов, услышал шум моря. Город просыпался, кое-где в окнах горел свет. Я поёжился от утренней свежести и с завистью посмотрел в сторону домов.
        Глава 2
        Эх, вернуться бы домой! Уехать в деревню или закрылся в своей «трёшке», выключить мобильник и сделать так, чтобы мир меня потерял. Или я его. На сутки, чтобы отоспаться, отъесться. Тот же телевизор, который я недолюбливал, посмотреть. Нет, я бы включил бы «Manowar» и цедил любимый «Джек Дэниэлс» под сигарету. Всё было бы по-взрослому и супер, пока Степаныч не начал бы исполнять своё соло ударных по рёбрам батареи отопления. Тогда бы я…
        - Помогите… - Женский голос, но откуда он раздаётся - не понятно. - Помогите…
        Я сорвался с места, и, пробежав метров пятьсот, остановился. На перекрёстке, справа от меня, в тени здания шла какая-то возня. Крика о помощи не было слышно, раздавалось какое-то сопение и звуки глухих ударов. Я, как не гражданин этого государства и даже Мира, мог бы пройти мимо, но натура у меня такая идиотская - помочь близкому по духу и слабому в физическом плане. Бить женщин - вообще не хорошо и не достойно. Их Бог и так ущемил в правах и возможностях, а тут такое фирменное непотребство. Я бы даже сказал - свинское свинство. Двое мужланов получают дамской сумочкой по хлебалам. Это нормально, это правильно. Но вот третий, сволочь, ножом исполосовал платье девушки на тонкие лоскуты. Извращенец хренов. Не знаешь подходы к женщине, чтобы она сама разделась - сиди дома и смотри порно, в которых главную роль исполняют немецкие сантехники.
        Знакомое жжение в области солнечного сплетения, Нет-нет, я ещё не готов к управлению Силой, слишком долго она дремала во мне после сражения с Гуором и его прихвостнями. Разворочу половину города, тогда точно осудят и посадят. Надолго, если не на пожизненное. Первая моя желанная цель - придурок с ножом. Он стоит ко мне бритым затылком, я взял в руку чёрную аккумуляторную батарею. Несмотря на маленькие размеры, она имеет приличный вес. Ребро аккумулятора с противным хрустом вгрызается человеку в основание черепа. Не жилец под номером один. Таким и появляться на свет не нужно было.
        Второго вурдалака за плечо, развернул к себе лицом. Удар левой, как меня это учил делать Славик: открытой ладонью по носовому хрящу. Хрящ, с виду мягкий и податливый, но с удовольствием входит в мозг, чтобы вкусить… чтобы вкусить. Не жилец номер два. Третий оглянулся и собирается с поля боя сбежать. Сейчас! Зло должно быть наказано. Хороший замах и чёрный тяжёлый предмет, он же аккумуляторная батарея, летит вдогонку беглецу. Что же ты, не товарищ, налетел, как пьяный на одиноко стоящий фонарный столб? Ему, столбу, даже стыдно становится от произошедшего, он тихо - мирно наклоняется в сторону и, при соприкосновении с тротуарной плиткой, взрывается тысячами осколков защитного стеклянного кожуха.
        Я поднял голову, посмотрел на дом, возле которого произошла битва титанов. М-да… Если бы сегодня кто-нибудь занимался продажей билетов на это шоу, то мог бы озолотиться. Все люди-жильцы застыли на балконах, наблюдают кто кого и сколько раз. Сволочи! Ведь сто процентов, даю зуб, они слышали крики о помощи девушки. И я больше чем уверен, что мужья, поигрывая тем, что осталось от грудных мышц, сжимали в приступе ярости свои огромные кулаки, и, встав с кровати, собирались достать из шкафа кольчугу и меч. Но кольчугу проела моль, меч давно не точен и покрылся пятнами ржавчины. Поэтому мужчины, защитники обиженных и угнетённых, стыдливо прячут своё лицо промеж женских грудей, вдыхая их нежный аромат и плачут от безысходности.
        - Не спится, граждане и гражданки? - спросил я громко и не узнал своего голоса. Он сейчас больше похож на рык разъярённого зверя.
        - Он их убил! - доносится откуда-то с верхних этажей женский визгливый голос. И толпа начинает дружно скандировать, прихлопывая руками по бедрам: «у-бил, у-бил». Тут же смутные серые тени покидают балконы и устремляются, как я понимаю, к телефонным аппаратам различной системы. Полиция-милиция не дремлет, минут через несколько отреагируют должным образом.
        - Нам нужно уходить! - шёпотом произносит моя новая знакомая, стыдливо пряча своё красивое тело под лоскутами когда-то симпатичного платья. Кстати, вечернего. Загуляла - припозднилась? Бывает, сам такой. Иногда на пару-тройку суток исчезаю из мира реального, чтобы погрузиться в пучину разврата и ничегонеделания.
        - Сейчас кое-что подниму с земли и мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним. Фальшивлю, но пою как могу, извини.
        До окончания шоу, как оказалось, ещё далеко. Кисти рук окутывает привычным для меня голубоватым светом. Только не сейчас, прошу! Время, хочу я этого или нет, застывает на месте, я двигаюсь через густой туман, через пласты времени, я раздвигаю их руками и за мной остаются тысячи силуэтов, отстающие одно от другого на какие-то мгновения. Где батарея? Вот она, нужно только нагнуться и подобрать её. Я же просил: только не сейчас! Поздно! Из ладони правой руки срывается ярко-красная молния. Она бьёт в аккумулятор и тот вспыхивает огненно-красным светом, по нему пробегает череда маленьких малиновых чёрточек. Если батарея рванёт, то города Сочи на карте этого Мира не будет. Меня переполняет энергия, всего корёжит от переизбытка адреналина. Давно такого не было, но теперь поздно о чём-то вспоминать. Время вышло. Или сейчас или никогда.
        Я взял батарею правой рукой и окружающий мир для меня превратился во множество подмиров с подлюдьми с их подгородами-странами. Меня размазало по необъятной Вселенной и каждый атом моего организма, как элементарная частица, как бозон Хиггса, подчиняясь теории перенормируемого квантового поля, начинает созидать для меня новый мир. Мир вокруг меня. Мир внутри мира. Хорошо это или плохо - покажет время. А пока мне ничего не остаётся делать, как отправить сумасшедшее количество энергии в космос. Где-то далеко, за многие тысячи парсек отсюда, вспыхнет сверхновая и, возможно, через несколько миллионов лет там зародится новая жизнь.
        Я свожу вместе руки и в небо устремляется ярко - белый луч света. Он за мгновение преодолевает сумасшедшее расстояние, я слышу, как пространственно-временной континуум рвётся, он трещит, расходится по швам, разбрасывает в стороны ветвистые молнии и протуберанцы огня. Тонкая плёнка астрала прогнулась, но пока выдерживает чудовищное возмущение. Если плёнка порвётся, то в этот и другие миры хлынет нечисть. Я больше чем уверен, что место Гуора, порождение дьявола, уже занято и этот сгусток Тьмы, ждёт малейший повода, чтобы заполонить собой все миры. Нет, нужно прекращать такие эксперименты, я отведу угрозу от этого мира, с меня достаточно.
        Хватит! Но это было моё желание, но никак не Вселенной. Образовалась гигантская воронка из звёзд и галактик, из чёрных дыр и метагалактик.
        Хватит! Но в ответ я слышу дьявольский смех и завывание нечисти.
        Хватит! Я развожу руки в стороны, луч белого света исчезает. Разбросанные по Вселенной атомы собираются воедино, я превращаюсь в себя или в подобие себя.
        Тишина. Но спустя доли секунды время возвращается на круги своя, я глохну от звуков, слепну от красок мира. Дом горит, две полицейские машины, не знаю когда подъехавшие, тоже горят. Точнее, они сейчас превратились в груду расплавленного металла. Но что самое омерзительное, в воздухе кружит пепел сгоревших заживо людей. Где девчонка? Да вот же она. Прижала к лицу сумочку, спряталась за ней, и смотрит на меня испуганными глазами. Даже не так. Не глазами, а глазищами, в которых можно прочитать удивление, смешанное со страхом. Батарея, как ни странно, живая и невредимая. По ней всё также пробегают малиновые искры, в кармане жилетки ей сейчас самое место.
        - Давай руку, - сказал я. - Я помогу тебе встать. Не бойся меня.
        - Твои глаза, - отвечает девушка. Она показывает дрожащей рукой на моё лицо.
        И я понимаю, что как и тогда, после случая в кафе напротив банка, мои глаза превратились в два зелёных кристалла. О, чёрт! Я сейчас похож на терминатора, скорее всего. Нет! Я же не просил… Вру, я очень хотел, чтобы Сила ко мне вернулась. Все мысли материальны, а посему: получи и распишись.
        - У тебя есть солнцезащитные очки?
        Девушка роется в сумочке, протягивает смешные до нельзя очки. Все в блёстках и серебристых звёздах. Плевать. Никто из моих друзей знакомых не видит, ну и ладно.
        - Бежим? - я повторно протягиваю руку девчонке, на этот раз принцесса позволяет помочь встать с земли. Она смущается своим видом: шикарное когда-то платье больше похоже сейчас на лохмотья. А прикрывать ей в районе груди есть что, м-да… Обозвав себя кобелём, я сделал шаг в сторону моря. Почему? Сам не знаю. Но девушка идёт со мною рядом, молчит. Шум прибоя уже совсем рядом. Позади нас, на том самом перекрёстке, голосят сирены скорой помощи, пожарных машин, полицейские сирены. Но что теперь поделать? Виноват, исправлюсь. Главное, чтобы жильцы дома не пострадали. Хочется верить, что и полицейские сумели вовремя выпрыгнуть из машин. Хотя… зачем себя успокаивать и обманывать? Произошло то, что должно было произойти. Хоть ругай себя, хоть нет.
        - Эй, нам сюда, - произнесла девушка, придерживая меня за руку.
        Два дома, между ними арка. Мы ныряем в тень домов, под арку, и растворяемся в предрассветных сумерках. «Обкусанные» края ступеней, покрашенные масляной краской тёмно-синего цвета стены подъезда с нехорошими, я бы даже сказал, нецензурно-матерными на них выражениями. Тусклая лампочка максимум в двадцать пять ватт мощности и «засиженный» мухами и бабочками плафон светильника-таблетки. И конечно же запах, ни с чем не сравнимый. Что ещё я забыл? Ах, да! Двери, обитые дерматином, с выпуклым рисунком - ромбиком, как под копирку. Братья-близнецы. Всё, теперь полноеи описание подъезда, в который меня затащила «принцесса» с огромными, как озёра, голубыми глазами. А может и не голубыми, я же сейчас в солнцезащитных очках. Но я так думаю и мне так кажется, во всяком случае. И мне этого хочется, чёрт побери!
        Меня посетило состояние, какое бывает у боксёров. Состояние грогги. Ни в одной двери я не увидел привычных для моего мира замочных скважин. Ни в одной. Я стоял рядом с полуобнажённой принцессой перед квартирой со зловещим номером «тринадцать» и ломал голову, как и чем хозяйка будет открывать замок. На откосе двери я увидел небольшую коробочку, мигающий красным светодиодом. Девушка с обнажёнными… с обнажённой грудью, ну, почти обнажённой, поднесла запястье правой руки к коробочке, светодиод теперь радовал глаз зелёным цветом. Состояние грогги сменилось сначала нокдауном, но когда коробочка произнесла мужским голосом слово «пароль», наступил самый настоящий нокаут. Мой мозг «поплыл», он отказывался понимать происходящее. Обстановка в подъезде пятиэтажного здания никак не вязалась с девайсами, как на откосе дверного проёма, так и в руке девушки.
        - Ммм… - промычал я что-то нечленораздельное, пытаясь правильно сформулировать вопрос.
        - Заходи, рыцарь без коня и доспехов, - сказала девушка, пропуская меня вперёд.
        Я сделал несколько пасов рукой, изображая в ней наличие шляпы с большими полями. Мол, только после вас.
        - Странный ты какой-то! - утвердительно произнесла принцесса.
        О, да! Ты даже и не представляешь, как ты права, моя красавица. Прихожую наполнил мягкий, приглушенный желтый свет бра, висевшего сбоку от ростового зеркала. Я посмотрел по сторонам: всё, как в моём мире. Стандартная «прихожка» с дверьми на салазках, направо - коридор, ведущий в кухню. Я увидел край стола и задвинутые под него стулья. Прямо по коридору, как я понимаю, зал или зал и спальня. Короче говоря, сейчас я находился в типовой «двушке». Но чего не отнять у квартиры - высоты потолков. Метра четыре, не меньше. Зачем делают такие высокие потолки в таких маленьких комнатах, для меня всегда было загадкой.
        - Ммм… - я опять попытался что-то спросить у девушки, но её как ветром сдуло. Это и понятно, в таком наряде красоваться перед мужчиной - это чревато. Я снял супер модные очки со звёздами, посмотрел в зеркало на своё отражение. Неделями не бриться и не мыться, не есть по-человечески и результат, что называется, на лицо. Да ещё и эти глаза напротив, то есть мои глаза изумрудного цвета. Одно успокаивало, что видны зрачки. Значит, скоро отпустит.
        - Да-да. Вид у тебя, конечно, тот ещё.
        Я посмотрел в сторону принцессы и, что называется, проглотил язык. Никакая она не принцесса, рядом со мной стояла обворожительная лесная фея из диснеевских мультфильмов. Это - как максимум, как минимум - эльфийка. Я даже протянул руку в сторону девушки, чтобы рассмотреть острые кончики её ушей, предварительно освободив прелестное ушко от волос. Светлых, ниже плеч и слегка вьющихся. Глаза огромные цвета бирюзы, точёный носик и привлекательные губы. Другие прелести, которые девушка успела спрятать за домашним халатиком, я успел рассмотреть чуть раньше.
        - Мне бы искупаться, - жалобно сказал я. - От меня, скорее всего, запах как от козла.
        - У меня от отца остались кое-какие вещи. Если ты не против, то… кстати, я до сих пор не знаю, кто меня спас, - сказала принцесса-эльфийка-фея. - Я - Мила.
        - Юра. Можно и Джеймсом называть, но первое имя короче.
        Был ли я против? Я был сейчас рад всему и всем, даже привычной по форме стиральной машине, на которую наткнулся в ванной комнате. Лёжа в огромной ванне и наблюдая за мыльными пузырями, за их скоротечной жизнью, впервые поймал себя на мысли, что мне хочется пожить спокойной и размеренной жизнью, которой мне так не хватает последние два года. Я стоял напротив зеркала, добривая одноразовым бритвенным станком недельную щетину, когда через неплотно закрытые двери ванной комнаты услышал шум, доносившийся с улицы. Не узнать шум вертолётов мог только человек, ни разу их не видевший и не находящийся от них в непосредственной близи. Я нашёл Милу на балконе, она смотрела куда-то вдаль. Над городом кружило десятка два вертолётов не совсем привычной для моего мира формы. Завывали сирены. Полицейские или милицейские. Шла на кого-то охота, я догадывался на кого.
        - Мне нужно уходить, Мила.
        - Похоже, что и мне не помешает спрятаться на несколько дней, может быть, и недель.
        - А родные и близкие искать тебя не будут. А на работе? - спросил я осторожно.
        Девушка посмотрела мне в глаза, я понял, что она уже взрослая девочка, сама во всём разберётся. И только сейчас до меня дошло, что тонкого пластикового браслета чёрного цвета, с которым я вышел из СИЗО, на ноге нет. Было одно место, где я его мог потерять - на том самом злосчастном перекрёстке. Почему злосчастном? Я себя одёрнул. Не было бы той заварушки на пересечении улиц, не познакомился бы с чудесной девушкой Милой. И второе, что меня поразило, это вид с четвёртого этажа. Он был просто изумительный. Но я наблюдал город Сочи, каким он был до всем известной зимней олимпиады четырнадцатого года.
        - Ты так смотришь на город и море, как будто первый раз его видишь, Юра. Ладно, я приведу себя в порядок, потом мы уйдём отсюда, спрячемся, - произнесла Мила.
        - Есть мысль куда нам идти?
        - Да. К моему деду. Там нас точно не будут искать.
        В чистой белой футболке, которая была мне великовата, в спортивных штанах и с сумкой через плечо, в которой лежала моя жилетка - бронник и вещи, мы спустились на первый этаж. Как оказалось, вовремя. Во двор въехал тёмно - синий минивен, из него выскочили люди в военной форме. Я чуть не засмеялся в полный голос: военные, все как один, были с автоматами Калашникова. Мы свернули за угол, кто-то нас окликнул.
        - Бежим, здесь недалеко, - крикнула Мила.
        Обычная подземная парковка. Машина, ярко-белого цвета, чем-то похожая на мою «Мазду». Мила оказалась отчаянным водителем. Люди, находящиеся под землёй, удивлённо смотрели нам вслед. Слева-справа мелькали ряды всяких-разных автомобилей. Через минуту машина выскочила на поверхность земли и я услышал звук автоматной очереди. Заднее стекло разлетелось вдребезги, Мила вскрикнула, но машина, не снижая скорости, понеслась по широкому проспекту.
        - Ты ранена? - спросил я, увидев мертвенно-бледное лицо девушки. - Давай я сяду за руль.
        Машина неслась уже по встречной полосе движения, распугивая машины. Я понял, что Мила себя уже не контролирует.
        - Стой, дурочка! - крикнул я, машина вильнула, вернулась на нашу полосу движения. - Остановись, Мила!
        То ли мой окрик на неё подействовал, то ли то, что я назвал её по имени, но машина сбавила скорость, метров через двести, на «докате», чиркнув колёсами по невысокому бордюру, она остановилась. Мила опустила голову на руль.
        - На заднем сидении аптечка, там найдёшь шприц с зелёной жидкостью, - голос у неё дрожал, девушка тяжело дышала но, к моему удивлению, держалась молодцом.
        Я задрал рукав топика девушки, как мог, сделал укол, ввёл инъекцию какого-то вещества и, обойдя машину, помог Миле пересесть на пассажирское сидение. Кровотечение из левого, простреленного плеча прямо на глазах прекратилось, кровь свернулась. Мила посмотрела по сторонам, пытаясь сориентироваться, где мы сейчас находимся.
        - На следующем перекрёстке направо и сразу налево, под арку между домами, Юра.
        Когда я выехал на дорогу, пропустив несколько машин, в зеркале заднего вида увидел, за квартал, может чуть больше, проблесковые маячки. Мысленно перекрестившись и проклиная всё на свете, я вдавил педаль акселератора в пол. Машина резво начала набирать скорость. На перекрёстке немного занесло, не рассчитал скорость, потом, под аркой, я притормозил.
        - Двор сквозной, сразу за ним - подземная парковка. Придётся пешком идти, - сказала Мила.
        Я сдал немного назад, остановился под аркой: над двором кружил вертолёт. Достав из сумки свою футболку с изображением Фредди, протянул её девушке. Мила поняла меня сразу, начала срывать с себя окровавленный топик.
        - Идти сможешь? - спросил я.
        - Куда деваться? Если упаду, на себе понесёшь. Я ещё около получаса смогу себя контролировать, потом не знаю. Нам нужно вернуться назад, на Приморский бульвар.
        Пройдя под аркой, мы вышли на улицу, повернули направо. Приморский бульвар стоял, все ждали приближение полицейских, смотрели на вертолёт, который теперь кружил почему-то над девятиэтажкой, примерно, в сотне метров от домов, соединённых аркой. Мы прошли метров двести по бульвару, Мила потянула меня в сторону жёлтой машины с привычными шашечками. Таксист, молодой парень лет двадцати, молча, не задавая лишних вопросов, тронулся с места после того, как узнал адрес. В принципе, я каждый год бывал в Сочи, но если честно, дальше гостиниц, ресторанов и, естественно, моря нигде не бывал, поэтому даже не представлял, куда мы едем, в какую часть города. Мила откликнулась на спинку сидения, закрыла глаза. Я взял её руку в свою, почувствовал, как девушку всю трясёт.
        - Я в норме, мы уже почти приехали. Молодой человек, нам на следующей улице остановите, - сказала Мила.
        Она посмотрела на меня, шепнула:
        - Очки надень. У тебя опять с глазами непонятно что происходит.
        Я нацепил «звёздные» очки, водитель, увидев меня с этим безобразием на носу, еле сдержал свой смех. Мне же было не до смеха. Я почувствовал, как в районе солнечного сплетения у меня разгорается пожар. Оплата проезда произошла примерно так, как я и предполагал: Мила протянула правую руку, таксист провёл по запястью каким-то прибором, похожим на сканер. На приборе зажёгся зелёный светодиод, двери машины разблокировались.
        - Нам пройти три дома и мы на месте, - сказала Мила, взяв меня под руку. - Я одного не пойму, Юра, почему именно с нами это произошло?
        - Долго рассказывать, но всё из-за меня. Твой мир меня выдавливает, старается избавиться от чуждого элемента. Где-то в вашем мире существую другой я. Вот и все объяснения.
        Мила, совершенно спокойно, произнесла:
        - Значит ты - «скользящий». Что-то подобное я сразу и подумала. Тебе нужно обязательно всё рассказать моему деду. Он в таких вопросах спец. Главное, чтобы дед был дома и не укатил на работу. Вот и нужный дом. Жми на кнопку домофона.
        Огромный забор из металлопрофиля тёмно-синего цвета, широкие ворота, калитка, кнопка домофона и камера слежения. Куда же без неё? Но не было привычных «кто такие», «по какому вопросу». Калитка разу открылась, вышли два здоровенных парня. Один из них остался на улице, другой, взяв Милу на руки, понёс её в дом. Увидев на ступеньках трёхэтажного особняка профессора Преображенского, я, почему-то, не удивился. По всей видимости, после пережитого, мой внутренний «удивлятор» приказал долго жить.
        Профессор Преображенский, смешно приоткрыв от удивления рот, произнёс:
        - Вы?
        - Я! Не ожидали меня увидеть так быстро?
        - Если честно, то нет, - ответил профессор.
        - Вот и я вас здесь никак не ожидал встретить! Не слишком ли много совпадений? Меня, должен вам сказать, гложут смутные сомнения, профессор!
        - Предполагаю, что это так и есть на самом деле, молодой человек. Заходите в дом, не стойте, как истукан. Вы и так натворили дел, весь город о случившемся на Хлебной только и делает, что говорит. Заходите.
        - Не могу, профессор, - произнёс я, отступая в сторону калитки. - Я и так, как вы сказали, натворил дел. Сейчас, или совсем скоро, произойдёт что-то страшное и я стану эпицентром разрушения. Мне нужно уехать подальше от города в какое-нибудь безлюдное место.
        - Да куда вам ехать? Чёрт! Рустам заводи машину, отвезёшь парня за город. Потом едьте в Сосновку, ко мне на дачу.
        Рустам руку на моё плечо, я услышал:
        - Не дури, парень, профессор плохого тебе не желает.
        В чём в чём, но в этом я не сомневался. Иначе продолжал бы «мотать» срок в СИЗО. Огромный автомобиль, похожий на "Ford Explorer", выкатился из гаража, ворота забора откатились вбок. Я, открыв переднюю пассажирскую дверь, сразу не сел на сидение, чуть задержался. Где-то вдалеке был слышен жужжащий противный звук. Ассоциация была одна: к нам приближался дрон или беспилотник. Я едва успел закрыть дверь, меня сразу же вдавило в кресло. Автомобиль, сорвавшись с места, рванул вперёд.
        - Рустам, по-моему, рядом с нами летит дрон.
        - Вижу. Стекла тонированные, нас не видно. Если он раньше тебя не поймал в объектив. Тогда дело худо. Какое должно быть место, которое тебя устроит? И зачем тебе такое место?
        - Не могу объяснить. Открытое место, но не в горах, безлюдное и подальше от города.
        Договорить я не успел, дорогу перечеркнули разрывы пуль, выпущенных с дрона. Автомобиль заложил вираж, ушёл вправо. Мы ехали по какой-то безлюдной улице, потом были повороты, виражи ещё, ещё. Но я понимал, что от преследовавшего нас летающего и стреляющего гада, нам не уйти. Приоткрыв немного боковое окно, услышал нарастающий звук вертолётов. Город неожиданно закончился, мы мчались по дороге. Деревья, растущие рядом с обочиной, сплетались где-то высоко вверху, образовывая подобие тоннеля. Почему с моим миром и со мной, в частности, так Предтечи поступили?
        Почему они сделали наш мир закрытым после битвы с Гуором и его нечистью, почему перестали работать Звёздные дороги? Испугались, что такие как я сумеют изменить ход истории в каком-либо из миров? Или дороги стали недоступными только для меня? Странно! Это похоже на наказание какое-то. Узнать бы правду, чёрт возьми! И это все произошло после сражения неподалёку от Абигорда-камня. Как мне потом сказал Славик, камень тоже пропал с холма. Даже следа не осталось. Опасные игры, очень опасные и мне в них, почему-то, уготовлена главная роль. Неужели я так сильно изменил ход истории миров, что мне перекрыли кислород, побоялись моих дальнейших действий по отношению к соседним мирам? Одни вопросы, на которые у меня нет ответов. Пока нет, но они где-то рядом, только протяни руку.
        - Держись! - окрик Рустама выдернул меня из мира невесёлых мыслей.
        Внедорожник, протиснувшись между деревьями, опускался куда-то вниз, по едва заметной грунтовой дороге. Наклон автомобиля был такой, что я, вытянув ноги, упёрся ими в пол, рукой схватился за ручку салона.
        - Сейчас машина выровняется, мы постоянно будем под деревьями, нас не увидят. Как тебя зовут, кстати? Так вот, Юра! У нас будет времени минут десять, не больше. Дрон и сюда доберётся, не говоря уже о коптерах.
        - Куда мы едем, Рустам?
        - Наше с друзьями любимое место отдыха на берегу моря, в небольшой бухте. Сверху заметить можно, конечно, но… если бы я точно знал, для чего тебе всё это нужно, может быть и другое место подобрал.
        Автомобиль остановился в кустах орешника, сверху его прикрывала огромная дикая вишня.
        - Всё, дальше обрывистый спуск, машина летать не умеет, - сказал Рустам, выходя из машины.
        - И на этом спасибо. Одного не пойму никак: с какого перепугу дрон палить начал?
        - Позади полиция ехала, это был своеобразный приказ на остановку. Ты же видел, какие я манёвры совершал.
        - То есть, дрон был не по нашу душу? - спросил я, удивлённо смотря на Рустама.
        - Сам чёрт ногу сломит. Может, и по нашу. Иди, времени мало.
        Я осторожно спустился с небольшого уступа на каменистый берег, осмотрелся. Да, меня с моря никто не увидит, а сверху… ну, что же, чему быть, того не миновать. Нужно вспомнить то состояние, при котором наступает полное слияние с окружающим миром. Внутри меня полыхал пожар, энергия, которую я в себе аккумулировал сам того не осознавая, из тела искала выход. Стихиальный сосуд, с огромным запасом энергии, был заполнен, что называется, под завязку. Всё это было очень странно! Энергия должна сама растворяться в окружающем мире, впитываться другими существами, растениями. Нет, с этим мире было явно что-то не так. Этот мир болен, он кем-то контролируется, но вот кем? У меня был один ответ: это дело рук Предтеч или одного из соседних миров. Почему-то я вспомнил мир с фашистской свастикой. К чему бы это? Что-то в их отлаженном механизме перестало нормально функционировать, что-то пошло не так. Никогда бы не подумал, что стану доктором, но нужно ситуацию в мирах исправлять. Сгорю «на работе»? Запросто.
        Глава 3
        Солнце, купаясь в безоблачном голубом небе, умиротворённо смотрело на землю и горы, на чистое море и каменистый берег. Деревья жадно впитывали в себя тепло южного солнца; лёгкое дуновение ветра лишь изредка шевелило листья деревьев, кустарников, траву. Над морем кружили чайки, выискивая в море поднявшуюся к поверхности рыбу. Но внимание чаек неожиданно привлёк одинокий человек, стоявший на берегу моря, раскинув руки в стороны. Над странным существом, казалось, сгустился воздух, его руки окутало сияние. По водной глади моря прошла рябь, как от сильного порыва ветра, листья на деревьях задрожали, чайки поспешили убраться от ставшего внезапно опасным места. Человек, запрокинув голову и воздев руки к солнцу, что-то прокричал, с его рук вверх скользнула мощная ветвистая молния, и где-то там, в синем и пока безоблачном небе, зародился первый, пока слабый и еле слышный раскат грома.
        Небо заволокло рваными чёрными облаками, закручивающимися в подобие огромной воронки. Солнце скрылось за тучами, на улице стало темно, как ночью. На многие километры от места, где стоял человек, воздух задрожал. Стало непривычно тихо. Но потом произошло то, что долго будут вспоминать горы, лес, каменистый берег моря и само море. Земля содрогнулась, поднялся ураганный ветер, срывающий с деревьев зелёные листья. Море отступило от берега, оголив каменное дно и водоросли. Многотонная масса воды, поднимаясь вверх, к воронке из чёрных грозовых туч, закручивалась в гигантскую спираль. Из центра огромной чёрно-фиолетовой воронки вниз, к земле, устремилась ярко-красная молния. Спираль из поднимающейся воды стала похожа на раскалённую до красного каления закрученную проволоку, на жгут, и через несколько секунд раздался чудовищный по силе взрыв. Испарившиеся в мгновенье ока многие тысячи кубометров морской воды, превратились в мелкодисперсную взвесь.
        Из рук человека в сторону воронки беспрерывно срывались молнии, и когда они встречались с молниями грозовой воронки, происходило что-то невероятное, настоящее светопреставление: гром не стихал ни на минуту, молнии сплетались в разноцветную косу, бившую в одну точку, в море, далеко от берега.

* * *
        Я открыл глаза и схватился за голову, когда увидел, что происходит на берегу моря. Тело, не понятно от чего, пекло и зудело. Оказалось, что причина - банальная и очень объяснимая: на мне тлела футболка, подарок Милы. Даже сейчас, несмотря на грохот, я услышал звук стальных стрекоз. Я начал искать вертолёты в небе, в сверкающих вспышках света, но они появились откуда-то из-за невысокого мыса, выдающегося в море. Что с ними сейчас произойдёт, я прекрасно знал. Две молнии, две голодные огненные змеи, набросились на коптеры, как в этом мире называют вертолёты. Две яркие вспышки света, два оглушающих взрыва. Сколько людей на борту было? Один, два, двадцать? Уже не имеет никакого значения. В этом мире, для этого мира, я враг номер один и с этим придётся смириться. Этот мир не успокоится, пока не успокоюсь я. На веки веков, а по-другому - пока не сдохну. Сказал бы себе «пока не умру», но я, как человек сугубо невоспитанный и временами грубый, заслуживаю именно такого слова. «Сдохну».
        А небо расцвело разноцветными красками. Они, как кляксы на мольберте художника, самым немыслимым образом перемешались, образовывав неповторимую палитру, невероятно яркие разноцветные пятна. Грозовая туча исчезла, как и воронка, небо, от горизонта до горизонта, превратилось в картину талантливого художника-авангардиста. Видели бы Малевич или Дали эту картину воочию, обязательно бы что-то сотворили, но каждый в своём стиле. Пора отсюда уходить. То, что происходит сейчас с астралом, да и со всей энергетикой этого мира, можно наблюдать отовсюду. Я посмотрел себе за спину и застыл, как соляной столп: на деревьях и кустарниках листьев не было, многие деревья повалены ветром. Как, интересно, Рустам себя чувствует? Сейчас узнаем. Хм… никак он себя не чувствует. Сидит под деревом без листьев, руками голову обнял, раскачивается из стороны в сторону. Машину не узнаешь - вся под зелёными красивым природным покрывалом, никакая теперь маскировка нам не нужна. А вот и дрон валяется на земле. Солидный какой! Я попробовал его приподнять за раму, потом плюнул. Тяжёлый и мёртвый.
        - Рустам, ты живой?
        Не слышит, продолжает раскачиваться, бубня что-то под нос. Молитву Всевышнему? Смешно! Особенно после того, что я устроил. Я прикоснулся к плечу парня, он, увидев меня, отшатнулся.
        - Это я, Юра! Спокойно, Рустам! Ты же сильный человек!
        Он стряхнул с себя оцепенение, вышел из мира созерцания, встал в полный рост, но, увидев разноцветное небо, застыл на месте. Да, я с ним согласен: полярное сияние нервно курит, держа сигарету дрожащими пальцами. Краски местного неба очень яркие, я бы даже сказал, что они ядовитого-вульгарного цвета. Но ничего, думаю, теперь всё с миром будет нормально. Я в это верил, во всяком случае. Энергетика сама себя успокоит, вернётся в состояние покоя. Хм… может быть. Рустам всю обратную дорогу молчал, лишь изредка посматривал на меня заинтересованным взглядом. По буеракам пришлось пробираться метров пятьсот, никак не меньше. Потом природа начала «оживать», принимая привычную для себя форму и состояние. Расстояние от места моего «геройства» до дачи профессора было приличное. Машина преодолела неприятный затяжной перевал, мы въехали в какой-то посёлок. Как оказалось, это и была та самая Сосновка, о которой говорил профессор Преображенский.

* * *
        - Дед, я не стану этого делать! - произнесла Мила, пытаясь встать с кровати.
        - Тебе мало того, что ты пулю поймала вместо него? - спросил профессор Преображенский, придерживая внучку. - Да лежи ты уже! Хорошо, что пуля навылет прошла и кость не задела.
        - Дед, спектакль с нападением на меня был разыгран как по нотам, я этого не отрицаю! Но пулю мог бы и Юра поймать. А он, уверена, прикрыл бы меня собою. Я не хочу и больше не буду его обманывать, дед! Ты просто не видел, какой он был там, на Хлебной. Дед, да он всех наших змееголовых размажет по…
        Профессор встал с кровати, в этот момент пол ушёл у него из-под ног, Преображенский упал. Дом, трёхэтажная махина, был похож на картонную детскую поделку. По стенам пошли трещины, Мила успела «нырнуть» под покрывало с головой перед тем, как с потолка посыпалась штукатурка. Кровать с громким скрежетом сместилась к центру комнаты, трёхрожковая люстра долго раскачивалась из стороны в сторону, прежде чем упасть на пол. Стёкла в окне издали жалобный звук, взорвались мириадами осколков. В комнату ворвалось завывание ветра, звук разрываемого и сминаемого профнастила забора, звук бьющейся черепицы, завывания сирен сигнализации автомобилей. Гром гремел, как огромный там-там, безостановочно и оглушающе, а молнии, жирные и беспощадные, хлестали совсем недалеко от дома. В яркой вспышке молнии Мила увидела на полу деда с неестественно повёрнутой головой.
        - Дед… - тихо прошептала девушка, опуская ноги на пол.
        Тишина.
        - Дед! - закричала Мила.
        Дом жалобно застонал, что-то громко ухнуло, Милу приподняло в воздух и последнее, что она помнила, пол и потолок поменялись местами, в глазах стало темно.

* * *
        Завывая двигателями, объезжая небольшие завалы, упавшие деревья, по серпантину дороги двигались три машины. Первая машина остановилась, из неё вышел водитель, показавший знаками, что двум машинам нужно тоже остановиться.
        - Ник, что случилось? - из машины вышла девушка, рассматривая небо. - Ничего не понимаю! Кто на небо вылил столько разноцветной краски? Красиво, да, но одновременно с этим страшно и жутковато.
        - Мила, впереди завал, причём, очень серьёзный. До Сосновки пятнадцать километров, придётся ехать в объезд. Это на три часа дольше будет.
        - Нужно объезжать, давай объедем, нам теперь спешка ни к чему, Ник! Деду всё равно, сколько ехать. Он мёртв, а мёртвые не следят за временем. Давай двигаться, мне не нравится небо. Такое впечатление, что оно вот-вот упадёт на землю.
        Мила села на переднее пассажирское сиденье, водитель вопросительно на неё посмотрел.
        - Какой-то завал впереди серьёзный, Славик. Ник опасается, что машины дальше не пройдут. Двигай за ними.
        - Мила, а зачем мы едем в Сосновку и везём туда тело профессора? - спросил водитель. - Там, вообще, хоть что-то осталось неразрушенным?
        - Да нормально там всё! Я с Рустамом по коммуникатору связалась, они уже на месте.
        - Они - это кто? Рустам и тот парень?
        Мила улыбнулась.
        - Скорее тот парень и с ним Рустам. Ты просто не представляешь себе, какая мощь скрыта в «скользящем»! Нам улыбнулась удача, что в наш мир попал именно Юра.
        - Как по мне, так лучше бы он сидел в своём мире. Полгорода разрушено, сколько человек погибло - не сосчитать. Ради чего это всё, Мила?
        - Ты очень плохо знаешь строение нашего мира, мира с большой буквы. Нам известно о существовании, кроме нашего, ещё трёх миров. Их можно условно нумеровать так: Мир номер один: это там, где произошло падение небесного тела. Как предполагают наши учёные и мой дедушка, космического корабля. На месте его падения остался камень чёрного цвета, который аккумулирует в себе просто невероятное количество энергии. Запомнил?
        - Да, конечно! - ответил водитель.
        - Хорошо. Мир номер два - этот мир далеко ушёл в техническом плане от нашего мира и от мира номер один. В том мире уже давно используются технологии неземного происхождения, люди достаточно хорошо освоили ближний космос, научились клонировать людей и тем самым победили смерть. Но в том мире огромный недостаток - катастрофически низкий запас углеводородов, и полное отсутствие компонентов для развития атомной энергетики. Как следствие, проблемы с энергией. Когда в мире номер один обнаружили камень чёрного цвета, туда незамедлительно прибыли представители второго мира. Состоялась сделка, не знаю правда какая, но часть чёрного камня попала в их мир, мир номер два. Проблемы с электроэнергией у них отпала, смерть они победили, казалось бы, живи в своё удовольствие. Так нет, они прибыли в наш мир, развязали кровопролитную войну, в результате которой, как ты знаешь, они победили. Мы стали колонией мира номер два, сырьевым придатком. Их интересуют драгоценные металлы, минералы. Для того, чтобы мы не смогли обратиться к другим мирам за помощью, они, до сегодняшнего дня, блокировали энергетическое поле нашей
планеты. Точнее, нашего мира. Как они это сделали? Не знаю, этот вопрос изучал мой дед и его Академия.
        - Ты же сказала, что всего четыре мира? Что с четвёртым? - спросил Славик.
        - А с ним вообще всё замечательно, - ответила Мила. - В истории четвёртого мира никогда не было кровопролитных войн, там сильно развита наука. Опять же, клонирование людей. Если и есть где-нибудь во Вселенной рай, то это в мире номер четыре. В нём построено что-то вроде коммунизма, в хорошем смысле этого слова, люди мира четыре пытаются разобраться в проблемах перемещения в пространстве и времени. С ними и поддерживал связь, не знаю каким образом, мой дедушка. Именно туда я хочу обратиться с просьбой о помощи. Другими словами, клонировать моего деда и вернуть его к жизни, если это можно так назвать. Только возникает очень важный вопрос: останется ли мой дед прежним?
        - Ты хочешь сказать, Мила, что в Сосновке находится не дача твоего деда, а какая-то лаборатория?
        - Конечно, именно это я и хочу тебе сказать. В Академии решались вопросы, которые курировались нашими хозяева, в кавычках, из мира два. Я на все вопросы ответила? - спросила Мила.
        - Не совсем, - ответил водитель. - Какая во всём этом роль того парня? Чем он может помочь нашему миру?
        - Уже помог, Славик! Ты посмотри на небо! Это означает только одно: никакой энергетической блокады больше нет. Мир, откуда прибыл Юра, вообще уникальный. Мало того, что он развит очень хорошо в техническом плане, так там ещё люди научились управлять энергией всего мира и мироздания. Они называют эту энергию магической. Как бы я хотела этому научиться! Представляешь, как это здорово? Захотел, чтобы огонь горел, только подумал и огонь горит. Дождь? Да нет проблем!
        - Ты всегда была отчаянной фантазёркой, Мила. Сколько тебя помню, всегда о чём-то подобном мечтала, - пробурчал водитель.
        - О, да! Это у меня от деда, не иначе!
        - Это хорошо, если всё это так и есть на самом деле, но одного я никак не пойму: зачем нужны были побегушки со стрельбой? Ты же реально могла погибнуть.
        - Могла. Но, как видишь, не погибла. На разработку другого действенного плана у нас с дедом не было времени. Если бы наши хозяева, опять же в кавычках, прознали о пришельце из другого мира, то непонятно, чем бы всё это обернулось для нас. А так Юра на даче у деда, он теперь полностью на нашей стороне.
        - Глупо всё это! И риск, я считаю, был неоправданно высокий. Нужно было всего лишь с парнем пообщаться и всё. Он, хочется верить, не глупый, всё понял бы, - произнёс Славик. - Ладно, кажется прибыли. Ещё одно я хочу сказать тебе, Мила! Не дай Боги парень узнает о том, что ты мне сейчас рассказала. Он камня на камне не оставит от нашего мира. Это я тебе говорю, как мужчина. Мы тоже умеем обижаться и, причём, смертельно и основательно.
        - Не пойму, Вячеслав, к чему последние слова? - удивилась девушка.
        - К тому, что Юрию нужно всё рассказать всё без утайки, всё, как есть. Если ты и твой дед, конечно, хотите принести пользу нашему миру.

* * *
        Есть в мире много вещей, на которые человек может смотреть без остановки и продолжительное время. Я сидел на стуле, с удовольствием наблюдая, как Рустам отмывает машину от грязи и листьев. Машина огромная, Рустам, бедолага, взмок, но меня к машине не подпускал. Ревновал он её ко мне, или оберегал от меня, мне это было не совсем понятно.
        - Рустам, давай хоть насухо машину вытру? - произнёс я в очередной раз. - Мне же скучно, понимаешь ли!
        - В твоём мире есть лошади? - спросил Рустам.
        - Конечно. В чём подвох?
        Рустам засмеялся, присел на соседний стул:
        - Никогда не доверяй незнакомцу свою женщину и своего коня. Есть у нас такая пословица, я её придерживаюсь. Машина - это мой конь. Вопросы есть?
        Рустам застыл неподвижно, его глаза немного расфокусировались. Такое странное поведение человека я наблюдал уже несколько раз. Первый - в доме Милы, пару раз здесь, на даче у профессора.
        - Наши скоро прибудут, - произнёс Рустам. - Если бы не обвалы, которые кое-кто устроил, то машины были бы давно на месте. А так придётся ждать ещё минут десять. Жалко профессора, хороший человек был.
        Меня чуть не парализовало от услышанного. Я даже подумал, что мне всё это послышалось, переспросил у парня, какого профессора он имел в виду.
        - Преображенского, кого же ещё? - удивленно произнёс Рустам. - Погиб он, и вся недолга.
        - Ну у тебя и шутки, дорогой мой человек, - сказал я. - Разве можно так шутить? Ты мне объясни, Рустам, почему я ни разу не видел у тебя в руках мобильного телефона? Да и у Милы, кстати, тоже. Как вы между собой связь поддерживаете? Какие-то странные двери без замков, на даче у профессора отсутствует элементарный телевизор. Как вы вообще живёте в этом мире?
        Теперь наступила очередь удивиться Рустаму.
        - Телефоны - это название аппарата связи? Ты действительно не знаешь, что такое чип интеллектуального управления? Серьёзно, Юра? О, как всё запущено! Человеку, которому исполняется шестнадцать лет, вживляют чип. Только не спрашивай у меня о его устройстве и принципе действия. С помощью этого чипа мы производим множество действий. Телевизор есть, но называется визор, без всякой приставки.
        - То есть, ваш чип - это та же нейросеть, которая находится в симбиозе с организмом? Фантастика! Но одно меня смущает, Рустам! Ваш мир я бы никак не назвал продвинутым. По сравнению с моим миром, он достаточно заурядный. Что-то с вашим миром явно не так. Особенно, с его энергетикой.
        - Заурядный, говоришь? - произнёс Рустам. - М-да… а что ты вообще знаешь о нашем мире? Правильно, ничего. Рассказывать о наших бедах - это слишком долго и утомительно. Когда-нибудь ты всё поймёшь, Юра. А за разноцветное небо тебе спасибо. Не хватает пару-тройку планет увидеть на небе, или их спутников, и тогда бы я с уверенностью сказал, что попал на другую планету.
        - Это завсегда пожалуйста, это мы могём! - ответил я. - Да, ты прав! Для того чтобы понять весь огромный мир, нужно в нём родиться. Или, как вариант, прожить в нём большую часть своей жизни. Можно до бесконечности ругать мир, людей, пока сам не погрузишься с головой во все проблемы. Всё, как в моём мире.
        - Вот и наши прибыли, - сказал Рустам. - Пойдём встречать, о могущественный маг и повелитель стихий!
        Я вышел вслед за парнем через калитку на улицу в тот момент, когда из-за поворота показались три машины: два внедорожника и минивэн. Из него вышла Мила, я присвистнул: лицо в порезах, под глазами залегли чёрные тени и, как мне показалось, девушка очень сильно похудела. Мила помахала рукой, поприветствовав меня и Рустама, и именно в этот момент я увидел в её глазах боль и сожаление. Неужели Рустам сказал о профессоре правду? Если это так, то в его смерти, естественно, виноват я. От невесёлых мыслей в душе погано и тоскливо, я вспомнил урок Предтеч, вспомнил о «законе и принцип невмешательства» в дела других миров, в их развитие.
        - Рустам, помоги ребятам отнести тело деда на третий уровень лаборатории. Юра, нам нужно поговорить! - произнесла девушка. - Пойдём в дом, чтобы нам никто не мешал.
        Я вздохнул. Сейчас посыплется куча объединений, в лицо мне будет высказано множество претензий, в результате чего я буду выдворен на улицу. Ну что ж, я к этому готов.
        - Мила, мне очень жаль, что всё так произошло. Но поверь, по-другому ваш мир вылечить не получилось бы. Если честно, я так и не понял, что произошло.
        - Вот поэтому я тебя пригласила на разговор, Юра. Не вздумай себя винить в смерти моего деда. Мы себя неправильно повели по отношению к тебе, результат на лицо. А теперь слушай и не перебивай!
        Чем больше я слушал Милу, тем отчётливее понимал, что втянут кем-то в очень опасные игры. Причём, эти игры могут привести к исчезновению одновременно четырёх миров. Если в сражении с Гуором решалась судьба только моего мира, то сейчас ставки кто-то взвинтил и этот кто-то не блефует, хоть и прёт напролом. Плохое, что происходит во всех, без исключения, мирах, происходит из-за углеводородов или источников энергии. И без разницы, какой цвет кожи у людей, какого они вероисповедания. Главное, что кто-то хочет завладеть богатствами четырёх миров. Но самое ужасное, что этот «кто-то» ведёт борьбу за самое ценное, что есть у человека - за свободу, и он должен получить по наглой рыжей морде. Может, и не по рыжей, но по наглой - это точно! Для меня было открытие, что существует мир под номером четыре. Мир-куратор, мир-вампир, мир, паразитирующий на благополучии трёх соседних миров. Я посмотрел на лист договора, на три кружочка с цифрами один, два, три, дорисовал четвёртый кружок и поставил жирный знак вопроса. Первоочередным оставался вопрос возвращения в свой мир с целью предотвращения похищения профессора
Монье. То есть, уничтожение похитителя. Дубль-меня. Не будет Монье похищен, произойдут изменения со всеми мирами. В том числе, с миром-куратором. Люди в том мире начнут нервничать и совершать массу ошибок. К чему они приведут - мне было всё равно. Хуже чем есть, быть уже не может.
        Рустам и Ник положили тело профессора на выдвижную платформу прибора, напоминающего томограф. Мила, прикусив до крови губу, колдовала над компьютером, я подошёл к окну. Горы, сосны, разноцветное небо. На секунду пришло осознание того, что такого произойти никак не могло, от слова совсем.
        - Чёрт! - выругалась Мила. - Они там что, совсем спятили?
        - Кто они?
        - На той стороне. Долго объяснять.
        Я опять отвернулся к окну. Из-за горизонта малиново-фиолетового цвета показались три маленькие точки. Тройной стеклопакет, плюс жужжание приборов лаборатории и гудение находящейся за стеной страшно-непонятной установки, которую Мила обозвала дезинтеграционной камерой. Точки приближались и теперь, несмотря на отличную звукоизоляцию, стал слышен звук стальных стрекоз.
        - Мила, змееголовые, - крикнул забежавший в лабораторию Ник.
        Мила посмотрела мне в глаза, прижала руки к груди. По губам я прочитал одно единственное слово: «пожалуйста». Вспомнив дьявола, я кубарем скатился по лестнице на первый этаж, выбежал на улицу. Рустам держал в руках подобие «базуки». Вверх ушла самонаводящаяся ракета. Вертолёты отстрелили тепловые ловушки, перестроились. Время, как это всегда бывает в подобных случаях, стало размазнёй, больше похожей на загустевший кисель.
        - Ник, за угол, - крикнул Рустам, увидев моё лицо. Я усмехнулся: ну да, кроме Рустама никто не видел сумасшествия на берегу моря.
        В районе солнечного сплетения бушевал пожар, элементаль Огня обжёг правую щеку. Я слился с огнём, он стал Князевым, Князев на какое-то время стал похохим на языки пламени. Огненно-смертельно-убойные. Земля качнулась влево-вправо, я закричал от боли: остатки когда-то белоснежной футболки начали тлеть, осыпаться на землю пеплом. Коптеры сделали дружный залп: шесть ракет устремились в сторону «дачи» Преображенского. Смысла сдерживать в себе сумасшедшее количество энергии я больше не видел. Саламандры, как тогда, в заснеженной степи, пытались меня успокоить: ты всё правильно делаешь, смерть этих созданий будет не по твоей вине и не твоей совести. Зрение жило отдельной жизнью: я увидел немецкие кресты, услышал за спиной:
        - Юра, давай!
        Я развёл в сторону руки, разжал кулаки. В разноцветное небо, навстречу трём коптерам устремилась огненная змея. Взрывы качнули воздух, небо и земля поменялись местами. Лёжа на спине, я смотрел, как падают на землю останки стальных стрекоз. Высоко в горах, где-то за высокими соснами, раздались три взрыва, потом я оглох от оглушающей тишины. Мёртвой тишины.
        Глава 4
        - Охренеть!
        - А я тебе что говорил, Ник. Где остальные? - спросил Рустам.
        - Уехали. Им здесь пока делать нечего. Нужно Юре помочь.
        - Не подходите ко мне близко, - я попробовал самостоятельно подняться на ноги.
        Земля никак не хотела останавливаться, исполняла замысловато-причудливо-зажигательный танец карамболь, и я понял, что уничтожение коптеров - всего лишь начало огненного шоу, в котором я выступаю в роли конферансье и ведущего артиста. Такого количества энергии в пространстве в моём привычном мире не было, это факт неоспоримый. Энергию можно было черпать ладонями, набить ею карманы. Посреди двора, в метре от минивэна, из-под земли вверх ударил разноцветный фонтан. Энергия земли, мантии и ядра, устремилась вверх, в сторону астрала. Небо, от горизонта до горизонта полыхнуло яркими и жизнеутверждающими красками, оно теперь было поделено ярко-жёлтыми линиями на три сектора: зелёный, синий, красный. Три цвета неба, и в нём нет места цвету тьмы, чёрному цвету.
        - Юра, это всё?
        Я посмотрел в сторону дома, из-за угла которого выглядывали Ник и Рустам. Ник прикрыл глаза руками, Рустам отвернулся:
        - Твои глаза…
        Я нащупал в кармане спортивных штанов чудесные очки-звёзды Милы. Нечего людей пугать. Нацепив очки, поднялся на ноги, подошёл к разноцветному фонтану. Энергия, сплетённая в тугой жгут, поднималась метров на сто вверх, растворялась, рассеевалась в пространстве. Мир себя лечил, восстанавливал энергетический баланс. Кем он был нарушен и для каких целей? Ответ лежал на поверхности: энергетику исковеркали те, кто не хотел, чтобы мир под номером три развивался без перекосов в ту или иную сторону. Где-то существует мир четвёртый, и он должен - нет, обязан - поиметь крупнейшие за всё время своего существования проблемы. С большой буквы. Я погрозил небу кулаком, и небо пришло в движение: три разноцветные секторы начали вращаться по часовой стрелке, с каждой секундой увеличивая частоту вращения. Через несколько секунд небо превратилось в чередование трёх цветов, которые потом исчезли, растворились один в другом. В небе кружила огромная спираль, которая своим «хвостом» полосовала по горам, вырывая с корнем многовековые деревья. Я смотрел, как к нам приближается просека и не понимал, как эту вакханалию
остановить. Смерч, просто сокрушительной мощи, обошёл «дачу» стороной, направился в сторону моря. Что он там натворит, оставалось только догадываться.
        - Красиво, - я прикоснулся к разноцветному жгуту, он обвил запястье руки. Энергия маленькими порциями потекла в стихиальный сосуд.
        - Что ты увидел красивого, Юра? - спросил Рустам, находясь у меня за спиной.
        - А ты не видишь энергию? Вот же она, давай руку.
        - Странно. Видеть ничего не вижу, но чувствую, как к руке прикасается что-то живое и тёплое. Что это?
        - Я же тебе сказал, Рустам, это энергия.
        - А где же генератор?
        - Ты, Ник, Мила, люди вашего мир - это и есть один мощный генератор. Вырабатываемая энергия миров перераспределяется. Туда, где её не хватает, она поступает порциями; миры, где энергии в переизбытке, выбрасывают её в общее астральное поле.
        - Нихрена не понял, но было интересно, - засмеялся подошедший Ник. - А кто тогда работает главным энергетиком миров?
        - Да сами миры и регулируют поступление и расход энергии, - ответил я. - Мне так объяснил мой старший товарищ. Вячеславом его зовут. Миры должны находиться в равновесии. Когда с одним из них что-то происходит, страдают остальные. И живое в них и неживое. Поэтому у меня дома существует организация, которая поддерживает равновесие между Тёмными силами и Светлыми. Одни стараются нарушить равновесие, зная к чему это нарушение приведёт, другие этому мешают. Рустам, а что произошло с ракетами?
        - Не знаю.
        - Я видел шесть разрывов, - произнёс Ник. - Ракеты как будто наткнулись на невидимую стену. Нужно посмотреть, как там Мила.
        - Да. Если всё прошло нормально, то нужно отсюда убираться, - сказал Рустам. - Пойдём, Юра.
        - Ник, ты иди к Миле, - обратился я к парню. - Рустам, ты мне нужен. Скажи, почему на коптерах кресты были?
        - В пятидесяти километров от Сосновки есть база, осталвшаяся со времён войны. Она долгое время пустовала, пока в наш мир не пришли змееголовые.
        - Ну-ка, расскажи о них поподробнее, Рустам.
        - Даже не знаю, что тебе рассказать. Была ещё одна война, и мы её проиграли. Однажды утром мы проснулись, а вокруг нелюди без лиц. Знаешь, вроде смотришь на человека - всё нормально, потом присмотришься - вместо лица серый овал, вместо волос клубок шевелящихся змей. Жуткое зрелище. Я однажды подслушал разговор профессора с Милой из которого понял, что эти нелюди из мира, в котором полно энергии и с переизбытком к нам злости и ненависти. Преображенский тогда сказал: «Слава Богу, что эти твари пока не научились путешествовать во времени. В противном случае, от ужаса содрогнулась бы вся Вселенная». Что он имел ввиду, я не знаю, но после того разговора Мила ходила несколько недель, как чумная.
        - Скажи, Рустам, а имя Николя Монье тебе ничего не говорит?
        - Монье? Да, пару раз Преображенский повторял это имя и фамилию. Точно-точно, профессор сказал, что Монье в шаге от решения проблемы перемещения во времени. И ещё он сказал… только между нами, Юра.
        - Договорились.
        - Когда профессор узнал о твоём появлении, то сказал, цитирую: «Вот тот человек, который решит нашу проблему. Не захочет решать, мы его к этому подтолкнём, принудим. Мила, девочка моя, тебе в этом отводится особая роль».
        - Да уж. Я клюнул, как на живца, спасая девочку от насильников на Хлебной. Меня использовали и хорошо, что не выбросили на свалку, как ненужную и надоевшую игрушку. Должен сказать, что всё было правдоподобно и натурально. У нас есть выражение: Мавр сделал своё дело…
        - Мавр может уйти, - закончил Рустам. - Не знаю, мне профессора не в чем обвинять. Он это сделал не ради своего благополучия, Юра.
        - Ладно, проехали. Расскажи мне о мире, который вас контролирует. Назовём его миром-куратором.
        - Он не только наш мир контролирует, но и мир, из которого появились змееголовые. Тебе бы о мире-кураторе с Милой поговорить, Юра. Знаю одно, что у них всё замечательно, живут в своё удовольствие. Клонируют людей и живут, можно так сказать, вечно и беззаботно.
        - Это ложь, - сказал я. - Не могут вечно живущие жить в своё удовольствие. Закон Хаоса действует во всех мирах. Всё живое стремится к состоянию покоя через состояние разрушения. Ладно, остальное, о мире-кураторе, я узнаю у Милы. Пойдём наверх?
        Рустам прикоснулся к ручке двери, покачнулся. Земля задрожала, стёкла окон жалобно зазвенели, раздалось протяжное «у-ух-х».
        - Мила отправила профессора, - сказал Рустам, открыв дверь.
        Мила стояла возле «томографа», Ник сидел на подоконнике. Рустам посмотрел на девушку, покачал головой:
        - Что они потребовали в качестве оплаты? Только не говори, Мила, что они клонируют твоего деда за огромное человеческое спасибо.
        - Нет, Рустам, они за бесплатно ничего не делают. Ты прав, и ты знаешь, что я на всё пойду ради деда.
        - Не тяни кота за… - Рустам посмотрел на меня, я пожал плечами. Порой себя не понимаешь, что тогда говорить о женщинах?
        - Всё потом, нужно уходить из Сосновки. Возвращаться в город пока нельзя. Змееголовые устроили поголовную проверку и облавы. Я в этом уверена. Остаётся только одно место, где нас не будут искать.
        - Старый укрепрайон? - спросил Ник.
        - Да. Если хочешь надёжно спрятать вещь, положи её на самом видном месте.
        - Ход твоих мыслей, Мила, мне понятен. Но так могут поступить только безумцы, - сказал Рустам, пытаясь найти поддержку у Ника.
        - Стоп, мальчики и девочки! - я не выдержал, вклинился в разговор. - Вам нужно спрятаться, это и понятно. Но мне… нужно… попасть домой, чёрт побери! Мила, как работает эта адская машина? В оба конца?
        - В одностороннем порядке. Туда дед отправлял… неважно, что он отправлял в мир четыре, оттуда получал какие-то бумаги, инструкции. Я не вникала, если честно.
        - То есть, туда дуй, а оттуда ничего? - спросил я.
        Мила старалась не смотреть мне в глаза, отводила взгляд в сторону. И я понял, какую цену за клонирование деда потребовали из мира-куратора. Им нужен Князев, возмутитель спокойствия. Отступив к двери, я поднял руку:
        - Мила, даже не думай. Разнесу весь дом к чёртовой матери и мне глубоко наплевать на собственную смерть. Умирал, воскресал, мне это не в диковинку.
        - У меня нет другого выхода, Юра. Они потребовали тебя, твою жизнь в обмен на… ну, ты понял.
        - Погоди, Мила, - вмешался Ник. - Мы все уважали Преображенского, но отправлять к чёрту на кулички живого человека - это неправильно. Есть другой вариант. Мы уходим в сторону полуразрушенного укрепрайона, там усиленно думаем и размышляем, советуемся, и только после этого принимаем решение. Точнее, его принимает Юра. Да и не хочу я умирать, потому что видел Юру в гневе. Как план?
        - Что за укрепрайон, Ник? - спросил я у парня, по моему мнению - самого адекватного и здравомыслящего.
        - Это громкое название. Немцы построили то ли лаборатории, то ли убежище. Говорят, что их оттуда не могли долго выкурить, осада длилась чуть ли не полгода. Когда наши попали внутрь, ни одного немца не обнаружили. Куча дверей, которые не смогли открыть. Что могли взорвать - взорвали. Так и стоят развалины.
        - Никаких необычных знаков, символики на стенах или дверях нет?
        - Ну, кресты и свастику закрасили, а вот… Да, там в некоторых местах нарисован меч…
        - Который обвит чёрно-жёлтой лентой, - закончил я за Ника. - Так?
        - Да.
        - Аненербе. Как пауки, сволочи. Мало того, что нацисты разбранились по нашему миру, так они проникли и за его пределы. Мне нужно попасть в лабораторию.
        - Юра, это очень опасно, - сказала Мила. - Но если это нужно, то пойдём. Может, появится другой вариант оплаты за клонирование. Время покажет, оно всегда всё расставляет по своим местам. Уходим.

* * *
        Чем дальше мы уходили от Сосновки, тем чаще останавливалась Мила и, прикрыв рукой глаза, всматривалась в разноцветное небо.
        - Наконец-то. Я уже подумала, что они никогда не объявятся. Ник, расстегни рюкзак, достань передатчик.
        Я посмотрел в сторону посёлка: в небе кружило около десяти коптеров, из двух по верёвкам опускались люди.
        - Прости, дед, - прошептала Мила, надавив на единственную кнопку передатчика. Зажглась красная лампочка, потом она часто замигала, вдалеке произошла вспышка света, спустя несколько секунд раздался звук взрыва.
        - Это было единственное место связи с миром-куратором? - спросил я, заранее зная ответ девушки.
        - Да. Дед в последнее время пропадал в районе укрепрайона, никогда с собой никого не брал. Что он искал в разрушенной лаборатории - загадка. Придём, узнаем. Ник, не пропусти вход в подземелье.
        Мы вышли на берег стремительной горной реки, прошли по течению около сотни метров. Ник раздвинул кусты дикого орешника, махнул рукой: всё чисто.
        - Это запасной выход из лаборатории, - объяснила Мила. - Здесь наши ждали, когда немцы, как крысы, начнут спасаться бегством. Но никто так и не вышел. Дед говорил, что немцы испарились, словно провалились сквозь землю. Но у меня на этот счёт есть другое мнение. Какое? Потом расскажу.
        Рустам протянул мне фонарик, сам пошёл вперёд, снимая длинной палкой с потолка, относительно небольшого подземного тоннеля, паутину. Стены, потолок, собственно, сам пол подземного хода были облицованы плитами из жёлтого песчаника. Вдоль потолка кое-где остались висеть плафоны освещения, свисали обрывки проводов, куча неизвестно как попавшего под землю хвороста, обрывки полуистлевших верёвок. Ход повернул направо, метров через двести закончился тупиком. Мила подошла к стене, с виду монолитной, провела по ней рукой. Камень, размером с кулак взрослого человека, упал на пол, Мила с силой надавила на ставший видимым рычаг. Часть стены со скрежетом провернулась вокруг оси, с громким щелчком зафиксировалась. Рустам зашёл внутрь первым, через несколько минут мы услышали свист.
        - Пошли, - произнёс Ник. - Наш следопыт сказал можно, значит, можно. Только осторожно спускайтесь по ступенькам.
        - Вот, собственно, начинается коридор самой лаборатории, - сказала Мила, спускаясь по лестнице. - Коридор закончится, куда дальше идти - я не знаю.
        Я посветил на стену, провёл по ней рукой.
        - Да, это меловая порода, - сказала Мила. - Мел из-за капилляров круглый год поддерживает в подземелье температуру около семнадцати градусов. Рустам, ты где?
        - За поворотом, - ответил парень. - Что-то странное происходит.
        Коридор плавно повернул налево, мы увидели неподвижно стоявшего Рустама. Перед ним воздух переливался всеми цветами радуги, он был похож на мыльный пузырь.
        - Вот, смотрите, - сказал Рустам. - Моя правая рука. Целая и невредимая. А теперь…
        Рустам протянул руку вперёд, плёнка дрогнула, рука, по плечо, исчезла.
        - Забавляюсь и никак в толк не возьму: руки нет, но я шевелю пальцами. Что-то страшно мне идти вперёд, братья и сестры.
        - Отойди назад. - Я подошёл к дрожащей тончайшей пелене, почувствовал в теле знакомое покалывание. Когда я первый раз поднимался по ступеням Дороги, испытал примерно те же ощущения: лёгкое покалывание в подушечках пальцев, головокружение, тошноту. - Если всё будет нормально, я вас позову. Это - узел телепортации, другое название в голову не приходит. Если не вернусь, возвращайтесь домой, но не смейте проходить сквозь пелену.
        Вдох-выдох, вдох-выдох. Набрав в лёгкие воздух, я сделал шаг вперёд. В тело впилось множество ледяных игл, тело покрылось паутиной изморози, изо рта вырывались клубы пара. Холодно. Оглянувшись, я не увидел ничего, кроме мириад сверкающих звёзд. Или не звёзд, не разберёшь. На расстоянии нескольких десятков метров от меня была точно такая же разноцветная пелена. Сделав шаг, я остановился, посмотрел назад. Моё тело, сотни тел, повторяли мои движения, но только в замедленном темпе. Звуки исчезли, но я отчётливо слышал какое-то гудение, звуки работающих механизмов.
        Так мы и шли вперёд. Я и мои тысячи «я». Тело разобрали на отдельные фрагменты, отстающие друг от друга на наносекунды, миллисекунды, минуты, на часы. Пройти два десятка метров для здорового человека, это ничего. Но я шёл двадцать метров, как мне показалось, несколько часов. Тела-фантомы ещё продолжали двигаться, когда я прикоснулся рукой к «мыльному пузырю». Он дрогнул, потом меня, всего и без остатка, «проглотил». В тело впилось множество ледяных игл, я вывалился из пузыря, упал на пол коридора и зажмурился от яркого света потолочных светильников.
        Вместо стен из мела, я увидел бетонные, серые и невзрачные, вдоль длинного коридора закреплены траверсы электрических кабелей. Пол дрожал: где-то, совсем недалеко от меня работал двигатель какой-то установки. Я увидел три двери, на которых были закреплены таблички: «Инженерный отсек», «Лаборатории» и «Складские помещения». Ближняя ко мне дверь с табличкой «Складские помещения», снабжённая номеронабирателем и с огромным маховиком запорного механизма, была закрыта. Восемь отверстий, закрытых стеклом, снизу отверстий - восемь рукояток для набора цифр. Или букв? А может и цифр и букв? Две двери также были закрыты. Я остановился напротив двери «Лаборатории».
        Сейфовая, самая обычная дверь. Вот только код мог знать человек, который этот код ввёл. Я вспомнил, как, находясь в каюте яхты «Королева морей», методом научного тыка сумел рассмотреть цифры, когда заставил макет карбонадо вращаться против часовой стрелки. Какие я увидел цифры? Помню точно, что первая, третья и восьмая - «ноль». С помощью рукояток номеронабирателя выставил цифры «ноль». Так, вторая цифра совпадала с пятой. Я это запомнил, потому что долго на них смотрел, пытаясь понять единицы это или семёрки. Все тайны карбонадо связаны с Аненербе, а это двадцатый век. Значит… шестая цифра должна быть «девять». Осталось три цифры. Второй цифрой стала единичка, я решил идти от простого. Получилось: «01 0 19 0». При вращении четвёртой рукояти, на цифре «шесть», раздался едва слышный щелчок. Такой же щелчок раздался, когда я выставил предпоследнюю цифру «четыре». Вращая маховик по часовой стрелке, я услышал, как лязгнули ригели замка, дверь приоткрылась.

* * *
        Россия, Москва. Июль 2018 года
        - Товарищ полковник, остановите машину, пожалуйста.
        - Вячеслав, что ты опять задумал? - недовольно спросил Свиридов, припарковав машину недалеко от парка Зарядье. - Докладывай, подполковник.
        - Нам нужно кое-кому спутать карты, поэтому поменять план действий.
        - Не понял, это кому мы должны… Погоди-погоди, не о Думе ли ты говоришь? Основания?
        - Вы знаете меня, мои предчувствия и дар Снегини, - ответил Прошин.
        - Она-то тут причём, Славик? Не наводи тень на плетень. А ты чего лыбишься, Тимур? Андре, и ты туда же?
        Гонгадзе пожал плечами, Андре улыбнулась:
        - А что я? Любуюсь парком, товарищ полковник. Красиво здесь.
        - Снегиня мне позвонила в четыре утра, товарищ полковник. У неё были видения, причём, страшные. С кровью, со смертями.
        - Значит, Дум ведёт свою игру. Ты это имеешь в виду, Вячеслав?
        - Так точно. После того, как я услышал историю, рассказанную вами, во мне зашевелилось нехорошее предчувствие. Наполовину обгоревший человек в ломбарде, странное послание, которое в Управлении до сих пор не могут расшифровать. Человек прибыл предупредить Монье. О чём? Кто его послал? Неудачно закончившийся эксперимент с перемещением в пространстве? Хорошо, допустим. Но сам-то Дум как перемещается? Вообще, кто он и из какого мира?
        - Ну-у… - протянул Свиридов. - Он мне сказал, что из мира, нейтрально относящегося к нашим мирам. Дум что-то типа наблюдателя или куратора.
        - А вы не обратили внимание на его последнюю фразу в кабинете президента?
        - Нет, не обратил. Вроде, ничего такого, что заслуживает внимания.
        - Заслуживает, - покачал головой Вячеслав. - Вот, цитирую: «Я нарушил основные пункты «принципа невмешательства», поэтому получу взыскание, но оно того стоит. Мир превыше всего, не так ли?» Это называется нейтралитетом? И что это за принцип невмешательства, если его можно нарушить? Юра изменил ход развития истории всего одного мира, сразу же получил плюху от Предтечей. Его, просто-напросто, лишили доступа к Силе и закрыли от него Звёздные дороги. В наказание, так сказать, за совершённое преступление. Рассказать, что произошло с миром, которому помог Юра? Он, с помощью Предтеч, исчез из Вселенной. Исчез мир, в другом мире произошла неизбежная катастрофа. Предтечи настоящие наблюдатели, но никак не господин Дум.
        - Вот же чёрт красноречивый, - усмехнулся Свиридов.
        - И не говорите, товарищ полковник, - встряла Андре. - У меня мороз по коже после слов Вячеслава. Жуть жутейшая!
        - Андре, тебе бы только посмеяться, - произнёс Вячеслав. - Не вижу повода для смеха. Затевается что-то страшное. Может произойти то, что повлияет на судьбы всех известных нам миров.
        - Ладно, Вячеслав, предлагай свой план. Хотя, подожди. Звонок из Администрации.
        Свиридов вышел из машины, Тимур обратился к Вячеславу:
        - Если затевается что-то грандиозное, то не маловато ли нас троих, товарищ подполковник?
        - Да, - поддержала Тимура Андре. - Всех врагов, при всём моём желании, я своей красотой не очарую, не осилю.
        - Мы в Германии будем не одни. С нами отправятся проверенные люди, можно сказать, основатели Управления в масштабе Земли.
        - Ох, мама родная! А я платье вечернее в кружевах и блёстках не надела, - вздохнула Андре. - Как теперь жить?
        Тимур засмеялся, Вячеслав нахмурился: он прекрасно понимал, что за улыбкой Андре кроется волнение, переживание.
        - С канцлером вопрос решён, - сказал Свиридов, когда сел в машину. - Давай свой план, Славик.
        Свиридов стоял в тени раскидистого дерева, смотрел за приготовлением отряда «Сигма». Вячеслав, Андре и Тимур переоделись в чёрные костюмы, на их головах полковник увидел чёрные шапки с прорезями для глаз и солнцезащитные очки. Андре держала в руках спортивную сумку, Тимур крепил к ногам перевязь для ножей, Вячеслав стоял с закрытыми глазами. Потом, повернувшись к Свиридову, он сказал:
        - Наши на подходе. Пора, товарищ полковник.
        - Пора, значит пора. Что-то Андре и Тимур бледные.
        - Они первый раз по Дороге пойдут, из-за этого, - улыбнулся Вячеслав. - Все сначала пугаются Дорог, но потом привыкают. Мы пошли.
        - Удачи, - ответил Свиридов, поднимая с земли сумку с одеждой.
        Полковник отошёл от поляны на приличное расстояние, обернулся в тот момент, когда на поляне остались видимыми ноги Гонгадзе. Но потом и они исчезли. Сотрудники спецподразделения «Сигма» поднялись по ступенькам лестницы Дороги королей, или как её ещё называют - Звёздная дорога.

* * *
        - Стас.
        - Велес.
        - Юргас.
        Представились мужчины Андре и Тимуру.
        - Санторис, как всегда, задерживается? - спросил Велес у Станислава.
        Таких, как Стас, в старину назвали богатырями. Невысокого роста, но в плечах - косая сажень. Глаза голубые, в уголках глаз - сеточка морщин, светлые, до плеч, волосы. От его рукопожатия у Тимура заныла рука.
        - У тебя всегда одни и те же вопросы, торопыга. - ответил Велесу Вячеслав. - У магистра свои дороги, я тебе об этом сто раз говорил.
        Велес - прямая противоположность Стасу: одного с Вячеславом роста, худощавый. Тимур обратил внимание на руки Велеса - хорошо просматриваются вены, вместо бугров мышц, как у Стаса, сплетение сухожилий. Возраст Велеса навскидку определить невозможно. Ему может быть и сорок лет, и все сто сорок.
        - Велес, мы тебя теперь будем все называть Торопыгой, - улыбнулся потомок славных викингов Юргас.
        Он перенял от предков коренастую фигуру, голубые, с серым оттенком, глаза. В каждом движении гиганта чувствовалась сила и мощь. Так и напрашивался образ воина с топором в руках. Тимур усмехнулся. Возраст Юргаса, как у Стаса и Велеса, не определяется, но Юргас их значительно моложе. Ему лет тридцать, не больше. В поле с растущим ковылём возникло голубое свечение, бесформенная клякса. Сначала появились ноги человека, потом его туловище и голова. Создалось впечатление, что человек с белоснежными волосами спускается на землю по ступеням лестницы. Высокий, аккуратная бородка и усы. Молодой на вид мужчина, но вот глаза… Тимур даже поёжился: глаза у Санториса человека, который живёт очень и очень долго.
        - Тимур, это и есть легендарный магистр, учитель Вячеслава и нашего Юры? - шёпотом спросила Андре.
        - Да.
        - Сколько же ему лет, если он был свидетелем казни самого Мунке Хитрого?
        - У тебя в телефоне есть калькулятор. Нажми на кнопочки, узнаешь. Таких как Санторис в мире пару человек. Но плохо то, что они кровные враги Светлых.
        Санторис посмотрел на Тимура и Андре, спросил у Вячеслава:
        - Это и есть твои воробышки?
        - Но-но, мущ-и-на, - улыбнулась Андре. - Вы хоть и почтенного возраста, но…
        - Да, это они и есть. Не обращай внимание на Андре. Она и Тимур нервничают, - перебил Андре Вячеслав.
        - Так может их оставить и не брать на задание, Славик? Пожалеем молодёжь?
        - Нет, Санторис, они должны пройти «обкатку». Ты где-то задержался?
        - Да. Наведался в горы, о которых ты мне рассказал. И скажу тебе так, друг: кто-то очень хитрый ведёт свою игру. На входе в бывшую лабораторию Аненербе вас ждут морские пехотинцы. Восемь человек, плюс два снайпера. Старшего офицера я рассмотрел очень хорошо: примерно одного с тобой роста, короткие волосы, на лбу сильный шрам. Здоровый мужик, да и остальные не хилые.
        - Снайперы? - Вячеслав посмотрел на Андре. - Готовься. Дуэлянты уже на позиции.
        - Моя рука не дрогнет, враг будет повержен, товарищ подполковник. Победа будет за нами, - улыбнулась девушка.
        - А третий ваш коллега, кто он? - спросил Санторис.
        - Тимур? Он на все руки мастер, - уклончиво ответил Вячеслав. - Значит, я был прав и Дум ведёт свою игру. Очень опасную.
        - Дум? Это не тот тип в облезлой шляпе и в тёмно-зелёном костюме, Славик? Опирается на трость и с помощью этой трости с кем-то разговаривает?
        - Он, Санторис. Значит, этот «наблюдатель» - не наблюдатель. И не друг и не враг, а так… Кто же он такой, чёрт побери?
        - Узнаем. А теперь слушайте меня внимательно. Мы сумеем обмануть время и выйти в исходную точку со значением минус два часа до прибытия пехотинцев. Энергии во мне хоть отбавляй, можно идти.
        - Погоди, Санторис, - произнёс Вячеслав. - Мы сумеем нейтрализовать наблюдателя?
        - В принципе, ничего сложного. Загоним его во временную петлю. Или в мешок, как я называю временной парадокс Застреха-Карминского. Только сумеем ли мы без него проникнуть в подземелье?
        - Это вопрос, - пожал плечами Вячеслав.
        - Ладно. Появятся проблемы, решим их на месте. Славик, ты старший, тебе все карты в руки. Наши действия по отношению к морским пехотинцам?
        - Нейтрализовать, ни в коем случае не убивать, - ответил Вячеслав. - Выдвигаемся. Тимур, на тебе Андре, смотри в оба!
        - Я на Тимуре? Ещё чего не хватало! Я тяжёлая, Тимур хрупкий, товарищ подполковник.
        Санторис, Стас, Верес, Юргас засмеялись, Вячеслав покачал головой.
        Санторис развёл руки в стороны, между ладоней возникло небольшое серебристое облако. Оно увеличилось в размерах, вытянулось. Велес раздвинул, появившееся в руках Санториса облако, от центра к краям, в образовавшейся разрыве Андре и Тимур увидели звёздное небо.
        - До сих пор не знаю, что такое Дороги.
        - Ты любишь читать фантастику, Андре? - спросил Тимур.
        - Не очень. Фильмы - смотрю.
        - Знаешь, что такое телепортация? Хоть приблизительно?
        - Ну… тело разбирают на атомы, потом собирают, - ответила девушка.
        - Вот и дороги делают тоже самое. Конечная точка, место сборки атомов в одно целое, выбирается Проводником. В нашем случае Санторисом.
        - Пошли, - обернувшись, сказал Вячеслав. - Мы из Москвы прошли по малой Дороге, сейчас пойдём по большой. Голова может закружиться.
        Андре поставила ногу на полупрозрачный силуэт ступени лестницы, посмотрела вверх. Трое магов и Санторис уже были далеко от земли, Вячеслав остановился на третьей ступени:
        - Смелее, Андре. Как в омут с головой.
        Девушка поднялась на несколько ступеней полупрозрачной лестницы, схватилась рукой за Тимура: земля неожиданно стало далёкой, город Королёв, возле которого начиналась лестница к Дороге, остался внизу. Просматривалась паутина дорог, извилистая река, лес и лесопосадки.
        - Как будто видишь всё на снимках со спутника, - произнёс Тимур. - Красиво. Не пойму, где же звёзды?
        - Через три ступеньки увидишь, - раздался сверху голос Вячеслава. - Не отставайте.
        День сменился ночью, исчезла синева неба, Земля была похожа на игрушечный шар из новогоднего набора. Андре покачнулась: создалось полное впечатление, что она стоит на плохо вымытом огромном витринном стекле. Города, посёлки соединялись между собой яркими жёлтыми линиями, Дорога под ногами искрилась, уходила извилистой линией вверх и немного вбок, забирала влево. От дороги к каждому крупному городу шли широкие ответвления, к посёлкам - менее яркие и узкие.
        - Боже, как же красиво, Тимур! Ты на небо посмотри. Мы точно сейчас не в горах находимся? Какие звёзды огромные!
        - Спроси что-нибудь полегче. Я вообще не ориентируюсь где мы и кто мы. Только на земле стояли, и на тебе. Выше нас только звёзды.
        - МКС добавь и Луну. Давай догоним товарища нашего подполковника, может он хоть что-то объяснит.
        Дорога под ногами пружинила, после каждого шага в воздухе клубились золотистые искры, медленно оседавшие вниз, на полотно дороги. Вячеслав остановился, ожидая Тимура и Андре.
        - Нравится?
        - Да так, - ответила девушка. - Ни скамеек, ни фонтанов тебе.
        - Ну ты и фрукт, Андре, - засмеялся Вячеслав. - В мире вряд ли наберется больше ста человек, которые прошли по Дороге. Вы в числе избранных, гордитесь собой.
        - Мама всегда Андре говорила, что она особенная. Андре с ней всегда соглашалась, но теперь… Теперь я буду всем говорить, что я есть Бог! Или ангел.
        - Угу. Падший, - вставил Тимур. - А где все, товарищ подполковник?
        - Вниз посмотри, - ответил Вячеслав.
        Санторис и трое магов, по ответвлению Дороги, шли в противоположную сторону.
        - Э-э-э… мы что, возвращаемся? - спросила Андре.
        - Нет. Сейчас мы пройдём по петле времени, потом опять поднимемся на Дорогу. Для нас время будет двигаться совершенно по-другому, не так как в обычном мире.
        - Всё. Теперь фантастику читать и перечитывать, - сказала Андре. - Все мои скрепы рухнули, как и предрассудки. Я теперь и в инопланетян верю и в магов-чародеев. Да во всё я теперь верю. Ох, мамочка, у меня желудок где-то в районе горла.
        Тимур начал крениться набок, быстро перебирая ногами. Его тело, по отношению к Андре, наклонилось на десять, потом на пятнадцать градусов. Когда Тимур «повис» кверху ногами, Андре засмеялась.
        - Ты, как паук двигаешься, Тимур.
        - Ты бы себя видела со стороны. Паучиха.
        - Отставить разговоры, - откуда-то сверху прозвучал голос Вячеслав. - Догоняйте.
        Пройдя несколько сот метров по «временной петле», Андре и Тимур вышли на основную Дорогу, догнали Вячеслава и Санториса, которые о чём-то тихо разговаривали.
        - Ну как? - спросил Санторис. - Как вам Дорога королей?
        - Ужасное впечатление, - призналась Андре. - Казалось, что ещё чуть-чуть и меня вывернет наизнанку и я увижу свои внутренние органы.
        - Да, когда время поворачивает вспять, с человеком происходят непонятные и необъяснимые вещи. Ждём наших разведчиков, потом спускаемся вниз.
        - Не понял. Мы что, отмахали две тысячи километров? - спросил Тимур.
        - Да. Под нами Инсбрук, Австрия. Чуть дальше - город Гармиш - Партенкирхен, Бавария. Это уже Германия. - Санторис закрыл на мгновение глаза, к чему-то прислушиваясь. - Всё чисто. Пошли.
        - Не нужны тебе мобильники, закрыл глаза и говори с кем хочешь, - еле слышно произнесла Андре. - Захотела шопинг совершить, поднялась на Дорогу и все дела. Мечта любой женщины. Выйду замуж за Князева, Юрочку, пусть меня водит по Дороге по заграницам, из города в город.
        Горы встретили отряд «Сигма» и магов утренним холодом, серой, непроглядной мглой. Андре посмотрела по сторонам: горная дорога делала поворот, на обочине, на крае отвесного обрыва, стоял ржавый остров легкового автомобиля. Чуть дальше - современный «Ниссан Патрол». За скалой была прямая, отполированная до зеркального блеска дорога до огромного прямоугольного проёма в склоне горы. Вячеслав показал Андре рукой на чахлое дерево, растущее на склоне:
        - Твоя позиция. Стреляй только в крайнем случае. Ты меня поняла, Андре?
        - С первого раза. Зачем я дротики с собой брала, командир? Может, сразу пехотинцев усыпить? Во избежание, так сказать?
        - Нет, не стоит. Есть у меня одна задумка, не знаю только выгорит она или нет. Капитан, ты прикрываешь Андре и корректируешь огонь. Как понял?
        - Есть корректировать огонь. Только вы, товарищ подполковник, объясните Андре, что я главный.
        - Тьфу, как малые дети, честное слово. Слушайте меня внимательно: с этой минуты юмор отставить, за невыполнение задачи нас могут ликвидировать или стереть нам подчистую память. Да, Андре, капитан Гонгадзе старший. В случае моей гибели выбираться по одному, согласно плана номер три. Всем всё понятно?
        Санторис ждал Вячеслава возле входа в бывшую лабораторию Аненербе.
        - Тот наблюдатель очень сильный специалист, Вячеслав. С какого он мира, интересно?
        - Что ты увидел такого странного, Санторис?
        - Временной парадокс Застреха-Карминского в действии. Двое немцев, как в паутине: время делает полный оборот, возвращаясь в исходную точку. Сам посмотри. Пойдём.
        - Они нас не услышат, Санторис?
        - Не переживай. И не увидят и не услышат. Для пожилого мужчины и женщины они в огромном, пустом помещении совершенно одни.
        - А где ребята? - спросил Вячеслав, когда он и Санторис зашли внутрь лаборатории.
        - Мы здесь, - шевельнулись тени слева и справа от входа.
        Вячеслав увидел огромный светло-зелёный мерцающий пузырь. Внутри него находились двое человек: пожилой мужчина, державший в руках трости, и молодая, лет тридцати пяти, светловолосая женщина с рюкзаком за плечами. Мужчина поставил трость с навершием в форме орла вертикально, пол под ногами задрожал, железобетонная плита ушла вниз-вбок. К проёму подошёл мужчина, потом свечение воздуха в пузыре стало на несколько секунд сильнее и Вячеслав увидел, как женщина что-то сказала мужчине, показав на пол. Пожилой мужчина поставил трость с навершием в форме орла вертикально, пол под ногами дрогнул.
        - И долго они повторяют одни и те же слова и двигаются, как куклы? - спросил Вячеслав. - Не хотел бы я оказаться на их месте.
        - Да кто его знает? Возможно, они в «мешке» находятся всю ночь, - пожал плечами Санторис. - Ты ничего не слышишь, Славик?
        Над горами то исчезая, то становясь невыносимо громким, раздавался звук приближающегося вертолёта.
        Глава 5
        Горный хребет Веттерштайн, Бавария, Германия. Июль 2018 года
        - Господин майор, похоже, мы опоздали, - крикнул пилот вертолёта. - Садимся?
        - Вижу, что опоздали, - ответил Лоуренс, рассматривая в бинокль окрестности гор, огромный прямоугольный проём бывшей лаборатории Аненербе. - Садимся за небольшой горой возле сгоревшей машины. Смысла прятаться я не вижу. Операция провалилась, не начавшись. Чёртов Дум и наше начальство. Спланировали операцию называется, мать их так!
        Вертолёт сел на грунтовую дорогу, пехотинцы рассредоточились, Лоуренс поднялся на возвышенность, посмотрел в сторону одиноко стоявшего чахлого деревца. Снайпер, понятно. Когда майор посмотрел в бинокль выше прямоугольного проёма, он заметил, как шевельнулись тени предрассветного утра, смутно проступили силуэты двух человек.
        - Господин майор, не пойму что происходит! - сказал сержант-майор Бигсби. - Из лаборатории вышел человек, и он своим видом дал понять, что о нас знает, видит нас, но не собирается с нами воевать.
        Лоуренс зуммировал изображения светловолосого человека, опирающегося плечом об остов металлической рамы ворот. Сердце на мгновенье замерло, потом неистово забилось. Майор узнал этого рослого светловолосого мужчину, вспомнил при каких обстоятельствах они «познакомились»:
        Автомобильная дорога Гульбахор - Паси-Шахи-Мардан, Панджшерское ущелье, Афганистан. Август 2015 года
        «Первый, Кабан на месте».
        «Первый, Пантера на месте».
        «На исходной. Наблюдаю за объектом», - после небольшой паузы раздался голос Забияки.
        - Не дрейфь, капитан, всё пройдёт гладко, - произнёс первый лейтенант Билл Кросби. - Задание простое.
        - С чего ты решил, что я чего-то боюсь, Билл? - спросил Лоуренс.
        - На твоём лице написано, капитан. Нам выдали лицензию на убийство и ребята, наконец-то, вспомнят вкус крови. Это не за уличными бандитами гоняться по Нью-Йору или Филадельфии. Боже правый, дожились пехотинцы! Хорош киснуть, Майки.
        - Всё готово, командир, - рядом с Лоуренсом на землю лёг сержант-майор Зигмунд Брыльски. - Держите, господин капитан.
        Лоуренс взял из рук Брыльски пульт управления дистанционным подрывом участка автодороги. Заряда должно хватить, чтобы уничтожить пять Ахмад Масурдов вместе с отрядами сопровождения. «Omega -3», входящая в состав легендарного «Team-6», долго охотилось за сыном легендарного Муатабара Шах Масурда по прозвищу «Пандшерский палач». На него было совершено десять покушений, но Палач выходил сухим из воды, не получив в боях ранения и даже царапины. Отправленная ранее «Омега-2» бесследно исчезла, судьба двух отрядов была также неизвестна. Ахмад Масурд, как и его отец, был заговорённым. Не иначе! Агент, внедрённый в окружение моджахеда, сумел передать точную дату и приблизительное время, когда Ахмад Масурд будет передвигаться по дороге из Гульбахора в Паси-Шахи-Мардан, в котором находится его убежище. Трёхэтажный дом, гигантский сад, бассейн. Живи - не хочу.
        «Первый, это Кабан. Наблюдаю движение. Три минивэна. Едут медленно. Предположительно, объект во второй машине. Как поняли?».
        «Поняли, Кабан. Продолжай наблюдение», - ответил Лоуренс.
        Прошло несколько минут, Лоуренс опять услышал в наушнике голос Кабана:
        «Первый, наблюдаю движение двух автобусов. Предположительно, с детьми. Да, так и есть. В первом автобусе мальчики, во втором девочки».
        Кросби выругался, протянул Лоуренсу планшет. Со снимков из космоса было видно, что к автодороге на Паси-Шахи-Мардан примыкает грунтовая дорога. По ней как раз и двигались автобусы. Программа, просчитав все возможные варианты, вынесла вердикт: бронированные минивэны и автобус никак не могут одновременно находиться в месте подрыва. У Лоуренса отлегло от сердца, Кросби сплюнул на землю, в очередной раз вспомнив дьявола. Первыми должны проехать минивэны, автобусы при взрыве не пострадают.
        «Первый, это Кабан. Объект остановился. Повторяю: объект остановился».
        Через три минуты офицеры опять услышали голос Кабана:
        «Наблюдаю движение объекта. Минивэны в пути. Как поняли, Первый?»
        Кросби опять показал капитану планшет: автобусы с детьми и минивэны с моджахедами встретятся в месте подрыва с разницей в одну минуту. Компьютерная программа была неумолимой, беспощадной и неподкупной.
        - Принимай решение, Майки. Сам понимаешь, что произойдёт…
        - Зигмунд, готовность номер один, - произнёс Лоуренс. - Работайте на поражение.
        - Есть, капитан.
        - Ты что задумал, Майкл? - спросил Кросби. - Мы получили задание уничтожить…
        - Заткнись, Билл. Без твоих нравоучений обойдусь. Понятно?
        Минивэны всё так же неспешно двигались по дороге, на планшете было видно, что автобусы догонят бронированные машины. Расстояние пятьсот метров, четыреста, триста…
        - Майкл, не наделай глупостей. Подумай о своей семье, подумай о своей карьере.
        Лоуренс откинул предохранительный колпачок на пульте управления, нащупал пальцем шероховатую поверхность кнопки, выбрал её «свободный ход». Пот застил глаза, руки исполняли тремоло. Расстояние от объекта до места подрыва - сто метров. Сердце, казалось, было готово выпрыгнуть из груди, во рту стало сухо и горько.
        - Что за…? - крикнул Кросби.
        Лоуренс увидел, как в яркой вспышке света на обочине появился высокий светловолосый мужчина. Он посмотрел в сторону пехотинцев, покачал головой. Когда до мужчины в чёрной одежде свободного покроя оставалось около пятидесяти метров, автобусы пошли на обгон минивэны. Мужчина вышел на дорогу, поднял руку. Водитель первого минивэна резко вывернул руль вправо, машина, «поймав обочину», несколько раз перевернулась в воздухе, упала в нескольких метрах от дороги. Второй минивэн остановился в нескольких метрах от светловолосого. В третий, остановившийся минивэн, кто-то из пехотинцев выстрелил из подствольного гранатомёта. Автобусы, не сбавляя скорости, скрылись за поворотом дороги.
        «Кабан, Пантера, Забияка, работаем», - бросил в рацию Лоуренс, доставая из кобуры пистолет «Colt Real Gun».
        Перестрелки, как таковой, не было: Ахмад Масурд понял, что сопротивляться бесполезно и бессмысленно. Но потом произошло то, о чём Лоуренс вспоминал каждый день. Каждую ночь ему снилось одно и тоже: из-за горы показался вертолёт «Апачи», который открыл огонь по людям. По своим. Капитан в это время стоял рядом с моджахедом и не сразу понял, что происходит. Лоуренс услышал, как Кросби крикнул «на землю», что-то горячее обожгло лоб. Капитан увидел, что незнакомец, спасший детей от неминуемой смерти, прыгнул на него, защитив своим телом от пули, выпущенной с «Апачи». Незнакомец выжил. Чуть позже, в госпитале, он пришёл в сознание и Лоуренс узнал имя своего спасителя. Вячеслав.

* * *
        - Вячеслав, - еле слышно, на русском языке произнёс майор. - Опять пересеклись наши пути-дорожки.
        - Не понял ни одного слова, сэр, - сказал Бигсби. - Каков план действий, господин майор?
        - Снайперам отбой, всем оставаться на занятых позициях. И ждать.
        - Опять не понял, сэр. Чего или кого ждать? Сэр, вы что делаете? Сэр, вы куда?
        - Я сказал ждать, мастер-сержант, значит нужно ждать. Выполняйте приказ, Бигсби, - прикрикнул Лоуренс. Он начал спускаться с пригорка на дорогу. - Ральф, не тупи. Если бы русские хотели нашей смерти, мы бы с тобой давным-давно вели неспешную беседу с самим господом Богом.
        Лоуренс прошёл тридцать метров до горы с оплавленным склоном, заметил, что грунтовая дорога становится гладкой, отполированной до зеркального блеска. Когда майор находился в прямой видимости Вячеслава, демонстративно, большим и указательным пальцами, поднял на уровень головы «Colt Real Gun», положил его на землю. Вячеслав, в свою очередь, дал майору понять, что также не вооружён.
        - Вячеслав? - подстраховался Лоуренс.
        - Привет, Майки, - Прошин поздоровался за руку с Лоуренсом. - Шрамы украшают мужчин, Майки. Не так ли?
        - Ты об этом? - Лоуренс прикоснулся ко лбу. - Да, память на всю оставшуюся жизнь. Что ты здесь делаешь, Вячеслав? Кстати, как тебе мой русский язык?
        - Отвратительно. Если хочешь, можем перейти на английский. Расскажи, в двух словах, чем закончилась операция в Панджшерском ущелье?
        - Долго рассказывать, да и не хочется этого делать. Скажу так: сын «Палача» остался в живых, через него мы вышли на отца.
        - Ликвидировали, значит, Муатабара Шах Масурда? Молодцы. Майкл, нас столкнули лбами, тебе не кажется?
        - Нет, не кажется, Вячеслав. Я это знаю точно. Ты не ответил на мой вопрос.
        - Мы не хотим возвращение войны, Майкл. Поэтому я и мои товарищи здесь. Там, - Вячеслав показал вглубь лаборатории, - под землёй находятся два человека. Один из них, потомок офицера СС, собирается сделать что-то, что позволит время повернулось вспять, и, раздобыв мощный источник энергии, отправить его в сорок третий год. «Оружие возмездия» у Гитлера появилось раньше, чем у вас атомная бомба, а вот с запасами «Урана-235» у фашистов было очень и очень плохо.
        - Кто-то изобрёл машину времени, Вячеслав? Ты сам-то в это веришь? Сказка для детей.
        - А моё появление в ущелье - это не сказка, Майкл? Мы смотрим на мир зашоренными глазами, через призму правил и канонов, которые сами устанавливаем и потом нарушаем.
        - Пожалуй, ты прав. Наши действия? Я не могу вернуться на базу Рамштайн и доложить начальству, что операцию русских сорвать не получилось. Пойми меня правильно, Вячеслав. Есть приказ и его необходимо выполнить.
        - Понимаю, и поэтому предлагаю провести совместную операцию. Мы с тобой, и ещё один человек, спустимся в подземелье. Твои и мои люди будут прикрывать вход в лабораторию и, если это понадобиться, наш отход. Ты постоянно оглядываешься, смотришь по сторонам, Майкл. Ждёшь господина Дума?
        Лоуренс кивнул:
        - Думаю, он уже здесь. Вячеслав, он, скорее всего, не знает, что предпринять. Такого общения между нами Дум не предполагал. Уверен в этом, - ответил Лоуренс. Потом он громко произнёс: - Господин Дум, если вы здесь…
        - Слушайте меня внимательно, господа хорошие, - Вячеслав услышал за спиной голос Санториса. - Чтобы нам избавиться от назойливого господина Дума, нужно точно знать место его появления в нашей реальности. Стойте, мило друг другу улыбайтесь и никакой войнушки. Мы всё сделаем сами.
        - Чей это голос, Вячеслав? - спросил Лоуренс. - Почему я не вижу говорящего? Ах, да, я и забыл.
        - Началось, - тихо сказал Прошин. - Майкл, не оборачивайся, не подавай виду, что мы чем-то обеспокоены. Хорошо?
        В нескольких метрах от Прошина и Лоуренса в воздухе появилась вертикальная черта яркого света, потом появился чётко очерченный контур двери. Она открылась, Майкл и Вячеслав увидели Дума. Он, посмотрев по сторонам, в сторону чахлого деревца, в сторону горы с оплавленным склоном, покачал головой.
        - Недооценил, не предполагал, что вы знакомы. Ну что же…
        Из-за спины Дума вышел второй Дум, потом третий. Из-за спины дубль-Думов также вышли новые люди в зелёных костюмах и в нелепых шляпах. Через несколько секунд Думы заполонили собой окружающее пространство, склоны гор. Они стояли в шахматном порядке на дороге, возле входа в лабораторию. Думы висели в воздухе вверх ногами, ходили по остову металлоконструкции ворот, передвигались внутри лаборатории.
        - Сумасшествие какое-то, - сказал Майкл. - Твои не начнут стрелять?
        - Мои точно не станут этого делать. Твои?
        - Ручаться не могу, - покачал головой Лоуренс.
        В это время у кого-то морского пехотинца сдали нервы, Вячеслав услышал частые приглушенные выстрелы. Прошин почувствовал за спиной движение воздуха, потом - яркую вспышку света, и покалывание в кончиках пальцев. Прошин понял, что Санторис с магами ушёл по дороге, чтобы вернуться, но теперь с дополнительным минусом во времени.
        Вячеслав осмотрелся: из-за горы с оплавленным склоном вышел Лоуренс, держа в вытянутой руке пистолет. Прошин услышал голос Санториса:
        - К встрече дорогого гостя всё готово. Парадокс Застреха-Карминского работает, Славик, ловушку мы подготовили. Предупреди пехотинца, чтобы его люди и он сам не делали резких движений. Ждём Дума.
        - У меня дежавю, Вячеслав, - произнёс подошедший Лоуренс. - Такое впечатление, что мы переживаем одно и тоже время второй раз. Нет?
        - Так и есть, Майки. Это сложно объяснить, да и по времени у нас ограничение. Ждём Дума.
        В нескольких метрах от Прошина и Лоуренса в воздухе появилась вертикальная полоса света, показался чётко очерченный силуэт двери. Дверь приоткрылась, Вячеслав и Майкл увидели Дума. Но теперь он обошёлся без усмешки и колкой фразы. На Дума опустилась сеть из ядовито-зелёных нитей. Она начала уменьшаться в размерах, обездвиживая Дума.
        - Твою мать! - прошептал Майкл. - Зачем в странах нужны институты и службы охраны президентов, если можно вот так взять и…
        - Можно, но этого делать никто не будет. Никогда и ни за какие деньги, Майкл!
        Дум, опутанный с ног до головы сетью, что-то говорил, беззвучно открывая рот. Потом он исчез. Растворился в воздухе на глазах Вячеслава и изумлённого Лоуренса.
        - Санторис, где он сейчас находится? - спросил Прошин.
        Воздух сгустился, появился полупрозрачный силуэт Светлого. - Пусть отдохнёт, отдышится в пространственном кармане. Там безвременье, и Дум может находиться в кармане сколько угодно долго. Славик, ребята еле-еле успели заблокировать двутавром вход в подземелье. Думаю, что вам есть смысл поторопиться.
        - Не понял. Ты с нами в подземелье не пойдёшь, Санторис?
        - Пошёл бы, но, как видишь, вместо одного Дума может появиться другой Дум и так далее. Астрал с ума сходит от наших выходок, поэтому я не исключаю вероятности появления других наблюдателей, которые не наблюдатели.
        - Ты как, Майкл, пойдёшь со мной? - спросил Вячеслав.
        - Да, только оружие возьму. Подожди.
        - Ты ему доверяешь, Славик? - спросил Санторис, когда Лоуренс отошёл на приличное расстояние.
        - Я и себе-то не совсем доверяю, - усмехнулся Прошин. - А что? Ты просто так ни о чём не спрашиваешь.
        - Он всех нас после операции собирается ликвидировать, - произнёс Санторис.
        - Ты прочитал его мысли? Это же неэтично, как нам говорят Предтечи.
        - К чёрту этику. Я отправлю с вами Стаса.
        - Но его же сразу увидит Майкл.
        - Ты забыл, как мы между собой называем нашего Стаса, - улыбнулся Светлый. - Стас-тень. От помощи не стоит отказываться, Славик. Удачи тебе. Попробуй найти этот чёртов мегалит и камни карбонадо. Нужно на этой истории ставить крест, по окончании операции - поставить жирную точку. Мегалит нужно уничтожить. Это зло.
        - Нет, мегалит не зло. Люди, точнее Аненербе, зло, Санторис. Магалиту самое место в «Заповеднике».
        - Ну, или так, - кивнул Светлый. - Всё, не мешаю, удачи.
        Возле приоткрытой железобетонной плиты находились Велес и Юргас. Они поставили «враспор» две двутавровые балки, примерно метровой длины, которые не давали закрыться лазу. Справа от Вячеслава дрогнула тень, протянула свои «щупальца» в сторону подземелья. Прошин первым спустился по винтовой лестнице, осмотрелся. Потом он достал пистолет и снял его с предохранителя. Тамбур, примерно четыре на шесть метров, был хорошо освещён. Света ламп, забранных в плафоны белого света, вполне хватало, чтобы прочитать надписи на табличках дверей: «Лаборатории», «Складские помещения», «Инженерный отсек».
        - Откуда здесь электроэнергия, Вячеслав? - шёпотом спросил Майкл. - Столько лет прошло, но…
        - Мы здесь для чего? Чтобы всё узнать, всё увидеть собственными глазами.
        Прошин присел на корточки, присмотрелся к следам, оставленными в относительно небольшом слое пыли пожилым мужчиной и женщиной. Следы вели к настенному рубильнику, потом - к двери «Складские помещения». Логику выбора людьми именно этой двери, Славик не совсем улавливал: гораздо интереснее посмотреть на лабораторию. Да и вряд ли немцы что-то оставили в складе во время отступления, бегства. Пол под ногами задрожал, Прошин услышал как включился в работу какой-то агрегат. По звуку можно было догадаться, что в инженерном отсеке заработал дизель-генератор. Лампы освещения моргнули, на несколько секунд вокруг стало темно, и Вячеслав услышал, как закрылись ригеля замка двери «Складские помещения».
        - Вот это да, - произнёс Лоуренс. - Дверь всё это время была открытой. Так, Вячеслав?
        - Получается, что так. Мы с тобой это не предусмотрели, Майки.
        - Двери как в банках, с номеронабирателями. Только не говори, Вячеслав, что ты не знаешь код.
        - Скажу. Я не знаю порядок цифр. Хотя, подожди-подожди. Восемь цифр… Где я мог видеть… Ну точно же, в каюте «Королевы морей». Так, Майкл, отойди в сторону и не мешай.
        Тень, застывшая возле винтовой лестницы, шевельнулась, удлинилась в сторону закрытой двери.
        - Ты тоже не мешай, Стас, - еле слышно произнёс Прошин.
        - С кем ты разговариваешь? - спросил Лоуренс.
        - Сам с собой, - ответил Вячеслав. - Вспоминаю комбинацию цифр.
        - Понятно. Почему именно эта дверь, Вячеслав? Мне в первую очередь хотелось бы попасть в лаборатории Аненербе. Если и есть какая-то тайна, то она находится в лаборатории.
        - Думаешь? - спросил Прошин. - В принципе, можно сначала открыть дверь входа в лаборатории.
        Прошин подошёл к соседней двери, начал вращать рукоятки номеронабирателя. За стеклом мелькали цифры, и когда они выстроились в порядке «01061940», раздался громкий щелчок. Вячеслав повернул огромный маховик по часовой стрелке, ригеля вышли из зацепления с каркасом двери, она приоткрылась. Прошин посмотрел в образовавшуюся щель, потом сказал:
        - Спарды. Здесь Аненербе клонирует нелюдей в человеческом обличье. Вот откуда эта зараза расползается по странам, по мирам.
        - Что за спарды? - спросил Лоуренс.
        - Загляни, увидишь.
        В лаборатории, размер которой определить пока было невозможно, майор увидел вертикально установленные стеклянные цилиндры, заполненные светло-голубой жидкостью. Помещённые в цилиндра тела светловолосых и голубоглазых людей находились в постоянном движении из-за пузырьков воздуха, поднимающихся снизу вверх. В ближнем от двери цилиндре существо открыло глаза, стало с любопытством смотреть на майора Лоуренса. Майкл почувствовал, как по спине потекли струйки ледяного пота, ноги и руки стали ватными.
        Такого ужаса в своей далеко не простой жизни, майор морской пехоты никогда не испытывал.

* * *
        Вращая маховик по часовой стрелке, я услышал, как лязгнули ригели замка, дверь приоткрылась. Не узнать человека, стоявшего ко мне лицом, было невозможно. Седые волосы, большие залысины, очки-пенсне. Настоящий это человек или дубль, клон? Не обращая никакого внимания на приоткрытую дверь, профессор Преображенский наблюдал за чередой двигающихся по стеклянным трубкам пузырьков воздуха. В лаборатории я увидел вертикально установленные стеклянные цилиндры, заполненные светло-голубой жидкостью. Помещённые в цилиндры тела светловолосых и голубоглазых людей находились в постоянном движении.
        На столах, справа от входа, я увидел нагромождение всевозможной аппаратуры, электронных приборов, большие изогнутые мониторы дисплеев. Множество трубок, подсоединённых к насосному агрегату, были закреплены на стене на выносных консолях. Трубки уходили через «гильзу» в стену, в соседнее помещение. Профессор присел в кресло, достал из кармана белоснежного кармана блокнот, начал что-то в нём записывать. Неужели он меня не видит? Как такое возможно? Я кашлянул. Никакой реакции со стороны Преображенского не последовало. Нужно вернуться за Милой: определить идентичность Преображенского может только она, самый близкий профессору человек.
        Я отступил к двери, прикоснулся к изогнутой рукояти, но дверь начала открываться самостоятельно. Сделав шаг назад, я вжался в стену. Моё сердце забилось в груди: в лабораторию заглянул Вячеслав, через несколько секунд - мужчина лет сорока с безобразным рваным шрамом на лбу. Профессора они видеть никак не могли: стол от них закрывал резервуар, в котором готовилась жидкость небесно-голубого цвета. Странно… я дверь не закрывал. Но настоящие странности начались после того, как Вячеслав и его напарник, с пистолетами в руках, зашли внутрь лаборатории, общаясь между собой языком жестов. Я сделал шаг вперёд, рискуя получить пулю, подошёл к Вячеславу на расстояние вытянутой руки. Радость сменилась горечью и растерянностью: Вячеслав меня не видел, как не видел меня и второй человек, как не увидел меня и профессор Преображенский. Только сейчас я понял, что внутри лаборатории непривычно тихо: установленные на фундаментах перекачивающие жидкость насосы, не издавали ни единого звука, также беззвучно работали капельные дозаторы плунжерного типа, с помощью которых прозрачные жидкости поступали в резервуар. Моя
рука прошла сквозь тело Вячеслава. Он остановился на мгновенье, вздрогнул, посмотрел по сторонам. Наши глаза встретились, по губам Славика я прочитал: «чертовщина какая-то».
        Дальнейшее происходило, как фильме с отсутствием звуковой дорожки. Славик сделал шаг в сторону, присел, сжал кулак. Преображенский повернулся в кресле и, увидев посторонних, замер на долю секунды. Потом он рукой нажал на кнопку, закреплённую на столешнице письменного стола. Над дверью загорелась лампа красного цвета, как я понимаю, сработала звуковая сигнализация. Из-за угла лаборатории появились (спарды?! Но откуда?) существа с серыми овалами вместо лиц и с шевелящимися клубками змей вместо волос. Вот откуда эти твари расползаются по мирам! Я сейчас находился в инкубаторе, по-другому, в маточных яслях. В руках спардов было подобие автомата, который я «позаимствовал» у убитого копрайка в мире Коммуна. Вячеслав, как я понимаю, сразу понял своё положение, положение своего напарника. Он положил пистолет на пол, посмотрел на мужчину в камуфляже, что-то ему сказал.
        Как ты мог, Вячеслав, отправиться в логово зверя, не имея прикрытия, достаточно сил, чтобы..
        В лаборатории появилось ещё одно действующее лицо: из тени вышел Стас. Он двигался быстро, сливаясь с тенью столов, резервуара с жидкостью. Спарды на мгновенье принимали вполне нормальные очертания, появлялись лица людей. С ними происходили метаморфозы, спарды открывали в ужасе рты, чтобы чуть позже упасть на пол лаборатории и исчезнуть, превратиться в пепел. Вячеслав и его напарник доделали за Стасом остальную работу, а мне…
        Мне оставалось лишь наблюдать за количеством гильз, которых на полу становилось всё больше и больше. Скоротечное сражение подошло к логическому завершению: в воздухе кружился пепел, профессор Преображенский, забившись в угол лаборатории, сидел на полу, обхватив голову руками. Страшно? Представляю даже как! Я прошёл по лаборатории, заглянул в монитор компьютера, в лежащий на столе открытый блокнот и попытался рассмотреть-разобрать, что в нём написано: попадались знакомые буквы, было много цифр. Буквы, похожие на арабскую вязь, сплетались в непонятные слова, слова в предложения.
        Я почувствовал покалывание в теле: через меня прошёл Вячеслав и, положив блокнот профессора в карман, выстрелил из пистолета с глушителем в монитор, в системный блок компьютера, в насосный агрегат и огромную ёмкость-резервуар. Он что-то сказал военному, тот, кивнув, остался охранять профессора. Стас опять исчез из поля зрения, слился с тенями. Подожди, Юра! Если в подземелье спустился Стас, то где-то рядом должны находиться Санторис и Велес с Юргасом. Остались наверху, чтобы прикрыть Вячеслав и незнакомого мне военного? Эх, как же я хочу вернуться домой! Но вряд ли у меня получится это сделать. Кое-кто решил править Вселенной, не обращаясь за помощью к санитарам. И Вячеслав этому «кое-кто» должен и обязан укоротить жизнь. Несмотря ни на что и ни на кого.
        Я пошёл за Славиком. За углом лаборатории находился небольшой коридор, дверь в смежное с лабораторией помещение. Она показалась мне бесконечной и огромной. В несколько рядов в помещении находились всё те же стеклянные цилиндры, заполненные голубой жидкостью, безвольные, пока безвольные и неодушевлённые, тела людей со светлыми волосами и голубыми глазам. Рассадник заразы, которую Вячеслав должен уничтожить. Уничтожить, даже если он этим самым отрежет мне путь возвращения в родной мир. Главное, во всём этом безумии, слово «должен». Я шёл следом за Вячеславом и Стасом, как и они смотрел по сторонам, рассматривал ясли-инкубатор. Это что же получается? Аненербе ещё во время войны - точнее, в конце войны - умели перемещаться между мирами? Получается, что так. Единственное, что фашистов остановило от катастрофы, от применения «оружия возмездия», это отсутствие у «героев» Аненербе возможности перемещаться во времени. Монье, умница, отказался открыть секрет сдвига пластов времени и теперь находится в своём родном мире, из которого его похитил дубль-Князев. Молодец Николя Монье, Героя России ему. Нет, Героя
Мира! Мало! Героя Вселенной!
        Я оглянулся назад и выругался: за мной следовали фантомы. Они, как и я, смотрели на цилиндры, на дуб-людей и нелюдей, крутили головами. Сумасшествие какое-то! Так недолго и с катушек слететь! Я выдохнул воздух, постарался взять себя в руки.
        «То, что должно произойти, обязательно должно произойти и произойдёт».
        Я сбился с шага, посмотрел по сторонам. Началось то, о чём я только что подумал: я схожу с ума и слышу в голове чей-то голос. Мужской и чуть хриплый. В голове провели гусиным пером, я вновь услышал голос:
        «Вы опять вмешиваетесь в дела миров, пытаетесь изменить ход истории? Но вспомните, к чему привело ваше вмешательство в прошлом! Мы были вынуждены стереть из истории мир, миллиарды человеческих жизней».
        Предтечи. Но они-то здесь каким боком и знаками препинания?
        Лаборатория закончилась, Вячеслав остановился возле стены, за которой, по идее, должен быть склад. Я же видел табличку на двери «Складские помещения»? Видел. Я ещё раз представил расположение дверей и помещений в подземелье и понял, что прав. За стеной Аненербе хранили всевозможные артефакты Древних. Других мыслей в моей голове, почему-то, не было. Я смотрел на Вячеслава, на бродившего по лаборатории Стаса-тень. О чём они думают, чёрт побери? Нужно возвращаться на поверхность земли, брать взрывчатку и…
        Стена между лабораторией и складом начала исчезать. Как будто кто-то в фоторедакторе задействовал функцию «волшебный ластик». Через несколько я увидел многоярусные стеллажи, стол у стены и двух человек: пожилого, лет семидесяти пяти - восьмидесяти, мужчину и молодую, лет тридцати - тридцати пяти женщину. Она поднесла ко рту плоскую фляжку, сделал глоток, но потом, увидев Вячеслава, закашлялась. Реакции мужчины можно было только позавидовать: он, не целясь, выстрелил. Пуля, как в слоу-мо, вращаясь, начала медленно приближаться к Вячеславу. Я даже увидел пунктирную линию траектории движения пули, её звериный оскал, ухмылку. Линия заканчивалась на груди моего друга, напротив сердца.
        «Нет!» - закричали я и мои фантомы открыли рты в беззвучном крике.
        «Мы вынуждены вас изолировать, Юрий! Вы меня слышите?».
        Я не стал отвечать на вопрос кого-то из Предтеч, сделал шаг вперёд. Попробовал сделать шаг вперёд, но ноги стали неподъёмными, словно отлитыми из чугуна.
        «Что же вы за твари бессердечные, а? - закричал я. - Он сейчас умрёт!».
        «То, что должно произойти, обязательно произойдёт».
        «С-с-у-ки! Какие же вы суки бессердечные!».
        Глава 6
        Моё тело захлестнула боль, я почувствовал, как начали рваться мышцы и сухожилия на ногах, руках. Пуля была в метре от груди Вячеслава. Он почувствовал что-то неладное и начал поворачиваться к стене лицом. Из последних сил, вспоминая матерей Предтеч, заодно и их отцов, я «прыгнул», оттолкнул от себя бетонный пол лаборатории. Пуля вошла мне в тело, я закрыл глаза. Боже, какая же глупая смерть! Или я действительно нарушил целостность нереальной реальности или Славик, в самый последний момент, увидел меня, и я услышал:
        «Юр-а!?»
        Штык - молодец, а пуля во всех мирах и в измерениях - дура. Она вошла в моё тело, но в нём осталась лишь на небольшое время. Кусок свинца упал на пол, меня и моих клонов-фантомов размазало по стенам, потолку и полу лаборатории, швырнуло куда-то вверх, вбок, вниз. Я то погружался с головой в бетонный пол, то оказывался подвешенным вниз головой к потолку. Это безумство продолжалось вновь и вновь, но потом надо мной «сжалились», я, непонятно каким образом, вылетел из мыльного пузыря, преградившим путь Рустаму в коридоре. От удара спиной о белоснежную стену я на несколько минут потерялся во времени и в пространстве. Отдышавшись, опершись на локти, приподнял голову, осмотрелся: коридор был пуст, Мила, Ник и Рустам куда-то исчезли. В воздухе витал запах… я принюхался. Да, сладкий запах табака и эрзац-одеколона. Немцы, но как? На домысливание времени не было. Как и сил, точнее - здоровья. Я тупо смотрел на белую бедренную кость, проткнувшую мягкие ткани правой ноги, штаны. Сказать, что из меня вылилось огромное количество крови - ни о чём не сказать.
        Я кое-как дополз до стены, опёрся спиной о песчаник, снял кроссовок, подарок милой Милы, выдернул шнурок. Хорошо, что он оказался длинным. Сложив шнурок пополам, перетянул ногу выше перелома. Достав из кармана жилетки-бронника карандаш профессора Преображенского (кто из них настоящий, интересно), я как следует закрутил получившийся «жгут». Боли, как ни странно, не было. Была злость на Аненербе, на мир Коммуна, на Предтеч, на все миры вместе взятые. Скрепя зубами, цепляясь руками за бетон пола, зубами - за воздух, я пополз в сторону выхода из подземелья. На повороте коридора оглянулся: мыльный пузырь выгнулся дугой, внутри происходили какие-то процессы. И я догадывался какие. Сколько времени прошло в моём мире? Час, два, неделя? Неизвестно, но я был уверен, что Вячеслав с помощью военного со шрамом на лбу, с помощью Санториса и всех-всех-всех, взорвал к чёртовой матери рассадник заразы, маточные ясли и вместе с ними мир Коммуна. Мне так хотелось, во всяком случае. Астрал сходил с ума, и я понял, что оказался прав: в каком-то из миров произошёл чудовищный по силе взрыв с выбросом колоссального
количества энергии.
        Проклиная строителей и ступени, ставшие для меня непреодолимым препятствием, я таки сумел доползти до спрятанного за кустами орешника выхода из подземелья. На несколько секунд кто-то нажал на клавишу выключателя, белый свет померк. Когда я пришёл в сознание и пошевелился, то понял, что поднять меня на ноги не смоет даже двадцати тонный кран «Либкхер». Я подтянулся на руках, раздвинул кусты орешника. Река всё также несла воду в безграничные дали, солнце наполовину скрылось за горизонтом. На траве, со связанными руками и ногами, лежали Мила, Ник и Рустам.
        Рустам посмотрел на меня и покачал головой. Мол, не вздумай нас освобождать, не отбирай у нас звание Героя. Посмертное. Щ-аз-з! Так я и дам вам умереть! Вам - лавры, почёт и уважение, а мне - рутинная работа, переломы рук-ног и бесславная смерть вдалеке от дома? Ну уж нет! Кстати, а кто меня домой вернёт, если вы умрёте? Из-за дерева, поигрывая автоматами и мускулами на лице и руках, вышли истинные арийцы. Суки-недобитки. Они подошли к связанным и обездвиженным-обездоленным, пнули каждого по печени. Мила закричала. Второй удар, теперь по лицу, её успокоил. Надолго. Как я понимаю, девушка потеряла сознание.
        Змееголовые отошли от пленных на несколько метров и, усевшись на траву, закурили. Ну-ну, последнее желание перед казнью обычно выполняют. Захотели покурить на дальнюю дорожку! Аминь! Свет на несколько секунд опять погас, и когда я открыл глаза, змееголовых было уже шесть единиц. Твари к чему-то прислушивались. К звуку летящих коптеров? Да хрен его знает! Может, им нравится шум горной реки и пение птиц. Это их дело, моё же… Я приложил ладонь к земле, прислушался. Услышав недовольно бурчание самого вредного и поэтому нелюбимого элементаля Земли, закрыл глаза, мысленно произнёс:
        «Мне нужна помощь».
        «Что я получу взамен, человек из другого мира?».
        «Ты что, лохматый ублюдок, не узнал меня, вернувшего в ваш мир порядок и доступ к энергии мироздания?».
        «Узнал. Но всё же: что я получу взамен?».
        «Я сохраню тебе и твоим братьям, элементалям Огня, Воздуха, Воды и Хаоса, жизнь».
        «А Хаос-то причём, человек?».
        «Заодно. Я сегодня на удивление добрый. Ну?».
        Земля под ладонью шевельнулась, стала похожей на землю кротовой норы. Такая же мягкая и пушистая.
        «Что делать, человек?».
        «Другое дело, лохматый. Видишь людей с оружием?».
        «Не вижу, но чувствую их присутствие».
        «Они должны увидеть недра земли, полезные ископаемые и бушующую магму. Людей, лежащих на земле, не тронь. Понятно?»
        Ответа я не дождался. Какие мы обидчивые. В строну змееголовых по земле протянулась нить свежевскопанной земли. Кто-то из змееголовых почувствовал неладное, посмотрел в мою сторону. Раздалась автоматная очередь. Горячий шмель на душистый хмель больно ударил меня в правое предплечье. Свет опять погас, я провалился в забытьё. Пришёл в сознание от того, что земля ходила ходуном. На том месте, где находились змееголовые, был обрыв. В земле образовалась трещина метров шесть-семь в ширину. Мила и парни лежали на крае обрыва, непонимающе смотрели по сторонам. Ну что, вперёд? Наш путь тернист, но мы его преодолеем. Только как это сделать в моём положении? С одной здоровой рукой и полу здоровой левой ногой. Но ползти-то нужно, через немогу и с помощью матерных слов. Они всегда русскому человеку помогали, должны и сейчас помочь. Я кубарем скатился с небольшого пригорка, сухая ветка ткнула аккурат в вылезшую наружу кость. Я закричал от боли и от понимания того, что больше не смогу ползти. До ребят оставалось всего-навсего три-четыре метра. Обидно до зелёных соплей.
        - Рустам, ты меня слышишь? - прохрипел я.
        - Слышу.
        - Сможешь стать на время ужом и ко мне подползти?
        - Попробую.
        Услышав за спиной грохот, я обернулся. Часть горы с подземной лабораторией начала медленно оседать вниз.
        - Быстрее, Рустам, иначе…
        - Я уже рядом. Боги всемогущие! Где ты потерял половину руки, Юра?
        - Волки сожрали. Ползи быстрее.
        Я посмотрел на правую руку: ниже плеча увидел кость. Ни о каком трицепсе-бицепсе речи быть не могло. Хорошие пули у змееголовых, правильные. Хоть и дуры.
        Я почувствовал, что подпитываю своё тело только из стихиального сосуда, жизненный был пустой. Энергия расходовалась очень быстро, по ощущениям - её хватит минут на десять, не больше. Тогда наступит неотвратимая смерть. Энергетическая - самая страшная. Моё тело за считанные секунды превратится в тело высохшей мумии, затем распадётся на молекулы.
        - Я рядом с тобой, Юра. Спиной повернулся.
        Я рвал верёвку, ломая зубы. Рот наполнился кровью и я её начал глотать. Сил на сплёвывание крови не было. Да и времени тоже. Энергия уходила, как вода в песок. Вокруг темно, слева от меня обрыв, позади - непонятно что творится. Весело у нас нынче на кладбище… Мёртвые восстали из могил и танцуют румбу на костях невинно убиенных детей и матерей. Шаманы бьют в бубен, но откуда на кладбище шаманы? Это моё угасающее сознание вытворяет неизвестно что. И неизвестно где.
        - Всё, Юра. Теперь я сам, - раздался голос Рустама.
        Сам, значит сам. Вы свободны, я свободен. Чёрт, как у Кипелова в песне. Только там всё в иносказательном смысле, здесь же… Как же хочется жить! Я увидел, что левая рука превращается в пиксельное изображение, мир вокруг распался на множество пазлов. Загорелась лампа резервного питания энергии, потом и она погасла. Энергии нет, нет жизни. Пазл с кричащей Милой, пазл с Рустамом и Ником, смотрящим на меня с состраданием. Живите, люди. Аминь, мать вашу…

* * *
        Мир Бесконечность
        Моё тело, полупрозрачное, но осязаемое, застыло на месте, перестало двигаться навстречу звёздам. Огромная и необъятная Вселенная пришла в движение, небесные тела вращались вокруг невидимой оси. Через некоторое время что-то понять и вычленить из разноцветных линий, образованных при вращении планет, звёзд и галактик, стало невозможно. Вселенная превратилась в один огромный вращающийся шар, который от меня удалялся, превращаясь в яркую точку. Я посмотрел по сторонам: тьма, отсутствие каких-то ориентиров. Холод. К горлу подкатил комок, начало подташнивать. Страх, казалось, парализовал меня от кончиков пальцев ног до макушки головы. Но сердце, как огромный колокол, бухало без перерыва, вселяя в меня хоть какую-то надежду. Сердце с каждым ударом напоминало мне, что я живой. Пока живой… Условно живой. Издалека, словно из параллельной реальности, прозвучал мужской, ставший знакомым, хриплый голос:
        «Запомните своё состояние, свои ощущения, Юрий».
        Тишина. Безмолвствовали звёзды и планеты, которых не существовало, молчали галактики, которых не было. Хотелось кричать и плакать, выть от тоски и от понимания своего идиотского положения. Одиночество, яркая звезда, тьма и холод. Накатило воспоминание детства, момент, когда меня учили плавать. Я боялся воды с раннего детства, что служило поводом неоднократных насмешек, как со стороны моих друзей, так и со стороны взрослых. Не мог я себя перебороть, не хватало, возможно, силы воли. Был страх и огромное количество воды, в которой я боялся утонуть. Решил вопрос с моей водобоязнью дядя Валера, родственник по материнской линии. Я, как сейчас помню, стоял на краю пирса, выдающегося в море, смотрел на огромный белоснежный теплоход, выходящий из порта Новороссийска. Я ничего не услышал, не успел закричать и очнулся, когда был уже в воде. В солёной, которой боялся больше всего на свете. Далёкой и призрачной - нитка берега и страх утонуть. Отталкивая от себя воду, я поплыл. Рядом были отец и дядя Валера. Но они были рядом, не со мной.
        Примерно такое же состояние было у меня и сейчас. Страх. Одиночество. Что может быть хуже этого? Но я поймал себя на мысли, что боюсь не за себя, а за всех тех, кто находится в моём мире. Как они там? Я сделал первое и неуклюжее движение руками, ногами, как делал это там, в море. Яркая точка начала приближаться, становиться ближе, ближе.
        «Прислушайтесь к своим ощущениям, Юрий».
        «Не понимаю. Зачем к ним прислушиваться? Я ощущаю страх и одиночество».
        Опять нет ответа. Что за манера общения? Закрыв глаза, попробовал почувствовать хоть что-то, прислушался к своим ощущениям. Да, я был не один. От огромной Вселенной-шара, исходили тончайшие вибрации. Организм, помимо моей воли, начал под эти вибрации подстраиваться, входить в резонанс. Открыв глаза, я обнаружил, что шар из маленькой точки превратился в огромный и сверкающий, находящийся на расстоянии вытянутой руки. Шар замедлил вращение, остановился и начал раскрываться. Разные по размеру и форме сегменты, похожие на дольки апельсина, начали отделяться друг от друга, распадаться на отдельные части, фрагменты. В каждой «дольке» находилось множество «косточек», соединённых между собой яркими линиями жёлтого цвета. Одна линия стала заметнее толще, от неё в стороны, закручиваясь по спирали, отходили отростки. Прошло немного времени, я увидел перед собой сформировавшуюся гроздь винограда. Плодами этой грозди были отдельные миры, собранные на линиях-отростках, по какому-то неизвестному мне принципу. Каждый плод вибрировал, вибрация передавалась соседним плодами, «гронка винограда» находилась в
резонансе. Удали один мир-плод, нарушишь целостность всей «гронки», всей Вселенной.
        «Правильно, Юрий. К такому миропониманию пришли Предтечи. Это же начали понимать, но довольно поздно, джоры, вторые после Предтеч наследники Древних. А теперь опять прислушайтесь к себе, к своим ощущениям и попробуйте понять, в каком плоде винограда находится ваш мир».
        Просто простого что-то сказать или что-нибудь посоветовать другу, знакомому, родственнику, но самому сделать подобное не всегда получается. Пристально, до боли и рези в глазах, я всматривался в гроздь винограда. Разноцветные, самобытные и красивые, миры не вызывали во мне никаких, абсолютно никаких, ощущений. Тогда я закрыл глаза. Начала проступать пока ещё размытая центральная основная линия грозди винограда. Потом появились такие же размытые линии-отростки. Я постарался отрешиться от проблем, сконцентрировал внимание только на одном: на своих ощущениях. Линии грозди начали укрупняться, они стали чётче. Мир, мой внутренний мир, взорвался ярким калейдоскопом красок. Семь цветов радуги со множеством оттенков, семь миров, граничащих и пересекающихся друг с другом, проступили всё чётче и чётче, стали ярко выраженными. Ответвление от основной линии ярко-жёлтого цвета стало ближе ко мне, в одном «плоде» я сумел различить девять разноцветных, размером с горошину, миров. Почему их девять, допустим, а не семь?
        «Семь соседствующих обитаемых миров, разделённых между собой тончайшей энергетической плёнкой, которую люди называют астралом. Два мира, чёрного и серого цвета - это миры тёмной энергии и хаоса, соответственно», - прозвучал голос мужчины.
        «Почему они находятся рядом с мирами людей? Это не опасно?» - задал я вполне закономерный вопрос.
        «Очень. Но такое соседство скорее приносит больше пользы, чем вреда. Высвобожденная энергия семи миров направляется в один из этих миров: негативная энергия - в мир вечных теней и зыбучих песков, энергия солнца, лишняя для нормального и стабильного существования любого мира людей, - в мир хаоса и беспорядка. Из мира хаоса появилась Вселенная, частичка хаоса и частичка тёмного мира присутствует в мире живых. Основной закон Вселенной, закон самой жизни, это соблюдение баланса между чёрным и белым. Эти законы превалируют в семи известных человеку мирах. Нарушить закон равновесия, равносильно разрушить мир и далее - по цепочке. Это очень хорошо понимали Предтечи, именно для поддержания жизни в семи мирах, для обмена информацией, для перенаправления тёмной энергии и энергии хаоса, были созданы Светочи. У них много названий, в каждом мире оно своё. Маяки, Резонаторы, Светочи. Все названия верно отражают суть их предназначения. Они стабилизируют миры и тем самым не дают им выйти из общего резонанса со Вселенной».
        Я долгое время смотрел на девять разноцветных горошин, каждая имела свою полупрозрачную оболочку. Миры между собой иногда соприкасались, образовывая при пересечении общий, ярко выраженный сегмент. Семь горошин вращались вокруг оси по непредсказуемой траектории, иногда приближаясь друг к другу и сталкивались. В этот момент внутри горошин появлялись яркие огни, объединённые между собой золотистыми линиями. Миры расходились на безопасное расстояние, чтобы через некоторое время опять сблизиться и образовать между собой общие зоны.
        «Вы только что увидели, как работают Светочи, - пояснила мужчина. - Думаю, для первого раза информации предостаточно. Пора возвращаться в реальный мир, Юрий».
        «Я сюда ещё когда-нибудь вернусь?» - спросил я не без сожаления.
        Странно, я всегда страшно боялся ощущения одиночества, теперь же… Да-да, я хотел находиться в этом мире, где всё ясно и понятно, бесконечно долго.
        «Легко. При жевании и при получении определённых навыков, - ответил мужчина. - На обучение нужно большое количество времени, которого у вас, к сожалению, нет. Теория без практики мертва, как известно и вы, методом проб и ошибок, достигнете когда-то уровня развития своих предшественников, великих зодчих космоса Предтеч. И также легко, как это делали Древние, научитесь передвигаться от одной звезды к другой, из одного мира в другой, по вашему выбору».
        Вот ты какой, Светоч? Какая тебе роль отведена в моём мире? Я прислушался ко Вселенной. Вибрация, появившаяся в теле, используя костную проводимость человеческого скелета, проникла в мозг. Я почувствовал, как оба полушария мозга входят в частотный резонанс, они настраивались на частоту счастья и гармонии, уничтожения негатива. В голове раздался оглушительный звук сработавших хлопушек, из которых в воздух вырвались разноцветные, ярких кусочки бумаги. Конфетти, хаотично кружась вокруг меня, выстраивались в определенной последовательности, образовывая неповторимый по красоте узор.
        Появилось красное, скорее, багровое небо. Оно, меняя цвет от синего до фиолетового, заполонило собой всё пространство. Море, страстное и бушующее, безжалостно бросало на верную смерть волны на скалы. Вода, шипя, откатывалась назад, увлекая за собой мелкую гальку, отжившие своё водоросли. Море любит во всём порядок, оно периодически чистит берег, забирая с собой, на глубину, всё ненужное. Из конфетти зелёного цвета появилось очертание скалы. На небольшом уступе скалы стояла немолодая темноволосая женщина в чёрном до пят платье, с шляпкой на голове, вуаль скрывала её лицо. Женщина, воздев руки к небу и появившимся звёздам, произносила слова то ли молитвы, то ли какого-то сильного заклинания. Небо над головой женщины, из фиолетового и звёздного превратилось в огромный огненный шар, из которого, вонзаясь в бушующие воды моря, в скалу, в тонкую береговую полосу земли, били разноцветные молнии. Сколько продолжалось это бесчинство стихии, не знаю. Но я смотрел на происходящее словно заворожённый, боясь, и одновременно с этим, любуясь стихией. Женщина протянула вперёд, ладонью к небу, руку, множество
разноцветных молний сплелись в один жгут, который, как при замедленной съёмке, двигался в мою сторону.
        Женщина засмеялась, запрокинув голову назад. Потом она произнесла:
        «Если тебе дорога жизнь твоих близких и знакомых, отдай то, что тебе не принадлежит, щенок!»
        Я узнал этот голос, узнал женщину, с которой я встретился у могилы родителей, потом, с помощью перстня Мунке Хитрого, убил. Конфетти распалось на мириады разноцветных огней, упали на землю, превращая её в разноцветный ковёр. Исчезло море, ненастье, в воздухе чувствовался запах озона.
        Я открыл глаза: снег… много снега. Метель, изо рта вырывались клубы пара. Вздохнув, поднялся на ноги. На ноги? Так и есть: никакого намёка на перелом правой ноги, на огнестрельное ранение. Как?! Хотя…. Пора привыкать ко всему необычному, к тому, что раньше ты назвал бредом сумасшедшего, вымыслом и откровенной чушью. Существует ли магия, наука управления энергией мироздания? На это вопрос я мог и раньше с уверенностью ответить: «Да, существует, она вокруг нас, но мы предпочитаем не замечать очевидного, живём по шаблонам, шаблонно мыслим!» После произошедшего со мной эта уверенность во мне укрепилась окончательно и бесповоротно. Навсегда.
        Предтечи хороши, нет слов. Бросили меня в снег раздетого. Пневмонии не хватает до полного счастья. Вот же уроды! Я брёл по щиколотку в снеге, царапая кожу ног о наст. Сколько прошло времени? Час, не меньше, и я вышел к дороге, обозначенной следами от полозьев саней. Вдоль дороги, на большом расстоянии друг от друга, находились фонари необычного вида. Неужели старинные? Налево пойдёшь - счастье обретёшь, направо пойдёшь - смерть встретишь. Нет, два раза за сутки умирать, это даже для меня перебор. Обхватив палачи руками, я, постоянно поскальзываясь, побрёл…
        Куда-то, но побрёл. Воздух заметно потеплел, снег перешёл в тёплый дождь, который через несколько минут прекратился. Через разрывы свинцовых туч проглядывало солнце. Согревая меня, согревая душу. Я остановился, прислушался: да, так и есть. Совсем недалеко было море или океан. Я слышал шум прибоя и крики чаек. Хорошая новость. Я осмелел, подошёл ближе к фонарю. Нет проводов линии электропередачи, нет, в моём привычном понимании, ламп накаливания. Вместо них светились кристаллы белого цвета. Мир магии? Этого ещё не хватало! Мечом не владею, местных обычаев не знаю. Короче, подкрадывается ко мне пушистый зверёк.
        Что я ожидал увидеть на берегу скалистого берега? Конечно же, маяк. Его я и увидел: круглой формы, чуть сужающийся к верху, с навершием из восьмиугольной башни, стёкла которой подслеповато смотрят по четырём сторонам света. Смотровая площадка с перильным ограждением, огромная дверь, отливающая стальным серым цветом. От берега до дверей проложена воздушная галерея, своими опорами достающая до дна моря. Красиво, загадочно, и одновременно с этим, жутко: галерея, маяк, смотровая площадка, сам остров - основа маяка, всё это находится под толстым слоем соли, с галереи до самого низа опускаются замерзшие подтёки морской воды. Волны набегают на остров и недовольные убираются прочь. Они не знают, как и чем увлечь остров и маяк на глубину, где, как кажется волнам, им самое место. Из надстройки-башни периодически появляется свет. Он рождается, чтобы сразу умереть, но в это короткое мгновение свет успевает подарить надежду морякам на благополучный исход плавания. Говорят, что свет маяков виден одновременно во всех уголках Вселенной, во всех мирах.
        К маяку ведёт небольшой уступ, проходящий по самому обрыву, по краю бездны. Я осторожно пошёл по уступу, посмотрел вниз, голова закружилась. Я поднял голову вверх и остановился, рассматривая небо: из голубого оно превратилось в свинцово-серое и безжизненное. Опять пойдёт дождь, но это нормально. Дождь - не снег. Но не нормально одно: это кто же согласится здесь, в маяке, жить в таких условиях? Когда шторм, ненастье, волны выше маяка? Скоро узнаем, идти не так далеко. Шаг за шагом, я спускался вниз. Когда идти осталось совсем ничего, я остановился и внимательно посмотрел на стальную дверь маяка. Может, напрасно сюда шёл и тратил силы? Но вариант идти по снегу - тоже не самый лучший. Да и неизвестно куда бы я вышел, повернув направо.
        Дверь приоткрылась, показалась фигура, закутанная с ног до головы в чёрный плащ. Человек, надеюсь, что человек, держал в руках зажжённый фонарь и передо мною появилась очередная загадка: зачем ему днём фонарь? Светло, несмотря на пасмурную погоду. Может, это у них обычай такой, у Предтеч? Я сделал несколько шагов по покрытой солевой слюдой поверхности галереи и понял, что всё идёт не так. Маяк начал наклоняться вправо, я оглянулся назад: скалистый берег накренился влево. Ещё несколько шагов и я оказался кверху ногами по отношению к маяку, по отношению к берегу. Незнакомец всё также стоял в проёме двери, раскачивая фонарём. Забавный у него вид. Как и мой, впрочем. Несколько шагов, остановка. Голова кружилась не от того, что я сейчас находился кверху ногами, а от того, что никакого берега позади меня не было.
        Вокруг меня были звёзды, выше меня были только звёзды. Под ногами - не обросшая солью галерея, соединяющая берег и маяк, а узкая, переливающаяся всевозможными краскам, призрачная дорога. Плотный воздух, переплетение струн Вселенной, покрытая мельчайшими кристаллами льда, эта дорога вела к маяку, который по мере приближения к нему менял свои очертания. Так и хотелось нагнуться к полотну моста, потрогать его руками, зачерпнуть звёзды ладонью и положить в карман. Чтобы потом, сидя в кресле-качалке возле камина, высыпать звёзды на ладонь и рассматривать их через увеличительное стекло. Затем взять нить из серебра и каждую звезду, без всякой огранки и обработки, нанизать на нить и любоваться ожерельем, попивая виски и заедая его сигаретами. Обязательно из пачки с нарисованным верблюдом на фоне минарета. Алкоголь припорошит сознание, и тогда я предамся лени и ничегонеделанию. Чем не ска-з-ка?
        Исчезли соляные наросты, маяк из серого и унылого, превратился в белоснежного красавца. Основание - квадрат, переходящий в призму. От верха призмы, переливающейся ртутью, вверх уходит колоннада из белоснежного камня, заканчивающаяся горизонтальной площадкой, обнесённой по кругу красивыми перильными ограждениями. На площадке расположено восьмигранное строение, на каждой грани - огромное окно. В них периодически появляется и гаснет свет, обходящий по кругу здание. Это что, такой маяк? Да не может такого быть! Но мои глаза видят то, что они видят. Вверх маяка заканчивается куполом, излучающим жёлтый свет. Заострённая часть купола плавно перетекает в белоснежный шпиль, протыкающий звёздное небо и Вселенную. Из места прокола неба, как из дырявого мешка, непрерывной струёй высыпаются разноцветные звёзды. Часть из них опускается на купол, чтобы стать навечно его украшением.
        По мере приближения к красивому зданию, галерея стала не менее шести метров в ширину, она превратилась в самую настоящую дорогу. Маяк принимает вертикальное положение, голова перестаёт кружится, я смотрю на человека с фонарём и у меня от увиденного замерло сердце. Красивая женщина с длинными, ниже плеч, волосами пшеничного цвета, в платье цвета морской волны, отделанного по краям мелкими драгоценными камнями, держит в руках канделябр с тремя горящими свечами. Великолепная постройка находится в нескольких десятках метров от меня, и я замечаю, что белоснежные колонны выполнены в красивом стиле. Но не это главное: поверхность каждой колонны ежесекундно меняет свою форму, перетекая из колонн, закрученных в спираль, в колонны восьмиугольные, идеально ровные, с каким-то замысловатыми изгибами и рисунками.
        На месте соединения восьмигранного здания и купола установлено множество скульптур. Одна из них расправляет крылья, стремительно приближается ко мне, ударяется о камни. Предо мной стоит молодой улыбающийся парень в красивом тёмно-синем костюме. Черноволосый, волосы забраны сзади в хвост, открытое лицо и белозубая улыбка. Парень набросил мне на плечи чёрный плащ с подбоем цвета крови, молодая женщина поклонилась, показала рукой на ступени лестницы, которые нас приведут ко входу в… так куда же они нас приведут? В красивое здание, больше похожее на собор или в красивый, но всё же маяк? Женщина поднимается по ступеням, шлейф платья мягко стелется по лестнице, я оглянулся назад в надежде, что вдалеке увижу скалистый берег. Нет, вокруг так же сияли звёзды, неогранённые и яркие. Берега не было, как и моей прошлой жизни.
        Глава 7
        Как же часто с нами происходят странные и необъяснимые события. Как пример: что-то приснится во время ночного сна, а поутру ты читаешь в свежем номере газеты о происшествии. О том, которое увидел во сне. Многие скажут, что мозг человека это самое сложное и уникальное изобретение природы, воплощённое в жизнь. Но найдётся человек, который внимательно, с нескрываемым интересом, посмотрит вам в глаза и произнесёт:
        «То, что вы увидели во сне, вовсе не плод воображения воспалённого сознания. Во время сна вы сумели перенестись в параллельную реальность, в дубль-мир, в котором это событие уже произошло».
        Нечто подобное произошло со мной, когда я ступил ногой на первую ступень лестницы: осыпались блёстками яркие звёзды, исчез широкий полупрозрачный призрачный мост, рассыпались колоннады, разбились о землю при палении статуи горгулий, растворилась в призрачном свете невероятно красивая женщина, исчез с плеч плащ с подбоем цвета крови, шпиль красивого собора. Я от обиды предпринял попытку выругаться, но, услышав «Лунную сонату», забыл об обидах. Перед входом в маяк стоял тщедушный, невысокого роста мужчина в ярко-оранжевом одеянии.
        - Я вас уже заждался, Юрий.
        - Меня? - удивился я.
        - То, что должно произойти, обязательно произойдёт, - улыбнулся мужчина. - Меня зовут Акун-Ро. Рад нашей встрече.
        - Подождите. Вы монах, это понятно, но не тот ли вы человек, который организовал экспедицию в Россию? И вы меня воспитывали в подземелье. Я не ошибся?
        - Всём правильно. Я первый, кто прикоснулся к камню небесного происхождения. Что потом произошло, какие события - всем известный факт. А насчёт воспитания вы правы. Пришлось бурчать, хоть и не хотелось этого делать. Таких как вы, в нашей реальности можно пересчитать по пальцам. Способность менять реальность силой мысли вам досталась, так сказать, по наследству. От вашего деда, если быть точным.
        - Вы знаете где сейчас находится мой дед? - я еле сдержал свои эмоции. Исчезновение известного археолога Князева с места раскопок в предгорье Тянь-Шаня в своё время наделало много шума. Дед исчез со своей любимой собакой, кавказской овчаркой Гердой.
        - Не знаю, что вам ответить, Юрий. К сожалению, знаю, - покачал головой монах Акун-Ро. - Он находится совсем рядом, я не зря выбрал именно этот маяк. Но о вашем деде позже. Я вот что хотел сказать. Вы в прошлом натворили много бед. Не в своём мире, в смежных. И мы уже приняли решение вас… э-э… ликвидировать, но в память о вашем деде решили этого не делать. Дать возможность исправиться, показать себя с самой лучшей стороны. Должен отметить, что вы наши надежды оправдали. Первое, исправили энергетику отсталого мира. Второе, защитили друга, которому в истории развития миров отводится особая роль. Вы защитили Вячеслава и, как следствие, ваш друг уничтожил склад с опасными артефактами. Кстати, из-за этого склада столько пролито крови, страшно себе представить! Вы называете Аненербе организацию, которая существует до сих пор как мир Коммуна. Мир, в котором вы побывали, подтверждает ваши предположения. Уничтожив хранилище с артефактами, вы уничтожили мир Аненербе, освободили от узурпатора мир, из которого прибыли сюда.
        - А с миром, который над всеми надзирал? Что с ним?
        - Он пока остался и мы за ним присматриваем. В мире-координаторе происходят удивительные процессы. Вы знаете, Юрий, есть миры, которые развиваются самостоятельно, есть миры-паразиты. Мир номер четыре, как вы его называете, и есть мир-паразит. Люди в том мире не тратят углеводороды, оставляя эти запасы для потомков, ничего не производят, покупают всё необходимое в соседних мирах. Так удобно жить, конечно, но к чему приведёт подобный образ жизни - непонятно. Впрочем, теперь вам решать, что с этим миром делать. Оставить всё так, как есть, или отбросить развитие цивилизации мира четыре на многие века назад.
        - Мне решать? Вы меня ни с кем не перепутали, уважаемый Акун-Ро?
        - А что, вы откажетесь от предложения стать одним из нас? Регент - это очень почётная должность. Я не знаю ни одного человека, который отказался бы от подобного предложения. Продолжаем тему мира номер четыре. В нём давно открыли способ перемещения во времени. Представитель этого мира, дубль-Князев, выкрал из вашего мира профессора Монье, который в будущем должен был открыть секрет перемещения во времени. И они Монье обменяли на доступ к неограниченным запасам энергии. С каким миром они заключили сделку, вы знаете.
        - С миром Аненербе, миром Коммуна.
        - Именно так, - согласился монах. - Как я сказал раньше, они получили доступ к энергии, не развивая отрасль энергетики. Паразиты - самое точное определение. Но в добавок ко всему, мир четыре отдал на разграбление миру Аненербе мир под номером три, в котором вы познакомились с Милой, Ником и Рустамом: полезные ископаемые, драгоценные металлы и так далее и тому подобное. Но и это ещё не всё: талантливые учёные из Аненербе поставляли в мир-паразит передовые технологии. Для того, чтобы порядок вещей не менялся, продолжалась торговля, мир три был отрезан от общего информационного поля Вселенной. Во избежание катаклизмов, если можно так выразиться. Но никто, даже в страшном сне, не мог предположить и представить, что профессор Монье сбежит из мира Аненербе, а вместо него в мире Коммуна появится Юрий Князев, человек с врождённой способностью видоизменять реальность силой мысли. В результате: мир Аненербе исчез, мир четыре остался без бесплатной энергии и передовых технологий, без притока драгоценностей и так далее. Какой у него выход, как вы думаете, Юрий?
        - Продолжать паразитировать на достижениях смежных миров или…
        - Правильно. Объявить войну миру один, то есть нашему миру. И это произойдёт в самое ближайшее время. Напомню, учёные мира-паразита давно открыли способ перемещения во времени.
        - А что им помешает вернуться во временную точку моего появления в мире Аненербе, и помешать мне сделать то, что я сделал, уважаемый Акун-Ро? Или, как вариант, подсказать кому нужно в мире Коммуна, чтобы они присматривали за Монье?
        - Для этого им нужен профессор Монье. Это как неотъемлемая часть уравнения. Без наличия определенной величины уравнение становится нерешаемым. Когда все величины, все компоненты сойдутся в одной точке, тогда мир-паразит решится на какой-то поступок.
        - Подождите, уважаемый Акун-Ро. Почему бы миру-паразиту, миру четыре, самостоятельно не поставить в наш мир, в 1943 год, Гитлеру столь необходимый ему источник энергии для «оружия возмездия»? Тогда многое бы изменилось. Возможно, я бы не родился и так далее.
        - Хм… а мы зачем тогда нужны, Посредники? Зачем тогда нужны Регенты? Это политика, уважаемый Юрий, во всём главенствует принцип невмешательства. Мы долго терпели выходки мира-паразита, жалко было обычных людей. Но всему приходит конец и терпению тоже. Чтобы вынести справедливый вердикт и приговор, нам нужен был человек, который самостоятельно, без нашей помощи, вник бы в эту проблему. Вы стали именно таким человеком. Своим умом дошли до изнанки, подноготной взаимоотношения между мирами. Вам и карты в руки. Так что, наша сделка состоялась?
        Решение у меня возникло само собой:
        - Вы решили загребать жар моими руками, взвалили ответственность за судьбу мира четыре на меня. Я к этому пока не готов.
        Акун-Ро улыбнулся:
        - Мы в вас не ошиблись. Думайте, определяйтесь. Нам нужны здравомыслящие люди, для которых логическое суждение превалировало бы над эмоциями. Мне пора, Юрий. Определитесь, дайте знать.
        - Как это сделать? - задал я вопрос.
        Опоздал. Акун-Ро исчез. Я стоял перед входом в маяк, внизу грохотал прибой, дал лёгкий ветер.

* * *
        Бессмертное произведение, гениальный композитор. Плавная и завораживающая мелодия была дополнением к спокойному, наполненному ароматом цветов вечеру. Или ночи. Три луны на небосклоне, попробуй угадать. В проёме двери маяка я увидел мужской силуэт, выделяющийся чётким абрисом на фоне ослепительного яркого света. Музыка Бетховена, тропический рай и до одури вкусный запах чего-то там жарящегося. Я представил огромную сковороду с тремя, нет, с пятью жареными яйцами. Живот моментально отреагировал на фантазию хозяина, недовольно заурчал.
        - Долго же вы шли, Регент, - раздался голос смотрителя маяка.
        - Да нет, я просто стоял и слушал музыку. Не хотел, чтобы этот волшебный момент исчез, сошёл на нет, - ответил я мужчине, задав потом себе вопрос: кто это так красиво говорит? Я, что ли? Никогда не отличался красноречием. Вот, что музыка животворящая с человеком делает.
        - Ну да, эта музыка на века, согласен. Проходите, располагайтесь, будьте как дома. Хотя, вы и есть в своём доме, - смотритель показал рукой на дверь, приглашая внутрь.
        Примерно так я себе и представлял устройство маяка и «убранство» его помещений. Если быть точным, отсутствие такового. Всё лаконично, просто и минимум удобств: огромный стол из дерева чёрного цвета, шесть стульев с высоким резными спинками, аппарат непонятного назначения в дальнем от входа углу, электрическая печь, навесные шкафчики. Со сковородой я не угадал - на ней вместо яиц жарились два огромных куска мяса. Желудок опять предательски заурчал, смотритель улыбнулся в усы.
        - Голодны? Это мы сейчас исправим.
        - Морской воздух, свежий ветер и пешая прогулка творят чудеса, - ответил я, рассматривая пожилого человека.
        Не могу сказать, что черты лица мужчины правильные, но они - довольно приятные. Большие зелёные глаза, нос с небольшой горбинкой. Высокий, в джинсах и, естественно, в тельнике. Жить на берегу моря-океана и не носить тельник? Нонсенс.
        - Давайте поступим так, - произнёс смотритель. - Вы называете меня Майклом, я вас…
        - Юрием, - подсказал я.
        - Рад знакомству. Вон за той дверью коридор и комнаты для гигиенических процедур, так скажем. Меня предупредили, что вы сегодня прибудете, поэтому в ванной комнате вы найдёте все принадлежности и одежду. А потом будет ужин или ранний завтрак. Для кого как. Привыкайте и ничему не удивляйтесь. Здесь время закольцовано, для одного сейчас ночь, для другого - раннее утро или день.
        - Хорошо, Майкл, так и поступим, - сказал я, направляясь к двери, которую раньше не видел. Или этой двери раньше не было?
        Переступив порог комнаты, я остановился. За спиной раздался тихий смех.
        - Смелее, Юра. Маяк подстраивается под ваше сознание, воплощает в жизнь и действительность ваши сокровенные желания. Ну-ка, мне стало интересно, как вы себе представляете до чёртиков знакомый мне коридор и сам маяк, - Смотритель посмотрел через моё плечо, хмыкнул. - Регенты всегда отличались богатой фантазией, но такого я никогда не видел. М-да…
        Я стоял в подземной пещере с разноцветными сталактитами. Они были похожи на огни неоновых витрин, ежесекундно меняя свою форму и цвет. В глазах рябило от яркой палитры красок, я закрыл глаза, представив ту же пещеру, но с приглушенным светом. Да, так было гораздо лучше. Озеро с флуоресцирующей водой бирюзового цвета, скамейка, на которой сложены вещи и нательное бельё, в воде плавал надувной матрас.
        - А матрас для чего? - спросил Майкл, я пожал плечами.
        - А чёрт его знает, зачем он здесь. Плаваю я хорошо, поэтому даже и…
        - То, что вы создали подземную пещеру, о многом говорит. В первую очередь о том, что вы убегаете сами от себя. Сознание не обманешь. Это плохо, но поправимо. Не буду вам мешать.
        Погрузившись в воду с головой, я понял, что тону. Пришлось схватиться за соломинку, то и есть, за матрас. Понятно зачем он здесь. На матрасе были шампунь, мыло, мочалка. Да, действительно у меня фантазия буйная и безграничная. Ради эксперимента я опять погрузился в воду. Теперь всё нормально, вода как вода. Пресная, но тело держит.
        Накупавшись вволю, я вышел из ванной комнаты и опять остановился, рассматривая во что превратилась кухня. Мягкий уголок, на стене закреплён кронштейн с плазмой, посередине кухни - стол-остров со встроенной техникой и раковиной, пол - ламинат, стены обшиты какими-то светящимися панелями, три окна арочного типа, стёкла - витражи. В одном окне я увидел три луны, во втором - звёздное небо. За третьим окном был виден цветущий яблоневый сад и солнце в зените. Последнее окно было приоткрыто, лёгкий ветер едва заметно шевелил невесомые занавески. Ткань, сотканная из тончайшей паутины, с красивым рисунком, на котором изображён ниспадающий в озеро водопад.
        - И где вы раньше были, Юра? - спросил Майкл, накладывая в тарелки еду. - Так бы и мучился я до скончания века с примитивной обстановкой. А за пещеру с озером - отдельное спасибо.
        - Обращайтесь, - ответил я, усаживаясь за стол. - Вам не нужно помогать, Майкл? Кстати, а почему вы именно Майкл, а не Фёдор или Тимофей?
        - Это же русские имена, Юра. Я из Пенсильвании, где каждый второй Майкл. Но больше всего там Джонов, Биллов. Америка, сами понимаете.
        - Значит, вы в совершенстве владеете русским языком. Я не заметил акцента.
        Смотритель маяка засмеялся.
        - Ну что вы! Я никогда не изучал русский язык и говорю с вами на своём родном языке. Вы не забывайте, где находитесь.
        - В нереальной реальности, - ответил я. - Здесь возможно всё.
        - В том то и дело, что в подобных местах происходит пересечение и объединение нереального с вполне реальным, осязаемым и обоняемым. Вода, как пример. Хотел бы я посмотреть, как вы принимаете душ, в котором вода - всего лишь плод воображения. Или взять это мясо. Попробуйте его и оцените вкус, запах. Приятного аппетита.
        Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Не ровен час, что когда-нибудь запутаешься. Где и что с тобой происходит на самом деле, а где нет. Шагнёшь со ступеньки лестницы, и провалишься в пустоту. Или наоборот: будешь рассчитывать на что-то призрачное и эфемерное, но при падении с чего-либо свернёшь голову, сломаешь руки-ног. Как в этом во всём разобраться, все развидеть, кто бы подсказал? Наелся я, что называется, от пуза. Мы пили крепкий цейлонский чай, вели неспешную беседу. Майклу уже восемьдесят, из них пятьдесят лет он находится в роли смотрителя маяка. Как он здесь, в одиночестве? Да нет никакой тоски и одиночества. Каждый день кто-то поднимается на маяк, отправляясь в другой мир, измерение. Сколько этих миров? Бессчётное множество.
        - Что-то странное с вами происходило за эти пятьдесят лет? - спросил я, отставляя чашку в сторону.
        - Что вы называете странным?
        - Увидели вы хоть раз представителей других миров, не похожих на людей?
        - Да, было несколько раз, - ответил Майкл, доставая пачку сигарет. Верблюд на фоне минарета, мои любимые. - Но меня не проведёшь. Для этого я и поставлен на страже Хранилища.
        - Хранилища? - переспросил я.
        - Именно, Хранилища. Вам что, Акун-Ро ничего не рассказал об этом месте? - удивился Майкл.
        - Нет. Хотел, но он очень спешил.
        - Хорошо. Вы сейчас отдохнёте, потом, вместо объяснений, мы отправимся по Хранилищу на экскурсию. Эти гигантские сооружения разбросаны по всем мирам. Чтобы опасные артефакты находились как можно дальше друг от друга.
        - Артефакты… - произнёс я. - Всю жизнь считал, что это выдумки людей, не более того.
        - Ну конечно. Три луны на небе вас не смутили, а наличие артефактов вас заставили сомневаться. Вспомните историю и подумайте: как и почему Александр Великий, Батый-хан, или Бонапарт, этот недомерок, сумели повести за собой такое количество людей и поставить полмира на колени. Или взять того же Гитлера. Человек, трусливый по своей натуре, превратился в мощного и авторитарного лидера. Нет, уважаемый Регент, не всё с историей так просто, в ней есть место чего-то из ряда необъяснимого. Зачем далеко ходить? Чудесное мясо, например, как оно попало на маяк? Вы хотите сказать, что я охотник и ухожу за дичью в горы, оставив без присмотра маяк и Хранилище? Нет. Мне, согласно должностной инструкции, это делать запрещено. Есть артефакт, который мне позволяет находиться одновременно в нескольких мирах. Не верите? Хорошо, давайте тогда выйдем через дверь.
        На подстилке, положив голову на лапы, дремала кавказская овчарка. Она посмотрела на меня, сладко зевнула. Я нагнулся, погладил собаку по голове.
        - Просто удивительно. Она в вас почувствовала друга, своего. Обычно Герда с подозрением относится к новым людям, - сказал Майкл.
        - О, я собачник ещё тот. У моего деда была овчарка, которую тоже звали Герда. Я был в армии, когда она… они пропала. Так что ничего удивительного.
        Я взялся за ручку двери, но меня остановил смотритель.
        - Нет-нет, здесь нужен личный контакт с артефактом.
        - С каким артефактом? - не понял я. - Дверная ручка это и есть артефакт?
        - Сам маяк и Хранилище, которое расположено глубоко под землёй, - артефакты. Маяку около шести сотен лет, а сколько лет Хранилищу - никто не может вспомнить. Древнее оно, но в хорошем состоянии, само себя апгрейдит, выражаясь современным языком.
        Майкл прикоснулся к ручке двери, закрыл глаза.
        - Дверь - место бифуркации времени-пространства. Знаете, что означает термин бифуркация?
        - Нет, конечно. Слышу не в первый раз, но что оно означает не знаю.
        - Ладно. Это место, в котором происходит разделение времени на несколько потоков. В каждом потоке происходят не зависящие друг от друга события. В параллельном пространстве-времени, куда мы отправляемся, я заботливый муж и уже прадедушка.
        - То есть, вы находитесь в своём доме в Пенсильвании и одновременно с этим - гуляете по берегу моря или находитесь в маяке. Так получается?
        - Точнее не скажешь. Только одно плохо: задействован эффект Шимуна-Ворчека. Умираешь в том мире, умираешь в этом и наоборот. Вот такие дела. Приходится опасаться всего и всех, не болеть и поддерживать себя в хорошем физическом состоянии. Здесь я под защитой артефактов, Практически бессмертен, как Маклауд, который Дункан или Горец. Ладно, много разговоров. Готовы? Пошли.
        Майкл открыл дверь, в проём посыпалась земля, жёлтые листья деревьев.
        - Только вчера весь мусор с крышки убежища убрал, - недовольно сказал смотритель, поднимаясь по бетонным ступеням лестницы из…. Убежище? Он, интересно, здесь зачем? Объяснение у Майкла нашлось быстро: в годы холодной войны, в США все поголовно готовили противорадиационные укрытия.
        Рядом с металлической дверью стояла соответствующая табличка.
        - Да-да, хорошо, что Карибский кризис прошёл для государств всего мира стороной, - сказал смотритель, заметив, что я рассматриваю табличку. - Хорошо, что хорошо заканчивается. Так, по-моему, у вас в России говорят. Меня многим пословицам научил Саша, ваш земляк. Хороший человек был. Он то и оставил мне Герду. Юра, вы побледнели. Что-то случилось?
        - Нет-нет, всё нормально. А как к вам этот Саша попал на остров, на маяк?
        - Акун-Ро рассказал, что его и собаку в этот мир случайно перенесло потоком бифуркации. Какая-то случайность, неосторожность… Нет, с вами определённо что-то не так.
        - Как фамилия была у Саши? Не помните? - спросил я. На меня нахлынуло предчувствие чего-то страшного.
        - Помню. Князев.
        - Этот Саша умер? Где он похоронен? - спросил я, еле сдерживая эмоции.
        - Возле маяка. Недалеко от него. Вижу, что экскурсию придётся отложить. Хорошо, возвращаемся.
        Я смотрел на деревья с пожелтевшими листьями, на голубое небо с налётом лёгких облаков, жадно вдыхал прохладный воздух, пытаясь успокоиться. Вот, значит, какая судьба у моего деда. Теперь и с Гердой всё понятно, да и со всем остальным… понятно. Маяк стоял на своём месте, Герда лежала возле двери. Всё было так, но на душе был налёт горечи. Я до сих пор надеялся, что когда-нибудь найду деда.
        - Я ухаживаю за могилой, сюда очень часто Герда прибегает. Грустит, - сказал смотритель.
        Мы прошли несколько десятков метров, я увидел надгробие. Камень с зеленоватым оттенком, на котором были высечены фамилия и имя деда.
        - Это ваш… - Майкл отступил назад. - Сочувствую, Юра. Я вас оставлю одного.
        Я встал на колени, в плечо ткнулась Герда. Вот и встретились. Не так я представлял нашу встречу. Всё не так, дед.
        - Ну что, экскурсию не отменяем? - спросил Майкл, когда я зашёл внутрь маяка. - Пока вас не было, со мной связались господа руководители. Они хотят познакомиться с новым и многообещающим Регентом самого нестабильного мира.
        - Смотрины будут, что ли? - спросил я. Пришлось Майклу объяснять, что в России принято называть смотринами. Майкл долго смеялся, но потом его лицо стало серьёзное:
        - Тем более, нам нужно спешить. Пойдёмте…
        Мы обошли вокруг маяка. Смотритель, самым обычным ключом, открыл массивную деревянную дверь, обшитую стальными листами. Я не стал комментировать то, что увидел. Кабина привычного лифта. Изнутри она была отделана панелями из красного дерева, на прямоугольной пластине кнопок, как таковых, не было, но зато сбоку от пластины находился сканер биометрического контроля.
        - Поехали… - сказал Майкл, прикладывая ладонь к сканеру.
        Створки дверей лифта закрылись, на небольшом дисплее, установленному сверху дверей, замелькали цифры. На двадцатом этаже лифт остановился, раздался мелодичный звонок. Створки лифта распахнулись, мы оказались в небольшом коридоре. Двери из полупрозрачного материала, которых было больше десятка, оказались закрытыми. Майкл повёл меня к двери, расположенной справа от входа в Хранилище.
        - Необходимо снять с вас необходимые параметры. Сами понимаете, процедура обязательная. Зато в следующий раз вы беспрепятственно, самостоятельно зайдёте в Хранилище, выберите необходимый артефакт.
        - На кой ляд мне артефакты? - спросил я и опять пришлось объяснять жителю США, что означает фраза «на какой ляд».
        - Мало ли…. Многие Регенты пользуются артефактами, чтобы по своему усмотрению изменить опасную, зачастую взрывоопасную ситуацию. Вам Акун-Ро рассказывал, как он снаряжал к в Россию экспедицию за «частицей Бога»? Думаете, он обошёлся без применения артефакта? Как бы не так. Для любой экспедиции нужно специальное снаряжение, но самое главное - деньги. Имеешь артефакт - имеешь всё. Деньги в том числе.
        Глава 8
        Смотритель включил в комнате свет, и у меня сложилось впечатление, что мы пришли в «операционную»: кафель до потолка, на полу - светло-серая плитка, в углу - письменный стол, посреди комнаты установлен громоздкий аппарат с выдвижным лотком.
        - Мне это аппарат напоминает томограф, Майкл.
        - Ну, функции у этого аппарата чем-то схожи с томографом, вы правы. Раздеваться нет необходимости, снимите тапочки и ложитесь.
        Сняв «плетёнки», я послушно улёгся на выдвижной ложемент. Майкл сидел за письменным столом, заполнял какие-то документы. Потом ложемент пришёл в движение, я оказался внутри белоснежной трубы. Прошло, примерно, пять минут, я выбрался из «томографа», подошёл к столу, за которым Майкл изучал «простыню» с какими-то цифрами, закорючками.
        - Какое у вас образование, Майкл?
        - Высшее математическое. А что?
        - Вы в этой абракадабре что-то понимаете? - Я показал на рулон бумаги с непонятными мне записями.
        - Вот оно что? Да нет, я в них разбираюсь примерно так же, как и вы. Ваши показатели уже в базе данных всех без исключения Хранилищ. А бумага это так, для порядка. Век компьютеров, а бумаги никто ещё не отменил.
        С этим не поспоришь. Майкл закончил заполнять документы, мы подошли к дверям Хранилища.
        - Волнуетесь? - спросил смотритель.
        - С чего бы?
        - Это вы просто не осознаёте важность момента, - вполне серьёзно сказал Майкл. - Пожалуйста, приложите ладонь к сканеру.
        Рисунок ладони поменял цвет с красного на зелёный, дверь отъехала в сторону.
        - Теперь очередь сканирования сетчатки глаз, - сказал Майкл, показывая рукой на второй сканер.
        Вторые двери распахнулись, перед нами был длинный коридор.
        - Расслабьтесь. Вам нужно пройти по этому коридору, как можно естественнее, датчики зафиксируют отдельные моменты: как вы ставите ступни ног, держите голову и так далее.
        - Майкл, к чему такие предосторожности?
        - О, вы просто не знаете историю Хранилищ. Сколько было попыток завладеть артефактами, вы себе не представляете. Пойдёмте, Юрий.
        - Вот, собственно, и всё. Мы в Хранилище. Поздравляю.
        - Спасибо, и я вас поздравляю, - ответил я.
        - А меня-то с чем? - Майкл опять стал серьёзным. - Вы первый раз в Хранилище, в котором побывало очень много людей-легенд. Если бы не они, многих миров, просто-напросто, не существовало бы.
        Просторная и светлая комната, примерно двадцать на двадцать метров. Стена, слева от входа, из белого матового материала со множеством выдвижных ячеек. Я вспомнил почему-то банк, в котором арендовал ячейку. Посчитал ячейки: пять рядов по десять ящиков. Пятьдесят. И ради этого такие затраты и предосторожности?
        - И где артефакты? - спросил я.
        - В ящиках, естественно, - ответил Майкл. - Выбирайте любую из ячеек и нажимайте на блестящую кнопку. Увидите, что произойдёт.
        Ящик ячейки под номером двадцать плавно ушёл внутрь стены, за ней раздалось гудение, по полу прошла лёгкая дрожь. Часть стены провернулась на скрытых кронштейнах, я увидел небольшой коридор, который заканчивался дверью. За ней я увидел…
        - Страх Господень! Майкл, это что, очередная параллельная вселенная? Что это за ангар и сколько в нём артефактов?
        - Согласно последней описи - тысяча двести пятьдесят. О размерах ангара не спрашивайте, его размеры определить невозможно. Не ожидали такое увидеть?
        - Нет. Если честно, думал, что вы храните артефакты немного другие. Летающие тарелки, бластеры. Шучу! Что я здесь вижу? Старинные кареты, мечи, ножи, щиты, копья, короны, какие-то верёвки и целая куча камней. И это всё артефакты? - сказал я, двигаясь вдоль трёхъярусных стеллажей. - Как определить где находится нужный артефакт и узнать какие у него свойства?
        - Вы насмотрелись сериалов, Юрий, - ответил Майкл. - Только в них можно увидеть артефакты, исцеляющие людей. За артефактами гоняются по всему миру, убивая и калеча людей и нелюдей. Всё гораздо проще. С нами выходят на связь руководители государств с просьбой спрятать от варваров то или иное произведение искусства, уникальное оружие и так далее. Процентов девяносто артефактов, из их общего количества, лежат на полках до определённого времени. Когда общество… э-э-э… становится более-менее культурным, мы артефакты возвращаем. Но остальные, десять процентов - да, обладают чудодейственными свойствами. Зачастую - убойными. Есть артефакты, оставшиеся от предыдущих цивилизаций. Их свойства до сих пор не изучены.
        - Как интересно. А можно увидеть такие артефакты? - спросил я.
        - Это я вам и хотел предложить. Пройдитесь вдоль стеллажа, артефакт вас сам выберет и станет вашим навсегда. Смелее, вам ничто не угрожает.
        Я прошёл метров шесть по проходу, когда увидел движение какого-то предмета на втором ярусе стеллажа. В воздухе появился размытый силуэт, тонкая серая нить, запястье правой руки обхватил браслет-змейка.
        - Хм… Как интересно. Теперь вы, Юрий, являетесь, обладателем очень древнего артефакта. Да-да, это браслет в форме змейки. Он, пожалуй, самый уникальный из всех существующих. Недаром ваш предшественник обошёл все хранилища, пока нашёл подобный браслет.
        - И какие у него свойства?
        - Мгновенное перемещение в ПВК. Пространственно-временном континууме. Нуль-транспортировка, телепортация. Как угодно это называйте. Только я не знаю, где вторая часть артефакта. Но это дело поправимое. Сейчас.
        Майкл подошёл к стеллажу и, открыв коробку, достал из неё небольшой, размером с мизинец взрослого человека, цилиндр. Цепочка, на которой закреплён цилиндр, была в форме всё той же змейки серебристого цвета.
        - Это автономный источник энергии. Он сам наладит связь с вашим браслетом. Только мой вам совет, Юра: не используйте артефакт перемещения без тренировок. Их лучше проводить далеко от населённых пунктов и желательно на открытой местности.
        Смотритель застыл на месте, к чему-то прислушиваясь.
        - Сильные возмущения. Не иначе кто-то в гости пожаловал. Нам нужно подняться наверх. Возмущения похожи на те, которые возникли при вашем прибытии на остров. Подождите, да вы же эти возмущения и создали, выдернув из своего мира человека, к которому эмоционально привязаны. Возможно, любимого человека. Эх, Юрий-Юрий, - покачал головой Майкл. - Взрослый человек, а прячетесь и убегаете от своих собственных чувств. Если любите, то почему это скрываете от себя, от неё?
        - Сам не знаю, - пожал я плечами. - Но как такое перемещение произошло, как это возможно?
        - Хранилище, Маяк - два уникальных артефакта, к которым вы теперь привязаны. Они уловили ваши мысли, эмоции и вуаля: взмах волшебной палочки и неосознанное желание воплотилось в жизнь. Реальную, заметьте. Пойдёмте встретим…
        - Снегиню, - сказал я.
        - Уверены, что это именно она?
        - Уверен, - покачал я головой. - У неё предрасположенность ко всяким авантюрам. Впрочем, как и у меня.

* * *
        «Очередной сон, но до чего же он реальный», - подумала Снегиня, когда оказалась на поверхности воды. Девушка осмотрелась. Где-то далеко, тонкой линией просматривался берег. Первый раз в жизни Снегиня пожалела, что так и не научилась хорошо плавать. Но кто знал, что она попадёт в мир воды и безжалостного солнца? Никто. Снегиню предупреждали, что сознание когда-нибудь сыграет с ней злую шутку и девушка, умерев во сне, умрёт в реальной жизни. Прошло много времени, но берег не приблизился. Наоборот, он стал удаляться, превращаясь в тонкую, размытую линию горизонта. Девушка злилась, ругала себя, но продолжала грести к берегу. Вода была тёплая, единственный негативный фактор который присутствовал - это беспощадное и жгучее солнце.
        Снегиня периодически переворачивалась на спину и, раскинув руки в стороны, отдыхала, смотрела на синее и безоблачное небо. Сколько уже прошло времени? По ощущениям - часов пять-шесть, никак не меньше. Неожиданно, без всяких к этому предпосылок, вода стала обжигающе холодной и девушка поняла, что пройдёт минут пять-десять и наступит переохлаждение организма. Тогда…. Снегиня постаралась избавиться от плохих мыслей, но сознание твердило лишь одно: тебе конец, красавица. Пора принять всё происходящее, как действительность и прекратить поиски того, кто этого не хочет. Икры ног свело судорогой, руки перестали слушаться, лёгкие сделали судорожную и последнюю попытку вобрать в себя воздух.
        - Юра, мерзавец, где ты?!
        Снегиня от бессилия заплакала, обездвиженное тело начало погружаться в воду. Белый круг света становился всё дальше и дальше, вода поменяла цвет с бирюзового на тёмно-зелёный. Девушка закрыла глаза, приготовилась к самому худшему и неизбежному, но почувствовала, что кто-то настойчиво толкает её в спину. Снегиня посмотрела направо: рядом с ней находится дельфин, всем своим видом показывая, что готов помочь. Кира схватилась рукой за плавник, дельфин устремился к пока ещё далёкому и размытому пятну света.
        Снегиня, лёжа на песчаном береге, была не в силах пошевелить руками, ногами. Она жадно вдыхала в себя морской воздух, потом, отперевшись на локти, посмотрела по сторонам. Песчаный берег, устланный раковинами моллюсков. Подняв с песка «дом» огромного рапана, девушка приложила раковину к уху, улыбнулась, вспомнив детство. «Приложи ухо к раковине и ты услышишь, как шумит ветер и волнуется море», - так говорил её отец. Восторга у маленькой девочки не было предела, она представляла гигантские волны, разбивающиеся о высокие скалы. Где-то далеко, среди разбушевавшегося моря, едва различимой белой точкой маленькая Снегиня представлялся корабль и отважного капитана, который смотрел, улыбаясь, в сторону берега и на неё, на Снегиню.
        Девушка пошла по берегу в сторону виднеющихся скал. Как советовал ей отец, Снегиня доверилась интуиции. Безжалостное солнце «прилипало» к плечам, и только сейчас девушка обратила внимание на то, что находится в ночной рубашке.
        «Ну да, всё логично. Я же сейчас сплю дома, в Париже. Это всего лишь сон».
        Со стороны скалистого берега к Снегине бежала собака. Девушка замерла, забыла как дышать. Но она, заметив на шее овчарки ошейник, успокоилась. Собака, сделав круг вокруг девушки, залаяла, посмотрела в сторону скал. Улыбаясь, к Снегине приближался Юра в сопровождении высокого худощавого мужчины в тельняшке и джинсах. Юра был одет в серые просторные лёгкие штаны и такого же цвета рубашку с короткими рукавами.

* * *
        - Ох, какая роскошная женщина, - сказал Майкл, рассматривая Снегиню.
        - Это, да. У нас все женщины красивые, - ответил я, не в силах оторвать взгляд от девушки. - А ещё они очень упрямые. Рискуют, но всегда приходят на помощь друзьям.
        - Что-то мне подсказывает, уважаемый Регент, что эта девушка для вас не просто друг.
        - Я знал, что ты придёшь ко мне во сне, Юра. Но никак не ожидала вот этого всего. Я чуть не утонула.
        - В этом мире, девушка, вам никто и ничто плохого не может сделать, поверьте мне, - произнёс незнакомец. - Меня зовут Майкл Фибрин, можно просто Майкл. Приглашаю вас в гости, в моё скромное жилище.
        Снегиня, после того как представилась, сказала:
        - Боюсь, что нам нужно уходить, Юра. В нашем мире назревает что-то нехорошее. Я вижу плохие сны, в которых мир пылает, земля пропиталась кровью. В каждом сне я умираю, и ты, спасая меня, погибаешь. Я не знаю, как объяснить свои сны.
        - Давайте спокойно всё обсудим, но для начала отойдём в тень дерева. Как Майкл говорит, во всех измерениях действует закон парности. Если плохо здесь, в виртуальном мире, или в другой реальности, то плохо и в реальном мире. Не хватало, чтобы у тебя, Снегиня, на коже появились волдыри от ожогов. Что-то серьёзное произошло? Расскажи.
        - А что рассказывать? После уничтожения лаборатории Аненербе в Баварии, во всех, без исключения, городах мира появились люди-потеряшки. Бывшие безликие, или спарды, ходили по улицам, пуская слюни. Полиция Парижа, это я знаю точно, устала их собирать в одном месте. Но потом в городах появилось множество людей одинаковой наружности, с одинаковым лицом и в одинаковой одежде.
        - Это то, о чём мы говорили, Юрий, - произнёс Майкл. - Но вторжение началось раньше, чем мы с вами предполагали.
        - С появлением этих людей увеличилось количество техногенных катастроф на предприятиях, аварий на железных и автодорогах, в воздухе, под землёй. Мир катится в пропасть, и как его разрушение остановить - никто не знает. Мне страшно, Юра.
        - Подожди. Сколько меня не было в нашем мире? - спросил я.
        - Сейчас конец августа, - ответила Снегиня. - Ты исчез из мира ровно месяц тому назад. Пора возвращаться домой, Юра.
        - Если повремените с отбытием, то те, с кем вам необходимо встретиться, Юра, возможно, помогут с решением проблем вашего мира, - сказал Майкл.
        - Нельзя терять время. У меня с Акун-Ро насчёт мира-паразита был предметный разговор и я знаю, что с этим миром-разрушителем делать, - ответил я смотрителю, прислушиваясь к какому-то непонятному и противному писку. - Мне одному кажется, что в воздухе появился странный звук?
        С верхушки пальмы упал кокос, следом за ним второй, третий. Я почувствовал, что линия горизонта стала размытой, солнце качнулось влево-вправо. Мы медленно начали погружаться в песок.
        - Майкл, откуда здесь зыбучие пески? Что происходит? - спросил я, держась одной рукой за ствол пальмы, другой крепко сжимая руку Снегини.
        - Без понятия, - ответил смотритель. - Герда, принеси мне во-он ту палку. Юра, Снегиня, стойте на месте и не делайте резких движений. Сделаете только хуже. Кажется, я понимаю, что происходит. На вас, Юрий, кто-то открыл большую охоту.
        - Люди из мира-паразита? - спросил я.
        - Уверен в этом, - ответил Майкл. - Да моя ты умница, Герда, давай палку. Герда, некогда играться!
        Я посмотрел на небо и оцепенел: вместо голубого и безоблачного, оно было поделено на три части. Треть была цвета ртути, вторая треть была иссиня-чёрная, усеянная звёздами. Больше всего поразило небо цвета индиго: тёмно-голубого с фиолетовым оттенком. Три цвета неба, три разных мира, три нереальные реальности, неразрывно связанные друг с другом. Майкл, с помощью палки, выбрался из зыбучего песка, помог выбраться нам.
        - Ну что, как я понимаю, нам пора прощаться, Юрий? Рад был нашему знакомству, Снегиня.
        - Да, нам пора, - ответил я. - Но по дороге домой мне нужно… нам нужно кое-куда заглянуть. Ты готова, Снегиня?
        - Готова. Прощайте, Майкл.
        - Этот мир не исчезнет? - спросил я у смотрителя маяка, заранее зная ответ.
        - Зачем спрашивать о том, что и так очевидно, Юра? - улыбнулся Майкл. - Конечно же, нет.
        - Чёрт! Как-то непривычно смотреть на остров, на маяк, на деревья, горы, скалы и понимать, что это всего лишь плод моего воображения. Скоро мозг закипит.
        - Хо-хо… вот ещё одно выражение в сборник любимых выражений русских, - засмеялся Майкл, пожимая мне руку. - Я уверен, что мы с вами встретимся в реале, Снегиня. А вам, Регент, скажу: скоро, совсем скоро миры нереальной реальности станут таким же привычным делом для человека, как мобильный телефон или персональный компьютер. Погружение в свой собственный мир превратится в обыденное дело. До встречи.
        Снегиня сильно сжала мою ладонь, мы пошли в сторону моря.
        - Что-то страшное произошло, Игорь, - Девушка остановилась, показывая рукой вдаль. Метрах в тридцати от нас, на берегу лежали тела дельфинов.
        - Да, Майкл был прав: на меня открыли охоту.
        Я взялся левой рукой за запястье правой руки, почувствовал, как браслет-змейка едва заметно начал вибрировать.
        - Давай возьмёмся за руки, Кира, я попробую переместить нас подальше от этого острова, в реальный мир. Это, как сказал смотритель, моя плюшка. Готова?
        Я смотрел на Киру, она на меня. Тело девушки начало распадаться на атомы. Исчезли ноги, половина туловища.
        - Мне страшно, Юра…
        - Мне тоже, но не надо бояться того, что должно произойти.
        - Если ты о смерти, то я не хочу умирать.
        - Давай не будем о грустном. Есть ты, есть я и пусть весь мир подождёт.
        - И Вселенная, - добавила Снегиня.
        - И Вселенная, - согласился я. - Только ты, только я.
        Вместо Снегини я теперь видел фонтан разноцветных брызг и искр. Они закручивались в немыслимую спираль. В голове была одна мысль: нас расщепило на атомы, но как пройдёт сборка атомов в нормальные человеческие тела?
        - Боже, как красиво! - услышал я Снегиню. Её голос был везде и, одновременно с этим, нигде. Мы кружили яркими сгустками атомов посреди необъятной Вселенной. - Всю жизнь готова смотреть и смотреть на эту красоту. Сколько галактик и звёзд, Юра! А ведь где-то, далеко от нас, живут такие же Снегини и Юры.
        - Если ты о параллельных вселенных, то всё гораздо проще. Мы все - жители одной планеты Земля. У нас схожая судьба, мы похожи друг на друга, у нас одинаковые мысли в голове. И мы, по отношению друг к другу испытываем одни и те же чувства.
        - Вот как? И какое же чувство ты испытываешь ко мне?
        - Хм… Трудно объяснить. Потом, когда мы станем опять осязаемыми, я объясню. Хорошо?
        - Хорошо, - ответила Снегиня и наши атомы соединились воедино, нас повергло в пучину сладострастия.
        - Что ты делаешь со мной? - прошептала девушка.
        - То, что должен был сделать уже давным-давно.
        - Но я же не твоя…
        - Теперь, думаю, моя.
        От огромной Вселенной-шара исходили тончайшие вибрации. Организм, помимо моей воли, начал под эти вибрации подстраиваться, входить в резонанс. Открыв глаза, я обнаружил, что шар из маленькой точки превратился в огромный и сверкающий, находящийся на расстоянии вытянутой руки. Шар замедлил своё вращение, остановился и начал раскрываться. Разные по размеру и форме сегменты, похожие на дольки апельсина, отделяясь друг от друга, распадались на отдельные части, фрагменты…. В каждой «дольке» находилось множество «косточек», соединённых между собой яркими линиями жёлтого цвета. Одна линия стала заметнее толще, от неё в стороны расходились, закручиваясь по спирали, отростки. Прошло немного времени, я увидел перед собой сформированную гроздь винограда. Плодами этой грозди были отдельные миры, собранные на линиях-отростках по какому-то неизвестному мне принципу. Каждый плод вибрировал, вибрация передавалась соседним плодами, вся гронка винограда находилась в резонансе. Удали один мир-плод, нарушишь целостность всей гронки, всей Вселенной.
        Как и в прошлый раз, я пристально всматривался в гроздь винограда. Разноцветные, самобытные и красивые миры. Я закрыл глаза. Начала проступать, пока ещё очень размытая, центральная основная линия грозди винограда, потом, появились такие же размытые линии-отростки. Я отрешился от всех проблем, сконцентрировал внимание только на одном: на своих ощущениях. Линии грозди начали укрупняться, они стали чётче. Мир, мой внутренний мир, взорвался ярким калейдоскопом красок. Шесть, теперь шесть, цветов радуги со множеством оттенков; шесть миров, граничащих друг с другом, проступили более чётче, они стали ярко выраженными. Ответвление от основной линии ярко-жёлтого цвета стало ближе ко мне, в одном «плоде» я сумел различить шесть разноцветных, размером с горошину, миров. Почему шесть миров, а не семь? Ах, да, мир Аненербе исчез.
        «Я надеюсь, Юра, вы тщательно взвесили все за и против прежде сделать ЭТО? - раздался в голове голос Акун-Ро.
        «Откуда вы знаете, что я собираюсь сделать?»
        «Это же очевидно. Уничтожить четвёртый, как вы его называете, мир».
        «А вот и не угадали, уважаемый Акун-Ро», - засмеялся я, прикасаясь пальцем к миру-горошине, мерцающему тревожным красным светом. Горошина отодвинулась на приличное расстояние от остальных миров, замерла неподвижно.
        «Хм… нам такое в голову не пришло. Не хочу повторяться, Юрий, но мы в вас не ошиблись. Взвешенное решение, но к чему оно приведёт? Мир хоть так, хоть так - обречён на гибель.
        «Захотят жить, пусть развиваются самостоятельно. А потом видно будет, уважаемый Акун-Ро».
        - С кем ты разговариваешь? - спросила Снегиня. - Или мне показалось?
        - Показалось, конечно, - ответил я. - Ну что, теперь домой?
        - Домой. Только как его найти?
        - Пока не знаю. Держись за меня покрепче.
        - Да куда уж крепче? Мы же стали одним целым, ты не забыл?
        Мы сделали шаг в никуда, вокруг клубилось время и пространство. Яркие неоновые разноцветные линии, сплетаясь между собой, образовывали прочный и надёжный, пружинящий под ногами жгут. Где-то далеко внизу я увидел приближающиеся яркие разноцветные точки, расположенные в строго определённом порядке. Гроздь винограда с разноцветными мирами была вполне осязаемая и, казалось, протяни руку, в твоей ладони окажется жемчужина-мир, каждая неповторимая по форме и цвету. Самая яркая из шести жемчужин была небесно-голубого цвета. Я протянул к ней руку, время и пространство пришло в движение. Вокруг нас было бесконечное Ничто, заполненное мириадами звёзд. Звезды превратились в яркие искры, вращающиеся по часовой стрелке. Вокруг нас была серебристая труба со множеством сочленений и движение в Ничто и в Никуда.
        - Пространство-временной портал, - прошептал я.
        - Какой портал? - услышал я испуганный голос Снегини.
        - Связывающий миры, заселённые людьми. Мне о нём никто не рассказывал, Снегиня. Скажу честно, я не знаю, как этим всем пользоваться.
        Серебристая труба закончилась, вокруг нас опять находились звезды, под ногами - жгут из неоновых нитей. Я посмотрел вниз, увидел голубую планету Земля. Она, как огромный мраморный шар, медленно вращались вокруг оси, показывая нам моря и океаны, горы и степи, мегаполисы и поселения людей, множество огней, соединённых яркими линиями жёлтого цвета. Путина светящихся линий соединяла города, материки.
        «Представьте то место, куда бы вы хотел переместиться, Юрий», - помог Акун-Ро.
        От падения вниз перехватило дыхание, сердце готово было вырваться из груди. Я засмеялся от нахлынувшего чувства свободы. Гроздь винограда была сверху, можно переместиться куда угодно, но нужно взять тайм-аут, чуть перевести дыхание, отдохнуть от приключений. Я прикрыл рукой глаза от яркого солнечного света, на губах появился привкус мяты. Горы, неширокая река, нагретые лучами солнца большие белые камни неправильной формы. На одном валуне я увидел Акун-Ро, смотрящего на меня и на Снегиню.
        - М-да… я немного промазал, - сказал я монаху.
        - Не страшно. Я вам помогу, - ответил Акун-Ро, взмахнув рукой.
        Исчезли горы и безоблачное синее небо.
        - Ты хотя бы предупредил, что мы упадём в воду, - сказала Снегиня.
        - Почему я разучилась чему-то удивляться, - раздался голос Андре.
        - Удивлятор поломался, - ответил я девушке.
        Я оперся руками о край бассейна яхты «Королева морей», помог выбраться из воды Снегине.
        - Какие люди, - раздался сверху голос Гарика.
        - Как всегда - без предупреждения, - добавил Тимур Гонгадзе.
        - Я же вам говорил, что Юра притягивает к себе все неприятности, - произнёс Вячеслав.
        - Уникальный феномен. Согласен с тобой, подполковник, - я понял, что на верхней палубе находится полковник Свиридов. - Ты вовремя, Юра. Столько дел нераскрытых, просто жуть..
        - Жутейшая, - закончила вместо Свиридова Андре. - Кто-то меня постоянно ругает, что я купаюсь и загораю топлес. А, Гарик?
        - Мама, - пискнула Снегиня, прикрывая грудь руками. - Где наша одежда, Юра?
        - Осталась где-то там, на острове, - ответил я, погружаясь с головой в воду.
        Элементаль Воды толкнул меня в бок, я принял его в свои объятия и долго смотрел через толщу воды на голубое, не разделённое на три части небо.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к