Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Брай Марьяна: " Не Слабое Звено " - читать онлайн

Сохранить .
Не слабое звено Марьяна Брай
        Всегда ли вы уверены в людях, которые рядом? Неожиданная ситуация снимает с человека маску и то, что обнажает может сильно удивить.
        А что может быть неожиданней, чем попасть из привычного уютного мирка со всеми удобствами в Шотландию? Нет, не на туристическую экскурсию. А в древние времена брутальных лордов и старинных замков. Всегда ли тот, кто кажется сильным в нашем мире, выдержит испытание на прочность? Что делать, "...если друг оказался вдруг..."?
        Историческое бытовое фэнтези, находчивая адекватная героиня и выбор, который определит всю дальнейшую жизнь.
        ГЛАВА 1
        Посвящается моему отцу, который был счастлив,
        что я пишу исторические фэнтези, и тем самым,
        поддерживаю интерес к истории. С любовью...
        Татьяну нельзя было назвать дурнушкой - обычная средняя внешность, где-то получше, где-то похуже. Чтобы соответствовать нынешним канонам красоты, губы могли быть и пухлее, нос тоньше, а ноги длиннее, Таня это понимала, но ее это совершенно не беспокоило. Из того, чем она гордилась: хорошие густые каштановые волосы, ярко-васильковые глаза и красивый голос. Пожалуй, голос и был самой привлекательной ее частью. Глубокий, бархатный и мягкий. Она легко брала высокие и низкие ноты, умело меняла привычные мотивы песни на новые, сочиняла свои стихи на существующие мелодии.
        Благодаря своей привычке напевать за домашней работой она и познакомилась с Костей. Вряд ли он обратил бы внимание на столь обычную девушку просто так, но летом, когда окно кухни было открыто, а он ухитрился потерять ключи от квартиры, и ждал на скамейке у подъезда пока домработница, что убирала квартиру по воскресеньям, привезет запасной комплект, он услышал, как Татьяна напевает «Колыбельную медведицы», и понял, что такое знакомство может быть очень-очень интересным.
        Поэтому, когда вечером она выскочила на работу и попыталась пройти мимо красавца-брюнета, он, совершенно неожиданно, загородил ей дорогу:
        - Слушай, соседка, я кататься поехал, может подброшу до работы? Далеко?
        - Три квартала, - ответила девушка. Было неловко и неудобно, таких красавчиков она всегда старалась обходить стороной.
        - Поехали, хоть что-то новое. Все равно не засну.
        - Почему? - время стремительно убегало, она могла опоздать, что плохо сказалось бы на зарплате - опоздание было не в почете, но глядя в карие глаза, чувствовала некоторую оторопь - парень был просто неприлично хорош собой.
        - Колыбельную спеть некому, - он улыбался.
        - Какую колыбельную?
        - Волшебную! Сегодня одна фея пела ее днем, и я сразу понял - хочу слышать этот голос всегда, - он указал на ее третий этаж, потом протянул ей шлем и помог застегнуть, когда понял, что от растерянности она не справляется с креплением. - Моя мама пела ее раньше, когда я был совсем маленьким.
        Костя любил свой мотоцикл, любил свободу и яркие эмоции, что черпал не только из быстрой езды. Он играл на бирже, хоть не всегда удачно, но тщательно следил за тем, чтобы не выйти в минус. А еще, он катался на горных лыжах, прыгал со всех тарзанок, что есть в мире, имел свой небольшой строительный бизнес, который и давал возможность, как он говорил, «чилить». Это значило: отдыхать, наслаждаться жизнью, плыть по течению, разбавляя работу этими самыми всплесками адреналина в крови.
        Девчонка не была сказочно хороша. Бывали у него и покруче, и поувереннее в себе. Но что-то кроме голоса в ней безусловно было еще. Некая наивность, правильность, «настоящесть», как сказал бы его отец.
        Таня держалась за него крепко, но когда вспомнила, что между ними лишь его тонкая куртка и ее блузка, под которой бешено колотится сердце, чуть ослабила хватку, о чем в тот же момент пожалела - он прижал ее руки своей рукой, дав понять, что этого делать нельзя.
        - Ты работаешь в баре? - удивленно спросил он, когда она указала на угол, что занимал известный в городе бар.
        - Да, а что странного? - паника, благодаря которой она всегда вела себя свободно и естественно, улеглась, и к ней вернулась ее неуверенность.
        - Думал ты медсестра. Слишком скромная ты для официантки, - осматривая ее, словно впервые, сказал Костя. Его голос немного изменился - он стал заинтересованным.
        - Ты экстрасенс? - удивленно уставилась на него Таня. - На самом деле я акушерка, но работаю барменом, так получилось, - продолжила она, и решила, что разговор сейчас может стать неудобным. - Мне пора, спасибо, что прокатил, давно не испытывала таких эмоций.
        - На здоровье, звать-то тебя как, соседка?
        - Татьяна.
        - Очень мило, редкое сейчас имя, все больше Милан и… каких-нибудь Валерий, а я Костя, - хмыкнув, сказал он.
        - Ну, так получилось, назвали в честь бабушки, - она передала ему шлем, поправила выбившиеся из пучка волосы, опустила глаза, подняла плечи, потом резко опустила их и выдохнула: - Приятно познакомиться. Доброй ночи.
        - И тебе. Думаю, увидимся, эта колыбельная - знак, что нам обязательно нужно еще раз увидеться, - он надел шлем и обернувшись еще раз, отъехал со стоянки, куда начали уже подъезжать сотрудники ночной смены.
        Костя был эталоном мужчины: красивый, уверенный, брутальный. Да и голос у него был как у киношных героев, спасающих героиню в самый последний момент. Голос - это было важно для Татьяны. Она с трудом переносила визгливые высокие голоса - ей казалось, что они скребут прямо по нервам. Возможно именно поэтому она старалась избегать ссор - слишком неприятно было слышать визгливые бабские ноты даже у мужчин.
        В этом русле она думала минут десять - пока переодевалась в униформу, пока расчесывала и укладывала волосы, но уже через полчаса, когда в бар начали заезжать такие, как Костя, она, посмотрев на девушек, что были рядом с ними, подумала о том, что парень слишком хорош для нее.
        - Тань, у тебя все хорошо? - спросил Гоша, что был сегодня в смене с ней.
        - Нормально, просто настроение не очень, - отмахнулась Татьяна, и принялась вынимать из машинки посуду. Все приспособления нужно было натереть до блеска, но это полагалось делать в процессе работы - бармен должен быть постоянно чем-то занят.
        У Тани никогда бы и в мыслях не возникло идеи попроситься сюда на работу. Единственное, что она понимала в алкоголе - вино бывает белое и красное, есть пиво, а есть водка, запах которой она не переносит еще с тех пор, когда мама начала жить с дядей Славой. Тот ее дюже любил. Водку, не маму. И благодаря ей же, они с мамой часто ночевали у теть Зины - соседки.
        Таня жила в деревне, из которой молодежь рвала когти, как только появлялся паспорт. Огород, куры, козы и комары. Несколько коттеджей за высоченным забором, но их хозяева ни словом не обмолвились с жителями. В основном это были домишки на три - пять окон, дворы с широкими воротами, крышей, чтобы зимой не чистить снег, да и дрова держать в сухости.
        Таня была не против там жить, но учиться смогла поступить только в медицинский колледж, что был в районном подмосковном городке, чтобы хоть иногда приезжать помочь маме. Дядю Славу мама тогда уже выгнала, и жила одна. Таня была поздним ребенком, подарком маме к сорокалетию. Ну, не совсем подарком, потому что "эко", которые мама делала несколько лет, не сдаваясь, а потом вся беременность на сохранении - ее личная заслуга.
        Благодаря тому, что мама была учителем биологии, Таня легко поступила, легко выучилась, и уже собиралась стать акушеркой в местном, убогом по нынешнем меркам, фельдшерском пункте, когда мама позвала ее вечером вместе попить чаю, и сказала:
        - Я говорила с Фаридой - нашим фельдшером.
        - И когда мне можно приступать? - весело ответила Таня, радуясь, что сможет хоть немного улучшить их финансовое положение.
        - Хоть завтра, только, Танюш, я думаю, не стоит тебе и начинать. Фарида сказала, что беременных у нас пара человек, да и то не очень благополучные. А зарплата зависит от количества этих вот будущих мамочек, - она заметила, что Таня решила ее перебить, но приложила ладонь ко рту, как это всегда делала, прося не помолчать. - У тебя вся жизнь впереди, и время должно работать только на тебя. В большом городе много вакансий с хорошей зарплатой. Мне моей зарплаты хватит, да и ты сможешь помочь, так что, давай. Не спорь. Я тут собрала немного - весной картошку продали, так и лежат деньги.
        - Мам, ты же на телевизор новый собирала, - встала Таня, и решила говорить стоя, но мама, как всегда, спокойно, указала ей на стул, и она села.
        - Ты же мудрая и здравомыслящая особа, я и не надеялась, что Бог мне подарок такой сделает - ни каких проблем с тобой не было. Так вот, ты мне там и на телевизор, и на стиральную машину новую быстро заработаешь. - она встала и достала из сумки, в которой хранились документы, небольшую пачку денег.
        - Ну уж нет, - снова взбрыкнула Татьяна.
        - А вот да, и не спорь. Этого хватит чтоб комнату снять, и на работу первый месяц ездить, и на еду, не шикарно, конечно, но ты и сама готовишь хорошо, в ресторанах поди не станешь есть, - она положила пачку на стол.
        Больше эта тема не поднималась. Мама дала газету, где красной ручкой были обведены уже обзвоненные ею клиники, а еще, номер телефона девушки - внучки тети Фаины, она работала риелтором, и обещала подыскать жилье без лишних переплат.
        Так Таня оказалась в Москве. А в бар она попала на пятый день своего испытательного срока - пригласила медсестра, у которой был день рождения. Когда им подали коктейли, и все восхищались удивительными цветами, Таня, сказала лишь одно:
        - Я могу сделать так, чтобы коктейль был полосатым, ну… чтобы слои не смешивались, - она не понимала зачем это сказала, но бармен услышал.
        - Как это? - спросил мужчина лет пятидесяти из-за барной стойки.
        - Это химия, понимаете, плотность разных жидкостей, - начала Татьяна, окунувшись в свою любимую тему.
        - Покажи, - открыл он для нее бар, и впустил в святую святых заведения.
        И Таня показала несколько вариантов со свежевыжатыми соками, густыми от бешенного количества сахара, ликерами, и естественно, водкой.
        - Хочешь здесь работать? - спросил мужчина серьезно.
        - Да я же ни черта не понимаю в ваших этих коктейлях, - смеясь, ответила она.
        - Этому можно научиться, и обучение я оплачу, а вот то, что ты показала, это будет загадкой всегда, даже для самого опытного бармена, что разливает по шотам за спиной, не глядя, понимаешь?
        - Не… - не успела договорить Таня одну букву, как мужчина перебил ее.
        - Я хозяин этого бара, как видишь, дела здесь идут не плохо, но мне не хватает вот такой фишки. Я в первые два месяца буду платить тебе… - он помялся, подумал, но назвал цифру в три раза выше зарплаты акушерки.
        - Я подумаю, - обещала она, зная, что ни в каком баре она работать не станет, но культурно взяла визитку, и положила в сумочку.
        ГЛАВА 2
        Татьяна прошла испытательный срок и была хорошо принята не только главным врачом, но и всем коллективом - исполнительная и обязательная, аккуратная, всегда готовая помочь. На Татьяну можно было положиться во всем. У нее всегда были заполнены журналы, вовремя сделан обход, и трубку она брала со второго гудка. Врач, что был заведующим отделения с прошлого века, ценил подобного сотрудника.
        Только вот, как это бывает, белая полоса не была широкой - через месяц позвонила мамина соседка:
        - Танюша, приехала бы ты, мама то не больно хорошо себя чувствует, хоть и говорит тебе, что все хорошо - при мне говорила с тобой по телефону. Операция ей назначена, а очередь до морковкина заговенья. Ты же сейчас в Москве, почти врач, поди есть знакомства какие, - тараторила тетя Лида.
        - Ой, а чего она молчит-то? Связей, тёть Лид, пока никаких, но придумаем что-нибудь, - сказав, повесила трубку Таня - говорить на работе по личным вопросам было нельзя.
        Поменявшись сменами, а вернее, вытребовав свои смены от девочек, что должны были дней пять, она в выходные отправилась к маме. Выходные, чтобы оговорить с ней все дома, и четыре дня на решение вопроса в районной больнице.
        Мама не обрадовалась ее приезду, долго отмахивалась, но Таня была как скала - надо, значит надо.
        Через неделю она везла её в Москву. Диагноз был не особо страшен, как уверил ее врач, но операцию нужно было делать как можно быстрее - последнее он сказал только Татьяне, почти шепотом, и пожал плечами - очередь от него не зависела. Страх уже тогда начал подкрадываться, словно кто-то положил на плечи холодные ладони. Они гладили, успокаивали ее, но холод опускался все ниже по спине - Таня не верила в чудеса. Мама же наоборот - была уверена, что это ошибка, и она вполне могла бы вылечиться в районной поликлинике, да и операцию дождаться - не проблема.
        Она нашла лучшего врача в нужной области, но тут обязательна была московская прописка, которую получить-то было, конечно, можно, только легко было нарваться на обманщиков - остаться без прописки и без денег.
        Платная клиника приняла маму на дообследование - так Таня отдала последнее. Она брала смены одну за другой, но это были совсем не те финансы. Вариант с кредитом она оставила на потом, и рассмотрела заранее все предложения банков, решила влезть в эту кабалу только в случае крайней необходимости, а пока все возможные смены она брала с таким энтузиазмом, что казалось, решила доказать всем, что может справиться и вовсе одна.
        - Гуль, у тебя нет тысяч пятьдесят? Мне на врачей маме нужно. Я и расписку напишу, и отдать постараюсь побыстрее, - просила она сотрудницу, с которой сработалась, и даже сдружилась, как ей показалось. Коренная москвичка явно имела больше шансов на хоть какие-то запасы денег.
        - Ты что, у меня трое детей, - она поймала Танин взгляд на себе. - Не смотри, что я такая молодая, да, у меня старший, а потом сразу бац - и двойняшки! Я только благодаря маме и работать могу.
        - Да уж, и не знаю в какую сторону броситься, - грустно ответила Таня. - Ты была последней инстанцией, а кредит мне еще не дают - слишком маленький стаж.
        - А ты бы вместо ночных смен здесь, лучше в тот бар пошла, помнишь сколько тебе предлагал хозяин? - засмеялась Гуля и вышла из ординаторской.
        Может это вариант? И, кто знает, вдруг я и вправду, смогу? - подумалось Татьяне. Стала прикидывать - мама пока лежит на обследовании, сон у меня крепкий, хоть и короткий, но я же легко беру ночную смену, даже отработав сутки, главное - поспать часов пять. На макияж я время не расходую, да и одежда у меня из той, что в глажке не нуждается. И потом, при баре, наверное, и кормить еще будет? Опять же - на еду не тратиться.
        Визитку она, естественно, потеряла, но место, где они отмечали Гулин день рождения она помнила. Взяв на этот раз время лишь до десяти вечера, отработала, быстро переоделась, причесалась, схватила купленный в обед пирожок, и побежала в бар.
        Хоть и считала, что сейчас ее оттуда погонят, мол, пошутили же, из тебя бармен, как из коровы балерина, вариантов не оставалось, и если уж рассматривать все, то это - последний.
        За стойкой сегодня был другой человек - рыжий, с кудрявой бородой, весь в канапушках, Гоша - именно так он представился, и осмотрев девушку на предмет полного отсутствия признака денег, предложил коктейль с минимумом алкоголя. Такие заглядывали обычно запить расставание с парнем, и через час они уже ревели белугой, а ему приходилось иной раз еще и оплачивать такси, взяв номер таксиста, чтобы удостовериться, что довез домой раскисшую дурынду - Гоша, хоть и старался выглядеть бруталом, на деле был парнем мягким и ранимым.
        - Как-то мы с подругами отмечали здесь день рождения, и за баром был другой мужчина, постарше вас, такой, смуглый… - выдавила из себя Татьяна.
        - А, если смуглый, это Боря - он хозяин бара, - ответил Гоша, вновь не понимая, что происходит. Борю искали девушки, но совсем другие - нахальные, гламурные, яркие... В общем - совсем другие. Тот приводил их пачками, менял как перчатки, а потом делал вид, что видит впервые.
        - Можете позвать, или дать его номер - он давал мне визитку, предлагал работу, но я, естественно, ее потеряла.
        - Хорошо, сейчас позову, только вы подтвердите, что вопрос в работе, о'кей? - переспросил ее Гоша, она мотнула головой, и он пропал за дверью, что внезапно открылась за его спиной - внешне это была полка, на которой, переплетенные веревками, стояли бутылки.
        ­ - Не прошло и полгода, - раздался голос Бори. Таня рассматривала входящих гостей, и не услышала, как Гоша вернулся с Борисом.
        - Да, и сама не думала, что приду, но обстоятельства, знаете ли….
        - Да знаю, у всех они, обстоятельства. Это сначала кажется, что работая сорок часов в неделю можно добиться финансовой независимости и социальной поддержки, а может и целый орден с путевкой в областную лечебницу! Я слышал ваши разговоры тогда, вы медсестра, - улыбаясь, сказал Борис и указал на столик в углу, возле окна: ­ - Идем, там сядем, обсудим, Гоше работать надо.
        Они проговорили не меньше часа. Гоша не мог понять - что нашел такой привередливый Борис в этой невзрачненькой, какой-то загнанной девчушке. А Борис пел соловьем. Много жестикулировал, улыбался ей.
        - Это наш новый бармен, Гош, - сказал Борис, когда они вместе подошли к стойке. - Завтра вечером она придет, пусть сразу вливается, иначе, долго все это будет. Учи основным коктейлям - хочет, пусть записывает. Хоть на бумагу, хоть на телефон.
        - Понял, только… у нее опыт есть? - удивленно спросил Гоша.
        - Нет у нее опыта, но она такие вещи умеет, с которыми люди ездят на фестиваль барменов. Это она тебе потом покажет. - А ты, учись, слушай его во всем, он с виду гневный, а на деле, как моя мама - добрейший парень.
        - Хорошо, завтра к десяти я буду, - радостно ответила Татьяна.
        - Дай ей доступ к той камере, что над стойкой, и делай все коктейли строго под камерой. Вечером и ночью она смотреть и слушать тебя будет, а потом на видео просмотрит, запомнит лучше. На следующий день пусть уже сама делает, уяснили? - переспросил нас Борис, и мы как болванчики - Гоша от непонимания, а Таня от радости, мотнули головами одновременно.
        - Я не понимаю почему он тебя берет, - прошептал Гоша. - У тебя что-то с ним было, или ты дочь его маминой подруги? - спросил Гоша, как только Борис ушел.
        - Не то, и не другое, но раз ты такой любопытный, идем покажу то, что я показала ему, - не обижаясь на добряка, к которому уже прониклась дружескими чувствами сказала Татьяна, и уверенно взяла шейкер. Несколько коктейлей, что она сделала достаточно быстро, хоть и не профессионально как мог бы Гоша, позволили больше не сомневаться в ее возможностях.
        Гоша стал хорошим учителем, но они оба понимали, что скоро их совместная работа перерастет в крепкую дружбу, и оба радовались находке в лице друг друга. Он знал о ситуации с ее мамой, и не раз подменял ее, помогал с покупками, ремонтом на съемной квартире, а потом нашел для нее квартиру - знакомый работал на «удаленке», и по полгода жил на островах - квартира пустовала, и он поручился за Таню перед хозяином.
        Таня видела, как он смотрит на нее, как пытается помочь во всем, но он не делал шагов для сближения, и она решила, что ей просто показалось - парень просто хороший друг, и это в нем нельзя было терять, заинтересовавшись им как мужчиной.
        Деньги позволяли лечить маму в хорошей клинике. Кроме зарплаты, можно было рассчитывать на довольно щедрые чаевые, а когда Борис заметил, что люди идут «на Танюху», он предложил ей бросить работу в больнице.
        - Ты должна быть здесь до последнего клиента, особенно в выходные. За пятницу я готов платить тебе больше, хоть и знаю, что чаевые у тебя достойные. Ты теперь лицо этого бара, а высыпаться нужно каждому, даже столь одаренному, - сказал Борис, отвел ее за тот же угловой столик, и нарисовал схему, которая явно указывала на то, что ее работа в больнице приносит только хлопоты и усталость. Таня внимательно выслушала своего начальника, взяла пару дней, чтобы обдумать его предложение. Она считала, что настоящая работа, это та, которая навсегда, и хотела как и мама, работать в одном месте всегда.
        Так Татьяна осталась в баре, уволившись из больницы. Мама шла на поправку, и Таня приняла решение оставить ее в Москве. Днем она была дома, и они могли вместе гулять, пить чай, разговаривать. Поспать ей нужно было всего пять шесть часов, и в обед она просыпалась полная сил.
        Да и авралов теперь не было - любители коктейлей - не роженицы, и даже не их взволнованные пьяные мужья, что околачиваются у дверей, взывая к персоналу, умоляя пропустить хоть на пару минут.
        Тане начала нравиться эта ночная жизнь, где она забывалась среди веселья и раскатов смеха о той ее настоящей жизни, в которой есть страх за маму, страх подвести ее - не успеть дать все необходимое.
        Но жизнь распорядилась совсем иначе.
        ГЛАВА 3
        Из больницы позвонили, и сообщили, что маме стало хуже. Таня только пришла с работы, и планировала лечь спать - обучение шло полным ходом, и за неделю она получила не только зарплату, но и чаевые, которые позволили продолжить лечение.
        Не задумываясь, она скинула пижаму, натянула джинсы и майку, плеснула в лицо водой, прошлась пудрой под глазами - мама не должна видеть ее не выспавшейся и загнанной, и рванула в больницу поймав такси. Не разбирая дороги, бегом взлетела на третий этаж и вошла в палату. Следом за ней вошел доктор. Мама лежала под аппаратом искусственного дыхания. Доктор взял Таню за руку и усадил в кресло:
        - Мы считаем, что шансов слишком мало, Татьяна. Я бы хотел пообещать вам хоть что-то, но знаю какая вы сильная, и в данном случае лучше говорить правду.
        - Сколько?
        - Процентов десять, но даже при них, она останется инвалидом - операцию делать нельзя - открылись новые процессы, - он глубоко вдохнул.
        - Другая больница? - с надеждой посмотрела она на него.
        - Нет, это не лечится, вернее, уже поздно.
        - Что можно сделать? - слез у нее не было - в сложных ситуациях ее мозг начинал работать как машина, полностью выключая эмоции, за это мама называла Таню идеальным воином.
        - Немного продлить жизнь, обезболить, и подарить ей общение.
        - Я могу немного украсить палату, ну… сделать ее более домашней? И… прошу вас не говорить ей о том, что сказали мне, просто вы скажете, что лучше остаться под наблюдением. Никаких сочувствующих взглядов и болтливых медсестер. Я заплачу за все.
        - Конечно, мы не будем мешать. А медсестры… я приставлю к ней самых опытных, - доктор благодарно мне улыбнулся - меньше всего он хотел сейчас моей паники, истерики, или обвинений в свой адрес. - Отдохните, я сам позвоню вам, когда она придет в себя. Она не будет знать об обезболивающих - мы будем ставить ей уколы под видом витаминов.
        - Сколько у нее времени?
        - Думаю, пара недель, не больше. Потом органы начнут отказывать... Это будет быстро - два-три дня. Вечером мы будем давать ей снотворное, чтобы вы могли уйти на работу.
        - Я вас поняла. И благодарна за все, что вы делаете. Я вернусь сюда с покупками через три - четыре часа.
        Закупив красивые шторы, скатерть, цветы в горшках, Чайные чашки, чай, кофе, несколько симпатичных тарелок и новый халат, Татьяна вернулась в палату к маме. Медсестра помогла преобразить ее - сделать более похожей на комнату.
        Заснула Таня на кушетке, что накрыла домашним пледом. Было часов пять, а в десять нужно было поехать на работу. Проснувшись, написала маме записку, описала что ей придется задержаться, чтобы проставить новое лекарство и витамины. Доктор позвонил в семь утра - мама пришла в себя. Она уехала в клинику, не дожидаясь конца смены - Гоша и Борис были в курсе, и не препятствовали.
        - Это чего же ты удумала? Украсила здесь все, - начала было мама.
        - Это не я, это клиника. Они решили поменять концепцию - сделать палаты более домашними. Говорят, им спонсоры какие-то денег подкинули, - отмахнулась Татьяна, и принялась рассматривать, восхищаясь тем, что делала сама прошлым утром.
        - Может домой все же? Я уже и хожу, и не болит ничего - хорошее лекарство.
        - Мамочка, теперь я весь день буду с тобой здесь - раз уж тут так удобно, и душ, и кушетка с матрацом, утром буду спать, а потом мы с тобой как обычно - будем чаи гонять, болтать, смеяться, я буду петь тебе свои новые песни.
        - Это чего же ты, из-за меня в больнице только ночные смены будешь брать?
        - Да нет, мам, просто я пока новенькая, вот меня и ставят куда им удобно, ну, ничего, ночью поспокойнее, как говорится, начальства нет, и работа движется лучше, да и платят за ночь намного больше, - ответила Таня. Мама не знала, что Таня больше не акушер, а бармен.
        Так они прожили ровно три недели - мама на целую неделю обманула свой срок и доктора, который, к слову, оказался хорошим актером, и заходя каждое утро, делал вид, что просматривает ее анализы, и восхищается поправкой.
        Похоронила маму в ее деревне, Танч долго не могла плакать, не могла принять тот факт, что осталась одна. Мама была всегда, и занимала огромное место в ее сердце, вернее, всё место.
        Через два месяца пришло смирение, а вместе с ним и жалость к себе, вот тогда-то она и познакомилась с Костей.Она просто пела, готовя ужин, а он услышал ее голос.
        После того дня, как он подвез ее на работу, она запретила себе думать о нем, потому что ничего хорошего от этой золотой молодежи ждать не приходилось - чего от нее взять? Ни гламура, ни «кутюра», как говорила о их семье мама. Но он постучал в дверь спустя пару дней:
        - Привет, соседка, уж больно вкусно пахнет в подъезде, да не только в подъезде, но и на улице - окно у тебя открыто, - сказал Костя, появившийся за дверью.
        - Обычные голубцы, - пытаясь не выдать смущение, ответила Татьяна, не понимая, что делать дальше.
        - Угостишь? У меня вот, как говорится, к голубцам, - он вынул из-за спины бутылку дорогущего шампанского.
        - С этим нужна клубника, выращенная эльфами, и политая слезами фей, не меньше, - хмыкнула Таня. - а не голубцы.
        - Точно, - ударил он себя по голове ладонью. - Ты же бармен!
        - Да, и акушерка, но могу уверить вас, вы точно не беременны. Еще какие-то вопросы? - спросила девушка, и моментально пожалела - он такой красивый, не глупый, возможно и зарабатывает сам, потому что живет он один. И почему бы ему не обратить на нее внимание?
        - Это хорошо, значит, детей сможем рожать прямо дома, - уверенно сказал он.
        - Да вы просто гуру пикапа! Я как раз мечтала именно об этом! - засмеялась она, но, тем не менее, убрала руку с косяка, и жестом «поклон кокошником в пол», пригласила его войти.
        - Ну вот, и с чувством юмора у тебя отлично, - прошел он, разулся, и стал осматриваться: - и так, как живут россейские бармены?
        - Да, по-разному, сегодня выходной, вот и решила наготовить пролетарской еды, а то все трюфеля да фуагра, так глядишь, и забудешь свои истоки.
          - Неси бокалы, - уверенно заявил Костя. - Будем знакомиться, а то живем спина к спине, и не знаем друг друга.
        - Ну, давай, раз сам пришел, то и не жалуйся, - она достала два хозяйских, еще советских хрустальных бокала, пару персиков и черешню, которыми сейчас пестрели все рынки города.
        Через месяц Костя стал ее парнем во всех смыслах этого слова, и даже предлагал жить у него, но у Тани не было уверенности в правильности этого поступка. Мама всегда говорила, что жить вместе нужно только после свадьбы, и вовсе не из этических каких-то условностей. А из-за того, чтобы мужчина сам понял, что это необходимо, и принял брак.
        Они теперь постоянно были рядом с Костей - он совершал неожиданные для нее сюрпризы в виде поездок к морю и в горы, но все они были направлены исключительно на Костин адреналин. Прыжки с парашютом в горах Шотландии, ныряние с аквалангом на Кубе, канатные дороги в Голландии. В отличие от него, ее интересовали спокойные прогулки по невиданным ранее городам и побережьям, интересные рассказы экскурсоводов, старинные замки, руины.
        Таня была благодарна Гоше за эту квартиру, иначе, они никогда бы не встретились - в таких домах квартиры себе могут позволить далеко не все. Только вот, Гоша становился все более замкнутым, больше не пытался ее рассмешить, не ждал больше со своей привычной широченной улыбкой. Таня не понимала этих перемен, и когда заводила разговор на эту тему он отмахивался, говорил, что все как прежде. А когда Боря начал шептать ей, мол, приворожила парня, а сама выбрала более успешного, отмахивалась, и утверждала в ответ, что все не так, что Гоша с самого начала относился к ней как к подруге.
        Она замечала, как он пытается ее менять: подарил абонемент в спортзал, потом сертификат в салон красоты. Хоть он и делал это не навязчиво, якобы пытаясь угодить, она чувствовала, что ему не хватает привычного гламура. Таня не боялась меняться, и решила, что пока будет соглашаться - в этом нет ничего странного и опасного, но менять губы и части тела она откажется точно.
        Ближе к осени Таня покрасила свои прекрасные каштановые волосы - они вместе решили, что она будет шикарной блондинкой. Таня осознавала, что «благодаря» этой любви к Косте она перестает быть собой, но внутренний голос, исходящий, скорее всего, от влюбленного сердца, говорил, что "это нормально, и так мы будем ближе".
        В какой-то момент ее «я» взбрыкнуло, и это стало причиной их первой ссоры.
        - Тань, в наших отношениях мы оба должны стоить друг друга, расти, а если ты будешь слабым звеном, это отразится на всем: на моем отношении к тебе, на моем бизнесе, на моем здоровье. Я же просто хочу, чтобы ты была лучше! - он говорил это громко и убедительно, стоя в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Да, красавчик, что уж сказать - зал и правильное питание сделали из него скульптуру Давида. Шикарная прическа, хорошо подобранный парфюм…
        - Просто, ты меняешь меня, ты меняешь не только внешность, а еще и мою суть, - пыталась обороняться Татьяна, но внутри тот самый голос уже шептал: «перестань, ты что, ты должна соответствовать его статусу, это же все для вас обоих». И она остывала, обнимала его и соглашалась быть «ему под стать».
        Только вот это «слабое звено» почему-то так и осталось в голове, не давало покоя, ничто его не скрашивало - ни вечеринки, ни совместные поездки за границу, ни забота Кости.
        Мама всегда говорила, что Таня боец, просто внешне выглядит как птичка, но, если понадобится, ее потенциал удивит многих. Таня смеялась над этим, подкручивала несуществующие усы, показывала свой хлипкий бицепс, встав в позу силача в полосатом купальнике со старинных картинок, а после этого они с мамой вместе заливались смехом.
        Она понимала свою слабость, знала свои силы, но она не считала себя слабым звеном, потому что понимала, что значит это выражение.
        ГЛАВА 4
        - Детка, сегодня мы будем первыми! - заявил Костя сразу от порога. Таня ждала его с нетерпением - в планах на ужин было запеченное мясо, которое было сейчас в духовке, салат и торт Наполеон.
        - А обычно мы последние? - хотела отшутиться Татьяна, но Костя, не отреагировав на ее шутку прошел в кухню, поставил на плиту джезву, достал молча баночку с кофе, положил две ложки и залив водой включил газ.
        - Сегодня ночью парные покатушки, как ты любишь называть наши соревнования.
        - Да, это именно покатушки, а в соревнованиях люди получают кубки, всемирное признание и новые навыки. От того, что кто-то ездит быстрее, он не становится чемпионом. Дело в том, какой у тебя мотоцикл.
        - Это да, но мастерство тоже нужно учитывать, у меня, знаешь ли, многолетний опыт вождения, можно сказать с пеленок. Мой отец тебе может рассказать об этом детально, - хохотнул было он, но осекся, понимая, что с родителями Таню он еще не знакомил.
        - Я сегодня ночью работаю, так что, можешь предаваться славе один, - ответила Таня и заметив, что кофе вот-вот покинет границы турки и окажется на плите, подошла и выключила огонь. Сняла турку, достала чашки.
        - Нет, нет, ты не поняла, мы должны быть двое. Это парные игры - ты же у меня не больше семидесяти килограмм, правда? - он продолжал отшучиваться, и сейчас попытался ущипнуть ее за бок.
        - Костя, тебе почти тридцать лет. Какие игры? Ты видел сегодняшнее небо? А прогноз погоды? Грозы каждую ночь. Да это будет убийство! А встречка, которую и не видно во время дождя?
        - Мы нашли новую строящуюся платную трассу, там асфальт как стекло, понимаешь? Почти сто километров идеальной, девственной дороги. Охрану ребята подготовят…
        - Ты имеешь в виду напоят, а утром их уволят всех к чертям собачьим? Но вам же не важно, лишь бы доказать себе, что вы первые?
        - Мне не нравится твой поучительный тон, - лицо его стало каменным, скулы напряглись, значит он с силой сжал зубы, и злится. - Девушки моих друзей визжали от радости, а тебе вечно все не нравится, - теперь уже полностью изменившись в лице сказал Костя, налил в свою чашку кофе и сел на подоконник.
        - Это не безопасно, Кость, ты же знаешь, как я боюсь. После смерти мамы у меня больше нет совсем никого, - снизив градус недовольства ответила Таня, налила кофе себе, добавила молока, и села за стол.
        - Ты не веришь в меня, не веришь, что твой мужчина, как минимум, умный и смелый, не веришь в то, что я могу отвечать за себя и за тебя, - уже зло говорил Костя, смотря в окно, где и без того, серое, затянутое облаками небо начинало темнеть - вечерело. В кухне больше не пахло запеченной шейкой, старательно подобранными специями и соусом, что Таня старательно готовила из клюквы, в кухне густо пахло скандалом - она впервые так явно выразила несогласие, высказала свое мнение.
        Август выдался странным - по летнему жарким, но ночами начинались грозы, и Таня ночами вскакивала на постели от раскатов грома и рассыпающихся вспышек зарниц по небу. Вот и лето заканчивается. Скоро осень, а потом зима. Осенью они с мамой делали заготовки: варили варенье, солили огурцы, квасили капусту. Эти запасы несколько облегчали жизнь зимой. «Нужно будет проверить дом, убрать урожай, который мама посадила весной, и сделать хоть несколько банок» - думала Таня, когда Костя ушел от нее злой, бросив у порога: «решай сама, не хочешь - не надо».
        - Гоша, я сегодня не смогу выйти, прости за то, что подвела, но мой молодой человек попросил поучаствовать с ним в гонках, - сказала она в трубку.
        - Тань, ты когда поймешь, что ты не обязана делать то, что тебе не нравится? - недовольно спросил Гоша. Он заводился не от того, что она прогуливает работу, а потому что эта девушка нравилась ему. Он мог часами разговаривать с ней, и она все больше открывалась с новых, интересных сторон.
        Когда Таня пришла на работу с белыми волосами, он чуть не упал со стула. Ее естественность, простота и гармоничность подкупали любого. То ощущение простоты проходило после нескольких минут общения с ней - она была интересным, многогранным и честным человеком. Но этот мажор «веревки из нее вил», и когда Гоша высказался на эту тему, Таня сначала просияла, но потом начала отстраняться от нового друга.
        - Гошь, это моя жизнь, не стоит давать мне советы, - достаточно грубо ответила она и положила трубку. Через несколько минут ей стало стыдно за свой ответ, но радость от того, что они с Костей как единое целое одержат победу, помогла забыть это.
        Она написала Косте смс, где признала себя не правой, и просила его зайти за ней.
        «Детка, я знал, что ты у меня умненькая, жди звонка» - написал он в ответ, и настроение поднялось. Оставшись без мамы - главного человека в ее жизни, она чувствовала необходимость любви, важно было ощущать себя нужной. Костя давал это ощущение, хоть часто и возникали мысли, что все идет как-то не так.
        С мамой они просто поддерживали друг друга, не давали грустить, но и не старались менять друг друга, использовать. Видимо, с мужчинами все совсем иначе - думала девушка, и была готова идти до последнего, чтобы достичь гармонии в отношениях.
        Костя заехал в десять вечера. Было уже темно, и грозовое небо сияло всполохами где-то вдали. Ветер мог в любой момент принести в город новые грозовые облака, и тогда поездка станет просто ужасом: скользкий асфальт, дождь стеной, слепящие встречные авто, и молнии.
        Таня решила, что нужно быть равной своему мужчине, не бояться и довериться ему - он все решит, он все продумает, а истерики бабские - удел слабачек. Она села за ним, он дружелюбно хлопнул ее по колену, затянутому в тугой комбинезон, и они рванули.
        Дорога до места заняла пару часов. По лесной дороге, чтобы миновать охрану, они пробирались еще не меньше часа. Погода менялась - ветер становился порывистым, гроза неминуемо надвигалась на них.
        На месте уже было не меньше двенадцати байкеров - все были с подругами. Девушки, как и некоторые мужчины, были уже не трезвы, громко играла музыка, все шумно обсуждали будущие гонки. Тане всегда было не по себе в таких компаниях - она чувствовала себя инородным телом, а вернее, вся окружающая обстановка была инородной.
        - Ну вот, мы и на месте, - уже совсем влюбленным тоном заметил Костя, подъехав к компании, которую я более-менее знала: двое его бизнес-партнеров и их девушки часто составляли нам компании в поездках или просто в вылазках за город. Девушки обсуждали Мальдивы, новые кольца и гаджеты - Татьяне было не интересно с ними, но ради Кости она слушала и улыбалась, только глаза все чаще поднимались к разверзающемуся небу.
        С первыми раскатами грома - приближающимися еще, но уже явно говорящими, что компанию мотоциклистов она не минет, состязания начались. На дорогу выходили по четыре мотоцикла. На старте время засекали те, кто не принимал участие. На финише стояли люди, что отсекали выход - отмечали победителей.
        Костя и Татьяна были в третьей четверке. Вместе с ними был один из друзей Кости - Влад и его девушка, которая, скорее всего, была его любовницей, так как у парня на заставке телефона были пара малышей, а Вика ни разу о детях не заикалась, но «это не наше дело», как сказал тогда Костя, и Таня решила больше не говорить на эту тему.
        Старт был простым, а приближающая гроза давала больше пользы, чем Таня думала - вспышки освещали дорогу как днем. Только вот после слепило глаза, и нужно было раз двадцать быстро моргать, чтобы различить дорогу в темноте. И все это в шлеме.
        Мотоцикл Кости должен был быть первым в четверке, но очередной раскат грома и вспышка молнии в этот раз были совсем другими - небо словно взорвалось, освещая все вокруг таким белым светом, что казалось, они двигались в густом кефире. Вместе с этим светом тряхнуло землю. Тане показалось, что кто-то огромный стукнул по голове не менее огромным молотом - точно в темечко, как будто ее пытались забить в землю с головой. После этого звуки сразу исчезли, и Таня решила, что ее оглушило.
        В этой тишине она почувствовала каждую свою клетку, словно огромный набор маленьких деталей «Лего» готовых взорваться изнутри, а потом тело стало тяжелым, но массивный агрегат, что она чувствовала под собой вдруг исчез. «Меня выкинуло из мотоцикла, лишь бы сейчас не хрястнуться шеей или спиной» - пронеслось в ее голове, но ощущение полета не прекращалось. Она попробовала двинуть руками, но тело было словно парализованное.
        «Тихо, больно, невозможно двинуть ни рукой, ни ногой - меня парализовало давно, и сейчас я как овощ лежу в больнице. Сколько времени прошло после той дороги? Мы разбились?» - проносилось в голове девушки, и она застонала внутренне:
        - Мамочка, если ты меня слышишь, любой вариант, любой, лишь бы не лежать вот так в полной темноте с этим канатом, что впивается в мозг, не давая пошевелиться, лишь бы слышать и видеть, только не это. Прошу тебя, попроси там за меня, мамочка.
        И все пропало. И боль в голове, и ощущение полета. Она провела рукой - работает. Под рукой была трава, но она не могла ручаться - перчатка, хоть и тонкая, но может обмануть. Она пощупала себя: руки ноги, тот же костюм, шлем на голове, голова крутится, ноги двигаются, пальцы чувствую.
        - Главное - резко не вставать, не отрывать голову. У меня могут быть скрытые травмы, - громко сказала Таня, чтобы услышать свой голос. И услышала - в шлеме он был еще громче. - Ну, слава Богу. Только вот, почему вокруг так тихо? Что с Костей? Поняв, что она не может сделать ни одного движения, решила просто глубоко дышать. Дышать, насыщая себя кислородом. Не может быть, чтобы все было вот так постоянно. Кто-то в любом случае придет, и тогда все выяснится. Нужно лежать и ждать!
        ГЛАВА 5
        Звуки начали возвращаться как после глубокой анестезии - далеким эхом. Потом четкость настроилась, и уже можно было различить шум, карканье воронов. Ночь была такой темной, что трудно было понять где начинается небо - сплошная черная непроглядная масса. Пахло прогретой за день, и остывающей сейчас землей. Странно было одно - не шумел лес.
        Таня подняла руки к голове и с трудом, словно силы закончились совсем, сняла шлем - сухой воздух приобрел более яркие ароматы сохнущих днем и волгнущих ночью трав.
        - Эй, Костя-а! - попыталась она крикнуть, но вышел шепот - горло было сухим. Она закрыла рот, понимая, что, если сейчас будет хватать воздух, горло пересохнет еще сильнее. Садиться было тяжело, но она попробовала несколько раз. Получилось повернуться на бок. Главное - ничего не болело. Значит, переломов нет. Это радовало. Только вот, почему так тихо? На дороге столько мотоциклов! Да и гроза! Дождь же шел не меньше пары часов, а земля сухая.
        Вдали завыли собаки, или волки. «Нет, волки здесь, рядом с трассой - утопия. Их ищут с собаками? « - Думала Таня. С этой мыслью организм сдался, и она заснула - провалилось как в яму.
        - Забирай его себе, а эту заберу я, это честно, - сказал кто-то над Таниным ухом, и она проснулась. Долго продирала глаза, и пить хотелось сильно, но силы встать уже нашлись. Она села, снова потерла глаза и обернулась. Вокруг простиралась гористая местность, но трава была густой. Метрах в десяти от нее стояли три небольших, и видно, обрубленных на дрова дерева. Под ними сидели двое мужчин.
        - Пить, у вас есть вода? - как могла громко крикнула она. Они, словно ошпаренные, подскочили, и оба подошли к ней. Странного типа дядьки были в серых рубахах, рукава которых крепились шнуровкой, замусоленные брюки и что-то вроде пледов было перекинуто через плечо.
        Один из них отвязал от пояса мешок, развязал его, и протянул Тане. Она не понимая взяла, и увидела, что в мешке вода. В мешке! Удивляться она решила после того, как напьется, и сначала жадными глотками пила без остановки, потом долго и мелкими, растягивая время.
        - Кто ты? - спросил один из них - помоложе. На вид ему было лет семнадцать - девятнадцать, но вид держал бравый. Рука на ноже, свисающем с пояса, а глаза так и бегают по Таниному комбинезону. Она только сейчас поняла, что синтетическая одежда, которая была как вторая кожа, не самая лучшая одежда в жару. Несмотря на ветерок, солнце грело от души.
        - Я Татьяна. Где Костя? Вы видели второго человека в таком же шлеме? - она пошарила рядом с собой, но шлема не обнаружила.
        От деревьев, где сидела эта пара донесся хрип. Таня встала быстрее, чем эти двое поняли, и побежала на голос. За деревьями ландшафт резко менялся - там был склон. Там и лежал Костя. Она на ходу расстегнула замок под шеей, стянула руки, оставаясь в футболке, подбежала к Косте, проделала то же самое с его комбинезоном, но снять с рук не смогла - парень был тяжелым.
        - Помогите, несите воду, - крикнула она странным мужчинам. Тот, что старше, побрел к ней, взяв из рук молодого мешок с водой. - Черт те что творится. Где мы, откуда здесь горы? - И тут она подняла голову выше - цепь гор уходила далеко за горизонт. Это у меня галлюцинации, или пока я валялась тут, Подмосковье перенесли в Черногорию?
        Вдвоем мы напоили Костю, но он, попив, снова расслабился и заснул, так и не открыв глаз - с этой стороны пригорка солнца еще не было. Вместе они сняли с него одежду. Он остался в майке и боксерах. Таня жалела, что не могла раздеться до легинсов, потому что эти двое и так не отрывали глаз от ее груди, затянутой в футболку, и ног, затянутых в тесную ткань.
        Старший отправил младшего куда-то, и поторапливал. Они сидели у дерева, и ветер относил от нее их фразы. И тут она увидела их шлемы - они упаковали оба в мешок, и младший, закинув его за спину, быстро пошагал.
        - К нам придет помощь? - спросила Таня.
        - Сейчас он вернется с лошадью, - ответил старший. Девушка рассматривала его теперь без стеснения - он отвернулся, и всматривался в другую сторону, приложив ладонь ко лбу в виде козырька. Лет сорок, подтянутый, ощущение, что, как и Костя, занимается в зале - мышцы под рубашкой были заметны невооруженным взглядом.
        Таня посмотрела туда, куда он смотрит, и чуть не ахнула в голос - внизу, в ложбинке, где еще была тень, трава была особенно зеленой и густой. Там паслись овцы. Их было, наверное, не меньше трех сотен. Пастухи? Да какие сейчас пастухи? И, тем более, в такой одежде. Непонимание всего происходящего пока не казалось таким уж страшным, важнее было понять, что с Костей. Интересно, сколько этот парнишка будет идти до места?
        - Вы откуда? - спросила Татьяна, чтобы как-то отвлечься, да и познакомиться со спасителями.
        - Оттуда, - коротко ответил мужчина, махнув головой в ту сторону, куда ушел юноша. К слову, по ощущениям, прошло не меньше трех часов, но на горизонте никого так и не появилось. Спрашивать о телефоне было глупо - они и так сразу позвонили бы, коли здесь была бы связь.
        «Скорее всего какие - нибудь отщепенцы, что создают сейчас в немыслимых масштабах эти самые родовые поселения, чистые деревни, где все работает на солнечном свете и инициативе истинно верующих в полезность естественного» - думала Татьяна, но погода? Сейчас начало осени, трава уже жухнет, да должно быть холоднее значительно. Ответов у нее не было.
        Солнце перекатилось за склон и теперь единственной тенью были эти три облезлых дерева. Мужчина накинул на ветки свой плед, и они перетащили Костю в тень. Уселись рядом.
        - Как тебя зовут? - спросила Таня, стараясь завести хоть какую-то беседу.
        - Грегор, а моего сына зовут Дуги, - все так же, без эмоционально ответил тот, продолжая наблюдать за овцами издали, скорее всего, там был еще кто-то, потому что они передвигались слишком организованно.
        - Вот и лошадь, - сказал он, посмотрев в ту сторону, куда ушел его сын. Он не смотрел туда каждые пять минут, как девушка, будто знал точно - во сколько сын вернется обратно.
        Удивлению Татьяны не было предела, когда она увидела одну единственную телегу, которую нехотя тянула лошадка. Дуги был в телеге один. И он вовсе не спешил.
        «Боже, куда мы попади, кто эти люди, и что с нами станет?» - думала Таня, допивая последнюю воду, хоть Грегор и косился на нее недобро в любой момент, когда она тянулась к мешку с теплой водой.
        - Что вы так смотрите, неужели ваш сын не догадается привезти воды? - спросила она, но тот снова уставился на овец.
        Не особо напрягаясь и беспокоясь за его удобство, мужчины забросили Костю в телегу, Грегор указал и Татьяне сесть в нее. Темнеть еще не начинало, но солнце клонилось к закату, чему она была несказанно рада - сухую жару разбавил легкий ветерок.
        Грегор что-то говорил сыну, иногда посматривая на телегу. Было заметно, что он старается не шептать, но низкий гортанный голос все же звучал тихо, чтобы разобрать предложения. До Татьяны долетали фразы, вроде «не сводить глаз», «связать если надо».
        Страх за свою и Костину жизнь был, но все же, до паники было далеко - сейчас было важно, чтобы Костя попал к врачам. Скорее всего, в поселении есть врачи, или хоть какие-то знахари. И там должен быть другой транспорт.
        Дорога до дома заняла три часа, не меньше, и, как оказалось, воды молодой мужчина не привез. Значит, не зря Грегор так косился на Татьяну. Интересно, у него есть запасы, или там все же есть какая-то река или ручей. Да, скорее всего, овец они пасли не вдвоем.
        Строение издали выглядело колоритно: несколько соединенных между собой каменных домов, крытых соломенной крышей. Было заметно, что постройки росли не вместе, и самая правая была совсем свежей - крыша была покрыта на половину. Вокруг загоны, в которых тоже были овцы, пара лошадей и три свиньи, одна из которых лежала прямо в корыте, вырубленном из огромного цельного бревна.
        Татьяна осмотрелась - это была долина среди гор. Больше домов здесь не было, но была заметна дорога, вернее след от телеги, что тянулся вдоль небольшой реки. Это не было похоже на Россию, да и наши дауншифтеры обычно выбирают заброшенные деревни, ну, или те места, где можно заниматься земледелием, а здесь, за исключением нескольких ложбинок, где, по всей видимости, трава скашивалась, только камни и колючие кустарники.
        Как только они подъехали к строениям, из дома вышла женщина и трое мальчишек от трех до десяти лет. Она была еще необычнее, чем мужчины: туго заплетенная коса была закручена на платок, что завязывался под шеей, шерстяное коричневое платье и клетчатый передник с зелеными и коричневыми полосами туго облегали поджарую фигуру. Она была босой.
        В этот момент Таня посмотрела на ноги Дуги, на которых были кожаные то ли сандалии, то ли мокасины. По сути, два куска кожи, стянутые вверху шнуровкой. «Что за дичь? Сейчас много натуральной обуви» - подумала девушка, но решила, что сейчас не время думать об этом, и улыбнулась женщине.
        Судя по тому, что они были похожи с Дуги, это была его мать, а мальчишки - его братья.
        - Добрый вечер, нам нужна помощь, нам нужен врач! - максимально дружелюбно сказала Таня женщине, лицо которой было неизменным - она просто наблюдала за происходящим.
        - Ма, я отнесу этого к себе, а девчонку забери в дом, - неожиданно низким и уверенным басом сказал Дуги. С отцом его голос звучал совсем иначе.
        - Иди за мной, - махнула рукой женщина.
        - Я не могу его оставить, Косте плохо, мы должны найти врача, - ответила Татьяна, понимая, что все идет по какому-то совершенно дурацкому сценарию, как в фильмах ужасов, где сначала съедают слабого, а потом более сильному герою приходится бороться с сумасшедшими.
        - Ничего с ним не случится, Дуги проследит за ним. Тебе нужно переодеться, потом расскажешь все, - голос женщины говорил о том, что других вариантов просто не дано. - Скажи, чтобы Давина принесла свое платье, мои ей будут слишком малы, - с ехидством сказала она сыну.
        Дуги закинул Костю на плечо и проследовал в пристрой, что был левее недостроенного. Таня осторожно пошла за женщиной.
        ГЛАВА 6
        «Скорее всего, в доме есть ножи, топоры, или еще какое-то оружие, и пока не нужно показывать свои мысли, а прикинуться дурочкой, чтобы усыпить их бдительность. И как только Костя очнется, валить отсюда. Пока в доме нет мужчин кроме Дуги, которого я легко огрею по голове и свяжу, нам ничего не угрожает» - думала Таня, привыкая к темноте в доме.
        - Я Иона, жена Грегора. Это мои сыновья. Бог не дал мне дочь, кроме непутевой Давины, - фоном говорила женщина, словно эмоции в ее голове совсем никак не прижились. Тане казалось, что она могла говорить о смерти и радости одинаково.
        - Как вы можете говорить так о своей дочери? Может быть, она повзрослеет, и станет умной и мудрой как вы, - ответила Таня, пытаясь повернуть разговор в более приятное русло, тем более, любой матери приятно, когда чужие люди сами находят объяснение глупости ее детей.
        В этот момент в дом вошла девушка лет пятнадцати - шестнадцати, перед собой она несла ворох одежды, и Таня подумала, что столько вещей ей точно не пригодится. Но когда она оторвала руки от живота и протянула ей одно единственное платье, Таня поняла, что это не ворох вещей, а живот - та была не менее, чем на восьмом месяце.
        - Некогда ей уже умнеть, вот и сейчас стоит и глазами лупает, вместо того, чтобы поставить воду на огонь, - уже зло сказала Иона.
        - Сейчас, я сейчас, - девушка бросила в мои руки платье, схватила два деревянных ведра, что стояли возле очага, и бросилась на улицу. Татьяна стояла, замерев. Страх и непонимание сменялось отвращением в Ионе и всему, что здесь происходит. Мальчишки, двое из которых были десяти - тринадцати лет, бегали сейчас с ветками за ягнятами, что паслись у дома.
        - Ей нельзя сейчас поднимать тяжести, Иона, иначе, у нее могут начаться преждевременные роды, а она слишком молода, и может не пережить это, - в Татьяне проснулся специалист, и бросив платье на лавку, плюнув на то, что увиденное в доме ее шокировало, она пошла за девушкой. Иона что-то кричала из дома.
        Костя жив, хоть и не здоров, и ему сейчас нужно просто проснуться, а эта девчонка, подняв два ведра, может начать рожать прямо по дороге, - думала она, когда нагнала ее возле реки, что протекала метрах в ста за домом.
        - Давина, стой, стой я тебе говорю. Твоя мать зла на тебя потому что ты так рано забеременела? - спросила Таня, вырывая из ее рук ведра.
        - Она не моя мать, - сухо сказала девушка. Она мать Дуги. Он мой муж.
        Таня встала как вкопанная, железные ручки ведер выпали из рук - тело охватила какая-то предательская слабость. Этого просто не может быть. Все, что здесь происходит - страшный сон, и она сейчас должна проснуться. Может даже парализованной, или лежащей в лесу, под дождем, рядом с раскуроченным мотоциклом и мертвым Костей. Любой из этих вариантов был более естественен, чем то, что она видит целый день.
        - Не стой, если решила нести сама, Иона не любит тех, кто долго думает, или медленно делает, - зло сказала Давина, и попыталась поднять ведра, обхватив рукой под животом.
        - Тянет внизу? - спросила Таня, выходя из оцепенения и выхватывая ведра снова.
        В воде не было плотика, нужно было пройти по камням пару метров, чтобы там, где река глубже и прозрачнее, набрать воды. Камни были гладкие, широкие, но скользкие.
        - Тянет, но это ерунда. Еще рано, - отмахнулась девушка.
        - Не поднимай тяжелое, иначе, ты родишь раньше и роды будут стремительные. Ты потеряешь много крови. У вас есть врачи? - спросила Таня, шагая обратно по скользким камням. Ведра и пустыми были не легкими, а с водой и вовсе, каждый килограмм по двенадцать, не меньше.
        - Как это? Врачи? - переспросила девушка и свела брови у переносицы. У нее были ярко-каштановые кудрявые волосы и густые брови. Карие глаза, красивый, словно чуть надутые от обиды губы, круглое по-детски лицо. Платок на голове был повязан назад узлами. Лицо и шея были очень загорелыми, как-то смешно, по-рыбацки. Когда она наклонялась, в круглом вырезе платья были видны небольшие белые груди. Под грудью пояс, а подол платья был из разных кусков. Хоть они и были выцветшими и застиранными, но то, что один зеленый, а второй коричневый, было явно.
        - Это те, кто лечит людей, помогает рожать, и все такое, - ответила Таня, понимая, что девчонка и вправду не понимает, о чем она ее спросила.
        - Лекари есть, но от нас до Стерлинга шесть ночей, не меньше, - хмыкнула она.
        - До куда? - переспросила Татьяна.
        - До Стерлинга, а до Глазго, и вовсе, пару недель, и то, если верхом.
        Таня не слышала о Стерлинге, а вот Глазго - один из красивейших городов Шотландии, как и Эдинбург, она бы не забыла никогда - Костя пригласил ее провести там неделю после того, как они стали любовниками. Из ее рук выпали ведра, по спине покатились холодные капли пота, к горлу подступила тошнота.
        - Это Шотландия? - едва справившись с шоком, спросила Татьяна девушку. Пришлось снова набрать воду, и поторопиться ней - девушка заметно торопилась, чтобы не разозлить свекровь.
        - Да, или ты думаешь, что все это Англия? - хихикнула она. - Я не советую тебе сомневаться, особенно при мужчинах. Что это на тебе? - отважилась она спросить, рассматривая мой комбинезон.
        - Это одежда. У вас такой нет?
        - Лучше бы ты надела платье, иначе, Иона спустит на тебя всех собак, - серьезно сказала Давина.
        - Как можно добраться до цивилизации? Откуда можно позвонить?
        - Я не понимаю, о чем ты говоришь.
        - Давина, это очень серьезно, Косте нужен врач. Ты можешь просто указать в какую сторону нам идти? Как только он проснется, мы уйдем, и не станем вам мешать, - Таня старалась говорить как можно «слаще», но девушка никак на это не реагировала.
        Иона стояла в дверном проеме, сложив руки на груди. Она явно искала причину, чтобы наругать невестку, а теперь тем же взглядом она смотрела на гостью. «Что им от нас надо? Какая Шотландия?» - крутилось в голове у Татьяны.
        - Я должна проверить его, - поставив ведра с водой возле большой каменной плиты, сказала Татьяна и отправилась в соседнее строение, куда Дуги отнес Костю.
        - Ты должна переодеться и начать помогать мне - только так вы сможете рассчитаться за крышу над головой и еду, - не меняя тона ответила Иона и указала Татьяне на дверь: - Раз у тебя отлично получается с ведрами, нужно еще три раза сходить.
        - Мальчишки бездельничают, а это самая нормальная работа для них, так чего же вы гоняете девчонок? - начала было Татьяна, но Иона, словно хореограф из «Березки», не заметно подплыла к ней и со всего размаху отвесила оплеуху.
        - Да что вы себе позволяете! - закричала Татьяна.
        - Тебе сказали переодеться и принести воду, - сквозь зубы сказала Иона. - А ты ставь ее греться, пора стирать, - добавила она в сторону Давины.
        Татьяне стало страшно, но это был не столько страх, сколько ярость. Настоящий страх рождается только тогда, когда человек стоит перед лицом смерти, когда ты не видишь выхода из ситуации. Сейчас же, она понимала, что как только Костя придет в себя, они смогут уйти, Костя сильный и смелый. Главное, чтобы он быстрее очнулся.
        Темнота наступила как-то внезапно, выпрыгнула как шутник из-за угла, загородив собой солнце. В доме на печи стояли три котла, в которых варились ткани, выполняющие роль полотенец и кухонных тряпок, платья, передники, мужские рубашки. Вонь в доме была невыносимой.
        Таня выбрала минуту, когда Иона отвернулась, и выскользнула из дома. Дуги сидел возле своего дома - ровно рядом с той дверью, куда он занес Костю. Она думала сейчас о том, что напрасно считала молодого человека безопасным - он один занес почти девяностокилограммового Костю на плече.
        - Зачем ты пришла? - увидев меня, пробурчал он.
        - Я должна посмотреть, как он, - коротко ответила Таня, и уверенно двинулась внутрь. В доме было темно. Следом вошел Дуги, зажег масляную лампу, что страшно чадила:
        - Он уже просыпался, попил и заснул снова, - неожиданно спокойным голосом ответил парень.
        Костя дышал ровно, волосы прилипли к вискам, губы потрескались, но он был жив. Таня выдохнула, присела рядом с ним на пол - он лежал на тонкой рогожке, рядом стояла большая деревянная кружка. Она вылила немного воды в ладонь, полила на лицо - он отреагировал - задышал чаще, а потом отвернулся от струйки воды.
        - Позови меня, как только он проснется, хорошо? - попросила она Дуги и улыбнулась.
        - Откуда вы? - с каким-то детским интересом спросил он в ответ.
        - Из Глазго, а до этого жили в Эдинбурге, - ответила Таня, чтобы ответить хоть что-то.
        - Что за странная одежда на вас? - он руками обвел голову, показывая, скорее всего, шлемы, которые он отнес домой сразу, когда пошел за телегой.
        - Это новая одежда для езды на лошади - солнце не слепит глаза, дождь не мочит, - хотела пошутить Таня, но парень принял это за чистую монету. - Нам нужно в Эдинбург, ну, или в любой большой город.
        - Нельзя сейчас никуда, люди Уильяма сжигают деревни, чтобы по пути ничего не досталось Эдуарду, - серьезно сказал Дуги.
        - Эдуарду? Кто он?
        - Ты чего? Голова у тебя целая, вроде. Эдуард - король Англии, - засмеялся Дуги, да так заливисто, словно рассказал только что свой любимый анекдот.
        Таня опустила руки и пошла в сторону дома, откуда доносились крики Ионы. Она села на землю возле ограды, где днем паслись овцы с новорожденным приплодом, и посмотрела в небо. Голова кружилась, и мысли путались. Шотландия? Эдуард? Да это тринадцатый век, черт подери! - когда они выбрались на экскурсию по Эдинбургу, захватывающая история многовековой войны Шотландии с Англией захватила Татьяну, и в отличие от Кости, она внимательно ловила каждое слово.
        «После смерти Александра, Эдуард оставил править своего ставленника, но тот, «благодаря» подковерным играм вскоре оказался в английской тюрьме из-за того, что предал Эдуарда, которому дал присягу. Следующие годы правления Эдуарда - череда бесконечных восстаний в Шотландии» - вспоминала Таня слова экскурсовода.
        ГЛАВА 7
        Она думала о том, что этого просто не может быть, и их кто-то разыгрывает. Вероятно, и Костя тоже в сговоре, и сейчас, как только она вышла из этого дома с земляным полом и стенами, выложенными наполовину из камня, наполовину из дерна, тихонько посмеивается над ней.
        - Хватит бродить, иди, еда готова, хоть и не за что тебя кормить, - выглянула из дома Иона.
        Татьяна не двинулась с места, продолжая смотреть в небо. Это неудобное колючее платье, что ей пришлось надеть, очень давило в швах - они были толстыми, как веревка. Ткань была домотканой, грубой, больше похожая на мешок. Она подняла подол, и рукой нашла шов - он был прошит толстенной ниткой «через край» - стянутые в жгут края ткани натирали под грудью, где был пришит подол, и в плече - месте, где крепился рукав. Одежда была настолько дикарской, что она начала верить тому, что сказал ей Дуги, но здравый смысл находил и находил другие объяснения.
        - Язык! - шепотом сказала она. - Я понимаю, что они говорят, и они понимают меня. Какая к чертям собачьим Шотландия? - но, что-то заставило ее осечься, она повернула голову в сторону огромного загона, что начинался возле основного дома и тянулся далеко назад, практически до реки. Там играли мальчишки, и они пели. Если вслушаться, это был другой язык. Как, когда ты хорошо знаешь английский, легко понимаешь речь, говоришь на нем, но при этом, если абстрагироваться, это не твой язык.
        - Будешь спать голодной, иди, а то все остыло уже, - на этот раз из дверного проема показалась Давина, и Таньяна четко поняла, что говорит она не на русском.
        Месиво, которое они называли кашей из пшеницы оказалось съедобным, хоть на первый взгляд оно напоминало корм для свиней из той огромной колоды в загоне. Давина доедала, а Иона костила на чем свет стоит пацанов за то, что медленно жуют:
        - Едите медленно, значит, и работать будете медленно, а ну, быстро все выскребайте из миски.
        Мальчишки были без брюк. Скорее всего, здесь это было роскошью. Полотняные рубахи, поверх которых были надеты рогожи, похожие на картофельные мешки - прорези для головы, широкие проемы под руки и веревки вместо пояса или ремня. Голые ноги, на которых грязь засыхала и подновлялась на следующей прогулке. У женщин так же.
        Танины кроссовки с нее не сняли, но они стали причиной пристального внимания, как и ее комбинезон, что лежал сейчас в углу. Она не понимала где будет спать, но хотелось положить его поближе, потому что бежать отсюда в этой рванине она не хотела.
        - Кто он тебе? - вдруг спросила Иона, и Таня поняла, что она о Косте. - Муж?
        - Нет, мы еще не муж и жена, - ответила она, но тут же осеклась - если все, что происходит вокруг - правда, то лучше было бы, если бы они думали иначе.
        - Откуда вы? - продолжила допрос Иона, но в этот момент в дом вошел Дуги, и она засуетилась у плиты, тыкая Давину за ее нерасторопность.
        - Из Глазго, нам нужно туда вернуться, - осторожно ответила Татьяна.
        - Что вы здесь делали, почему лежали без памяти? - присоединился Дуги.
        - У нас отняли лошадей. Мы … - она осеклась, не зная, какой ответ сейчас был бы правильным.
        - Ладно, отец вернется через два дня, тогда и решим, а сейчас ешьте молча, - перебила Татьяну вовремя Иона. Впервые она была рада тому, что та открыла свой рот.
        Спать гостью уложили на пол, но Дуги с видом мажордома пятизвездочного отеля, бросил сначала на пол пару не струганных досок, на которые Иона с видом благодетельницы швырнула ветошь.
        «Хорошо, хоть платье такое плотное, иначе, точно замерзну ночью» - подумала Татьяна, и взяв из угла свой костюм, свернула его и собралась использовать в роли подушки.
        Хозяйка и сыновья спали за шторой, из такого же рванья, что и их одежда. Но они спали на лавках. Усталость и сытный ужин не дали долго ворочаться, и Татьяна заснула, как только нашла более-менее приемлемую позу, в которой сучки на досках не впивались в бока. Разбудил ее сильный ночной дождь. Он шумел равномерно, как море, не было раскатов грома, ветра, просто ливень. Она долго лежала не двигаясь, пытаясь сложить в голове все кусочки этого дурацкого пазла, который перед сном она решила считать сном, и обязательно проснуться дома, да даже и на больничной койке. Все, что было вокруг нее: эти стены из камней и соломы, этот земляной пол, этот ровный храп Ионы, рассказы Давины о короле Эдуарде - все было кошмаром, и не могло быть правдой ни при каких обстоятельствах.
        В сарае за стеной заблеяли козы, потом на улице послышался тихий говор. Она прислушалась, но шум дождя не давал расслышать всего. Тогда она осторожно встала, начала обувать кроссовки, но передумав их мочить, отставила, и решила выйти босой.
        Под соломенным навесом перед сараем Давина рубила что-то в небольшом корыте. Таня, накинув на голову тряпку, что нащупала у выхода из дома на лавке, выбежала к ней, и в первую же секунду чуть не растянулась в грязи - глина под ногами превратилась в кашу.
        - Ты чего не спишь? - спросила Давина, и продолжила рубить. В руках у нее было что-то вроде сечки, которой бабушка рубила в детстве мясо - заточенный железный полукруг с деревянной ручкой.
        - Овец надо кормить. Эти дома живут, и кормят малышей, да и маленькие, глядишь, начнут привыкать уже, а то пора бы отпустить уже на выпас, - ответила она.
        - Так ночь же еще! - удивилась Таня.
        - Нет, утро уже, это небо так затянуто, тучи. Хорошо, погода испортилась, сейчас и трава станет сочнее.
        - На долго этот дождь? - поинтересовалась Таня, понимая, что если он продлится, ни о каком побеге и речи идти не может.
        - Дня три пройдет, не меньше.
        - Значит и Грегор вернется раньше?
        - Нет, он как сказал, так и придет.
        - А он один там пасет овец?
        - Нет, там три дома пасут, иначе никак - больно тяжело свое пасти, - с сочувствием ответила девушка, вываливая в деревянную бадью зелено-коричневое месиво из корыта.
        «Ну да, ну да, лежать там на полянке под деревом - тяжкий труд, а беременная девушка здесь как на курорте прям живет» - подумала Таня, но не стала ничего говорить. Грегора не будет, а это значит, побег возможен. Костя с Дуги точно справится, если те решат их задерживать.
        Тане нечего было сказать девушке, что, как и она, стояла сейчас по щиколотку в грязи. Ноги мерзли. Такая жизнь не могла считаться нормальной. Даже сносной считаться не могла, но они здесь жили, женились, рожали детей. Ей хотелось домой, любыми путями, любой дорогой! Хотелось плакать до крика, но какой-то внутренний стержень, который удивлял даже ее саму, заставлял держаться и мыслить трезво.
        Они вместе накормили овец, потом принесли в дом воды. Иона уже встала и растопляла печь. Дуги пришел тогда, когда приготовили завтрак.
        - Иди, разбуди его, - сказал Дуги, мотнув головой в сторону своего дома.
        - Да, хорошо, я быстро, - обрадовалась Таня тому, что Костя еще не просыпался - так она сможет донести до него все, что пережила уже сама.
        Выбежала под непрекращающийся дождь, и добежав до домика Дуги и его жены, толкнула дверь. Дверь? Нет, в домах были не двери. Четыре горбылины, связанные между собой кожаными ремешками, в роли диагонали этой конструкции были ветки, отломленные по размеру. Это больше походило на шалаш, что строят мальчишки в десять лет, а не на дом взрослой семьи, в которой скоро будет первый внук.
        В темноте она не стала искать лампу, потому что вопрос спичек тут явно был лишним. На ощупь, она прошла к месту, где вчера лежал Костя, и присела на пол. Он ровно дышал. Дотронулась до руки - она была прохладной - в доме было холодно - погода за утро превратилась в осеннюю.
        - Костя, солнце, просыпайся, слышишь? - она была рада тому, что в доме темно.
        - М? Что? - наконец ответил он, дыхание сбилось, он кашлянул. - Дай попить, Тань, в горле пересохло.
        Она быстро подбежала к деревянной бадье, что заметила у входа. В ней был деревянный ковш - увеличенная копия наших деревянных ложек.
        - Вот, пей, как ты? - спросила она, и подставила край ковша к его губам.
        - Холодно, - ответил он, и начал жадно пить. Глаза ее к этому времени привыкли к полумраку, и она увидела, что он пьет с закрытыми глазами, на несколько секунд отстраняется, чтобы перевести дух, и снова припадает к ковшу. Больше суток он спал. Но это, если считать, что они были там день и ночь. Потом она вспомнила, что просыпалась на поляне ночью, в темноте. Значит больше полутора суток.
        - Ничего не болит, Кость?
        - Ы-ы, - помотал он головой, и наконец, отстранился от ковша, выдохнув. - Ничего, только холодно, - И тут он начал озираться по сторонам, - Мы где, Тань?
        - Костя, только прошу тебя, не кричи как обычно, как ты любишь, когда тебе что-то не нравится. Все очень плохо, Костя, и ты должен сразу мне поверить, иначе, нас просто убьют за ересь, что мы несем, или же сожгут на гребанном костре за нее же, - очень аккуратно начала она, а Костя смотрел то на нее, то на стены и дверь. Потом он увидел платье, которое было на ней.
        - Что это?
        - Это платье, мне его дали. Стой, не задавай вопросов, ладно? У нас очень мало времени на разговоры. Мы в прошлом, и мы не дома, Кость, мы в Шотландии. Мы, видимо разбились на мотоцикле, или еще что-то, но мы попали сюда…
        - Да, да, а я Папа Римский, - хмыкнул Костя, перебив ее. - Тань, давай по делу, а.
        - Я советую забыть все шутки, особенно про Папу Римского, потому что я сейчас серьезна, как никогда.
        - Да я и не шучу, Тань, но ты можешь нормально ответить? Мне холодно, понимаешь? Где мотоцикл, где одежда моя? И жрать хочу, как три кабана, - он встал, осмотрел себя, и начал искать рядом свою одежду.
        - Ну, хорошо. Если ты мне не веришь, не верь, только запомни, что любое твое лишнее слово приведет к нашей смерти. Выйди на улицу, и, если там будет Подмосковье, можешь орать на меня сколько хочешь, а вот, если нет, будь добр заткнуться, и говорить, что ты ударился головой, и плохо соображаешь, или вовсе, ничего не помнишь.
        - Идем, мне срочно нужна причина, чтобы орать на тебя весь день, - посмеялся он и подошел к двери. - Мы где? - он замер, как только открыл дверь. Дома находились внизу, в долине, а вот перед ними поднимались горы, и, если повернуть голову влево, в темном от дождя, но уже светлеющем утреннем воздухе видна была целая цепь этих гор.
        - Я бы ответила тебе позабористее, потому что это слово сейчас подходит для нашего случая идеально, но я отвечу точнее - это Шотландия, и это тринадцатый век, а значит, тысяча двести какой-то год.
        - Не, это шутка! - захохотал он, и Таня заметила, что из дома вышли Дуги и Иона. И они шли к ним.
        - Говори, как я тебе сказала, умоляю, Костя, не трепи ничего, ты скоро поймешь, что это все правда! - успела прошептать она ему до того, как они подошли.
        - Ну, здравствуй, - сказал Дуги, рассматривая Костю, что был почти на голову выше его.
        - Привет. Вы кто? - спросил Костя, разглядывая их одежду, голые грязные ноги.
        - Я Дуги, а это моя мать, Иона, - указал он на женщину. - Идем, а то промокнем насквозь, мотнул он головой в сторону дома Ионы.
        ГЛАВА 8
        Когда они вошли - горела лампа, от очага шло тепло, но это не слишком скрашивало общую убогость обстановки. Костя озирался, рассматривал все так пристально, что Дуги сузил глаза, наблюдая за его реакцией.
        - Он сильно ударился головой, и не много не помнит, - сказала Таня, боясь, что Костя сейчас что-то ляпнет.
        - Вообще ничего? - переспросил Дуги.
        - А мы где? - не замечая нашего диалога спросил Костя.
        - Дома, - с хохотком ответил Дуги. - Только у нас дома, и очень хотим знать где твой.
        - Какой это город?
        - Город? - переспросил Дуги и засмеялся теперь уже от души, - Тут до города неделя пути, и то, если не попадешься англичанам, и они не решат забрать тебя в свой гарнизон.
        - Англичане? Откуда?
        Дуги не понял вопроса, но решил ответить, чтобы не показаться дураком:
        - У них в каждой деревне есть солдаты, и сейчас лучше носа не показывать отсюда - тут им нечем особо поживиться, но наш клан собирает налог, чтобы и дальше они не совали сюда свой нос. Говорят, что скоро начнут нас считать, как овец, - слова его были скорее всего, словами старших мужчин, и повторяя их домыслы и шутки, он хотел показаться взрослее.
        - Где найти телефон? - серьезно спросил Костя.
        - Что? - спросили Дуги и Иона одновременно и переглянулись..
        - Ему надо немного полежать еще, он не понимает что происходит, меня вспомнил с трудом, - сказала Таня.
        - Пока дожди, пусть лежит, как закончатся, пойдем в лес, нам нужны деревья, чтобы починить загоны - скоро пригонят овец. Поживете пока у нас. За работу мы будем вас кормить, - снова, взрослым голосом хозяина сказал Дуги, а Таня не стала дожидаться очередных вопросов Кости - подтолкнула его к выходу.
        За ними отправился Дуги, который дал Косте длинную рубаху, он и сам сегодня был в такой. Что-то среднее между ночнушкой и туникой с рукавами. К ней прилагался плед, только очень длинный. Костя накинул его на плечи, и он повис почти до пола.
        - Я ничего не понимаю, Тань, кто может ответить на мои вопросы? - ходил он из угла в угол, а Дуги, что принес дров, и затопил очаг в своем доме, посматривал на них как на диковинку.
        - Свыкнешься, но пока прошу тебя делать то, что говорят - нам некуда идти, - ответила она, когда хозяин дома отошел за водой.
        Домой пришла Давина, и начала что-то вроде генеральной уборки, хотя, здесь нужно было делать не уборку, а капитальный ремонт. Или просто подогнать трактор и снести всю эту халабуду, и отстроить заново что-то более путное. Крыша подтекала, и хоть она ставила под тонкие струйки ведра и корыта, все равно, пол скоро стал не лучше, чем на улице - притоптанная глина начинала разъезжаться. Когда под наками начало хлюпать и ее обувь начало засасывать в пол, Давина принесла солому и разложила ее в виде дорожек. Да, отличный выход, - подумала Таня, представляя, что за пару лет высота пола благодаря этим подстилкам поднимется метра на три, не меньше.
        Таня пыталась ей помочь, но лучше в доме не становилось. Костя лежал и молча смотрел на все происходящее. Таня видела, что он иногда хочет что-то спросить, но сдерживается и отворачивается. Девушки поставили на огонь большой котел, и когда вода нагрелась, Давина сложила туда одежду. Весь процесс стирки ограничивался кипячением, а после, вещи выжимались, развешивались здесь же, и это только добавляло грязи в доме, .
        К вечеру дождь остановился, а над горами повисла легкая туманная дымка - лес испарял воду, поднимая в воздух новую порцию влаги. Татьяна с Костей пошли к реке, чтобы помыться - так они сказали новым друзьям, хотя, правильно было назвать их хозяевами.
        - Надо уходить отсюда, Тань, не нравится мне здесь, понимаешь? Совсем не нравится. Ночью убежим, - уверенно сказал Костя.
        - До города шесть суток - не меньше, Кость. У нас ни одежды нормальной, ни еды, и ты не слышал, как ночами в горах воют волки. Не думаю, что они откажутся от таких мясистых кусков, как мы, - ответила Таня, и вошла в воду по колено, подняв подол - грязь на ногах растворилась, и стало приятно двигать пальцами - налипшая глина страшно сушила кожу.
        - Вода холодная очень, я бы не стал лезть в речку, - посмотрев на нее, заметил Костя.
        - Да, а я бы на твоем месте поберегла кроссовки, потому что ни одной стиральной машинки и торгового центра я не заметила, - ответила она, посмотрев на его обувь - она была вся сплошь залеплена глиной. - Как только закончатся дожди, и у нас будет хоть какое-то понимание - в какую сторону двигаться, мы пойдем, но сухая и чистая обувь в дороге - девяносто процентов успеха.
        - Я не могу без обуви ходить - если порежу ногу стеклом, можно занести массу заразы, - брезгливо прошипел Костя.
        - Да уж, здесь просто масса стекла. Костя, ау, осмотрись, у них на окнах промасленная бумага в несколько слоев, и они не убирают прошлогодние слои, засиженные мухами, а просто приклеивают новый слой.
        - Как это? - удивленно спросил Костя.
        - Так это. Стекло здесь, если есть, то доступно только королям, и то, не местным. Шотландия в это время - сумасшедшее место, раздираемое местной знатью и английским королем. Знать бы какой год сейчас, было бы проще. Помнишь тот замок в Глазго?
        - Нет, не помню, достоинства культуры других стран меня мало интересуют, знаешь ли… Особенно сейчас.
        - Ясно. Вопросов больше не имею, но кроссовки прошу постирать и высушить, иначе, бегать от реальных волков будет сложнее, чем вынимать из пятки несуществующее стекло, - ответила Таня, вышла из воды, и направилась к дому, выбирая клочки травы, чтобы дойти с чистыми ногами. Возле дома Дуги и Костя тоже сделали дорожки из соломы, и стало относительно терпимо, хоть и затратно, как заметила Иона.
        Ужинали молча, Тане хоть и хотелось побольше узнать, но говорить она решила больше с Давиной - та не щурит глаза после каждого вопроса, как это делают мать и сын, стараясь найти в незнакомке второе дно.
        Костя нехотя жевал, и он ни за что не стал бы есть, будь хоть чуть-чуть сытым. Двое суток без крошки еды сделали его не таким привередой, что был раньше. Да и без сил далеко не уйдешь, это понимал даже он. Стайки мух, присаживающиеся на край миски вызывали отвращение, и приходилось левой рукой постоянно махать над тарелкой, чтобы они не сели на еду. Когда Таня вспоминала, что рядом сарай, полный навоза, она старалась не дать шанса ни одному насекомому.
        Ночью снова зарядил дождь, который продолжался до обеда, но, взявшийся словно ниоткуда, ветерок быстро разогнал тучи, открывая солнце. Все моментально стало лучше - и настроение, и картинка вокруг. если бы не эта дурацкая ситуация, Таня бы была в полном восхищении от этого волшебного места: невысокие горы, цепью тянущиеся к горизонту, затейливо изогнутое русло реки, выбеленные на солнце и причудливо уложенные самой природой камни, запах сохнущей травы и земли.
        Женщины выносили на просушку всю одежду и тощие матрасы, потом выгоняли овец и свиней, снова и снова приносили им корм, а Дуги делал из Кости шотландца - Таня засмотрелась на этот процесс - они завязывали килт.
        Сначала вокруг бедер, сразу надели ремень, а ткань под ним Дуги сборил, чтобы получились некие складки. Остаток ткани перекидывался через плечо и крепился под тем же ремнем.
        Когда они были в Инвернессе, Косте был не интересен рассказ экскурсовода, а Таня внимательно слушала историю тартана[1]. Эта, казалось бы, банальная клетчатая тряпка делала и говорила больше, чем некоторые люди, носившие ее. Ее можно было считать паспортом.
        Встретившись с незнакомцем, шотландец за доли секунд мог понять какому клану он принадлежит, его статус, материальное положение. Килты с одним цветом носили слуги, двуцветные - фермеры, килты, на которых рассмотрели аж три цвете носили офицеры, четыре - военачальники. Шесть цветов могли позволить себе поэты, а семь - вожди.
        Тогда Татьяну рассмешил сам факт такой важности поэтов, но шотландцы - нация, которая гордится своими истоками, хоть и не желает говорить о влиянии на них скандинавов. Поэты же могли красивым языком донести то, что у простого человека было в голове - они правильно формулировали слова о патриотизме.
        Черный цвет получали благодаря окрашиванию корой ольхи, или же специально отбиралась только черная овечья шерсть. Синяя краска получалась из ягод черники. Красный могли носить лишь шотландцы, имеющие средства - эта краска была самой дорогой.
        «Да, в наше время такие модные дома, как Burberry, Chanel и многие другие бренды активно используют то, что было лишь неким «паспортом» горцев» - думала Таня, смотря на мужчин, что отправились к лесу. Дуги вел за собой быка с огромными, выгнутыми вверх рогами. Таня любовалась Костей - ему шел этот наряд как никому другому - высокий, с широкими плечами, узкими бедрами, он был похож на героя романа о любви.
        - Иди помоги Давине, - крикнула из сарая Иона, не вдаваясь в подробности того в чем заключалась помощь. Таня не стала ждать новых окриков и направилась к овцам.
        Девушка занималась тем, что, налив в корыто молоко, макала туда палец, давала его ягненку в рот, а потом подводила руку к корыту, и опускала туда голову малыша. Некоторые сразу понимали, что это не издевательство, а целая молочная река, и больше не нужно тянуть его из мамкиной сиськи. А самые настырные никак не хотели смиряться с этим. Вот их-то и нужно было заставить пить самостоятельно.
        - Скоро нужно снимать «летнину», - сказала Давина, но Татьяна боялась переспросить ее.
        - Летнину? - собравшись, все же задала она вопрос.
        - Да, стричь овец. Летнюю шерсть. На сезон мы нанимаем стригалей, иначе, нам самим и не справиться. Потом стирать и прясть шерсть. Ты в городе жила всегда?
        - Да, я была гувернанткой у одной семьи, - сморозила Татьяна первое, что пришло в ее голову.
        - Это что? - переспросила Давина и выпрямилась, посмотрев на Таню так внимательно, что у той все похолодело внутри.
        - За детьми смотрела, кормила…
        - Не скажешь, что ты кормилица, - хохотнула Давина, указав на грудь Тани. - Я не знала, что у тебя есть ребенок. Не похоже.
        - Нет у меня ребенка, Давина, я не грудью кормила, а взрослых уже…
        - И правда говорил Дуги, вы или совсем в замке жили, или вовсе не из наших краев, - смеялась она, но Таня из этого ее предложения поняла главное - их подозревают. - Да только чужие так хорошо, как вы не говорят. Делай как я, вон тот, видишь, черный, его лови и заставляй пить, - мотнула она головой в сторону черного ягненка, что не отходил от матери ни на шаг, словно понимал, что это последние дни, когда они вместе.
        ГЛАВА 9
        - Твои волосы, - как-то очень уж осторожно отметила Давина… - Они белые. Я никогда не видела таких волос, - она часто рассматривала голову гостьи, но не решалась спросить.
        - Да, они белые, но это не мой цвет… - начала было Таня, думая, как объяснить окрашивание.
        - Такие волосы были у фей, о которых бабушка рассказывала нам с сестрами. Они приходили и спасали послушных девочек. Когда я только увидела тебя, думала, что ты фея, и пришла помогать, но ты ничего не умеешь, - очень по-доброму продолжила Давина.
        - Нет, я не фея, я такая же девушка, как и ты, но я стараюсь помочь чем могу, Давина. Я никогда не делала того, что делаете вы, но я видела ваш огород, и увидела, что там много работы. Можно завтра я буду пропалывать грядки, вместо того, чтобы мешаться у вас под ногами?
        - Наверно, Иона будет рада этому - она очень не любит копаться в земле. Скоро у нас будет много работы - пригонят овец, и начнется сезон стрижки. А потом они начнут приносить потомство, и нам придется ночевать в сарае. Стадо, слава Богу, нынче большое, и у нас весной будет много шерсти на продажу.
        - Ну и отлично, тогда, я встану пораньше, и примусь за работу, - Тане нужно было побыть одной, и присмотреться к округе. Нужно выбрать место, где можно спрятать нож и соль, которые пригодятся в дороге. Нужно кресало, которым они разводят огонь. Лишь бы еще один день дал им Бог, и не допустил, чтобы вернулся Грегор - нужно приготовиться.
        Мужчины уходили сразу после завтрака, они топором рубили небольшие деревца до обеда, потом приходили за быком, и возвращались уже с привязанными за животным жердями. Возвращались они прямо перед закатом, наспех мылись в реке, переодевались и жадно ужинали.
        Костя смотрел на Таню так, словно это она организовала их уикенд в этом странном месте. Таня делала вид, что не понимает его, старалась на время отстраниться от разбора «полетов». Она молча ждала когда к нему вернется тот стержень, который так нравился ей - его умение все организовать, объяснить ей почему нужно поступить так, а не иначе.
        После ужина она позвала его в сторону огорода, объяснив всем, что хочет показать фронт завтрашних работ. Дуги объявил, что завтра можно начинать связывать ограду, и, если Костя будет нужен, ей можно его отвлекать.
        - Ты спишь у Дуги и Давины, и часто бываешь в доме один. Ты должен забрать кресало - ту штуку возле очага, которой они разжигают огонь. Я завтра днем унесу в огород нож. Завтра ночью мы должны уйти от них. Как можно дальше, понимаешь? Я буду звать тебя, чтобы помочь, и ты в это время принесешь свои вещи, кресало, и хотя-бы один плед, незаметно. И спрячешь в той траве, - Таня говорила тихо, Костя слушал.
        - Ты шутишь? Мы выживем в лесу одни?
        - Недавно ты планировал бежать прямо в ночь.
        - Ну, сейчас нам просто нужно подождать помощи… - начал было Костя.
        - Ты видел только Дуги, но на пастбище, где они нас нашли, сейчас его отец, и когда тебя без сознания грузили в телегу, они шептались о том, что нас нужно держать чуть ли не на привязи. Пока они должны считать, что нам все нравится, и мы чувствуем себя в безопасности здесь - это усыпит их бдительность, - Татьяна пыталась спокойно донести до Кости правду.
        - И куда мы пойдем?
        - Куда-нибудь, нужно просто уйти, пока не холодно. Нужно добраться до города, и потом, когда поймем где находимся, примем решение, - ответила Таня и взяла его за руку. - Идем, нужно спать, и я советую тебе сегодня хорошенько отдохнуть, а завтра поесть досыта.
        Сон как на зло не шел, и Таня перебирала в голове все, что помнила из рассказа экскурсовода. Ничего полезного не приходило на ум, и теперь, трехчасовая экскурсия казавшаяся насыщенной датами и именами, казалась совершенно бесполезной. Заснула она только под утро, но смогла отнести в кусты нож и плед, что обязательно понадобятся в их побеге, где дорога будет полна неожиданностей.
        Рано утром Таня не услышала, как Давина кормила ягнят, и только окрик Ионы поднял ее с пола. Голова была тяжелой. В этот день им предстояло не только подготовиться, но и поработать в огороде. Таня, отказавшись от завтрака, нашла Давину, которая с Дуги и Костей переносила к ограде привезенные вчера жерди.
        - Я помогу вам, Давине нельзя одной носить тяжелое, - сказала Таня, подхватив жердь чуть ниже Давины. Они волочили ее по земле, бросали, шли за новой.
        - Давина, а солдаты не трогают вас? Не приходят сюда? - решилась на вопрос Таня, когда они были на максимальном расстоянии от Дуги.
        - Здесь им нечего взять, да и налог мы платим - Грегор и Дуги отвозят в Глазго баранов или шерсть, продают там, и передают людям из нашего клана. Они сами никогда не встречаются с англичанами.
        - В какой стороне Глазго? Они могут с той стороны появиться неожиданно? И что тогда делать? Ведь вы здесь одни, - продолжала Таня.
        - Оттуда, там Глазго, - сказала Давина, а потом посмотрела в противоположную сторону. - И оттуда, там Англия, - продолжила Давина.
        Таня теперь понимала в какой части Шотландии они находятся. И идти можно было только углубляясь в Шотландию. В сторону Англии идти было нельзя. Тропа, что явно просматривалась вдоль реки вела именно туда, куда нужно, но им нельзя идти по ней, и придется сходить с пути.
        - Много без обеда не наработаешь, - когда сил уже практически не осталось, сказала Давина. - Идем, приготовим вместе обед.
        Таня посмотрела на Костю, который ходил за Дуги на автомате - на лице не было ни единой эмоции. За него она переживала сильнее всего - казалось, что он понемногу теряет рассудок, но она считала его сильным и привычно отмахивалась от того, что видела перед собой.
        После быстрого обеда, который Иона не потрудилась приготовить, девушки вернулись к работе, но в этот раз Таня утащила Давину в огород.
        - Твои родители далеко? - спросила Таня девушку, которая на глазах грустнела от этого вопроса.
        - Нет, всего несколько часов дороги. Моя мама умерла в родах, сейчас остались отец и три сестры. Мне еще повезло уйти в семью, где так много овец, некоторым просто нечем платить налоги, и приходится отдавать последнее.
        - Иона плохо относится к тебе. Но почему?
        - Она нормально относится, просто слишком много работы…
        - Которую могла бы делать она и два ее сына, что мотаются без дела, - сорвавшись, сказала Таня, и поймала на себе осуждающий взгляд Давины.
        - Никогда не говори так, а особенно при ней - она нагрузит тебя работой намного сложнее, чем ты делаешь сейчас, - ответила девушка, принявшаяся за грядку, что была слишком близко к месту Таниного схрона.
        Таню сейчас заботило одно - смог ли Костя припрятать то, что она просила. Пара пледов была просто необходима, чтобы не замерзнуть ночью в лесу, нож и приспособление для розжига нужны были чтобы не остаться голодными. Таня не верила, что они смогут охотиться, но тем же ножом можно накопать корешки, или заточить палку, которой придется обороняться от волков.
        Мысли о хищниках она отметала, потому что в эту же секунду появлялись мысли все бросить, сдаться - жить хотелось сейчас особенно сильно. Холодная голова, за которую Таню хвалила мама и врач на практике сейчас перебирала все варианты отхода. Костя должен ночью выйти, если заметят, говорить, что в туалет, как и Таня. Забрав припрятанные вещи, нужно было долго бежать вдоль реки, не останавливаясь, чтобы пройти как можно большее расстояние от этого дома.
        - Я приготовила все, идите печь хлеба, - окрикнула девушек прямо от дома Иона. Тане было непонятно - почему она сама не может испечь хлеб, но и это тоже было на руку, потому что хлеб в этом доме пекли раз в неделю, и к последнему дню его практически не оставалось. Была возможность что-то припрятать, и хлеб для такого длительного путешествия - отличный паек. А еще, Таня увидела в сарае вяленое мясо, но чтобы попасть туда, нужна была причина.
        Давина пошла вперед, а Таня проверила в кустах свой сверток. Возле него лежал еще один плед, в который Костя завернул наше огниво и небольшой топорик. Таня выдохнула - даже если им не удастся взять с собой еду, все самое необходимое уже готово.
        Хлеб удалось прихватить только ночью, прямо со стола - Таня не могла пройти мимо теплых еще, пахнущих, укрытых несколькими тряпицами, круглых караваев. После ежедневной каши из дробленой пшеницы и супа из овощей, этот запах казался чем-то необыкновенным.
        Таня боялась, что, Костя после тяжелого рабочего дня заснет, не выйдет в огород, и все придется отложить. Руки тряслись, и казалось, что сейчас сзади ее окликнет Иона, поднимет всех, и ее просто изобьют за воровство, или хуже того - отрубят руку.
        Как только все утихло, Таня встала и надела кроссовки. Комбинезон она завернула туго, положила в простыню, туда же уложила хлеб, что прихватила со стола. Было тихо, Иона храпела, мальчишки посапывали. В сарае заблеяла овца, и она остановилась, прислушалась к сердцу, которое бухнулось было вниз. Все было тихо.
        Выйдя на улицу, она прикрыла дверцу, которая в общем-то не спасала ни от мух, ни от волков, если они надумали бы войти в дом. Луна светила так ярко, что речка была видна как на ладони. Девушка прошла в огород, нашла обе связки, что они заготовили заранее, и связала из них два заплечных мешка. Оставалось только дождаться Костю и бежать без оглядки. К утру они будут далеко, сойдут с тропы, и эти люди ни за что их не найдут.
        Как жить там, она не знала, но считала, что лучше жить вдвоем в лесу, чем с этой неприятной женщиной, а тем более, с ее мужем, что явно имел на них с Костей планы.
        Зашуршала дверь в доме Дуги, темная фигура отделилась от дома и немного наклонившись проследовала к огороду. Мужчина распрямился, и Таня выдохнула - это был Костя. Он пробрался туда, где лежали собранные нами вещи, и ждала его девушка.
        - Тсс, - аккуратно прошипела Таня, когда он приблизился. - Бери этот мешок, идем к реке, и там поговорим.
        Мужчина молча мотнул головой, и они, пригнувшись, засеменили вдоль забора, куда Грегор скоро пригонит овец. Теперь больше нечего было бояться - огнестрельного оружия нет, фонарей нет, собак, что могли бы взять их след нет. Земля высохла, и следов от обуви на траве не останется, и утренняя роса расправит даже примятые травинки. Таня радовалась тому, что ее план сработал, и что они, наконец, могли спокойно поговорить, что она могла обнять его, могла расслабиться, и снова стать собой.
        ГЛАВА 10
        Тишину позади них разорвал крик. Он был похож на крик раненого животного, на предсмертный рев. Они вздрогнули и присели, Таня прижалась к Косте, посмотрела на него - в свете луны черты его было практически неузнаваемым. За эти дни лицо осунулось, под глазами пролегли глубокие круги, скулы заострились из-за сжатых зубов, растрепанные волосы делали его похожим на беженца, который неделю ночевал в канавах.
        - Что это, Кость? - все еще шепотом спросила Таня.
        - Это в доме, наверное, это Давина. Она с вечера не спит, наверное, это роды, - спокойно ответил Костя.
        - То есть, когда ты уходил, она не спала? А Дуги? - Таня вырвала руку из его хватки, когда он потянул ее дальше, и встала как вкопанная.
        - Она с вечера лежала и стонала, когда я выходил, она уже кусала подушку. Дуги храпел.
        - Когда на начала стонать?
        - Как только мы пришли. Она повесила занавеску между нами, как обычно, потом Дуги сказал, что она не дает ему спать, и велел лечь на лавку. Я освободил ее и ушел в угол, где солома сухая, я сделал вид, что сплю, но даже если бы я хотел, не смог бы.
        - У нее схватки?
        - Откуда я знаю, Тань, что это, но она все эти часы просто ныла, потом Дуги заорал, что она мешает спать, а звать мать еще рано, и она лежала, кусая подушку.
        - То есть, эти боли не прекращались ни на минуту? Она не выдыхала спокойно, и какое-то время не лежала тихо?
        - Нет, она все время стонала, и когда вставала с лавки, не могла разогнуться, и ложилась обратно.
        - И ты не позвал меня, и вы просто лежали там и слушали как девушка страдает? - Таня просто села на землю, прижала ладони к лицу и начала качаться - сейчас ей нужно было сделать выбор, который, возможно, будет стоить ей жизни.
        - Что с тобой? Вставай, мы должны уйти как можно быстрее, и им сейчас точно будет не до нас, - Костя схватил ее под мышки, поднял, встряхнул и поставил на ноги. - Идем, ты же понимаешь, что мы должны бежать?
        От дома снова повторился этот яростный крик, и они увидели, как за домом заметались пара огоньков - огоньки обегали дом, забегали за сарай, сделали несколько шагов к реке, но не решившись двигаться дальше, двинулись обратно. Крик повторился, и было слышно, как сорвался голос. Наступила щемящая, давящая на уши тишина.
        Таня хотела прижаться к Косте и ничего не слышать, сердце бухало как колокол, и казалось, его эхо отдается в горах тысячами отзвуков.
        - Костя, спрячь все за рекой, и приходи обратно. Мы скажем, что мы ходили к реке купаться, - она отстранилась от него и побрела было, ускоряя шаг, но он бросил свой мешок, и в два шага нагнал ее, схватил за плечо и сжал руку, дернув к себе:
        - Не выдумывай, Тань, даже не думай этого сделать. Ни шага назад, поняла? У нас вряд ли будет шанс, и ты сама сказала, что с Грегором мне не справиться, - шепотом кричал Костя прямо в ее лицо, потом прижал к себе, и попытался как ребенка, укачать, убаюкать, привести в чувство, вернуть ей ту рассудительность, которая помогла спланировать и терпеливо выждать время для побега.
        - Я не смогу уйти, Кость, ей там плохо, понимаешь? Ей страшно и больно сейчас, и никто из этих - она мотнула головой в сторону дома - ей не поможет. Я не могу уйти. Просто не могу. - спокойно и четко ответила Таня, давая ему понять, что он не сможет ее переубедить.
        - Ты странная, но ты же не дура, правда? От этого зависит наша жизнь, дуреха, солнышко ты мое, милая моя, послушай меня, ведь ты знаешь, что я плохого не скажу, и я прав, ведь знаешь это, правда? - торопливо шептал Костя, прижимая ее к себе, быстро и резко, сухими губами целуя ее лоб, глаза, повторяя и повторяя ее имя
        - Я уже решила, ты можешь идти без меня, если хочешь, но я уйду от нее только тогда, когда сделаю все, что смогу.
        - Ты набитая дура, ты сумасшедшая, ты считаешь себя Богом? Если не будет тебя, мир не перестанет существовать, понимаешь, будут так же умирать люди, будут войны и болезни, ты не идеал, который не перебить ничем, и важность этих самых принципов - в одном месте дыра, - уже кричал Костя и тряс ее за плечи, но это только придавало больше сил девушки, больше уверенности в том, что она права.
        - Уходи, Костя, уходи, я помогу ей, и догоню тебя, двигайся вниз по реке, иди туда, в сторону центра Шотландии, говори, что в Глазго, и ни слова о том, что ты из другого места, из другого времени, понял? Иначе тебя сожгут на огромном костре, и никто тебя не спасет, она тряхнула плечом, и его руки легко упали с него.
        Сначала она шла, боясь, что он догонит, и силой утащит ее далеко отсюда, потом побежала, но какая-то ее часть надеялась, что прямо сейчас она почувствует его руки, сжимающие ее, волокущие ее обратно. Но было тихо, только со стороны дома приближались надсадные хрипы, от которых на затылке шевелились волосы.
        В доме Дуги тускло горела одна чадящая лампа. Он сидел у порога молча. Иона накинулась на Таню с вопросами, но та просто оттолкнула ее от себя, быстро вошла в дом, и уверенно сказала мужчине:
        - Принеси еще одну лампу, затопите очаг, поставь воду, только быстро.
        Он посмотрел на нее с таким удивлением, словно видел впервые.
        - Быстро, - повторила Таня, и за руку затащила в дом Иону. Мальчишки жались к ней, но их Таня отправила за дровами.
        - Милая, как давно нет схваток? - спросила она Давину, встав перед ней на колени. Девушка дышала надсадно, словно легкие были полны воды. В голове у Тани проносился весь курс по акушерскому делу, но то, что она видела, ее не радовало совсем.
        - Началось еще днем, но не сильно. А вечером стало уже больно, - с трудом собравшись, просипела Давина. Она подняла было руку, но тут же уронила ее не в силах держать.
        Таня сняла с нее платье, расстелила на полу одеяло, под которым на настиле до этого спали Дуги и Давина. Первое обследование ничего не дало - нужно было больше опыта. Давина тихо постанывала, и это указывало на то, что сил у нее почти не осталось. Понимание, что ребенок неправильно лежит, и поэтому она мучилась безрезультатно все это время, пришло в тот момент, когда она посмотрела на ее живот.
        - Если он мертв, тебе не уйти живой, - прошептала Давина. Они скажут, что ты это сделала, твои руки его убили. Уходи.
        - Если я его не вытащу, ты тоже умрешь, понимаешь? - прошептала Таня в ответ. - Помоги мне, и ты останешься жить.
        Девушка расслабилась, дав Тане ее лучше осмотреть. Она прощупала живот, вспоминая то, как чисто теоретически их учили поворачивать ребеночка прямо в животе. Этот метод годился не всегда, и тем более, не без УЗИ, которое даст точное видение проблемы, но выбора не было. Не удастся развернуть - погибнут оба. Сейчас их жизнь висит на волоске, и зависит только от нее.
        Вода на очаге закипела, Иона подошла ближе, и Таня увидела ее широко раскрытые глаза.
        - Ребенок лежит не так, как надо, но мы попробуем его повернуть, Иона, ты должна помочь мне, - серьезно и громко сказала Таня, и это помогло вывести Иону из ступора.
        - Откуда ты знаешь? Ты повитуха? - неуверенно спросила она.
        - Я врач, Иона, мы сейчас должны сделать все возможное. Принеси воду, разлей ее по разным котлам. Чистое полотенце прокипяти, и дай его мне.
        Иона делала все, что говорила Таня, потом села над головой девушки, положила ее голову к себе на колени, взяла крепко за руки. Таня снова прощупала живот. Нужно было приступить к манипуляциям, которыми занимаются только опытные врачи. Скорее всего, она ни за что бы не взялась за это, пока не провернула бы что-то подобное рядом с опытным врачом. Наружный поворот плода - тема множества разговоров при обучении, но на деле все гораздо сложнее увлекательных лекций.
        Она нащупала головку справа, Давина постанывала, но не противилась, хоть ей и было больно. Нужно было повернуть ребенка по часовой стрелке, одновременно поворачивая его ножки.
        Иону словно подменили - она делала все, что говорила ей Таня, а самое удивительное - сама гладила Давину по голове, успокаивая ее, словно мать. Таня делала вид, что не замечает этого.
        Дуги и мальчики, чтобы занять себя посреди ночи, натаскали дров и воду в оба дома, подкладывали дрова в очаг, подавали женщинам воду.
        «Здесь нет УЗИ, нет препаратов, которые стимулировали бы роды, здесь нет возможности сделать кесарево, ведь женщина в этом случае умрет» - думала Таня, но не переставала улыбаться, и говорить, что все идет хорошо.
        Когда ей удалось повернуть плод до косого положения, Давина уже не стонала - мышцы расслабились. Это было огромным плюсом для поворота, но также означало, что схватки могли прекратиться.
        Еще через полчаса она была уверена, что ребенок теперь лежит как надо, и важно было снова запустить схватки. Давина, похоже, спала, устав от болей за весь день, а могла ведь сказать, и днем все было бы намного проще, скорее всего, и Костя сейчас помог бы.
        «Костя… Он просто ушел, оставив меня здесь, даже не сказав, что дождется меня, а ведь мог, как же так?» - вдруг подумала Таня, и захотелось плакать, просто лечь и плакать от усталости, непонимания и страха, хотелось пожалеть себя. Эта ситуация была из ряда вон, этого просто не могло произойти, но произошло.
        Давина ойкнула, и Таня вернулась из облака жалости, которым окутала свои мысли буквально на пару минут.
        - Давина, детка, скажи, ты чувствуешь, что внутри снова все сжимается? - спросила Таня, положив руки на живот, стараясь поймать напряжение ее мышц.
        - Немного, - с трудом ответила девушка и открыла глаза.
        - Мы должны ее поднять. Хотя бы на колени. Она должна немного постоять, - крикнула Таня в сторону Дуги. Тот быстро вскочил с лавки, где сидел сейчас рядом с братьями, что дремали, прислонившись к стене.
        - Иона, ты с одной стороны, Дуги с другой, я должна прощупывать живот. Мы должны вернуть схватки, давайте, прошу вас, все обязательно получится, - радостно говорила Таня. Ее настроение передалось и Давине, которая начала подтягивать ноги, чтобы встать.
        Стоя на коленях, обняв с одной стороны мужа, с другой свекровь, она стояла несколько минут. Таня гладила ее живот, проверяя, нет ли сокращений. И в какой-то момент, судя по тому, как Давина изменилась в лице, все поняли, что теперь есть шансы на хороший исход.
        Они уложили ее на пол, и теперь Таня выдохнула - схватки становились все сильнее и сильнее. Крик ребенка заглушил щебетание птиц, когда стало совсем светло, но туман все еще лежал в долине над рекой.
        ГЛАВА 11
        Таня вышла на улицу, отошла от дома и села прямо на сырую от росы траву. Потом посмотрела в сторону реки, куда они уходили вместе с Костей ночью - их следов уже не было - трава под тяжестью влаги легла вся, но ей казалось, что она видит размазанную, как в кино картинку - она и Костя бегут, держась за руки, счастливо смеясь, довольные и вполне счастливые.
        Таня откинулась навзничь, раскинула руки, и лежала так, слушая, как Иона ласково баюкает малыша, ругает Дуги за нерасторопность, как она, не ласково, как всегда, отправляет мальчишек напоить овец. Казалось, что этого просто не может быть, и это сон, и Таня проспала их с Костей побег. Ей приятнее было думать, что это она виновата в его уходе, это она подвела его, вернувшись назад, что он не мог бросить ее сам.
        - Ветер проносится над горами, птицы поют весь день, у нас родился свободный и прекрасный малыш, и он станет гордостью всей нашей семьи, всего нашего клана, - пела Иона. Она сама перерезала пуповину, завязала на животе малыша пупок, сама проследила за тем, чтобы Давина исторгла из себя послед. Она обтерла и запеленала малыша, приложила его к груди матери, которая плакала, когда Таня выходила на улицу, не сказав ни слова.
        «Это первый ребенок, который родился благодаря тебе, Таня, этот мальчик, возможно, важнее всего, что будет в твоей жизни, поэтому, не стоит думать сейчас о том, как много ты потеряла. На самом деле, возможно, ты очень много нашла» - сказала себе Татьяна, встала, мокрыми от росы руками протерла лицо, и отправилась к дому, к тому дому, от которого сегодня она отогнала смерть.
        Таня спала до вечера, изредка просыпаясь, прислушиваясь к голосам, шумам, стараясь услышать спросонья ребенка - ей иногда казалось, что все произошедшее вчера ей просто приснилось. Бормотание Давины, редкий, но настойчивый крик младенца ее успокаивали, и она снова погружалась в забытье.
        Она проснулась от того, что в животе урчало - есть хотелось страшно. В доме Давины и Дуги никого не было. «Сейчас нужно что-то сказать им, придумать причину, по которой ушел Костя» - думала Таня. Но если раньше, еще в своей настоящей жизни, она очень боялась оправданий, и делала все правильно - комар носа не подточит, то сейчас ей было плевать что они скажут. Важно было только одно - мама и малыш живы.
        Мальчишки перегоняли овец из уличного загона в сарай, и когда она прошла мимо, притихли, опустили прутики, и смотрели на нее как-то совсем иначе - без привычного уже хозяйского снобизма.
        В доме топился очаг, Иона сидела возле огня, на руках у нее был сверток, который она качала, как самое дорогое. Давина и Дуги сидели за столом, она жадно ела привычную кашу, ее муж смотрел на нее - это тоже был совершенно иной взгляд, не как раньше - как на пустое место, а взгляд человека, что обрел мудрость из-за какого-то очень серьезного испытания.
        - Я сама возьму кашу, Иона, не беспокойся, - сказала Таня, заметив, как женщина начала озираться, придумывая куда уложить малыша. - Как ты себя чувствуешь? - обратилась она к Давине, у которой под глазами пролегли тяжелые темные круги - лицо осунулось, губы были покусаны.
        - Мне кажется, я никогда не наемся, - с улыбкой ответила она, но было заметно, что все движения до сих пор даются ей тяжело.
        - Я не знаю где Костя, я искала его, но не нашла, потом услышала крик Давины, - решив не ждать вопросов, накладывая из котелка кашу в деревянную миску, сказала Таня и села рядом с Давиной. Дуги сидел напротив, и смотрел теперь на них поочередно.
        - Утром придет Грегор, и мы найдем, как отблагодарить тебя, - опустив глаза ответила Иона. Таня посмотрела на нее - это была совсем другая Иона, будто за время, пока она спала, тело этой женщины занял кто-то другой. Таня подумала, что скорее всего, скоро они отойдут от пережитого, и жизнь завертится как прежде.
        - Давине нельзя сейчас работать в огороде и носить воду. Я могу помочь, но мне нужно уйти в скором времени, - смотря в миску уверенно сказала Таня, и принялась жадно есть. Ей было удивительно то, что происходило с ней сейчас - внутри не было ни страха, ни горя, которое так коробило ее вчера.
        Если бы Костя бросил ее в Москве, она просто бы сменила квартиру, сильно переживала, плакала вечерами, и, наверно, ушла бы с головой в работу. Но здесь все было совсем иначе - нужен был смысл жизни посерьезнее Кости. Так выходит на первый план вопрос выживания, когда перед тобой стоит человек с ружьем - уж точно не до любви, которая оказалась лишь фантиком.
        Таня поела, и ждала Давину - нужно было осмотреть ее. Сейчас она совсем иначе смотрела на их жилище - с точки зрения банальной гигиены. Раньше ее все здесь пугало и она отторгала мысли о таком образе жизни. Сейчас дело касалось малыша и мамы, которой так же, важна чистота.
        - Устроим завтра уборку и стирку в доме Дуги. И нужна кроватка для малыша. Вы уже дали ему имя? - посмотрев на Дуги, спросила Таня.
        - Дуглас, - на выдохе ответил Дуги. До этого момента он не произвел ни звука.
        - А твое полное имя разве не Дуглас, я думала, что Дуги, это короткое имя от Дугласа.
        - Нет, это мое полное имя, - он не смотрел на Таню - его взгляд не отрывался от жены, которая отставила уже миску, прислушиваясь к себе, видимо, обдумывая - стоит ли есть еще.
        - Дуги, добавь в чай молока, и принеси Давине, так у нее будет больше молочка для твоего сына, - сказала Иона, что слушала нас.
        - Надеюсь, следующей у нас будет дочка, потому что женских рук нам точно не хватает, - с улыбкой вдруг сказала Давина. Таня внимательно посмотрела на нее, и поняла, что та не шутит, и недавно чуть не умерев, она думает о жизни, о будущем, о том, что девочка в большой семье - женская помощница.
        Таню подташнивало от этих мыслей, и есть расхотелось. Она с трудом доскоблила миску, потому что здесь не принято было оставлять еду на тарелке, встала и вышла на улицу. За ней вышел один из мальчиков с кружкой горячего чая. Таня сделала глоток, и почувствовала в нем мед. Организм моментально отреагировал на сахар - хотелось пить еще, услышать, как усталость и дрема сменяются бодростью. Хоть ненадолго, но очень хотелось.
        Дуги принес ребенка следом за Давиной. Они с Таней вытрясли и расправили шерстяной матрас на настиле, который был кроватью, застелили свежую грубую ткань вместо простыни, под голову Дуги свернул два пледа, и искал сейчас плед, чтобы накрыть Давину.
        Плед сейчас, как и второй, что Таня вынесла из дома Ионы, был у Кости. Там же был каравай хлеба и Танин трикотажный костюм, нож и кресало.
        Она отдала плед со своей подстилки. Посмотрела на место где она спала - пучок соломы, брошенный прямо на глиняный пол, тряпка, что раньше была матрасом лоснилась от грязи, из нее торчали куски шерсти.
        Быстро осмотрев Давину, она вышла на улицу - сна не было, а просто так лежать в этом грязном «гнезде» не хотелось. Она прошла к сараю, где тут же заблеяли ягнята, пробралась в угол, где хранилось сено, и долго выравнивала для себя место.
        Костя вернулся в ее мысли сразу, как только она опустила голову на пахучую сухую траву. Вот они вместе готовят плов на даче его друзей, он смеется, она любуется им, думает о том, как ей повезло, и ее первый мужчина оказался самым лучшим. Вот она выходит с работы, а он встречает ее с букетом, потом они идут пешком, попадают под дождь, стоят под козырьком возле салона связи, он крепко прижимает ее к себе, и она чувствует, что в безопасности.
        Таня открыла глаза. Вдалеке слышались голоса, но у нее не было уверенности - эхо в горах иногда творило такие чудеса, что звуки могли быть чем угодно. Ягнята дышали как дети, трясли ушами, иногда поднимали голову и смотрели на дверь. Таня решила, что будет думать о том, чего они ждут, почему туда смотрят, ведь до завтрака еще слишком долго, а вода у них есть всегда. Может быть они надеются, что мама вернется, и им сейчас очень плохо от того, что их разъединили?
        «Может быть и Костя вернется. Может он поймет, что я не справлюсь сама, что меня нельзя было оставлять вот так, одну, среди непонятного мира, незнакомых и грубых людей» - подумала Таня, и решила, что скорее всего, именно так и будет. Он разберется во всем, поймет где они находятся, и придет за ней. Ей нужно только дождаться, просто ждать.
        Заснула она с этими мыслями, и рано утром проснулась от блеяния ягнят - мальчишки пришли их кормить. Удивились, найдя ее здесь, но впервые улыбнулись.
        «Значит еще совсем рано, и можно еще подремать» - подумала Таня, и провалилась в сон снова.
        Голоса теперь звучали ближе, и она совершенно уверенная, что это не сон, открыла глаза, когда было уже совсем светло. Смех, запах дыма, окрики, стук топоров раздавались с улицы.
        Она вышла из сарая, но во дворе была только Иона - она растапливала уличную печь - это значило одно - намечается много работы с хлебами. Голоса раздавались от реки, и Таня обошла дом и загон, чтобы увидеть, что там происходит.
        Как только угол дома остался за ней, она встала как соляной столб и открыла рот - на берегу был целый лагерь - там горели костры, а возле них рубили дрова, чистили лошадей, не меньше тридцати мужчин. Кто-то купался в речке, громко подзывая всех присоединиться, кто-то просто лежал на берегу.
        ГЛАВА 12
        - Сегодня много работы, Таня. Грегор вернулся ночью. Сейчас он приведет стадо, - словно не замечая толпу мужчин на берегу, сказала Иона. Радовало, что в ее голосе не стало надменности, желания уколоть.
        - А кто эти люди, почему они здесь? - спросила Таня, не отрывая взгляда от реки. Было видно, что это люди не одного клана - тартан у всех был разный.
        - Они ждут Грегора, - она опустила глаза и Тане показалось, что она скрывает что-то.
        - Прости за вопрос, но зачем?
        - Грегор и Дуги, скорее всего, уйду с ними. Это герои, которые борются за честь Шотландии, - на этот раз в ее голосе была гордость, и не смотря на страх, что она больше никогда не увидит сына и мужа, женщина высоко поднимала голову, говоря эти пафосные слова.
        - За честь? - переспросила Таня.
        - Да, и за свободу. Англичане слишком много на себя берут. После смерти Александра не осталось наследников… - она вдруг резко осеклась и посмотрела на меня внимательно. - Ты этого не знаешь?
        - Нет, я далека от этого, - сейчас Таня понимала, что находится на волоске, чтобы не стать предметом внимательного рассмотрения со стороны этой семьи, а возможно, и повстанцев, что явно дружны с Грегором. - Мы жили за морем, это очень далеко. Я не знаю, что происходит в Шотландии.
        Иона поставила ведро, из которого вывалила на доски, что служили столешницей, тесто, разделила его на части, и принялась накатывать кругляши в муке. Потом она разгребла угли, и положила на каменное дно печи три таких буханки - так раньше пекли хлеб в Таниной деревне, на поду.
        Давина вышла с ребенком в одной руке, а в другой у нее была куча тряпья - задуманная вчера стирка была не забыта - над огнем стояли два больших котла.
        От реки шел Дуги, и его лицо светилось такой радостью, словно сын его родился только что, а не вчера. Он напевал себе что-то под нос, и подойдя к Давине, забрал у нее малыша. Давина замочила ткани, что служили простынями и полотенцами, платья и рваные рубахи Дуги в одном котле. Таня смотрела на все это, словно видела их жизнь впервые.
        - Иона, зачем они здесь остановились? - чтобы не стоять без дела, Таня налила воды в ведро, где было тесто, и принялась его отмывать.
        - Они идут в сторону Глазго, и те, кто ушел вперед на разведку, еще не вернулись. Как только они проверят дорогу, они двинутся в путь.
        - И ваши мужчины уйдут с ними, чтобы стать армией против англичан?
        - Да, они уже уходили к ним, и вернулись живыми. Уильям хороший воин.
        - Уильям?
        - Да, Уильям, он собрал под своим крылом несколько кланов, даже тех, что прежде враждовали, - снова не без гордости ответила Иона.
        Дуги принес из сарая сыр, который, как оказалось, делал на пастбище Грегор и мальчишка, работающий на них. Иона разрезала горячие буханки, укладывала внутрь толстые ломти козьего сыра, и возвращала на несколько минут обратно в печь. Дуги дождался, когда все пять буханок будут готовы, уложил их в чистую тряпку, завязал узлом, и пошел к берегу.
        Таня понимала, что эта семья с удовольствием кормит всем самым лучшим этих незнакомых, в общем-то мужчин. Все время, пока Таня жила здесь, эти продукты ни разу не появлялись на столе, и были под строжайшим запретом. Скорее всего, это хранилось на менее сытые времена - зиму и весну.
        Таня с Ионой снова пекли хлеб, и в сегодняшний обед на столе был сыр - такого Таня даже не пробовала прежде - ароматный, с нежным сливочным вкусом, он становился мягким и особенно вкусным на горячем хлебе. Таня сходила в огород и нарвала травок, которые показались ей ароматными при прополке. Добавила к сыру, и только после этого поставила свой кусок в печь. Иона и Давина оценили аромат, что добавили хлебу травы.
        После обеда Иона снова занялась печью, и только потом Таня поняла, что женщина готовит еду в дорогу. Для мужа и сына. Лицо женщины было печально.
        - Я хочу помочь тебе, Иона, сказала Таня. - можно я возьму прокисшее молоко, яйца и муку? Я сделаю оладьи - это быстро и вкусно, да и в дороге они сохранятся долго, и останутся вкусными, даже если высохнут.
        - Готовь, девочка, сейчас каждая рука в помощь, и чем больше мы приготовим, тем проще будет этим мужчинам.
        Таня занималась оладьями - принесла из дома две сковороды, что больше походили на ковши, смазывала дно овечьим жиром, которого в холодном хранилище под землей было предостаточно. Иона рассказала, что они его топят, солят, и убирают в яму под сараем.
        К слову, яма была хорошо оборудована, и там можно было скрыться всей семьей, если снаружи, после того, как семья спустится вниз, кто-то припорошит пол соломой. Только, если искать будут шотландцы, место схрона найдут сразу.
        - Английские солдаты тоже узнали теперь эту хитрость, но Грегор так хорошо укрепил пол, что им придется постараться, хмыкнула рассказывая Иона. Таня впитывала все эти знания как губка, и она понимала, что в любой момент эти знания могут спасти им жизнь.
        - А если дом подожгут? - остановившись с раскладкой теста на сковороды, спросила Таня.
        - Дом из камня, и сгорит только крыша. Если она обвалится и будет гореть на полу, все, кто в яме просто задохнутся, - спокойно, словно говоря о чем-то житейском и обычном, ответила Иона.
        - Значит, так себе, это ваше укрытие, - себе под нос сказала Таня и вернулась к оладьям. Потом они запекали барашка, варили большой котел супа с мясом и овощами.
        - Мы можем добавить туда лапшу, Иона - так будет сытнее, - предложила Таня, когда Иона с Дуги сняли котел с жидким варевом на землю.
        - Что это? - заинтересованно спросила Иона.
        Таня Разбила пару яиц, посолила, долила воды, и замесила тугое тесто, которое быстро раскатала и нарезала на не длинную лапшу. Из большого котла отлила немного бульона с овощами - мясо трогать не стала - оно явно полагалось тем людям на берегу, которых считают героями. Поставила котелок на огонь, заварила горсть самодельной лапши, зная, что это будет вкусно - бульон был достаточно жирным.
        - Это так хорошо! - почти закричала Иона, опробовав блюдо. - Ставим обратно на огонь, - скомандовала она Дуги, и они вернули котел обратно. Теперь она помогала Тане, быстро раскатывая тонкое тесто, натирая его мукой, а Таня шинковала его в лапшу.
        Обед сегодня был просто прекрасным. После однообразных каш и пустых супов, лапша и хлеб с сыром показались Тане блюдами из достойных ресторанов.
        Большой чан с супом пришлось тащить Дуги и Тане. Ее это радовало, хоть и было тяжело - так можно было узнать больше о гостях, и у Тани теперь была надежда на уход отсюда. Она разливала суп по мискам, с которыми подходили мужчины. Они благодарили ее, рассматривали внимательно, задавали вопросы, но она просто опускала глаза, делая вид, что смущается - так ее научила Иона.
        Когда она сняла платок чтобы вытереть лицо от пота, их взгляды остановились на ней. Корни волос уже начали отрастать, но этот скандинавский блонд был здесь настолько чужероден, как и ее обувь, которую она старательно скрывала под подолом платья - шагала как гейша - маленькими шажками. Из палатки, которая стояла недвижимо до этого, вышел мужчина, ему указали на Таню, и та моментально повязала косынку на голову. Он направился было в ее сторону, но его отвлекли, подошедший человек указал на лес, и забрал у него миску - видимо, он направлялся к ней за своей порцией супа.
        «Больше не стоит так рисковать» - подумала Таня, и решила, что даже обувь можно не надевать вовсе, и припрятать до побега. Еще чего не хватало - придумывать объяснения их созданию. Она прислушивалась к тому, о чем они говорят, над чем смеются и что осуждают - это было необходимо сейчас, и даже тот риск, которому она подвергала себя стоя рядом с ними стоил того.
        Многие были в рванине, и их одежду трудно было назвать одеждой, и только килты у всех были крепкими, настоящими огромными пледами, что они оборачивали вокруг бедер, крепили ремнями. Длинный «хвост» оставшейся материи был перекинут через плечо и закреплен под тем же ремнем. Рубахи были не первой свежести, и вся эта толпа «благоухала» ароматами дороги. Те, что мылись сейчас в реке, не стесняясь девушки, выходили, обсыхали на солнце голыми, и укладывались на разложенные на земле пледы. Таня старалась не оборачиваться туда, и когда ее взгляд случайно падал на такого вот нудиста, и она быстро опускала глаза, они смеялись в голос.
        Разговоры мужчин дали больше понимания, чем рассказы Давины или Ионы. Теперь Таня знала и о дороге к центру Шотландии, хоть это и был не центр, а достаточно близкие к Англии земли. Она узнала о том, что Эдвард Длинноногий, как величали короля Англии, подкупает Шотландскую знать, а те, в свою очередь, начали ущемлять своих соотечественников.
        Оказавшись между двух огней, люди легко решаются на восстания, но пока этот огонек только разгорается. Таня думала о том, что знает, чем заканчиваются такие стихийные пожары - пламя революций особенно горячо сжигает тех, кто на стороне простого народа. Чем ярче горит огонь в груди, тем ярче пламя, сжигающее человека. Она рассматривала лица этих людей, и понимала, что, скорее всего, им осталось совсем не долго - армия королей всегда сильнее.
        После того, как Дуги и Грегор уйдут с этими мужчинами, она может просто идти за ними следом через день. Таня теперь знала, как собрать необходимые в дорогу запасы, она знала, что чтобы дойти до Глазго ей нужно просто держаться реки, а потом, когда она станет шире в два раза, и начнет поворачивать налево, ей нужно повернуть правее.
        В какой-то момент народ загалдел, заулюлюкал, и Таня повернулась в сторону леса, из которого выехали пара всадников. Одновременно с ними от дома появился Грегор. Ну вот и все, он привел овец, разведчики вернулись из своего похода, и не позднее, чем утром, они все уйдут отсюда, а значит, у меня не очень-то и много времени на сборы - думала Таня.
        Мысли о том, что она оставит Иону и Давину вдвоем с тремя детьми, один из которых младенец, не давали Тане покоя, но она находила оправдания и логичность своего ухода - это не ее семья, это не ее проблемы, и она уже и так сделала все, что смогла для них. Их мужчины все решили, сами приняли решение воевать, оставить семью, и возможно, не вернуться никогда, наслаждаясь мечтами о свободной Шотландии.
        Когда Таня заметила, что интерес к приближающимся разведчикам у мужчин сильно возрос, и многие оставляют свои миски, направляясь им на встречу, Таня пригляделась, и не без ужаса заметила, что через седло одного из них был перекинут человек - его светлая одежда была рваной, или же это просто была тряпка, в которую его завернули. Руки висели поперек живота лошади. Неужели они ко всему прочему, еще и бандиты? - пронеслось у нее в голове, но она подумала, что это может быть и англичанин.
        Когда всадники спешились, и чтобы удобнее было снять человека с лошади, ее повернули другим боком, Таня чуть не потеряла сознание - кислотные цвета полосок на подошве кроссовок были ей до боли знакомы. И сейчас, среди этой серой движущейся массы, что разбавляли лишь выцветшие клетки тартанов, цвета полосок на кроссовках были настолько инородными, как если бы в черно-белом фильме губы героини были ярко-красными.
        ГЛАВА 13
        Таня осторожно шла в сторону всадников. Костю уже стащили на землю. Когда она увидела, что он двигается, остановилась и глубоко вздохнула. Хотелось бежать, быстрее прижаться к нему, почувствовать его запах, что раньше успокаивал ее.
        - Какого черта ты делаешь, хочешь «спалиться» в первую же неделю? - прошептала Таня - ей всегда помогал этот прием - говорить с собой, как с человеком, который искренне попросил совета.
        Она присмотрелась - Костю усадили на земле, и все сейчас были заняты исключительно им, но люди все плотнее окружали его кольцом спин. Она решила, что нужно подойти поближе - все равно все взгляды сейчас прикованы туда. Решила вести себя как любопытная женщина, и не более.
        - Ты знаешь его? - как гром раздалось позади нее. Голос был спокойным и приятным. Она резко остановилась, закрыла глаза, набрала полные легкие воздуха, и обернулась:
        - Нет, мне просто любопытно, - выпалила она, и осеклась - перед ней стоял тот самый мужчина, что хотел подойти к ней от палатки, но сейчас его волосы были распущены - с них все еще капала вода - пока все разбирались с Костей, он помылся в реке. Чуть выше Тани, подтянут, черты лица, не сказать, что идеальны, но обветренное и сильно загорелое лицо вместе с твердым и очерченным подбородком добавляли мужественности всему образу. Карие глаза не давали ему выглядеть злым, не смотря на губы, сложенные в ухмылке. В глазах его было очень много жизни и света, а еще любопытство, нет, даже скорее искренний интерес. И, не смотря на морщины, что собирались в уголках, Таня не могла охарактеризовать его взгляд иначе, как полный жизни. Она отметила несколько небольших шрамов на лице и груди в глубоком вырезе рубашки. Явно нелюбопытный, как остальные - думала она, и старалась сделать независимое лицо.
        - На ногах у вас одинаковые… - он подбирал слово, чтобы назвать кроссовки, а Таня аккуратно приседала, чтобы прикрыть ноги. Он заметил это и улыбаясь продолжил: - ты торопилась и поддерживала подол. Ты торопилась к нему.
        - Вам показалось, мне просто интересно, - попыталась еще раз обмануть Таня, но тот подошел ближе и взяв ее за локоть, крикнул в сторону: - где Грегор? У меня к нему есть вопросы.
        Таня чуть не упала, поняв, что ноги ее не держат - мужчина поддержал ее и немного прижал к себе. Стало еще страшнее. Она знала, что вот такие уравновешенные типы с улыбкой вырывают ногти и зубы. Что им надо от Кости и что тот им сказал - остается только догадываться.
        Грегор шел к ним от дома, и Таня поняла, что это конец - сейчас они принесут шлемы, и расскажут, как их нашли, и дорога им только на костер. Она как студентка на экзамене, вспоминала хоть что-то об инквизиции в Шотландии, в Англии, но мозг только и делал, что подкидывал ужасные картинки процесса охоты на ведьм. Косынка предательски сползла с головы, обнажая неестественные для этого места волосы.
        - Блин, - прошептала Таня и почувствовала, что мужчина крепче прижал ее к себе и внимательно посмотрел на нее. Его улыбка сейчас напоминала оскал дикого животного - сильного, уверенного в своих силах. Она знала эту улыбку - Костя улыбался так, когда покорял свою очередную высоту.
        За Грегором бежала Иона, и на ходу говорила ему что-то, хватала за руку, силясь остановить. Таня не понимала, что происходит, но стоять вот так, бездействуя, она больше не могла.
        - Что вам от меня нужно? Я вас накормила, а сейчас должна идти в дом - меня ждут, благодаря вам, там теперь столько дел…
        - Не переживай, скоро отправишься домой. Нам не нужны женщины в походе - это слишком тяжело для них, - ответил мужчина, указывая на толпу мужчин, и, наконец, отпустил Таню. - Да и для нас тоже.
        Она отстранилась сильнее и повернулась к идущим Грегору и Ионе.
        - Я рад видеть тебя, Уильям, - широко раскинув руки и улыбаясь, кричал Грегор. Таким счастливым Таня его не видела на поле, где он нашел их, и была уверена - Иона тоже не видела его таким воодушевленным дома. О чем же она его просила так настойчиво, почему она продолжает ловить его, останавливает? - думала Таня, и когда Грегор посмотрел на нее, она поняла в чем дело - в его глазах была ненависть, желание уничтожить, и оно касалось сейчас только ее.
        - Грегор, твоя семья как всегда, гостеприимна, но я не думал забирать вас в сезон стрижки…
        - Даже не думай об этом, Уильям, женщины справятся, мальчишек - стригалей немного, но пару мы точно дождемся. Да и к чему нам шерсть, если англичане ходят по нашей земле как дома! - прервал его Грегор, и Таня ухмыльнулась такому отношению к женщинам - работа здесь была только тяжелая.
        - У тебя ведь нет дочери, Грегор, кто эта девушка? - указал Уильям на Таню, потом посмотрел в сторону Кости, который сидел сейчас на земле, прижавшись спиной к дереву. Его голова была опущена. - И этот человек… Она, похоже, знает его.
        - Мы нашли их в горах, забрали домой, накормили и выходили, на них была странная одежда, но говорила она на нашем языке, и говорила так, словно родилась здесь. Только вот, смотрит на все, будто видит впервые, Уильям. А этот… Он убежал. Похоже, ни оба пытались сбежать, но в ту ночь жена Дуги начала рожать, и эта вернулась…
        - Если бы не эта, сейчас были бы похороны и Давины, и твоего внука, Грегор. Она хорошая повитуха, - набравшись смелости вставила Иона и подошла ближе к Тане, давая понять, что не готова дать ее в обиду.
        - Уйди, Иона, если эти двое - люди англичан, все наше дело пойдет козе под хвост, и виноваты в смерти шотландцев будем мы с тобой, - отрезал Грегор, и грубо схватив руку Ионы, перетянул ее к себе. Иона побоялась противиться, и Таня снова осталась стоять одна - она чувствовала себя скотиной, которую рассматривают с целью понять ее нужность.
        - Кто вы? - спросил у нее Уильям, - он собрал волосы сзади в хвост, перевязал лоскутом ткани, и теперь выглядел серьезнее, неприступней. Улыбка больше не блуждала на его лице, и артачиться сейчас смысла не было.
        - Я хочу посмотреть что с ним, - ответила Таня и указала на Костю. - Давайте поговорим там, прошу вас.
          - Хорошо, идем, Грегор, она пока останется здесь, возьми в помощь пару моих людей, мы слишком много хлопот принесли в ваш дом, и, думаю, должны отплатить. Я видел, ты пригнал овец. Бери кого хочешь, а утром мы выходим. Я буду счастлив, если вы с Дуги будете рядом со мной в этом походе, - с уважением сказал Уильям, и подтолкнул меня в сторону Кости.
        - Для нас честь, биться рядом с тобой, Уильям, - коротко кивнув, ответил Грегор. Таня заметила ту искру уважения в глазах Грегора, этого грубого, самолюбивого чурбана, ту искру, которую от подобных людей можно заслужить лишь серьезными делами.
        - Костя, Костя, ты как? - девушка опустилась рядом с ним на колени, взяла его лицо в руки. Он молча смотрел на нее, потом отвел взгляд.
        - Все хорошо, они поймали меня у реки, не спрашивая кто я и куда иду, связали и закинули на лошадь. Чего вам от меня нужно? Я шел подальше от этого дикого места! - смотря на Уильяма, грубо ответил Костя.
        - Тихо, успокойся, - тряхнула Таня Костю за плечи, и увидела, что чуть выше локтя рука рассечена. - Это что?
        - Это он пытался бежать, - хмыкнул бородач, что охранял его. В руках у него была миска супа, который Таня готовила сегодня для них.
        - Покормите хоть человека, а потом выспрашивайте все, вы видите, что он без сил? - зло выкрикнула она в сторону бородача, и тот уставился на нее как на диковинку, застыв с ложкой у рта. - Чего смотришь? Принеси ему еды!
        Бородач перевел взгляд на Уильяма, и тот улыбаясь мотнул головой, отпуская его. Люди стали расходиться, но, Таня поняла, что не по своей воле, скорее всего, она не увидела знака, что дал им командир.
        - Ну так что? Вам трудно объяснить откуда вы? - теперь Уильям спрашивал у Кости.
        - Мы из Глазго. Отец детьми увез нас на Русь, он купец. Мы жили там долго, но там нас украли татары, потом продали, и мы попали в Англию. И мы добираемся до Глазго. Родителей нет. Он мой жених, - выпалила Таня, понимая из всего сказанного, и будучи уверенной только в том, что монголо-татары в конце тринадцатого века на Руси были «в тренде», и что Русь к этому времени уже распалась на княжества, и что Московским княжеством сейчас заправляет Даниил - сын Александра Невского.
        Все ее познания в истории Руси на этом заканчивались. Но она решила, что, если играть «в блондинку», плохо понимающую все происходящее, может и «пронести».
        - Продали в Англию? - удивленно переспросил Уильям, а Костя так удивленно на нее посмотрел, что Тане захотелось его пнуть.
        - Да, человеку, у которого другой Бог, и много жен, - решила «валить» до конца Таня. - Мы и сами не поверили бы в свой рассказ, но это правда.
        - Вы хорошо говорите, вы не забыли язык? - лицо Уильяма стало серьезнее - теперь можно было надеяться на то, что он поверит Тане хоть немного.
        - Нет, - она взяла палку и на полу написала слово дом, но увидела, что это не русские буквы. Она старательно представила букву «Д» и с трудом произнесла ее с заметным искажением, потом так же сложно произнесла «Дом».
        - Что это? - переспросил Уильям, и его речь была полностью понятной и легкой. Таня поняла, что и сама легко говорит на гаэльском - именно так назвала его экскурсовод.
        - Это означает слово Дом, но на их языке, мы плохо говорим на нем, потому что говорили всегда на своем - отец не планировал остаться там.
        Уильям отвернулся, когда Косте принесли миску с супом, и пока он говорил с бородачом, который рассказывал о поимке Кости, Таня заметила, что ее жених не ест, а пытается сказать хоть что-то на русском. Его лицо было сейчас маской ужаса. Он до сих пор не верил во все происходящее, и просто смирялся с тем, что произошло, но Танины потуги с простецким словом ввели его в какую-то прострацию.
        - Тань, это не шутка же, да? Я знаю, как произносятся слова, но язык… Он как будто не мой, понимаешь, я не могу поставить его правильно, чтобы чисто сказать букву «Д», - в его глазах было столько страха и паники, что Таня опустилась на землю рядом с ним, обняла за плечи и указала на миску:
        - Сейчас ты просто ешь, набираешься сил, и смиряешься с тем, что произошло. Мы должны быть сильными, Костя. Если нас еще не убили, значит, у нас есть шансы, а дальше… Дальше мы увидим, хорошо? - она улыбнулась, и помогла его руке, что держала деревянную ложку, донести суп до рта. - Я сварила суп с домашней лапшой, представляешь, они не умеют делать лапшу! - продолжала щебетать Таня, словно о ерунде, улыбалась и смеялась. Она не хотела вспоминать о том, что он так легко ушел тогда.
        - Таня, кто все они?
        - Это люди, которые восстали против Англии. Это шотландцы, что решили сместить Эдуарда с Шотландского трона. Они - герои для своих, понимаешь? Мы должны быть на их стороне, и сейчас запомни одно - англичане и наши с тобой враги! - прошептала Таня, и встала.
        - Куда ты? - резко поднял на нее глаза Костя.
        - Нужно перевязать тебе руку - вокруг все покраснело - это плохой признак.
        ГЛАВА 14
        - Естественно, крепкого алкоголя еще нет, и обработать рану нам просто нечем, поэтому, Костя, я предлагаю тебе больше не попадать в подобные переделки. Они сейчас пьют какую-то муть, которая пахнет брагой. Антибиотиков и обезболивающих тоже нет, - Таня перевязывала руку прокипяченным в воде куском от его рубахи.
        Иона принесла мазь, в основе которой был овечий жир и мелко перетертые травы, отчего мазь имела грязно-болотный оттенок и пахла так же ужасно, как и выглядела, но Костя не дал привязать его к ране.
        - Если к вечеру краснота не пройдет, руку можно сразу отрубить, - сухо сказала Иона. - Такая краснота ничего хорошего не сулит.
        Костя поднял на нее глаза, потом перевел взгляд на Таню, но она пожала плечами, внимательно слушая Иону.
        - Что там за травы? - спросила Таня, взяв глиняную плошку с хорошо притертой крышкой и снова открыла ее, понюхала.
        - Я не знаю. Грегори принес от пастуха, сам вылечил этой мазью ногу, и сейчас бережет ее, так что, пока н не увидел, лучше возьми немного, - ответила она и осмотрелась.
        - Костя, у нас нет других вариантов. Лучше попробовать мазь, - неуверенно сказала Таня и попыталась развязать повязку.
        - Нет, я не доверяю этой вонючей штуке, - отстранился он от Таня и ладонью накрыл повязку, но тут же ойкнув, убрал руку.
        Иона быстро завернула мазь в полотенце, и опустила глаза. Таня посмотрела за спину - к ним направлялся Грегори.
        - Мы выходим рано утром, вы идете с нами. Пока не выяснится кто вы, мы не может отпустить вас, - все тек же грубо сказал мужчина и мотнул головой в сторону, давая понять жене, что она должна пойти с ним.
        - Какого черта, Тань? Мы ничего им не должны! - шепотом прорычал Костя.
        - Костя, если ты все еще думаешь, что это занимательная игра, у меня для тебя плохая новость - это правда. И никого здесь не волнует то, чего хотим мы с тобой, - Таня присела рядом с ним и старалась не сорваться на крик. - Я не думала, что ты и правда уйдешь, я надеялась, что ты посидишь возле реки, и вернешься за мной, что-то сделаешь, или просто останешься со мной. Сейчас я и не знаю, стоит ли доверять тебе.
        - Таня, мы решили уйти, но ты как всегда, оказалась слабым звеном - о себе думаешь в последнюю очередь. Если ты сама не хочешь позаботиться о себе, то никто больше тебе не поможет. Или тебе все здесь нравится, и поэтому ты захотела остаться. И в этом случае, ты сама сделала выбор, - прошипел Костя и отвернувшись зло прошипел: - Так что не сваливай всю вину на меня!
        Таню словно окатили ледяной водой - она была виновата в любом случае! Она смотрела на мужчину, которому доверяла, которого слушала и слушалась, ближе которого у нее просто не было. В этот момент она поняла, что после смерти мамы она все время была одна, иллюзия защищенности сейчас сползала с ее глаз как пелена, как розовые очки. Ноги дрожали, по спине словно кто-то провел холодной и влажной рукой, голова закружилась.
        - Он останется здесь, а ты можешь ночевать в доме Грегора, - раздалось за спиной Тани, но сейчас ей было совершенно безразлично что будет потом. - Ты слышишь меня? - переспросил Уильям.
        - Я слышу, только не понимаю - зачем мы нужны вам в дороге? Я рассказала все, что знаю, - ответила Таня и обернулась.
        - Ты умеешь обрабатывать раны? Дуги сказал, что его жена разродилась только благодаря тебе. Ты будешь полезна в дороге, - ответил Уильям.
        - Я не видела среди ваших мужчин беременных! Я не знаю ни одного лекарства, чтобы лечить раны, и я не думаю, что оставлять меня среди стольких мужчин - хорошая идея. Кто поручится за мою безопасность? - серьезно спросила Таня, но на самом деле ей было безразлично что будет с ней.
        - Я лично гарантирую, что тебя не тронут, - внимательно рассматривая Татьяну, ответил Уильям. - Ты сказала, что он твой жених? По-моему, твои родители дали большое приданое, и это - единственная причина, по которой он с тобой, - ухмыльнулся Уильям.
        Таня опустила глаза на Костю, который продолжал смотреть в одну точку. Казалось, он сейчас не здесь, и его совершенно не волнует происходящее. Это был не тот человек, которого она знала. Ее Костя был храбрый, решительный, он никогда не пасовал в сложных ситуациях. Или же эти ситуации не были сложными? - подумала вдруг Таня.
        - Спасибо и на этом, - ответила Таня Уильяму и направилась в сторону дома. Она хотела оглянуться и посмотреть на Костю, но что-то подсказывало ей, что он сейчас так и сидит, уставившись в сторону реки.
        Иона и Давина готовили очередной суп - на уличном очаге бурлил котел, от которого вкусно пахло мясным бульоном. Давина обрадовалась, увидев новую подругу, поторопилась ей навстречу:
        - Может быть мы поговорим с ними, и они оставят тебя!
        - Не нужно, Давина, это бесполезно, но я хочу поговорить с тобой! - ответила Таня и мотнула головой в сторону сарая.
        - Дуги принес с поля две штуки… Ну, я не знаю, как объяснить тебе. Такие шлемы, ну… для головы…
        - Да, я видела, только не стала спрашивать, - испуганно ответила Давина.
        - Пока его не будет, отнеси их к реке и утопи, иначе, они могут навлечь на вас беду.
        - Ох-х, - выдохнула испуганно девушка, прижав обе ладони ко рту. - Из-за них чуть не умер мой сын?
        - Нет, нет, что ты! Это обычные вещи, но люди не понимают для чего они, и вы с Ионой не сможете объяснить. И кто-то назовет это игрушками дьявола, а ты понимаешь, чем это грозит вашей семье? - взяв за руку Давину, продолжала Таня.
        - Хорошо, хорошо, только не обманывай меня, прошу тебя, расскажи мне - что это?
        - Это надевают на голову, когда ездят на лошади. Если ты свалишься, то не разобьешь ее в кровь. Поняла? А еще там есть прозрачная штучка, чтобы ветер и дождь не мочили лицо. Это обычная поделка, как седло или… - Таня осмотрелась, но ничего, с чем бы можно было сравнить шлем, она не увидела.
        - Я сделаю как ты сказала. Но все равно… Не хочу, чтобы они забрали тебя - ты спасла меня и моего ребенка, Таня, - обняв новую подругу искренне сказала Давина.
        - Мы не имеем права выбирать, ты это знаешь. Помнишь, что я делала, чтобы повернуть ребенка? Твои руки помнят, как он лежал? Ты можешь делать это со следующим. Я надеюсь, что смогу вернуться к вам когда-нибудь.
        - Пусть Бог бережет тебя, фея полей! - поцеловав в макушку, сказала Давина и вышла из сарая. Таня присела на сено и прислушалась к себе - внутри была пустота, безэховая камера, в которой звуки стали четкими, мысли моментально обретали границы и смысл. Сейчас ее интересовала только техническая часть жизни - ей нужно было идти вперед. Мысль, что вернуться она не сможет, Таня просто отметала - это было слишком больно.
        Таня проснулась сама - слишком громко мужчины галдели возле реки. Вчера она снова заснула в сарае, думая о том, что Костя сейчас так и сидит под деревом, и скорее всего, рана на руке сейчас выглядит хуже.
        Иона уже приготовила кашу. Грегор и Дуги отнесли ее к реке - к лагерю, который сейчас собирался в дорогу. На берегу горело множество костров, густой стелющийся дым от них делал туман над рекой еще гуще. В воздухе было столько влаги, что волосы и одежда на улице моментально становились тяжелыми.
        - Как только станет суше, вы выйдете, так сказал Уильям, - заметив Танино замешательство, произнесла Иона. - У нас так теперь будет каждое утро, пока не настанут холода, - женщина подошла к Тане сзади, и притянула ее к себе за плечи. - Девочка, я сделала все что смогла, но Уильям меня даже слушать не стал.
        - Все хорошо, Иона, не переживай. Я надеюсь добраться до Глазго и найти своих родственников. Если их нет в живых, мне нужно придумать как жить дальше. У вас есть двое мальчишек, которые сейчас, оставшись без старшего брата и отца, станут старше и серьезнее. Берегите с Давиной друг друга, Иона, берегите малыша. Если я смогу, я обязательно вернусь к вам.
        - Это твое, Таня, - сказала женщина, протянув мне узел, который должен был быть у Кости. Значит, ей отдали то, что унес он. Таня опустила глаза, потому что в этом же свертке был сворованный у них нож и плед. Женщина заметила ее смущение, но подошла ближе и подняла ее подбородок, и глядя в глаза строго сказала: - Если бы ты не вернулась тогда, зная, что можешь помочь, я прокляла бы тебя, а сейчас, это самое малое, что я могу дать тебе в благодарность.
        Таня обняла ее, жалея о том, что раньше не разглядела в этой сухой, и даже, как тогда ей показалось, злой женщине, твердую, но справедливую натуру.
        - Он будет тебе плохим мужем, не жалей его, думай о себе, потому что в этом человеке нет любви. Уильям не позволит своим людям обидеть тебя - я говорила с ним сегодня ночью, пока Грегор спал. Он обещал мне, Таня, а его слово всегда было крепко, - с этими словами Иона отстранилась от Татьяны, и пошла к дому, где плакал малыш.
        С первыми лучами солнца туман начал рассеиваться. Лагерь был собран, и лишь курящиеся тут и там, залитые водой костровища говорили о том, что больше суток здесь жили люди. После стольких туристов в наше время остаются мешки с мусором, банки от напитков, окурки и упаковки - подумала Таня и улыбнулась. Мир еще не начал погружаться в океан мусора.
        Она рассмотрела в толпе Костю, который выглядел сегодня еще более худым. Руки его были связаны, и веревка тянулась к одному из бородачей - они боялись, что он может сбежать.
        - Ты можешь ехать верхом, если хочешь, но только в середине, потому на отряд могут напасть в любой момент, - за спиной, как всегда, неожиданно, раздался голос Уильяма.
        - Не могу, потому что не умею. Я могу идти ногами, - ответила Таня и обернулась. Он был сегодня одет иначе. Длинные шерстяные шоссы - чулки, которые носили в то время мужчины, длинное - ниже колена, суконное сюрко - что-то вроде платья без рукавов. Под ним мог скрываться доспех, на вроде бригантины, потому что руки его были открыты.
        Таня поймала себя на том, что знает название этой одежды. От этого ей стало на минуту не по себе. Она подняла глаза на его лицо - он с ухмылкой наблюдал за ней, а руки умело завязывали волосы на затылке все тем же шнурком.
        - Тогда, советую держаться меня. Нам важно идти быстро. А еще, похоже, у твоего жениха, все же загноилась рука. Иона дала мазь - она в моем мешке. Если ты решишь спасать его - только попроси, - с улыбкой ответил он, и крикнул в толпу: - Выходим.
        Люди замолчали, и за считанные минуты, словно невидимая рука построила отряд в замысловатую колонну. Сейчас нужно было проверить руку Кости и самой подойти к этому хаму за мазью - сделать то, чего она хотела меньше всего.
        ГЛАВА 15
        Рука у Кости сильно покраснела, он не позволял трогать повязку. Таня разрывалась между сильной обидой и своей любовью к нему. Костя был единственным, что связывало девушку с реальностью, с прошлой ее жизнью, где аптеки полны антибиотиков, где о безопасности можно было и не думать вовсе, где на ее чистых окнах висят занавески цвета сочного апельсина, и из-за них в кухне всегда есть ощущение солнечного дня.
        - Если ты не позволишь мне перевязать твою руку, можешь просто попрощаться с ней. Хорошо, что ты правша, потому что руку придется просто отрезать. Но у меня есть для тебя еще одна плохая новость - анестезиологом, скорее всего, будет вон тот бородатый мужик, что огреет тебя палкой по голове, - достаточно цинично произнесла Таня.
        - От этой мази лучше не будет, Тань. Ты нюхала ее? - огрызнулся Костя.
        - Когда придет время ее отрубить, ты будешь согласен привязать к ней конский навоз, но будет уже поздно. Больше я уговаривать тебя не стану. Думай сам, - она отстала от него, пропустив несколько человек перед собой.
        Привал организовали только вечером, за несколько минут до заката. Лес, что встретился им на пути все считали подарком - здесь можно было поохотиться, чтобы сохранить запасы еды. Таня присела отдельно от мужчин. Целый день они шли по гористой местности, где деревья были большой редкостью. Если бы не кроссовки, на которые она «оторвала от сердца» порядочную сумму, ноги бы устали уже к обеду.
        Мужчины быстро развели костры, спустились к ручью за водой. Кто-то собирал подобие легких палаток на случай дождя. Таня вспомнила, что утром будет туман, сырость и холод. Плед, что отдала ей Иона был очень кстати. Кроме него в узле она нашла платье Давины и улыбнулась про себя - как она боялась этих женщин в самом начале, как они остерегались ее, и как один единственный ее поступок поменял их отношение к ней.
        Темнота опустилась на лагерь быстро. Таня нашла Костю - он дремал, прижавшись к дереву. Рука, которую он баюкал всю дорогу, покоилась на груди. Повязка чуть сползла. Красноту было видно невооруженным глазом.
        - Вот, забери, а то, когда он согласится, ты не станешь подходить ко мне с просьбой. Вы оба какие-то странные, - голос Уильяма, как всегда, она услышала за спиной. Обернулась и увидела ту самую деревянную плошку с мазью, что пыталась навязать ей Иона.
        - Спасибо, только вот рана это от вашего же оружия. Зачем было его ранить? Он был безоружным.
        - Он сам налетел на моего человека и отнял его меч, за что и получил от другого по руке - кроме силы нужна сноровка, и умение видеть не только перед собой. Он никогда не был в бою, - ухмыльнулся Уильям. - Да что там в бою… Даже в обычной драке. Таких ошибок не допускают даже мальчишки. Если бы он не говорил так хорошо на нашем языке, я подумал бы, что он иностранец.
        - Я же сказала, что мы много лет не жили дома. Там не нужно было воевать или драться, - Тане было обидно за Костю, потому что по привычке она считала его сильным и умным, но объяснять этому дикарю, что Костя знает в тысячу раз больше него, было опасно.
        - Я подержу его, если ты захочешь. Видеть твое беспокойство больно даже мне, - Уильям сделал шаг вперед, направляясь к спящему Косте. - Иначе, завтра он уже не сможет идти.
        - Хорошо, только один ты вряд ли справишься, - ответила Таня и попыталась обогнать его. Она не ожидала, что Уильям окажется возле Кости не один, и только успела ахнуть от того, как быстро двое мужчин повалили Костю на землю, оставив свободной лишь раненую руку. Костя мычал, но не особо сопротивлялся. И тут Таня увидела, что лоб Кости покрыт испариной.
        - Костя, прости, прошу тебя, я должна это сделать. Больше у нас нет никаких шансов, и никаких лекарств, только эта мазь, - сказала Таня, и ножом разрезала повязку. Рана гноилась, и хорошо бы если эти травы смогли вытянуть из нее всю грязь.
        Костя молча смотрел на нее, иногда устало закрывая глаза - ему было плохо.
        Уильям и его человек оставили его, когда она смогла нанести на рану толстый слой мази. Повязку нужно было постирать и прокипятить. Мужчина остался сидеть рядом с ним, а Уильям пошел следом за Таней к костру, где она нашла миску. Положила в нее повязку и залила кипятком из котла. Потом слила воду и залила еще раз свежим кипятком.
        С миской она вернулась к Косте, вынула тряпку из воды, немного подождала, чтобы та остыла, и повязала на руку. Достала из его узла плед, и вспомнив, что холодно ему будет от земли, пошла в сторону леса.
        Она нарвала лапника, и за три ходки принесла его к Косте. Уложила на землю, постелила на лапник плед, и с трудом перекатила Костю со спины на бок. Сходила за своей котомкой, вынула свой плед, узел подложила Косте под голову, легла рядом с ним, положила раненную руку на себя, и укрыла их вместе своим пледом. Вместе будет теплее - подумала она, словно оправдываясь перед собой, а на самом деле она просто хотела лечь рядом с ним.
        Когда лагерь начал ужинать, Таня уже крепко спала - Костя был не просто теплым, он был горячим. Угревшись, и прижавшись к нему спиной, она проспала до утра, и только когда утром Костя прошептал ей в шею: «пить», она быстро встала и поняла, что он дышит с большим трудом.
        В тумане не было видно даже метра перед собой. Сырость, казалось, окутала весь мир, словно на землю пшикнули из огромного пульверизатора. Воздух можно было пить.
        - Куда ты? - раздалось за спиной, и Таня резко обернулась.
        - Мне нужна вода, - ответила она невидимому человеку. Голос, похоже, принадлежал тому самому бородачу, что постоянно следил за Костей.
        - Иди сюда, - из тумана к ней протянули руку, и она пошла в ее сторону. Через пять шагов она увидела костер. - Вот котел. Она теплая еще. Есть отвар.
        - Налейте в миску, и прошу вас, покажите, как мне вернуться обратно, - прошептала Таня, понимая, что не видит Костю, и не понимает в какую сторону идти.
        - Как ребята малые, вот ей Богу, слепые котята, и чего с вами Уильям возится, надо было утопить еще там, в реке у дома Грегора, и спокойно идти дальше, - прохрипел мужчина, но протянул руку и когда она ухватилась за нее, потянул ее как козу на веревке, не разбираясь - успевает ли она за ним.
          - Спасибо. Как тебя зовут? - чтобы хоть немного сгладить его грубость, спросила Таня.
        - Я Брэген, можно и Брэном звать, только зачем тебе это? В Глазго вас передадут Вишеру, и пусть он сам разбирается чьи вы люди, - выдохнул он, и хотел было что-то сказать еще, но вдруг резко осекся. В этот момент под ногами Таня увидела плед. - Если к выходу не умрет, значит жить будет. Такого дурного я никогда еще не видел.
        - Кто этот Вишер? - забирая у Брэна миску спросила Таня, и поняла - проблемы только начинаются, и, скорее всего, теперь им придется бежать и от этих людей, только вот Костя вряд ли сможет сделать хоть шаг, да и опыта у них в беге по пересеченной местности совсем нет. Эти люди быстро их поймают, тем более, они считаются очень подозрительными, и даже опасными персонами для этих дикарей.
        - Это не твое дело, спи ложись. Еще пару часов можешь отдохнуть. Только кашу не проспи, иначе сил вовсе не останется. Завтра привал на обед будет с сухарями - не разъешься особо.
        - Костя, я принесла отвар. Он теплый, это лучше чем вода. У тебя температура, ты должен это выпить, - она присела на колени и просунув руку под шею, подняла голову Кости. В другой она держала миску с отваром. Первые два глотка он сделал большие, жадные, потом, видимо, поняв, что это не вода, сомкнул губы.
        - Что это?
        - Это травы. Это все равно лучше, чем ничего, - прошептала Таня прямо в его ухо, крепко смежив веки, чтобы не расплакаться - он был еще горячее, чем вчера. - Ты можешь поднять руку?
        - Да, могу, только там внутри, будто молоток - что-то очень сильно стучит. Мне кажется у меня в голове отдается этот стук.
        - Это хорошо, Костя, значит мазь работает. Выпей всю жидкость, у тебя высокая температура - организм борется, прошу, выпей все, - шептала Таня, прикладывая к губам миску, старалась не разреветься от своей беспомощности.
        Костя разомкнул губы и послушно выпил всю оставшуюся жидкость. Она достала из своего узла платье - оно было сухим. Вытерла его лицо, свернула, и прикрыла Косте голову, потому что через несколько минут этот туман накроет их как волна. Она улеглась обратно, под плед, укрыла их, хоть Костя и сопротивлялся, накинула на свою голову часть платья, и моментально заснула.
        - Надо поесть, пока еда не закончилась - выбрасывать у нас нет привычки, значит, съедят и вашу долю, - кто-то прошептал над Таниным ухом, и она проснулась. Быстро села, поправила косынку на голове, обернулась к Косте - он спал, откинувшись на спину. Плед, которым они укрывались, лежал под ним. Вот почему было так холодно - вспомнила она, как натягивала на ноги подол своего платья, которое сейчас было настолько сырым, словно она купалась в нем в реке. Туман и Костин пот пропитали шерсть насквозь. И второе платье лежало сейчас под его головой - ничуть не суше.
        - Где эта ваша каша? - спросила она, и посмотрела в сторону лагеря - палатки уже были собраны, возле костров сидели люди и молча жевали, иногда стукая деревянными ложками о дно деревянных мисок. Туман поднялся, и курился теперь в верхушках деревьев. Таня подумала о том, что в их деревне это значило, что будет дождь.
        - Иди, можешь съесть и его долю, - хохотнул кто-то от костров, но тут же на него прикрикнул Уильям:
        - Закройте рот и ешьте. Если он не сможет идти, мы положим его на лошадь, а мешки вы понесете сами, - он шел с двумя мисками к Тане, и она быстро встала.
        - Спасибо, я и правда, очень голодна. Я не знаю, сможет ли он идти, но что-то мне подсказывает, что вы не останетесь здесь на пару суток из-за нас, - тихо, чтобы слышал только Уильям, сказала она, и взяла миску, что протянул ей мужчина.
        - Не станем. Он поедет верхом. Не переживай, я уже осмотрел его руку - ты вовремя решилась наложить мазь. Через пару дней он будет как новый, но умнее точно не станет. Попробуй его накормить, а если не станет, съешь все сама - дорога сегодня будет тяжелой.
        - Дождь будет идти весь день… - сама себе сказала Таня, и обвела взглядом все мокрые и без дождя вещи.
        - Да, и завтра тоже, но завтра вечером у нас будет хорошее пристанище, где можно выспаться под крышей, - ответил Уильям и направился было обратно к своим людям, тут то Таня решилась и прошептала ему в спину:
        - Кто такой Вишер, и почему вы отдадите ему нас?
        - Это не ваше дело, лучше забудь это имя, - грубо прошипел он и ушел, оставив девушку в полном непонимании и страхе за их с Костей жизни.
        ГЛАВА 16
        Дождь, что начался сразу после завтрака, скорее походил на пыль в воздухе. Эта морось в сочетании со слабым ветерком могла затянуться и на несколько суток - об этом говорили мужчины, что взвалили Костю на лошадь. Как только он оказался в седле, моментально ослаб и лег грудью на шею лошади.
        - Накиньте сверху, - попросила Таня бородача, подавая плед, да так жалостливо, что Брэген не нашел в себе силы, чтобы привычно огрызнуться. Таня подоткнула его с обеих сторон, обошла еще раз лошадь, уверившись, что больше она ничего сделать не сможет, и отошла к месту, где они спали. Костин мешок сейчас был пуст, и она положила его в свой, вместе с платьем, что заботливо подложила туда Давина. Мокрый плед она накинула на голову, завернула вокруг талии его концы - он конечно же промокнет насквозь, но так хоть ветер не будет пробирать насквозь.
        До обеда все шли в полном молчании, только возвращающиеся разведчики вносили некоторое разнообразие - мужчины оживлялись при их приближении, шутили, интересовались, не стал ли Глазго ближе. Таня потеряла счет времени, и думала о том, что в самые неприятные моменты время тянется, и если она считает, что сейчас примерно часа три дня, на самом деле, могло оказаться, что время только доползло до обеда.
        Лишь бы этот Вишер не оказался церковником, или местным лордом, спонсирующим революцию - думала она, старательно смотря под ноги, обходя глину и скользкие ветки. Если сломать здесь ногу, можно навсегда остаться в этих мхах. Таня напевала мелодию из «Семнадцати мгновений весны» - она всегда так делала, когда перед ней стоял сложный выбор, или задача, что требовала особого внимания:
        - Я прошу, хоть ненадолго, боль моя, ты покинь меня… - шептала она, и начинало казаться, что все хорошо, что она в деревне, и они с мамой просто собирали грибы и попали под дождь. Сейчас они выйдут из леса, пройдут небольшое поле, что раньше было колхозным, а сейчас заросло молодыми соснами, где в июле можно за несколько минут утром набрать корзинку скользких маслят размером с рублевую монету. А за соснами будет видна водонапорная башня, которая скоро развалится, как и коровник, где на крыше сначала начала расти трава, тонкие, как козьи ножки, березки, а потом провалилась, оставив башню доживать свой век в одиночестве.
        Потом начнется асфальтированная дорога, и домики по обе стороны от нее, и собаки будут вилять хвостами узнав их с мамой. А возле дома на лавочке будет стоять соседская коза и тянуться за желтыми шариками цветов в палисад.
        - Это твоя молитва? - голос Уильяма вывел ее из морока, где она была счастлива. Она на секунду подумала, что хорошо бы сойти с ума, и видеть весь этот мир в тех, ее деревенских, узнаваемых сюжетах. Хорошо бы, оглянись она сейчас, а там дядя Миша - их сосед, что держит пасеку, пчелы которого по весне, пока он не перевезет их в лес, один раз, да и ужалят Таню, пробегающую от дома к бане «на задах».
        - Это песня, - обернулась Таня, и разочарованно выдохнула. Это был все тот же Уильям, и он, несмотря на невероятность всего произошедшего, был более реален, чем ее прошлая жизнь.
        - Что это за язык?
        - Так говорят на Руси. И такие песни поют.
        - О чем она? - он догнал Таня, и шагал сейчас рядом. Таня присмотрелась к его лицу, и поняла, что он не шутит, а действительно ждет от нее ответа.
        - О том, что даже находясь далеко от дома, от того места, где ты оставил свое сердце, можно душой возвращаться туда. Нужно просто представить, что ты сейчас там.
        - Ты не такая, как шотландские женщины…
        - И чем же я отличаюсь от них? - хохотнула Таня. - У меня две руки, две ноги, а волосы… Скоро они отрастут, и будут темными, - она задумалась и потом добавила: - через пару лет от этих не останется и следа.
        - Значит, ты не считаешь Шотландию своим домом? - Уильям произнес это почти шепотом.
        - Я уехала отсюда совсем маленькой, и не помню ее, но мне нравится здесь. Я бы хотела найти спокойное место и жить обычной жизнью, как все женщины.
        - В Глазго не будет спокойно.
        - Значит, не в Глазго. Только вот, мне кажется, не стоит строить планы, потому что у вас на нас свои планы, и мы не гости в вашем отряде, а пленники, - Таня вдруг вспомнила как он отреагировала на ее вопрос о некоем Вишере, и все очарование их беседы о душе и тяге к дому развеялось как туман.
        Таня прибавила шаг, надеясь, что спутник не станет ее догонять. Дождь усилился, и лесок, что отряд приметил впереди несколько часов назад, был как нельзя кстати. Хотелось присесть и, если не высохнуть, так хоть погреться возле костра. Таня хотела проверить повязку Кости, и как только люди остановились, она нашла глазами плед, которым прикрыла Костю.
        - Костя, как ты? - прошептала она, просунув руку под плед, чтобы прикоснуться к его лицу.
        - Он просыпался пару раз, пил и засыпал снова. Мы снимем его, напоим горячим питьем. Если он дожил до этого времени, значит поживет еще, если, конечно, научится драться, - хохотал бородач - похоже, ему доставляла удовольствие возможность подтрунивать над Таней, говорить ей о его слабости и глупости.
        Костры долго дымили, не желая давать огня. От дыма резало глаза, но отходить дальше не хотелось, Таня ждала первых языков пламени, несущих тепло. Спина промокла насквозь. Она сняла плед и попыталась выжать, но толстая и грубая шерсть никак не поддавалась. Она накинула плед на плечи, сняла косынку и переплела косу. Когда она повернулась, все смотрели на ее волосы. Быстро завязав косынку, она накинула плед на голову и подошла к только набирающему силу огню.
        - Бери, пока только сухари, в этих кустах даже зайцев нет, не то что оленей, - протянув ей влажный мешок, сказал Брэген. Таня опустила руку в холщовый мешок размером с небольшую наволочку, загребла ладошкой сколько смогла, и вытащила горсть сухарей. Они отволгли, и это ее даже порадовало - жевать будет легче. Ссыпав их в большой карман на платье, она подошла к Косте - он лежал на боку, поджав колени к груди.
          - Открой рот, это хлеб. Тебе нужно просто немного пожевать. Сейчас закипит вода и будет чай, - прошептала она, присев к нему, подняла его голову и положила на свои колени.
        - Я не хочу этот чертов чай, эти чертовы сухари, Таня, - он говорил, и все громче и громче, злее и злее был его голос. - Я хочу домой, мне нужна помощь, а не твои страшилки про ампутацию средневековым методом, какого черта ты крутишься возле меня, если не можешь помочь? - он с трудом поднял голову с Таниных колен, и переложил ее на свою правую руку, согнутую в локте.
        На глазах девушки появились слезы, и от обиды все слова встали комом в горле, но она глубоко вдохнула и выдохнула ему в ухо:
        - Эта поездка была твоей идеей, Я могла бы сейчас сидеть на подоконнике, смотреть на дождь, что идет за окном, а в моей кружке плескался бы отличный кофе с парой ложек «Бэйлиса», а в наушниках пела бы Нина Симон!
        Таня стряхнула крошки с рук, резко встала и пошла к костру - руки совсем заледенели. Радовало лишь то, что ноги все еще были сухими.
        Вышли в дорогу быстро, не засиживались. Таня успела найти кустики, в которых ее точно бы не увидели, назвала их туалетом. Вернувшись, она взяла свою котомку, и не посмотрев в Костину сторону тронулась за первыми, кто тронулся в путь. К вечеру дождь закончился, но стало еще холоднее. Отряд решил двигаться ночью без остановки до ближайшего леса - на открытой местности спать в сырой одежде было просто нельзя.
        Ноги отказывались шагать. Луна освещала дорогу впереди, но только Бог знал, как шедшие первыми умело обходили камни. Скоро впереди, в низине Таня увидела костры.
        Разведчики организовали место для остановки и ушли вперед. Жиденький лес казался Тане просто подарком - лапы молодых сосен обещали стать хоть какой-то подстилкой.
        Мужчины переносили горящие головни из костровищ в новые места, а места, где до этого горели костры, закидывали лапником.
        - Подойди сюда, - впервые Таня услышала голос Уильяма - вот так - сначала увидев его с огромной охапкой сосновых лап. Он бросил их на землю, и позвал к себе. - разложи их, постели одну сторону сырого пледа. Ложись, и укройся второй стороной. Все просохнет к утру, и ты не замерзнешь. Я сейчас принесу еще, и положу за твоей спиной. Горячая каша будет быстро - мы заварим муку с солью и бараньим жиром.
        У Тани не было сил задавать вопросы, она лишь благодарно улыбнулась, уложила лапник кучнее, постелила край пледа на него только под плечи и голову, легла, и накрылась длинным краем. Глаза закрылись моментально - от земли шло тепло, обволакивало и убаюкивало. От нагревающейся влаги, которой был пропитан каждый миллиметр ее одежды, ей казалось, что она погружается в теплую ванну. Запах еды заставлял желудок сжиматься, но сон был сильнее.
        Проснувшись рано утром, она почувствовала, что ее спина горит - хотелось раскрыться, но что-то мешало откинуть руку назад. Она выкарабкалась вперед, наконец смогла обернуться и охнула - за ее спиной спал Уильям. Это из-за него ей было так тепло, но он спал лицом к ней, это его рука лежала на ее руке и талии. Какого черта он решил, что может лечь с ней рядом, а тем более обнять ее? Она поняла, что думает о Косте. Вернее, не о нем самом, а о том, что подумал он, если видел их спящими вместе. А он, скорее всего, точно это видел.
        В ту же секунду, воспоминание о его вчерашних словах резануло по сердцу и лицо загорело - Костя уже не ее мужчина, а если быть честной, он никогда не был ее мужчиной. Это она была его… Его увлечением, или, может, занятным зверьком. Таня осмотрелась и увидела дымящийся еще костер, возле него стоял котел. Там сидели двое мужчин - они разговаривали шепотом, и беседа была явно интересна обоим.
        - Есть хоть что-нибудь поесть? - спросила она, подойдя к ним и присев на колени возле огня.
        - В котле каша, а тут отвар, но его надо бы погреть, - ответил один из них, ставя небольшой котелок на огонь. Минуту назад он пил из него через край.
        Таня заглянула в котел с кашей - она загустела, и была похожа на клейстер. Помешала в котле деревянной ложкой, что протянул ей один из сторожей, она подвинула котел к углям, бросив на них ветки, что были составлены возле костра с вечера, чтобы просохнуть.
        - … облаком, сизым облаком, я полечу к родному дому, отсюда к родному дому, - затянула себе под нос Таня, вдыхая запах греющейся каши.
        ГЛАВА 17
        Дорога до Глазго никак не заканчивалась, но на третий день пути ближе к вечеру отряд добрался до заветного места остановки, где, судя по разговорам мужчин, должны были примкнуть еще человек двадцать.
        Это была уже деревня. В отличии от дома Грегора, что стоял на значительном удалении от соседей, здесь было не меньше тридцати домов. Пока мужчины разбивали лагерь, который на этот раз примыкал к сараям, Таня осмотрела несколько домов. Дела здесь были хуже, чем в семье Грегора, хоть она и решила тогда, что хуже быть просто не может.
        Тощие дети не бегали по улицам, рассматривая отряд, они пасли овец возле леса. Здесь, если и были такие огромные стада, как у Грегора и Ионы, то только у пары домов, что имели уличные загоны. И те были не такими уж большими.
        Женщины внимательно рассматривали ее, а некоторые, плюнув в ее сторону, отворачивались, и отходили подальше. Конечно, женщина, пришедшая с отрядом мужчин ничего хорошего из себя представлять не могла, - подумала Таня, и вернулась в лагерь.
        Хозяин дома, за которым поставили палатки, разрешил ночевать в загоне, и Таню это радовало, потому что бесконечный дождь, который, казалось, шел всегда, и будет идти ежедневно и дальше до конца жизни, полностью лишил ее сил и нормального сна.
        - Это Ферхар, он живет здесь с женой и тремя сыновьями. Двое из них уйдут завтра с нами, и поэтому, лучше с ней не разговаривать - она сейчас ненавидит нас, - сказал Уильям, как всегда, неслышно подошедший к Тане. Она посмотрела туда, куда он указал, и попыталась понять эмоции немолодого уже, лысеющего мужчины. Но тот был счастлив приходу отряда Уильяма, и активно помогал мужчинам обустроиться. Прикрикивал на жену и сыновей, что готовили ужин на всю эту ораву.
        - Я бы тоже ненавидела тебя, забери ты у меня детей для бойни, - сказала Таня, безотрывно смотря на женщину, которая старалась незаметно для мужа утирать слезы рукавом. - Хотя, я и сейчас не сильно тебе благодарна.
        - Пока я не буду уверен, что ты не опасна, лучше просто бойся, - ответил он, но Таня не поняла - шутит он, или говорит серьезно - его улыбка, как всегда, ничего не говорила.
        - Да, ты осторожнее, я очень опасна, потому что, если ты еще раз подойдешь незаметно сзади, я ударю тебя локтем в живот, - огрызнулась она, и направилась в сторону женщины, от которой ей только что велели держаться подальше. Уильям хохотал за ее спиной, и на этот раз она рассмешила его серьезно, потому что народ с удивлением смотрел на него.
        - Я хочу помочь вам. Я Таня, мы с женихом идем вместе с отрядом до Глазго, там я должна найти свою семью, - с улыбкой и очень тихо обратилась она к женщине лет пятидесяти на вид, а присмотревшись, поняла, что ей меньше сорока, потому что старшие сыновья, что сейчас смеялись и отвечали на скабрезные шутки взрослых, были не старше двадцати лет. Они вели себя, как молодые телята, готовые к первому выгулу, свободе. Эти близнецы с ярко-голубыми глазами и непокорными рыжими вихрами завтра уйдут из дома, и могут больше никогда не вернуться сюда.
        - Я Брида, неси из сарая сушеное мясо, положим в похлебку, - осмотрев Таню с головы до ног, ответила сухо женщина. Видимо, найти местонахождение сарая - простейшая задача для местных женщин, а уж поиском в сарае сушеного мяса и вовсе заниматься не придется, - подумала Таня, и решала не задавать вопросов, а самостоятельно искать это место.
        Сараев, похожих на нужный было три, и если в первом явно блеяли овцы, то начинка оставшихся двух была загадкой. Ближайший был забит свежим сеном, здесь же на стенах висели нехитрые приспособления для обработки земли, в углу на гнездах сидели пять куриц. Таня подошла ближе - из-под рыжих перьев торчали яйца. Наседки смотрели на нее внимательно, наклоняя головы то в одну, то в другую сторону. Здесь пахло двором Таниной соседки из деревни - тети Маши, и она почувствовала, как опустились ее напряженные плечи, как начало налаживаться дыхание, и сердце, как будто, чуть размереннее стало стучать в груди.
        - Это куры, а не мясо, - детский голос за спиной вывел ее из состояния эйфории и самообмана. Она обернулась - перед ней стоял мальчишка лет семи, такой-же голубоглазый, как близнецы. Скорее всего, это третий сын Бриды, - подумала Таня и улыбнулась.
        - Да я вижу, но уж больно они красивые, засмотрелась,
        - Их мама бережет, только у нее такие куры. Яйца у них как кулак, и все до одного вылупляются. Только вот петуха пора менять, а этого пора в суп, да у нас здесь столько дров нет, чтобы его уварить, - лепетал он, а Таня любовалась парнишкой.
        - Веди меня к сараю, где сушеное мясо, а то, боюсь, если не принесу, твоя мать сейчас из меня суп сварит, - засмеялась Таня своей же шутке, и мальчишка залился смехом вместе с ней:
        - Ты такая же тощая, как наш петух, не бойся, таких тощих она не варит, сначала откормит обязательно, - он махнул пятерней, указывая, что надо следовать за ним, и Таня вышла на улицу, снова в чужой и совсем недобрый мир.
        Мясо было в соседнем сарае, где раньше, видимо, тоже было сено, а сейчас располагались люди Уильяма. В углу, обмотанные тряпками, затертые глиной, висели куски мяса на кости. Так выглядят ножки хамона в дорогих ресторанах. Мальчишка самостоятельно подставил под один из них колченогую лавку, запрыгнул на нее, приподнял кусок, сняв петлю с кованного огромного гвоздя, и подал мне.
        - Я сама нарежу, иначе ты с такой расторопностью до утра будешь помогать, - с плохо скрываемой улыбкой сказала Брида, и отняла баранью ногу.
        Таня тайком поглядывала на то, как Костя слез с лошади, но отметила, что он делал это сам. Его уложили в сарае, он сам снял с себя мокрые вещи, оставшись в трусах, над которыми долго смеялись мужчины. Он сам развесил свои вещи сушиться. Она выдохнула, понимая, что теперь ему точно ничего не грозит.
        - Вот, надень сухое, утром отдашь, - подала Тане свое платье Брида, и позвала с собой в дом. - Можешь ночевать здесь, мальчики с Ферхаром ночуют в сарае, - она быстро отвернулась, и вышла, чтобы не показывать своих слез.
        В доме были такие же высокие лавки вместо кроватей, что и в доме Грегора. Таня лучше бы ночевала на сене, чем здесь, но отказываться и обидеть женщину она не хотела.
        Большой котел похлебки перенесли в сарай. Женщина принесла миску супа, подала в руки Тане, покинула дров в очаг, подвинув ближе к нему Танины платья и плед, и сев рядом начала говорить, словно сама с собой:
        - Я всегда хотела сыновей , но после Адама и Лестера я уже хотела дочь. Да и вместо них я теперь хотела бы дочь, - она подняла глаза на Таню, они были полны слез. - Не рожай сыновей, потому что Шотландия слишком горда, чтобы быть зависимой, но слишком мала, чтобы быть сильной.
        После этих слов она встала, и словно поменялась в лице от вдруг посетившей ее идеи:
        - Ты будешь спать здесь одна - я буду сидеть там всю ночь, и смотреть на них, - сказала она с улыбкой и отставив свою миску, вышла.
        Суп был горячий и очень вкусный. Возле очага было так тепло и уютно, что Таня млела от этого минимума. Век бы сидела и смотрела на огонь! Часы отдыха были ценны еще и тем, что их всегда не хватало. Она не позволяла себе думать о том, что обязательно вызвало бы слезы.
        - Я буду делать так, чтобы ты мной гордилась, мам, - прошептала она, и доев похлебку, легла на лавку и моментально заснула.
        Через три дня, после ночевки в доме Бриды, отряд достиг Глазго. Никакого города Таня не видела впереди, но отряд встал на этот раз в лесу, костров не разжигали, палаток не ставили. Благо, что дожди прекратились, и последние три дня дорога была не такой тягостной.
        Уильяма Таня видела редко, и только издали, больше он не подходил к ней с дурацкими разговорами, но от того, что на ее вопрос он так и не ответил, Тане стало страшно. Если впереди город, значит, скоро ее передадут в руки человека, от которого будет зависеть ее жизнь. Их с Костей жизнь.
        Весь путь она наблюдала за Костей издали, но ни разу они не пересеклись взглядом. «Скорее всего, он смотрит на меня более осторожно, и я этого не замечаю» - подумала Таня.
        Сутки они сидели на сухом пайке, и пили сырую воду из ручья. Уильяма не было. значит он уехал из лагеря, и вернется, возможно, с этим Вишером, - рассуждала, сидя у дерева девушка.
        Как только опустилась темнота, в отряде зашептались, потом Таня услышала топот лошадиных копыт - две лошади приближались к ним по лесу. Она прижалась к дереву. В свете луны она узнала Уильяма, сошедшего с лошади. С ним был мужчина, он все еще сидел в седле. Мужчины из отряда не подходили к ним, и Таня сейчас была ближе всех к этим двоим.
        - Ты прав, в соборе не безопасно, но и мне не стоит появляться здесь, среди твоих людей могут быть те, кто за звонкую монету продадут и тебя, - очень тихо говорил мужчина, спешиваясь. Таня сильнее прижалась к дереву, и вслушивалась в каждое слово.
        - Те, кто не преклонились перед Эдуардом либо в тюрьме, либо в могиле. Они могли бы помочь нам только деньгами, но этих людей не купишь монетой, дорогой мой епископ, - тихо ответил Уильям, и только сейчас Таня поняла, что незнакомец одет в длинное платье. «Дорогой мой»? Они давно знакомы?
        «Епископ? Да ну, этого не может быть? Какого черта здесь делает целый епископ?» - крутилось в Таниной голове, но сейчас она все больше верила в то, что это никакой не розыгрыш - это реальная Шотландия, и реальное средневековье.
        - Тех, кто горит сердцем за свободу наших земель слишком мало, и деньги могли бы помочь нам нанять людей, а еще, Франция так же не разделяет взгляды Эдуарда, Уильям. Нам нужна огромная армия…
        - Я знаю, но среди моих людей не будет ни одного, кто бы стал воевать за деньги, Ваше Преосвященство. Ваша помощь и ваши старания я ценю, и даже доверяю вам множество секретов. Только вот, эти люди… Каждый из них стоит троих, - перебил его Уильям.
        - Я свяжусь с вами сам, а пока, вам стоит отойти чуть дальше, а возможно, стоит и разделиться. Пока тебя англичане плохо знают в лицо, ты можешь приходить в город, но отряд, обосновавшийся в лесу, рано или поздно привлечет внимание, - немного заискиваясь, словно стесняясь страха за свою жизнь, ответил Епископ.
        - Да, мы отойдем, Ваше Преосвященство, как только вы доберетесь до Глазго, мы уйдем. Мы будем ждать еще один такой же отряд, а потом свяжемся с вами.
        - Возьми вот это, - прошептал он Уильяму, и что-то передал. Таня старалась дышать неслышно, но сердце бухало в груди, и казалось, его слышат на другом материке. Преосвященство? Это тот самый Вишер, которому он собирался нас передать? - думала она, зажимая рот рукой, чтобы они не услышали, как она сглатывает слюну.
        - Я уверяю вас, Ваше Преосвященство, что отправлю к вам только того, кому доверяю как самому себе, - спокойно сказал Уильям, и Таня поняла, что никакого трепета в его голосе перед столь важной персоной нет - они были как будто равными.
        После этого незнакомец легко запрыгнул на лошадь, задрав сутану до колен, и прогулочным шагом его лошадь понесла его в глубь леса. Уильям постоял еще несколько минут, прислушиваясь к шорохам, и направился к мужчинам.
        Как только он потерялся из вида, Таня переползла ближе к лагерю, чтобы тот, упаси Бог, не понял, что их разговор не был таким уж тайным. Она лежала на преющих листьях, подложив локоть под голову, закрыв глаза и так ровно дыша, что любой должен был бы подумать, что она спит. Она думала, старательно вспоминала все, что рассказывал о Шотландии гид, но никаких подсказок в ее голове не было. Кроме одной - Эдуард, король Англии, воспользовавшись тем, что Шотландия осталась без правителя, вновь запустил в нее свои загребущие руки.
        «Это точно тринадцатый век, но этого просто не может быть!
        ГЛАВА 18
        Еще до рассвета отряд вышел в дорогу - как поняла Таня, они решили не дожидаться прибывающих. Судя по направлению, они обходили Глазго восточнее. Это значит, что и до Эдинбурга здесь подать рукой, конечно же не в привычных ей масштабах, а сравнивая с недельным переходом до Глазго.
        Бежать от отряда, как ей показалось, сейчас было реально - им всем не до нее, и, судя по тому, что ночью ее никто не заметил, у них отлегло от сердца. «Первой же ночью я уйду. Одна» - подумала Таня и настроение мгновенно улучшилось.
        - Ты мужественная, хоть и не казалась такой сначала, - улыбаясь подошел к Тане Уильям, и она заметила, что он обошел ее, прежде чем заговорить.
        - Да, как ворона, которая взялась перелететь Ла-Манш с утками, - хохотнула Таня, но тут же изменилась в лице - Уильям сегодня смотрел на нее иначе, более внимательно, или даже придирчиво. - У меня что-то на лице?
        - Нет, у тебя прекрасное и чистое лицо - это меня удивляло с первого дня - ни одного изъяна. Я не знаю ту ворону, а жаль, видимо история очень интересная, раз ты так улыбнулась, - он присел рядом, и разговор потек так, словно они были не друзьями, но и не врагами, просто попутчиками.
        - Ну, в той истории ворона признала, что она не только сильная и умная, но и сумасшедшая, понимаешь?
        - Скорее всего, эта история длиннее, и ты не хочешь рассказать мне ее, боясь, что я не пойму, - рассмеялся Уильям, и Таня поняла, что не такой уж он и дикарь.
        - Как-нибудь потом о вороне, я обещаю, что расскажу о ней, а сейчас… - она опустила голову, и боялась продолжить, но решилась и подняла на него глаза: - скажи мне, что с нами будет?
        - С нами всеми? - обводя рукой строящийся лагерь, спросил Уильям.
        - Со мной и Костей. Вы отпустите нас, или все еще боитесь, что мы можем навредить?
        - Слово иногда хуже дела, и этот твой жених мне совсем не нравится. Ты можешь уйти одна, только вот, если у тебя нет отца или брата, жизнь твоя будет незавидной, или даже страшной, Таня. Я как раз думаю над тем что делать с тобой.
        - Костя не предатель, хоть мы и не знаем ваших правил и законов, мы обычные люди, которые попали сюда случайно.
        - На днях мы встретимся с человеком, который подскажет чем можно тебе помочь, а пока, просто прими участие, помоги мужчинам. Нет, нет, не думай, что я заставляю тебя что-то делать, - он резко замахал руками, увидев, как Таня изменилась в лице. - Просто, то, что они готовят, невозможно есть. Иона сказала, что ту похлебку с тестом придумала ты. Ночью я застрелил косулю, и сейчас варится ее мясо. Расскажи им как нужно сделать, чтобы еда была такой же, - он облокотился на руку, немного наклоняясь к Тане, и на секунду она подумала, что он хочет ее поцеловать - так близко к ее глазам были его глаза. Но он замер буквально на секунду, и резко встал во весь рост.
        - Хорошо, только, нужны яйца… И мука, - растерянно прошептала Таня.
        - Адам и Лестер уже пошли в деревню за ними, так что, надеюсь, на этот раз у нас будет обед - мы можем разжигать не больше одного костра, и прошу, не отходи от лагеря ни на шаг - наши люди могут случайно пропустить англичан, и тебя просто повесят, приняв за нашу.
        - За вашу? - Таня резко встала и округлила глаза. - Повесят?
        - Да, согласно указу самого Эдуарда. Все отряды могут быть уничтожены без суда. Солдатам позволено вешать нас прямо здесь, в лесу. И, если ты хотела уйти, подумай еще немного - они станут выспрашивать откуда ты, но ты, как я понял, не отличаешься знаниями населенных пунктов, и когда тебя привяжут к столу и начнут рвать зубы, что чудом еще целы, ты расскажешь им где мы и сколько нас…
        - Знаешь, я еще не видела англичан, но мне кажется, что они много человечнее, чем вы…
        - и сыновья Бриды погибнут «благодаря» тебе и твоей глупости, как та ворона, которая точно не смогла проделать путь уток, - он продолжал говорить даже, не обращая внимания на то, что она вставила фразу.
        Потом отвернулся и отправился в сторону леса - у костра сейчас было не больше пяти человек, остальные были в лесу. Таня сидела не двигаясь и открыв рот - этот дикарь оказался много умнее ее. Недавняя радость от мысли о побеге теперь начисто стиралась лицами Адама и Лестера, истеричным шепотом Бриды.
        Таня задремала в лесу еще до заката - ходить по лесу было нельзя. Спина затекла, да и царапины на ногах и руках саднило. Костю она видела пару раз, но так и не встретилась с ним взглядом.
        - Тссс, идем со мной, - разбудил ее шепот Уильяма. Она подскочила и чуть не закричала, но он аккуратно зажал ей рот, и смотря в глаза добавил: - Не бойся, я не наврежу тебе, мне нужна твоя помощь.
        Таня кивнула головой, давая понять, что услышала его и кричать не собирается.
        - К утру мы будем на месте. Наши люди почти все присоединились к отрядам, и нам нужно встретиться с одним человеком. Думаю, он поможет тебе больше, чем я.
        - Хорошо, - быстро прошептала Таня, завязала кроссовки, собрала все вещи в свой мешок, закинула его через плечо, и пошла за Уильямом в глубину леса.
        Пару раз она упала, запнувшись о пни, и после второго раза он твердо взял ее за локоть. Таня не сопротивлялась. Она просто шла, представляя, что идет по ночному лесу в свою деревню, скоро она выйдет к дому, и там все будет как раньше.
        Когда кроны деревьев на востоке окрасились красным, и в просвете между деревьями можно было различить поле, они остановились. Уильям быстро разжег костер и предложил Тане отдохнуть, чему она была страшно рада - он всю дорогу тащил ее с немыслимой скоростью, и ей приходилось иногда быстро семенить, чтобы не упасть.
        Через час в поле появились два всадника, которые направлялись к ним. Тогда Таня поняла, что костер нужен был как знак. В одном из них только по сутане она узнала епископа, с которым встречался в лесу накануне Уильяма. Второй был, наверно, ровесником Уильяма - лет двадцать восемь - тридцать, но с короткими волосами и заметной уже проплешиной на макушке.
        Они спешились, и подошли к костру, который Уильям уже залил и закидал землей. Таня встала, рассматривая гостей.
        - Добрый день, Уильям, это Эндрю Мюррей, - сказал сдержанно епископ, косясь на Татьяну. Он неодобрительно посмотрел в сторону Уильяма, и тот взял Таню за руку.
        - Добрый день, Ваше Преосвященство. Это Татьяна, она хорошо лечит раны и идет с нами, но, как только появится возможность, мы должны найти ей кров, - не дожидаясь вопроса ответил Уильям. Таня в это время рассматривала епископа - ему было не больше тридцати пяти лет, но седина уже коснулась его головы, и добавляла ему десяток лет, если не всматриваться в лицо и яркие зеленые глаза.
        - Я рад, что девушка взяла на себя такую тяжелую ношу, и буду молиться, чтобы Бог дал ей силы и мужества, - на первый взгляд, удовлетворенный ответом Уильяма, сказал епископ и чуть наклонил голову. Татьяна опустила глаза и сложила руки на груди, как это делала Иона, когда поминала Бога.
        Уильям сделал знак остаться Тане у костра, и они втроем, оставив лошадей рядом с ней, отошли в лес. Таня слышала их голоса, но разобрать, о чем они говорят было невозможно.
        И так, он не отдает меня инквизиции, запугал против побега так, что меня сейчас и палкой не отогнать от них, не рассказал им о Косте, хотя, может сейчас он именно о нем и рассказывает, - думала Таня, но старалась вслушаться в их разговор. Блуждания по лесу, отсутствие удобств и банальных гигиенических процедур раздражали. Таня могла бы все организовать даже в лесу, но такое количество мужчин, постоянная дорога и боязнь отстать не давали ей возможности создать хоть какой-то порядок.
        Угнетала даже не вечная сырость и грязь, не отсутствие вкусной еды и тепла. Угнетало то, что в этом мире у нее не было своего места, места, которое можно назвать домом. Тане нужен был уютный уголок, в котором она легко бы смирилась с этой необыкновенной переменой места.
        Они долго говорили, и вышли из леса только часа через три. Таня уже заскучала, и вышла к кромке леса, за которым тянулись бескрайние поля. Возле леса были покосы, которые убрали не меньше месяца назад, а за ними колосилась рожь. Значит, это примерно конец июля, или начала августа. Там, дома, было значительно холоднее, да и зеленая трава давно пожухла, - размышляла Таня. И в этот миг метрах в двухстах она увидела несколько кустов рябины.
        - Ты моя красавица, - охнула она, и вдруг засомневалась, но листья деревьев, хоть еще и не были красными, были точно листьями рябины. Цвет ягод еще не перешел в алый, и имели немного кислотный оттенок. - Значит, это точно не конец августа, но ягод я должна нарвать - это хоть какое-то антибактериальное и противовоспалительное средство. Косте полезно будет попить, - сказала на сама себе и пошла по окраине леса в сторону ярких кустов.
        Это была рябина! Таня нарвала половину своего мешка, и села рядом с деревом - теперь, ощущение, что она дома, было максимальным - когда они собирали грибы, всегда присаживались под рябиной или березой. Мама говорила, что деревья с женскими именами несут женщине силу и терпение.
        Под рукой раскрошились семена из зонтика травы с сочными и зелеными еще листьями. Таня присмотрелась, высыпала семена из коробочек, растерла на руке и ахнула - это был достаточно редкий, но очень нужный «зверь». Лигустикум растет только в Шотландии и на Камчатке. Мама заказывала его с полуострова - находила там травников, высылала деньги, и с нетерпением ждала посылки. Эта травка вместе с корешками была подарком в этом диком мире. Мама принимала ее против астении, но правильно приготовленные корни являются отличным болеутоляющим, его принимают при параличах и порезах, он снимает головную боль. А еще, он очень хорошо улучшает лактацию.
        - Эй, красавец, ты как здесь оказался? - присела Таня на колени перед растением, посмотрела по сторонам и нашла еще три кустика. - Ты должен расти ближе к морю, ты любишь скалистые или песчаные земли, а здесь поля и рябина, как у нас в деревне. Эх, мама бы мне не поверила.
        Она достала нож из мешка, и принялась аккуратно выкапывать кустики, стараясь извлечь весь корень, не оставить в земле ни сантиметра, приговаривая:
        - Прости, дружок, но вы все пойдете со мной, потому что аптек я здесь тоже не видела. Хорошо хоть зубы все пролечила, иначе, мне кажется, здесь только одно лекарство от зубной боли - клещи и крепкие руки, - пока Таня не услышала голос Уильяма, она продолжала жить в своем прошлом, разговаривая с деревьями и травами как с мамой, успокаивая себя тем, что прямо сейчас все хорошо, она дома, она в лесу, она в безопасности.
        Отряхнув корни, она аккуратно уложила растения в мешок вместе с метелкой листьев, вышла к кромке леса так, чтобы он увидел ее. Он махал руками. Она осмотрелась, проверив еще раз - нет ли здесь больше этой чудо - травы, и направилась к нему.
        ГЛАВА 19
        Епископ и Мюррей уже пересекали поля верхом, Уильям сидел на окраине леса и внимательно наблюдал за приближением Тани.
        - Ты нашла там что-то ценное?
        - Даже больше, чем ценное, это очень редкое растение, и очень жаль, что его так мало, - ответила Таня и присела рядом. Но Уильям тут же встал, и протянул руку за ее мешком.
        - Нам нужно выходить, и это твое прекрасное растение придется нести мне.
        Еще до заката они вернулись в лагерь. Таня не стала спрашивать - почему он не отправился на встречу один, или почему не поехали верхом. Этого она даже немного побаивалась - каталась верхом она только в детстве и без седла - мальчишки, что пасли стадо верхом давали покататься девочкам. Но лошади там были не больно то и быстрые.
        Мюррей приехал рано утром один. Судя по расстановке людей, командному голосу и четкой речи, у него были знания в военном деле.
        - Эта тактика хороша, когда о ней не знают, на севере англичане, вступавшие с нами в схватку, больше не поверят в такой обман. А еще, думаю, расскажут всем своим, что шотландцы используют тактику выжженной земли. Мы должны пойти к Стерлингу, захватить замок, и ждать, когда англичане отреагируют на это. А они обязательно отреагируют, потому что последние пару недель не было ни одного случая, когда шотландцы выступали. Сейчас они думают, что мы смирились, - вещал он, обходя отряд. Мужчины, которые пришли за Уильямом, хорошо дрались, не имели страха, но совершенно не умели действовать по командам.
        - Они сильны, но в войне с англичанами нам нужна дисциплина, - сказал как всегда, неожиданно подойдя сзади Уильям. Таня сидела на пригорке и мелко резала листья лигустикума. Костя сегодня, казалось, был вне наблюдения, и спокойно шатался между вояками, наблюдая учебный процесс. Таня пыталась встретиться с ним взглядом, но так и не удалось.
        - Вы считаете, что у вас получится? - искренне спросила она Уильяма. Она помнила слова гида о многовековых войнах шотландцев, которые затихали в момент, когда выступать в бой со стороны защитников своих земель было просто некому.
        - Мы не имеем права отступать, это наша земля, и нам не нужен протекторат Англии…
        - Как и вашему епископу не хочется зависеть от Английской церкви. Это очень невыгодно, - ухмыльнулась Таня.
        - Несмотря на то, что жила в какой-то дикой стране, ты хорошо понимаешь суть вопроса! - ответил Уильям, и Таня пожалела о своем языке и чуть прикусила его зубами. Она оглянулась на Уильяма. Его лицо было серьезным. Таня вдруг поняла, что ей нравится вызывать в нем эмоции, наблюдать за тем как меняется его мужественное лицо. А особенно ей нравилась его улыбка в момент, когда он понимал, что она не права. Он не смеялся над ней. Он умилялся! Это было как открытие для нее - мужчина может не обвинять, а просто промолчать и улыбнуться. Для нее это было впервые.
        - Это не сложно понять, Уильям, ответила она, открыто смотря в его глаза.
        - Это не сложно понять мужчинам и очень умным женщинам, что интересуются происходящим. У большинства на это просто нет времени. Мне не важны мотивы епископа, важно то, что он, рискуя своей жизнью, побывав уже в плену у англичан, продолжает объединять вокруг себя наши отряды, - серьезно ответил Уильям.
        - Я не хотела оскорбить епископа, просто хотела донести, что у него есть свои причины, чтобы помогать вам.
        - У каждого есть свои мотивы, даже у тебя, только вот, я все еще не могу понять твои, да и вообще, ты единственная женщина, появившаяся словно ниоткуда, которую я не могу разгадать, - наконец, на его лицо вернулась эта улыбка, что так понравилась Тане. В нем было то, что и нужно было называть мужеством - умение не спорить с женщиной, потому что он мужчина.
        Ночью Таня лежала в темноте и обдумывала все слова Уильяма, его поступки, его поведение. Ни разу он не повел себя неуверенно, никогда не кричал и не приказывал, но все прислушивались к нему. Таню разбудил шепот Кости:
        - Мы можем бежать сейчас, вставай.
        - Что? Ты с ума сошел? Здесь столько солдат, столько оружия. Вокруг леса ходит охрана, - Таня сказала это громче чем следовало, и Костя закрыл ей рот.
        - Там телеги, из деревень привезли провизию. Сейчас они тронутся обратно. Их загрузили сеном, чтобы англичане думали, что крестьяне везут его домой. Возле телег никого нет, бежим, - он был убедителен, а главное - смел. Сейчас она видела того, прежнего Костю, который принимал решения и реализовывал их.
        - Костя, куда мы побежим? Уильям обещал помочь с устройством, как только мы выберемся отсюда, мы придумаем что делать. Иногда нужно просто переждать время и получить шанс на счастливые обстоятельства, - Таня внутренне металась между словами Уильяма и Кости, того самого Кости, которым он был раньше - мужественного, родного, которого она вдруг снова обрела.
        - Ты снова бросаешь меня? Заметь, не смотря на все, я не отказался от тебя, не оставляю тебя в беде. А ты снова решаешь поступить по-своему…
        - В прошлый раз, когда ты убежал, тебя привезли связанным, так что, не говори мне об удаче - она, как раз, на моей стороне.
        - Ты будешь и теперь обвинять меня во всех бедах? Идем! - он был уверен в поступке, и Таня сдалась.
        Три лошади, в телегах которых лежало сено, и правда, были готовы к отходу из лагеря. В темноте они легко их обошли, и залезли в пахучую, накошенную наспех, и оттого, сложенную кое как траву. Закрыться сверху не составило труда. Костя лежал рядом и держал Таню за руку. Тронулись через пол часа, когда Таня испугалась уже, что устанет лежать в одном положении, и ее обязательно заметят.
        Через час дороги по лесу они выехали в поля, и впервые за долгое время Таня почувствовала запах жаренного мяса. Неужели они уже в деревне? Так близко? Уильям уводил людей так, чтобы они встали лагерем не ближе, чем день дороги от любого населенного пункта, которые здесь, возле Глазго, тщательно проверяли английские солдаты.
        Телеги встали, мужчины, что вели лошадей, перешептывались.
        - Костя, по-моему, что-то идет не так.
        - Вероятно, мы на месте. Нечего бояться. Как только они уйдут, мы свободны!
        - Будь готов к тому, что нас просто поймают. Говори, что мы просто любовники, жених и невеста, и решили уехать из дома, потому что наши родители против, и ни слова об отряде Уильяма, - на ходу придумывала Таня, понимая, что голоса, раздающиеся вдалеке - явно английские. Это был совершенно иной английский - выговор был жестковат, да и вообще, словно бы это смесь английского с каким-то непонятным языком. Но что-то понять было можно, а некоторые предложения становились доступными только если подобрать и заменить непонятые слова.
        - Ты таскалась с ним непонятно куда, а сейчас заступаешься за него. Совсем забыла, что мы его пленники? - зло прошипел Костя, но голоса были все ближе и ближе. Таня шикнула на него, и они замерли.
        - Они спрашивают куда вы едете ночью, и что везете? - достаточно молодой голос, но уж больно уверенно говорит, как хозяин положения - подумала Таня.
        - Косили траву, ягнят, что сидят дома, водой не прокормишь, - беззаботно хохотнул мужик, что сидел в телеге прямо у наших ног.
        - Ночью и так далеко? Говорите правду, иначе у солдат есть право повесить вас прямо здесь.
        - Гляди сам, трава, полные телеги, специально ездили в низину, там она еще не грубая - земля сырее, возле деревни совсем уже ничего нет, - снова уверенно ответил мужчина. - Можешь проверить, - он хохотнул, спрыгнул с телеги и шаги его удалились - видимо пошел к остальным, что ехали чуть впереди.
        Сердце у Тани забилось как бешенное - перед глазами стояла картина из множества фильмов, где сено протыкали штыками, проверяя, нет ли там людей. Она ждала шагов в их сторону. Но было тихо. Что-то происходило впереди. Слышалась речь того парня с командным голосом, английская речь, среди которой Таня могла разобрать отдельные слова. Этот молодой был их переводчиком! Он шотландец - поняла Таня. Когда голоса подобрались к их телеге, и Таня приготовилась плакать и умолять, чтобы ее не привели обратно к отцу, послушался стук копыт и англичане обеспокоенно заговорили. Вдалеке кто-то прокричал о проверке.
        - Эй, вы не видели здесь молодую девушку и парня? - голос Уильяма, который Таня привыкла слышать еще до того, как увидит его, был серьезен.
        - Нет, не видели, кто ты? И какого вы здесь разъездились ночью? - снова тот молодой.
        - Нужно вернуть мою невесту, она убежала со своим сосунком, а я уже отдал ее отцу все, что он хотел. Не смейтесь, если я ее не верну, меня засмеют в городе, - голосом обиженного дурачка продолжил Уильям, и Таня свела брови, думая о том, как одинаково они решили врать. Какого черта он здесь делает? Неужели они так важны для них? Или же, скорее, испугался за безопасность своего мероприятия.
        - Костя, мы слишком много знаем, и не должны попасть к англичанам ни в коем случае, - прошептала Таня прямо в ухо Косте.
        - Мы проверили три телеги - там только сено, - хихикнул молодой, явно смеясь над обманутым дурачком.
        - Я должен проверить, иначе, не смогу вернуться домой. Вы позволите?
        - Гляди, чего уж? - удивленно ответил мужик с нашей телеги, знающий Уильяма в лицо, и сейчас явно не понимающий, что же происходит.
        У телеги началась возня, и за считанные секунды влажная и тяжелая трава, что надежно укрывала беглецов, исчезла. Таня и Костя сели в телеге, вытирая лицо руками.
        - Так вот ты где, подлая девка, - заорал Уильям, вытаскивая Таню из телеги. - Вы вернетесь обратно со мной, и дома я разберусь с вами.
        Солдаты хохотали как дети, Таня думала о том, что в это время не было шоу, фильмов и спорта. Любимая людская забава - семейные разборки. А тут… Мужик, которого обманула девка, да еще и сам поймал их в момент побега. Момент затянулся, и, если они хотели уйти без зацепок, нужно было действовать - думала Таня, но говорить она не могла.
        - Чего разлегся? Вставай, ты едешь с нами обратно, - продолжал играть Уильям, а мужики, что смеялись, подыгрывая ему, спешно складывали сено в телеги, давая понять, что торопятся, и им не до нашего спектакля.
        - Никуда я с вами не поеду, мне и тут хорошо, - огрызнулся Костя, и лицо Уильяма поменялось. Вот сейчас он действительно походил на разъяренного обманутого мужа. - Ты хочешь испробовать моего молота? Что-то подсказывает мне, что ты слабак и трус! - кричал он, играя на публику, но потом Таня поняла, что он хочет заглушить голос Кости.
        - Прошу, прости нас, не убивай его, я вернусь с тобой, меня можешь побить, его не тронь, - бухнулась Таня на колени, и солдаты вокруг засмеялись громче - теперь они гоготали над Костей, который не в силах защитить женщину, что увел от мужа.
        Таня осмотрелась внимательно - метрах в ста от места, где стояли телеги был лагерь, но не такой как у Шотландцев. Здесь были хорошие для этого времени, видимо военные, палатки, вокруг костров сидели солдаты, и одуряющий запах жаренного мяса шел именно отсюда - на вертелах крутились два барашка. Встретившись взглядом с Уильямом, он моментально указал ей куда-то на землю. Она опустила голову и обомлела - роса, по которой ехали лошади, сослужила плохую службу - след от небольшой подводя явно читался, и теперь весь лагерь, что так долго собирал Уильям был в опасности.
        - Костя, не зли его, пошли с ним, прошу тебя. Не оставляй меня, дома моя мама, она даст нам свое благословение, отец вернет все, что дал мой муж, мы будем вместе, - кричала она, наклонившись к нему, поднимая его за плечи. Солдаты смеялись - молодой человек, похожий на какого-то знаменитого актера переводил им все, что они говорим.
        - Быстро вставай и уходим, потом все объясню, Костя, прошу тебя, - успела прошептать она, когда завалилась на него. Уильям выждал, когда она поднимет голову, и проклиная весь род своей несуществующей жены, отдернул ее от телеги. Зрители наслаждались.
        - Что здесь за шум? - Таня поняла слова на английском мгновенно, и посмотрела на Костю - он тоже понял. К ним приближались двое, с виду, таких же солдафонов, но, судя по тому, как все присмирели, это были командиры.
        - Капитан, да тут шутники, сбежавшая из-под венца девка, ее муж и любовник! - ответил молодой и улыбнулся, указывая на троицу.
        - Капитан, я хочу говорить с вашим командующим, я знаю о мятежниках. Прошу забрать этого и мою невесту с собой. Я все расскажу, - на ломанном английском, запинаясь, подбирая слова, сказал вдруг Костя и спрыгнул с телеги.
        - Везите всех в Ботвелл[1], мы выедем следом, сощурившись, ответил капитан.
        [1] ЗАМОК БОТВЕЛЛ (англ. Bothwell Castle) - средневековый замок, который находится в 16 км к югу от Глазго, в графстве Южный Ланаркшир, Шотландия.
        ГЛАВА 20
        Солдаты быстро связали всех троих, а крестьян, что стояли сейчас возле своих лошадей, толкнули в спины, и велели убираться к чертям. Уильям заметно выдохнул, но тот молодой, что был переводчиком, вдруг подозвал одного из солдат и что-то прошептал ему на ухо. Тане стыдно было смотреть на Уильяма. Она понимала сколько проблем, нет, даже бед, она принесла.
        Солдаты, которыми ока «окрестила» англичан, были скорее рыцарями - это название подходило больше, но, раз это был не турнир, значит солдаты, - думала она.
        На некоторых были длинные сюрко - что-то вроде кафтана без рукавов, или туники. Подол его был разрезан на четыре части - это, скорее всего, чтобы не сковывать движений в бою. Под сюрко была кольчуга, и у некоторых она закрывала и руки.
        Солдаты, что сидели у костров были без доспехов. Стеганый аскетон или гамбезон напоминали тонкую фуфайку. Кто-то лежал в серой свободной рубахе, под которой легко могла оказаться кольчуга. Армия короля Эдуарда была снабжена мечами и копьями, в отличие от шотландцев, что больше полагались на молоты, хоть и имели мечи.
        - Эти тоже поедут с нами, - указав на крестьян, сказал капитан, и теперь у людей Уильяма не было шансов, чтобы узнать о скором нападении. Благо, Костя не вывалил всю информацию здесь, а просил везти его к главному. Значит, либо он не предатель вовсе, и оттягивает время, либо не очень умный трус, который хочет выслужиться перед командующим, а тем временем, дает отрядам шотландцев шанс.
        Троих пленников бросили в телегу. Крестьяне сели не связанными в другую телегу, но о побеге не могло идти и речи - каждая сопровождалась десятью вооруженными рыцарями.
        Везли их без особых пиитетов - лошадь подгоняли, чтобы как можно быстрее оказаться на месте. Таня несколько раз больно ударилась ребром. Кляп во рту, туго притянутый грязной веревкой позволял только мычать, страшно хотелось пить, тело с завязанными за спиной руками затекло. Глаза слезились от грязи и сырой травы, а еще, она сильно хотела в туалет.
        На рассвете, чуть задремав, Таня проснулась от криков и резкой остановки. Она открыла глаза и оказалась прямо лицом к лицу с Уильямом. Он рассматривал ее, но злится он, или улыбается было не разобрать - кляп перетянувший нижнюю часть лица скрывал какую-либо мимику. Он медленно водил глазами, словно искал на ее лице что-то важное, что-то знакомое, но никак не находил.
        Таня закрыла глаза, потом медленно помотала головой, стараясь дать понять ему, что очень сожалеет о содеянном. Когда она открыла глаза, он отвернулся от нее. Таня повернула голову и охнула бы, будь открыт рот - над ними возвышалась гигантская башня, которую окружала высокая стена, и судя по всему, там продолжалось строительство - угловые башни были разной высоты.
        Увидеть старинный замок таким новым, только построенным - чудо, но, если бы сейчас было до этой радости… Таня рассматривала его, пытаясь отвлечься, вспоминая экскурсию в замок Ботвелл, что был перестроен уже несколько раз за века, но помнила экскурсию к раскопкам - тюремная башня, небольшая, но имеющая приличный подвал, не сохранилась в Танином времени, но находки археологов много рассказали о ней.
        - Веди в донжон, командующий сам решит, что с ними делать, - на английском скомандовал кто-то, и их по одному вытащили из телеги. Таня успела посмотреть на Костю, но тот был как скала - ни одной эмоции не выражали его глаза. Он шел сам, хоть его и подталкивали для вида, он лишь поводил плечом. Если бы Таня не знала кто он, а сейчас открыв глаза, и такой дорогой ценой избавившись от розовых очков, понимала - обыкновенный мажор, вылезший на первых ставках благодаря деньгам и правильно подобранным людям, она приняла бы его за местного аристократа. Уильям шагал ровно, даже немного торопясь, высоко подняв голову голову.
        Таня думала о сыновьях Бриды. Об Адаме и Лестере. «Будь ты не ладен, Уильям, зачем ты сказал мне о ней тогда? Чтобы я не совершила ошибки? Чтобы не предала этих мальчишек и их несчастную мать, коли на остальных мужчин мне плевать? Ты видел, как я наблюдала за ними тогда, там, пока они были еще дома?» - мысли скакали с одного на другое, и не хотелось думать о том, что Таня сама дура, ведь столько раз прощать предательство Кости, которое он умело вуалировал под ее недоверие к нему - большая глупость.
        Она снова посмотрела на мужчину, которого любила когда-то всем сердцем, и поняла, что кроме ненависти и брезгливости не чувствует к нему больше ничего. Они стояли перед порогом главной башни посреди замка. Солдаты, перешептываясь, втолкнули в дверь Костю, а Таню и Уильяма неожиданно повели в сторону, к невысокой башенке на углу крепости. «В тюрьму» - пронеслось в Таниной голове. Она обернулась на Уильяма и впервые за все время что знала его, увидела страх в его глазах. Он понимал, что, если Костю допросят первым, у его отрядов, у Мюррея, и даже у Епископа не останется ни одного шанса.
        В башне было сыро. Лестницы, что поднимались наверх, они пропустили, и подвели их к большой деревянной двери, окованной по углам толстым, но ржавым уже железом. Засов тоже был железный и крепкий - такой не сломать даже втроем. Двое солдат с трудом отодвинули его, пропуская вперед новых арестантов. Круглая лестница вниз, тридцать ступеней и еще одна дверь, не меньше первой. Но засов снаружи не был закрыт.
        Солдаты тяжело постучали, и дверь открыл заспанный человек в гамбезоне, без лат, но с мечом. Перед ними был большой зал, по периметру которого были деревянные и железные клетки. Их втолкнули внутрь, мужчина, что открыл дверь недовольно огрызнулся:
        - Тут уже все битком, куда их посадить? - от него разило кислым, но в момент, когда Таня спустилась по трем лестницам, поняла, что запах здесь не только от него - все помещение было пропитано запахом испражнений, пота, запахом страха и… Запахом смерти. Так пахло в морге, где она проходила недолгую, но все равно, практику. Там тоже был этот сладковатый, даже приторный запах, от которого желудок сводило, и горечь подходила к горлу. Таня тогда решила, что так пахнет смерть.
          - У меня трое лежат здесь вторые сутки, - словно поняв ее выражение лица, сказал сторож солдатам, что провожали их.
        - Пойдешь с нами, а этих оставь здесь. Возьмешь людей, и вынесете, - недовольно и брезгливо зажав нос, сквозь зубы сказал один из тех, что привел новых пленников. - Дай им воду!
        Мужик в гамбезоне бросил ковш в деревянное ведро, что стояло на колодце - ровно по центру этого помещения, если его так можно было назвать. Колодец - метра полтора от земли, каменное кольцо, над которым перекинута деревянная лага. На ней и была привязана веревка, на конце которой крепилось ведро. Здесь же стоял грубо срубленный из неотесанных досок стол и табурет. В углу у входа лежали тела, от которых шел запах гниения. Таня быстро отвернулась, боясь рассмотреть их лица - на секунду ей показалось, что куча шевелится.
        Один из солдат развязал Танины руки, что почти онемели, и в них моментально начало покалывать - кровь начала поступать к пальцам лучше. Не удосужившись развязать Уильяма, они вышли, в наступившей тишине громко лязгнул засов снаружи. Таня вырвала раскисший омерзительный кляп изо рта, с трудом подвигала онемевшей челюстью, с распухшими, плохо гнущимися пальцами сняла веревку через голову. Чуть передохнув и размяв руки, содрала тряпку с лица Уильяма, и принялась неуклюже теребить веревку на его запястьях, подросшие ногти зацеплялись, и мешали.
        - Не торопись, у нас много времени, - грустно сказа Уильям. Она осмотрелась, и по спине побежали мурашки - за деревянными и железными решетками стояли люди и молча смотрели на них пустыми глазами.
        - Уиль…
        - Нет, молчи, - резко прервал ее Уильям, обводя глазами людей, что жадно рассматривали их - почти чистых и сытых, с хорошо уложенными волосами, пахнущих свежим сеном.
        - Я знаю, у нас мало времени, но я очень надеялась, что нас приведут именно сюда, - шепотом сказала Таня, взяв Уильяма за руку и подводя его к колодцу. - Там есть выход, там. В колодце, поверь мне только, прошу, да, я была не права, что послушала Костю, я ошиблась, но у нас есть время все исправить.
        - Это колодец, это всего лишь колодец. Мюррей построил этот замок, его забрали англичане. Да, он говорил, что этот замок сложно взять, что в нем куча тайн, колодец здесь вероятно, для того, чтобы можно было держать осаду до последнего.
        - Он соединен с рекой, - прошептала Таня. - Толи для того, чтобы его невозможно было отравить, то ли для того, чтобы через него можно было сбежать, но там внизу, если нырнуть, поток вынесет нас к реке…
        - Откуда ты это знаешь? - он говорил еще тише, плотно прижавшись к Тане, практически обняв ее. Потом быстро подошел к ведру, зачерпнул воды и сделал глоток. Протянул ковш к ее лицу - запах реки, рыбы и тины подтверждал ее слова.
        - Потом расскажу, прошу, пока они не вернулись, мы должны уйти. Если мы умрем там, это, наверное, будет лучше, чем пытки и виселица! - уверенно прошептала она и посмотрела в колодец. Внизу блестела вода.
        - Я пойду с вами, - вдруг раздалось из кучи, где вповалку лежали мертвецы. Таня взвизгнула и спряталась за спину Уильяма. Тяжело сняв с себя тело, из угла выкатился мужчина. Он был грязным, и было невозможно разглядеть его возраст, цвет волос, или даже рост.
        - Кто ты? - испуганно продолжала шептать Таня.
        - Они думали я умер. Я лежал с жаром без памяти, а когда понял, что меня вынесли из клетки, и собираются вынести за стены замка, продолжал лежать, - прокряхтел он вставая. Разминал спину. Он говорил на плохом гаэльском, путая слова с английскими.
        - Ты англичанин? - быстро спросил Уильям. - Что ты здесь делаешь?
        - Я на стороне шотландцев, как и они, но меня предали, и эта гнида сейчас там, наверху, ходит с солдатами. Я пойду с вами. Девица говорит дело. Если не утонем, то нас вытащат, и все равно поведут на виселицу. Я могу прыгнуть первым, - уверенно шагнул он к колодцу. - Внизу по реке стоят мои люди, если я не вернусь, сегодня ночью они уйдут.
        Он смело перекинул ногу, потом на секунду остановился, снял грязный пиджак, обмотал им веревку, и соскользнул по ней вниз. Вода громко приняла его смердящее трупами тело. Таня и Уильям переглянулись и вместе посмотрели вниз. Через несколько секунд из воды показалась голова: - Внизу и правда, хорошее течение. Я жду вас там, - он набрал воздуха и снова пропал под черной толщей воды.
        - Идем, прошу тебя, у тебя еще есть время, чтобы спасти всех, - прошептала Таня, сняла безрукавку, что носила роль корсета, крепко обмотала ею руки и взялась за веревку.
        Соскользнув вниз, она почувствовала, как тело пронизывают тысячи иголок - так было, когда она прыгала в прорубь в Крещение. Вода накрыла с головой, и ноги, чуть коснувшись дна вдруг потянуло в сторону. Она попробовала руками нащупать стены колодца, но руки касались скользкого камня. Ноги затягивало в какую-то трубу, и она решила, что если умрет сейчас, то просто вернется к маме, домой. Это просто сложная дорога назад, и больше ничего. Через секунду руки, задранные потоком вверх, пронеслись через такой же скользкий, как и стены, свод над ней. А еще через несколько секунд, когда легкие начало распирать от боли, в глаза брызнул яркий свет.
        Она сделала последнее, что могла - развела руки в стороны и оттолкнулась от толщи воды, навстречу этому слепящему и блестящему над ней ореолу, разлившемуся по воде над ней. Первый вдох принес боль, и борясь с паникой, она закрыла рот и превозмогая боль, начала дышать носом. Вода несла ее так быстро, закручивая замысловатыми воронками, накрывая иногда с головой, что замок, стоящий над рекой она увидела, отдалившись метров на триста. Посмотрела на воду позади себя в надежде увидеть голову Уильяма, но в бурлящем у берега потоке невозможно было разглядеть что-либо.
        - Леди, леди, хрипло сопя, раздалось впереди, - над водой как поплавок торчала голова мужчины, что прыгнул первым. Только большая залысина позволила узнать в этом светлолицем человеке того, кто больше суток лежал под разлагающимися телами. Он держался за корягу, торчавшую из воды, и только она помогала удержаться в этом бешенном течении.
        - Уильям, он не вышел с нами, его нет. Мы должны дождаться его, - хватаясь за ветки, все еще шептала, боясь, что ее услышат, Таня.
        - Привяжи к веткам косынку. Узлом. Он поймет, что мы ниже по течению, - ответил мужчина, и сдернул с ее головы платок, что до сих пор крепко был завязан на голове. Ее волосы заставили его широко открыть глаза, но он промолчал. Перекинув локоть через толстую ветку, и вися на ней, он завязал платок двумя узлами, схватил Таню за руку, отцепился от спасительного дерева, и они снова оказались в бушующей реке, что несла их все дальше и дальше от замка.
        ГЛАВА 21
        Река несла их около часа. Таня в первые несколько минут привыкла к холоду, и понимая, что, если двигаться: грести руками, перебирать ногами, у тела будет больше шансов согреться. Усталость, страх и боль от проникающего в мышцы холода, будто уговаривали ее сдаться, бросить эту борьбу со стихией, расслабиться и отдаться на волю судьбы.
        - Меня зовут Стенли Брэдфорд, - произнес вдруг попутчик, как только она нагнала его. - Я слышал ваш разговор, и знаю человека, с которым тебя привели. Я из Англии, но здесь, в Шотландии жили мои дочери, и оба моих зятя были шотландцами, - он говорил таким тоном, словно сейчас их не несло течение черте куда, а встретились они на светском рауте. Только дрожь в голосе выдавала его состояние.
        - Я Татьяна. Родом я из Шотландии, но жила долгое время в очень далекой стране, а сейчас я вернулась, чтобы найти свою родню. Но, похоже, у меня нет шансов, - этот разговор помогал, и у Тани начало проясняться сознание, она снова видела все цели, к которым решила идти, в независимости от того, что приходилось признать это волшебное перемещение.
        - Теперь они знают тебя в лицо, и лучше на какое-то время покинуть эту страну, переждать, - Стенли оглядывался, словно старался узнать местность.
        - Уильям… Надеюсь, он смог прыгнуть следом. Я не понимаю, почему он не появился следом за мной, - с обидой прошептала Таня.
        - Там, за поворотом реки, меня ждут мои люди. А еще, туда же должны привезти моих дочерей, что я прятал в деревне у моих друзей. Как только люди Эдуарда узнали о моей дружбе с лордами, что сейчас сидят в тюрьмах, о том, что я, живя здесь, помогаю шотландским мятежникам, связали и привезли в Ботвелл. Я ждал встречи с комендантом, но он так и не удосужился вызвать меня. Только счастливое провидение в твоем лицо помогло мне уйти раньше, иначе, пришлось бы дожидаться, когда выкинут вместе с умершими, - с уже поднявшимся настроением продолжал болтать Стенли.
        - Как граф Монте-Кристо, - думала, что тихо произнесла Таня, но не учла, что на воде звуки хорошо распространяются.
        - Не имею чести знать этого графа. Он сбежал из тюрьмы притворившись мертвецом?
        - Да, но мало кто знает об этой истории, она произошла во Франции, - Таня чуть не откусила себе язык за болтливость, и продолжила, стараясь увести разговор от неудобной темы: - Вы же англичанин, зачем вам помогать Шотландии?
        - Потому что два моих зятя шотландцы, и когда я решил сам приехать сюда с проверкой, оказалось, эта страна настолько прекрасна, настолько горда! Два моих зятя получили с дочерьми большое приданое, у них были большие замки, но, хоть они были лордами, не купились на обещания Эдуарда, и погибли в стычке с англичанами. Сейчас я должен отвезти моих дочерей в Англию, а потом я планирую вернуться и вновь помогать епископу и вашему другу Уильяму.
        Плес, который они проплывали очень долго, потому что течение разлившейся в повороте реки было минимальным, наконец закончился, и ее спутник громко выдохнул и засмеялся - на берегу стояли две кареты, лошади и возле костра сидели люди.
        - Эй, я же обещал вернуться! - крикнул он так громко, что с деревьев шумно хлопая крыльями, взлетели птицы.
        - Отец, мы уже и не надеялись, - на берег, высоко подняв юбки, выбежала девушка, не боясь замочить платье, она шагнула в воду, и побрела навстречу - на глазах ее были слезы.
        - Флоренса, вода из твоих глаз может поднять реку и затопить берега, сейчас же перестань. Твоя сестра прибыла? - обеспокоенно осматривал берег Стенли.
        - Отец, она в тягости, и, скорее всего, пришел ее срок - она возле кареты со своей служанкой. Твои люди силой привезли ее сюда, и тряска в карете конечно-же сказалась на ее положении, - девушка дождалась, когда отец встанет на ноги, и крепко обняв его, потащила на берег.
        - Эй, помогите леди выбраться из воды, - прокричал Стенли мужчинам, что стояли на берегу, и двое из них моментально бросились навстречу Тане.
        «Как ему удается шутить и балагурить, когда провел столько времени в воде, тащил меня? Я не чувствую своего тела - настолько оно промерзло» - думала Таня, когда один из мужчин вынес ее на берег, и попытался поставить на ноги возле одной из карет. Все тело будто скрутило судорогой, и сейчас, на берегу, малейшее дуновение ветра приносило нестерпимую боль. Хотелось свернуться в клубок и заснуть. Стенли же в это время побежал ко второй карете, что стояла дальше от воды.
        - Тина, бери мое самое теплое платье, большую простыню, и неси в карету, - командовала по-мужски, Флоренса, что стояла напротив Тани и отжимала подол платья. - Грейте воду в котлах, грейте камни, ставьте печи с камнями в мою карету, вы что, не видите, что леди окоченела? - кричала она на людей, что до сих пор не могли понять - что творится, и что за женщину занесло сюда вместе с их хозяином.
        Пухлая, лет тридцати, рыжеватая и с веснушками, Тина, буквально запихнула Таню в карету, с помощью ножа разрезала видавшие виды платье Давины, и принялась растирать Таню грубыми простынями:
        - Леди, что на вас за тряпки? В таком только нищие деревенские женщины за скотом ходят, а у вас на лице написано, что вы леди, - причитала она на хорошем гаэльском. Речь Стенли и его дочерей была не чистой, но понятной. Английский акцент был, и даже несколько слов они предпочитали произносить на родном языке, но Таня понимала все.
        - Тина, мы позже разберемся кто она и почему оказалась с отцом в одной воде. Если он был обеспокоен ее здоровьем, и назвал ее «леди», значит так оно и есть, мой отец - человек слова, и тебе не стоит обсуждать ее одежду, три хорошенько, суши волосы, надень на нее теплые чулки и шерстяное платье, укрой пледом, - перебила оханье Тины Флоренса. В характере девушки был тот стальной каркас, который природа дарит не всем мужчинам, но ее слезы в реке при встрече с отцом говорили о ее любви к нему, о тех переживаниях, что перенесла она, ожидая его.
        В карету принесли толстую и ржавую железную чашу, по одному, щипцами в нее положили большие, нагретые на костре камни. Сверху на чашу уложили железную кованную сетку, и Тина, зная свою работу, бросила на нее рогожку и поставила Танины ноги. Платье опустили на чашу, и Таня поняла природу этого устройства.
        Моментально ноги окутала теплая, а потом и горячая пелена, тепло поднималось под широкой шерстяной юбкой, пробивалось через нее, согревая живот. Широкий плед, накинутый на плечи, не давал теплу уходить выше. Тина, недолго думая, подняла его с Таниных плеч, и накрыла ее голову, оставив только лицо. Руки начали сжиматься в кулаки, пальцы на ногах можно было подогнуть, двигая ими в шерстяных чулках. А когда ей принесли травяной чай, заваренный скорее всего, на молоке с добавлением меда, она поняла, что теперь точно выживет.
        - Тина, иди, помогай, Фелисия, похоже, не может разродиться. Ее служанка слишком напугана, и раздражает меня, - заглянув в карету, крикнула Флоренса и улыбнулась, заметив, что Таня порозовела и с удовольствием пьет чай сама.
        - Она рожает в срок? - спросила Таня, отставив большую глиняную кружку напротив, на деревянную часть, делящую сиденье дивана пополам.
        - Думаю, да, она говорила, что вот-вот должна родить, и боялась ехать, но люди отца знали его приказ - забрать ее любой ценой. Ее привезли ночью, но в тот момент у нее отошли уже воды и были схватки, а сейчас что-то пошло не так, схватки, похоже, прекратились, - удивленная Таниной заинтересованностью, ответила девушка, которая, судя по выдержке, характеру и командному тону, могла руководить небольшой армией.
        - Тина, найдите мне обувь, я помогу, - сказала уверенно Таня, скинув с себя плед, и поняла, что сделала это вовремя - еще немного, и она вспотела бы, а потом снова замерзла.
        Роды казались легкими, но осложнялись тем, что Фелисия была слаба, а ее страх заставлял вести себя неправильно: тужилась не в тот момент, испуг ее переходил в истерику, и она забывала правильно дышать. Таня выпроводила всех из-за кареты, где девушка и лежала под укрытием вроде шатра.
        Тут то она и заметила кровь, которая могла значить только одно - у девушки открылось кровотечение, и как только ее тело исторгнет ребенка, оно усилится. С каждой потугой внутри нее скапливалась ее близкая смерть.
        - Флоренса, у нее кровотечение, и я не смогу остановить его без операционной! - испуганно прошептала Таня девушке, оттащив ее за карету. Стенли сидел здесь же. Он не переоделся, а лишь держал углы накинутого пледа, и услышав слова Тани поднял на нее голову:
        - Если вы уверены, что ее спасти не получится, то спасите хотя бы ребенка. Это я виноват, что велел везти ее сюда, я виноват! - взявшись за голову, качался он из стороны в сторону.
        - Отец, не стоит сейчас горевать, это еще не точно, но я бы посоветовала вам пойти сейчас туда, сесть у головы вашей дочери и рассказать, как вы любите ее, и пообещать ей, что все будет хорошо, - сквозь зубы прошипела на отца Флоренса, с трудом сдерживаясь, чтобы самой не зареветь в голос.
        - Да, ты права, девочка моя, я должен побыть с ней, - он встал, вдохнул полной грудью, выдохнул, вытер глаза, и натянув улыбку, вошел в шатер.
        Таня и Флоренса последовали за ним.
        - Быстрее бы это закончилось, у меня больше нет сил, словно жизнь уходит из меня, и мне очень страшно, что мне ни капельки не больно, мне становится очень холодно. Прошу вас, спасите моего ребенка, - шептала Фелисия, смотря в лицо отца. Флоренса серьезно глянула на Таню, и мотнула головой на лицо сестры - оно было как бумага. Таня мотнула головой в ответ.
        - Фелисия, давай еще раз потужимся, и твой малыш выйдет наружу, и ты сможешь обнять его, - проворковала Таня, но девушка безотрывно смотрела в глаза отца и улыбалась. - Несите самый острый нож, но бросьте его сначала в кипяток, - громко крикнула Таня в сторону Тины. Та опешила, но, когда Флоренса гаркнула на нее, та пулей выбежала из шатра.
        - Она жива, ты не можешь резать ее, - шепнула Флоренса, но теперь голос ее не был командным, не был твердым.
        - Да, я сделаю надрез только здесь, - показала Таня девушке в сторону ног. - Потому что головка уже в путях, и ребенку не хватает лишь одной потуги, но она не может больше тужиться. Здесь я наложу шов, и все будет хорошо. Главное, чтобы за ребенком не последовала река крови, иначе, ты понимаешь…
        - Да, делай как нужно, - ответила Флоренса, и подсела к отцу, всматриваясь в глаза сестры, что уже не говорила ни слова, а только переводила взгляд, смотря на своих близких, которых, она понимала - больше не увидит.
        Таня подняла кричащего малыша к лицу матери, еще не успев перерезать пуповину - она хотела, чтобы девушка умерла, зная, что ее ребенок будет жить.
        - Брадах, - выдавила из себя девушка, улыбнулась, когда Таня поднесла щеку сына к ее губам. И в тот же момент голова ее качнулась в сторону. На губах замерла вечная улыбка, а из уголков глаз скатились слезинки.
        - Она сказала, что он жив, она ушла, зная, что ее малыш родился, и он жив, - со слезами упала на грудь сестры Флоренса. Стенли гладил лицо умершей дочери, словно лаская ее перед сном. Его живые и какие-то озорные для его возраста глаза стали мутными. На лице блуждала улыбка, словно он еще не осознал, что его девочки, его Фелисии больше нет. Таня передала малыша Тине, что до смерти матери успела перерезать пуповину.
        Служанки по указу Тани быстро накрывали ноги Фелисии, чтобы отец и сестра не видели, сколько крови она потеряла.
        - Это шотландское имя, она хотела, чтобы мы назвали его Бродах, - вдруг серьезно сказал Стенли.
        - Он теперь будет моим сыном, и все, кто знают правду, должны молчать. Я вдова, как и моя сестра. Этот мальчик будет носить имя Бродах, но никто никогда, в том числе и он, не узнает, что не я была его матерью, - Флоренса сказала это так, что никто бы и не стал спорить с ней. Она держала на руках обмытого и закутанного малыша, что спокойно водил глазами, не издав после первого крика ни одного звука, словно прощаясь с той правдой его жизни, которую велено было забыть.
        ГЛАВА 22
        Таню спешно усадили в карету рядом с Флоренсой, Тиной, держащей на руках младенца и кормилицей с ее собственным малышом. Мужчины и служанки, разобрали скарб, уложили тюки вещей и на двух каретах все тронулись в путь. Стенли ехал верхом со своими людьми. Кареты часто останавливались, ожидая возвращения разведчиков, но потом ехали несколько часов так быстро, как могли.
        Таня очень много читала и слышала о пустоте, что появляется внутри, когда теряешь что-то родное. Болезнь матери была полной неожиданностью, а вот ее смерть - уже почти ожидаемой. И несмотря на это, надежда на выздоровление теплилась в Танином сердце до самого конца, не взирая на слова врачей.
        В мамину смерть она просто не верила до сих пор, и, мысленно удаляясь от той действительности, что ее окружала, она всегда возвращалась в последний год их совместной жизни. Внутри сидело какое-то странное убеждение, что мама не умерла, а только уехала. Может быть и надолго, и далеко, но там ей хорошо. Жаль только, нет с ней связи - просто поболтать.
        Сейчас она чувствовала именно пустоту: никаких эмоций, ни тоски, ни обид на Костю. Чужой человек, что с него возьмешь... Она прислушивалась к себе, стараясь найти привычный уже страх, обиду и неверие во все, что ее окружало, но ничего не было.
        «Как там у психологов? Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие? Так выглядит список пяти стадий горя? Видимо я дошла до последнего, и смирилась с происходящим. И даже Костю я больше не хочу видеть. И плевать куда мы едем. Я чувствую только холод или тепло, голод или сытость» - думала Таня, покачиваясь в карете.
        - Ты будешь жить с нами в замке нашего деда - отца матери, он далеко от замка отца. Там никто не знает нас взрослыми, и ты можешь занять место моей сестры, - только сейчас, понимая, что Флоренса говорит с ней уже давно, Таня начала улавливать суть ее слов. - Статус вдовы не так уж и плох, милая. И сейчас, пока наш отец в опале Его Величества, на земле нашего деда мы будем в полной безопасности. Замок остался нам, и сейчас там живет только управляющий. Наш дядя долго болел и умер несколько месяцев назад, так что, мы с тобой единственные наследницы, - болтала девушка, иногда морщилась, понимая, что это не ее сестра, не ее любимая Фелисия, но в эти моменты она смотрела на малыша, что мирно спал на руках Тины и улыбалась.
        - Ты хочешь, чтобы я заняла ее место? Но почему? - только и смогла спросить Татьяна, стараясь не смотреть в лицо своей новой сестре.
        - Потому что ты спасла нашего отца, спасла Бродаха, потому что ты, как и отец, сейчас в немилости короля Англии, а нам придется жить под его сенью, - когда речь заходила об Эдуарде, которого уже тогда называли Длинноногим, Флоренса сжимала губы, словно боясь, что, исторгая из себя его имя, она может впустить в рот змею.
        - Я должна поговорить с твоим отцом. Я не думаю, что отвезти меня в Англию - хорошая идея, - ответила Таня, и мысли ее вернулись к Уильяму. Она вспомнила как он смотрел на нее в телеге, когда она проснулась, как он терпеливо выслушивал ее. Он, зная значительно больше, чем она, никогда не смеялся над ней, и не старался ее сломить. И, если быть честной самой с собой, она никогда не была его пленницей.
        - Ты постоянно о чем-то думаешь. Если хочешь, можешь поделиться со мной, милая, - Флоренса положила руку на колено Тани и чуть нагнулась к ней. - Даже если ты не захочешь жить с нами, ты все равно останешься мне сестрой. Потому что сам Бог послал тебя, чтобы спасти двоих самых близких мне людей.
        - Здесь остается человек, которого я подвела, и я не знаю, жив ли он, - с горечью ответила Таня.
        - Позовите отца, - крикнула Флоренса в окно кареты, и снова повернулась к Татьяне: - Ты не должна винить себя во всем. Женщина никогда не сможет предусмотреть всего - такая у нас природа, так говорил мой отец, хоть и позволял нам с сестрой заниматься делами замка пока не отдал нас замуж.
        Лорд Брэдфорд в считанные минуты оказался рядом с каретой, и Флоренса обратилась к нему:
        - Отец, Татьяна волнуется, что оставила здесь кого-то в беде, и это заставляет ее переживать о нашей поездке. Она сомневается, что может покинуть Шотландию.
        - Как только мы вышли на берег, я отправил двоих людей на лошадях. Они должны добраться до Мюррея раньше, чем солдаты коменданта. Поэтому, в благодарность лично вам, милая девушка, и понимая свой долг перед Уильямом, я просто обязан забрать вас в безопасное место. Этот замок король Англии тронуть не посмеет, поскольку я не имею к нему никакого отношения. Мои дочери - вдовы, и три года могут отказывать в браке, даже если Его Величество будет инициатором. Церковь встанет на их сторону, а вы, как я понимаю, моя младшая дочь, - он очень благородно склонил голову, улыбнулся и поспешил вперед, к своим людям.
        Младенцы прекрасно вели себя всю дорогу. Ночами они останавливались в постоялых дворах, где служанки быстро организовывали спальные места для леди. Впервые, находясь в этом чертовом времени Таня спала на относительно белых, но на чистых простынях и пуховых подушках, что везли сестры с собой из Шотландии домой.
        Краем уха на одной из остановок Таня услышала о расстоянии, которое им придется проехать до замка Кимболтон - родового замка лорда Кимболтона, что был тестем лорда Брэдфорда. Семья ее новой сестры со стороны матери владела несметным количеством земель, и этот замок был построен прадедом Флоренсы и Фелисии. Около четырехсот миль. Таня силилась вспомнить сколько это в километрах, но точно так и не смогла. В одном она была уверена совершенно - это больше пятисот километров.
        С той скоростью, которой они двигались, впереди были еще пара недель. Это учитывая то, что в дороге они были уже больше четырех суток.
        Малыш Бродах отправлялся на руки Тины только тогда, когда Флоренса действительно уже не могла его держать, или засыпала. Кормилица брала его на руки лишь в момент, когда нужно было приложить его к груди.
        «Я здесь всего-то ничего, а уже двое детей увидели свет благодаря моим рукам. Жаль, что Фелисия не выжила, но нельзя думать, что виновата в этом я» - думала Таня и любовалась Флоренсой с ребенком на руках. Этот малыш был продолжением сестры, ее заменой, ее частичкой. Из нее получится отличная мать, - уверенно считала Таня, видя зависть в ее глазах, когда кормилица баюкала мальчика, приложив к груди. Она уже считала его своим сыном.
        - Флоренса, у тебя еще будут дети, и ты обязательно поймешь, как это прекрасно - кормить малыша грудью. Я и сама очень этого хотела, но сейчас, уверена, твое предложение очень кстати - я вряд ли смогу сжиться хоть с одним человеком. Ты расскажешь мне о муже Фелисии? - один на один прошептала Таня своей новой сестре, когда служанки, застелив постели в очередных комнатах, что освободили для них уже английские барон и баронесса, ушли спать в кухню.
        - Конечно, - радостно воскликнула Флоренса. Это очень просто, потому что наши мужья были друзьями, соратниками, и дальними родственниками. Я так рада, что ты решилась, - вскочила она со своей постели, и присела на кровать Тани. Я очень переживала, что ты откажешься. Мне показалось, что наша встреча не случайна, милая, и впереди у нас будет много светлых дней. Да, будут и проблемы, но ты сильная, как и я, а значит, вместе мы обязательно выживем, и малыш Бродах будет счастлив с нами, - Таня отметила искренность молодой женщины, и больше не сомневалась в правильности выбора.
        Она решила, что об Уильяме она подумает потом, и лорд Бредфорд вернется в Шотландию, и тогда точно станет известна судьба мужчины, который отличался от Кости так сильно.
        Англия тринадцатого века представлялась Тане совсем другой. Или же она путалась с другими веками, или же историки подсовывали нашему глазу совсем не те картинки. Это были земли, богатые лесами, нескончаемыми полями и множеством рек. Расстояние между деревнями порой доходило до суток пути, и деревушки, кучковавшиеся вокруг замков, были небольшими. Замки же заслуживали отдельного рассказа.
        В пути Таня настояла, чтобы ее обучили езде верхом. Она подумала, что лошадь явно нежнее мотоцикла, и если она могла удержаться в нем на скорости двести километров в час, то лошади она точно не испугается. Мужчина, что Таня «окрестила» личным помощником лорда, долго отнекивался. Стенли удивленно выгнув бровь долго смотрел на Таню, которая легко села в седло, и теперь боязливо поводила спиной, стараясь не напугать лошадь.
        - Научите ее, только подберите лошадь спокойнее, эта слишком норовиста. Я в большом удивлении, что дочь… - тут он слегка запнулся, но тряхнул головой, как бы отгоняя воспоминания, и продолжил: - дочь сама смогла сесть на коня, - лорд кивнул в сторону Татьяны, насторожившейся при слове "норовистая".
        За день верхом Таня поучила информации об Англии больше, чем за все уроки истории. Она только и делала, что спрашивала название рек, замков и небольших поместий, название деревень и род их деятельности. На пути были мельницы, деревянные мосты, стада животных и множество отрядов английских солдат. Но встречались с ними они только после того, как лорд и его люди уходили с дороги.
        Последнюю ночь лорд решил не останавливаться, чтобы к утру попасть в Кимболтон. Лошадь у Татьяны забрали. Да это и к лучшему - держалась она последние дни на одном упрямстве. Утром болели все мышцы, вставала она чуть ли не со слезами, заставляя себя каким-то неимоверным усилием снова сесть в седло. Потом, днем, конечно становилось немного легче. Магрегор - помощник лорда, который был теперь приставлен к Тане как личный учитель, чему не был особо рад, постоянно был рядом. Иногда даже немного покрикивал на нее, командовал и учил, как правильно держать поводья, как пришпоривать, как остановить коня. Как держать спину, как приподниматься на стременах на скаку, и многому другому. На дороге остались четыре всадника, две кареты и телега.
        Малыши начали беспокоиться, и, чтобы они не будили друг друга, пришлось отсадить кормилицу с малышом в соседнюю карету. Тина быстро обустроила рядом с леди небольшое гнездо из шалей, куда и уложила малыша. Сама села перед ним, и пыталась всмотреться в ночь, что была за квадратом окна. Гулко ухали совы, иногда они слышали вой волков.
        - Пришло время загона волков, жаль, отец не поучаствует в охоте, и нам придется организовывать ее самим, - прошептала Флоренса, стараясь не разбудить служанку. Хоть она доверяла Тине как самой себе, ей, как и Татьяне, очень нравилось разговаривать один на один. После той ночи, когда Таня заявила о своем решении и своем согласии жить в Англии, Флоренса стала относится к ней как к младшей сестре. Возможно, появление новой сестренки немного смягчало боль от утраты Фелисии. И сейчас Таня понимала, что даже в том мире у нее не было человека ближе, чем новоявленная сестра. Конечно, если не считать маму.
        - Охота? Ты сама поедешь на охоту? - удивленно переспросила Таня.
        - Нет, леди не могут охотиться, хоть мы и ездим верхом - папа очень любит нас, - начала было девушка, но осеклась, поняв, что «нас» больше нет, потом глубоко вздохнула и продолжила: - да, нас!
        Под утро они все же задремали, и лишь жалобный писк проснувшегося Бродаха разбудил их, кареты остановились, и кормилица пересела к ним.
        - Эти деревни уже наши, - воодушевленно прощебетала Флоренса, когда в первых рассветных лучах они увидели зароды сена перед первыми домами селения, и на глазах ее появились слезы. - Ну вот, мы почти дома. Гонцы уже должны были сообщить о нашем приезде, и замок готов нас принять. Тебе там понравится, это удивительно красивое место. Я даже не постесняюсь, если назову его лучшим во всей Англии.
        «Мда, вот так может повернуться жизнь. Позавчера ты медсестра и бармен, вчера - узник замка, откуда выходят только в куче с мертвецами, а сегодня - у тебя есть свои деревни» - подумала Таня и впервые за долгое время, радостно улыбнулась.
        ГЛАВА 23
        Замок Кимболтон Таня приняла за королевский дворец, не меньше. У нее просто не было слов, чтобы выразить свое восхищение. Высокая стена не скрывала самого замка - он был вторым уровнем защиты, тянулся не меньше, чем на триста метров. Крыша, с которой лучники могли бы оборонять замок при осаде, имела высокий борт, вроде небольшой стены. В ней просматривались бойницы. Окна были крохотные по сравнению со всей махиной каменного здания. Угловые башни стены точно достигали высоты девятиэтажного дома - люди рядом с этой башней казались игрушечными.
        Дорожка от моста до стены засыпана какой-то мелкой каменной крошкой, похожей на крупный отсев, но откуда ему здесь взяться? Крошка хорошо наезжена, и выглядела как проселочная дорога в деревне - без асфальта, но с камешками.
        Через широкий ров перекинут узкий, в ширину одной кареты, мост. Когда кареты подъехали к нему, у Тани перехватило дыхание от увиденного - на стене ровным строем стояли лучники во главе с начальником охраны, или как он тут у них значится, - подумала Таня и улыбнулась своим мыслям.
        - У нас траур, и мы можем не снимать с головы шали. Это прекрасная возможность скрыть твои волосы, сестра, а вот потом…. Я даже не знаю, как ты их будешь прятать, - прошептала Тане Флоренса.
        - Не переживай, они отрастут. А первое время, да, я буду покрывать голову, - ответила Таня, не отрывая взгляда от башен замка.
        После моста они сразу въехали в арку, где можно было увидеть толщину стены - лошадь и карета помещались под сводом полностью. Таня выглянула из окна, чтобы посмотреть на огромные, окованные железом ворота, и увидела вверху поднятую кованную решетку. Она тряхнула головой, чтобы прийти в чувство, но картина перед ее глазами не изменилась - замок раннего средневековья, ров, стена, полный двор народа, встречающего новых хозяек, куры, снующие под ногами.
        Женщины, одетые в платья из грубой плотной ткани, поверх них почти у каждой повязан передник, Все чистенькие, с убранными под чепцы волосами. Мужчины в рубахах из точно такого же материала, только чуть выше колена, и, вероятнее всего, в чулках. Колгот не было точно, да и до штанов еще, судя по всему не дошли, значит, это чулки. С завязками, - подумала Таня и хихикнула, отвернувшись от окна. Все оттенки серого были представлены в этой толпе. Ни одного в цветной одежде Таня так и не увидела. И, если бы не остатки осенней зелени, не голубое него, могло бы показаться, что она попала в черно-белый фильм.
        Как только Таня сделала первый шаг из кареты следом за Флоренсой, она поняла, что именно так ухватило ее за душу - запах осени, запах приближающихся холодов, ощущение дома. Осенью Таня всегда наслаждалась этим запахом - урожай был убран, в саду и огороде они вместе с мамой быстро наводили порядок, и можно было на ночь истопить печку «голландку», которую они не решились убрать даже тогда, когда провели газ, настроили по периметру дома батареи.
        Не смотря на зябкость раннего утра, которой встретил их замок ранним утром, на душе у нее было тепло. Она улыбнулась, и решила, что это хороший знак, и пока не стоит искать проблемы, а просто перевести дух, насладиться хоть немного размеренной жизнью, общением с умной и многосторонне развитой Флоренсой, изучить замок и его уклад. Так же нужно было понять политику нынешнего короля.
        - Госпожа Флоренса, госпожа Фелиссия, я думала, что не доживу до этого дня, - от дверей, разгоняя пухлыми руками мальчишек, что толклись на дороге, к ним не бежала, а просто плыла, женщина лет пятидесяти. Ее лицо, туго упакованное в край чепца, было похоже на вареник с вишней - белый, и местами розовый от протекшего сока. Щеки ее алели.
        - Няня, неужели ты думала, что я забуду тебя, - искренне радуясь смотрела на женщину Флоренса, но не сделала и шагу навстречу, хоть и заметно было, что ей очень хотелось. Таня решила, что это некий цирк перед людьми.
        - А ты, девочка, чего же медлишь, идем, идем, кухня всю ночь топится, чтобы наготовить вам еды с дороги, - обратила няня взгляд уже на Таню, но судя по прищуренным глазам, она не узнавала вторую сестру.
        - Идем, няня, идем, вот только немного подышу этим воздухом, минуточку всего, и сразу иду, - как можно теплее постаралась ответить Таня, но это няню еще больше напрягло, ведь язык ее был далек от того, на котором говорили здесь.
        - Не надо ее торопить, чего это ты раскомандовалась, ну же, иди вперед, Тина, я не могу дождаться, когда ты выйдешь с моим сыном, - поспешила сменить тему раздумий заботливой и чрезмерно подозрительной няни, Флоренса.
        - Вот они мы, госпожа, вот они, - уже на гаэльском, полностью понятном Тане ответила Тина, что, наклонившись внутрь кареты, вынимала сверток. И когда она повернулась с ним к няне и служанкам, что стояли рядком за ее спиной, все моментально ахнули. У няни чуть не подогнулись колени от того количества умиления, которое бухнулось на нее нежданно - нагадано.
        - Это что же, батюшки, это же какое счастье в нашем доме, как жаль, что граф Джеффри младший, дедушка ваш, упокой Господи его душу, так и не увидел наследника, хоть и ждал его с такой надеждой от вашей матери и от дяди вашего, что преставился недавно от хвори, - няня вдруг стала активной, подвижной, и направилась к Тине с такой уверенностью, будто малыш был ее собственным, и никто здесь его и не посмеет держать на руках окромя нее.
        - Я не успела написать вам о сыне, он родился в дороге, но, думаю, вы сможете обустроить мою комнату, и найдется рядом место для кормилицы, - ответила уже серьезным тоном Флоренса, понимая, что сцена у входа слишком затянулась.
        Няня взяла спящего Бродаха из рук Тины, дождалась, когда ей представят кормилицу, и гордо понесла наследника замка внутрь.
        - Леди Флоренса, я управляющий, и готов помочь вам с любыми проблемами во всякое время, удобное вам, - почтительно кланяясь, чуть витиевато говорил полноватый мужчина лет пятидесяти. Судя по кругам под глазами, он, как и все, не спал уже сутки, готовясь к прибытию новых хозяев.
        - Мы пошлем за вами, а сейчас, прошу, отпустите людей, и приготовьтесь вечером держать ответ, а сейчас хотим попросить, чтобы во внутреннем дворе было тихо, - с присущей ей прагматичностью, ответила Флоренса, и больше не повернула головы в сторону кланяющихся людей.
        Огромный зал, в который они ступили, напоминал очень старую церковь. Скорее всего, - подумала Таня, это из-за свечей. Тяжелые оловянные подсвечники с большими чашами, полными жира или воска, Таня не поняла. Но то, что стены изнутри были не просто побелены, но еще и местами расписаны, Таня не ожидала. Флоренса как и она, подняла голову к стене, на которую падал свет из небольших, но частых окошек, похожих на бойницы:
        - Когда это сделали? - обратилась она непонятно к кому, так как даже не повернула головы.
        - Ваш дядя перед смертью выполнил волю вашего деда и прадеда, которые не успели закончить фреску, и сейчас, увидев с вами младенца, все шепчутся, что именно благодаря этому в замке появился наследник, - ответил управляющий чуть слышным голоском.
        Таня рассматривала написанную на побелке икону - это точно была Богородица с младенцем, но такую версию она даже и представить себе не могла - ни в одном учебнике по истории не было информации о росписи стен в замках тринадцатого века. Конечно, она не специалист, но все, что Таня видела раньше, во время экскурсий, говорит о том, что этой фрески просто не могло быть.
        Однако, Божья Матерь с нежностью и затаенной грустью взирала на своего сына, и все картина была пропитана теплом и светом материнской любви. С трудом оторвавшись от прекрасного изображения, женщины двинулись дальше.
        Через угловую полукруглую башню они поднялись на второй этаж и попали в очередной огромный зал. Таня не видела здесь ни дверей, ни стен - одно огромное помещение с такими же бойницами - окнами в стене. В дальнем углу было что-то похожее на кровать, а у глухой стены горели дрова в некоем подобии камина.
        - Это что? - аккуратно спросила Таня у Флоренсы, когда поняла, что служанки отошли дальше.
        - Это наши покои, - спокойно ответила Флоренса. Нужно решить где мы повесим ширмы, чтобы ты могла спать спокойно, если малыш будет ночами плохо спать. Предполагается, что он будет жить с кормилицей, но я их удивлю - он ни на шаг не удалится от меня, а если я заболею, устану, или умру, то от тебя, - стальным голосом произнесла Флоренса, но тут же сменила его на мягкий, и улыбнувшись продолжила: - не переживай, милая, я еще потопчу свои земли этими ногами, и выпью из Эдуарда столько крови, сколько смогу.
        - Эдуарда? Ты о короле? - переспросила Таня шепотом.
        - Да, о нем, но это знаем только мы двое, потому что наши мужья были лучшими мужчинами, и я не прощу даже королю своей потери. Это были гордые и сильные люди, живущие на своей земле, наши браки должны были объединить, помирить Эдуарда с Шотландией, которая могла дать своего короля, нужно было просто подождать, когда он подрастет. Хранители Шотландии не позволили бы себе ни единого шага на вред своему королевству, но Эдуард обманул всех: подкупил, запугал, убил множество людей. И сейчас простой народ не знает, как им жить, кого бояться. Но в одном они уверены - нельзя покоряться ему, - с гордо поднятой головой закончила Фелисия, и направилась в сторону кроватей.
        Таня вспомнила Уильяма, вспомнила как он был непоколебим в своей уверенности, что победа будет на их стороне, в том, что он делает то, что Бог держит под своей сенью. Эти люди, несмотря на то, что совершенно не видят картину в целом, не знают своих сил, верят в правильность суждений, в Бога и так любят свою землю. Флоренса не была шотландкой, но несколько лет брака, что был призван объединить, сдружить государства, так изменили ее.
        - Сестра, - аккуратно обратилась Таня к Флоренсе. - Если ты мне позволишь, я хотела бы немного изменить это место.
        - Какое место? - улыбаясь тому обращению, которого и ждала девушка от Тани, переспросила Фелисия
        - Этот зал, он слишком большой, и, что-то мне подсказывает, скоро в нем будет холодно.
        - Да, конечно, но сейчас тебе нужно отдохнуть, помыться, переодеться и сытно поужинать. Для нас наготовили такое количество еды, что, боюсь, нам и за три дня не осилить, а потом мы обсудим все. Я хочу, чтобы тебе было здесь хорошо. Никого кроме Тины не подпускай к своей голове, и, я тут подумала, мы можем носить барбет, - предложила Флоренса, но заметив, как Таня недоуменно смотрит на нее, рассмеялась: - не пугайся, ты могла просто не знать о нем, моя бабушка носила его, это было очень модно. Его придумала Алиенора Аквитанская, когда решила, что ее подбородок стал отвисать, - Флоренса потянула себя за чуть заметную складочку под подбородком. - Она была королевой Англии в конце прошлого века, но до сих пор некоторые вещи, что она перенесла из Франции, любимы народом.
        - И? - испуганно переспросила Таня.
        - И добавила к чепцу, что завязывается назад, сам барбет - это такой круг из ткани, которым зацепляется подбородок, и закрепляется на макушке. А сверху такой же круг надевают в виде короны. Так вот, барбет разрешен всем, включая крестьянок, а верхняя часть, только знатным. Это достаточно красиво, нужно спросить у служанок, остались ли здесь головные уборы нашей матери. В холода эти штучки очень удобны.
        - Да, интересно посмотреть, - неуверенно ответила Таня, и поняв ее растерянность, Флоренса рассмеялась, а следом за ней и Таня.
        ГЛАВА 24
        Ужин накрыли на первом этаже, в большом зале. Управляющий, как его «окрестила» Таня, старался быть ближе к Флоренсе - понимал, что она мать наследника, и, соответственно, последнее слово будет только за ней. Таню устраивало такое положение дел - на нее обращали минимум внимания, да и вести себя она старалась как мышка.
        - Ваш дед, как я услышала от няни, был графом? - аккуратно спросила Таня у сидящей по левую руку от нее, старшей сестры.
        - Да, как и прадед. Каждый из них всю свою жизнь строил этот замок. Я помню видела его будучи совсем маленькой, и считала, что он и есть король, - прошептала Тане на ухо Флоренса и прыснула от смеха. - Потом мама мне объяснила, что оба деда были рыцарями, и вассалами английских королей. Сейчас король не имеет права забрать земли, что принадлежат нашему Бродаху, если он будет носить фамилию деда. Но, он имеет право забрать наших людей, и охрану, и крестьян, если захочет. Нужно быть предельно осторожными со всеми, кто нас окружает - никто не должен знать о том, что мы на стороне Шотландии.
        - Сколько у тебя деревень и крестьян? - так же, шепотом на ухо спросила Таня.
        - Сегодня Ричард, тот краснощекий батлер[1], что суетится, и не зря, как мне кажется, будет держать ответ, и мы узнаем положение дел в нашем наследном замке. Посмотри, у него совсем нет аппетита, и он, несмотря на то, что в зале прохладно, очень потеет, - небольшим наклоном головы Флоренса указала на того типа, что Таня обозвала «управляющим».
        - Да уж, он явно переживает.
        - Что ты думаешь на счет него?
        - Я думаю, что необходимо неожиданно для всех собраться в дорогу, и осмотреть все земли и деревни, поскольку, пока мы сами не увидим, как обстоят дела, у нас не будет точной информации. Скоро зима, да и король ваш… наш король не больно к нам расположен, - ответила Таня, и заметила, как брови Флоренсы поднимаются все выше.
        - Дорогая, это отличное решение, так и делали наши мужья, и благодаря этому все крестьяне были довольны, а значит, были на нашей стороне, - воодушевилась Флоренса. - Только вот, чтобы объехать все деревни, нам потребуется не меньше месяца, и то, в случае, если мы будем проводить там не больше одного дня.
        - Значит, нам нужна карта, и мы можем поделить поездки на две, а то и на три. А еще лучше - нужно понять - кому можно доверять. Ваш отец не решился показываться в замке, переживал, что доносчики есть везде, да и сообщили о прибытии нашем только за сутки. Но, с нами пришли его люди, и он, как мне помнится, велел доверять только им.
        - Да, сейчас они отдыхают - я велела выделить для них отдельный зал, и обслуживают они сами себя, так что, они в безопасности. Сегодня ночью мы должны выспаться, а рано утром мы встретимся с Магрегором, и оговорим все запланированные дела. Пока я сказала, что они - мастера из Шотландии, которые помогут здесь построить водяные мельницы.
        - Да, отличный план, дорогая, - улыбнулась находчивости, осторожности и здравомыслию девушки Таня. Она еще раз отметила, что ее новая сестра умна, и хорошо знает быт не со слов, а ее звание «леди» нисколько не тускнеет от этой работы.
        - И твой мне понравился, так что, уверена, вместе мы будем поумнее всяких там, - она обвела взглядом стол, за которым сидели управляющий, его помощник и ближайший сосед-барон, что спешно явился выказать свое уважение новому хозяину замка. А хозяин замка в это время мирно спал на лавке между шепчущимися женщинами. У входа в зал, нервно теребя платок маячила няня, которой строго было велено быть рядом, но не подходить к малышу. В свете последних событий Таня понимала, что не только любовь к племяннику сделала Флоренсу наседкой. Сейчас этот малыш был единственным звеном, что связывало их с безопасной жизнью.
        Разговор с батлером состоялся здесь же, в зале, как только служанки убрали остатки пищи и посуду. Тина выгнала всех, пропустила в зал кормилицу, а няню попросила подождать за дверью, чем безумно ее оскорбили. Кроме Ричарда и девушек в зале были слуги, что приехали из Шотландии. Флоренса не доверяла никому.
        - Ричард, вы можете рассказать нам все, что знаете, и любые ваши мысли. Пока у меня нет причины не доверять вам - замок в хорошем состоянии, да и дядя скончался недавно - думаю, он вел хозяйство не хуже моего деда? - начала спокойно, но строго Флоренса.
        - Да, леди Флоренса. Ваш дядя хорошо вел дела, но вы вероятно помните, что после ранения он так и не восстановился полностью, и не мог ходить по долгу. Но это не мешало ему проводить проверки лично. Я был его правой рукой. Все бумаги до его смерти заполнены лично им, и я ознакомлю вас с ними, - Ричард несколько расслабился, и даже отпил из кубка, что наполнила для него Тина.
        В углу кормилица нянчила Бродаха, и Таня поняла, что даже ее Флоренса усадила так, чтобы видеть малыша каждую минуту. Женщина поражала предусмотрительностью, и, скорее всего, это была заслуга её отца, позволившего девочке учиться и развиваться, а не только вышивать и молиться. - Расскажите, сколько у нас земель и деревень, боюсь, я не пойму записи дядюшки, - явно прибеднялась Флоренса.
        - Земель, леди Флоренса, достаточно, чтобы прокормиться замку, деревням, и есть еще леса со зверем, реки, три озера с рыбой. А деревень, как и было - семь, - теперь Ричард и вовсе осмелел, видимо, решил, что леди не смыслит в письме, или плохо у нее со счетом.
        - А есть ли карта наших земель со всеми лесами, реками и деревнями? Нам на рисунке было бы понятнее, - льстиво продолжила Флоренса.
        - Есть, но она больно затертая, - явно пытаясь отвести разговор от темы быстро ответил батлер.
        - Ну хорошо, скажите, а остаточно ли запасов в замке и в деревнях у крестьян? Суровые ли здесь зимы? Вы же знаете, мы с сестрой росли южнее, а здесь были очень давно, совсем детьми, и мало что помним, - заметив паузу, что выдерживала Флоренса, вставила свой вопрос Татьяна, это не давало ему времени на обдумывания.
        - Это я могу узнать завтра, ну… понадобится несколько дней, - вновь, насторожившись, ответил Ричард. Девушки переглянулись, поняв, что он и не думал на эту тему.
          - Хорошо, Ричард, можете идти, только очень прошу вас, не рассказывайте никому о нашем разговоре, - заговорщицким тоном прошептала Флоренса батлеру. Она явно хочет проверить - не болтлив ли он, подумала Таня и улыбнулась, сделав вид что прикрыла рот при зевке.
        Уже в зале, где были готовы кровати, девушки, отпустив служанок, шепотом смеялись над незадачливым управленцем. Стоило понять - от небольшого ума он не учел подготовку к зиме, или же действует по чьей-то указке, и вполне понимает положение всех дел на землях.
        - Если мы не справимся, король может назначить другого опекуна для Бродаха, и тогда мы потеряем и малыша, и наши земли. Дядя завещал все наследнику - мужчине. Он так же, как и дед, был предан королю.
        Рано утром Тина шепотом разбудила девушек:
        - Леди, Магрегар встретился с вашим отцом, и тот передал, что убедился в вашей безопасности, и вышел в обратную дорогу. Он оставил голубей, которые помогут держать связь с ним, но вы должны быть очень аккуратны.
        - Спасибо, Тина, оставайся в наших покоях, как и кормилица, но будь внимательна ко всему, - шепотом ответила Флоренса, боясь разбудить Бродаха, который посапывал рядом с ней.
        Кроватями эти топчаны сложно было назвать - сколоченные помосты, что почти на полтора метра возвышались над полом, скорее всего, были призваны уберечь от сквозняков, или крыс, коих в замке было предостаточно. К топчанам были придвинуты лестницы. Таня перед сном осмотрела конструкцию, отметив, что длиннохвостые создания легко заберутся по деревянным ножкам. Радовало только одно - перина из пуха, в которой не холодно будет даже в самый сильный холод. Пододеяльника, как и простыни, не было, подушки были несколько засалены, но на них накинули ткань, которая сильно отличалась от той, что была в ходу. Значит, все же, есть возможность купить ткани нежнее, чем на крестьянках.
        Ткани платьев, что везли сестры - хороши, даже для этого времени, только вот, сколько они стоили. Таня рассмотрела швы и отметила, что они много раз чинились. Длинные рубашки, на которые надевались цветные отрезы с горловиной вроде сарафана, приятно ласкали тело, ночные сорочки с глухим горлом и завязками на рукавах, тоже из хорошей материи. Как выяснить где это купить? Как не напугать расспросами Флоренсу, - обдумывала Таня, но решила, что оставит этот вопрос на потом. Сейчас важна была безопасность их и ребенка. Покой, который в первый момент обещал замок, оказался миражом.
        После прихода Тины девушки больше не заснули. Флоренсу что-то беспокоило, и Таня решилась:
        - Я понимаю, что ты не можешь покинуть замок с малышом, как и оставить его здесь. Важно, чтобы рядом находились люди лорда - вашего отца. Я могу сама объехать земли. Мало кто заметит мое отсутствие, если ты вспомнишь хоть кого-то кому я могу нанести визит. Все будут считать, что я отправилась в гости. Я не имею никакой ценности для врага, так как опекун - ты.
        - Думаешь, ты справишься? Ты плохо знаешь язык, не знаешь местных правил.
        - Я возьму с собой нашу блаженную няню, человека, знающего ваши земли и пару мужчин, что приехали с нами. Мы скажем, что мастера хотят посмотреть реки, чтобы определиться с местами, где можно построить мельницы, а ты в свою очередь, будешь держать Ричарда под неусыпным контролем, просмотрите с ним бумаги, которые лучше перенести в наши покои, и дать ему понять, что когда-нибудь ты этим займешься.
        - О! А ты умнее, чем я думала, - сощурив глаза, ответила Флоренса. - Хорошо, сегодня я запрошу карту, и человека, который сможет ее переписать наиболее точно. Пока твой отъезд мы будем держать в секрете. Пара дней у нас есть.
        - Да, а мне достаточно пары дней, чтобы проверить запасы в замке, - ответила Таня.
        - Воистину, Бог послал нам тебя за все то горе, что мы пережили. Фелиссия на небесах радуется, что ее имя перешло тебе, - обняв Татьяну ответила Флоренса.
        [1] С XI века БАТЛЕР (англ. butler) отвечал только за вина и в иерархии слуг стоял ниже стюарда (помощника по хозяйству), в обязанности которого входило наблюдение за хозяйством замка (руководство персоналом, управление финансами, прислуживание за столом). С уменьшением размера домохозяйств батлер становился всё более заметной фигурой, заменив собой стюарда. В крупных домовладениях он отвечал за наём и распределение служащих, организацию приёмов и званых обедов, за покупку вин, своевременную поставку продуктов и других товаров.
        ГЛАВА 25
        Таня была рада возможности осмотреть замок, и выпросив у писаря, которым управлял Ричард серую, неравномерную по толщине и составу бумагу, отправилась на улицу. Во дворе с самого утра было людно и шумно - словно по какому-то невидимому движению магнитных полей, люди бежали, быстро шли, шепотом подгоняли друг друга.
        Таня отошла от главного входа и двинулась по двору вокруг ее нового жилища. Три этажа не были похожи на привычную трехэтажку, здесь уместились бы не меньше шести, а то и семи привычных глазу этажей. Потом Таня вспомнила высоту потолков, и успокоилась - зрение ее не подводило.
        Башня, в которой скорее всего, располагалась часовня, выглядела старше остальных построек. Единственный красивый оконный проем высился не ниже третьего этажа, и, в отличие от небольших бойниц во всем замке, что закрывались деревянными ставнями на ночь, был выполнен из камня. Первое веяние готического стиля заставило мастеров учиться вытачивать из камня сложные элементы, что соединялись с помощью специального раствора.
        Люди, что аккуратно оббегали ее, спешно кланялись, женщины приседали, и спешили дальше. Только достигнув обратной стороны громадного здания, она поняла природу местного броуновского движения - посреди двора стоял балтер, но Таня с трудом узнала в этом громкоголосом, самоуверенном мужчине Ричарда, который вчера пыхтел и потел пред очами хозяек замка.
        - Выносите все до единого мешка, я не стану спускаться в подвалы - там сырость и пахнет мышами, - голосом хозяина вещал он. Таня присела на невысокую лавочку, и люди, что безостановочно проходили между ней и местным «Наполеоном» надежно укрыли ее.
        - Господин, всё сыпучее в лари уже свалили, упаковали их на зиму, а кое-какие уже и холстинами заложены. Негоже вынимать сухое - сыро на улице, напитается все водой, а зимой, глядишь, и плесенью пойдет - пропадут запасы, - аккуратно отвечал ему невысокий сухонький старик в серой, как и у всех стеганной душегрейке, рубахе, кое-как подвязанной веревкой, босой.
        - Ты спорить со мной будешь? Сказал, выносите, значит выносите, - прикрыв нос платком зарычал в ответ Ричард.
        - Ох ты ж собака сутулая, - под нос себе прошептала Таня. - Значит, с нами ниже травы, а на деле - «господин»? Не зря Флоренса не поверила ни единому твоему слову.
        Таня решила понаблюдать еще несколько минут, и тут заметила мальчишку лет десяти, что терся возле сердобольного и хозяйственного старика. Тот внимательно смотрел на нее сквозь мельтешащие юбки и босые ноги - мальчик сидел на камне рядом с причитающим себе под нос стариком. Таня махнула ему ладонью, и он осмотревшись расширил глаза, засуетился. Она сделала серьезное лицо и махнула еще раз. Он осторожно подошел к ней и поклонился так низко, что светлый чуб едва не коснулся земли.
        - Тебя как звать? - спросила Таня?
        - Я Фара, внук старого Айзека. Ричард скоро совсем его выгонит из замка, а ему граф обещал, что навечно он здесь и накормлен будет и одет, и согрет. Отец велел одного его не оставлять - этот его и стукнуть может, а дед все туда же - не могу, говорит, смотреть, как он замок в пучину погружает, - смешно копируя всех, о ком говорил, мальчишка вдруг выдал все, что у него на уме.
        - Ты иди, и скажи деду так, чтобы Ричард не слышал, что я его зову. Пусть сюда подойдет, - улыбнувшись, прошептала Таня, давая понять мальчишке, что заговор предстоит серьезный.
        - Если вы его ругать будете, так я не позволю даже вам, госпожа, он и так ночами от обиды кашляет, - серьезно заявил пацан и выпрямился.
        - Не стану ругать, просто поговорить хочу, - серьезно ответила Татьяна.
        Мальчишка осторожно отвел деда в сторону и шепотом передал что велела госпожа. Дед, скорее всего, тертый калач, посмотрел в ее сторону очень осторожно, округлил глаза, заметив хозяйку, сидящей на низенькой скамье, и поспешил к Татьяне.
        - Госпожа, вы если ругать собираетесь, выслушайте сначала, я ведь никогда дурного дела не сделал, только и радею, что о людях, - низко, не смотря на возраст, поклонился Айзек.
        - Присядь рядом, Айзек, не хочу, чтобы Ричард видел нас. Расскажи мне, что он не так делает. Мы ведь только прибыли, и всего не знаем.
        - Госпожа, он такую околесицу несет, что злость берет, сколько труда, а все прахом пойдет.
        - Плохой он управляющий, да?
        - Кто? - старик сузил глаза.
        - Нерадивый говорю он для батлера, правильно?
        - Я, когда дела у вашего деда вел, такого не было. А он дяде вашему в уши налил, мол старик с ума совсем сошел, тот его и поставил вместо меня. Второй год он здесь главенствует, а замок по весне не то что на продажу, себе на пропитание не может сохранить. Сердце комом в груди от его приказов. Сейчас вот велел вынести все, чтобы посчитать, а кого там считать - заходи и смотри - все ларями и считалось всегда.
        - А ты знаешь сколько запасов и всего остального в замке? Сможешь мне рассказать?
        - Конечно, я ведь тут в складах и провожу все время - если олухи эти не так чего заложат, будем зимой камни грызть.
        - Сейчас его отсюда позовут, и мы с тобой в подвалы пойдем, - встав, Таня улыбнулась деду. - Сиди здесь, я скоро вернусь.
        Внутри у нее кипела обида и за людей, что, как выяснилось, выполняли лишнюю работу, и за предательство человека. Хоть она и не чувствовала еще себя хозяйкой в этом замке, понимала, что хозяйственная часть ляжет на ее плечи, как минимум, до тех пор, как не будет ясно - кто враг, а кто друг. Таня шагала в замок, осматривая встречающихся людей, понимая, что каждый из них, как и она, имеет душу, привязанности, любит свою семью, детей и родителей. Изменить этот строй она точно не смогла бы, и даже улыбнулась такой мысли, но сделать их, да и свою жизнь сноснее она была уверена, что сможет.
        Таня торопливо пошла к Флоренсе, чтобы сестра заняла Ричарда, а вдогонку услышала, как дед удивленно разъясняет внуку, что негоже леди по подвалам ходить, да в пыли ковыряться.
        Флоренса поняла, чего от нее хотят, и отправила за Ричардом. Выслушала рассказ про деда.
        - Нам как раз пора посмотреть на бумаги, Бродах пока спит, мне сюда все бумаги и перенесут. Карту уже переписывают, так что, на днях и разберемся, чем владеем.
        Как только Ричард занялся сестрой, Таня, поменяв нарядное платье на платье Тины, которая охала и ахала, мол, негоже леди в ее тряпье появляться, и пошла обратно. Так на нее и вовсе внимания не обратят, а в лицо ее никто не знает особо - все на Фелисию как на хозяйку смотрят.
        - Ну что, Айзек, пойдем, посмотрим наши запасы, - подойдя к деду, сказала Таня, тот чуть не упал, увидав ее в сером.
        - Ой, дед ваш не похвалил бы за это, - цокая языком, быстро для его возраста подскочил он с лавки и поспешил к двери, Таня улыбаясь шла за ним.
        - А больше некому порядок навести, Айзек, значит, нам придется. Мне показалось, что ты не больно болтлив, так что, сделаем все по правилам, а не как Ричард велит.
        Дед явно воодушевился, почувствовав, что его коснулась величайшая протекция, стал как будто моложе, выше.
        Таня отметила, что стены замка снаружи сильно темнее, чем тот же с виду камень внутри здания. Темный камень немного отливал на солнце, светлый же был матовым.
        - Айзек, а камень снаружи не тот, что внутри? - спросила Таня войдя за ним в темное пространство небольшого зала без окон. Дед снял со стены факел, и направился к лестнице, что вела вниз.
        - Порода одна, только вот состоит из разных прослоек, темный - крепкий и не меняется от воды и света, светлый, что внутри - помягче, а внутри стены средний и по крепости, и по цвету, - со знанием дела рассказывал Айзек, спускаясь по лестнице. Таня вспомнила о том, что песчаник содержит железо, и именно о таких прослойках и говорит старик. Темный - крепкий, и хорошо держит удары средневековых орудий.
        Каждая ступень была вырублена из камня, и только сейчас Таня обратила внимание, что они были идеально одинакового размера и формы - узкая часть треугольника скрывалась в стене, да и стена, вокруг которой они шли вниз, явно была из частей этой ступени, только скрытая от глаза. Сложная форма, чтобы вырубать такие из породы без хорошего электрического инструмента.
        Внизу пахло дымком, но не свежим, словно в бане, которую топят «по-черному» - была такая одна в Таниной деревне - все ходили подивиться, что старушка до сих пор топит ее, оставляя весь дым внутри, а потом проветривает, моет полки, стены, и только потом идет туда париться. Бабушка Глаша никак не хотела ее менять, говорила, что для здоровья она - самое важное.
        - А чем это пахнет здесь, Айзек. Горело что?
        - Раз в седмицу я окуриваю все, чтобы жуки не завелись, что зерно едят. Летом специальную траву собираю, они ее жуть как не любят. Вот тут прямо на полу у меня камням заложено, видите, моя госпожа? Укладываю травку сухую, поджигаю, двери плотно закрываю, щели тряпками разными заткну, а через день только прихожу и проветриваю Весь урожай так до весны как молодой лежит - ни плесени, ни жуков, да и мыши не могут тут в этом дыму жить.
        - Ух ты, сколько труда! - удивилась Таня. Ричард явно не ведал этих тайн. - А Фара знает все эти премудрости?
        - А как же! Он ни шага от меня не ступает - все видит. Боится, что Ричард меня обидит. Я молчу, делаю вид, что слаб, а малёнок учится, сам и не подозревая, что хороший из него хозяин выйдет.
        - Рассказывай, хватит ли для замка запасов, и нужно ли здесь хранить для запасы деревенских? Дома, что за стеной - жилища людей, что работают при замке?
        - Хватит, и на замок, и на деревни в случае голода, для коней, коров и овец мы в другом месте держим и овес, и сено. Если осады не будет, Бог отведет, то хорошо перезимуем. Тут рожь, - по-хозяйски, но с любовью провел рукой старик по огромному, сколоченному из плотно подогнанных досок ларю. Он доставал ему до груди, шириной был не меньше метра, а длиной метра три. Вертикально закрепленные бруски, скорее всего, стягивали конструкцию.
        - А в остальных что? - спросила Таня, двигаясь вдоль ряда с такими же огромными сундуками.
        - В этом ячмень, и в этом тоже, а часть уже ушла на пиво, его еще несколько недель будут варить, - гордо заявил Айзек.
        - А там? - Таня указала на последний ларь.
        - А это пшеница, ее меньше всего, плохо родится, а семена страсть, как дороги. Но вам ее достанет до весны, госпожа. А вокруг замка не только слуги живут, тут и ремесленники, и дети, и внуки мастеров, что замок строили - долгая история, зато они всю науку переняли, сейчас свои строители имеются.
        - А какие может корнеплоды в запасе, или еще что-то есть? - удивленно озиралась Таня, но здесь стояли только лари.
        - Какие еще плоды? Травы сушат в другом месте, ну и бобы еще, мясо тоже там, - указал он на выход и направился сразу туда. - Соли бы прикупить поболе, но Ричард не согласился, говорит, больно дорога. А я бы солонины побольше запас - сейчас охоты начнутся, только и соли, а зимой ведь благодать - достал из бочки, замочил на ночь, а к утру на обед уже кусок на хорошую еду.
        - И то верно, Айзек, а что скажешь, если мы тебя обратно приставим на твою должность… Управишься? Читать и писать умеешь?
        - Глаза старика, что открыл дверь в густо пахнущую копченостями комнату, увешанную бережно обернутыми в ткани кусками мяса, остановились и он слышно сглотнул.
        - Неужто вы не шутите?
        - Нет, не шутим. Завтра продолжим осмотр запасов, Айзек. Сразу после завтрака. Учи Фару как раньше, чтобы замена была не хуже тебя, - ответила Таня и начала подниматься по лестнице, которая так поразила ее. Пора отправить Ричарда ко всем чертям.
        ГЛАВА 26
        Таня не торопилась к Флоренсе, она очень хотела рассмотреть это величественное строение. Высокая, больше десяти метров высотой защитная стена, опоясывала всю территорию. По углам, встроенные в нее круглые башни носили, скорее всего, совершенно разное предназначение. Одна, выше всех, явно была смотровой, сейчас возле нее горело несколько костров, на которых стояли глиняные горшки, которые Таня видела впервые - немного зауженное горло, с двух сторон, как ушки, ее украшали ручки, округлое выпуклое дно, и самое смешное - глиняные же, ножки.
        Интересно, есть ли в замке гончар? - подумала Таня. Предстояло столько всего узнать, что кружилась голова. Возле костра стояли двое в акетонах поверх замызганных рубах. Приставленные к стене башни копья давали понять, что это и есть охрана замка. Снова вопрос - это люди графа, или солдаты короля?
        Вспомнив, что сейчас на ней вещи Тины, Татьяна осмелела, опускала голову, когда кто-то заинтересованно начинал ее разглядывать, отворачивалась, и шла дальше. Вторая башня
        Двор за стеной был достаточно просторным, и с обратной его стороны были хозяйственные постройки, где жил скот. Запах там стоял «богатый», но все, похоже, его просто не замечали.
        Дальний угол двора был чистым, и даже имел небольшое ограждение с навесом. Судя по запахам, это был двор кухни. Таня улыбнулась своей мысли, что ожидать здесь гигиены - утопия, и постояла минуту, прежде, чем двинуться за ограждение, отогнала нехорошие картинки, которые могли напрочь отбить аппетит.
        К слову, ужин в честь их прибытия был неожиданно сносным, только вот, не было времени разобраться - из чего он приготовлен. Мясо и рыбу она, естественно, узнала, и даже поразилась тому как хорошо приготовлен был зеркальный карп, а вот травы, коих было огромное количество, причем, ими не просто приправляли пищу, а и фаршировали блюда.
        Во дворе три девушки ощипывали мелких, словно голуби, птиц - окунали в кипяток за ножки, вынимали, и на зависть быстро и легко сдергивали с них перья. Увидев Таню, они переглянулись и продолжили работу, так же, хохоча, как и до ее прихода.
        Из двери вышел невысокий, но упитанный мужчина, похожий на Дени де Вито, и даже залысина, которая открылась, как только он стащил с головы платок, завязанный узлом назад, была точно такая же, как у актера.
        - Я отправлю вас в хлев, поросята точно будут рады такому веселью, и нарастят от вашего смеха толстый слой сала, - громко, но без злобы выкрикнул: «Денни де Вито» в сторону девушек. Они же только переглянулись, и засмеялись еще громче. По двору сновали парнишки с дровами, несколько женщин выносили и заносили белье, что стирали и сушили за навесом здесь же. Судя по тому, что одежды и простыней здесь не было, у кухни была отдельная прачечная.
        - Ты заблудилась, дитя мое, - заметив Таню, заинтересованно спросил смешной мужчина.
        - Да, простите, - Таня развернулась и спешно отправилась в обход навеса. Не хватало еще, чтобы эти девицы разнесли слух, что леди разгуливает по двору в одежде служанки. До нее донеслось только «Я впервые вижу ее, наверно новая служанка для господ, или с собой привезли, вы видели этих рыжих с ними?»
        Таня вернулась в покои вовремя - крик там стоял страшный. В коридоре на лестнице ей встретилась кормилица и Тина с малышом - они явно были напуганы.
        - Если ты думаешь, что твоя работа - сидеть в замке, и выдумывать цифры, тогда ищи работу звездочета - во Франции сейчас как раз эта ересь входит в моду, - кричала названная сестра. Они не заметили, как она вошла в покои. За столом, который появился здесь уже после ухода Тани в замковые закрома, сидела Флоренса, а по другую его сторону, опустив голову и перебирая руками углы платка стоял Ричард.
        - Проходи к нам, Фелисия, ты тоже должна знать, что этот человек, хоть и умеет писать, но пишет исключительно выдуманные цифры, - заметив Таню, сказала Флоренса чуть сменив тон. Она указала на стул, и заметила, что Таня одета как служанка. Ричард поднял голову и тоже принялся рассматривать ее одежду.
        - С удовольствием, потому что я только что назначила на должность батлера другого человека. Что делать с этим, решать вам, сестра, - решила с ходу продолжить тему Таня. Заметив, что оба посмотрели на нее удивленно, она продолжила: - Ричард не знает правил хранения запасов, гнушается самолично спуститься в подвалы, а это значит, что он точно ничего не сможет посчитать.
        - Леди, кто вам такое сказал? - удивленно спросил у Тани Ричард, и покраснел еще сильнее.
        - Я видела это сама, так что, наказывать и бить сегодня никого не придется, я понимаю, это ваша любимая часть работы? - серьезно посмотрела на него Таня и отвернулась.
        - Тина, вызови к нам охрану, пусть отведут батлера в тюрьму. Как только мы оценим убытки, что принес нам этот выдумщик, решим, что с ним делать, - крикнула Флоренса в сторону двери, которая открылась моментально, и Тина остановилась в проеме.
        Через пару минут двое стражников вывели чертыхающегося и гневно выкрикивающего, что его оклеветали, батлера. Вошли Тина и кормилица, прошли в сторону кроватей, и воцарилась тишина.
        Таня рассказала все, чему свидетелем стала во дворе, и о том, что сама приняла решение вернуть старого батлера.
        - Ты молодец, одна бы я точно не успела сделать всего. Сейчас нам нужно быть очень осторожными. Я, как только увидела бумаги, поняла, что он либо ленивый дурак, либо делает все по чьему-то разумению. Замок уже несколько лет не продает шерсть, и, как оказалось, стражей поят пивом столько, сколько они захотят. Ячмень уходит на изготовление напитка, но в замке нет его запасов.
        - Такая стража - хуже врагов, - задумчиво сказала Таня и встала.
        В покои вошла служанка и сообщила, что обед готов. Фелисия выдохнула, и посмотрев на Таню с благодарностью, уже тихо и спокойно сказала:
        - Я же говорю, ты очень умна. Нужно переодеться к обеду, а ты меня удивила сегодня и поступками, и одеждой.
        - У нас еще много работы, а одежда - она позволяет стать невидимой в толпе, и узнать намного больше того, что мы знаем. Тина, где этот набор для головы? Если я буду выходить в нем как леди, а в твоем платье, как служанка, у нас больше шансов понять, как у нас дела на самом деле, - ответила Таня.
        Служанки помогли женщинам переодеться, и Таня впервые надела на голову барбет. Он был не просто полоской ткани, нашитая на полосу сборенная ткань опускалась на грудь, и эта воздушная «борода», что на иголку крепилась прямо на затылке, отлично скрывала подбородок и шею.
        Поверх барбета Тина надела на голову еще одну полосу, собранную в кольцо. Этот элемент был очень изящно выполнен: вышивка золотом в технике канитель[1] украшала полосу расшитую синими и красными нитками. Золотые лилии сплетались в красивый сложный орнамент. Сзади эту «корону можно было ослабить или наоборот, утянуть, благодаря тонко сплетенному из множества шелковых нитей шнурку.
        Таня вспомнила, что когда-то давно, когда узнала о канители, поняла почему это слово имеет еще и другое значение - сложная и суетливая работа. Золотые нити для этой техники получали сложным способом - расплющивая золото до состояния фольги, которую нарезали узкими полосами, и после этого накручивали их на шелковую нить. Заготовки получались объемными, и крепили их к изделию аккуратно проталкивая место крепления к ткани за полотно и пришивая там.
        Таня натянула барбет на щеки так, что лицо стало маленьким, словно детским. Глаза теперь казались больше, а подтянутый подбородок сильно менял очертания, придавая лицу некую надменность. Это то что надо - подумала Таня и улыбнулась себе в тусклом отражении зеркала, которое поднесла к ней Тина.
        - Ты похожа на маму, - грустно сказала Флоренса.
        - Только благодаря барбету, дорогая, - ответила Таня.
        За обедом сегодня не было никого, кроме хозяек, Тины, стоявшей за спиной у них, няни, что как всегда, терлась у входной двери, пятерых мужчин, что сидели за нижним столом.
        Верхний стол могли занимать хозяин, его семья и самые дорогие гости, но они должны были быть не ниже по статусу.
        - Я пригласила на обед баронета, что управляет стражей замка и мастеров, что приехали с нами, - громко сообщила Флоренса, усевшись на свое место. Мальчика расположили так же, как и в первый день - между женщинами. Тина за их спиной должна была в любой момент взять его и передать кормилице, что была здесь же. А еще, у Тины была самая важная обязанность, не подпускать слуг, что приносили еду, когда хозяйки разговаривают шепотом.
        Мужчины встали, опустили головы, замерли на секунду и сели на свои места. Шотландцы молча смотрели на хозяек замка, но они уже знали причину приглашения их к столу - леди хотела в безопасности поговорить с начальником стражей, и явно собиралась делать это в той же форме, что и беседа с батлером. Ее знание местных устоев и правил могли обеспечить здесь проживание в безопасности. Таня понимала, что без нее она точно не справилась бы в этом мире и словно губка впитывала всю информацию, боясь попустить детали.
        Баронет - черноглазый, черноволосый, лет сорока, был на удивление в чистой рубахе, сером сюрко и с покрытой головой - шапочка, скорее всего, выполняла роль некоей прослойки между головой и подшлемником. Он явился на встречу с новыми хозяевами замка в форме. Косился на мужчин - шотландцев, чувствовал себя неуверенно один среди четырех громил не меньше его в плечах.
        - Баронет не имеет земель, и дядя взял его на должность маршала замка по протекции его друга - отца баронета. Он предаст, только если ему уже обещаны земли. Это легко может сделать Его Величество, - прошептала на ухо Татьяне Флоренса. Именно сейчас баронет внимательно рассматривал Таню, и делал это настолько открыто, что смутилась даже Флоренса.
        Таня сделала вид, что ребенок забеспокоился, и поправила на нем шаль, отметив, что малыш очень красив. Он то складывал губы в улыбке, то будто готовился плакать - сдвигал трогательные бровки и складывал губки бантиком ища теплый и вкусный сосок с молоком. Если бы не это чертово время, он мог бы быть лицом детской линии одежды, но здесь самым важным было - просто выжить. И кроме своей жизни он давал возможность жить двум женщинам, одна из которых вовсе не принадлежала к этому опальному дому.
        Флоренса долго не начинала разговор, и Таня была рада, потому что принесенные к столу куриные потрошка в горшках были великолепны. Но, было одно «но» - полное отсутствие овощей. Мясо, рыба, субпродукты - все, конечно, вкусно и сытно, но подагру - «болезнь королей", никто не отменял. Таня решила, что первое, за что нужно взяться - проверить кухню, изменить рацион. Каши с травами, что готовила Иона и Давина в Шотландии, были куда полезнее, чем эта еда, хоть дом здесь много богаче хижины крестьян.
        - Баронет, будьте добры, расскажите о нашем замке, - в полной тишине раздался голос Флоренсы. - Насколько он безопасен, довольны ли солдаты? А самое главное - чьи это люди.
        - Леди Флоренса, я Эдвард Ротшал, маршал в замке вот уже шесть лет. Меня нанял ваш дядя, как только я вернулся после легкого ранения, - он стрельнул глазами по сидящим рядом шотландцам.
        - Эдвард, прошу, не переживайте, эти люди - отличные строители, и они все знают о мельницах. Они прибыли из нашего графства, хозяевами которых были наши мужья. Вы можете говорить правду, - отметив заминку вставила Флоренса.
        - Я был ранен в Шотландии, меня призвал король.
        - Наш с сестрой брак - воля Его Величества, потому… Все мы - лишь пешки в делах Господа нашего, - подняв глаза к потолку перебила его Флоренса, чувствуя, что баронет боится стать опальным в данной компании.
        - Благодарю вас, леди. Я, как и наемники, что составляют большую часть солдат, получаю довольствие и оплату от графа… получал, - уточнил Эдвард.
        - Замок в безопасности? - вступила в беседу Таня. Она опустила подбородок и смотрела на баронета исподлобья. - Нам показалось, что солдаты даже днем пьяны.
        - Леди, это наемники. Они весь день заняты сами собой.
        - Значит, по сути, раз мы платим им жалованье, кормим их, то можем занять делом?
        - Да, но только военным, - расслабившись уже, поняв, что это его тема, ответил баронет. Таня чувствовала, что он смотрит на нее не так, как на Флоренсу, и это ей не нравилось.
        - Значит, в течение дня они могут заниматься военной подготовкой?
        - Чем? - переспросил баронет.
        - Подготовкой. Ведь если что-то случится, они должны быть сильны и собраны. Значит завтра мы проверим на сколько они воины. Иначе, зачем им платить? - отхлебнув из бокала, в котором оказалось пиво, похожее отдаленно на знакомое неосветленное, уверенно ответила Таня.
        - Как вы станете это проверять? - с ухмылкой переспросил баронет совсем уже расслабившись.
        - Пусть это останется для вас загадкой. А завтра еще до первых петухов, я прошу построить ваших вояк во дворе, - уже поставленным голосом - хозяйским, с ноткой высокомерия, сказала Таня.
        - Как прикажете, леди, - с вызовом и интересом ответил Эдвард.
        ГЛАВА 27
        Утро Тани началось, естественно, не с кофе, как, впрочем, и каждое из них за последние полтора месяца. Но сегодня она решила дать понять местному маршалу, что женщина может встать до первых петухов. Тине были даны строгие указания на этот счет.
        Когда служанка аккуратно прикоснулась к ее плечу и прошептала:
        - «Леди, до петухов осталось всего ничего, пора собираться», Таня вздрогнула и вскочила как угорелая.
        - Тина, давай срочно платье и барбет.
        - Дык, сначала надо волосы причесать, завтракать, а после уже одеваться.
        - Нет, срочно все неси, - Таня шепотом, стараясь на разбудить сестру и малыша, отправила Тину за одеждой и поторопилась заглянуть за ширму, где и был обустроен туалет. К слову, это место требовало описания, потому что это было не ведро, не горшок, а полноценный сидячий унитаз, правда, отверстие вело прямо на улицу. Это была ниша, что чуть выступала из стены. Если посмотреть с улицы, эти ниши выглядели как небольшие эркеры, как украшения слепой стены, и только поняв их природу Таня ухмыльнулась: «Любая красота должна иметь причину. Это средневековье, детка».
        Здесь же стояли два кувшина, и в них уже была теплая вода. Лоскуты ткани лежали в деревянном ящике, что был закреплен на стене. Сиденьем «унитаза» выступала широкая и хорошо шкуреная доска, а ободком - прошитая в несколько слоев ткань. В общем, жить можно. В день прибытия Таня запланировала посмотреть внимательно снаружи - куда, как говорится, девается сам продукт жизнедеятельности.
        Тина умело переодела леди, быстро помогла обуться в мягкие кожаные туфельки похожие на балетки. Подошва всей обуви аристократок - несколько слоев кожи, подбитые тоненькими гвоздями.
        Осенний туман окутывал устье реки и поля за замком. Словно густой кисель, мешающий разглядеть округу. Ворота были открыты, и крестьяне уже сновали по двору. На воротах не было ни души. Отлично, подумала Таня. Вокруг замка, прямо сейчас могут стоять бандиты или армия. Когда народ всполошится, будет уже поздно. Часть из недругов могут войти как крестьяне - в рубахах и аскетонах. Слуги даже не придадут этому значения.
        Таня отправилась к сторожевой башне, где и располагался отряд, «держащий тяжелую боевую службу» - про себя хохотнула Таня. Дымился прогоревший костерок, валялись несколько кувшинов и глиняный котелок, из которого тощая собака вылизывала остатки высохшей каши.
        Возле стены четыре копья. «Оборона замка в самом лучшем своем виде» - подумала Таня и вошла в открытую на распашку дверь. Здесь, скорее всего, «защитники» обедали. Плохо сколоченные столы, заставленные глиняными тарелками, еще пара собак, которые вовсе не испугались новой посетительницы, и лениво рассмотрев ее, продолжили обследовать посуду.
        В углу очаг, правда, камни из него высыпались, и он готов был развалиться в ближайшее время. Рядом с очагом, завернувшись в попону спали три человека.
        По узкой лестнице Таня поднялась выше и кислый запах пота, перегара и прочих выделений, присущих большому скоплению грязных мужчин кинулся в нос. Она прикрыла лицо фалдами барбета и прошла в помещение. Двери, как и внизу - настежь, на полу и мало-мальски целых топчанах спали защитники. Никто из них даже ухом не повел, когда Таня откашлялась. Один человек спокойно сейчас мог перерезать всю эту похмельную толпу отребья. Человек сорок издавали такой запах, какого не имели хозяйственные постройки на заднем дворе. Два узких, только чтобы просунуть руку, окна не справлялись с вентиляционной нагрузкой.
        Таня поторопилась выйти, захватив здесь несколько орудий - копья оказались не легкими. Таня жалела, что не сможет вынести всех.
        Она отнесла их к стене, уложила в густую траву, вернулась, забрала те, что стояли у входа. Потом остановилась и подперла ими входную дверь.
        - Леди, вы чего это делаете? - за спиной послышался шепот. Таня задержала дыхание, но, когда обернувшись увидела Фару, выдохнула.
        - Так надо, хорошо, что ты пришел. Принеси головешку с огнем, только народ обходи, чтобы не видели.
        - Да я вам и эти раздую, - указал он на дымящееся костровище, и не дожидаясь согласия хозяйки присел у костра, низко наклонил голову и принялся дуть. В воздух взметнулся пепел, что укрывал горящие недавно угли. Через пару минут вспыхнули подложенные мальчишкой мелкие сухие веточки, что он быстро насобирал вокруг костра.
        - Неси сухой соломы, да побольше, - прошептала Таня, а сама отправилась нарвать вокруг башни сырой от тумана и росы травы.
        Мальчишка принес большую охапку, которую они разложили у стен башни. Сверху закидали сырой травой.
        - А теперь, убегай от ворот к реке, и кричи, что на замок напали. Только отсидись потом, а то узнают кто кричал, и крапивы в штаны натолкают за такое.
        - Леди, а зачем это все? - широко раскрыв глаза, спросил шепотом мальчишка.
        - Это сейчас могли сделать не мы с тобой, а разбойники какие, правильно? - Таня не хотела отпускать парнишку, не разъяснив ему причины данного мероприятия.
        - Понял, Леди, это вы хорошо придумали, а то ведь они только и горазды, что пить, да девок в сарай таскать. Половина там спит.
        - А оружие у них где?
        - Дык, тута, в башне… - и, судя по глазам парнишки, Таня поняла, что он разобрался в сути ее задумки. - Эхх, ну и история сейчас будет. Стыду не оберутся. Таких наемников никто и на службу больше не возьмет!
        - Правильно думаешь, все, беги, и за воротами кричать начинай, - Таня быстро разнесла огонь по сухой соломе, что моментально взялась. Сырая трава даст много дыма. Плюс туман, да еще и башня как труба - подтянет дыма внутрь, как хорошая печь. Тяга будет отменная, - думала Таня, пока бежала к замку - надо успеть к Флоренсе, а то и там начнется суета и мало-ли…
        Как только Таня открыла двери в покои, за воротами раздался крик, его тут же поддержал народ со двора.
        - Тина, это не правда, - успела подбежать и плотно закрыть ладонью рот, начавшей уже орать служанки Таня.
        - Что там? - подскочила Флоренса.
        - Это мой тест, который я обещала нашему доблестному маршалу, - хохотнула Таня. - не бойтесь, там просто много дыма и туман. Приглашаю вас посмотреть представление из первых рядов, - махнула рукой Таня.
        Тина быстро накинула поверх рубахи Флоренсы платье, что не имело боковых швов. Голову в отверстие горловины и поясом затянуть. На голову платок, и они кинулись вниз за подозрительно радостной Татьяной.
        И вот тут-то и закричал первый петух.
        Во дворе царил такой хаос, что Таня уже не верила, что организовала это сама. Она быстро побежала к сторожевой башне, в которой срывая глотки, орали мужчины. А орать было из-за чего - дым получился великолепный. Вокруг бегали «доблестные стражники» в исподнем. Кто-то носил воду и плескал на дверь, за которой были слышны крики и кашель - под дверью была отличная щель, словно специально сооруженная для того, чтобы люди внутри задохнулись от дыма. Было трудно понять, что огня у двери нет, а если учесть, что мужчины до утра предаются разврату и развлечениям, а днем спят, то головы их сейчас наполнены такой кашей…
        - Стража, почему вы не на постах, где ваше оружие, - громко закричала Флоренса. Перед женщинами возник такой - же испуганный и заспанный Эдвард:
        - Леди, мы не видим бандитов!
        - А свои причиндалы вы тоже не видите по утрам? - спросила Таня, указывая на короткую - выше колена, рубаху, голые ноги. - Перед леди в таком виде? Охрана встает позже хозяев?
        Тот натянул рубаху на колени и побежал за башню, громко окрикивая мужчин. Одним из его приказов был: «Если не принесешь портки, кишки выну».
        За спинами женщин хохотали шотландцы, что на самом деле и были сейчас единственной охраной замка. Таня видела, как они следовали за ней, когда она вышла за ворота, видела, как наблюдают за поджогом. После вчерашнего разговора за столом они поняли, чем ранним утром промышляет хозяйка.
        Таня спокойно прошла сквозь дым, откинула от двери копья и только успела отступить, как из открывшейся двери повалились «славные защитники».
        - Маршал, сейчас я два раза обойду замок, и когда мы вернемся, все стражи должны быть построены. Выглядеть они должны как стражи, и вокруг башни должен быть порядок, - серьезно и громко сказала Таня, завидев Эдварда, вновь приближающегося к женщинам, но уже в сюрко. О н коротко поклонился и шипя на своих людей, откидывал их от башни.
        Женщины направились за стену донжона, и как только зашли за угол, Флоренса расхохоталась:
        - Я бы ни за что не подумала, что ты можешь устроить такое, сестра! Теперь им просто некуда уйти, потому что слухи здесь разлетаются со скоростью ветра. Через неделю все графства будут знать о таком конфузе.
        - Хорошо, что ты мне сказала, значит, мы можем их выгнать, - улыбнулась Таня.
        - Выгнать? Сейчас мы не сможем быстро найти замену - Эдуард собрал почти всех мужчин в Шотландию.
        - А мы просто сделаем вид, что выгоним. Нужно, чтобы они сами поняли, что идти им некуда.
        - Да, ты права, а те, что уйдут, и хорошо, значит, не наши люди.
        Женщины задержались возле кухни, где люди уже во всю работали - слух о том, что хозяйки в такую рань одеты и проверяют замок, облетел мгновенно не только замок, но и деревеньку за его стенами. А любопытство привело сюда даже самых ленивых - пожар, да еще и возможность посплетничать о том, как стража отличилась ранним утром сверкая голыми задницами. Это была местная «первая полоса» новостей.
        Девушки возле кухни чистили рыбу, здесь же прачки стирали полотенца и скатерти, повар, которого определила в прошлый раз Таня, выбежал на улицу, видимо ему сообщили о господах.
        - Леди Флоренса, леди Фелисия, - поклонился толстячок, и так и не поднял головы.
        - Эрнан, я вас вспомнила, и рада, что вы до сих пор служите в замке моего деда, - начала Флоренса. Таня понимала, что все ее слова всегда полны информации для нее.
        - Леди, я вас обеих помню, и, надеюсь, вы оценили ваши любимые блюда.
        - Да, рыба у тебя как всегда прекрасная. Моя сестра хотела поговорить с вами.
        - Что-то не так, Леди Фелисия? - он испуганно вскинул взгляд на Татьяну.
        - Давайте пройдем в кухню, я хочу посмотреть место, где вы работаете.
        Он удивился, даже несколько засуетился, но отправив вперед девушку из помощниц, пропустил женщин внутрь.
        - Флоренса, я заметила, что в донжон несколько входов, а для безопасности, я полагаю, должен быть один, - тихо спросила Таня.
        - Дед любил тепло, а от кухни всегда много тепла, и наши покои сейчас находятся как раз над кухней. Ты поймешь зимой - какая радость иметь относительно теплый пол. А из кухни попасть в главные залы и покои можно только через центральный вход.
        - Умно, я не подумала над этим, - ответила Таня.
        Внутри помещения, в которое они вошли, миновав небольшой закуток царил некий филиал ада: три огромных очага, дым от которых отводился естественным путем, а точнее - через небольшие окна - бойницы в стене, две огромных жаровни вроде мангалов были наполнены горящими углями. Вот на этих то углях и готовилась пища для замка. Глиняные горшки различных размеров, с такими же округлыми донцами, какие видела Таня возле сторожевой башни заполняли все ровные пространства столешниц. В одном углу стоял чурак[1], на котором рубили мясо, и сейчас на нем было столько мух, что, казалось, они запросто могут вынести его на улицу, если организуются.
        На полу валялись кости, шелуха от лука, под криво сколоченным столом пара щенков вылизывали пол.
        Флоренса наблюдала за всем спокойно, у Тани же глаза расширялись все сильнее и сильнее. Не сказав ничего они вышли и продолжили путь вокруг донжона.
        - Зачем тебе понадобилась кухня? Здесь тоже есть наш человек, и он лично заставляет повара пробовать все. Тот понял, что от него хотят, и говорят, он не отходит от жаровен ни на шаг, - аккуратно спросила Флоренса.
        - Там очень грязно, дорогая, и я знаю, как можно все изменить, - ответила Таня. - сейчас у меня другой вопрос - раз наши покои находятся над кухней, то куда ведет отверстие из нашего туалета?
        - Из чего? - удивленно переспросила Флоренса.
        - Из той дыры в стене, на которую мы присаживаемся чтобы справить нужду.
        - Ой, это не должно нас беспокоить, прошу тебя, это не дело для леди. Мы и так были везде, где нам бывать не стоит.
        - Флоренса, теперь мы здесь хозяйки, и мужчин, которым мы можем доверять - единицы, да и то, они не считают эти вещи важными.
        - Хорошо, раз так, давай будем смотреть за всем сами, - словно идя на компромисс с сестрой ответила Флоренса, но ее лицо не изменилось - девушка брезговала заднего двора.
        Они дошли до места, где с торца донжона нависал искомый эркер. Под ним был ров, а стена представляла собой «прекрасное» зрелище. Словно расписанная граффити сумасшедшим художником, она являла двору весь внутренний мир их господ.
        - Черт бы меня подрал идти сюда, - гневно сказала Таня и плюнула себе под ноги.
        - Ты выражаешься недостойно, но сейчас я с тобой полностью согласна, дорогая, - ответила Флоренса и одобрительно хмыкнула.
        [1] ЧУРАК - (чурка, очурок) - кряжистая нижняя часть дерева с более широким низом. Используется для рубки мяса.
        ГЛАВА 28
        К построению стражи женщины так и не явились, но приказ нарушать было нельзя - ровные две шеренги мужчин до обеда стояли как вкопанные. Крик Эдварда со двора раздавался каждые пара минут - они меняли шаг или маршировали на площадке у сторожевой башни. Мальчишки были довольны - сегодняшний день был самым интересным в их жизни.
        - Думаешь, нам не стоит выйти? - рассматривая в окно это представление спросила Флоренса.
        - Еще рано. Они все должны понять, что выбора у них просто нет, - ответила Таня, подойдя к ней. - Эдвард - плохой маршал, но если мы заменим его Магрегором, наемники взбунтуются, и у соседей появится тема для сплетен, правильно я понимаю?
        - Ты права, но он может следить за ними незаметно и докладывать нам.
        - Они не будут болтать при нем.
        - Это да, - тяжело вздохнув, ответила Флоренса. - Даже и не думала, что, приехав сюда найду столько преград.
        - Не переживай, мы все решим. Есть такая поговорка: «Одна голова - хорошо, а две - еще лучше».
        - Да, хорошие слова, сестра.
        Татьяна сразу после прекрасного обеда отправилась за стены замка - на краю деревни она уже пару дней слышала ритмичное постукивание. Платье Тины давало возможность шагать по деревне не опасаясь разговоров. Да, разглядывали, шептались, особенно - женщины крестьянки, ну да и ладно, подумала Таня. Собака лает, караван идет.
        Под плохоньким навесом на высоких деревянных столах, установленных на толстых бревнах пятеро мужчин методично и осторожно стучали по кускам камня. Таня долго не решалась подойти, да и они ее не замечали. Это позволило рассмотреть их работу. именно из таких камней был построен замок - шесть рядов квадратных камней, а после два ряда, скорее всего, связывающих конструкцию. Длинные камни казались украшением стены, но на деле, если просчитать - это сопромат.
        - Ты чего, девонька, ищешь кого? - спросил неожиданно один из мастеров. Остальные остановились и тоже посмотрели на нее.
        - Нет, хотела спросить, чем вы эти камни склеиваете?
        - Склеиваем? Что за слово такое? - засмеялся мастер.
        - Раствор у вас из чего?
        - Глина, мелкая крошка и яд.
        - Яд? - переспросила Таня сощурившись. Она надеялась, что ядом окажется известь, что в тринадцатом веке уже использовали в строительстве, да и стены внутри замка были беленые. В деревне, где жила Таня в детстве у многих до сих пор оставались беленые стены. Даже в коровниках и дворах предпочитали белить - так можно было избежать болезней - известь убивала все микробы на стенах. Здесь это было актуально как нигде.
        - В карьере за лесом, только туда девушкам лучше не соваться, можно сгореть. Нога провалится и все, считай будет жечь до конца, а водой омоешь - еще пуще загорит.
        - Хозяйка отправила меня передать вам, чтобы к ночи небольшую телегу привезли к замку, и закидали выгребные ямы, - боясь, что сейчас ее отправят ко всем чертям, сказала Таня. Но теперь она была уверена, что пришла по адресу.
        - Отправлю мужиков, только к чему в ямах ее?
        - Запахов не будет и мух, - отмахнувшись рукой ответила Таня, посмотрела еще на работу мужчин и пошла обратно. Здесь, как она поняла, жили и работали строители, что остались со времен строительства замка. И эта «музыка» будет вечной - замки строились без остановки веками.
        Деревню вокруг замка Таня рассматривала внимательно. Отмечала все детали, заглядывала в огороды, когда никого не было на горизонте. Шум они подняли знатный, и сегодня в замке никто не ходил с пустыми руками, и даже каменные полы, когда Таня выходила, терли веревками, поливали из ведер, выметали из щелей сор. Поняли мыши, что кот не глуп, вот и забегали.
        Опустив голову она ступила во двор. Стражники на воротах посмотрели на нее внимательно, но не задавая вопросов впустили. Они были одеты, подпоясаны и главное - трезвы. Орудие их утреннего позора, которое они, судя по его наличию, нашли, держали в руках.
        Возле сторожевой башни Эдвард занимался муштрой. Пока одна шеренга недвижимо стояла, вторая занималась некими выпадами, вроде тех, что можно было увидеть в фильмах того времени «шаг вперед, выпад, коли, отступай». Таня с трудом сдерживая хохоток просеменила мимо и вошла в донжон.
        Сестра с ребенком дремали, и встретившая ее Тина шепотом сообщила, что мальчишка принес старую и свеженарисованную карту. Таня с интересом поспешила к столу, где Флоренса вот уже второй день безотрывно изучала экономику замка, и судя по всему, дела наши были не так уж и хороши.
        Сев за стол, она получила от Тины сверток, аккуратно развязала его и обнаружила там полуистлевшую картинку размером с два листа «А4». Где каждую черточку можно было рассмотреть только если сильно присмотреться. Новый лист был чуть больше, он имел толстые линии рисунка и даже названия рек. Круги без названия, скорее всего, были озерами и болотами - что-то похожее на камыш Таня узнала сразу.
        - Интересно вы используете значки, камыш - болото, рыба, видимо озеро, лодка - река, шепталась сама с собой Таня. Замок был не в центре графства, и принадлежащие ему деревни размещались не равномерно. Их скученность в нескольких ореолах говорила о том, что остальные земли занимал лес или пахотные земли. Таня легко разобралась, что просто нарисованный колос - знак земель «под хлебами», а деревья - леса.
        - Ты решила заняться бумагами? - подошла неслышно сзади Флоренса.
        - Готовы карты, а я даже не могу выехать, потому что здесь куча дел, - грустно ответила Таня.
        - А на что тебе батлер? Пусть он едет, Магрегар даст одного из своих людей, а наш славный маршал несколько человек из охраны.
        - Ты умничка, Флоренса, - радостно ответила Таня. Айзек хоть и пожилой, но глаз у него на хозяйство наметан отлично. - Так и сделаем.
        - Леди, к вам маршал, говорит, что хочет с вами побеседовать, стоит не жив, не мертв, - сообщила вошедшая служанка.
        - Зови, - ответила Фелисия после того, как Флоренса знаками дала понять, что ты это заварила, сама и расхлебывай.
        Эдвард вошел с видом, что ничего утром вовсе не произошло, только вот, лицо его выражало смирение, а не являло собой пример наглости, как за ужином днем ранее. Чисто одет, туго подпоясан, сапоги, коими окрестила обувь, похожую на них Таня, чистые.
        - Что вы хотели нам сообщить? - смотря ему прямо в глаза спросила Таня.
        - Леди, прошу простить меня за то, свидетелем чего вы стали сегодня утром. Стражи наказаны, и готовы служить вам…
        - С тем же усердием, что и прежде? - перебила его Таня.
        - Нет, нет, я ручаюсь, что ни один из них больше не нарушит правил.
        - За прошедшие месяцы жалования они не получат, так и передайте. И за следующие два, потому что выпили столько пива из замка, что запасы его закончились. Кто не согласен - пусть уходят, - Таня говорила с каменным лицом, и не моргая. Эдвард первым отвел взгляд и опустил голову.
        - Хорошо, леди, я согласен с вами.
        - Кормить их станут по расписанию, но пиво теперь только после распоряжений моих или леди Флоренсы. За заслуги!
        - Спасибо леди, вы милосердны и справедливы к своим людям, - он явно был рад такому разрешению ситуации, поскольку, набирать новых наемников в период, когда идет война - невозможно, а это его прямая обязанность.
        Как только Эдвард ушел, Таня отправилась к Айзеку. Следом за ней шли Магрегар и служанка. Поездку по деревням запланировали на раннее утро. Ему понадобится не меньше трех дней в дороге, чтобы охватить все. Фара твердо сказал, что поедет с дедом. Таня была этому рада - достойная замена вырастет Айзеку, вот кому быть следующим батлером.
        После Айзека Таня сразу направилась на кухню. Служанку она отправила за мастерами, что работают с камнем, а Магрегар своим видом напугал всех, кто сейчас работал в кухне - приготовление ужина шло полным ходом. Скорее всего, хозяев сегодня ждал барашек, ножки которого рубил повар.
        - Леди, у вас есть пожелания? - испуганно спросил он, как только завидел хозяйку в кухне.
        - Да, сейчас придут мастера, и сегодня же, сразу после окончания готовки, начнут работы. На утро приготовьте все уже сегодня Мы можем обойтись сыром, хлебом с маслом и медом. Обед вы будете готовить под навесом - достаточно похлебки с травами и крупами и остатками мяса.
        - Леди будут есть похлебку в обед? - топор упал из его рук, и он даже немного присел.
        - Да, и лучше не задавайте вопросов, - понимая, что времени катастрофически мало, ответила строго Таня.
        Мастерам она живо обрисовала как по потолку можно провести дымоход таким образом, чтобы дым выходил только в окна. После этого она велела все помещение побелить, а каменный пол вымыть и натереть как в зале. Рассказала повару, что он должен заказать ящики под продукты и мусор. Женщинам, что стирали утром полотенца, велела сшить легкую штору на двери, низ ткани сложить в два раза и вшить несколько мелких гладких камушков - так штору не будет отдувать сквозняком.
        - И следите, чтобы ни одна муха не залетела со двора. - строго добавила она.
        Все были не просто ошарашены, все были шокированы происходящим. Но Таня решили идти од конца.
        Уходя, она слышала, как за спиной недовольно шептались молодые девушки:
        - Ишь чего выдумала, нам и так работы хватает, а то тут еще и это… и ткани навесь, и пол ототри, чего его оттирать, коли грязь с улицы за раз натаскается.
        - Тихо, дура, молчи знай и делай, коли обратно домой не хочешь. Навоз сейчас самое время по полю развозить - там тебя точно заждались. А зимой будешь валежник собирать, чтобы каши на воде заварить, хозяйка дело говорит - от мух и мясо гниет, и работать с ними сплошная беда, - ответила ей кухарка в возрасте. Таня решила, что они и без нее разберутся, улыбнулась, и направилась к центральному входу.
        Вечером на задний двор въехала телега, в которой стояли корзины с известью. Эдвард выделил четверых самых провинившихся служак. Они-то и отмывали стену щетками на длинных ручках, стоя на сооруженных для этого лесах. Больше нарушать никто не хотел.
        Яму засыпали известью, а на завтра Таня приказала соорудить щит, которым яму следовало закрывать. Оставалось найти гончара, что сможет соорудить глиняную трубу. Это и будет первая в средневековом мире канализация. А можно еще и гидрозатвор сообразить, - думала Таня, и если вспомнить хоть немного из уроков физики, то множество задач решатся малой кровью.
        - Кто там, римляне или греки первыми освоили это? - прошептала Таня себе под нос.
        За ужином она рассказала о кухне, упустив детали с туалетом. Флоренса радовалась исходу событий со стражей.
        Рано утром Таня сама проводила Айзека, пригласив в зал донжона и дала строгие указания - не запугивать крестьян, а выяснить как на самом деле обстоят дела. Замок, по словам Айзека, с трудом окупал сам себя, и спокойно перезимовать они могли только в случае, если никто не нападет на замок. Таня верила Флоренсе, но все больше чувствовала, что та что-то не договаривает ей. Отгоняла мысли и снова погружалась в работу.
        Через неделю служанка доложила, что в соседних землевладениях много говорят о вдове, которая сама обустраивает замок, и мол, многие хотели бы приехать и посмотреть на это, но ждут ежегодного приглашения на охоту.
        - Господи, я и забыла об охоте. Дед и прадед ввели эту традицию. Перед снегами они приглашали лордов для охоты на этих землях, - округлив глаза сказала Флоренса, как только слуги вышли.
        - И сколько она длится? Мы должны сами кормить этих лордов? Вот те раз!
        - Неделю, - Флоренса почти шепотом ответила на вопрос присев на табурет красиво обитый мехом. - И еще… Там будут не только лорды. К нам пожалует Его Величество.
        - Вот те два, - продолжила Таня и села на соседний табурет.
        ГЛАВА 29
        Вернувшийся с проверки Айзек попросил аудиенции сразу по прибытии. Отказался есть и отдыхать. Очень легко для своего возраста спрыгнул с лошади и сразу направился к хозяйкам.
        - Леди, не гневайтесь, что я с набега к вам, просто, дело не ждет! - выпалил он от порога.
        - Проходи, Айзек, не стой там, - указала на место за столом Таня. Флоренса тоже подошла к столу, который Таня назвала штабным, да так за ним и закрепилось.
        - Леди, дела больно плохи. Сразу скажу о самом плохом. Мы последнюю ночь гнали не спав, потому что, если сейчас не придумать - где денег брать, все эти деревни под стены придут, - он осторожно присел на край деревянной табуретки, принесенной специально для него Тиной - та заметила, что он, покосившись на меховые накидки не решался сесть.
        - Не томи, Айзек, рассказывай. Почему это «под стены придут»? - нетерпеливо переспросила Флоренса.
        - Потому что половина мужчин на войне, вторая половина с трудом землю обрабатывает, а летом Ричард послал к ним стражей, чтобы охотой проехались с деревенскими, мол, замок без дичи, а хоронить вашего дядю прибыли лорды, все со свитами и солдатами. В общем, неделю, считай, одни бабы работали.
        - Таак, - протянула Флоренса, резко встала и начала ходить из угла в угол. - Значит, и урожай у них будет плохим.
        - Дык собран уже, и в замок что положено отдано. Осталось аккурат на весну, чтобы посеять, - Айзек был не просто огорчен, в его глазах был испуг. - Когда дети то за стеной начнут реветь, да матери их выть, не жизнь здесь будет, в аду, пожалуй, полегче. А открывать им ворота - самим остаться голодом.
        - Хорошо, что быстро все проверил. Писать умеешь? - Таня спросила, дождалась его кивка и продолжила: - ступай, поешь, отдохни, а утром пиши все что разведал. Сколько народу, какая деревня чем занимается, сколько мастеров. Если до петухов сделаешь, то до петухов приходи.
        - Понял, леди, так и приду, а сейчас разреши выбрать своих людей - надо поставить в подвале. Пусть меняются. Подвешу железяку и подкову в руки дам, коли кто сунется, чтоб гремели на весь двор. Чует мое сердце, покой закончился, - явно переживая больше за замок, чем за свой отдых попросил батлер.
        - Ставь, делай как знаешь, только нам говори. Приходи без спросу - как только понадобится, я своих людей предупрежу, а если что, Фару присылай, - сказала Айзеку Флоренса. Тот встал, быстро поклонился и быстро вышел.
        - Как за свое радеет, молодец, что вернула его, иначе, все еще думали бы, что у нас тишь да гладь, - задумчиво сказала Флоренса и, наконец, перестала мельтешить перед глазами Тани, присела напротив. - Что делать? Отменять охоту нельзя - все поймут, что у нас «не густо», а устраивать такие растраты - и сами с голоду помрем.
        - Да, это будет пир во время чумы, дорогая, но раз надо, значит надо. Я поняла, что наш траур здесь никому не нужен?
        - Траур по врагу? Этого Эдуард и ждет - что мы будем не способны растить дитя, - задумчиво, почти по слогам, проговорила Флоренса и опустила глаза.
        - Флоренса, мне кажется, что ты что-то недоговариваешь. Прости, может я придумала себе, но, если есть что-то, чего я не знаю, лучше мне узнать сейчас, - серьезно посмотрев на названную сестру сказала Таня.
        - Да, ты должна знать это… Есть… есть тайна, но для меня, моего отца, и Его Величества это не тайна. Я не хотела подвергать тебя опасности, но, судя по всему, настало время. Тина, принеси нам чай, и с кормилицей идите к постелям. Песни детям пойте, - серьезно посмотрев на верную служанку, сказала Флоренса.
        - Говори, я могу поклясться, что не причиню вреда ни тебе, ни ребенку, - очень тихо ответила Таня.
        - Это длинный рассказ…
        - У нас есть время, и мало того, все идеи, которые родятся в моей голове должны быть основаны на полном знании дела.
        - Нам с Фелисией было шестнадцать и пятнадцать лет, - начала очень тихо Флоренса, прервалась на несколько минут, дождавшись, когда Тина накроет на стол и продолжила:
        - … когда Его Величество назначил аудиенцию нашему отцу. Дед был еще жив, и король знал его в лицо, поскольку прадед был главным министром короля Джона - деда Эдуарда I. История нашей семьи идет рука об руку с историей королевского двора, - лица Флоренсы в этот момент не коснулась даже тень гордости, и Таня поняла, что девушке будет очень тяжело притворяться перед Его Величеством.
        - Дальше, - вернула ее из задумчивого состояния Таня.
        - Так вот… после смерти Александра II - короля Шотландии, от него вовсе не осталось наследников, поскольку, оба сына и дочь странным образом умерли раньше отца. Престол остался дожидаться, а Эдуард решил пойти на всё возможное, и перестраховаться даже в мелочах. Мы с моей сестрой и стали крупицами, которые пригодились бы ему при самом плохом стечении обстоятельств.
        - Но каким образом?
        - Выдав нас за шотландцев, в которых есть королевская кровь, а потом убив наших мужей, он заполучил бы детей от них. Мы с сестрой - единственные наследницы нашего прадеда - графа Эссекса. Бродах - наследник шотландской крови, и много кто уже знает об этом - Эдуард живо интересовался нашей жизнью и здоровьем, Таня, - Флоренса заметила, как глаза названной сестры начали расширяться. - Да, теперь ты знаешь все, дорогая, и теперь я чувствую себя много легче - ты сама должна принять решение - остаться ли моей сестрой, - она встала и подошла к маленькому окну, возле которого и стоял стол.
        Окно было выше плеча, да и толщина стен не позволяла заглянуть в него. По указанию Тани еще в первые дни пребывания в замке соорудили лавочку с одним порогом, и теперь они могли видеть все, что происходит на переднем дворе. Такая же стояла возле оконца на задний двор. Флоренса стояла молча, ее спина была прямой. Она ждала ответа, и Таня видела, как она его боится.
        - Ты хочешь сказать, что, если бы не Бродах, вас с сестрой убрали бы с дороги без тени сомнения? - шепотом сказала Таня и сама передернулась от своих слов.
        - Да, - Флоренса ответила сухо и безэмоционально. Она просто подтвердила факт.
        - И когда в замок прибудет король, он своими глазами убедится в наличии ребенка и в нашей полной беспомощности?
        - Именно!
        - Сейчас Эдуард в Шотландии, может быть он не сможет, или мы не сообщим?
        - Это не имеет значения. Уверена, что он уже собирается в нашу сторону, а приглашение - лишь условность. Если в замке будут другие лорды, знакомые с нашей семьей, у короля будет меньше шансов распустить руки.
        - Значит, пора отправлять гонца с приглашениями? - Таня подошла к Флоренсе, поднялась к окну и встала рядом с ней. - У меня есть несколько идей, чтобы принять гостей и отделаться малой кровью. Охота даст нам возможность не лезть в запасы, а остальное оставь мне.
        - Что ты можешь сделать? - удивленно посмотрела на Таню Флоренса.
        - Увидишь, а теперь, занимайся делами и Бродахом. Оставь все заботы по приему мне. Я лишь буду подходить к тебе с вопросами, - Таня обняла Флоренсу за плечи и прижала к себе.
        - Значит… Ты не испугалась немилости, ты не оставишь нас? - с надеждой в голосе произнесла Флоренса.
        - Нет, я и так в немилости, но король не знает меня в лицо. Как говорили в месте, где я выросла: «Арфы нет, держите бубен».
        - Что это значит?
        - Это значит, что мы будем делать то, что нужно, из того, что имеем. Если понадобиться, то - из дерьма и палок. Сестра засмеялась, с любовью взглянув на Таню:
        - Ты удивительная! Такая маленькая и такая отважная! Я верю, что тебя послал Господь!
        - Все, я должна проверить кухню, потом проверить остальные покои, и решить где мы разместим гостей. У нас очень много дел, дорогая.
        Кухня, побеленная на несколько раз, с вычищенным полом и новым дымоходом выглядела более сносно - в ней стало светлее. Новые столешницы все еще пахли свежим деревом, и по ее указанию, их на несколько раз пропитали маслом. Теперь мыть их будет много проще. Разделывали мясо и корнеплоды на разных досках, а не прямо на столе, как это было раньше.
        На полу было чисто - деревянные ящики для мусора постоянно освобождались. Таня думала, что навести «порядок в головах» будет сложнее, но народ после показательного выступления со стражами понял, что с новой хозяйкой шутки плохи!
        - Эрнан, я заглянула сюда, чтобы поговорить с вами, - обратилась Таня к повару, который сразу вышел ей на встречу, и не просто отер руки о полотенце, как привык, а сначала ополоснул их в тазу. Вот что пострашнее санэпидстанции и штрафов - подумала Таня, что раньше боялась кого-либо обидеть приказами.
        - Леди, я весь внимание. Хотел бы поблагодарить за то, что вы так быстро наладили здесь все. Теперь я вижу огромную разницу! - его восторг не разделяли слуги, которым приходилось беспрестанно менять воду в тяжелых глиняных мисках, заменявших тазы. Мастер, который несколько часов неделю назад выслушивал Таню и рассматривал ее рисунки, сейчас и сам дивился умывальнику, который выдолбил из небольшой колоды и приговаривал: «Как я сам-то не догадался?»
        - Думаю, никто не будет отлынивать от работы, иначе, наказан, как вы понимаете, будет старший, то есть вы. Потому что вы здесь главный, - сообщила ему Таня, вспомнив о том, как хорошо работает круговая порука и переложив ответственность можно получить прекрасно мотивированного начальника. - А вам я могу обещать, что жизнь станет много легче, если вы будете делать так, как я говорю, - повернувшись к слугам, что тихо стояли позади и внимательно прислушивались к беседе, громко добавила Таня.
        - Да, конечно! Все будет в порядке, так, о чем вы хотели поговорить? - поторопился сменить тему повар.
        - Скоро в замок прибудут гости, а точнее, не позднее, чем через пару недель. Я бы хотела, чтобы вы выслушали меня, потому что стол на время охоты будет совсем другой!
        - Другой? Что вы имеете в виду? Мясо, рыба, пиво и хлеба должен готовить замок, принимающий гостей. Гости, в свою очередь, доставляют с охоты дичь.
        - Это так, но мы немного изменим меню, добавив в него больше пирогов.
        - Пирогов? Что это?
        - Сегодня перед сном я приду к вам, чтобы мы приготовили тесто. У вас же есть старое тесто, что вы используете для закваски?
        - Да, через два дня будем выпекать хлеб.
        - На ночь мы поставим закваску, а завтра вечером я покажу вам кое-что интересное. Прикажите завтра к вечеру набрать много лука, приготовить какие есть коренья и нам нужен будет сыр и масло, коих в запасах предостаточно.
        - Хорошо, я прикажу, - растерянно смотрел на нее повар.
        - А еще, прикажите изготовить из дерева корыто, похожее на те, что мастера вырубают в колоде, дабы кормить свиней, и такие же сечки, что есть в каждом доме для рубки травы в этом корыте. Вот такого размера корыто нам нужно, - Таня показала размер руками. - Но, сразу закажите штуки три, как и сечки.
        - Я вас понял, только не пойму, зачем нам корыто? - боялся возразить, но уж очень было любопытно повару узнать планы странной женщины.
        - Увидишь, делайте, у меня еще много работы, - довольно ответила Таня и отправилась в хранилища трав.
        - Леди, - окрикнул Таню на улице Фар?. - Леди, вы так спешите, может и я чем-то смогу быть полезным вам? Дед закрылся в хранилище и ведет пересчет, говорит, надо одному побыть, а я вот без дела.
        - Ты молодец, что сам ищешь чем заняться, слушай, расскажи мне, а собирают ли в лесу грибы и ягоды? - остановившись с мальчиком спросила Таня.
        - Собирают, в печах сушат на похлебки.
        - А солить? Не солят? Грибы какие здесь?
        - Я в них не понимаю, грибы да грибы.
        - Вкусная похлебка из них?
        - Я бы не сказал, поел, немного походил, и снова есть надо. С мясом лучше, - при воспоминании о мясе мальчишка растянул губы в широкой улыбке.
        - Грибы для замка собирают?
        - Нет, это для крестьян, господа такое не едят.
        - А у вас дома есть сухие грибы?
        - Конечно! Куда без них. Весь сарай завешан, да еще у матери в мешках подвешены к потолку.
        - Можешь показать мне - что за грибы? Ну, вот горсточку с кулак, а я за это прикажу повару дать вам мяса на похлебку.
        - Я мигом, коли вы не пошутили! - не дождавшись ответа парень бросился в сторону дома.
        - Быстро соображаешь, не пережевываешь мякину, как многие тут. Будет из тебя толк, - тихо, но вслух сказала Таня и порадовалась такой находке. Её мама всегда говорила, что главная ценность - люди, что тебя окружают.
        ГЛАВА 30
        Фара порадовал свою хозяйку как никто не радовал ее очень давно - грибы оказались просто прекрасными. Крестьяне не видят сливок и сметаны, иначе, точно бы научились готовить этот суп.
        В мешке среди сушенок сложно было определить где какой, но отчетливо пахло белыми. Таня поставила себе галочку в голове, что на следующий год нужно больше внимания уделить собирательству.
        - Я заберу все, а вечером придешь на кухню, я буду там, и ты получишь за них мясо. Только прошу - никому не говори, иначе все пойдут с таким обменом, а у нас нет даже дичи лишней.
        - Да я не дурак, у нас этих грибов - хоть дыры в стенах затыкай, само собой, лучше свои сначала выменяю, а потом на молоко у других обменяю, а вам уж и за мясо отдам, - хмыкнув ответил мальчишка.
        - Ты случайно не планировал стать купцом? - открыто засмеявшись, спросила Таня и отправилась обратно на кухню - уж больно не терпелось попробовать замочить немного, и оценить вкус. Не заметить разборки в кухне было нельзя - Эрнан отчитывал слуг за нерадивость и бардак. Таня аккуратно прошла вдоль столешницы за спинами собрания, взяла небольшой горшок, бросила туда горсть сухих грибов, налила свежей воды и поставила на полку.
        Теперь была очередь комнат для гостей. Прислуга ночевала в конюшне, в домах крестьян за стенами, а охотники, что прибывали с лордами, просто ставили на берегу легкие палатки - все это Тане на ходу рассказывал Айзек. Для короля всегда открывали второе крыло донжона на втором этаже. Отдельный вход в покои через угловую башенку, много места для слуг и охраны.
        - Айзек, давай сходим в покои, и осмотрим все, а ты лично проверишь камины, найдешь мастеров подлатать щели. Я хочу осмотреть все белье для постелей, что есть в нашем замке, все подушки и перины. Пошли ко мне старшую.
        - Старшую? - не понял Таню Айзек.
        - Есть здесь самая главная служанка, что смотрит за всем замком по женской части? Ну, за бельем, стиркой, за тем, чтобы остальные девки хорошо дела свои исполняли?
        - Нет такой, леди. Раньше Ричард перед приемами всем занимался, но и то, только когда готово уже все, сходит, проверит, покричит, да и все на этом.
        - Найди мне женщину из служанок. Не молодую, честную и работящую, чтобы у нее и дома тоже было чистенько. А сама чтоб строгая! Знаешь таких?
        - Конечно, я считай всех до единого тут знаю - всю жизнь здесь и живу.
        - Ну и хорошо, вечером мне ее на кухню приведи попозже - я там сегодня, видимо, до поздней ночи буду. А сейчас, открывай покои, - поторопила Таня удивленного такими запросами Айзека.
        Эта часть донжона была не жилой, и паутина, что сейчас свешивалась со стен даже по лестнице, где гулял сквозняк, говорила об одном - пора проверять весь замок, а то таким «макаром» все придет в запустение, да еще и разваливаться начнет.
        Две неширокие «кровати», как и в покоях хозяек, стол, два стула с высокими спинками. Вот и все, что было в комнате размером, наверное, не меньше семидесяти квадратных метров.
        - Айзек, надеюсь, все перины хранятся хорошо? Пришли мне самого лучшего мастера по дереву, и чтобы имел помощников не меньше десяти - тоже вечером на кухню, - Таня понимала, что так она и на кухне не управится, и с приглашенными людьми не поговорит, но времени было чертовски мало.
        - Хорошо, госпожа, может чем их сразу до вечера занять? А то придут к вам, и глазами будут хлопать.
        - Ты прав, Айзек, за что и нравитесь мне вместе с внуком - быстрее всех соображаете! Служанке, что выберешь, сразу вели узнать - где лежат перины, подушки, одеяла, сколько штук, и в каком состоянии хранятся. Какие есть ткани в замке. И пусть сразу сегодня сюда девок пошлет - все отмыть, чтобы пол и стены блестели как в кухне, сама проверю. А Мастерам скажи, что досок надо… - Таня на несколько минут задумалась, прикидывая соотношения дюймов к сантиметрам, вспомнив, что короля называли Длинноногим. Решила, лучше больше чем меньше, и продолжила: - сто дюймов длины, и ширины такой же.
        - Это куда такие? - теперь уже искренне и открыто удивился Айзек.
        - Ты короля видел?
        - Бывало, только издали.
        - Какой у него рост?
        - Да вас на полторы головы повыше поди, - прикинул он, подняв голову к Таниной макушке.
        - Пусть он удивится, что у него кровать почти как дома. А раньше он как ночевал? В этих покоях останавливался?
        - В этих. Слуги табуреты ставили к этим вот, - указал он на кровати, больше похожие на топчаны, - а потом шкурами застилали, а сверху перину.
        - Ну вот, а мы сразу кровать большую сделаем. И еще две для нас с Флоренсой, но это потом. Все, иди, я вечером жду всех у кухни, - осмотрев еще раз стены и прикинув размеры помещения, ответила Таня и отправилась к выходу.
        Таня вышла на улицу, и направилась не в свои покои, а в плохо убранный небольшой сад перед ее окном, что изначально, скорее всего, должен был немного прикрыть выход из хозяйских покоев от снующей челяди и сторожевой башни. Три ровных ряда кустов напоминали вишневые. Между ними стояла старая скамья, куда Таня и направилась, чтобы просто обдумать все дела.
        Присев, она принялась рассматривать людей, стену замка изнутри, сторожевую башню, возле которой теперь не сидела праздно стража. Мысли крутились вокруг предстоящей охоты. Если сегодня получится приготовить то, что задумала, народ мы накормим - рассуждала она.
        - А если нет? - полушепотом начала она диалог сама с собой.
        - А если нет, придется искать деньги… Или продать что-то ненужное, но, чтобы продать что-то ненужное, нужно сначала купить что-то ненужное, а у нас, Шарик, денег нет, - прошептала она голосом кота из мультфильма и засмеялась. На душе почему-то было подозрительно легко. Так легко было только когда мама была здорова, когда жизнь казалась безоблачной и длинной. Она не понимала откуда это чувство.
        Из донжона вышла Флоренса и осторожно, словно опасаясь, что ее заметят, с Тиной прошла к самой красивой угловой башне, где, судя по всему, располагалась капелла. Таня не успела расспросить об этой башне никого, но, судя по тому, что место для богослужения находилось в угловой башне стены, хозяева замка никогда не боялись нападений. Она помнила из экскурсий, что уже в это время церкви и капеллы при замке были оснащены дорогими предметами.
          Флоренса старалась идти не спеша, но то, как она оглядывалась, заставляло думать, что она что-то скрывает. Ну что за проблема - помолиться? У них в этом времени больше и радостей особо не было, особенно у женщин, - размышляла Таня.
        - Да, сестрица, если ты стараешься, чтобы вас никто не заметил, то ты плохой стратег, - прошептала Таня себе под нос. Она решила дождаться, когда та пойдет обратно, и уже после этого выйти из своего укрытия.
        Обратно они вышли минут через тридцать. Ребенок был в корзинке у Тины - Флоренса ни на минуту не оставляла мальчика, боялась, не доверяла никому. За ними вышел капеллан - служитель этой небольшой замковой церкви. Они еще несколько минут разговаривали у входа в башню, потом он перекрестил ее и малыша, и Флоренса со служанкой отправились к донжону. Таня последовала за ними.
        Вечером повар выгнал из кухни слуг сразу, как туда пришла Таня. Она долго осматривала печь, в которой пекли хлеб. Сейчас она топилась, как они и договорились. За Таней пришла Тина и еще одна девушка, что приехала с Флоренсой из Шотландии - Таня решила, что не стоит пока показывать ее рецепты всем.
        Девушки крошили лук, сыр, по указаниям повара выносили из холодного погреба сливки и масло. Таня раскатывала тесто из муки, которую мама называла серой - в ней было больше ржаной, чем пшеничной. Она решила опробовать на Флоренсе новые блюда: пироги с сыром, с луком и с грибами, а также, грибной суп на сливках со сливочным сыром и гренками. Когда пироги поставили в печь, явился Айзек со служанкой.
        - Как тебя зовут? - выйдя к ним, серьезно спросила Таня, рассматривая женщину лет сорока. Высокая, плотная, но не толстая, в хорошо и аккуратно подшитом переднике, а самое главное - вся одежда ее была чистой. То, как она щурилась, рассматривая Таню, выдавало в ней человека внимательного к мелочам. Слушала молча и говорить начинала только когда спросят.
        - Маргарет, - сухо, но громко ответила та.
        - За стенами в деревне живете?
        - Только ночевать хожу. Уборку веду, смотрю за бельем и одеждой, леди.
        - Знаешь, где в замке и сколько хранится одеял и подушек, перин и тканей?
        - Все убрано на верхнем этаже донжона - все лето комната открыта - развешивала и просушивала, а в солнечные дни перо выносили на солнце. Ткани в сундуках, пересыпаны травами - моль не тронула ни единого лоскута.
        - Маргарет, ты знаешь здесь всех служанок?
        - Всех до единой - всегда жила при замке.
        - Я назначаю тебя старшей, платить стану хорошо, но только если в замке будет порядок. Сказали, что ты самая аккуратная и чистоплотная. Говорить буду только с тобой, а ты уж сама разберись с девушками. Пол должен сверкать, столы должны быть начищены, как и лавки, с тканями и новым бельем мы позже разберемся. Руки мыть несколько раз в день, служанкам ходить только в чистом. На приезжающих лордов хватит постели?
        - Да, леди, всего достаточно, если у вас пожелания какие, говорите, швеи в замке есть, а купить чего если, в дне дороги живут купцы, - лицо ее просияло от такой новости, заметна была радость, что хозяева оценили старания, гордость за себя.
        - Все, иди, собери слуг и объявите им с Айзеком.
        - Завтра к обеду приди в наши покои, проверим постель и ткани, а потом сразу посмотрим отмытые покои для короля.
        - Уже прибрали покои, как вы велели, и вынесли из них все. Мастер ставни меняет, камин Айзек сам проверил. Спасибо. Леди, я не подведу, завтра приду как сказали. Разрешите идти?
        - Идите, Маргарет, Айзек, мастера когда придут? - Таня обратилась к батлеру, а про себя радовалась, что в замке есть работящие и порядочные люди.
        - Скоро уже, не стал сразу с Маргарет приводить. Фару сейчас отправлю.
        Таня и Тина вынули пироги. Запах в кухне стоял просто сумасшедший. Повар не мог понять сути процесса - зачем хозяйка засунула сыр в хлеб? Зачем во второй хлеб нарезали так много лука и сдобрили сметаной? Да еще этот страннопахнущий суп из сливок!
        Таня сама сняла пробу с пирогов и супа, их приготовление не отнимает много времени, эти продукты в замке всегда в большом количестве, и блюда для них новые, значит, гости должны хоть немного удивиться разнообразию.
        Мастера удивились приглашению хозяйки, но вид имели серьезный, только вот, водили носами, и не понимали - чем же таким одновременно знакомым и не очень, пахнет в кухне. Таня про себя улыбнулась - похлебку грибную все знаете, а вот сливки с сыром вкус ее меняют так сильно, что и не узнать.
        Она взяла уголек и на доске нарисовала то, что было нужно: одну кровать королевских размеров, а вторую чуть меньше, и велела торопиться с изготовлением первой. Мастера откланялись и обещали выполнить первую не позднее, чем через неделю, потом откланялись, и ушли. Таня сказала Айзеку, чтобы внимательно следил за работой мастеров, и докладывал ей даже о мелочах - кровать нужна была до прибытия короля.
        Тина разложила порезанные пироги на подносы, что скорее всего были из серебра, налила суп в высокие глиняные миски, как велела Таня. В отдельную миску насыпала сухарики для супа.
        Ужин сегодня был далеко за полночь - Таня приказала вечером подать сыр и чай, да и Флоренсе было любопытно - что же там задумала сестра, и она охотно согласилась подождать.
        Накрыли в покоях, пробу снимали сначала «глазами» - Таня попросила сестру оценить - выглядят ли блюда достойно короля. Флоренса похвалила, но до момента пока не попробовала - сомневалась, что этот необычный хлеб с начинкой может быть таким вкусным.
        - Фелисия, - закатив глаза от удовольствия прошептала она. - Скажи мне, что в этом супе? Я не ела никогда хоть что-то похожее на него!
        - Ты не поверишь, самый главный ингредиент есть в каждой крестьянской семье, и в таких количествах, что мы можем охоту открывать хоть каждый месяц! - ответила Таня. - А сливок и сыра у нас достаточно в запасах, да, уйдет много, но это не продукты первой необходимости, и эти блюда - еще не все! Завтра мы с Эрнаном приготовим другие блюда.
        - Этого никто никогда здесь не пробовал, и король, думаю, будет удивлен! Так ты расскажешь мне из чего этот суп? - подкладывая сухарики в тарелку спросила с улыбкой Флоренса.
        - Это грибы, дорогая, сушеные грибы, которые я выменяла у крестьян за небольшой кусок мяса. Сливок для масла привозят в замок ежедневно по несколько кувшинов, а топленое масло есть в запасах, и его предостаточно. Я приготовлю еще один суп и другую выпечку - этого будет достаточно до момента начала охоты, а потом повар будет готовить дичь, что станут привозить охотники. Так мы не затронем запасов солонины.
        ГЛАВА 31
        Еще через два дня Флоренса испробовала луковый суп Татьяны, котлеты с сухарями и мясной хлеб. Все пришлось по душе и ей, и повару. Эти супы не требовали огромных кусков мяса в составе, да и готовились они быстрее. Пироги были сытными, а главное - новым блюдом для двора.
        Мастера принесли корыта и сечки для рубки мяса. Повар быстро понял суть и теперь пользовался новыми приспособлениями даже для рубки лука и моркови.
        Таня открыла повару секрет лукового супа с сыром - слегка поджаренная мука разводится сливками, а потом в этот соус выкладывается хорошо обжаренный лук. Суп получается довольно густым и сытным, а небольшой кусочек сливочного масла творит с ним просто чудеса!
        Фара скупил у крестьян грибы, за которые Таня велела платить честно и одинаково. Теперь у них точно были все необходимые угощения для приема короля и его свиты. Оставались покои.
        Таня сама приходила в мастерскую ежедневно, чтобы проверить как продвигается работа. И здесь ей стало понятно - почему все так долго. Собиралась мебель без гвоздей, а тем более - шурупов. Специальные пазы в деталях соединяли несколько частей будущей кровати как конструктор, а без инструмента сделать это было очень сложно. Таня могла часами там сидеть, наблюдая за работой мужчин. Еще не скоро их место займут станки.
        - Леди, там из соседней деревни приехала старуха - узнала о том, что мы покупаем грибы, но она привезла не грибы вовсе, а сухие ягоды, я решил узнать у вас - гнать ее со двора, или вам они тоже нужны? - вбежал в мастерскую Фара.
        - Никого не гони, Фара, дай посмотреть - что у нее есть, а там и проводим по людски, - ответила Таня и пошла за мальчишкой.
        Старая лошадка, запряженная в небольшую тележку, стояла посреди двора. Старушка с виду лет семидесяти лихо слезла с нее, заметив приближающуюся Таню:
        - У меня и грибов-то нет, но вдруг леди понравятся мои ягоды? - голосом прожжённой торговки проскрипела она и улыбнулась. - Есть черника, малина и лесная смородина. Они хорошо просушены, и, если растолочь их в ступке, получается ароматный чай.
        - Скажите, а если я возьму у вас на пробу, а утром, коли ягоды окажутся хорошими, куплю у вас, вы подождете до утра? - подумав об одном способе поразить короля, спросила Таня.
        - Конечно, в деревне у вас и переночую, только вот, ягоды лучше моей вы нигде не найдете, леди - я собираю ее в самый момент спелости.
        - А мы сейчас и проверим, дайте мне по горсти каждой, и езжайте в деревню. Фара утром найдет вас, если ягоды мне понравятся.
        - Вот, леди, три мешочка, - ответила старушка, уверенная в своем продукте. Она тяжело, но все равно, достаточно прытко забралась в телегу и выехала из ворот.
        - Фара, если люди будут привозить что-то новое, всегда зови меня, как в этот раз. А сейчас, я в кухню, а ты скажи слугам принести мне той закваски для пива, что стоит у деда в подвале. Несите сразу небольшой бочонок, - поторопила Таня своего хитрого помощника и с мешочками направилась к Эрнану.
        - Эрнан, мне нужна ступка и пестик из камня. Слуги пока не нужны, - с порога остановила она повара, что спешил ей навстречу.
        Горсть черники она толкла в ступке достаточно долго, но смогла добиться такой тонкости порошка, что позавидовала бы любая кофемолка. Старуха не обманула - ягода была хорошо просушена. А теперь нужно было проверить ее на цвет. Глиняная посуда была плохим помощником в этом деле, и оставалось одно - своя ладонь. Залив ложку порошка из черники небольшим количеством кипятка она долго и тщательно перемешивала смесь, подогревала ее.
        Пока настаивался черничный раствор она принялась за смородину, что толклась похуже. Во второй посуде она заварила смородину - по кухне разлился запах лета и огорода - чай со смородиной пили все в ее деревне, а особенно вкусным он был из прошлогодних сушеных ягод, как эти. Главное - правильно хранить. Мама хранила ягоды в стеклянной банке, а местная старушка, скорее всего, в глиняных кувшинах, и обязательно плотно запечатывала их. В мешочках он вряд ли сохранил бы свой аромат.
        Таня вышла на улицу с плошками, Фара, принесший небольшой бочонок с брагой, которую они именовали пивом, тут же принялся помогать - перехватил миски у хозяйки и с интересом рассматривал и принюхивался к настоям.
        Таня налила на ладонь настоя черники - цвет не насыщенный, но интересный, не прозрачный, если налить побольше. Смородина же давала ни с чем не сравнимый оттенок, а самое главное - яркий и богатый запах. Малина для этого не годилась - она была ароматной, имела сочный вкус, но цвета в жидкость не передавала - он становился лишь чуть мутным.
        - Ну вот, теперь у нас с тобой есть еще одна задача, Фара, - серьезно прошептала Таня вникающему в детали парнишке. - вечером, как только все уйдут с кухни, мы должны переварить хоть немного этого пива. Я видела у повара большой котел с крышкой - проследи, чтобы он был пустым к моему приходу после ужина, а еще, нам понадобится зубило, которым мастера высекают камни, крупные листья и хорошая глина.
        - Хорошо, все будет, Леди, только вы расскажите мне - мы снова кого-то будем поджигать? - довольный участием в новых приключениях прошептал парнишка.
        - На этот раз нет, видишь, все стали хорошо выполнять свою работу. Мы с тобой будем трудиться всю ночь! А еще, принеси побольше дров. Я приведу мастеров из Шотландии - они помогут нам.
        - Вы самая необыкновенная леди, которую я видел, и думаю, что других таких и нет вовсе.
        - Не выдумывай, жду тебя вечером здесь, а утром купи у старухи столько ягод, сколько она захочет продать - прошептала Таня мальчишке и пошагала к донжону. Рассказывать сестре о ее новой идее было рано, а вот, пообедать вместе было полезно - ночью на кухне ей понадобятся Магрегор и еще один мужчина. Во-первых, для того, чтобы никто больше не знал, что она делает, а во-вторых - самогоноварение не дело для женщины из тринадцатого века и сопливого, хоть и хитрого как лиса парнишки.
        Поздно вечером, пригласив с собой Магрегора и Дункана, Таня отправилась на кухню. Мужчины очень удивились, но спрашивать не стали - молча следовали за ней.
        Фара с корзиной глины, инструментами и большими вязанками сухих дров ждал уже возле двери. Повар впустил их внутрь и нехотя ушел. Таня несколько минут объясняла фронт работы. Фара растопил оба очага, где один был исключительно для освещения.
        Большой, и к слову, единственный чугунный котел имел железную крышку - вот с ней-то и нужно было потрудиться - выдолбить и подвернуть по краю крышки изнутри желобок - отворот, в который и будет стекать дистиллят. Мужчины переглянулись, но оспаривать не стали, принялись за работу сразу. Таня с Фара густо замесили глину.
        Когда крышка была готова, Таня показала место, в котором нужно вырубить небольшой желобок, но сделать так, чтобы железо расплющилось немного, выдаваясь наружу - по нему то и будут стекать драгоценные капли.
        Котел подвесили над очагом, наполнили брагой и наклонили в сторону стока с крышки. Дрова Таня подвинула только под одну часть котла - подальше от места, где она и поставит горшок под первый в этом мире самогон. Фара замазал щель между крышкой и котлом с одной стороны. Таня глубоко вздохнула - слишком много пара уйдет не по делу, но иначе никак - змеевик здесь сделать не из чего, а если залепить все по кругу, крышку просто вынесет давлением.
        Таня решила, что, если получится хоть что-то, усовершенствовать аппарат имеет смысл, тем более, дистиллят понадобится и для обеззараживания ран.
        После того, как брага в котле закипела, все четверо завороженно смотрели на то, что получится, и если Таня представляла, что именно хочет увидеть, мужчины и мальчик не понимали чего ждет хозяйка, но терпеливо сидели, уставившись на огонь. Первые капли, на сколько помнила Таня, нужно сливать - они не годятся для употребления, отчим называл их «головы и хвосты», а еще говорил, что их нужно отсекать. Таня сейчас жалела, что не обращала на процесс должного внимания.
        Первые грамм пятьдесят она поднесла к носу аккуратно. Пахло, мягко сказать, плохо, но требовалось оценить не качество, а наличие в продукте градуса. Таня опустила палец в кружку и облизала его. По языку и небу разлилось тепло на пару с отвратительным запахом.
        - Мда, не айс, но градус есть, - прошептала себе под нос Таня и посмотрела на мужчин. - Сейчас в кружку накапает еще, и я дам вам попробовать. Это не очень вкусно, но вы должны рассказать мне о своих ощущениях после выпитого.
        - Леди, вы столько пива испортите, что нам даже ответить вам нечего. Только, почему вы нас ночью сюда привели? - спросил Дункан, голос которого она слышала впервые.
        - Мы доверяем только вам, и то, что получится и как это делается будете уметь только вы. Заниматься варением этого напитка вы будете только по ночам, и никто не должен увидеть процесса, - серьезно ответила Таня.
        - Это колдовство? - аккуратно спросил Магрегор.
        - Нет. Вы же пьянеете от пива, правда? А то, что выходит из пива паром намного «пьянее» пива., - ответила Таня, и подняла кружку с очередными пятьюдесятью граммами. - Фара, найди еды, и желательно хорошо соленой.
        - Рыбу могу из бочки принести, просолилась хорошо, завтра сушить станут, - ответил мальчишка, быстро встав и направившись к двери.
        - Неси рыбу, - согласилась Таня.
        Мужчины с опаской наблюдали как она разлила странную жидкость по кружкам - получилось, что она чуть закрыла дно. Они нюхали ее, рассматривали, наклоняя посуду то в одну, то в другую сторону, и, как показалось Тане, боялись опробовать.
        - Перед тем как пить, выдохните воздух, пейте и сразу берите большой кусок рыбы, - Таня держала перед ними тарелку с крупно нарезанной Фара рыбой. - Выпить одним глотком, не держать во рту!
        Мужчины переглянулись, выдохнули, и залпом, как горькое лекарство, выпили свои первые в жизни двадцать - тридцать грамм. Быстро, как велела Таня, зажевали рыбой и переглянувшись, вновь уставились на нее.
        Не прошло двух минут, как их и без того красные от очага лица стали пунцовыми, глаза заблестели. И самое главное - на их лицах появились улыбки, которых Таня раньше не видела вовсе.
        - Расскажите, как вам напиток? - улыбнулась девушка.
        - Вкус даже и не поняли, а сейчас хоть в бой, хоть в танец, - встав с табурета заявил Дункан. - А когда шел сюда, считай, думал, засну по дороге, леди.
        - Никогда не думал, что голова может быть такой легкой! А ноги как из тряпок, - подтвердил Магрерог.
        - Это можно пить только раз в месяц, иначе, вы просто умрете, - начала Таня и у тех от страха расширились глаза. Фара, что завидовал попробовавшим волшебный напиток сейчас радовался и хихикал.
        - А сейчас мы не умрем? - почти в голос уточнили оба.
        - Нет, ни сейчас ни завтра. Вот по глотку можно только раз в месяц, а пробовать можно только, окунув палец и облизав его, - Таня не хотела их пугать, но и спаивать боялась - и люди хорошие, и единственная охрана, которой можно доверять.
        - Ну ладно, леди, тогда больше не давайте нам пробовать, - снова встал Дуглас - тело просило движения, и он принялся ходить из угла в угол.
        - Несколько дней мы будем приходить сюда вместе, потом вы будете варить сами - к приезду короля мне нужно пару горшков полными, - ответила Таня, взяв очередные несколько грамм, окунула палец и чуть облизала - запах или стал менее отвратительным, или она уже привыкла к нему. - Ну, ничего, главное - оно работает, а избавить напиток от «ароматов» - дело не хитрое.
        Спать она улеглась уже после первых петухов. Первые двести граммов самогона она перелила в горшок и залепила глиной - так оно меньше выдохнется. Крышку она завернула в тряпку и унесла с собой в спальню - сейчас нельзя было потерять единственное орудие самогоноварения.
        - Я боюсь спрашивать тебя, чтобы ты не подумала, что я не доверяю тебе, дорогая, но я переживаю, что ты не спишь ночами, - за завтраком аккуратно начала Флоренса.
        - Не переживай, все хорошо, я готовлю сюрприз нашему королю, - ответила Таня и внимательно посмотрела на сестру, за которой перед завтраком наблюдала в окно. Флоренса, как только Таня заснула, шепталась с Тиной, а после этого снова, положила Бродаха в корзину, и направились в часовню. Спать хотелось страшно, но она дождалась, когда женщины вышли из башни, и вновь шептались на крыльце с капелланом.
        Все бы ерунда, и можно было бы подумать, что нет ничего странного, что женщины ходят молиться, но Флоренса меньше всех, встреченных в этом времени женщин похожа на набожную вдову.
        «Так что, сестрица, кто кому не доверяет - это еще вопрос, но я все равно выведу тебя на чистую воду» - улыбаясь Флоренсе думала Таня.
        ГЛАВА 32
        Готовые детали кровати для короля собирали уже в покоях - по винтовой лестнице невозможно было пронести мебель, а в окно входили только доски не шире полуметра. Мастера теперь трудились внутри, и Таня наблюдала как точно подходят друг к другу идеально подогнанные части. Люди, не зная геометрии, физики, сопромата умудряются создавать крепкие и что важно - очень красивые вещи, но это при условии, что их заставят. Даже для себя мастера не строили хорошие табуреты - везде в домах были кривые лавки. Не зря говорится «сапожник без сапог».
        Маргарет, что Таня назначила старшей, отлично справлялась со своей работой - в замке стало чище даже во дворах. Каменный пол в покоях короля был начищен, возле кровати слуги настелили несколько шкур, и сейчас она руководила слугами, что укладывали перину на основание кровати. Выглядела она не хуже тех, что видела в музеях Таня: высокое изголовье, столбики, похожие на крепкие, но искусно вырезанные балясины, практически незаметное основание для балдахина, что терялось в складках ткани и создавало ощущение, что темно-синяя, бархатистая ткань парит в воздухе над кроватью.
        Таня пожалела, что нельзя задрапировать стены, потому что запас тканей был не так уж и огромен, как описала ей Маргарет. Ну, ничего, - подумала она. Еще успеется, а пока - и так выглядит отлично. Зато удалось выкроить ткани на достаточно богатые шторы. Теперь непрезентабельные окна со ставнями были задрапированы таким же синим бархатом. Потом, если вдруг что, его можно будет снять и сшить платье. Таня невольно улыбнулась, вспомнив знаменитое зеленое платье Скарлет из портьер.
        - Айзек, следи за тем, чтобы камин протапливали ежедневно - в комнате не должно быть сырости, как и в наших покоях. Ставни плохо прилегают к окнам, и нужно починить их, а к холодам заткнуть все щели мхом, - обратилась Таня к Айзеку, что ни на шаг не отходил от хозяйки, когда она обходила замок.
        Айзек долго не мог привыкнуть, что леди может столько знать и понимать в хозяйстве, а когда смирился, оказалось, что леди обучает мужиков из Шотландии очень интересному делу - Айзека через неделю после первой пробы самогоноварения приобщили к процессу, и теперь он на последние деньги замка закупал в соседних графствах ячмень.
        Таня сделала несколько настоек на сухих ягодах, в какие-то добавляла мед, доводя сладость до ликерной. В это время сладости доступны лишь богатым, а если напиток станет еще и кружить голову - должен стать бестселлером сезона. Таня хотела сделать ликер, о котором будут шептаться, который захотят попробовать все в Англии и не только. Ставка на алкоголь всегда сыграет - думала она, вспоминая бар, в котором работала.
        - Жаль, что сейчас не лето, тогда бы у нас был очень большой выбор ягод, - за обедом поделилась заботами с Флоренсой Таня.
        - Дорогая, сухих ягод у крестьян столько, что можно накормить не только Англию, значит, мы можем просто их скупать, и за одно, предупреждать сборщиков, что на будущее лето мы готовы закупать свежие, - ответила Флоренса, отправляя в рот очередную порцию пирога с луком и яйцами.
        - Да, но мне бы хотелось сейчас. К тому же, денег у нас не так уж и много - Айзек закупает на последние ячмень для пива. Сухие ягоды дают хороший цвет напитку, а свежие - аромат и вкус. Сегодня вечером я хочу угостить тебя тем, что мы делали несколько дней. За ужином мы не станем вспоминать о напитке, а когда вернемся в покои, я угощу тебя, и попрошу решить - понравится ли это лордам, а тем более - королю.
        - Ты заинтриговала меня, дорогая, я даже не представляю, что еще можно сделать лучше этого, - она заулыбалась и указала на пирог. - После охоты, долгой дороги и промозглой погоды, эта еда покажется королю и лордам - чем-то волшебным!
        - Вот и увидишь, и поверь мне, ты будешь удивлена! - ответила Таня, и в этот момент вспомнила о глинтвейне. Улыбнулась сама себе, и решила, что подать горячий взвар нужно сразу по прибытию короля! Сразу! Так они смогут не нарваться на его плохое настроение, усталость. Лишь бы он не оказался тем человеком, о котором говорят, что даже пятьдесят грамм делают из него животное! Вот и увидим, - успокоила себя Таня и принялась за пирог.
        За ужином Магрегор рассказал, что Ричард - бывший батлер просит аудиенции у хозяев, и утверждает, что у него есть что им сообщить. Флоренса посмотрела на Таню, мол, дорогая, решать только тебе.
        - Завтра за обедом можете привести его прямо в зал и усадить с нами за стол. Сегодня вечером и завтра утром не давайте ему еды, только воду, - задумавшись, словно что-то представляя или вспоминая, дала указания Таня. Магрегор и Дункан молча поклонились и вышли за двери.
        - Я осмотрела покои короля и пришла в восторг, сестра, - решила сменить тему Флоренса, хоть Таня и видела, что после ее слов о голодовке для батлера она вопросительно глянула на нее.
        - У нас будут такие же, уже скоро и наши кровати будут готовы. А еще, мастера сделают нам фальшстену. Пока одну, и мы подумаем о нескольких таких в замке.
        - Для чего она?
        - В покоях возможно будет спрятаться. Между действительной стеной и возведенной стеной из бревен, распиленных пополам, будет пространство. Стены мы задрапируем шерстяными тканями, и будет не понятно, что там есть ниша. Когда я осматривала покои короля, эта идея пришла мне в голову. За нашей стеной сразу королевская кровать и очаг, как и у нас.
        - Хм, да, ты права, получается, он будет прямо за стеной?
        - Да, и поэтому, мы наши кровати установим прямо у входа - подальше от стены, и говорить будем только на улице, потому что как при нем, так и после его отъезда, ушей в наших стенах прибудет, а потом, сразу после того, как свита отбудет, займемся этой стеной, - почти шепотом, наклонившись к Флоренсе проговорила Таня.
        - Ты считаешь, что будет время, когда эта ниша нам понадобится? - не испуганно, не удивленно, а больше для того, чтобы Таня повторно озвучила свои опасения, для понимания, что сестра тоже понимает опасность, спросила Флоренса.
        - Если не понадобится, мы устроим там тайник, но лучше перебдеть, чем недобдеть, - улыбнулась Таня и поняла, что Флоренса только отдаленно поняла значение этих слов.
        - Я рада, что ты так много думаешь о безопасности.
        - Да, думаю, и у меня есть вопросы по еще двум башням, в которых я не была. Полагаю, в одной из них находится часовня, а вторая пустует?
        - Да, одна пустует, но наш маршал - Эдвард сообщил недавно, что и там теперь есть охрана.
        - А в часовне нет охраны? Я не видела возле нее солдат, и не знаю - есть ли в ней служитель, - старательно делая вид, что упоминает о часовне вскользь, продолжила расспрос Таня.
        - Наш капеллан - очень серьезный и в то же время, добрый человек - его любят даже крестьяне, для которых всегда открыта часовня внизу башни.
        - А мы не должны посещать службу? - перебила Флоренсу Татьяна.
        - Я не столь набожна, сестра, - глаза Флоренсы забегали, - и святой отец сам молится за нас.
        - Думаю, все же, нужно познакомиться и осмотреть часовню - она тоже стоит на границе между нами и возможными врагами. Часовня меня интересует не больше, чем остальные части стены, сестра, - уже настойчиво ответила Таня.
        - Хорошо, тогда завтра после обеда с нашим бывшим батлером мы навестим капеллана. Я не стала спрашивать, но сейчас меня просто разрывает от любопытства - что же ты задумала, коль приняла решение пригласить его голодным, да еще и усадить за стол? - Флоренса явно желала поменять тему, и то, что прогулку в часовню она назначила на послеобеденное время, говорило лишь о том, что утром она без Тани собирается навестить капеллана.
        - Батлер - любитель вкусно поесть, и неделю назад я велела Магрегору кормить его лишь постной похлебкой без соли. Воду он получает в тех количествах, которые запросит, а вот хлеба - только небольшой кусочек по утрам. То, что он захотел поговорить с нами - хороший признак, значит и эти лишения даются ему тяжело. Уже неделю каждый вечер Магрегор относит в темницу большой кусок горячего пирога и отдает его стражнику, что охраняет нашего управляющего. Тот не видит, что разогревает на железе охранник, но запах этого пирога он чувствует несколько часов.
        Флоренса застыла, слушая Таню, и в какой-то момент она шумно сглотнула слюну, посмотрела на пирог в руке и опустив голову тихонечко засмеялась.
        - Фелисия, я и не думала, что в такой красивой головке могут жить такие изощренные методы…
        - Истязания? Ты это хотела сказать? - продолжила Таня за сестру, которая как будто испугалась обидеть ее этим словом.
        - Да, - коротко ответила та.
        - Прошу не стесняться этого слова, если оно исходит из моего сердца, сестра. Это наказание - самое доброе по отношению к человеку, «благодаря» которому весь замок мог зимой умереть от голода. Думаю, Магрегор, который просил отдать ему батлера для расспросов, не стал бы просто дразнить его едой. Да и то количество пищи, что он сейчас ест - благо для него, поскольку это поправит его здоровье.
        После того, как Флоренса уложила сына, служанки улеглись спать на выдвижных помостах возле кроватей хозяек, Таня позвала Флоренсу к столу, который сейчас был отделен ширмой, что добавила ощущение камерности, кабинета. Деревянные полки для бумаг под окном, три высоких стула, мягкие и теплые шкуры под ногами.
        - Вот это мы должны сейчас испробовать, Флоренса, но я прежде хочу тебя спросить сразу - нравится ли тебе пиво или эль? - спросила Таня, вынимая из деревянного ящика четыре небольших, примерно на четверть литра, глиняных горшка.
        - В холода, и когда в замке начинались болезни, мы даже, будучи детьми, пили только пиво и эль. Отец давал эль иногда перед сном, а мой муж… - после слов о муже глаза Флоренсы всегда непроизвольно опускались к полу. И пусть только на секунду в них читались страдание и тоска, потому что она тут же крепко сжимала зубы. А потом в ее взгляде появлялись сила и ненависть, и Таня знала, кого она касалась. - мой муж поил меня элем ночами, из своего кубка, и я спала как ребенок.
        - Значит, тебе это понравится, - решила уйти подальше от меланхолии, которую могут вызвать сейчас во Флоренсе эти четыре совершенно разных, но в то же время, одинаково горячих напитка.
        Таня разлила по кубкам, что принес вечером в покои Магрегор, темно-синий, вязкий от меда, черносмородиновый ликер. Перед свечами цвет напитка казался той синевы, которую имеет небо после заката - бархатным, темным, но в то же время сочным, королевским синим.
        - Здесь один глоток, но ты должна скачала понюхать, посмотреть на него, потом ровно половину выпить - глотать сразу, не держа во рту. А вторую половину уже смаковать маленькими глотками, - прошептала Таня, двигая кубок к Флоренсе. Себе она налила во второй кубок. Флоренса внимательно наблюдала за всеми действиями Тани и с нетерпением то и дело заглядывала в кубок, опускала в него нос, громко вдыхала.
        Таня подала пример - сделала первый глоток, выдохнула, чувствуя, что не все сивушные нотки удалось скрыть, но для этого времени это просто шедевральный напиток. Самым приятным было чувствовать тепло, которое спускается внутрь, очерчивая границы горла, пищевода, а потом и желудка. Он грел, и благодаря тому, что сухие ягоды не дают сока, не сильно разводил дистиллят. Таня не была любителем крепких напитков, но понимала, что в ликере не менее двадцати пяти.
        Флоренса выдохнула и быстро закрыв рот облизала губы - она пыталась прислушаться к тому, что происходило внутри. Таня пробовала разогретый эль, который приготовил для нее Айзек, и даже он не давал этого эффекта. Наблюдать за Флоренсой было достаточно интересно - в ее глазах металось непонимание, смешанное с удивлением, и восхищением. Через пару минут она глубоко вдохнула, и подняв глаза на Таню выдохнула:
        - Это божественно, дорогая! Я не знаю, как ты это делала, но если король это попробует, он не сможет больше пить ничего другого!
        - Именно это я и хотела услышать, - не без гордости ответила Таня. Она в этот момент думала о том, что вовремя вспомнила об очистке самогона углем. Он собирает на себя множество примесей, и последний вариант самогона был максимально очищен, прежде, чем стать ликером.
        Потом был ликер из черники, ликер из малины, что имели не такой яркий цвет, как черносмородиновый, а последний горшок Таня вскрыла ножом и попросила Флоренсу отвернуться.
        Это был сюрприз не только для Флоренсы, потому что сама она вспомнила о нем в последнюю очередь, и даже попросила повара освободить кухню рано утром. И для этого ликера пришлось все делать достаточно быстро, чтобы он попал в четверку. В Таниной прошлой жизни этот напиток любили страстные натуры, нежные и ранимые, любители всего нежного.
        - Я хочу, чтобы ты взяла кубок, и отпила из него с закрытыми глазами, - уже достаточно пьяным взглядом смотрела на названную сестру Таня.
        - Сегодня необычный день, Фелисия, и хочу тебе сказать, что теперь я доверяю тебе полностью, и готова пить и есть даже с закрытыми глазами, - игриво ответила Флоренса и засмеялась, но Таня вспомнила о ее прогулках к часовне и к ней вернулось то недоверие, которое сейчас ушло благодаря алкоголю.
        - Вот, пробуй, - подвинув прямо в руки Флоренсы кубок, произнесла Таня. Она была рада, что глаза той были закрыты, потому что Таня не могла улыбаться, когда ее явно обманывали.
        ГЛАВА 33
        Сливочный ликер, что Таня приготовила из свежих сливок, чуть поджаренного меда и пары капель настоя подходящих трав оказался краем восторга - Флоренса закатывая глаза от удовольствия и вкуса, смаковала напиток малюсенькими глотками.
        - Летом будет больше разных вкусов - мы сделаем вкуснейшие настойки! - ответила Таня, пытаясь понять - что от нее скрывает Флоренса, но в какой-то момент ей стало стыдно за свои подозрения.
        Утром, проводив взглядом женщин, что торопились с ребенком к капеллану, и дождавшись, когда они выйдут, Таня быстро встала и одела платье Тины, чепец, взяла корзину с бельем, и поспешила за ними к часовне.
        Капеллан встречал их прямо у дверей - посмотрев по сторонам, он впустил их внутрь, Таня отчетливо услышала, как закрылся тяжелый засов. Тяжело вздохнула, и раз уж вышла, решила навестить мастеров, что заканчивали изготовление деталей кроватей для хозяек.
        - Хоть это радует, - болтала себе под нос Таня, возвращаясь в покои. Кровати начнут устанавливать уже завтра с утра, а сегодня мастера будут монтировать фальшстену. - Хорошо, Флоренса, играй в свои кошки - мышки, но придет время, и я все узнаю!
        - Король в двух днях пути, - вдруг закричал во все горло мальчишка, забежавший в ворота, его подхватили другие, и через минуту во двор въехал гонец. Таня поспешила внутрь - нужно переодеться, ведь он, скорее всего, захочет поговорить с обеими хозяйкам.
        Таня уже из окна увидела, как Флоренса и Тина спешно выходят из часовни, проходят двор. Отошла от окна и присела на кровати - пусть думают, что она только встала.
        - Фелисия, во дворе гонец, и за завтраком он расскажет нам о короле. Тот через пару дней будет здесь, а у гонца мы узнаем количество гостей, планы короля, - сразу от порога начала Флоренса.
        - Видимо, он прибывает чуть раньше, чем планировалось, но у нас уже все готово, не беспокойся, Флоренса, - ответила Таня, но сейчас она видела в глазах сестры не беспокойство, а страх.
        - С ним так много солдат! Они без устали будут кружить здесь вокруг замка, - продолжала Флоренса, словно не замечая, что Таня ей ответила.
        - Ну и хорошо, меньше бандитов будет шляться по округе, успокойся. Или я чего-то не знаю? - серьезно посмотрев на Флоренсу, спросила Таня.
        - Нет, я просто боюсь Эдуарда, я боюсь потерять сына, но мы не можем спрятать ребенка от него - все должны видеть, что он в порядке, и мы справляемся с уходом, как и с хозяйством замка.
        - О хозяйстве не думай - у нас все отлично, да и с уходом - малыш здоров и весел, сыт. При таком количестве народа он не сможет и пальцем его тронуть, просто не имеет права - ты его мать. По крайней мере сейчас - пока он младенец. Думаю, пару лет нам можно не беспокоиться.
        - Он может сделать так, чтобы матери не стало, но сейчас ты права - опасаться нечего. Только вот, я хочу, чтобы ты знала - все его слова - ложь, все его улыбки - яд, каждый его шаг продуман и просчитан на тысячу шагов вперед. Поэтому, ни одного лишнего слова не должно сорваться с твоих губ. Он умен и хитер как лис. А мы - скромные и молчаливые вдовы, что вышли замуж по велению Его Величества, потеряли мужей. А сейчас растим мальчика, которого должны отдать ему, - она говорила, а Таня кожей чувствовала страх, который испытывала Флоренса, и ей стало жаль эту хрупкую испуганную женщину, что доверила ей свои тайны. Но все ли? - думала Таня.
        Таня и так была в ужасе от всего происходящего, но Флоренса добавила переживаний.
        - С Его Величеством прибудет свита, это чуть более пятидесяти человек. По дороге к нему примыкают лорды, что получили ваши приглашения, и с каждым не меньше десяти человек обслуги, - рассказывал гонец, в тот момент, когда женщины вяло копались в тарелках с кашей, которую велела каждое утро готовить Таня.
        - Покои для Его Величества, как и для лордов, готовы. Слуг разместят, а солдаты, как всегда, встанут лагерем перед замком, - ответила Таня. Из деревни придут слуги, на псарне готовят собак, а также, место для лошадей.
        - Спасибо тебе, дорогая, - ответила Флоренса, но страх, что увидела Таня в глазах сестры, казалось, только нарастал.
        - Повар уже набрал помощников, у нас много начинки для пирогов, много опары, да еще и Айзек с Магрегором ночами варят то, что ты испробовала вчера, так что, переживать не о чем. Завтра кухня начнет готовить впрок, рыбаки уже с утра закинут сети, охотники обойдут ближайшие земли - у нас будет прекрасный стол и уютные покои для гостей, - рассказала Таня Флоренсе о подготовке. - А еще, сегодня начнут собирать нашу стену - доски уже готовы. Стену мы задрапируем тканью, и возле нее поставим наши новые кровати.
        - Кровати, как у короля? - вдруг с интересом спросила Флоренса.
        - Да, только чуть короче, но у нас тоже будут балдахины, а еще, я решила, что балдахины нужно сделать до пола - в холодное время плотная ткань немного убережет нас от сквозняков.
        Все запасы ткани, кроме тех, что ушли на подготовку постелей для гостей Таня велела принести в их покои. Плотная ткань хорошо скроет стену, а также плотно ляжет на упоры кровати, и укроет постель от малейшего дуновения ветерка. Уже сейчас камины, больше похожие на очаги, горели постоянно - если не топить, сырость, как холодные змеи, выползала из углов, добиралась до постели и одежды делая их влажными.
        Мастера весь день трудились, возводя перекрытие - приходилось подгонять доски, сколачивать их гвоздями, которые больше походили на скобы. Флоренса с Бродахом и слугами весь день провели в зале на первом этаже. Там же слуги сейчас чистили и мыли полы, скоблили столы и лавки. На третьем этаже готовили комнаты для лордов. После того, как Айзек рассказал, что в их замках все намного проще, Таня бросила все свои переживания. Здесь в ход вместо перин шли шкуры.
        - Три - четыре ночи всего то и ночуют здесь Король и лорды. А все остальное время на охоте. С этими пирогами вы хорошо придумали - можем и с собой им складывать перекусы, а то если какой день мало дичи будет, так они голодные вернуться в замок норовят, а здесь все сметают, - по-хозяйски рачительный Айзек высчитывал все детали, чем сильно помогал Тане.
          - Да, тесто посытнее будет, значит, надо с собой, говоришь, побольше собирать? Так мы им тогда и ликера нашего с собой упакуем. Да, скажем, что редкий напиток, от того и мало. Айзек, что с ячменем?
        - Да все хорошо, купили ячменя, только вот, ждать надо, когда пиво набродит. Сегодня ночью последний котел сварим и все - закончится пиво. Я несколько бочонков оставил, все же, не гоже совсем-то без пива за столом. Это не принято.
        - Это ты правильно сделал, пусть вместе пьют - все равно много пива теперь не выпьют, только ты слуг их предупреди, чтобы как увидят, что лорд начинает валиться, пусть уводят в покои, да и гляди, чтобы в каждых покоях миски да тазы были.
        - Для умывания там все есть, только быстро-то они из-за столов никогда не выходили - пока бочонка три не выпьют.
        - В этот раз у нас будет укороченная версия приема. А утром ты вели, чтобы чистого нашего ликера по чуть в воду добавляли. На половину кувшина по хлёбальной ложке. Так они утром головой болеть не будут.
        Айзек слушал и запоминал все детали - вот так цепкий мозг, и не смотри, что старый, радеет человек за дело, вот и интересно все, и делает сразу. Танина мама называла это хозяйственностью, и теперь Таня понимала его смысл.
        - Эрнан, тесто ставь во всей посуде, начинки готовьте с запасом, рыбу принесут с озера - разделай и присоли, а на утро, после встречи свиты, готовь из нее суп, - Таня детально описала рецепт ухи, чем шокировала повара:
        - Это куда же столько рыбы в один котел? - округлив глаза, начал было он не то чтобы спорить, а стараться сэкономить.
        - Делай как сказала, нам надо, чтобы все эти гости на охоту утром уехали, а не лежали до обеда, да вновь спускались к столам. Так что, с утра чтобы запах рыбы витал по всему замку!
        - Хорошо, леди, сделаем. Наши косуль принесли, сейчас разделывают, на эти, как вы их звали… каплеты?
        - Котлеты, делаешь, как договорились, рубишь в корыте с луком, солью, потом сливок и хлеба.
        - Да, помню все, помню. Я таких только три и могу съесть, хоть и аппетит всегда хороший был, и вкусно, и мягко, знал бы, кто такое придумал, в ноги бы поклонился, - Эрнан, когда дело касалось котлет впадал в некое подобие эйфории. Ему это блюдо казалось чем-то утонченным. Жарили мы их на решетке над углями. Вкуснейший сок внутри был большой тайной для всех обитателей замка - Таня знала, что пробовали котлеты здесь уже все.
        Привычная всем дичь была жесткой, сухой, да и готовили ее только куском. Наши корыта для рубки и сечки позволили готовить рубленное мясо. Никто даже и не подумал, что сливки и хлеб увеличивают количество продукта, делает его не просто сытнее, а вкуснее и нежнее. Хотя, конечно, и выход получался значительно больше. Плюс, с какой стороны ни глянь!
        Печи кухни дымились день и ночь, как говорится, днем на здравие, а ночью, на радость. Магрегор строго следовал указаниям - пробовали самогон только окунув палец. Как только Таня вошла в главный зал, Магрегор подбежал к ней:
        - Леди, я не стал вас отрывать от дел, вижу - вам и оглянуться некогда. Только вот, сегодня не только в кухне - по всему замку и даже в деревне пахнет пирогами, а батлер наш со вчерашнего дня голодный. Кричит, мол, обещали завтра вести к леди на прием, а сами не кормите, ну я и ляпнул, мол, перед казнью какой прок кормить.
        - И что? - с искренним интересом переспросила Таня.
        - А он и говорить начал, да так подробно, что лучше бы вы сами выслушали.
        - Неси пирог с мясом, скажи Эрнану, что я велела дать. И идем с тобой к батлеру. Мне еще табурет понадобится - там и пообедаю, а то время к вечеру, чего время терять, - улыбнулась Таня, охранник хохотнул и вышел из зала.
        - Хорошо, когда есть такие преданные люди, - под нос себе прошептала Таня, но в эту же секунду вспомнила о Косте. Она вышла на улицу, и направилась в сторону тюремной башни. - Где же ты сейчас, и жив ли вообще? Рассказал ли ты всю правду о нашей истории? Костя, ты дурак, а я дура, потому что не видела этого, - разговаривая сама с собой, она дошла до башни, возле которой ее и догнал Магрегор с серебряным подносом, на котором красовался большой пирог с мясом и луком - запах от него шел просто убийственный.
        - Вот, леди, я и подушечку вам взял на табурет, - довольный, что вопрос с батлером в скором времени решится, сообщил Магрегор.
        - Ну и отлично, веди.
        Дверь открыли с внутренней стороны, и они ступили в сырое помещение, Тане показалось, что там холоднее, чем на улице. Так оно и было - осеннее солнце еще пригревало, но в башне не было окон. За их спиной защелкнулся засов. Лестница вела вниз, Таня насчитала семнадцать ступеней, представила на какой глубине находится тюрьма и почувствовала, как ее спина покрывается мурашками.
        Сторож подвел их к очередной тяжелой двери, постучал, изнутри моментально открыли, и они вошли внутрь - это место походило на землянку, только стены были каменные, это значило, что подземная часть имеет каменное основание - отметила Таня. На одной из стен горел факел, Таня посмотрела на дым от него - он уходил в небольшое отверстие в потолке, что, к слову, не был высоким - метра два, не больше.
        Земляной пол, кованная решетка от стены до стены, похоже, ее устанавливали еще в процессе строительства, иначе ее края невозможно было бы так утопить в камне.
        - Леди, леди, как же я рад, что вы пришли, хоть мне и сказали, что вы пригласите меня к обеду, но пришли сами, - прильнув носом к решетке закричал Ричард.
        - Ну, тебя должны были привести для допроса, а не «пригласить к обеду». У нас много дел, поэтому, обедать мне придется здесь, надеюсь, тебе хватит времени на то, чтобы рассказать мне все, что ты скрывал? Если ты снова начнешь свою песню про твою невиновность, я просто выйду и забуду о тебе. Кормить тебя будут раз в день, и только тем, что пришлось бы есть крестьянам зимой, после того, как ты оставил их безо всего, - сухо ответила Таня, дождалась, когда Магрегор поставил табурет перед решеткой, положит на него подушку, и дождавшись, когда она сядет, подал ей блюдо.
        Таня поставила исходящий паром и ароматами блюдо на колени, достала платок, протерла руки и принялась за пирог.
        Батлер, казалось, потерял дар речи, забыл не только то, что хотел рассказать, но и слова вовсе. Но, через пару минут начал:
        - Перед тем, как преставился ваш дядюшка, в замок прибыл человек от короля, и сообщил, что вернее всего, что вы вернетесь в Англию. Они знали, что вы захотите жить здесь, а если нет, то Его Величество настоит на этом. Тогда мне и передали письмо от Его Величества…
        ГЛАВА 34
        Чем дольше рассказывал Ричард, тем страшнее становилось Тане. Она не подавала вида, продолжая жевать вмиг ставший невкусным пирог. Сколько грязи и бед приносит жажда власти, сколько людей живут в страхе за свою жизнь. Смерть от голода здесь - не пустой звук - сквозь слова бывшего батлера думала Таня. Самым страшным было то, что она ничего не сможет изменить, но твердо приняла решение, что люди, которые живут с ней рядом, включая слуг и мастеров, деревенских жителей, что по утрам приносят молоко, сыр, сливки, от голода не умрут.
        - … так вот я и выполнял это поручение, разве можно было отказать королю? Ваш дядя знал обо всем, и он был горд, что король доверил такое сложное дело нашей семье, - закончил Ричард, не отрывая глаз от куска пирога.
        - Значит, это король велел уничтожить в замке все припасы после нашего приезда, король велел вывезти из деревень зерно и муку, ссылаясь на то, что хозяева земель велели забрать по указу Его Величества?
        - Конечно.
        - А теперь последний вопрос, Ричард… Значит, королю было угодно, чтобы графство обнищало, а мы с сестрой отдали детей на воспитание королю?
        - Да, если бы у вас оказались дети. Гонец сообщил о вашем прибытии поздно, но мы узнали, что младенец один, и тут же отправили голубей, чтобы сообщить во дворец. Король, как раз, вернулся из Шотландии. И ровно за пару дней до моего заточения пришел ответ - уничтожать все, но сделать так, чтобы вы подумали, мол, так сложились обстоятельства.
        - Но мы спутали вам карты?
        - Никогда хозяева сами не проверяют запасы, да и слуги мало чего знают. А вы оказались совсем не такими леди, каких знаю я… Да и король, думаю, ожидает по прибытии увидеть разруху и голод. Он должен собрать всю свиту и лордов, чтобы показать им упадок, и облагодетельствовать вас - взять ребенка на воспитание.
        - Магрегор, дайте ему воды, а перед сном похлебку из сухих грибов без хлеба - крестьяне, да и мы, наверное, именно так бы и питались всю зиму. Он принял решение морить голодом целое графство - посмотрим, как это скажется на нем, - резко встав с табурета, и передав поднос охраннику выпалила Таня. - А еще, думаю, что кормить его просто так - большая честь. Рано утром, когда работники кормят животных, прикажите охране водить его в свинарник - пара часов уборки там как раз стоят миски супа.
        Татьяна была в бешенстве! Этот скот реально собирался уморить голодом десятки, если не сотни, людей и считал, что вправе решать за них. Понятно, что он не мог сопротивляться королю, но ведь мог предупредить хозяев и крестьян! Потом, возможно, она и прикажет кормить его получше... Но не скоро. Только когда похудеет хорошенько!
        Она вышла из башни, и села на лавочку, что стояла прямо у двери. Скорее всего, здесь коротала часы службы охрана тюрьмы. Магрегор не выходил еще минут пять, давая указания стражникам, и Таня радовалась, что может побыть одна - подставить лицо последним теплым лучам солнца, свежему воздуху. Темница действовала на человека ужасно, но жалости к этому человеку у нее не было, одно дело - война, а другое - морить голодом людей, что не покладая рук трудились весну, лето и осень.
        - Леди, он воет как собака, бьется головой о стену и умоляет о прощении, - вкрадчиво, словно боясь, что хозяйка подумает о его слабости, сказал вышедший Магрегор.
        - Он привыкнет, - ответила Таня и отправилась в покои проверить работу мастеров. Комната менялась на глазах - она стала меньше и от этого уютнее. Ту часть деревянной стены, что была готова, Маргарет лично драпировала в ткань - больше никто не должен был знать о тайнике. Магрегор говорил лично с каждым из мастеров, и обещал уничтожить и их, и их семью, если те распустят язык. Таня бы поругала за такое обращение, но теперь она сама являлась инициатором подобных договоров.
        Уже поздно вечером, когда стена была готова, другие мастера принесли в покои детали кроватей.
        - Фелисия, - упорно называя Таню именем сестры, как они и договорились, обратилась к Тане Флоренса.
        - Да, дорогая.
        - Ты столько делаешь для нас, что я и не знаю, как благодарить тебя.
        - Может быть просто быть честной со мной, не скрывать от меня ничего, предупреждать всегда о том, что тебя смущает? - решилась на вопрос Таня.
        - Что ты, я и так доверяю все тайны только тебе, - искренне удивившись, подошла к ней сестра, махнув кормилице и служанке, чтобы вышли.
        - Я знаю, что ты встречаешься с капелланом каждый день, но мне ни слова не говоришь об этом.
        - Мне нужно изливать свою душу и свое горе, сестра, - слишком уж сладко начала Флоренса.
        - Я с удовольствием выслушаю твое горе, я с удовольствием поговорю о твоих страхах, но капеллан, как и батлер, всегда жили в замке, а это значит только одно - у них могут быть совсем не хорошие причины быть здесь. Кстати, сегодня я говорила с батлером. Он признался, что по велению короля старательно приводил графство в упадок. У крестьян есть запасы зерна на семена, но зима их всех ждет голодная, как, впрочем, и нас. Король ведет к нам последнее войско, которое должно сожрать наши запасы.
        - Вот как? - глаза Флоренсы все сильнее округлялись.
        - Да, и если ты мне не расскажешь правды, можешь не удивляться потом, что все мои труды пойдут прахом. Я строю красивые декорации, чтобы прикрыть нашу нищету, выдумываю блюда, которые покажут, как мы богаты, держу батлера в тюрьме, чтобы он не напакостил еще. Но одно твое неверное слово и все это будет бессмысленным.
        - У нас с капелланом есть дело, о котором я не имею права говорить с тобой. Это не моя тайна, Фелисия. Я клянусь тебе, что это совсем другое дело, и капеллан - хороший и честный человек - он знал наших мужей лично. Большего я сказать не могу. Прости.
        - Хорошо, я не буду тебя пытать. Скажешь, как захочешь, - Таня присела на кровать и крикнула служанку - раздеваться не было сил.
        Весть вечер она бегала между кухней и покоями, проверяя работу мастеров и Марграрет - дверь за драпировкой нужно было скрыть наиболее тщательно.
          На кухне, в отличии от разговоров с Флоренсой все было хорошо - из деревни прибыли дополнительные люди, что сейчас выслушивали повара, озираясь на стены побеленной кухни, чистый пол и до бела натертые столы. Привезенная с озера рыба потрошилась на улице, птица и мясо, что готовились для пирогов, разделывались и присаливались. Впервые Таня порадовалась тому, что ночами температура начала приближаться к нулю - позволяет сделать заготовки к прибытию гостей.
        Рано утром Таня разбудила Флоренсу - нужно было снова покинуть покои, чтобы мастера установили кровати.
        - Дорогая, пока вы с малышом можете побыть в покоях короля, там тихо и тепло. Как только наша комната будет готова, мы обязательно отметим, - предложила Таня, чем обрадовала сестру. Флоренса с раннего утра присматривалась к Тане - искала на ее лице след обиды за вчерашнее.
        - С удовольствием, и можешь взять с собой Тину, мы с кормилицей и слугами управимся сами, - ответила Флоренса и обняла Таню.
        Ну, не может человек так врать - думала Таня, провожая их. Либо это какое-то ее личное дело, либо она так тщательно скрывает боль по своему ушедшему мужу, что может доверить ее лишь священнику.
        Мастера собирали кровати, Тину оставили присмотреть за сохранностью кабинета и документов. С одним из шотландцев они глаз не отводили от мастеров и подмастерий, которые должны были собрать кровати до вечера.
        Прибыл еще один гонец. Король будет в замке в обеду. Движение во дворе ускорилось - там и тут были слышны окрики Айзека, который удивлял Таню все больше - он успевал быть сразу в нескольких местах.
        Таня решила поговорить с Эдвардом - маршалом охраны замка. Для разговора Магрегор привел его к тюремной башне. Для Таня охранник вынес из дома стул с высокой спинкой, маршалу надлежало стоять.
        - Эдвард, этот наш разговор должен остаться между нами, и мало того, если вы будете верны нам, не пожалеете, потому что кроме денег вы получите разрешение на строительство своего дома на землях графства, когда решите уйти в отставку. Так вот, я хочу, чтобы вы рассказали все, что знаете о батлере - Ричарде. О том, как он вел хозяйство, о том, почему он сейчас находится там, - Таня указала за спину - на башню, в подвале которой сидел батлер, только что вернувшийся с работы.
        - Леди, я видел, что дела в замке идут плохо, а особенно заметно это было после смерти вашего дяди. Он несколько месяцев не дождался вашего приезда. Батлер в это время занимался сбором урожая от крестьян. Он велел выгнать со двора Айзека, который постарел за это лето - зерно лежало под дождем, его не спустили сразу в хранилище.
        - Почему вы не взяли его под стражу?
        - Я не имею права, так как на время отсутствия хозяев замком управляет батлер. Да и оплаты мы не видели с весны. Солдаты жили охотой, которую он, слава Богу, не запретил, иначе, все наемники разбежались бы, да и пиво, коего в замке варилось всегда много. Батлер продал запасы шерсти, которые использовались в замке - здесь есть шерстобитня - зимой женщины прядут пряжу, которая весной продается за большие деньги. Три телеги шерсти вывезли в другие графства, деньги за продажу забирал батлер.
        - Магрегор, прямо сейчас спустить к батлеру, и узнай где деньги за шерсть. Если он не станет говорит, вели высечь! - коротко приказала Таня и охранник постучал в двери тюремной башни.
        - Леди, я никогда не предавал графа, и ваша доброта не знает границ. У меня нет земель, нет имущества. Если вы делаете мне такое предложение, значит, есть работа. Я готов выполнить все, что вы прикажете.
        - Батлер в сговоре с людьми, которые хотели привести графство в упадок. Сейчас, когда приедет король и лорды, у них должно быть ощущение, что в замке все идет хорошо - ни одного лишнего слова, ни одного намека на то, что у нас проблемы. После их отъезда нам предстоит много работы, о которой я расскажу позже. Так вот, вы должны проверить всех наемников. Конечно же, никто из них не должен знать, о чем идет речь, но вы должны пустить слух, что у леди много средств. Попросите людей, в которых вы уверены проследить за вашими солдатами - кто-то, да и решится сообщить королю о нашем истинном положении. Не думаю, что батлер - единственный предатель.
        - Есть несколько человек, которых я знаю лично и доверяю как себе. Мы проверим, леди.
        - Пустите слух о том, что в подвале под кухней мы храним в сундуке золото, что привезли из Шотландии. Я поставлю на кухню Фару - парнишка умный и внимательный, да и на него внимания никто не обратит. А он, коли заметит кого-то, будет звать лично вас. А еще, я знаю, что в замке есть голуби. Наши живут в наших покоях. Отправьте ваших людей, чтобы проверили все на псарне, и отдайте всех голубей повару - мы встретим короля похлебкой из его почты.
        - Я вас понял, леди, все сделаем, - воодушевился Эдвард. Таня внимательно смотрела на него, переживая, что не увидела лжи, а значит, могла сейчас просто отдавать все карты врагу. Но другого выхода не было - охрана замка могла в любой момент перебить всех слуг и хозяев. Шотландцы не долго держали бы осаду в наших покоях, а раз этого не произошло, значит маршал не совсем уж продавшийся человек.
        - Идите, и сообщайте мне лично обо всем. Даже ночью вы можете передать все Магрегору.
        - Я не подведу вас, леди, - он поклонился и спешно направился к своей башне, на ходу окрикивая нескольких мужчин.
        - Деньги он спрятал у озера, недалеко от сходен, я отправлю своих людей, найдут и принесут все до монеты, - сухо сказал Магрегор. Таня ждала продолжения - пришлось ли к батлеру применять силу, но тот замолчал. А и пусть сами решают.
        Флоренса с ребенком выходила во двор несколько раз, и уже поздним вечером они наведались на кухню, где Таня сама руководила процессом выпечки пирогов:
        - Готовые пироги оставлять на деревянных досках, накрывать чистыми полотенцами, а перед подачей на стол, резать на куски и греть прямо на железных подносах. Грибной суп не разбавляйте жидко - пусть будет густым. Варите его рано утром, выносите на улицу, закрывайте полотенцами - увижу хоть одну муху, пойдете работать в свинарник на целый год! - разносилось под сводами кухни.
        - Леди Фелисия, вас зовет леди Флоренса, - подошла к ней служанка и тихонько шепнула на ухо.
        На улице, боясь войти с ребенком внутрь, стояла Флоренса и Тина, у которой на руках спал Бродах.
        - Сестра, наши люди сказали, что король в нескольких минутах от замка - он наврал, и гонцы наврали, чтобы мы не успели подготовиться. Я, зная его, отправила людей на возвышенность, где хорошо просматривается дорога. Король прибудет после заката! - испуганно прошептала сестра.
        - Так, слушаем меня! - закричала Таня, забежав в кухню. - Готовим все прямо сейчас. Король будет через несколько часов! Зажигайте очаг на улице, и там варите супы - все заготовки к ним готовы. Кухню оставляем под котлеты и пироги. Маргарет, собирай слуг и начинайте накрывать столы в зале. Во дворе подмести, стражников предупредить. И еще, никто не должен кричать здесь кроме меня! Если я узнаю, что кто-то будет переговариваться со слугами короля, а тем более - обсуждать жизнь в замке - сама отрежу язык, - продолжала она. Было тихо, слышен был только стук ножей по доскам, сечек в корыте и стука котлов.
        - Сестра, у меня есть еще одна проблема, - осторожно продолжила Флоренса, когда Таня вышла из кухни с видом победителя.
        - Что еще?
        - У меня нет времени, чтобы спрятать людей. Солдаты короля уже точно у замка, просто мы их не видим… Я не смогу вывести их.
        - Кого? Откуда?
        - В часовне я прячу повстанцев. Шотландцев, что удалось спасти от виселицы. Король и его свита знают их в лицо, - Флоренса готова была плакать.
        ГЛАВА 35
        Для того, чтобы обозреть прибытие короля, Таня поднялась со всеми на стену самой высокой башни. Такое она видела только в исторических фильмах, что они смотрели с мамой вечерами.
        По дороге двигались солдаты, кареты. Все это освещалось не менее сотней факелов. В темноте колонна напоминала движущуюся огненную змею, что повторяла изгибы петляющей дороги. Эта армия по расчетам короля должна была стать последней каплей, что убьет целое графство.
        - Господи, да сколько же вас? - шепотом, но достаточно громко произнесла Таня.
        - Для солдат ежедневно будет каша, но они не все будут сопровождать короля на охоте, и в это время будут жечь костры на берегу. После одного такого сезона лес графства убывает заметно, но освобождается земля под посевы, - объяснил ей рядом стоящий Айзек.
        - У нас много своего ячменя?
        - Не слишком, если вы планируете готовить из пива тот напиток, - быстро поняв следующий вопрос хозяйки ответил батлер.
        - У нас остались деньги?
        - Магрегор принес кругленькую сумму. Велел записать и использовать на ваше усмотрение.
        - Это деньги за шерсть.
        - Неужто Ричард соизволил отдать?
        - Да, представляешь, и не только за шерсть, еще и за ягнят, что продал весной, а также за пшеницу, что собирал у крестьян и продавал. Правда, продавал дешево, чтобы быстрее получить деньги. Знаешь что… - Тане в голову пришла неплохая идея. - Идем, тут и без нас есть кому стоять. Идем в амбар, там нас точно никто не отвлечет.
        Спустившись со стены, они направились к хозяйственным постройкам, коих за замком было очень много. Сейчас, с началом холодов, овец и быков держали в загонах. Таня любила ходить в «детский сад» - так она окрестила загон, где жили ягнята - там можно было сидеть часами и любоваться играми маленьких смешных овец.
        - Айзек, скажи, во время охоты король со свитой проезжает наши деревни?
        - Да, есть три деревни, в которые он заедет точно, а остальные находятся не на охотничьих угодьях.
        - Тогда, я попрошу тебя найти очень верного вам человека, три телеги нагрузить пшеницей и рожью, и отправить в эти деревни. Крестьян нужно предупредить, что все дни, что будет в деревнях король, они должны делать вид, что богаты и счастливы, как и все графство. Ну, ты же знаешь, как это сделать - старосте дай указание.
        - Сына отправлю, племянника и одного из шотландцев. Больше никому не доверяю, только вот… А потом что крестьянам говорить?
        - Богато не будет, но зимой никто с голоду не умрет, так и пусть обещают. Мол, хозяйки сказали, что, коли голод, вместе будем в замке голодать - никто из нас больше их не съест.
        - Смело вы говорите, леди. А ведь голод не за горами.
        - Увидим, Айзек. Сейчас для нас главное - чтобы лорды увидели, что у нас все хорошо. А еще, нужно чтобы им напиток наш понравился. Вот увидишь, они в тайне от короля будут его покупать.
        - Значит, на остатки денег ячменя взять? - с хитрецой улыбнулся Айзек.
        - За что я тебя уважаю Айзек, и благодарю Бога, так это за твой ум и смекалку, иди делай, прямо сейчас грузите телеги и отправляйте, а на обратной дороге пусть сразу ячмень везут.
        Процессия двигалась так медленно, что можно было заскучать стоя на стене. Флоренса не отрывала взгляда - ее, стоящую впереди, в свете факелов, что освещали стену, было видно королю. Солдаты замка выстроились в ровный аккуратный коридор. Надо отдать должное Эдварду - смог вернуть дисциплину в ряды. Ну, а еще их нынешний статус долго не позволит найти новую работу - пусть отвечают за то, что сами упустили, - думала Таня.
        Когда король подъехали к воротам, хозяйки спустились со стены и встречали короля во дворе. У Тани тряслись колени. Настоящий король из тринадцатого века, тот, кто спутал все планы Шотландии и Ирландии, тот, кто не только умело дрался, но и строил планы, уходящие вперед не на года, а на десятилетия.
        Король въехал верхом, и даже так он разительно отличался от свиты - не зря его называли «Длинноногим».
        Спешившись, он дождался, когда хозяйки замка сделают первый шаг к нему сами. Таня ничего не знала о правилах, и просто повторяла каждое движение за Флоренсой. Та низко склонила голову, дождалась, когда Его Величество сделает шаг навстречу, и подняла глаза на него. Таня видела боковым зрением все эти манипуляции, и надеялась, что Его Величество не заметит.
        Король был именно таким, каким показывают нам фильмы. Ростом не ниже метра девяносто, крепкий, широкоплечий, волосы не полностью седые, вьющиеся, немного не достают плеча. На синем сюрко, под которым явно просматривалась кольчуга, герб Плантагенетов - три золотых льва на красном фоне. Вышивка так прекрасно выполнена, что Таня засмотрелась на когти, вышитые синим.
        - Леди, я рад, что вы решили не менять традиций, что ввел еще ваш дед. Охота в Графстве всегда приносила мне удовольствие, - словно поставленным, каким-то грудным, низким и бархатным голосом произнес король.
        - Ваше Величество, мы рады принимать вас у себя. Думаю, наш дед оценил бы то, что мы чтим традиции, - уверенно ответила Флоренса и улыбнулась. - Это моя сестра, леди Фелисия, и еще, Ваше Величество, мы предоставим для пребывания здесь покои вам и лордам, накроем столы, соберем вас в походы за дичью, предоставим лучших собак с псарни, и даже лошадей, но просим простить нас - праздника, как вы привыкли, в замке не будет. Мы с сестрой в трауре. Оба наших мужа, женами которых нам выпала честь стать по вашему, сир, благословлению, мертвы.
        - Утренние службы, надеюсь, вместе с нами будут посещать как Вы, Ваше Величество, так и лорды? Это честь для нас - вместе вознести молитву Господу нашему, - полушепотом добавила Таня. Королю пришлось даже чуть наклониться, чтобы расслышать ее слова.
        - Мои соболезнования вашим потерям. Мы рады помолиться с вами, но не можем обещать, что ежеутрене… в силу усталости после охоты, понимаете, леди, - начал вилять король. Этого и ждала Татьяна - отбить желание соваться в часовню можно было только одним методом - заставить туда ходить!
        - Хорошо, Ваше Величество, наш капеллан с удовольствием разделит молитву с каждым вошедшим, - поклонилась следом за Флоренсой Татьяна. - А теперь, просим вас за стол - долгая дорога и сухая еда не пойдет на пользу Его Величеству, - добавила Таня и они с Флоренсой разошлись, пропуская короля вперед.
        Когда мимо них прошли шестьдесят человек, что сейчас сядут за стол, Таня невольно поежилась - нужно отправлять за рыбой и зайцами парнишек, что умеют рыбачить и ставить силки. Благодаря фаршу и муке мы теперь практически всемогущи - подумала она и улыбнулась. Эту ее улыбку заметила Флоренса и вопросительно посмотрела на нее.
        - Все хорошо, Флоренса, но я надеюсь, это больше не повторится… Я хочу знать все не из-за любопытства, а из-за нашей с тобой безопасности. И безопасности Бродаха.
        - Прости меня, сестра. Я виновата перед тобой, и теперь понимаю всю ответственность, что ты взяла на себя.
        - Идем, я простила тебя сразу. Показывай куда нам сесть и намекай, о чем можно говорить, а о чем нельзя, - ответила Таня, но тут же поняла, что что-то не так. - Где Бродах?
        - Кормилица и Тина вместе с Магрегором унесли его к реке. Там есть небольшой домик рыбаков. Там есть лодка. Если Магрегор почувствует опасность, он просто уйдет на лодке с женщинами. Сегодняшняя ночь многое решит, Фелисия. Я должна была перестраховаться.
        - Ты настолько доверяешь Магрегору?
        - Да, и даже больше, чем себе, - ответила Флоренса, взяла Таню за руку и повела в зал. Гости уже уселись практически все. Слуги выносили на горячих подносах пироги, и запах в зале был просто волшебный. До слов Его Величества приступать к еде было нельзя, и сейчас Таня разглядывала лица лордов, что с нетерпением взирали на исходящие паром горы вкуснятины. Следом за пирогами внесли суп. Котлеты должны были внести горячими сразу после супа.
        - Ваше Величество, лорды, - встав, начала Флоренса и в зале повисла тишина. - Мы рады встречать вас в нашем замке так же, как встречал вас наш дед, наш дядя, и надеемся, что эта неделя охоты принесет вам много радости. Вы, наверное, заметили, что на столах нет пива, но это не случайно, и не по ошибке - у нас для вас есть особенный сюрприз!
        В зал потянулась череда слуг с кувшинами. Они молча проходили вдоль столов и подливали гостям в пустые кубки по пятьдесят граммов ликера. Столы были выставлены буквой «П», и на месте хозяев сейчас сидел король. Отдельный стол перед королем был подготовлен для хозяек замка. Слуги прошли по внутренней части «П», и не мешаю гостям, опустошили кувшины. Один из слуг остался стоять рядом со столом Его Величества.
        В зале висела тишина, которую боялись прервать, так как король должен начинать трапезу первым.
        - Ваше Величество, это ликер, - встав, начала Таня. Он пьянит сильнее чем пиво, но на вкус приятнее. Вы сможете после него хорошо выспаться, и утром начать охоту без головной боли. В знак начала она подняла кубок. Король переводил взгляд с Тани на Флоренсу.
        - Вы уверены, что он безопасен?
        - Полностью, ваше величество, - ответила Таня. Женщинам налили сразу после короля, и она заметила, как он внимательно наблюдает за процессом. Рядом с ним сидел неприметный, но хорошо одетый человек, и он уже сделал первый глоток. Сейчас он в одной руке держал пирог, а в другой ложку, которой жадно зачерпывал суп. Он ел до короля, значит, это и есть тот камикадзе, что пробует еду Эдуарда.
        Таня решила, что если она не сделает этого, все застопорится, и может пойти вовсе не так, как они ожидали. Она аккуратно поднесла свой кубок к губам, медленно выпила смородиновый ликер, и с явным блаженством выдохнув, перевернула кубок.
        Флоренса повторила за сестрой, и только после этого король взял кубок в руки. Лорды сделали то же самое.
        - Предлагаю выпить за хозяек этого замка, за леди Флоренсу и леди Фелисию, что переняли от своего деда верность королю и своим землям, - Таня понимала, что здесь слово «верность» произносилась в кавычках, но, тем не менее, не расстроилась.
        Хозяйкам замка пришлось первыми, как и с ликером, протянуть руки к ложкам и пирогам. Таня отметила, что Эрнан - повар, что следовал каждому ее указанию, оказался мастером своего дела - он учел все детали, и суп был отменным. Пироги с грибами, с сыром, с луком и яйцами, с курицей были просто «отвалом башки» - Таня улыбнулась и словосочетанию, которое здесь лучше не упоминать, потому что по пятницам голов здесь рубят больше, чем рождается детей.
        Слуги прошли еще раз, теперь был черничный ликер. За ним вынесли блюда с исходящими соком ароматнейшими котлетами. Для короля и лордов это было очередным ступором. Таня в душе потирала руки - ну ничего, вы у меня попляшете еще. Пусть вам только взбредет в голову сказать, что мы нищие! Да таким даже короля никогда не кормили!
        Флоренса с искрой в глазах смотрела на Таню. Теперь она была спокойна - задумка удалась, и какое-то время Его Величеству понадобится на то, чтобы сообразить новый план.
        Со сливочным ликером вынесли сладкие пироги - Таня придумала что делать с сухой малиной, что не очень шла в ликеры. Ее размачивали, переминали, добавляли мед, и лепили пирожки вроде «дружной семейки». Они лежали на подносах красивыми ромашками, и отлично делились. Флоренса пробовала их впервые и сейчас тянула руку к третьему, а рукой держалась за живот.
        В зале теперь было уже говорливо - лорды обсуждали только одно - неожиданно богатый и вкусный стол! Последние пятьдесят граммов ликера сделали свое дело - король заулыбался, отвалившись на застеленном мантией стуле с высокой спинкой.
        - Сейчас он может попросить нас о какой-нибудь гадости, - прошептала Тане Флоренса, не меняя выражения лица, так как король смотрел на них безотрывно. И у Тани с лица сошла улыбка.
        - О какой гадости? Почему ты меня не предупредила? - испуганно шепнула в ответ она.
        - Я знаю, что одна из леди отлично поет, и хотел бы перед сном услышать ее прекрасный голос, - перебил их испуганное перешептывание король.
        - Это была Фелисия, Боже, у меня вообще нет голоса, - встала Флоренса, решив идти к столу короля сама.
        - Значит, Фелисия и будет петь, - встала рядом с ней Таня и указала на стул, чтобы она села обратно.
        ГЛАВА 36
        Таня боялась не за то, что ее подведет голос - она пела, когда занималась делами, когда одна в пустой кухне занималась ликерами, когда баюкала малыша. Она понимала, что сейчас ей нужно найти подходящую песню, и, если в ней будут неловкие для этого времени моменты, придется импровизировать. А еще, петь придется «а капелла», но это не было минусом, так как ее сильный голос в каменных стенах будет звучать просто идеально.
        Она вышла и обвела взглядом лордов, что сидели сейчас сытые и пьяные вразвалку, многие из них практически валились от сна, что настиг их быстрее обычного - градус сделал свое дело. Но никто не смел задремать, так как за столом сидел король.
        Таня вспомнила песню, в которой пришлось поменять лишь одно слово - «порох», и подставив вместо него «?скры», песня стала менее воинственной. В полной тишине эхо ее «носового тванга» - приема, где, создается ощущение легкой гнусавости, но на деле - слова звучат нежнее, мягче:
        Песен еще ненаписанных, сколько?
        Скажи, кукушка, пропой.
        В городе мне жить или на выселках,
        Камнем лежать или гореть звездой? Звездой.
        Она соблюла в песне все интонации, все скачки темпа, чтобы перейти на высокие ноты припева:
        Солнце мое - взгляни на меня,
        Моя ладонь превратилась в кулак,
        И если есть искры - дай огня.
        Вот так...
        Когда она закончила петь, в зале стояла полная тишина. Обернувшись к Флоренсе она увидела ее глаза полные слез. Король, до начала пения, сидевший отвалившись на спинку стула, сейчас наклонился на стол и внимательно смотрел на нее.
        - Спасибо, что выслушали мое пение, сир. Я рада была петь для вас, - скромно поклонилась Таня и направилась к своему месту - не мешало промочить горло.
        - Это мы должны благодарить вас за такую необычную песню, да и это пение… Вы пели в капелле? - король был подозрительно спокоен.
        - Нет, в замке нашего отца высокие своды, Фелисия еще совсем маленькой умела управлять своим голосом, чем поражала отца и слуг. Наш капеллан было начал учить с ней псалмы, но она пела только песни, которые сочиняла сама, пришла на выручку Флоренса.
        - Надеюсь, в дни, когда мы с лордами будем отдыхать в вашем замке от охоты, вы еще порадуете нас своим пением, - уверенно, зная, что так оно и будет, задал вопрос Эдуард.
        - Да, сир, только прошу понять нас - мы с сестрой в трауре, и сие не угодно Господу нашему. Скоро утро, и нам пора отдыхать. А на рассвете мы ждем вас с лордами на службу в часовню. Разрешите нам покинуть вас, и отправиться в свои покои, - смиренно и вкрадчиво ответила Таня.
        - Да, и нам пора отдыхать, но утреннюю службу мы вынуждены пропустить - хотим раньше выехать, - ответил король, зная, что рано утром после выпитого достаточно тяжело стоять в дымном и тесном помещении. Капеллан был предупрежден, что если на службу пожалуют лорды, он должен особенно тщательно палить ладан.
        Король встал, слуги поспешили пройти вперед, указывая ему путь к покоям. Там должно быть нагрето, готова вода, его личные слуги уже приготовили одежду для сна - об этом шептала Тина, которой отчитывался о делах Айзек.
        - Фелисия, ты поразила не только меня, но и короля - я следила за тем, как он слушал песню, и как менялось его лицо. Откуда эта песня? - спросила сразу Флоренса, как только за ними закрылась дверь покоев. В комнате было тепло и уютно - шторы и задрапированная стена, а также полог над кроватями создавали столько уюта, что сердце Тани ликовало.
        - Это моя песня, и я надеюсь, он не поймет того смысла, который заложен в нее, - ответила Таня.
        - А эти угощения! Я просто не могла оторваться, - продолжала восхищаться Флоренса, пока слуги помогали раздеться, вынимали нагретые камни, обернутые в ткани из постелей хозяек.
        - Утром будет рыбный суп, который добавит им хорошего настроения. Я рада, что мы все успели, Флоренса, и королю теперь точно не в чем нас винить - у него нет причин, чтобы сомневаться в нашем достатке. А тем более лордам.
        - Это так. Утром мы пойдем в часовню. Я хочу, чтобы теперь ты знала все. Я не верила, что твоя идея сработает! Ты верно сказала, что, если не хочешь, чтобы туда совали нос, нужно вынудить туда ходить. И правда, мало радости после короткого сна и выпитого стоять в холодной и дымной часовне.
        - Да, капеллан не станет греть часовню, а покои в замке будут всегда хорошо протоплены. Плюс, он будет навязчиво предлагать беседу любому заглянувшему, и даже этих любопытных он не только отвернет от нашей часовни, но и от служб вообще, - улыбнулась Таня. План и правда, был хорош.
        Танина мама была учителем, и именно таким образом боролась со старшеклассниками, что бегали курить за спортзал. Как только мальчики заходили за угол, тут же попадали в поле зрения сторожа, что был еще и дворником. И в перемены он по просьбе учителя брал метлу и шел туда. Каждого, кого он видел, подзывал, и вручал метлу. Метелок у него было много! Через неделю даже просто так заглянуть за спортзал у учеников не было желания.
        Сон не шел, и Таня слушала мерное дыхание сестры, что прерывалось легкой паникой, когда та просыпалась и не обнаруживала рядом сына, но потом вспоминала где он, и засыпала снова. За стенами сегодня бушевала стихия - ветер, словно, хотел пробиться в замок, завоевать его, сделать своим домом. Как и король, что вошел сюда с улыбкой и благодарностью.
        - Хрен вам, а не ювенальные наказания, - хмыкнула Таня и, наконец, согревшись под толстым шерстяным одеялом, заснула.
        Разбудила ее Тина, тронув за плечо. Таня села, и почувствовала, что не выспалась совсем - видимо, прошло не больше пары часов, как она легла.
        - Леди, вас зовет Айзек и наш маршал. Говорит, вы велели будить в любое время.
        - Иду, Тина, дай свое платье и плащ. Надеюсь, дождя там нет? - Таня почувствовала, как холодно стало без одеяла, и решила, что как только появятся деньги, надо оштукатурить покои, как сделано это в зале.
        - Простите, леди, что пришлось вас беспокоить, - с ходу начал Эдвард, как только она вошла в кухню. Именно там было безопаснее всего встречаться и разговаривать, ну и, к слову, там было тепло - уже разожгли очаги, подвесили огромные котлы над огнем.
        - Ничего, рассказывайте, что произошло.
        - Мне велено было вечером и ночью толочься здесь, ну, я и толкался, сделав вид, что помогаю поварам, правда, не очень хочу снова чистить лук - глаза до сих пор жжет, - начал Фара, как только на него посмотрел Айзек. - Ну вот, значит, чищу я лук, реву, иногда выбегаю на ветер, чтоб сок от лука высох, а тут пара солдат маршала. Сначала стояли, потом вошли на кухню, когда Эрнан спросил зачем они здесь, ответили, что хозяйка велела все проверять, ну и лишних не пускать. Я сразу и понял, что врут.
        - Фара, давай по делу, леди встала специально для того, чтобы слушать про твои глаза? - поторопил его Айзек.
        - Ничего, пусть рассказывает по порядку, - ответила Таня, а про себя отметила, что парен отличный рассказчик, и хорошо владеет языком.
        - Ну, так я и начал за ними смотреть - куда они, туда и я с миской и ножом. Там маленько протер, тут немножко помешал в котле, а они, значит, ходят, и смотрят по полу. Я думаю, ну что они могут тут потерять? Да ничего - только вошли и сразу на полы уставились. А когда служанка дверцу погреба за кольцо открыла, они переглянулись, и туда, за ней. Эрнан их отругал и не впустил. Они вышли злые, а я схватил петуха, да с ведром воды за ними, мол, пошел перья выдернуть, а сам даже и не умею - видел, как мамка кур щипала перед Святым праздником. И кур то она знаете, как печет…
        - Фара, по делу, - снова перебил его Айзек, сверкнув глазами.
        - Ну так вышел я и окунаю петуха этого в воду, а они шли к башне своей и один говорил, что надо утром, пока повара нет. Вот я и сказал маршалу, как он велел, а он сам там до утра остался, чтобы вы выспались хоть немного, а сейчас…
        - Все Фара, а сейчас я сам продолжу, оборвал парня Эдвард. - Мальчишка показал мне обоих - я велел своим следить за ними. Думаю, сейчас, когда слуги начнут здесь работу до прихода повара, они и явятся. Я проверил погреб. Мы с Айзеком поставили там сундук с камнями, замок навесили, а сверху мешками завалили. И место там есть, чтобы спрятаться. Дождемся их там.
        - Я с вами спрячусь, - быстро ответила Таня. Мужчины переглянулись и Айзек не думая быстро ответил:
        - Еще чего, леди, вы идите и спите, а как король уйдут на свою охоту, так мы вас и позовем - не надо им знать, что у нас здесь своя война с вредителями и предателями.
        - Ладно, только спать уже не выйдет. Ловите на месте своих предателей и ведите в тюрьму. Только рты им завяжите и руки с ногами, чтобы не могли между собой договориться там в тюрьме. Король точно на охоту рано выедут? - уточнила Таня.
        - Да, его слуги уже с псарями договариваются, коней седлают. Даже завтракать не хотели, но я настоял - вы ведь им какой-то особенный суп планировали варить.
        - Поторопите слуг и повара, чтобы завтрак готов был пораньше - чем раньше поедят, тем раньше уедут. Айзек, твой сын ушел с обозами в деревни?
        - Да, леди, должен уже во вторую ехать. Все объяснил ему, он не подведет, - уверенно ответил батлер, который только радовал Таню все больше и больше.
        Придя в покои, она обнаружила, что Флоренса одета.
        - Сестра, мы должны идти в часовню, - сказала Флоренса. Видно было, что спала она плохо и не выспалась, как и все сегодня.
        - Идем, только дай мне переодеться.
        - Послезавтра Магрегор привезет Бродаха и кормилицу. Хорошо, что никто не попытался ночью к нам пробраться. Значит, в планах своровать дитя у них не было. А сейчас, когда лорды увидели обратное против того, что им говорил король, они будут на нашей стороне.
        - Я надеюсь, что у нас будет время в запасе, и особенно уповаю на то, что король - не дурак - он должен позволить малышу вырасти, а здесь для этого самое безопасное место, - ответила Таня, когда они выходили с корзиной пирогов, что принесла Тина для капеллана. Якобы для него, кормить десять мужчин, что прятались под часовней, незаметно выносить помойные ведра - было делом не простым. Слуги, что были верны, якобы просто помолиться, заходили в часовню всегда не с пустыми руками - под накидками, плащами, и даже в чепцах, они несли еду, а обратно выносили ведра с нечистотами, выставляя их сначала просто за дверь. Проходящие мимо незаметно перехватывали их.
        - Отец Уолби, это моя сестра, Фелисия, и она с нами, - быстро представила капеллану Татьяну Флоренса. Среднего роста, худ и испуган. Достаточно густые волосы на голове, которая больше подошла бы подростку. Черты лица мелкие, но изящные. Тонкие губы на этом лице смотрелись, скорее породисто, чем неприятно. Он явно их тех, кто мало говорит и много думает - в его серых глазах было столько огня, что, увидев этот взгляд один раз, ты будешь считать капеллана кареглазым.
        Испуганный взгляд священника еще больше сказал о нем - он понимал, что страшнее всего новые люди, которым мы начинаем доверять тайны. Если они не пронизаны этим духом идеи, у новых людей меньше силы воли, меньше выдержки, меньше понимания важности дела.
        - Отец Уолби, я прошу не беспокоиться о безопасности, как вашей, так и людей, что вам доверились. Именно я попала в тюрьму с Уильямом Уоллесом. Правда, когда мы бежали, я так и не смогла понять - выбрался ли он, - коротко и сухо рассказала Таня капеллану свою историю знакомства с повстанцами.
        - Мы тоже ждем вести об Уильяме, - ответил он, и начал спускаться из зала, где, скорее всего, и проходили службы вниз. Дверь была прямо в полу. Когда закончились лестницы, капеллан поставил факел в держатель на стене, указал на мешки, уложенные у стены:
        - Я сам предложил держать здесь фураж, что привезли с собой люди короля. Как вы и велели, - он посмотрел на Флоренсу.
        - Велела я, а придумала Фелисия. Там, у стены, лежала пара наших мешков с пшеничным обдиром - мы прикармливаем им ягнят, и старые пустые мешки. Они-то и закрывали дверь в тайник. Солдаты вместе с командиром были здесь, и теперь они считают, что это место проверено, и мало того - здесь лежит их фураж. Отец Уолби копит продукты, что приносят мои слуги, и ночью перекладывает мешки, передает людям корзины, и перекладывает их обратно, - рассказала Флоренса.
        - Вы отлично все сделали, святой отец, а сейчас, прошу, давайте проведем службу, но сделайте ее такой, чтобы я захотела уйти через десять минут, и даже нашла вескую причину, чтобы сбежать из часовни, и не возвращаться более сюда никогда, - ответила Таня и первая поспешила к лестнице наверх.
        - Поверьте, вы не сможете быть здесь и пяти минут, - уверенно, с какой-то очень знакомой улыбкой, которой в фильмах улыбаются злодеи, ответил капеллан. И Таня поняла, что у них есть не просто священник, а очень надежный сообщник.
        ГЛАВА 37
        Капеллан справился с задачей - духота, дым и холод, а также его заунывное чтение выводило из себя. Таня даже прощаться не стала - просто вышла на улицу, где пронизывающий ветер пах снегом. Под юбку платья поддувало знатно, хотелось быстрее пойти в теплое помещение, налить горячего чая и прижаться к камину так близко, насколько это возможно.
        Король и лорды к этому времени уже позавтракали и во дворе царил кромешный ад - лаяли собаки, почуяв скорую волю, желанный запах крови и гонки, слуги помогали хозяевам усесться в седло, упаковывали оружие. Король вышел последним, и быстро сев на своего черного жеребца, обратил внимание на женщин.
        - Леди, пожелайте нам удачи, и обещайте приготовить те вкусные блюда вновь, а еще, я поражен вчерашним напитком - после завтрака нет никакой усталости, голова ясная, и сила, словно пронизывает все тело, - громко заявил он, и лорды, один за другим, подтвердили сказанное Его Величеством.
        - Обещаем, ждем вас с добычей, в чем не смеем сомневаться, поскольку вы славитесь не только в бою, но и своими охотами, - витиевато расхвалила его в ответ Флоренса.
        - Конечно, пронизывают его силы, в уху вылили не меньше пол-литра самогона! Тут не только силы, Флоренса, они сейчас чувствуют себя супергероями, - хохотнула Таня, как только всадники покинули двор. Стражи закрыли ворота за последними наездниками и женщины выдохнули, глядя друг на друга.
        - Леди, в зале уже прибрали, и сейчас готов завтрак для вас, - сообщила подошедшая Тина.
        - Да, мы должны поесть, а еще, сделайте отвар из ягод и трав, только очень горячий, - ответила Таня и они с сестрой двинулись к донжону.
        Суета, которой замок был охвачен всю ночь и все утро, спадала - люди уже не бегали, занимались привычными делами, во двор заезжали телеги крестьян, груженые дровами, провизией. Таня, позавтракав, накинув теплый плащ, вышла во двор и осматривала его с любопытством. Она поражалась тому, как быстро это место стало ее домом, вернее, ощущение дома, защищенности - именно оно грело душу.
        - Ничего, скоро и здесь будет достаточно сносно, - тихо сказала она, успокаивая саму себя.
        - Леди, я полагаю, вы не захотите спуститься в темницу, да и Роберту не стоит знать всего, что происходит в замке, - обратился к ней Эдвард, торопливо подошедший к ней от своей башни.
        - Я понимаю, вам удалось их поймать.
        - Да, все случилось, как вы и сказали - они решили ограбить вас. Я предлагаю повесить их в лесу - людям короля не стоит знать о наших делах.
        - Если это возможно, я согласна. Вывезите их на телегах в мешках. Только вот, что вы ответите их семьям?
        - У наемников нет семей, кроме монет, что звенят на поясе, - коротко ответил Эдвард, мотнув головой. Таня поразилась своему спокойствию, и то, что она только что дала свое согласие на убийство ее совершенно не волновало. Ее волновало то, что с ней сделало это время и это место. Та, прошлая Таня ушла, и на ее место пришла другая, о которой ей всегда говорила мама. Пришла строгая и сильная женщина со стержнем из редкоземельного металла. Такой можно согнуть не силой, но любовью и искренностью. Только вот, Таня теперь не верила ни в то, ни в другое, а значит, все пути к ее сердцу были закрыты, и не существовало ни одной отмычки, что открыла бы эту дверь. Так считала она сама.
        Она также беспристрастно наблюдала как вынесли из тюрьмы два мешка и закинули в телегу, бросили сверху лопаты и закидали соломой. Жизнь замка текла своим чередом. Люди из стражи узнают только то, что двое решили уйти со службы.
        Этим вечером стражники получили немного денег - нужно было дать понять, что вовсе без оплаты они не останутся. Но бросать проверки ни Таня ни Эдвард не собирались. Чистки, скорее всего, продолжатся до весны, - думала она.
        Тина вынесла на улицу горячий чай. Теплые чулки, что перед завтраком заставила надеть служанка, грели отлично, только вот, для долгих прогулок не годились.
        - Нам нужны гамаши, или что-то подобное, потому что сидеть в замке у огня всю зиму - не дело, да и работы оказывается много больше, чем я думала, - тихо сказала она.
        - Что такое га-ма-ши? - неожиданно сзади услышала она голос Флоренсы.
        - Это теплый верх для чулок, Флоренса. Пусть ко мне приведут женщин, что вяжут чулки, я расскажу им, и ты удивишься - насколько это прекрасная вещь. А еще, пусть придут швеи, мы добавим одну очень нужную в гардеробе деталь, - улыбнулась Таня, и отправилась на кухню - нужно было похвалить повара за отлично приготовленные к приему короля блюда, и конечно, наградить отличившихся. Деньги - вода, самое главное - люди, они самое большое богатство, - так говорила Танина мама, и она никогда не забывала об этом.
        Вечером Таня велела прийти экономке, Айзеку, мастерам, что делали кровати, повару Эрнану и нескольким слугам, которых отметили их начальники. За ужином Таня звала каждого из них и вручала по паре кругляшей, на которые они могли легко купить на рынке или у охотников мяса, зерна и даже меда, и этого количества хватило бы на пару недель. Но она заметила именно то, на что надеялась и чего ждала - им нравились не деньги, хоть и были весомой причиной для радости. Они были горды тем, что хозяйка отметила их труд.
        Эдвард также, получил свою награду, его верные помощники и он были вызваны отдельно - без слушателей, так как операция «крот», как ее обозвала Таня, еще продолжалась.
        Через день вернулся Магрегор с ребенком, и Таня почувствовала, что его присутствие добавляет уверенности в безопасности. Все обитатели замка уже поняли - зачем здесь эти шотландские мужчины, и видели, что они терялись из виду при солдатах короля - если король прознает, нужно будет более внимательно искать предателей, и точка, а так… Это всего лишь строители водяных мельниц, а сейчас не сезон, и они мастерят эти самые мельницы в ожидании начала весны.
        Охотники вернулись через три дня, и к радости повара и хозяек, столы теперь накрывались продуктами этой самой охоты. Король был сдержан - понимал, что дело на этот раз не выгорело. А еще, его интересовало все новое, что он попробовал и увидел в замке. Кровать, что все еще пахла деревом, явно была подготовлена к его приезду, эти невиданные блюда, и особенно его заинтересовал напиток, что так грел его душу.
        - Леди, я хотел бы получить рецепт этого напитка, - после второй смены ликера заявил король, и лорды заперешёптывались - явно хотели того же.
        - Сир, мы вынуждены отказать вам в рецепте, так как хотим получить на него монополию, - немедля ответила Таня.
        - Монополию? - удивленно переспросил король.
        - Да, право торговать им, а за это мы можем платить налог, либо поставлять ко двору Вашего Величества оговоренное количество ликера.
        - Это называется ликер? - в его глазах загорелся огонек, который Таня назвала бы хитростью, смешанной с восхищением. - Это хороший договор, но мне кажется, что мой двор не выпьет и пятой части той суммы, на которую вы продадите за год.
        - Хорошо, тогда мы можем предложить вам десять процентов с продажи. При этом, двор будет закупать его по той же цене, что и лорды, которые захотят покупать ликер у нас, - не стесняясь, ответила Таня.
        - А вы не только хорошо поете, леди, но и умело торгуетесь. Откуда столь тонкие знания в этом деле?
        - Наш отец, как вы знаете, занимался не только шерстью, но и продажей эля. Я внимательна к деталям, а кроме этого, как вы заметили, сир, имею уши. Так вот, именно так я научилась отделять семена от плевел, - стараясь говорить без гордости, но с долей самолюбия, заявила Таня.
        - Я это учту, и сообщу вам о своем решении. А сейчас, прошу повторить ту песню, что вы пели нам по приезду в замок, леди Фелисия, - расслабился Эдуард, но Таня видела, что он понял ее хитрость, и это было не самым хорошим знаком. Про себя она подумала, что выпендриваться нужно поменьше.
        Она пела, зал, как и прежде, молчаливо вникал в суть песни. За столом сегодня был и малыш Бродах, и король это отметил, но не спросил о нем, не сделал даже намека. А и была ли причина заговаривать о нем? Нет, король теперь должен был вернуться в Шотландию, чтобы продолжить свою кампанию.
        Вторая часть охоты закончилась быстрее, чем предполагали хозяйки замка - зарядили дожди, перемежающиеся со снегом, зверь притаился, да и отсутствие условий дало о себе знать.
        Всадники вернулись в замок, предупредили, что утром отбывают в свои владения. Женщины выдохнули, руководя приготовлением ужина для короля, свиты, и еще пары десятков лордов.
        За ужином король подозвал Фелисию, попросил присесть рядом - для этого ушел со своего места его доверенный. Таня присела на край стула и уставилась на стол.
        - Вы слишком открыты в своих мыслях, леди, и это может сыграть с вами плохую шутку, - начал он, когда в зале начались беседы, и гул заглушал его низкий, но очень приятный баритон.
        - Вы мне угрожаете, сир? - она подняла глаза на него, и задержала взгляд ровно на переносице.
        - Нет, что вы, у меня нет причин для вражды. Похвально, что вы держите графство в столь завидном состоянии, да еще и находите новые пути для получения дохода. Я принял решение сам - вы будете поставлять ликер ко двору. Двадцать бочонков в год, и я знаю, что это для вас не мало. Но, лорды со всей Англии скоро заговорят о нем. Только вот, у меня к вам будет встречное условие - через шесть месяцев вы прибудете туда, куда я укажу вам в послании, оно будет вот с этим перстнем, - он повернул ладонь наружу увесистым, но хорошо исполненным перстнем с темно-зеленым камнем. Таня пыталась рассмотреть его, но король убрал руку. - Думаю, к тому времени у вас будут новые песни, - он чуть наклонил голову, давая понять, что разговор закончен.
        - Благодарю, сир, мы согласны поставлять двадцать бочонков в год. Если через полгода со мной все будет хорошо, я обязательно прибуду, чтобы спеть новые песни, - Таня не стала смотреть на него, просто встала и направилась за стол к сестре.
        - И еще… - уже громко продолжил король. Сегодня ночью к вашему повару я отправлю своего, и я надеюсь, что им хватит времени, чтобы передать рецепты этих прекрасных кушаний, которыми вы угощали нас.
        Флоренса и Фелисия мотнули головами и улыбнулись в знак согласия.
        - Лишь бы они быстрее уехали, я готова рассказать ему не только рецепты, - прошептала не меняя лица Флоренса.
        - Потерпи, сестра, - спокойно ответила ей Таня. Вот увидишь, скоро у нас все будет хорошо.
        Утром они провожали эту прожорливую толпу до ворот. Король не был расстроен, наоборот, у него было отличное настроение. Слуги лордов шептались с Айзеком, и Таня понимала, что это начало их нового бизнеса - они выстраивались в очередь за новым напитком, что так греет душу и просветляет разум, как охарактеризовал его Эдуард I.
        Таня думала о том, что ее прежняя жизнь оказалась менее реальной и настоящей, менее живой, лишенной сути, опоры. Сейчас, когда на ее плечах лежал не только этот замок, а и будущее Шотландии в лице маленького Бродаха, она понимала свою силу, свое предназначение. Вспомнив маму, она горевала, но научилась разговаривать с ней, выйдя за стены замка. Но когда она вспоминала о Косте, это всегда был один единственный момент - его злое раскрасневшееся лицо, воздух, бьющий ей в лицо из его рта, когда он кричал, что она слабое звено.
        - Нет, Костя, теперь я точно знаю, что я не слабое звено. Теперь я даже доказывать тебе ничего не стала бы. Я не просто сильное звено - я сама эта цепь, состоящая из множества звеньев. И именно ты оказался этим слабым звеном, но моя цепь отторгла тебя - жизнь сама сделала так, чтобы ты исчез из нее, - говорила она вслух, стоя на стене одна и смотря вслед удаляющейся коннице. Холодный ветер бил в лицо, но она стояла там до тех пор, пока «волки», что не смогли съесть «овцу», не скрылись за лесом.
        - Все, дорогая, достаточно мерзнуть, идем в дом, для нас Айзек оставил кувшин того самого вкусного сливочного ликера, - неожиданно обняла ее сзади неслышно подошедшая Флоренса.
        - Идем, теперь все закончено. Я не знаю насколько, но пока у нас есть время, чтобы нарастить «жирок», ответила Таня, и в ответ прижалась к Флоренсе. - Скажи, весной здесь цветут деревья?
        - Да, за замком прекрасные сады, и там есть вишня, а еще, много смородины, и даже ежевика. Детьми мы устраивали там игры, и нас не могли загнать в дом - слуги валились с ног каждый вечер после погони за нами - они не должны были выпускать нас из виду. Однажды, мы наелись вишни с косточками… - Флоренса болтала, а Таня слушала, и ей казалось, что сестра описывает ее прошлое. На секунду она испугалась, что может просто забыть истинную свою историю, но успокоилась, когда поняла, что мама, если видит ее сейчас, счастлива за нее, и серьезно сложив брови, говорит, что она и так знала, что я боец.
        ГЛАВА 38
        Дорожная распутица заставила сидеть дома пару недель. Леди суетились по дому, крестьяне рубили дрова для себя и хозяев, на полях больше не было животных, а в лесу, в ожидании устоявшегося снежного покрова, замерли звери. Во дворе замка прохаживались только стражи да редкие слуги пробегали с мисками или ведрами. Утром и вечером батлер выходил из темницы, чтобы полчаса видеть свет - его уже не смущала эта работа, тем более, в корытах свиней часто обнаруживались нетронутые куски хлеба и пирогов, что закормленные твари даже не замечали.
        Айзек радовался, что успел закупить зерно и ячмень. В некоторых замках им даже пива продали - удивились, зачем батлер покупает его так много и так задорого. В бочках настаивалось пиво из ячменя, бочки были закрыты лишь номинально - в них бурлила жизнь, словно в огромных животах, вода и зерно становились началом того чуда, которое леди делала просто нагревая его, - поражался Айзек. Часть овина отдали специально под эти самые бочки.
        Если бы не усталость, то жизнь в замке и работа полностью устраивали старика. Он словно помолодел за последние месяцы, но эта погода выворачивала кости, быстрее бы снег покрыл землю и установилась зима, - думал он. Хозяйки удивили его еще в самом начале, но то, что они делали сейчас… Запись на ликеры и деньги от лордов текли рекой. Никогда еще, даже в самые хорошие годы с шерстью не было столько достатка. Как снег на голову в это самое время, когда он ожидал большого голода.
        Вот бы еще овины утеплить, а то столько дров и сил уходит на поддержание нужной температуры. Если бы не Фара, точно бы не справился. Толковый парнишка у меня вырос, и леди отметила, даст Бог, будет при работе, может и в войско не заберут - Эдуард все время своего правления только и делает, что воюет, опустошая не только земли шотландцев, а и свои - народу положил в Шотландии - два десятка лет еще надо, чтобы выросли новые, а работать некому, семьи голодают.
        Его сухие глаза вынуждали чаще моргать, и сидя у костра он чувствовал эту сухость еще сильнее. На улице мерзко и сыро, но там он может не моргать так часто. Еще в молодости он испортил их на заготовках смолы и дегтя - лорд гнал мальчишек работать на несколько месяцев в болота. Гнус и жара днем, холод и сырость ночью сделали свое дело - кости ныли, глаза саднило, словно в них попал песок.
        Старик, качая головой подкидывал дрова в очаг.
        - Нет, надо вести сюда мастеров, - по-стариковски, задумчиво, но решительно сказал он вслух.
        Пока хозяйки с ребенком жили в покоях, где встречали короля, их жилище штукатурили мастера. Таня решила, что раз на улице сейчас все работы встали, значит нужно успевать делать домашние. Айзек еще просил мастеров, чтобы утеплить овин, где доходит пиво. Там же мастера и ночуют. Собрали со всех ближайших деревень, чтобы не затягивать, и оплату хорошую положили - так дело веселее спорится.
        Флоренса выделила для вязальщиц и швей специальную комнату, где они по указаниям Тани пробовали делать для леди гамаши. Разговоров о них шло сейчас много - даже деревенские переняли технику. Работы на улице и зимой хватает, те же дрова здесь не заготавливают на зиму, а рубят постоянно, перевозят цельными бревнами, во дворе рубят, и сушат у стен в кухне и теплом хранилище.
        Таню радовало наличие хоть такой вот штукатурки - то вещество, что они называли ядом, было ничем иным как известью. Она показала мастерам как можно сделать подобие лепнины, и многие из них делали из деревянных правил формочки, проводя которыми по штукатурке, можно получить сразу пару жгутов - барельефов. После штукатурку можно было белить - если есть известь, то погасить ее и процедить через ткани не сложно - так вся деревня делала, а особенно бабушки, что отрицали все виды обоев. Побелку можно было подновить осенью, как работы по саду и огороду закончатся, и зимовать со свежим ремонтом. Быстро и полезно - все микробы известь убивает на стенах.
        - Леди, от лордов едут сами батлеры, кто-то даже бочонки везет, а я запись веду. Уже до лета у нас все расписано на каждый день по работе и подводам, - скорее хвастался плодотворной работой, чем просто сообщал о том, как идут дела, Айзек. Таня зашла в овин проверить работу мастеров - здесь трудились подмастерья - не нужно тут было красоты, только стены утеплить как можно толще, чтобы пиво доходило хорошо в тепле.
        - Это хорошо, Айзек, думаю, весной ты можешь на ярмарку съездить, может кто еще захочет. А для короля за сколько мы его заказ выполним? - Таня осматривала бочонки, что уже прибыли от Его Величества. Их, как и условились, было двадцать. Благо, были они литров на десять, не больше, но, чтобы такое количество перегнать, надо много времени и массу пива.
        - Магрегор сказал, что крышки заказал уже, а чтобы не прознали, сам будет желобки к ним делать. Он хитрец еще тот, леди, переживает, что уведут люди знания. И гнать ко мне сам приходит.
        - Это хорошо, потому что это наш хлеб, а к лету этот хлеб уже и с маслом будет, - улыбнулась Таня. - Ты только следи, чтобы наши не пили, а только пробовали. К этому напитку ой как быстро привыкнуть можно - вроде маленько вечером выпил, и на второй день, а потом, раз, и неделя прошла, а там и месяц, и вечером уже руки сами к кувшину тянутся.
        - Это мы знаем. Только ты больно не переживай, у нас пива бочонками пили, а на застолье и по пять бочонков уходило, бывало при вашем деде. А лордов то считай только пять - шесть. Вот до утра и сидели, а на утро лиц не узнаешь - как жабы распухнут, прости меня, Господи, - он понял, что не то ляпнул про деда, но Таня улыбнулась его шутке, и он выдохнул.
        - Да, этот так не действует. Береги рецепт, Айзек, и наше графство никогда бедствовать не станет.
        - Дак и так уже запланировал половину земель, что под пшеницу, ячменем засадить, он и в уходе не прихотлив, да и пшеницу проще купить. А вот, вопросы, что мол, так много покупаете, они ведь лишние. Так что, рано по весне народ наберу еще до посева, приготовим поля, что под зеленью для овец, а летом для овец расширим, думаю планы у вас большие.
        - Ты правильно мыслишь, Айзек, - Таня присела рядом с Айзеком на топчан, но тот подпрыгнул, и принялся под спину ей стелить подушку. - Я недолго посижу тут с вами, посмотрю, как мальчишки трудятся. Мастера нашу комнату заканчивают, потом покои, где мы сейчас живем тоже начнут. К тому времени здесь тоже закончат. А третий этаж на потом оставим. Айзек, а если нам здесь расширить маленько? Можем ведь и тут гнать, правильно?
        - А чего нет то, леди. Тут даже сподручнее, и топили бы не зря. Два очага, можно день и ночь делать, главное ведь только настроить все. Замки здесь хорошие, мы с Магрегором меняться можем. Это лучше, чем ночью кухню топить.
        - А ты прав, и огонь не даром будет пропадать. Забирайте с кухни котлы, пусть Магрегор крышки доделывает. Фара тоже весь процесс знает, так что, можете днем его здесь оставлять - дрова сможет подкинуть, окно открыть, когда нужно. Учи мальчонку, кроме вас мы больше никому не доверяем, - ответила Таня и вышла из овина.
        Все двигалось по плану, и казалось, что позади были все проблемы, а сейчас только и делай, что работай.
        - Фелисия, у капеллана к тебе вопрос. Он хочет кухню оборудовать под башней, чтобы тайком еду не носить, - встретила ее прямо у входа Флоренса.
        - От чего же не сделать, можем и так, только вот, продукты то тоже придется приносить. А так, ты права. Солдаты наши не должны прознать о тех людях. Флоренса, я все хотела спросить, а моются они где? Прямо там?
        - Да, капеллан сам воду выносит.
        - На месте наших стражей у меня давно бы зародился вопрос - зачем он заносит столько воды?
        - Священник для них - человек, далекий от дел короля и Англии вообще. Они его за мужчину-то не считают, так, существо в сутане, - грустно ответила Флоренса.
        - Но пусть он не забывает, что стражей тоже нужно привлекать на службу в часовню, и все как всегда - у них не должно быть желания стоять там на холоде и в дыму.
        - Это он выполняет. Доверять даже страже этого нельзя.
        - Скажи, а как вам удалось провести их в часовню?
        - Ворота в первые дни плохо охранялись, а от отца прилетел голубь. Он и сказал, что двенадцать человек спас прямо перед виселицей - пожар организовали, и пока сыр да бор, увели людей - крестьянами переодели, и в телегах увезли. А лесами они пешком шли, и только днем. Ночью капеллан пришел, сказал, что в курсе дел отца. Сначала я испугалась, но делать было нечего - верить пришлось на слово. Они с телегами крестьянскими вошли за день, а охрана людей-то из деревень не знает в лицо - днем всех пускают. Каждый заходил, вроде как помолиться, да там и оставался.
        - Как долго они здесь пробудут, и ты говоришь, двенадцать было, так почему сейчас десять?
        - Двоих таки поймали на дороге солдаты.
        - Значит, те двое могли им рассказать - куда путь держат?
        - Эти сказали, что не могли, но на пути только наше графство, Фелисия. Могли и додуматься.
        - Надеюсь, что не додумались. Я хотела стражей проверить, занять Эдварда, чтобы они мышей не ловили, но нужно обдумать как избежать часовни. Как ты провела этих мужчин, так к нам может попасть кто угодно, - поделилась с сестрой Таня.
        - Не торопись, пока ворота закрыты, да и Айзек предупреждает кто прибыть должен. А если новые кто, Айзек и выходит. Только он теперь решает - кого впускать, а кого нет.
        - Это хорошо, Флоренса, и я рада, что ты тоже занялась делами замка.
        - Я только все расчеты закончила за прошлые годы, ты даже не представляешь, как все плохо было бы если не те деньги, что спрятал Роберт.
        А еще, лорды за твои ликеры деньги вперед присылают, так что, мы можем и не переживать вовсе.
        - Главное, чтобы наш рецепт не пошел гулять по миру. Одно слово, а там и найдутся пытливые умы - методом проб и ошибок научатся, - озвучила свой главный страх Таня.
        - Магрегор не подведет, Фелисия, он жизнью своей и своей семьи обязан моему мужу. Он поклялся ему перед смертью. А Айзек - человек чести. Он за то, что ты вернула его к жизни, будет верен тебе всегда.
        - Дай Бог, чтобы все так и получилось. Только вот, знаешь, овин - место хорошее, но все равно, не надежное. Думаю, надо всех шотландцев туда переселить, - задумчиво ответила Таня.
        - У охраны и так много вопросов, и охрана замка - их прямая обязанность. Не было бы стычек!
        - Не будет, и мастерские их пусть поближе к овину перенесут. Там все на виду у них постоянно будет. Навес они за пару дней построят. И ворота в ту часть двора можно поставить.
        - Ты не преувеличиваешь свой страх, Фелисия? - удивленно выслушав сестру, ответила Флоренса.
        - Нет, я думаю, что многое не учитываем. И так, ты теперь сможешь вести текущие дела замка и деревень? - решила Таня сменить тему разговора.
        - Да, смогу, и учет привезенного вести, и запасы соблюдать, - довольно сказала Флоренса.
        - Ну, значит, я могу заниматься ликером и нашим бельём?
        - Ты знаешь, я сначала и не понимала - зачем оно нам надо, а как надела с твоими гамашами, поняла, что больше без этого из дома ни ногой! - шепнула ей на ухо Флоренса.
        - Швеи сделают наш заказ, и смогут сами продавать эти вещицы. Швеи и вязальщицы из наших деревень, и значит, тоже смогут делать их для крестьян, или научить. Ты не представляешь, Флоренса, как эти вещи необходимы!
        - Ты называешь их турусы. Почему?
        - Потому что там, где я жила, именно так их и называли.
        - Значит, мы не первые, кто будет такое носить?
        - Первые, никто и никогда не узнает о том, что там носят женщины. По крайне мере, пока наши трусы не станут известны.
        - Почему же? Ты же как-то узнала?
        - Я жила там очень долго, и там суровые зимы.
        - Отец говорил о таких странах и королевствах. И почему люди там живут?
        - Потому что родились там, и любят свою землю.
        - А ты любишь ту землю?
        - Я плохо ее помню уже, да и не родилась я там, сестра.
        - Хочу услышать всю твою историю, полностью, - мягко, но настойчиво заявила Флоренса, когда им в зале подали ужин. Флоренса уже решила было, что пора переносить обеды в покои, чтобы не топить огромный зал, но Таня воспротивилась этому, и ответила, что пока не будут заштукатурены все внутренние стены второго этажа донжона, и речи быть не может об экономии дров - все должно просыхать и прогреваться ежедневно. На том и решили.
        - Когда-нибудь я расскажу всю мою историю, и тебе, думаю понравится, но ты очень удивишься, и посчитаешь, что это не правда, - шутливо ответила Таня.
        Тины сегодня не было за их спинами, и слуга, что подавал мясное рагу, доливал в кубки горячий глинтвейн, очень удивился сказанному Фелисией, задумался, и решил, что эту информацию точно нужно знать тому, кто интересуется всеми деталями жизни леди Фелисии.
        ГЛАВА 39
        Зима здесь оказалась мягкой и приятной, хоть местами и было сыро, по ощущениям, доходило градусов до пяти мороза. В хорошие дни было минус пятнадцать - шестнадцать. Тогда устанавливались солнечные, морозные деньки, когда казалось, что солнце даже греет. Таня собрав взрослых мальчишек под командованием Фара, показала как можно построить горку.
        Обидно было, что морозы держались до недели, а потом начинались оттепели, но ребята с удовольствием строили крепости из снежков, поливали их водой, ходили в наступления, в общем, дети есть дети, и радостный смех раздавался по всему двору и за стенами замка, где естественный спуск к реке был самой лучшей горкой. Сейчас там по указаниям Тани стоял человек из стражи - те ребятишки, что потяжелее, вполне доезжали до полыньи.
        В такие дни в замке проветривали окна, выносили на мороз подушки и перины. Таня велела выносить на мороз и шкуры. Зато вечером, после того, как дома все было расстелено, кровати белели чистыми простынями и одеялами, а воздух благоухал свежестью.
        Их комната была отделана, побелена. Противоположную от задрапированной скрытой стены стену так же затянули тканью. Комната стала казаться чуть меньше, но уютней в сто раз. Мастер сделал для малыша что-то на вроде манежа, только высоким, чтобы не дуло по полу. Смешные деревянные колеса помогали легко передвинуть обиталище маленького графа ближе к камину, или к кабинету, где Флоренса занималась делами замка.
        - Первый год так хорошо в замке зимой, леди, - довольная прихотью хозяйки Маргарет светилась как то солнышко - больно ей было по душе, что леди Фелисия столько внимания уделяет чистоте и уюту. - Даже запахи другие, и сухо так. Мальчишки говорят, что теперь меньше дров уходит. Да и в кухне хорошую дверь поставили, и служанок перевели в комнату за кухней - там от печей нагревается стена - и дров не надо.
        - Это и благодаря тебе тоже, Маргарет, вон ты как трудишься, и служанки у тебя теперь как на подбор - аккуратные, чистенькие, сами работу видят, - в ответ похвалила Таня старшую. - У нас теперь пол тоже теплый от кухни, а вот над залой большой покои - они холодные были бы, коль не протапливай. Там тоже мастера сейчас работают. Будет и там тепло. А зал летом переделаем - поставим еще одну дверь, а то с улицы такой холод. Мастер сказал, что внутри зала коридор построит.
        - Даже и не знаю, откуда вы столько всего знаете, - она замялась, но Таня поняла, что она хотела поговорить о другом. - Весной моя дочь тоже сможет сюда прийти, возраст не малый, да и место у меня для нее есть - одна из кухарок больно ленива, но вы не подумайте, что я свойски лентяйку приведу - она знает, что больше всех с нее спросу будет. Можно, госпожа? - стесняясь, опустив глаза, спросила экономка.
        - Никогда так не подумаю, Маргарет, ты сама за все отвечаешь, так что, веди дочку. А сколько это ей, раз «возраст немалый»?
        - Уж пятнадцать. Тут и мастера у вас вон какие, глядишь, кому и приглянется, не больно то хочу, чтобы с крестьянином каким связалась - девка пров?рливая, только простовата. Не справится она в крестьянстве - прозрачная, что ваши окна, - указала она на затянутые промасленной бумагой окна.
        - Тяжело ей будет на кухне. Отдай ее в швеи. Нам весной, как получше с деньгами станет, понадобятся и швеи, и вязальщицы - сами будем и стражей одевать, и крестьянам продавать своим недорого - лучше одежда на людях, меньше денег тратить будут, и болеть меньше, если хорошо сшить. Они же сами то себе из самой дешевой материи шьют, я посмотрела. И хватает ее ненадолго.
        - Это так, только зачем это вам надо, госпожа? - удивленно посмотрела на нее Маргарет.
        - Затем, что люди - самое важное, что нас окружает, - ответила Таня и не оглядываясь на открывшую рот Маргарет.
        Маргарет в первые недели даже и не знала, что говорить госпоже на ее пожелания, уж больно они были необычными, а когда выполняла все, сама видела, как хорошо получается, и все больше и больше доверяла леди Фелисии. Она как-то случайно увидела, что она учит швей делать смешные штуки, что женщинам надо надевать под платье, смеялась потом, вспоминая, а когда госпожа дала ей шерстяные чулки со странным верхом, что держал в тепле и зад, поняла, как нужны эти турусы на шнурках. Турусы леди велела менять каждый день. Даже Маргарет не была такой чистоплотной, но через пару недель привыкла, и дочкам таких нашила сама - холодно на улице, да и за хворостом в одном платье да чулках ой как зябко было ходить!
        Зима радовала не только взрослых. Шестимесячный Бродах с удовольствием наблюдал за игрой ребятишек в снегу, сам тянул ручонки к пушистому белому покрывалу. Таня вечерами учила Флоренсу вязать на спицах - благо, шерсти в замке для этого было достаточно. Делали это женщины тайком, так как это, как оказалось, работа крестьянок.
        - Я и не думала, что мне это так понравится! - почти визжала от радости аристократка. - Обязательно научи меня делать вот эти вот повороты! - ревностно наблюдала она за тем, как сестра вывязывает пяточку для детских носочков.
        - Обязательно. Пока ты свяжешь шарф, потом мы сделаем шапку, а затем, к весне, ты сама сможешь связать малышу курточку! - смеясь ответила Таня.
        - А что такое курточка? - она даже вязать перестала.
        - Куртка, это вроде камзола… - Таня поняла, что сейчас она родит новый вопрос, и права будет. - Это как гамбезон, только красивый, и более теплый, - нашлась что ответить она и выдохнула.
        - Все дети в ваших далеких землях носят такие одежды? - не унималась Флоренса, все чаще и чаще переводя тему на Танину историю.
        - Да, там очень холодно, и зимой детей одевают в множество одежд.
        - Я бы очень хотела поехать туда с тобой, - мечтательно продолжила Флоренса.
        - Не думаю, что у нас получится, но я поразмыслю над этим. Флоренса, что ты думаешь о новой одежде для наших стражей? Маргарет очень удивилась этому, - старалась сменить тему Таня.
        - Я тоже не понимала зачем тебе это нужно, но ты права - им все равно где-то придется где-то ее покупать, как и крестьянам, так пусть лучше у нас и покупают.
        - Да, и я хочу, чтобы все стражи были одеты одинаково! - теперь мечтательно шептала уже Таня.
        - Как армия короля? - сделав глаза лисьими, спросила Флоренса.
        - Ну, почти, но это останется между нами. Мне кажется, будет очень симпатично, если жители замка будут одеты хорошо, даже если мы немного выйдем в минус. Плюсы будут потом.
        - Я мало что понимаю в этом, но уже вижу только одни плюсы.
        Таня боялась сравнения с королем, потому что знала, чем пахнут такие сравнения и стремления. Подданные, живущие богаче короля - враги короля. Так было всегда. В случае с Таней, она знала, что даже в этих условиях она может сделать жизнь лучше, и даже лучше королевской, только наведя порядок на землях, в головах людей и в сундуках с деньгами. Она не боялась, что порядок в головах навести - тяжелое дело. Эти люди обязаны слушаться, а сюзерены для них - как хозяева, а по сути, хозяевами и являются - хочешь жить - слушайся. Чувства вины у нее тоже не было - от ее нововведений - сплошная польза. И для здоровья, и для благополучия, так что, решила она, не нойте, касатики, будет тяжело, но интересно.
        - А еще, нам нужны бани, я знаю, что в башнях их можно устроить. Стражники, может быть, даже избавятся от вшей - мало приятного видеть, как они, стоя в строю, мечтают почесаться под гамбезонами. В цоколе башни, где сейчас страшный бардак, можно сделать не плохую помывочную. Решетки водоотвода я видела в каждой подземной комнате, и их можно просто прикрывать.
        - Да, из двух башен есть отвод, он уходит ручейком к реке, это сделано на случай осады, чтобы не было болезней от собирающихся во дворе куч.
        - Здесь слишком много всего сделано для осады, но, как я понимаю, ваш дед и прадед жили в мире с королем все время.
        - Да, только вот не со всеми соседями, и борьба за земли шла не шуточная.
        - А сейчас? - с опаской спросила Таня.
        - Сейчас все спокойно, и наши земли - это наши земли. У нас есть маленький граф, и хоть он еще и не знает, как сложна жизнь, мы постараемся все наладить, правда ведь?
        - Правда, сестрица. А вот о банях нужно подумать. Пожалуй, я сейчас и пройдусь снова по этим помещениям, приглашу мастеров, и можно будет начать, - с загоревшимися глазами Таня принялась собираться в охранную башню.
        Эдвард всегда нервничал при виде леди - это в первые дни он посчитал господ девчонками, не знающими и одной сотой - как содержать такую громаду. Сейчас он понимал, что одна такая девчонка знает больше чем он, бывалый воин, в сотни раз. Было у него чувство, что и армией она руководить бы смогла, ведь никто не знал, как с наемниками справиться, как к порядку их привести, а она одной искрой все наладила. Он догадывался, что это ее рук дело, только говорить про это, конечно, нельзя было.
        Сейчас леди велела всех стражников обмерить и записать, даже рисунок нарисовала где мерить, и веревку с узелками дала. По ним, говорит, швея даже без примерки сошьет и гамбезон теплый, и рубахи, и сюрко даже, и все как армию будут. Мужики ждут - не дождутся обнов - многие дыру на дыре уже раз пять латали, и выглядят как разбойники с дороги.
        - Эдвард, веди меня в подземелье. Говорят, у вас там и сливы хорошо работают. Поди не гадите туда? - серьезно спросила Таня.
        - Нет, как можно, леди, среди наемников это плохой знак - справил нужду за решетку - жди осады. Нет, этого не позволит себе не один стражник.
        - А вода там хорошо сливаться будет?
        - Будет, велено проверять постоянно - наполняем бочку и выливаем - все работает - ваш дед знал каких мастеров звать замок строить, - горделиво ответил Эдвард, а Таня даже позавидовала, что тот хоть что-то знает о ее новом деде.
        - Раз так, значит, отправь за мастером - деревянщиком. Будем там баню делать. И топить раз в неделю. Каменщика еще зови, надо посмотреть, как лучше очаг переделать.
        Эдвард отправил за мастерами и с удивлением не мог оторвать глаз от госпожи, что обходила нежилое, сырое и холодное помещение.
        - А всю неделю потом дверь держать открытой, чтобы просыхало. Сделаем человек на пять, чтобы за раз могли помыться. По очереди за пару часов все успеют. Одежду грязную прикажете в мешки личные укладывать и сдавать, выдавать будете чистое. Имена пусть к размерам припишут, девки вышьют на мешках. Чтобы каждому свое вернулось.
        - Хорошо, леди, только к чему вам эта забота?
        - А пива они больше не пьют, вот и решила, вместо пива одежду хорошую и баньку вам соорудить. Эдвард, ты мне вот что скажи, - продолжила она тише, заглянув в дверной проем и проверив - не идет ли кто по лестнице. - Больше, думаешь, нет у тебя нехороших людей? Сейчас у нас много тайн, и эти тайны помогают заработать на хорошую жизнь в замке, не хотелось бы все потерять в один момент. все ведь, если так, голодом останемся.
        - Троих я выгнал сам - обсуждали вас, я понял - интересуются делами больно, а остальные все на виду, да и показывают себя хорошо. А у вас подозрения есть?
        - Нет, но вот голубей - то не батлер содержал, а мы так и не нашли больше никого. Айзек и псарей всех проверил, все чисто. Пусть твои внимательно за всеми понаблюдают - кто из замка может часто уходит, или наоборот, постоянно здесь, а потом на долго уезжает.
        - Хорошо, леди, я уже хотел стражей заставить народ запоминать - кто на кухне, кто скот убирает, кто по замку, иногда кажется, много лишних здесь болтается. Стражи у входа в донжон и у кухни всегда, а во дворе - не усмотришь.
        - Ворота держите закрытыми, говорите, что леди сквозняков боятся. Должны уходить как стемнеет, значит нечего туда-сюда шнырять. Да и не плохо бы уже народ запомнить, деревня у замка не большая, а те, кто работает на кухне, и слугами - каждый день проходят мимо тех, кто дежурит у входов. Прикажите всем входящим называть имя и говорить кто он. Стражи быстро запомнят, да их потом еще и подташнивать от этого начнет - живо перестанут отвлекаться.
        - Так и сделаем, леди, это вы хорошо придумали, а вон и мастера идут, - махнул он на дверь в сторону лестницы - по ней кто-то спускался, и гулко разговаривал.
        Таня долго и точно объясняла, что нужно отделить небольшое помещение из этого большого. Что нужно из досок собрать что-то вроде коробки, и чтобы очаг оказался внутри этой коробки. Показывала, как лучше оборудовать потолок, и как устроить отвод дыма и приток воздуха под деревянные стены. Мастера уже привыкли к тому, что госпожа дает сложные, и на первый взгляд, совершенно сумасшедшие задания, но по истечению времени, видя результат, спорить не стали, а ведь сначала тайком улыбались, подшучивали за спиной. Таня видела это, но знала, что признание приходит с пониманием дела, да и человеку незнакомому, а тем более, женщине, сложно довериться в решении каких-то серьезных вопросов.
        Обрисовала лавки, количество деревянных ведер, рассказала про каменку и пар. Мастера стояли ошарашенные, словно Таня рассказывала о том, что на других планетах есть жизнь, причем, она сама ее видела. Домой она шла удовлетворенной - никто и не думал больше шептаться - стояли и вникали - не хотели пропустить что-то важное, а потом оказаться глупее женщины, что тяжелее иголки для вышивки и не держала вовсе!
        ГЛАВА 40
        Организовать баню в подвале было так себе идеей, но больше вариантов особо не было. Слив есть, очаг есть, выход для дыма и вентиляция есть - вот основные точки для минимизации затрат и ускорения процесса! Мастера взялись за работу, а Таня, уточнив, все ли детали строительства понятны, забрала у Эдварда бумагу с размерами стражей отправилась в покои, где сейчас организовывали место для швей.
        Выкройки под гамбезоны строились легко, да и швеям работа с ними была знакома. Для сюрко Таня выбрала более плотную ткань, нежели была сейчас на стражах. Пришлось облачать всех в доспехи, чтобы не напутать с размерами. Вопрос стоял только в нижней части костюма - чулки на подвязках и что-то похожее на трусы Тане показали только после того, как она подняла свой голос под пятиметровый почти потолок, и заявила, что хозяйка здесь одна.
        - Леди, позвольте только я новые сошью, и вы на них посмотрите. Ношенные мы не можем показать! - испуганно ответила одна из швей. Таня успокоилась, и вспомнила, что ей полагается от таких деталей падать в обморок, а не настаивать с показом.
        - Хорошо, шей, только не старайся, делай наметки, я пойму. Сегодня чтобы готово было. Будем переделывать эту часть одежды, - заявила Таня в полной тишине и села угольком рисовать свободные шорты, в пояс которых можно просто продеть шнурок. Такие свободные и доходящие до колена штанишки можно заправить в чулки. К брюкам мы перейдем позже - подумала Таня. Пока и к такому будет сложно приучить.
        Швея сшила то, что здесь было единственным мужским бельем - трусы, похожие на трусы Губки Боба - квадратные, широченные, с длинными подвязками. То есть, трусы перевязывались сверху как мешок с картошкой, или как халат, пояс крепился с двух сторон. Размер фри сайз позволял запихнуть в них и пышнотелого пузанчика и тощего, как доска юношу - пояс сам обозначит границы и притянет ткань к животу.
        - Вот рисунок, по сути, это такие же, рейтузы, как ваши, только поясок вставляется в верхний подшитый край, а длиной рейтузы почти до колена - чулки, надетые поверх ткани рейтуз не будут скатываться, да и потеплее будет, - показала Таня.
        Она взяла для примера первый размер одного из стражей и веревочку, которой они обмеривались, сосчитала узелки, приложила к ткани, которая больше походила на плотную рогожку. Отрезала по размерам, сметала «вперед иголкой», подвернула верх под шнурок, так же быстро прошила, вывернула, вставила шнурок, и показала швеям.
        - Размеры должны совпадать. Шьем по две штуки на каждого. Но перед этим, я хочу попросить прокипятить эту ткань и отбить валиками - так она станет мягче.
        Рубахи можно было оставить. Достаточно широкие проемы под рукава, широкие спины и шнуровка на груди позволяли делать общий размер на всех - совсем тощих и маленьких стражников в отряде Эдварда не было, но девушкам было велено вышить нитками имена на каждом наборе, и к нему пошить два небольших мешка с именем. Чистое выдается в именном чистом мешке, грязное забирается тоже в мешке - все как в армии, об этом рассказывал Тане Гоша.
        - Да, Гошка, как же ты был прав! - прошептала Таня, выйдя на улицу. Валил снег, во дворе его быстро подметали и выкидывали за ворота, иначе, через несколько часов вышедшее солнце превращало его в грязь под ногами. - Ты больше знал, да и Костю вычислил на раз, не то что я - тюха - матюха. Но сейчас жаловаться поздно. Ты столько всего рассказывал мне, и если бы мы попали сюда вместе с тобой, а не с Костей, мне, скорее всего, повезло бы остаться женщиной, а не стать мужиком в юбке, - Таня тяжело вздохнула и улыбнулась, вспоминая Гошу.
        Двор Таня велела посыпать крупными опилками, которых здесь, кстати, было не много. Кучки мелких камней, что лежали без дела после работы каменщиков уже использовали - насыпали сначала крупных, а потом выровняли мелкими перед входом в донжон. Здесь же поставили две лавочки, больше похожие на кресла. Служанки выносили из дома одеяла, усаживали в них леди, и закутывали с ногами, если они хотели побыть на воздухе. Но Тане не сиделось на месте, и жители замка уже привыкли, что в любой момент она может «засунуть нос» в самый неожиданный момент.
        Таня помнила, как соседка баба Зоя выводила вшей, которых они привезли из пионерского лагеря - косы после купания надо было просушивать. Намазывать покупные мази она не дала, и делала отвар из полыни и чистотела, а потом заливала голову подсолнечным маслом - это как с клещами - дышат насекомые тельцем, а тут фиг вам, а не воздух. А потом в горячую баню, и с дегтярным мылом эти твари вымывались просто прекрасно. Ну, и, конечно, волосы сушить и вычесывать, а всю одежду и постель прокипятили.
        В донжоне вшей не было, и чтобы не появились, Таня лично проверяла комнатки, где жили постоянные слуги. Пререканий не было - Маргарет всех заставляла держать чистоту. А вот о башнях этого сказать было нельзя.
        В один из солнечных и морозных дней, когда первая банька была готова, стражей попросили покинуть башню, и двадцать девушек, что пригласили из деревни, вооружившись ведрами, горячей водой, песком и мылом начали отмывать это мужское пристанище. Все топчаны мужчины вынесли на улицу, и сейчас занимались тем, что показала хозяйка - чуть обжигали их на костре, потом мыли в мыльном растворе. Дереву возвращался даже рисунок, да и грязь со вшами моментально обгорали.
        Когда помыли стены, полы, вернули топчаны, что сейчас были у каждого стража, Эдвард пошел проводить с ними инструктаж по помывке. Травы нашлись у деревенских травниц, и сейчас пять ведер кипятка с заваренными чистотелом и полынью стояли прямо в горячей парной. Масла выделили с хранилища, хоть и не подсолнечное, а горчичное и льняное, но суть та же.
        Фара вытаскивал старые вещи, что снимали перед баней охранники, и бросал их в костер. Девушки застилали свежие тюфяки, набитые соломой. В роли одеял здесь выступали плащи, но Таня решила, что можно не продавать весеннюю шерсть, и сделать стеганные для каждого - больные стражники в замке - себе в минус.
        Утром отряд выстроился перед хозяйкой в полном составе, в новой чистой одежде со светлыми и радостными лицами. Эдвард решил не мучиться с головами стражей, и просто велел всех обрить, а чтобы показать пример - обрился и сам. Сейчас эти безбородые лица выглядели смешно - вокруг рта и на шее кожа была белой, не загорелой. Благо, тонкие шапочки и подшлемники они надеть догадались. Ну, ничего, за то быстрый способ избавления от этой заразы.
        Хозяйки прошлись по башне, где на первом этаже сейчас была столовая и оружейная, на втором мужчины спали, и двухъярусные кровати, как ни странно, были приняты вполне душевно. Оставшиеся топчаны тоже просили надстроить. Оказалось, мужчины спорят - кому спать на втором этаже - там значительно теплее.
        - Мы хотим поблагодарить вас, леди! - начал Эдвард прямо перед тем, как женщины вышли из башни. Слуги из кухни принесли котлы с обедом, и Флоренса поторапливала сестру.
        - Да, слушаю вас, - обернулась Таня.
        - У нас никогда не было такой добротной и теплой одежды, госпожа, и вчерашняя купальня, и новые кровати, - сбивчиво говорили один за другим мужчины.
        - Не экономьте на дровах, особенно на ночь. Так вы не заболеете, и сушите обувь, - Таня радовалась, что люди увидят жизнь получше.
        - Ты велела Эдварду ежевечерне заставлять их мыть ноги? - удивленно спросила Флоренса, когда женщины вышли и направились в донжон на обед.
        - Да, конечно, иначе заведется грибок, или что-то похуже, и еще, помыв ноги перед сном человек как бы снимает с себя всю усталость этого дня. Раньше они спали прямо в сапогах. Вонища там была, скажу тебе…
        - Леди не должна думать о женских ногах, сестра, - снова включила нежную фиалку Флоренса.
        - Леди, что остается главной в замке, берет на себя все обязанности мужчины, а значит, вопрос грязных ног теперь тоже решаем мы. Это только начало. Мы к лету должны переодеть крестьян. Швеям мы платим продуктами, ткани мы купим много, и готовые вещи будут очень дешевыми, да, мы немного потеряем в деньгах, но проезжающие наше графство будут уверены, что мы не бедствуем, да и люди будут рады хорошо и тепло одеться.
        - Даже и не думала никогда об этом, Фелисия, - заулыбалась Флоренса.
        - Как говорили некоторые, жуй солому, а форсу не теряй, - посмеялась Таня этой ситуации, а ведь и правда, сейчас они делали не что иное, как воспроизводили эффект зажиточности. Жаль, что пока только эффект.
        В начале февраля пришлось организовать что-то вроде парада стражей. Флоренса сообщила, что пора вывозить тех, кто скрывается в подвале под часовней. Таня ни разу не видела мужчин, живущих там. Капеллан на ночь открывал их, и спали они в часовне, в тепле.
        - Если их знают в лицо, мы можем сделать так, чтобы их не узнали, Флоренса, - предложила Таня. - Так у них будет больше возможности не попасться английским солдатам.
        - Да, это хорошая идея, но только как? - схватилась за идею Танина революционно настроенная сестра.
        - Во-первых, мы их отмоем, во-вторых, пострижем и переоденем. Думаю, за это время они начали выглядеть как дикари. У нас есть уже кое-что из пошитого, рубахи и гамбезоны точно найдем на десятерых.
        - А как мы сделаем это при страже?
        - Никак. У нас только один вариант - вывести стражу за ворота на пару часов, капеллан и Магрегор останутся в замке и помогут им со стрижкой и помывкой. Нужно делать в обычный день, когда у стражей баня. Они и не заметят, что баней уже попользовались.
        - Но как вывести стражей за ворота и заставить остаться там? У Эдварда точно будет много вопросов, - переспросила Флоренса.
        - А мы устроим небольшой праздник! Стражи покажут построение, попросим Эдварда завлечь деревенских детей в это - пусть сообщат, что желающие дети и мужчины из деревень тоже могут участвовать. Зажжем костры, вынесем пиво, и после построения и разных маршей женщины накроют столы. Это все будет за стеной. Здесь останутся люди Магрегора и капеллан. Айзека и Фара лучше не привлекать, хотя, думаю, Айзек уже прознал, просто не задает вопросов.
        - Хорошо, я подготовлю капеллана и Магрегора, а ты объясни Эдварду - что от него требуется, - ответила довольная Флоренса. - Ты права, когда на празднике будут люди из других деревень, эти незнакомцы не привлекут много внимания.
        Эдвард не просто был удивлен желанием хозяйки, он не понимал зачем нужно это представление, и стоял сейчас, хлопая глазами и разведя руки в стороны.
        - Пусть люди графства знают и видят какая у них охрана, пусть желающие из дальних деревень мальчишки тоже потом придут в этот отряд - это лучше, чем наемники - они будут стоять на страже своих же деревень. Понимаешь, Эдвард, это нужно делать сейчас, пока они молоды.
        - Я понял, госпожа, только почему за воротами?
        - Потому что в замке, иначе, будет полный бардак, а еще, сюда приедет много незнакомых нам людей - мы не можем допустить их в замок. Проще устроить праздник на улице. Два-три часа прогулки не кому не помешает. Сначала мы поговорим с крестьянами, потом ваш отряд покажет несколько маршей, построение, пусть люди посмотрят на чистеньких и хорошо одетых мужчин. Будут гореть костры и жаровни, где можно будет пожарить мясо, благо, охота сейчас не плоха, мы велим вынести две бочки пива. А потом эти люди разойдутся по домам, хотя, многим придется остаться в нашей деревне до утра.
        - Я понял, это как королевское выступление армии, правильно? - загорелись глаза Эдварда.
        - Да, что-то похожее. У нас не те масштабы, но мы же графство, так почему же нам в самые сложные месяцы зимы не устроить праздник? - улыбнулась Таня Эдварду.
        - Хорошо, леди, назначайте дату, а мы начнем репетицию.
        - Тогда, через пять дней будьте готовы, и велите людям сообщить о празднике во всех наших деревнях - те, кто смогут приехать или прийти будут накормлены, напоены, и для всех найдется место для ночевки в деревне.
        Люди в замке ждали праздника с нетерпением: настроение людей поднялось, улыбок и разговоров стало больше. Словно и не было пару дней назад этого серого неба с вдруг откуда не возьмись взявшимся снегопадом, словно не было переживаний о том, хватит ли запасов на зиму у крестьян.
        Таня незадолго до разговора с Эдвардом, отправила сына Айзека с новым обозом - необходимо было закупить фураж и зерно для крестьян. Во все деревни нужно завести запасов по количеству домочадцев - крестьяне должны продержаться до весны. Голод и болезнь ходят рука об руку, а эпидемии в это время - дело минутное. До весны им привезенного точно хватит, а там, настоятся очередная партия пива, и можно снова гнать самогон и делать ликеры - ждали заказы без предоплаты, но этот напиток не страшно было готовить и без плана - покупателей много.
        Магрегор и капеллан получили строгие указания Тани по помывке и стрижке узников, что наконец, должны были отправиться обратно в Шотландию. Лорд Брэдфорд должен был встретить их за границей графства и там посадить на приведенных с собой лошадей. До места они должны были добираться раздельно.
        Когда праздник закончится, народ потянется в замок, вот тогда-то, в общей суматохе, когда леди будут выступать и благодарить стражников, капеллан и выведет их за стены. Там они быстро смешаются с крестьянами, что будут доедать мясо и допивать пиво. С собой повстанцы получат по небольшой сумке с сухарями и сушеным мясом.
        Магрегор улыбнулся идее, и внимательно посмотрел на Таню:
        - Я рад, что вы занимаетесь этим, леди. Леди Флоренса сильно переживала за исход этого дела, а теперь и я вижу, что все будет хорошо, - признавая Танины старания и идеи ответил Магрегор.
        - Все будет хорошо только в том случае, когда леди Флоренса и ты будете сообщать мне обо всем и сразу. Пообещайте, Магрегор! - серьезно заявила Таня.
        - Я клянусь вам, госпожа! Хоть мне и трудно называть вас Фелисией - я знал её лично, но готов признать, что вы сделали для нашего общего дела и для замка столько, сколько истинная леди Фелисия, упокой, Господи, ее душу, не смогла бы за всю свою жизнь, - он поклонился, и не дождавшись ответа, ушел. Таня поняла, что это было тяжелое признание для Магрегора, преданного друзьям даже после из смерти.
        ГЛАВА 41
        Праздник, хоть и был устроен не ради самого праздника, удался на славу. Таня видела еще одну причину для этого мероприятия - она сама хотела поговорить с крестьянами, посмотреть на людей.
        Все началось после обеда, когда отряд Эдварда ровным строем покинул замок, гордо шествуя за хозяйками. Лица стражей светились ярче доспехов, что были начищены накануне. Таня оглянулась, удостоверилась, что ворота за ними закрылись и выдохнула - Эдварду и остальным было не до ворот - на них смотрела толпа людей.
        Когда Флоренса с Таней подошли к намеченному месту и уселись на подготовленные для них на помосте стулья с высокими спинками, Эдвард произнес небольшую речь, где сообщил, что леди приготовили этот праздник для всех жителей графства, и после выступления стражей, всех ждет угощение, а пока, леди Фелисия хочет сказать несколько слов.
        Таня встала, за что Флоренса мгновенно бросила на нее недоуменный взгляд. Таня решила, что так она сможет лучше видеть лица людей. Были мужчины, женщины, много детей, что стайками кружили возле огня, рассматривая что же достают из телеги, прикатившей из замка. Там были окорока, что слуги должны были порезать, моченые ягоды, мед, вареные яйца, свежий хлеб и гора пирожков.
        - Мы с леди Фелисией решили устроить небольшой праздник для всех, потому что жители дальних деревень не знают новых хозяев графства. Зима заканчивается, но впереди еще лето, и время до уборки урожая еще много. В ваш деревни уходили обозы с зерном. Наш батлер велел выдавать ровно столько, сколько хватит до лета. Летом я буду за деньги принимать сушеные грибы и ягоды. Этим смогут заработать все жители нашего графства, - она посмотрела в лица людей, что слушали ее разинув рот, и когла речь зашла о деньгах, они особенно оживились. Ягод и грибов в лесах было достаточно.
        - Кроме этого, мы будем покупать у вас весь лишний ячмень. В замок больше нет необходимости отдавать любое зерно, так у вас останется еда на весь год, а налог вы отдадите ячменем.
        - Госпожа, неужто и пшеницу в замок больше отдавать не надо? - крикнул осмелевший мужичок из толпы.
        - Нет, не надо. Если кто не выращивает ячмень, могут отдавать пшеницу, молоко и мясо. Буду покупать мед сколько у вас есть лишнего, - Таня видела, как народ веселел. Если в замок больше не нужно отдавать пшеницу, значит, ее можно оставить дома, и есть хлеба до пуза. Крестьяне выращивали также просо, но мало кто радовался этой надоевшей каше.
        - Значит, нам надо выращивать больше ячменя? - крикнул из толпы другой мужик.
        - Как хотите. Мы будем покупать его в больших количествах. Еще, нам нужны бочки и бочонки, и, если у бочаров есть запасы, можете везти сразу, если нет, начинайте их делать до работ на земле. Мастера по дереву тоже могут остаться в замке до начала посева, для них есть много работы.
        - Госпожа, а камнетесы вам не нужны? - выкрикнул совсем молодой парнишка.
        - Если готовы работать, то и камнетесы нужны, но после посевной, когда растает земля, - Таня мечтала выстлать во дворах дорожки, потому что вездесущая грязь неслась постоянно в дом и на кухню.
        - А еще, швеи замка начали шить добротную одежду, и стоить она будет не дорого. Можно купить ее в долг, - начала было Таня, но толпа тут же загудела вопросами:
        - Как это в долг? Почём одёжа? - раздавалось со всех сторон.
        - Вы будете забирать ее, а денег можно не платить. Батлер запишет ваш долг, и вы вернете его ячменем, или сушеными ягодами, или медом, или молоком и сыром, - Таня поняла, что попала в точку - люди не знали, как выразить свою радость - кто-то танцевал на месте, подпрыгивая козликами, кто-то обнимал соседа.
        - А сейчас, стражи устроят для вас небольшое выступление. Те, кто хочет прийти в замок и стать его стражей, можете расспросить нашего маршала - как это сделать. Семьи стражей платят меньший налог, их будут одевать и кормить, - продолжила Флоренса, как только Таня села - они договорились, что поделят речь.
        - А со скольки лет можно пойти в стражи, - по голосу Таня узнала Фара, и нашла его горящие глаза в толпе. «Эх, парнишка, да ты врожденный управленец, никакой тебе армии и не светит» - подумала она и улыбнулась.
        - Кто в шестнадцать уже силен, то возьмем и в шестнадцать, - ответил на вопрос Эдвард.
        Суета нарастала, и Флоренса посмотрела на Таню, уточняя - можно ли уже объявить парад, как они окрестили это событие. Таня кивнула, и Флоренса передала слово Эдварду. Хозяйки переместились к столам, где слуги уже накрыли привезенные из замка продукты на стол. Пива взяли только три бочонка, и наливать велели строго после того, как закончится шествие стражей.
        Флоренса и Таня посматривали на стену замка, где должен появиться Магрегор - это значило бы, что людей отмыли, постригли и переодели. Пока хозяйки за стеной, стража должна оставаться с ними. Праздник еще только начинался, но самая важная его часть, когда мужчин нужно будет вывести за ворота, была впереди.
        После марша, во время которого даже дети бросили следить за столом со сладостями и ароматными пирогами, Флоренса объявила, что каждому подошедшему дадут отрез ткани с пирогом, яйцами и окороком, на столе есть мед, в который можно окунать кусочки белого хлеба, есть пиво, которое придется пить по очереди, так как такого количества кружек в замке просто нет.
        Люди радовались этому пикнику как дети. Таня решила, что теперь этот праздник можно сделать традицией, так как конец зимы - голодное время, лишенное минимальных радостей, таких, как вкусная еда, тепло и веселье. Дети были несказанно счастливы.
        - Все, кто не успеет до темна добраться до своей деревни, могут ночевать в деревне или в замке, - объявила Флоренса, когда люди потянулись к наспех сколоченным столам.
        - Этот праздник мы будем проводить ежегодно, как и праздник урожая, на который к замку будут собираться жители всех деревень, - объявила Таня.
        Люди, скорее всего, ждали чего-то другого, пришло меньше полутора сотен, хоть Айзек и назвал цифру в триста. И сейчас, от нежданных хороших вестей и вкусной еды только и было разговоров, что новые леди замка - подарок Господа. Слышались рассказы о той радости, что настигла крестьян с приходом обозов, а то некоторые думали редких овец приколоть, много планов по сбору ягод среди женщин, а мужики, захмелев, говорили о ячмене, что вдруг понадобился хозяйкам.
        Магрегора заметила Флоренса и Таня услышала, как она выдохнула, и тоже кинула взгляд на стену. Он видел их хорошо, и женщинам полагалось вместе встать, и через минуту вместе же сесть, это значило, что они увидели его знак. Теперь можно было подождать еще несколько минут, и вместе со стражами, за исключением тех, кто оставался присмотреть за празднующими, проследовать в замок.
        Там то и началось самое интересное - сразу за леди в замок вошли стражи и проследовали к донжону, выстраиваясь коридором. За ними следовали гости - крестьяне, что хотели увидеться с родственниками, служившими в замке, занять в овинах хорошие места для сна. В этот самый момент, когда двор заполнился народом, Флоренса громко сказала:
        - Мы рады, что праздник понравился вам, вы можете вместе со слугами замка вместе продолжить пир за стенами, но как только стражи велят, всем зайти во двор, и ворота закроют. А пока, можете гулять, - все смотрели на нее, и только закрывающие спинами дверь часовни, шотландцы знали, что в эту секунду десять мужчин смешиваются с толпой, которая радостно повалит обратно через пару секунд, вместе со слугами.
        Таня так и не увидела ни разу лиц этих людей. Видимо, так было нужно, и она сама знала - меньше знаешь, крепче спишь!
        Весна была скорой - в мае уже во всю шла пахота. Лошади и быки, что были в замке, уводились рано утром, и приводили их на закате, крестьяне выкорчевывали лес под новые посевы. Вся работа на земле была тяжелой, и Таня постоянно думала о налоге, что эти люди платили графству. Осенью в замок потянутся фуры с овсом и ячменем, с пшеницей и сеном.
        Все лето наемные крестьяне будут пасти скот, стричь овец. Женшины будут заняты сбором ягод и грибов. Теперь каждая крестьянская семья знала, что суп с грибами может быть не привычной серой похлебкой, а сырным супом, как на столе у господ - сыра и молока у крестьян было достаточно. Сырные лепешки теперь пекли в каждом доме.
        На шерсть у Тани тоже были планы - вместо того, чтобы сдавать ее купцам, надо было обустроить в замке небольшой цех. Если нет спецов, которые делают чесальные станки, найти, нанять. Теплая одежда из шерсти - отличная ниша, а раз уж король теперь был реальным человеком, которого Таня знала лично, то и через него можно ознакомить нынешнюю Англию с сукном.
        У Тани кружилась голова от количества дел, а особенно - от ее же планов. Если охватить все - не хватит времени, и сейчас она вспоминала ее любимый диалог Панкрата с Кружилиным из «Вечного Зова»:
        «- И так 25 часов в сутки работаем.
        - Так в сутках 24 часа.
        - А мы на час раньше встаем.»
        Таня улыбнулась, вспомнив о кино, и о том, что еще долго его не будет вообще, порадовалась тому, что в ее голове столько воспоминаний о хороших фильмах и книгах. Айзек был приятен ей, потому что походил на этого самого Панкрата из Вечного зова: хозяйственный, обязательный. Для него важно было не просто хорошо сделать работу.
        В отличии от многих слуг и крестьян Айзек умел смотреть вперед, четче понимал смысл каждого шага, и умел выбрать для каждой работы и нужное время и нужных людей.
        Айзек и приходил на помощь, рассказывая о том, что полагается делать срочно, а что еще пождет. Последний обоз с ячменем пришел уже от самой границы с Шотландией, и женщины стояли на стене, наблюдая за пятью фурами. О том, что они на подходе закричали мальчишки, разбудили Бродаха.
        - Больше ячменя взять негде, этот купили по самой высокой цене, - тихо сказала Флоренса.
        - Ничего, это не проблема. Мы сделаем половину годового долга королю, а остальное осенью. Меня беспокоит другое - гонец, которого должен прислать за мной Эдуард. И я буду должна с ним поехать туда, куда скажет Его Величество, - грустно ответила Таня, разглядывая дорогу, что ныряла в голый пока лес и вновь показывалась на его окраинах.
        - Если хочешь, я поеду с тобой, - нахмурилась от этого напоминания, но решительно ответила сестра.
        - Нет, ребенка нельзя увозить из графства, это опасно, дорогая.
        - Тогда, с тобой поедет Магрегор.
        - Тоже нет. Пока он с вами, мне спокойнее, да и не стоит так явно показывать шотландцев Его величеству.
        Мастера по дереву в последние холодные месяцы упорно трудились в замке под начальствованием старшего, что начинал с первых кроватей для леди и короля. Теперь в замке были приличные столы, стулья, полки в кухне, новые лари для хранения ячменя. В замок постоянно привозили бочки - нужно было обновить старые, да и не хватало Тане уже емкостей для браги, а в этом деле, чем больше стоит браги, тем быстрее будет ликер.
        Первые ягоды, в которых Таня узнала жимолость, начали привозить в начале июня - в самые первые дни женщины отправляли детей, или приходили сами с большими заплечными корзинами. Это было просто замечательно, потому что сухие давно закончились, и спасал ситуацию только медово-сливочный ликер, который, кстати, брали охотнее других, но никто так и не узнал в нем сливок.
        Кухня ночами сушила ягоду, потому что весь ее объем было невозможно пустить в ликеры - женщины и дети с корзинами шли косяком. Даже старушки забыли про усталость и болезни. Деньги были, и Таню не смущало такое количество запаса, к тому же, большинство женщин, предпочитали рассчитываться ягодой за одежду. Люди стали меняться - это Таня заметила по тем же женщинам, что носили платья, пошитые в замке. Нижняя рубашка была безразмерной, верхний фартук, что надевался через голову, и был более темного цвета, тоже на завязках по бокам, так что, с размерами можно было не заморачиваться. Дети бегали в новых гамбезонах, которые больше походили на куртки.
        Нижнее белье сначала долго отрицали, но те, кто испробовал его в холодные месяцы, быстро уговаривали остальных.
        - Госпожа, в этом году не было зимой болезней повальных, и дети не умерли, - радостно объявил Айзек, что вернулся с объезда деревень.
        - Это самое главное, Айзек, самое главное - задумчиво прошептала Таня.
        ГЛАВА 42
        Новые блюда из рубленого мяса стали уже известны даже крестьянам, и экономные хозяйки распробовали и поняли - с фаршем блюд можно приготовить больше, готовится быстрее, да и каша получается сытнее.
        В кухне Таня появлялась часто - кроме новых блюд требовалось ввести еще и экономию. Не гоже готовить как раньше - на двоих хозяек целого поросёнка, а потом неделю доедать начавшее «гулять» мясо, и выкидывать собакам. Таня запретила колоть свиней с весны, только в случаях, когда в замке гости. Баранина хранится лучше, да и оставшееся можно присолить.
        Повар понял ее, и теперь на кухне справлялись всего три человека, остальные работали в поле. То же самое и со слугами - разобрались кто чем занимается, и оказалось, что можно оставить половину. Пообещав, что к концу сезона, сразу, как все уберут с полей, слуги вернутся в замок, Таня освободила не менее двадцати человек и передала Айзеку.
        Таня часто спускалась в деревню, чтобы посмотреть, чем занимаются крестьянки и как живут во время отсутствия мужчин. В один из таких дней ее сопровождал Эдвард и один из его людей. Ее внимание привлекла пожилая женщина, толкущая траву в ступке. Она брала кустики, похожие на кресс салат, мяла в руках, а потом эту кашу складывала в небольшую ступку. Там ее толкла, выкладывала на старенький, черный от дождей стол, и принималась за следующую порцию. Таня показала Эдварду, что надо помолчать, приложив палец к губам. Он кивнул в знак согласия, и стал пялиться по сторонам.
        Таня дождалась, когда она закончит весь процесс с перемалыванием травы. Достаточно густую кашицу она скатывала в шарики и раскладывала на столе под солнцем, а когда закончила, накрыла все темным полотенцем. Это полотенце и привлекло внимание Тани - оно было синим. Словно инородный кусок из ее прошлой жизни проник в это средневековье, это полотенце притягивало взгляд.
        - Леди, прошу простить меня, ноги мои не слушабт меня, и встать я не смогу. Моя внучка помогает мне выйти и зайти, - вдруг принялась извиняться она, заметив, что за ней наблюдают.
        - Ничего, мы сами зайдем к вам, - ответила Таня, и Эдвард открыл мало-мальски сколоченную калитку загона перед домом, где сейчас резвились три ягненка.
        - Элиз! Элиз, где ты пропала! - нервничая, прокричала старуха, развернувшись к дверному проему.
        - Расскажите, откуда у вас это полотенце? - указала Таня на синюю ткань.
        - Как же, сама пошила, госпожа, кто же еще? - не понимая в чем интерес хозяйки, быстро ответила старушка.
        - А этот цвет?
        - А, вайда, он испачкан вайдой! - понимая, что так привлекло Таню, продолжила она.
        - Что такое вайда?
        - Вот эта трава, госпожа, я собираю ее три раза за лето и делаю краску. Осенью проезжают купцы, и по деревням скупают ее. Полотенце подкрасилось за те годы, что я укрываю им вайду. Иногда неожиданные дожди, а иногда и вовсе забываю, и заворачиваю готовые в него, постираешь, а оно все темнее и темнее.
        - Расскажи мне про эту вайду, - твердо сказала Таня.
        - Элиза, принеси пару листиков еще, - кивнула старуха головой за левый угол дома, куда, не раздумывая, бросилась девчушка.
        - Эта трава растет прямо у вас в огороде? - удивилась Таня.
        - Да, и сейчас я решила попробовать первый урожай - весна была больно теплой - уже поспело, значит, последний урожай будет самым сильным.
        - Почему это? - переспросила Таня не понимая вообще сути дела.
        - Вайда не любит долго расти, цвет теряет, вот и срезаем ее три раза, а осенняя - всегда самая темная, не знаю почему, может жару летнюю она не любит, а может солнце сильно выцвечивает листья, - ответила старуха, принимая их рук девчонки несколько листьев.
        - Вот так их рву, потом толку, а затем скатываю в шарики. Она настояться должна в тенечке, но в тепле, - снова начала процесс, который Таня уже видела из-за забора. - А когда запахнет, а потом и просохнет, значит и готова. Кидай в горячую воду, добавляй чуть яда, а лучше всего - мочи, только той, что после пива, и окунай ткани, - закончила она.
        - А откуда же берут эту мочу? - аккуратно спросила Таня.
        - Раньше и мы красили, только делали это в воскресенье - тогда и пили пива вдоволь, а во дворе ставили бадью. Собирали мочу, и использовали по назначению.
        - А сейчас отчего не красите?
        - Лучше продать, леди, ведь денег всегда не хватает, а одёжа и без цвета - одёжа, - грустно закончила старая женщина, явно скучающая по временам, когда могла себе позволить яркую одежду. Рассказ о дне покраски изменил ее лицо, сделал его более молодым, воодушевленным. Тогда Таня и решила, что пока эта женщина помнит все детали, нужно перенимать эти знания. Эх, нам бы уметь не спать, тогда и успела больше, - думала она.
        Таня долго стояла молча, складывая в голове весь процесс. Шарики должны хорошенько ферментироваться, и такая хорошая передача цвета после ферментации известна всем, кто собирает и готовит Иван-чай. Собрал, нарезал, нарубил, пожамкал руками так, чтобы начал выделяться сок, а можно и вовсе - в мясорубке прокрутить. А потом начинается самое главное - процесс ферментации, а точнее - одного из вида брожения!
        Траву, разложенную на железных противнях Таня и ее мама накрывали пленкой, оставляли на солнце на весь день. Она «потела» - пленка изнутри начинала мокнуть, капли возвращались обратно в сбор. А следующий шаг - раскрыть ее и оставить на сквозняке - она должна была очень быстро просохнуть вместе с тем соком, что вышел из нее.
        Далее - прогреть в теплой открытой духовке - не прожарить, а именно прогреть - дегидрировать сбор. И вот такой Иван-чай при заваривании имеет темный янтарный цвет, терпкий аромат и запах, в отличии от того, что собирают и подвешивают сохнуть в тенечке целыми хлыстами - он получается светло - соломенного цвета.
        Старуха занималась сейчас ничем иным как ферментированием, только вот, полотенце пропускает воздух, а нужна именно баня! Тогда и цвет будет темнее, и быстрее передастся в воду, а вот моча… она права, что моча, содержащая спирт сработает как проявитель, сделает цвет крепче.
        Да-а, Васко де Гама еще две сотни лет не привезет в Европу индиго из индии, и придется пользоваться сложными рецептами для получения ярких и насыщенных цветов. Знать в это время и вещи-то стараются не стирать только потому, что цвет быстро линяет. Вот и ходят в воняющих застарелым потом платьях. Что хозяин, что его лошадь, пахнут - не различишь.
        Таня знала, что на Руси в это время тоже чудили как могли - лазурит неделю выдерживали в кислых щах, а золотой цвет получался при смешивании шафрана со щучьей желчью. Вот как они догадались окунуть ткани в щи? - вспомнила и улыбнуласьТаня.
        До кошенили было так же долго, как и до индиго, но цветов хотелось сильно. Таня уже присмотрела крушину, чью кору можно использовать для окрашивания в коричневый. Кора дуба, «шапочки» желудей - также, давали коричневый разного оттенка, но синий!!!
        - Много у вас этой вайды? - медленно выходя из культурного экзерсиса, что вызывало синее полотенце, спросила Таня.
        - Нет, это первая.
        - А семена? Есть семена еще? Я готова заплатить вам за них.
        - Семена есть, только вот много с нею работы: рыхли, поливай, потом жучков с нее снимай, а только потом резать.
        - Я хочу взять тебя на работу, - сказала Таня улыбнувшись старухе.
        - Да какая же из меня работница, леди, вы смеетесь? Я же и ходить-то не могу!
        - Я пришлю вам десять девушек, которые вскопают землю, посадят семена и будут слушаться вас во всем. Я буду заглядывать и смотреть как они работают. Я куплю всю вашу вайду, и девушки будут переминать и так же, как и вы, сушить нашу. Больше ни крошки не продавайте купцам - я готова платить больше, - выпалила Таня, вспоминая сколько чисто-белой шерсти снимали сейчас стригали с овец замка.
        - Так как вы сказали, я, пожалуй, и смогу работать, - ответила старуха. - зовут меня Магда, но все говорят: «Старая Магда». Вы можете величать как вам угодно, - закончила она.
        - Почему же «старая»? В деревне есть еще молодая Магда?
        - А то ж! Моя внучка! Дочь работает в поле, муж ее тоже, а старшие-то давно уже трудятся в замке.
        - Ну, тогда, «Старшая» и «младшая» - подмигнула Таня девчушке, что разинув рот рассматривала настоящую леди замка.
        - Я тоже могу учить служанок, потому что знаю, когда пора собирать вайду. И после какого пива моча самая крепкая! - заявила младшая специалистка этого малочисленного семейного предприятия.
        - Это еще лучше - ты будешь рассказывать мне как продвигается обучение, и рассказывать - кого похвалить, а кого надо еще учить и учить, - ответила Таня осмелевшей девочке.
        Таня довольная находкой, спешила сейчас к Флоренсе, чтобы поделиться новостью. Ткани, из которых были пошиты платья сестер были хоть и разноцветными, имели вышивку на воротниках рубашек разными нитями, но все равно - цвета были блеклыми, не такими сочными, как это полотенце. В этом мире ей еще не удалось увидеть других леди, узнать в каких платьях они ходят, какие головные уборы скрывают их головы, но тонко спряденная белая шерсть, выкрашенная в синий, понравится лордам, а уж леди будут просто визжать от восторга.
        Часть овец были тонкорунными, длина шерсти не меньше десяти сантиметров, и эти нежные волны могли стать не только чулками или шубами, если использовать выделанную кожу. Зимы здесь не такие и холодные, и короткие полушубки из прошитой слоями такой вот прекрасной шерсти могут стать хитами - думала Таня. Она и сама с удовольствием носила бы такой. Куртка, вроде привычного гамбезона, на которую рядами - слоями можно пришивать пучки шерсти. И овцы целы, и леди в шубах, - улыбнулась про себя Таня.
        - Госпожа, говорят, вы в деревне познакомились со Старой Магдой? - встретил Таню и Эдварда Айзек.
        - Неужели так быстро разносятся новости - я еще даже не дошла до замка, а вы уже знали! - посмеялась Таня.
        - Конечно, вы ведь там больше часа с ней пробыли - мальчишки уже рассказали моему внуку.
        - Оказывается, здесь можно выращивать краску! Да, Айзек, вели стригалям укладывать шерсть с тонкорунных овец аккуратными слоями, а не вповалку, как простую. И сейчас мне нужна Маргарет, - ответила Таня Айзеку и направилась к донжону, возле двери которого на стуле сидела Флоренса - Бродах спал на ее руках.
        - Я понял, что вы хотите, леди, сейчас и прикажу, и Маргарет к вам Фара пришлет, - уже удаляясь, ответил Айзек. Вот молодец, не тратит время!
        - Тебя просто невозможно поймать, Фелисия, - шепотом встретила сестру Флоренса.
        - Здесь много интересного, и вот сегодня я выяснила, что мы можем красить шерсть в синий, а еще… Я вспомнила как делают шубы в тех землях, где я жила! - довольным голосом, но также, шепотом, ответила Таня. Бродах не давал спать уже несколько ночей - режущиеся зубы - вещь одинаково неприятная как в том, так и в этом мире.
        - Тонкорунные овцы слишком дороги, а мы еще не восстановили запасы графства, чтобы пустить их на шубы, - удивленно сказала Флоренса.
        - Мы не будем снимать с них кожу, Флоренса, мы будем использовать только шерсть, что сейчас снимают стригали.
        - И как же из шерсти можно сделать шубу? - недоуменно, забыв о спящем малыше, переспросила Флоренса.
        - Увидишь, и тебе точно понравится, сестра. Леди в Англии носят шубы?
        - Конечно, но только в пути, и они огромные и неловкие. А еще, очень дурно пахнут!
        - Эти будут легкими, без запаха, и с отличными капюшонами, вот увидишь! - отвечала Таня, а сама уже мысленно заменяла клей, которым нужно будет закрыть верхний край, иначе, мех станет выпадать. Или же, нужно очень тонкое шитье, а еще лучше - использовать пучки с узелками по верху, и вот эти узелки мы и будем пришивать, - Таня в такие моменты просто выпадала из жизни. Хотелось красивых вещей, хотелось ярких цветов, а если быть полностью честной - хотелось знать, что ее ждет здесь дальше.
        - Гонцы, гонцы, у них королевский штандарт, - кричали мальчишки, рассыпаясь от ворот замка по всему двору, как испуганные котом воробьи. Таня и Флоренса переглянулись. Моментально обе вспомнили о том приказе короля, и о том, что Таня должна отправиться в дорогу, как только прибудут всадники. Маленький Бродах засопел и начал кряхтеть, просыпаясь - шум во дворе был делом привычным, но сегодня народ шумел пуще обычного - королевский гонец, это не абы кто! Люди зашептались о том, что, скорее всего, в паре дней пути Его Величество, а в замке так мало слуг, и что надо срочно искать Маргарет, и готовить покои.
        Все картинки с шубами, все планы, что так четко и ярко рисовались в Таниной голове, рассыпались моментально в тот момент, как двое всадников въехали во двор. Ей показалось, что солнце, что било прямо в глаза, подсвечивая всадников сзади, намеренно мешало. Но солнце, как и ее настроение, спряталось за облако в тот же момент, когда всадники, передав лошадей слугам, шагнули в сторону женщин, мирно сидящих у двери своего дома.
        ГЛАВА 43
        Перед женщинами стояли двое хорошо одетых мужчин. Хоть пыль и покрывала плащи, они явно отличались от гонцов, что иногда приезжали сюда по приказу лордов из соседних графств - с ликером Таня попала в самое яблочко, и заказы не заставляли себя ждать.
        Самым страшным было то, что одним из них был Костя. Тот самый Костя, которого она любила всем своим сердцем, этой незрелой, слепой любовью. У Тани похолодело внутри, дыхание сбивалось. Руки тряслись, и она скрепила пальцы в замок, чтобы не было заметно так явно.
        - Леди Флоренса, леди Фелисия, мы прибыли к вам по поручению Его Величества, и готовы сопровождать леди Фелисию в Шотландию, где король сейчас ожидает ее, - с азартом начал второй, но Таня не могла оторвать глаз от Кости.
        Костя, как только понял кто перед ним, начал осторожно хватать воздух ртом. По крайней мере, он никогда так не вел себя раньше - испуг и чувство неуверенности, жажда расправы или же это чувство вины вперемешку со злостью на Таню.
        - Леди Фелисия, - после недолгого замешательства и молчания обеих женщин, продолжил говорливый гонец, вычисляя кто из них, кто.
        - Это я, - чуть наклонила голову вперед Таня
        - Вы готовы завтра выехать с нами? Дорога займет пару недель, и, надеюсь, вы можете взять с собой маршала для охраны, - оживился говорливый гонец.
        - Пройдите на задний двор, вас накормят, а леди Фелисия после ответит вам, сможет ли она поехать завтра, - резко ответила Флоренса, и мотнула головой Айзеку на гостей.
        Таня не могла отвести взгляда от человека, который так неожиданно стал ее врагом. Она не знала, чего от него ждать, рассказать ли Флоренсе правду раньше, чем он откроет рот.
        Айзек уводил гостей за донжон, а Костя беспрестанно оборачивался, но молчал. И как только они повернули за угол, Таня выдохнула и посмотрела на сестру:
        - Если бы ты знала, как я не хочу ехать туда, Флоренса, если бы ты только знала… Но король это не оставит, а значит, мне придется. Я хотела сказать тебе что этот человек…
        - Я думаю, ты можешь не ехать, сказавшись больной… - она начала было яростно проговаривать причины, по которым Фелисия может остаться дома, но Таня ее перебила:
        - Нет, этот человек, Флоренса… Что стоял молча. Я его знаю. Он предал Уильяма, когда нам встретились солдаты короля. И нас отвезли в замок Ботвелл. Оттуда я спаслась, а Уильям… Я так и не узнала, потому что твой отец настоял уехать с ним.
        - Откуда ты знаешь его?
        - Он был моим женихом, и мы вместе прибыли в Шотландию. Он знает обо мне все, а сейчас, как мы видели, он служит королю.
        - Он не представился, но он не просто гонец - судя по его одежде, он близок к сиру Эдуарду, - сбивчиво сказала Флоренса, потом быстро передала спящего ребенка Тине, и встав, потянула Таню в донжон.
        Таня сидела перед очагом, что вечерами протапливали в их комнате, а Флоренса ходила из угла в угол, сумбурно предлагая варианты отказов от поездки. Гонец ждал их решения, и уточнял у Айзека, есть ли возможность отправить голубей королю. Тот ответил, что голубей нет.
        - Впустите их, Айзек, резко сказала Таня. - Перед смертью не надышишься, а значит, нужно решать вопрос прямо сейчас, не откладывать его в долгий ящик, - она твердо решила, что будет гнуть свою линию, что даже внутренне она откажется от того, что она Татьяна, и чем больше в ее поведении и рассуждениях будет Фелисии, тем безопаснее и увереннее она будет чувствовать себя. Возможность угодить в тюрьму была высока. Нет, даже попасть на плаху шансов было куда больше, чем выйти из ситуации, отделавшись малой кровью. Она решила, что теперь ее зовут Фелисия, а с Костей… Нужно понять - что он хочет от нее.
        - Я не могу отправиться с незнакомыми мне гонцами, поскольку Его Величество предупредил о знаке, - вспомнив о перстне, произнесла Фелисия, как только мужчины вошли, и остановились у двери.
        - Леди Фелисия, - и вот тут-то и вступил в разговор Костя. Он произнес это имя с таким нажимом, что она сразу поняла - ему не нравится ее выбор. - Я готов показать вам все, что угодно, но у меня есть это, - он протянул руку, на которой красовался тот самый перстень.
        В ее голове закружились снежинки мыслей и догадок, но самая основная и самая страшная мысль сейчас стучала в виске молотком - Костя приближен к Эдуарду, а значит, Эдуард знает о ней много, и послал именно его потому что он знает ее в лицо. Сердце отказывалось верить в то, что человек, с которым она была вместе, с которым жила, спала, о котором скучала, просто продал ее за вот этот вот нарядный камзол, или что это на нем? За место рядом с теплом и едой, за место рядом с королем? Эдуард не глуп, но ему сейчас выгодно определить их как изменщиц - таким образом, ребенок будет под его опекой в самое скорое время.
        - Я не могу поехать завтра, я плохо чувствую себя. И ближайшую неделю мне требуется остаться дома, - дрожащим голосом сказала Фелисия, обдумывая что же ответит Костя, и станет ли он настаивать, или даже приказывать, объявив ее заключенной под стражу.
        - Леди Фелисия, у вас есть три дня, и три ночи. Сегодняшний день - первый, и он закончился. Выделите нам покои, и в положенное время будьте готовы к поездке, - резко ответил Костя, и поклонившись, вышел. За ним вышел говорливый прежде гонец.
        Этого она не ожидала вовсе. Чего хотелось сейчас - плюнуть в его красивое лицо, а потом приказать связать его и бросить в тюрьму. Холодок по спине прошел вместе с мыслью о том, что Костю проще убить, чем договориться с ним. Самым страшным было для Фелисии то, что эта мысль ее нисколько не напугала, наоборот, она обдумывала то, что с путниками в дороге могло произойти что угодно. Если заняться деталями самой, то комар носа не поточит.
        Встав на скамеечку возле окна, она смотрела, как мужчины вышли из донжона и подозвали Айзека. Тот подозвал человека, что должен был проводить их в покои на третьем этаже. Фелисия смотрела в макушку Кости и боролась с той ненавистью, что росла в ней. Неожиданно он поднял голову, словно знал, что она смотрит вниз. Она отпрянула, но быстро ступить с лестницы она не смогла, и успела рассмотреть ту улыбку, что предназначалась ей раньше, ту, что получала якобы любимая женщина - открытую, одухотворенную, теплую и нежную.
        - Флоренса, он не человек, он истинный дьявол. Мне кажется, он будет добиваться своего, даже если в его сердце будет нож… потому что сердца у него нет, - медленно и задумчиво проговорила Фелисия, и повернувшись к сестре, шагнула с лестницы от окна.
        - Почему ты стала невестой этого человека?
        - Потому что не видала его настоящего, мне казалось, что он совсем другой. Любовь застилала мне глаза, а сердце всегда противилось голове, убеждая меня, что я просто дурочка, и по-другому мужчина любить не может. Он заботится, а не принуждает к нужному ему варианту выбора, он защищает, а не ограждает от общения с близкими мне людьми, он учит, а не сминает мой характер как лист бумаги.
        - Ты не можешь ехать с ним, Фелисия, - Флоренса встала и подойдя к сестре, обняла ее и опустила голову ей на плечо. Фелисия обняла ее плечи.
        - Только я знаю какой он на самом деле, дорогая, а значит, и справиться с ним я смогу. У меня есть против него прекрасное оружие…
        - Ты хочешь его убить? - с испугом, шепотом выдохнула Флоренса и подняла на сестру испуганные глаза.
        - Нет, против него есть другое оружие, сестра. Это лесть и подчинение ему.
        - Ты согласишься вернуться?
        - Никогда в жизни! Я приняла в сердце имя Фелисии, я полюбила вас с Бродахом, привыкла к маршалу, Фара, даже Айзека полюбила, как искреннего и доброго управляющего. Я больше не Таня, но я знаю, что она ему все еще нужна - больше никто ему не подчинялся так, как она. Мы сыграем с ним в игру.
        - Я не понимаю тебя, Фелисия, я боюсь того, о чем ты говоришь, - затараторила Флоренса.
        - Нет, не бойся. Если мне и придется притвориться, это продлится не долго. Он назвал меня как-то слабым звеном, но не учел того, что каждое звено можно закалить. А еще, что я не была слабым никогда, - словно сама с собой говорила Фелисия, уставившись в одну точку.
        - Я отправлю с вами Магрегора, - безапелляционно заявила Флоренса.
        - Нет, флоренса, он должен оставаться с вами, чтобы ребенок был в безопасности. С нами пойдут ближайшие люди маршала Эдварда, а еще, я возьму с собой Тину, - Фелисия посмотрела на служанку, что в этот момент испуганно подняла глаза. Да, ехать в логово человека, что лишил ее всей ее семьи - не очень приятная вещь, но Тина не сможет отказаться. Она снова опустила глаза. Возвращение на родную землю радовало, но там Тину больше никто не ждал - ее двое сыновей и муж убиты солдатами короля, дом сожжен. У Тины осталась лишь леди Флоренса и этот мальчик, что родился у настоящей леди Фелисии.
        Служанка смотрела на новую Фелисию осторожно, и каждый ее поступок оценивала только с точки зрения безопасности для Флоренсы. Ехать с ней к королю, а точнее, оставить Флоренсу одну она хотела меньше всего.
        - Тина, нам сейчас важно, чтобы Фелисия вернулась. Я уверена, что ты видишь, сколько она сделала для нас, что мы могли просто умереть зимой от голода и болезней, - видимо, понимая чувства служанки, мягко озвучила Флоренса.
        - Да, леди Флоренса, я все понимаю, позвольте, я присмотрю за гонцами сама? - вдруг предложила Тина и по-кошачьи прищурилась.
        - Конечно, только не попадайся им часто на пути, - выдохнула Флоренса, видимо, переживавшая за то, что Тина не подав вида, все же останется недовольной разлукой с ней, и Фелисии будет трудно в дороге.
        - Да, старайся как можно меньше пересекаться с ним, - подтвердила Фелисия, внимательно рассматривая лицо Тины.
        - Такие, как этот господин с темными волосами, они не замечают рядом слуг, да и женщин не замечают. Они только и делают, что любуются собой, леди, - ответила она не слишком почтительно, но попав своими словами в десятку. Самым важным и самым главным для Кости всегда был он сам, его желания и хотелки.
        У Фелисии оставалось всего два дня, и она понимала, что разговор с Костей необходим, как бы она того не хотела, говорить с ним придется. И, лучше сделать это здесь, в замке, на своей территории, чем в дороге, среди леса, и оставшись с ним наедине. Одно она не понимала - как король так быстро доверился ему? Костя умел залезть «под кожу», вывернуться ужом ради того, чтобы понравиться, он мог очаровать, но, чтобы короля!!!
        На следующее утро Фелисия присела возле часовни одна. Даже мысленно она больше не считала себя Таней. Она - высокородная англичанка, вдова шотландского лорда, леди Фелисия. Точка.
        Она знала, что из окна третьего этажа это место хорошо просматривается. Нужно было, чтобы он сам вышел, нужно было, чтобы первый шаг к разговору сделал именно он, вот тогда беседа потечет в нужном русле, - думала Фелисия, подставив лицо солнцу.
        - Леди, говорят, вы поедете к Его Величеству… - неслышно подошел Фара, и присел напротив нее прямо на полянку, что чудом осталась не вытоптанной, как и во всем дворе, хотя, часовня была местом, куда крестьяне шли не охотно. - Я бы хотел отправиться в Шотландию с вами.
        - Нет, Фара, ты нужен деду. Он сказал тебе, что ты станешь следующим батлером? Для этого ты должен знать все то, что знает Айзек. А для этого нужно не на солнышке сидеть, а ходить рядом с ним, - поучительно проговорила Фелисия, наблюдая, как из правой части донжона вышел Костя. Он щурился, смотря на башню часовни. Солнце сегодня грело по-летнему.
        - Простите, леди, - удивившись новому холодному тону хозяйки прошептал Фара. И мигом почувствовав себя лентяем, подскочил, и убежал на задний двор. Фелисия проводила его взглядом, сожалея о том, что не нашла как по-другому отправить его сейчас подальше от часовни, но потом одернула себя - сейчас главное - Костя, и у этого разговора не должно быть свидетелей.
        Костя изменился: лицо стало менее холеным, обветренным, в глазах стало еще больше хитрецы и огонька, волосы отросли, и сейчас лежали на плечах волнами. Даже то, как он сошел с лошади по приезду, указывало на привычность к верховой езде, словно он всегда сидел в седле - как скоро он привык к этому миру!
        - Леди Фелисия, мне показалось, что вы ждете меня, - с ехидной ноткой заявил он, подойдя к коленям Фелисии почти вплотную. - Или же ты позводишь называть тебя как прежде, Таней? - сказал он чуть тише, но явно не для того, чтобы кто-то не услышал случайно, а, чтобы придать их разговору больше таинственности, интимности.
        Он как змея, заползал в душу, гнездился в ней, все больше расширяя свое пространство, и лишая тебя своего собственного лица и своих мыслей. Так и сейчас - он знал, как на Таню влияет его голос.
        - Меня зовут леди Фелисия, и я одна из хозяек этого графства и этого замка, где вас приняли так тепло и радушно, - как можно более спокойно ответила Фелисия и подняла на него голову. Смотреть на него снизу-вверх было не удобно, да и унизительно, словно стоишь перед ним на коленях, но Костя это тоже понимал.
        «Пусть считает меня слабым звеном, влюбленной женщиной, потерявшей себя, да хоть рабом, но так он потеряет бдительность, расслабится, а у меня будет фора и шанс на удар» - это то, о чем думала Фелисия старательно надевая улыбку Тани, ее влюбленный взгляд и ее слабость. Не боялась она теперь только одного - что Таня может снова вернуться, потому что Тани больше не было.
        ГЛАВА 44
        Служанка упаковывала самое необходимое для хозяйки, в кухне собирали запас продуктов, на лошадей навьючивали небольшой запас фуража. С Фелисией ехали Тина, Эдвард, и еще три его человека.
        Костя, расслабившись, и успокоившись, что его Таня осталась прежней, и вновь прислушивается к его пожеланиям, даже не допускал и мысли о ее двойственности.
        - Ты оказалась не такой уж и дурой, детка. Сразу в графини, да еще и с таким количеством земель! - хмыкнул он во время разговора возле часовни.
        - Да, мне показалось, что так устроиться - наиболее безопасно.
        - Не ожидал от тебя такой прыти. Я понял, что это ты, когда случайно услышал разговор солдат, мол, Его Величество собирается отправить гонцов за графиней, что подняла из нищеты целое графство, а потом рассказ о ликере… Это могла быть только ты. Вот, что меня удивило, так это то, что у тебя появилась деловая хватка. Раньше-то ты только об окружающих людях думала. О своей выгоде в последнюю очередь. Думал, сгинула уже.
        - Да, а король не сказал, кто скатил это графство в нищету?
        - Что?
        - Ничего, жить, говорю, захочешь, многое освоишь. А ты как попал к королю в услужение? - Фелисию страшно раздражал Костя. Чистый цинизм, подшучивание и подлость вызывали отвращение.
        - После того, как нас привезли в замок, мне пришлось рассказать о том отряде повстанцев, жаль, до короля меня допустили слишком поздно - сбежавший Уоллес успел увести отряд, или кто-то еще предупредил их.
        - Уоллес сбежал? - Фелисия, как могла, скрывала свою радость, дышала осторожно, чтобы Костя не заметил, как часто забилось ее сердце. Сейчас она слышала рассказ Кости только фоном, потому что ее переполняла радость.
        - А разве вы сбежали не вместе? - он внимательно посмотрел на нее, и поверил, потому что она была удивлена искренне.
        - Нет, я прыгнула в колодец, меня подхватила река, и уже на берегу я познакомилась с Флоренсой и ее семьей. Фелисия решила не рассказывать о беглом лорде - отце девушек, мало ли, как повернется их общение в дальнейшем. Твердо она знала одно - Костя считает, что она у него в заложниках, и он прав, ведь его слово - бальзам для короля, и тот хотел бы услышать о слабых местах сестер. Бродах должен перейти к Его Величеству честно, лорды должны одобрить этот шаг.
        - Ну, его повстанцы, хоть и разгромили отряды короля, это еще не победа Шотландии. Англия сильнее этих стихийных сборищ оборванцев, - он говорил так, словно и сам был одним из англичан. Он видел выгоду в том, чтобы остаться на их стороне. Зная, что война с Шотландией будет многовековой, зная даже примерный ход истории, он предпочел быть на стороне сильного. Фелисия сейчас видела его новыми глазами, и ненавидела все больше.
        Он не любил ее, он и сейчас, просто хочет иметь ее рядом, теперь она стала умнее, добилась большего, значит, «такая корова нужна самому»!
        - Значит, ты сейчас при дворе? - Фелисия не могла поверить в то, что человек, который здесь, в этом мире, был одарен гаэльским, легко попал в услужение к Эдуарду?
        - Почти. Это нельзя назвать «при дворе», Тань…
        - Я Фелисия! - твердо поправила она мужчину.
        - Ах, да, прости, Фелисия.
        - Так что же ты делаешь при короле?
        - Он дал мне возможность доказать свою верность. Жаль, я плохо знаю историю, а так, мог бы сделать путь к полной капитуляции шотландцев много короче! - хохотнул он.
        - Но…
        - Что «но»?
        - Ты в конце хотел что-то добавить, как мне показалось.
        - Да, я хотел добавить. Историю знаешь ты, и вместе мы сможем покорить это время, заставить историю работать на нас! - у него горели глаза, и Фелисия увидела в этом взгляде полную уверенность в их совместном участии.
        - То есть, ты думаешь, что я предстану перед Его Величеством, как его союзник, что добровольно решил раскрыть все карты? Костя, я не знаю историю Шотландии и Англии, и я не помню практически ничего из рассказов гида.
        - Но в общих чертах ты знаешь, ведь так? Осенью, когда мы расстались у замка Ботвелл, Уоллес провернул прекрасный бой на Стерлингском мосту. Он хитро заманил армию короля на мост, и не дождавшись их перехода, атаковал. Король потерял в этой битве много солдат, в том числе и тяжелую конницу, - он говорил яростно, зло, и, если бы Фелисия не знала, что у этого человека нет идеалов, то посчитала бы, что тот всем сердцем горит делом короля Англии.
        - И ты переживаешь за солдат короля?
        - Нет. Этот Уоллес хитер, и кроме этого, умен как лис. Знаешь, что они сделали с Хью Крессингемом, наместником Его Величества?
        - Я не знакома лично, и тем более, не запоминаю имен так быстро, если лично не знакома с людьми. А ты, раз так яро проникся этой кровопролитной войной, и запомнил имя… Так что же они сделали с ним? - Фелисия, чем дальше общалась с Костей, тем больше видела человека, которого не могла полюбить, которого невозможно было посчитать своим человеком.
        - Они сняли с него кожу, и нарезали из нее себе перевязей! - его хищный взгляд все больше искрил, и сейчас перед женщиной стоял человек, жаждущий крови.
        - Битва возле Стерлинга, мост… через реку Форт? - Фелисия вдруг встала, осмотрелась так, будто видела все, что окружало ее уже несколько месяцев, впервые. - Ты уверен?
        - Да, уверен, только я не понял - что тебя так напрягает?
        - Костя… Этот Уоллес… Знаешь кто он?
        - Да, прекрасно знаю, повстанец, который не может никак смириться с тем, с чем смирились даже лорды. Он нищий, и ему, в отличии от знати, нечего терять, - со знанием дела с точки зрения короля, ответил Костя.
        - Нет, я о другом. Он историческая личность, как и Эдуард Первый
        - Знаешь ли, здесь, судя по всему, все исторические личности, - ухмыльнулся Костя.
        - Знаешь кто он? - Фелисия, которая пела для короля, не испытывала такого трепета, какой чувствовала сейчас! - Это «Храброе сердце», Костя! Помнишь фильм с Мелом Гибсоном?
        - Конечно, его смотрели все, Таня!
        - Так вот, именно его и играл Мел Гибсон! Чистая фантастика! - она не могла сейчас высказать все, что думает о нем, потому что была полностью в его власти, и не только она, а все люди, что дали ей дом, кров, пищу, и даже новое имя! Потому старалась, чтобы в голосе звучал только восторг и радость от того, что она, такая умница - догадалась! Пусть считает, что она все еще покорная его воле Танечка.
        - Знаешь, нам нужно как-то жить в этом аду! Мы с тобой совсем из другого теста, мы знаем, как можно жить иначе, знаем, что можно жить в тепле, есть хорошую еду…
        « … летать в Космос, создавать пенициллин, но это тебя мало беспокоит, потому что для тебя твой живот всегда дороже всего остального» - подумала Фелисия, и одернула себя, потому что чуть не сказала это вслух, но, судя по всему, выражение лица ее выдало.
        - Ты была не против есть хорошую еду, летать за границу и ездить на автомобиле, - не напрягаясь, уверенный в своей правоте, ответил он.
        - Извини, мне нужно собираться, и оставить для батлера несколько заданий, - Фелисия встала и не дожидаясь ответа Кости, направилась на задний двор. Она хотела быстрее остаться одна, обдумать все, что только что открылось ей так просто и доступно, что она чувствовала себя дурой.
        - Боже мой, как же я не поняла этого раньше? - шептала она, быстро шагая к кухне, где возле двери хранилища сейчас разговаривал с поваром Айзек. - Мы же могли изменить ход истории, но после нашего заключения битва на Стерлингском мосту была, значит, то, что Уоллес прыгнул в колодец за мной, выровняло ситуацию.
        - Леди, вы привидение увидели? Как вы себя чувствуете? Вы же белее снега, - к ней быстро шел Айзек, оставив повара в недоумении, резко прервав беседу с ним.
        - Все хорошо, Айзек, но мне нужно немного посидеть, - ответила она и опершись на руку батлера, дошла до лавочки возле кухни. Она оттянула с шеи привычный уже барбет - дышать стало легче. Волосы отросли уже ниже ушей, и она была бы рада срезать осветленные концы, но женщине оставаться с такими короткими волосами было нельзя. Сейчас она могла заплетать их в косу и накручивать сзади в кральку, которую плотно оборачивала платком. В жару это давало шанс не закутывать шею. Но когда в замке были чужие, она носила этот сложный головной убор.
        - Скажите, кто будет делать ликер без вас? - спросил он после того, как она отдышалась, выпила воды и лицо порозовело.
        - Ты, Айзек. Ты видел все, что я делала. Я не хочу говорить об этом с сестрой, потому что она будет переживать, но с тобой я могу говорить обо всем, правда ведь?
        - Да, леди, мне вы можете поведать все, - несколько испуганно ответил Айзек.
        - Я боюсь, что от Его Величества я могу не вернуться, - Фелисия сделала паузу, дождалась, когда Айзек поймет, о чем она говорит, и продолжила:
        - Король имеет свои планы на маленького графа, и вы уже знаете, что кроме Ричарда - бывшего батлера, в замке еще есть люди, что докладывают о нашей жизни королю.
        - Да, знаю, я понял это, и теперь стараюсь внимательно следить за всеми.
        - Так вот, только ты знаешь, как сделать ликер. Прошу тебя, не бросай Флоренсу с малышом, продолжайте делать ликер, продавать его и собирайте деньги. Если все пойдет хорошо, я вернусь, и мы будем делать что-то новое. Зреет ягода, и крестьяне будут приносить ее в замок. Бери всю, крестьяне рады сдавать ее взамен одежды. Следи, чтобы их не обманывали, и за грибы и ягоды получали все. Новую ягоду пробуй добавить сначала в небольшое количество алкоголя, и, если Флоренсе понравится вкус, делайте. Все лето используйте только свежую ягоду, а остальную сушите.
        - Сумею ли я определить сколько и чего надо? - неуверенно спросил Айзек.
        - Сумеешь, а сладость рассчитывай по тем вкусам, что мы делали.
        - Леди, я надеюсь, что все будет хорошо, и вы вернетесь через месяц, или чуть больше, - Айзек отвечал мне то, что полагалось, хоть Фелисия и видела в его глазах искорки страха.
        - Слушай, Айзек. Может быть и не вернусь вовсе, так вот… У старой Магды учатся выращивать и обрабатывать вайду несколько девушек. Я обещала Магде платить, и покупать все запасы этой краски. Ты должен проверять их. Нам нужна эта синяя краска, Айзек. У нас есть белая шерсть, и продавать можно сразу спряденную и покрашенную. Это намного дороже! Еще, не продавайте шерсть тонкорунных овец. Помнишь, я говорила, чтобы стригали укладывали ее слоями?
        - Да, так и укладываем, как вы велели, и просушиваем в сарае на верху ез солнца, на сквозняке.
        - Если я не вернусь к весне, продавайте, потому что я не успею рассказать мастерам о том, что задумала. Жизнь в замке должна бить ключом, как и при мне, позаботься об этом. Крестьяне сдадут ячмень, но ты продолжай покупать его, пока он дешев, храните тайну - никто не должен узнать, как мы выпариваем из пива этот напиток. Пока его делаем только мы, графство не будет голодать!
        - Леди, вы решили не говорить о своих страхах леди Флоренсе?
        - Да, у нее должна быть надежда, но ты сам смотри за всем, Маргарет и Фара тебе помогут, Магрегор - тот человек, которому ты можешь доверить все.
        - Я понял, леди, я справлюсь, - Айзек поклонился и незаметно провел ладонью по лицу. Фелисия не была уверена, но, похоже, Айзек утер слезу.
        Разговор с сестрой нужно было вести в другом русле, - думала Фелисия. - Флоренса пока должна быть уверенна, что я вернусь. На этой мысли она и вошла в комнату, где Флоренса купала малыша.
        Горел очаг, возле которого стояла большая бадья, где и сидел сейчас наш граф. Тина то и дело щупала воду, добавляла из глиняного котелка горячей, и ласково отвлекала его, когда Флоренса, улыбаясь, мыла ему голову с мылом.
        - Уже все готово к твоему отъезду? - увидев ее, спросила Флоренса.
        - Да, рано утром мы выезжаем. Я надеюсь, все пойдет по плану, но все же, хочу сказать тебе, что доверять в делах можно только Айзеку и Магрегору. А ты… Ты должна беречь маленького Бродаха, понимаешь? Это значит, если что-то пойдет не так, у тебя должен быть план. Не забывай о той стене, где можно спрятаться с малышом. Он умница, и мало плачет, а пока люди короля проверят замок, вы сможете отсидеться там. Главное - не беги сразу. Они уйдут, и ты выйдешь. Не доверяй никому эту тайну.
        Женщина, что минуту назад улыбалась и радовалась, что мальчик начинает произносить какие-то более осмысленные звуки, словно постарела. Флоренса передала ребенка Тине, вытерла руки, взяла Фелисию за плечо, и подтолкнула к кабинету. Служанка принесла туда свечи. Было еще светло, но закат был не за горами.
        - Я не хочу думать об этом, знаешь, я не из пугливых, да и люди отца постоянно находятся вокруг нашего замка, - она заметила, как Фелисия подняла брови, улыбнулась и продолжила:
        - Да, мы их не видим, но отец не оставил бы нас, не будь уверен, что вокруг нас есть защита. Нас предупредят, а лодка у домика рыбака постоянно на воде. Там же есть и крестьянская одежда. Мы просто спустимся ниже, и всего за пару ночей попадем во владения отца.
        - Он тоже не особо обласкан королем, Флоренса, и это может быть поздно.
        - Да, но там меня могут и не вспомнить.
        - Ты не сможешь выдать себя за крестьянку, они все поймут, что ты леди, дорогая!
        - Я постараюсь, - натянуто улыбнулась Флоренса.
        - А я постараюсь вернуться, и тогда, возможно, мы и соберемся в путешествие.
        - В твои далекие земли?
        - Может и туда, только вот, придется учить тебя тому языку, - попыталась рассмешить я девушку, с которой прожила бок о бок почти год.
        - Я не знаю других языков, кроме английского, но я быстро начала понимать мужа, а потом и говорить с ним, значит, почти знаю гаэльский!
        - Все будет хорошо, Флоренса. Костя не такой умный, каким кажется, а это значит, что у короля еще меньше шансов с ним, чем без него, - рассмеялась Фелисия.
        - Мы будем молиться за тебя, потому что ты действительно стала моей сестрой.
        - И я, потому что ближе вас у меня нет никого. Даже там, где я выросла, - грустно улыбаясь, ответила Фелисия. Теперь о таких тонких вещах говорить было легко, потому что она говорила правду.
        ГЛАВА 45
        Пока из кареты видны были Флоренса с Бродахом на руках, Айзек, Фара и стоящий за ними Магрегор, Фелисия улыбалась, но как только они миновали мост, она откинулась на сиденье и погрузилась в мысли. Неужели, вся новая жизнь будет состоять из таких вот расставаний, неужели и здесь она будет одна?
        Когда замок, ставший Фелисии домом, стал не виден, а Тина, что ехала с ней в карете, задремала, Фелисия твердо приняла решение больше не тонуть в своих эмоциях, не задумываться о судьбе и сложностях, иначе, снова вернется слабая и легко поддающаяся влиянию девочка, которую она изживала с таким трудом и такими потерями.
        К вечеру, остановившись в дорожном доме, Фелисия отметила, что жизнь, даже в Англии, далека от того, что она видела в кино о этом времени. Силясь вспомнить антураж известного фильма, она не находила его похожим. Мел Гибсон, все же, несколько приукрасил быт.
        - Мы переночуем здесь. Вы со служанкой останетесь в комнате, что я оплатил, для нас комнаты нет, и мы с твоей охраной будем спать в конюшне, - открыв дверцу кареты, милостиво сообщил Костя. - устраивайтесь, вас проводит служанка. Потом спускайся, я накормлю тебя ужином.
        - Хорошо, - только и ответила Фелисия, стараясь контролировать себя, не выдавать той ненависти, что сквозила в ее взгляде.
        Место было совсем не киношным, и грязь в каждом углу, запах горелого жира, кислого пива и испражнений смешиваясь в немыслимый «букет ароматов», вызывали тошноту и безысходность.
        Первый этаж, где стояли три длинных стола с лавками сейчас занимали шесть мужчин, рвущих глотки о шотландцах, что не заслуживают прощения, а только наказания за свои деяния. Фелисия коротко глянула на Тину и заметила ее ненависть во взгляде.
        Костя проводил их до лестницы, проследил, чтобы они следом за девушкой, такой же грязной и вонючей, как этот дом, вошли в комнату.
        - Здесь постель для госпожи и ее служанки, вода будет после ужина, - коротко показала комнату горничная.
        - Хорошо, - так же безрадостно ответила Фелисия.
        - Я жена Эрнана, хозяина дома. Оплатили за вас недостаточно, так что, воду придется носить самим, - добавила грязнуля, и Фелисия услышала, как Тина скрипнула зубами.
        - Я заплачу за воду, только пусть она будет достаточно горячей, - ответила Фелисия и отвернулась к кровати, давая понять, что разговор закончен.
        Женщина вышла, и Фелисия присела на край топчана, что опасно качнулся под ней:
        - Лучше бы мы тоже ночевали в конюшне на сене, - скорее себе, чем Тине, сказала она.
        - Лучше бы мы остались в лесу, - высказалась Тина и хохотнула. - Там бы мы точно не нацепляли вшей и клопов.
        - Думаешь, здесь они есть?
        - Конечно, леди видела хозяйку дома? - брезгливо продолжила Тина. - Так вот, судя по всему, ее грязный передник - самое чистое место в этом доме. Я принесу свою постель. Эдвард мне поможет, а вы пока отдохните, и сходите поужинать.
        - А ты?
        - А я поем с охраной, они варят похлебку на заднем дворе у конюшни.
        - Откуда ты знаешь?
        - Именно поэтому вас могут заподозрить в том, что вы не настоящая леди Фелисия, - прошептала Тина. - Так делают всегда в пути, поэтому, лучше не задавайте вопросов чужим людям. Я постоянно буду рядом, как велела мне леди Флоренса.
        Пережив тяжелую ночь голодной, Фелисия с трудом открыла глаза. Ну, хоть спина отдохнула, - подумала она. Есть хозяйскую еду она не смогла - жареное мясо пахло прогорклым жиром, а корнеплоды, порубленные, словно для свиней, могли быть просто не мытыми. Судя по рукам «отельеров», что их принимали, гигиена в этом доме - вещь космического порядка, а значит, из разряда фантастики.
        Прямо в дороге Фелисия позавтракала собранными дома пирогами с сыром - такие, хоть и подсыхают, остаются съедобными несколько дней. Фелисия решила, что на дневной остановке их можно погреть, уложив над котелком с кипящей водой прямо в полотенце.
        - Вот увидишь, все не так уж и плохо, Тань. Эдуард относится ко мне хоть и придирчиво, пока присматривается, но моя просьба скоро будет услышана им, - начал Костя на привале, где они остановились пообедать. Тина с маршалом Эдвардом и его людьми готовила похлебку из соленого мяса, а Фелисия вдыхала аромат супа с нетерпением.
        - Какая просьба?
        - Графство, хозяйкой коего ты являешься, не вызывает у Его Величества нужного доверия, детка. И речь о вашем с сестрой замужестве, присутствует в каждом разговоре придворных. Тут и там шепчутся о том, что если стать мужем одной из вдов, можно наладить свою жизнь и ощутимо расширить владения, - внимательно смотря на жующую пирог Фелисию, продолжил Костя.
        - У нас с сестрой не самое лучшее время для очередного брака, уважаемый подданный Его Величества. Мы вдовы, и церковь не одобрит такого предложения от любого посватавшегося.
        - Леди Фелисия, Церковь здесь, как, впрочем, и в нашем с вами времени, совсем не принадлежит себе. У церкви здесь только один Бог - деньги. Король знает, что графству нужен хозяин, и он, наведавшись к вам в прошлом году, был премного удивлен тому, что земли, не говоря о самом замке, процветают.
        - Да, он хотел видеть другое, и люди, что живут на этих землях, его вовсе не интересовали. Для него они - расходный материал.
        - Тань, мы не можем бороться с этим миром, а значит, должны максимально подстроиться под него, и получить лучшее, что можем иметь, - ответил Костя.
        - Я согласна с тобой, Костя, только прошу тебя, давай делать все аккуратно, - борясь со злобой на него, ответила Фелисия, и попыталась улыбнуться. - Прошу, не называй меня Таней.
        - Хорошо, но я не могу отказать себе в этом удовольствии, когда мы наедине, - он присел рядом на подножку кареты, и закинул было руку, пытаясь приобнять ее за плечо, но Фелисия отскочила как ошпаренная:
        - Мы не в Москве, и не в двадцать первом веке. Здесь мой маршал, мои стражи и моя служанка. Честь леди - самое дорогое, что может иметь женщина в этом мире, Костя, - прошипела она, стараясь не разозлиться и не наговорить ему лишнего.
          - Прости, я этого не учел, - Костя явно не сожалел ни о чем, и ему нравилось, когда девушка зависима от его поступков.
        Когда до места назначения оставались сутки пути, дорога стала людной - направление к замку Ботвелл сейчас было самым обитаемым. Король был там, военные действия, что планировались с особым остервенением из-за Стерлингского моста, были уже не шуточными.
        Лорды Шотландии, что не присягнули Эдуарду Первому, были либо повешены, либо дожидались этой участи в тюрьмах Англии. Те же, что испугались за себя и свои земли, признали Эдуарда своим сюзереном, и сейчас дожидались подарка от нового короля - он обещал им земли в Англии, где на самом деле, каждый клочок земли уже был поделен. Междоусобицы между Английскими лордами сошли на нет, когда те поняли, что у них появились новые враги - лорды Шотландии.
        Шаткое положение и тех, и других привело к панике и непониманию своего будущего. А простой люд, которому было, на самом деле, плевать, кто «пьет их кровь», и вовсе не заметил перемен в жизни - плохо было всегда.
        Фелисия помнила одно - в начале четырнадцатого века Англию, как и Шотландию ждет Великий голод. Король тратил слишком много на завоевание Шотландии - не жале ни золота, ни людей. Двор короля Англии не почувствует этого, а его вассалы, не говоря о простом народе, несколько лет будут выходить из этого пике.
        Айзек был предупрежден, и даже если Фелисия не вернется, а Флоренсе придется выйти замуж, Айзек не оставит замок прозябать. Если новый граф окажется дураком, Флоренса просто будет вести двойную игру. Естественно, если у нее хватит сил и ума. На это Фелисия надеялась больше всего.
        Еще ее беспокоило то, что в самом начале пути показалось лишь игрой воображения - время от времени она замечала движение в лесу - кто-то параллельно с ними двигался по тому же маршруту, что и они. Ночью, когда все спали возле костров, Она поднимала подушки выше, и сидела так, прижавшись к стене кареты, и рассматривая темный лес. Лошади не фыркали, значит, это не могли быть звери. Странно, что ни маршал, ни второй гонец этого не замечали - за ними кто-то шел.
        - Вы в Ботвелл? - выкрикнул встреченный наездник, что выглядел, как и второй гонец, что ехал с Костей.
        - Да, сколько нам еще пути? - спросил в ответ Костя.
        - Если не останавливаться на ночь, до рассвета будете на месте, - ответил тот, после того, как обвел взглядом карету и небольшой отряд стражей, что ехали за ней.
        - Как дела в Ботвелле? - аккуратно спросил Костя, судя по выражению лица, переживал, имеет ли место вот такой вопрос при встрече гонцов. Фелисия внимательно наблюдала за разговором мужчин из-за занавески в карете. Она отметила, что ее бывший возлюбленный прекрасно освоил английский, вернее, ту его форму, что присуща данному времени.
        - Все настолько возбуждены новостями, что в замке яблоку негде упасть - прибывают лорды и судьи. Уоллеса арестовали, и сейчас везут в замок. Король с нетерпением ждет момента, когда сломит этого деревенского вояку, - гордо заявил гонец, быстро поклонился в ответ поклонившимся Косте и его спутнику, и заторопился дальше.
        Фелисия не мигая смотрела на Тину. Та, похоже, тоже поняла, о чем идет речь, и сейчас сжимала и разжимала кулаки.
        - Возможно, это не правда, - прошептала Фелисия, чуть наклонившись вперед.
        - Надеюсь, лорд - ваш отец, не был вместе с ним, - коротко и очень тихо ответила Тина.
        - Я тоже надеюсь на это, - ответила Фелисия, но в душе сейчас черти разжигали еще один костер - она вспоминала глаза человека, с которым ее свела судьба. Сейчас она
        - Мы должны прибыть раньше, чем доставят Уоллеса, - услышала Фелисия слова Кости. - У меня есть много слов для короля, - похоже, говорил он с Эдвардом. Девушка выглянула из кареты, чтобы посмотреть на Костю.
        - Трогаемся. Перекусим в дороге, маршал, скажите своим людям, чтобы передали в карету еду для леди, - коротко приказал он. Фелисия посмотрела на Эдварда, и отметила, что тому явно не понравилось это.
        - Он должен был согласовать это с вами, потому что он никто иной, как ваш сопровождающий. Только вы можете решить, с какой скоростью ехать и где вам обедать, леди, - шепотом подсказала Тина.
        - Я тоже хочу как можно быстрее сейчас попасть в Ботвелл, Тина, поэтому, я не стану спорить с ним. От нас ало чего зависит, но, думаю, даже случайно пролетевшая бабочка, чуть всколыхнувшая воздух, может изменить ход истории, так что, не все еще потеряно, - ответила Фелисия, думая о том, что на этот раз прыжок в колодец явно не получится.
        Помогало то, что она знала эту часть истории - о, что касалось непосредственно Уоллеса. Его должны были судить и четвертовать в Англии после того, как он откажется присягнуть королю, после того, как не согласится признать его власть. Что-то уже поменялось - король в Шотландии, и Уоллеса везут именно туда. Что же поменялось, и как это повлияет на их жизнь? - думала Фелисия, жестко подпрыгивая в карете. Толстые шерстяные матрацы не справлялись. Пора показать им как выглядят рессоры, - подумала она и улыбнулась.
        На этот раз она въезжала в замок не со связанными руками, но ситуация только внешне казалась выигрышной. Теперь у нее был сильный враг, и если Его Величество просто недоумевал от поведения Фелисиии, удивлялся тому, как две слабых и глупых женщины смогли поднять такое огромное графство за такой короткий период, то Костя был осведомлен лучше, и знал откуда растут ноги у таких вот глобальных перемен.
        Ворота открыли сразу, и карета, под перестук колес по брусчатке, вкатилась во двор. Фелисия натянула на лицо «высокородную патину», как окрестила она это безучастное выражение лица еще в самом начале освоения графства. Дверцу открыл слуга - англичанин. Костя в этот момент шептался с одним их солдат охраны. Эдвард со своими людьми не отходили от кареты ни на шаг, но и не спешивались. Тина нервничала, и Фелисия улыбнулась ей:
        - Всегда помни про то, что все случается не напрасно. Если Бог захотел, чтобы мы оказались здесь, значит, мы здесь нужны. Если боишься показать, что ты шотландка, просто молчи, - попыталась успокоить Тину Фелисия.
        - Я не боюсь, я сейчас на своей земле, и она дает мне куда больше сил, чем Эдуарду Длинноногому вся его армия, - процедила она сквозь зубы.
        Костя подал Фелисии руку, и она вышла во двор, что окрашивало восходящее солнце. Тюремная башня, в которую в прошлый раз их бросили, не разобравшись кто же прибыл в качестве заключенных, осталась позади. Сейчас перед Фелисией высилась величественная стена донжона, за стенами которого ее ждали либо смерть, либо навязанное замужество. Она улыбнулась в тот момент, когда вспомнила как меняется история только из-за одного лишь «эффекта бабочки», а сейчас, в этом мире целых два человека, и они рядом. Только вот, сначала они должны выяснить кто из них сильнее.
        ГЛАВА 46
        Фелисия осматривала покои, в которых ей предстояло прожить непонятно насколько долго. Комната была значительно меньше, нежели та, которую они делили с Флоренсой в замке Кимболтон.
        Ботвелл был построен не так давно, и, скорее всего, до хозяев уже дошло, что огромные комнаты - не самый лучший вариант для сохранения тепла, да и мало приятного в темных углах, где постоянно кажется, что прячутся чудовища. Все было скромно: высокая, как и везде, кровать, застеленная шкурами, небольшой стол на резных ножках, стул с высокой спинкой и табурет. Для служанки места просто не было. Фелисия осмотрела стену в месте, где она смыкалась с потолком, эту часть не мешало бы помыть от пыли и копоти, потом глянула на Тину.
        - Прислуга спит в общей комнате возле кухни, кратко ответила та, понимая, что меня удивило.
        - Не думаю, что это удобно, да и мне хотелось бы, чтобы ты была рядом. Найди батлера, или кого-то, кто занимается комнатами. Пусть найдут топчан, или лавку, которую можно поставить здесь.
        - Не думаю, что нам в этом помогут, леди, - кротко ответила Тина, но чуть склонила голову и вышла за дверь.
        Замок изнутри был прекрасен, как и снаружи: беленые оштукатуренные стены, кое-где роспись на стенах, рассказывающая, скорее всего, о знаменательных событиях, победах, о местных сказочных существах. Камни оставались нетронутыми только выше трех метров. Оконные проемы чуть выше груди - огромная радость для обитателей, тем более для тех, кому пришлось придумать специальную лавочку - лестницу, чтобы выглядывать во двор. И самое важное - окна не было необходимости закрывать ставнями - они были затянуты тончайшим пергаментом, который пропускал свет. В открытое окно был виден внутренний угол тюремной башни, часть двора, ворота и река за стеной. Там-то Фелисия и выбралась из замка в прошлый раз.
        Она ходила сейчас из угла в угол, не находя себе места. Солдат и охраны в замке было столько, что и мышь не прошмыгнет. Мысли об Уильяме не давали сосредоточиться на встрече с королем и планах Кости. Фелисия должна была достаться ему за заслуги, и, по его же плану, должна была согласиться на этот брак. Если бы это случилось до встречи с Уильямом и до предательства Кости, радости ее не было бы предела. И официальное признание графиней, и земли, и муж, которого она знает и любит - о чем еще мечтать, попав черте куда?
        Но теперь у Фелисии были совсем другие приоритеты, цели и планы. Кости в них не было вообще. Лето уже вступило в свои права, и будучи в замке, который она считала уже своим домом, Фелисия видела много возможностей, планировала развивать свои земли, даже радоваться мелочам научилась. Но, снова - этот чертов Костя.
        В дверь постучали, и не дождавшись ответа внутрь вошла женщина лет сорока. Приличное, но не яркое темно серое платье до пола, накидка через голову, как и у Фелисии, пояс, на котором в такт каждому ее шагу звенели ключи в огромной связке. На голове барбет, лицо уставшее, словно женщина страшно хочет спать.
        - Леди, Его Величество вечером приглашает вас в зал на ужин. Он попросил передать вам, что ваши люди устроены и накормлены. Из замка выходить не стоит…
        - А если я хочу прогуляться возле реки? - перебила ее Фелисия.
        - Вы гостья, и сир приказал сопровождать вас, - она кротко опустила глаза, но Фелисия понимала, что это не служанка, а надсмотрщица.
        - Хорошо, как мне вас отыскать?
        - Отправьте служанку на кухню, и меня найдут. Я Марта, - она улыбнулась, но вышло что-то вроде оскала.
        - Хорошо, Марта, перед ужином я хотела бы погулять за стенами возле реки. Прошу прийти за мной, - голосом хозяйки очень тихо сказала Фелисия, и Марте пришлось даже чуть податься вперед, чтобы расслышать каждое слово, а в барбете это не просто. Ничего, пусть сразу привыкнет к тому, что закидоны у меня имеются, - подумала Фелисия и выдавила улыбку, похожую на ту, которой одарила ее собеседница.
        Та уже было собиралась выйти, как в комнату вошла Тина. Неодобрение в глазах Марты загорелось с еще большей силой, когда та, заговорила с Фелисией на гэльском.
        - Марта, и еще одно… Моя служанка должна спать здесь, попросите, чтобы в мои покои принесли топчан и матрац, - добавила Фелисия, и взглядом пресекла даже намек на то, что ей можно отказать в этом приказе. Да, именно приказе, а не просьбе.
        - Хорошо, леди, до вечера у вашей служанки будет место здесь. Я зайду за вами, а пока, вам принесут воду и обед прямо в покои. Вы сможете отдохнуть, - быстро проговорила она заготовленный набор слов и вышла, не дожидаясь, ответа или разрешения.
        - Леди, спасибо, что позаботились обо мне, иначе, там меня зарезали бы ночью.
        - Где? - испуганно переспросила Фелисия Тину, что вернулась страшно напуганной.
        - Внизу. Здесь даже слуги - англичане, и они прибыли вместе с королем.
        - Значит, не выходи из комнаты, а еду и воду пусть приносят их слуги. Ты моя личная служанка. Зря ты заговорила на гэльском…
        - Все равно понятно, что я не англичанка, леди, у меня не такой хороший язык, как у вас.
        - Ничего, не бойся, надеюсь, мы не пробудем здесь долго.
        - А если этот щегол и правда, заставит вас выйти замуж за него? Простите, леди, но вы говорили обо всем при мне… - она опустила голову.
        - Значит, я окажусь вдовой еще раз, - улыбнулась Фелисия, и Тина немного оттаяла. В дверь снова постучали - две девушки принесли горячую воду. Каждая по две деревянных бадьи. Корыто, в котором Фелисии предстояло мыться было не ахти - низкое, да и колени приходилось прижать к самому подбородку, чтобы войти. Ну, ничего, главное - освежиться, и улечься в чистую постель, - думала она, радуясь тому, что постель они привезли с собой, как и полотенца.
        Быстро перекусив, девушка заснула моментально, и проснулась уже перед закатом, когда Тина чуть тронула ее за плечо:
        - Марта пришла, говорит, леди хотела гулять, - шептала она, а Фелисия по привычке кутала голову в одеяло, боясь, что чужие увидят ее хоть и отросшие, но все равно, заметно белые волосы. - Она за дверью, я не впустила ее внутрь, - победным тоном добавила она, и начала суетиться с одеждой для леди.
        Прогулка вышла хоть и не самой приятной, поскольку Марта говорила только «из-под палки», но очень познавательной - замок они обошли полностью, и кое-где пришлось отходить от стен метров на триста, поскольку с другой стороны был ров, удобно соединяющийся с рекой. Мюррей оказался прекрасным архитектором и удачно выбрал место для замка. Король, видимо, тоже это оценил, раз выбрал замок своей резиденцией.
        - Марта, а вы прибыли вместе с Его Величеством из Англии? - отрешенно, просто потому, что молчать надоело, начала беседу Фелисия.
        - Да, - ответила, как отрезала, Марта.
        - Кем вы были при дворе?
        - Я и сейчас при дворе, - снова резанула ответом Марта.
        - Марта, вы графиня? - переняв ее тон, жестко спросила Фелисия.
        - Нет, что вы, леди, я баронесса, - судя по ее лицу, больше ей сказать было нечего - такие барышни, как правило, были нищими, как и их отцы.
        - Тогда, почему ты позволяешь себе вести себя подобным образом со мной, англичанкой, графиней? Может быть потому что моим мужем был шотландец? Только это был брак по приказу Его Величества! Или ты решила, что можешь осуждать его приказы? - громко и яростно начала Фелисия, и внимательно наблюдала за тем, как спесь сходит с побледневшего лица баронессы и маска ханжества меняется на маску страха.
        - Леди, вы не правильно меня поняли, прошу вас, нет, я не хотела оскорбить вас…
        - Тогда, коли сир приказал сопровождать меня, впредь будь более любезной, и отвечай как если бы разговаривала с приятным для тебя человеком, иначе, такая спутница мне не нужна, - не снижая громкости, и не меняя тона, перебила ее Фелисия. Но помолчав пару секунд, улыбнулась, и медовым голосом продолжила: - А сейчас, мы продолжим наш разговор, только уже так, словно ты моя соратница и верная помощница.
        - Как скажете, леди, - улыбаясь, и заискивающе всматриваясь в лицо Фелисии, ответила Марта.
        - И так, дорогая Марта, кем же ты была при дворе?
        Рассказ Марты мало интересовал Фелисию, и под ее болтовню, где она красочно расписывала детали жизни в замке короля, можно было рассматривать замок, подъезд к нему, обратить внимание на количество солдат.
        Небольшая деревня за рекой, скорее всего, начала расширяться совсем недавно, и если изначально в ней жили строители, то сейчас виднелись небольшие мастерские, кузня, огороды и загоны для скота. Все, как и в замке графа, где Фелисия теперь была частично хозяйкой. На берегу со стороны деревни суетились крестьяне, прыгали с берега дети, паслись козы и овцы, кто-то пас телят.
        Неожиданно взгляд зацепился за фигуру, сидящего у самой воды человека. Его лошадь была привязана выше. Отчего Фелисия решила, что лошадь принадлежит ему? От того, что его доспехи накрывало сюрко того же оттенка, что и попона на лошади. Она не хотела, чтобы спутница заметила направление взгляда, потому что слишком волновалась, чтобы не выдать его. Это был Магрегор, и, судя по всему, он был рад, что леди заметила его. Так вот кто двигался за ними на всем протяжении пути, и вот почему маршал и стражники не замечали! Они замечали, но не подавали вида, - радостно обдумывала Фелисия. Только вот, понимание, что Флоренса осталась без охраны несколько пугало.
        - Леди, думаю, нам стоит вернуться в замок, скоро ужин, а вам, вероятно, захочется переодеться, - совсем уже дружеским, полным заботы, тоном, произнесла Марта.
        - Да, согласна, идем обратно. И спасибо за рассказ, мне очень понравилось, - безэмоционально ответила Фелисия, вовсе не беспокоясь, что теперь будет думать и говорить о ней Марта. - И еще, если кто-то хоть пальцем тронет мою служанку, которая носит при себе мои дорогие украшения, я вас сотру в порошок. Думаю, вы сможете решить этот вопрос, ведь вы целая баронесса, уважаемая Марта?
        Та кротко кивнула, опустила глаза, и теперь, плелась за Фелисией разбитая и угнетенная таким поворотом. А ничего, надо было сразу начинать как человек, так что, теперь пусть почувствует на себе свой же метод. Всем здесь была бы кстати эта книга про то, как оказывать влияние на людей, - улыбаясь, думала Фелисия, подходя к своей комнате.
        - После приема у короля, прошу отправить ко мне моего маршала. Его зовут сэр Эдвард, а сейчас я хочу переодеться. Вы будете сопровождать меня на ужин?
        - Да, леди, как только сир будет готов, я приду за вами.
        - Вот и отлично, а еще, пусть с кухни принесут еду для моей служанки - она останется в комнате, - добавила Фелисия, и вошла в покои, где Тина застилала своим бельем принесенный и установленный на небольшие чурочки, деревянный щит.
        - Они принесли все сразу после того, как вы ушли, леди, - довольно сказала Тина. - И ни слова в мой адрес даже не сказали.
        - Ну и отлично, а сейчас, давай наденем на меня самое лучшее платье. То, зеленое, и заверни мне волосы в платок так, чтобы я могла пойти на ужин без барбета.
        Залы такого размера Фелисия видела лишь в музеях. Это помещение занимало весь первый этаж донжона, и, наверное, было метров триста в длину. Кроме стен, здесь был еще один диаметр, обозначенный колоннами, на которых сейчас были укреплены масляные светильники.
        Расположенный в центре стол, был таким большим, что Фелисия засомневалась в его длине. Узкую часть буквы «П», где ровно в центральной ее части, на возвышении, сидел король, можно было считать небольшой, по сравнению с двумя ответвлениями, но ширина стола была не менее трех метров. И только боковые столы занимали лорды. Серебряные блюда с сочащимися соком запечёнными на вертеле поросятами, каменные вазы с фаршированными куропатками, целые головки сыров, что порезаны незаметно глазу, а на деле - прикоснись, и развалятся на щедрые белые ломти, ароматнейший белый хлеб, что до сих пор отдает тепло, а вместе с ним и божественный запах, разносящийся по всему залу. Фелисия сглотнула слюну, понимая, что действительно проголодалась.
        Судя по одежде, здесь были и английские и шотландские вассалы. Предатели своей земли просто не знали, что в Англии им ничего не обломится, а может, и не хотели думать об этом, потому что в отличие от патриотов, сидели сейчас за роскошным столом, а не в холодной темнице.
        - Леди Фелисия, пятая графиня Эссексская, - прогремело за спиной Фелисии, но оборачиваться было нельзя - все в эту секунду смотрели в ее сторону. Она не знала, что за испытания приготовили ей жизнь и Его Величество на сегодняшний день, но готова была пройти все до одного с высоко поднятой головой, так как не имела права замарать имя, произнесенное только что глашатаем.
        ГЛАВА 47
        - Сир, я благодарю за ваше приглашение, это честь для меня, - начала Фелисия, как научила ее Флоренса. Пришлось потратить целый вечер, обсуждая что и когда делать, что не делать, как себя вести, о чем говорить. Даже вещи, о которых Фелисия и не задумывалась, оказались важными: на кого смотреть, когда король участвует в беседе, как присесть перед королем, а как перед остальными лордами, что есть, а что ни в коем случае.
        - Просим вас к столу, леди Фелисия. Лорды, уступите место леди, которая придумала тот самый напиток, коим вы сегодня угощаетесь, - достаточно бурно отреагировал Эдуард.
        - Позвольте, я представлю вам кое-что новое, и уверена, такого вы еще не пробовали, - более уверенно продолжила Фелисия, пропуская перед собой слуг с двумя кувшинами. Их вручили слугам прямо перед тем, как Фелисия подошла к двери залы. На этот раз у нее снова было чем удивить короля - самогон, хорошо очищенный углем, был залит в свежую дубовую бочку, а для того, чтобы дистиллят быстрее набрал цвета и аромата, в нее же была добавлена дубовая кора.
        Цвет напитка был тем самым цветом виски, который известен людям из будущего, а здесь его узнают только сейчас. Фелисия понимала, что вновь меняет историю, и появившийся раньше положенного времени напиток может в корне изменить историю.
        - Позвольте узнать, что вы предложите нам на этот раз? А самое главное - когда вы откроете тайну приготовления? - улыбаясь спросил король, наблюдая за тем, как в его кубок льется тонкой струйкой ароматная янтарная жидкость. Спиртомера, естественно, не было, и по ощущениям, в нем было градусов шестьдесят, но Фелисия на этот счет не особо волновалась - пришло время крепких напитков. Да, изначально лорды поморщатся, но вот потом…
        - Я понимаю, что я должна испробовать напиток сама? - улыбнувшись, она приняла кубок от слуги. Пока не ясно было где можно сесть, да и лорды не особо торопились освободить свое место.
        - Да, конечно, как и прежде, - ответил король, и дождавшись, когда отлитый из его кубка виски попробует его слуга. Тот поморщился, озираясь, что можно съесть, чтобы избавиться от этого огня во рту, но поняв, что нужно продышаться, уставился на короля со странным выражением лица. Лорды и Его Величество ждали.
        - Этот напиток крепче, чем ликеры, которые вы пробовали ранее, но он хорошо греет, и приходит в голову много раньше, из-за этого, пить его нужно совсем небольшими глотками, и ни в коем случае, ни держать во рту. Закусить лучше сыром или фруктами, но, можно и хорошо перченым мясом, - она указала слуге на сыр, и тот поднес к ней целое блюдо с огромными ломтями.
        Фелисия отломила крошечный кусочек, залпом выпила виски, качество которого, на самом деле, оставляло желать лучшего, и, медленно выдохнув, положила кусочек сыра в рот. Она наблюдала не только за королем, но и за его слугой, который заметно повеселел за несколько минут, которые она рассказывала о правиле пития.
        Король быстро повторил за ней, это же сделали лорды. Причем, лорды - предатели дольше рассматривали содержимое кубков и принюхивались к нему. Фелисия опустила глаза и улыбнулась, вспомнив поговорку о свекрови, которая не верит невестке.
        - Это не так вкусно, как ваши ликеры, леди, но огонь внутри горит теперь с такой силой, что, его не загасит и вода! - хмыкнув, прокомментировал свое состояние Эдуард.
        - Да, но воду пить сейчас я не советую, лучше съесть горячего мяса, или куропатку, иначе, опьянение будет очень быстрым, - ответила Фелисия, и подумала, что зря раскрыла эту тайну.
        - То есть, вы хотите сказать, что, попив воды, я стану пьянее? - неожиданно с правой части стола раздался чуть грассирующий голос. Фелисия посмотрела на человека, что задал вопрос - встал немолодой уже мужчина с огромной залысиной, обрамленной достаточно длинными - ниже плеч волосами, прозрачными, как речная вода, глазами и острым носом.
        - Да, это так, - коротко ответила Фелисия. Ей не нравилось стоять в центре между столами - она чувствовала себя клоуном, или человеком, которого судят.
        - То есть… - хотел было продолжить любопытный длинноносик, но король прервал его:
        - Лорд Карлайн, а вы попробуйте, и все нам расскажете, зачем же мучить леди вопросами! Уже сейчас я готов съесть быка, или победить целую армию, а это значит, что напиток, хоть и менее изыскан, нежели ликер, к которому мы так привыкли, но он будит внутри тягу к сражениям и победе! Леди, ваш подарок понравился мне, и всем этим людям, хоть они и задают много вопросов, - зал закивал головами, раздались одобрительные возгласы.
        Наконец, один из лордов освободил свое место, но слуги не поспешили добавить блюдо, а коли в этот момент все внимание уже было обращено на короля, который громче обычного рассказывал о своих планах с уверенностью Наполеона, Фелисия брала куски птицы с общего блюда и старательно жевала, понимая, что этого глотка эй хватит, чтобы опьянеть достаточно сильно.
        Подошедший слуга поинтересовался - что подать леди, и она, не стесняясь, спросила, есть ли говяжий бульон, в котором варились эти куски мяса? Слуга удивился, но согласно кивнул.
        - Тогда, в очень горячий бульон положите мясо и очень много лука, - прошептала она, и слуга, много раз оборачиваясь к ней, видимо за тем, чтобы проверить - не смеется ли она, ушел исполнять ее просьбу.
        Повар не дурак, - оценила Фелисия, пробуя этот прекрасный хаш. Она мысленно поставила галочку у себя в голове - холодец! Зимой это блюдо удобно брать с собой даже в три дня пути - быстро погрел в котле, и получил заготовку для супа. А сейчас, с самогоном, этот жирный бульон не позволит отравить организм алкоголем.
        Для короля на этот раз была переделана менее многозначная песня, и Фелисия пропела ее, наверное, сотню раз, и поняла, что переделывать в ней ничего и не нужно.
        - Что стоишь, качаясь, тонкая рябина
        Головой склоняясь до самого тына?
        А через дорогу, за рекой широкой
        Так же одиноко дуб стоит высокий, - разлилось под высокими сводами залы. Фелисия знала, что эту песню оценила бы в ее исполнении даже Зыкина.
        Хорошая акустика, алкоголь, что помог раскрепоститься, внимательные, и уже очень томные слушатели - то, что сыграло на руку исполнительнице.
        - Я хочу, чтобы вы исполнили ту песню, что я услышал от вас в первый день нашего знакомства, - помолчав несколько минут, как и лорды, вдруг попросил король.
        - Сир, я могу задать вам один единственный вопрос? - боясь, но все же, спросила Фелисия.
        - Да, леди Фелисия, спрашивайте, - с интересом ответил Эдуард.
        - Не скажете мне, о чем та песня, которую вы услышали от меня впервые? - она улыбнулась, чуть склонив голову - стояла она сейчас прямо перед королем Англии - одним из самых жестоких и бесстрашных правителей.
        - Думаю, о войне, - прямо ответил король.
        - Это меня и беспокоило, сир, потому что это песня о любви, - смотря ему прямо в глаза, произнесла Фелисия. Его удивленный взгляд перенесся на левый стол, куда он и указал девушке: - Константин, мне интересно, вы думаете так же? Песня леди о любви?
        - Эта песня бесспорно о любви, сир, но, как я понял, вы говорите о какой-то другой песне, - неожиданно раздался голос Кости. Фелисия как могла, осторожно повернула голову, и улыбаясь, чуть опустила глаза, хоть и хотела бы сейчас проткнуть Костю чем-то острым, и желательно, ржавым, чтобы помучился дольше.
        - Леди, спойте ту песню о кукушке, мы все просим вас, - король сделал умоляющее лицо, но это была лишь игра на аудиторию, что с умилением заулюлюкали.
        Фелисия пела с такой самоотдачей, что удивилась сама чистоте и силе своего голоса - он летел над сводом потолка, как мысли об Уильяме, которого должны со дня на день привезти в тюрьму. Акустика и отсутствие каких-либо шорохов, ей только помогали. Казалось, даже во дворе перестали шуметь, а за открытой на улицу дверью собирался люд, который сдерживали лишь стражники короля.
        Вечером Фелисия попросила встречи и прогулки с маршалом. Он явился к ее двери, о чем сообщила Марта, которая, естественно, должна была гулять с Фелисией.
        - Мне нужна быстрая прогулка, можно и во дворе, Марта. Для тебя это может быть сложным, а мы с маршалом совершаем такие ежевечерне. Вы можете понаблюдать за нами из окна - мы постоянно будем на виду, - словно между прочим, заявила Фелисия, когда Марта моментально шагнула рядом прямо от двери, отстраняя Эдварда.
        - Что вы, графиня, я не могу оставить вас одну, - ответила Марта, и поспешила за ней. Фелисия аккуратно подмигнула маршалу Эдварду, и как только они вышли за двери донжона, прибавила шагу. Эдвард спокойно шел за ней, слушая как хозяйка напевает что-то на гэльском себе под нос. Этот язык был уже знаком маршалу - мужчины из Шотландии, что прибыли с хозяйками, говорили между собой только на нем, и те, кому было интересно, быстро научились понимать основное.
        - Успевайте за мной, нужно, чтобы она отвязалась от нас, - пела Фелисия, и маршал шагал все быстрее и быстрее. На третьем круге Марта сдалась.
        - Леди, я поняла, что вы привыкли к таким прогулкам, а я нет, позвольте мне отдышаться, и восстановить биение своего сердца. И я продолжу прогулку с вами, - остановившись, и почти согнувшись в двое, - прошептала Марта.
        - Конечно, баронесса, присядьте там, - указал Эдвард на скамью возле кухни.
        Дальше Фелисия с начальником своей стражи отправились вдвоем. Как только они завернули за угол, Фелисия начала шептать:
        - Эдвард, насколько вы готовы делать то, что я попрошу?
        - Думаю, убить короля я не решусь, а все остальное - если это в моих силах, леди, - уверенно ответил он и остановился.
        - Идемте, не стойте, и не говорите больше подобных вещей, - поторопила его Фелисия, и зашагала еще быстрее. - Эдвард, скоро в тюрьму привезут человека… Я бы не хотела, чтобы его казнили, - продолжила она, хоть и боялась, что зря доверила этот вопрос человеку, никак не связанному с повстанцами.
        - Думаю, этот вопрос мы должны решить вместе с Магрегором, - прошипел Эдвард.
        - Вы знаете, что он здесь? - от этой новости Фелисия даже остановилась. На горизонте уже появилась лавочка с Мартой, и Фелисия, сложив руки у груди, прижав локти к бокам, прочапала мимо нее надсадно дыша, но так быстро, чтобы та, не дай Бог, не решила продолжить разминку.
        - Знаю, но вам пока знать не следовало. Леди Флоренса велела ему оставаться недалеко от вас, но тайно. На нем одежда моего солдата, - продолжил маршал, как только они миновали угол.
        - Я именно так его и узнала издали, Эдвард, по одежде, которую шили для солдат.
        - Понятно, - опустил глаза Эдвард, но моментально решил отставить смущение. - Леди, тот человек, о котором вы говорите, это Уильям Уоллес? - прямо добавил Эдвард.
        На этот раз Фелисия остановилась и прижалась к стене. Она часто дышала, но сейчас - не от того, что очень много прошла, а от того, что Эдвард, как, наверное, многие, понимали, что ее беспокоит, о ком она переживает.
        - Да, Эдвард, это он.
        - Он уже Ботвелле, леди. Сегодня прямо перед ужином его доставили в тюрьму. Солдаты говорили о том, что ранее там был колодец, что велели засыпать, и солдаты засыпали его несколько дней. Камни пересыпали землей в несколько слоев.
        - Скажите, вы знакомы с солдатами из охраны тюрьмы, - не думая, схватив Эдварда за края сюрко, прошептала Фелисия. Потом, резко отстранилась, понимая, что каждое ее движение может быть истолковано совсем не так, как это выглядит, а глаз здесь предостаточно.
        - Мы ночуем возле их сараев, а сегодня они сами подходили ко мне с вопросами о ликере, мол, ни ваша ли графиня его делает…
        - Стоп, солдаты интересовались ликером? Эдвард, зови в замок Магрегора. Мы должны встретиться с вами, я не знаю как, но мы должны это обсудить. А солдатам так и скажи, что есть кое-что получше ликера, и сейчас это пробует Его Величество, и если они будут молчать, ты готов поделиться, но оставить им не можешь, а только выпить с ними, мол, а вдруг вы принесете это к их маршалу, и король так узнает, что пьет то же, что пьют солдаты! А еще лучше, отправь к ним одного из своих людей. Мы привезли с собой три бочонка, значит, королю перепадет еще один. Третий придержи на долю солдат.
        - Я понял, леди. Только вот, мы не сможем вывести его из замка - он избит, не открываются глаза, щека порвана, и он даже не сидит, а у нас даже телеги нет, да и гонцы станут нас проверять.
        - От вас зависит только одно - солдаты должны быть пьяны, Магрегор сегодня ночью должен быть в замке. Тина будет передавать каждое мое слово, - уже шепотом закончила Фелисия - они подошли к стоящей у входа в донжон Марте. Сердце Фелисии билось так, что его должны были слышать все. То, что сказал об Уильяме Эдвард не сломало ее, а только придало ей сил - у нее больше не будет ни одного шанса. А если не получится то, что она задумала, у нее есть другой план, но там уже не будет Уоллеса, и с этим придется жить.
        ГЛАВА 48
        Фелисия отправила за Костей, что сейчас все еще был в зале с королем. То, что она задумала, могло не получиться прямо сейчас, и тогда, возможно, вся ее жизнь пойдет наперекосяк, но она понимала, что рискнуть следовало.
        - Ты звала меня? Что-то случилось? - Костя, захмелевший от виски, стоял в коридоре за ее дверью. В комнату впускать его не полагалось.
        - Да, ты должен добиться аудиенции короля, и чем раньше, тем лучше, Костя. Мы втроем должны поговорить.
        - Втроем с королем? - удивленно переспросил он.
        - Да, нужно сейчас оговорить наш брак, иначе, думаю, кто-то уже это запланировал, - Фелисия вышла в коридор, где было сейчас тихо - все продолжали гулять в зале.
        - Это тебя после твоего самогона так торкнуло? Я считал, что ты считаешь меня совершенно бесполезным, ведь ты теперь целая графиня, а я так… на побегушках у короля, - ответил он с некоторой издевкой.
        - Знаешь, я догадываюсь, что ты меня и дома не особо любил, но сейчас мы не в той ситуации, чтобы обсуждать наши отношения. Не то время и, не то место, Костя. Найдется желающий прибрать к рукам графство, и у него будут более весомые аргументы для короля. Нужно поспешить, дорогой, - Фелисия потянулась за его ладонью, и Костя несколько напряженно, но принял ее ладонь в свою.
        - Ты стала совсем другой, именно такой, как я и хотел когда-то. У тебя есть характер, есть стержень, как будто в тебе теперь живет совсем другой человек.
        - Ты тоже, думаю, и сам не предполагал, что станешь кому-то прислуживать. Даже королю.
        - Мне кажется, Фелисия, - с нажимом на имя, и недоверчиво сощурив глаза, начал Костя. - Мне кажется ты чего-то не договариваешь.
        - Мне нечего скрывать. Ты был в моем замке, ты видел мои земли, и больше того, ты знаешь о планах Его Величества на Бродаха. Король должен понимать, что вариант с нашим браком - лучший для него в данный момент. Ты уже выказал ему свою верность. А мне так и так найдут партию, и это будет человек явно неприятный мне, неумный, а еще, он женится на землях. Ты же, надеюсь, понимаешь, что сейчас нам не до разделов и не до торгов, главное - выжить в этом аду.
        - Хорошо, давай сделаем так, только если ты меня уже разлюбила, тебе придется разыграть любовь ко мне, мы можем сказать, что за время пока я ждал тебя и сопровождал сюда в дороге, мы полюбили друг друга, - было заметно, как недоверие отступило, и Костя расслабился. Он не считал предательством, да и вовсе забыл о том, что именно с его подачи девушку бросили в тюрьму, и, скорее всего, ей грозила бы виселица в лучшем случае. Фелисия помнила все, и запретила своему сердцу допустить хоть капельку сожаления к этому мужчине.
        Костя ушел, а Фелисия осталась ждать. Тина пришла с вестью о том, что Магрегор и Эдвард ждут ее во дворе, и сейчас, когда зал только начинает расходиться, самое время выйти незамеченными. Тина протянула Фелисии плащ, и та быстро накинула его, натянув капюшон как можно ниже. В замке были дамы, и кроме Марты, она видела не менее пяти женщин, что, возможно, принадлежали двору, или же были женами лордов, прибывших к королю.
        Фелисия шла во двор следом за Тиной и кусала щеку изнутри - наружу рвались сразу все чувства, и эта гремучая смесь готова была спалить ее изнутри. Она представляла в своей голове картины, что, возможно, скоро станут явью. И они ей совершенно не нравились.
        - Леди, я долго следил за замком снаружи - Уоллеса привезли еще днем. Эдвард видел, как его заносили в тюрьму, - начал Магрегор, как только Фелисия подняла краешек капюшона, и показала кто под ним. Тина отошла от них сразу, и вернулась в донжон. Мимо то и дело пробегали слуги, проходили лорды, что покинули залу, и сейчас разговаривали на улице перед сном.
        - Тихо, Магрегор, здесь каждый может услышать наш разговор.
        - Они все пьяны, леди. А охрана… охрана уже развязала язык, но нам нужно еще несколько часов - так они и вовсе заснут, только вот, я не знаю, как вывести его из замка - здесь солдат сейчас больше, чем в Англии, - Магрегор искренне переживал за судьбу Уоллеса, и удивился, когда Эдвард нашел его за рекой и передал все, о чем просила хозяйка. Он знал, что она не шотландка, и, по сути, судьба какого-то повстанца ей должна быть малоинтересна.
        - Главное, вывести из тюрьмы незамеченным, а потом, переоденете в одежду одного из своих стражей. Представите его напившимся и подравшимся. Только вот, потом, когда его хватятся, стража на воротах вспомнит кто унес не стоящего на ногах мужчину. Эдвард, ты маршал графства, и не должен показываться рядом с Магрегором, а то, что на них будет ваша одежда… двое твоих людей к утру должны быть найдены побитыми и раздетыми.
        - Хорошо, леди, такой план мне уже нравится, - улыбнулся Магрегор.
        - Да, и мне, - поддержал его Эдвард. - Главное, объявить о том, что видано ли дело - стражей графини ночью лишили одежды, до того, как они хватятся Уоллеса.
        - Да, но Магрегор должен уйти далеко, и пока не в графство. А еще, нельзя отпускать Уоллеса от себя ни на шаг, Магрегор, я хорошо узнала этого человека, и уверена, что он не станет сидеть на месте, и ждать - когда затянутся раны. Он больше не должен вовсе появляться среди повстанцев. Он не знает, что, может сидя в каком-нибудь укромном местечке сделать для своей страны много больше, нежели проливая кровь в сражениях!
        - Никто не знал его лица до того, как он попал в тюрьму Ботвелла, - зло прошипел Магрегор. Фелисия не стала рассказывать - кто стал тому причиной - Магрегор не должен ни на секунду задуматься о том, было ли это случайностью, или Фелисия - не та, за кого себя выдает, хотя, она и так выдает себя не за ту, и это Магрегор знал точно.
        - Я переоденусь, и приду к вам, потому что не хочу, чтобы вы упустили что-то важное, - вдруг решила Фелисия, вспомнив о том, что может сейчас надеть платье служанки, в котором сольется с этой рекой слуг - никто не заглядывает в их лица.
        - Леди, это плохая идея, - оборвал ее Эдвард.
        - Нет, я выйду через пару часов, ну, или раньше, если это будет возможно.
        - Стражники в тюрьме с радостью начали пить ваш напиток, потому что посчитали, что двор во главе с сиром пьян, и никому сегодня нет дела до Уоллеса, но не исключено, что все может измениться, и других стражей отправят за ним, - продолжал отговаривать ее Эдвард.
        - Тогда все полетит к чертям, а я просто вернусь в свои покои, - ответила Фелисия. - Но пока этого не произошло, я должна быть здесь, - твердо закончила она.
        - Хорошо, леди, но я повторюсь - это опасно, - вставил Магрегор и мотнул головой к двери донжона, от которой к ним направлялась Тина.
        В комнате служанка помогла переодеться в ее одежду, завязать чепец на голове, туго перевязав волосы хозяйки. Взгляд Тины на Фелисию заметно поменялся, и Фелисия чувствовала, что служанка хочет что-то ей сказать, но не решается.
        - Тина, я вижу, что ты хочешь что-то мне сказать, и ты знаешь все, что мы задумали. Я хочу услышать это сейчас, чтобы не беспокоиться больше, - решилась начать сама Фелисия.
        - Леди, я не думала, что вы такая смелая, и до конца считала вас опасной для леди Флоренсы. Сейчас я понимаю, что ваш побег с лордом - не его заслуга. Когда мы ждали его на берегу, я уже отчаялась надеяться, что он вернется живым, но он сильный и умный, и считала, что это он спас вам жизнь, хоть и говорил обратное. Сейчас я вижу, что он не солгал, пытаясь спасти вас.
        - Тина, я знала Уильяма до того, как попала с ним в тюрьму. Да, в тот раз, в этом была и моя вина, но он вышел оттуда, как и мы, и он спас своих людей. А сейчас, мне придется рискнуть снова, но не только с Уильямом, но и со своей жизнью, - задумчиво ответила Фелисия. - То, что ты верна леди Флоренсе - самое главное, потому что больше ей довериться некому.
        - Я слышала ваш разговор с этим человеком. Почему вы сами настояли на браке с ним?
        - Потому что он наш самый главный враг, а врагов нужно держать рядом, Тина. Оставить его королю - это дать в его руки козыри против нас.
        - Но откуда он знает о нас? Что он сможет сделать?
        - Он знает обо мне слишком много, и сейчас, когда король увидел и признал в моем лице леди Фелисию, назад пути нет. Иначе, нас обеих с Флоренсой просто сметут - у Кости для этого есть все. Он хочет устроиться в жизни, и стать мужем графини - основная его задача. Я дам ему то, что он хочет, но у меня не дрогнет рука, если он задумает хоть что-то против нас. Я просто вновь стану вдовой, - понимая, как легко это говорит, Фелисия испугалась.
        - Леди, я всего лишь служанка, и я не знаю зачем вы мне это рассказали, но сейчас мне стало спокойнее, - выдохнув, благодарно ответила Тина.
        - Я рассказала тебе все только потому, что ты и Магрегор - самые верные люди леди Флоренсы. И сейчас мы делаем все это не только ради Уоллеса, но и ради спокойствия леди, - улыбнулась Фелисия, умолчав, что Уильям Уоллес - не просто повстанец, герой и народный любимец. Уильям стал для Фелисии кем-то очень важным в тот момент, когда она не увидела его в реке, когда она посчитала, что он остался в замке, и, скорее всего, уже погиб.
        Человеку часто не понятно то, что он чувствует, и пока он не лишается чего-то, не начинает это ценить. Фелисия знала только отношения с Костей, и в них она не была счастлива, но поняла это только узнав Уильяма. Она увидела все его поступки совсем другими глазами, но боялась, что теперь уже поздно. А сейчас настал момент, когда она могла все исправить, но больше всего она хотела, чтобы Уильям был рядом с ней.
        - Леди, Эдвард подал знак, что вы можете выходить, - прошептала Тина, стоящая возле окна. Двое солдат Эдварда должны были подойти к конюшне, и стоять там, разговаривая, как они договорились. Это и увидела Тина в окно.
        - Мы идем вместе, я должна что-то нести, - сказала Фелисия осматриваясь, и Тина всучила в ее руки корзину с бельем. Просто ходить по двору было опасно, но примкнув к стайке служанок, работающих в этой части двора, они становились невидимы даже внимательному глазу.
        - А если сейчас явится ваш Костя? Вы же просили поговорить с Его Величеством…
        - Только рано утром, а то и позже. Костя не такой уж и смелый, чтобы начать разговор с сиром сразу, - уверенно ответила Фелисия.
        Возле тюремной башни было тихо. Пара солдат сидели возле костра, и, судя по всему, были не так и пьяны, как хотелось бы, а может и вовсе, были трезвыми. Но подойдя ближе, Фелисия увидела, что они спят! Спят, склонившись над мисками с едой. Эдвард правильно все рассчитал - напоить их до ужина!
        Слуги суетно бегали по двору, горели костры, на которых грелась вода для господ, девушки стирали вещи, что лорды сняли перед сном. У кухни разделывали барашков и пару поросят, и там тоже требовалось много воды. Деревянные ведра в руках мальчишек, что таскали их от колодца в центре двора, мелькали тут и там. К утру все должно быть чистым, еда готова с рассветом. Лорды засыпали, а люди начинали трудиться с удвоенной силой - такова жизнь в этом глухом и далеком от человеколюбия времени.
        Пройдя по двору с корзиной, Фелисия дошла до кухни, на которой слуги ужинали остатками с королевского стола.
        - Чего встала, неси сюда, - раздалось за ее спиной со стороны прачечной. Фелисия оглянулась. Вокруг костра, добавляя воду из нескольких глиняных котлов, висящих над огнем, трудились прачки. - Оставь здесь, а это забери, и развесь в переднем дворе, - женщина всучила Фелисии в руки корзину с мокрым бельем, как только ее руки освободились.
        Это было как нельзя кстати, потому что, развешивая белье, она будет видеть все, что происходит сейчас возле тюремной башни. Она не знала насколько плох Уильям, и как сильно он бросится в глаза, когда его вынесут из двери, к которой был прикован ее взгляд.
        Она увидела, как Магрегор и Уильям постучали в двери, и попросили, чтобы стражники провели их к людям графини, что сейчас пили с солдатами короля. Наемники, которых Эдвард послал с угощением в виде крепкого алкоголя были самыми близкими людьми маршала, и он уверил, что доверять им можно, и напиться они особо не должны, а только делать вид, что пьют наравне с солдатами.
        Время тянулось как мед - казалось, Фелисия видит в темноте, как искры в костре отрываются от горящих бревен, и плавно взмывают в небо. Люди вокруг двигались как в замедленном фильме. Она развешивала рубашки и сюрко, расправляла их, передвигала и снова наклонялась к корзине, надеясь, что белье не закончится до того, как мужчины выйдут вместе с Уильямом.
        К счастью, когда у Фелисии закончились тряпки в корзине, девушка поднесла еще две.
        - Оставь, я развешу сама, - мило улыбнулась она прачке.
        - Спасибо, а то там еще огромная куча - после этого пойла лорды не смогли удержать содержимое в своем желудке. Говорят, что леди, которая привезла его, сказала не пить воду, а они принялись пить ее в покоях, да с такой жаждой, что сейчас все комнаты надо мыть - и постель и одежда в рвоте, - брезгливо рассказала прачка и поспешила с пустой корзиной обратно.
        Да, это очень кстати, иначе, я не знаю, чем бы занималась, стоя здесь, - подумала Фелисия и улыбнулась. Дверь башни открылась, на порог шагнул Магрегор. На его плече Фелисия увидела чью-то бессильно висящую руку. Следом за ним показался Эдвард. Сердце ее упало, и казалось, в эти минуты она просто забыла, как дышать. На их плечи опирался Уильям. Да, «опирался» - это сказано плохо. Он просто висел на них.
        - Фелисия, что это на тебе? - голос Кости позади словно облил ее холодной водой. - Ты решила подработать? Тогда, надо было надеть платок, - она рукой потянулась к голове, и поняла, что чепец, плохо закрепленный под пучком волос, просто слетел на землю, когда она задирала голову кверху, развешивая белье.
        - Я… мне… мне нужно было выйти подышать, а здесь леди не гоже шататься по двору. Я надела платье служанки, и мне, представляешь, всучили корзину, - она говорила, и уже было начала успокаиваться, что врет достаточно слаженно.
        - Я сам поговорил с королем. Буквально пол часа назад. Он сказал, что если графиня не против выйти за простолюдина, хоть он и не думал, что она такая дура, он согласен, - довольный разговором с королем и вообще, исходом всего дела, начал он, но тут его взгляд упал на мужчин, что несли Уильяма…
        ГЛАВА 49
        - Солдаты сегодня пьяны не меньше, чем лорды, - хихикнула Фелисия. - Плевать на них, расскажи, когда мы можем пожениться? Нам нужно ждать разрешение от короля? - девушка старалась перетянуть внимание на себя. Но Костя уже сделал шаг в сторону тюремной башни.
        - Леди Фелисия, - снова, с упором на имя, начал Костя, - это же твой маршал, не так ли? А этот мужчина, он был в твоем замке, но не прибыл с нами - я запомнил каждого в лицо. Он шотландец, правильно? Может быть, он прибыл следом за нами, и у него была какая-то своя миссия? Да, детка? Ты ничего мне не рассказывала, кроме того, что везешь сиру алкоголь и свои ворованные песни.
        - Да, это мой маршал, и он возвращает своих проштрафившихся стражей в лоно армии. Думаю, их ждет наказание, а второй…. Я его не знаю, Костя. И еще, прекрати говорить со мной в таком тоне, не придумывай мне проступков, прошу, - Фелисия шла за Костей, она сама слышала, как предательски дрожит ее голос, но ничего не могла поделать.
        Благо, Магрегор увидел их, дал понять Эдварду, что дело «швах», и они торопливо отнесли безвольное тело ближе к стене, туда, где в кустах его почти не было видно. От тюремной башни раздались голоса - пьяные с виду стражи маршала Эдварда выносили королевских солдат. Эту часть плана сгенерировал, скорее всего, Магрегор. Для массовки. Они усадили на землю то и дело рыгающих мужчин, что скорее всего, как и лорды, попили водички после самогона.
        - Эй, кто у вас там? - почти крикнул Костя в сторону Магрегора и Эдварда, что направлялись навстречу Косте, и бегущей за ним Фелисии в одежде служанки. - Знаешь, милая, ты все знаешь, просто ты вдруг стала очень смелой, и считаешь, что я глупее тебя, раз не догадался о твоих намерениях, думаешь, что от любви к тебе, или от возможности стать хозяином графства, я потеряю бдительность, буду вести себя как влюбленный болван, буду прыгать от радости от одной только мысли, что буду рядом с тобой? Нет, дорогая, ты как всегда, недотянула, ты как всегда, решила, что я посредственный компаньон на таких длительных дистанциях.
        - Пьяные солдаты, решили, что они вправе открыть один из бочонков, привезенных леди, - отмахнувшись, начал разговор Магрегор, особо не вдаваясь в непрекращающуюся болтовню Кости.
        - Костя, какое нам дело, идем отсюда, нужно все оговорить, у нас очень мало времени, - суетилась Фелисия, но Костя не обращал на нее внимания вовсе, и миновав Магрегора и Эдварда, направился к стене, где лежал Уильям. Фелисия встала как вкопанная, не мигая смотрела на Магрегора, но потом, мотнула головой в сторону Кости, и Магрегор заторопился обратно, туда, где Костя сейчас склонялся над Уоллесом. Он узнает его, он точно узнает его - билось в голове у Фелисии, и она больше всего боялась сейчас, что Костя поднимет крик.
        - Ты это придумала сама? - странно, что шепотом произнес Костя. Между ними было метров десять, но девушка миновала их за несколько секунд.
        - Прошу, не кричи, я умоляю тебя, мы должны это сделать, он из-за нас оказался здесь, - торопливо шептала она, оглядываясь на своих помощников. Поймав взгляд Магрегора, Фелисия поняла, что он уже принял для себя решение.
        - То есть, ты только поэтому уговорила меня поговорить с королем? Ты все еще на его стороне? На стороне этого плебея? - его голос становился громче и громче, и слуги, пробегающие мимо начали интересоваться разборкой, что устроили во дворе служанка и королевский страж. - Ты и правда, решила, что я глуп, что я недальновиден? Таня, дорогая моя, я никогда не прощу ему того, что он сделал со мной, как он тащил меня за лошадью, как плешивую собаку, а тебе, видимо, это нравилось, правда? Нравилось быть у него в плену. Ты несколько раз подряд предала меня, но я находил в себе силы, понимаешь? Я прощал тебя!
        - Нет, Костя, я хочу, чтобы мы с тобой уехали отсюда, и начали жизнь в графстве. Все уже налаживается, понимаешь?
        - Нет, дорогая, это ты не понимаешь. Для того, чтобы оказаться рядом с Его Величеством я полгода гонялся за этим человеком, а потом, устраивал засады, где сутками лежал в холодном доме, и только после этого мои люди поймали его. Я же, когда понял кто та графинюшка, что заинтересовала короля, бросился лично привезти тебя, я был счастлив, что ты жива и невредима, - он ткнул ногой в недвижимое тело Уильяма, от чего Фелисия сжалась, как кошка перед прыжком.
        Она посмотрела на лежащего внимательно: белая когда-то рубашка вся в засохшей крови, лицо обезображено настолько, что в нем трудно узнать мужчину, которого она знала. Скорее всего, те раны, что красуются сейчас на его лице, оставят страшные шрамы. Она подняла глаза на Костю, и поймала его заинтересованный взгляд.
        - Я был прав? Тебе нужен был он? Тогда, вы вместе, как повстанцы, или как влюбленные, готовые страдать за свои никчемные земли и за таких же никчемных плебеев, отправитесь на дыбу, или что там у них? Его должны четвертовать, милая, а значит, ты будешь где-то рядом, и на этот раз, как, впрочем, и всегда, я окажусь прав - ты тварь, которая думает только о других, с тобой просто опасно находиться рядом! - он уже кричал, и вдруг, его крик оборвался - Магрегор так сильно ударил его кулаком в лицо, что Костю, как тушку кролика, размазало по стене.
        Народ начал собираться, и Эдвард переглянулись с Магрегором, а потом посмотрели на Фелисию.
        - Унесите его туда, где взяли Уоллеса, - прошептала она.
        - Похоже, он крепко приложился головой о камень, леди, - прошептал в ответ Эдвард, потом обернулся к слугам, что с любопытством наблюдали за происходящим:
        - Ну, чего встали, у вас дел нет? - громовым басом раздалось по двору, и все заспешили по своим делам.
        - Он не дышит, леди, - прошептал Магрегор, закидывая Костю себе на плечо.
        - Сделай так, чтобы его лицо было похоже на лицо Уильяма, - уверенно и холодно сказала Фелисия, - и еще, сними с его руки перстень, и дай мне, прямо сейчас.
        - Эдвард подошел к Магрегору, взял висящую руку Кости, и сняв перстень, что дал ему король, протянул его Фелисии.
          Она отошла к бельевым веревкам и увидела за ними Тину, что стояла белее полотен, развевающихся от дуновения слабого ветерка.
        - Тина, там, возле стены лежит Уильям, но мы будем называть его Константином, ты поняла меня? Подзови наших стражей, они стоят возле тех пьянчуг, которых вынесли из башни. Пусть берут его, несут в конюшни, где квартируются, разденут и обмоют, а еще, срочно, пусть отстригут ему волосы выше плеч, бегом, у нас нет ни одной минуты, - автоматной очередью выпалила Фелисия. Тина быстро замотала головой и бросилась к людям Эдварда.
        Все происходило как в плохом кино, или во сне, когда ты стараешься бежать, а ноги будто засасывает в огромный таз с жвачкой. Нужно было столько всего успеть, и не особо привлечь к себе внимание! Фелисии оставалось лишь наблюдать.
        Из башни вышел Эдвард и незаметно моргнул Фелисии, давая понять, что все хорошо. Она выдохнула. Сейчас оставалась не менее сложная часть плана - Уильям должен был стать Костей.
        - Эдвард, твои люди отнесли его в конюшни, говорите, что ты с одним из солдат проходил мимо, а Костя был очень пьян и подрался с кем-то из стражей, или охранников лорда. Говорите, что нашли его лежащим у стены. Тина должна сделать то, что нужно, но лицо его… Король может понять, что это не он.
        - Король лично не станет смотреть на него, леди, еще чего. Мы замотаем его лицо тряпками, только вот, придется брить его, - осматриваясь, прошептал он.
        - Если надо, идите, и брейте. Теперь он Константин, понятно? Что с Костей? - Фелисия не могла понять - рада ли она такому исходу, или все же надеется, что он жив.
        - Он мертв, кроме кулака в челюсть от Магрегора, стена одарила его самым острым камнем. Он точно мертв. Идите, леди, все уже сделано. Стражники решат, что ночью Уильям умер. Если быть откровенным, эта ситуация много лучше, чем план с побегом, - он опустил голову и поспешил к конюшням.
        Фелисия, прихватив пустые корзины, опустив голову, и крепче завязав чепец, поспешила к донжону - никто не должен узнать в ней графиню, и это событие не должны связывать с ней.
        Бросив корзины на лестнице, она прошла в комнату, быстро переоделась, и решив, что Тине больше нельзя надевать это платье, бросила его в очаг, что начал уже гаснуть. Уложив сверху пару поленьев, она натянула сорочку и стала ходить из угла в угол в ожидании Тины.
        Страх за то, что она сегодня сотворила сковывал ее мышцы, и не давал согреться. Подойдя к очагу, она прижалась к горячим камням, но ее не переставало трясти. Она почти своими руками убила Костю… Убила человека, которого любила, нет, даже боготворила, считала его единственным и лучшим из мужчин.
        - Таня, он хотел отправить тебя на казнь, на дыбу, на костер, на виселицу, куда угодно, ты можешь сама выбрать вариант, от которого станет не просто страшно, от одного упоминания об этом ты перестанешь считать себя убийцей, - прошептала Фелисия той девочке, что сейчас пыталась внутри заместить Фелисию. - Дыши ровно, и знай, что это случилось не по твоей вине.
        Она села на стул, трясущимися руками откупорила кувшин со смородиновым ликером, налила в кубок и выпила налитое большими глотками. Она боялась подойти к окну и увидеть там что-то связанное с тем, что они сделали.
        - Леди, - прямо от входа прошептала Тина, закрыв за собой дверь. - Леди Фелисия, все хорошо. Он плох, но жив. Говорят, его бил именно этот Костя, прямо сегодня до ужина с королем. Он выпытывал где он прячет своих людей, он даже королю не говорил, что Уильям здесь - это сказали пьяные солдаты нашим стражам, пока пили ваш напиток.
        - Да? Значит, Костю впускали в тюрьму?
        - Король назначил его своим помощником в войне с повстанцами - Костя очень много о них знал, и рассказывал такие вещи, которые приводили солдат в нужное место.
        - Ясно. Скажи, мы сможем выдать Уоллеса за Костю?
        - Эдвард вправил ему руку и сказал, она еще поработает, лицо обмыли и завязали. Роста они примерно одного, да и встать он не сможет, леди, так что, если король согласится, мы можем увезти его, - она замялась, но потом все же решилась задать вопрос: - Леди, вы поэтому сказали Косте, что согласны на брак? Вы хотели поменять их местами?
        - Нет, Тина, я не хотела этого. Я думала, что Уоллес сбежит, а Костя, который слишком много знает о нас, будет у нас на виду, - Фелисия опустила глаза. Алкоголь начал действовать - внутри было ощущение, что огромная ледяная комната начала прогреваться. Но страх не отступал, и держал ее своими холодными пальцами прямо за ребра.
        - Значит, так распорядился Бог, - закончила Тина, и начала раскладывать постель Фелисии пока та неотрывно смотрела на огонь, вспоминая того, прежнего Костю, что любил экстрим, любил адреналин. Его жизнь могла прерваться в любой момент даже в той, безопасной жизни, где он искал и рисковал, но умер он здесь от одного удара. Его слова все еще гремели в ее голове, и она сжимала голову ладонями, силясь заглушить их. Он во всем винил только ее, и в каждом его слове было столько яда, что он, наверное, еще долгие годы будет отравлять ее тело и ее мысли.
        Жизнь распоряжается людьми так, что сложно ожидать логики, но Костя сам выбрал путь ненависти к людям, путь максимальной выгоды лично для себя. Фелисия решила, что больше никогда не станет анализировать эту ситуацию, а сейчас она просто ляжет спать. Завтра она добьется аудиенции Его Величества, и попросит забрать Костю домой. А то, что решит Уильям - это уже совсем другая история, и, если к ней придется приложить новые усилия, она постарается.
        За ночь Фелисия просыпалась раз пятьдесят, и каждый раз ей казалось, что дверь выбивают ногой, и она подскакивала, надеясь увидеть живого и здорового Костю. Она хотела, чтобы все события этого дня оказались сном - дурным сном. А на деле, Магрегор с Уильямом были бы уже далеко, а они с Костей через несколько дней ехали к Флоренсе.
        - Леди, я вам сейчас травы заварю, она поможет выспаться, иначе, вы утром головы не сможете поднять, - кряхтя поднялась Тина, и подкинув в очаг пару поленьев, дождалась, когда комната станет светлее, прихватила мешочек с травой и направилась к выходу.
        - Да, трава сейчас была бы очень кстати, Тина, - говорила себе под нос Фелисия, лежа с открытыми глазами, и рассматривая камни стены. - Это не я, Костя, это просто камень, просто камень…
        ГЛАВА 50
        - Марта, сообщите королю, что у меня к нему очень срочный разговор, и говорить я хочу с ним наедине, ну, или при минимальном окружении, - сразу, как женщина вошла в покои, начала Фелисия.
        - Леди, вы плохо спали? У вас уставшее лицо, - не обращая внимание на слова графини, ответила баронесса.
        - Это не важно, сейчас важно другое, и я прошу прямо сейчас просить аудиенции Его Величества, все, не трать время, иначе, я сделаю это сама, - встала со стула Фелисия, давая понять, что не намерена долго говорить.
        - Что вы, Леди, я иду, - она быстро вышла за дверь и Фелисия выдохнула.
        - Тина, пока эта напыщенная курица занята, идем во двор, мы просто походим там, и посмотрим по сторонам, без какой-либо причины.
        - Идемте, Леди, а когда она вернется, я передам вас в ее руки и отправлюсь к маршалу. А еще, вам не мешало бы позавтракать - до сих пор на вас лица нет.
        - После этого и позавтракаем. Король когда завтракает?
        - Прямо сейчас, но к столу выходят только те, кто приглашен, а вы, как я поняла, пока должны завтракать в своей комнате, - она подала плащ - на улице с самого рассвета моросил дождь.
        Жизнь в замке продолжала течь с тем же ритмом, что и вчера: куда-то бежали слуги, кто-то ругал мальчишек, резали животных, горели костры, но, кроме этого, сегодня во дворе было много лошадей. Судя по всему, вся королевская рать куда-то собралась. Фелисия подумала, что Марта вряд ли сможет достучаться до короля, а значит, это нужно сделать самой! Она резко сменила направление, и уверенно зашагала к донжону.
        - Леди, леди, - раздалось позади нее. Фелисия обернулась и увидела семенящую за ней Марту. - Леди, король не принимает, и мало того, он отбывает сегодня - на севере Шотландии идут бои.
        - Я это уже поняла, Марта, но мне необходимо увидеться с ним до его отъезда, это важно, - ответила Фелисия и уверенно вошла в главную залу.
        Лорды уже выходили из-за столов, но король был на своем месте - он разговаривал с тремя хорошо одетыми мужчинами - видимо, шотландцами. Фелисия встала за их спинами и безотрывно смотрела на Эдуарда. Тот заметил ее, но разговора не прервал, а лишь наблюдал за ней краем глаза. Судя по беседе, лорды выдавали места, где могут оказаться революционеры, защитники своих земель. Фелисии многого стоило держать лицо и делать вид, что разговор ее не интересует, и мало того, он ей не понятен.
        - Леди, что вы здесь делаете, и кто вас впустил? - вдруг, не закончив беседы, обратился к ней король.
        - Сир, я прошу простить мне мой поступок, но дело мое очень срочное, - начала Фелисия, опустив глаза.
        - Вы сегодня не так прекрасны, как вчера. Вы больны? - казалось, король действительно заметил ее перемены и обеспокоен.
        - Нет, но мой жених, Константин… На него напали ночью, и сейчас он лежит в конюшне. За ним ухаживают мои стражи. Он без памяти, сир. Стражи нашли его вечером возле стен. Я хотела бы просить вас дать свое согласие на наш отъезд - дома я вылечу его. И еще… мы хотели бы стать мужем и женой, сир, - она с ходу выпалила все, боясь, что вот-вот ее выгонят из залы, и тогда ей придется дожидаться приезда Его Величества.
        - Сегодня ночью в тюрьме умер повстанец, с которым я хотел бы поговорить сам. Утром солдаты объявили, что Константин накануне вел его допрос. А сегодня я посылал за Константином, но мне сказали, что он ночью ругался с кем-то во дворе, а потом пропал.
        - Да, стражи нашли его возле стены в траве. Он не приходит в себя, и у него, похоже, сломаны ребра - дышит он надсадно. Он долго не сможет и пальцем двинуть, и за ним нужен уход. Сир, позвольте нам уехать - я не могу на долго оставлять графство.
        - Он просил за ваш брак, леди, и я согласился, при условии, что вы будете не против, - теперь он говорил достаточно громко, и люди прислушивались. - Только, стоит ли вам, леди, имея такой титул, выходить замуж за безродного? Думаю, у каждого второго в этой зале есть предложение для вас. Если не от себя лично, то от своего сына или брата, - он обвел рукой своих гостей.
        - Нет, сир, он просил моей руки, и я ответила согласием.
        - Хорошо, только я прошу оповещать меня о здоровье Константина, и не забывать, что на осеннюю охоту я хотел бы получить приглашение, графиня, - хмыкнул Эдуард, понимая, что теперь графство под правильным надзором двуликого человечка, который все был готов продать королю за возможность быть рядом. Леди отошла, и быстро направилась к выходу, а король долго смотрел ей вслед. Он не мог поверить, что такая умная женщина клюнула на любовь мужчины не просто ниже себя по статусу, но и скользкого как уж, врунишки. Он снова усмехнулся про себя, уверяясь, что женщины не умнее козы, проводил ее взглядом, пока она спешно не вышла за двери, и продолжил разговор с лордами.
        Фелисия еле сдерживалась, чтобы не выбежать, и не направиться сразу в конюшню, но ей нельзя было этого делать.
        - Тина, иди к маршалу, и скажи, чтобы всех собирали, и еще, мы выезжаем сегодня, сразу после того, как король со свитой выедут на север. Проследи, чтобы запас еды и удобных матрасов был в карете - со мной поедет Уильям. Король признал его Константином, и отныне вы должны забыть имя Уильяма… Навсегда.
        Тина мотнула головой и побежала к конюшням. Фелисия поспешила в комнату - дорога была каждая минута, и она решила самостоятельно собрать свои вещи. Нужно было как можно быстрее вывезти Уильяма за стены замка и самой посмотреть его раны. Она без разбора, кучей запихивала белье и прочее в дорожные холщовые сумки, составляла их на кровати, потом позвала Марту, но не позволила ей войти:
        - Сообщи на кухне, что сегодня мы уезжаем. Сейчас придет моя служанка, и заберет собранную в дорогу еду. Мы должны выехать сразу после короля, и мне не нужны вопросы, король сам дал согласие, - выпалила она, и Марта мотнула головой и сразу направилась к лестнице.
        Никто не знал, что графиня отбывает не одна - карету подали прямо к донжону, и накиданные в ней матрасы и шали говорили лишь о том, что женщина любит комфорт.
        Усевшись внутрь, и поняв, что для Тины нет места, она посмотрела на нее грустными глазами.
        - Ничего, леди, я могу и на козлах, лишь бы он доехал, - мотнула она головой на кучу, казалось бы, наваленную из вещей в спешке.
        Как только небольшой отряд стражей и карета покинули замок, и он пропал из вида, Фелисия выдохнула и приказала остановиться. Уильям дышал надсадно, но дышал, и морщился во сне. Эдвард и Магрегор сделали в конюшне ночью все, что могли - рука была в порядке, хоть плечо и покрывал огромный синяк. Фелисия распахнула одеяла, которыми он был накрыт и осмотрела грудь, которая напоминала котел - не было на нем места, где не расплывалась бы черным и фиолетовым гематома.
        Лицо никогда больше не станет таким как раньше - это было понятно сразу. Фелисия взяла из рук Тины кувшин с виски и полила на полотенце. Протерев раны на лице, она отметила, что нагноений нет - хорошо, что вчера стражи сделали с ним то же самое - Магрегор хорошо обработал глубоко рассеченную кожу. Левый глаз будет натянут, и внешний его угол всегда теперь станет стремиться вниз. Сейчас глаза были отекшими настолько, что даже если бы он и захотел открыть их, то не смог бы.
        Фелисия успокаивала себя тем, что это очень кстати - король знает Костю в лицо, и это лицо, оставшись оно прежним, не позволило бы выдать Уильяма за другого человека.
        Между сиденьями кареты положили пару досок, и сейчас внутри был небольшой диван. Уильяма уложили по диагонали, ноги оставались в проходе, и Фелисия решила, что каждые три - четыре часа они будут останавливаться, чтобы поднять их на эту коротенькую кровать - так его тело не станет страдать от одного положения. Сама же она ехала, приткнувшись в уголке. Когда начинало клонить в сон, опускала голову рядом с его головой, укладывала свою руку на его грудь и крепко спала под неровное и сиплое дыхание. Ноги и тело затекали быстро, но вариантов других просто не было.
        Уже второй гонец был отправлен в замок, где ее ждала сестра. То, что Фелисия возвращается так рано могло ее испугать, потому что в этом мире столь длительные поездки ради пары ночей в гостях были утопией. Гонца информировала сама Фелисия, и строго - настрого велела не пугать сестру, а проговорить, что король отпустил ее домой по ее пожеланию. О человеке в карете приказано было молчать.
        - Эдвард, я решила поехать верхом этот отрезок еще и потому, что должна поговорить с тобой, - начала Фелисия, поравнявшись с маршалом. - мы немного отстанем, да и Тина должна отдохнуть в карете, за одно присмотрит за Уильямом.
        - Да, как скажете, леди, - ответил Эдвард и придержал свою лошадь.
        - Твои люди очень помогли нам, но меня беспокоит то, что они знают все. Ты понимаешь, о чем я говорю? - она посмотрела на него внимательно, дожидаясь его реакции. Больше ее интересовали эмоции, которые моментально вырисовывались на его лице.
        - Да, леди, и я уже поговорил с ними. Эти люди готовы служить в замке до конца, и их устраивает то, как вы платите, и ваш распорядок.
        - Я буду платить им больше, но ни единого раза ими не должно быть упомянуто имя Уильяма. Никогда, Эдвард, понимаешь? Это Константин - мой жених. Он безродный, но то, что он много сделал для короля, позволяет взять меня в жены, - словно рассказывая впервые, проговорила эту информацию Фелисия.
        - Да, леди, они это знают. Больше никогда не прозвучит этого имени с их уст, - уверенно ответил Эдвард.
        - А по окончанию службы, все трое получат хорошие наделы земель, и я помогу со строительством домов. Так же, готова помочь в сватовстве. С таким имуществом, думаю, они смогут очаровать даже баронесс, чьи отцы не больно хорошо вели хозяйства, и остались не слишком богаты. Это позволит получить еще и статус для своих детей.
        - Думаю, они будут рады служить вам верно и еще не раз помогут, леди. Такая плата за их труд больше, думаю, не возможна нигде, - присвистнул Эдвард.
        - Ну и хорошо, через сутки мы будем дома, и все будет по-прежнему. Война с Шотландией отходит на север, и мы, думаю, сможем спокойно трудиться. Графство станет самым богатым в Англии, а значит, и вы не станете прозябать. Я ценю верность, Эдвард, - улыбнулась Фелисия и подалась всем телом вперед, давая лошади команду прибавить шагу. До вечера Фелисия ехала верхом, и на привале возле реки даже искупалась с Тиной, хоть та и божилась, что ни шагу не сделает в воду.
        Вечером Тина перешла на неудобные козлы, а Фелисия наклонила голову к голове Уильяма. Она думала о том, что же будет, когда он придет в себя. Она понимала, что удержать его будет невозможно. Он больше не был хозяином себе - им управлял его патриотизм и вера в победу. Нужны были сила и умение доказать, что никто не сможет в ближайшие несколько сотен лет изменить положение Шотландии.
        - Таня, это ты? Я умер и попал в рай? - раздался шепот прямо над головой у Фелисии, и она в полной темноте долго не могла полностью понять - что происходит.
        - Ты очнулся? Уильям, все хорошо, мы уже скоро будем в графстве. И там тебя ждет удобная кровать, горячая еда, и там ты быстро поправишься, - торопливо щебетала она, поднося кувшин с водой к его губам.
        - Это ведь ты, правда? Я узнал твой запах. Твои волосы… Они пахнут как-то совсем иначе, я никогда не слышал такого запаха раньше, - продолжал шептать он.
        - Да, это я, только, теперь меня зовут Фелисия, а тебя - Константин.
        - Почему? - в его голосе был тот смешок, которым он умело пользовался, и он был не обидным, не ироничным, а теплым и добрым.
        - Я потом тебе расскажу, обещаю, а сейчас тебе нужно отдыхать, - всматриваясь в темноте в его лицо, она надеялась, что отвар, заготовленный Тиной, которым они щедро поили мужчину в дороге, даст ему возможность перенести боли во сне. Фелисия добавляла в него меда, потому что без еды организм вряд ли дотянул бы, и запустились совсем иные процессы.
        - Хорошо, знаешь, я доверяю тебе, - снова этот смешок в голосе. Теперь она поняла на что он похож - так родители говорят со своими детьми, и этот смешок, не что иное, как умиление. - После того колодца, в который ты так отчаянно прыгнула, после того, как лорд Бредфорд рассказал о твоей смелости и о том, как ты, не боясь за себя помогала моим людям, пряча их от короля… - он закашлялся, а потом застонал.
        - Больно грудь? Видимо, все же, сломано ребро, - прошептала она. - Прошу, не говори ничего, потерпи до замка. Я переживу пока и без перечислений моих геройств.
        Он ее узнавал - это было сейчас самым важным - он не потерял память, у него все такой же светлый, как и раньше, разум. Хотя, наверное, было бы лучше, если бы он на время забыл кто он. Сейчас оставалось одно - ждать и надеяться, что здравый смысл будет вести его за собой, а не гордость и горящая в груди ненависть к королю.
        ГЛАВА 51
        Лето было в разгаре - конец июня благоухал травами, теплый ветер ласкал лицо, а после дождя и вовсе, воздух можно было пить, зачерпывая его ладонями. Первый запах дымк? говорил о том, что дом рядом. Фелисия поймала себя на том, что она не просто радуется возвращению, а счастлива от возвращения домой. Это место стало домом не благодаря стенам, а благодаря людям. Всматриваясь в перевязанное лицо Уильяма, она надеялась, что что-то поменяется теперь в ее жизни, что не придется больше быть самой, хотя, ей уже начинало нравиться.
        Если раньше она постоянно шла на поводу у ситуаций и людей, то сейчас, когда ей дали еще один шанс, она ломала себя, вытравливала эту детскую неуверенность, зависимость от третьих лиц. Сейчас она стала совсем другой женщиной - самостоятельной и сильной. Слабым звеном она быть не хотела, и решила выкинуть из лексикона это словосочетание, как выкинула за время дороги все страхи и свою вину в смерти Кости. На нее нападали, а она защищалась!
        - Сестра, я несказанно рада тому, что ты вернулась так быстро, оказалось, что мы без тебя как без рук, - со слезами на глазах встретила Фелисию Флоренса.
        - Я в этот раз ехала домой, и это - самое важное, - прошептала Фелисия, прижав к себе женщину. На секунды она засмотрелась в ее заплаканное лицо и поблагодарила Бога, что он дал ей хоть и чужого, но такого близкого человека. - Я не одна, Фелисия, с нами Константин. Король одобрил наш брак, и я сама этому очень рада, - стараясь не шокировать сестру, продолжила она, но в ту же секунду заметила, как лицо сестры напряглось.
        - Тот Константин, что прибыл с гонцом, тот, что… - она чуть не высказала все, о чем они говорили до отъезда Фелисии, но та крепко прижала ее к себе, и успела прошептать на ухо:
        - Все просто отлично, поговорим позже с глазу на глаз, правда!
        - Ну, если это и твое решение… - давай же, проходи. Люди, вы чего уставились, займитесь делами, - крикнула она в толпу.
        Магрегор и Эдвард быстро организовали переноску для Уильяма, уложив его на мешок, продетый в две деревянные палки.
        - В покои, которые мы готовили для короля, - остановившись, указала Фелисия. - Я приду через несколько минут. Тина, помоги мужчинам, и сразу принеси горячего бульона для нового хозяина, - добавила она, на что Тина быстро и довольно кивнула.
        - Фелисия, я не понимаю, что происходит, и чего нам теперь ждать. И еще, почему он лежит, что с его лицом? - не унималась Флоренса, хоть Фелисия и подталкивала ее в спину.
        - Отдай Бродаха кормилице, на улице просто прекрасная погода, чтобы побыть с ним во дворе, пока он спит. Я должна поговорить с тобой наедине, - коротко ответила Фелисия и забрав малыша из ее рук, передала кормилице, что теперь вместо Тины следовала за Флоренсой на каждом шагу.
        В комнате Фелисия быстро разделась сама, и оставшись в одной рубашке, расплела туго затянутые волосы, взяла гребень, и усевшись на кровать, начала свой рассказ.
        Флоренса то и дело прижимала ладонь ко рту, слыша от нее подробности минувшего, и когда рассказ дошел до момента, где Уильям занял место Кости, женщина встала со стула и пересела на кровать рядом с Фелисией:
        - Ты хочешь сказать, что сейчас там, за стеной Уильям? - не моргая спросила Флоренса.
        - Да, и он еще ничего не знает. Стража готова молчать, и Эдвард это обещал, мало того, он обязуется следить за выполнением клятвы своих людей. Уильяма Уоллеса больше нет. Есть Константин - поверенный Его Величества, который заслужил своей верностью брак с графиней. Теперь, впереди у нас самое сложное - заставить Уильяма быть Костей, - Фелисия завязала волосы в пучок и направилась к комнате, где слуги уже наполнили небольшую лохань водой.
        - Тебе нужно отдохнуть, сестра, а мне обдумать все, что произошло. Надо сообщить отцу…
        - Нет, никаких посланий, и еще, имя Уоллеса не должно звучать здесь больше. Просто, пригласи отца в гости. А я сейчас быстро омоюсь и пойду к Косте. Он не понимает еще куда его привезли, и что произошло.
        Флоренса сидела молча и слушала плеск воды. Столько всего произошло за этот короткий месяц, что она даже не могла представить - что творится сейчас в голове Фелисии. Раньше Флоренса считала себя наиболее деятельной, нежели сестра, что росла в их семье «под колпаком» - она не знала бед и забот. После замужества ее оберегал муж, с которым именно у Фелисии получилось зачать ребенка, а Флоренса тянула время, боясь, что эта постоянная война - не лучшее время для малыша.
        Нынешняя Фелисия была вторым лордом Бредфордом: твердая, как гранит, решительная, мудрая и обязательная. Она не знала слова «нет», у нее были решения для любой ситуации. А сейчас, когда в доме появился мужчина, Флоренса не понимала - как пойдет их с сестрой размеренная жизнь. Организатор повстанческого движения против Эдуарда на земле Эдуарда…
        - Сестра, я прошу тебя, улыбнись. Все позади, по крайней мере, мне сейчас спокойнее, чем тогда, когда я собиралась в дорогу. Мы продолжим заниматься ликерами, у нас есть планы на шерсть, заметив, как осунулось лицо сестры, подбодрила Флоренсу вышедшая из-за шторы, что отделяла ванную Фелисия.
        - Я думала, что мы сможем отправиться в твою далекую страну…
        - Мы попробуем, я обещаю, только не сейчас, потому что нам нужно готовиться к свадьбе. Пока король не передумал, мы должны обезопасить себя. Уильям - лучший для этого вариант, - улыбаясь, словно разговор идет о блюдах к ужину, ответила Фелисия, и принялась надевать свежее платье. - А теперь, мне нужно поговорить с Константином, мой жених еще не знает, что я его невеста, и, думаю, стоит его обрадовать до того, как он услышит это от слуг, правда?
        - Я желаю тебе удачи, сестра. И буду молиться за то, что ты сможешь уговорить его, потому что…
        - Что? - остановилась возле двери Фелисия, и серьезно посмотрела на Флоренсу.
        - Англичане убили его жену, а сейчас ты предложишь ему быть мужем англичанки, жить на Английской земле, притворяться англичанином и служить нашему королю.
        - Да, именно это я ему и предложу, а еще, я скажу ему, что самые серьезные войны - не на полях сражений, а в головах людей, - закончила Фелисия, и вышла из комнаты. Флоренса долго еще сидела так, прижавшись головой к спинке кровати, понимая, что эта необходимость делает ее сестру несчастной, примеряла на себя ее поступки и ее настроение.
        - Ты - неизвестная девушка, что взяла на себя заботу о нас… Ты готова жить с чужим для тебя человеком только ради того, чтобы в безопасности были мы и он… Кто ты такая? - шептала себе под нос Флоренса. - Или же это не самый худший выбор для тебя? - вдруг подумала она, вспоминая, что Фелисия говорила о своем знакомстве с Уильямом. - Если так, то мне понятен блеск твоих глаз, и твоя радость от того, что он здесь. Пресвятая Дева, прошу, сделай так, чтобы мои мысли оказались правдой, иначе, мне нечем отплатить ей за ее доброту.
        В комнате, где уложили Уильяма, было даже слишком тепло - горел очаг, окно было плотно закрыто. Фелисия поднялась на приступок и открыла окно. Никого не было в комнате, кроме лежащего на постели мужчины, иначе, она бы уже высказала за то, что покои превратили в баню. Забежала служанка, быстро поклонилась, схватила ведра и вышла, плотно закрыв дверь.
        Фелисия медленно шла к постели. Она хотела, чтобы он спал, чтобы у нее были несколько минут на обдумывание разговора, но он не спал. Он молча наблюдал за тем, как она идет к нему. Повязки на лице поменяли, и судя потому, что волосы его были мокрыми, мужчины смогли его помыть.
        - Я полагаю, что теперь нахожусь в полной вашей власти, так? - голос его был тихим, как будто он боялся вновь закашляться.
        - Один человек, когда-то давно сказал: «Настанет время, и мы поменяемся местами», - ответила Фелисия, и только потом подумала, что не хочет рассказывать, что это за человек.
        - Ну, у вас здесь заметно уютнее, нежели в тюрьме замка. Самое смешное - я дважды был в замке Мюррея в роли заключенного, и дважды вы вызволили меня. Не зря я настоял, чтобы Грегор захватил вас с собой, - уже громче, но с узнаваемым смешком в голосе, продолжил он.
        - Да, видимо, я ваш Ангел Хранитель, и мне совсем не нравился шанс увидеть вас в петле, или как там принято наказывать повстанцев? - Фелисия подошла вплотную к кровати и села на самый край. - У меня к вам серьезный разговор, и я хочу, чтобы вы, прежде чем что-либо сказать мне, выслушали от начала до конца.
        - Хм-м, это очень интригующе, леди…
        - Да, меня зовут леди Фелисия, - она говорила тихо и спокойно, словно с ребенком. - А вы, вы должны привыкнуть к тому, что больше ваше имя никогда не будет звучать по отношению к вам…
        - Я вас не понял, можно еще раз, но более подробно, - он даже попытался присесть в постели, на что получил твердый отказ - Фелисия прижала его плечи к подушке.
        - Все по очереди, и обещайте не перебивать меня, - сказала Фелисия, налила из кувшина воды в кружку, сделала маленький глоток, чтобы понять, что в воде нет снотворной травы, и допила ее до дна. Выдохнула, и начала с того момента, когда полезла в колодец перед ним.
        Она рассказывала подробно и красочно, стараясь не упустить не единой детали. То и дело она доливала воды в кружку, и несколько раз за кружкой тянулся Уильям. Он молчал. Его взгляд был осмыслен, он было хотел перебить ее, но сдерживался, понимая, что на все его вопросы у Фелисии тут же находились ответы - в продолжении этого рассказа, что просто не мог быть реальностью!
        - … после того, как вы оказались в конюшне, а Костя на вашем месте, у меня просто не было выбора, и просьбу Кости я повторила Его Величеству… И он дал добро, - закончила Фелисия свой рассказ уже не смотря в глаза Уильяму.
        - То есть, меня больше не существует? - она никак не могла понять по его лицу - нравится ли ему этот ход событий, или же прямо сейчас он отправит ее ко всем чертям, и отправится в сторону Шотландии.
        - Да, как и Тани. Есть Константин, и есть Фелисия.
        - И ее родственники приняли вас?
        - Да, как примут и вас, и именно здесь вы сможете вести войну с королем, но не ту войну, к которой вы привыкли, а скрытую, - эти козыри Фелисия хранила на самый крайний случай, но хоть она и считала себя прекрасным игроком в покер, Уильям явно лучше выстраивал «покер-фейс» - по его взгляду нельзя было определить - рад он или зол.
        - И все это решили только вы?
        - На тот момент не было времени, чтобы долго раздумывать - пропавший Уоллес, убитый Костя… следы явно привели бы к нам, понимаете?
        - Понимаю, - коротко, и как показалось Фелисии, достаточно резко ответил Уильям.
        - Я оставлю вас одного, и приду через несколько часов. За дверью я оставлю мальчишку, которому можно доверять, и, если что-то понадобится, он принесет быстро, а так же, он быстро придет за мной. Я хочу одного - чтобы вы не торопились в принятии решений, и если вы захотите уйти, наш капеллан зарегистрирует скоропостижную смерть прибывшего сильно раненным Константина, но…
        - «Но»? - переспросил Уильям так резко, что Фелисия вздрогнула.
        - Ничего, я просто не имею права ставить свои условия, - она чуть наклонила голову, отвернулась и быстро зашагала к двери, ругая себя за то, что побоялась сказать правду, побоялась выразить те надежды, которые возлагала на жизнь с Уильямом. А самое главное, и самое неприятное - она не сказала ему о своих чувствах, которые переполняли ее сердце всю дорогу домой. Она больше не хотела быть слабой, а просить - удел слабых!
        За обедом Фелисия быстро расспросила Айзека, специально приглашенного к столу о том, как шли дела в графстве. Старик удивился такому приглашению, хоть в замке и принято было обедать с батлером, он не чувствовал себя свободно за столом с хозяевами.
        - Айзек, мне жаль времени, и дел еще невпроворот, поэтому, прошу тебя, пообедай с нами, и расскажи все как есть, - успокоила его Фелисия, и он присел. По его словам, все шло по плану, и те дела, которые поручила ему хозяйка, делались, и мало того, все получалось именно так, как она говорила.
        - А еще, леди, мне хочется знать от вас - правда ли, что лорд, что занимает покои - ваш жених? Разговоров много - кто-то говорит, что слышал от вас, в кто-то, мол, от солдат… Но я не привык слушать сплетни, мне гораздо лучше знать точно, - откашливаясь из-за неудобства сказанного, произнес Айзек.
        - Да, я жених леди Фелисии, и она дала согласие на брак со мной перед королем, и, думаю, пора готовиться к свадьбе. Несмотря на мое лицо, что теперь не будет уже симпатичным, я считаю, что красоты леди нам достанет на двоих, - в дверном проеме, прижавшись к косяку, стоял Уильям - его даже слабый голос, Фелисия узнала бы из тысячи.
        ГЛАВА 52
        - Уи… - Фелисия с трудом оборвала себя, чтобы не продолжить, - Константин, тебе не стоило вставать, - она вышла из-за стола, и быстрым шагом пошла к двери.
        - Не переживай, милая, все не так уж и страшно. Рука еще болит, голова немного кружится, а вот ноги, ноги чувствуют себя прекрасно! Я столько времени провел лежа, что сейчас, наверное, пробежал до… какой город здесь рядом? - повязки, что сбились на лице, Уильям просто стянул перед всеми, и красные, только начавшие стягиваться рубцы теперь были видны всем.
        - Прошу прощения, лорд…
        - Я не лорд, как и сказала леди Фелисия, называйте меня Константином. Вы, я знаю, хороший батлер, леди много хвалила вас, - не обращая внимания, Уолтер прошел к столу и присел на один из стульев. Он потянулся за пирогом, что лежали на блюде, скривился от боли, но пытался улыбаться, хоть раны на лице и доставляли ему боль. Фелисия смотрела на него, думая о том, что же мог делать с ним Костя - она не могла различить - резаные это раны, или же от удара чем-то острым по касательной. Слуги молча зыркнули на Фелисию.
        - Принесите еды лорду, - уверенно сказала Фелисия. - Лорд, вы получаете имя женившись на мне, а этот день не за горами, так что, давайте не будем путать людей.
        Фелисия пыталась вспомнить - когда она говорила об Айзеке при Уильяме, и на ум приходил только один момент - третий день пути из Шотландии, но ей казалось, что он спит, или вовсе, без сознания. Она говорила с Тиной о том, что нынешний батлер - подарок Господа.
        Флоренса, казалось, и вовсе не дышала, наблюдая за тем, что происходит вокруг нее. А вот сестра изменилась в лице, и сейчас Флоренса внимательно следила за ней - не показалось ли, что щеки той порозовели, и глаза она опускает все чаще, и все эти перемены не из-за того, что она не спала еще с дороги.
        - Не думаю, что смогу есть все, но тот бульон, что я съел сегодня - просто бесподобен, и если мне снова подадут его с тем хлебом, в котором я нашел сыр, я буду просто счастлив, - эта нездоровая бравада не нравилась Фелисии, но она знала, что перечить мужчине при слугах не следует.
        Большая миска бульона и разогретые пироги через несколько минут поставили перед мужчиной, что скоро станет хозяином замка - ведь король преследовал именно этот результат, соглашаясь на брак с Фелисией, и был искренне поражен, что женщина ответила взаимностью.
        Жевал он с огромным трудом, и иногда пытался дотронуться до крупных шрамов на лице, стараясь придержать их в момент, когда жевал. Фелисия смотрела на него без жалости. Она пыталась понять, что у него сейчас в голове, и это представление, на ее взгляд, имело под собой не слишком приятный для нее подтекст.
        В зал вошел Магрегор, осторожно поклонился и посмотрел на Уильяма:
        - Лорд, вам лучше вернуться в постель, слуги все принесут в комнату, - его голос звучал иначе, не так, как при обращении к леди.
        - Да, надеюсь, вы поможете мне, Магрегор, - он встал, но Фелисия увидела, что лицо Уильяма было белее полотна. Чистая белая рубаха висела на когда-то могучем теле, а распоротое впереди сюрко выглядело как длинная безрукавка. Видимо, это сделали для того, чтобы мужчине было проще его надеть, не поднимая рук, ведь выйти в зал в одной рубахе было страшным моветоном. Пояс, обернутый несколько раз вокруг талии поверх сюрко делал его похожим на турецкого подданного.
        Вот так и приходят в моду новые вещи - подумала Фелисия. А что… Это тоже вариант. Нужно просто пришить к сюрко рукава, и получится прекрасный теплый халат для прохладных дней. На первые брюки мужчины смотрели осторожно, но Фелисия видела уже на людях в замке свою новинку. Поверх них все так же надевали длинную рубаху, что спускалась почти до колена, но это уже второе дело.
        Айзек вышел следом за ними, коротко поблагодарив за обед, хоть и не притронулся ни к единому куску, а лишь отпил отвара из большой глиняной кружки. В зале повисла тишина. Фелисия поняла только сейчас, что все ее силы закончились - в голове шумело, глаза наливались как свинцовые, и веки опускались сами.
        - Флоренса, я должна прилечь, - только и успела сказать Фелисия встав. В эту же самую секунду на нее опустилась густая, но теплая и очень приятная темнота.
        - Таня, Таня, ты слышишь меня? - она прекрасно слышала голос, но никак не могла проснуться. Пахло летом и скошенной травой от покосов, что начинались прямо за маминым домом. Тяжелые, как бомбардировщики, пролетали шмели, и движение их чувствовалось на виске легким колыханием воздуха.
        - Леди Фелисия, проснитесь, скоро обед, иначе, столько спать - заболеть недалеко, голос на этот раз принадлежал Тине. Фелисия открыла глаза и поняла кто она, а главное - где.
        - Что случилось?
        - Вы как встали из-за стола, так и повалились, леди Флоренса вас и поймала, а потом Эдварда крикнули - он отнес в покои, но мы потом выгнали его. Я сама вас раздела и уложила.
        - Который час? - задала глупый вопрос, а потом быстро спохватившись, переспросила: - Сколько я спала, Тина?
        - День вчерашний, вечер, ночь, и утро. Сегодня уже обед. Да и я после вас сразу заснула, леди не велела будить меня, только встала, - виновато суетилась она, подавая платье.
        - Ничего, ты и того хуже ехала - на козлах - не лечь, не заснуть, только на коротких остановках.
        - Константин… - она старательно вывела имя, и выдохнув, продолжила: - приходил к вам утром, переживал, что не часто дышите. Это мне кормилица сказала.
        - А леди Флоренса? Она где?
        - У маленького графа зубы режутся, так она во двор ушла с ним, и кроватку вынесли, чтобы вам спать не мешал. А лорда Магрегор увел, рано, говорит, еще ходить ему, но тот больно переживал за вас.
        - Ладно, все хорошо, Тина, правда, я страшно есть хочу, и запахи чую с кухни.
        - Похлебка уже готова, и пироги, и леди велела принести смородиновой ликеры - нынешняя, на свежей ягоде. Говорит, вам всем с дороги полезно будет.
        - А ягоды просто есть?
        - Есть, а как же! Несут полными коробами за плечами.
        - Мни, добавляй чуть меда и пои людей, чтоб зимой не болели, сейчас надо есть ягоду, поняла? Заставь повара делать такой морс каждый день! И маленькому графу сейчас вместо воды можно давать, только без меда.
        - Вы в себя бы пришли вначале, а потом и за дела брались, в чем душа держится - глаза провалились, кожа просвечивает насквозь. Ладно хоть волосы отрасли, леди, давай отстрижем эти не белые, Пресвятая Дева, и та такого не видела, сможет и горести все от них, а? - Тина смотрела в глаза так жалостливо, да и тяжесть эту скрывать на голове опостылело.
        - Давай, неси нож, и режь прямо по краю белых, - ответила Фелисия. Она думала сейчас о том, что может и правда - расстаться со своим прошлым, да так, чтобы все из того времени ушло… Оставались кроссовки - белые, кожаные, на хорошей подошве, дышащие. Они были спрятаны в небольшом сундуке. Фелисия улыбнулась своей мысли - закопать их под дубом, или прямо рядом со стеной, чтобы в день, когда начнутся раскопки у замка археологи обалдели!
        Волосы упали на пол. И лежали сейчас там как нечто чужеродное, как подкинутая из Азии в Сибирь змея. Голове стало легко. Оставшиеся волосы собирались на затылке, и это радовало, потому что теперь можно было носить на голове легкую шаль. Очень хотелось выйти под солнце без платка - понежиться под теплым ветерком, но было нельзя - пока вдова, а потом, когда она станет замужней, тоже нельзя, потому что леди.
        В зале за столом, когда Фелисия спустилась, сидели Флоренса, Айзек, Магрегор и Уильям. Жених выглядел уже лучше, но не лицом, отметила Фелисия - заметно было, что движения удаются ему легче.
        - Леди Фелисия, я искренне переживал, когда не смог утром добудиться вас, - глаза Уильяма не отрывались от Фелисии, а она старалась не смотреть на эти ужасающие шрамы. Улыбнулась, и прошла к своему месту рядом с сестрой.
        Обеды теперь стали не такими теплыми, как раньше, когда женщины вдвоем могли шутить, обсуждать еду или планы на день. Фелисия не понимала - в какую игру сейчас играет Уильям, и что он задумал. Но она обещала себе принять любое его решение, и жить дальше.
        - Константин, все уже хорошо, просто, дорога была долгой. Но сейчас все хорошо, вам не о чем беспокоиться, - внимательно всматриваясь в лицо Уильяма ответила Фелисия. - Я вижу, вы уже лучше чувствуете себя?
        - Да, благодаря вам и вашей сестре, что распорядилась заботиться обо мне, - ответил Уильям, и принялся с аппетитом уминать пироги.
        - Какие планы у вас, и когда планируется свадьба? Прошло достаточно времени после смерти вашего мужа, сестра, - начала Флоренса, чем удивила Фелисию на столько, что та повернулась к ней и чуть не выронила ложку. - Приказ короля следует исполнить как можно быстрее, раз обе стороны не против, ведь вы знаете, насколько Его Величество непостоянен.
        - Вы правы, леди Флоренса, если невеста не против, мы можем обвенчаться уже на следующей неделе. Король не сможет присутствовать, поскольку у него есть дела в Шотландии, но я знаю, что осенью он планирует посетить ваш замок, и тогда он будет рад своему решению, так как я планирую помочь вам во всех делах графства. Даже не представляю, как вы - две женщины смогли держать столько земель в своих женских руках, - Уильям явно подыгрывал Флоренсе и Фелисия заметила, как они улыбаются друг другу. В голове у нее пронеслось - неужели они говорили о чем-то без меня?
        - Сейчас у меня есть дела в деревне, и прошу позволения покинуть вас на время, - быстро закончив трапезу, Фелисия поспешила уйти. Дела с травкой, что является хорошим красителем ее, естественно, интересовали меньше, нежели собственная свадьба с человеком, которого она уважала и любила всем сердцем, но сейчас она не знала, как себя вести и куда деть руки.
        - Да, леди, мы не смеем задерживать вас, тем более ваша сестра рассказала мне, что именно благодаря вам люди пережили зиму, и замок сейчас не в долгах, чего все ожидали, а достаточно богат, и благосостояние его растет, - ненавязчиво ответил Уильям. Фелисия быстро поклонилась и вышла.
        «Черт подери, что тут вообще происходит, неужели он сам принял это решение? Ведь ему тяжело будет жить с нелюбимой женщиной, вдали от своего дома, от дела, которое для него важнее собственной жизни» - думала Фелисия, быстро шагая в сторону деревни. Двое стражников тенью следовали за ней.
        С момента возвращения в замок многое изменилось, и это была заслуга Эдварда - маршала, который теперь имел одну общую тайну со своей хозяйкой. Фелисия хорошо понимала, что будь он плохим человеком, то она имела бы сейчас рядом страшного врага, но надежда на то, что не все люди - предатели, и не все люди думают только о наживе, не покидала ее. Эдвард сейчас налаживал новую жизнь в замке, куда не могли проникнуть лишние люди, где проверяли любого, кто был близок к хозяйкам. Вот и сейчас, двое стражей шли за ней, и ей не пришлось звать кого-то, просить дать охрану.
        Старая Магда, что удивительно, стала выглядеть лучше - она ходила между столами, что построили прямо в ее дворе, и давала указания девушкам, которые перетирали траву в ступках. Голос ее был уверенным и строгим.
        Фелисия долго стояла за изгородью, наблюдая за их работой, и все больше уверялась в правильности своих действий - человек, который хорошо знает свое дело и любит его, не только многое даст окружающим, но и сам будет счастлив.
        - Магда, я вижу, твои ученицы скоро справляются, и у вас уме много запасов, - подала голос Фелисия.
        - Де, леди, позади дома всю землю засадили вайдой, и первую половину дня мы трудимся на грядках, пока не очень жарко, а вторую - здесь, в тени. Я рада, что вы вернулись раньше обещанного. У меня уже есть запас, что можно использовать для окрашивания, да и овец и коз уже остригли, - довольно улыбаясь, присела на лавку старуха. - Внучка, принеси леди нашего отвара с ягодами, - крикнула она в сторону.
        - Я хочу красить шерсть здесь же, в деревне. Магда, ты лучше знаешь людей, что хорошо красят, вот и пришла к тебе за советом, - присела рядом с ней Фелисия.
        - Говорят, вы приехали с женихом, и вам должно быть, не до этого сейчас.
        - Это так, но до свадьбы есть время, и мне не терпится начать.
        - Хорошо, госпожа, завтра я соберу женщин, и отправлю к вам…
        - Нет, не стоит, я сама приду сюда после обеда. Соберите их здесь, и приготовьте все, что нужно для первого окрашивания. Я хочу посмотреть. Швеи тоже придут, нужно, чтобы все понимали, что им придется делать, - Фелисия встала, и прошлась вдоль столов еще раз. Полотенца, что висели на столах, и которыми девушки вытирали руки после работы, были прекрасного синего цвета. Она хотела сделать так, чтобы ярких красок в ее доме стало больше, хотя, беспокоило ее сейчас совсем другое, но работа - прекрасное средство от мыслей - в этом она была уверена полностью.
        ГЛАВА 53
        Шерсть была отменного качества. Длинные пряди связывали нитками посередине и стирали со щелоком с добавлением жира. Белая на первый взгляд, шерсть становилась белоснежной - на территории двора Старой Магды работа шла полным ходом - здесь стирали, развешивали для сушки, и уже начинали красить первые высохшие связки.
        Забродившая трава, что высыхала в форме шариков творила чудеса - в момент, когда ее опускали в горячую воду, куда по чуть вливали самогон, окрашивала воду в светло-синий цвет, но мастерицы вынимали, чуть отжимали, откладывали связки в сторону, а через несколько минут снова погружали их в раствор.
        Далее нужно было высушить шерсть полностью, расчесать и снова прибегнуть к покраске. После третьего раза цвет шерсти становился чуть светлее «королевского синего». Название цвета Фелисия знала хорошо - мама заставляла ее искать такие нити в магазинах. Шапка и шарф на зиму, варежки, и даже митенки она носила исключительно этого прекрасного цвета. Ее глаза с ним становились ярче, кожа казалась светлее.
        Неделя ушла на то, чтобы добиться нужного цвета и настроить весь процесс. Уходила Фелисия из замка после завтрака, а возвращалась с наступлением темноты. Она сама не заметила того, что сейчас не отличается от работниц - передник насквозь пропитан синей краской, ногти настолько впитали этот волшебный цвет, что сменят его только после того, как отрастут полностью.
        - Фелисия, я понимаю, что ты занята тем, что даст нашему замку дополнительный доход, но не стоит забывать и о своей свадьбе. Мне начинает казаться, что это я выхожу замуж уже завтра, - неожиданно подошла к ней сзади Флоренса с Бродахом на руках.
        - Флоренса, это всего лишь свадьба, и особой подготовки к ней не требуется! Нужен жених и нужна невеста! - понимая, что она заигралась, и действительно, все свалила на сестру, ответила Фелисия.
        - У нас полный дом гостей, и все хотят видеть тебя. Уиль… - взгляд Фелисии прервал ее поток негодования, и выдохнув, Флоренса продолжила: - Константин один рассказывает о том, как вы полюбили друг друга пока он сопровождал тебя к королю, и их это очень веселит!
        - Вот видишь, он справляется не плохо и один, - снимая грязный передник, и надевая поверх платья чистый, отвечала Фелисия. - Все, я согласна, прости, что возложила все на тебя, идем, сестра.
        - Я не то, чтобы против, и я стараюсь быть полезна хоть чем-то, но примерить свадебное платье я не смогу, потому что ты стройнее меня и выше.
        Только сейчас Фелисия поняла, что двор напоминает свальный грех: несколько карет стояли на заднем дворе возле конюшен, возле псарни было так много народа, что становилось страшно. Из кухни раздавались выкрики повара, и из открытой двери вылетали клубы пара. На улице резали кур и овец.
        Перед центральным входом стоял Уильям и беседовал с двумя господами, которых Фелисия уже видела, но это могли быть только пара случаев: охота, на которую король прибывал с лордами, и ее поездка в Ботвелл.
        - Леди, мы так ждали вас, - увидев ее, оживился Уильям. - Моя невеста постоянно занята, и все женщины округи, как и она трудятся не покладая рук на зависть мужчинам, - он не изменился, и его шутки смешили окружающих, только не Фелисию, что искала в каждом его слове второе дно.
        - Простите, лорд, я совсем забылась, и еще… я очень переживаю, что вам может не понравиться здесь, - в ответ решила уколоть его Фелисия. Она заметила, как его глаза сузились, и ставший уже красным, и толстым, как веревка, шрам на щеке подтянул веко.
        - Леди явится завтра к часовне, уважаемые лорды, а сейчас, прошу вас в зал, пришло время ужина, а после слуги проводят вас в покои. Леди должна подготовиться, ее ждет встреча с капелланом, что завтра организует службу в честь нашего венчания, - громогласно заявил Уильям, и Фелисия благодарно улыбнулась ему. Ну, ведет какую-то странную игру, и пусть ведет. Главное - он жив и относительно здоров, а мне не придется выходить замуж черте за кого, - думала она, поднимаясь по лестнице в свои покои, где ее уже ждали швеи, и платье, что висело сейчас в самом центре комнаты, словно мотыльки, облепили помощницы, нашивая по подолу бусины.
        Фелисия засмотрелась на платье. Это был совсем другой, не привычный глазу фасон: плотная ткань изумрудного цвета, прямой крой, здесь не было накидки сверху, напоминавшей сюрко, но по центру - от горловины и до низа подола платье украшала темно-зеленая вставка. Вся она была отделана изумительной красоты выпуклой вышивкой.
        - Леди, нужно примерить, - тут же, обрадовавшись, что невеста, наконец, пришла, вышла вперед швея, что привезли из Лондона.
        - Хорошо, я готова, - ответила Фелисия. Перед ней поставили табурет. Тина помогла снять платье, и девушки подали руки, чтобы она шагнула на возвышение.
        Платье действительно было очень тяжелым, и своим кроем в чем-то походило на старорусский сарафан, скорее всего, именно эта полоса по центру придавала ту самую схожесть. Входить в него нужно было через прореху на спине, которая потом просто зашивалась, прямо на фигуре. Длинный ряд пуговиц застегивался уже после шва чтобы закрыть его.
        На голову Фелисии надели барбет, но совсем не такой, к какому она уже привыкла - этот был невесомым и практически неощутимым. Вопреки ее ожиданиям, белого цвета в костюме не было вовсе. Вдова - не невеста, а свадьба для нее - просто переход под опеку другого мужчины.
        Весь день и вечер женщинам пришлось заниматься нарядом, а после того, ка леди улеглись в постель, вышивальщицы возле очага заканчивали работу - отделывали фату на барбете.
        Фелисия не могла заснуть, и прислушивалась к голосам во дворе. Казалось, что как только она проснется, все исчезнет, и это платье, и Уильям, и все планы на ее дальнейшую жизнь станут лишь иллюзией.
        Тина в последние дни внимательно следила за леди, и сейчас пробралась к ее постели и молча подала кружку. Фелисия, не выясняя что в ней, доверчиво приняла и выпила заваренные травы.
          Рано утром, когда туман еще стоял над травами, Фелисию подняла с постели Тина. Быстро одев ее в обычное платье, подала плащ, и позвала за собой. Они шли к часовне, возле которой уже во всю шла работа: люди подметали двор, мыли стену возле двери и саму дверь часовни. Девушки украшали арку над входом свежими связками трав и цветов.
        - Леди, прошу вас, служанка может остаться на улице, - встретил их капеллан, и впустив Фелисию внутрь, прошел сам и закрыл за собой дверь. - Я хочу, чтобы вы исповедовались, леди. Бог знает, что в сердце каждого из нас есть тайна, и если держать ее там, она как ядовитая змея будет отравлять ваше тело, а что страшнее - вашу душу.
        Фелисия подняла на него глаза - она помнила, что именно он прятал здесь повстанцев и был, можно сказать, организатором действий против своего короля, но одно - повстанцы и убийство, хоть и нечаянное, незапланированное, а совсем другое - признать, что ты совсем не из этого времени, не из этого мира!
        - Святой отец, я грешна, но хочу, чтобы мои тайны остались со мной, потому что люди, которые будут их знать, никогда не будут в безопасности. У меня к вам есть одна просьба, и озвучивая ее, я открываю вам свою главную тайну, - опустив глаза аккуратно произнесла Фелисия.
        - Если вам проще будет таким образом открыться Богу, то я готов выполнить вашу просьбу. Только, перед тем, как вы озвучите ее, учтите, что она не должна быть противна заповедям.
        - Во время церемонии перед Богом назовите очень тихо совсем другие имена.
        - Какие?
        - Уильям и Татьяна, - она не хотела больше говорить на эту тему, и, заметив, как капеллан отвернулся, уверенно направилась к выходу. Перед тем, как закрыть за собой дверь, она услышала, что капеллан ответил ей еле различимо:
        - Иди с Богом, Татьяна.
        Она торопливо шла к донжону, суета вокруг, казалось, нарастала с каждой минутой - людей во дворе было так много, что было страшновато.
        - Леди, мне кажется, или вы меня избегаете все эти дни? - как всегда, неожиданно раздался за ее спиной голос Уильяма. Она остановилась, боясь обернуться.
        - Вам кажется, Константин. Просто… - она обернулась, и увидела, что он быстро шагает к ней. Рука, скорее всего, больше никогда не будет работать как раньше, и это было заметно - левая часть туловища двигалась во время ходьбы не привычно глазу. - Просто, я подумала… Коли поставила вам условие и решила за вас, не стоит лишний раз беспокоить вас, да и попадаться на глаза.
        - Боитесь, что я передумаю? - он улыбался, но лицо его теперь было не таким красивым, каким делала его улыбка раньше.
        - И это тоже, если быть совсем честной, - решила она не скрывать хотя бы этого. - Понимаете, я хоть сколько-то знаю вас - за месяцы в дороге успела понять, что вы не злой и не глупый человек…
        - в отличие от вашего прежнего жениха? - с ухмылкой спросил Уильям.
        - Я думаю, каждый из нас получит что-то необходимое в этом браке, а что будет дальше… Решать вам! - Фелисия хотела было уйти, но он протянул руку и крепко взял ладонью за предплечье:
        - Идемте, думаю, нам не помешает поговорить, - он уверенно пошел в сторону донжона, к той части где был вход в его покои.
        - А я думаю, нам не стоит оставаться наедине, - не сопротивляясь, шептала Фелисия, оглядываясь по сторонам.
        - Осталось несколько часов, леди, так что, плевать на эти условности. Я хочу поговорить с вами, прежде чем вы станете моей женой, - он впустил ее перед собой, и пошел следом за ней по лестнице. Дверь в покои открылась неожиданно. На пороге стояла Маргарет, и сейчас, увидев хозяйку, поднимающуюся в комнату мужчины, она сильно удивилась.
        - Все покиньте покои, мне нужно поговорить с леди, - громко крикнул Уильям, и Фелисия только сейчас поняла, что комнату, которую она лично готовила к прибытию короля переделали. Мысль, что с сегодняшнего дня это их с Уильямом покои пришла совершенно неожиданно. Почему она раньше об этом даже не задумывалась?
        - Как вам наши будущие покои, леди? Ваша сестра сказала, что хотела бы сделать вам подарок, но мне от чего-то кажется, что вам просто наплевать? - он закрыл дверь за последней выбежавшей служанкой и повернулся к Фелисии.
        - Очень красиво, - без каких-либо эмоций ответила она, стараясь не выдать того, как стучит сейчас ее сердце. Он стоял так близко, что можно было положить ладони на его грудь, и услышать, как бьется его сердце.
        - И все? Я хотел бы знать - зачем вам, все же, нужен был этот брак?
        - Вы серьезно не понимаете? - она отстранилась, чтобы не совершить слабость - не прижать его к себе, не положить голову к нему на грудь, и не рассказать, как переживала за него, как боялась, что он погиб, чтобы не сказать ему как она любит его, - Так вы становитесь невидимкой, получаете новое имя, а я - мужа, который точно не станет доносить на нас королю. Взаимная выгода понятна даже невооруженным глазом, Уильям, - она быстро прижала ладонь к своему рту и испуганно посмотрела на него.
        - Все, идите, нам нужно одеваться. Не переживайте, вы получите мужа, он отвернулся и направился к очагу.
        «Болван, деревянный солдафон, дурак» - перебирая про себя оскорбления в его сторону, Фелисия бежала по лестнице - хотелось быстрее выйти на улицу.
        - Леди Фелисия, пора одеваться, а мы не могли вас найти, - на встречу ей бежала Тина.
        - Идем, Тина, я готова.
        - Нужно позавтракать, иначе, во время церемонии может закружиться голова.
        - Да уж, точно. От такого счастья можно даже потерять сознание, - буркнула она себе под нос, но Тина, видимо, услышала ее циничный выпад и посмотрела осуждающе:
        - Леди, счастье строится на доверии между мужем и женой, а еще, лучше говорите о таких вещах молча - вокруг больше чужих людей, чем вам кажется.
        Фелисия не стала отвечать, и последний час перед выходом к часовне молчала как камень. Пока ее одевали, пока Фолренса восхищалась тем, как ей подходит этот цвет, и что не видела невесты красивее, Фелисия думала лишь об одном - что ей пришлось любить мужчину, который не любил ее, а сейчас выйти замуж за мужчину, что тоже ее не любит.
        Если в том, своем времени это было глупостью, которую она допустила по неопытности, то здесь это было необходимостью, меньшим из тех зол, среди которых приходилось выбирать.
        Вся церемония прошла как в тумане, и Фелисия пожалела, что не послушала Тину, и не съела хотя бы кусочек хлеба с солью. Голова кружилась. Капеллан, скорее всего, заметил состояние невесты, или Флоренса дала ему знать - конец мероприятия был скомкан.
        Из часовни молодая жена выходила на ватных ногах. Если бы не Уильям, что поддерживал ее за талию, она точно грохнулась бы под ноги гостям.
        - Гости, прошу в зал, пока леди Фелисия и ее муж оставят нас, чтобы леди пришла в себя, - заявила Флоренса и повела людей за собой.
        Уильям довел Фелисию до двери донжона и перед лестницей поднял ее на руки и осторожно занес в покои. Тина шла позади. Она принесла сыр, мясо и кувшин с ликером.
        - Лорд, накормите ее, потому что последнюю неделю я не разу не видела, чтобы она съела хотя бы кусочек, - серьезно сказала служанка и дверь за ней закрылась.
        ГЛАВА 54
        Когда почти горячая и сладкая жидкость пролилась по горлу, Фелисия почувствовала, что хочет еще. В этом напитке явно был алкоголь, но совсем капелька. Словно чуть остывший глинтвейн. Она протянула руки к кружке и положила ладони поверх мужских. Открыла глаза.
        - Вы хотели умереть от голода, лишь бы не видеть моего изуродованного лица в своей постели? - улыбаясь спросил Уильям.
        Фелисия отвела глаза. Она лежала на королевской постели. Под спиной было несколько подушек. Он сидел рядом и держал кружку.
        - Вам понравилось? Я решил, что один ликер - слишком для леди, которая не ела несколько дней.
        - Я ела, просто немного понервничала. И мне не противно ваше лицо.
        - А что же вам противно тогда?
        - Я сама себе противна, Уильям, - она отвечала, и ей было плевать - что будет дальше. То, что было необходимо они исполнили, и теперь их жизни могут идти совсем в разные стороны, их дороги не обязательно должны быть рядом. Она посмотрела на него и увидела, как скривились его губы.
        - Это еще почему? Я думал, что женщина, провернувшая такое, должна гордиться своей силой, умом и выдержкой.
        - Женщины гордятся совсем другими вещами.
        - И какими же?
        - Своим счастьем, хоть и молчат об этом, боясь сглазить это счастье.
        - Так вы не счастливы сейчас? Выполнили все, что спланировали сами, и остались недовольны результатом? - он был грустен, и Фелисии не хотелось видеть его таким сейчас.
        - Мне неприятно, что вам пришлось жениться на женщине, которую вы не любите, и не хотели видеть своей женой, - выпалила она, боясь, что может просто замолчать на полуслове, и тогда больше и вовсе не сможет сказать правды, признаться в том, что ее пугает больше всего.
        Уильям встал с кровати и обошел ее под пристальным взглядом Фелисии. Подошел к ее стороне и присел на край. Он долго смотрел на нее, и она решила, что теперь пусть все будет так, как будет, ведь она сделала все, что могла, и искренне призналась во всем.
        - Таня, да ты теперь Фелисия, а я Константин, но я никогда не забуду того времени, когда ты была Таней, а я был Уильямом. Я думал, что потерял тебя навсегда, но увидев твою белую голову над водой рядом с лордом Бредфордом, я решил, что больше тебе не нужно быть рядом со мной. Когда лорд рассказал мне, что теперь ты стала его дочерью, я был самым счастливым человеком, - он говорил, и не отрывал взгляда от глаз Фелисии. Его руки нашли ее ладони, и теперь, сжимала их с такой силой, что казалось, он хотел навсегда запечатлеть их форму и тепло.
        - Но то, что я проснулся потом в карете, и на моей груди лежала твоя голова… Я подумал, что попал в рай. Мне неважно было куда меня везли и зачем, важно было, что я просыпался ночью и ты поила меня этой отвратительной жижей, после которой клонило в этот больной сон. Я считал, что это никогда не закончится - дорога, твои руки и голова у меня на груди, твой запах, потом снова опьянение и сон.
        - Уильям… - начала было Фелисия, но он приложил свой палец к ее губам.
        - Тс-с, нет, молчи. Помнишь, когда ты мне все рассказывала, ты просила меня помолчать, так вот, теперь ты выслушай меня. И после этого я могу уйти, а ты можешь считать себя замужней леди. Знаешь, если честно, мне было плевать куда ты меня привезла, и кем меня будут считать люди, мне было важно - любишь ли ты меня, есть ли в твоем сердце хоть капля любви ко мне. Я знаю, что ты подарила мне еще одну жизнь, и сейчас вправе распоряжаться ею, но, если ты не любишь меня, я не позволю этого, - он встал, налил из кувшина в кубки ликера, потом взял от очага чайник, от которого по всей комнате разносились ароматы заваренных трав, и добавил в кубки.
        - Уильям, я боялась навязаться тебе и признаться в своей любви. Не думай, что я говорю это сейчас только из-за того, что хочу оставить тебя здесь. Именно этого я и боялась, - хохотнула Фелисия, принимая от него кубок, сделала большой глоток и посмотрела на Уильяма внимательно. - Я боялась того, что тебе придется жить с женщиной, которую ты не любишь, которую не хочешь видеть, но которой обязан жизнью.
        Он сделал глоток и забрав кубок у Фелисии, поставил оба на стол. Присел обратно на кровать и молча посмотрел на нее. Тишина в комнате разбавлялась звуками из залы, где сейчас отмечали их свадьбу. Фелисия посмотрела на окно, улыбнулась и выдохнула:
        - Надо было сказать сразу, а не мучиться почти две недели. Сейчас от меня ничего не зависит, муж мой, и поэтому мне легко принять любое твое решение, каким бы оно не было, оно не убьет меня, потому что я теперь знаю одно - убить может только предательство.
        На душе у Фелисии, и правда, было так спокойно, что она готова была встать и направиться в зал, отметить там с сестрой хороший исход их дела, безопасность от посягательств на земли и их свободу. Даже если сейчас Уильям захочет уйти, она все равно будет рада тому, что Уильям жив, будет рада, что в тот момент, когда Костя падал возле стены уже мертвым, она приняла решение.
        Уильям вдруг наклонился к ней и прижал ее олову к своей груди. Она слышала, как бьется его сердце, как прерывисто его дыхание, чувствовала, как дрожат его руки, и боялась сейчас даже мечтать, что все может оказаться правдой - что он любит ее не меньше, и что эти объятия не просто жест благодарности за свободу действий.
        - Фелисия, жена моя, я не мог и мечтать о таком исходе, - он взял ее лицо в ладони и посмотрел в глаза, где уже собирались слезы. - Я люблю тебя больше жизни, и все это время, что ты была далеко, не мог и мечтать о том, что мы будем вместе, в безопасности, и ты будешь называть меня своим мужем.
        Холодная ледяная броня, что она выстроили вокруг своего сердца, разлеталась колючими осколками, таяла от того тепла, что наполняло ее сердце. Руки сами потянулись, чтобы обнять его за шею и притянуть еще ближе к себе.
        - Только прошу, не лги мне, и, если жизнь здесь станет для тебя невыносимой, скажи об этом, - прошептала она, когда он сгреб ее с постели и усадил на колени.
        - Еще чего… Никогда я не смогу покинуть тебя, Фелисия, мое сердце сейчас готово вырваться из груди от счастья, от того, что могу обнимать тебя, держать на руках, - он целовал ее щеки, по которым текли сейчас слезы. - Ты права, я не смогу оставить эту войну против короля, что присваивает наши земли, но теперь у меня появилась возможность вести войну прямо у него под носом…
        - Уильям, я знаю, ты умен и бесстрашен, только, теперь ты не один, и если ты хоть на йоту ошибешься, беда коснется не только меня, но и Флоренсы, что доверилась мне, и ее сына, и всех в этом графстве, - начала было серьезно Фелисия, но Уильям обнял ее еще крепче, прижал к себе и прошептал:
        - Ни единым своим поступком даже в мыслях я не допущу того, что уже пережил, Фелисия. Больше я не потеряю свою жизнь и свою любовь. Я понял, что силы не равны, и если бы не ты, моя жизнь уже закончилась бы дважды, - он улыбнулся, и ладонью аккуратно вытер ее слезы. - Это наш праздник, леди Фелисия, и сейчас, единожды, я хотел бы услышать твое имя, как оно звучало бы, если бы нам не пришлось прятаться. А после этого мы спустимся в зал к гостям, чтобы твоя сестра и твой отец не переживали за тебя.
        - Меня зовут Татьяна Уоллес, - она засмеялась от того, что это ее имя - реально, и сейчас она была бы счастлива зваться так, и шепотом смаковала это имя прямо в ухо любимому мужчине. - И еще, Уильям, святой отец перед Богом назвал наши настоящие имена, я просила его об этом. Но сейчас мы должны забыть их. Навсегда.
        - Я согласен с тобой, любовь моя, но позволь мне не забывать наших имен.
        - И я никогда не забуду, клянусь тебе, - он поставил ее на пол, помог поправить барбет и платье, еще раз провел пальцами по лицу, долго поцеловал в губы и взяв за руку, потянул за собой из комнаты.
        Спустя десять лет…
        Вспоминая все, что произошло за последние десять лет, Фелисия была уверена лишь в одном - она все сделала правильно, и если сейчас ей придется вернуться назад, к началу ее пути в этом времени, она снова проживет это время так же.
        Графство процветало, и теперь ликеры знали при французском дворе, куда отправляли не меньше сотни бочонков ежегодно. Люди при замке были заняты работой, за которую платили, были хорошо и тепло одеты, накормлены и знали, что леди и лорд никогда не оставят их в беде. Южнее замка восемь лет назад графиня распорядилась построить поместье. Это был летний дом возле озера, где она проводила с мужем и первой дочерью несколько дней в месяц. Флоренса оценила это место также, и поняла, почему сестра решилась на непонятную ей стройку - там не было такого количества людей, не было шума, и можно было не боясь быть замеченной, купаться в озере, ходить по двору в легких брюках и рубашке. Там Фелисия придумывала новые ликеры, играла с новыми оттенками.
        Замок изменился за эти годы: конюшни и скотный двор вместе с псарней пришлось вынести за стены, хоть запасы все еще хранились в замке, чтобы не попасть впросак, если соседи, или король решится на наступление. Но это были просто мысли на всякий случай. Теперь на месте скотного двора был целый комплекс - еще один донжон, выстроенный из камня. Он имел два высоких этажа, и именно там шли все работы по изготовлению ликеров.
        В деревне поселились бочары, что с трудом успевали выполнять заказы леди, но никто из них не роптал, так как благодаря этому их семьи жили в достатке, коего не видели раньше. Множество ремесленников перебрались к замку, поскольку леди требовались люди, что работали с шерстью, красками и окрашиванием. Старой Магды не было больше, но ее повзрослевшая внучка прекрасно справлялась с целым цехом, люди в котором выращивали, обрабатывали и сушили вайду, а потом окрашивали ткани и шерсть.
        Синие ткани леди Фелисии знали теперь во всем мире, и именно это прекрасное сочетание синего и белого, которое она называла странным словом «гжель», привлекало внимание королевских особ из разных стран. Сшитые из ткани шубы, на которые слоями пришивалась длинная и волнистая шерсть стали причиной для разговоров в самых богатых графствах и герцогствах.
        - Леди, поди готовы в дорогу? Лорд велел до заката вернуться, иначе мне не видать головы, - крикнул Фара от самого дома. Фелисия сидела на берегу озера, качая маленького сына на руках. Она рассказывала сказку о Маше и трех медведях пятилетней Лидии и восьмилетней Марии, а те уплетали с огромного блюда свежую малину, что принес Фара.
        Парень вырос, женился на внучке старой Магды, что забрал к себе в семью Уйзек, что умер год назад, оставив вместо себя внука, как и пообещал леди.
        - Мы уже идем, Фара, сейчас леди закончит сказку, - шептала в сторону дома маленькая Лидия.
        - Он же не слышит тебя, - шептала ей в ответ Мария.
        От дома переваливаясь, вместе с Фара шел Бродах - он был похож на медвежонка, который слишком любит лакомиться медом. Флоренса говорила, что он копия своего настоящего отца - мужа ее сестры, но этот разговор у них всегда был очень кратким.
        Фелисия указала Фара на блюдо с малиной, которое можно было забрать с собой в дорогу и сказала детям:
        - Мы должны ехать, иначе, лорд больше не отпустит нас одних. Сказку мы закончим в карете, как и малину, - она с радостью наблюдала как ребятишки счастливы, и сколько тепла и любви они видят в своей жизни.
        Флоренса вышла замуж по указанию короля, но лорд, хоть и был в возрасте, хорошо относился к ней. Она смирилась и родила сыновей - кто бы мог подумать, что в семье будут близнецы! Любитель двора, ее муж появлялся в графстве раз в пару месяцев, и этот распорядок вполне устраивал леди Флоренсу, которая не могла забыть своего первого, горячо любимого мужа. Дети в замке сейчас были практически в каждой комнате, и няни с трудом справлялись с тем, чтобы старшие соблюдали тишину, пока трое младенцев спали.
        Солнце клонилось за горизонт, когда Фелисия увидела вдали башни замка.
        - Ну вот, леди, теперь не сносить мне головы, - крикнул Фара, и Фелисия услышала приближающегося навстречу всадника. Уильям был зол, но увидев карету, и торчащие из нее мордочки дочек и племянника, выдохнул:
        - Леди Фелисия, передайте Брендона няне и выйдите из кареты.
        - Лорд, он только что проснулся, и не хотел бы, чтобы мамочка оставила его, у нас сейчас время для поцелуев, - ответила Фелисия, спрятавшись внутри, - она сама кормила детей грудью, и за ней это начала делать Флоренса. Они тайком от всех наслаждались настоящим материнством - единением с каждым малышом.
        - Леди, сколько раз мне нужно повторить? - серьезно, но с той самой ноткой обожания громко сказал лорд.
        - Леди, я бы на вашем месте не стала спорить, - посмотрев на мать строго, высказала свое мнение Мария. - Я готова сама взять брата, - протянула она руки, но Фелисия посмотрела на няню, что, улыбаясь приняла малыша, и аккуратно придерживая, подстраховывая, передала его Марии.
        Фелисия вышла из кареты и подошла к лошади, верхом на которой сидел муж:
        - Ну да, мы задержались, детям очень нравится на озере. Мы купались, собирали малину, Константин, будьте милосердны, все это - лишь моя вина.
        - Давайте руку, леди, - протянул он ладонь улыбаясь, и потянул ее к себе в седло, как только она протянула ладонь. - Фара, вы едете перед нами, и дома все сразу расходятся по комнатам, - строго заявил отец семейства, и дождавшись, когда карета тронется, прижал к себе жену и поцеловал в губы:
        - Любовь моя, как еще мне наказать вас, чтобы в следующий раз вы не заставляли меня переживать?
        - Нужно было ехать с нами, любимый. Там тихо, и можно мечтать, о чем угодно.
        - Я думал, что все твои мечты исполнены, милая, ты же знаешь, что я не мог, и у меня было дело с лордом Бредфордом, - серьезно оправдываясь, выговорил он. Сейчас замок был местом, где прятались от виселицы лорды Шотландии - это максимум, что мог сделать Уильям, и он понимал, что его прежнее имя никак не должно звучать даже при людях, которым он доверял. Магрегор стал лучшим его помощником, а Эдвард - правой рукой на официальных мероприятиях. Фелисия с гордостью наблюдала за этими тремя мужчинами, что тайно ото всех помогали Шотландии не терять своего имени.
        - Я все знаю, любовь моя, и я рада, что ты встречаешь нас, - Фелисия теснее прижалась к мужу, и они медленно последовали за каретой, что уже подъезжала к замку.
        - Наверное, ты специально заставляешь меня волноваться?
        - Не исключено, может быть я боюсь, что ты разлюбишь меня, и считаю, что небольшая нервотрепка не позволит забыть обо мне, - хихикнув, ответила Фелисия.
        - Этого ты не дождешься, милая, - он намеренно не торопил лошадь, чтобы побыть с женой вдвоем.
        Ежегодная осенняя охота больше не пугала Фелисию и всех обитателей дома - король был уверен в том, что Константин - верный лорд, и только Фелисия замечала, как воздух между Уильямом и королем Эдуардом искажается, словно над разгоряченным асфальтом, как меняется пространство между ними, и сквозь эту пелену предметы кажутся размытыми и нечеткими. Видимо, потому, что в этом мире Уильяма больше быть не должно было. Как и ее.
        Фелисия теперь твердо знала, что все, что ее окружает скреплено не обязательствами, не долгом и выгодой, а любовью. И каждое звено этой цепи крепко держит их жизнь и счастье.
        КОНЕЦ

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к