Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Веров Ярослав: " Механизм Раскрутки " - читать онлайн

Сохранить .
Механизм раскрутки Ярослав Веров
        Рассказы #
        Ярослав Веров
        Механизм раскрутки
        Нежарким июньским вечером на съемной квартире начинающего писателя Владимира Буйских происходила грандиозная пьянка, приуроченная к футбольному матчу между столичным клубом «Москва» и его питерским визави «Зенитом».
        Грандиозной, впрочем, она была лишь в воображении хозяина дома. Главный гость, ради которого и были закуплены три бутылки невыносимо дорогой «Patron Reposado», да что там закуплены - с боем добыты в Шереметьевском дьюти-фри, знаменитый писатель-фантаст Сергей Непокупный монументально возвышался за столом и говорил о чем угодно, только не о деле. О футболе и женщинах, о новой квартире с пентхаусом и превратностях ремонта оной. О преимуществах японских автомобилей вообще и полноприводного седана «Субару» в частности над немецкими… При этом он не забывал обгладывать маринованные свиные ребрышки-гриль, разливать из фирменной бутылки-графинчика текилу, вкусно, красиво выпивать («ну, за творчество!») и закусывать лаймом, щедро макая оный в рассыпанную прямо на столе соль. То и дело разражался возмущенными воплями, поскольку футбольная дружина культурной столицы вела в счете и сливать матч ну никак не собиралась. Третий участник попойки, литагент и критик Андрей Журавлев, Жура, старый знакомец, усиленно налегал на бухло, отчего его здоровенная небритая ряха, казалось, делалась все здоровенней и все
небритей, да поддакивал мэтру.
        Короче говоря, разговор о литературе не складывался. На робкую попытку Володи перевести беседу в нужное русло великий фантаст лишь отмахнулся, а затем прихлопнул анекдотом про проститутку на пляже: «Приходишь, дружище, на пляж - а там станки, станки, станки… Давай лучше отдохнем!» На кругу тогда стоял еще только первый пузырь «Reposado». А сейчас уже подходит к концу третий, в голове жуткая вата, в глазах двоится, и это ненавистное бормотание комментатора матча, и нарастает желание засадить в экран пустой бутылкой…
        Итак, Володя Буйских был писателем. В будущем - знаменитым, а пока приходилось париться дизайнером-верстальщиком в спортивном еженедельнике. Кстати, посвященном все больше футболу, так что аналогия про пляж и станки как раз применима была именно к Володе, а вовсе не к знаменитому гостю. Но ведь урод Жура обещал! Что все будет. И даже свои двадцать процентов литагентских в счет будущих гонораров учел.
«Только чтоб текила была - самая лучшая! Запиши, чтоб не забыть: выдержанная шесть месяцев в старых дубовых бочках текила. Содержит сто процентов спирта голубой агавы, понял? Сто процентов, а в дешевых сортах его только половина, понял? Светло-золотистый цвет, тонкий, пряный аромат и свежий вкус. Да непременно чтобы фирменная бутылка-«графин» с корковой пробкой, ручное, сам понимаешь, бутилирование… в России хрен найдешь. Найдешь - все тебе будет».
        Ага, как же! Станет великий проталкивать в печать будущих конкурентов! А что он - конкурент, Буйских не сомневался. Все дело в том, что его тексты слишком новаторские, слишком сложные и даже неоднозначные. Вон вчера из очередного издательства отлуп пришел. Но какой отлуп! «Дорогой автор! Прочитала начало романа
«Магия бессильна!». Идея очень интересная, и сам текст мне понравился. Но обнадежить мне Вас в настоящее время, боюсь, нечем. Книга такого рода, как Ваша, это большой серьезный проект. Требует значительных усилий и заметных вложений. Текущий год не слишком удачное время для подобных вещей. Возможно, когда-нибудь в будущем… Всего самого доброго, успехов, с любовью…» Ля-ля, тополя… Тьфу! Боятся, вот в чем дело. Ретрограды и консерваторы. Сплошь графоманов издают, их же читать невозможно. Да вот хотя бы тот же Непокупный - выскочка и графоман. Пои его тут, корми… Тьфу!
        Жура с великим разразились восторженными воплями - москвичи таки сравняли на последних минутах счет,- и по такому случаю остатки текилы устремились в рюмки, а оттуда - по назначению. Непокупный вынул из кармана цилиндрик с «Коибой», гильотинку, не спеша, со вкусом раскурил сигару и, ткнув ею в направлении Буйских, изрек, обращаясь к Журавлеву:
        - А вот пусть он меня заставит свои романы прочесть.
        Андрюха скроил страшную рожу и подмигнул Володе, мол, давай, пришел твой звездный час.
        - Дело в том, Сергей, что,- с замиранием сердца начал Буйских,- я работаю в совершенно новом направлении. Вот дебютный мой роман: орки похищают в детстве эльфийскую принцессу по имени Арита. И воспитывают ее по-гоблински…
        - Фэнтезятина?- с оттенком презрения бросил великий.
        - Не-е… Самое главное, что она - эльфийка, а воспитание-то гоблинское. А из-за этого у нее конгнг… конгити…вный диссонанс! Вот в чем дело. А ее брата успевают спасти космодесантники…
        Непокупный залыбился, Жура показал из-под стола большой палец - мол, давай, жми, все правильно.
        - Короче, воспитали ее, а там, в гоблинской семье, еще у нее сводный брат, гоблин Хвегн. Она его очень любит, в этом все дело. Она, ясен пень, Избранная, а самое главное, когда начинается квест…
        - Давай без спойлеров,- изрек Непокупный.
        - Понял. Короче, главный злодей там - темный маг Гендер, он всю байду замутил, ему служат злобные сущности - Скверны… ну, это как Мойры, только страшнее, вот в чем дело. А Говорящая Белка - это тоже мое ноу-хау, она, фишка в том, что очень полезная, но совершенно неразумная, Белка, в смысле, рассказывает принцессе всю правду. А тут появляются космодесантники, а ее брат, Перванор - самый крутой у них, хоть и эльф, только они не знают, что брат и сестра, это только Гендер и Белка знают, то есть знала, потому что Гендер Белку замочил. Он, принц, в смысле, космодесантник, влюбляется в принцессу, вот в чем дело, а она сводного брата, орка, любит. И все дело в том, что Гендер подставляет Хвегна, и по трагической случайности Перванор его мочит. А? Трагедия настоящая…
        - Угу-угу,- пробормотал Непокупный, попыхивая сигарой.
        - Самое главное забыл - в финале сражаются Перванор и Гендер, ну, файерболы мечет, магия, Заклинание Невидимости, все очень красиво. Да только против высоких технологий ничего у него не выходит. Против высоких технологий магия бессильна, вот в чем дело! Это главная идея романа.
        - Крепкая трава,- сказал Непокупный и почесал бритый затылок.- И что, у тебя все?
        - В смысле?
        - В смысле - один роман? Маловато для раскрутки.
        - Не-е… есть еще круче. Короче, на Землю вторгаются инопланетяне.
        - Свежо.
        - Так дело в том, что это не простые инопланетяне. Это одноклеточные разумные гигантские амебы. А все дело в том, что, с их точки зрения, все многоклеточные организмы это аморально.- Володя уже поймал кураж и выдавал текст, что называется, на автопилоте.- Многоклеточность - это грех, это рабство клеток. Одним клеткам в организме приходится вырабатывать желудочный сок, другим - работать мышцами, третьим еще работать кем-то. А это - рабство. Амебы хотят разрушить все многоклеточные организмы на Земле, даже растения, чтобы дать свободу клеткам, в этом все дело! А? Трагедия! Люди бессильны, но на Земле еще существует тайная цивилизация разумных грибов. Это мегаорганизмы! Из своих плодовых тел способны создавать что угодно. Они заинтересованы в спасении людей и других многоклеточных. И вступают в борьбу с инопланетными агрессорами. Грибной царь - гриб Просидень обитает на территории в тысячу гектаров леса. Но главный герой, ясен пень, человек, потому что мы же о людях пишем! Он, ясен пень, Избранный. И самое главное: в него влюбляется грибная принцесса, дочь Просидня…
        Непокупный фыркнул, да так, что чуть сигарой не поперхнулся.
        - Ну, Андрюха,- сказал он Журалеву,- молодец. В точку. Так че за грибы?
        - И вот картина: идет он, герой, значит, по лесу и видит - прекрасная голая девушка. Стоит. По щиколотку в земле, вот в чем дело. Девушка поднимает ногу - а от щиколотки тянутся корневища, грибница, в смысле, на ней комья мха, омерзительно… и плодовое тело гриба-принцессы делает шаг к герою!
        Непокупный отложил сигару, внимательно глянул на Володю.
        - Силен. Убедил. Почитаю. Ну-ка, дружище, близко у тебя этот текст про эту, про эльфиянку?
        - Сейчас.
        Володя вскочил и кинулся в угол комнаты, к компьютерному столу. Перед глазами все расплывалось, да и ноги слушались неохотно, но душа ликовала: клюнул! Клюнул, засранец!
        Движением мышки он разбудил монитор и сделал приглашающий жест.
        Великий фантаст неторопливо переместил свою тушу в кресло, вперил осоловелый взгляд в экран и в почтительной тишине проскролил с десяток-другой страниц. Откинулся в кресле.
        - Что ж, дружище,- пробормотал он,- хочешь, значит, чтобы тебя взяли в раскрутку?
        Буйских лишь кивнул, а Журавлев демонстративно потер руки, подмигнул и вновь показал большой палец. Великий фантаст взялся за ай-фон.
        - Алло, Вася? Не спишь, нет? Ага. Ну так да. Короче, есть кандидат. Да, по всем параметрам. Конечно, не сомневайся. Полное дерьмо, читать невозможно. С этим? С этим тоже все о’кей. Я тебе говорю. Мне ты веришь? То-то. Во сколько? Ага. О’кей… о’кей. Давай, Василий… Короче, так.- Непокупный взял со стола ручку, что-то накорябал на бумажном листке.- Завтра в пять чтобы был как штык в редакции. Держи. Да, паспорт не забудь. У них пропускной режим. Делаешь распечатку, и на флешку текст возьми тоже. Дерзай… писатель.
        Буйских с трудом разобрал на листке каракули великого: «Издат. «Глобал-Пресс», 4 эт., ком. 423, вед. ред. Вас. Плотник». По спине, невзирая на текиловый наркоз, пробежали мурашки. «Глобал-Пресс»! Василий Плотник! Да это же… это же…
        - Что он сказал?- сипло вопросил Буйских.
        - Что, припух, салабон?!- дружески хлопнул его по плечу Непокупный.- Не боись. Вася если захочет, так и обезьяну раскрутит. Давай, такси мне заказывай. Засиделись…
        Василий Плотник оказался худощавым в целом мужчиной - исключение составлял небольшой аккуратный животик,- облаченным в черные вельветовые джинсы, черную рубашку и черные же длинноносые туфли. Взгляд у него был цепкий и какой-то неприятный. Володе даже сделалось несколько не по себе. Тем более что две таблетки пенталгина, принятые с утра, помогли слабо, голова отчаянно кружилась, а мысли в ней отсутствовали как таковые.
        Черный человек неторопливо листал распечатку романа - точными, экономными даже какими-то движениями перекладывал листы, и это тоже было неприятно. Пару раз Плотник взялся за карандаш, что-то подчеркнул в тексте… Наконец, собрал листы в стопку и аккуратно постучал торцами о стол, возвращая рукописи идеально правильную форму кирпича.
        - Что ж, голубчик,- ровно произнес он,- неплохо. Весьма. Над псевдонимом думали?
        - Дело в том, что псевдоним у меня - Максим Ростиславский.
        - Спасибо, что не Каммерер,- негромко заметил Плотник.- Нет, голубчик, Ростиславский - не пойдет. Максим - хорошо, Ростиславский - нет. Будете Максимом Чеховым. Это понятно?

«Да хоть Федором Достоевским, только напечатайте!» - чуть было не брякнул Буйских, однако удержался и лишь кивнул.
        - Вот и прекрасно.- Плотник скупо улыбнулся.- Теперь небольшие формальности.
        Он щелкнул клавишей мышки - загудел принтер, принялся выбрасывать какие-то листки. Пока шла печать, Плотник общался по мобильному:
        - Здравствуйте, у нас новый кандидат, очень перспективный. Да, можете не сомневаться, полное дерьмо. Читать невозможно. Да, по всем пунктам проходит. И это тоже. Сам Непокупный ручается…
        Володя уже и не слышал. На выбрасываемых принтером листах печатался договор! Договор на издание его книги! И листы эти, обычные, формата А4, испещренные обычной же типографской краской, были как скрижали судьбы.
        Однако редактор еще не закончил. Он размеренно постучал карандашом по столу, и Буйских весь обратился в слух.
        - Вы, голубчик,- Плотник недовольно потянул носом воздух,- вроде бы как курите?
        Буйских вздохнул, развел руками.
        - Придется бросить,- сказал, как по башке огрел, ведущий редактор.- Да и, гляжу, выпить вы не дурак, извините, конечно. Это тоже нельзя. Раскрутка - штука серьезная. Это понятно?
        - Ну, надо, значит, надо,- счел нужным вставить слово Володя.- Если для дела…
        Плотник аккуратно вынул из принтера отпечатанный договор, аккуратно сложил листы, скрепил степлером.
        - Читайте.
        Буйских погрузился в чтение. Так, ага, права, обязанности сторон, гонорар… ого! А это что за приложение?
        - Кхм… Можно вопрос?
        - Задавайте, Владимир.
        - Вот приложение к договору… что это за творческая командировка? И что значит - подписка о неразглашении, вот это самое главное!
        Черный человек сложил лодочкой ладони и принялся объяснять, равномерным встряхиванием оных отчеркивая периоды речи:
        - У нас, голубчик, применяется научная методика раскрутки. Методика секретная: вы же понимаете, что на дворе - двадцать первый век. Наука не стоит на месте, а конкуренты не дремлют. Поэтому мы командируем вас на два месяца в Королев, это понятно? Прекрасно. С работы увольняйтесь или берите отпуск - как вам угодно, работа вам больше…
        - Королев - это где космонавтов готовят?- перебил Володя.
        - Именно. Там мы арендуем необходимое оборудование. Итак, обратите внимание, мы выдаем вам неплохой аванс. В случае каких-то неувязок с вашей стороны вы обязаны будете вернуть в десятикратном размере.
        - А с вашей стороны?
        - С нашей стороны неувязок не бывает,- отрезал Плотник.- Это вам понятно?
        Володя Буйских крякнул, полез было в карман за ручкой - подписывать в двух экземплярах, но редактор упредил его жест и уже протягивал свою - массивный, черный, маслянисто блеснувший «Паркер»…

* * *
        Он вышел на крыльцо и глубоко вдохнул стылый, сырой воздух московской зимы… Ну и засранка эта радионяня… ведущая то бишь. «Золотой Ливень», видите ли, модная гламурненькая эфэм-голосина. Но - популярны, вот в чем дело. Не отнять. Да только это его визит - плюс к их рейтингу, а не наоборот, вот в чем дело-то. Ишь, дурища блондинистая. «В чем секрет вашей необычайной популярности»? Так тебе, дура, и скажи. Со стула сверзишься, прямо в студии своей…
        Он решительно, но осторожно, чтобы не заляпать снежной грязной кашей сияющие, как надраенный пятак, роскошно дорогие «Балдинини», спустился с крыльца и устремился к ближайшему киоску. Ничего, теперь можно. Подкручивать будут не раньше, чем через год. Взял банку «Старопрамена» и пачку сигарет, закурил, хлебнул пива. Постоял, прислушиваясь, как возникает, а потом отступает приятный гул в ногах.
        Популярность. Не всякий сдюжит такие нагрузки… Он вспомнил, как два года назад профессор с невероятной фамилией Марино-Хилдебрандт, но душка, не отнять, водил его с ознакомительной экскурсией по испытательным стендам в Королеве. И рассказывал про механизм раскрутки.
        Центрифуга напоминала горизонтально укрепленный в невысокой стойке гигантский микрофон с кабиной-утолщением. Пол под ногами едва заметно подрагивал, и когда Володя обратил на это внимание, профессор пояснил:
        - Там, внизу, стодвадцатитонный маховик создает стабильное торсионное поле. Это поле является опорным для потока левосторонних лептонов, несущих в информационное пространство образ мышления помещенного в центрифугу испытуемого. Детали, Володя, вам не важны. Суть же вот в чем. Когда мы вас раскручиваем, ваши знания о вашей книге уходят в информополе, если угодно - ноосферу, ментал, не в названии суть. А ведь никто более чем автор не понимает его творения, не любит его так же, не сопереживает персонажам… Знания эти входят в ноосферу, в самый мозг потребителя, и когда он видит на прилавке данную книгу, то попадает в лептонный резонанс и испытывает непреоборимое желание приобрести ваш творческий продукт! Вот, Володюшка, месячишку мы вас понаблюдаем, восстановим здоровье, печеночку промоем, легкие прочистим, кишечничек… обратно же вестибулярочку на место водрузим, а там и книжка ваша на прилавках появится. Тогда и начнем - с шести «жэ» для почину…
        - Послушайте,- Буйских вдруг осенило,- это что же, и Непокупного тут раскручивали?
        - И его, и Боева, и даже Мертвецову. Всех, всех раскручивали, Володюшка, всех.
        - Вот оно в чем дело… Профессор, но они же все - бездари. Их же всех читать невозможно!.. Ведь надо в первую очередь - гениев…
        - Что ж поделаешь?- пожал плечами Марино-Хилдебрандт.- Пробовали гениев. Не выходит. С одного боку, поди сыщи гения или на худой конец таланта, чтобы он считал себя таковым… А ведь уверенность в гениальности собственных текстов - основа лептонного резонанса! А с другого боку - нельзя уже так грубо насиловать потребителя. Вот приходит он в магазин - берет книгу, а там заумь, скукотища, этика всякая с эстетикой… и стилистикой. Не хочет он потреблять такое. А резонанс шепчет: надо, надо, оно, то самое… Эдак мы бы, Володюшка, страну до массовой шизофрении довели…
        Ишь, дура блондинистая! Буйских с ожесточением смял пустую банку и зашвырнул в урну. Знала бы, как трещат кости на пятнадцати «жэ», как кровь выступает сквозь поры кожи, как черно в глазах… и как страшно идти на очередную раскрутку, потому что - вдруг откажет сердце… вдруг лопнет сосуд в мозгу… Вдруг… да мало ли их, этих вдруг! И ни хрена не интересно ему, как вся эта наука работает. Важен результат. А результат - налицо. Максим Чехов, «Магия бессильна!». Максим Чехов,
«Одноклеточный». Максим Чехов - интервью. Максим Чехов - автографы.
        Общий тираж на сегодняшний день - под миллион. Под миллион! В этом все дело.
        А ежели, к примеру, какой-нибудь Непокупный сдохнет при очередной подкрутке - так туда и дорога. Меньше текилы надо было жрать. А чтобы не сдохнуть, ему больше, чем пять «жэ» нельзя, и недолго, вот в чем дело, а это разве тиражи… это слезы…
        Затрепетал ай-фон, напоминая об очередном деле: визит в рекламное агентство
«Material World». Свежеприобретенный, с гонорара за игрушку по «Одноклеточному»,
«Порш Кайен» еще не прошел техосмотр и томился в гараже. Буйских заозирался в поисках такси, а лучше бомбилы, ибо зачем платить больше, и обнаружил неподалеку подходящий «Шевроле- авео».
        Разбрызгивая по сторонам грязь, машина медленно плыла по забитому по самое не могу Третьему кольцу. Водитель оказался разговорчивым малым. Узнав, что везет известного писателя-фантаста, поинтересовался:
        - Ты как, против русского шансона, против Михаила Круга, ничего не имеешь? Или поставить чего иностранного?
        - Шансон так шансон,- махнул рукой Буйских.
        Мыслями он был далеко. Водила включил радио, в салон плеснул «Владимирский централ».
        - Я ведь чего спросил,- не унимался бомбила,- мне у тебя как у фантаста интересно… Брательник мой младший давеча в аварию попал. Еле выходили. Не узнавал сперва никого, не разговаривал, потом, правда, оклемался. Но шибко набожный сделался. Без молитвы из дому не выйдет, никакого дела не начнет… так вот я к чему. Западную музыку он слушать запрещает. Говорит: там, кроме обычного голоса, есть еще один, нечеловеческий. Ну, навроде двадцать пятого кадра в телевизоре. Черный, нехороший, страшные вещи говорит. А вот наши, русские песни, говорит, чистые. Хоть блатняк, хоть Пугачева. Скоро, говорит, последние дни наступят, как в Библии написано все будет. Как думаешь?
        Буйских пожал плечами - мол, все может быть.
        - Я бы ничего, только у нас в роду такое… Батя мой, он, когда трезвый, мысли других людей видел. Вот сто грамм если выпьет - тогда не видит, а так… Страшное, говорил, это дело, когда знаешь, что о тебе жена думает, дети, начальство. Поэтому, говорил, я лучше сотку-другую накачу, оно и спокойнее…
        - Так дело в том, что он, наверное, просто пить хотел, когда заблагорассудится…- предположил Володя.
        - Э нет,- сверкнул зеркалами очков бомбила.- Он знаешь как в бридж играл? А в покер? Очень любил и никогда не проигрывал, ни разу. Деньгу чемоданами тягал, пока его не раскололи, в смысле, что нельзя с ним играть… Я и думаю вот - а ну как правду брательник слышит…
        А что, решил Буйских, вот тебе и новый сюжет! Апокалиптика, она сейчас ох как на рынке-то востребована… Он расплатился с бомбилой и устремился к подъезду офиса
«Material World». - Итак, мы предлагаем вам контракт. Вы рекламируете - для начала!- линию бытовой техники под слоганом «Наша техника - это фантастика»,- говорил хорошо одетый мужчина.
        Даже слишком хорошо. В последнее время Буйских научился отличать, чем просто элитные часы отличаются от «лимитед эдишн», а серийный костюмчик «Бриони» - от сшитого по персональным лекалам. Глаза человека были наглухо закрыты черными очками, а ниже очков рельефно выделялись в ярком офисном освещении острые, резко очерченные скулы.
        - Я не против,- солидно кивнул Буйских и как бы ненароком обнажил левое запястье, где красовались часики - небольшие, изящные, но по деньгам мало чем уступавшие монструозным котлам рекламщика.
        - Есть условие,- обронил рекламщик.- Вы обязуетесь ничего не писать. Для начала - в течение двух лет.
        - Это как же?- решил возмутиться Володя.- Это ж мне «Глобал-Пресс» такую неустойку выкатит…
        - Знаю,- согласился рекламщик.- Неустойку мы оплатим.
        Буйских ощутил, что какое-то сосущее беспокойство возникает в груди, какой-то жгучий ком зашевелился, выбрасывая щупальца к низу живота. Что-то не так, такие деньги… за что, вот в чем дело? С другой стороны - в десять раз больше, чем за писанину.
        А как же апокалиптика? Это ж в стол придется писать…
        - Ничего не писать,- словно читая мысли, обронил рекламщик.- Даже в стол.
        Он снял очки. Во взгляде серых глаз его ощущалась какая-то давящая материальность, словно взгляд этот обладал вполне физическими свойствами - весом, к примеру, или твердостью. Пожалуй, твердостью - рассек Володю надвое, словно тот был сделан не из плоти и крови, а из какой-нибудь призрачной дымовой субстанции…
        - Я… я подумаю…- забормотал Буйских, не в силах опустить глаз.- Подумаю…
        Рекламщик водрузил очки обратно.
        - Кстати, я владею всеми рекламными фирмами Москвы и даже России,- заметил он.- Вернее, не то чтобы владею… не знаю, как выразить точнее. Это мое. Не смотрите, что они вроде бы как конкурируют между собой. Все - мое. Вернее, мое и таких, как я. Думай, человек. Не задерживаю.
        Володя выплыл на улицу словно в тумане, хотя настоящий туман и сумерки тоже имели место быть. Хотелось выпить чего покрепче, не пива и даже не вина, но он лишь закурил - гори оно все синим огнем - и обнаружил у бровки все того же бомбилу-апокалиптика.
        - Домой,- он обессиленно раскорячился на сиденье.- Проспект Мира, Алексеевская.
        - Не соглашайся бездумно, человек,- произнес водитель.- Послушай и, возможно, поймешь.
        - Вы кто?!- Буйских только сейчас понял, что бомбила по-прежнему в темных очках, а ведь уже не то что сумерки, уже темно, и как он собирается вести машину?..
        - Не водитель. В моих руках - весь издательский бизнес, кино и телеиндустрия, производство компьютерных игр… О, эти компьютерные игры,- напевно пробормотал водитель.
        - Вы кто?!
        - Я? Я - никто. Вернее сказать, я - Ничто. А еще вернее, мы - Ничто. И поэтому нас интересует умножение виртуальности. Виртуальности, а не материальности. А книги, кино, игры и прочие описания несуществующего и порождают ее, виртуальность. В то время как реклама заставляет людей обращаться к миру вещей, приобретать предметы, продуцировать все больше сложно организованной материальности… Было время, когда мир отвердел и овеществился, и мало стало в нем пустоты… но сейчас… О, сейчас… Ваши образы несуществующего благодаря раскрутке и резонансу развивающейся спиралью устремляются к границам Вселенной и там, на бесконечности, обращаются в чистую виртуальность, в Абсолютное Ничто…
        - Так вы пришельцы, что ли? Иные?
        - Можно определить и так,- ответил водила,- а вот вы кто, хотел бы я знать…

«Шевроле» плыл в туманной мгле, причудливо расцвеченной городскими огнями. В поле зрения Буйских возник ситилайт с пылающей надписью: «Кризис?.. Читай «Библию»!»
        - Мы плохо понимаем людей,- продолжал собеседник.- Человечество - это, как бы сказать… субстанция. Но мы стремимся во всем следовать вашим правилам, хотя и не понимаем их. Ты не должен нарушать контракт и не должен производить материальность. Конечно, у нас с ними Договор, иначе почему бы они иногда рекламировали наши проекты… Но… Но теперь Договор можно и нарушить. Я ощущаю нестабильность - она исходит от тебя - и вижу, как изгибаются мировые линии… Я лично дал тебе сюжет. Пиши.

«Кто из них Темные, а кто Светлые, вот в чем вопрос»,- всплыла в пустой до звона голове Буйских отчетливая мысль.
        - Идиот. Мы - никакие,- произнес водитель, снимая очки.
        Из зрачков его излилась на писателя пустота, схватила, обволокла и швырнула в бездонные черные колодцы, откуда нет возврата…
        - Приехали,- донеслось до Буйных словно с другого конца Галактики.- Пятихатка с тебя, фантаст.
        Негнущимися пальцами Володя отсчитал купюры и рысью бросился в спасительную, как ему казалось, пещеру подъезда. Ввалился в квартиру - не ту, однокомнатную съемную берлогу, а новую - большую, уютную, оснащенную всеми достижениями современной городской цивилизации…
        Но несчастья не желали заканчиваться. Из кресла в гостиной на Володю взирала длинноногая и белобрысая девица, сплошь затянутая в черную кожу. Взирала, разумеется, через стекла непроницаемо-темных очков.
        - Буйских Владимир Викторович?- мелодично прозвучал ее голос.
        Володя лишь издал стон, более всего напоминающий блеяние влекомого на убой барашка.
        - Что вам всем от меня надо?!- выкрикнул он.- Я что вам, Избранный какой-нибудь, что ли?
        - Владимир Викторович,- мягко произнесла девица,- присядьте. Выпейте чего-нибудь. Насколько я знаю, люди в таких случаях пьют растворы этилового спирта. Или я ошиблась и вы предпочитаете грибы? Кактусы? Конопляный дурман?
        Буйских рухнул в кресло напротив. На столике между ними стояла бутылка текилы. В форме изящного графинчика. Ну конечно,- «Patron Reposado». На чайном блюдечке тонко порезанный лайм, и горка соли - на кофейном. И почему-то чайная кружка вместо рюмки.
        - Я ничего не перепутала?- озабоченно вопросила девица.
        Какая-то необузданная лихость охватила Буйских. Он захихикал, стараясь не глядеть на девицу, налил себе полную кружку текилы, залпом опростал, бросил в рот несколько долек лайма и щепоть соли.
        - Я приступаю,- сообщила девица.
        - А ты кто?- сглотнув кисло-соленую слюну и отерев проступившие слезы, спросил Володя.
        - Я - Сущность высшего порядка,- сказала она и продолжила с внезапным металлом в голосе: - Владимир Викторович Буйских, Сущность высокого порядка, с величайшим прискорбием сообщаю, что вы оказались нарушителем Равновесия и подлежите изъятию из мира без каких-либо остатков, как то: информационных коконов, торсионных завихрений или каких-либо иных следов. У вас есть пять минут прямого времени для Последнего Высказывания.
        - Это почему это - без остатка? В чем дело?- удивился Володя. Текила разлилась по кишечнику теплой волной, и он вообразил, что все это - чей-то дурацкий розыгрыш. Да, розыгрыш, хотя бы того же Плотника. Он очень любит тонко пошутить, вот в чем дело.
        - По остатку вас всегда можно восстановить. А сила вашего ментала, вашей дурацкой самовлюбленности такова, что выступи вы на чьей либо стороне - и Равновесие между виртуалом и материалом, между миром пустоты и миром плотности окажется смещено необратимо… О Договоре все забудут. А это преждевременно. Вы будете формулировать Высказывание?
        - Пошла ты в жопу!- заявил Буйских.- Я гений, вот в чем дело! Ясно тебе, дурища?
        Мои тексты - гениальны! А? Так? Ведь так? Что, не так?! Скажешь - не гениальны?!
        Девица сняла очки: один глаз ее отливал расплавленным серебром, из второго струилась тьма, и свет с тьмой перемешались в пляшущем вихре. Потом пробежалась в пространстве возможностей по тонкому узору из ниточек и узелков причинно-следственных связей, добралась до момента, когда тридцать лет назад Витя Буйских, разбитной студент Брянского политеха, должен был втиснуться в автобус, в котором ему суждено было встретить будущую супругу и мать Володи Надю Комскую. Легко, как шнурок на ботинке, распустила этот узелок…
        Золотоволосый ангел с грустной улыбкой наблюдал за релаксационным процессом: как растворяются, тают на прилавках и складах книги М. Чехова, как исчезают в старых номерах «Спортивного вестника» выходные данные «дизайн и верстка - В. Буйских», а на их месте возникают совсем иные имена и фамилии… как из памяти знакомых стирается образ Володи. И как фигура в кресле делается все прозрачнее, все бесплотнее - пока не исчезает полностью в обычном спектре восприятия.
        Тогда, спрятав улыбку, ангел произнес - вернее, окатил волной ментального резонанса еще не распавшийся окончательно информационный кокон бывшего писателя:
        - Полное дерьмо. Читать - невозможно…

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к