Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Быкова Анастасия: " Под Куполом Феерии " - читать онлайн

Сохранить .
Под куполом «Феерии» Анастасия Быкова
        - И напоследок хорошие новости. Вчера со мной связался один небезызвестный фокусник и сказал, что не против присоединиться к нам. - Фокусник? - Магнус Бейн.
        Быкова Анастасия
        ПОД КУПОЛОМ «ФЕЕРИИ»
        Глава 1
        Лошадь одарена инстинктами и чувствами гораздо щедрее, чем человек. Слышит лошадь лучше кошки, обоняние тоньше, чем у собаки, она чувствительна к ходу времени, к перемене погоды…
        Нет ей равного на Земле животного. А.И.Куприн.
        «У „Феерии“ большие проблемы, из которых цирк может не выкарабкаться».
        Раньше Алек редко обращал внимание на свой внутренний голос, но в последние дни от него стало просто невозможно отмахнуться. Ещё бы, попробуйте заткнуть вопящую во всё горло тревогу, которая разве что ночью не играет на крохотных мысленных барабанах.
        Неделю назад «Феерии» пришлось прервать гастроли и вернуться в штаб-квартиру. Этот удар стал последним, добивающим, как вишенка на торте.
        На старом испорченном торте с давно прокисшими сливками.
        За спиной скрипнула дверь.
        - Александр, здравствуй.
        Алек скривился - с самого детства звучание полного имени вызывало у него лишь дрожь в теле - но быстро взял себя в руки и повернулся навстречу голосу.
        - Мама, - кивнул он. - Я рад, что ты вернулась. Две недели прошло, мы волновались.
        Он изучающим взглядом оглядел её в поисках хотя бы какого-нибудь намёка на то, как прошла поездка. Едва труппа вернулась в штаб, Мариз велела никому не паниковать и продолжать репетиции, а сама уехала в неизвестном направлении.
        Прошло уже четыре с половиной дня.
        «Ну же, получилось?»
        Но по виду Мариз никогда ничего нельзя было сказать: сейчас она выглядела безупречно, как и всегда. Длинные густые волосы, собранные в высокий хвост, открывали лицо, которого почти не коснулись морщинки. Седина, проявившаяся слишком рано от постоянного волнения за детей, считалась слабостью и моментально закрашивалась.
        Фигуру облегало строгое платье с рукавами до локтей, из-под которых выглядывали чёрные татуировки. Для незнающих - это всего лишь ничего не значащие узоры, но для артистов и работников «Феерии» - показатель опыта; у каждого из них есть такие же.
        Алек почти неосознанно дотронулся до своей татуировки на шее.
        Мариз прошла мимо него и села за стол.
        - Присаживайся, - кивнула на кресло напротив. - Как ты знаешь, нам пришлось прервать гастроли, потому что доходы становились всё меньше, а расходы на передвижение всё больше. Если бы мы продолжили выступления, то нам некуда было бы возвращаться…
        - На этом существование нашего цирка и закончилось бы, - мрачно закончил мысль Алек.
        - К сожалению. Фактически мы остались ни с чем - не можем продолжать гастролировать, потому что это нас разорит, но и оставаться в Нью-Йорке нет смысла, здесь с этой программой уже ничего не заработать.
        Алек вздрогнул. Он и до этого прекрасно понимал, насколько не радужные перспективы перед ними открывались, но именно эти слова превратили их проблему в настоящую.
        - И что мы можем сделать?
        - Не многое. Я ездила к Валентину Моргенштерну, очень хорошему знакомому твоего отца. Сейчас его бывшая жена и дочь работают у нас, Джослин и Кларисса.
        Алек резко поднял взгляд.
        - Но..?
        - Джослин оставила свою фамилию при разводе.
        Он присвистнул. Не каждый день узнаёшь о родстве артистов цирка с одним из самых влиятельных людей в американском бизнесе.
        - Валентин был нашей последней надеждой. Я ехала к нему, уповая на старое знакомство и на то, что он захочет помочь дочери. И он действительно захотел, Клэри важна для него… Как был и Роберт, - Мариз запнулась.
        Алек сжал кулаки до побелевших костяшек.
        Кто там говорил, что время лечит? Видимо, это очень долгое и болезненное лечение.
        С этой темы хотелось уйти как можно скорее.
        - Захотел помочь материально?
        - Да… - она откашлялась. - Он даст нам денег в долг, без процентов, но с тем условием, что у него будут пригласительные на все выступления в каждом из городов. И Кларисса должна узнать, что он помог нам. С этим легко разобраться: я проговорюсь, словно невзначай.
        - Решил восстановить семейные узы?
        - И это нам сейчас как никогда на руку. На эти деньги мы должны создать совершенно новую программу, то, чего мы ещё никогда не делали. Время - до рождественских каникул. Если на премьерном показе в Нью-Йорке не будет ажиотажа, то мы отменяем гастроли, и, боюсь, это будет конец «Феерии».
        Алек попытался сделать вид, что не заметил, как к концу фразы голос матери упал до шёпота.
        - Но если все получится, то это будет для нас как второе дыхание? Новая программа поможет продержаться, а может даже подняться на новую ступень.
        - Возможно, - кивнула Мариз. - Но ты ведь знаешь, что несколько месяцев назад закрылся «Цирк братьев Ринглинг»?
        - Конечно. Но дела у них шли плохо ещё с 2016-ого, когда…
        - Когда обществу защиты животных удалось заручиться поддержкой мэра и заставить цирк отказаться от «Шоу слонов», которое было их визитной карточкой.
        - Но нам раньше не угрожали закрытием по этой причине? - Алек в задумчивости приподнял бровь. - В «Феерии» нет дрессированных слонов или медведей. У нас только один номер с животными.
        - Да, один… Твой номер, - Мариз словно спрашивала, понимает ли Алек, какая ответственность на него ложится.
        - Мама, - губы растянулись в улыбке. Как и всегда, когда он говорил о своем занятии. - Мы отказались от классической конной акробатики несколько лет назад, сейчас я работаю только со свободными лошадьми. Они мои напарники и мои друзья, а не простые дрессированные животные.
        - Вот и покажи это всем, - уголки её губ дрогнули, как будто сопротивляясь улыбке. - Покажи своё мастерство и то, как вы доверяете друг другу.
        Алек тяжело вздохнул и, поднявшись с кресла, подошёл к окну.
        Осень - самое лучшее время года в Нью-Йорке. Жара уже спала, а липкий холод не успел завладеть улицами. Серые дни, всё ещё слишком пыльные после высоких температур лета, окрашивались в более яркие краски, и кажется, что настроение природы передавалось самому городу, который замедлял свой бег.
        Быть в Нью-Йорке в это время удавалось очень редко, если не сказать - вообще никогда. Обычно «Феерия» гастролировала десять месяцев в году и возвращалась лишь в начале зимы, чтобы отдохнуть, поработать над новой программой, выступить в родном городе и вновь отправиться в путешествие.
        Но в этот раз судьба распорядилась иначе: вместо выступления Алек стоял в городском кабинете Мариз и разглядывал из окна осенний Нью-Йорк.
        - Вообще-то, у меня есть идея, которая может помочь, - Алек отвернулся от окна, за которым всё так же стояла чудесная осень, куда-то спешили жители Нью-Йорка, а солнце радовало тёплыми прикосновениями лучей.
        Он ещё никому не говорил о своей затее, так как совсем не был уверен в том, что всё получится. Но это было важно для «Феерии».
        - Я не сомневалась. Ты же знаешь, что я горжусь тобой? - Мариз подошла и положила руку ему на плечо. - И напоследок хорошие новости. Я не знаю, как это случилось, может сама Вселенная решила нам помочь, но вчера со мной связался один небезызвестный фокусник и сказал, что не против присоединиться к нам, - в её голосе скользнула неприкрытая надежда.
        - Фокусник? - непонимающе уставился на неё Алек.
        - Магнус Бейн.

* * *
        - Магнус Бейн… - Джейс Эрондейл, который ждал Алека в холле у кабинета Мариз, от удивления приоткрыл рот. - Магнус Бейн! Ущипни меня.
        - Всё же тебя в детстве явно роняли, - скептично протянул Алек, но к выполнению просьбы подошёл ответственно, и вот глаза Джейса уже пылали яростью, а руки потирали слегка покрасневшее запястье.
        - Надо остальным рассказать, - буркнул он.
        Алек усмехнулся и пошёл вслед за приёмным братом. Он-то точно знал, что блондинистая шевелюра и модельная внешность вкупе с кажущейся узколобостью, которые сразу бросались в глаза, были далеко не самыми выдающимися чертами Джейса.
        Просто остальные он старался лишний раз не показывать.
        Дорога от Линкольн-Центра до стоянки «Феерии» занимала обычно минут сорок без пробок, поэтому Алек кинул ключи от машины Джейсу, сел на пассажирское сидение и попытался заснуть. В последнее время он никак не мог выспаться - мучился бессонницей до поздней ночи или просыпался от кошмаров.
        Но его мечтам не суждено было сбыться.
        - Магнус Бейн…
        Алек застонал.
        - Почему один из самых знаменитых фокусников последних лет, у которого собственное неплохое шоу, захотел присоединиться к странствующему цирку с финансовыми трудностями?
        - Я не знаю, Джейс.
        - Магнус не рос в цирке, а значит, не может прийти на помощь «по дружбе». Да и вообще «Феерия» никогда не имела ничего общего с ним или с его выступлениями. Так почему?
        - Я не знаю, Джейс.
        - Их выступления собирают аншлаги, интернет заполонили видео, где фокусы Бейна пытаются разоблачить, а численность его фанаток грозит перерасти численность населения всей Америки.
        Алек проигнорировал и само высказывание, и нотки зависти, проскользнувшие в голосе Джейса.
        - Он понимает, что здесь его зарплата будет ниже, чем в самые неудачные периоды его карьеры?
        - Магнус приедет сегодня после обеда, вот тогда и спросим, - Алек отвернулся к окну, давая понять, что разговор закончен.
        На самом деле, ему и самому было интересно узнать ответы на все эти вопросы.
        Магнус Бейн… Его афиши висели во всех городах, где «Феерия» успела побывать за последний год. Магнус и его друзья выступали не на манежах цирка, но перед ними открывались двери самых лучших площадок.
        Алек немногое знал о Магнусе Бейне, лишь видел афиши его шоу: вот тёмная фигура в плаще, вот она же, но в окружении ещё троих напарников, вот лицо, закрытое полумаской. Последний вариант афиши нравился Алеку больше всего - чёрно-белый плакат, маска, добавляющая загадочности образу, хитрая ухмылка, и глаза… Завораживающие глаза с кошачьими линзами были единственным цветным пятном, не считая яркой надписи: «Убедись, что магия реальна. Шоу великолепного Магнуса Бейна».
        - А помнишь, что нам про него читала Майя?
        Алек исподлобья посмотрел на Джейса, но воздержался от очередного обречённого стона.
        - Родители этого Бейна вообще не имели отношения к цирковому искусству. Но они погибли, когда тому было лет десять, после чего его на попечение взял какой-то дальний родственник, который и разглядел скрытый талант.
        Алек помнил этот разговор.
        Майя тогда прожужжала все уши ещё и о том, что Магнус сам себя называет «маг», а не фокусник. Холост, детей нет, всего себя он отдает миру магии, и не считает, что такое событие, как скорый переход черты тридцатилетнего возраста и отсутствие при этом семьи, должно вызывать такую бурю эмоций.
        На этот раз Джейс замолчал, видимо, пытаясь вспомнить, что ещё обсуждалось в цирке. Магнус Бейн был слишком яркой личностью: то Саймон расскажет какой-нибудь факт из его жизни, то Клэри прочитает в газете…
        За окном медленно проплывали дома, улицы, люди. Слишком медленно. Проскочить без пробок им всё же не удалось, и сейчас они тащились со скоростью древних черепах, у которых и панцирь поседел от старости.
        Но был в этом и один плюс: Алеку всё же удалось провалиться в сон. Правда, понял это, только когда Джейс бесцеремонно толкнул его в плечо и велел вываливаться из машины, чтобы он мог её припарковать.
        Слегка покачиваясь, Алек вышел и огляделся. Это место в парке Дог Ран он и называл своим домом. Позади по трассе Сити-Айленд Роуд спешили куда-то машины, но перед его взглядом раскинулась большая поляна, по трём сторонам ограждённая деревьями.
        Это место принадлежало «Феерии» уже несколько десятилетий. Когда труппа гастролировала, поляна пустовала, на ней стоял лишь большой старинный особняк и конюшня, по которой гулял ветер. Зато, по возвращении в Нью-Йорк, именно там Алек проводил больше всего времени. Конюшня с запахом сена и лошадей, конюшня, где каждый звук говорил о её обитателях, будь то недовольное фырканье, весёлое ржание или просто глухое постукивание подков по покрытому сеном полу. Рядом с конюшней располагалась левада, в которой лошади могли пастись под открытым небом.
        Эта поляна наполнялась жизнью всякий раз, когда «Феерия» возвращалась с гастролей. Вот и сейчас перед домом возвели большой красно-жёлтый шатер, справа от которого стояла череда вагончиков, грузовых автомобилей и коневоз.
        Жизнь во время гастролей чётко расписана - в будние дни они переезжают с места на место, устанавливают купол, в выходные показывают шоу, потом демонтируют купол и вновь оказываются в дороге. Жизнь на колёсах никого не обременяет, особенно если учесть, что каждый вагончик - это небольшой дом. В нём есть и удобная кровать, и кухня, и тёплое ковровое покрытие. Живут в вагончиках по два-три человека. Сам Алек последний год делил вагончик с Джейсом и Саймоном. Правда, спал он там через ночь, а остальное время проводил в коневозе, который был почти конюшней на колесах: четыре стойла, отделённых друг от друга перегородкой, и небольшая комнатка с плитой, столом и кроватью. Вот её по очереди и делили Алек и Люк - ветеринар «Феерии».
        Вагончики униформистов - работников цирка, не такие комфортные, как у артистов. Всего лишь стол посередине и койки, привинченные к полу, но Алеку всегда казалось, что те гордятся своими условиями жизни. Иначе как объяснить то, что на многочисленные предложения Роберта хотя бы обновить интерьер, те всегда отвечали отказом.
        Но в вагончиках все живут с удовольствием только во время гастролей, сейчас же они пустовали - большинство цирковых переехали в свои комнаты в особняке.
        Алек так глубоко погрузился в свои мысли, что чёрную взъерошенную макушку заметил только тогда, когда она замерла на уровне его груди в двух шагах.
        - Алек, наконец-то. Мама звонила уже два часа назад, все волновались.
        Алек моргнул и непонимающе уставился на Макса.
        - Два часа? - Алек перевёл взгляд на подошедшего к ним Джейса.
        - Пробки, - тот невозмутимо пожал плечами.
        - Пробки были только в центре, я смотрел по карте, - гордо заявил Макс.
        - Ты ехал в объезд?
        Джейс, казалось, даже не смутился.
        - Ну, может, решил сделать петлю и полюбоваться видами Бронкса. Или увидел, что ты впервые нормально спишь за последнее время… Кстати, Клэри написала, что нас уже давно все ждут в столовой, - и он зашагал к особняку.
        Алек сложил руки на груди. Ну конечно же, кто бы сомневался в том, что Джейс знает о его проблемах со сном. И наверняка не он один, в цирке мало что можно утаить.
        - Ну как всё прошло? Что сказала мама? - Макс потянул его за Джейсом.
        - Вот именно для этого мы и идём на общее собрание, - Алек усмехнулся и протянул руку, чтобы потрепать Макса по голове, но тот увернулся. Ну ещё бы. Он уже давно считал себя взрослым, а все эти поглаживания по голове и щипание за щёчки остались в детстве. - Но тебе я по секрету скажу, что твой первый выход на манеж всё же состоится.
        Макс с победным кличем подпрыгнул. Он был единственным из всей семьи, кто ещё не выступал на манеже. В свои тринадцать Макс только искал себя. С удовольствием тренировался и в метании ножей с Джейсом, и в дрессуре с Алеком. Несколько лет назад он решил, что должен стать выдающимся клоуном, и ходил за Саймоном целый месяц. А после изменил своё решение и заставил Майю с Джорданом Кайлом научить его парочке простых трюков на воздушных полотнах.
        Зато, когда Максу исполнится четырнадцать, ему набьют сразу две татуировки: Осведомлённость и Действие. Но что-то подсказывало, что для рун Аккуратности, Выдержки и Умения ему придется хорошенько потрудиться.
        Алек помнил себя в этом возрасте. Ему нравилась акробатика, он стрелял из лука, даже немного жонглировал и ходил по канату, но сразу знал, что будет работать с лошадьми. Почти все цирковые, проводившие детство на манеже, имели навыки во многих направлениях, но доводили до совершенства только один или два. Алек сделал упор на дрессуру и конную акробатику, Джейс на метание ножей и на жонглировании ими, а Изабель выбрала воздушное кольцо, хотя и с ножами обращалась неплохо… По крайней мере, обращалась раньше. Чем она занималась после того, как порвала все связи с «Феерией», было неизвестно.
        Они дошли до крыльца особняка. Древнее сооружение из красного кирпича ничуть не потеряло своего достоинства за это время, даже наоборот. Поднимаясь по ступенькам, Алек всегда ощущал какое-то гротескное напряжение фасада. Весь его облик говорил о том, что тут жило не одно поколение цирковых.
        Зато внутри особняк был знакомым и родным. Ещё при его строительстве много лет назад здесь было всё сделано для удобства цирковых - на первом этаже общая столовая, большое помещение для тренировок, медицинский кабинет, гримёрки и костюмерные, на втором - комнаты артистов. Половина третьего также была отдана под жилые помещения, а во второй половине располагался кабинет, использующийся Мариз для экстренных встреч, и общая гостиная с большим телевизором.
        Когда они добрались до столовой, Алек убедился в том, что здесь действительно были все. Даже старик Боб пришёл, а тот вообще редко появлялся на собраниях. Никто уже не помнил, чем занимался Боб в юности, и Алеку иногда казалось, что тот сразу родился старым. Серьёзно, Алеку было уже двадцать три, и даже в младенческом возрасте он помнил Боба, как седого старца, иногда угощающего его леденцами на палочке.
        Старик Боб просто был.
        Макс как-то сказал, что он похож на оживший амулет, охраняющий цирк и придающий ему сил.
        Работники цирка заняли два стола слева от выхода во главе с шапитмейстером[1 - Шапитмейстер - руководитель и организатор работ по установке, эксплуатации и разборке конструкций передвижного цирка-шапито.] Дэвидом - усатым лысым мужчиной под два метра ростом и с горой мышц. Его внешний вид, который пугал любого при первой встрече, совершенно не вязался с добрыми глазами, в уголках которых пролегли морщинки. По другую сторону сидели акробаты Кирк, Мэтт и Эрик. Им без труда удавались слаженные номера и работа в команде. Прыжковая акробатика с её кувырками, переворотами, кульбитами, пирамиды, растяжка… Это мастерство завораживало всех, кто когда-либо видел их выступления. Тоненькие и лёгкие танцовщицы Амабель, Лейла, Морин, Лили и Ливия окружили единственного парня в их коллективе, брата-близнеца Ливии - Тайбериуса. Силач Ходж Старквезер вместе с дочерью, шестилетней Кэсси, расположился рядом с Люком, Джослин, Элейн и Ребеккой Льюис. Джослин пришла в цирк на место их бывшего врача, которая вышла замуж и оставила кочевую жизнь в прошлом. А Элейн и Ребекка властвовали в костюмерной и заправляли гримом.
        Себастьян с его платиново-белыми волосами и ясными зелёными глазами притягивал внимание представительниц женского пола сразу, как выходил на манеж. Но чудеса эквилибристики, которые он демонстрировал, ходя по канату или удерживая равновесие на пирамидах из катушек, говорили о том, что он не просто симпатичная мордашка. Он сидел со своими близкими друзьями Майей и Джорданом, которые были друг для друга не просто напарниками, летающими под куполом на воздушных полотнах. Вот куда лучше не лезть, так это в отношения этой тройки.
        За последним из занятых столов расположились самые близкие для Алека и Джейса люди - Саймон Льюис, Клэри Фрэй и Лидия Бранвелл.
        И если Клэри стала близким человеком вынужденно (попробуй не дружить с подружкой Джейса), Льюис просто всегда таскался за ними, то Лидию Алек действительно уважал. Такую силу воли стоило ещё поискать.
        Даже с расстояния в несколько метров можно было услышать Саймона, который потрясал перед друзьями книгой.
        - Вот! Видите, я же вам говорил, что клоунада издревле считалась одним из самых сложных жанров на манеже! Всех, кто владел этим искусством, называли элитой.
        Алек фыркнул.
        - Эй, элита, я уже здесь.
        Саймон ничуть не смутился и показал книгу и ему. Видимо, после собрания его тоже ждала лекция о роли клоунады в цирке.
        Но пока надо было сосредоточиться на другом.
        Алек откашлялся и начал говорить. О том, насколько их проблемы серьёзны, о том, что отчаиваться не стоило, о новой программе и о приезде Магнуса Бейна. После последней новости на несколько мгновений воцарилась гробовая тишина, через секунду сменившаяся одновременным восторженным «Ах!» от танцовщиц.
        Глава 2
        На всей земле по пальцам можно пересчитать тех, в чьей жизни и памяти, в испытаниях судьбы и личных пристрастиях лошадь вовсе не занимала бы места. У. Фолкнер
        Алек зашёл в конюшню и вдохнул запах сена. Ежедневно с двенадцати до трёх он репетировал на манеже, и эти три часа были любимыми моментами дня. Рядом с лошадьми всё уродливое и удручающее в этом мире исчезало, оставался только сам Алек и грациозные, сильные животные. С лошадьми было легче, чем с людьми. Именно поэтому его выбор и пал на дрессуру. Он не был таким обаятельным и энергичным, как Изабель, не был общительным и ярким, как Джейс, не был милым, как Макс (даже в детстве). Да он и разговорчивостью не мог похвастаться. В отличие от того же Саймона, который мог болтать с любым человеком на любые темы, совершенно не обращая внимание на то, что остальные вовсе не горят желанием общаться.
        Вторник - один из трёх дней в неделе, когда Алек занимался с Максом.
        Несмотря на то, что сам он и тренировался на свободной лошади, тренировать так же Макса он опасался. Алек заглянул в амуничник и, увидев, что нужного ему седла нет, направился вглубь конюшни, по дороге прихватив несколько яблок из стоящего на входе ящика.
        Он шёл на голос, который доносился из денника Адмирала - Люк чистил жеребцу копыта после утренней прогулки в леваде.
        Алек шаркнул ногой, сообщая о своем присутствии, и только после этого зашёл в денник.
        - Ты не видел седло Рэма?
        Люк обернулся.
        - Я отнёс его на манеж. Макс прибежал раньше времени, подготовил Рэма к тренировке и, думаю, уже оседлал его и ждёт тебя.
        - Спасибо, - искренне поблагодарил Алек. И до того, как Люк вернулся к своему занятию, потрепал по холке Адмирала и скормил ему пару яблок.
        Всего у «Феерии» было пять лошадей, три из которых принимали участие в программе. Макса Алек обучал на более подходящем его росту и темпераменту андалузском красавце Рэмбрандте. Кроткий нрав, доброта и желание учиться делали его идеальным для выступления на манеже. Два жеребца-фриза Макмиллан и Пилигримм на первый взгляд были совершенно идентичны друг другу, но абсолютно противоположны Рэму: чёрная блестящая шкура без единой светлой отметины, более крупное строение и более вздорный нрав.
        На тинкере Адмирале Роберт - в свое время - покорял сердца зрителей конной акробатикой, на нём же обучал Алека. Сейчас Адмиралу было уже девятнадцать лет, и он давно вышел из того возраста, когда мог выходить на манеж.
        А что касается четвёртой лошади, то она не была манежной, и принадлежала лично Алеку. Жеребца марварской породы Роберт привёз из Индии. Дикий и необъезженный конь, совсем юный, был скорее экзаменом, чем подарком. И Алек справился, хотя для этого потребовался не один год. Он назвал его Римлоком и проводил с ним всё свободное время, чтобы познакомиться и привыкнуть друг к другу.
        Лошади - животные табунные, поэтому им необходим вожак, и Алек приложил много усилий, чтобы стать им для Рима. Рим очень долго привыкал к тому, что на его спине будет кто-то ездить. Прошло уже четыре года, а он всё ещё позволял оседлать себя только Алеку. К Люку он относился благосклонно, зная, что тот его кормит, на других цирковых смотрел настороженно, а незнакомых пугался. С Римлоком было тяжело, особенно во время гастролей, но Алек ни за что бы от него не отказался.

* * *
        - Макс, ты говоришь ему делать одно, в то время как твоё тело требует другого, - Алек сложил руки на груди. - Если ты делаешь пируэт налево, то зачем переносишь вес направо? Перенести вес, а не наклониться, Макс. Да, вот так хорошо, - он одобрительно кивнул головой, когда Рэмбрандт повернулся на триста шестьдесят градусов и поскакал дальше.
        Это было едва ли не первое серьёзное замечание за всю тренировку - сегодня Макс был сосредоточен. Его посадка стала лучше, тело перестало быть разболтанным, и Рэм начал лучше понимать его желания.
        Заминка произошла только с пируэтом[2 - Пируэт - это поворот на 360 градусов, который лошадь выполняет плавно, отбивая темпы галопа. Задние ноги лошади, поворачиваясь кругом, должны отбивать темпы почти на месте или по маленькой окружности, а передняя часть корпуса описывает окружность.], но это можно было списать на усталость. Алек сам перед этим заставил Макса целый час доводить до совершенства посадку и правильные посылы при испанском шаге.
        - Выпрями спину, владей своим телом, помни, что любое твоё движение - это команда для лошади.
        Пиаффе[3 - Пиаффе - ритмичная, высокая, собранная и укороченная рысь на месте.] - левада[4 - Левада - элемент выездки (высшей школы верховой езды), когда лошадь становится на задние ноги, отрывая передние от земли, и продолжает стоять несколько секунд, при этом сильно сгибает суставы задних ног.] - пиаффе.
        Когда Рэм выполнил пиаффе, и его копыта начали поочередно и ритмично подниматься над землей, Макс выпрямил спину ещё больше, отклонился назад, и передние ноги Рэмбрандта стали подниматься вверх.
        - Вау, - слишком громко выдохнул Макс, расслабившись на секунду.
        Алек нахмурился. В такой момент нельзя расслабляться, какие бы сильные чувства тебя не охватывали.
        После левады Рэмбрандт должен был снова перейти на пиаффе, и желательно при этом не потерять равновесие и не сбросить наездника.
        Рэмбрандт задержался в леваде на несколько секунд, а потом медленно опустился на землю, тут же повинуясь беззвучной команде Макса и переходя на пиаффе.
        - Я сделал это! - глаза Макса сияли, когда он спрыгнул на пол манежа. - Молодец, Рэм, молодец! - он погладил коня, поблагодарив за тренировку, и достал кубик сахара из кармана.
        - Вы оба молодцы. Отлично поработали. Но не расслабляйся, Макс. Пока не доведёшь до совершенства пируэт, к более сложным элементам мы не перейдём.
        Алек краем глаза увидел, как форганг[5 - Форганг - занавес в цирке.] шелохнулся. Из-за него показался Саймон и тихо вышел на манеж, уже приученный к тому, что нельзя повышать голос во время тренировок Алека. Лошади хотя и были приучены к шуму на выступлениях, но могли испугаться и понести, если на тихом манеже раздавались резкие звуки.
        - Парни, вы уже закончили? Магнус Бейн со своими подъезжают, Мариз позвонила и сказала, что застряла в пробке на Пелхэм Паркуэй. Она попросила тебя встретить гостей и проводить в её кабинет, - Саймон буквально излучал нетерпение, широко улыбался, и было видно, что он поскорее хотел познакомиться с фокусником. - Кстати, тебе придётся прикрывать Магнуса своим телом, потому что уже все вышли на улицу, чтобы лично увидеть прибытие магии и волшебства в «Феерию».
        Алек чертыхнулся. Вот быть охранником Магнуса Бейна он уж точно не хотел, но деваться было некуда.
        - Макс, отведи Рэмбрандта в леваду, а когда он остынет, заведи в денник и почисти, - встретив умоляющий взгляд Макса, Алек закатил глаза. - Хорошо, отведи Рэмбрандта в леваду, одним глазком посмотри на Магнуса Бейна, а потом заведи Рэма в денник и почисти, договорились?
        - Спасибо, Алек! - он подпрыгнул от радости и, взяв Рэмбрандта за повод, повёл к выходу с манежа. Алек отправился следом.
        - Ты хотя бы попытайся выдавить из себя улыбку, когда будешь приветствовать гостей, - вслед ему крикнул Саймон. - С незнакомыми людьми у тебя функция «добродушное выражение лица» вообще отключается, но Магнус может стать частью «Феерии».
        - Пошёл к черту, Саймон!
        - Твоя спина выражает гнев так же хорошо, как и лицо, так что в следующий раз можешь даже не пытаться убить меня взглядом.
        Алек закатил глаза и быстрым шагом ушёл за форганг. Ему надо было ещё успеть зайти в душ и переодеться до того, как приедет Магнус.
        К тому моменту, как Алек вышел к дороге, вся труппа уже была в сборе. Никто даже не думал делать вид, что вышел просто прогуляться, а не поглазеть на Магнуса Бейна.
        Через пару минут вдалеке показался лексус и большой автокемпер, и Алек услышал несколько восторженных вздохов. Автобус выглядел как дом на колесах, который отличался от вагончиков «Феерии» буквально всем - комфортом, современностью и, безусловно, ценой. Все трейлеры «Феерии» вместе взятые не стоили бы столько, сколько этот автокемпер. Да, Магнус явно был любителем пожить на широкую ногу.
        Подъехав к шатру, обе машины остановились. На поляне все затаили дыхание, поэтому Алек услышал даже щелчок открывающейся двери лексуса, из которого вышла девушка.
        До боли знакомая девушка.
        Алек резко выдохнул и сделал шаг вперед, не веря своим глазам. Цирковые за спиной начали перешёптываться, Джейс, стоящий рядом, напрягся. Девушка в нерешительности сделала пару шагов вперёд и замерла, обведя взглядом всех собравшихся. Алек застыл. Он не мог заставить своё тело сделать хотя бы шаг, шёпот за спиной становился громче, превращаясь в гул, и среди этого шума отчётливо раздался звонкий голос Макса:
        - Иззи!
        - Изабель, - одновременно выдохнули Алек и Джейс.

* * *
        - Изабель, - возможно, Алек надеялся, что если произнесёт её имя еще раз, ситуация станет более понятной.
        Не было никаких сомнений - перед ними действительно стояла Изабель, и она совершенно точно не собиралась никуда исчезать. Идеальная укладка, неизменная красная помада на губах, обтягивающий топ и юбка, оставляющая слишком мало простора для воображения. Изабель была такой же, какой Алек её запомнил, будто с их последней встречи прошло несколько недель.
        Несколько недель, а не почти два года.
        И сейчас внутри боролись несколько желаний сразу - выдохнуть, наконец, с облегчением, устроить допрос о том, где её черти носили, и, самое главное, выяснить, что она делает здесь и почему приехала с Магнусом Бейном.
        Он мог поспорить на что угодно, что примерно такие же вопросы вертелись в голове у каждого, кто стоял за его спиной.
        Алек поймал взгляд Джейса, и они одновременно шагнули к сестре и сжали её в объятиях. Возможно, слишком крепких, но таких необходимых. Сзади к ним подбежал Макс и, протиснувшись между Алеком и Джейсом, тоже обнял Изабель.
        - Я знаю, что должна вам многое объяснить. И я хочу сказать, что скучала по вам. Действительно скучала. Но я приехала не одна…
        Она развернулась к машинам, из которых показались три мужские фигуры - Магнус Бейн и ещё два участника его шоу.
        Те, что шли по краям, выглядели довольно впечатляюще.
        Первый, темноволосый строгий парень в чёрной рубашке и таких же брюках, казался слишком юным. А вот второй мог бы выиграть приз в шоу экстравагантности - блондин лет тридцати в ярко-зелёном костюме нёс на руках большого серого кота и что-то шептал ему, успокаивающе почёсывая за ухом.
        Но оба они меркли перед фигурой в центре. Даже без своего сценического костюма Магнус Бейн выглядел необычно. Ярко-синяя рубашка с золотистой вышивкой, несколько цепочек на шее и много - очень много - колец на пальцах. Волосы с разноцветными прядями стояли ежиком, а глаза были ярко подведены.
        Вот только всё это Алек заметил уже потом.
        Он застыл. Второй раз за последние несколько минут не мог сдвинуться с места. Сердце в груди отбивало какой-то странный ритм, такой быстрый, что, казалось, оно выскочит из груди. Тело будто окаменело, всё вокруг закружилось и завертелось, четким оставался лишь он - Магнус Бейн.
        Происходящее всё больше походило на сон. Липкий кошмар, даже после пробуждения леденящий душу. Алек подавил желание ущипнуть себя, чтобы, быть может, проснуться.
        Магнус Бейн вышел к ним без своего неизменного плаща и маски, в которых красовался на всех афишах в каждом городе. Магнус Бейн без них был обычным человеком - немного экстравагантным, но все же просто человеком.
        Без них Магнус Бейн был слишком знакомым.
        - Магс? - хрипло выдавил из себя Алек.
        Магнус резко замер, безошибочно отыскав взглядом Алека. Он выдохнул, словно из его груди разом выбили весь воздух, и впился в него взглядом. Так потерявшиеся в пустыне вглядываются в очертания возникшего на горизонте оазиса, так изголодавшиеся пожирают глазами шоколад…
        Не отрывая взгляда, Магнус пошёл прямо к нему.
        - Александр…
        Алека бросило сначала в жар, потом в холод - на Нью-Йорк напали какие-то природные катаклизмы, не иначе. Других объяснений не было. Всего лишь природные катаклизмы, а не воспоминания, обрушившиеся на него, словно сошедшая с гор лавина.
        Этот голос.
        Этот взгляд.
        Эти губы.
        - Так вы друг друга знаете? - спросил Джейс, нарушая тишину.
        Эта фраза опрокинулась на голову Алека ведром ледяной воды и заставила вспомнить, где они находятся. Он попытался взять себя в руки и улыбнулся, подозревая, что получившейся гримасе позавидовал бы сам Терминатор из второй части франшизы.
        - А, да, кажется, мы встречались… - он замялся.
        - Наше шоу было в одно время с вашим в Индианаполисе, - пришёл на помощь Магнус. На его губах расцвела улыбка, возвращая лицу уверенность, и лишь взгляд снова и снова возвращался к Алеку. - Вот там мы и встретились, - он говорил так непринужденно, что не поверить ему было невозможно.
        Изабель кинула на Алека странный взгляд, но всё же улыбнулась.
        - Как хорошо, что вы уже встречались! Как вы все уже поняли, это Магнус Бейн. Хмурый парень за его спиной - Рафаэль Сантьяго, его номер - самое потрясающее фаер-шоу, что я видела за последнее время. А тот, который не может оторваться от своего кота, - Рагнор Фелл. И он занимается тем, чем вы и подумали - дрессирует кошек.
        - Изабель, что за тон? - губы Рагнора дрогнули в хитрой улыбке в ответ на пренебрежение в голосе Иззи. - Не ты ли прыгала от восторга, впервые увидев моих питомцев?
        - Так я и не говорила, что твои питомцы мне не нравятся. Только их хозяин.
        Кажется, такие перепалки были обычными для этих двоих. Сколько же времени Изабель провела в их компании?
        - Я уже какое-то время работаю с ними. Услышав, что у «Феерии» проблемы, я попросила Магнуса помочь.
        - Я Алек, - голос отказался слушаться, и пришлось откашляться. - Алек Лайтвуд, брат Изабель. Очень рад приветствовать вас в «Феерии». Директор цирка - наша мать - Мариз Лайтвуд, роль встречающего должна была выполнять она, но в городе слишком большое движение, и поэтому она опаздывает, - надо же, оказалось, что если не смотреть на Магнуса, то говорить было довольно просто. - Пойдёмте, я провожу вас.
        Алек развернулся и быстрым шагом прошёл сквозь толпу цирковых. Он зацепился взглядом за Саймона, у которого с лица исчезла привычная улыбка.
        Саймон с самого детства смотрел на Иззи влюбленными глазами и исполнял любую её прихоть. Он прикрывал её перед Робертом и Мариз, иногда даже перед Алеком и Джейсом, за что получал от них по ушам.
        Уход Изабель из «Феерии» стал для Саймона настоящим ударом, но он постепенно приходил в себя. И вот теперь она вернулась.
        Алек повёл плечами, но груз ненужных мыслей основательно там закрепился и не собирался уходить.
        Алек видел, что Джейс и Лидия пошли за ним. Замыкала процессию Изабель, пропустив вперёд Магнуса с Рафаэлем и Рагнором. Идти в тишине было странно, чувствовать спиной изучающий взгляд - неприятно и непонятно.
        Отец сейчас был бы им очень недоволен.
        Надо было взять себя в руки. Прошло столько времени, может Магс… Магнус даже не вспоминает о том знакомстве? Да, пожалуй, так оно и было.
        - Ну, ребята, как Иззи удалось уговорить вас помочь нам? - заговорил Джейс.
        - Она держала моего кота в заложниках и…
        Не успев договорить, Рагнор получил подзатыльник от идущей позади него Изабель.
        - На самом деле она просто рассказала о вашей проблеме, а мы стараемся помогать друзьям, - Магнус усмехнулся. - Но да, она и правда держала Мистера Грея в заложниках.
        Джейс и Лидия резко затормозили и, повернувшись, уставились на Рагнора.
        - Только не начинайте, - Рагнор театрально всплеснул рукой (второй он всё ещё прижимал к себе кота). - Я назвал свою капустку Мистером Греем раньше, чем вы даже услышали об Э.Л.Джеймс и её книжонках.
        - Никто не оспаривает твоё право первенства, - Магнус похлопал Рагнора по плечу. - А вот Рафаэль согласился приехать, услышав историю вашего цирка.
        - Но она и правда очень занимательная, - подал голос тот. - Один из старейших цирков мира, три семьи-основателя, потомки которых и сейчас находятся у руля, своя собственная штаб-квартира…
        - Ох, сладкий, если бы что-то помимо истории вызывало у тебя такой интерес, то ты мог бы забыть о проблемах с девушками.
        Рагнор засмеялся, а Изабель отвесила ещё один подзатыльник, на этот раз Магнусу.
        - Ты бы вообще молчал, - буркнул Рафаэль.
        Алек был бы рад не обращать внимание на эту перепалку, но ничего не мог с собой поделать и вслушивался в каждое слово. Хорошо, что дорога до особняка занимала от силы пять минут, и вскоре вся компания уже стояла у крыльца.
        - Думаю, дальше Алек проводит вас один, - Лидия сжала его ладонь и пропустила гостей вперед.
        Джейс закатил глаза.
        - Скоро вместо трёх семей останутся лишь две.
        Алек уставился на него, как будто мыслями можно было заставить замолчать. Но Джейс на него даже не смотрел. Его вообще невозможно было остановить, когда он начинал говорить вот таким заговорщицким голосом.
        - Скоро Лидия Бранвелл превратится в Лидию Лайтвуд.
        Он всё-таки это сказал.
        Алек зажмурился и нервным жестом провёл по волосам. Не смотреть на Магнуса, не смотреть, не смотреть… Только резкий вздох, кажется, был слышен на другом конце Нью-Йорка.
        - Конечно же, если братец не решит взять её фамилию, - Джейс загоготал.
        Шокированное громкое «Что?!» Изабель и тихое «Вот как…» Магнуса раздались одновременно. Хотя, возможно, Алеку просто показалось, и Магнус вообще ничего не говорил.
        Джейс не мог выбрать лучшего времени.
        - Да, Иззи, Лидия вот уже как полгода невеста нашего братишки. Многое произошло, пока тебя не было… - улыбка на лице Джейса стала горькой.
        Алек не знал, куда себя деть, он не мог смотреть на Лидию, не мог смотреть на Магнуса, даже оглянуться на Изабель было выше его сил. Он сверлил взглядом землю под ногами, и это могло продолжаться долго, если бы не раздавшийся автомобильный гудок, возвещающий о прибытии Мариз.
        «И вот оно - спасение», - подумал Алек.
        Он кивнул Джейсу, погладил Лидию по плечу, и, жестом попросив следовать за ним, повёл Магнуса, Рагнора, Рафаэля и Изабель на третий этаж. Он смог перевести дух лишь через несколько минут, когда оставил их в кабинете, а сам выбежал на свежий воздух.
        Флэшбэк.
        17 февраля 2017. Индианаполис.
        Алек убедился в том, что терпеть не может походы по магазинам. Все эти бутики знаменитых домов моды, манекены в витринах, консультанты с натянутыми улыбками и одежда разнообразных цветов, от которых рябит в глазах. Нет уж, любовь ко всему этому досталась Джейсу и Изабель.
        Сегодняшнее утро порадовало тёплым весенним солнцем, и Алек уже представлял себе, как выведет лошадей и просто насладится этим днём в их компании. «Феерия» прибыла в Индианаполис пару дней назад, шатёр уже установили, программу на новом месте прорепетировали, шоу было назначено на завтра и послезавтра, поэтому Алек считал, что сегодняшний день он вполне может потратить на заслуженный отдых.
        Но у Джейса, заявившегося в восемь утра, явно были другие планы.
        Джейс и ранний подъём в голове Алека раньше никогда не складывались в единое целое, а это могло значить, что грядёт нечто грандиозное. И этим «нечто» оказался набег на самый большой торговый центр города. Шли почти все цирковые, и Алеку не оставалось ничего иного, кроме как с вымученной улыбкой вылезти из постели и присоединиться к всеобщему веселью.
        Он героически выдержал обход всего первого этажа огромного здания - побывал в магазинчиках мужской и женской одежды, в сувенирной лавке и даже в огромном помещении с сумками и чемоданами, где Джейс больше получаса восхищался сумочкой из крокодиловой кожи, и даже Клэри смотрела на него, как на придурка.
        При одной мысли о том, что в этом молле целых три этажа, Алеку становилось дурно. И он готов был расцеловать Лидию, свою близкую подругу, которая заметила его мучения и предложила дальше ходить не всей толпой, а разделиться. Танцовщицы с Тайбериусом и акробатами решили вернуться в сувенирную лавку, Клэри, Майя, Ребекка и Лидия зашли в обувной магазин, а Джейс, Себастьян, Саймон и Джордан поднялись на третий этаж к зоне отдыха с плейстейшен.
        Алек же повернул в сторону фуд-корта с удобными мягкими диванчиками, по пути вытаскивая из сумки томик «Мастера и Маргариты». Он взял его с собой именно на такой случай.
        Свободных столиков было мало, и ему пришлось сесть прямо напротив витрины Старбакса и огромной очереди, ждущей свои заказы. И хотя он бы предпочел что-нибудь более уединённое и спокойное, но радовался тому, что этот свободный столик вообще нашёлся.
        Алек сделал глоток эспрессо и раскрыл книгу на страничке с загнутым уголком.
        На первых строках главы маленький человечек выехал на сцену Варьете, а в реальности Алек потерял счёт времени. Он редко возвращался к прочитанному, его манили свежие впечатления, разнообразные сюжеты, но именно это произведение заставляло искать в нём всё новый и новый смысл. Сколько прошло времени с того момента, когда он сел за стол - несколько минут или целый час? Алек и сам бы не ответил на этот вопрос. Просто знал, что стаканчик из-под кофе опустел, сеанс чёрной магии подошёл к концу, Воланд со свитой исчезли со сцены, будто их и не было, а повествование плавно перешло к Ивану Бездомному[6 - Речь идёт о 12 главе «Мастера и Маргариты» - «Черная магия и её разоблачение».]…
        - Советская классика в центре крупнейшего молла Индианаполиса? - прямо над ухом раздался мужской голос. - Интересный выбор.
        Алек резко обернулся и наткнулся на заинтересованный взгляд карих с жёлтыми искорками глаз. События книги захватили настолько, что он не заметил, как к нему подошли так близко и встали прямо за спинкой стула, а теперь заглядывали через плечо.
        - Здесь свободно? - незнакомец, которого явно забавляло его обескураженное выражение лица, указал на место рядом.
        Алек, мгновенно потерявший дар речи, лишь кивнул. Не первый раз он уходил в чтение с головой в общественном месте, но раньше на это никто не обращал внимания.
        Когда незнакомец занял стул напротив, Алек, наконец, смог рассмотреть его тщательней. Высокий, хотя и чуть ниже его самого, со смуглой кожей и раскосыми глазами, выдающими азиатские корни. Он явно любил быть на виду и притягивать взгляды окружающих - серый пиджак, манжеты которого были расшиты блестящими стразами, и морковного цвета рубашка. Образ дополняли несколько колец на пальцах и серебряная цепь на шее. Глаза он подвел чёрным карандашом, волосы стояли ёжиком, а на ухе блестел кафф в виде дракона.
        Алек невольно залюбовался.
        - Итак, за окном приятный весенний день, вокруг куча интересных магазинов, но находится такой человек, который выбирает погружение в тайны мира Булгакова? - незнакомец хитро улыбнулся, заметив оценивающий взгляд.
        - Я… Эм… - ну вот, он вёл себя как идиот. Сначала пялился, а потом и вовсе потерял дар речи. - Я просто люблю читать.
        Отлично, Алек, просто молодец, ничего другого ты сказать и не мог.
        - Похвально.
        - Но и… Ты… Тоже любишь читать? - Алек смутился ещё больше, взглянув на хитрую улыбку, и пояснил: - Просто не каждый может угадать «Мастера и Маргариту».
        - Люблю. Но именно это произведение я, каюсь, прочитал не так уж и давно. Чудесная книга о добре и зле, но, если честно, я так и не увидел там всепоглощающей любви, о которой все говорят.
        Алек почувствовал, как напряжение исчезает.
        - Ну, Маргарита очень многое сделала ради того, чтобы найти Мастера и быть с ним… Хотя многие её поступки приводят в замешательство. Какая же это любовь, если она даже от мужа не ушла, скрывая свой роман? И зачем она просила в конце покой, зная, что покой для писателя - это творческая смерть? Иногда кажется, что Маргарита была влюблена в талант Мастера, а не в него самого, - Алек понял, что его понесло, стушевался и замолчал.
        - Какие глубокие суждения для того, кто обладает столь юным возрастом и, - незнакомец ухмыльнулся, сложив руки на груди, - таким красивым лицом.
        Он произнёс это как что-то само собой разумеющееся, и Алек залился краской: никогда ему ещё не делали такие изысканные комплименты.
        - Как зовут тебя, прекрасное создание?
        Если бы это было возможно, лицо Алека сравнялось бы по цвету со свёклой. Он сам не понял, как так получилось, что с его губ сорвалось не привычное «Алек», а:
        - Александр.
        - Значит, Александр… - он произнёс это так мягко и таинственно, что желание исправлять свою оплошность полностью пропало. - Приятно познакомиться, Александр. Ты можешь звать меня Магс.

* * *
        Музыка грохотала. Она окружала и обволакивала, проникала под кожу и отдавалась глухими стуком в висках. Мелькающий стробоскоп бил по глазам, вокруг толпилось столько полуобнаженных людей, сколько Алек даже в своей цирковой жизни не видел, но всё это не имело значения.
        Магс танцевал, а Алек не мог отвести от него глаз.
        Не сказать, что Алек был частым посетителем клубов. В «Феерии» был установлен сухой закон, и лишь на большие праздники они выбиралась в какое-нибудь модное местечко, где подавали алкогольные коктейли.
        Алек и сам не понял, зачем позволил Магсу притащить его сюда. А признаваться в том, что он вообще-то не пьёт, потом показалось неуместно.
        Он предоставил Магсу выбор коктейлей, и у того оказался отменный вкус на алкоголь - коктейль был освежающим, с лёгкой кислинкой и очень вкусным. Алек осушил медленными глотками весь стакан. Он чувствовал, как вкус взрывается на языке, но не сразу заметил туман, окутавший разум.
        Всё же пить Алек не умел.
        Когда Магс соскользнул с барного стула и потянул Алека за собой на танцпол, он приложил все усилия, чтобы не запаниковать. Алек не умел пить, а танцевать умел ещё хуже.
        Он извиняюще улыбнулся и, пробормотав, что хочет ещё выпить, заказал себе вторую порцию коктейля. Магс понимающе ухмыльнулся и собрался вернуться за барную стойку, чтобы составить компанию, но Алек покачал головой и взглядом попросил идти танцевать без него.
        И Магс пошёл.
        И Магс начал двигаться под музыку.
        И Алек опустошил второй стакан, хотя вообще не собирался пить этот коктейль.
        Голова кружилась, мысли путались. И не только алкоголь был этому виной - все события прошедшего дня накладывались друг на друга и казались нереальными.
        Магс оказался по-настоящему интересным собеседником. Он разбирался в литературе, свободно рассуждал о любой книге, но сам признался в том, что его любимое произведение - «Гарри Поттер». Алек даже никак это не прокомментировал - с таким серьезным видом тот говорил о приключениях волшебника. Разговор плавно перешёл на другие темы, и когда Магс предложил прогуляться по городу, раз уж магазины Алек не любит, а свой кофе выпил почти час назад, он согласился и написал Джейсу сообщение, что хочет осмотреть окрестности.
        Маленькие улочки и широкие бульвары, высокие здания, соседствующие с низкими строениями с яркими вывесками. Алек, каждый год приезжающий в Индианаполис с гастролями, и не представлял, что этот город настолько красив и интересен.
        Магс был завораживающим. Время в его компании бежало слишком быстро - когда они добрались до парка, уже начало темнеть.
        И вот сейчас Магс танцевал, а Алек не мог отвести от него взгляда. Он полностью отдался музыке, позволил бёдрам двигаться в такт, и у Алека не осталось никаких мыслей, кроме одной: «Он великолепен».
        Алек следил за каждым движением. Серебристый пиджак остался ещё при входе в клуб, и сейчас оранжевая рубашка с закатанными до локтей рукавами и расстёгнутыми верхними пуговицами облегала торс, словно вторая кожа.
        Пальцы сжимали уже пустой бокал из-под коктейля с такой силой, что бармен бросал на него опасливые взгляды.
        Вдруг Магс резко открыл глаза и посмотрел прямо на Алека. Тот запаниковал: его поймали с поличным. Было глупо делать вид, что на самом деле он смотрел в другую сторону.
        А Магс улыбнулся. Улыбнулся, даже не думая отводить взгляд или смущаться. Он призывно качнул бёдрами, откинул голову назад и плавно провёл руками по бокам.
        Алека словно громом поразили.
        Этот великолепный мужчина танцевал для него. Не для бармена, который ещё несколько минут назад пытался с ним флиртовать, не для вон тех парней и девушек на танцполе, а для него.
        Алек почувствовал, что в его штанах стало тесно, и поспешно отвёл взгляд.
        Всё это было слишком - он срочно нуждался в глотке свежего воздуха.
        Бросив несколько купюр на стойку, Алек направился к выходу. Он пытался уверить себя, что стоит оказаться от Магса подальше, стоит почувствовать ночной ветер - и наваждение спадет.
        Но все надежды оказались напрасными.
        Алек прижался лбом к кирпичной стене, признавая поражение - не уследил, не остановил, позволил… Магс пробрался под кожу. Затронул душу заразительной улыбкой, пробудил желание одним взглядом глаз цвета коньяка, всколыхнул те чувства, о которых раньше и думать-то было не нужно, потому что их не было.
        «Не думать, не думать, не думать» - самовнушение всегда помогало. Но мысли сами возвращались к морковного цвета рубашке, сильным рукам, которые могли так плавно двигаться, к манящим губам…
        - Александр, у тебя все хорошо?
        Алек обернулся. У Магса какая-то супер-способность подбираться так бесшумно, или просто он сам так глубоко погрузился в самобичевание, что не заметил бы и пробежавшего мимо слона?
        - Эм… Да… Я… Хорошо.
        Алек не злился на себя за то, что не удалось сформулировать мысль с первого раза - на словах вообще очень сложно сосредоточиться, когда от губ до губ всего пять сантиметров.
        В груди стало слишком тесно. Легкие, пытающиеся набрать в себя как можно больше воздуха, давили на ребра изнутри. Распирали. Виски пульсировали, а во рту пересохло.
        Притянуть за воротник ещё ближе и прижаться своими губами к чужим - не желание, а необходимость. Это так неправильно и правильно одновременно. Нельзя было целовать мужчину, признаваясь, наконец, самому себе в том, кто он есть. Ощущать мягкость губ, понимать, что никогда ещё не было так хорошо. Дрожать от легкого прикосновения пальцев к щеке.
        Осознание пришло через несколько долгих секунд. Алек оторвался от губ, ошарашенный своим поступком. На щеках выступил румянец, и он попытался сделать шаг назад, но сильные руки этого не позволили.
        - Александр, не убегай от меня, - хриплый шёпот, почти мольба. - Позволь себе… Тебе нечего стыдиться.
        Борьба глазами, в которой Алек заведомо проиграл. Он и не хотел уходить. Слишком хорошо ему было в тот момент. Слишком правильно. Слишком свободно. А Магс бы и не отпустил.
        Уже было не важно, кто потянулся за поцелуем первым, но на этот раз никто из них не собирался довольствоваться нежным прикосновением губ. Алек несмело приоткрыл рот, касаясь нижней губы Магса языком, и это как позволение, зелёный свет, красная тряпка для быка.
        Магс сделал шаг вперёд, припечатывая к кирпичной стене, углубил поцелуй, руками прижал ближе к себе. Алеку пришлось слегка прогнуться в пояснице.
        Волнительно. Ярко. Обжигающе горячо. Словно разноцветный фейерверк, взрывающийся сотнями оттенков где-то под рёбрами. Алек зарылся одной рукой в густые тёмные волосы, второй смял в кулак ткань рубашки.
        Слишком сильно.
        Он потерял контроль над своим разумом и телом.
        Слишком ново.
        Магс прикусил мочку уха, влажными поцелуями спускаясь к шее. Алек забыл, как дышать. Он знал только то, что не хочет останавливаться.
        Глава 3
        Как ни странно, вместе с конём исчезает из жизни частица красоты. Как паруса в море, конь для нас символ чего-то необычного, романтического. В. Бегунов
        Подняться с замёрзшей земли было просто необходимо.
        Он не знал, сколько просидел под этим деревом, и не был уверен, что найти дорогу обратно будет так уж просто. Но попробовать стоило. Магнус встал с земли и стряхнул с любимых брюк налипшие травинки и грязь.
        К его чести, всё это время он думал в основном о помощи «Феерии». И лишь немного - немного, правда - об Александре.
        Нет. Стоп.
        Мариз оказалась здравомыслящей женщиной и догадывалась о возможном будущем цирковой труппы в современном мире. Она была открыта новым предложениям, чтобы подарить «Феерии» шанс на вторую жизнь.
        Никого уже нельзя было удивить обычной программой из акробатов, жонглёров и клоунов, насколько бы хороши они не были. Нужно было что-то ещё, что-то, что привлечёт внимание и запомнится.
        Лес вокруг не навевал пугающих мыслей, но Магнус всё равно не смог сдержать облегчённого вздоха, когда между стволами деревьев мелькнул свет. Стоянка была неподалеку.
        Мариз радушно предложила гостям переехать в свободные комнаты в особняке, но никто не захотел бросать привычное жильё.
        Даже Изабель решила остаться с ними.
        Изабель… Так похожая на своего брата.
        Каковы были шансы?
        Шансы были нехилые. Как он и предполагал.
        Прошло уже полтора года, а образ Александра даже размываться не хотел, не то что исчезать из подкорки сознания.
        Кто там говорил, что нельзя влюбиться за двадцать четыре часа?
        Выкусите.
        Магнус дошёл до автокемпера за несколько минут. Дверь оказалась лишь прикрыта, и его остановило громкое удивлённое:
        - Не может быть!
        Да, Изабель никогда не умела сдерживать эмоции. На неё кто-то шикнул, кажется, Рафаэль, и Магнусу пришлось прислониться к приоткрытой двери вплотную, чтобы расслышать приглушённые голоса.
        - Да говорю вам, это тот самый Александр. Лучшая-ночь-в-моей-жизни-Александр, - Рагнор фыркнул и наверняка с выражением «я сразу всё понял, я всё знаю» закинул ногу на ногу.
        - Ты сейчас вообще-то о моём брате говоришь.
        - Ну да. Они узнали друг друга, и это «Магс». Ты же слышала. Не похожи они на просто знакомых. К тому же, драма из-за таинственного Александра разыгралась именно после Индианаполиса, и можешь считать меня кем угодно, но я не верю в такие совпадения.
        - Они не могли…
        - Могли-могли. А этот Алек помолвлен.
        - Индианаполис был до помолвки!
        - Да неважно. Просто мы снова возвращаемся к тому, с чего всё началось. Чур я пить с ним больше не буду!
        - Помоги мне, Гефест, я больше не могу это слушать, - устало вздохнул Рафаэль. - Вы, конечно, стоите друг друга, но может мы дождёмся Магнуса и спросим у него лично?
        - Я всегда знал, что дух авантюризма в тебе никогда и не рождался.
        - Ты слишком правильный, Рафаэль, - подхватила Изабель.
        - То, что я не хочу обсуждать Магса за его спиной, лишает меня авантюрной жилки? Напомнить вам, что я каждый день подвергаю жизнь опасности?
        - Потому что крутишь огонь? Да даже если тебя поджечь, ты будешь веселиться и наслаждаться жизнью, как ни в чём не бывало.
        - И всё же…
        - И всё же, самая здравая идея - у Рафаэля, - Магнус не дал Изабель вернуться к теме и распахнул дверь, давая понять, что всё слышал. - Вот примерно поэтому его я ценю и уважаю больше, чем вас двоих.
        В автокемпере на секунду воцарилась тишина, а потом три пары глаз уставились на Магнуса. Председатель Мяо спрыгнул с книжной полки и подошёл к хозяину.
        - Ауч!
        - Был бы ауч, Иззи, если бы мы не знали, что он врёт, - усмехнулся Рагнор. - Мы его любимчики. А он всё-таки тот самый Александр, верно?
        Магнус подхватил Мяо на руки и занял свободное кресло напротив Изабель.
        - Да. Не сложно было догадаться, - он не собирался скрывать что-либо от друзей.
        - Нам жаль, - Рафаэль положил руку Магнусу на плечо и присел на подлокотник кресла. - Расскажешь?
        - Да вы и так всё знаете.
        Рагнор обеспокоенно переглянулся с Изабель и Рафаэлем.
        - Но как так получилось? Ты ведь тоже был удивлен увидеть его.
        Магнус поморщился. Рука утонула в мягкой кошачьей шерсти.
        - Судьба, друг мой, творит иногда очень странные вещи. Александр… Алек, - исправился он, взглянув на Изабель, - он не рассказывал мне, чем занимается. Но я подозревал, что, благодаря тебе, когда-нибудь увижу его снова.
        - Что?
        - Татуировки. Руны, - Магнус опустил взгляд. - У тебя такие же, как и у него.
        - Да. Как и у всех в Феерии, - медленно протянула Изабель, словно всё ещё не понимала, к чему он клонит.
        Магнус принялся рассматривать узор ковра, пробежал глазами по геометрическим фигурам и линиям, украшавшим полотно, вернулся к шерсти Председателя, но не решался посмотреть на Изабель, хотя её взгляд чувствовал даже кончиками волос.
        Мяо фыркнул и спрыгнул с его колен.
        - Я не знал, что это какой-то отличительный знак вашего цирка. Ты старалась не распространяться о прошлом, Алек тем более, но было ясно, что они для вас многое значат.
        Изабель нервно провела рукой по волосам, встала, быстрым шагом направилась к двери и лишь в последний момент обернулась через плечо.
        - Ты взял меня только из-за них?
        - Хотя это и первое предположение, которое могло возникнуть, но это не так, - Магнус встал и сделал шаг к Изабель, но та мотнула головой, и он так и замер с протянутой рукой. - Тогда мы просмотрели уже около пятидесяти девушек, ассистентка была нужна срочно, но никто не подходил. Все они слились для меня в яркое пятно из блёсток. Притягательное, но не заинтересовавшее настолько, чтобы кого-то взять. Не буду врать, я обратил на тебя внимание из-за твоих татуировок. Но взял, потому что ты была слишком хороша для нашего шоу.
        Изабель внимательно посмотрела Магнусу в глаза и, как будто нашла там что-то, за что смогла уцепиться, дёрнула уголками губ в подобии улыбки:
        - Я скоро вернусь.
        Дверь за ней закрылась с лёгким щелчком.

* * *
        Алек отработанным движением отпустил тетиву и проследил за тем, как ещё одна стрела летит прямо в цель.
        Ему с малых лет вбивали одно простое правило - нельзя подходить к лошади, когда тебя обуревают чувства. Любая сильная человеческая эмоция не приведёт ни к чему хорошему.
        Алек не был с этим полностью согласен. Он никогда не считал лошадей рабочей силой, созданной только для исполнения трюков. Каждый из них был его другом. Но у всех случаются плохие дни. По-настоящему плохие, когда боли и злости так много, что руки сжимаются в кулаки, или когда волна замешательства накрывает с головой.
        И для таких моментов у Алека были лук и стрелы.
        Благодаря им неплохо получалось возвращать эмоциональную устойчивость, но сегодня даже это не помогало, и мысли вновь и вновь возвращались к тому, о ком Алек запретил себе думать.
        Принять стойку, проверить положение рук, ног и головы.
        Как такое могло случиться? Почему их судьбы настолько переплелись?
        Взять в правую руку очередную стрелу и вставить в гнездо, положив оперение на тетиву.
        Сегодняшний день грозил войти в десятку худших.
        Согнуть руку в локте, притягивая тетиву со стрелой к подбородку.
        Как прийти к внутреннему согласию, когда одновременно хочется и избегать Магнуса как можно дольше, и прямо сейчас кинуться к нему в автокемпер, чтобы поговорить?
        Прицелиться, задержать дыхание на полувыдохе и выстрелить.
        - Итак, ты спал с Магнусом Бейном?
        Алек вздрогнул от неожиданности и не проследил за стрелой, которая уклонилась от центра мишени.
        Изабель не обратила на это внимание. Она села на край манежа и похлопала по месту рядом с собой.
        Прожекторы были отключены, и свет проникал только сквозь распахнутый с двух сторон занавес, но солнечных лучей было достаточно, чтобы осветить всю площадку под куполом.
        - А ты работала на Магнуса Бейна и путешествовала с ним? - Алек всё так же стоял на одном месте и сжимал в руке лук.
        - Туше, - робко улыбнулась Изабель.
        Почти впервые в жизни Алеку было неловко рядом с сестрой.
        Они были неразлучны с детства. С самого рождения младшей сестрёнки Алек души в ней не чаял, терпел все её шалости и всегда прикрывал перед родителями. У них была какая-то особая, почти осязаемая связь. Изабель достаточно было положить ладошку на плечо, чтобы он перестал плакать, когда доктор накладывал гипс на очередной перелом после неудачного падения с лошади, а Алек мог просто быть рядом, чтобы сестра чувствовала себя в безопасности.
        Молчание начало затягиваться, и Изабель откашлялась, откинув волосы за спину:
        - И ты с Лидией?
        - Да, - односложный ответ. Он скучал по Изабель, очень скучал, но сейчас, когда узнал, что с ней всё хорошо, беспокойство уступило место обиде, запустившей щупальца в самую глубину души.
        - Я не понимаю… Она же тебе никогда не нравилась, как девушка.
        - Вот именно, что ты не понимаешь! - Алек сам не ожидал, что его голос сорвется под конец фразы.
        Изабель медленно встала и подошла к нему:
        - Ну так объясни мне.
        Как можно вложить в слова всё то, что произошло за два года? Изабель ушла, Роберт погиб, Алек стал другим человеком…
        - Лидия была рядом в самый трудный период моей жизни.
        «И отец воспитал меня достойно», - добавил он мысленно.
        - У меня в голове никак это не укладывается. Вас всегда связывала крепкая дружба, и только папа спал и видел, как бы вас поженить, но… - в следующий момент она резко мотнула головой. - Это потому что он умер, да?
        Алек поднял взгляд, но не смог ответить.
        Не услышав отрицания, Изабель сделала ещё шаг вперед и положила руки ему на грудь.
        - Ты никому ничего не должен доказывать. Чего ты добьёшься этим, кроме как того, что сделаешь несчастным и себя, и её? Какой будет ваша совместная жизнь?
        Каждое слово Изабель, сказанное впопыхах, в попытке донести истину, било как пощёчина.
        Весь этот разговор вернул Алека назад, когда он точно так же стоял с Джейсом, старающимся понять его мотивы, и слушал примерно те же аргументы. Вот только он уже всё решил.
        Ни один мускул не дрогнул на его лице.
        - Ты поссорилась с отцом и ушла, даже не сказала мне и Джейсу о своём решении, хотя мы всю ночь проторчали у дверей твоей комнаты. Просто сбежала. И сейчас возвращаешься и строишь из себя хорошую сестру? Ты и правда ничего не понимаешь, Изабель.
        Он убрал её ладони от своей груди, перехватил лук и направился к форгангу.

* * *
        Вечером в холле второго этажа было очень шумно: и артисты, и работники «Феерии» собрались здесь для обсуждения дальнейшей судьбы труппы. Места всем на трёх больших диванах катастрофически не хватало, поэтому в качестве стульев использовались подлокотники, тумбочки и подоконники. Кто-то стоял, подпирая стены, кто-то принёс с собой клетчатые мохнатые пледы и расположился прямо на полу.
        Алек уселся в углу большого коричневого дивана. Лёгкими круговыми движениями поглаживал коленку сидящей слева Лидии. На подлокотнике устроился Саймон, а позади облокотились о спинку дивана Джейс и Клэри.
        - Я не могу поверить в то, что Изабель вернулась к нам, - Клэри заправила выбившийся рыжий локон за ухо.
        Рядом вздрогнул Саймон, который вообще сегодня вёл себя в два раза тише, чем обычно.
        - Мы все ещё не осознали полностью, что произошло, - обернувшись, Лидия мягко улыбнулась. - Но я точно уверена в том, что сейчас всё будет по-другому, и наши дела пойдут в гору.
        - И почему ты не пророчица, Бранвелл? - усмехнулся сидящий на диване напротив Тайбериус, как всегда окружённый танцовщицами.
        Было время, когда подростками Джейс и Саймон принимали ставки на то, с кем и со сколькими из своего коллектива тот успел переспать. Однако, Тайбериус вскоре всё узнал, и очень доходчиво объяснил двум зарвавшимся мальчишкам, что девушки его коллектива - это не предмет игрищ и денежных призов, и что сам он не смешивает секс с работой.
        - Радуйся, Тай. Иначе я напророчила бы тебе огромный прыщ на носу.
        Тайбериус скривился. Все в «Феерии» знали, как он следит за своей внешностью, и что даже небольшое покраснение на всегда идеальной коже моментально погибало под гнётом косметических средств.
        - И все же, кто-нибудь знает, что Изабель делает с Бейном? - спросил Джордан. Он сидел, прислонившись спиной к плечу Себастьяна, и прижимал к себе Майю.
        - Думаю, лучше это узнать у неё, - резко ответил Алек, подав голос впервые с того момента, как пришёл в холл. Лидия успокаивающе провела кончиками пальцев по его предплечью. Он выдохнул. - Прости.
        - Да все нормально, Алек, - махнул рукой Джордан. - А вот, кстати, и они.
        И действительно - в коридоре показалась Мариз, следом за которой шли Магнус, Рагнор, Рафаэль и Изабель. В холле сразу же стало тише. Даже Кирк убрал протеиновый батончик, который с аппетитом поглощал.
        Все цирковые второй раз за день уставились на Магнуса Бейна и его друзей, как на восьмое чудо света.
        Мариз жестом пригласила гостей следовать за ней и уверенным шагом подошла к небольшому столику, стоящему возле окна.
        - Спасибо за то, что пришли, - она обвела взглядом собравшихся. - «Феерия» долго держалась на плаву, но после смерти моего мужа и на нашу долю выпали трудности. Однако самое последнее, что мы можем сделать в такой момент - это опустить руки. И я очень благодарна мистеру Бейну и Изабель. Первому за то, что предложил нам помощь, а своей дочери за то, что она не забыла о доме и вернулась вместе с нашими новыми друзьями.
        - Мы рады тебе, Иззи, - раздалось несколько голосов. - Молодец, что вернулась.
        Алек занимался тем, что прожигал взглядом пол под ногами, и вздрогнул, когда на его плечо легла рука Джейса. Тот наклонился и зашептал прямо в ухо:
        - Бейн тебя гипнотизирует, правда. Если бы его взгляд был осязаем, то ты бы уже чувствовал его в самых неожиданных местах.
        - Отстань, Джейс, - Алек постарался ничем не выдать себя и дёрнул плечом. - Уверен, он просто не ожидал меня здесь увидеть. И сейчас гадает, что такой неуклюжий парень, как я, делает в цирке. Кажется, я пролил на него кофе при нашей первой встрече, - он постарался улыбнуться.
        Алек и сам ощущал на себе взгляд Магнуса, но не собирался смотреть в ответ.
        - Думаю, нам всем будет интересно послушать мистера Бейна, не правда ли? - Мариз снова широко улыбнулась под одобрительный гул цирковых, готовых внимать каждому слову знаменитого гостя.
        Алек прекратил чувствовать себя, как под лампой маяка.
        - Эм, да… - Магнус откашлялся. - То есть я хотел сказать добрый день. Когда Изабель попросила меня приехать, я согласился, не раздумывая, потому что решил, что если в «Феерии» все будут хотя бы наполовину такими же прекрасными, как она, то мне здесь точно понравится. И знаете, мои ожидания - ничто по сравнению с тем, что я увидел.
        Он обвел рукой всех собравшихся, и по холлу прокатилось протяжное «Ооу» от женской части.
        Алек фыркнул под нос.
        Сейчас все эти слова произносил не тот Магс, которого он узнал за один день в Индианаполисе, а Великолепный Бейн, чьи шоу проходят с размахом во всех странах мира, чьи поклонницы готовы рвать на себе волосы, лишь бы прикоснуться к кумиру.
        - Как вы уже знаете, это мои друзья и коллеги - Рафаэль Сантьяго и Рагнор Фелл. Прекрасная Изабель, моя ассистентка, в представлении не нуждается.
        Ассистентка? Алек заметил ещё несколько удивленных взглядов. Изабель Лайтвуд, покорительница воздушного кольца и богиня манежа «Феерии» работала у Бейна ассистенткой?
        - И мы вместе с вами придумаем, как привлечь больше зрителей и стать лучшим шоу страны, - помпезная речь тем временем продолжалась.
        Или помпезной она казалась только Алеку? Потому что даже Саймон рядом с ним смотрел на Магнуса, как на божество, спустившееся с неба, и внимал каждому его слову.
        - Как я понимаю, с вами работает один и тот же постановщик уже много лет?
        - Да, - ответила Мариз. - И в этот раз она тоже согласилась помочь нам. Поверьте, Елена знает своё дело.
        - Не сомневаюсь в этом, - улыбнулся Магнус. - Ну, тогда нам предстоит встретиться с ней и обсудить дальнейшие действия, а пока есть время для того, чтобы подумать над интересными решениями и новыми номерами. Признаюсь вам по секрету, - он понизил голос, - у меня уже есть парочка предложений.
        В холле раздались аплодисменты, воодушевлённые цирковые готовы были целовать ноги Магнусу Бейну.

* * *
        Лёгкий холодок проникал под тонкую ткань летней футболки, но Алек не обращал на это никакого внимания. Он машинальными движениями начищал уже второе седло, на этот раз принадлежащее Пилигримму.
        За то время, что прошло после собрания, он успел накормить лошадей, убрать в денниках, протереть все полки в сбруйной и заново развесить на места амуницию.
        - Хей?
        Алек, сидящий к выходу спиной, дёрнулся и мысленно пожелал, чтобы ему показалось.
        Уж пусть лучше слуховые галлюцинации, чем низкий обволакивающий голос, так часто приходящий к нему во снах.
        - Александр, - снова позвал голос, и пришлось смириться с тем, что слова прозвучали в реальности.
        - Алек, - резко поправил он, не отрываясь от своего занятия.
        - Как скажешь, Александр, - в голосе Магнуса послышались веселые нотки. Он прошёл в конюшню и, не обратив внимания на недовольный взгляд, опустился рядом. - Не слишком ли поздно ты решил этим заняться?
        - Завтра не придётся.
        Алек принялся с ещё большим усердием натирать седло. Если бы оно было сделано из более лёгкого материала, то наверняка бы уже всё покрылось проплешинами.
        О том, что сёдла были в идеально чистом состоянии ещё до того, как он пришёл, Алек предпочёл забыть.
        - Ты как оказался здесь?
        - Если ты намекаешь на то, что я бегал повсюду и старался найти тебя, то ты ошибаешься.
        - Да, просто так решил прийти в закрытую конюшню к спящим лошадям, - Алек не старался скрыть скептические нотки.
        - Ну, Изабель сказала, что мне будет интересно узнать, как живут ваши лошади, - всё с той же улыбкой парировал Магнус.
        Изабель.
        Конечно же.
        Алек решил не отвечать и взял в руки кондиционер для седла. Его пальцы легко заскользили по кожаному покрытию, чтобы придать ему блеск.
        Магнус рядом сглотнул, но на вопросительный взгляд пожал плечами.
        - Скучно им, наверное, - пробормотал он, когда тишина и поскрипывание тряпки о седло стали невыносимыми.
        - Кому? - не понял Алек. От неожиданности он поднял голову и тут же наткнулся на внимательный взгляд коньячных глаз.
        - Лошадям.
        Алек пожал плечами и вернулся к седлу, чувствуя, как щеки покрылись пятнами румянца.
        Он сделал глубокий вдох и выдох: пожалуй, эту тему он готов поддержать.
        - Цирковым лошадям не скучно, Магнус. Попробовал бы ты скучать, когда тебя кормят шесть раз в день сеном, ещё три - обычной едой, при этом минимум четыре часа уделяют твоим прогулкам на свежем воздухе, а ещё ежедневно тренируют и минимум девять часов отводят на твой сон.
        - Ого! Не думал, что у них действительно так много дел.
        Молчание снова грозило перерасти в неловкую паузу, но Магнус не дал этому случиться.
        Вместо этого он решил вышибить почву из-под ног.
        - Невеста, да?
        Лучше бы молчал.
        Алек выпустил тряпку из ослабевших пальцев, и та, медленно скатившись по седлу, приземлилась на грязный пол. Он глубоко задышал, уговаривая себя успокоиться. Незаметно для Магнуса ущипнул кожу на тыльной стороне ладони, чтобы прийти в себя, и это помогло.
        Он смог бросить слегка надменный взгляд на Магнуса и недрогнувшим голосом произнести:
        - Я ничего тебе не обещал.
        - Ну да. Не считая звонка… И ещё одной встречи, - Магнус грустно улыбнулся. - Но я понимаю. Лидия очень красива.
        Алеку хотелось закричать, объяснить, что Лидия тут не при чём, но это ни к чему не приведёт, поэтому он прикусил губу.
        - Да, красива. И да, я люблю её. А ты просто… Ну, ты тоже красивый, Магнус, и я не удержался.
        Магнус замер с нелепой улыбкой на губах, которая начала медленно сползать с его лица. Как будто надеялся услышать что-то другое, но вместо этого позволил подтвердиться самым худшим опасениям.
        Он медленно встал. В его глазах мелькнуло сожаление.
        - Ты ничего мне не обещал, Александр, - он резко подался вперёд, замерев в нескольких миллиметрах от лица Алека. - Обещали твои глаза. Твоё тело. Твои стоны.
        Он распрямился так же быстро и, развернувшись на пятках, направился к выходу. Сердце в груди Алека гулко стучало о рёбра.
        Флэшбэк II.
        17 февраля 2017. Индианаполис.
        Магс щёлкнул выключателем, и номер небольшой гостиницы озарился светом. Тут было по-своему уютно: всё оформлено в тёплых тонах, на стенах - картины с видами Индианаполиса, мебель цвета шампань отлично гармонировала с песочными панелями на стенах.
        Но всё это Алек заметил в последнюю очередь - сначала его взгляд остановился на огромной кровати в центре номера, и щёки залились румянцем.
        - Александр, - Магс подошёл сзади и обнял, прижавшись щекой к спине. - Кто первый в душ, я или ты?
        - Ты, - развернулся и робко коснулся губами его щеки. - Иди ты.
        Алек прошёл в глубь номера и опустился на кровать, наблюдая за тем, как Магс повесил свой пиджак в шкаф и скрылся за дверью ванной комнаты. Через несколько секунд оттуда раздался шум воды.
        Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, зарываясь пальцами в волосы. Было необходимо осмыслить всё произошедшее за сегодняшний день, собрать мысли в кучу, но в голове яркими образами сменялись картинки - улыбка, глубокое хриплое «Александр» и невозможные глаза с жёлтыми крапинками, напоминающие солнце.
        Если бы Алек несколько дней назад сказал себе, что проведёт весь день с незнакомцем, пойдёт с ним в клуб, поцелует, а потом сам предложит не расставаться на ночь, то он усомнился бы в своей адекватности.
        Но это было до встречи с Магсом.
        Весь день они говорили обо всём и ни о чём. О любимых книгах, цветах, предпочтениях в музыке, любимых блюдах и фильмах, и пусть ни один из них так и не обмолвился, чем занимается в повседневной жизни, казалось, что они знакомы уже много месяцев, а то и лет.
        Алек вскочил с кровати и начал мерить шагами комнату. Он и сам не знал, что толкнуло его на вопрос: «Тебя проводить?» ответить: «Я уже там, где нужно» и крепко прижать Магса к себе.
        Он не знал, как далеко готов зайти, старался не думать, что ведёт себя импульсивно и не задумывается о последствиях, как будто находится во власти чар.
        Но понял, что всё делает правильно, когда повернул ручку ванной комнаты, и дверь оказалась не заперта.
        Переступив через порог, он затаил дыхание и разом растерял всю свою решимость.
        Почувствовал, как кровь прилила к щекам, и опустил взгляд, изучая кафель под ногами.
        Да, трещинки и углубления были куда безопаснее, чем вид мужского силуэта за дверью душевой кабинки.
        Он не заметил, что Магс замер под струями воды, прислушиваясь к происходящему. Алек сделал шаг назад, чтобы выйти и мысленно обругал себя последними словами за этот порыв.
        Что он вообще собирался сделать?
        Глупый-глупый Алек.
        - Александр, закрой дверь, - хриплый голос заставил резко поднять голову. Целых несколько секунд он ещё думал о позорном бегстве, но тут дверь душевой отъехала в сторону, заставляя громко задышать и прикусить нижнюю губу. - Думаю, тут хватит места для нас двоих.
        Картина перед глазами Алека, была настолько великолепна, что у него перехватило дыхание.
        Прекрасно. Волшебно. Восхитительно. Изумительно.
        Сложно подобрать нужное слово.
        Хотя в клубе морковная рубашка и облегала тело Магса, но, оказывается, скрывала слишком многое - Алек заворожено смотрел на капельки воды, блестящие на рельефном прессе.
        На него буквально обрушилось дикое желание слизнуть эти капли языком, почувствовать, какова золотистая кожа на вкус.
        Он непроизвольно сделал шаг вперёд. Грудь Магса тяжело вздымалась.
        Взгляд ещё выше: мимо ключиц и шеи, к пухлым губам, которые изогнулись в лёгкой усмешке, и дальше - к глазам, внимательно изучающим его.
        Он заметил, что косметику Магс смыл, хотя на веках и остались тёмные следы. Хотел бы сказать, что без лака на волосах, без подведённых глаз и блеска на губах Магс перестал быть таким загадочным. Хотел бы сказать, что наваждение, преследующее его весь день, спало.
        Но это было бы ложью.
        Алек улыбнулся, как будто черпал смелость из взгляда карих глаз, и медленно, чтобы Магс видел, опустил взгляд. К кончикам пальцев на ногах, к натренированным икрам, к стройным бедрам, к уже полувставшему члену.
        Он покраснел ещё больше, но всё равно задержал взгляд на крупной головке. В штанах было уже так тесно, что он не смог подавить желание протянуть руку к паху и сжать себя через ткань джинс.
        - Ну же, Александр, - хриплый шёпот был похож на стон. Алек понял, что не ему одному здесь тяжело держаться.
        К чертям всё.
        Алек одним рывком снял с себя толстовку вместе с футболкой. Магс замер и, кажется, даже перестал дышать. Теперь настала его очередь изучать тело Алека.
        От этого наполненного желанием взгляда, который скользил по всему телу, подмечал каждую руну и остановился внизу живота, Алек задрожал. И когда его руки потянулись к пуговице джинс, чтобы снять с себя эту ненужную больше часть гардероба вместе с нижним бельём, он ощущал себя по-настоящему желанным.
        Робость оказалась окончательно подавленной, и он, откинув одежду в сторону, зашёл в душевую кабинку, задвинув за собой дверь. Сверху лилась горячая вода, мгновенно попадая в глаза, на губы, но было наплевать. Потому что слишком тесно, потому что Магс так близко, потому что желание пропитало каждый миллиметр этого замкнутого пространства. Уже не было места нежности и стеснению - обнажённые тела прижались друг к другу, два возбуждения соприкоснулись, вызывая одновременные стоны.
        Алек двинул бёдрами, прижался своим пахом к паху Магса, но даже этого казалось недостаточно.
        Он положил руки на крепкие ягодицы, притягивая к себе ещё больше, вдавливая их тела друг в друга. Алек тихо охнул, когда Магс провёл костяшками пальцев по его линии позвоночника, слегка приподнялся на носочках и влажно, долго языком от шеи к уху, чтобы прикусить мочку.
        Алека так повело от этой нехитрой ласки, что он резко схватил Магса за волосы и припечатал к стенке кабинки, жадно ловя губами каждый выдох до одури желанных губ. Внутри уже давно разгорелся пожар, эмоции захлестнули, был только этот мужчина. Его губы, глаза, разгорячённая кожа, его стоны и влажные шлепки тел друг о друга.
        Неожиданно Магс развернулся, забирая главенствующее положение. Алек ощутил себя прижатым к стене и выдохнул, приняв смену ролей. И, хотя он был выше, у него создалось ощущение, что Магс навис над ним, окружил, что он везде. Алек захныкал и вновь потянулся за поцелуем, но на этот раз ему не позволили вести. Магс целовал медленно, вдумчиво и наслаждался каждым прикосновением. Пальцы заскользили по груди Алека, задевая соски, по кубикам пресса, по волосам ниже пупка и, наконец, добрались до истекающего смазкой члена. Алек толкнулся бёдрами вперёд, прося прикосновения, и Магс провёл большим пальцем по головке, размазывая выступившую смазку.
        - Пожалуйста, - тихо проскулил Алек, зажмуриваясь.
        Магс тихо усмехнулся. Он обхватил ладонью оба их члена и на пробу провёл рукой. Перед глазами Алека заплясали звёздочки, всё его естество тянулось к Магсу, и, даже учитывая, что они прижимались друг к другу так сильно, как будто от этого зависела их жизнь, всё равно было мало.
        - Пожалуйста, - хрипло выдохнул он, утыкаясь лбом в плечо. - Пожалуйста.
        Магс сделал ещё одно движение рукой, и ещё, и ещё - сначала ровно и плавно, сжимая две набухшие головки, но постепенно ускоряя темп. Алек выгнулся, стараясь быть ближе, и утробно застонал. Притирания членов друг о друга, ладонь, творящая чудеса, - всё это было слишком.
        Алек хаотично водил руками по спине Магса, поглаживал бока, цеплялся за шею, запутывался пальцами в волосах.
        Он поднял взгляд и почти сразу выпал из реальности от представшей перед ним картины - карие глаза закрыты, и только ресницы подрагивают, а рот приоткрыт в немом стоне.
        - Александр, - Алек был уверен, что его имя ещё никогда не звучало с таким жаром. - Александр… - Магс хрипло задышал, срываясь на какой-то бешеный ритм движений, и Алек всхлипнул, изливаясь в чужую руку тёплой спермой. Магс сделал ещё пару движений, прежде чем последовать за ним, прижавшись щекой к его плечу и стараясь привести дыхание в норму.
        - Александр… - прошептал он, отходя от волны удовольствия.
        Алек ничего не ответил, нежась в послеоргазменной неге, и лишь легко губами к макушке Магса.
        Горячая вода быстро смыла с их тел все последствия произошедшего.

* * *
        Алек щёлкал кнопками на пульте, переключая каналы на висящем на стене плазменном экране.
        Прошло всего пятнадцать минут с того момента, как Магс вышел за дверь номера, а Алеку уже не хватало его рядом. Это было чертовски неправильно и пугало до холодка по спине, но он скучал. Скучал по человеку, о существовании которого вчера даже и не подозревал.
        Он уже успел десять раз проклясть эту чёртову потребность организма в еде, которая прервала их на самом интересном месте.
        Выйдя из ванной комнаты без одежды, Алек тут же забрался в кровать и укрылся одеялом, в то время, как Магс, совершенно не стеснявшийся своего внешнего вида, спокойно дошёл до пиджака на вешалке и достал телефон из кармана.
        - Ой, точно! - Алек хлопнул себя по лбу. - Джейс!
        Магс оторвался от экрана.
        - Мой брат, - пояснил, стараясь не пялится на обнажённое тело. - Я написал ему, что иду осмотреть окрестности… Ещё днём.
        Алек вздохнул. Как он мог забыть предупредить о своём длительном отсутствии? Надо было срочно позвонить или написать семье, но была проблема - телефон остался в кармане брюк, которые сейчас лежали на стиральной машинке в ванной.
        Магс с плохо скрываемой улыбкой наблюдал за тем, как щёки Алека покрывались румянцем, а взгляд метался от двери ванной до узора на потолке.
        - Неужели всё ещё стесняешься, Александр? - отложив телефон в сторону, он медленно, почти по-кошачьи, подошёл к кровати. - Поздновато для этого, не находишь? - с обольстительной улыбкой поставил колено на матрац и наклонился, чтобы захватить губы Алека в плен. - Ты меня с ума сводишь… Но брату написать всё же нужно, - напомнил он, и щёки Алека вновь запылали. Магс тихо засмеялся. - Лежи уже.
        Он встал с кровати, скрылся в ванной на пару секунд и вернулся уже с телефоном Алека.
        Стоило набрать пароль для разблокировки, как Алек протяжно застонал.
        Двенадцать пропущенных.
        Тридцать одно сообщение.
        Магс, присевший на краешек кровати, тихо присвистнул:
        - Мне кажется, или твой брат немного перегнул палку?
        - Тут не только брат, - пробормотал Алек, прокручивая непрочитанные сообщения, - тут и мама, и папа, и друзья. Если бы сам Джейс пропал на пару дней, то на это не обратили бы внимания, но я… Я ещё никогда не уходил так надолго.
        - И даже друзья? Вы живёте все вместе? - он лёг на спину рядом с Алеком и невесомым движением провёл кончиками пальцев по его предплечью.
        - Эм… - он замялся. - Мы путешествуем вместе. И уже долгое время. Мы все как одна дружная семья.
        Магс поднял удивлённый взгляд, а Алек пожал плечами. Как начать разговор о том, что он - артист цирка, что занимается дрессировкой лошадей и что всю жизнь провёл на гастролях? Но тут раздалась спасительная трель телефонного звонка, избавив от необходимости объясняться.
        Звонила Мариз, и Алек глубоко вдохнул, прежде чем ответить.
        Взволнованный повышенный голос ворвался в тишину номера.
        Успокоить её оказалось не так просто - пришлось выдумать какую-то неправдивую историю о том, что он так увлёкся Индианаполисом, что гулял допоздна, а потом увидел небольшой чудесный мотельчик и решил там переночевать, чтобы ещё больше прочувствовать дух города. По недовольному молчанию в трубке было понятно, насколько скептически отнеслись к его словам.
        Но Мариз не стала предъявлять никаких претензий, бросив тихое:
        - Надеюсь, завтра на репетицию ты не опоздаешь, - в её голосе слышались укоризненные нотки. - Лошадьми весь день занимался Люк, а тебе завтра выступать с двумя номерами! - и, возможно Алеку только показалось, но прежде чем положить трубку, Мариз выдохнула: - Будь аккуратнее.
        Он с облегчением улыбнулся и отложил телефон в сторону. Всё прошло не так плохо.
        - Эй… - тихонько позвал Алек, окликая Магса, который решил не мешать ему объясняться с матерью, отошёл на максимально возможное расстояние и присел на тумбочку.
        - Ну как, останешься живым?
        - Думаю, мама обязательно ещё начнет задавать вопросы, но пока да - я буду жить.
        - Вот и славно, а то это была бы большая потеря для общества. Чем займёмся?
        Алек сглотнул, пробегая взглядом по обнажённому телу напротив.
        - Я почти уверен, что у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
        И откуда эта уверенность в голосе?
        Алек откинул от себя одеяло и под пристальным взглядом направился к Магсу.
        - Начнём с этого, - рывком поставил на ноги, прижимая к себе и целуя податливые губы. Желание вновь накрыло его с головой, когда языки переплелись в нежном танце.
        Но внезапно организм Алека решил напомнить ему о своих потребностях - желудок предательски заурчал.
        Магс прервал поцелуй и усмехнулся.
        - Я уверен, что у меня тоже есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - он сделал шаг назад. - Например, я сейчас схожу в магазин и принесу нам что-нибудь для позднего ужина.
        - Давай закажем в номер? - жалобно протянул Алек, делая попытку притянуть его обратно к себе.
        Алек и сам не был уверен в том, что эти слова только что произнес он сам. Просто до зубной боли хотелось поцеловать, обнять, прижать к кровати и влажными поцелуями покрыть всю шею.
        - Александр, ты вообще видел меню этого мотеля? Не думаю, что вчерашние бургеры - это то, чего ты хочешь, - Магс оставил лёгкий поцелуй на кончике его носа. - Я быстро, правда.
        Алек вернулся на кровать, исподлобья наблюдая за тем, как Магс натянул брюки прямо на голое тело, а сверху - пиджак, не обратив на одиноко лежащую рубашку никакого внимания, и вышел за дверь.
        Как только это случилось, желание начало отступать, и Алек устыдился своего порыва.
        Интересная передача нашлась на семьдесят шестом канале - какой-то фокусник в белом костюме показывал своё мастерство. Алек любил фокусы, но в «Феерии» ни один иллюзионист так и не прижился. Несколько раз они к ним нанимались, но быстро уходили - кто-то в другие цирки, а кто-то в свои собственные шоу.
        Шоу фокусников вообще в последнее время были очень популярны, а началось всё с Магнуса Бейна. Алек вспомнил, что видел сегодня огромную афишу, пафосно заявляющую: «Только один день! Великолепный Магнус Бейн и компания сотворят магию на ваших глазах!».
        Каковы были шансы?
        Никогда раньше «Феерия» и шоу Бейна не оказывались одновременно в одном городе - это не очень хорошо бы сказалось на продаже билетов, поэтому Алек не знал, как так получилось, и почему Роберт не уследил.
        Внезапно посетила мысль, что после программы «Феерии» можно успеть попасть на это шоу. Он же действительно любил фокусы, к тому же, очень хотел увидеть программу, о которой говорили все, кому не лень.
        Фокусник на экране вещал о том, что следующий трюк будет крайне сложным и неповторимым, что многие пытались раскрыть его секрет, но никто даже на миллиметр не придвинулся к правде.
        Алек закатил глаза, но потом всё же внимательно уставился на экран.
        Кадр сменился, и фокусник оказался на палубе корабля, с правого борта которого свисала верёвочная лестница. Он спустился по ней и, посмотрев в камеру долгим немигающим взглядом, закрыл глаза, чтобы в следующий момент сделать шаг… по воде. Он улыбнулся и попросил спуститься вслед за ним своих ассистенток: две длинноногие блондинки в розовом бикини ушли под воду с головой сразу же, как спустились с лестницы.
        - Под ним управляемая платформа, - раздался голос Магса, приход которого слишком увлечённый Алек не заметил. - Может выдвигаться, если фокуснику надо сделать шаг, может перемещаться, куда потребуется, может складываться до размера пятьдесят на пятьдесят сантиметров, чтобы ассистентки плавали вокруг и доказывали, что маэстро действительно ходит по воде.
        Алек удивлённо взглянул на него.
        - Это… Моё хобби. Люблю фокусы и их разоблачения. Я вот тут принёс, - он жестом показал на две коробки с пиццей.
        Желудок Алека снова заурчал.
        Магс сел на кровать, прихватив с собой обе коробки, и тоже погрузился в происходящее на экране.
        Пицца оказалась действительно очень вкусной.
        Когда на экране фокусника в белом костюме сменили двое пожилых мужчин в шляпах, первая коробка уже опустела. Алек, сытый и довольный жизнью, изредка бросал взгляд на Магса, который даже пиццу ел элегантно и возбуждающе. Когда розовый язык мазнул по верхней губе, слизывая капельку соуса, Алек готов был застонать, и ему пришлось перевести взгляд на экран, чтобы отвлечься.
        - А что на это скажешь? - он честно пытался вглядываться в каждое движение артистов, но так и не понял, как так получилось, что они выстрелили друг в друга из настоящих револьверов, а пули не причинили им никакого вреда. Мужчины вообще просто выплюнули эти самые пули изо рта с самыми невозмутимыми лицами.
        - О, Александр, а здесь уже не последнюю роль играет ловкость рук… И языка, - Магс, в отличие от Алека, смотрел передачу без восторга, словно знал наперёд, что должно произойти в следующий момент. - Не думаю, что пули вообще были настоящими. А даже если и были, то помнишь, когда фокусники отвернулись, чтобы надеть бронежилеты, мы не видели их лиц несколько секунд. За это время вполне можно положить пулю в рот. А ассистенты могли подменить настоящие пули в револьвере на уже отстреленные. Дальше дело техники - выстрелить холостыми, а под громкий отвлекающий бабах всего лишь выпихнуть пулю из-за щеки и зажать между зубами.
        Алек слушал всё это, чуть приоткрыв рот.
        - Если честно, то эти твои познания чертовски возбуждают, - прошептал Алек. К его щекам моментально прилила кровь.
        Магс медленно, не разрывая зрительного контакта, убрал коробки на тумбочку, чтобы в следующий момент нависнуть над Алеком, вызывая у того возбуждённый стон.
        - Ты явно пришёл на Землю с другой планеты, - Магс наклонился ниже, чтобы захватить в плен сначала нижнюю губу, а затем верхнюю.
        - Не поверишь, но я думал весь день о тебе то же самое, - почти не отрываясь, прямо в губы, прошептал Алек и вернулся к такому приятному занятию.
        Затем откинул ненужное одеяло в сторону и не смог сдержать тихий всхлип - он был совершенно обнажён, в то время, как на Магсе оставались и брюки, и пиджак. Это выносило мозг похлеще алкоголя.
        Алек дрожал под умелыми ласками, выгибался и цеплялся руками за чужие плечи в попытке притянуть ближе.
        Поцелуй всё не заканчивался, забирая весь воздух, и мелькнула мысль, что если он умрёт сейчас от недостатка кислорода, то это будет самая счастливая из возможных смертей.
        Но, видимо, смерть Алека всё же не входила в планы Магса, потому что он оторвался от его покрасневших губ и начал прокладывать дорожку поцелуев от уха до плеча, легко покусывая и тут же касаясь языком, как будто успокаивая. Алек метался по кровати, комкая в кулаках простынь, когда вдруг почувствовал горячее дыхание… там.
        - Магс, что ты… - он попытался откатиться и потянул Магса за плечи обратно, но все мысли разом покинули голову, когда язык мазнул по возбужденному стволу. - О боже, Магс…
        - Тише, - он заглянул в затуманенные страстью глаза и обхватил набухшую головку губами. Алек дёрнулся, не ожидая таких ярких ощущений. По телу прошла волна наслаждения, сосредотачиваясь там, где рот Магса творил что-то волшебное.
        Алек скрипел зубами и зажмуривал глаза от удовольствия, вслушиваясь в каждый пошлый звук, с которым Магс выпускал член изо рта, в следующую секунду захватывая его в плен снова. Каждый раз, когда головка упиралась в гортань, по всему телу как будто взрывались сотни салютов. Магс сосал так… божественно, что пальцы на ногах поджимались. И не то чтобы у Алека раньше было много опыта, просто его тело пылало, горело, воздуха катастрофически не хватало, и это было чертовски хорошо.
        Он дёрнул бёдрами вверх, не в силах сдержаться - хотелось ещё больше этого упоительного влажного жара.
        - Прости меня, прости-прости-прости, - он не хотел давить на Магса, не знал, должен ли делать так, но тот выпустил член изо рта и успокаивающе улыбнулся.
        - Всё хорошо, Александр. Не сдерживай себя.
        А кем был Алек, чтобы ослушаться?
        Он отдался желаниям и чувствам. Бёдра сами толкались в божественно горячий рот, а ореховые глаза встретились с коньячными. Алек подумал про себя, что такого Магса только в порно снимать - розовые губы обхватили увитый венами член, скользя вверх-вниз, покрывая поцелуями и пошло облизывая.
        Магс стал заглатывать глубже - так, что стенки горла плотно обхватывали головку, и Алек громко застонал.
        - Сделай так ещё, сделай ещё, сделай ещё… - бессвязный шёпот срывался с его губ, когда он почувствовал приближение оргазма. Наслаждение пришло так ярко, что на несколько мгновений Алек выпал из реальности, изливаясь Магсу в рот и тяжело дыша.
        В реальность его вернул лёгкий поцелуй на губах.
        Алек покраснел, но ответил на поцелуй, ослабшими руками гладил спину Магса и только сейчас понял, что тот всё ещё одет.
        - Я… - Алек запнулся. - Можно мне? - получив утвердительный кивок, он расстегнул пуговицы пиджака и одним движением стянул его с плеч Магса. На секунду он задумался, как тот позволил себе заниматься чем-то подобном в этой, без сомнения, дорогой вещи. Было приятно считать, что это Алек заставил его забыть обо всем.
        Уже практически справившись со слабостью, он перекатился и подмял Магса под себя. Оставив поцелуй на губах, двинулся ниже, к груди, ещё ниже… Ему хотелось доставить ответное удовольствие.
        Магс следил за ним помутневшим взглядом.
        Алек добрался до брюк, почти без промедления расстегнул молнию и потянул ткань вниз. Магс приподнял бёдра и прошипел сквозь зубы, когда возбуждённая, истекающая смазкой плоть оказалась, наконец, на свободе.
        Алек облизал губы. Он определённо не был профи в минете, но желание сделать Магсу приятное пересилило стеснение. Он высунул язык, на пробу лизнув головку, и понял, что всё делает правильно, когда Магс откинулся на спину, хрипло задышав.
        Прежде чем вновь коснуться члена губами, Алек очень медленно, царапая ногтями кожу, провёл по бёдрам Магса, вызывая у того то ли стон, то ли всхлип. Алеку нравилось чувствовать это - как от его даже самых несмелых прикосновений того ведёт.
        Какой-то особый вид наслаждения, знать, что человек находится полностью в твоей власти.
        Взглянув на возбуждённую плоть перед глазами, Алек снова облизнул губы и взял в рот настолько глубоко, насколько мог, но всё же перестарался и невольно закашлялся.
        - Хей, Александр, всё хорошо, ты не должен, - и как Магс может даже сбившимся от страсти голосом говорить такие заботливые слова?
        - Магс, я хочу… Просто говори, если я что-то буду делать не так.
        На этот раз Алек заскользил губами вниз по стволу осторожнее. Он дышал через нос и старался прятать зубы. Не знал, как делать правильно, поэтому сначала просто повторял то, что делал раньше Магс - обвёл кончиком языка головку, поласкал уздечку, спускаясь ниже, рукой поглаживая поджавшиеся яички.
        Заглатывать глубоко не получалось, поэтому он сосал головку, иногда влажным движением языка проводил по всей длине, в то время как рука ласкала мошонку и основание члена. Магс хрипел и вжимался в матрац головой.
        - Я сейчас… - прошипел он и постарался притянуть к себе, но Алек вместо того, чтобы поддаться, сильнее начал насаживаться на член. Он действительно хотел этого, и, когда Магс на пике наслаждения двинул бёдрами вверх, когда сперма брызнула ему на язык, он проглотил всё до последней капли, поднимая осоловелый взгляд.
        - Александр, я уже говорил, что ты сводишь меня с ума?
        - Кажется, эту фразу я могу слушать вечно, - усмехнулся, опускаясь на подушку рядом с блаженно улыбающимся Магсом.
        Но внезапно замер.
        Что он только что сказал?
        «Вы встретились только сегодня и не обсуждали, что будет с вами завтра. Может, вы разойдётесь, как в море корабли, а ты тут о вечности заговорил…»
        Но или Магс не расслышал, или ему было всё равно. Он просто чмокнул Алека в подбородок и опустил голову ему на плечо.
        - А они значат что-нибудь? - лёгкими касаниями водил по груди Алека, которую украшали татуировки.
        «Руны» - как их называли в «Феерии». Каждая что-то обозначала: одни набивали для того, чтобы побороть страх, другие после преодоления себя или выполнения особо сложных трюков. Алек гордился каждой из них, но рассказать - значило посвятить Магса и в особенности цирковой жизни. Это был долгий разговор, а единственное, чего хотелось - это спать.
        - Они дают силу… Каждая из них значит слишком многое, и я обязательно расскажу тебе, только не сегодня, - Алек, как будто извиняясь, склонил голову, касаясь щекой макушки Магса. - Доброй ночи.
        - Ты заинтриговал меня, Александр. Не думай, что завтра сможешь просто сбежать, не рассказав мне этой истории.
        В подтексте фразы отчётливо слышалось: «Не думай, что можешь притвориться, что ничего не было», и Алек счастливо улыбнулся: не только для него произошедшее всё же что-то значило. С тёплым чувством в груди он закрыл глаза и мгновенно провалился в сон.
        Он давно не спал так хорошо. Он никогда не спал с кем-то. Но эту ночь он поставил на первое место в списке самых лучших ночей сразу же, как на утро проснулся от нежного поцелуя.
        Глава 4
        Вопреки расхожему мнению, умственные способности лошади сильно ограничены, а одарена она главным образом памятью. Джеймс Филлис
        Наступившее утро даже не думало приносить умиротворения изъеденному думами мозгу.
        Алек спал, в лучшем случае, пару часов. То проваливался в сон, то открывал глаза и пытался разглядеть хоть что-то в окружающей темноте.
        Парадокс, когда спать хочется неимоверно, но не хочется засыпать.
        Алек глянул на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, и застонал. Будильник зазвонит уже через час и пятнадцать минут, а этого времени чертовски мало для того, чтобы прийти в себя. Он подтянул одеяло повыше и закрыл глаза.
        Выходить из комнаты не хотелось ещё и потому, что вчера он выставил себя полным мудаком, он понимал это. Но если бы ему подвернулась возможность вернуться назад, он бы не стал ничего менять.
        Магнус ворвался в его мир снова, перевернув всё с ног на голову одним хриплым «Александр», и Алек злился.
        Кровать неприятно заскрипела - Лидия зашевелилась и перевернулась на другой бок. Алек открыл глаза. Видимо, поспать ему сегодня точно не придется.
        Лидия спала и размеренно дышала, слегка приоткрыв рот. Волосы, которые обычно убирались в косу, сегодня были распущены и разметались по подушке. Алек улыбнулся краешками губ, нежным движением смахивая со щеки Лидии светлую прядь.
        Она была красива, этого нельзя было не признать. Но помимо красоты Лидия обладала стойкостью и упорством, которые сочетались с мягкостью и добрым сердцем. Это она буквально не дала Алеку рухнуть в пропасть после смерти Роберта, и он, наверное, не смог бы расплатиться с ней и до конца своей жизни.
        Алек любил Лидию.
        Вот только не был в неё влюблён.
        Но чувства - не самое важное. Он исполнит желание отца и порадует маму. Он докажет всем и себе, что может быть нормальным.
        Они поставят «Феерию» на ноги, придумают стоящую программу, с которой и поедут на гастроли, и свадьба Александра Лайтвуда и Лидии Бранвелл состоится в каком-нибудь тихом городке. Потом у них родятся дети, наверное, два мальчика, а когда они подрастут, Мариз передаст управление цирком Алеку.
        Так должно быть, потому что так правильно.
        Веки Лидии затрепетали. Обычно она всегда просыпалась раньше и возвращалась с утренней пробежки ещё до того, как Алек открывал глаза, поэтому сейчас недоумённо смотрела на него, всё ещё сонно щурясь.
        - Не спится, - пояснил он, пожимая плечом. - Сегодня Елена придёт, я думал над идеями.
        - Тебе высыпаться надо, с таким-то графиком тренировок, - Лидия пододвинулась ближе и провела кончиками пальцев по щеке Алека. - Да и я слышала, что на свежую голову думается легче.
        - Кто бы говорил, - Алек рассмеялся и, приподнявшись на локтях, одним движением подмял её под себя. - Это же не я утро начинаю на час раньше и иду бегать. Как будто общих разминок мало, чтобы оставаться в форме.
        Он наклонился и коснулся губами кончика носа Лидии, оставил легкий поцелуй на её щеке и лбу, на что та фыркнула, уклоняясь от его губ. Лидия не любила все эти «телячьи нежности», говорила, что начинает чувствовать себя кисейной барышней.
        Надо сказать, что Алек пользовался этим постоянно.
        - Ах так?! - она подхватила смех, схватила рядом лежащую подушку и выставила её перед собой, закрывая лицо.
        - Ах так, - передразнил он и постарался отобрать подушку, схватив за уголок наволочки.
        Вот только в эту игру они играли уже много раз, и Лидия знала все слабые места Алека так же, как и он её. Тоненькими пальчиками она забралась под край его растянутой футболки и провела по бокам ногтями.
        - Лидия, не смей, - предостерегающе протянул, но она лишь усмехнулась и принялась его щекотать.
        Алек совсем по-девчоночьи взвизгнул. Попытался схватить Лидию за руки и остановить эту пытку, но его сила в чистую проигрывала проворству и ловкости. Лидия не поддалась и, повалив Алека на спину, уселась ему на бёдра.
        - Никогда не начинай бой со мной, Лайтвуд, ведь ты заведомо проиграл каждый из них, - она хитро улыбнулась и склонилась, чтобы оставить поцелуй в уголке губ. - Я пошла на пробежку. И, как победитель, требую, чтобы ты постарался заснуть хотя бы на оставшийся час.
        Соскользнув с кровати, она подмигнула Алеку и скрылась в ванной, а он с удивлением заметил, как тяжелеют веки. Лидия и правда была его спасением. Как-то из хорошей подруги она превратилась в спутника жизни, в очень близкого человека, знающего почти все тайны. Последнее, что услышал Алек перед тем, как погрузиться в сон, был шум воды, доносящийся из ванной.

* * *
        Лидия приоткрыла тяжёлую кулису, шагнула под купол цирка и с наслаждением вдохнула родной запах.
        Цирк - её дом, её жизнь, цирк - она сама.
        «Феерия» была наследием её семьи, и нельзя было не любить каждую трещинку в стенах старинного особняка, который сейчас называли модным словом «штаб-квартира», не любить магическую атмосферу и каждого циркового.
        И для неё не было ничего более важного в жизни, чем гимнастика.
        Гимнастика, идущая об руку с риском. Гимнастика, предавшая её.
        Ни для кого не было секретом, что она хотела вернуться в форму после травмы, несмотря на запреты врачей, и после общих разминок всегда шла к канату. Но никто не знал, что каждое утро под видом пробежки она пробиралась на манеж, работая на износ в попытке подготовить новый номер. Каждая тренировка была адом, и боль в колене не давала исполнять трюки на том же уровне, что раньше, но она не была бы Бранвелл, если бы решила всё бросить.
        И она продолжала вставать, обманывать Алека, хотя ей это и не нравилось, и приходить на манеж, чтобы потом так же незаметно уйти. Не хотела говорить никому раньше, чем у неё начнёт получаться. Ведь всегда лучше продемонстрировать результат, чем разглагольствовать о том, что хочешь чего-то добиться.
        Только сегодня на манеже она оказалась не одна.
        - Что ты тут делаешь? - Лидия замерла рядом с кулисами, сверля взглядом неожиданного гостя.
        - Не спится, - просто ответил он.
        - Слишком многим сегодня не спится, - она прошла и присела на край манежа, не зная, стоит ли начинать тренировку.
        - Кажется, я помешал тебе. Могу уйти.
        Лидия ещё раз смерила его взглядом и почему-то произнесла:
        - Да нет, если ты не будешь болтать о том, что видел меня здесь, можешь остаться. Мне может пригодиться твоя помощь.

* * *
        Солнце уже сияло, когда Алек проснулся в следующий раз. Не сразу поняв, что не так, он потянулся, чувствуя себя отдохнувшим, и зажмурился, когда свет от ярких лучей пощекотал ему веки. В тот же момент он резко сел на кровати, схватил в руки будильник и протяжно застонал.
        9:20.
        Он проспал всё, что мог, и каким-то образом не услышал будильник.
        Одеяло полетело на пол, и Алек вскочил с постели, начиная судорожно собираться. Распахнул дверь в ванную, ступил на кафель, поджимая пальцы на ногах от холода плитки, включил ледяную воду и побрызгал на лицо, чтобы проснуться. Наспех почистив зубы, нацепил первое, что попалось под руку - хотя не сказать, чтобы он обычно парился насчет одежды - и выбежал из комнаты.
        Перепрыгивая через ступеньки, Алек спустился вниз и бегом добрался до столовой, где уже было почти пусто. Все цирковые позавтракали намного раньше и сейчас занимались рутинными делами. И только за самым ближним столиком сидели и что-то бурно обсуждали Джейс, Саймон и Лидия.
        Алек, не раздумывая, плюхнулся на стул между братом и невестой, которые сразу прекратили разговор и неловко переглянулись.
        Саймон тут же откашлялся и открыл книгу, громко продекламировав:
        - Клоунада, как жанр, зародилась в 1830 году, но это не значит, что до этого веселья не было вовсе. Ещё с древних времен скоморохи и шуты развлекали знатных особ…
        - Мы помним, что ты - элита, Саймон, - фыркнул Джейс.
        Алек смерил их хмурым взглядом:
        - Ну и почему меня никто не разбудил?
        - Может, потому что не хотели, чтобы во время тренировки ты оказался под копытами? Лидия сказала, что с утра ты на зомби был похож, - Джейс фыркнул снова.
        - Лошади бы не тронули меня.
        - Тебе ли не знать, что в запале тренировки они могут просто не среагировать, если ты свалишься с их спин? - Лидия положила свою ладонь на руку Алека.
        - Да, - подхватил Саймон, отрываясь от книги. - Мы предупредили Люка и помогли ему убраться в конюшне, пока он занимался лошадьми. Так что сейчас Пилигримм, Макмиллан и Рэмбрандт уже в леваде, а Адмирал и Римлок ждут своей очереди.
        Алек откинулся на спинку стула и благодарно улыбнулся.
        - Спасибо.
        - Ну может в качестве благодарности ты хотя бы этот день не будешь хмурой букой?
        - Кто бы говорил, Саймон. Не ты ли вчера весь день ходил, как в воду опущенный?
        - Это он так радовался, что Иззи вернулась, - Джейс заржал и похлопал Саймона по плечу. - Но мы всё понимаем, ты же всегда вздыхал по ней… Ауч! - он подпрыгнул на стуле и уставился на мило улыбающуюся Лидию.
        - Тише, Джейс.
        - Бранвелл, не будь ты невестой Алека, я бы… - он потёр ушибленную лодыжку.
        - Ты бы что? - она мотнула головой, откидывая волосы за спину. - Прикрываешься тем, что боишься обидеть невесту брата, а на самом деле просто знаешь, что я разгадаю любой твой план.
        - Да ладно тебе, - Джейс насупился. - Я же правду сказал.
        Всё, как всегда. Саймон обнимался с книгой про «элиту», Джейс и Лидия занимались дружеской перебранкой. Было приятно осознавать, что с приездом Магнуса всё осталось по-прежнему.
        Для всех, кроме самого Алека.
        - Малыш Саймон всегда был влюблён в Иззи, и все это знали.
        Алек вздохнул.
        - Я уже говорил, что тебя роняли в детстве?
        - Дай-ка подумать… Вчера? И позавчера. И за день до этого.
        - Да не ссорьтесь вы, - подал, наконец, голос Саймон. - Он же говорит лишь то, что и так все знают. Я был влюблён, но потом Иззи ушла.
        - И что, разлюбил? - Джейс подался вперёд, выжидающе всматриваясь в глаза Саймона.
        - В том-то и дело, - он запустил пятерню в волосы, разбирая слегка кудрявые пряди. - Вашу сестру невозможно не любить.
        Саймон потерянно улыбнулся и, со скрипом отодвинув стул, встал.
        - Я пойду, меня мама попросила помочь в костюмерке, а Ребекка хочет поэкспериментировать с новым гримом. Кажется, эта всеобщая нервозность передалась и им, а страдать придётся мне, - он махнул рукой и направился к выходу из столовой.
        - Ауч! - Джейс подпрыгнул на стуле второй раз за последние пару минут, потому что носок туфли Лидии больно ударил его по коленке.
        - Ну и что ты наделал? - она для пущей верности отвесила ему ещё и подзатыльник. - Не видел, что ему и так хреново?
        - Видел, - буркнул он. - Ну, прости меня.
        - Перед ним извиняйся, - Лидия с не терпящим возражения тоном указала рукой в сторону выхода.
        - Но…
        - Давай-давай.
        - Ты - само зло, Бранвелл, - Джейс махнул рукой, признавая поражение, встал из-за стола и направился следом за Саймоном. - Алек, я поздравлял тебя с помолвкой? Забираю поздравления назад.
        - Иногда ты и правда меня пугаешь, - Алек с восхищением посмотрел на свою невесту.
        - Так и было задумано. Погоди, мы просили оставить тебе омлет и немного блинчиков. Вырвали последнюю порцию с клубничным джемом из рук акробатов. Сейчас подогрею и принесу.

* * *
        Левада находилась вдали от особняка, и Алек успел выкинуть из головы все ненужные мысли, пока шёл к ней. Первым его увидел Рэм, тихонечко заржал и начал переступать с ноги на ногу, навострив уши. Пилигримм и Макмиллан же не стали церемониться, зарысили к ограждению и нетерпеливо замахали хвостами, ожидая, когда Алек подойдёт к ним.
        - Привет, ребята, - он улыбнулся и потрепал лошадей по холке. - Скучали? - Рэмбрандт, обделённый вниманием, одарил Алека обиженным взглядом и отвернулся. - Иди сюда, приятель, я вам кое-что принес.
        Алек вытащил из кармана три кубика сахара.
        - Сегодня можно, - хмыкнул он. - Только не говорите Люку.
        Рэм снова заржал и подбежал к Пилигримму и Макмиллану, втискиваясь между ними и требуя своё угощение.
        - А если я всё расскажу? - раздался голос откуда-то слева.
        Плечи Алека напряглись. Он решил, что стоит избегать Магнуса Бейна? Кажется, Магнус собрался разрушить и этот план.
        - Опять решил посмотреть, как живут наши лошади?
        - Просто любуюсь, - ответил тот, пожимая плечами. На его губах снова заиграла улыбка, выглядел Магнус очень расслабленно, и Алек заскрипел зубами.
        Он не смог нормально поспать ночью из-за его приезда, а тот был свежим, как огурчик.
        И до мурашек красивым.
        - Твои питомцы смотрятся удивительно органично здесь, погода радует… Я и не думал, что солнечные лучи могут так играть на чёрных шкурах.
        - Они не питомцы, - огрызнулся Алек, нервно поглаживая морду Рэма. - Они друзья.
        - Ах да, - протянул он. - Друзья. Прости, Александр.
        - Алек. И нам надо начинать тренировку. Буду благодарен тебе, если оставишь нас в покое.
        И оба поняли, что говорил он не только о сегодняшнем дне.
        «Оставишь меня в покое, уйдёшь из моих мыслей, прекратишь попадаться на глаза».
        - Как хочешь, - пожал плечам Магнус. Только сейчас он позволил улыбке исчезнуть с лица. - Но твои лошади действительно красивы и опасны. Как и их хозяин.
        Алек растерянно моргнул и взглянул на Магнуса, от напускного спокойствия которого не осталось и следа. Напряжённая спина и руки, сжатые в кулаки, а в глазах такая тоска, что впору бы завыть.
        - Магс, я… - Алек не выдержал и сделал шаг к нему навстречу.
        - Не надо, - оборвал резко, в оборонительном жесте выставив вперед руку. - Не надо, - повторил Магнус и ушёл, даже не обернувшись.

* * *
        - Сиди, сиди, - Алек внимательно следил за положением головы Рэма, пока тот делал поклон, и за правильностью стоек Макмиллана и Пилигримма, замерших с двух сторон от Алека и Рэмбрандта. - Молодец, Рэм! Держи, - он отдал коню морковку. И в следующий же момент вскочил и побежал вперед.
        Фризы опомнились раньше и бросились за Алеком, петляющим по поляне.
        Это был один из любимых видов тренировки. Смесь игры и работы, во время которых происходит резкий переход от расслабленного общения и забав к сосредоточенному исполнению цирковых фигур и трюков. Такой темп учил лошадь сдержанности и собранности.
        Рэмбрандт тем временем понял, что его опять оставили в дураках, и, скорее проглотив морковку, чем дожевав, понёсся следом. Алек обернулся через плечо, потеряв лишь несколько секунд, но Макмиллан почти настиг его. Действовать надо было быстро: он резко затормозил, повернулся на пятках и пробежал между державшимися примерно в метре друг от друга Макмилланом и Пилигриммом. Они в недоумении остановились. Рэмбрандт тоже на секунду замер и заржал, недовольно переступая с ноги на ногу.
        Алек отбежал на достаточное расстояние и остановился, переводя дух. Он раскинул руки в стороны и рассмеялся, наблюдая за недовольными мордами. После собственной разминки и пробежки с лошадьми, с него пот разве что градом не катился, и чёрная майка была насквозь мокрой, но он лишь отбросил челку со лба, улыбаясь ещё шире.
        Вот именно эта лёгкость и свобода так сильно привлекали его в лошадях, что можно было стерпеть любые лишения. Риски и неприятности, связанные с ежедневными тренировками, уборками в конюшне и постоянной нехваткой свободного времени, уходили на второй план. То, что давало общение и дружба, рождённая благодаря долгой и упорной работе, не мог дать никто. Эти эмоции были сравнимы разве что с… С влюбленностью?
        Алек дёрнул головой, понимая, что сейчас совсем не время думать о Магнусе.
        Но драгоценные секунды были упущены.
        Он огляделся. С одной стороны на него надвигался Рэмбрандт, с другой - Макмиллан и Пилигримм, но не в его характере было сдаваться без боя.
        Он обманным манёвром метнулся в левую сторону, почти сразу же сменив направление, но на этот раз лошадей оказалось не так легко обмануть - он бежал очень быстро, с каждым шагом всё сильнее ощущая, как вибрирует земля под приближающимся топотом копыт.
        А скорости и выносливости у человека меньше.
        Ещё немного, ещё чуть-чуть…
        - Пилл, молодец, - Алек затормозил, когда вороной конь нагнал его и ткнулся лбом в плечо. Правда, при этом немного не рассчитал силы и чуть не сбил с ног. - Молодец, - он широко улыбнулся, вытащил морковку из кармана и протянул угощение сначала Пилигримму, потом Макмиллану и Рэму.
        Дожевав, лошади замерли.
        Время тренировке сменить игру.
        Алек вытянул руки вперёд, и те послушно выстроились в ряд. Длинные гривы, сегодня не заплетённые, в полном беспорядке разметались по шее и спине, грудная клетка тяжело вздымалась, и нижняя губа подергивалась, когда лошади фыркали. Серый Рэмбрандт замер посередине. Чёрные, как смоль, Пилигримм и Макмиллан по бокам от него. Эта тройка была любимицей публики - жеребцы, такие прекрасные в свободе своей силы, с переливающейся под кожей мышцами, крепкими ногами и мягкой гривой. С добрым взглядом из-под длинных ресниц, в которых горело беспрекословное послушание, граничащее с обожанием.
        Алек подошёл к Рэму и потрепал его по холке. Он провёл ладонью по лоснящемуся боку и присел, цокая языком, - бессловесная команда, отработанная годами. Рэм понимающе фыркнул и согнул сначала одну ногу в запястье, а потом и вторую. Опустился ниже и коснулся лбом мягкой травы.
        Фризы совершенно синхронно тоже сделали реверанс, только, в отличие от Рэмбрандта, уложили головы на вытянутую переднюю ногу.
        - Ап! Молодцы, - Алек поднялся и довольно улыбнулся. Лошади встали вслед за ним и потянулись за угощением.
        Он протянул по морковке каждому и снова приготовился бежать - новый заход игры в догонялки начался.

* * *
        Алек расслабленно дышал. Ноющие мышцы наслаждались заслуженным отдыхом, а рука запуталась в серой гриве Рэмбрандта. Конь лежал на зеленой траве, подогнув под себя передние ноги, и водил ушами, изредка издавая фырчащие звуки. Алек привалился плечом к тёплому боку и закрыл глаза, наслаждаясь моментом полного доверия и единения с самой природой.
        Они переводили дух после тренировки; Макмиллан и Пилигримм паслись рядом, щипали траву и с затаенной завистью поглядывали на Рэма и Алека. Мак не выдержал первым - медленно ступая, подошёл к ним, и склонил голову, требуя внимания.
        - Ты мой хороший мальчик, - Алек открыл глаза и провёл ладонью по чёрному носу.
        - М-да, если бы ты так же нежно обращался с людьми, все было бы по-другому, - раздался тихий голос Люка, но ни Алек, ни жеребцы, не повели и ухом - они привыкли к его появлению на тренировках.
        - Ты, как и всегда, несёшь что-то странное, - расслабленно протянул он.
        - Я вообще-то пришёл, чтобы напомнить, что Елена приезжает уже через пару часов. Надо коней почистить, развести по денникам. Римлока тоже, а он мне не дается, у него один хозяин.
        - Не хозяин, а вожак, Люк, - привычно поправил Алек. Он нехотя поднялся с земли, цокнув языком, чтобы Рэмбрандт, Пилл и Мак следовали за ним.

* * *
        Цирковые «Феерии» в третий раз за последние два дня собрались в холле второго этажа. Алек занял своё место между Лидией и Саймоном и задумчиво уставился на ворсистый ковёр под ногами, не имея ни малейшего желания оглядываться по сторонам и встречаться взглядом с сестрой или Магнусом, сидевшими неподалеку. Кирк с ребятами уступили своё место на диване гостям, а сами привалились спиной к стене и расслабленно переговаривались.
        Мариз стояла у стола и нетерпеливо барабанила по нему пальцами - Елена опаздывала уже больше, чем на десять минут, а непунктуальность всегда вызывала у неё или желание заскрипеть зубами, или мигрень.
        - Елена приехала! - радостный голос Кэсси, дежурившей у окна, разнёсся по холлу, вызвав у всех облегчённые вздохи. Она белозубо улыбнулась и бросилась к отцу, который тут же подхватил её на руки и усадил себе на колени. Кэсси поёрзала, устроилась поудобнее и, подумав пару секунд, помахала Рагнору.
        - Кажется, у тебя и здесь появилась фанатка, - до Алека донёсся приглушённый шёпот Рафаэля.
        - Не у меня, а у моих кошек, - Рагнор помахал в ответ, а другой рукой покрепче прижал к себе Мистера Грея. - Если Кэсси их разбалует, и они сорвут выступление, виноват в этом будет Магнус.
        - Почему это? - услышав свое имя, Магнус вынырнул из занимавших его раздумий.
        - Ты взрослый мужчина со стажем в дрессировке чуть ли не двадцать лет, - подхватила Изабель. - И я не поверю, что ты не можешь объяснить маленькой девочке, что можно делать, а что нет.
        - Вы сами пробовали отказать Кэсси хоть в чем-нибудь? - скептично протянул Рагнор.
        Изабель промолчала, явно вспомнив себя пару лет назад, когда она сама бегала вокруг Кэсси и исполняла любую её просьбу.
        Алек только сейчас понял, что начал открыто подслушивать. В надежде, что никто этого не заметил, он переключил внимание на Джейса, склонившегося к спинке дивана и болтающего о сегодняшнем дне.
        - С тобой всё хорошо? - Лидия пододвинулась к Алеку.
        Он постарался улыбнуться и мысленно возблагодарил всех божеств за то, что отвечать ему не пришлось, так как со стороны лестницы донеслось цоканье каблуков, и через несколько секунд в холл вплыла - подобрать другого слова Алек бы не смог - Елена.
        Для своих сорока трёх она выглядела потрясающе. Тоненькая брюнетка на высоченных шпильках, какими похвастаться не могла даже Изабель. Благодаря им длинные ноги Елены казались ещё длиннее. Фигуру облегало синее платье-футляр, а идеально уложенные волосы ниспадали до лопаток.
        Она замерла на пороге и улыбнулась.
        - Я прошу прощения за опоздание, просто какой-то муд… - Елена взглянула на Кэсси и откашлялась. - В общем, пробки.
        - Ничего страшного, - Мариз открыто улыбнулась, словно и не нервничала всего полминуты назад. - Спасибо, что приехала.
        - Я всегда рада быть здесь.
        Елена подошла к столику и, обменявшись рукопожатием с Мариз, обвела взглядом всех присутствующих. Она ставила программы «Феерии» уже многие годы, знала, как работать с цирком, видела его слабые и сильные стороны.
        Но в этот раз всё было не так, как раньше. «Феерии» не нужна была обычная программа, в этот раз на кону стояло слишком многое, и все это понимали.
        Магнус Бейн, взмахнув руками, привлёк к себе внимание. Алек сжал ладошку Лидии.
        - Елена, очень приятно познакомиться с вами, и мне даже жаль, что в «Феерию» меня пригласили лишь в этом году, и я не познакомился с такой прекрасной девушкой раньше, - Магнус подмигнул ей, а Алек закатил глаза. И что этот фокусник о себе возомнил?
        - Да, мистер Великолепный Бейн, - она просияла, - наслышана. У вас есть какие-то предложения?
        - Не совсем по программе, но да, - Магнус поднялся с дивана и вышел вперёд к Елене с Мариз.
        Сердце Алека в груди застучало с удвоенной силой, и он постарался напустить на себя расслабленный вид.
        - Итак, прежде чем приступать к самой сути программы, я хотел бы обратить внимание на то, что придётся сделать до её начала. Как вы знаете, у шоу Великолепного Бейна есть свой круг почитателей, и стоит только написать в твиттере о том, что мы будем выступать с вами, как желающих посетить шоу прибавится. Так же и у самой Феерии есть зрители, которые любят вас и придут в любом случае.
        Алек прикусил щёку изнутри - от всех этих разглагольствований уже начинало подташнивать.
        - Ну и что ты предлагаешь?
        Магнус всё с той же широкой улыбкой посмотрел на Алека, вот только в его глазах было так много холода, что в центре ледника было бы теплее.
        - Как раз подхожу к сути, Алек, - отрезал он и вновь обратил внимание на цирковых и Елену с Мариз. - И до того момента, как меня перебили, я хотел сказать, что постоянные зрители - это хорошо, но и о новых забывать не стоит. Реклама на телевидении, в социальных сетях и как можно больше афиш - лишь часть того, что мы можем сделать. И я говорю о нескольких бесплатных праздниках для детей на площадях. Например, я могу показывать фокусы, Кирк с ребятами устроят небольшой марафон акробатических номеров и даже проведут мастер-классы, Рагнор приведёт своих питомцев, Алек и Люк возьмут лошадей, чтобы покатать детей на их спинах…
        - Нет.
        Алек и сам не сразу понял, что этот окрик принадлежал ему, но все цирковые уставились на него во все глаза.
        - И что сейчас тебя не устроило? - Магнус сложил руки на груди и выжидательно уставился на него.
        - Это дополнительные траты для «Феерии». К тому же, ты знаешь, как сложно добиться от города разрешения на такие мероприятия?
        Алек встал, проигнорировав попытки Лидии его остановить.
        Здравый смысл на периферии сознания вопил, что идея не так уж и плоха, и не стоило воспринимать её в штыки просто потому, что её озвучил не тот человек.
        Но другая часть нашёптывала совершенно глупую мысль, что Магнус не имеет права предлагать такое. Тем более, даже не спросив, есть ли возможность использовать лошадей для такого мероприятия.
        - Хорошо, Александр, я понимаю твои опасения, - Магнус даже не старался скрыть нотки сарказма в голосе. - Но подумай и о плюсах. О «Феерии» вспомнят те, кто забыл, и узнают те, кто не знал. Мы все здесь именно для этого, ведь так? Чтобы обеспечить приток зрителей.
        Он смотрел спокойно, всё ещё усмехался краешком губ, словно спрашивал: «Ну и что за истерику ты здесь закатил?». Алек сжал руки в кулаки.
        - Да что ты знаешь о цирковой жизни, Магнус? О настоящих цирках, где нести ответственность приходится за десятки людей, а не за маленькую группку друзей по интересам?
        - Александр! - голос Мариз разнёсся по холлу, заставив замолчать. - Я думаю, что тебе лучше уйти.
        - Как скажешь, - выплюнул Алек и, развернувшись, быстро покинул холл.

* * *
        18 февраля 2017. Индианаполис.
        - Прости, что?
        Резкий тон отца и презрение в его глазах выбило почву из-под ног. Руки Алека повисли вдоль тела, он опустил голову и даже сделался меньше ростом.
        Он правда думал, что сказать «папа, я гей» - это просто?
        Думал, что отец поддержит, несмотря на постоянные намёки в сторону Лидии и объединения семей?
        Думал, что достоин счастья?
        Вчерашний день, ночь, утро - всё было таким волшебным, что просто не могло длиться долго. Как там писал Брэдбери? «Покажи мне хоть что-нибудь хорошее, чему не приходит конец, и у меня на радостях крыша съедет»[7 - Цитата из книги Рэя Брэдбери «Лето, прощай».]. И Алек - глупец, если позволил себе мечтать, позволил поверить в то, что отец поймёт.
        - Так значит, ты вчера весь день провёл с каким-то парнем, подсевшим к тебе за столиком, да ещё и… - глаза Роберта яростно заблестели, когда он осёкся. - Еще и ночевать не явился?
        Алек сглотнул, застыв в бессмысленной позе глубочайшего отчаяния.
        - Мужчина, Александр? Ты заставил волноваться всю семью, не тренировал лошадей… Из-за мужчины? - он буквально выплюнул последнее слово, как будто оно было отравлено. - Я считал тебя разумным, сын. Я гордился тобой. Я поощрял тебя, когда Джейс бегал на свидания, а ты всё свободное время проводил в конюшне… А ты из-за этого… - Роберт резко поднялся с офисного кресла, да так, что оно откатилось на добрых два метра назад. - А как же Лидия?
        - Пап, я не люблю Лидию… Она замечательная, правда, но она мой друг.
        Роберт сделал три шага и остановился на расстоянии вытянутой руки, как будто даже находиться рядом с тем, кто предпочитает мужчин, ему было противно.
        - Подумай, Алек. Ты должен немедленно позвонить этому… - он откашлялся, явно сдерживая ругательства. - Этому. И скажи, что всё было ошибкой. Мы покажем наше шоу, уедем из Индианаполиса, и вы никогда больше не встретитесь.
        - Нет.
        В следующий момент Алек задохнулся.
        Он не знал, что послужило тому причиной - осознание того, что он первый раз в жизни так открыто ослушался отца, или резкий удар кулака по скуле, которого он не ожидал и покачнулся, автоматически отступив на пару шагов назад.
        - Убирайся, - сквозь зубы прошипел Роберт, потирая костяшки. - Убирайся. Мой сын не будет геем.
        В носу у Алека защипало. Отец был примером для него, был тем, кто всегда гордился и помогал. Был учителем и наставником, а что теперь?
        - Поздно, пап. Твоему сыну уже нравятся мужчины. И нравятся давно, просто я даже самому себе признаться не мог.
        - Тогда ты больше не достоин быть моим сыном и носить фамилию Лайтвуд. А если ты и своего брата этим заразишь, Александр? О Максе ты не подумал, да? Наша репутация не должна быть запятнанной.
        Слова могут ударить посильнее пощёчины - тогда Алек понял это.
        Не понял только, как избавиться от боли, тисками сковавшей сердце.
        «Мне нравятся мужчины, мне нравится Магс, но от этого я не стал другим человеком! Я всё так же люблю тебя» - хотелось завопить ему, но он сдержался.
        - Можешь следовать за Изабель, Александр. Здесь тебе не место.
        Алек даже не хлопнул дверью, когда выходил из трейлера Роберта. Он просто дошёл быстрым шагом до коневоза и, убедившись, что Люка там нет, сполз вниз по стене. Спрятал лицо в ладонях и попытался понять, что же делать дальше.
        По шкале от одного до десяти, насколько сильно Алек попал?
        На десять?
        На чёртову бесконечность?
        Он же запал на человека, которого совсем не знал. Влюбился… Как мальчишка влюбился. Впервые в жизни ощутил запретное чувство и тут же потерял отца. Он даже не знал, позволит ли ему Роберт находиться в цирке. А если нет? Что будет с лошадьми?
        Как всё могло так запутаться?
        Алек взглянул на часы. Они договорились встретиться с Магсом в четыре вечера, за три часа до начала цирковой программы. Алек собирался рассказать ему всё и пригласить на шоу… А сейчас он не был уверен, что его вообще выпустят на манеж. Но увидеться с Магсом всё равно было нужно. Даже не нужно, а необходимо.
        Алек вытащил из кармана джинс кусок картонки, который Магс оторвал от крышки коробки из-под пиццы, и написал на нём свой номер.
        До встречи оставалось чуть более четырёх часов.
        А через два часа… Через два часа Алеку позвонила Мариз и срывающимся голосом рассказала, что Роберт попал в аварию. Они как раз говорили по телефону.
        Она шептала что-то о том, что он был чертовски зол и проехал на красный свет светофора.
        Через два часа Алек понял, что, возможно, стал причиной смерти отца.
        Через два часа его жизнь изменилась.
        Магсу он так и не позвонил.
        Томик «Мастера и Маргариты» отправился в самый дальний ящик тумбы в коневозе. Эта книга перестала быть его любимой.
        Свободу Алек больше не чувствовал.
        Глава 5
        Нет, дорогие, догнать можно гарцующую лошадь, но не загнанную. Полина Клюкина
        Несмотря на то, что Алек потратил весь вечер на стрельбу из лука, а потом всю ночь проворочался в постели, он зашёл в конюшню даже раньше, чем проснулся Люк. Быстро накормил лошадей, сгрёб сено в одну большую кучу у дальней стены и вывел из денника Римлока. Чистка, быстрая разминка - пара кругов по леваде - и вот уже Алек вскочил Риму на спину, и они галопом направились вглубь поляны и дальше, в лес.
        Алек расслабился. Ему очень давно не приходилось прикладывать усилий, чтобы правильно сидеть или управлять лошадью без седла и уздечки. Тело само знало, что и как делать. Когда наклонить корпус вперёд, когда чуть сильнее сжать крепкие бока бёдрами, когда отклониться назад. Всё это происходило на автомате, и поэтому он просто наслаждался звуками природы и тренированными мышцами, перекатывающимися под шкурой Рима.
        Спустя несколько минут быстрой езды они выехали к озеру, и Рим, довольно фыркнув, перешёл на шаг.
        Алек позволил улыбке скользнуть по губам. Он каждый раз поражался, как рядом с Римлоком всё становилось таким лёгким, незначительным и ничтожно-маленьким.
        Рим был особенным. Если цирковые лошади казались друзьями, то этот был скорее как младший брат.
        Сделав два круга вокруг озера, Алек направил Рима в сторону стоянки «Феерии». Но с каждым преодоленным метром он хмурился всё больше, чувствовал, как испаряется охватившая тело и разум лёгкость. Постепенно сердце вновь наполнялось тревогой. Как только они добрались до поляны, Алек быстро запустил Рима в леваду, взял одну из цирковых машин и поехал в город.
        Нью-Йорк был переполнен. Переполнен людьми, звуками, запахами. Прохожие спешили каждый по своим делам.
        Оставив машину на парковке рядом с небольшим ресторанчиком «У Смита», Алек дошёл до Коламбус-Авеню и повернул в сторону Линкольн-Центра. Он не знал Нью-Йорк так хорошо, как ему хотелось бы, но этот район намертво отпечатался у него в голове - напротив располагался городской офис «Феерии», и, будучи маленьким, Алек часто гулял по округе. Роберт и Мариз совершенно не боялись отпускать детей в город. Правда, недалеко: всего лишь квартал туда, квартал обратно. Но обычно маленьких Алека, Джейса и Изабель это не останавливало. Главным было не попасться и по возвращении с убедительным лицом рассказывать, как гуляли поблизости.
        В центре тяжело заблудиться, и, если бы Алек хотел поесть, покутить или напиться до красно-розовых дьяволиц перед глазами, это не составило бы труда, даже учитывая, что день был в самом разгаре. Но ни удовлетворять потребности желудка, ни наслаждаться красотами Нью-Йорка не хотелось, и он просто шёл в надежде, что долгая ходьба сыграет роль тарана и выбьет все мысли об одном засевшем в голове фокуснике.
        Спустя пару часов Алек был готов упасть на первую попавшуюся горизонтальную поверхность, что и сделал, заняв место на скамейке рядом со старушкой в розовом свитере, бросающей голубям кусочки хлеба. Найти свободное место в парке в обед было нереально, и компания птиц - не самый плохой вариант.
        Странно, что ноги гудели так, что, казалось, проще их оторвать. Алек был в хорошей спортивной форме - а как иначе, когда тренировки проходят каждый день? Но сейчас усталость накатила волной, и вряд ли тому причиной было то, что он пропускал совместные разминки уже второй день подряд.
        - Она обязательно поймёт, что любит тебя.
        Алек недоумённо оглянулся, не сразу сообразив, что обращаются к нему.
        - Что, простите?
        У сидящей рядом дамы оказалось испещрённое морщинками лицо, высокая прическа и причудливые серьги в виде фиолетовых ракушек.
        - Если такой красивый мальчик сидит и грустит, значит, с ним приключилась несчастная любовь. Всё будет хорошо, - старушка сверкнула идеальной улыбкой, совершенно не подходящей её возрасту. - Хочешь? - она протянула ему хлеб.
        - Спасибо, - он взял предложенный кусочек и тоже начал крошить его голубям. - Наверное, вы правы. Всё будет хорошо.
        Алек не собирался убеждать незнакомого ему человека в том, что никакая девушка не похищала его сердце и что он вообще-то счастливый жених, готовящийся к свадьбе.
        - А вы любите цирк? - внезапно для самого себя спросил Алек.
        - Цирк?
        - Ну да. Шапито, яркие шоу, клоуны.
        - Я очень любила ходить в цирк во времена своей молодости, - старушка прикрыла глаза от нахлынувших воспоминаний. - Сейчас программы уже не те, но раньше это было настоящее волшебство. Артисты вкладывали в номера всю свою душу для того, чтобы каждый зритель ощутил себя в сказке.
        - Вы так утверждаете, словно видели выступления всех современных трупп.
        - Ты прав, не всех. Но те, на которые я ходила, мне не сильно понравились. Как-то сын попросил сходить с внучками на шоу одного приезжего цирка, так там бедный дрессированный слон пытался забраться на маленькую тумбу снова и снова, но у него ничего не получалось, а дрессировщик каждый раз приказывал ему повторять, - она неодобрительно покачала головой. - Цирк должен быть свободным.
        Алек не смог удержать язык за зубами:
        - А что, если я скажу, что знаю такое шоу, которое бы вам понравилось?
        - Знаешь… - задумчиво протянула старушка, наблюдая за тем, как Алек бросает крошки слабым голубям, оставшимся без угощения. - У тебя глаза добрые. И я думаю, что сходила бы на шоу, которое ты мне посоветуешь.
        Алек усмехнулся. Он не сильно понимал, какую доброту эта дама разглядела в его глазах и как вообще это относилось к цирку, но вытащил из кармана одну из афишек «Феерии».
        - У нас новая программа в начале следующего года. Я буду рад, если вы придёте, - и ведь нисколько не покривил душой. Ему нравилась эта милая старушка с красивой улыбкой и россыпью морщинок в уголках глаз.
        Она взяла афишу, внимательно просмотрела её и удивлённо приподняла брови.
        - «Феерия»? Это же один из тех самых цирков, представления которых я смотрела десятки раз. И ты выступаешь там?
        Алек кивнул.
        - Раньше у вас были поистине завораживающие программы. Воздушно, красиво… Но я уже долго не ходила на эти шоу. Знаешь, история вашего цирка завораживает, сколько было побед и поражений!
        Если бы действие происходило в мультике, над головой Алека сейчас бы зажглась лампочка. Он готов был расцеловать эту незнакомую старушку.
        - Спасибо, - он расплылся в искренней улыбке.
        - За что это?
        - Вы только что спасли несколько жизней, - возможно, это прозвучало слишком пафосно, и старушка недоумённо моргнула. - Подали отличную идею. А сейчас извините, надо бежать, - сгорая от нетерпения, Алек сорвался с места и уже преодолел с десяток метров, прежде чем его окликнули:
        - Хей, у меня есть ещё одна отличная идея. Точнее, совет. Я думаю, что у вас всё получится в вашем цирке, но знаешь, что ещё? Эта девушка, кем бы она ни была, признайся ей. Ну или помирись, если обидел. Поверь человеку, прожившему почти восемьдесят лет - ссоры делают жизнь хуже. А оглядываясь назад, я могу теперь сказать, что они мне кажутся совершенно незначительными.
        Алек обернулся и уставился на улыбающуюся старушку, которая уже, как ни в чем не бывало, вернулась к кормлению голубей.
        - Эм… Спасибо, - он старался говорить погромче, чтобы его услышали. - Как вас зовут?
        - Можешь называть меня Эллой.
        - Я Алек. И да, я оставлю для вас бесплатные билеты на шоу.
        Помахав на прощание рукой, Алек развернулся и почти бегом бросился к выходу из парка.
        Ему нужно было добраться до машины как можно скорее. Из этой идеи могло получиться кое-что интересное.

* * *
        - А зачем он меняет шнурки на ботинках?
        - Да это странности артистов, мы пытаемся не обращать на это внимание, - старик Боб почесал затылок и улыбнулся. - Ты ещё не такое здесь увидишь. У всех есть какие-то приметы, кто-то делает это только перед выступлениями, а кто-то, как Себастьян, перед каждой репетицией. Шнурки - это ещё ладно. Вот Джейс всегда танцует танец маленьких утят, хотя жутко боится уток, а Саймон таскает свои тапочки на крышу трейлера. Вообще, много каких интересных примет было за все-то годы. Наш цирк появился ещё в 1887 году, у основ стояло три семьи - Лайтвуды, Льюисы и Бранвеллы. Сначала это было маленькое шоу, но с годами оно росло и ширилось, появились новые артисты и новые жанры. У нас всё шло хорошо до недавнего времени.
        Шатёр был просто огромным. Магнус, хотя и не выступал на манеже, но бывал на них не редко, и никогда раньше он не казался ему таким большим.
        Брезент натянут туго-туго, так, что, кажется, сквозь него просвечивало солнце, вокруг много осветительного оборудования, скрытых от глаз обычных зрителей помещений за форгангом, каких-то снарядов и людей. Акробаты во главе с высоким темноволосым парнем, имя которого не отложилось в памяти, только что закончили репетировать и развалились на матах, работники цирка вместе с высоким красавчиком-блондином Себастьяном (как краб из «Русалочки» - только поэтому запомнил) проверяли, как натянут канат.
        Магнус сидел на первом ряду, вытянув ноги, и внимательно слушал Боба. Этот старичок-одуванчик неопределённого возраста с добрейшей улыбкой подсел к нему и заявил, что разбавит его одиночество.
        Не то чтобы Магнусу было некомфортно в одиночестве.
        Но и не то чтобы он возражал против такой компании.
        - Что именно случилось?
        - Ну, Изабель ушла, настрой наших подкосился, а когда Роберта не стало и пришлось вернуться в штаб, все были в раздрае.
        - Это ещё мягко сказано.
        Магнус поднял голову и наткнулся на внимательный взгляд Люка, ветеринара, который закинул на плечо что-то, похожее на сложенное в несколько раз лассо, и опустился в кресло рядом с Магнусом по другую сторону от Боба.
        - Едва все пришли в себя, Мариз взяла управление в свои руки, но многие партнёры отказались сотрудничать… А горе не помогало здраво оценить ситуацию. Мы постарались приготовить новую программу, но, как ты понял, ничего из этого не вышло.
        - Спасибо, что приехал, мой мальчик, - морщинистая ладонь похлопала Магнуса по колену. - Знаешь, «Феерия» для нас и семья, и дом. Я вообще за свою жизнь ничего другого и не видел.
        Магнус действительно почувствовал себя мальчишкой рядом с Бобом.
        - И, надеюсь, не увидишь, - Люк улыбнулся.
        - Всё у нас будет хорошо. У нас-то «Феерия» вообще одна на миллион, - Боб заметно растягивал гласные, но при этом всё равно говорил проворно и быстро. - Есть цирки, в которых работников и за людей не считают, артисты - пупы земли, а все остальные так… пыль под ногами. А здесь никогда такого не было, всегда вместе, всегда рядом, всегда готовы помочь. Мы следим за порядком, продаём, так сказать, дополнение к эмоциям, - он немного помолчал. - Ты только это, не смей тут никого «циркачами» называть, бесятся жутко.
        - Да-да, - подхватил Люк. - Только артисты. А при Саймоне никогда не произноси слово «клоун», он тебя сразу загрызёт.
        - Или начнёт лекцию на пару часов. Ты не думай, что он книжку в руках просто так с собой носит, у него там материала столько, что ты успеешь состариться, пока он всё расскажет.
        Магнус вспомнил этого слегка кучерявого парнишку и содрогнулся. Это ж второй Рафаэль, только в десять раз эмоциональнее.
        Кажется, вспомнил и содрогнулся не только он, потому что молчание затянулось.
        - Как я понял, Роберт был хорошим директором?
        Старик Боб усмехнулся.
        - Ну да, директором был хорошим. Настоящим профессионалом. Не только в управлении, но и в дрессировке. Люк, кстати, был кордовым[8 - Тренер или спортсмен, который, находясь в центре круга, управляет лошадью кордой и бичом. Во время езды направо корду держат в правой руке, а бич в левой.] у Роберта, они всегда вдвоем выступали…
        - Но Алеку в этой роли я никогда не был нужен, - закончил мысль сам Люк.
        Магнус резко поднял голову и втянул воздух, а уже потом понял, что сделал. Он скосил взгляд в одну сторону, в другую, но ни Люк, ни старик Боб, вроде как, не придали этому значения.
        Он постарался растянуть губы в улыбке, но они не слушались. Хорошо, что Люк уже продолжил свой рассказ.
        Плохо, что говорил он о том, о ком Магнус предпочёл бы не вспоминать.
        - Я умею подавать команды без слов, с помощью посадки и нескольких заученных движений руками, но у Алека всё по-другому. Магнус, тебе ещё предстоит увидеть это, но кажется, что лошади читают его мысли. Он их привораживает.
        Так, а вот это уже слишком…
        Он был не намерен слушать про Александра Лайтвуда, особенно когда о нём говорили с таким восхищением. Про цирк послушать было полезно, пообщаться с Люком и Бобом - тем более, но на всё остальное он не подписывался.
        Как хорошо, что у него было запланировано дело, о котором знали все в цирке.
        - Люк, Боб, был рад с вами пообщаться, но мне пора ехать.
        Люк замолчал, Боб снова похлопал его по колену.
        - Удачи.
        Магнус кивнул, поднялся с кресла и вышел из манежа. Поляна вокруг него жила собственной жизнью. Листья деревьев шелестели на ветру, солнце играло в траве, цирковые занимались своими делами. Это место поистине завораживало.
        Особенно особняк из красного камня. Несмотря на простые формы и общую ясность композиции, он навевал мысли о чем-то фундаментальном и историческом. Три этажа, ступенчато расположенные полукруглые окна с большими гладями стекла и пристройка крыльца. Красиво.
        Ещё издалека Магнус увидел, что рядом с автокемпером собралась небольшая группа цирковых, они что-то бурно обсуждали с Рагнором, обступив его тесным кругом.
        - Ну да, я уверен, что путешествовать на шикарном раздвигающемся автобусе, обстановке которого могут позавидовать номера в дорогих отелях… - воздушный гимнаст, выступающий с Майей, прислонился спиной к автобусу.
        - А ты не завидуй, Джордан, - Майя легко пихнула его в бок.
        В улыбке Рагнора так и читалось: «Завидуй».
        - Машина нам досталась за полцены, потому что «мы будем рады, если участники шоу Великолепного Бейна будут на нем путешествовать».
        Магнус усмехнулся и подошёл ближе.
        - Иногда популярность - приятный бонус, - он кивнул на приветствия цирковых. - Рагнор, где Рафаэль? Нам пора ехать.

* * *
        - Хей, Земля вызывает Иззи, ты вообще со мной? - Джейс пощёлкал пальцами перед лицом Изабель, за что тут же удостоился гневного взгляда и недовольно поджатых губ.
        - Ещё раз так сделаешь и проснёшься в окружении уток, - прошипела она. - Поверь, я попрошу у Магнуса, он не откажет.
        От такой перспективы Джейс вздрогнул и тут же выставил руки вперёд в примирительном жесте:
        - Я же о тебе забочусь. Обед уже подходит к концу, а ты ещё даже не притронулась к своей порции.
        - Если хочешь добавки, так и скажи, - закатила глаза и пододвинула к нему тарелку. - И я жду Алека. Если бы ты был хорошим братом, то тоже бы волновался, а не думал только о втором куске мяса.
        Джейс обиженно насупился, но тарелку взял и, всё ещё недовольно хмурясь, принялся за вожделенный стейк:
        - Он всё равно не придёт, - через несколько минут с набитым ртом пробурчал он. - Я видел его, он с утра ходил на озеро, а потом взял машину и поехал в город. Ему стыдно, а значит, не покажется до тех пор, пока не прекратит себя терзать.
        Изабель вздохнула. Перестукивание длинных ногтей по столу начало давить на нервы, словно звук капающей воды из не до конца закрученного крана, и она схватила из подставки пару салфеток с нарисованными по краям клоунами, чтобы хоть чем-то занять руки.
        Привыкнуть к тому, что Алек так изменился, было сложно. И дело было даже не в намечающейся свадьбе с Лидией. Алек никогда не был любителем выставлять чувства напоказ, но всегда нёс ответственность за свои поступки. А иногда и за поступки других. В детстве прикрывать Изабель было для него привычным делом. Ему попадало от отца, его лишали общения с лошадьми вне манежа, не давали сладкого неделями, но он терпел.
        Нет, Алека даже в лучшие времена нельзя было назвать душкой. Он никогда не был открытым парнем, который легко подпускал к себе людей, но сейчас что-то в нём неуловимо изменилось. Словно он забрался еще глубже в свою скорлупу и соорудил вокруг неё уменьшенную копию Великой китайской стены. И наставил везде табличек с надписью «Вход воспрещён».
        Это не бросилось в глаза сразу, но проскальзывало в нервных жестах, неловких покашливаниях и в скептичном прищуре глаз. Изабель наблюдала за ним. Видела, как при разговорах Алек проводил рукой по волосам, давая себе время, словно боялся сболтнуть лишнее, и обдумывал каждое слово. Или как выпадал из реальности на несколько мгновений, и друзьям приходилось окликать его. Или участившиеся «сеансы» стрельбы из лука.
        А уж вчерашняя выходка никак не могла увязаться в её голове с образом брата. То, что он встречался с Магнусом Бейном ранее - и не просто встречался - не удивляло, словно вписывалось в представление об Алеке, а вот то, как он с этим Магнусом вчера разговаривал…
        - Если тебе не нравится дизайн стола, так и скажи, а не украшай его бумажными обрывками, - голос Джейса вывел Изабель из раздумий.
        Она вернулась в реальность и уставилась на небольшую горку из кусочков порванных салфеток прямо перед собой.
        - Увлеклась, - Иззи пожала плечами и, собрав обрывки, смяла их в кулаке.
        - С Алеком всё будет хорошо, - Джейс даже оторвался от своего стейка. - Просто ему нужно время. Всем нам нужно.
        Он немного помедлил и покосился на столик в дальнем конце столовой, где сидели Саймон, Клэри и Лидия вместе с неразлучной тройкой - Себастьяном, Майей и Джорданом.
        Изабель притворилась, что не поняла намека, и засунула смятые салфетки в стаканчик из-под кофе. Справляться с переживаниями за брата, было намного труднее, чем закрывать глаза на то, что рядом с ней сидел только Джейс. Она не питала глупых надежд, что стоит ей вернуться, и всё станет на круги своя. Как Джейс сказал - для всего нужно время. И для всех.
        Поэтому она не навязывалась. Сегодня, когда Магнус с Рафаэлем и Рагнором поехали в город договариваться насчёт рекламных мероприятий, Изабель решила остаться. Просто пройтись по особняку, сходить на манеж, прогуляться по окрестностям и вспомнить, каково это - быть членом «Феерии». И найти Алека, чтобы поговорить с ним.
        Никто не осуждал её за уход. Многие цирковые улыбались, кто-то в сотый раз говорил, что рад её видеть, поздравлял с возвращением домой. Кэсси даже нарисовала открытку и торжественно вручила её под добродушный смешок Ходжа.
        - Алек теперь всегда такой? - тихо спросила Иззи, покосившись на Джейса.
        На несколько секунд за их столиком воцарилась тишина. Джейс покосился на неё и отложил приборы. Потом отодвинул тарелку подальше и откинулся на спинку стула:
        - Что ты имеешь в виду?
        Предложение Лидии и скорая свадьба? Его озлобленность? Нежелание общаться? Вчерашняя выходка?
        Слишком многое Изабель имела в виду.
        - Он никогда ни на кого так раньше не огрызался, как вчера на Магнуса, - выбрала самый безопасный вариант.
        - Ну, мало ли что там при их встрече произошло. Алек сказал, что пролил на него кофе, может, Магнус ему врезал, - Джейс пытался казаться расслабленным, но у него это плохо получалось.
        - Нет, тут что-то другое. Что с ним стало, Джейс?
        - Что с ним стало, Иззи? - он усмехнулся, и в его глазах блеснуло что-то, похожее на гнев. - После того, как ты ушла, а потом умер Роберт?
        Изабель потупилась. Тут и психологом не надо быть, чтобы понять, что Джейс всё ещё злился. На весь мир за всю сложившуюся ситуацию с «Феерией». На Изабель за то, что ушла, ни слова не сказав. На отца за то, что умер. На Алека за то, что отказывался что-либо объяснять.
        Он злился на самого себя за свою беспомощность.
        Изабель пододвинулась вместе со стулом, вызвав до дрожи противный скрип алюминиевых ножек по полу, и уткнулась лбом в плечо брата. И не смогла сдержать облегчённого вздоха, когда тёплая ладонь легла ей на макушку.
        Ещё не простил, но уже не злился.
        - Наш братец никогда не отличался уверенностью в себе и в том, что делает, - приглушённо продолжил Джейс. - Но после случившегося мне иногда кажется, что он полностью потерял себя.

* * *
        «В пробках в обед нет ничего удивительного, в пробках в обед нет ничего удивительного».
        Он вновь просигналил зазевавшемуся водителю.
        Алек чувствовал потребность вернуться в «Феерию», настолько же сильную, как и желание сбежать оттуда утром. Несмотря на то, что липкий стыд ещё сидел в душе, как какой-нибудь третьесортный король, развалившийся на троне.
        Да, ему было стыдно. Вчера, сразу после того, как он ушёл с собрания; вечером, когда выпускал одну стрелу за другой; ночью, когда не смог заснуть; утром, когда постарался сбежать от проблем на озеро… Начинало казаться, что всё происходящее - это насмешка судьбы. Расплата за саму мысль о нормальной жизни.
        Пусть не счастливой, но нормальной.
        Алеку потребовалось много времени, чтобы оправиться. Полтора года назад он не знал, где заканчивалась тоска по отцу и начиналась тоска по Магнусу. Он сотни раз задавал себе вопрос, как можно было влюбиться в человека за один день, как можно было позволить себе даже подумать об этом.
        Если бы не было Магнуса, отец был бы жив - в этом он убеждал себя изо дня в день. Старался убедить. Но в итоге не мог винить никого, кроме себя.
        Если бы тогда он не пошёл на поводу своих чувств, всё могло остаться на своих местах.
        Скоро стыд ушёл. Точнее, Алек затолкал его так глубоко внутрь, как только мог. Но не заметил, что, сделав это, потерял часть себя.
        А потом пришли сны.
        Большинство из них были про отца. Картинки сменялись одна другой - вот Роберт впервые сажает маленького Алека на лошадь, вот тренируется с ним, а вот уже отвешивает пощёчину внезапно ставшему неугодным сыну. А потом погибает. Погибает раз за разом, как наяву. Алек видит его смерть. Слышит звук удара по тормозам. Визг шин, болезненно цепляющихся за асфальт в попытке остановиться. Слышит, как отец шепчет перед тем, как его глаза закроются навсегда: «Ты недостоин быть моим сыном».
        А когда не снился отец, приходил Магнус. И эти сны были почти такими же болезненными, как и первые.
        В некоторых Алек гулял с Магнусом по парку и обсуждал с ним «Мастера и Маргариту», в некоторых - просыпался рядом, в некоторых - целовал его.
        А в некоторых из них он звонил. Доставал картонку, оторванную от крышки коробки из-под пиццы, набирал дрожащими пальцами номер и слышал глухое «Александр». Во снах Магнус всегда узнавал его сразу. И эти сны были самыми мучительными.
        А в некоторых снах была Лидия. И эти сны Алек любил. Потому что после них не подскакивал на кровати, резко бухаясь с головой в реальность. После них не было желания лезть в петлю. После них на душе было спокойно. Не хорошо, но хотя бы спокойно, а разве счастье - это не покой?
        Перед глазами возникла Элла. Странная старушка… Но нельзя было не признать правоту её слов - про то, что ссоры делают жизнь хуже. Его разногласия с Магнусом (если можно было так назвать происходящее между ними) были только их делом, и от этого не должны были страдать интересы «Феерии».
        Им нужно было поговорить.
        Им нужен был нейтралитет.
        Машина Алека медленно продвигалась вперёд.
        Спустя долгих тридцать минут движение, наконец, пришло в норму.
        Когда уставший и раздражённый Алек припарковал машину, часы на приборной панели приближались к отметке в три часа дня. Он должен был как можно скорее поговорить с Мариз, а потом начать тренировки.
        - Войдите! - прозвучало в ответ, едва Алек постучал в заветную дверь кабинета.
        Мариз сидела за столом, заполняла бумаги, но отложила их в сторону, когда увидела сына.
        - Александр? - в её голосе не было удивления. - Ты хочешь о чём-то поговорить?
        В подтексте фразы явно слышалось: «Ты пришёл извиниться за вчерашнее?». Он неловко замялся у двери.
        - Мам, прости. Я не знаю, что на меня нашло.
        - Ничего страшного, Алек.
        Что? Ему потребовалось ущипнуть себя за руку, чтобы осознать, что ему не послышалось. Он ожидал обвинения или хотя бы недовольство в её голосе, но ничего этого не было.
        - У всех бывают срывы, - Мариз мягко улыбнулась. - Но я считаю, что перед Магнусом тебе всё же стоит извиниться.
        - Конечно, - выпалил Алек радостно и немного шокировано, а потом всё же решил высказать то, ради чего пришёл: - Мам, я знаю, что нам нужно. Та программа, которая сможет увлечь зрителей. Я долго думал над этим, а в итоге оказалось, что ответ лежит прямо на поверхности. «Феерия» существует уже не одно десятилетие, и, чтобы подчеркнуть это, мы можем устроить путешествие во времени.
        И с радостью заметил, что сумел её заинтересовать.

* * *
        Алек не мог скрыть довольной улыбки, пока шёл к Магнусу. Мариз одобрила его идею, осталось только обговорить всё с Еленой. Костюмированная программа, рассказывающая историю цирка от зарождения до наших дней, должна привлечь внимание зрителей.
        И даже тренировка после прошла без заминок. Новые элементы не могли родиться из воздуха, и никто не говорил, что будет легко, но Алек считал удачей хотя бы то, что сегодня он не сломал себе шею. Да что там шею - он ни разу не упал. За полтора года подготовки это случилось едва ли не впервые. Ведь в новой программе упор больше всего делался именно на его профессионализм. И безбашенность.
        Вряд ли кто-то до него пытался исполнять элементы конной акробатики на лошади без трензеля и уздечки и без кордового, который бы мог подстраховать.
        Автокемпер возвышался над трейлерами «Феерии», казавшимися рядом с ним игрушечными машинками.
        Алек поднялся по ступенькам и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Дверь была чуть приоткрыта; он постучал и, не дождавшись ответа, зашёл внутрь. В помещении царила полутьма, но даже она не могла скрыть уюта. И одновременно роскоши в каждой детали. Кожаный диван, расположившийся вдоль стены, упирался в кухонный гарнитур, напротив него - два кресла и плазма. Чуть подальше - двери в отдельные небольшие комнаты. Алек не удивился, если бы узнал, что ступеньки выполнены из мрамора.
        А ещё в автокемпере было пусто.
        Прекрасно.
        Наверное, сидеть здесь, как маньяк, было бы не лучшей идеей, поэтому он развернулся, чтобы выйти.
        - Алек?
        В дверях стояла Изабель.
        Алек замялся. Им с сестрой так и не удалось остаться наедине с их прошлого не очень приятного разговора, и он не знал, как себя вести.
        - Я Магнуса ищу.
        - Вот как, - в её голосе проскользнули разочарованные нотки, но она быстро скрыла их за улыбкой. - Они с Рагнором и Рафаэлем ещё с утра уехали в город и пока не вернулись.
        Алек выругался про себя. Ну конечно, Магнус не мог оказаться рядом, когда был нужен.
        - Я тогда попозже зайду, - он спустился по лестнице, обошёл Изабель и направился к особняку.
        - Ты не должен бояться своих чувств, - тихий голос сестры как будто ударил в спину, и Алек остановился. Словно что-то резко дёрнуло его назад.
        - Что ты имеешь в виду? - он медленно обернулся и постарался сделать вид, что до него не дошёл смысл этих слов.
        - Алек, я знаю, почему ты сорвался вчера. Но не считай то, что чувствуешь, неправильным.
        Он сжал руки в кулаки. Иззи осталась все такой же проницательной, если не сказать пронырливой, и читала его, как открытую книгу. И это спустя больше полутора лет разлуки.
        - Я не понимаю, о чём ты говоришь.
        - Ты никогда не умел врать.
        «А ты всегда слишком хорошо меня знала».
        Конечно, Алек врал. И стоило признать, что весь его гнев - это лишь выражение страха. Он испугался того, что начало происходить с его миром, стоило Магнусу Бейну в него вернуться. Запретные эмоции оживали. Краски возвращались, создавая замысловатый пейзаж.
        Слишком замысловатый для той простой жизни, которую хотел для себя Алек Лайтвуд.
        Тёплая ладонь легла ему на грудь, заставляя поднять взгляд. И когда Изабель успела подойти?
        - Я понимаю. Тебе тяжело из-за смерти папы. Мне тоже тяжело, как бы я не старалась это скрыть. Но ты не должен из-за него ставить свою жизнь на паузу.
        - Понимаешь? - Алек зло усмехнулся, и она убрала руку. - Думаешь, что понимаешь, Иззи? Последние слова, сказанные отцом тебе, были о том, что ты не достойна управлять наследием Лайтвудов, да? Последнее, что отец сказал мне - что я не достоин быть его сыном.
        Алек глубоко дышал. Он чувствовал, как начинает щипать в носу.
        Это было слабостью, которую нельзя себе позволять.
        - Алек… - Изабель явно не знала, что сказать. - То, что ты говоришь сейчас, и те отношения, которые были у тебя с отцом прежде…
        - Я сказал ему, Из, - он и сам не понял, почему не остановился. Просто казалось, что если промолчит, то его разорвёт на куски. - Я встретился с Магнусом, а потом пришёл к папе и всё рассказал.
        Алек снова опустил взгляд, не желая видеть жалость в глазах сестры. Ему не нужны были утешения. Но Изабель лишь кивнула в сторону автокемпера.
        - Пойдём, большой брат. Кажется, нам надо поговорить.
        И Алек пошёл. Он говорил, и говорил, и говорил, и думал, что это никогда не закончится. Изабель молчала. Кивала головой, держала ладонь на его колене, но не перебивала. И за одно лишь это Алек был ей благодарен.
        Он рассказал всё. Начиная со встречи с Магнусом в молле, и заканчивая смертью Роберта. Его голос дрогнул, когда он заговорил об отце. Ему казалось, что Изабель начнёт винить его. Закричит, объявит, что Алек сам во всём виноват, запретит приближаться к ней… Но она не сделала ничего из этого. Просто на секунду сжала ногтями его коленку.
        Алек уже и забыл, какого это - делиться чем-то сокровенным. Он ощутил себя маленьким мальчиком, рассказывающим сестре о своих неудачах на тренировках, ведь больше он никому не мог довериться. Отец бы не понял. Джейс был слишком увлечён метанием ножей, чтобы слушать про дрессуру. Перед Лидией не хотелось показаться слабым.
        Алеку так не хватало Изабель всё это время, и больше не было смысла отрицать, что он рад её возвращению.
        Но это не значило, что он на неё больше не злился.
        - Я всё ещё не понимаю, почему Лидия.
        - Она помогала мне. И ты знаешь, что мы всегда были близки.
        - Как друзья, Алек! - Изабель всплеснула руками, не собираясь сдаваться. - Ты только что рассказал мне про Магнуса. И скажи, ты чувствуешь рядом с Лидией хотя бы половину того, что чувствовал рядом с ним?
        Алек попытался сглотнуть и протолкнуть в грудь хоть немного воздуха. Иногда её способность задавать правильные вопросы неимоверно раздражала. Вызывала ли в нем Лидия то, что вызывал Магнус?
        Нет, сто раз нет.
        Но, может быть, так и было правильно?
        - Она замечательная, - сквозь зубы процедил Алек. - И она была рядом. В то время как до тебя даже дозвониться было невозможно.
        В автокемпере воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием обоих. Изабель вся как-то резко сдулась и сложила руки на груди.
        - Я не сразу узнала, что отец погиб, - спустя несколько долгих минут она всё же начала говорить, глухо и немного безжизненно.
        - А потом? - голос Алека тоже был тихим. - Узнала и всё равно не вернулась.
        В глазах Изабель плескалось столько горечи, что впору было начать черпать её ложкой. Или разделить между всеми членами «Феерии», раздать всем по кусочку, и всё равно осталось бы слишком много.
        У Алека перехватило дыхание.
        - А потом я боялась вернуться. Боялась, что вы с Джейсом и Максом возненавидите меня, - и это её признание, как ножом по рёбрам. Или арматурой по голове, чтобы что-то там встало на место, и до Алека дошло, что не ему одному могло быть плохо.
        Он притянул Изабель к себе, обнял за плечи и положил подбородок на макушку. Привычный жест. Родной. Нужный.
        - Мы не смогли бы ненавидеть тебя, Из. Ты же наша семья. И мы любим тебя, - он немного помолчал. - Знаешь, если твои друзья сегодня задерживаются, то может тебе стоит присоединиться к нам в холле? Клэри обещала скачать какой-то новый фильм, по которому сейчас все сходят с ума.
        Изабель нерешительно кивнула.
        Когда стемнело, она вместе с Алеком поднялась на второй этаж особняка. И друзья улыбнулись ей. За исключением Саймона, но тот просто прожигал её взглядом, пока она смотрела в другую сторону.
        Алек весь вечер обнимал сестру за плечи и расслабленно улыбался, он давно не чувствовал себя так спокойно. Возвращения Магнуса они так и не дождались.

* * *
        Тишина ночного манежа нарушалась двумя голосами.
        - Мариз назначила меня на новую должность, и мне нравится вести цирковые программы, но понимаешь…
        - Не то? Другие эмоции?
        - Верно. Не чувствую того, что чувствовала обычно. Я осознавала, что любой цирковой жанр связан с риском. Джейс каждый раз рискует ранить любимую девушку, Себастьян - сорваться с большой высоты, Алека лошади вообще могут скинуть со спины и затоптать, если вдруг испугаются какого-нибудь слишком резкого детского вскрика.
        - Но не повезло именно тебе.
        Они переглянулись и помолчали. Не тягостно.
        Сегодня тренироваться было очень легко.
        Час назад, как только стемнело, и Алек заснул, Лидия выскользнула из постели, на цыпочках подошла к шкафу и достала оттуда тренировочную форму. Ей не спалось, а вот Алек впервые за многие дни спокойно закрыл глаза и сразу же провалился в сон.
        Лидия была за него очень рада, но сердце тянуло её в другую сторону. Она невесомо провела тыльной стороной ладони по щеке спящего Алека и вышла из комнаты.
        Дошла до манежа, ежась от ночного холода, и включила дополнительное освещение. Лидия даже не удивилась, когда поняла, что рядом с кулисами уже кто-то был.
        - Ты снова здесь? - лёгкая улыбка тронула её губы.
        - Ты же сказала, что постараешься прийти. А что бы ты делала без своего помощника?
        - Как-то же справлялась целый год, - в голосе Лидии не было насмешки. Лишь благодарность. Ей было намного легче тренироваться в присутствии человека, который мог оценить её успехи со стороны. Мог подсказать. Или подбодрить, когда боль становилась невыносимой и хотелось всё прекратить.
        - А может, я прихожу просто потому, что восхищаюсь тобой?
        Глава 6.1
        Если мы начинаем ломать это, выбирая обособленно маленькие части, мы рискуем потерять из виду то, что является самым важным.
        Что же, тем не менее, является «целым», сутью поездки на лошади?
        Очень просто это - общение и баланс.
        - Ну и кто испортил погоду? - Джейс стряхнул с волос капли воды, недовольно поджал губы и сел рядом с во всю зевающим Алеком.
        Алек проснулся ни свет ни заря от грома, прозвучавшего у него почти над самым ухом.
        Нет, гром звучал на улице, но казалось, что уже проник в комнату маленьким взрывом, срикошетил от поверхности стен и попал в спящих.
        Алек и Лидия подскочили одновременно и, не сговариваясь, начали одеваться. Часы на тумбочке показывали пять утра. Вспышка молнии озарила спальню, и они, не мешкая, выбежали за дверь.
        Когда добрались до конюшни, Люк уже был там - мягко разговаривал с лошадьми и старался их успокоить. Казалось бы, путешествуя с цирковой труппой по всему миру и оказываясь в совершенно разных погодных условиях, лошади должны были ко всему привыкнуть. Но каждую грозу всё равно кто-то начинал нервничать, это состояние подхватывали другие, и вот уже в каждом из денников раздавалось жалобное ржание и шелестение сена под копытами.
        - Алек, иди к Римлоку, иначе он или вышибет дверь, или покалечится! - в голосе Люка слышалась тревога. - Лидия, а ты возьми вилы, надо сгрести сено подальше от входа.
        Лидия бросилась выполнять свою часть работы, а Алек направился в денник Римлока, откуда доносилось нервное фырканье. Жеребец переступал с ноги на ногу, лихорадочно махал хвостом и настороженно вёл ушами.
        - Нужна помощь? - громкий голос Макса разнёсся по конюшне, и в следующее же мгновение дверь денника Рима содрогнулась от удара копыт сильных ног. Напуганный Рим не смог совладать с желанием выбраться из тесного помещения.
        - Макс! - прошипел сквозь зубы Алек, обернувшись к брату. - Сколько раз тебе говорить, что нужно быть тише?
        - Прости, я не хотел, - уже почти шёпотом извинился он.
        - Макс, Рэмбрандт и Адмирал на тебе, - Люк раздавал указания без лишних слов, а сам переместился ближе к Пилигримму и Макмиллану. Рэмбрандт и престарелый Адмирал относились к грозе спокойнее остальных, но и им иногда передавалось волнение от других лошадей.
        Алек откинул со лба мокрую челку и сосредоточился на Риме. Успокоить его сейчас было главной задачей.
        - Приятель, - почти шёпотом позвал он, подходя вплотную к деннику. - Хей, я тут.
        Римлок остановился, заинтересованно повёл ушами и посмотрел в сторону двери.
        - Ты же такой сильный мальчик, тебя не должен пугать какой-то дождик, - продолжил Алек вкрадчивым тоном. - Всё хорошо, я рядом.
        Рим переступил с ноги на ногу, но тут с неба снова раздался грохочущий звук, и он, приподнявшись на задних ногах, громко заржал. Ему было страшно.
        В соседних денниках подхватили ржание.
        Алек решил войти. Да, закрыться в замкнутом помещении с беспокойной возбуждённой лошадью было не самой лучшей его идеей, но другой не было. Всё же он делал это не первый раз.
        - Хей, Рим, я вхожу. Постарайся не убить меня, - Алек отодвинул засов. Переступил порог и сразу же закрыл за собой дверь.
        Лишил Рима возможности выбежать.
        Лишил себя возможности уйти без травм в случае непредвиденной ситуации.
        Рим лихорадочно передвигался по деннику - то пятился, то делал несколько быстрых шагов вперёд, то почти отпрыгивал в сторону. Но стоило войти Алеку, как он замер.
        - Ну же, малыш. Тише, - Алек выставил вперёд две раскрытые ладони и медленно шагнул вперёд. - Тише.
        Большие карие глаза недоверчиво взглянули на него из-под пушистых ресниц.
        - Это же я. Всё хорошо, видишь? - Алек сделал ещё один шаг.
        Рим прекратил дёргать хвостом, а потом нерешительно пошёл навстречу.
        - Молодец, Рим. Молодец, - он подошёл почти вплотную и коснулся ладонью тёплого носа, покрытого жесткой короткой шерстью.
        Как только ладонь легла Риму на нос, он успокоился. Почувствовал, убедил охваченное страхом сознание в том, что перед ним стоял действительно Алек. Римлок склонил голову и позволил себя обнять.
        - Хей, ты всё ещё спишь? - голос Джейса вытянул Алека из воспоминаний, и он несколько раз моргнул, возвращаясь на манеж.
        - Всё утро успокаивал лошадей, - объяснил он и сдержал очередной зевок. - С Лидией и Максом, - покосился на готовящуюся приступить к разминке Лидию. На идеальную, бодрую, улыбающуюся Лидию. Сколько ей вообще требовалось времени на сон?
        - Твоя невеста явно обладает скрытыми способностями, - озвучил Джейс летающую в воздухе мысль.
        - Почему вы ещё не там? - Саймон в тренировочной форме плюхнулся рядом и закинул ногу на ногу, кивнув головой на центр манежа.
        Джейс сразу же начал зевать. Очень широко и очень наигранно:
        - У нас недосып.
        Саймон смерил его скептическим взглядом.
        - Ну-ну, и с каких это пор недосып передаётся воздушно-капельным путём? С этим-то всё понятно, - он кинул взгляд на Алека. - А вы с Клэри только полчаса как из постели вылезли.
        - Мальчики! - Лидия махнула им рукой. - Хватит сплетничать, мы начинаем.
        Все трое протяжно застонали.
        - Кстати, а где Иззи? - спросил Алек.
        Саймон нервно дёрнул край растянутой футболки, а Джейс улыбнулся:
        - Она со своими. Сказала, что Магнус, Рагнор и Рафаэль вчера приехали поздно, и только последний из них не был пьян. Сейчас они с Рафаэлем приводят тех двоих в чувство, - Джейс быстро переключил внимание на Саймона. - А ты как будто и не рад, что Иззи вернулась.
        Да, Джейс явно родился без такого важного чувства, как «такт».
        - Почему это? - Саймон насупился и сложил руки на груди.
        - Может, потому что ты на неё даже не смотришь и вообще предпочитаешь избегать? - в голосе Джейса проскользнули серьёзные нотки. Он не пытался оскорбить, скорее волновался за сестру. Но тут же снова изобразил улыбку. - Ты же всегда по ней сох.
        - Раньше, - отрезал Саймон. - А потом она ушла.
        - И что, разлюбил?
        - Мальчики, ну же! У вас уже дополнительный круг за задержку.
        Вопрос Джейса и резкий окрик Лидии раздались одновременно. И этим очень выручили Саймона, избавив его от необходимости отвечать. Он прошёл мимо, но в последний момент обернулся.
        - В том-то и дело. Вашу сестру невозможно не любить, - и перешёл на легкий бег, вливаясь в толпу цирковых.

* * *
        - Доброе утро.
        Кто вообще назвал утро добрым? Кто придумал поместить эти два слова в одну плоскость, когда их место вообще в разных галактиках? Надо оставить слово «утро» в Млечном пути, а слово «добрый» отправить от него подальше. Малое Магелланово облако вполне подойдет.
        А потом пусть преодолевают световые годы, чтобы найти друг друга. И до их встречи никто не посмеет разбудить Магнуса радостным (в гробу он видал эту радость) пожеланием «доброго утра».
        - Пора встречать новый день!
        Хотя Изабель достала бы эти слова и с разных частей Вселенной.
        - Из, поверь, я тебя очень люблю. Но распилю пополам, и не в переносном смысле этого слова, если ты не исчезнешь, - Магнус понадеялся, что слова прозвучали разборчиво, и уткнулся носом в… кажется, это была подмышка Рагнора.
        Почему он с Рагнором в одной постели?
        - Когда у тебя похмелье, ты такой бука, - Изабель не была настроена дать ему ещё немного поспать. Он почувствовал, как кровать прогнулась под тяжестью её тела. - А если учесть, что ты спишь на моём месте, тебе вообще следовало бы держать язык за зубами и выпускать его только для того, чтобы воспевать оды моей доброте.
        - Слишком многого хочешь, - раздался ещё один голос. На этот раз, наверное, Рафаэля.
        Магнус застонал и накрылся одеялом с головой, закрывая заодно и Рагнора. Он действительно не помнил, что они вытворяли и почему заняли кровать Изабель. И самое главное - как она это разрешила?
        Последнее, что всплывало в памяти, - какой-то небольшой бар в Бруклине. А потом, кажется, был ещё один…
        Давно он так хорошо не выпивал. И век пить не будет.
        Виски загудели сильнее, и он пожалел, что был ненастоящим магом. Как было бы удобно - сварить какое-нибудь зелье или решить эту проблему одним взмахом волшебной палочки.
        Чёртова реальность.
        - А ты вообще молчи, - продолжила Изабель. Обычно она восхищала Магнуса, но в такие моменты хотелось запустить в неё подушкой. И он бы исполнил своё намерение, если бы мог поднять руку. - Ты что делал с этими двумя? Не мог проследить, чтобы они остановились, до того, как у них перед глазами затанцевали лягушки?
        Магнус вспомнил.
        Лягушек, то есть.
        Лягушки и правда были: большие, разноцветные, красивые. Кажется, они танцевали канкан.
        - Ты думаешь, я не пытался? - обиженно протянул Рафаэль. Его голос стал громче. Наверное, соизволил оторвать свою спину от любимого дверного косяка - Магнус был готов поспорить на что угодно, что он стоял там - и подойти ближе к кровати. - Первые минут сорок. А потом Магнус заявил, что хочет, чтобы его лапал Александр, а не этот противный старикашка, и я бросил это неблагодарное занятие.
        - Он действительно так сказал?
        Он действительно так сказал?!
        Это до такого можно допиться за сорок минут? Как хорошо, что мозг услужливо стёр этот эпизод из памяти.
        - Что у вас там вообще произошло вчера?
        Рафаэль глубоко вздохнул. Магнус тоже вздохнул и со стоном выглянул из-под одеяла. Спящий Рагнор сладко всхрапнул. Все в этой комнате знали, что он обладал удивительной способностью после любой вечеринки или попойки спать, как убитый, и просыпаться отдохнувшим и счастливым.
        Магнус его за это ненавидел.
        Но пить всё равно было больше не с кем - ни чопорный Рафаэль, ни даже Изабель не поддерживали его так часто.
        Он поудобнее устроился на плече Рагнора.
        - Ничего особенного, - и тут же скривился от своего скрипучего голоса.
        - Твоё «ничего особенного» означает, что ваш праздник организовался спонтанно или вы слишком легко о нём договорились?
        Магнус решил сделать единственно правильную вещь. Вновь накрылся одеялом с головой. Перед мысленным взором пронеслись картинки вчерашнего дня и сложились в странную мелодраму далеко не лучшего качества. В кино он на такое точно бы не пошёл.
        - Мы не дошли вчера до администрации, - Рафаэль сложил руки на груди под внимательным взглядом Изабель. - Ну, точнее дошли. Но к мистеру Беккету так и не попали.
        - Из-за его противнейшего помощника, - подал голос Магнус. - Он не пустил нас, представляешь? И только и делал, что тянул ко мне свои свинюшечьи ручонки.
        От сального взгляда, которым его полдня пожирали в холле администрации, Магнуса передёргивало.
        После такого он обязан был напиться.
        - Свинюшечьи? - Изабель приподняла бровь. - Магнус, ты не мог ему поулыбаться и включить обаяние, чтобы попасть к этому Беккету?
        Магнус фыркнул и отвернулся. Нет, он всегда был готов пострадать за правое дело. Но не в тот момент. Перед глазами всё ещё стояла круглая физиономия и маленькие глазки, выглядывающие из-под нависших век.
        Он никогда не скрывал свою любовь к прекрасному и искал его во всём. В себе, в окружающем его мире, в людях. А тот мистер, телосложением напоминающий приземистый комод на ножках, явно не имел ничего общего с прекрасным. И его грязные словечки тоже.
        - Если ты так этого хочешь, то иди и сама этим занимайся, - Магнус нахмурил брови.
        Изабель глубоко вздохнула.
        - Я могу съездить с тобой в следующий раз. Помощника Беккета беру на себя, а уж с ним самим договариваться будешь ты.
        Магнус одарил Изабель долгим взглядом.
        - Хорошо, - наконец пробормотал он, понимая, что ради того, чтобы из её глаз пропала эта глухая решимость, он готов терпеть свинюшечьи руки хоть целый день.
        Она просияла широкой улыбкой.
        - Спасибо, Магс.
        - В качестве благодарности можешь оставить меня в покое, - Магнус снова повернулся на бок и недовольно ткнул Рагнора в бок. Почему вообще тот мог спать, а он нет?
        Изабель улыбнулась.
        - У меня есть идея получше. Только для этого тебе придётся встать.
        Вообще-то, эта улыбка не сулила ничего хорошего, но вместе с тем интриговала.
        Изабель встала с кровати и отошла к столу, а затем вернулась с большим стаканом воды и таблеткой в руках:
        - Выпей и пойдём, - нетерпящим возражения тоном скомандовала она и, удостоверившись, что Магнус положил таблетку на язык и запил водой, направилась к двери. - Жду тебя на манеже.
        Как только дверь за ней закрылась, Магнус обречённо откинул от себя одеяло. Лучше было послушаться, иначе Изабель могла вернуться, и тогда опрокинутый за шиворот стакан холодной воды - самое безобидное, что его ожидало.
        - До сих пор не понимаю, почему держу её у себя, - Магнус сокрушённо уставился на Рафаэля, ища у друга ответ. Но тот лишь скривил губы в усмешке:
        - Врёшь, Бейн. Она тебе нравится.
        - Нравится… Но иногда я её ненавижу.

* * *
        Дорога до манежа заняла в три раза меньше времени, чем попытки привести себя в состояние, хотя бы отдалённо напоминающее приличное. Из зеркала на него смотрело осунувшееся лицо с мешками под глазами, и даже контрастный душ не спас дело. На выручку, как всегда, пришли его любимые перламутровые блестки, консилер и подводка для глаз.
        Впрочем, цирковым «Феерии», которых Магнус встретил по пути, было вообще плевать на его круги под глазами и на не совсем идеальную укладку. Они улыбались ему и приветственно махали руками. Шапитмейстер Дэвид заключил его в объятия, при этом сдавив грудную клетку большими ладонями. А старик Боб, наплевав на преклонный возраст, быстро засеменил к нему с другого конца поля.
        Магнус даже ни чуточки не возражал, потому что ему это понравилось. Рафаэль, Рагнор и даже Иззи были его семьёй, но «Феерия»… В «Феерии» всё было по-другому, и он хотел почувствовать себя частью этого.
        - Ну, Иззи, я пришёл, - Магнус раздвинул полотно шатра и вошёл внутрь.
        - Сейчас ты кое-что увидишь, - интригующе улыбнулась она и повернулась обратно к манежу.
        В шатре они были не одни. На первых рядах отдыхали Саймон, Джейс, Клэри и Лидия. Макс стоял рядом с кулисами с другой стороны, и даже с такого расстояния было видно, как он сосредоточен и собран.
        Сами же Магнус и Изабель оказались слегка в тени между рядами сидений.
        И тут заиграла музыка. Первые аккорды разлились по манежу, наполнили каждый уголок волшебной мелодией, а воображение тут же нарисовало картинки из каких-то фантастических фильмов.
        Магнус непонимающе нахмурился, но Изабель, не отрываясь, следила за центром манежа.
        И спустя несколько мгновений он понял, почему.
        Форганг, рядом с которым стоял Макс, шелохнулся. На манеж выбежал Алек.
        Магнус втянул воздух сквозь сжатые зубы.
        Алек был полуобнажён - в одних свободных чёрных брюках. Босиком и без рубашки, лишь плечи и предплечья опоясывали тоненькие кожаные ремешки. На поясе болталась чёрная кожаная сумочка.
        И это было волшебно. Потому что в этот момент Алек очень напоминал эльфа. Высокий, статный, гибкий, невероятно красивый.
        Слишком чужой и отстранённый для таких простых смертных, как Магнус.
        На его светлой груди и руках ярко виднелись татуировки. Руны, как их все здесь называли.
        Он вспомнил, как когда-то проводил языком по этим чёрным узорам.
        В груди затрепетало.
        Изабель почувствовала его настроение.
        - Просто смотри, - почти умоляюще прошептала она. - Потом скажешь спасибо.
        И Магнус смотрел.
        Старался не обращать внимания на то, что ему хотелось сбежать оттуда и оказаться где-нибудь в центре Аляски рядом с белыми медведями. Да где угодно, лишь бы не здесь.
        Старался не думать о бухающем в клетке рёбер сердце.
        Видеть Алека изо дня в день, с каждым разом пропуская всё глубже и глубже в себя, становилось всё невыносимее. Он забирался под кожу и в кровь Магнуса. Под рёбра. Рядом с сердцем.
        Это было похоже на помешательство. И лишь один вопрос: почему? Почему именно этот мальчишка? Ведь были же связи и до него, и после. Так почему, черт побери, воспоминания об этих ореховых глазах преследовали его уже больше полутора лет?
        Магнус тряхнул головой.
        Он взрослый мужчина, он должен собраться. Он сможет. Это всего лишь номер.
        Кулисы распахнулись, и оттуда выбежал серый в яблоко конь. Его грива свободно спадала, слегка развеваясь на ветру. Он сделал два круга по манежу, закручивая стоявшего в центре Алека в дикую воронку, а потом подбежал к своему дрессировщику и остановился.
        Алек вытащил из привязанной к ремню сумки что-то маленькое и протянул лошади. Та обхватила угощение пухлыми губами и быстро прожевала.
        То, что творилось на манеже дальше, нельзя было описать каким-то одним словом. Вряд ли оно вообще существовало, учитывая скудность языка.
        Алек одним лёгким движением запрыгнул на спину жеребца, раскинул руки в стороны и ослепительно улыбнулся, как будто и не замечая, что конь под ним несётся галопом по кругу манежа.
        Наверное, так выглядит ветер в степи.
        Наивный Магнус Бейн. Простодушно решил, что рассмотрел всю красоту Алека той ночью в Индианаполисе.
        Как же давно это было.
        Но вот сегодня, в момент, когда тот сидел на спине дикого, ослепительного животного, Магнусу показалось, что биение его сердца прервалось.
        Конь и его всадник остановились, Алек спрыгнул со спины жеребца и, сделав какой-то едва уловимый жест рукой, заставил его подняться на задних ногах, опуститься и обойти Алека вокруг, поочерёдно поднимая ноги.
        Магнус называл себя магом. Ему нравилась сама мысль о том, что он дарил волшебство давно окаменевшим людским душам. Магнус называл себя магом, но настоящее чудо увидел только сейчас. Казалось, что лошадь читала мысли Алека. Выполняла любое его желание ещё раньше, чем ей давали указание.
        Как можно было заставить повиноваться себе одним жестом, взглядом или легкой улыбкой?
        Лошадь, всадник, музыка - всё уже давно сплелось в один пульсирующий комок, который проник в сознание Магнуса и заполонил его. Выжег всё остальное на своем пути. Почти всё. Оставил только боль.
        Вокруг этой красоты и великолепия Магнусу было больно. Одна мысль билась в голове, пульсировала, обжигала: он не должен восхищаться этим человеком.
        Алек улыбнулся, открыто, довольно, ярко, и эта мысль потухла, утекая, словно песок сквозь пальцы.
        - Алек с детства понимал язык лошадей, как мы понимаем речь или различаем цвета, - шёпот Изабель проник в сознание Магнуса лёгким ветерком. - Он любит и читает их души. И знает, что лошади тоже любят его.
        Магнус не ответил.
        Наверное, не смог бы ответить даже под дулом пистолета.
        Потому что в этот момент на манеж выбежали ещё два жеребца. Чёрных, как сама ночь. Одинаково бесподобных.
        Магнус больше не мог этого вынести. Не мог смотреть на развивающееся на манеже сказочное действо, не мог впускать в себя Алека. Ему надо было уйти.
        Он постарался оторвать от земли вдруг окаменевшие ноги. У него получилось только с третьего раза.
        А потом, не оглядываясь, сбежал по ступенькам к ближним кулисам и нырнул в спасительную прохладу пасмурного дня.
        Свежий воздух ворвался в лёгкие и обдал холодом реальности.
        - Магнус, - на плечо опустилась лёгкая ладонь. - Ты как?
        - Эта программа… С ней «Феерия» явно привлечёт к себе новых зрителей, - ответил Магнус, стараясь не выдать то, что крутилось в голове на самом деле. Он думал только о благополучии цирка. Разумеется.
        Не получилось.
        Изабель была слишком проницательной.
        Но ещё она была его подругой, поэтому лишь покачала головой:
        - Это старые трюки… Новые он никому не показывает. В шатёр не разрешается никому входить, пока Алек тренируется. Ну, никому, кроме Люка.
        Старые? Алек хотел придумать что-то ещё более прекрасное?
        - А вообще, - продолжила Изабель. - Я хотела поговорить не об этом. Не для этого тебя позвала.
        А для чего? Посмотреть, что с ним станет, когда он это увидит?
        Не произнёс вслух. Но взгляд иногда красноречивее слов.
        - Ты видел Алека на манеже. Каким он был? Каким показался тебе?
        Невозможным. Красивым. Великолепным. Ни с чем не сравнимым. Опасным.
        - Свободным, - тихо прошептал он.
        - Там он был настоящим.
        Магнус запутался. Разобраться, когда Алек показывал себя настоящего, было труднее, чем в себе.
        Всё, что он знал - Алек ушёл, не позвонив. Просто пропал из его жизни. Ах да, ещё он знал, что сейчас у Алека была невеста. И, как он сам сказал, была в его жизни и полтора года назад.
        - Смерть отца сломила его.
        Смерть отца?
        Роберт умер именно тогда?
        Магнус втянул воздух сквозь зубы.
        - Я не знал.
        - Конечно, не знал, - Изабель постаралась улыбнуться, но получилось слишком потерянно и грустно. - Он погиб на следующий день после того, как вы встретились.
        Так всегда бывает. После бури наступает затишье. Чаще всего - перед очередной бурей. И после слов Изабель наступила тишина. Даже гонимые ветром тучи перестали плыть по небу, чтобы не нарушать эту хрупкость осознания.
        Алек мог не позвонить из-за этого. У него погиб отец.
        Почему он не сказал?
        Это не отменяло тот факт, что у него была Лидия.
        - Я не стану лезть в ваши отношения, - Изабель не ждала ответа. - Алек меня убьёт и за то, что я уже рассказала. Но просто подумай. Мой брат не такой бесчувственный чурбан, каким хочет казаться или каким ты его считаешь. Да, он редко совершал правильные поступки, но это не со зла. Просто считал, что так будет лучше.
        Слова Изабель, словно туман, заволокли его разум.
        - Просто поговори с ним. Вы задолжали друг другу нормальный разговор.
        Глава 6.2
        Сильный порыв ветра чуть не сбил с ног, и Алек чертыхнулся.
        В небе громыхнуло, и пришлось ускорил шаг.
        День, наполненный мокрой травой, пронизывающим ветром и неприятной прохладой, не мог стать еще хуже. Ну, по крайней мере, так казалось до тех пор, пока с неба не раздался громкий, пугающий звук, возвещающий о повторении утренней грозы. Алек закончил прогон своей старой программы и как раз показывал Максу правильное выполнение курбета[9 - Курбет - прыжок, при котором лошадь поднимается из пиаффе в пезаду, под действием туширования и голоса дрессировщика делает прыжок вверх и вперед и приземляется на задние конечности.], когда первые капли ударили по тенту шатра.
        На странное шебуршание на крыше лошади не среагировали. Зато среагировал Алек. Тренировку надо было прекратить, иначе покалечиться могли и Алек, и Макс, и лошади.
        Вести за собой и Рэмбрандта, и Пилигримма с Макмилланом, он бы не решился. Не тогда, когда капли все с больше силой ударяли по шатру. Попросив Макса последить за Рэмом, Алек подозвал к себе Пилигримма и Макмиллана и, положив ладони им на плечи, повел в сторону конюшни.
        Передать жеребцов Люку, зайти проведать Рима, побыть с ним несколько минут - всё это не заняло много времени, но, когда Алек вышел из конюшни, на него обрушились острые струи ливня. Они бесцеремонно били по лицу, катились по щекам, шее и пропадали за воротом промокшей футболки. В небе блеснула молния, озарив потемневшее небо ослепляющей вспышкой. Пришлось перейти на бег.
        Алек начинал волноваться за Макса. Рэм, находясь на манеже в такую погоду, мог не рассчитать своих сил и причинить боль и себе, и окружающим.
        Футболка промокла, штаны - хоть выжимай, тренировочная обувь превратилась в мокрые тряпочки. Алек ощущал себя намокшим воробушком, когда практически влетел в шатер и тут же шмыгнул за форганг.
        Раскат грома. Недовольное ржание.
        Алек застыл.
        Время остановилось, липкой патокой притупило сознание. Шум дождя был почти неслышен, как будто этот дождь шёл не здесь, не на этой планете, не в этом измерении. Манеж, пустующие зрительские ряды, кулисы, купол цирка - все смешалось в одно разноцветное пятно.
        Потому что рядом с серым, недовольно фыркающим жеребцом, стоял вовсе не Макс.
        Ветер был такой сильный, что хлопал полами тента. Ноздри Рэмбрандта раздулись, и Алек увидел, как он переступил с ноги на ногу, начал недовольно бить по земле копытом передней ноги. Как в замедленной съемке.
        Магнус.
        Ну же, почему ты просто стоишь?
        Алека не слушался ни голос, ни тело, и всё, что он ощущал - это беспомощность.
        Нужно было предупредить Магнуса, или хотя бы подойти к нему, постаравшись при этом не напугать Рэма ещё больше.
        Где же, чёрт возьми, Макс?
        Рэм обожал сладкое и Алека. Был тише и добрее, чем Пилл и Мак. Был спокойной цирковой лошадью, привыкшей к людям.
        Рэм всё ещё оставался животным, доверяющим инстинктам.
        Он оказался на манеже во время тренировки без дрессировщика в компании совершенно незнакомого человека, никогда не имевшего дела с лошадьми.
        А небо плакало и извивалось, выбрасывая на натянутый купол всё своё горе оглушающими ударами.
        Время почти остановилось, потому что Рэмбрандт сделал шаг назад. Потом ещё один. И скосил глаза на Магнуса, который неосознанно шагнул вслед за ним.
        Всё это произошло за пару секунд, за мгновение, которое для Алека растянулось в маленькую вечность. Сам воздух вокруг давил на него, запирая в оковы железной клетки.
        Рэмбрандт дернул хвостом и медленно перенес вес на задние ноги. Алек знал, что сейчас случится. А еще он знал, что уйти от удара копыт у Магнуса не получится.
        С губ Магнуса сорвался сдавленный вздох, который проник в сознание Алека и разомкнул невидимые прутья, которые не давали ему шевельнуться. Он почувствовал, как вернулся контроль над телом.
        Но поздно.
        - Рэмбрандт! - забыв про то, чему учил Макса. Забыв про все каноны подхода к лошадям, про то, что нельзя издавать громкие звуки. - Стой!
        Рэм даже присел от испуга, забыв про желание встать на дыбы, и судорожно огляделся. Старался найти источник шума. Но Алека уже не нужно было искать - он со всех ног бросился к Магнусу, который так и не шевельнулся.
        - Бейн!
        Алек оказался рядом за несколько секунд.
        Краем глаза удостоверившись, что Рэм узнал его и сконфуженно опустил голову, он буквально налетел на Магнуса. Вцепился пальцами в чужие плечи так, что там наверняка останутся синяки. Ткань рубашки натянулась, готовая вот-вот порваться, но Магнус словно и не заметил этого.
        Голова кружилась от быстрого бега, грудь вздымалась и опускалась от тугих вдохов, с которыми кислород поступал в легкие. Глаза вглядывались в фигуру напротив, лихорадочно выискивая повреждения.
        - Ты совсем с ума сошел? - ни крик, а какой-то рык. Алек сильнее сжал пальцы. - Ты что вообще тут забыл?
        Магнус был в его руках, как игрушка. Не среагировал ни на появление Алека, ни на его слова. Вроде бы живое тело, но глаза стеклянные, руки повисли двумя тряпичными лоскутками, каждая мышца в теле напоминала желе.
        Магнуса затрясло.
        Хотелось сделать что-то, хотелось успокоить, но как, если и сам почти не дышишь?
        Алек ни за что не ответил бы, подумал он сначала или сделал. Просто притянул Магнуса за ткань рубашки и прижал к себе. Одна рука запуталась в волосах, другая обхватила за талию.
        До нежного объятия - как до луны. Оно крепкое, неразрывное, почти до хруста и боли.
        Необходимое.
        Жив. Ничего не случилось. Рэм его не тронул.
        - Магс… - сам не осознал, как это имя соскользнуло с губ.
        Лёгким хрустом ударилось о действительность и разбилось. Но Магнус услышал - отмер в руках Алека и судорожно всхлипнул.
        - Всё хорошо. Уже всё хорошо, - слова срывались с губ сами по себе.
        Руки Магнуса, шершавые подушечки пальцев которых могли с легкостью вытащить голубя из пиджака или кролика из шляпы, дрогнули, прежде чем лечь на спину Алека.
        - Я к тебе пришёл, Александр, - пробормотал Магнус. - А Макс… И я согласился. А потом…
        Тихий лепет никак не хотел складываться в единую картину, и Алек оторвал Магнуса от себя, чтобы взглянуть в его глаза. И потеряться в них.
        Миндалевидные глаза блестели от слез, приоткрытый рот ловил воздух, и Алека пробило волной желания прикоснуться к этим губам. Некстати. Не к месту.
        Не думай даже.
        Убери руки.
        Нельзя.
        Алек собрал в кулак всю свою волю, чтобы сделать маленький шаг назад, отодвигаясь от Магнуса. Но рук с его плеч так и не убрал.
        - Я рядом, видишь? Как ты оказался здесь и куда делся Макс?
        Взгляд напротив постепенно становился осмысленным. Магнус прекратил дрожать и попытался улыбнуться, а потом сам отступил, чуть нахмурившись.
        Алек лишь опустил руки.
        - Я пришёл к тебе, Алек, - куда делся «Александр»? - Поговорить, - его голос все еще звучал неуверенно, но изъяснялся Магнус вполне понятно. - А когда пришел, тут был только Макс и… И он, - кивнул за спину Алека.
        Так, хорошо, Макс был. И куда он делся?
        - Я спросил, где ты. Он вызвался тебя привести и попросил никуда не уходить.
        Алек сжал руки в кулаках. Макс просто взял и ушел?
        Ладно, это могло быть похоже на беспечного Макса, но…
        - Это я виноват. Макс велел мне стоять там, около входа. А я захотел взглянуть поближе. А потом понимал, что должен уйти. Убежать. Но не мог двинуться с места.
        Глупый Макс, глупый-глупый Магнус. Хоть один из них понимал, чем все это могло закончиться?
        Глупый Алек.
        Что-то теплое коснулось спины, заставив обернуться - Рэмбрандт подошел почти неслышно и уткнулся носом в футболку Алека, извиняясь за случившееся.
        - Приятель, - совсем без злости пробормотал Алек и потрепал его по гладкой шерсти. Если уж и злиться на кого-нибудь, то только на себя. - Прости, я не должен был так кричать.
        Магнус отпрыгнул от приблизившегося Рэма и поднял руки, словно защищаясь. В его глазах снова читалась паника.
        - Не стоит бояться его, - почти шёпотом начал Алек. - Он не хотел обидеть, просто испугался.
        - Если ты думаешь, что мне от этого легче, то ошибаешься, - сипло пробормотал Магнус, пятясь и не сводя глаз с Рэма.
        - Подойди сюда.
        Магнус застыл и ошарашено заморгал. Как будто не мог принять то, что эти слова Алека предназначались ему.
        - Ты сумасшедший, если думаешь, что я это сделаю.
        Алек улыбнулся. Он и сам не знал, почему хотел, чтобы Магнус перестал бояться. Просто это казалось важным.
        - У лошадей очень доброе сердце, и всё, что они хотят - это угодить тебе, - он подошёл к Рэму вплотную и запустил пальцы ему в гриву. Тот, успокоившийся только от одного присутствия Алека, довольно фыркнул. Но потом вновь отпустил голову. - Видишь? Он понял, что напугал тебя, и сейчас ему стыдно. Он боится, что ты будешь злиться.
        Алек снова улыбнулся. Мягко, по-доброму. Он больше не чувствовал той необоснованной злости, которая прожигала его последние дни. Он правда хотел, чтобы Магнус подошёл к нему.
        И Магнус не смог отказать.
        Неуверенно шагнул вперёд, оказавшись ближе к Алеку, но всё ещё старался держаться подальше от Рэмбрандта.
        - Не бойся. Дай мне свою руку.
        И это было странно - то, что Магнус сразу и без вопросов протянул ему ладонь, и то, что Алек почувствовал сотни крошечных уколов в том месте, где их кожа соприкоснулась.
        - Всё будет хорошо, только не дёргайся.
        И он поднёс руку Магнуса к носу Рэмбрандта, вынуждая пододвинуться ещё ближе. И это заставило Алека сразу же пожалеть о своем решении, потому что этого было слишком много.
        Теплота кожи, едва уловимый запах изысканного геля для душа и лака сильной фиксации. Глубокое дыхание. Алек скосил взгляд на черный ежик волос, прямой нос и остановился на губах.
        Он тут же одёрнул себя.
        Второй раз за последние несколько минут зависнуть на этих мягких полуоткрытых губах, которые так хотелось поцеловать - это был явный перебор.
        Но взгляда Алек не отвел.
        А Магнус этого не заметил. Он зачарованно смотрел на тихо стоящего Рэмбрандта, который даже не шелохнулся, когда его коснулась чужая ладонь.
        Алек медленно отпустил свою руку, хотя подсознание заходилось в просьбах не делать этого. Вообще никогда не отпускать Магнуса.
        Подсознание было привычно проигнорировано.
        Магнус неуверенно провёл рукой по лоснящейся шкуре Рэмбрандта, вверх и вниз. Все его тело было напряжено, рука подрагивала, готовая одернуться в любой момент. Но Рэм шагнул вперед, подставляя голову под прикосновение.
        Магнус улыбнулся, взглянул на Алека и сделал ещё шаг к лошади, чтобы погладить её и второй рукой. Хотя держался всё ещё на расстоянии.
        Он довольно зажмурился, а в следующий момент приоткрыл губы и облизал их. Всего лишь быстрое движение. Язык скользнул обратно в рот практически мгновенно.
        А Алек громко сглотнул.
        Но быстро взял себя в руки.
        - Видишь? Он рад, что ты не обижаешься на него.
        Точно ли к Рэму относилась последняя фраза? Алек закусил губу, почти до крови, и постарался улыбнуться.
        - На земле нет существ добрее, - Алек сам не узнал свой голос, слишком тихий и хриплый. Магнус резко поднял голову.
        Их разделяло всего несколько сантиметров, каждый из которых наэлектризовался до предела.
        Магнус убрал руки с лошадиной морды и осторожно вгляделся в ореховые глаза, словно искал там что-то.
        У Алека внутри разгорелся пожар, который лизал своими огненными языками ребра, разливался с кровью по всему телу, сметал всё «правильно» и «нужно».
        Оставлял только «хочу» и «необходимо».
        «Хочу, чтобы момент длился вечно. Нужно наклониться и…»
        - Почему ты не сказал мне об отце?
        Алек отпрянул.
        Что? Откуда он..?
        Что-то волшебное, что затуманивало разум, пропало, оставив за собой чувство опустошения.
        Почему сейчас?
        Хотя, на вопрос «откуда» мог быть только один ответ.
        - Изабель, - буквально выплюнул сквозь зубы Алек.
        - Не злись на неё, она хотела, как лучше, - уголки губ Магнуса дрогнули в грустной улыбке. Он всё ещё вглядывался в лицо Алека, и это сбивало с толку.
        Сбивало с ног.
        - Никто не давал ей права лезть в чужие дела, - руки сами сжались в кулаки.
        - Это мое дело, Алек, тебе так не кажется? - Магнус говорил спокойно, без крика и надрыва. - Ты ушёл, а я ждал. Целый день ждал твоего звонка, и на следующий день, и через неделю… Да я целый год вздрагивал, когда на телефоне отображался незнакомый номер. Боялся, что, если отвечу, услышу твой голос. Или надеялся… Так что я благодарен твоей сестре за то, что она решила залезть в чужое дело и хоть что-то мне рассказать.
        На секунду у Алека перехватило дыхание. Ему хотелось набрать полную грудь воздуха, а потом выдохнуть, вместе с углекислым газом выталкивая из себя чувство вины. В глазах Магнуса была уже не тоска, а всеобъемлющая боль.
        Алеку стало противно от самого себя, ведь он никогда не хотел делать Магсу больно.
        Он не думал, что ему будет больно.
        Хотя стоило признать, что в тот момент он вообще не думал о нём.
        - Прости, Магс, - на большее он просто не был способен. - Прости.
        Алеку захотелось схватить его за рубашку и хорошенько встряхнуть, раскрыть ему глаза. Пусть лучше ненавидит его.
        - Я думал, что так будет лучше. Отец погиб, а рядом со мной была Лидия.
        - Лидия, - протянул Магнус, перекатывая имя на языке. - Ты ничего не сказал мне про нее в Индианаполисе.
        «Потому что нечего было говорить. Потому что она была просто подругой. Потому что я не чувствовал ни к ней, ни к кому-нибудь другому ничего из того, что чувствовал к тебе».
        - Я знаю, я виноват. Но я люблю ее.
        Ложь. Какая же наглая ложь. Слишком явная.
        Как Магнус мог не заметить этого?
        Не заметил. Сжал зубы до скрипа и опустил голову. Алек видел, как ходили желваки на его щеках.
        - Любовь - это хорошо, - Магнус поднял взгляд. Совершенно пустой взгляд, от которого у Алека пробежали мурашки по коже. - Я пойду.
        Алеку тоже было пусто. Он чувствовал себя не то что выжатым, а пропущенным через мясорубку. Мышцы, скелет, внутренние органы, эмоции и чувства - всё превратилось в крошку.
        Тёплый нос уткнулся ему в плечо, и Алек посмотрел на Рэмбрандта. Кто утверждает, что животные не умеют чувствовать, просто не общались с ними так, как он. В глазах коня читалось искреннее сопереживание.
        «Что с тобой? Всё будет хорошо?»
        - Всё будет хорошо, малыш, - а сам понимал, что не будет.
        Не сейчас, когда Магнус уходил, понурив плечи. И снова он был тому причиной. Нельзя было оставлять все так, просто нельзя.
        - Магнус!
        Зачем он его окликнул?
        «По-другому было нельзя».
        Магнус затормозил и удивлённо обернулся. Алек быстро провел рукой по лошадиному боку и подал знак Рэму, оставаться на месте, прежде чем сорвался и почти бегом помчался к Магнусу.
        - Прости меня.
        - Ты уже извинялся.
        - Нет, не так. Прости меня, - он подошёл ещё ближе и взглянул в глаза. - Ты можешь ненавидеть и презирать меня, я поступил, как последний идиот. Я не должен был уходить. А еще точнее - не должен был оставаться или вообще идти с тобой. Я не думал о твоих чувствах, - перевёл дыхание и положил руку на плечо, почувствовав, что Магнус внезапно вздрогнул. - И за то, как я вел себя, когда ты приехал, тоже прости. Это оказалось слишком неожиданным для меня. Ну, то, что это оказался именно ты, - слова путались, и он знал, что говорит не то. Не то, что хотел, а то, что было нужно. - Просто давай общаться нормально? Это нужно «Феерии». Я не в праве просить тебя, но давай попробуем быть друзьями.
        Он и сам не знал, откуда взялась смелость и наглость, чтобы сказать это. Он почти ждал удара, ведь сам на месте Магнуса обязательно ударил бы. Но надо было попытаться. Ради «Феерии».
        Магнус не ударил. Ничего не говорил. Просто молчал с нечитаемым выражением лица.
        «Лучше ударь».
        Вдруг он улыбнулся. Все так же грустно, как и прежде.
        От этой улыбки у Алека свело зубы.
        - Я никогда не ненавидел тебя, Александр.
        Это «Александр» отдалось глухой болью и ожившими воспоминаниями, от которых уже нельзя было просто отмахнуться.
        - Не буду скрывать, ты сделал мне больно, но почему-то я тебя не ненавижу. Хотел бы. Так было бы легче, наверное. Но я имею то, что имею, - он дёрнул плечом. - И мне с этим жить. Если хочешь быть друзьями, я не буду против.
        Магнус прикрыл глаза и замолчал, нервно сглатывая. Словно обдумывал что-то. Когда он вновь посмотрел на Алека, в его глазах плескалась решимость.
        - Только никогда больше не говори, что ты не должен был оставаться со мной. Я не жалею о той ночи и надеюсь, что ты тоже.
        С этими словами, не дожидаясь ответа, он развернулся и быстрым шагом направился к форгангу. Алек не остановил его. Не смог бы, даже если бы захотел. В голове барабанными ударами билось признание: «Я не жалею о той ночи».
        Даже сейчас.
        Он не жалел.
        Небо громыхало и изливало свою боль на Нью-Йорк.
        Глава 7
        Поговори с лошадью, поболтай с ней как с малым дитятей, - тогда она поймёт тебя, а затем и ты проникнешься мыслью, что ужимки твои были поняты. Рене Генон
        - Лидия, а может не стоит?
        Просто одарила его красноречивым взглядом и ухватилась за канат. Она сделает этот элемент. Именно сегодня.
        - Пожалуйста, хотя бы используй страховку.
        И с каких пор он превратился в мамочку-наседку? Раньше такого за ним не наблюдалось.
        - Если ты сейчас навернёшься, то я останусь виноватым.
        - Почему это?
        - Ну, может потому, что никому не рассказал об этих тайных тренировках и помогал тебе себя угробить?
        - Так манеж не запирается, можешь выйти в любой момент.
        Он помрачнел. Сложил руки на груди и уставился на неё пронизывающим взглядом.
        Лидия привыкла к подобному отношению: за время, прошедшее после получения травмы, она видела такое сотни раз. Но почему-то именно сейчас ей стало стыдно.
        Она глубоко вздохнула, признавая поражение, и отошла от каната.
        - Как скажешь. Страховка, так страховка.

* * *
        Если бы Алеку заранее сказали, что дружба с Магнусом Бейном - это так тяжело, он ни за что не пошёл бы на это.
        Сам виноват. Подписал себе приговор на более близкие отношения, хотя мог просто попросить о перемирии.
        «Давай будем друзьями».
        Идиот.
        Хотя, он не думал, что всё так резко поменяется, но стоило уже признать, что у Магнуса всегда свой план.
        У Магнуса, который просто как-то подсел к ним за завтраком, приветственно улыбнулся и начал обсуждать будущую программу.
        Как будто бы ничего и не произошло.
        И Алек принял новые правила игры. Принял и не заметил, когда Магнус Бейн стал неотъемлемой частью его жизни. Фильмы они теперь смотрели все вместе, на общих собраниях сидели на одном диване, Магнус вместе с Рафаэлем и Рагнором даже присоединялись к цирковым на разминках.
        Но самое главное - Алек не заметил, когда ему начало нравиться это постоянное присутствие.
        С Магнусом было интересно общаться и комфортно просто молчать, он знал, когда надо поддакивать, а когда слушать, и, хотя один на один они так и не общались с прошлого раза, Алек понимал, что неосознанно впустил его в свою жизнь.
        И не представлял, что с этим делать.
        С каждым днём Алек узнавал Магнуса всё лучше и лучше. Его биография уже не была тайной. Он знал про его дядю, Джошуа, который забрал к себе маленького Магнуса, оставшегося сиротой, и привил любовь к фокусам. Он знал, насколько Магнус был ему благодарен. Знал, что Джошуа уже получил своё приглашение на будущее цирковое шоу «Феерии». Знал, что Магнус был непростым человеком, любил популярность и жизнь на широкую ногу, но при этом не страдал звёздной болезнью.
        Магнус не оставлял ему ни единого шанса. Он появлялся неожиданно и улыбался, а у Алека перехватывало дыхание. Он рассуждал обо всем на свете, а Алек понимал, что не может сосредоточиться ни на чём, кроме этого голоса. Он с горящими глазами рассказывал про весёлые ночи, а Алек сгорал от ревности.
        Это было таким провалом, что даже думать стыдно. Ревновать человека, с которым когда-то давно провёл ночь? Ревновать другого человека, а не свою невесту?
        Но каждый раз не мог ничего с собой поделать.
        «Да, растяжка сегодня была лишней».
        «Мышцы ноют ещё с прошлой ночи».
        «Пит был невероятно горяч, но вымотал меня так, что я сейчас даже ходить не могу».
        Тихий стук в дверь вывел Алека из раздумий, и спустя несколько мгновений в комнату просунулась блондинистая голова Джейса:
        - Хей, там все уже собрались. Ты идёшь?
        Конечно же, разве такое можно было пропустить?
        Это ведь так прекрасно - снова оказаться на общей тренировке, вместе с Магнусом, Рагнором и Рафаэлем.
        Захлопнув дверцу шкафа, он кивнул Джейсу и направился вслед за ним.
        На манеже яблоку негде было упасть, хотя тренировка ещё не началась. Все цирковые расселись на бортиках или на первых рядах и наблюдали за Рагнором Феллом, который играл со своими кошками в центре манежа. Хотя это действо игру напоминало лишь издали. Приглядевшись, Алек понял, что все движения отточены и выверены, а кошки делают лишь то, что просит Рагнор.
        Взгляд сам начал искать Магнуса. Тот устроился прямо на полу манежа, на самом краю, облокотившись о колени Изабель. Из-под опущенных ресниц он тоже следил за представлением на манеже.
        У Алека засвербило в горле.
        Он не ревновал. Он не хотел оказаться на месте Иззи. Даже в глубине души не хотел, что за глупости?
        Внезапно весь манеж взорвался аплодисментами. Кошки получили своё угощение.
        - Алек, ты видел? Это было так здорово! Рагнор… Невероятен! - Лидия подбежала к нему и крепко обняла. Её глаза излучали детский восторг, и Алек невольно улыбнулся в ответ.
        - Я видел только конец. Но это и правда было здорово.
        Лидия кивнула.
        - А сейчас давайте начнём, - она переменилась буквально на глазах. Восторженная девочка исчезла, и ей на смену пришёл строгий преподаватель. - Сегодня нас очень много, поэтому разделимся на две группы. Первая делает пятнадцать кругов вокруг шатра на улице, вторая остаётся здесь на тридцать кругов по манежу.
        Акробаты и танцовщицы остались вместе с Лидией внутри, а Алек с друзьями оказался на улице. С друзьями, в число которых сейчас входил и Магнус.
        И за что ему это?
        Алек понял, насколько всё плохо, только когда пошёл третий круг, и Магнус оказался впереди него. Было легче не видеть, не замечать, потому что смотреть вслед стало практически невыносимо.
        Сильная спина, обтянутая чёрной майкой, подчеркивающей линии плеч, шеи и рук. Тёмная, на солнце почти бронзовая, кожа и бугрящиеся под ней мышцы притягивали взгляд. А потом ниже, к кромке тренировочных штанов и заднице… Кто вообще позволил ему надевать эти брюки? Да какие к чёрту брюки?! Кажется, Магнус нацепил лосины Изабель. Иначе как объяснить, что при каждом шаге они натягивались и облепляли всё, что можно?
        Дыхание сбилось, темп был безнадежно потерян. На улице стоял холод, осень уже вступила в свои права, но Алек горел.
        Магнус был похож на гепарда. Так же завораживал.
        Оставалось лишь сжать зубы и бежать. Стараться смотреть куда угодно, но только не на…
        Вокруг же было столько всего интересного - лес, птицы, шатер, Джейс, бежавший с таким выражением лица, словно снимался в рекламе Old Spice. Спина Магнуса.
        Чёрт.
        Оставшиеся шесть кругов показались адом, поэтому, когда бег сменился на растяжку в шатре, Алек перевёл дух. Он встал рядом с форгангом, в самом неудобном месте, но там, где обзор был нулевой. Вряд ли можно было вынести вид Магнуса, делающего наклоны.
        До конца тренировки он пытался убедить себя, что сосредоточен на выполнении упражнений, и это даже почти сработало. Пока во время небольшого отдыха, когда Алек позволил себе присесть на бортик, его не окликнул голос. А потом хозяин голоса опустился рядом с ним.
        - Александр, рад тебя видеть. Я пропустил тот момент, когда ты пришёл. Видел Рагнора?
        Алек дёрнулся, но быстро взял себя в руки.
        - Да… Не представляю, как у него это получается.
        - А как у тебя получается управлять лошадьми?
        - Я знаю, как управлять лошадьми, но не представляю, как проделывать то же самое с кошками… Как по мне, они труднообучаемы. Слишком много чести и достоинства носят в себе.
        - А лошади разве нет?
        Алех ухмыльнулся.
        Он всё ещё не до конца понимал, как они с Магнусом дошли до того, чтобы совершенно спокойно сидеть и разговаривать на ничего не значащие темы.
        - У лошадей честь и достоинство сочетаются с всепоглощающей добротой, а во взгляде кошек только желание превосходства.
        Магнус присвистнул.
        - Слышал бы тебя Рагнор… Оторвал бы голову, - он помедлил. - А вообще, он так хорош, потому что у него нет хобби.
        Алек нахмурился.
        - Изабель говорила мне, что ты стреляешь из лука? Саймон вон погряз в книгах про клоунов. Это ваша отдушина.
        Называть стрельбу из лука отдушиной у Алека не повернулся бы язык, но он кивнул.
        Многие из «Феерии» занимались чем-то ещё, что помогало отвлечься от цирковых дел. Например, Себастьян с Джорданом в свободное время могли разобрать новейший компьютер (с «собрать обратно», правда, было не все так хорошо), Тайбериус увлекался каллиграфией, а Изабель развлекалась занятиями с хлыстом. Без двусмысленностей. С обычным цирковым хлыстом.
        - Рафаэль у нас с головой уходит в историю, я - читаю, а вот у Рагнора никаких дел, кроме его обожаемых кошек. Он с ними сроднился.
        Магнус невзначай потрепал Алека по плечу, заставив того вздрогнуть.
        - А почему ты называешь себя магом?
        Какой хороший вопрос. Он одновременно уводил от скользких тем и был интересен ему самому.
        - Ну, скажем так, это связано с моей любимой книгой.
        - Гарри Поттером?
        Конечно же, Алек помнил эту деталь. Он вообще помнил события Индианаполиса слишком хорошо, несмотря на то что прошло уже полтора года.
        Глаза Магнуса расширились от удивления:
        - Твои брови только что презрительно сошлись на переносице? Скажи, что мне показалось! - он всплеснул руками. - Не оскорбляй эту великую литературу! Роулинг заставила мир поверить в волшебство, это же делаю и я.
        Алек лишь кивнул. Магнус мог заставить поверить в волшебство кого угодно.
        Может быть, даже его самого.
        - Возвращаемся на манеж!
        Магнус усмехнулся и похлопал Алека по руке, прежде чем встать и присоединиться к цирковым.
        Алек пошёл следом. До конца тренировки он мог думать только о том, как горит кожа от одного почти невесомого прикосновения.

* * *
        Магнус явно не ожидал подставы, когда расслабленно заходил в столовую. Тренировка закончилась несколько часов назад, он успел прогнать некоторые моменты из своей программы прямо в автокемпере вместе с Изабель, а ещё за сегодняшний день заставил Алека покраснеть ровно три раза. Если учесть, что время только-только подошло к обеду, всё складывалось просто прекрасно.
        Но зайдя в столовую, он словно натолкнулся на невидимую стену. На первый взгляд всё было, как обычно: цирковые уплетали обед за обе щеки, гул голосов разносился над столами, со всех сторон раздавались смешки… Рафаэль улыбался. А вот это было чем-то новеньким.
        Магнус застыл на секунду и протёр глаза руками. Счастливая улыбка никуда не делась.
        Рафаэль.
        Улыбался.
        - Рагнор, что ты сделал с Рафаэлем?
        - Погоди-погоди, я сам ещё не осознал.
        Магнус зажмурился, снова открыл глаза, но ничего не изменилось.
        Наверное, если бы Рафаэль внезапно убил любого из цирковых «Феерии», это удивило бы его меньше.
        Рафаэль редко показывал эмоции и держал всё в себе. С самой первой встречи с Магнусом, когда обоим было около пятнадцати, он улыбался настолько редко, что данное явление было сравнимо разве что с падением звезды.
        Магнус схватил Рагнора за рукав красного легкого пиджака и буквально протащил за собой к столику, за которым устроился их друг. Рафаэль сидел в одиночестве, уставившись в какой-то толстый томик занимательных - жирные кавычки - историй. На его губах блуждала такая отрешённая улыбка, что вряд ли он понимал, что читал.
        За все годы общения, Магнус понял одну вещь: улыбка для Рафаэля настолько серьёзная вещь, что появляется она только в исключительные моменты.
        - А если его вилочкой потыкать, он нахмурится? - почти в ухо Магнусу прошептал Рагнор.
        - Я тебе потыкаю, - расслабленно откинулся на спинку стула Рафаэль. - Не досчитаешься своих кошек.
        Даже свойственные ему угрозы звучали совершенно ненатурально.
        - Съешь ты их, что ли? - с сомнением протянул Рагнор.
        - Я же не живодёр. Отдам Кэсси, а там ты просто не сможешь забрать у ребёнка игрушку.
        Рагнор фыркнул себе под нос, но пересаживаться за другой стол не стал, и они с Магнусом сели напротив Рафаэля.
        - Может быть, ты расскажешь, что с тобой происходит? - Магнус взял вилку с ножом и начал разделывать запечённую куриную ножку. - Иногда пропадаешь до ночи, иногда засветло сбегаешь из автокемпера. А сейчас вот и того хуже. Если бы я не знал тебя, я бы сказал, что это признаки влюблённости.
        Рафаэль неопределённо пожал плечами, но всё же улыбка на его губах чуть померкла. Он явно не хотел о чём-то рассказывать.
        - Может быть, лучше ты расскажешь нам, что происходит и почему ты внезапно стал таким любителем пообсуждать свою личную жизнь?
        - Подло, Рафаэль.
        - Вообще-то, справедливо, - Рагнор оторвался от поглощения овощного рагу и согласно угукнул.
        - При этом только в те моменты, когда Алек рядом. Ты специально это делаешь?
        - Что я делаю? - протянул Магнус, словно не понимая, о чём речь.
        - О, Гефест! Вызываешь в Алеке ревность, конечно же, - Рафаэль перешёл на шепот. - Нам ли не знать, что каждую ночь ты засыпаешь на своём диванчике, иногда на кровати Изабель, но всегда в полнейшем одиночестве?
        - Не считая пьяных ночей в моей компании. Но могу поклясться, что я не делаю с тобой ничего из того, что ты описываешь. Питт, Грег, Имасу? Откуда ты вообще эти имена берёшь?
        Магнус с вызовом вскинул голову. Кто там говорил, что лучшая защита - это нападение?
        - Какие глупости. У него же невеста, - он специально выделил последнее слово, чтобы поставить точку в этом разговоре.
        Рафаэль и Рагнор переглянулись между собой, но промолчали.
        Аппетит внезапно пропал.
        Невеста. Хотел бы он сказать, что Лидия - отвратительная стерва, но проблема заключалась в том, что она была хорошей. Даже, наверное, потрясающей. И она не могла не понравиться Магнусу. Своевольная, яркая, не лезла за словом в карман; Лидию можно было даже назвать идеальной девушкой, если бы не тот факт, что в женихах у неё числился Алек Лайтвуд.
        От этого имени все внутренности скрутились в тугой узел. Магнус ненавидел своё тело. Он хотел смириться, забыть, пойти дальше. Но максимум, что получалось - это делать вид, что счастлив и играть на публику. Но друзей ему обмануть всё же не удалось.
        Магнус не мог объяснить, почему подначивать Алека было для него так важно. Злился и хотел причинить ему такую же боль? Но Алеку должно было быть плевать.
        Магнус часто замечал, что плевать не было.
        От этого становилось труднее дышать.
        - Мальчики, приятного аппетита!
        - Спасибо, Иззи, - нестройным хором ответили все трое.
        - А ты уже поела? Или боишься не влезть в свои кожаные шортики для выступлений?
        Изабель фыркнула, смерила Рагнора уничтожающим взглядом и села рядом с ними.
        - Я к вам по делу. У Алека день рождения через три дня.
        Магнус дёрнулся.
        - Мы готовим сюрприз и хотим, чтобы и вы к нам присоединились. Будет весело. И ваше присутствие важно для него, - на последних словах она обращалась исключительно к Магнусу.
        Вилка заныла в пальцах Магнуса. Гул голосов внезапно стал очень далёким.
        Это симптомы болезни, а не приближающейся вечеринки. Надо отказаться.
        Магнус натянул улыбку на губы и переглянулся с друзьями. Рафаэль пожал плечами, а Рагнор прищурился.
        - Мы будем рады поучаствовать.
        Магнус ошарашено уставился на друга. Интересно, а за убийство Рагнора Фелла его посадят?

* * *
        В кабинете Мариз было тесно: сюда пришли не только Алек с друзьями, но и Элейн, Люк и Джослин, а рядом с окном застыли Магнус, Рафаэль, Рагнор и Изабель. Все внимательно смотрели на Мариз, которая и собрала их здесь.
        Её глаза покраснели, а спину она держала слишком прямо. Неестественно прямо и напряжённо.
        В комнате густым киселём застыло напряжение. Мутное, плотное и обволакивающее.
        - Теперь, когда мы все собрались, - голос Мариз не дрожал. Почти. Наверняка, если бы Алек не знал свою мать так хорошо, даже не заметил бы. - У меня для вас плохие новости.
        Лидия крепче схватилась за его ладонь. Всё только что начало налаживаться.
        - Мы лишились постановщика. Елена не будет работать с нами.
        Должно быть, это была шутка.
        Елена, которая работала с ними на протяжении десятилетий, ушла прямо перед самой ответственной программой? За несколько месяцев до неё?
        - Что случилось? - Изабель отреагировала быстрее Алека.
        Во взгляде Мариз сверкнули недобрые огоньки. Алек присмотрелся - мама не была расстроена. Она была зла. Буквально дышала яростью.
        - Мы не будем обсуждать причины её ухода. Просто Елена здесь больше не появится. С тем учётом, что все наработки были у неё, и написание сценария по идее Алека так же было на ней, сейчас мы остались ни с чем. Если мы не найдём постановщика в ближайшее время, то нам придётся отменить программу.
        Тишина окутала кабинет.
        Уход постановщика - не конец света. Уход Елены в такое время - подобно концу. «Феерия» не работала ни с кем другим на протяжении многих лет, и все понимали, что найти кого-то стоящего будет практически нереально.
        - Вообще-то, я могу попробовать помочь. У меня есть кое-кто на примете.
        Все с надеждой обернулись к Магнусу.
        Глава 8
        Тайна, которую мы хотим обнаружить и понять, - то, что лошадь показывает оба из двух типов поведения - животного табуна и «семейного» животного.
        Поведение лошади походит на поведение собаки и кошки одновременно.
«Танцуя с лошадью»
        - Я очень надеюсь, что Катарина и Тэсса почувствуют себя у нас, как дома. Они - наша последняя надежда, - Лидия спрятала лицо в ладонях. Она была выжата, как лимон. Эти три дня, прошедшие с момента ухода Елены, стали испытанием для всей команды «Феерии».
        Но всё же цирковые смогли отвлечься хотя бы немного. Всё потому, что сегодня у Алека день рождения и все три дня прошли в подготовке.
        Лидия знала, что сегодня у её жениха праздник, и она не должна была вставать ещё раньше, чем обычно, чтобы прийти на манеж, но просто не смогла сдержаться. Эти тренировки дарили ей необходимые эмоции, заряд энергии и веру в то, что она сможет преодолеть себя. Тренировки и тот, кто ждал её здесь каждое утро.
        - А не ты ли всегда говорила, что в конечном итоге всё будет хорошо? - он ободряюще улыбнулся.
        - Просто в последнее время сложно в это верить.
        - Дело только в приближающемся выступлении? Или здесь постарался кое-кто ещё? Например, Алек?
        Лидия вздрогнула и подняла голову. И почему он так проницателен?
        Она знала, что не должна обсуждать это ещё с кем-либо.
        - У Алека сложный период в жизни.
        Главное - пожать плечами, как можно безразличнее, а потом встать с бортика манежа и пойти к канату, чтобы продолжать тренировку.
        Лидия не заметила странного, какого-то даже сочувствующего взгляда, который буквально прожег её насквозь.

* * *
        Настойчивый звук будильника выдернул Алека из приятного сна.
        Он с протяжным стоном выключил противно пищащий аппарат и перевернулся на спину. Попытки открыть глаза не увенчались успехом.
        «Хей, тебе сегодня двадцать пять, а ты даже сон победить не можешь».
        Он не ждал свой день рождения. В такое время, когда судьба цирка висела на волоске, последнее, о чём хотелось думать - это какие-то праздники. Он даже отмечать не собирался.
        Алек всё же сумел открыть глаза и сонно поморгал, а потом понял, что его насторожило - в комнате было тихо. То есть очень тихо. Ни размеренного дыхания рядом, ни шума воды из душа, ничего.
        Откинув одеяло, Алек потянулся. Принять душ, одеться, заправить кровать, поправить вечно не желавшую лежать челку: всё это заняло около двадцати минут, а Лидия так и не появилась.
        Алек выглянул в коридор, но там не было ни души. Ни полусонных цирковых, ни вечно бодрого Саймона, который был жаворонком и просыпался полным сил даже в шесть утра. Из соседних комнат не доносилось ни звука.
        Он прошёл по длинному коридору, заглянул в холл, затем в кабинет Мариз, и так никого и не встретил. Опустевший особняк «Феерии» невольно навевал грустные мысли. Ничего не понимая, Алек спустился на первый этаж и направился в столовую.
        Раз уж холл с плазмой и приставкой на втором этаже оказался пустым, искать всех нужно только там.
        Придя к такому выводу, Алек дёрнул за ручку двери на себя и вошёл. Полуосвещённая в это время столовая тоже не вязалась с привычным порядком вещей.
        И уж тем более с ним не вязалась зазвучавшая тихим колокольчиком плавная мелодия.
        Из двери, ведущей на кухню, медленно вышли Тайбериус и Ливия в сопровождении остальных танцовщиц, облачённых в полупрозрачные длинные платья. В руках они держали свечи, маленькими светлячками освещающие помещение.
        Алек удивлённо застыл, наблюдая за разворачивающимся перед ним танцем. Морин, Лейла и Амабель закружились в центре столовой, огоньки на их свечках заколыхались и готовы были вот-вот погаснуть, но каким-то образом продолжали гореть. Лили и Ливия при помощи Тайбериуса забрались на стулья и подняли свечи над головами, а сам Тайбериус подошёл к Алеку и протянул ему свой огонек. Он взял в ладони предложенную свечу.
        - С днём рождения.
        Музыка заиграла громче, и Тай вернулся к танцовщицам. Танец стал более явным.
        Алек не знал, что и думать. Все мысли разбежались по сознанию в разные стороны, без возможности ухватить хотя бы одну из них. Всё, на что хватало сил и возможностей - смотреть и восхищаться красотой, которую подготовили специально для него. Свеча грела, почти обжигала, но это не доставляло дискомфорта.
        В воздухе замер последний музыкальный аккорд, и Ливия поставила свою свечу на стол, вслед за ней это сделали и остальные девушки. А потом разбежались по двум сторонам и замерли у стен, как статуи.
        Музыка сменилась на резкий и громкий бит, и из кухни вышла Изабель в кожаном чёрном топе и такой же юбке. В левой ладони она сжимала рукоять хлыста. Громкий такт, взмах рукой, и первый огонёк свечи погас. Движение резкое и отточенное, плеть взлетела в воздух и ударила почти незримо, так, что был слышен только громкий звук. При этом сами свечи оставались на месте.
        Когда единственным источником света в столовой осталась свечка в руках Алека, Иззи подбежала к нему и чмокнула в щёку:
        - С днём рождения, братик.
        А потом задула и этот маленький огонёк.
        Но темнота окружала совсем недолго - буквально через мгновение из кухни полился яркий свет, и оттуда вышли Рафаэль, Рагнор и Магнус. Рафаэль держал в руках две зажжённые пои, Рагнор прижимал к груди Мистера Грея, а Магнус… Магнус закутался в свой плащ для выступлений, а его глаза с кошачьими линзами мерцали в свете огня. Алек заворожено следил за тем, как он улыбнулся, взмахнул рукой, и в тот же момент из рукава плаща вылетел голубь. Маленькая птица с белым оперением сделала круг в воздухе, а потом опустилась Алеку на плечо.
        Впрочем, он почти не обратил на это внимания, потому что жёлтые глаза с вертикальными зрачками, которые смотрели прямо на него, полностью завладели им.
        - С днём рождения, Алек, - Рафаэль взял обе пои в левую руку, а правой похлопал его по плечу.
        - С днём рождения, - Рагнор подошёл с другой стороны и позволил Мистеру Грею ткнуться шершавым носом Алеку в плечо.
        - С днём рождения, Александр, - Магнус встал ближе, чем его друзья, но совершенно не обратил внимания на то, что нарушил все возможные законы о личном пространстве. Обе его ладони скользнули по бокам Алека. Он улыбнулся.
        Улыбнулся и этим заставил забыть, как правильно дышать.
        Наклониться вперёд, сократить расстояние… Голубь перелетел на плечо Магнуса, и тот отстранился, хитро прищурившись.
        Алек проклял всё на свете.
        - Спасибо, - пробормотал он пересохшими губами.
        Магнус, Рагнор и Рафаэль отошли и остановились рядом с Изабель, а музыка вновь сменилась, и из кухни выбежали Кирк, Мэтт и Эрик. Они использовали столы, как трамплины, буквально летали по воздуху, но Алек не мог сосредоточиться ни на одном трюке. Все его мысли и чувства вернулись на несколько секунд назад. В тот момент, где Магнус стоял слишком близко.
        - С днём рождения, друг, - улыбнулся Кирк.
        - С днём рождения, Алек, - маленькая Кэсси сидела на руках у Ходжа и весело улыбалась.
        - С днём рождения, - прошамкал старик Боб беззубым ртом.
        - С днём рождения, - Майя, Джордан и Себастьян одновременно обняли его.
        - С днём рождения, - Дэвид с работниками цирка по-отечески похлопали его по спине.
        - С днём рождения, брат, - Джейс протянул Алеку яблоко, нанизанное на нож. Яблоко, которое ещё недавно стояло на голове Клэри.
        - С днём рождения, - Саймон, облачённый в клоунский костюм, и Ребекка с руками, заляпанными гримом.
        - С днём рождения, - Лидия поцеловала его в краешек губ.
        - С днём рождения, - Макс смотрел с таким восхищением, что сразу становилось ясно, кого он считал своим кумиром.
        Алек не знал, какое чувство в нём преобладало - восхищение, удивление или желание развернуться и убежать. Единственное, на что его хватало - это иногда кивать головой и шептать «спасибо» голосом, который подвёл в самый нужный момент.
        Внезапно к свету от горящих пой Рафаэля добавился ещё один. Точнее, двадцать пять.
        Из дверей, ведущих на кухню, показался край большого праздничного торта. Его везли сразу четыре человека - Мариз, Джослин, Люк и Элейн. Они остановились в метре от Алека.
        - Родной, - Мариз нежно улыбнулась. - Ты - движение нашего цирка, ты - его сердце. Ты - будущее. Каждый из этих людей доверил бы тебе даже свою жизнь, и я очень горжусь тем мужчиной, в которого превращается мой маленький Алек. Я хочу, чтобы ты загадал своё самое заветное желание и задул свечи.
        Широкие улыбки, счастливые лица, одни кошачьи глаза… Его семья и его дом.
        Конечно же, он знал, что загадает. Впервые за двадцать пять лет он задувал свечи так, как будто от этого зависела его жизнь.

* * *
        Чувство дежавю было настолько сильным, что оно не просто «мелькало где-то на уровне подсознания» Алека, а расправило крылья, ноги, руки и начало танцевать канкан прямо в темноте под закрытыми веками.
        Музыка била по ушам.
        Магнус танцевал.
        Алек пил.
        Тело горело, каждая мышца под кожей внезапно стала ощутимой и до невозможного ненужной. Плечо Лидии, на котором лежала его рука, казалось неправильным. Взгляд снова зацепился за фигуру, двигающуюся в центре танцпола.
        На самом деле Алек не хотел идти в клуб, но Изабель настояла. Она считала, что день рождения, а уж тем более почти юбилей, - самый резонный повод, чтобы нарушить сухой закон «Феерии» и позволить себе расслабиться. Поэтому один из крупнейших развлекательных заведений Нью-Йорка - тот, в который их большую компанию пустили, - атаковали цирковые.
        На танцполе было не протолкнуться. Танцовщицы, акробаты, униформисты веселились вместе, Магнус, Рафаэль, Рагнор и Изабель чуть в стороне от них, Клэри и Джейс наплевали на быструю музыку и медленно покачивались из стороны в сторону в центре бушующего хаоса.
        Лидия, расслабленно привалившись к плечу Алека, выводила какие-то узоры на тыльной стороне его ладони и улыбалась своим мыслям. Алек изредка наклонялся к ней, оставлял на макушке лёгкие поцелуи и вдыхал приятный аромат шампуня. Так уж сложилось, что они оба не относились к любителям дрыганий под музыку.
        Кажется, пытаться не смотреть и не сгорать от ревности, когда рядом сидит твоя невеста - это верх безумства.
        Магнус громко смеялся, призывно двигал бёдрами, и создавалось такое ощущение, что он растворился в музыке. Он не танцевал. Он творил танец так же, как творил свою магию. Этому не было объяснений и аналогов. Его грация была одной на миллион.
        Алек одним глотком осушил стакан, который держал в руках - уже второй коктейль, и готов был пойти за третьим, ведь это помогало отвлечься хотя бы на несколько мгновений. На танцполе Магнус наплевал на все правила приличия. Его тело плавно извивалось, резко подавалось в разные стороны, вновь сменяя ритм. Это околдовывало.
        - Ну что, не жалеешь, что пошёл? - голос Лидии проник в сознание, и Алеку пришлось вернуться в реальность.
        - Нет, конечно. Им весело, - он кивнул в сторону танцпола. - А это самое главное.
        Лидия внимательно посмотрела ему в глаза.
        - У тебя случайно так из головы не вылетело, что это твой праздник, и весело должно быть тебе?
        Алек улыбнулся.
        Ему было весело, разве не видно? Так весело, что он сделал знак бармену, чтобы тот повторил его заказ. Так весело, что нежное прикосновение невесты обожгло, словно пламя.
        - Я давно так хорошо не проводил время, - голос не дрогнул, отлично.
        - Да, и ты так пожираешь глазами танцпол, потому что тебе нравится сидеть на диване.
        - Ты меня разгадала, Лидс, я просто безумно хочу потанцевать, - Алек скептично приподнял бровь и сложил руки на груди.
        - Думаю, именно этого ты и хочешь, - она хитро прищурилась и, встав с диванчика, потянула Алека на себя. - Пойдём.
        В громкой музыке все его попытки возразить остались неуслышанными, и пришлось последовать за Лидией. Она утянула его прямо к Джейсу и Клэри, обняла и начала медленно покачиваться.
        И наплевать, что музыка звучала быстрая.
        Джейс улыбнулся ему и снова переключил всё внимание на Клэри. Ладошки Лидии взлетели ему на плечи, Алек прижал её к себе и постарался отрешиться от всего вокруг. Наклонил голову и коснулся щекой светлой макушки. Приятно. Знакомо. Хорошо.
        Не достаточно.
        Он танцевал с лучшей подругой, а не с любимым человеком.
        Было дерьмово.
        Он сам себя загнал в глубокую дыру, из которой уже не выбраться.
        Музыка закончилась под громкие крики толпы, но Алек не спешил отрываться от Лидии. Она не возражала. Уютно устроила голову у него на груди и закрыла глаза.
        - Сегодня у нас в клубе действительно жарко, - диджей взял микрофон в руки под улюлюканье толпы. - Жарче, чем на раскалённой сковороде. Кажется, нам надо разбавить этот огонь, пока пол не превратился в лаву. На смену зажигающим кровь ремиксам приходит завораживающий голос нашей Алины. Приготовьте свои тела для медленного танца.
        Над танцполом пронёсся предвкушающий вздох. Кажется, постоянные клиенты любили эту Алину.
        Алек не отрывался от Лидии, ни когда диджей закончил свою речь, ни когда на несколько мгновений воцарилась тишина, ни когда из колонок полился красивый женский голос.
        - А я уж решил, что они сегодня до этого не додумаются, - пробурчал сбоку Джейс так нарочито, что даже Алек смог его расслышать.
        Алина пела хорошо. Очень хорошо. Чистый голос, который удивительно подходил под выбранную композицию и идеально ложился на слова.
        Алек был уверен, что это не те мысли, которые должны бродить в голове, когда танцуешь со своей девушкой.
        Но всё это вылетело у него из головы, когда танцующие начали разбиваться по парочкам, и Магнус Бейн в компании какого-то длинноволосого блондинчика оказался в поле его зрения. Каким образом это произошло? Почему они стояли так близко друг к другу? Что позволил себе этот хмырь, когда скользнул руками ниже поясницы Магнуса?
        Почему Алек не мог заставить себя оторвать от них взгляд?
        Он чмокнул Лидию в макушку, провёл рукой по её спине и постарался смотреть куда угодно, лишь бы не на Магнуса.
        Джейс и Клэри не размыкали объятий, и у Алека возник резонный вопрос - а возможно ли находиться так долго в обнимку и не прилипнуть? Тайбериус выхватил из посетительниц самую длинноногую брюнетку, Кирк буквально притянул к себе упирающуюся Ребекку Льюис, а Изабель стояла в стороне и бросала взгляды на Саймона. Тот усиленно делал вид, что увлечён разговором с официанткой.
        И снова Магнус. Магнус, который даже в этом покачивании из стороны в сторону умудрялся выгибаться, крутиться, тереться о тело партнёра и зазывающее ухмыляться. Боги.
        Кулаки у Алека сжались не по своей воле.
        Лидия почувствовала, что он напрягся, и успокаивающе погладила его по спине.
        Не помогло.
        У Алека желваки заходили на щеках, и он порадовался, что в клубе мерцают огни, и никто не мог случайно заметить его состояние. Он вперил взгляд в чёрный ежик волос, выглядывающий из-за плеча блондина, и лишь рвано выдохнул, когда Магнус поднял взгляд.
        Поднял взгляд и посмотрел прямо на него.
        Надо было отвернуться.
        Его поймали на месте преступления, и надо было сделать вид, что это случайность. Магнусу просто показалось из-за света прожекторов. Но Магнус тяжело дышал, ловил воздух распахнутыми губами, и Алек не смог отвернуться.
        Не отвернулся и Магнус.
        Сквозь переполненный клуб, сквозь танцующие пары, сквозь музыку, не обращая внимания на людей, в чьих объятиях находились, они смотрели друг на друга. Танцевали друг для друга. Друг с другом.
        Сердце бешено билось в груди, Алек не понимал, что с ним происходило. Это два выпитых коктейля взяли над ним верх или один лишь взгляд Магнуса вывел из равновесия?
        Не успев остановиться, он беззвучно прошептал:
        - Отойди от него.
        Магнус понял. Это было заметно по его вытянувшемуся лицу и удивлённо распахнутым глазам, в которых в следующий же момент зажглись искорки ярости. Он не прекратил смотреть на Алека, наоборот вызывающе приподнял бровь и коснулся губами щеки своего партнёра.
        Алек задохнулся. Злость разлилась по венам вместе с кровью. Она бурлила и требовала выхода.
        Оторваться от Лидии, сделать несколько шагов, вытрясти всю душу из блондинчика, а потом и из самого Магнуса, чтобы неповадно было.
        - Лидия, я… Мне надо уйти, - слова пришлось выдавливать из груди, но зато извиняющийся взгляд получился сам собой. Алеку правда было жаль.
        Лидия не удивилась. Она слегка пожала плечами и взяла его за руку. И только улыбнулась вслед, когда он проводил её до диванчиков, невесомо поцеловал в губы и вылетел из клуба.
        Задумчивый взгляд Лидии встретился с таким же взглядом карих глаз. Даже здесь, не на тайных тренировках, не на манеже, он оказался рядом.

* * *
        Алек не знал, куда шёл. Шаг за шагом, дом за домом, квартал за кварталом. Куртка осталась в клубе, он даже не подумал о том, чтобы взять её, ведь хотелось только одного - сбежать как можно скорее.
        Он вылетел на улицу и не сразу почувствовал обжигающий холодом ветер. Разгорячённой коже была приятна прохлада, до тех пор, пока она не проникла под кожу.
        Он потерял счёт времени, но, когда перед глазами возник уже, кажется, третий светофор, сзади раздался топот ног, и послышалось прерывистое дыхание. А ещё через мгновение его схватили за плечи и грубо развернули на сто восемьдесят градусов.
        Взгляд ореховых глаз встретился с карими.
        Магнус зло толкнул Алека в грудь и с вызовом вскинул голову. В руках у него была знакомая куртка.
        - Ну и что это было? - он снова толкнул Алека в грудь и нервно отбросил чёлку со лба. - Что ты там устроил?
        Соврать? Не вышло бы.
        Сказать правду? Да Магнус вроде и так всё понял.
        - Как ты меня нашёл?
        Магнус фыркнул. Бегло оглядел Алека, а потом протянул ему куртку.
        - Сейчас не время болеть.
        Пытался сделать вид, что ничуть не беспокоился.
        В крови Алека бурлил алкоголь, причём дьявольски большая доза для его неприспособленного организма. Он не собирался игнорировать и пропускать мимо ушей такие вещи.
        Можно быть слепым идиотом, когда ты трезв, но не когда пьян.
        - И я не искал тебя. Я шёл за тобой.
        - Тебе не кажется, что это вызовет подозрения?
        Магнус всё ещё стоял слишком близко.
        - Не волнуйся. Я ушёл из клуба не один, никто ничего не заподозрит.
        Алек смял в руках куртку. В голове слишком яркими образами возникали картинки того, как Магнус берёт то блондинистое недоразумение за руку и ведёт к двери, как прижимает его к стене и тянется к губам.
        - Ничего не было, если ты об этом, - как-то слишком быстро ответил Магнус. - Но тебе не кажется, что у тебя нет права ревновать?
        Алек не ревновал. Конечно же нет, что за глупости?
        - Александр, мне очень интересно, что происходит в твоей голове.
        Алеку самому было это очень интересно.
        Ветер перестал быть холодным, и куртка, которую он сжимал в руках, оказалась не нужна. По коже разливалось тепло от одного присутствия Магнуса Бейна рядом с ним.
        - И что, по-твоему, у меня там происходит? - он никогда не набрался бы смелости спросить, если бы был трезв.
        Магнус обхватил себя руками за плечи. Внезапно с него спала вся бравада и спесь, даже ярость ушла, осталась только дикая усталость.
        - Я умею разбираться в людях, Александр, - голос звучал глухо, так, что приходилось прислушиваться. - Но ты для меня загадка, разгадать которую я не в состоянии.
        Сердце в груди Алека бешено неслось вперёд, он мял куртку уже не от ревности, а от переполняющих чувств. Очень хотелось ущипнуть себя, чтобы удостовериться, что эти слова ему не послышались.
        - Ты так подавался на мои ласки, искал моих прикосновений. А потом ты ушёл, и через год я узнал, что у тебя есть невеста - всегда была невеста. И знаешь что? - Магнус с каждым словом оказывался всё ближе и ближе. Кто из них делал шаги вперед, он или сам Алек? - Я смирился. Я принял это. Но смирился ли ты?
        Расстояния между ними почти не осталось. Стоило Магнусу поднять голову, как их дыхания смешались бы. Наклониться и ощутить вкус давно забытых губ. Почему нельзя, когда так хотелось?
        Ведь каждое слово было правдой. Алек не смирился.
        Перед глазами возник Роберт и свежая могила, на которую он принёс букет красных роз.
        А ещё Лидия. Лидия, которая поддерживала его, заботилась и понимала с полуслова.
        - Магс, не надо, - голос звучал неуверенно.
        - Я просто не понимаю.
        - Пожалуйста, отойди, - просьба из последних сил, которая осталась без ответа.
        Магнус шагнул ближе.
        В ушах Алек слышал стук своего собственного сердца, громкий гул, который затмевал всё остальное.
        - Что ты делаешь? - так тихо, что почти неслышно.
        - Как что? - губы изогнулись в хитрой полуулыбке. - Поздравляю.
        Магнус подался вперёд, приподнялся на носочках и поцеловал.
        И этим прикосновением у Алека выбили весь воздух из лёгких, а потом схватили за ноги и перевернули головой вниз.
        Это слишком напоминало их самый первый поцелуй, но в то же время ничего похожего. Новые ощущения, новые эмоции, новые Алек и Магнус.
        Алек не сразу понял, что нетерпеливый стон издал он сам.
        Мысли в голове устроили разноцветный салют, перебивали друг друга, и здравый смысл, который сначала верещал и приказывал оторваться от чужих губ, подозрительно быстро сдался.
        Вместо того чтобы прекратить безумие, Алек углубил поцелуй.
        Он и не осознавал, как сильно этого хотел, насколько это было необходимо, но сейчас, когда тело плавилось под прикосновениями, он с уверенностью сказал бы, что это самый лучший подарок, который только можно было получить. Кровь по венам бежала со скоростью горной реки, заставляла биться сердце, превращала всё вокруг в пламя.
        Воздуха не хватало. Лёгкие стонали, но Алек послал их к чёрту, ведь оторваться от Магнуса не представлялось возможным.
        Куртка выпала из ослабевших пальцев прямо под ноги, но Алек не заметил этого. Зубы столкнулись с зубами, язык с языком, пальцы вцепились в предплечья, как в спасательный круг. Магнус прогнулся в пояснице и прижался ещё ближе, доводя этим до резонирующей дрожи во всём теле.
        Ни один поцелуй, никогда и ни с кем не был похож на этот. Полтора года назад - только Магнус. Сейчас - только Магнус. И это было похлеще любого помешательства.
        Губы горькие, а язык на удивление сладкий.
        Почему нельзя было сделать так, чтобы этот миг длился вечно?
        Магнус оторвался от губ, но не думал отходить. Прижимал к себе, вжимал в себя, и Алек понимал, что упёрлось в его бедро. Понимал, что его стояк точно так же упирался в бедро Магнуса.
        - Всё хорошо? - улыбка Магнуса сияла непозволительно счастливо.
        На губах Алека не было улыбки, с них срывалось лишь сиплое дыхание, а в глазах плескалось горящее желание.
        Всё его естество тянулось к припухшим от поцелуя губам, хотелось приблизиться и вновь ощутить эти невероятные чувства.
        «Всё хорошо?»
        Алкоголь.
        Чистый разум.
        Алкоголь.
        «Всё хорошо?»
        Обеспокоенный взгляд Лидии. Его невесты. Это был её вопрос. Это она всегда переживала за Алека. Это она была рядом.
        Тогда из-за его оплошности отца лишился не только сам Алек, но и вся «Феерия».
        - Александр? - улыбка на губах Магнуса померкла.
        - Прости, - выдох в губы. Они всё ещё стояли так близко, что шаг назад причинил почти физическую боль. - Не надо было этого делать.
        А потом оставалось только спрятать глаза, развернуться и побежать. Побежать так быстро, что ветер засвистел в ушах. Поймать первое попавшееся такси и бросить адрес водителю, а потом вцепиться в волосы и беззвучно завыть на заднем сидении.
        Оставить Магнуса с треснувшей улыбкой на лице и курткой под ногами.

* * *
        Вода стекала по спине, груди, ногам. Алек положил ладони на кафель и сжал зубы от желания приложиться об этот же кафель головой. Хотя и это уже не помогло.
        Душ стал первым местом, куда он отправился, когда таксист довёз его до штаба. Хотелось смыть все воспоминания об этом дне, вечере, клубе, гибком теле и влажных губах. Хотелось смыть самого себя вместе со всеми чувствами и мыслями.
        Как он позволил этому случиться? Почему так хотелось повторить?
        Чёрт.
        В голове не было ничего, кроме Магнуса. Ни утреннее поздравление его семьи, ни тренировка с Максом, ни объятия с Лидией, а Магнус.
        Утреннее «с днём рождения, Александр», провоцирующий танец с первым попавшимся блондином, шёпот в губы и горячее дыхание. Поцелуй.
        Пусть это всё уйдёт из его мыслей. Ведь он не хотел.
        Пульсация в паху говорила о другом. У него стоял от одних воспоминаний о поцелуе.
        Почему? Как? Откуда?
        Алек задыхался. Пора было уже признать, что душ не помогал, а, наоборот, превращал все в «сильнее» и «глубже».
        Небольшой мотель в Индианаполисе, душевая кабинка, ночь, полная первых робких чувств и несдерживаемых стонов.
        Рука сама легла на твёрдую плоть и вырвала глухой стон. Это было слишком неправильным.
        Но Алек уже столько неправильного совершил за сегодняшний вечер, что вряд ли можно сделать хуже.
        Просто было нужно.
        И теперь уже образ Магнуса из головы было не выжечь и железом.
        Алек задвигал рукой. Провёл по головке, ниже, к самому основанию, чтобы сжать в руках яички. И снова вернуться к члену.
        Магнус.
        Магнус стоял за ним, на его коже блестели капли воды, он вызывающе улыбался. Представал во всей красе и словно спрашивал: «Ну и чего ещё тебе надо? Просто возьми меня».
        Чёрт.
        Алек глухо зарычал, движения ладони стали быстрее и резче.
        Он ненавидел себя в тот момент. Точнее, даже не так. Он не понимал себя. Почему знал, что правильно одно, но хотел совершенно другого? Почему всё не могло идти по чётко выверенной дорожке? Он составлял план только для того, чтобы позволить своим чувствам испортить его?
        Он пережал член у основания.
        Не помогло.
        Магнус всё ещё был там. Был в душевой кабинке. За спиной. Внутри.
        Слишком много для Алека.
        Алек никогда бы не признался, но он жалел, что в прошлый раз они не дошли до конца. Хотелось ощутить Магнуса в себе, оказаться в нем, дарить и получать.
        Рука возобновила движение, и по ванной комнате разнёсся неприглушённый ничем стон.
        Магнус.
        Один только Магнус.
        Чёртов Магнус.
        Движения быстрые и хаотичные, ритм ровно такой, чтобы все внутренности сжались в тугой узел, а низ живота свело от приближающегося оргазма.
        Магнус.
        На особенно резком толчке Алек закричал, и белёсая сперма выплеснулась ему на руку. Колени подкосились, и ему пришлось хвататься за скользкую кафельную плитку, чтобы не упасть.
        Как до этого дошло?
        Тёплая вода смыла сперму с тела и со стены, но как бы ни старалась, она не могла смыть с Алека Магнуса.

* * *
        Саймон закрыл книжку и с широкой улыбкой посмотрел на милую официантку. Кажется, она представилась, но имя вылетело из головы, едва она сказала, что ей нравится клоунское искусство. А дальше его уже нельзя было заткнуть. Официантка кивала головой, смеялась, и казалось, что ей правда интересно. Они договорились встретиться после окончания её смены.
        - Саймон!
        Он заставил себя остановиться и обернуться. Перед глазами плясали разноцветные огни, стена оказалась слишком далеко, и он пошатнулся.
        Надо было закусывать.
        - Саймон, я хотела поговорить.
        Изабель тоже кружилась. Он не мог понять, две перед ним Изабель или три.
        Хотя и одной было много.
        Неужели он недостаточно ясно дал понять, что не хотел её видеть? Специально же избегал, не заговаривал, не искал встреч.
        Ему хватило Изабель Лайтвуд на всю оставшуюся жизнь.
        Она ушла. Наигралась с ним и ушла, не сказав ни слова. Саймона, конечно, никто не спрашивал, но он принял это решение. Смог выдавить её из своего сознания.
        Он не врал тогда, когда говорил Джейсу и Алеку, что их сестру нельзя не любить. Просто за время отсутствия Изабель он научился любить ещё и себя.
        - Не думаю, что это хорошая идея, - для того, чьё сознание помутнело от алкоголя, он выражал свои мысли предельно чётко.
        - Ты можешь мне хотя бы объяснить? - она всплеснула руками.
        Изабель тоже пила вместе со всеми, так почему выглядела так же прекрасно, как и всегда?
        - С каких пор тебя стало интересовать моё мнение? Или ты думала, что стоит тебе вернуться, как я снова начну бегать за тобой, как преданный щенок?
        Изабель удивлённо выдохнула и отступила на шажок. Саймон усмехнулся. Да, раньше он никогда не позволял себе говорить с ней таким тоном. Во всём соглашался, преданно заглядывал в глаза и любил. Любил всем своим сердцем.
        Но её уход на многое открыл глаза. Если бы Изабель не было плевать, она бы не сбежала вот так, не оставив даже телефона для связи.
        - Прости, - её шепот заглушила музыка. - Сейчас и правда не лучшее время для разговора, - вот это уже громче. А потом она развернулась, поправила волосы и направилась к танцующим цирковым.
        Ему было плевать, но почему-то ужасно хотелось догнать её и прижать к себе. Он скучал. Но Изабель не должна была узнать этого, она достаточно поиграла его сердцем.
        Когда из двоих любит только один, рано или поздно этому должен прийти конец.
        Глава 9
        Когда наездник падает духом, его конь не может скакать.
        «Не надо было вчера пить».
        Эта мысль проснулась раньше Алека и выдернула его из сонного небытия.
        Сколько он выпил? Пару коктейлей? Лидия точно остановила его до третьего, так почему так нестерпимо кружилась голова?
        А потом проснулись воспоминания.
        С полусомкнутых губ сорвался хрип. Было бы просто винить во всем алкоголь, но это не было бы правдой на сто процентов. Иначе как объяснить то, что даже сейчас какая-то его часть не считала случившийся поцелуй ошибкой?
        Мягкие губы и счастливый взгляд Магнуса вообще вряд ли когда-нибудь сотрутся из памяти.
        Алек со стоном закрыл лицо ладонями.
        - Аспирин на тумбочке, - слева раздался голос Лидии.
        Он с усилием разлепил веки и повернул голову. Виски отдались пульсирующей болью.
        Растрёпанная после сна, она лежала рядом, оперевшись на локоть.
        Отлично, к стыду перед Магнусом добавилась вина перед Лидией.
        Вот теперь Алек возблагодарил вчерашние коктейли, из-за которых во рту было так сухо, что говорить было невозможно.
        Он приподнялся и бросил взгляд на тумбочку, где лежало спасение в сладкой оболочке.
        Взять таблетку, положить её на язык, трясущимися пальцами обхватить стакан с водой и с большим глотком буквально втолкнуть лекарство в себя.
        Алек откинулся на подушку.
        - Спасибо, - его голос скрипел, как моторчик, который забыли смазать маслом. - Ты лучшая, Лидс.
        - Я это и без тебя знала, - она легко чмокнула его в щеку. Почему она такая бодрая и счастливая?
        Это немножко бесило.
        - Ты не пошла на пробежку? - слова приходилось выталкивать из себя, хотя больше всего хотелось помолчать… Но перед глазами тут же вставал Магнус.
        - Позволила себе выходной, - Лидия легко вскочила с кровати. - Пока ты приходишь в себя, схожу в душ. Я быстро. Да, кстати, тебе вот оставили вчера перед дверью, - она положила что-то на одеяло.
        Алек резко распахнул глаза, не обращая внимания на скрутившую череп боль. Он прекрасно понимал, что увидит.
        Так и есть - его куртка аккуратным прямоугольником.
        - Кстати, - Лидия, уже почти скрывшаяся за дверью душевой, обернулась. - Сегодня приезжают Катарина и Тэсса. Так что вставай, нас ждёт великий день, - она широко улыбнулась и оставила Алека одного.
        Кусок чёрной кожи. Пальцы легко пробежались по складке на рукаве, в которую он вчера вцепился, чтобы не потерять последние остатки разума.
        Он глубоко вздохнул и сел на кровати, взяв в руки куртку. Куртку, из которой вывалился небольшой свёрток.
        Сердце в груди забилось в бешеном темпе. Рука потянулась за зелёной в блёстках упаковкой.
        На ощупь она оказалась скользкой и приятно-холодной, надорвать её не составило труда.
        «Советская классика в центре крупнейшего молла Индианаполиса?»
        Пальцы разжались, и томик «Мастера и Маргариты» упал на колени.
        «За окном приятный весенний день, вокруг куча интересных магазинов, но находится такой человек, который выбирает погружение в тайны мира Булгакова?»
        Алек перевёл дух и снова потянулся за книгой. Аккуратно убрал упаковку и провёл пальцами по корешку. Издание старое, некоторые странички уже пожелтели, обложка местами потёрлась. И стоило открыть первую страницу, стало понятно, почему.
        Кое-где на полях виднелись заметки, выведенные ровным мелким почерком, кое-где между страничками были вложены белые листки. На одном из них изображён чёрный кот, бредущий под руку с высоким мужчиной в очках, на другом - ведьма, летящая на метле, на третьем - психиатрическая больница… Рисунков было чуть больше десяти, Алек вытащил их и с каким-то трепетом вгляделся в каждый штрих.
        Алек держал в руках экземпляр книги Магнуса Бейна и понимал, что это лучший подарок за вчерашний день. Может быть даже лучше новых сапог для верховой езды, которые ему подарили Лидия, Джейс и Клэри.
        Фокусник, танцор, прекрасный художник.
        Когда Лидия вышла из душа, рисунки были аккуратно сложены и убраны в верхний ящик тумбочки, куртка заброшена на кресло, и только пальцы сжимали твёрдый переплёт.
        Лидия его не заметила. Или просто сделала вид.
        - Если ты сейчас же не вылезешь из постели, я покажу тебе, насколько холодная вода у нас под краном.
        Только Лидия могла принять грозный вид, стоя в одном полотенце и поджимая пальцы на ногах от холода.
        - Встаю я, встаю, - он бережно положил книгу на тумбочку и поднялся с подушек, больше всего желая вернуться в мягкие объятия кровати.
        Душ, который должен был помочь, уже второй день подряд не справлялся со своей миссией. Алек обернул полотенце вокруг бёдер и оперся руками о край раковины. Капли воды спадали с волос, стекали на спину, вниз, и не сказать, что это было приятно.
        В голове теснилось множество мыслей. Боль проникала сквозь их завесу, затекала в каждую щель, в которой не было Магнуса. Хотя казалось, он был везде.
        Как же Алек запутался.
        Он мотнул головой и поднял взгляд. Лучше было этого не делать. Из зеркала на него смотрело невероятно бледное лицо с залёгшими под глазами кругами и сухими, несмотря на замершие на них капли воды, губами.
        Он лихорадочно облизнулся.
        И как вот это вот могло понравиться такому, как Магнус Бейн? Они же были совершенно разными, и внешне, и внутренне.
        Магнусу не мог быть интересен Алек.
        Того, кто не интересен, так не целуют.
        Смотреть на себя не было сил. Было бы просто замечательно сбежать из своего тела и не возвращаться. А ещё лучше - сбежать от самого себя, от своих мыслей и желаний. Построить новую личность, которая не совершит столько ошибок.
        Это было из раздела фантастики.
        Поэтому ещё раз он взглянул на свое отражение и вышел из ванной.
        Лидия, уже полностью собранная, сидела на кровати и держала телефон в руках, задумчиво уставившись в экран. Но стоило появиться Алеку, как она отложила сотовый и улыбнулась:
        - Я было подумала, что ты превратился в морского конька и уплыл.
        - Ну да, если в кого-то и превращаться, то именно в конька.
        Лидия встала, подошла к Алеку и скользнула пальцем по его груди.
        - Первым моим вариантом была пиявка, так что скажи спасибо.
        - Спасибо, - язвительно протянул он и, перехватив тонкую ладошку, поднес её к губам и поцеловал кончики пальцев. Лидия фыркнула.
        - Мы опаздываем.
        - Знаю.
        Конечно же он знал. Он вообще многое знал, кроме того, зачем обхватил Лидию за талию и прижался своими губами к её.
        Её руки тут же обвили его шею. А Алек готов был закричать, потому что целовать её было… серо. Никто из них не углублял поцелуй, всё было нежно и очень мило. И до безумия пусто.
        Жирное никак. Две сплошные, которые невозможно пересечь.
        Раньше он не акцентировал на этом внимания. Он целовал Лидию сотни раз, и думал, что всё так, как нужно. Правильно и без взрыва чувств.
        Губы мягкие.
        Руки нежные.
        Кожа под пальцами бархатистая.
        Но не так.
        «Не так, как Магнуса», - подсказал внутренний голос, но Алек быстро его заткнул. Не стоило думать об этом в объятиях той, с кем предстояло провести всю жизнь.
        Алек оторвался от Лидии.
        - Надо собираться, - растянул губы в улыбке и провёл кончиками пальцев по её скуле.
        - Я только тебя и жду.

* * *
        Красный Порш остановился перед шатром вечером, уже тогда, когда все рутинные дела были выполнены. Алек встал рядом с матерью впереди остальных цирковых.
        - Катарина, Тэсса! - Магнус вышел вперёд и раскинул руки для объятий.
        Из автомобиля вышли две девушки. Стройные, высокие и привлекающие внимание. Такие одной улыбкой могли добиться чего угодно и от кого угодно. Но стоило им увидеть Магнуса, как на смену самоуверенности и превосходству пришёл дикий восторг и широкие улыбки.
        Они тут же бросились вперёд и обняли его, громко смеясь. Следующими эта участь настигла Рагнора и Рафаэля. И даже Изабель.
        Ещё одна удивительно красивая частичка мира Магнуса Бейна.
        Алек даже не взглянул на Магнуса, когда тот подошёл вместе с девушками к нему и Маризе. Не проводил его фигуру взглядом, когда они направились в особняк и поднялись в кабинет.
        В кабинет зашли только он, Мариз, Магнус и девушки, которые сразу же заняли один из диванчиков. Алек обречённо сел на второй рядом с Магнусом.
        Просто отлично.
        Катарина Лосс - тёмно-шоколадная кожа и чёрные волосы, заплетённые в дреды - пододвинулась ближе к Тэссе Грей, положила руку на её колено и слегка сжала. Та в ответ нежно улыбнулась. Алек удивлённо приоткрыл рот и бросил взгляд на мать, но та или очень искусно притворялась, или ей действительно было всё равно.
        А потом всё это отошло на задний план, потому что они с Мариз одновременно поняли, что перед ними те, кто им нужен. Наверное, в тот момент, когда Катарина без каких-либо вступительных слов сразу сообщила, что они выведали у Магнуса всё, что только было можно, узнали их основную задумку, а по дороге в Нью-Йорк посмотрели все видеозаписи программ «Феерии», какие только смогли раздобыть. А Тэсса встала и положила на стол Мариз несколько вариантов сценария.
        - Мы сохранили вашу мысль и попытались пронести историю «Феерии» через весь сюжет, только в разных вариациях.
        - Конечно же, впереди много корректировок, - продолжила Катарина, когда Тэсса вернулась на своё место. - Тем более после того, как мы увидим ваши новые номера. Магнус сказал, все цирковые усиленно готовятся.
        - Но мы уже сейчас знаем, что нам понадобится помощь ещё одного человека.
        - Нет!
        Магнус не проронил ни слова за все время, и, если бы его силуэт не мелькал перед глазами, можно было бы вообще забыть о его существовании. Сейчас он сверлил взглядом подруг.
        - Мы не будем звать Камилл.
        В его голосе проскользнули стальные нотки, которые заставили Алека вздрогнуть. Кто такая эта Камилл?
        - Тэсса говорила тебе, что придётся. К тому же ты не можешь отрицать, что в дизайне декораций ей нет равных.
        - У нас есть художники и костюмеры, - постаралась возразить Мариз, но Катарина остановила её одним взглядом.
        - У вас есть художники и костюмеры и, наверняка, они делают свою работу на хорошем уровне, но Камилл Белкорт нет равных в том, чем она занимается.
        - К тому же, она будет работать за половину стоимости, потому что всё ещё должна нам, - Тэсса откинула волосы за спину и посмотрела на Магнуса. - Ты говорил, что будущее этого цирка важно для тебя, так что смирись с тем, что придётся потерпеть. Я лично ручаюсь за то, что не буду подпускать её к тебе.
        Магнус резко встал, скрипнув кожаной обивкой дивана, и подошёл к окну.
        - Если вы считаете это необходимым, - задумчиво протянул он. - Но знайте, что всё, что случится, будет на вашей совести.
        Тэсса и Катарина переглянулись и безуспешно попытались скрыть победные улыбки.
        - Я понимаю, что костюмы и грим остаются за нами? - спросила Мариз.
        - Да-да, мы не хотим отбирать хлеб у ваших цирковых, лишь что-нибудь добавить и усовершенствовать.
        - Кстати, - встрепенулась Тэсса. - Магнус говорил что-то о рекламной акции, бесплатном празднике для города?
        Магнус отвернулся от окна.
        - Да, мы хотели, но так и не попали к мистеру Беккету. Пытались три раза, но всё останавливалось на его секретаре, - он передёрнул плечами.
        - Зато мы уже созвонились с администрацией, - довольно улыбнулась Катарина. - И они согласны. Осталось только приехать и уладить все нюансы, но они уже готовы предоставить нам место в Центральном парке.
        Алек был уверен, что ему послышалось. Он посмотрел на Мариз - та тоже выглядела шокированной, а одно и то же вдвоём им послышаться никак не могло.
        - Так просто? - Магнус выразил мысли всех троих. - Согласились и выдали место в Центральном парке? Бесплатно?
        Катарина прищурилась и перевела взгляд на Алека.
        - Супруга мистера Беккета, Элла, милая старушка, у которой Тэсса чуть не отобрала фиолетовые серёжки в виде ракушек, просила передать привет.
        Алек удивленно охнул.
        Элла-Элла, какая судьбоносная встреча…

* * *
        Алек с трепетом провёл кончиками пальцев по очередной заметке на полях и улыбнулся. Он думал, что зачитал эту историю до дыр и вряд ли найдет там что-то новое, но, листая сейчас тот томик, который когда-то держал в руках Магнус, он понимал, насколько ошибался.
        Магнус…
        Каждая его улыбка - новая трещина, каждый взгляд - минус кирпичик, тот поцелуй… Таран, обрушившийся на стену.
        Если бы у него спросили, что такое одержимость, то он ответил бы, что она выглядит, как Магнус Бейн.
        Из мыслей его вывел шорох шагов по сену. Алек поднял голову и увидел Изабель.
        Она подошла ближе и села рядом с Алеком, наплевав на то, что навсегда испортит джинсы.
        Молчать с сестрой всегда было правильно. Понимать её без единого сказанного слова - совершенно обычно и неудивительно. Алек сжал корешок книги, но даже не подумал убрать её, ведь скрывать что-то не было смысла. Затем решил первым нарушить молчание:
        - Что у вас с Саймоном?
        Изабель дёрнулась и растянула губы в грустной улыбке. Рим за дверью тихо фыркнул, словно почувствовал её обеспокоенность.
        - Кажется, все закончилось. Не думаю, что он ещё влюблён.
        Алек закинул руку ей на плечо и притянул к себе, подбородком уткнувшись в чёрные волосы:
        - Ты никогда не смотрела на него так, как он этого хотел, - большой палец выводил узоры на плече. - Я не думал, что тебе так важна его преданность.
        Изабель прижалась ближе и закрыла глаза. Она никогда не позволяла себе выглядеть такой ранимой.
        - Когда я была с Магнусом, я скучала. По цирку, по тебе и Джейсу, по родителям. И я скучала по нему… Кажется, я люблю его, Алек.
        И где сейчас носит Саймона? Почему он этого не слышит?
        - Так скажи ему это, Иззи.
        Сказать. Как легко. Как легко давать советы, если самому не надо ими пользоваться.
        - Ему больше это не нужно, - она шмыгнула носом и сжала в кулаке ткань тренировочной водолазки Алека.
        - Я не могу указывать тебе, но Саймон должен знать, даже если это ничего не изменит.
        - А почему ты не скажешь Магнусу?
        Алек отпрянул и удивленно уставился на Изабель. Она провела рукой по волосам, возвращая своему лицу чисто Лайтвудовское выражение идеальности и превосходства:
        - Ты хочешь, чтобы Саймон знал о моих чувствах, но не хочешь, чтобы Магнус знал о твоих?
        Алек сделал глубокий вдох и постарался не обращать внимания на жжение в той руке, в которой сжимал книгу. У него не было никаких чувств. Только одержимость, чьё предназначение разрушать.
        - Нечего говорить.
        - Я вижу, как ты смотришь на него, так что даже не думай мне врать.
        - Ты неправильно всё понимаешь, - он постарался вложить в свой ответ всю твёрдость, на которую был способен. Видимо, вышло не очень хорошо, потому что Изабель скептично приподняла бровь и сложила руки на груди. - Нет никаких чувств, я женюсь на Лидии, ты помнишь?
        Она фыркнула.
        - Ты не сможешь обмануть меня. И тем более Магнуса. Думаешь, если бы он не считал, что нужен тебе, он бы полез к тебе с поцелуями вчера? Думаешь, дал бы тебе это? - она кивнула на книгу в руках Алека.
        Он опешил. Приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но не смог выдавить ни слова. Откуда она знала? Магнус рассказал?
        - Я знаю больше, чем ты думаешь, Алек. И вижу больше, чем видит Магнус. Нет, я не собираюсь говорить ему, потому что хочу, чтобы ты сделал это сам, - она посмотрела прямо в глаза брата. - Я была бы не против твоей свадьбы. С Лидией, Майей, да хоть с Джейсом… Если бы она принесла тебе счастье. Но разве не видишь, что ты сделаешь несчастными как минимум троих людей? Этого ты хочешь для себя? Для Лидии?
        Алек сжал руки в кулаки и постарался не обращать внимания на то, как затряслись пальцы. Он не хотел ни слышать этих слов, ни думать о них. Его идеальный план, красивая картинка будущего, в котором все будут счастливы - вот что важно.
        Изабель упрямо поджала губы:
        - Раньше ты не был таким. Когда ты перестал видеть что-то дальше своего носа?
        - Смерть отца изменила меня, - признание вылетело само по себе раньше, чем Алек успел ухватиться за него и удержать.
        Изабель резко выдохнула и опустила взгляд.
        Алек уже не мог остановиться.
        - Я не знаю, кто я. Мои нервы на пределе, я не понимаю, когда поступаю хорошо, а когда - плохо. Я решил, что должен заниматься тем, что сделало бы папу счастливым, и до приезда Магнуса всё шло так, как задумано.
        Ты не достоин быть моим сыном.
        Не достоин быть Лайтвудом.
        - А может быть, наш приезд - это то, что должно было случиться, чтобы ты понял? - Изабель снова пододвинулась ближе и уткнулась лбом ему в плечо. - Понял, что совершаешь ошибку?
        Римлок за дверью переступал с ноги на ногу, Рэмбрандт тихонечко заржал, напоминая, что скоро время ужина. Сено на полу было колючим, а пол - тёплым. Всё было таким ярким, а Алек не мог ни на чем сосредоточиться.
        - Я не знаю, - всё, что он смог выдавить из себя. - Я не знаю.
        Изабель прижалась крепче.
        - Ты достоин быть счастливым. А Магнус ни разу за то время, пока я была с ними, не выглядел таким влюблённым. Даже когда говорил о Камилл.
        Алек зацепился за знакомое имя, как за спасительный круг, который смог бы вытащить его на берег из волн мыслей и чувств.
        - Кто такая Камилл?
        Изабель передёрнула плечами.
        - Мама сказала, что Катарина и Тэсса уже позвали её, и, наверное, это правильно, но я не хотела бы, чтобы она приезжала.
        - Кто она Магнусу?
        - Его бывшая.
        Ну что же, это не удивительно, наверняка у Магнуса за спиной столько же любовников и любовниц, как и у Изабель. В каждом городе по несколько штук.
        Но Изабель не реагировала на свои увлечения так, как Магнус на одно только имя Камилл.
        - Она была с ним из-за его популярности, а Магнус правда влюбился, - она продолжила рассказывать, хотя Алек и не спрашивал. - Для него это было очень болезненное расставание. Они разошлись задолго до того, как я пришла, задолго до того, как ты встретился с ним, но я знаю, что эта история всё ещё причиняет ему боль.
        Алек горько усмехнулся. Понятно, почему Магнус не хотел, чтобы Камилл приезжала сюда, ведь это вновь ранит его сердце.

* * *
        - Почему ты не пришла сегодня? - он догнал Лидию, когда та уже подходила к особняку, и схватил за запястье.
        Она на секунду закрыла глаза, чтобы собраться с силами. Не знала, почему пропустила утреннюю тренировку, хотя обещала, что обязательно будет. Пропустила впервые за всё время.
        Лидия натянула на губы улыбку и обернулась:
        - Да, прости, Алеку было плохо, я должна была быть рядом.
        Он хмыкнул, но отпустил запястье.
        - Ты придёшь завтра?
        В его голосе больше надежды, чем должно быть. Уверенность Лидии пошатнулась, но она всё же сказала то, что собиралась. То, что прокручивала в голове снова и снова с самого утра:
        - Теперь я буду справляться сама, мне не понадобится твоя помощь, - сухие слова с нечитаемым выражением лица. Она плохо врала, но стоило представить, что все это - шоу, которое она должна сыграть на отлично, как стало легче. Её голос не дрогнул.
        А он дёрнулся, словно Лидия этими словами надавала ему хлёстких пощечин.
        - Спасибо тебе большое за помощь, но я хочу сосредоточиться на работе, а с тобой мой темп замедлился, - слова звучали правдиво, так, что она сама себе поразилась.
        Он верил. Это было видно.
        Правильно, так и должно было быть. Работа и тренировки - вот что было важным, а не долгие разговоры или приятные прикосновения, от которых перехватывало дыхание. Он помогал. Подготовить канат, а после убрать его, чтобы никто не заподозрил о тренировках. Подстраховывал. Улыбался. Поддерживал.
        Он не должен был страдать из-за Лидии.
        - Меня ждёт жених, - последняя фраза, как удар наотмашь.
        - Как скажешь.
        Он развернулся и пошёл прочь. А она ещё долго не могла сдвинуться с места.
        Глава 10
        Самая важная предпосылка для правильной работы с лошадью: полностью откладывать все требования и вместо этого слушать и чувствовать.
«Танцуя с лошадью»
        Надо было сосредоточиться.
        Когда взбираешься по канату под самый купол цирка без страховки, любая неточность может стоить как минимум целых костей.
        Уже проходили.
        В этот раз Лидия подходила ко всему более спокойно, не прыгала через голову, готовилась к каждому элементу медленно и вдумчиво.
        Только мысли были совершенно не на манеже.
        Руки и бёдра крепко держали канат, она вскарабкалась под самый купол и сейчас крепила ремень к щиколотке, чтобы опустить руки и упасть… почти упасть.
        Ремень крепко держал ногу, всё вокруг кружилось, было совершенно невозможно увидеть рисунок шатра или крепления каната, но этого и не требовалось. Главное - сосредоточиться на своём теле.
        Но в голове всё было не так. Голове хотелось быть здесь не одной, хотелось, чтобы снизу её страховали сильные руки, хотелось, чтобы…
        Лидия ухватилась руками за канат, вытащила ногу из ремня и начала спускаться. Сегодня продуктивной тренировки точно бы не вышло.
        Огрубевшие руки с пожизненными мозолями и такие же стопы цеплялись за трос. Лидия привыкла: цирк давал многое, но и многое забирал. Нежные подушечки пальцев - невысокая плата за то, что она получала взамен.
        Наверное, вчера не стоило быть такой резкой. Она не сможет простить себе боль, которую причинила ему. Но так было нужно.
        Нужно.
        Чёрт!
        Ноги обхватили вместо троса пустоту, и Лидия потеряла точку опоры. Крепче сжала руки, до побелевших костяшек, но они всё равно заскользили и потянули её вниз.
        Только не снова, пожалуйста.
        Быстрее.
        Надо соображать быстрее.
        Она сделала глубокий вдох и нашла ногами канат в тот самый момент, когда со стороны кулис раздалось приглушённое:
        - Ну же! О, Гефест…
        Сердце бешено стучало в груди, руки тряслись, но Лидия смогла аккуратно спуститься на манеж и перевести дух, когда ноги коснулись гладкого покрытия.
        - Что ты тут делаешь? - слова вырвались из груди с хрипом, и ей пришлось откашляться.
        - Не мог оставить тебя одну.
        Лидия глубоко дышала, одной рукой вцепившись в трос, и не собиралась поворачиваться на голос.
        - Не мог или не хотел?
        - Не мог, - сзади раздались шаги, и вскоре Лидия почувствовала его буквально у себя за спиной: протяни руку и дотронешься.
        - Я тебе всё сказала вчера, - говорила она всё ещё сипло, но дрожь на кончиках пальцев прекратилась.
        - Но ты ведь не любишь его.
        - Сейчас я нужна ему, - Алек был её семьей, она была рядом с ним в самый худший период его жизни, и будет до тех пор, пока он не скажет, что достаточно. - Думаешь, он любит меня?
        Лидия обернулась и встретилась с пронизывающим насквозь взглядом. Она не любила, её не любили. Не было каких-то глупых надежд, только два человека, которые по очереди помогали друг другу на протяжении всей жизни.
        - И сейчас ещё Магнус… Я не слепая.
        - Так почему?
        - Потому что так правильно. Я справлюсь без тебя.
        - Точно? Я не вернусь.
        Последний шанс.
        Лидия сама не заметила, как позволила недавно незнакомому человеку стать ближе всех за каких-то несколько недель.
        - Точно, Рафаэль.

* * *
        Разгорячённая шкура Пилигримма между сжатыми бёдрами, руки раскинуты в стороны, манеж вокруг, ряды мест, шатёр - всё превратилось в расплывчатое пятно. Алек чувствовал свободу, такую, какую мог испытывать только на спине галопирующей лошади.
        Музыка замерла на мгновение, Пилигримм добежал круг и остановился рядом с Макмилланом, в то время, как из кулис выбежал Рэмбрандт. Он был осёдлан, но без уздечки или хотя бы недоуздка.
        Люк внимательно наблюдал, готовый в любой момент прийти на помощь.
        Один пропущенный такт, глубокий вдох и выдох, и Алек запрыгнул в седло. Сердце билось так громко, что, из всех шорохов и звуков вокруг, его было слышно громче всего, и это было уже опасно. Лошади не терпели внешних раздражителей и несобранности.
        Рэмбрандт прошёл испанским шагом по периметру манежа, Алек шепнул ему похвалу и потрепал по холке.
        То, что он выполнял сейчас для нового номера, требовало полной сосредоточенности. На время тренировок Алек смог выкинуть из головы абсолютно все посторонние мысли и, наверное, поэтому чувствовал себя таким свободным.
        Суть задумки была до невозможности проста: конная акробатика на свободной лошади. Её исполнение… Сказать, что оно было сложным - ничего не сказать.
        Первая часть начиналась с выступления Макмиллана и Пилигримма и была самой лёгкой из всех. Алек и в своей обычной программе со свободными лошадьми делал что-то подобное, только в упрощённом варианте. Макмиллан и Пилигримм бежали рядом, настолько близко друг от друга, насколько могли, а Алек балансировал на их спинах, стоя правой ногой на спине одного жеребца, а левой - на другой. Смена ног и перевороты, возрастание темпа - с этим натренированное тело справлялось довольно просто.
        Но потом выбегал Рэмбрандт.
        Алек сразу представлял себе, как это будет: почти вольтижировка[10 - Вольтижировка - дисциплина конного спорта, в которой спортсмены, пара или группа спортсменов выполняет программы, состоящие из гимнастических и акробатических упражнений на лошади, движущейся по кругу шагом или галопом.], только без железа во рту лошади, без дополнительной страховки и возможности вовремя остановить Рэма.
        Было страшно. Страшно до мурашек, несмотря на то, что он с детства находил общий язык с лошадьми лучше, чем с людьми. Но одно дело ладить с ними, а другое - исполнять невозможное. Никто до него даже не думал о таком.
        Но Алек не был бы Лайтвудом, если бы не достиг своей цели. Размах, стойка, мельница: сейчас всё получалось без труда, Рэмбрандт понимал движения его тела и подстраивался, но было ещё кое-что. Закончить Алек хотел тем трюком, исполнением которого когда-то прославился Роберт. Конечно же, тот исполнял его на полностью обмундированной лошади, но Алек знал, что у него получится и так. Надо было просто развернуться и пролезть по седлу на животе лошади, буквально «обогнуть» её. Это считалось сложным элементом, и пока он ни разу не сумел исполнить его чисто. Конечно же, в этом не было вины Рэмбрандта, только его самого.
        Но сегодня Алек мог гордиться собой. Почти получилось.
        Ещё пара тренировок - и он сможет сделать это.

* * *
        Магнус любил и Катарину, и Тэссу.
        Тут должна быть небольшая ремарка: «Обычно Магнус любил и Катарину, и Тэссу».
        До того момента, как они буквально поймали его рядом с манежем и притащили в автокемпер.
        Если честно, Магнус и сам не знал, что делал рядом с манежем в то время, пока тренировался Алек. Они не общались с момента того поцелуя. Магнус не относил себя к категории непонятливых людей, его не надо было снова тыкать носом в тот факт, что Алек недосягаем.
        Хотел бы он познать тайну под названием «Александр Лайтвуд». Понять, что творилось в его черепушке, почему он не хотел признавать то, что так отчётливо видел сам Магнус. Он увидел это не сразу, сперва даже поверил в его любовь к невесте, но день за днём его уверенность рушилась.
        Магнус считал, что разбирался в людях. В Алеке он разобраться не мог.
        Магнус пришёл к шатру во время его тренировки, потому что не мог не прийти. Вот там-то его и заметили Катарина и Тэсса.
        Магнус не кривил душой, когда говорил, что любил их. Они были знакомы не так долго, как с Рафаэлем, но всё же скоро приближалась круглая дата - десять лет с момента знакомства. С ними и Рагнором. Собственно, это и стало точкой отчёта, после которой Магнус Бейн стал Великолепным Бейном.
        До этого они с Рафаэлем выступали на небольших праздниках или на площадях, перебивались некрупными заказами и были рады, когда кто-нибудь предлагал им выступления на корпоративах больших предприятий. Они были хороши, все это признавали. Но быть профессионалом своего дела и быть известным - разные вещи.
        Судьба свела их с Рагнором на одном из городских праздников в Нью-Йорке, где тот выступал со своими кошками. Точнее, должен был выступать, потому что мероприятие отменили в последний момент. Так что встретились они в небольшом баре, где пытались удержаться от оскорблений в адрес организаторов. Это у них получалось не очень хорошо, зато хорошо получалось пить, особенно после того, как к ним присоединились Тэсса и Катарина.
        Магнус сейчас даже под страхом смерти не смог бы ответить, каким образом они решили попробовать создать своё шоу, но результат превзошёл все ожидания. Месяцы подготовки вылились в выступление в нужное время и в нужном месте. Перед нужными людьми.
        Дальше Магнус, Рагнор и Рафаэль отправились на первые в жизни гастроли, а Катарина и Тэсса остались в Нью-Йорке. Никто не собирался терять связь, не зря же человечество изобрело сотовые телефоны.
        Магнус не мог поверить, что прошло почти десять лет.
        И вот теперь эти две бес… самые лучшие девушки на планете смотрели на него, уперев руки в бока.
        - Ты расскажешь нам прямо сейчас, что тебя связывает с Алеком Лайтвудом, - Тэсса сдула со лба выбившуюся прядь волос.
        - С Алеком Лайтвудом, у которого есть невеста.
        Катарина уточнила это таким тоном, словно Магнус раньше и не слышал о существовании Лидии.
        Рагнор, сидевший на диване, громко заржал, а Рафаэль рядом с ним ещё сильнее закрылся томиком в ярко-красной обложке.
        Он снова вернулся к своему обычному хмурому состоянию.
        - Мои дорогие, - Магнус постарался натянуть на губы улыбку. Говорить было бы легче, если бы он знал, что сказать. - Это слишком долгая история.
        Девушки переглянулись между собой и сели на диван рядом с Рагнором. Магнус тяжело вздохнул - они никуда не денутся.
        - Мы готовы слушать.
        А готов ли он рассказать это снова?
        Он откашлялся.
        Председатель Мяо, почувствовав неладное, мягко ступил ему на колени.
        Весь рассказ не занял и десяти минут. Чувства и тот ураган, что творился у него в душе: глухая стена непонимания, желание разобраться и целая вселенная чёрно-белых дней. Время - слишком странная вещь, чтобы стараться в нём разобраться. Иногда его было слишком мало, а иногда в десять минут вмещалась целая жизнь.
        - И что ты собираешься делать? - тихо спросила Тэсса, когда Магнус замолчал.
        Рагнор не дал ему ответить:
        - Да ничего он не собирается делать. Лайтвуд свёл его с ума, и наш Магнус решил просто плыть по течению, - в его голосе проскользнули недовольные нотки, но, честно говоря, Магнусу было плевать.
        - Я удивлена, что ты ещё не прижал его к стенке. Разве не твоим кредо было «хочу-беру»?
        - Ты с ума сошла? - Тэсса во все глаза уставилась на свою девушку. - Он должен был прижимать его к стене после того, что этот Алек себе позволил? Да он же обычный трус и лжец.
        - Тэсса! - кулаки Магнуса сжались сами по себе. Он не знал, почему, но слышать такое про Алека было неприятно.
        Она фыркнула.
        - Ты знаешь, что в какой-то мере это правда. Но ты никогда раньше не ошибался в людях. Может быть, твой Алек когда-нибудь объяснит тебе своё поведение.
        - Но… - Тэсса хотела возразить, но Катарина сжала её пальцы, и та лишь обиженно засопела.
        - Я никогда не видела тебя таким взрослым и рассудительным, Магс. За любовь нужно бороться.
        - О, Гефест! - до этого молчавший Рафаэль со злостью откинул книгу, резко встал с дивана и буквально выбежал из автокемпера. Дверь хлопнула с громким звуком, от которого все присутствующие вздрогнули.
        - Что это с ним? - от неожиданности Тэсса даже перешла на шёпот.
        - Говорю же, «Феерия» сводит с ума, - Рагнор поманил к себе Мистера Грея. - Только мы с тобой остаёмся адекватными, моя капусточка.
        Кот согласно мяукнул.
        Магнус закрыл лицо ладонями.

* * *
        Алек мог посмотреть на окружающих его людей и с уверенностью сказать: «Праздник удался».
        Их цирковой вечер, получивший название «Городская феерия», собрал семьи, группы школьников, студентов и детей всех возрастов. Большая поляна парка превратилась в городок, где царили волшебство и яркие эмоции.
        Это не было похоже на обычные ярмарки, где пришедшие ели и пили без меры, а потом сами устраивали такие шоу, что могли затмить и цирковых. Не было мелких воришек, так стремившихся залезть в карманы зазевавшихся прохожих. Поляну огородили, и на каждом входе стоял кто-то из работников цирка, пропуская внутрь далеко не каждого. Входа было четыре, и даже сейчас, когда праздник был в самом разгаре, люди все шли и шли, а очередь не собиралась рассасываться.
        Наверное, Катарина и Тэсса очень правильно расставили акценты, когда попросили Клэри крупным ярким шрифтом написать на афишах «Великолепный Бейн в Нью-Йорке. Не пропусти!» или «Специальный приглашенный гость - Великолепный Бейн».
        Ни один из цирковых не был против этого, наоборот, все с воодушевлением обсуждали, сколько новых зрителей это привлечёт. Магнус же для этого и приехал.
        Всё получилось даже лучше, чем они себе представляли. Афиши и брошюрки с приглашением на январскую премьеру разлетались, как горячие пирожки.
        Довольные лица детей и одобрительные улыбки родителей доказывали, что цирковые всё делали правильно.
        Алек улыбнулся своим мыслям и похлопал по боку Рэмбрандта. Тот довольно фыркнул и ткнулся лбом в его плечо.
        - Хороший мальчик, - он протянул морковку на вытянутой руке, и Рэмбрандт с наслаждением сжевал угощение.
        И правда заслужил. С собой на праздник Алек решил взять более спокойного Рэма и старенького Адмирала, который стоял в нескольких метрах вместе с Люком. Лошади всегда были незаменимы на подобных мероприятиях - каждому ребёнку было в радость покататься на них, сфотографироваться или хотя бы просто погладить.
        У мероприятия не было сценария, всё происходило одновременно. Выделенная площадь позволяла цирковым разойтись по поляне и показывать свое мастерство так, чтобы пришедшие могли беспрепятственно передвигаться и задерживаться около заинтересовавших их выступлений. Всё было удивительно по-домашнему.
        Танцовщицы с Тайбериусом мелькали лёгкими пушинками между проходящими мимо зрителями и увлекали их в танец. Кирк с акробатами показывали своё мастерство и проводили мастер-классы для желающих по лёгким элементам. Мальчишки были в восторге.
        Джейс метал кинжалы в мишень, перед которой стояла Клэри. Она улыбалась ему и совершенно не боялась, зато боялись все окружающие. Даже до Алека долетали испуганные всхлипы. Джейс знал своё дело, он умело доводил зрителей до грани ужаса, чтобы потом вырвать облегчённые вздохи.
        Для Себастьяна натянули нейлоновую стропу между двумя деревьями. Конечно же, слэклайн[11 - Слэклайн (хождение по стропе) - вид физической активности, которая заключается в хождении по специальной нейлоновой или полиэстровой стропе, натянутой между стационарными объектами.] был не совсем тем, чем он занимался над манежем, но никто не мог помешать канатоходцу показывать своё мастерство.
        Ребекка рисовала на лицах детей забавный грим под всевозможных зверушек или супергероев, Ходж поднимал гири и - иногда - желающих побыть его ассистентами, Кэсси в костюме феи просто вызывала улыбки, Саймон в клоунском наряде показывал сольные миниатюры или разговаривал со своей игрушечной битой, а потом чуть ли не устраивал с нею настоящие бои.
        Рагнор держался рядом с Катариной и Тэссой и защищал своих питомцев от желающих накормить их «чем-нибудь вкусненьким». Кошек можно было гладить, но ни в коем случае не давать им вредные вкусности. Желающих посмотреть на дрессированных кошек, которые повиновались Рагнору, было очень много.
        Рафаэль завораживал огненным танцем, пои в его руках мелькали слишком быстро, создавая причудливые обжигающие узоры. Температура на улице обязывала ходить в куртках или хотя бы тёплых свитерах, но на нём не было даже легкой футболки. Только чёрные свободные штаны и бандана на голове, которая защищала волосы от случайных прикосновений огня.
        Но гвоздём программы всё ещё оставался Магнус. Алек сглотнул и поднял взгляд.
        Казалось, что Магнус был буквально везде - возникал то в одном месте, то в другом, увлекал зрителей фокусами, выпускал из рукавов десятки голубей, за секунды отгадывал загаданные карты, с улыбкой принимал объятия от детей, для которых и правда казался магом.
        А ещё успевал ловить восхищённые взгляды молодых мамочек и обязательно отвечать на них. Алек скрипел зубами, хотя прекрасно знал, что на это у него нет никакого права.
        Магнус громко смеялся, дарил волшебство и не забывал рассказывать о готовящейся программе «Феерии». По крайней мере, завороженные девушки могли обеспечить кассу.
        Алек пытался напомнить себе, что этого они все и добивались.
        Не помогало. Разумные доводы могли идти ко всем чертям.
        Потому что даже сейчас Алек поглаживал по холке Рэма, а сам не отрывал взгляда от лица, скрытого полумаской.
        И всё бы ничего, но только в этот момент Магнус переключил внимание с колоды карт и посмотрел на него. Прямо в глаза.
        Алека передёрнуло, он сжал пальцы, но не отвернулся. Просто не мог. Для него не существовало звуков толпы, подбадривающих цирковых аплодисментов и даже тихого фырканья рядом. Всё стало незначительным.
        - Извините, а можно его потрогать? - тоненький детский голосок втолкнул его в реальный мир.
        - Да-да, конечно, - скорее машинально ответил Алек и опустил взгляд на маленького мальчика лет семи. У него были короткие светлые волосы и россыпь веснушек на носу и щеках. - Можешь даже его покормить, - он протянул кубик сахара.
        - Вау! - выдохнул мальчик и взял сахар, благоговейно косясь на Рэмбрандта, который возвышался над ним, как скала.
        Губы Алека тронула улыбка. Он взял маленькую ладошку в свою и показал, как надо подавать угощение, чтобы Рэм случайно не зацепил пальцы зубами, поэтому он почувствовал, как ребёнок присел от неожиданности, когда тёплые губы забрали сахар.
        - Ой.
        Алек усмехнулся.
        - Хочешь покататься? Конечно, если твои родители не против.
        - Очень хочу. Мама вон там, - он махнул рукой в сторону и разве что в ладоши не захлопал от восторга. - Она сказала, что, если вы разрешите, то можно.
        Алек посмотрел на невысокую женщину с такими же светлыми, как и у сына, волосами, и, дождавшись кивка, помог ему забраться на Рэмбрандта.
        А потом снова взглянул на Магнуса. Тот так и не отвернулся.
        Алек прицокнул языком, чтобы Рэмбрандт пошёл вперед. Одной рукой он касался коня, а другой держал мальчика за руку.
        Они сделали почти круг, но возвращаться на то же место Алек не собирался. Вытолкнул из головы внутренний голос с его: «Боишься, что снова затянет?» и остановился около озера.
        Он опустил мальчика на землю и с широкой улыбкой смотрел ему вслед, пока тот с радостными криками бежал к маме.
        - Хорошая работа, Рэм.
        Рядом с озером он простоял около получаса, пока не подошёл Джейс, решивший отдохнуть.
        - И как ты тут вообще можешь находиться? - он засунул за пояс нож и уставился на гладь озера. - Они же повсюду.
        - Это утки, Джейс.
        - И что? Они смотрят прямо на меня.
        - Это утки, Джейс, - повторил Алек и похлопал брата по плечу.
        - Всё же здорово сегодня всё получилось, - не отрывая взгляда от плавающих птиц, пробормотал он.
        Алек хмыкнул.
        - Согласен.
        Здорово. Великолепно. Для цирка это - огромный шаг вперед. Для Алека - бездна шагов назад.
        Потому что взгляд снова начал искать Магнуса.

* * *
        Он догнал Магнуса после того, как праздник закончился, декорации были разобраны и доставлены в «Феерию». Стрелка часов приближалась к четырём утра, все очень плохо соображали и почти не держались на ногах, но оставить декорации или не отвести лошадей в денники просто не могли.
        Девушек отправили спать сразу же, как машины затормозили у штаб-квартиры, а все мужчины принялись за работу. Когда Алек устроил жеребцов, вычистил им копыта, почистил шкуры и убедился, что у всех есть вода и еда, присоединился к остальным и обнаружил, что и Магнус, и Рафаэль, и Рагнор, хотя их никто и не просил, работали вместе со всеми.
        Это было хорошо для дела - три дополнительные пары рук, но плохо для Алека.
        Он держался. До тех пор, пока Магнус не пошёл к себе.
        Алек не знал, что двигало им, просто понимал, что, если не догонит его, не сможет простить себе.
        А Магнус и не спешил. Ждал, что за ним последуют? Он медленно брёл между трейлерами к своему автокемперу и, кажется, совсем не удивился, когда его схватили за плечо и развернули к себе.
        - Александр, - прозвучало просто как констатация факта, ни намёка на вопрос в голосе.
        - Магс, - выдохнул от тихо, почти шёпотом и лёгким касанием на щеке.
        - Что ты тут делаешь? - голос был усталым, и не только из-за того, что он разгружал декорации последние два часа.
        Если бы Алек знал.
        Вместо ответа на вопрос он подошёл ближе:
        - Спасибо тебе.
        Магнус дёрнул бровью, но не отступил.
        - Мы все хорошо поработали.
        - Согласен, - ещё шаг вперёд, так, что между ними даже ладонь не прошла бы. Вплотную к телу, до смешивания дыханий.
        Магнус ждал. Алек не собирался отступать. Иррациональное желание в его груди не позволило бы этого.
        Не тогда, когда губы, находились слишком близко. Было бы преступлением не коснуться их.
        Он не был преступником, поэтому подался вперёд, ещё ближе, беспрепятственно зарываясь пальцами в залаченные для образа волосы.
        И поцеловал. Прижался губами к губам, проглотил удивлённый вздох и сжал пальцы на затылке, чтобы не дать Магнусу отстраниться.
        Это такое наваждение, что просто нужно было.
        Мысль дать чувствам волю глупая, но так легко было ей прикрыться, когда он приоткрыл рот и провёл языком по нижней - такой знакомой - губе.
        Магнус всхлипнул. Он не отвечал, но и не делал попыток вырваться. Тогда Алек провёл подушечками пальцев по шее и снова лизнул нижнюю губу, чтобы потом попытаться её прикусить.
        Это было жизненно необходимо. Так же, как есть или дышать. Так же, как находиться в «Феерии» и общаться с лошадьми.
        Но Магнус ещё раз приглушённо всхлипнул и выставил руки вперед, толкая Алека в грудь. Он мотнул головой, оторвался от губ и тихо прошептал:
        - Не надо игр.
        Алека как будто окатили ледяной водой. Он сам отшатнулся и удивлённо моргнул, только сейчас осознавая, что натворил. Шаг назад, ещё шаг, и вот он уже развернулся и быстро направился в сторону особняка.
        В глазах Магнуса не было даже грусти, только обречённость.
        Глава 11
        Степень доминирования и доверия будет очевидна особенно в критических ситуациях, например, когда лошадь испугается, когда произойдёт что-то неожиданное.
«Танцуя с лошадью»
        Алек не сомкнул глаз ни на минуту. Когда он зашёл в комнату, первые лучи восходящего солнца уже начали проглядывать сквозь щель между шторами. До наступления нового дня оставалось мало времени, и даже если у него и получилось бы где-нибудь урвать себе время для сна днём, то с утра в любом случае пришлось бы вставать и идти в конюшню.
        Но сон не шёл.
        Он целовался с Магнусом. Снова. И на этот раз сам поцеловал его. Сам захотел этого.
        В последние дни он чувствовал, что живёт. Впервые после смерти отца понимал, что не спустился в могилу вслед за Робертом. И это пугало.
        Алек представлял выражение лица Мариз, если она узнает, что её сын спутался с мужчиной. Влюбился. Потерял себя.
        Выражение лица Лидии, если он скажет ей, что свадьба отменяется.
        Выражение лиц всех цирковых. Отвращения и пренебрежения семьи он бы не вынес. Они и так натерпелись слишком много за последние полтора года: потеряли опору, друга и отца, а потом оказались на грани потери дома и смысла жизни.
        А с другой стороны на него смотрела Изабель. Сестра точно осталась бы рядом, ещё и в ладоши захлопала бы от восторга. И Джейс, наверное, тоже…
        Стрелки часов медленно, но двигались вперёд. Четыре часа, пять…
        Пять часов и тридцать шесть минут.
        Алек моргнул.
        В шесть часов ровно Лидия потянулась.
        Алек не обернулся. Просто не мог, потому что тело затекло и все движения получались замедленными после насыщенного дня и бессонной ночи.
        За спиной какое-то время стояла тишина, потом кровать скрипнула, и его плеча несмело коснулась хрупкая ладошка.
        - Ты сегодня не ложился? - в голосе Лидии больше беспокойства, чем самого вопроса.
        - Нет… Я так запутался, Лидс, - он положил свою ладонь поверх её. Не было человека, с которым он сейчас должен был поговорить больше, чем с ней.
        - Расскажешь? - голос Лидии был хриплым после сна, но она тут же вылезла из-под одеяла, пододвинулась ближе и села рядом.
        Расскажет. Конечно же, расскажет. Ему больше ничего не оставалось.
        Знал бы ещё, с чего начать.
        Алек взглянул на Лидию, всего на мгновение, а потом снова перевёл взгляд на стену.
        - Магнус.
        Одно слово, которое объясняло всё. Не объясняло только, как оно могло столько всего в себе сочетать.
        Он ожидал расспросов, но Лидия лишь улыбнулась.
        - Ну наконец-то.
        Алек повернул голову так резко, что хрустнула шея.
        Лидия легко пожала плечами:
        - Я думала, что ты никогда мне не расскажешь.
        - Так ты знала?
        - Я не слепая, Алек. Я не знаю, что у вас происходит, но я вижу, как ты смотришь на него и как он смотрит на тебя в ответ.
        Алек хотел привычно заявить, что ни на кого он не смотрит, что Лидия навыдумывала себе непонятно что, но вместо этого вдруг рассмеялся.
        Смех был настолько истеричным, что руки, которыми он обхватил лицо, затряслись мелкой дрожью.
        - Тише, я рядом, - нежные прикосновения не дарили ни грамма успокоения. - Всё хорошо, слышишь?
        Алек слушал, но не слышал. Информация доходила сквозь пелену резонирующей по всему телу дрожи.
        Лидия соскользнула с кровати и опустилась на колени прямо перед ним, аккуратно взяла его лицо в ладони и заглянула в глаза.
        - Пожалуйста, успокойся. Расскажи мне, я готова слушать.
        И он рассказал. Говорил-говорил-говорил сквозь назревающую истерику, об Индианаполисе, о Магнусе, об отце. Он рассказал всё до мельчайших подробностей, даже то, чего не знала Изабель. Слова лились из него непрерывным потоком, потому что всё внутри кипело, и даже было неважно, как отреагирует Лидия на известие о том, что Алек повлиял на смерть Роберта.
        Он рассказал о двух поцелуях, которые случились у них с Магнусом, и о том, что он испытывал в тот момент.
        Он был готов. Готов к крикам, обвинениям, ненависти.
        Их не было.
        Даже после того, как Алек закончил говорить и поднял взгляд на Лидию, она молчала. Лицо не выражало ни ярость, ни злость, ни обиду. Только понимание и тень улыбки на губах.
        - Спасибо.
        - Ты не злишься?
        Тихие слова Лидии и удивлённый вопрос Алека, а после на мгновение в комнате воцарилась тишина.
        Алек вгляделся в правильные черты лица: прямой нос, губы, не искривлённые усмешкой, открытый взгляд. Ни одного намёка на сарказм.
        - Я не злюсь, я благодарна тебе за то, что ты доверился мне.
        Алек перестал понимать, что происходит уже несколько минут назад, и сейчас просто не мог найти слов.
        - Всё это время я видела, что тебя что-то гнетёт, но ты не рассказывал, и я не считала, что вправе выспрашивать. Ты думал, что я разозлюсь? - она не дождалась даже лёгкого кивка. Он ей был и не нужен. - Вспомни, что нас связывает. Ты был моим лучшим другом на протяжении почти всей жизни, и для меня всегда было важным твоё счастье.
        - Но… - он честно постарался возразить, но Лидия мотнула головой, вынуждая замолчать.
        - Почему ты сделал мне предложение? Почему я согласилась? Алек, ты нуждался в ком-то, кто станет твоей опорой, и я даже не думала отказывать тебе в этом. Мы разделили твою боль, как делили мою долгие годы. Но я не допускала мысли, что ты останешься со мной навсегда.
        - Хотел бы я любить тебя, Лидс, - он хотел. Все было бы просто, понятно и так, как нужно.
        Лидия и так была его. Но только, как подруга.
        - И ты любишь, - она коснулась пальцами его щеки. - И я тоже люблю тебя. Просто не так, как это бывает у тех, кто собираются пожениться. Ты никогда не смотрел на меня так, как смотришь на Магнуса.
        - Он… Волшебный.
        - Так почему же ты всё еще здесь?
        Алек тяжело вздохнул.
        - Я боюсь. Ты представляешь, что будет, если я заявлю всем, что влюбился в Магнуса Бейна?
        Он почти сразу понял, что сморозил.
        Брови Лидии удивлённо поползли вверх:
        - Так это не просто симпатия?
        Алек почувствовал, как к щекам прилила кровь, и насупился. А потом улыбнулся, потому что не смог себя сдержать: он и правда влюбился.
        - Боже, ты такой идиот, - Лидия сложила руки на груди. - Ты заставлял страдать мужчину, к которому испытываешь такие чувства?
        - Ты подумай, что скажут другие на такой поворот событий?
        - На то, что мы расстаёмся, или на то, что ты влюбился в Магнуса?
        Алек вздрогнул. Он впервые очень чётко осознал, что вот это - конец. Они с Лидией больше не жених и невеста, не пара, а просто друзья, какими и были прежде. Ведь друзья? Судя по взгляду Лидии, готовому сжечь его на месте за причинённую Магнусу боль, да.
        Вот только Алек не чувствовал потери. Он чувствовал, что всё наконец-то встало на свои места.
        - На всё вместе. Как сказать людям, что мы расстались, не впутывая сюда Магнуса?
        - Лайтвуд, ты псих. У тебя в руках мужчина мечты, а ты не хочешь заявить об этом всему миру?
        Алек неопределённо пожал плечами. Он очень хотел, просто не думал, что весь мир уже готов к этому признанию.
        - Лидс, мы с ним даже не вместе. Пара поцелуев ничего не значат.
        - Пара поцелуев и жаркая ночь в Индианаполисе. А ещё очень горячие взгляды.
        - Как ты и сказала, я причинил ему много боли. И что я скажу? Что я хочу быть с ним, но не хочу рассказывать всем?
        Лидия закатила глаза и застонала от безысходности. Ну или от непроходимой глупости её пока-ещё-жениха.
        - Алек, ты поговоришь с ним. А с расставанием я могу помочь, - она медленно, но без какого-либо сожаления сняла кольцо с безымянного пальца, вложила его в руку Алека и улыбнулась.

* * *
        Алек вышел из комнаты и направился в столовую, пытаясь сосредоточиться хотя бы на одном варианте развития событий. Но чёрт. Это же Лидия, она могла бы написать толстый томик «Тысяча и один способ удивить всех вокруг» между обедом и полдником. Она наверняка не стала бы пользоваться им сама, а отдала кому-нибудь вроде Изабель, но факт оставался фактом.
        Весь второй этаж напоминал торт, смазанный кремом из приподнятого настроения после вчерашнего удачного мероприятия.
        При мыслях о торте под ложечкой засосало, и желудок издал нечленораздельные звуки. Алек сглотнул. В столовую хотелось неимоверно, но почти так же сильно было страшно туда идти. Лидия не поделилась своим планом, но и без этого было понятно, что она уже начала приводить его в действие.
        Где-то в сознании бухало жирное «как раньше уже ничего не будет».
        Аппетит от этих слов притупился. Решил от греха подальше сбежать, забиться в дальний угол и переждать. Предатель.
        Алек долго болтался у пропасти, ходил от края до края и ждал, когда же упадёт вниз. И, кажется, сейчас он был к этому готов.
        И будь что будет.
        По утрам ароматы жареных яиц, овсяных хлопьев, тостов, фруктов и тягучего сладко-горького кофе распространялись от столовой по всей округе.
        Но сегодня оттуда вместо весёлых разговоров доносилась звенящая тишина.
        Будь что будет, да?
        Он шагнул вперед, но у судьбы были другие планы. Ну или у Джейса с Изабель, которые буквально выскочили из-за распахнутой настежь двери и замерли, заметив Алека.
        По одним их лицам можно было понять, что о завтраке он может забыть как минимум на ближайшие несколько часов.
        - Александр Гидеон Лайтвуд! - шипению Изабель позавидовала бы любая змея. - Ты можешь объяснить нам, что произошло?
        Ну, началось.
        - Как ты могла заметить, - зато ехидству его страх только поспособствовал, - я ещё там не был, поэтому не могу ничего знать.
        - Алек, почему Лидия подошла к Рафаэлю, во всеуслышание за что-то перед ним извинилась, а потом поцеловала? Перед всеми!
        - Магнус пришел ночью с таким видом, как будто по нему проехался трамвай, и не произнёс ни слова с того момента!
        Обвинения прозвучали одновременно, и Джейс и Изабель переглянулись между собой. По крайней мере, один из них сложил два и два. Точнее, одна.
        Алек переводил обескураженный взгляд с брата на сестру и обратно, судя по тому, что он слышал их и видел, земля не разверзлась под ногами, «Феерия» всё ещё стояла на месте, Алек был всё ещё жив, и Изабель и Джейс его не ненавидели.
        Лидия поцеловала Рафаэля.
        Всего лишь.
        Лидия.
        Поцеловала.
        Рафаэля.
        Он слишком многое упустил из виду.
        - Я…
        Он внезапно понял, что не знает, что должен сказать. Его рот открывался и закрывался, как у рыбы в аквариуме, но оттуда не вылетало ни звука. Джейс почесал затылок, посмотрел на Изабель и нахмурился. До него ещё не до конца дошло, что произошло, а уж кому, как не Алеку знать, как сильно Джейс не любил чего-то не понимать.
        Но так сложилось, что «не понимать» давно стало жизненным кредо Джейса.
        - Ты, - отчеканила Изабель. - Пойдёшь и поговоришь с Магнусом. А потом придешь и объяснишь всё нам и остальным.
        Алек хотел было кивнуть, но внезапно из столовой вышел ещё один человек.
        - В мой кабинет. Сейчас же.
        Вид Мариз Лайтвуд даже в хорошем расположении духа навевал мысли о жестоких пытках с целью выведывания информации, а уж когда она чего-то не понимала…
        Это она ненавидела даже больше, чем Джейс.
        Алек вздрогнул.

* * *
        За окном Кирк вполголоса переругивался с Себастьяном, в холле второго этажа кто-то включил телевизор, мимо кабинета процокали чьи-то каблуки. Как не пытался Алек сосредоточиться на том, что сказать матери, у него ничего не выходило.
        Невозможность ухватиться за нужное бесила и заставляла сжимать кулаки в беззвучной злости на самого себя. Неприятно. Непривычно. У цирковых, как правило, не бывает проблем с самоконтролем, но за последнее время Алек убедился, что это не касается эмоциональных переживаний. И, в особенности, мыслей о Магнусе Бейне.
        Алек закинул ногу на ногу и бросил взгляд на часы. Секундная стрелка сегодня явно никуда не спешила, двигалась плавно и размеренно, задерживалась на каждом из мгновений и пробовала его не вкус. Словно и забыла, что именно она должна быть самой быстрой и заставлять всех отстающих поторапливаться.
        Но вместо этого она просто показывала, что Алек зашел в кабинет лишь пять минут назад. А казалось, прошла уже вечность.
        Мариз отправила его сюда и не терпящим возражения тоном попросила подождать. Как будто бы он смог сбежать.
        Нет, утренний разговор с Лидией всё ещё был правильным решением, и притворяться больше не стоило, но вот то, что тогда казалось таким простым, сейчас приводило в ужас.
        Ручка на двери дёрнулась.
        Алек выпрямился, разжал кулак (и когда он успел вцепиться в подлокотник дивана?) и постарался не обращать внимания на гулко колотящееся в груди сердце.
        Мариз Лайтвуд вошла, закрыла за собой дверь и прошествовала к столу. В её руках сверкнули два круглобоких бокала. Она поставила их на столешницу и, наклонившись, извлекла из тумбочки полупустую бутылку с янтарной жидкостью.
        Только после этого перевела взгляд на удивлённо распахнувшего рот Алека.
        - Не знаю, как тебе, - она открыла бутылку и, отбросив крышку на другой конец стола, разлила коньяк по бокалам, - но мне это точно не повредит.
        - Вот так нарушать свои же запреты? С самого утра? - недоверчиво протянул Алек, но всё же встал с дивана и подошёл к матери. Но посмотреть Мариз в глаза не хватало решимости.
        - Вы же выкидываете всякие фокусы ещё до завтрака, поэтому… - она сделала маленький глоток и даже не поморщилась. - Расскажи мне про Магнуса Бейна.
        Так обычно спрашивают: «Что ты ел на завтрак: омлет или блинчики?». Мариз казалась более удивлённой, когда Алек смог приручить Римлока, а уж в этом ни у кого из цирковых не было сомнений.
        - М… - голос Алека все же дрогнул. - Магнус?
        - Александр, у тебя много талантов, но скрытность никогда не была в их числе.
        Алек запоздало подумал о том, скольких человек ему вообще удалось обмануть за свою жизнь, и, если в этом списке насчиталось хотя бы два десятка, он поставил бы себе памятник. Актёр из него и правда был никудышный, но он считал, что уж в связи с приезжим фокусником его вряд ли кто-то смог заподозрить.
        Видимо, ошибался.
        - Ты был слишком враждебно настроен сразу же, едва он приехал. К тому же, вы были знакомы, да и все эти переглядывания нельзя было не заметить. Я не могла всё это сложить в единую картину до того, как зашла сегодня утром в столовую.
        Алек взял бокал, но не для того, чтобы пригубить напиток: просто легче крутить его в руках, чем случайным движением скинуть со стола. А подрагивающие кончики пальцев не оставляли никаких сомнений в том, что так бы всё и случилось.
        - Так расскажешь, почему Лидия и Рафаэль теперь… вместе?
        Он наконец-то поднял взгляд на Мариз. Вгляделся в прямой нос, высокие скулы и глаза. Искал в лице матери что-то похожее на презрение, но не находил. Только плохо скрываемое беспокойство и чисто женский интерес.
        Алек физически не мог рассказать о том, что для него самого было неожиданностью. Например, о непонятно откуда взявшихся отношениях Лидии и Рафаэля. Он отогнал внутренний голос, нашёптывающий о глупой невнимательности к своей бывшей невесте.
        Но он мог рассказать о другом, таком же важном. Об Индианаполисе.
        С каждым разом делиться самым сокровенным становилось всё легче, голос уже не дрожал, и взгляд нашёл точку на стене и зацепился за неё, как утопающий за соломинку, а не перепрыгивал от одного предмета к другому.
        Как интересно устроено слово, если с помощью него можно обличить полтора года переживаний и непринятия себя в несколько жалких предложений. Впрочем, за это время Мариз успела осушить бокал и наполнить его заново, пройтись от одной стены к другой, вернуться к сыну и крепко сжать руку у него на плече.
        - Я боролся с этим, как мог. Но это… Чем сильнее я борюсь, тем меньше у меня получается. С тех пор, как Магнус приехал к нам, что-то изменилось навсегда, - Алек дёрнул плечом и прикусил губу. Близость Мариз, её свежие духи и теплота ладони, ощущаемая даже через футболку, навевала воспоминания о детстве. - Я знаю, что отец не хотел бы этого. И… Теперь ты знаешь, что он погиб из-за меня, - последние слова легко спикировали на пол и разбились, погружая комнату в тишину.
        Молчание - не всегда плохо, и тишина бывает не только неловкой, но и необходимой для обдумывания важных событий или слов. Тишина бывает нежной и родной.
        Алек не хотел, чтобы эта тишина заканчивалась.
        Мариза прикрыла ладонью губы, но это не смогло скрыть её всхлип.
        - Мама?
        Она остановила его одним взмахом руки.
        - Ты должен кое-что знать о своём отце. И о том, почему ушла Елена.

* * *
        «Я уволила её, потому что не смогла смириться с тем, что услышала. Не знаю, почему Елена решила открыться, но я ей благодарна. Узнать правду хотя бы сейчас».
        Человек меняется на протяжении всей своей жизни. С каждым прожитым днём и плюсом к возрасту какая-то часть разума встаёт на место, какая-то отправляется в путешествие к неизведанным мирам, какая-то начинает хотеть совершенно отличного от того, что хотела вчера. Каждый, оглянувшись на какое-то событие, произошедшее год или два назад, с точностью скажет: «Вот сейчас я так бы не поступил».
        «Если бы я знала, что Роберт наговорил тебе тогда, я бы вела себя иначе».
        Обычно изменения происходят медленно, под воздействием времени и жизненного опыта, но иногда что-то может перевернуть твою жизнь с ног на голову за несколько мгновений.
        «Тебе не стоит винить себя. У твоего отца и Елены была связь… - выплюнула это слово, как яд. - И в тот день он ехал к ней. Спешил, наверное».
        Несколько мгновений, и всё становится кристально-чистым. Словно все предыдущие годы проходили не для него. Не с ним. В ядовитом, отравляющем всё на своем пути тумане.
        Горькая усмешка на губах матери и синяки на запястьях Алека от слишком сильной хватки, которые наверняка проявятся через какое-то время. Очень давно несгибаемая Мариз не показывала, насколько она ранима и беззащитна, насколько иногда нуждается в поддержке.
        Очень давно Мариз и Алек не были настолько близки. Но они рассказали друг другу то, что мучало их, давило изнутри, и позволили переживаниям взаимоуничтожиться.
        Новость о том, каким человеком оказался Роберт, слишком быстро вписалась в общую картину, но Алек ничего не мог с этим поделать. По-хорошему ему бы распсиховаться, отколотить ближайшую стену и закрыться ещё глубже в себе, ведь папа, тот человек, на которого он равнялся с младенчества, директор «Феерии», один из лучших наездников своего времени, был отвратительным мужем и так себе отцом. Он любил себя. Любил цирковых. Любил своих детей. До тех пор, пока они вписывались в его идеальный мир.
        Алеку бы злиться, ненавидеть, не понимать. Но он чувствовал лишь сквозящее из всех щелей облегчение.
        Он ещё подумает об этом позже, ужаснётся и наверняка выложит всё Изабель - разумеется, под строжайшим секретом - а пока стоило довериться ногам, которые сами несли его к автокемперу Магнуса. Он потерял столько времени, упустил уйму возможностей, раз за разом отталкивал и причинял боль, ориентируясь на мнение Роберта и своё чувство вины, и стоило только надеяться, что Магнус сможет простить его.
        И пусть надежда была совсем не в его стиле.
        Десять шагов от кабинета, восемнадцать вниз по лестнице, двадцать по холлу первого этажа и несколько десятков по протоптанной тропинке к автокемперу. Алек перебирал в уме, с чего стоит начать разговор. «Прости, я был идиотом»? «Я очень перед тобой виноват»? «Я обязан рассказать, почему действительно не позвонил тогда»? «Мне кажется, я люблю тебя».
        Как же хотелось снова ощутить вкус губ Магнуса, только на этот раз не считая поцелуй чем-то постыдным. Как же…
        Алек затормозил так резко, что качнулся вперёд, и даже пришлось хвататься руками за воздух, чтобы не упасть. Магнус Бейн в окружении своих друзей стоял перед дверью в автокемпер и разговаривал с какой-то высокой блондинкой, которая держалась за ручку большого фиолетово-серебристого чемодана.
        До него донеслась лишь одна фраза: «Ты быстро, Камилл. Как добралась?», прежде чем эта самая ранее неопознанная блондинка шагнула вперед и накрыла губы Магнуса своими.

* * *
        - Я родился в семье бродячих артистов, но не таких, как ваши цирковые. То, что здесь называют трудностями, для них было удачей. Они любили друг друга, любили меня. Путешествовали мы втроём и давали небольшие уличные выступления. Мне едва исполнилось десять, когда в наш трейлер на дороге врезался большой чёрный грузовик… - он сбился и нервно сглотнул. Нашел её ладонь и сжал тонкие пальцы. - Мама и папа погибли. А я оказался в приюте с наследством из старого фургона, любовью к книгам и желанием жить цирковой жизнью. Я часто сбегал… Настолько часто, что скоро даже директриса перестала обращать на это внимание, - он усмехнулся. - Я сбегал и выступал. С самодельными пойями и банданой из старых простыней, а керосин для поджога пой воровал в соседней кофейне. Вот в одно из таких выступлений меня и заметили Магнус и его дядя.
        Лидия крепко сжала его ладонь. На губах Рафаэля блеснула улыбка.
        - И я благодарен каждому моменту своей жизни, ведь он привёл меня сюда.
        Лидия оставила лёгкий поцелуй в самом краешке его губ и положила голову на плечо, обтянутое чёрной тканью водолазки, от которой чуть уловимо пахло керосином.
        - Ты точно прощаешь меня?
        - С утра в столовой ты вполне красочно мне расписала, что со мной будет, если я не прекращу дуться и не выслушаю тебя, - хохотнул Рафаэль. - Ты бы правда подвесила меня под куполом?
        - До тех пор, пока ты не понял бы, что я сожалею. - Лидия пожала плечами. Она ощущала себя до неприличия счастливой. - Теперь всё наладится, верно? Вы, Тэсса и Катарина… С такими помощниками у нас нет шанса на провал.
        - И Камилл.
        - И Камилл, - фыркнула Лидия. - Не нравится она мне.
        - Она никому не нравится, - успокоил Рафаэль, крепче прижимая её к себе. - Но ей нет равных.
        - Лишь бы вред от её присутствия не перекрыл всю пользу…
        Глава 12
        В природе противоположные причины часто производят одинаковые действия: лошадь равно падает на ноги от застоя и от излишней езды. М. Ю. Лермонтов.
        Поверхность зеркала была гладкой и чистой, лишь в самых уголках залегли мелкие трещинки. Неудивительно - этому стеклу в деревянной раме больше лет, чем всем детям Лайтвудов вместе взятым.
        Оттуда на мир смотрело невыспавшееся, с залёгшими кругами под глазами лицо, глядя на которое пропадали все мысли о здоровье или беззаботной жизни. За спиной Алека отражалась полупустая комната, из которой сам вчера помогал выносить последние оставшиеся вещи Лидии - она переехала дальше по коридору, туда, где когда-то жила с Изабель.
        Предательское отражение гипнотизировало и не позволяло отвернуться. Взирало с усмешкой, напоминая об уверенности своего владельца в том, что Магнус будет ждать его, что он влюблён, и даже не думал о такой возможности, что Алек в принципе не очень-то ему и нужен. Посмотрите-ка: самоуверенный болван, который даже не допускал мысли о том, что Магнус может быть не заинтересован.
        С тех пор, как приехала Камилл, застать Магнуса в одиночестве не представлялось возможным, да Алек и не пытался. Он прекрасно понимал, когда стоило отступить.
        В конце концов, самое важное тут не чувства, а будущее «Феерии».

* * *
        Отработанная схема: натянуть тетиву, выдохнуть, выстрелить.
        Проследить, как стрела уклоняется от цели. Снова.
        Он вообще-то не собирался подслушивать, когда шёл к автокемперу, всё получилось само собой.
        Пальцы мелко била дрожь.
        « - Где Магнус? Хотя нет, стойте-стойте, можете не говорить.
        - Изабель, не начинай, - Катарина всплеснула руками.
        - У меня и капусточки скоро кровь из ушей пойдёт от ваших препираний с Камилл, - Рагнор прижал к себе голову Мистера Грея.
        - А вы просто так это оставите? Они гуляют?! После всего того, что она сделала с Магнусом?
        - Иззи, в том-то и дело, они просто гуляют. Ты же знаешь Магнуса…
        - Именно. Я знаю Магнуса. А Алек…
        - Так вот в чем дело? - Рагнор ухмыльнулся. - В твоём брате.
        - Нет, - слишком быстро. - Не только в нём.
        Она обернулась на дверь - на как всегда незапертую дверь - и поймала его взгляд».
        Натянуть тетиву, выдохнуть, выстрелить.
        - Так и знала, что найду тебя здесь, - Изабель остановилась в паре метров от него.
        Алек тяжело вздохнул. Он отпустил приготовленную стрелу, и та упала на землю.
        - Что их связывало?
        Изабель одарила его долгим взглядом, но всё же заговорила:
        - Это было в начале карьеры Магнуса… Он влюбился в неё с первого взгляда, а она заинтересовалась его талантом. Наверное, Магнус всё ещё благодарен ей, потому что хорошие связи в самом начале ещё никому не мешали.
        - Дальше?
        - А дальше она ушла - нашла себе кого-то побогаче - и разбила Магнусу сердце.
        - Ясно.
        Сам не заметил, что стал отвечать рубленными фразами, совершенно не задумываясь об их значении. Что первым всплывало в подсознании, то и попадало на язык.
        - Может, мы всё не так понимаем? Может, они сейчас правда просто дружат?
        Алек усмехнулся в ответ на бессмысленные попытки Изабель придумать подходящее оправдание действиям Магнуса. Нечего было тут объяснять.
        Всё было понятно, буквально лежало на поверхности. Протянешь руку - и дотронешься.
        Камилл вернулась.
        А Алек облажался. Опоздал на каких-то жалких пару минут.

* * *
        Время неумолимо текло вперёд. Даже не текло, а перепрыгивало из одного дня в другой, как первоклассники по лужам, и шлёпало тяжелыми ботинками, оставляя за собой десятки выполненных дел. Всё шло на лад.
        - А она и правда молодец, - Джейс присвистнул.
        - Съела тухлый огурец, - донёсся из-за спины Алека ядовитый голос Изабель, и три пары глаз удивлённо уставились на неё, оторвавшись от созерцания новых декораций. - Ой, только не говорите, что её талант оправдывает стервозность.
        Алек, Джейс и Клэри не нашли, что возразить, и лишь кивнули.
        - Прошло две недели с приезда Камилл? Три? А она успела двадцать один раз пожаловаться на отвратительные завтраки, пятнадцать раз возмутиться, что каблуки застревают в земле, пока она идёт от особняка до автокемпера. А ей, собственно говоря, и делать там нечего! Ходила бы по проложенной дорожке от особняка до шатра и обратно, никакая бы земля не мешала… Ещё и по два раза на прошлой неделе гоняла Магнуса с Рафаэлем в город, чтобы они привезли её любимый греческий йогурт.
        Алек закатил глаза: с подобных тирад начинался и заканчивался его день вот уже… две недели?
        Три?
        С тех пор, как приехала Камилл.
        - Иззи, тише.
        Собравшиеся цирковые уже начали на них оборачиваться.
        Изабель фыркнула - как будто она когда-нибудь скрывала своё отношение к кому-либо - но всё же натянула на лицо улыбку и, покачивая бёдрами, направилась к рядам ровных сидений. Все собравшиеся перешёптывались между собой и, не скрывая любопытства, глазели на декорации; их принесли только сегодня.
        Алек обвёл манеж взглядом. Он, в отличие от многих присутствующих, видел эскизы и примерно представлял, чего ждать, но результат превзошёл все ожидания. Камилл со своей командой постарались на славу: тут были и реалистичные пушки, и телефонные будки, будто бы сошедшие с лондонских улочек, и новые, созданные в ретро-стиле, батуты, цели для метания ножей, точные копии тех снарядов, с которыми выступали прошлые поколения цирковых «Феерии».
        Такого размаха, на памяти Алека, цирк ещё не видел.
        Сегодня должен был состояться смотр новых номеров, к которым цирковые готовились, не щадя себя, несколько месяцев.
        Тайбериус и танцовщицы пришли через пару минут, заспанный Кирк, который пропустил утреннюю разминку, явился ещё позже. В последние дни пропускать разминку стало не так страшно, и он не преминул этим воспользоваться: Лидия была слишком счастлива, чтобы ругаться. Остальные лишь качали головами - Кирк не мог похвастаться дальновидностью, ведь скоро Лидия найдёт ту самую грань между влюблённостью и своими обязанностями, и тогда ему придётся несладко.
        Мариз вышла из-за форганга последней.
        В тот же момент расположившиеся рядом с Магнусом Катарина и Тэсса встали со своих мест и направились в центр манежа. Хотя больше это напоминало нетерпеливый бег с подпрыгиванием.
        Мариз улыбнулась и привлекла к себе внимание парой хлопков:
        - Мы долго готовились к этому моменту, вложили много сил, и пришло время продемонстрировать ваши новые номера и помочь девочкам, - она кивнула на Катарину и Тэссу, - довести программу до ума. Сначала давайте послушаем их.
        - Спасибо, Мариз, - Катарина продемонстрировала свою идеальную улыбку.
        Тэсса подхватила:
        - Всё началось с того, что Алек предложил прекрасную идею. Путешествие по истории «Феерии», что может быть лучше? Путешествия любят все. Мы не так просто зачитываемся Толкином или Жюлем Верном, переживаем за маленьких хоббитов или отправляемся на двадцать тысяч лье под воду. Именно дорога персонажей и их становление заставляют нас…
        - Гхм, милая…
        Алек усмехнулся. Все уже привыкли к манере общения Катарины и Тэссы, когда их охватывало воодушевление. Они могли увлечься настолько, что забывали, с чего начали.
        - Простите, - Тэсса дёрнула краешками губ и смущённо отпустила взгляд. Катарина взяла её за руку.
        - Да, путешествие по истории вашего цирка позволит сделать яркое шоу с интересными костюмами и объёмными декорациями, за которые стоит поблагодарить Камилл. Но также мы хотим добавить театральную нотку, основанную на реальных событиях… Например, Макс, - Катарина сделала паузу.
        Все взгляды тут же обратились на него.
        - Макс всё ещё ищет себя, - продолжила уже Тэсса. - И именно это мы и хотим сделать вашей историей. Мальчик, который не знает, чем будет заниматься, должен сделать свой выбор. Он засыпает, а просыпается… В прошлом, где встречает волшебника, - она кивнула на Магнуса, - который и ведёт его через все исторические эпохи, показывает, что возможности циркового искусства безграничны, и в итоге мальчик осознаёт, кем хочет стать.
        Она замолкла и горящим взглядом обвела всех собравшихся.
        Тайбериус с танцовщицами одобрительно зашептались, Клэри и Саймон улыбнулись, Ходж подхватил на руки хлопающую в ладоши Кэсси, а Лидия сжала ладонь Рафаэля. Акробат Кирк встал, потирая руки:
        - Ну, так чего же мы ждём?
        Счастливые лица Катарины и Тэссы озарили манеж улыбками:
        - Итак, сначала зачин, в котором нам понадобится помощь танцоров, первый номер после этого - Магнус, Алек с его свободными лошадьми в центре программы, а в финале общий номер и поклон, когда наш герой благодарит всех за помощь. Осталось только отсмотреть всё, что вы подготовили, и придумать, в каком порядке лучше ставить номера и как вписать их в канву сюжета.
        Цирковых тут же смело с места - почти все отправились готовиться: разминаться, надевать костюмы и делать грим. Работники цирка тоже разбрелись - настраивать свет, звук и проверять тросы.
        Катарина с Тэссой сели отдельно и вооружились двумя блокнотами, Мариз положила ногу на ногу и приняла непринужденный вид, а вот Элейн рядом с ней не пыталась скрыть нервозность и вытянулась стрункой на жёстком неудобном кресле.
        Изабель устроилась по одну сторону от Алека, Макс - по другую.
        Мимо пробежал Саймон в концертной обуви, чтобы положить свои тапочки на крышу трейлера. Наверняка сейчас Кирк с ребятами за форгангом играли в камень-ножницы-бумага, а Джейс пел песню из детского танца про утят.
        Алеку нравился театр абсурда, который начинался перед самым выступлением или, как сейчас, перед важным прогоном: этот неотъемлемый кусочек цирковой жизни всегда грел душу.
        Сам Алек уже размялся с лошадьми, проверил готовность к номеру и оставил с ними Люка.
        Первым на манеж вышел Ходж, которому готовиться нужно было меньше всего. И с первых аккордов новой музыкальной композиции стало понятно, что каждого здесь ждёт незабываемое зрелище, даже несмотря на то, что количество виденных ими цирковых номеров исчислялось сотнями. Гири совершенно разных весов летали по манежу, как легкие пушинки. Ходж подкидывал, ловил, крутил их, как будто бы они ничего не весили. Потом на замену гирям пришли ассистентки из числа танцовщиц, которых Ходж и раньше поднимал без труда, но никогда ещё не присоединялся к танцу, не использовал свою силу для исполнения па. На манеж выбежали остальные танцовщицы с Тайбериусом и плавно сменили Ходжа.
        Когда музыка завершилась, Алек одобрительно засвистел и зааплодировал вместе со всеми присутствующими в зале.
        Акробатические трюки Кирка, Мэтта и Эрика и спустившиеся после них воздушные полотна для Майи и Джордана вызвали мурашки; выход Саймона - слёзы смеха; Себастьян, который на особенно сильном такте бьющей по телу мелодии отпустил балансир (1*) из рук и подпрыгнул на канате, - острое желание вцепиться в спинку впереди стоящего кресла. Балансир ударился об пол манежа, и этот стук лишь дополнил впечатление.
        Всё внутри Алека ликовало: даже если у него, циркового, номера вызывали такие яркие эмоции, то они просто не могли оставить равнодушными зрителей.
        На манеж ворвались звуки барабанов, и Джейс в чёрном трико с огненным плащом вышел на манеж. За ним Клэри вывезла столик с ножами, а шапитмейстер Дэвид помог вывезти мишени. Клинки в умелых руках разрезали ленточки вместе с воздухом, врезались прямо в цель и мелькали быстрее молнии. Но когда Клэри пришло время встать перед мишенью, вновь появился Дэвид и вывез взамен той две новые. Вслед за ним неожиданно появилась Майя. «Колесо смерти» - прошептал Макс и подался вперед. Клэри привязали к одной мишени, Майю - ко второй, и Дэвид одним движением закрутил обе. Алек сосредоточил всё внимание на Джейсе: было видно, что тот нервничает. Он сделал глубокий вдох и выдох и сжал рукоятки клинка сильнее, чем нужно.
        Музыка стихла.
        «Спокойнее, братец, спокойнее. У тебя всё получится», - словно мысли могли передаться по воздуху. Элейн прижала руку ко рту, Джослин так и не пришла, и теперь Алек понял, почему. Клэри позаботилась.
        Джейс скосил взгляд на Алека, всего на секунду, и ослабил хватку прежде, чем метнуть ножи. Они вонзились в цель в нескольких сантиметрах от тел девушек. Джейс взял в руки ещё два.
        Только когда в мишени вонзились по десять клинков, он обернулся и, улыбнувшись, поклонился публике.
        Из-за форганга выбежал Джордан, чтобы помочь Дэвиду отвязать девушек, но сначала крепко обнял Майю. Алек смог разжать кулаки и с удивлением уставился на ровные розовые следы от ногтей на ладони. Он и не заметил, что сжимал так крепко. Неуверенные, даже робкие аплодисменты переросли в очень громкие. Алек поднялся с места и подошёл к Джейсу, чтобы поздравить его.
        Сильное плечо вечно уверенного в себе Джейса била мелкая дрожь, но он довольно улыбался.
        - Ну что же, - звонкий голос Тэссы заставил всех обернуться на неё. - А теперь…
        - Подожди, - Рафаэль поднялся со своего места. - Ещё не всё.
        Все присутствующие в шатре недоуменно переглянулись между собой. Рагнор выпустил из рук Мистера Грея, который с мяуканьем перепрыгнул с его колен на колени Магнуса.
        - Раф?
        - До Алека и нас остался ещё один номер, - Рафаэль дёрнул плечом.
        - Мой.
        Все взгляды обратились к Лидии, замеревшей в своем старом костюме перед бархатным занавесом.
        - Я постаралась вернуться в форму и готова вам кое-что показать.
        Шатёр мотнуло из стороны в сторону: сначала его погрузили в чан со звенящей тишиной, а потом резко запустили рой жужжащих пчел. Вокруг поднялся шум: удивлённые возгласы перемешались с причитаниями Элейн, а Алек, взглянув на Лидию, далеко не впервые увидел в её взгляде решимость.
        Стоило признать, что такой исход был вопросом времени. Он понимал это, как и Мариз, которая громко хлопнула в ладоши.
        - Давайте посмотрим номер. Только ты, дорогая, - она метнула взгляд на Лидию, - будешь работать со страховкой.
        По дерзко дёрнувшемуся вверх подбородку Алек понял, что Лидия готова отстаивать своё право работать наравне с остальными, но потом она отступила назад. Решила, что так будет лучше.
        Цирковые вновь заняли свои места, Алек подошёл к Лидии:
        - Будь аккуратна, - и оставил легкий поцелуй на её лбу.
        - От меня так просто не отделаешься.
        Алек под прищуренным взглядом Рафаэля прошёл на своё место и проследил, как с потолка спускается канат. Ничего удивительного в том, что Дэвид с парнями знали об этом сумасшедшем плане.
        Целая команда знала о готовящемся возвращении, и никто и слова ни проронил. Зато Алека сразу раскрыли. Получается, во всей «Феерии» только он не умел хранить секреты?
        Вновь включилась музыка. Алек непроизвольно сжал кулаки. Несмотря на страховку, за Лидию всё равно было страшно. Не сколько за её физическое состояние, сколько за психическое. Ей было жизненно необходимо доказать всем, и в первую очередь себе, что она в состоянии вернуться на манеж.
        Но оказалось, что Лидия не только «в состоянии», она - чертовски хороша. Конечно, она не превзошла себя и, возможно, даже не вернулась в прежнюю форму, но сделала огромный шаг вперёд, плюнув в лицо всем врачам, которые твердили, что акробатика теперь для неё за семью замками. Скручивания, висы и два обрыва, которые вызовут восторг публики своей зрелищностью и опасностью, были выполнены на высшем уровне.
        И как в этой хрупкой с виду девушке помещается столько внутренней силы?
        Алеку даже было не жаль ладоней, покрасневших от слишком сильных хлопков, когда номер подошёл к концу.

* * *
        Рэмбрандт повёл ушами, оглянулся, почувствовав приближение Алека, и тихо заржал. Макмиллан и Пилигрим тоже обернулись.
        - Ох, припомню я вам, когда в следующий раз захотите вкусненького, - слова позабытого Люка, замеревшего с половиной морковки в руках, упали в пустоту. Ни наслаждающийся приятным фырканьем Алек, ни ластящиеся к нему жеребцы не обратили на них внимания. - Предатели, - с доброй усмешкой произнёс он.
        Алек провёл по морде Пилигримма ладонью и скрестил пальцы на правой руке, щёлкнув пальцами левой два раза. Знак вспомнить о личном пространстве и подготовиться к работе. Лошади покорно отошли на два шага.
        - Спасибо, что присмотрел за ними, Люк.
        - Алек, я готов, - Макс в костюме, напоминавшем смесь праздничного наряда сказочного принца и скафандра, прибежал со стороны гримёрки. На его щеках рассыпались звёзды, а на кончиках волос переливались блёстки.
        Рядом с полуобнажённым Алеком, по спине и щекам которого были разбросаны серебристо-чёрные узоры, он смотрелся чересчур нарядно. Но, конечно, с разноцветными костюмами акробатов потягаться бы точно не смог. Все же Элейн - гений костюма. Она смогла создать в своей голове картину общего образа шоу ещё до того, как оно было придумано.
        - Хорошо. Предупреди музыкантов о минутной готовности.
        Макс скрылся на мгновение; Алек сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Вытянул ладони вперёд и погладил по очереди каждого коня, собрал всю энергию на кончиках пальцев и постарался через прикосновение достучаться до их душ. Это была его примета, ритуал и даже необходимое условие для того, чтобы установить контакт перед выступлением.
        На манеже раздался перестук барабанов и тихий всхлип виолончели.
        Первыми на манеж выбежали лошади. Пилигримм и Макмиллан сделали круг и остановились перед форгангом, а Рэм - в центре.
        Пришёл черед Алека и Макса. Они вышли вместе, как будто встретились за занавесом и уже о чем-то договорились. Знакомство с миром истинной свободы началось.
        Весь номер Алек условно поделил на четыре части. Первая состояла из элементов, отработанных годами. Он подвёл Макса к Рэмбрандту и остановился, подняв обе руки вверх. Пилигрим и Макмиллан фыркнули, приподнялись на задних ногах, взмахнув гривами, и рысью поскакали навстречу друг другу по кругу манежа. Тихий свист и щелчок, и лошади перешли на испанский шаг: напрягли туловище и поочередно выносили вперёд вытянутые передние ноги. Затем сразу испанская рысь. Жеребцы умны, их натренированные тела выполняли любые элементы школы верховой езды - главным было вовремя подавать знаки.
        Когда Пилигримм и Макмиллан сделали пять кругов, чередуя и меняя элементы, Алек вновь поднял руки вверх и подбежал к ним.
        - Молодцы! Вы снова не подвели меня.
        В зале раздались аплодисменты, а Алек достал из набедренной сумки кусочки сахара.
        Вторая часть номера была уже сложнее. Не столько для Алека, сколько для Макса, потому что здесь вступал он.
        Алек вместе с лошадьми отступил назад и остановился в проходе перед форгангом. Он успокаивающе положил руки на чёрные бока, пока сам напряжённо вглядывался в каждое движение Макса.
        Из трёх лошадей на сцене лишь Рэмбрандт был осёдлан, и Макс легко запрыгнул на него. Два круга галопом, пируэт, рысь, пируэт. Всё так, как они и репетировали. За несколько месяцев тренировок они смогли отработать эту схему и дойти до прыжков, что Максу сейчас и предстояло исполнить.
        Повинуясь посылу, Рэм вновь оказался в центре зала и перешёл на пиаффе. Со стороны это казалось простым элементом, но Алек мысленно возликовал: так легко и непринужденно перейти на пиаффе у Макса с Рэмом начало получаться лишь на последних тренировках.
        Они остановились на непростой, но зрелищной последовательности: пиаффе - левада - пиаффе - крупада (*2) - пиаффе.
        Макмиллан и Пилигримм занервничали, потому что Алек и сам не заметил, как нежные поглаживания превратились в монотонные и быстрые. Нервозность на манеже никогда не была лучшим другом, и он постарался успокоиться.
        Алек мотнул головой, отгоняя лишние мысли; они сейчас точно не могли помочь. Рэмбрандт оторвал передние ноги от земли и задержался в таком положении. Макс хорошо держал равновесие, наклонился вперёд, и Рэм снова перешёл в пиаффе. И вот настал момент истины.
        Рэмбрандт чуть присел, оттолкнулся и подобрал ноги под себя.
        Идеально выполненный прыжок: на каких-нибудь соревнованиях за такое выполнение на одном седле, без уздечки или даже недоуздка, Макс получил бы высшие баллы, но в цирке удачность элемента измеряется иначе. В зале раздались громкие аплодисменты.

* * *
        Магнус зааплодировал скорее потому, что со всех сторон раздались восторженные хлопки. Он смотрел на Макса лишь краем глаза, хотя и старался сосредоточиться на том, как мощный жеребец под мальчиком выполнял все его указания.
        Но глаза цеплялись за высокую фигуру, зажатую между двумя чёрными боками. Челюсть Алека была напряжена, жёсткий взгляд впился в центр манежа и каждый раз, скорее неосознанно, одобрительно кивал или втягивал носом воздух, когда у Макса всё получалось.
        В отличие от прошлого раза, Алек не был похож на лесного эльфа, скорее уж на тёмного принца, в этих чёрных брюках и с тёмными узорами, напоминающими ночное небо с туманностями галактик.
        Когда со стороны оркестра полились первые ноты, и на сцене появились лошади, а вслед за ними и хозяева номера, Магнус решил, что всё должно быть иначе. Если он вновь начнёт восхищаться зрелищем, то под ним захлопнется очередной капкан.
        Магнус покосился на счастливого Рафаэля, который улыбался уже вторую неделю подряд. Лидия склонила голову ему на плечо.
        Как же это бесило. Нет, не счастье друга, а Алек. Когда Магнус увидел, как Лидия подошла к Рафаэлю в то утро в кафетерии и поцеловала его, он был в шоке. Вообще ни о чём не мог думать. А потом наивно решил, что теперь-то всё точно изменится. Алек свободен, и он обязательно придёт хотя бы поговорить.
        Но он не пришёл.
        Музыка ненавязчиво и едва заметно поменяла своё направление. Из неё исчезли весёлые нотки, сменившись на более сильные такты. Виолончель уступила партию габону.
        Но занять себя было решительно нечем. Тонкий, почти прозрачный купол манежа, разглядывание которого так увлекало Магнуса в прошлые разы, был перекрыт светом от пушек и прожекторов. Вид своих тёмно-синих ботинок для выступлений он изучил лучше, чем биографию Джоан Роулинг. Друзья молчали. Они вглядывались в происходящее на сцене, и на их лицах читалась буря эмоций, которая заканчивалась непередаваемым восхищением.
        Магнус прекрасно их понимал: почти каждый из них наблюдал за Алеком в работе первый раз, и это не могло не заворожить.
        - Мистер Грей в восторге, просто в восторге, - Рагнор почесал за ухом кота, который и на манеж-то не смотрел. В отличие от своего хозяина. - Как можно так контролировать своё тело?
        Лидия сжала ладонь Рафаэля, не отрываясь от происходящего на манеже:
        - Нам всегда казалось, будто лошади сами подстраиваются так, чтобы он не упал.
        Магнус набрался смелости и поднял взгляд. Макс уже ушёл, и сейчас Алек, как и в прошлый раз, стоял босыми ногами на спинах двух чёрных жеребцов, галопировавших по периметру манежа. Момент - и он подпрыгнул, развел ноги в шпагате, словно замер на несколько секунд в воздухе и приземлился обратно.
        Лишь слегка покачнулся, но Магнус подался вперёд. Впрочем, не только он. Обеспокоенные вскрики раздались со всех сторон. Но Алек напряг ноги, выпрямился и ослепительно улыбнулся, показывая, что всё хорошо.
        Нет ничего прекраснее улыбки Алека.
        Нет ничего прекраснее самого Алека, такого уверенного, собранного и в то же время совершенно свободного рядом со своими лошадьми.
        Волшебство на манеже продолжилось, но Магнус снова попытался отвлечься. Ряды сидений, напряженные макушки цирковых, прищуренный взгляд Изабель…
        Стоп.
        Магнус моргнул и вопросительно приподнял бровь. Изабель обратила на него своё внимание в первый раз за всё время показа, да и вообще в последнее время она предпочитала держаться подальше. Сколько бы он ни уговаривал себя, что дело тут не в Камилл, поверить в это не получалось.
        Магнус помотал головой и отвернулся. Видеть, как Иззи тяжело вздыхает и закатывает глаза, не было никакого желания.
        Но его не хватило надолго. Звуки с манежа притягивали, а мозг сам создавал картинки происходящего, и, не в силах бороться с собой, Магнус сдался.
        Алек уже спрыгнул с Пилигримма и Макмиллана и, дождавшись, когда те поклонятся публике, отблагодарил их сладостями из набедренной сумки. Довольные жеребцы приняли угощение, но не спешили уходить.
        - Да они же наслаждаются вниманием. Требуют больше оваций, - Рагнор хохотнул. И погладил мурлычущего Мистера Грея. - Чем-то на тебя похожи, моя капусточка. Молодцы. Браво!
        Магнус присоединился к аплодисментам.
        Алек с доброй усмешкой потрепал лошадей по холке.
        В следующий момент форганг открылся, и оттуда снова выбежал Рэм, вновь без уздечки или недоуздка, но с седлом, которое отличалось от предыдущего. Магнус уже видел такое: на нём выполнялись трюки.
        Пилигримм и Макмиллан понятливо кивнули, развернулись и скрылись за форгангом, где их уже ждал Макс.
        Алек метнулся к краю манежа и сделал два глотка воды из бутылки. Время замедлилось. Губы обхватили горлышко, кадык дёрнулся, упущенные капли скользнули по краешку губы и подбородку. Стало жарко. Магнус не жаловался на зрение, но и никогда не думал, что оно настолько острое. Он сглотнул. За время номера Алек успел вспотеть, и несколько капель застыли на его спине прозрачными жемчужинами.
        По ним захотелось провести языком.
        Магнус был явно не в своём уме.
        Алек тем временем вскочил в седло и сделал круг по манежу, а затем легко, как будто это ничего не стоило, встал на ноги, чуть согнув их в коленях, чтобы удержать равновесие.
        Дыхание перехватило. Снова.
        Хотелось моргнуть и отвести взгляд, но сил для этого не хватало. Музыка сменилась в третий раз. Сейчас она не была частью номера, скорее его куполом. Она тревожными волнами накрывала всадника и его лошадь и пробегала мурашками по спинам зрителей.
        Магнус был уверен, что он не один это чувствует.
        Алек чуть наклонился вперёд и вынес назад правую ногу, замерев в ласточке, поменял ноги, затем развел руки в стороны и чуть подпрыгнул… А потом всё слилось в единый невероятный танец какого-нибудь торнадо, сносящего всё на своем пути.
        Алек подпрыгивал, делал обороты, садился, ехал спиной и вновь вставал. Он сделал три сальто подряд, и всё это без какой-либо поддержки. Его руки между элементами касались то одной части тела Рэмбрандта, то другой, и конь понимал, что ему делать в следующий момент.
        Казалось, что в этот момент сознания всадника и лошади под ним соединились в одно. Они неслись по манежу единым механизмом, укрытые тонкой плёнкой мелодии.
        После стойки на руках Алек вновь опустился в седло.
        - А я и не думала, что такое возможно… - Магнус очень давно не слышал таких удивлённых ноток в голосе Камилл. - Выполнить подобное без амуниции, без кордового, и так легко!
        - Да, он порхает над лошадью, - слова произносились механически, просто потому что надо было что-то сказать, но всё существо Магнуса тянулось на сцену.
        - Катарина и Тэсса были абсолютно правы. У цирка большое будущее, и я рада, что стала частью этого.
        Рагнор одарил её скептичным взглядом.
        - Не смеши меня, ты рада, что после удачных выступлений твой гонорар возрастёт, да и можно будет намекнуть Мариз на длительный контракт.
        - А не пойти ли тебе, Фелл?
        - О, Гефест! Замолчите.
        - Сейчас будет… - Лидия не обратила никакого внимания на склоку, слишком была напряжена.
        Магнус даже если бы захотел, не смог бы сейчас отвести взгляд от Алека. Тот прекратил улыбаться, сжал челюсти и перехватил покрепче рукоятки на седле.
        А потом посмотрел прямо на него.
        Да нет, наверное, показалось. На такой скорости наверняка невозможно разглядеть, куда ты там посмотрел и кого увидел.
        Но Алек чуть повернул голову, когда Рэм пробежал дальше, словно хотел задержать взгляд на чём-то. Или на ком-то.
        Это ударило под дых неожиданной волной, но та отступила уже в следующее мгновение, когда Алек подвёл ноги под себя, потом чуть повернулся и наклонился головой к боку галопирующего Рэма. Неожиданно скорость жеребца показалась слишком высокой. Он же не собирался… Не собирался делать то, о чём подумал Магнус.
        Алек не мог слышать его мысленных терзаний и продолжал выполнять элемент. Он собирался пролезть под брюхом лошади.
        Сам воздух напрягся, стал то ли слишком горячим, то ли ледяным, обжигал внутренности, и не давал двинуться с места. Напряжение передалось цирковым. Почти одновременный скрип стульев и рваные вздохи разбили манеж. Магнус почувствовал, что глаза заслезились.
        Алек продолжал. Его голова уже показалась с другой стороны, он цеплялся за седло руками и ногами и отработанными движениями полз выше и выше.
        Это случилось, когда он уже почти справился.
        Магнус сначала даже не понял, что именно «это». Он отключился от реальности, глаза превратились в мутное стекло, за которым ничего не было видно.
        Просто волшебство вдруг закончилось.
        Музыка взвизгнула и оборвалась. Леденящий душу хор вышедших из-под контроля инструментов превратился в полнейшую какофонию звуков. Нервных. Лязгающих. Скрипящих. Как длинными ногтями по стеклу.
        Слух разрезали десятки криков. Цирковые подскочили со своих мест почти одновременно.
        Магнусу захотелось сморгнуть чтобы понять, что произошло, почему все куда-то бегут, кричат и почему пальцы начали мелко подрагивать. Магнусу хотелось забыть и не впускать в сознание правду.
        - Джослин… Позовите Джослин! - надрывный крик Мариз, держащийся на хрипе и пронизанный безысходностью.
        Он заставил прозреть.
        Перепуганный Рэм продолжал бежать по кругу. Его всадник остался позади тряпичной рваной куклой.
        Глава 13
        Знаешь, что общего между людьми и лошадьми?
        Лошади не знают, зачем бегут, и мы тоже не знаем.
        Запах больницы не похож ни на что иное. Тебя облепляет аромат освежителя воздуха, моющих средств, белых накрахмаленных халатов и усталость.
        Они почти осязаемы.
        Мимо пробежал врач с бейджиком на кармане, медсестра у стойки регистрации что-то бурно обсуждала с коллегой, очередной посетитель застыл, разглядывая разноцветную толпу. Цирковых в маленькой комнате ожидания было слишком много.
        В больницу ринулись почти все: забились в машины, завели трейлеры, а Мариз, Джослин и Люк поехали в машине скорой помощи, хотя обычно туда пускали лишь кого-то одного. Было что-то такое в лицах цирковых, что им не решились отказать.
        Но внутрь зашли лишь половина из артистов, остальные вместе с работниками и оркестром остались на улице. Магнус видел, как они доставали сигареты из припрятанных пачек, наплевав на здоровый образ жизни «Феерии».
        Магнус был не из тех, кто недолюбливал больницы.
        Но сейчас он возненавидел их всей душой. Эти длинные коридоры, дежурные улыбки, кучки цветов в горшках на подоконниках и даже ручки в карманах халатов у медсестёр. Возненавидел не за нервные удары пальцев по всевозможным поверхностям, не за тихие всхлипы, не за пустые взгляды. Даже не за то, что все вокруг почему-то молчали, доктора прохаживались туда-сюда, как будто так и надо, заходили в закрытый коридор, куда увезли Алека, выходили, но не сообщали ничего. Игнорировали и Мариз, и остальных цирковых.
        Больницы стоило ненавидеть лишь за внушаемое ими чувство беспомощности.
        Великолепный Магнус Бейн, тот, кто называл себя магом, не мог сделать ничего. Не мог помочь врачам или хотя бы увидеть Александра, не мог справиться со своим телом. То, что чувства выходили из-под контроля, ещё можно было пережить. Но невозможность остановить на чём-то взгляд, прекратить сжимать руку Изабель или подёргивать плечом, чтобы проверить, способен ли он всё ещё двигаться, - не в силах.
        А может оно и к лучшему, что не получалось за что-то зацепиться взглядом. Магнус не мог представить, что ему пришлось бы прочитать на скорбных лицах.
        Скорбных.
        Ему хватило этого вида там, в цирке, когда Джослин с аптечкой в руках подбежала к распластанному телу Алека. Никто больше не решался приблизиться - цирковые были научены, что к пострадавшему может подойти только врач, чтобы не нанести большего вреда.
        Слова «пострадавший» и «Александр» отказывались становиться в один ряд, и Магнусу пришлось приложить усилия, чтобы они оказались рядом.
        Два пальца прижались к шее Алека.
        - Звоните 911, - холодный голос Джослин, как приговор. Даже Люк, успокаивающий Рэмбрандта, вздрогнул. - Надо остановить кровотечение.
        Позвонили только спустя мучительно-долгие минуты, когда понимание, наконец, проникло под кожу.
        Алек упал с лошади.
        Алек лежал на манеже.
        Тёмно-красные узоры на теле Алека вовсе не от грима.
        Магнус почувствовал, как его руку крепко сжали, и ухватился за это прикосновение, чтобы вернуться в маленькую комнатушку.
        - С ним всё будет хорошо, он сильный. С ним всё будет хорошо, - и непонятно, для кого Изабель это говорила. Для него или себя самой. - Это ведь не первый раз…
        - Он уже падал так сильно? - Рагнор задал вопрос не только Изабель, но в ответ ему зазвенела тишина, которая лучше любых слов дала понять: нет, не падал.
        Джослин хлопнула в ладоши. Правда, хлопок получился смазанным и тихим.
        - Хватит паниковать и хоронить его раньше времени.
        Мариз подняла глаза, в которых застыли слёзы:
        - Александр - боец. Если бы всё было плохо, Джослин поняла бы это и сказала нам, верно?
        Джослин кивнула.
        Эти доводы не звучали неразумным лепетом и произносились не просто для того, чтобы пережить минуты ожидания, в них был смысл и правда, но сознание Магнуса не собиралось ими удовлетворяться. Оно бесновалось в черепной коробке и требовало увидеть Александра живым и здоровым, чтобы успокоиться.
        Кто-то снова всхлипнул.
        По другую сторону от Изабель Лидия и Клэри жались друг к другу, как замёрзшие птички. Джейс гладил Мариз по голове. Рагнор и Рафаэль застыли непоколебимыми статуями рядом с дверьми. Элейн обнимала Ребекку, Майя спрятала лицо на груди у Джордана и взяла за руку Себастьяна.
        Страх был один на всех.
        Из-за двери запретного коридора вновь вышел доктор, но на этот раз не пошёл мимо, делая вид, что цирковых не существует, а направился прямо к ним.
        Это был низенький мужчина, довольно крепкий для того, чьи виски уже посеребрила седина. Он взирал на мир большими светлыми глазами из-за круглых очков.
        Мариз поднялась.
        - Я - доктор Уилбур. Он вне опасности.
        Для того, чтобы все смогли вздохнуть с облегчением, хватило всего трёх слов.
        - Получил удар копытом по голове, но не сильный. К тому же, вам вовремя удалось остановить кровотечение. Трещина в нижнем ребре, перелом ключицы и диафиз плечевой кости. Судя по моему опыту, всё могло быть куда хуже. Даже удивительно.
        Магнусу не послышалось? Этот доктор удивлялся, что Алек выжил?
        - Не подумайте, просто пару лет назад у меня была пациентка, тоже дрессировщица, но она скончалась на операционном столе. Говорят, лошадь протащила её тело по манежу несколько кругов.
        Магнусу решительно не нравился доктор Уилбур.
        Люк обнял Джослин за плечи.
        - Алек - профессионал. Он не стал цепляться за стремена или седло и постарался упасть дальше от лошади, чтобы не оказаться под копытами.
        Доктор Уилбур кивнул.
        - Он побудет в реанимации до завтра, а утром мы переведём его в обычную палату.
        - К нему можно?
        Взгляд из-за очков с сомнением обвёл всех собравшихся.
        - Если только кому-нибудь одному. И помните, что он всё ещё без сознания.
        Мариз сделала шаг вперёд.
        - Я пойду.

* * *
        Они вернулись домой уже под вечер.
        Было тихо: особняк нехотя загорелся огнями в жилых комнатах, работники ушли в манеж разбирать оставшиеся после показа снаряды и прочий реквизит, Люк сразу же направился в конюшню, но всё это происходило в молчании.
        Магнус сжал зубы. Они приехали уже полчаса назад, а он так и не смог сдвинуться с места, всё так же сидел за рулем. Он весь окаменел - замерли тело, чувства и, кажется, кровь в венах. Не мог заставить себя не то что выйти из машины или дойти до автобуса, но даже просто поднять голову.
        Это продолжалось несколько долгих минут или часов, время вокруг превратилось в вязкий туман, в котором даже дышать было сложно.
        Скорее всего, он бы так и просидел до утра в надежде, что кто-нибудь придёт и скажет, что всё это было розыгрышем, если бы не резкий стук в окно.
        - Так и знала, что ты здесь, - голос Изабель, хоть и приглушённый стеклом, всё равно был громким. Он тепло прикоснулся к Магнусу и оживил его. Но вместе с жизнью вернулось отчаяние. - Пойдём со мной, нельзя тут оставаться.
        Изабель открыла дверь и впустила в салон тишину. Магнуса передёрнуло от промозглости и ощущения совершенной неправильности. На поляне никогда не было так обречённо-тихо. Оказалось, что наблюдать за тишиной через стекло автомобиля - одно, но услышать её - совсем другое.
        Он не успел выйти из машины, как его колени подогнулись. Спазм сотряс тело, Магнус схватился за ручку двери и рухнул на землю. Не придал этому значения. Не знал, почему так вышло. Наверное, просто тяжело было слышать тишину.
        А Алек в больнице.
        - Магнус, - он почувствовал несмелое прикосновение ладони. Голос Изабель дрожал, и она словно боялась вообще что-либо сказать, поэтому просто опустилась на колени рядом с ним и обняла за плечи. По её лицу струились слезы.
        Какая-то часть Магнуса, которая ещё не успела утонуть в пучине отчаяния, встрепенулась:
        - Это же дизайнерские джинсы.
        Изабель моргнула, перевела взгляд на свои брюки и постаралась улыбнуться.
        - Плевать.
        Они сидели так несколько минут. Или несколько часов. Говорят, что счастливые часов не наблюдают, но когда тебя охватывает тишина, про часы просто не думаешь и отдаёшься боли.
        Наконец, Изабель шмыгнула носом и подняла голову.
        - Мы сейчас превратимся в ледяные статуи.
        Тело Магнуса как будто бы только сейчас вспомнило о том, что осень уже давно перевалила за свою середину. Ступням было так холодно, что они почти не чувствовались.
        Он откашлялся.
        - Да, пора идти.
        - Ты же понимаешь, что я тебя не оставлю? Пойдём в дом. Рафаэль всё равно сегодня не отпустил от себя Лидию, поэтому вторая кровать в комнате свободна.
        - Не стоит, Иззи. Председатель ждёт меня в автокемпере.
        - Если ты думаешь, что это было предложение, ты ошибаешься. И, Магнус… - её голос дрогнул. - Мне тоже сегодня нужна поддержка. Не думаю, что смогу заснуть одна.
        Магнус облизал иссушенные губы.
        - Хорошо.
        Он вновь ухватился за ручку двери, чтобы подняться, протянул руку Изабель и запер машину. По пути было решено зайти за Мяо, чтобы не оставлять его одного, и Магнус лишь пожал плечами на вопросительные взгляды Рафаэля, Лидии и Рагнора. Они не спали и вопросительно уставились на его покрасневшие от слёз глаза.
        Мяо спрыгнул с дивана и, очутившись рядом с хозяином, потёрся о его ноги.
        - Если ты хочешь зайти к себе в комнату, то я скажу, что это плохая идея, - Рагнор покрепче обнял мурлыкающего Мистера Грея.
        - Камилл решила, что сегодня удачный день остаться у тебя. Сказала, что ей не по себе после случившегося и только твоё крепкое плечо приведет её в чувство, - Рафаэль закатил глаза.
        - Вот стерва, - Изабель сложила руки на груди. - Мой брат попал в больницу, а она сочла это прекрасным поводом, чтобы затащить тебя в койку?
        У Магнуса все внутренности покрылись ледяной коркой. Внутренний голос нашёптывал, что вышвырнуть Камилл из постели прямо сейчас будет не лучшей идеей, но пальцы на руках всё равно начали подрагивать. Он наклонился и подхватил Мяо.
        - Не бери в голову, - почти выплюнул он. - Я сегодня переночую в коттедже.
        Друзья кивнули, и он открыл дверь, пропуская Изабель вперёд. Мяо вцепился коготками в пальто, и в другой раз ему бы не сошло это с лап, но не сейчас.
        Магнус почти бежал, Изабель смогла догнать его только перед крыльцом и крепко сжала его ладонь в своей, чтобы помочь успокоиться или успокоиться самой. Они быстро поднялись на второй этаж и прошли по тёмному коридору. В холле было пусто, не горела ни одна лампочка, и это неприятно резануло по венам. Почти ощутимо.
        Все двери были плотно закрыты, и лишь в некоторых - зажжён свет. Магнус с Изабель повернули в правый коридор.
        - Саймон? - Изабель замерла, уставившись на знакомый силуэт перед своей дверью. Магнусу пришлось моргнуть и прищуриться. Сам бы он ни за что не смог бы узнать его по очертаниям.
        Саймон шагнул от стены.
        - Из, я подумал… - он перевёл взгляд на Магнуса, потом на их сцепленные в замок руки. - Неважно.
        Он развернулся на пятках и пошёл дальше по коридору. Хотя его спальня находилась в другом крыле.
        - Саймон… - Изабель отпустила ладонь Магнуса. - Саймон?
        Но тот не остановился.
        - Всё хорошо? - настал черёд Магнуса успокаивающе гладить Изабель по спине.
        - Д-да…
        - Пойдёшь за ним?
        - Он всё равно не будет сейчас меня слушать. Лучше пойдём спать.
        Изабель зашла в комнату и щёлкнула выключателем. Уютная маленькая комнатка с двумя полутороспальными кроватями озарилась светом.
        - Здесь я и провела всё своё детство, - Изабель сделала приглашающий жест рукой. - Ванная там. Я пока расправлю. Давай Мяо сюда.
        Кот обнюхал протянутые ладони и с готовностью шагнул в них с плеча Магнуса.
        Ночь обещала быть сложной. Магнус с Изабель так и не нашли в себе сил отпустить друг друга и разойтись по разным кроватям, поэтому они говорили, и говорили, и говорили, пока их не сморил тревожный сон, наполненный кошмарами, в которых багровая кровь растекалась по покрытию манежа.
        На утро в дверь настойчиво постучали.
        - Алек очнулся, - голос Мариз звенел от напряжения. Она как будто боялась поверить, что можно дать себе волю, и сдерживала радость.
        Магнус наконец-то смог вздохнуть с облегчением.

* * *
        Сознание возвращалось толчками. Не накатывало приятными волнами, не оглушало внезапностью, а просто возвращалось. Как ускользающая нить, за которую надо ухватиться и ползти вверх, превозмогая боль и усталость.
        Боль была везде. Не такая сильная, как могла бы быть - Алек сразу понял, что обезболивающие прекрасно справляются со своей задачей - но обволакивающая каждую часть тела.
        Больше всего тянуло в груди и предплечье.
        Где-то далеко, за пеленой темноты, по полу процокали каблучки, и хлопнула дверь.
        Сознание возвращалось болью, поэтому Алек сначала сосредоточился на своих ощущениях. Он чувствовал ни с чем не сравнимый запах больницы, слабость во всём теле и иглу в вене, через которую поступало лекарство. Рядом размеренно пищал кардиомонитор.
        Глаза удалось открыть с большим трудом и далеко не с первого раза.
        Во рту словно потоптался монстр из мусоропровода.
        Очень хотелось пить.
        Сознание возвращалось вспышками воспоминаний. Он действительно упал с Рэмбрандта. Упал так, как не падал ни на одной тренировке. Без помощи Люка и под оценивающими взглядами оказалось куда сложнее, чем он представлял…
        И как сейчас себя чувствуют лошади?
        Ещё раньше, чем сознание напомнило о себе, в кромешной тьме мелькнул взгляд с кошачьими линзами, - последнее, что он видел перед трюком. Он отвлёкся на самом важном моменте программы, хотя прекрасно знал, что тело ещё к нему не привыкло.
        Чёртов идиот.
        Дверь хлопнула уже ближе, но на этот раз на замену каблучкам пришла тяжёлая поступь ботинок. Алек не без труда скосил взгляд: никогда бы не подумал, что эта самая поступь может принадлежать маленькому человечку в белом халате.
        - Мистер Лайтвуд? - доктор склонился над Алеком и дотронулся до его лба. - Меня зовут доктор Уилбур. Как вы себя чувствуете? Вашим родным прямо сейчас сообщают, что вы пришли в себя. Наверняка, они скоро приедут, - в его голосе проскользнула усталость.
        Алек усмехнулся про себя, но на лице это, скорее всего, отразилось гримасой того же монстра из мусоропровода. Он открыл рот, чтобы ответить на вопросы, ведь Уилбур всё ещё выжидательно поглядывал на него, проверяя тем временем бинты. Но взамен звуков вырвались лишь нечленораздельные хрипы.
        - Не волнуйтесь. Сейчас медсестра принесёт вам воды. Отдыхайте.
        Непонятно, какое впечатление производил доктор Уилбур. Он не выглядел, как типичные врачи, которых показывают в сериалах, и его возраст придавал уверенности в том, что он знает, что делает. Только его рубленные фразы и отточенные, механические движения порождали странное чувство, словно с ним обращались, как с вещью.
        А вот медсестра была приятная. Её образ почти сразу начал расплываться перед глазами, но мягкая улыбка оставалась четкой. Она поднесла стакан с трубочкой ко рту Алека, и едва прохладная вода коснулась языка и проникла в горло, силуэты стали ещё более расплывчатыми.
        Он провалился обратно во тьму.

* * *
        Запах больницы смешался с чем-то другим, чем-то очень знакомым.
        Выныривать на поверхность реальности во второй раз было чуть легче, чем в первый. Мозг Алека уже знал, чего ожидать, а привычное почему-то не кажется ужасным.
        Но он всё же скривился от ощущения горечи и сухости во рту прежде, чем открыть глаза и осмотреться.
        Первым порывом было заново уйти в темноту. Вторым - моргнуть. Третьим - ущипнуть себя, чтобы прекратить сомневаться в реальности происходящего. Из всего перечисленного получилось сделать только второе.
        В палате не было свободного места, кровать обступили со всех сторон, а рядом с локтем Алека вальяжно развалился Председатель, без зазрения совести вылизывающий себе шерсть на груди.
        Вряд ли это вообще было законно.
        Едва Алек открыл глаза, как все присутствующие подошли ближе, а те, кто стоял вокруг кровати, склонились ещё ниже. Они молчали, но улыбались так широко, что, казалось, щёки трещали от напряжения.
        - Алек, - Мариз крепко сжала его руку.
        - Ты так нас напугал, - Изабель с другой стороны сжала вторую.
        - Никогда больше так не делай, - а вот и Клэри с Джейсом.
        - Рэм очень переживает, - Люк подсел на кровать. - Места себе не находит.
        - Как и мы, - хрипловатый голос Магнуса взорвал пространство. Алек нашёл карие глаза.
        Сухая корка на губах треснула, и во рту почувствовался легкий привкус железа, но как же на это было плевать. Его семья была с ним, Магнус светился счастьем, а Председатель довольно фыркнул ему в шею. И даже боль отошла на второй план.
        Но было кое-что, что он должен узнать прямо сейчас. Он облизал губы и постарался откашляться.
        - Как себя чувствует Рэм?
        - Почти пришёл в себя.
        - Хорошо.
        Оказалось, что если в больницу запустить пару десятков цирковых, предварительно договорившись с администрацией (Алек знал, что союзу Мариз, Магнуса и Катарины тяжело отказать в переговорах), то это место заиграет новыми красками.
        Дни проходили за днями, но почти не ощущались. Алек шёл на поправку: уже мог спокойно сидеть и не морщиться при этом от боли, хотя перевязки приходилось терпеть сквозь сжатые зубы. В палате постоянно находилось по несколько человек, строгим медсестрам удавалось выгнать их только после десяти вечера, но когда Алек с утра открывал глаза, они снова были рядом. Изабель с Лидией поочередно дежурили у его кровати, не оставляя одного ни на минуту. Он не знал, чьей именно идеей было принести ему томик «Мастера и Маргариты», поля которого пестрели отметками, но был им очень благодарен. Хотя ни за что бы этого не показал.
        Алек доставал книгу ночью перед сном, открывал на первой попавшейся странице и вновь перечитывал заметки Магнуса. И наплевать, что он уже выучил их наизусть.
        Те, кому становилось тесно в комнатушке пять на пять, выходили в коридор. Чаще всего - Кирк с акробатами, и наверняка это было никак не связано с тем, что там за стойкой регистрации стояли молодые медсёстры и хорошенькие девушки-интерны.
        Доктор Уилбур каждый раз закатывал глаза и недовольно ворчал, заходя к Алеку, но после осмотра становился чуть добрее. Пару раз даже улыбнулся. Кажется, его забавляла эта ситуация, и он даже начал относиться к Алеку как к одушевленному пациенту, а не как к андроиду, которому надо пришить новую руку.
        Прошло около недели, наступила суббота. Изабель, пообещав вернуться через пару минут, вышла за водой.
        Скрипнула дверь. Алек, который до этого старался разрабатывать пальцы травмированной руки, чтобы они начали функционировать хотя бы на троечку, поднял взгляд. Но в дверном проёме стояла совсем не Изабель.
        - Камилл?
        Алек удивлённо прикусил губу. Он не общался с Камилл один на один, да и вообще старался лишний раз с ней не сталкиваться, поэтому у неё не было никакого повода здесь оказаться. Уж не из-за филантропических же побуждений она пришла проведать больного.
        - Здравствуй, Александр, - алые губы разъехались в оскале. - Зашла сказать, что очень впечатлена тем, что ты делаешь на манеже с лошадьми. Даже с учётом твоего… падения.
        - Просто Алек, пожалуйста, - он распрямил плечи, хотя и понимал, что выглядеть уверенно, лежа на больничной койке, невозможно. - И спасибо… наверное.
        Алек повторил интонацию незваной гостьи и дёрнул уголок губ в ухмылке.
        - Да? А я думала, что всё же Александр, - она наивно распахнула глаза. - Магнус часто говорит во сне, знаешь ли.
        Алек застыл. Втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы и, прищурившись, посмотрел на Камилл. Он не знал, что Магнус говорит во сне. Он не знал, что Магнус говорит про него. Он знал, в какой ситуации Камилл могла это услышать.
        - Я пришла по-хорошему попросить, Александр. Оставь его, - она подошла ближе. - Пожалей себя. Я столько времени пыталась зацепиться в тебе за что-то, но не смогла. Знаешь, я неплохо знакома с Магнусом, мы были почти помолвлены, и нас до сих пор многое связывает. И он же совершенно невероятный. А ты обычный. Да, ты здорово умеешь привлечь внимание на манеже, но даже это ему в скором времени надоест. А после этого он заскучает с тобой через пару дней. Гарантирую.
        Под конец фразы Камилл стала похожа на змею. Такую скользкую, что её хотелось схватить и вышвырнуть из палаты, но вместо этого Алек просто беспомощно открывал и закрывал рот, не в силах вернуть контроль над голосовыми связками.
        Дверь вновь скрипнула, и на пороге с бутылкой воды возникла Изабель.
        - Представляешь, автомат на этаже сломался…
        Она резко оборвала фразу и уставилась на незваную гостью.
        - Тебя здесь никто не ждал.
        - А я уже ухожу, - Камилл перебросила за спину идеально накрученные светлые локоны и бросила ещё один взгляд на Алека.
        А потом вышла, оставив того недоумевать, почему так внезапно заболело сердце.

* * *
        Боль тупыми иголками пробежалась по коже, задержалась на сломанных костях и остановилась на кончиках пальцев. Оставила за собой только ноющее чувство. Алек удовлетворённо кивнул и снова сжал руку в кулак. Боль проделала свой привычный путь, только на этот раз медленней.
        Алек поморщился.
        - Хорошо, закончим на сегодня, - доктор Уилбур одобрительно хмыкнул. - Уже лучше.
        - Когда он сможет вернуться домой? - Джейс встал с подоконника.
        Когда он сможет вернуться к тренировкам?
        Доктор Уилбур снял очки, протёр их и исподлобья взглянул на Алека.
        - Если говорить о выписке, то мы подержим его у себя еще с недельку. Но ни о каких спортивных нагрузках не может быть и речи ближайший месяц. Я уже не говорю о возвращении на манеж. Если подобная травма повторится, наверняка вы так просто не отделаетесь, мистер Лайтвуд.
        Джейс выдохнул и снова устало опустился на подоконник, Алек прикусил губу, но серьёзно кивнул.
        - Я понял вас.
        - Я ведь буду идиотом, если поверю в то, что ты его послушаешь? - Джейс присел на кровать, когда доктор вышел из палаты.
        - Полнейшим, - Алек хмыкнул себе под нос.
        До премьеры осталось меньше двух месяцев, и он сможет вернуться в форму, чтобы показать номер от начала до конца. Он ошибся один раз, и больше такого не повторится.
        - Джейс, как там справляется Люк? Ты давно не был у Рэма?
        - Всё хорошо с твоими подопечными, не волнуйся, - Джейс хохотнул. - Тем более, у Люка там есть помощник, - по губам скользнула загадочная улыбка.
        Внезапно за стеной раздался громкий звук, словно что-то упало, а сразу за ним - звон разбивающегося стекла.
        - Я сейчас, - они переглянулись, и Джейс вылетел за дверь.
        Минуту там стояла полнейшая тишина, но затем она сменилась на рой жужжащих пчёл - сразу несколько голосов начали звучать одновременно, повышенные тона перебивали один другого, снова что-то рухнуло… Алек напряжённо вслушивался в происходящее за стенкой, но, сколько ни пытался, не мог разобрать ни слова. А ещё Джейс не возвращался…
        Чертыхнувшись, он отбросил плед в сторону и решительно встал. Грудную клетку свело, но он не обратил на это внимания. Боль за это время стала близкой подругой и вызывала лишь усталость.
        Алек открыл дверь и уставился на живописную картину: рядом со стойкой регистрации краснели медсёстры, которых отчитывали сразу три доктора, а чуть ближе к палате Кирк с акробатами убирали осколки стеклянной вазы и то, что осталось от стола.
        Джейс пытался успокоить Мариз, готовую вот-вот ринуться в бой.
        Изабель, увидев Алека, быстро направилась к нему.
        - Докрасовались… Кирк с ребятами решили показать пару трюков из своего арсенала и не придумали ничего лучше, кроме как сделать это прямо здесь. Врачи в бешенстве, мама сходит с ума. Не думаю, что нам и дальше разрешат проводить здесь столько времени, - она перевела дух.
        Изабель оказалась права. Уже вечером Лидия принесла ему листок с ручкой и попросила написать список тех, кого он хочет видеть - теперь только по три человека в день.
        - Пиши быстрее, а то мне дали немного времени. Нас с Иззи можешь не записывать, - Лидия подмигнул. - Кстати, Магнус хотел прийти.
        Алек уставился на белый лист. По его расчётам, в больнице ему оставалось лежать дней пять. Что-то подсказывало, что Лидия с Изабель и без этого списка найдут способ пробраться, поэтому он записал:
        Мариза, Люк, Джослин.
        Тайбериус, Кирк, Ходж.
        Саймон, Ребекка, Джейс.
        Майя, Джордан, Себастьян.
        Рафаэль, Рагнор, Магнус.
        Карандаш дрогнул на последнем имени и кончик грифеля со стоном отломился.
        Вспомнилась Камилл, и Алек вцепился взглядом в последнее имя на листе.
        А потом вычеркнул всю последнюю строчку.

* * *
        Она уже давно перестала понимать, что происходит. В «Феерии» всегда всё было разложено по полочками: дела, идеи, мысли, чувства.
        А может, так просто казалось?
        Лидия обхватила себя руками и прикрыла глаза. Алек шёл на поправку, но это не означало, что всё уже хорошо. Она была с ним в палате каждый день, и буря чувств, бурлящая в нём, уже давно закипела и грозила вот-вот вырваться наружу.
        - Не замёрзла? - Рафаэль легко коснулся её спины.
        - Нет, - ветер и правда не ощущался, особенно сейчас, когда сердце забилось быстрее от прикосновения Рафаэля. - Раф… Кажется, вред от присутствия Камилл всё же перекрыл пользу.
        - Может ещё всё изменится? - и когда он стал таким оптимистом?
        - Магнус проводит с ней всё время, Алек так и не набрался смелости поговорить с ним, а теперь это… - она махнула зажатым в руке листком с жирно зачёркнутой нижней строчкой.
        Рафаэль прижал её ближе к себе.
        - Он не просто так не хотел её видеть.
        Лидия резко подняла голову.
        - Он всё ещё влюблён в неё?
        - В Камилл? Не думаю… Нет. Но он всё ещё любит воспоминания, в которых они были счастливы. Это же Магнус.
        Это же Магнус. Отличное объяснение.
        - А Камилл?
        - А Ками его никогда и не любила. Она никого не любила, кроме себя. Просто когда они встречались, Магнус не был так популярен, как сейчас, и…
        - Она хочет его вернуть, - совсем не вопрос. - Не любовь, просто чёртово… Самолюбие.
        - Я знаю его давно и могу точно сказать, к кому он сейчас испытывает чувства. И знаю, что даже с Камилл он такого не испытывал, и это убивает его. Он всегда старался смотреть на вещи позитивно, никогда не винил никого в своих неудачах, общался хорошо с бывшими - и Камилл тому подтверждение. Но эти чувства. Эти чувства пока приносят одну только боль, и он может сорваться.
        - Алек никогда бы не упал с лошади, если бы не дал своим мыслям затуманиться. Больно им обоим.

* * *
        График посещений работал без сбоев. В больнице сразу же стало в пятьдесят раз меньше шума, и строгие медсёстры начали относиться к Алеку гораздо благосклоннее. Доктор Уилбур проводил в его палате больше времени, чем раньше, и это было хорошо и плохо одновременно: с одной стороны, Уилбур оказался интересным человеком, который на своём веку оперировал и ставил на ноги нескольких цирковых, но с другой, это мешало Алеку выполнять комплекс упражнений, который они разработали вместе с Джослин. Та была прекрасно знакома с ходом мыслей артистов «Феерии», поэтому решила, что лучше будет начать восстановление сразу же.
        Во вторник, когда Ходж попрощался с ним и закрыл дверь, Алек взял в руки изрядно потрёпанный томик. Он несколько раз (если не сказать «несколько десятков раз») хотел передать его с Лидией и Изабель домой, попросить убрать его куда-нибудь подальше, чтобы он случайно не попался на глаза и не повернул мысли в ненужную сторону.
        Но не смог.
        Пожелтевшие шероховатые страницы, порванный сзади уголок обложки, углубления в бумаге, где ручка надавила слишком сильно. Пометки, оставленные Магнусом.
        От одного вида книги на душе становилось теплее.
        Неожиданно дверь в палату распахнулась и с громким хлопком ударилась о стену. Алек дёрнулся и выронил книгу из рук.
        На пороге стоял тот, кого он точно не ожидал увидеть.
        - Здравствуй, Александр.
        Безупречен.
        Серые брюки в крупную клетку и синяя атласная рубашка с жабо. Волосы зачесаны назад. У Алека перехватило дыхание.
        Только кривая усмешка и подёрнутый поволокой взгляд портили впечатление.
        - Магс, ты пил?
        Тот дёрнул бровью, прислонился к дверному косяку и проигнорировал вопрос.
        - Я рад, что у тебя всё хорошо, Александр, - сарказма в голосе было слишком много. - Как замечательно, что Изабель делится новостями о твоём состоянии. А то знаешь, здесь я так и не увидел своего имени, - Магнус покопался во внутреннем кармане пиджака и извлек на свет сложенный в несколько раз помятый листок. Развернуть его получилось не с первого раза, но он справился и бросил на пол график посещений, написанный Алеком же несколько дней назад.
        - Магнус, я…
        - Помолчи, Александр, - он поднял руку. - Я здесь не ради твоих объяснений. Просто пришёл сказать, что меня всё это зад… Задо… - Магнус нахмурился и облизал губы. - Задолбало. За-дол-ба-ло, слышишь? Я это уже говорил, кажется…
        Он замолчал. Алек знал, что вот это тот самый момент, когда можно всё рассказать. Объяснить. Но вместо этого просто сверлил Магнуса взглядом.
        - Я долго думал, что же это за магия такая. Почему я не могу запретить самому себе думать о тебе, и как ты смог так глубоко проникнуть в мою душу всего за одни сутки, - Магнус опустил взгляд.
        Алек сглотнул. Это были его слова и его мысли, почти один в один. Магнус продолжил.
        - А потом я понял. Сразу, как только увидел тебя на манеже. Ты приручил меня тогда в Индианаполисе, и с тех пор, как бы я ни хотел, я не могу иначе. Да я же, чёрт возьми, люблю тебя. Представляешь, какая грёбаная неизбежность.
        Алека словно ударило молнией прямо в макушку. Пару раз. Воздух не хотел проникать сквозь сжатое спазмом горло, и он усиленно пытался сопеть носом. Взгляд начал бегать от кровати к тумбочке.
        «Люблю тебя».
        - А ты трус.
        Что?
        Алек моргнул.
        - Ты трус, Лайтвуд. И мы закончили, - карие глаза прожгли в груди Алека дыру размером с бездну. Но сил ответить хотя бы что-то не было.
        Магнус с силой ударил кулаком по дверному косяку и вышел из палаты. Алек не попытался его остановить.

* * *
        - Алек… Алек, может, ты поговоришь со мной?
        Что-то острое впилось в плечо, и Алек зашипел сквозь зубы.
        - О, так оно живое, - Лидия сильнее сжала руку с длинными ногтями на его плече. - Что вчера произошло? Изабель разговаривала с Магнусом…
        Магнус.
        Чёрт.
        Вчера не произошло ничего странного, просто пьяный Магнус забежал, признался в любви, а потом назвал его трусом. Ничего. Мать его. Странного.
        - Мы всегда всем делились друг с другом, - мягко напомнила Лидия.
        - О да, ты прекрасно поделилась со мной тем, что готовишь программу, и тем, что помогал тебе в этом Рафаэль, - Алек даже не пытался скрыть раздражение.
        Лидия замялась, но не отступила. Алек вздохнул - перед ней он никогда не мог устоять - и выложил всё, как на духу.
        Лидия надолго замолчала.
        - Может, ты поговоришь со мной? - усмехнулся Алек.
        Но она лишь нахмурилась. Её пальцы начали отбивать какой-то странный ритм на поверхности тумбочки, глаза зацепились за вытянутую из пледа нитку.
        - Лидс…
        От внезапной догадки резко перехватило дыхание.
        - Ты согласна с ним, да?
        - Не в этом смысле, - она замялась. - Ты всё делаешь для «Феерии» и своей семьи, и я не видела никого самоотверженнее тебя.
        - Не переводи тему.
        - Алек, подумай. Смерть отца изменила тебя, и, даже узнав про него правду, ты не стал прежним. Но тебе не кажется, что ты просто ищешь оправдания? Отец, Камилл… Не ты ли говорил, что наша жизнь состоит из препятствий, но ты не должен останавливаться, если хочешь достичь успеха? - Лидия нежно погладила Алека по щеке. - Вспомни того маленького Алека, который только познавал искусство верховой езды. Сейчас все говорят, что тебе это легко далось, но не ты ли приходил в слезах к нам с Изабель, когда Рим не хотел подпускать тебя к себе? А что ты делал утром? Отряхивался от ночных кошмаров и шёл в конюшню снова. Ты добился всего собственным трудом. Ты никогда не слушал тех, кто говорил, что у тебя ничего не получится. Куда делся тот Алек? Он бы наверняка высунул голову из песка и пошёл туда, куда зовёт сердце. Он не был трусом.
        Алек собрался с мыслями, но его голос всё равно прозвучал приглушённо.
        - Мне кажется, что того Алека больше нет… Он сломался настолько, что уже не починить.
        - Глупости. Просто вспомни, каково это. Ты общаешься с лошадьми, как с людьми, но при этом с людьми общаться не умеешь. Считаешь, что только лошади могут быть преданными, но ведь преданных людей не меньше. Не все копии твоего отца, - она фыркнула. - Тем более, когда это Камилл последний раз говорила правду?

* * *
        - Я убью эту стерву. Это она что-то сказала Алеку? - Изабель подлетела к Лидии сразу же, как та вышла из палаты. - Как он там?
        - Успокойся, Иззи. Ему надо подумать. О многом подумать, - она тяжело вздохнула.
        - Думать мой братец любит. Я всегда считала, что от этого у него все проблемы…
        - Так было раньше, - Лидия посмотрела куда-то за спину Изабель. - А вот тебе советую не думать.
        - Ты о чем? - она непонимающе нахмурилась.
        - Да нет, ни о чем, - Лидия обняла Изабель на прощание. - Увидимся вечером.
        Изабель кивнула и с улыбкой проследила, как она подходит к Рафаэлю и как тот целует её в щеку. Кто бы мог подумать, что два самых серьёзных человека в её жизни, обретя друг друга, превратятся в такую сладкую парочку?
        Изабель тряхнула головой и обернулась. К палате шли Саймон, Ребекка и Джейс. Точнее, шли Ребекка и Джейс, а Саймон сделал вид, что заинтересовался рисунками на стенах, и принялся рассматривать их с преувеличенным интересом.
        Они так и не поговорили после того, как Саймон пришёл к её двери и застал с Магнусом. Да они не говорили друг с другом лично ещё со времен ссоры в клубе.
        Джейс быстро оглянулся, сориентировался и утащил Ребекку в палату, а Изабель решительно направилась к Саймону.
        Она задолжала парочку объяснений.
        - Ты не так всё понял тогда. Магнус просто мой друг и… - она сглотнула, потому что говорила совсем не о том. - Неважно. Я просто хотела извиниться. Я очень виновата перед тобой. Я прошу прощения и второго шанса.
        Спина Саймона напряжённо вздрогнула, он молчал. Изабель вздохнула.
        - Ты не обязан отвечать мне сейчас. Просто подумай над этим, - она развернулась на каблуках, но Саймон остановил её, ухватив за запястье.
        - Иззи… Магнус мне вчера ещё всё объяснил, - Саймон неуверенно улыбнулся. - Кажется, я и правда неправильно всё понял, но не в тот раз, а намного раньше. И не сказал тебе то, что должен был. Я рад, что ты вернулась к нам.
        Глава 14
        А я люблю глаза лошадей.
        В них можно целиком увидеть свое отражение.
        Солнце - бессовестная скотина. К этому выводу Магнус пришёл, когда этот жёлтый шарик проигнорировал с десяток просьб оставить его в покое хотя бы на это утро. Кажется, он выпил вчера лишнего. Капельку.
        Больше, чем капельку.
        Хей, солнце, неужели так сложно скрыть свои бока за тучами и помалкивать?
        Солнце на его мысленные вопросы ответило тишиной и лишь сильнее начало припекать пятку левой ноги. И это в середине осени. Не вовремя.
        Пришлось вытаскивать свою пятую точку из постели, умываться и подбирать образ, который бы соответствовал антуражу праздника.
        Праздник, конечно же.
        Собравшись, он вышел на улицу, решив не накидывать пальто.
        На крыльце шли жаркие споры. Себастьян и Джордан стояли на стремянках и держали плакат, а Изабель с Майей не могли решить, повесить его чуть выше или чуть ниже.
        Магнус искренне посочувствовал парням. Без сомнения, эти пять сантиметров решали всё, Алеку наверняка не понравится, что плакат к его возвращению повешен не совсем по методике фен-шуя.
        Александр шёл на поправку быстрее, чем планировали врачи, и его должны были выписать завтра с утра.
        Праздник.
        Он вспомнил, почему выпил вчера больше обычного.
        - О, а вот и наш пьянчужка проснулся, - Изабель, завидев Магнуса, оставила Майе право выбора и направилась к нему. - Я уж думала, что ты весь день спать будешь.
        - И тебе доброго утра.
        - Как я посмотрю, ты уже начал отмечать возвращение Алека? Твоё счастье, что Мариз не знает, чем ты занимаешься за закрытыми дверями автокемпера.
        Магнус усмехнулся.
        - Я искренне сомневаюсь, что твоя мать может не догадываться о чём-то, что происходит на территории «Феерии», но помни, что я здесь гость. И на меня сухой закон не распространяется. К тому же, алкоголь для меня - всё равно, что валерьянка для тебя, а успокоительное никому не помешает.
        Изабель сложила руки на груди:
        - Когда между вами всё разрешится, я устрою такую вечеринку, какой здесь ещё не видели. Мы начнём грандиозным парадом в вашу честь, а закончим запугиванием Джейса большими надувными утками в клубе.
        - Нечему разрешаться, - буркнул Магнус.
        - Меня ты обмануть не сможешь. Если я видела любовь более сильную, чем у вас, то только в «Титанике».
        - В «Титанике», моя дорогая, - Магнус усмехнулся, - Джек и Роза смогли пойти наперекор сложившимся устоям, а твоему брату это не нужно. С его стороны это всегда была лишь страсть.
        - Ты никогда не был таким слепым, Бейн… Прислушайся к своему сердцу.
        - Я не могу слушать эту часть моего тела, которая занимается только тем, что предаёт меня. Снова и снова. Раз за разом.
        Изабель рассмеялась.
        - Зачем ты валишь с больной головы на здоровую? Сердце - это просто орган, который качает кровь, и не стоит винить его за собственные желания. Алека хочешь и любишь ты. Ты, а сердце с этим только мирится. Он любит тебя, и ты ещё припомнишь мои слова, - Изабель была непреклонна.
        Магнус тяжело вздохнул.
        Если он сам себя не может до конца убедить в том, что Александр ему безразличен, то о чём может идти речь? Ему тридцать три, он взрослый мужчина, так почему же молодой и неопытный мальчишка снёс ему голову?
        Магнус планировал забежать в особняк, а потом сразу пойти в то место, которое каким-то образом за последние полторы недели стало для него уголком спокойствия.
        Но Изабель слегка подредактировала его планы одним своим появлением. Что же, можно обойтись и без коттеджа.
        Магнус развернулся и направился в сторону деревянных ворот. Он поёжился, потому что осенний холод начал пробираться под рукава пиджака. Солнце всё же - бессовестная скотина, которая грела только в автокемпере, но стоило показаться на улице, как оказалось, что оно лишь пустышка.
        Магнус достиг цели и потянул за ручку. В нос ударил запах сена и лошадей.
        Из-за угла показался Люк.
        - А, Магнус, это ты? С добрым утром.

* * *
        Это была очень длинная ночь.
        Алек схватился за рёбра, вылезая из машины - всё же Уилбур был прав, и полежать ещё пару дней было бы не лишним, но если одна только ночь показалась вечностью, то страшно было подумать, насколько медленно могло бы течь время, если бы Алек остался.
        Он сбежал. И ни капли об этом не жалел.
        Алек поблагодарил таксиста и захлопнул дверцу автомобиля. Он никому не сказал, что приезжает, поэтому порадовался, что на поляне было пусто. Как же он соскучился по этому месту! Когда они уезжали на гастроли, тоска тоже поселялась в сердце, но она не была такой звенящей и обречённой. Но когда ты лежишь в больнице без возможности прикоснуться к цирковому искусству, которое с рождения было смыслом твоей жизни, возвращение домой обретает совсем другой смысл.
        По-осеннему холодное солнце пощекотало гипс на руке, и снова скрылось за облака. Из шатра доносились звуки репетиции; тяжёлый тент сдерживал натиск громкой музыки, ругательств и радости от выполненных элементов, но всё равно немного подрагивал.
        Алек перевёл взгляд в строну и нахмурился - в леваде было пусто. В это время лошади уже должны были гулять, неужели Люк решил изменить их распорядок дня в связи с происшествием?
        Алек тяжело вздохнул и решительно направился в сторону конюшни. Он и так собирался первым делом туда зайти, а сейчас к тому же появилось и оправдание для родных, когда они узнают, что он мало того, что пренебрёг советами врача и сбежал, так ещё и не пошёл в особняк сразу, как приехал.
        Когда до крыльца оставалось несколько метров, Алек замедлил шаг. Взгляд остановился на огромном плакате, уголки которого трепал почти незаметный ветер.
        «Мы рады, что ты дома, Алек!» - гласила ярко-красная надпись с нарисованными розовыми бабочками и разноцветными лошадьми, причём одинакового размера. Наверняка, писал Тайбериус, который увлекался каллиграфией, а рисовали танцовщицы вместе с Кэсси.
        Под рёбрами разлилось уютное тепло, и он даже на мгновение решил подняться по ступенькам и зайти… Но мысли о переполохе, который поднимется мгновенно, заставили его вновь ускорить шаг и почти броситься к конюшне. Надо было многое успеть сделать.
        Это была длинная ночь.
        Больше всего Алек соскучился по уюту конюшни и лошадям. Недели без них показались пыткой - они очень давно не находились порознь столько времени.
        Надо было зайти к Рэму и объяснить, что тот ни в чём не виноват.
        Дёрнув на себя дверь, он зашёл внутрь.
        И тут же замер, как вкопанный.
        Глаза ещё не привыкли к полутьме, но он был готов спорить на что угодно, что дальше по коридору рядом с денником Адмирала стоял вовсе не Люк. Он узнал бы этот силуэт даже в полнейшей темноте.
        Закатав рукава наверняка жутко дорогого пиджака, Магнус Бейн придерживал плечом тяжёлый мешок и насыпал в кормушки прикормку.
        На мгновение у Алека даже мелькнула мысль, что он всё ещё в больнице и видит странный сон. Странный, реалистичный сон.
        На всякий случай он ущипнул себя здоровой рукой.
        Это не помогло.
        Магнус стоял прямо перед ним - убрал мешок и устало откинул со лба чёлку. Воздух собрался вокруг Алека тугими кольцами и мешал дышать.
        Алек откашлялся.
        Магнус вздрогнул от неожиданности, но повернул голову.
        Их взгляды встретились.
        - Ты? - Магнус недоверчиво отступил назад. - Тебя… - он стушевался и откашлялся. - Что ты здесь делаешь? Говорили, что ты ещё пару дней пробудешь в больнице.
        - Я сбежал, - он пожал плечами. Улыбка не хотела покидать лицо, лишь становилась шире с каждой секундой. Она дарила лёгкость. Алек прикрыл дверь и прошёл внутрь.
        Лошади почувствовали приближение Алека раньше, чем увидели его. Они начали просовывать морды сквозь решётку, бить копытами по деревянному полу, радостно переступать с ноги на ногу и тихонечко ржать.
        - Я тоже рад вас видеть, приятели, - Алек похлопал лошадиные носы. - И тебя особенно, - он остановился рядом с Рэмом. - Я волновался за тебя.
        Тот устало фыркнул, явно не понимая, почему это Алек должен был волноваться за него, а не наоборот.
        Магнус, наблюдающий за этой картиной, чуть расслабился.
        - Сбежал, да? В ком-то проснулся мятежный дух? - он говорил это легко, с улыбкой на губах, и Алеку хотелось верить, что она была искренней.
        - Лучше поздно, чем никогда.
        Они снова посмотрели в глаза друг друга, и уголки их губ ещё сильнее поползли вверх.
        Магнус качнул головой.
        - В любом случае, я уже закончил.
        Вдруг Адмирал слегка оторвал передние копыта от земли, ненадолго - это был его способ поблагодарить. Но когда он опускался, доски под тяжёлыми копытами резко и громко застонали.
        Алек внимательно проследил за реакцией Магнуса: тот даже не вздрогнул. Подошёл ближе к деннику и шепнул жеребцу что-то успокаивающее.
        Что ещё произошло, пока его не было?
        Справившись с удивлением, Алек сделал шаг к Магнусу.
        - Уже не боишься?
        - Ты не представляешь, насколько боюсь. Просто… Люку была нужна помощь во время твоего отсутствия. А я привык справляться со своими страхами.
        Последнее, что сказал ему Магнус в больнице.
        «Трус».
        Вся напускная лёгкость испарилась из помещения в мгновение ока. В глубине спокойных, на первый взгляд, глаз Магнуса вспыхнула обида. Алек отшатнулся.
        Ему надо было успокоиться. Ведь это была очень длинная ночь, которая всё расставила на свои места.
        «Подумать» - попросила Лидия. Это он и сделал.
        - А я трус. Не смог перебороть свой страх вовремя…
        Алек скривился от того, как глухо и неуверенно прозвучал его голос. Всё должно было сложиться иначе.
        Он и так слишком многое натворил, пока пытался угодить собственным демонам. Из-за своих же страхов чуть не потерял… не только Магнуса, но и самого себя.
        Или потерял?
        Сердце в груди билось очень быстро, вынуждало бежать кровь по венам быстрее, ещё быстрее, и ещё… Алек поднял взгляд и понял, что Магнус закрылся от него: надел на лицо идеальную маску, за которой можно было разглядеть только дикое желание сбежать подальше.
        Он должен сказать что-то прямо сейчас.
        Все те красивые слова, убедительные речи, которые под утро возникли в голове, рухнули, как песочные замки, оставив о себе только обрывочные воспоминания.
        - Магс, послушай… Ты сказал, что я - дрессировщик, который приручил тебя к себе. Но я думаю, что ты перепутал, - слова звучали путанно и, наверное, слишком быстро, но иначе было нельзя. - Я думаю, это ты был моим дрессировщиком. Ты бы смог уехать и всё забыть. А я… я не знаю, как дальше жить без тебя.
        Всё.
        - И я люблю тебя.
        Совсем всё.
        Он вложил всего себя в это признание. Сделал всё, что мог, и точно не пожалеет об этом. Даже если Магнус развернулся бы и ушёл, он знал, что сделал всё, чтобы постараться его остановить. Он многое натворил, совершал такое, за что себя вряд ли простит, но сейчас он был полностью открыт. Беззащитен.
        Только бы Магнус не ушёл…
        И чувства нараспашку. Как форточка в другое измерение, или портал, из которого может прийти всё, что угодно, или ураган, сносящий с ног, или тёплый приятный морской бриз.
        Лошади в денниках занервничали. Алек сверлил взглядом сено под ногами.
        Внезапно его схватили за подбородок и вынудили поднять голову, а в следующее мгновение на его губы обрушились чужие.
        Нет, не чужие.
        Губы Магнуса.
        Алек не знал, плакать ему или смеяться, Магнус Бейн действительно целовал его, прикасался губами мягко и нежно, как к большой драгоценности.
        - И почему ты такой идиот, Лайтвуд? - потребовалось десять секунд, чтобы Магнус прервал поцелуй и пробормотал это, но даже их было много.
        На этот раз Алек сам подался вперёд, обхватил широкие плечи руками и прижал к себе, водил ладонями по телу везде, где дотягивался. Он приоткрыл губы и провёл языком по нижней губе Магнуса и втянул её в рот с пошлым причмокиванием.
        И этот звук окончательно вырвал почву из-под ног.
        Нельзя было сказать, кто из них кого повалил на пол, но в следующий момент они уже лежали на грязных досках. Тело Алека прошибла боль, и он зашипел.
        - Ты как? - Магнус обеспокоенно убрал руки.
        Алек протестующе замычал. Даже если все кости заново переломаются, плевать. Он отшвырнул боль на задворки сознания, потому что единственное, чего хотелось - это прижиматься друг к другу все теснее, и теснее, и…
        Справа раздался громкий звук падения чего-то тяжелого.
        Алек с Магнусом от неожиданности оторвались друг от друга и обернулись. Люк застыл рядом со своим кабинетом, ноги слегка подкосились, руки явно только что что-то несли, глаза были готовы вот-вот вылезти из орбит. Рядом пачкало свои чистые бока алюминиевое ведро.
        - Эм… Простите, - Люк в мгновение ока скрылся в своём кабинете и хлопнул дверью.
        Щёки Алека мгновенно запылали. Люк только что застал его и Магнуса Бейна целующимися на полу конюшни.
        Это только звучало странно, или на самом деле так и было?
        Он повернулся к Магнусу. Но тот совсем не выглядел смущённым. Его глаза лучились счастьем, а губы разъехались в улыбке, при взгляде на которую Алек не смог сдержать ответную. А потом они оба рассмеялись в голос, прогнав остатки напряжения.
        - Так, - со стороны кабинета вновь раздался голос Люка.
        Алек обернулся. Люк уже более спокойно выглянул из-за двери и вздохнул.
        - Так, значит, у меня не галлюцинации, - он оглядел всё ещё лежащих на полу молодых людей. - Алек вернулся и целуется с Магнусом Бейном на полу в конюшне. Ничего странного. Думаю, никто не знает, что ты здесь? - он посмотрел на Алека в упор.
        Магнус спохватился первым:
        - Мы как раз шли в особняк, чтобы всё рассказать, - он поднялся на ноги и протянул Алеку руку.
        Люк, уже полностью пришедший в себя, усмехнулся.
        - Ну-ну.

* * *
        - Только не шумите слишком сильно, - Джейс громко заржал, но тут же захлебнулся собственным смехом, когда ему в голову прилетела подушка. Надо будет поблагодарить Саймона.
        После.
        Кожа ладони плавилась в плену рук Магнуса.
        Лестница, ступенька за ступенькой, холл, длинный коридор. Щёки Алека горели, он смотрел себе под ноги и всё равно пару раз споткнулся. Он прятал взгляд, ему было чертовски стыдно и непривычно вот так вот идти за руку с мужчиной - с его мужчиной - по штаб-квартире «Феерии».
        Но горели не только щёки Алека. Тело ещё с поцелуев в конюшне решило предать его, и сейчас губы покалывало от желания вновь прикоснуться к Магнусу. Наверное, он поэтому наплевал на всё и, как щенок, согласно последовал наверх, едва услышал: «Может, уйдём отсюда ненадолго?».
        Длинный. Очень длинный коридор. И, наконец, дверь.
        Новость о том, что Алек вернулся, облетела коттедж, едва они с Магнусом переступили порог. Топот со второго этажа оповестил, что скоро все спустятся, кто-то даже побежал в манеж, чтобы позвать остальных.
        - Ах, вот почему мне минуту назад позвонил доктор Уилбур и постарался убедить, что он сделал всё, чтобы остановить тебя? - Мариз возникла посередине холла, словно из-под земли, и, чуть прищурившись, остановила взгляд на счастливых улыбках Алека и Магнуса.
        - И я рад тебя видеть, мам.
        Едва дверь за ними закрылась, и они оказались скрыты стенами комнаты, Алек со стоном сдался. Он здоровой рукой толкнул Магнуса к стене и тут же налетел следом, утыкаясь носом в воротник его рубашки.
        Магнус пах… Магнусом. Идеально. Сладковато-горько. Волнующе.
        Магнус тяжело дышал, и с каждым вдохом его тело теснее прижималось к Алеку и вызывало сотни мурашек.
        Под кожей зашевелились давно забытые чувства и неверие.
        Неверие.
        Вот он, Алек. Великолепный Магнус Бейн стоит перед тобой, рядом с тобой, он улыбается и кажется счастливым. Но и в его глазах точно такое же неверие в происходящее.
        - Это всё не сон, - Алек не знал, кого старался убедить больше - себя или Магнуса, но в следующий момент первым подался вперёд, выдохнул горячий воздух прямо в губы и поцеловал.
        Интересно, когда-нибудь это ощущение исчезнет? Этот трепет и новизна, ведь каждый поцелуй с Магнусом - это маленький взрыв, каждый раз, как в первый.
        Они целовались неспешно, тягуче-сладко, словно пытались остановить этот момент, забыться в нём и плыть на волнах всепоглощающей нежности. Алек позволил ладоням Магнуса порхать по его телу, даже сквозь ткань одежды и бинты посылая острые импульсы обещания большего.
        От одной только мысли об этом большем, внизу живота начало тянуть, все желания устремились туда и скрутились в тугой влажный клубок.
        Кровь стучала в ушах. Ему было страшно до ломоты в суставах, но этот шаг был необходим. Едва появилась Мариз, Магнус как-то стушевался и отступил. Позволил родным спокойно поздороваться или снова начал сомневаться?
        Он собрался с духом и поднял взгляд.
        Алек застонал прямо в губы Магнуса. Тот сильнее сжал объятия и толкнулся бёдрами вперёд. Нельзя было не заметить, как сильно натянуты его брюки, твердый бугорок потёрся о член Алека, вызвав ещё один стон.
        Магнус усмехнулся.
        - Чего ты хочешь, Александр? - хриплый шёпот пробежался по спине обжигающе-ледяной волной. Алек ощущал себя на канате под куполом - одно неверное движение, и сорвёшься в бездну.
        И он готов был сорваться.
        - Тебя.
        Магнус глухо застонал и, схватив Алека за здоровое плечо, развернул. Теперь он владел ситуацией: нависал, окружал, возбуждал ещё сильнее, потому что внезапно оказался везде.
        Мариз выдохнула так тихо, что услышал только он:
        - Я горжусь тобой, Алек.
        Цирковые смотрели недоверчиво, но это не было плохо. Неожиданно, да. Но не плохо.
        Алек облегченно рассмеялся и прижал Магнуса ближе к себе.
        Магнус чуть оторвался от Алека и развернул его к себе спиной, чтобы прижаться напряженным прессом. Алек, не в силах контролировать себя, почти налетел на стену и зашипел. Гипс ударился о бетон, и тело пронзила боль.
        Кончики пальцев, предплечье, плечо. Он зажмурился.
        - Александр? - дрожащий от возбуждения голос звучал испуганно.
        - Кажется, сегодня на подвиги я не способен, - он усмехнулся.
        - Давай остановимся?
        Алек обернулся через плечо и недоверчиво уставился на Магнуса. Он действительно это спрашивал?
        - Даже не думай об этом.
        Магнус кивнул. Тёплые губы прижались к затылку Алека, мурашки заставили его прогнуться в спине и тихо застонать.
        Магнус проник руками под край наброшенной поверх майки и гипса рубашки. С нажимом провёл от копчика вверх, добрался до края бинта и остановился, тяжело дыша.
        Алек ощутил себя хрупким вазоном времён династии Минь. Или хрустальной фигуркой, очень редкой, над которой чахли бы все коллекционеры.
        Но тело требовало другого. Узел внизу живота всё рос, пальцы на ногах поджимались, а джинсы с каждой секундой становились уже.
        Плевать на боль. Он хотел Магнуса. Везде. Сейчас.
        - Ну же, Магс. Я не сломаюсь.
        Магнус с сомнением хмыкнул. Алек понял, что он скорее остановится, чем ещё раз причинит ему боль. И эта забота хотя и была чертовски мила, но совершенна неуместна.
        Он не хотел останавливаться. Он хотел того самого большего.
        Рука сама потянулась к джинсам, держащимся на бёдрах. Он возблагодарил тот момент, когда решил отказаться от ремня, потому что одной рукой застегивать его было довольно проблематично.
        Пуговица легко поддалась, словно сама хотела того же, чего и Алек. Звук расстегиваемой ширинки пронёсся по тихой комнате.
        Магнус задохнулся.
        - А ты настойчив…
        - Привык получать, что хочу.
        Магнусу пришлось поддаться, как той пуговице, и он вновь оказался прижатым к стене. Алек отошёл на шаг и оглядел его с ног до головы. Полностью одетый, лишь слегка растрёпанный, с тяжело вздымающейся грудной клеткой, распахнутыми глазами и влажными, припухшими от поцелуев губами.
        Боже.
        Как же Алек его хотел.
        Он почти в мгновение оказался на коленях и вступил в бой с ремнем на клетчатых брюках. На греховно узких клетчатых брюках.
        Он не справился бы без помощи, но Магнуса повело. Они в три руки разделались с ремнём и рядом пуговиц, и Алек дёрнул вниз брюки вместе с трусами, выпуская из тесного плена возбужденную плоть.
        Длинный, твёрдый член - произведение искусства, не иначе - покачивался на уровне глаз Алека. Он легко подул на головку.
        Магнус громко застонал, двинул бёдрами и запрокинул голову назад.
        Всё это пробуждало воспоминания. Несколько дней назад они принесли бы только боль, но сейчас… Сейчас всё было иначе. Алек впустил их в себя, всё, что осталось в памяти, готовый смаковать их до конца своей жизни, ну или до того момента, пока они не смоются другими, более яркими, ведь впереди у них много времени. Очень много времени.
        Хотя та встреча в Индианаполисе наверняка не покинет его.
        Но сейчас хотелось всё сделать иначе. Прекрасный полуобнаженный мужчина стоял перед ним, его плоть налилась желанием, и всё это было во власти Алека.
        Он облизнулся.
        Рот наполнился слюной, потому что Алек почти ощущал на языке этот вкус. Но вместо того, чтобы утолить свою жажду и прикоснуться к члену, провести языком по головке, он просунул руку между ногами Магнуса, вынуждая его раздвинуть их шире. Брюки на щиколотках ужасно мешали, и Алек помог ему выпутаться из этой совершенно ненужной вещи.
        Алек наклонился и прижался губами к внутренней поверхности бедра. Вдохнул одурманивающий запах и провёл языком по бархатистой коже с тонкими черными волосками.
        Магнус выругался сквозь зубы и вцепился в волосы Алека. Он усмехнулся.
        - Потерпи.
        Терпи, Магс. Алек добрался до желаемого и не собирался это быстро заканчивать.
        Он кружил вокруг члена, дразня губами кожу, иногда чуть прикусывая, но не дотрагиваясь до главного. Член истекал смазкой, но стоило отдать должное выдержке Магнуса - он ни разу не постарался направить или подтолкнуть, хотя всё ещё держал руку на макушке Алека.
        Он выгнулся, когда Алек высунул язык и скользнул им вокруг пупка, а потом ниже, по дорожке волос, к лобку…
        И, наконец, оставил лёгкий поцелуй на головке.
        Они оба облегченно вздохнули. Алеку воздух показался раскаленной лавой, он с громким шипением проник в лёгкие, распаляя изнутри. Эта комнатушка на втором этаже штаб-квартиры ещё никогда не слышала таких развратных стонов и грязных словечек, которые периодически срывались с губ Магнуса.
        Алек высунул язык и обвёл им головку, большую, налитую, невероятно вкусную. Ему было вкусно, так чертовски вкусно, что он не смог сдержать стона, облизал ствол от головки до основания и лизнул яички. Рука на его макушке напряглась, собрав волосы в кулак. Это распалило ещё больше.
        Алек приоткрыл губы и насадился на возбуждённую плоть, головка уперлась в горло. Горло свело, но он наслаждался каждой секундой этого ощущения тяжести во рту.
        Магнус выгнулся дугой. Его руки царапали стену, а костяшки на пальцах стали белыми от напряжения. Ради такого вида Алек готов был не останавливаться никогда.
        Он выпустил член изо рта и вновь насадился на него. Двигал головой вперёд-назад, иногда возвращаясь к яичкам и обдавал головку горячим воздухом. Магнус шипел, его ноги дрожали от напряжения, он метался в разные стороны, и было непонятно, он хочет вырваться из сладкого плена или остаться в нём навсегда.
        Алек изучал языком венки на члене, таком большом, горячем и влажном. Интересно, какого было бы ощутить его в себе? Анус сжался.
        Ощутить этот прекрасный член в себе, позволить растянуть себя, почувствовать, как сначала проникает головка, затем всё глубже и глубже…
        - Александр, - Магнус всё же не выдержал. Крепче прижал голову Алека к себе, не дал отстраниться и с хриплым стоном кончил.
        Словно Алек позволил бы себе отстраниться.
        Солоноватая терпкая сперма попала на язык, в горло, заполнила рот, и в любой другой ситуации это было бы отвратительным опытом, но это был вкус Магнуса, это был Магнус. И Алек, выпустив опадающий член изо рта, проглотил всё до последней капли. Даже губы облизал, чтобы ни в коем случае не упустить ни капли.
        - Ты бесподобен, - Магнус выглядел уставшим, но удовлетворённым и счастливым. Его глаза лучились благодарностью.
        Алек довольно улыбнулся и на автомате сжал свой член сквозь джинсы. Ткань ещё несколько минут назад начала казаться камнем, который взял его плоть в тиски. Не сказать, что ощущения приятные.
        - Твоя очередь.
        Магнус, ослабший после оргазма, помог Алеку подняться и потянул его к кровати. Покрывало приняло их в свои воздушные объятия, которые раньше почему-то не казались такими приятным.
        Всё дело в том, с кем ложишься в постель, верно?
        Магнус сбросил с плеч пиджак и насколько было возможно быстро избавился от рубашки - Алек не мог оторвать взгляд от длинных пальцев, расстегивающих пуговицы одну за одной.
        - Тебя в себе, - выпалил Алек слишком быстро, чтобы подумать. - Хочу тебя в себе, - чуть медленнее произнес он и вскинул подбородок, посмотрев на Магнуса.
        Тот даже прекратил своё занятие от неожиданности. Его глаза казались двумя чёрными колодцами от расширившихся зрачков. Чёрными дырами, которые затягивали в свои сети любого, кто проявил неосторожность и оказался поблизости.
        - Хей, Александр, - тёплая ладонь легла на щеку Алека. На виске Магнуса бешено стучала жилка. - Ты ведь сказал, что не способен сейчас на подвиги.
        Алек протестующе засопел. Ему было плевать на боль настолько, насколько это вообще возможно.
        - Магс…
        Запрещённый приём. Это сокращение всегда дотрагивалось до каких-то струн глубоко внутри Магнуса.
        - Даже не думай.
        Но, видимо, не в этот раз.
        - Тем более, тебя ещё надо подготовить. Это не делается за один раз, если ты действительно хочешь получить удовольствие.
        По телу Алека пробежала дрожь. А когда Магнус скользнул вниз и склонился над его пахом, все возражения вылетели из головы.
        Эпилог.
        Ещё не известно, кто из нас люди - лошади, или мы.
        Поляна сияла яркими огнями, громкая весёлая музыка разносила детский смех и предвкушение грандиозного шоу. Старик Боб раздавал сладости перед шатром, а униформисты продавали маленькие тиары и волшебные палочки.
        В «Феерию» вернулось волшебство.
        Алек высунулся из-за форганга и оглядел пока ещё пустые зрительские ряды. Сегодня ожидался аншлаг, такая громкая премьера шоу привлекла много людей. Но несколько мест из первого ряда все равно были зарезервированы. Для Камилл, Тэссы и Катарины, Валентина, который после выступления наверняка задержится и поговорит со своей дочерью, для милой старушки Эллы и её мужа. И для мужчины с такими же раскосыми глазами, как и у племянника. Дядя Магнуса уже приехал в Нью-Йорк, сказал, что не может такое пропустить.
        Подумать только - месяцы упорной работы вели их именно к этому вечеру.
        У всех цирковых в резких движениях, чересчур громких или тихих разговорах и неуместных смешках читалась нервозность. Они уже очень давно не боялись перед выходом на манеж так сильно.
        Но, несмотря на это, Алек был уверен, что они соберутся и у них всё получится.
        Ведь «Феерия» - это семья. А сила семьи в единстве и поддержке.
        Цирковые выглядели прекрасно: Мариз в длинном красном платье, артисты в костюмах, оркестр в смокингах. Но дело не только в одежде, на их лицах читалось предвкушение и счастье. Рафаэль с пока не зажжёнными пойями подошёл к Лидии и обнял её - всё ещё не мог ей надышаться. Клэри держала в руках ладони Джейса и помогала ему настроиться. Изабель ждала Саймона, который пошёл относить свои тапочки на положенное им место.
        Чуть в стороне от остальных стояли Пилигрим, Макмиллан, Рэмбрандт и поглаживающий его по светлой гриве Магнус. Алек сглотнул. Вид Великолепного Бейна в длинном плаще и чёрной полумаске выбивал весь воздух из груди похлеще любых падений с лошади.
        Это были долгие два месяца. Болезненный период реабилитации, репетиции в три раза дольше, чем обычно - у Алека хватало сил только на то, чтобы завести лошадей и дойти до комнаты, рухнув там на кровать. А ещё разговоры насчет того самого элемента: каждый из артистов подошёл к нему и постарался отговорить, Мариз чуть ли не в истерику впадала, но Алек знал, что сможет, поэтому остался непреклонным.
        И во всём этом его поддерживал Магнус.
        Но месяцы были долгими не только для Алека. «Феерия» продолжала готовиться к премьере, нужно было многое успеть, напряжение и не думало покидать цирковых. Случившееся с Алеком здорово выбило их из колеи. Но с его возвращением всё начало налаживаться. Номера оттачивались до идеала, костюмы дошивались, декорации вписывались в канву сюжета.
        Рафаэль всё так же души не чаял в Лидии.
        Рагнор души не чаял в Мистере Грее.
        В отношениях Изабель и Саймона наступила оттепель.
        Алек подошёл к лошадям и Магнусу.
        - Уже не боишься? - он обхватил его сзади за талию и повторил вопрос, заданный несколько месяцев назад.
        За это время Магнус смог привыкнуть к обществу лошадей, но иногда вздрагивал, когда накатывали воспоминания, в которых он чуть не оказался под копытами.
        - Нет. Я научился с ними обращаться, - в его глазах сверкнули лукавые искорки. - На тебя чем-то похожи.
        Алек рассмеялся.
        - Кэсси как-то сказала, что, если проводишь всю жизнь с лошадьми, сам становишься чуть-чуть лошадью, - он провёл пальцами по щеке Магнуса. - И я никогда не предам тебя.
        Лукавство во взгляде кошачьих глаз превратилось в откровенную хитрую усмешку.
        - До тех пор, пока я даю тебе сахарок?
        - Магнус! Ты не можешь побыть серьезным и пять минут? Я тут вообще-то говорю, что собираюсь провести с тобой всю оставшуюся жизнь.
        Макмиллан и Пилигримм, наблюдающие за этой сценой, тихонечко заржали. Рэмбранд фыркнул.
        notes
        Примечания
        1
        Шапитмейстер - руководитель и организатор работ по установке, эксплуатации и разборке конструкций передвижного цирка-шапито.
        2
        Пируэт - это поворот на 360 градусов, который лошадь выполняет плавно, отбивая темпы галопа. Задние ноги лошади, поворачиваясь кругом, должны отбивать темпы почти на месте или по маленькой окружности, а передняя часть корпуса описывает окружность.
        3
        Пиаффе - ритмичная, высокая, собранная и укороченная рысь на месте.
        4
        Левада - элемент выездки (высшей школы верховой езды), когда лошадь становится на задние ноги, отрывая передние от земли, и продолжает стоять несколько секунд, при этом сильно сгибает суставы задних ног.
        5
        Форганг - занавес в цирке.
        6
        Речь идёт о 12 главе «Мастера и Маргариты» - «Черная магия и её разоблачение».
        7
        Цитата из книги Рэя Брэдбери «Лето, прощай».
        8
        Тренер или спортсмен, который, находясь в центре круга, управляет лошадью кордой и бичом. Во время езды направо корду держат в правой руке, а бич в левой.
        9
        Курбет - прыжок, при котором лошадь поднимается из пиаффе в пезаду, под действием туширования и голоса дрессировщика делает прыжок вверх и вперед и приземляется на задние конечности.
        10
        Вольтижировка - дисциплина конного спорта, в которой спортсмены, пара или группа спортсменов выполняет программы, состоящие из гимнастических и акробатических упражнений на лошади, движущейся по кругу шагом или галопом.
        11
        Слэклайн (хождение по стропе) - вид физической активности, которая заключается в хождении по специальной нейлоновой или полиэстровой стропе, натянутой между стационарными объектами.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к