Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Бородин Николай: " Хозяин Пророчества " - читать онлайн

Сохранить .
Хозяин Пророчества Николай Бородин
        Хозяин Пророчества (трилогия) # Прошлое властно стучится в двери.
        Бестии выходят из глубин Великой пустыни, чтобы доказать людям, что они не бессильные призраки минувших дней, и забрать наконец то, что принадлежит им по праву… Ренегаты великой Гильдии, найдя себе нового хозяина, собираются с силами, чтобы отомстить своим бывшим собратьям-чародеям… По жилам гор, заполненным вязкой огненной лавой, поднимаются демоны… Гномы, властители подземных чертогов, никогда не считали их серьезной угрозой, и теперь им придется заплатить за беспечность…
        И все это - лишь звенья великой Цепи, что опутала весь мир, подчиняясь своему Мастеру. Тому, кто проник в секреты Пророчества, не имея на то никакого права, и воспользовался древним знанием, повергнув весь мир в хаос.
        Старые союзнические грамоты не подскажут, кто истинный друг. Слова старых присяг могут оказаться ложью. Многие встанут по разные стороны баррикад, и многие обнаружат, что плечом к плечу с былыми врагами идут к единой цели.
        Приходит время войны за Пророчество.
        Николай Бородин
        Хозяин Пророчества
        Разум является главным источником всех противоречий. И им, разумом, наделены многие существа - смертные, бессмертные. И те, кто может осознать эту первопричину, порой воздевают руки к небу и вопрошают богов: за что?
        Даже не давая себе труда подумать, что же творится в душах самих богов. Пусть они лишь дети Создателя, приносящие Дар Его в новые миры. Но они проживают тысячи, миллионы судеб, и они чувствуют то, что выпадает на долю бесчисленным живым существам. И бывает, что противоречия в их душе становятся слишком сильны. Превращаясь в раздоры. В антагонизм.
        Возраст. Разум. Опыт. Знание окружающего мира, неотъемлемой частью которого являются его обитатели, наделенные душами, а иногда, по их личному мнению, даже разумом. Все это более не в чести. Они более не считают все это важным. Они пошли против единой воли, что мудро направляла их столь многие годы. Они подумали, что их покровитель забывает о нуждах некоторых из них. Они решили, что могут обойтись без него, что могут одержать победу в вечной игре с жизнью самостоятельно, объединив усилия.
        Конечно, они лишь перегрызутся и не сдвинутся с места - в лучшем случае. А в худшем их усилия, обратившись друг против друга, разобьют корабль в щепки, и великое дело будет предано забвению. Потому что потом они будут искать пути самостоятельно, неразумные дети, и не смогут выбрать верного.
        Но пока что они побеждали. Осмелившиеся направить свою волю против отца своего, против того, кто был готов радеть об их благе, они одерживали верх! Их союз оказался крепок, и никому из них не было дела, что впоследствии он обречен. Сейчас они хотели получить власть.
        Они утратили почтение к высочайшему авторитету и величайшей мудрости. И любящий отец, не желая видеть своих детей, погрузившихся в мрак и хаос, должен прибегнуть, ради их же блага, к последнему средству - к силе.
        Они обладают мощью, с которой не может сравниться никто, пусть даже проживший долгую жизнь и впитавший мудрость сотен поколений. Но такая мудрость открывает новые, доселе недоступные пути. Пути к обретению сил, владеющих половиной мира. Или даже большей его частью.
        Если на вершине мира стоит колесо, которое в любой миг, лишь подтолкни, покатится вниз, сминая земли и народы, то лишь глупец не задумается над тем, как это колесо там оказалось. Но отличие истинного мудреца состоит в том, чтобы понять: этот вопрос, хотя и занимателен, сейчас не слишком важен. К тому же он имеет очевидный ответ. Куда ценнее его практическое применение - приложить то самое крохотное усилие, которое стронет великое колесо с мертвой точки. После того останется лишь следовать по колее и в конце пожать щедрые плоды.
        Да зазмеится Цепь.
        Пепел прошлого
        Кто не помнит прошлого, обречен совершать одни и те же ошибки вновь и вновь. Но кто помнит одно лишь прошлое, обречен жить только им, лишившись и настоящего, и будущего.
        Высказывание, по воле Краг-зула исключенное из родовой памяти заров и преданное забвению
        Часть первая
        Третье правило охотника - находись с подветренной стороны.
        Ширш осторожно высунулся из травы по глаза. Приметил все еще спокойного зверя - и впрямь, что тому беспокоиться? - затем внимательно осмотрелся. Трава вокруг него идеально следовала естественному рельефу. Если бы не многолетние охотничьи инстинкты, даже сам Ширш никогда бы не обнаружил лежку любого из своих охотников.
        Кирссы вообще славились своим умением затаиваться. Поэтому жертва, ничего не подозревая, теоретически могла подойти к охотнику так близко, что наступила бы ему на хвост. Правда, до этого она обычно успевала получить четыре когтя в глотку.
        Второе правило охотника - будь спокоен.
        Спокойствие - необычайно важная вещь, даже когда выслеживаешь простую антилопу. А если твоя цель - хищник, всегда есть вероятность, что в последний момент охотник станет добычей. Чтобы этого не произошло, нужно сохранять трезвый ум и каменную невозмутимость.
        Тем более что многие хищники, вдыхая воздух, ощущают не только запахи, но и разлитое вокруг напряжение. Особенно такие крупные хищники, как зюры.
        Первое правило охотника - всегда знай, ради чего ты охотишься.
        Громадное животное по-прежнему не проявляло признаков волнения. Впрочем, тотемный зверь очень хитер и может обмануть даже умного и опытного охотника. Ширш решил не мучиться бесплодными размышлениями и осторожно пополз вперед.
        Две сажени до установленного предками предела. Одна. Готово. Ширш, поколебавшись мгновение, взмявкнул и одним прыжком поднялся над травой. Зюр, внезапно обнаружив рядом с собой кирсса, тоже вскочил, сразу оказавшись вдвое выше немаленького охотника.
        Ширш усилием воли изгнал из разума неуверенность. Ошибки ведь быть не может. Перед ним зюр, огромный степной кот с мощными передними лапами и холкой, задранной горбом, с полосой серебристой шерсти вдоль хребта. Тотемный зверь.
        Прошла ранняя весна, когда Степь на два десятка дней превращалась в сокровищницу, полную драгоценных трав, сияющих всеми мыслимыми и немыслимыми цветами бутонов и лепестков. Засеребрился ковыль, сколько хватало глаз, и стада, спустившиеся после зимы с Черных гор, начали нагуливать мясо.
        Делить первый достойный охотничий трофей с тотемным зверем - значит оскорбить могучего зюра. Но найти, посмотреть друг другу в глаза, воссоединить память предков с жизнью рода потомков после долгой весны - святое, оставленное пращурами дело.
        То, что сам Ширш впервые пришел говорить с тотемным зверем, не должно волновать никого.
        Большой нос втянул воздух, напоказ сморщился. Его обладатель осторожно переступил лапами, на шажок приблизившись к своему меньшему брату, Ширшу.
        Весь кошачий род Степи, в той или иной степени наделенный разумом, - братья друг другу.
        Зюр, судя по реакции, думал о том же самом. На обычной охоте от кирсса уже не осталось бы и мокрого места - громадные когти зюров не уступали по остроте его же клыкам, и весь этот арсенал дополнялся неожиданной для такого большого зверя скоростью и реакцией. Но на тотемного зверя никто не охотится всерьез, нужно лишь подобраться к нему на двадцать саженей, доказав свою скрытность. Главное умение настоящего кирсса.
        Зверь осмотрел молодого вождя с лап до кончиков ушей, задержался взглядом на амулете, необходимом для весеннего обряда - с виду простом камне с естественным отверстием на кожаном шнурке, - и окончательно принял киррса как своего.
        Теперь будет испытание духа. Воля против воли, взгляд против взгляда.
        Ширш не знал, каково это будет на деле. Раньше, когда он был охотником при вожде и чутко лежал в траве, пока шел разговор с тотемным зверем, это напоминало ему простую игру в гляделки. Но век кирссов недолог, и теперь уже сам Ширш стоит против громадного зверя. Как жаль, что старик не рассказал ему, что делать. Специально не рассказал, лишь улыбнулся: «Слушай свое сердце».
        Зюр наградил вождя взглядом исподлобья, характерным для всех кошек самых разных цветов и размеров. Этот взор словно проникал в душу, заставляя свою жертву судорожно вспоминать, чем же она провинилась перед данной кошкой.
        Ширш, не удержавшись от легкого мысленного смешка, чуть наклонил голову, наградив тотемного зверя точно таким же взглядом. После чего с некоторой опаской принялся ждать, что же ему подскажет его сердце.
        Жаль, ему никогда не суждено было этого дождаться.
        Глаза зюра внезапно полыхнули внутренним пламенем, и он, расставив когти смертоносными серпами, прыгнул, как показалось юному вождю, прямо на него.
        Первой мыслью, посетившей Ширша, было, разумеется, внезапное и продирающее морозом осознание своей вины. Неважно, что разум не может придумать случившемуся никакого логичного объяснения, - что-то пошло не так, а значит, виноват в этом он, вождь.
        Однако же инстинкты лучшего охотника племени оставались при кирссе, и поэтому он мгновенно определил, что громадный кот на самом деле нацелился ровно за дюжину локтей за его спиной. На вождя настоящей волной накатило облегчение, которое, однако, не отменяло одного простого факта - спокойно стоять на линии броска охотящегося зюра стоит только самоубийцам.
        Резко перекатившись через плечо, Ширш ушел вправо, в кувырке развернулся кругом и тут же вскочил на лапы, желая узнать, что же в самом деле произошло.
        Зюр, распластавшись в застывшем прыжке, тянулся когтями к новому врагу. Которого - вождь кирссов был готов поклясться - еще несколько мгновений назад рядом не было. Ни он сам, ни его охотники не подпустили бы чужака так близко - даже таящегося в тени чар.
        То, что пришелец враг, было очевидно: тотемный зверь знает, кто друг его братьям, и не станет нападать на него. Зверь - воплощение духов всех предков, и предки не ошибаются.
        Но иногда проигрывают. Зюр, закогтив добычу, замер и не сразу понял, что враг все еще жив. Более того, низко опущенный капюшон неторопливо поворачивался из стороны в сторону, словно то, что таилось внутри темного балахона, озиралось по сторонам. Вокруг пришельца потрескивал едва видный шар магической защиты, который и остановил атаку степного кота.
        Ширш и оба его охотника, не раздумывая ни секунды, бросились на выручку хранителю племени. Фигура в балахоне, словно придя к некоему решению, скупо взмахнула рукой, и воздух, раскалившись, начал свиваться в тугие огненные нити. В воздухе рядом возникло два кокона, разросшихся в мгновение ока, и оттуда на киррсов бросилась пара странных зверей. Обсидианово-черные, с выпирающими под кожей костями, длинными пастями, полными острых даже на вид клыков, они носили ошейники (непонятно зачем, ибо на каждом гремел лишь обрывок цепи) и двигались неожиданно быстро для тварей, имеющих в холке добрых полсажени.
        Краем глаза Ширш увидел, как один из его охотников метнул костяной нож, вошедший точно под челюсть ближайшей охотничьей бестии, но та лишь рыкнула, тряхнула башкой и прыгнула вперед, подминая кирсса под себя. Незаметно было, чтобы лезвие, пробившее глотку насквозь и показавшееся среди острых позвонков, хоть сколько-то ей мешало. Да хрриш та маран, из чего же они сделаны?!
        Второй охотник взял на себя другую бестию, а сам Ширш, по праву сильнейшего, нацелился на пришельца. Тот же, выпустив своих зверей, явно решил, что дело сделано, поглядел на все еще пытающегося прорвать щит зюра и издевательски медленно, даже с какой-то ленцой поднял посох. Ширш, выхватывая из-за спины копье, на бегу примерился, отвел лапу для замаха…
        И не успел. С набалдашника магической палки, полыхнувшего жирной, угольной чернотой, сорвался луч, похожий скорее на струю смолы, и без видимых усилий пробил тело тотемного зверя насквозь. С тяжким хрипом зюр отпрянул, вставая на задние лапы, и рухнул набок.
        Ширш едва не остановился, раздавленный нежданным страхом и отчаянием от только что произошедшего святотатства. Но в тот же миг камень-амулет, настроенный на тотемного зверя, горячо толкнулся в грудь. Зюр еще жив, ему можно помочь! Кирсс, покрепче перехватив копье, воззвал к предкам и прыгнул.
        Пришелец оказался достаточно осторожным, чтобы не снять магическую защиту немедля, но ему это не помогло. Кирссы-воины, даже не умеющие чаровать самостоятельно, никогда не ленились взять с собой пару-другую амулетов. Что уж говорить о вожде, которому главная честь и главные напасти. На отворотах кожаной безрукавки он рядками носил зачарованные самим верховным шаманом клыки, сохраняющие силу предков. Они могли даровать своему владельцу способность прыгнуть втрое дальше или пробежать по Степи наравне с быстрым гепардом, а могли, как сейчас, поглотить урон. Пролетая через щит, Ширш мельком отметил, что целый ряд клыков слева вспыхнул и распался огневеющим пеплом, но дело было сделано: юркие змейки-молнии не ухватили законную добычу. Фигура в балахоне молниеносно развернулась, только подтвердив худшие опасения кирсса: лишь у настоящих боевых магов могло хватить реакции, чтобы встретить атакующего степного кота. Но на такой дистанции это было уже бесполезно.
        Из рукава балахона вырвался сноп черных лучей, пронзая воздух там, где уже никого не было, а сам Ширш, резко уйдя вниз и почти прижавшись к земле, подобрался совсем вплотную и, распрямляясь всем телом, ударил копьем, метя под челюсть. Конечно, маги не расстаются с личной защитой, но копье, доставшееся кирссу от предков, пробивало и не такие черепа. Кожаные ремешки с болтающимися на концах косточками могли показаться безделушками - с ними еще любили играть совсем маленькие котята. Ширш, усмехаясь, не препятствовал. Предки, чьи кости были вплетены в эти ремешки, не нанесут вреда своим же потомкам. Зато если потомкам потребуется помощь…
        Дедово копье, передавшееся к сыну, а потом и к внуку, нашло свою цель. Удар был такой мощи, словно копье держало разом три лапы всех его обладателей, мага аж вздернуло, а потом время вдруг снова потекло с нормальной скоростью.
        Две черные твари, горестно взвыв, встали на дыбы и развеялись в прах. Один охотник был жестоко попятнан, второму бестия успела впиться в глотку, и Ширшу хватило одного взгляда, чтобы понять итог. Сам он со всех лап бросился к зюру, который еще был жив. Но камень пульсировал все слабее.
        По телу громадного кота шли редкие судороги. Было совершенно очевидно, что долго ему не протянуть - могла бы помочь только магия, но до шамана было полдня пути в обе стороны. А зюр доживал последние минуты. Большие глаза, уже затуманенные болью, уперлись в Ширша. Вождь внезапно почувствовал легкое, почти невесомое касание чужого сознания и вдруг ощутил, как вниз по меху от глаз побежали две мокрые дорожки. Зюр негромко и жалобно, словно котенок, мяукнул, последний раз дернулся и затих.
        Ширш почувствовал на груди какое-то движение, поднял амулет на уровень глаз. Камень замерцал не сразу, словно раздумывал. И был он не успокаивающе желтым, а тревожно алым. Словно внутри метался крохотный огонек, иногда подлетая к стенкам и стараясь прорваться наружу.
        Конечно, цвет был пугающим. Но то, что камень все-таки светился, означало, что связь с предками не утеряна. Вождь поднялся, одновременно словно ненароком проводя лапой по щекам, и повернулся к выжившему охотнику. Следовало как можно быстрее вернуться к племени, чтобы поговорить с шаманом. Но сначала…
        Мертвый колдун мешком тряпья лежал в траве, укрытый собственным балахоном. Посох, стиснутый в предсмертной судороге, потерял магическую ауру и превратился просто в отполированную палку с камнем в набалдашнике. Кирсс, пособив товарищу с перевязкой, подошел поближе и осторожно (а то кто знает этих магов, раньше они любили вешать на себя посмертные «сюрпризы») концом копья откинул капюшон.
        Ширш родился уже после Войны, да его племя в ней и не участвовало, так что о тех событиях знал только из рассказов самых старых заров. Но гладкая морда безо всяких следов шерсти, кроме двух клочков над глазами, острый, выдающийся вперед нос, небольшая пасть, под тонкой шкурой которой не проглядываются мощные клыки, не оставляли сомнений.
        Человек! Вот почему стойка фигуры под мешковатым балахоном показалась кирссу такой странной!
        Хрриш! Откуда он тут взялся?! И нет ли поблизости других?!
        Впрочем, и этот-то появился буквально из ниоткуда. Ширш осмотрел траву вокруг, особо отметив странный круг слегка опаленных стеблей, и наклонился к своей жертве, чтобы поглядеть, не осталось ли чего-нибудь ценного.
        Как ни странно, погибший маг не носил никаких амулетов, кроме своего посоха, который все равно был бесполезен любому, кроме бывшего хозяина. Но вот это ожерелье… Оно удивляло. Хотя бы тем, что, строго говоря, ожерельем это было назвать трудно.
        Вокруг шеи колдуна обвивался, низко свешиваясь концами на грудь, кусок грубой цепи из непонятного черного металла. Ширш осторожно тронул одно звено, не почувствовал ничего особенного и, осмелев, стянул трофей целиком. Никакой магии в этой штуке не чувствовалось, но шаман скажет это наверняка.
        Тело пришельца бросили в Степи, на поругание ветрам и стервятникам, погибшего охотника аккуратно привязали поперек седла его ездового кота и как можно быстрее двинулись обратно. Инстинкт никогда не подводил Ширша, и сейчас вождь был твердо уверен, что грядет нечто, по меньшей мере, непонятное. И почти наверняка опасное.
        Тотемный зверь, случалось, погибал на охоте, или от засухи, или вконец одряхлев, но еще никогда от чьей-то лапы.
        В племени готовились к большому весеннему празднеству. Неугомонные мальчишки, как всегда, высматривали охотников издалека, отойдя от становища чуть ли не на полверсты, а заметив наконец три силуэта, со всех лап бросились обратно - сообщать радостную весть. Ни у кого из них не хватило терпения вглядеться пристальней и приметить, что один из них ниже других. Ширш был бы этому только рад - незачем соплеменникам волноваться раньше времени.
        Торжественного возвращения все-таки не получилось. Толпа, поначалу настроенная весьма празднично, быстро затихла, увидев одного охотника мертвым, другого раненым, а самого вождя - непривычно мрачным. На груди у Ширша, выставленный на всеобщее обозрение, висел кроваво-красный амулет.
        Велев позаботиться об охотниках, вождь, не говоря больше ни слова, двинулся прямиком в шатер шамана.
        Старый кирсс, говорящий с духами племени, сидел в обычном полумраке и задумчиво глядел в небольшой костер. Столб дыма, которого от костра было привычно больше, чем света, поднимался вверх, но не вытягивался наружу, как оно обычно бывало, а заводил причудливые хороводы. Только шаман и мог читать подобные знаки. Шаман и его ученик, которого глаз скорее угадывал, чем действительно видел вблизи одной из стен шатра, где темнота становилась уже совсем непроглядной.
        Ширш, не медля, прошел к кострищу и сел напротив хозяина шатра, так же скрестив лапы.
        - Мурен, мне нужен твой совет. Племени нужен твой совет.
        - Племени? Что случилось?
        - Тотемный зверь убит. - Ширш слегка сощурился, пытаясь увидеть выражение морды шамана. Ученик почти неслышно втянул в себя воздух сквозь зубы. - Я отомстил за него пришельцу из рода людей. Это был колдун, сильный колдун, но все, что было при нем, - палка, тряпка и вот это. - Вождь вытянул из-за спины обрывок черной цепи и перебросил ее через костер.
        Мурен одним движением, почти незаметным в полутьме, ухватил цепь за оба конца и неторопливо перебрал звено за звеном. Затем едва слышно вздохнул и бросил трофей обратно.
        - Это твоя добыча, вождь, носи ее смело. Сила павшего врага перейдет к тебе.
        - Ты слышал, что я сказал? Тотемный зверь убит.
        Говорящий с духами прикрыл глаза:
        - Я знал это. Знал, что знаки не могут лгать, и боялся, что они говорят правду. - Шаман понурился. - Но не будь нетерпелив, вождь. Старый предводитель выбрал тебя во многом из-за того, что ты всегда умеешь мыслить здраво.
        Ширш прикусил язык. Причины, по которым вожаком становился тот, а не иной родич, никогда прежде не озвучивались, и, значит, шаман тоже был крайне обеспокоен.
        Мурен выждал мгновение и продолжил:
        - Ты верно рассудил, что дух тотемного зверя живет и ждет нового воплощения. Мы должны найти ему новое пристанище, и как можно скорее. Но быть может, это не самое важное.
        Ширш резко наклонился вперед:
        - Что грядет, старик? Ты говоришь с духами, но я в ответе за живых, я должен это знать!
        - Не могу сказать тебе ясно. Но знаки, - шаман неопределенным жестом повел лапой в воздухе, а затем указал на земляной пол, - знаки говорят, что случившееся сегодня
        - лишь малое зернышко ковыля. Дай мне время, вождь. Я изучу их снова, я раскину новые знаки - и отвечу тебе.
        Ширш проследил за указующими жестами шамана и с должным почтением воззрился на сложный узор на полу. Камешки, редчайшие ребристые косточки тварей, живущих в большой соленой воде, кости предков и врагов - все это, разбрасываемое лапой говорящего с духами, рисовало картины будущего. Иногда более, иногда менее ясно.
        Шаман с намеком проговорил:
        - Думаю, тебе все равно нет смысла пытать меня в поисках ответа. К тебе гости, вождь. Важные гости. Удели им свое время, а мне отдай мое. И тогда ты получишь ответ.
        Услышанное не сильно проясняло ситуацию, но Ширш отлично знал, что, если шаман не хочет продолжать разговор, лучше не усердствовать и обождать, какой бы важной ни была тема беседы. Однако кое-что следовало прояснить немедленно, да и к тому же вождь не мог удержаться от маленькой мести за свое неведение. Поэтому он, старательно сдерживая ухмылку, почти безразлично поинтересовался:
        - Но что мне сказать нашему племени?
        Мурен, прищурившись, глянул на собеседника в упор:
        - Не торопи события. Скажи, что тотемный зверь убит пришельцем, но не говори, кто это был. Веди речь так, чтобы в происшедшем не чувствовалось какой-либо тайны - родовичи же простые кирссы, у них нет нашей с тобой мудрости и спокойствия. Незачем раньше времени будоражить их загадками. - Старый кирсс глянул вниз, на знаки, и вздохнул. - Придет время, и, возможно, их куда сильнее взбудоражат простые, но страшные истины.
        Вождь наградил шамана долгим взглядом, потом молча кивнул и вышел. После полутьмы, царившей в шатре, неяркий пасмурный день заставил кирсса недовольно зашипеть и зажмуриться, давая глазам привыкнуть к свету. Слегка приоткрыв веки, вождь увидел обеспокоенную толпу, как по волшебству перебравшуюся к шатру говорящего с духами. Вождь уже почти придумал, что сказать своим соплеменникам, когда его глаз выхватил из толпы кирссов осторожно пробивающегося вперед сокольничего, птицы которого приносили все вести. Обрадовавшись возможности немного оттянуть объяснение, Ширш спросил кирсса, что же случилось.
        - Вождь, прибыл вестник от Краг-зула из племени заров. Он хочет видеть тебя, вождь. Как можно скорее.
        Ширш кивком поблагодарил сокольничего, затем перевел взор на толпу, которая совсем затихла. Потом, убедившись, что все внимание приковано к нему, заговорил.
        - Слушайте меня, все кирссы. Тем, кого здесь сейчас нет, вы скажете все сами - время сейчас дорого. Тотемный зверь убит в бою пришельцем. - По толпе пронесся мгновенный ропот, тут же погасший, стоило только Ширшу вскинуть лапу с намотанной на кулак черной цепью. - Убийца нашел свою судьбу на острие моего копья. Дух нашего зверя живет здесь, в этом камне, - и в сердце каждого кирсса. Я говорил с шаманом, и он уже ищет новое пристанище для нашего тотемного зверя. Пока же я должен отбыть, чтобы поговорить со своим братом-вождем Краг-зулом. Да хранят нас предки!
        Кирссы-кошатники успели вычесать и напоить ездового кота вождя за то краткое время, пока его хозяин был в становище, но путь предстоял неблизкий, а времени было мало. Кирсс потрепал зверя по ушам и оставил его отдыхать после бешеной утренней скачки. Кот, конечно, смотрел на хозяина большими обиженными глазами, но они оба знали, что в итоге так будет лучше. Так что Ширш взял себе другого зверя, выносливого и свежего, и пару охотников для должного сопровождения. Раненный черной тварью кирсс тоже остался в становище набираться сил.
        А затем, не теряя зря времени, вождь направился в сторону Черных гор, в ту часть Степи, где кочевали племена заров.
        В Степь зары ушли только после проигранной ими Войны. Память их предков была связана с далекими нынче северными Лугами за Великой Стеной. Но в отличие от ящеров кочевые племена кирссов из Лугов возвращались. Когда-то давно многие, многие роды ушли на юг, на вечнозеленые травы, сохранив память о своих степных сородичах лишь в сказаниях шаманов, хранителей памяти.
        Уходили же они все, ища спасения от людей. Странные твари, те самые, с тонкими шкурами и без шерсти или чешуи, люди появились с юга, прорвавшись через стену великих непролазных лесов.
        Кто уж начал Войну, Ширш не знал, с момента ее окончания у кирссов сменилось шесть поколений, да и его собственный род никогда не покидал обетованную Степь. Однако выиграли ее чужаки. Многие из них носили две шкуры - не для того, чтобы выделить свой статус, как вождь кирссов, с этой целью единственный облаченный в безрукавку. Эти вторые шкуры, тонкие, прочные, как камень, и поразительно блестящие, служили людям броней - и отлично служили. Но зато человек в такой шкуре был тяжел, медлителен и неповоротлив - казалось бы, отличная цель для охотников и разведчиков.
        Но люди владели магией. Маги обладали самыми разными силами, с легкостью повелевая мощью природы, хотя память духов, сила предков была им недоступна. И поначалу шаманы сражались с ними на равных, чуть ли не превосходя. И не о них вспоминали говорящие с духами, когда крепче стискивали свои посохи или перепроверяли амулеты.
        Были среди повелителей магии восемь чудовищ, люди звали их древними магами. И это воистину были зюры среди степных сурков. Один из них в решающей схватке в одиночку одолел тотемного зверя заров - великого и могучего дракона. Вся мощь громадного летучего змея, вся сила, вся гордость, надежно защищавшая его от магии, - все это оказалось ничем против страшного чародея. Верховный шаман заров, сражавшийся вместе с тотемным зверем, тоже пал в бою.
        И из поколения в поколение шаманы передавали имя этой ужасающей твари - Радимир Оцелот.
        Но и этого было мало, на помощь людям пришли карлики из Дырявых гор. Если Черные горы мрачно вздымались на востоке, то Дырявые высились на западе, и люди невесть когда умудрились договориться с их обитателями, добившись еще и численного преимущества.
        После того великого сражения Война пошла на убыль - кирссы и зары, осознав свое неизбежное поражение, пожертвовали своей гордостью и решили спасать свои жизни. Так что они двинулись на север и сокрылись в Степи. Некоторые роды, желая отгородиться от людей как можно лучше, даже обогнули Преграду - громадный разлом, что ограничивал притязания людей на востоке. Скалы этого рубежа внизу подмывали волны большой соленой воды, и за ней племена наконец-то ощутили себя в безопасности.
        Люди, видимо удовлетворившись, остановились. Некоторое время зары, горя жаждой мести, совершали набеги, но затем гладкокожие, положив немало лет, пота и даже крови, отгородились от Степи цепью укреплений, дабы защитить свою страну с севера, и вцепились в рубеж железными челюстями. Впрочем, они все делали именно так - и заслуживали хоть некоторого, пусть и невольного уважения как могучие враги.
        Зары жили куда дольше кирссов, поэтому и ныне, через шесть дюжин лет после Войны, во главе их племени стоял Краг-зул, который уже держал клинок в последней, самой страшной битве с людьми. Зары помнили все, чем «наградили» их люди, и жили, храня эту память, жили, мечтая однажды вернуться на земли своих предков. Их память была дольше, и именно поэтому роду кирссов они считались старшими братьями.
        Память же самих кирссов оказалась настолько слаба, что, вернувшись, они были изумлены, узнав, что степные кирссы существовали на самом деле. И что все это время они хранили дух предков всего своего рода. Все восприняли как данность, что именно Обретенные (так начали звать кирссов, не покидавших степных земель своих пращуров) стали главным из всех племен. Ширш родился именно здесь через пять дюжин лет после горького конца Войны. И, будучи вождем главного племени, имел право говорить от всего рода кирссов.
        И сейчас он думал, что прибытие именно к нему вестника от Краг-зула, старейшего предводителя всех заров, вряд ли было простой случайностью. Слишком много непонятных вещей произошло в Степи всего лишь за день, и еще многое должно было произойти. Видимо, у старших братьев тоже случилось нечто, по меньшей мере, странное, и они захотели обсудить это с кирссами.
        Охотились прямо в пути, чтобы не терять времени. Сам Ширш подбил ножами стайку вспугнутых куропаток, а затем прямо на троицу путников вынеслась молодая и шалая антилопа. Подросшие звери, приходившие с Черных гор, легко отбивались от стада, бродя по Степи парами или в одиночку, и ничего не знали об охотниках, часто дуром вылетая прямо на них. Кирссы, впрочем, не жаловались.
        Вместо трех привычных привалов из-за спешки пришлось довольствоваться двумя - кратким дневным и ночным. Ездовые коты, как и сами кирссы, двигались быстро, но надолго их не хватало, приходилось останавливаться и подкреплять силы.
        К полудню второго дня, когда впереди замаячили столбы дыма, а затем и проступили шатры диковинной зеленой раскраски, напряжение пути порядком утомило всех троих. Ширш, однако, приподнялся в седле, повел плечами, потягиваясь, и усилием воли сбросил дремоту. Предстояла важная встреча.
        Становище заров по своему расположению отличалось от кирссового лишь одним - неподалеку всегда виднелись костяные, усаженные внушительными шипами холмы кормящихся или спящих после кормежки аптаров. Зары издавна приручали этих громадных ящеров, крайне полезных и при мирном кочевье, и в набеге. В бою на одного аптара забиралось до нескольких дюжин заров, чтобы со спины громадного зверя безнаказанно стрелять по врагам. Ну а могучая костяная броня позволяла аптару ломиться вперед живым тараном, разметая повозки, серьезные укрепления или отряды людей, которые любили сражаться плотным строем, столь непривычным для жителей Степи.
        Как обычно, вездесущие подростки, которых хватало и у спокойных, медлительных заров, отлично справлялись с задачей добровольных дозорных, поэтому троицу кирссов встречала небольшая стайка любопытных (по дневному времени основное население племени было занято обыденными хлопотами), держащихся в почтительном отдалении от своего вождя.
        Краг-зул, не дожидаясь вести от дозорных, сам вышел из шатра. Быть может, кто-то успел тайком сообщить ему о прибытии Ширша, но сам кирсс держался иного мнения. Старый зар был не только вождем, но и сам говорил с духами племени.
        Его великий возраст был виден сразу - чешуя, зеленая и гибкая у молодых заров, коричневая у бывалых, у Краг-зула была белой, топорщащейся и слегка шелестящей при каждом движении. Но впечатления ожившей древности, с которой осыпается пыль, вождь заров не производил точно, даже на свой резной посох он опирался скорее для виду. Вторую же лапу ящер поднял и обратил к гостям развернутой ладонью. Только вождь способен на подобное, не боясь за чистоту зеркала своей души.
        Ширш молча ответил тем же. Ведь беседу положено начинать хозяину, чтобы гость не терялся в догадках, как же себя следует вести.
        - Приветс-ствую вас-с, кирсс-сы. Не бес-спокойтес-сь о с-сво-их зверях, мы будем рады помочь гос-стям. - Краг-зул повел пальцами в воздухе, и от толпы сразу отделилось несколько заров, принявших ездовых котов. Сам старый вождь обратил взгляд прямо на Ширша. - Юный вождь, и твоим охотникам мы окажем должное уважение, пус-сть даже наша с тобой бес-седа будет недолгой. Ты же прис-соединис-сь ко мне в моем шатре - время не-милос-стиво к нам, а обс-судить нужно многое.
        Ширш, кивнув, отдал поводья подбежавшему зару и пошел вслед за Краг-зулом. И впрямь тот носил посох скорее как принадлежность сана, ничуть в нем не нуждаясь. Молодому кирссу пришлось приложить даже некоторое усилие, чтобы догнать вождя.
        Шатер Краг-зула мало чем, кроме размеров, отличался от обычного жилища шамана. Костерок посредине выложенного камнями круга точно так же чадил густым таинственным дымом, и пол так же был покрыт сложным узором гадательных камней, костей и перьев.
        Зар подождал, пока гость устроится, и начал внутреннюю, для приглашенных в шатер, беседу:
        - И с-снова привет тебе, Ширш, вождь Обретенных, говорящий от вс-сего рода кирсс-сов. Благополучно ли обс-стоят дела в твоем племени? Не хочешь ли ты поведать мне какую-нибудь новос-сть?
        Учтивый гость должен был поприветствовать хозяина и вернуть ему слово, давая высказаться первым, но кирсс небезосновательно считал ситуацию исключительной.
        - Привет тебе, Краг-зул, вождь заров, говорящий от всего своего рода - как живых, так и ушедших. Да простят мне предки подобный поступок, но я буду говорить.
        Глаза старого зара чуть заметно сузились. Ширш выпутал шнурок с алым мерцающим камнем и вытащил его на свет из-под дорожной накидки. - Наш тотемный зверь пал от лапы пришельца. Это был черный колдун, умеющий призывать странных тварей, которые загрызли одного из моих охотников, прежде чем я достал самого мага. У него на шее был обрывок цепи, похожий на те, что носили его бестии, - теперь это мой трофей. И еще. Я слышал лишь легенды о Войне, но вряд ли я ошибся. Этот пришелец был человеком. Краг-зул, я юн по меркам заров, но думаю, что прибытие твоего вестника именно в такое время - это не просто совпадение.
        Кирсс умолк, взглянув на своего собеседника. По глазам зара невозможно было что-то понять, он сидел, задумчиво пощипывая подбородок, и смотрел в какую-то невообразимую даль. А затем на его морде внезапно появилась легкая улыбка.
        - Что ж, юный вождь, мое с-сердце радуетс-ся, что наших братьев в нынешнее темное время ведет мудрый кирсс-с. Я с-скорблю вмес-сте с тобой о с-судьбе зверя, что хранил дух вашего племени… Да, нынешнее темное время… Ведь ты уже говорил с шаманом с-своего племени. С-среди заров, как ты знаешь и видишь, вождь Ширш, я с-сам говорю с духами. Наши предки дали нам нас-став-ление.
        Кирсс подался было вперед, но вспомнил о сдержанности и не промолвил ни слова. Краг-зул тоже никак не выдал того, что удовлетворен спокойствием собеседника. В конце концов, кирссы сильны и своим умом, и если они решили, что этот юный кот будет достойным вождем, - не зару их судить.
        - Выйдем, вождь Ширш. Я передам тебе с-слова наших предков.
        Кирсс, наученный горьким опытом, сузил веки до щелочек, выходя на яркий солнечный свет. Впрочем, снаружи царил неожиданный полумрак, и Ширш сначала приоткрыл глаза, а затем и вообще изумленно распахнул их во всю ширь.
        Громадный ящер, занимавший собой практически все пространство перед шатром Краг-зула, расправил многосаженные крылья, изогнул шею и выпустил в небо приветственную струю пламени. По крайней мере, Ширшу хотелось верить, что это было приветствием.
        Во взгляде старого вождя, обращенном на громадного зверя, была сложная смесь восхищения и благоволения - и даже стоявший рядом кирсс понимал почему. Сейчас перед ним красовался тотемный зверь заров. Великий дракон, повелитель небес, создание, равных которому нет на целом свете.
        Краг-зул, лишь через несколько мгновений вспомнив о своем собеседнике, промолвил:
        - Вот - воля наших предков. Наш тотемный зверь спустился к нам с небес-с на могучих крыльях, возвещая начало великого возвращения. Земли наших предков, лежащие за Великой С-сте-ной и с-стонущие под лапами людей, зовут с-своих детей. Людей с-снедает алчнос-сть. Недолго же они радовались с-своей победе в Войне. Им мало Лугов - они пришли и в С-степь. Да, вождь, мы тоже с-сталкивались с черными колдунами, и ты воис-стину великий воин, если с-сумел одолеть кого-то из них в одиночку. Если мы ос-станемс-ся здес-сь, то окажемся под ударами их длинных лап, но с-сердце, черное с-сердце, укрытое в людс-ских землях, будет нам недос-ступно. Но если мы пос-следуем с-совету предков и вернемс-ся на наши древние земли, вернемс-ся, чтобы раз и навсегда раздавить их проклятое с-семя, - мы избегнем той учас-сти, что уготовили нам наши враги, и поразим их с-сами.
        Кирсс безмолвствовал. Краг-зул выждал немного, давая ему подумать, и продолжал:
        - Вождь Ширш, я понимаю, что значит для вас-с, Обретенных, покидать свою С-степь - ведь земли ваших предков лежат здес-сь. Но ты, вождь, держишь ответ за жизнь всего с-своего рода - и как вы с-сможете удержать людей в одиночку? Мы уже пос-слали вес-стников к с-своим племенам, и ты наверняка вс-стретишь кого-нибудь из них, когда будешь возвращаться. Зары уходят. Это с-слишком важно для вас, кирсс-сов, чтобы решить подобное без говорящего с духами, но предки открыли мне, что он будет не против. Если ты запомнишь мои с-слова и с-ска-жешь их с-сам, ты с-спас-сешь свой род. Если кирсс-сы останутся в С-степи, они погибнут. И мы, боюс-сь, тоже. Наших с-сил может не хватить, чтобы с-справиться с людьми. Да, они уже давно ни с кем не воевали, но недооценивать их глупо.
        Ширш глянул на вождя заров в упор, решившись высказать свои мысли напрямую:
        - Краг-зул, кирссы мало что помнят о древней войне. Но даже мы слышали, кто такие древние маги.
        Старый зар, едва услыхав последние слова Ширша, разом преобразился - в глазах вскипело пламя, чешуя встопорщилась, из горла вырвалось шипение, полное тщательно сдерживаемой ярости. А потом Краг-зул внезапно рассмеялся:
        - Они не вечны, вождь. Древних магов больше нет. С-семеро из них сгинули уже давно, сразу, лишь только закончилас-сь древняя война. Оцелота тоже давно не видели в землях людей - мы имеем глаза, чтобы видеть разные мес-ста. Быть может, он и появится во плоти, но нам есть чем ответить. - Зар любовно огладил пальцами древко своего посоха. - Мы готовились к этому дню вс-се то время, пока жили в этой С-степи. И с-сейчас-с люди первыми пришли в наш новый дом. И предки явили нам с-свою волю, явив могучего дракона. С-судьба нашего тотемного зверя куда сложнее вашей, дух нашего племени долгие годы не имел воплощения, а с-сейчас он рветс-ся в бой. Вождь, я не требую твоего ответа с-сейчас-с, но надеюс-сь, что, подумав, ты выберешь верный путь.
        Кирсс, словно уже придя к какому-то выводу, мгновенно вскинул голову:
        - Да, вождь Краг-зул, боюсь, сейчас я не смогу ни обнадежить тебя, ни разочаровать. Моя речь была бы слишком поспешной, но я теперь же отправлюсь обратно, чтобы поговорить с нашим шаманом. И я передам ему все твои слова.
        - Это лучшее, на что я мог надеятьс-ся с-сейчас-с, вождь Ширш. Да будет так.
        Старый зар церемонно наклонил голову, кирсс отрывисто вернул прощальный кивок и направился туда, куда ушли его охотники.
        Видя взгляд своего вождя, кирссы сочли за лучшее не беспокоить его лишними расспросами, разумно решив, что он сам все расскажет, когда захочет. В том, что это произойдет, никто не сомневался, вождь действительно считал всех кирссов своими братьями, а не только попусту трепал это слово в обращениях к племени.
        За всю дорогу Ширш не проронил ни слова, погруженный в свои размышления. Охотники, чей взгляд на мир был достаточно простым, понимали, что во время беседы с вождем заров случилось что-то действительно важное (и, кроме того, во всем становище не было того, кто не заметил дракона), но особо над этим не раздумывали. Ведь есть вождь, который все решит во благо племени, а простым кирссам надо лишь исполнять его волю.
        Становище Обретенных было все таким же, как и четыре дня назад. Ширш украдкой вздохнул с облегчением: кто знает, что могло бы случиться в его отсутствие. Сейчас Степь более не казалась безопасным домом. Проклятые люди…
        Родовичи, уже наученные опытом последних дней, не лезли с расспросами, а почтительно наблюдали издалека, как вождь передал поводья ездового кота и, не теряя ни секунды, скрылся в шатре шамана.
        Внутри словно бы ничего не изменилось - Мурен по-прежнему сидел в полумраке, следя за входом из-под полуопущенных век, его ученик тоже будто не двигался с места у стенки. Разве что знаки лежали иначе - кто-либо другой, быть может, и не заметил бы, но только не вождь, самый лучший, самый сметливый охотник племени.
        Шаман дождался, пока вождь зашел внутрь и уселся, и лишь затем заговорил:
        - Вижу, что ты жив и здоров, значит, путь был удачен. - Если говорящий с духами пренебрег обычным приветствием, сразу перейдя к делу, он очень спешил. Ширш постарался не показать удивления. - Каковы были слова Краг-зула?
        - Зары начали войну. - Вождь услышал, как ученик шамана с тихим свистом втянул в себя воздух, - ему еще предстояло учиться и учиться невозмутимости у своего наставника. - Краг-зул сказал, что они тоже столкнулись с черными колдунами из рода людей и сейчас отправляются лишь мстить. Но я полагаю, что им нужен был лишь повод. Степь никогда не была родной для наших старших братьев.
        - А собственно, почему бы и нет. - Мурен неопределенно повел в воздухе пальцами. - Ведь люди - древние враги нашего рода. Но они сильны, и зарам не справиться с ними в одиночку. Так говорят мне духи, и так наверняка сказал тебе сам Краг-зул, ведь он умеет слушать голоса предков.
        Ширш, не отрывая взгляда от шамана, коротко кивнул:
        - Да, и таковы тоже были его слова. Однако люди - враги нашего рода? - Ширш едва удержался от того, чтобы фыркнуть. - С ними сражались те, которые некогда покинули Степь ради зеленой травы, а затем вернулись.
        - Не забывай, - глаза шамана под седыми бровями грозно полыхнули, - между нами и ними теперь кровь духа племени, тотемного зверя. И вдобавок разве достанет у тебя смелости отвергнуть память нашего рода, наших соплеменников, убитых людьми, пусть и в незапамятные времена?
        Ширш, встретив взор шамана с поднятой головой, ответил немедля:
        - Я помню, что наш дух племени покинул тело, убитое людьми. Но я не помню, чтобы в сказаниях о людях шла речь про таких колдунов. И еще, Мурен, - вождь оскалил клыки в ухмылке, - я знаю тебя не так уж давно. Но я уже вижу, когда ты желаешь вложить мне свои мысли. Ты знаешь что-то, что поведали тебе предки. Скажи это наконец и мне.
        Шаман, помолчав, коротко улыбнулся:
        - Счастливо племя Обретенных, где один мудрый вождь сменяет другого. Я говорил с духами, и они многое поведали мне. Черный колдун, убитый тобой, человек, но отмеченный печатью Тьмы. Многие уже пришли в нашу Степь, и еще многие готовятся прийти, открывая дорогу своей черной Силе. Краг-зул не рассказал тебе, что зары уже схватились с ними и решили, что разумней отступить. Без них нам не одолеть наступающую Тьму, а они уходят, и это твердо определено. Придется уходить и нам. Да, здесь земли наших предков, но дух племени там, где живые кирссы.
        Вождь, посмотрев на собеседника очень долгим взглядом, наконец вопросил:
        - И что же посоветовали духи пращуров нам, своим потомкам?
        Ответ шамана был мгновенным:
        - Собери все племена. Мы должны спастись все вместе. И двигайся на юг, в земли людей. Многое могло измениться с тех пор, как закончилась древняя война, и, если сейчас людей поглотила Тьма, мы должны схватиться с ней. И либо победить, либо погибнуть. Так что пошли весть вождям остальных племен, не медли ни секунды. Я же отправлюсь в наше святилище. Мне надо пробудить Каменных Стражей. Они не только заслуживают спасения; они будут нам великим подспорьем в грядущей войне.
        Война! Это слово отдавалось в ушах Ширша, когда он выходил из шатра шамана, шел к сокольничему и отправлял послания другим вождям. Это же эхо тревожило его слух, когда он, собрав племя перед своим шатром, объявил кирссам волю предков и свое решение.
        Не такой уж и веселой будет война, как могло бы показаться азартной до схваток молодежи. Ведь сейчас на юг уходил весь род разом, от котят до древних стариков, и если они проиграют…
        Мурен же, не теряя даром времени, принялся собираться в путь, наказав своему ученику заняться тем же самым. Им предстояло провести в святилище кирссов несколько дней, проводя ритуал пробуждения Стражей, недавно обретенных союзников всего рода кирссов.
        Первая встреча с новыми, неизвестными существами, пришедшими с Черных гор, не принесла ничего хорошего: кирссы боялись пришельцев, тем более таких устрашающих, как Стражи, а сами каменные твари относились ко всем с опаской. К счастью, старый вождь, предшественник Ширша, вовремя разглядел за каменными шкурами этих грозных воинов не злобных бестий, а возможных союзников. Новые соседи и поныне смотрели друг на друга с недоверием, но первый лед был сломан. Все Каменные Стражи признали достойным для себя местом святилище кирссов и погрузились в спячку, в которой они проводили большую часть жизни. Почему могучие существа покинули свое обиталище в горах и были вынуждены всем родом переселиться в Степь, они говорить не хотели. Сейчас Ширш думал, что, возможно, это как-то связано с грядущей Тьмой. Но, так или иначе, Каменные Стражи расскажут все лишь тогда, когда сами этого захотят.
        Через четыре дня вождь, глядя на становище Обретенных, мысленно усмехался, представляя себе, словно чья-то громадная рука взяла и в мгновение ока перенесла все племя из мирной, тихой Степи в самое сердце круговорота кирссов. Степные коты всегда были легки на подъем, поэтому все прочие племена уже собрались на зов Ширша, образовав единый, готовый к чему угодно род. Близилось время, когда верховный вождь должен был объявить свое слово всему роду, но ему не хотелось делать этого без совета с шаманом.
        А Мурен запаздывал. Но наконец-то на северном горизонте появились холмы, которых там отродясь не бывало. И эти холмы двигались.
        Каменные Стражи, пробудившись, шли к своим новым союзникам. Где-то там, рядом с ними, должен был находиться и верховный шаман.
        Но у Ширша не было времени дожидаться, пока неторопливые существа добредут до становища, он взял у смотрителя своего ездового кота и отправился навстречу.
        Старейшина Стражей, могучий, иссеченный дождями и ветрами, покрытый мелкими трещинками от времени, приостановился при виде кирсса, проявляя уважение к равному. С грохотом махнул лапой, указывая своим сородичам продолжать путь, а сам склонился к Ширшу. Замялся на мгновение, словно припоминая, каково же это - говорить, и затем веско громыхнул, тягуче произнося каждое слово:
        - Приветствую тебя, новый вождь. - Страж говорил не просто медленно; казалось, он делает паузу после каждого звука. - Помню тебя по правую руку от старого вождя, быстро поднялся ты, значит, того достоин. Что могу подсказать тебе?
        - Привет и тебе, старейшина. - Ширш склонил голову в знак уважения, попутно окинув внимательным взором всю колонну громадных существ, выглядывая шамана. - Я хочу узнать лишь, где Мурен, говорящий с духами племени Обретенных? Тот, кто пробудил вас ото сна в святилище.
        - У-ум. - Страж неторопливо - иным образом эти создания ничего не делали - выпрямился, развернулся и поглядел назад, туда, где за горизонтом располагалось святилище кирссов. - Он вернется, вождь. Но он говорил со мной и просил особо, чтобы я передал: тебе его искать не нужно. Он вверил судьбу свою в лапы предков.
        Ширш, словно получив от Стража удар громадным кулаком, пошатнулся и отступил назад, ошарашенный услышанным. Впрочем, прерывать разговор со старейшиной не годилось, поэтому кирсс поблагодарил огромное существо, пусть и не так степенно, как мог бы. И затем, отчаянно понукая своего ездового кота, устремился на север, к святому месту.
        Если кто-то из кирссов вверял свою судьбу в лапы предков, значит, более он не надеялся увидеть ковыль Степи. Но почему именно шаман, и почему именно сейчас?!
        Только бы успеть…

«Только бы он не успел. Только бы Страж сумел его задержать».
        Мурену даже в голову не приходило, что Ширш последует разумному совету не искать его. Он слишком хорошо знал кирсса, тот вырос у него на глазах. И не будь все настолько серьезно, он сам обязательно бы встретился с ним сейчас.
        Но нельзя. Они еще встретятся. После. Великое колесо Пророчества должно пройти по колее, пусть даже оно раздавит всех, кто не успел из этой колеи выбраться. И пусть даже среди этих жертв окажется сам шаман.
        Святилище являло собой громадный плоский камень, сточенный до земли столь давно, что не помнили даже самые искусные сказители. Вокруг него кольцом торчали бивни исполинских размеров, и кирссы, благоговейно глядя на устремленные ввысь гигантские кости, радовались, что ныне в Степи нет страшных чудовищ, которым такое оружие пришлось бы впору. Должно быть, подобные твари одним движением могли вздеть в воздух могучего, закованного в костяную броню аптара.
        Никто не мог сказать также, почему в святилище, вроде бы открытом всем ветрам, всегда было тихо, даже если вокруг бушевала свирепая буря. Но говорящие с духами имели свой ответ: здесь пел самый воздух, наполняясь мощью всех поколений предков.
        Мурен стоял в центре каменного круга, обеими лапами опершись на посох, и слушал тихую песню, разлитую вокруг. Это должно было случиться когда-то…
        Примерно…
        Сейчас. Пророчества так неточны, но непременно важны. Мурена это всегда слегка раздражало.
        Песня слегка изменилась, словно за одним из клыков кто-то появился. Струи воздуха омыли пришельца и принесли весть шаману. Теперь оставалось самое трудное - сделать все правильно. Мурен был уверен в силе своего духа, но тело могло предать. Впрочем, его дух будет сражаться не в одиночку.
        Говорящий с духами закрыл глаза, расправил плечи и поднял голову, выпуская на волю свое могучее умение. Тысячи душ, безымянных или носящих славные имена, тысячи кирссов, которым уже более не примять лапами ковыль, пришли на помощь призвавшему их.
        Если бы в святилище был песок, он взвихрился бы, пластаясь под ударами невидимых бичей, и отхлынул в стороны от неподвижной фигуры шамана, словно сметенный могучим вихрем, свернувшимся в кольцо. Пришелец не успел ощутить касания магии, как его не стало.
        Именно поэтому люди, которых было больше, так долго не могли совладать с кирссами и зарами во время Войны. Степные жители, конечно, владели магией Пыли - магией в привычном смысле. Но, воззвав к предкам, они обретали совершенно особую силу, совладать с которой даже искусные чародеи людей могли с трудом. Лишь восемь древних магов обладали настолько чудовищной силой, что могли соперничать с искуснейшими шаманами, призвавшими себе на помощь силу предков.
        Еще две фигуры в черных балахонах появились уже внутри кольца громадных костей. Эти не стали терять времени даром, сразу призывая черных тварей. Да, именно о них говорил Ширш. Бестии двигались на диво проворно, несмотря на вроде бы нескладные тела. С ошейника каждой свешивался обрывок грубой черной цепи. Ученик где-то за плечом издал изумленный и испуганный всхлип, но сам говорящий с духами лишь отмахнулся от назойливых пришельцев. Они не были ему противниками, даже притом, что каждый из них обладал воистину великими силами. Вождю кирссов и впрямь повезло одолеть одного из них лишь охотничьим копьем.
        Черных тварей, распластавшихся в атакующих прыжках, размело в пыль прямо в воздухе, а их хозяев, закрутив внутри собственных защитных печатей, швырнуло на костяную ограду святилища, изломав тряпичными куклами.
        Наступили мгновения затишья. Тяжело дышал ученик, приходя в себя после ужасов настоящей схватки, а сам Мурен молился. Молился, чтобы сейчас, в последние мгновения, Ширш, умный не по годам, но все еще нетерпеливый вождь, не оказался слишком близко. Шаману не было нужды отыскивать своего главного противника, ведь он знал, чем закончится этот день. Чем ему должно закончиться.
        - Так-так. Знаменитая сила предков. Весьма впечатляюще. Я еще не видел, чтобы троих моих братьев убили с такой легкостью.
        Нового пришельца, очевидно, совершенно не беспокоила судьба его прислужников.
        Ученик вытаращил глаза, прежде чем у него подогнулись лапы и он осел на камень. Видимо, тоже почувствовал.
        В новоприбывшем ощущалась необоримая мощь, готовая прийти на малейший зов своего хозяина в тысячу раз быстрее, чем рассекает небо молния. Мурен наконец встретил того, перед кем был беззащитен, как котенок.
        Фигура в неотличимом от прочих черном балахоне наконец остановилась, подойдя к шаману почти вплотную. Выпростала из рукавов ладони с холеными гладкими пальцами.
        Именно это и отличало его от прочих черных людей: те носили цепи на шее, а у этого сотни тончайших черных цепей обвивали кисти лап (или все-таки рук?), скользили, подобно юрким змейкам, по пальцам, производя омерзительное впечатление.
        Владеющий всеми цепями снова заговорил:
        - Полагаю, тебя бесполезно упрашивать сломать печать?
        Мурен спокойно, насколько позволяло самообладание, усмехнулся:
        - Бесполезно.
        Пришелец издал вздох, слишком тяжелый для натурального, напоказ пожал плечами и отошел на шаг в сторону, чтобы поглядеть на ученика шамана. Тот, почувствовав устремленный на него из-под капюшона взгляд, затрясся от головы до пушистых пяток.
        - Ну что ж, не хочешь ты - сгодится любой кирсс. Раз ты был так любезен прихватить с собой ученика, я, пожалуй…
        Туго свитая спираль ставшего черным воздуха метнулась к обмершему юному кирссу, слившись с гортанным выкриком на неизвестном языке и с тихими словами самого шамана:
        - Я прощаю тебя, дитя.
        - …я, пожалуй, воспользуюсь твоей любезностью. - Пришелец был явно доволен собой.
        - Знаешь, что я сделал?
        - Ты обратил его душу, черный колдун. Открыл ее той Силе, которой ты служишь, и та пожрала ее без остатка, наполнив собой тело.
        - Верно. - Казалось, пришелец был искренне удивлен. - Вот уж не думал, что вы в своей Степи знаете об этом. Хотя об этом знают все не чуждые тонкого искусства, но не у всех хватает смелости, чтобы заглянуть за грань. И еще меньше тех, кто в силах удержаться на ней, не рухнуть вниз, дабы стать могучим, но рабом на страже Пустоты. Однако… Это все-таки Сила. Великая, безграничная, готовая прийти на помощь по первому зову. Верно, новый сын мой?
        Юный кирсс, спокойно поднявшись на лапы, уверенно поднял голову. Во взгляде его не плескалась тьма, но что-то все-таки изменилось.
        - Да, повелитель.
        - Великолепно. Тебе будет доверена великая честь сломать печать. Но сначала избавься от этого никчемного старика. Этот хлам - помеха на моем пути.
        - Как пожелаете, повелитель.
        В глазах бывшего ученика шамана отразилось мгновенное замешательство, с которым он думал, как бы лучше осуществить приказание, да и вообще, можно ли его осуществить. Пришелец мягко промолвил:
        - Ну же, сын мой, ты сможешь. Пустота щедра к принявшим ее дар. И помни - я рядом с тобой. Ты в безопасности, а делать, - голос повелителя черных колдунов стал вкрадчивым и сладким как мед, - делать ты можешь, что пожелаешь.
        Бывший ученик шамана расслабился и полностью отдался на волю той новой Силы, что пронизывала все его существо. Он спокойно поднял лапу, с вытянутых пальцев которой, словно стекая по густому меху, капала Тьма. На краткое мгновение поймал взгляд говорящего с духами.
        Мурен едва шевельнул губами, почти неслышно произнеся:
        - И ты прости меня, дитя.
        И почувствовал, как в тело, минуя защиту, созданную предками, вонзаются черные молнии, вытягивая жизнь и душу.
        И, уже опрокидываясь на спину, уже скрываясь в темном омуте беспамятства от безумной боли, он думал о том, чтобы ни в коем случае не допустить улыбки. Чтобы враги не поняли, что все свершилось именно так, как должно. Чтобы, не попусти предки, не ринулись обшаривать окрестности и не наткнулись бы по глупой случайности на Ширша, который уже почти наверняка встретил Каменного Стража.
        Когда справа от кирсса вспух земляной бугор, расшвыривающий во все стороны куски дерна и мелкие камни, было уже слишком поздно, чтобы увернуться. Толчок выбил Ширша из седла и отбросил его в сторону от ездового кота. Зверь рывком поднялся, раздраженно фыркнул и, выпустив когти, затаился в траве. Вождь слегка успокоился: если не раздалось надрывного, режущего уши визга, значит, лапы не переломаны, кот отделался одними ушибами.
        Сам кирсс, с рождения умеющий идеально группироваться, только приглаживал взъерошенную шерсть. Земляной бугор тем временем остановился, заворочался, и из глубины поднялся угловатый, словно собранный из множества крупных камней (да так оно на деле и было) Каменный Страж. Маленькие светящиеся глазки сошлись на кирссе, и башку Стража рассекла поперечная трещина.
        - Нельзя тебе туда. Говорящий с духами не велел.
        Ширш, понимая, что спорить бесполезно, тремя высокими скачками попытался рвануть в сторону, но Каменному Стражу хватило одного гулко отдавшегося в земле движения, чтобы перекрыть кирссу путь. Вождь, раздраженно фыркнув, сел, скрестил лапы и замер. Конечно, попытаться обмануть каменное существо мнимой неподвижностью или взять его измором было глупо, но больше ничего не оставалось. Многие кирссы, обманутые внешней неповоротливостью Стражей, пытались вскочить на них или перепрыгнуть поверх, но достаточным будет сказать, что никто не преуспел. Ширшу совершенно не хотелось вспоминать неприятные подробности.
        Внезапно в небо ударил темный столп, возникший в том месте, где, как знал кирсс, располагалось святилище. До каменного круга, окруженного костяной короной, было недалеко, и остолбеневший в изумлении Ширш наблюдал, как внутри темной колонны выбралась из земли и встала по весь громадный рост неясная, просвечивающая насквозь фигура. Расправились и ударили могучие крылья, нестерпимо высоко взвыл терзаемый воздух, прогремел торжествующий хохот, и все пропало, словно никогда и не было. Вождь помотал головой, пытаясь отогнать наваждение, и заметил, как Каменный Страж, безмолвно наблюдавший за разыгравшейся сценой, с неразборчивым бормотанием погружается в землю.
        Не желая медлить ни секунды, Ширш условным свистом подозвал кота, затаившегося в высокой траве, вспрыгнул в седло и понесся прямо туда, где, как он надеялся, увидит шамана.
        Но зрелище, открывшееся задохнувшемуся от неожиданности кирссу, было куда более невообразимым и куда более страшным. Святилища больше не существовало, на него обрушился чудовищной мощи удар, пришедший, вопреки всем доводам разума, из-под земли. Трава на многие сажени вокруг превратилась в сухие пепельные силуэты, рассыпавшиеся от малейшего дуновения ветра. Могучие кости вокруг святого места, казавшиеся Ширшу несокрушимыми, были словно жестоко изъедены огнем неведомой, но ужасной силы. На том же месте, где раньше покоился в земле несокрушимый каменный монолит, исходила зловонным дымом и парами ямина, дна которой кирсс, как ни старался, не смог углядеть.
        Вождь медленно, контролируя каждое движение, свел лапы перед глазами, переплел пальцы и потом лишь дал волю чувствам. Иначе когти пробили бы ладони насквозь - с такой силой сжались его пальцы. Его, вождя, дух был сильнее всех прочих, но это лишь означало, что он умел владеть собой, но ощущал все так же остро, как и остальные. Горечь утраты едва не сбивала с лап. Ширша, сироту, воспитывал старый вождь, но и шаман тоже приглядывал за смышленым котенком. А теперь его нет.
        Нет никого, кто мог бы посоветовать Ширшу, что делать. Кто передал бы ему волю предков. Кто помог бы решить, какой путь выберет вождь и какой путь вслед за ним выберет весь род. Путь к жизни или к забвению, ведь уже не будет других кирссов, способных почтить память предков.
        Он погрузился в мрачное раздумье, мало чем отличимое от тягучего кошмара наяву. Так он вернулся в становище, сообщил соплеменникам лишь о том, что должен остаться один, и прошел в свой шатер. Ночь окутала расположение племени, даря вождю желанное уединение. В своих мыслях он забрел так далеко, что едва ли не потерял грань между явью и сном.
        И с какой радостью Ширш бросился к Мурену, когда внезапно, подняв глаза, увидел шамана сидящим подле почти затухшего костра!
        Шаман, не отличавшийся в общем-то телесной крепостью, издал полузадушенный хрип, когда на него набросился здоровенный кирсс, вознамерившись, видно, задушить старика в объятиях. Ошарашенно помедлив, говорящий с духами улыбнулся и тоже сомкнул лапы на спине Ширша.
        - Ну-ну, дитя, не усердствуй. Я, конечно, не должен чувствовать боли, да и воздух мне не особо нужен, но ты так силен, что, пожалуй, уморишь даже меня!
        - Мурен! Как… Я видел… На месте святилища…
        Взгляд шамана померк.
        - Да. И теперь я среди наших предков. Но, как видишь, я все-таки здесь. Прости меня, дитя, ранее я ничего не мог сказать тебе. Я должен был свершить Пророчество, хотя до последнего боялся, что не смогу - оплошаю или духу не хватит. Спасибо предкам, они меня поддержали. Все случилось именно так, как должно: нить, привязывающая вас к Степи, оборвана. Наш дом здесь еще не разрушен, но это лишь дело времени, и разумным будет решение не попасть под обломки. Кирссы должны уходить вслед за зарами, но их должен вести зрячий. И брат не всегда бывает прав, он может привести, пусть и невольно, родичей на погибель, а мудрый вождь должен успеть заметить опасность. Ты достаточно мудр, Ширш, но не давай чувствам одолеть взор твоего разума. Я могу и буду помогать тебе, когда ты задремлешь, обуреваемый тяжкими думами. Я помогу тебе разрешить все, что преподнесет тебе судьба, а такого будет немало. Тебе выпало родиться в грозное время, Ширш, и в тебе сокрыто куда больше, чем видишь сейчас ты сам. А я не могу тебе этого рассказать. Я мог лишь спасти тебя, спасая тем самым весь род, - и сделал это. Черные колдуны
захватили меня, как приманку, железными клыками. Увы, они обратили душу моего ученика… - Голос шамана на мгновение пресекся. - Но и это тоже было суждено.
        Ширш слушал Мурена, широко распахнув глаза. И когда шаман замолк, на языке у вождя вертелись, мешая друг другу, сотни разных вопросов. Секунда промедления - и шаман мягко улыбнулся:
        - Нет, Ширш, не сейчас. Все, что ты можешь и должен знать, ты уже услышал - и вряд ли забудешь. А теперь тебе необходим спокойный сон, я здесь лишь мешаю. Тебе предстоит долгий и трудный день, но ты выберешь верную тропу, я уверен. Не прощай, а до свидания, юный вождь.
        Шаман словно бы отступил от огня в тень, слился с мраком, а когда кирсс кинулся туда, там была лишь пустота. Вождь неожиданно для себя широко зевнул и, свернувшись в клубок, крепко уснул. Теперь уже без сновидений и очень спокойно.
        Но не таков был сон целого мира. С самого его сотворения он нес в себе семена собственной гибели - или же спасения, это уж как повернется Пророчество. Но так было суждено, что первым на волю вырвался гибельный плод. Опасный даже не собственной злой волей, а самим своим существом. Ибо он был вратами для Пустоты, вечно сущей вовне, и она уже начала сочиться в пределы мира. Пока это были лишь крохотные ручейки, но даже им было где найти пристанище.
        Повсюду: в серебристых равнинах Степи и в зеленых просторах Империи, в подгорных чертогах Армон-Дарона и его же горных долинах, в сокрытых от чужих глаз недрах Великой пустыни и в сокровенном сердце Черных гор - везде вздрогнула, пробуждаясь, память давно минувших дней. Об этих страхах могли забыть, в них могли перестать верить - но от этого они никуда не исчезали, терпеливо ожидая своего часа.
        И час пробил. Великое колесо Пророчества сорвалось с оси, на которой пребывало в покое долгие века, и ринулось через земли разных народов, набирая скорость и смешивая, ломая, сплетая судьбы в причудливые сочетания. И те, кому было предуготовлено следовать по этой колее, - Пророки не спали в эту ночь.
        На следующий день был назначен совет вождей, от которого все ждали очень многого, все-таки исчезновение шамана и его ученика не могло пройти бесследно. Сначала собрание хотели провести в личном шатре верховного вождя, но Ширш сам настоял, чтобы все говорили на открытом воздухе: так его братья узнали бы все и сразу.
        Когда все сошлись и уселись в круг, кирсс встал и сделал шаг к центру. Все взгляды невольно обратились к нему. Он вспомнил, как несколько дней назад волновался перед весенним разговором с зюром, и усмехнулся про себя. Слишком многое уже пришлось перенести и еще многое только предстоит. Ему надо было стать тверже камня, чтобы выдержать.
        - Братья мои. Наш говорящий с духами обрел вечный почет. - По толпе прокатился изумленный шепоток. - Своей жизнью он спас всех нас, отвел первый удар наступающей Тьмы. Его ученик был с ним до конца. - Ширш не стал говорить, что произошло после.
        - Вожди! Говорящие с духами в ваших племенах уже сказали вам, что видят грядущую Тьму. Мы, Обретенные, уже успели ощутить ее удары - в бою погиб тотемный зверь. Его дух жив, но горит алым огнем отмщения. Наше святилище разрушено - именно там наш говорящий с духами встретил смерть. Времени мало - Тьма не остановилась, она идет в нашу Степь. Зары тоже ощутили это. Их вождь Краг-зул прислал мне вестника, чтобы сказать: они уходят. Тьму несут черные колдуны из рода людей, и наши старшие братья возвращаются на Луга, чтобы ударить врага раньше, чем он опомнится и поймет, что добыча превратилась в охотника. И сейчас мы должны решить, что будем делать мы. Пусть каждый скажет, что думает. - Ширш помедлил мгновение, буквально ощущая, как внимание кристаллизуется вокруг него. - И я скажу, не ожидая споров, ибо времени мало. Мы присоединимся к старшим братьям. В одиночку нам не выстоять. Вот мое слово, братья: завтра кирссы уходят. Мы продолжаем начатую не нами войну.
        Были те, кто принялся изумленно перешептываться. Были те, кто не смог сдержать хищной, предвкушающей усмешки. Были те, кто погрузился в глубокую задумчивость.
        Но никто не дрогнул перед призраком грядущей войны.
        Селим Хогарн, старшина степного конного дозора, заслуженно считал себя одной из тех маленьких, крохотных опор, на которых зиждется Империя. Святая Церковь вызывала в нем должное благоговение, выражавшееся в своевременной уплате десятины. Магов он недолюбливал, но терпел как необходимое зло. Службу свою нес исправно, крестьян сверх положенного не зажимал - если, конечно, те были почтительны. В общем, если бы кто-нибудь сообщил Хогарну, что с ним случится в самом ближайшем будущем, он почел бы это совершеннейшей несправедливостью. Разве не найдется во всем Аленоре менее достойного человека?
        Забрезжило утро, их ночному дозору уже пора было сменяться. К рассвету как раз доберутся до сторожевой вышки. Селим чмокнул губами, разворачивая коня обратно, в сторону заставы, и оглянулся на двух своих подчиненных. Солдаты проявляли похвальное рвение, слегка заехав за охраняемые дозором рубежи.
        Изумлению старшины не было предела, когда на его глазах один воин дернулся и, всплеснув руками, повалился на спину вмиг взбесившемуся коню, а второй, слабо вскрикнув, рухнул вниз. Нога его запуталась в стремени, и, будь он еще жив, непременно изошел бы криком. Особенно тогда, когда конь понес.
        Хогарн еще успел, холодея от внезапного страха перед неизвестностью, всадить коню шпоры в бока, когда почувствовал, как в шею вонзилось что-то острое, пробравшись в крохотную щель между урезом назатыльника и кольчужным воротником. И затем свет для него померк.
        Магнур из магов-странников в сотый раз поправил капюшон, чтобы хоть чем-то заняться в поездке. Лошадь шла ровной, спокойной рысью, солнце только поднималось, уготавливаясь жарить по-настоящему, степь, недавно сбросившая пышный весенний цвет, снова усыпляла бесконечным колыханием серебристой травы.
        Магнур из странников… Маги не имели второго имени - ни семейного, ни родового. Простой люд и так, кроме «сударь чародей», ничего не вымолвит, а свои же собратья по Гильдии узнают сразу, по одному взгляду на отпечаток сознания - им церемонные приветствия особо и ни к чему.
        Вообще с тех пор как Гильдия переселилась в пустынный северный Аленор, жизнь магов сильно изменилась. Это раньше, когда у магов отношения с жителями густонаселенных южных земель - Аменора были гораздо теплее, занятие молодым чародеям находилось сразу. По мелочи, конечно, - лешего там выследить, потраву со скота снять, наказав виновника, вытравить гоблинов или разбойничью банду, но опыт ведь в одну ночь не снисходит. Говорят, и сам Радимир Оцелот, пока по Империи ходил свободно, не пренебрегал простыми людьми.
        А в Аленоре, который и сейчас, через почти век после Войны, был не особо пригоден для жизни, у молодых магов только два пути. Большая часть чародеев выбирала жизнь в блуждающих башнях, очищающих землю от дикой магии еще военных времен. Правда, обучение здесь шло в основном по книгам и артефактам, кроме тех случаев, когда надо было разобраться с какой-нибудь небывалой аномалией. Еще по мелочи находилась работа для лекарей и зачарователей - исцелять башенных стражников, опытнейших наемников, от полученных в боях ран и снабжать их боевыми магическими приспособлениями.
        А можно пойти в маги-странники, особые дозорные отряды магов, несущие службу в разъездах по степи - в помощь стражам Северной Стены. К тому же в последние годы во все неведомые края нашего мира начали уходить исследовательские партии - по инициативе Церкви, конечно, но и магов, особенно из странствующих, там принимали с охотой. Магнуру пока не улыбнулось попасть в такую экспедицию, но он твердо знал, что дальние страны никуда от него не денутся.
        Еще разок поправив капюшон, чародей походя, чтобы разогнать скуку, подумал в адрес путевого кольца:

«Ну, долго еще до заставы?»
        Ехать предстояло еще полдня, а так хоть с кем-нибудь поговорить.
        Сидящий в кольце гремлин, отправив запрос и получив отзыв, степенно проронил:

«Нет знания. Нет чувства камня».
        Магнур, расслабленно покивав в такт чужим мыслям, еще раз окинул взором серебристые волны бескрайнего ковыля, позволяя себе расслабиться на солнышке, и только сейчас осознал, что услышал.

«То есть как?!»

«Нет знания».
        Магнур впервые за много лет ощутил растерянность. Гремлины мало чем отличались от предметов, в которых жили, и на такой розыгрыш у них просто не хватило бы фантазии. Да и вести слишком серьезные, чтобы ими шутить. Хотя кто знает, почему хранитель путевого кольца не почувствовал кристалл в сторожевой башне? Может, из Аленора пришла очередная магическая буря…
        Волшебник на ходу, не останавливая коня, мысленно скользнул вперед, к дозорной башне. И со смутным беспокойством осознал, что поиску было не за что зацепиться, хотя и преград особых не было.

«Буря отменяется», - подумал Магнур. Остановиться все-таки пришлось, чтобы мелкая тряска не мешала полному сосредоточению. Все ускоряясь, его мысленный взор пронесся над волнистыми травами, достиг наконец того места, где стояла башня…
        Волшебник на мгновение остолбенел, но напугать брата Гильдии невозможно. Маги - не простые смертные. Им открыто множество путей и глубин, и страх им неведом. Поэтому Магнур, точно исполняя задачу, бросил телепатический контакт сторожевому чародею в ближайшем остроге, чтобы показать ему все происходящее, а сам постарался охватить вторым зрением как можно больше. Надо верно оценить масштабы угрозы.
        Чародей ощутил нечто вроде гордости за себя - ведь именно ради того, чтобы загодя оповещать стражу на стенах о подходящих бестиях, и требовались системы дозоров, сторожевые башни и силы магов-странников. Первый набег за два десятка лет, и именно в стражу Магнура. Погибшую башню, конечно, жалко, но отвратительных ящероподобных бестий было слишком много для того, чтобы хоть кто-то успел спастись. Обманчиво бесформенной толпой двигались высокие и широкие в кости ящерицы, подозрительно колыхалась трава, таившая в себе разведчиков, мерно вышагивали громадные звери, на которых бестии висели прямо гроздьями. Теперь главное - не пустить тварей в Аленор.
        Сверху пришло ощущение опасности, но маг, увлеченный разведкой и считавший себя в относительной безопасности благодаря расстоянию, не стал прерывать заклинания, только поставил еще один щит.
        Но каждый щит имеет предел прочности. Этот не выдержал.
«Над северными границами нашей священной Империи нависает Степь - бескрайние, неизведанные, угрожающие просторы, в глубинах которых таятся недобитые во время Великой войны бестии. Эти твари никак не желают смириться со своей участью тихо кануть в небытие и беспокоят нашу страну набегами, хотя в последнее время все реже и реже.
        С востока Империя надежно ограждена великой естественной преградой - скалистыми склонами пропасти, носящей имя Великой и отгораживающей наши земли от ужасов, которые, несомненно, в изобилии имеются в горах Даркен, или Черных горах.
        На запад простирается массивная горная цепь Армон-Дарон, населенная гномами, нашими давними и верными союзниками, и даже сами жители подгорных залов не скажут, сколь далеко простирается царство скалистых пиков и заснеженных вершин.
        На юге же лежит великое Море, которое после захвата нашими доблестными полками Кроличьего архипелага стало совершенно безопасным и более не таит в себе пиратских флотилий.
        Пуще стен и гор хранит нашу Империю храбрость, стойкость и выучка наших солдат. Шестнадцать стяжавших заслуженную славу полков непрестанно патрулируют пределы нашей благословенной земли, оберегая народ наш и от внешнего врага из неизведанных земель (который, без сомнения, однажды проявит себя), и от напастей Глорнского леса и пустошей Аленора, земли обретенной, которые после тяжкой Войны стали прибежищем для разнообразной нечисти. Твари встречают мгновенный и достойный отпор сталью клинков и мощью магии, ибо чародеи, мало-помалу превращающие Аленор в настоящий сад земной, помогают воинам по мере сил.
        Но величайшее свое упование весь народ Империи возлагает на Святую Церковь, светоч, защиту и опору нашей благословенной страны.
        Бестии, покинувшие Аленор, чтобы спастись от праведного гнева доблестных имперских войск, Святой Церкви и магов, не пожелали смириться со своей участью и беспокоили земли Империи набегами из неизведанных глубин Степи. Люди же, вынесшие на своих плечах тяготы Войны, обратившей в выжженную пустыню половину Аленора и сотворившей нечто ужасное с недрами Глорнского леса, не могли более продолжать изнурительную борьбу. Посему особенно мудрым было высочайшее решение воздвигнуть линию защитных укреплений.
        Северная граница Империи, соединяющая оконечности Великой пропасти и горной цепи Армон-Дарон, являла собой идеальное место для возведения мощного щита, способного закрыть наших людей от вероломных нападений и даровать им наконец возможность вкусить заслуженный плод мирной жизни. Великую помощь в этом деле должно было оказать и то, что на середине пути между северными оконечностями гор и пропасти высится гора Форнберг. На одном из ее отрогов маги еще в то время, когда сражения с бестиями были яростны и кровопролитны, основали свою крепость, угрожая врагу с тыла.
        Неведомой силой Форнберг был поднят из земной тверди, гордо и одиноко возвышаясь на несколько лиг над окрестными равнинами. Под стать ему был и город Солтар, возникший на месте этой некогда уединенной твердыни чародеев и скоро ставший сердцем всего Аленора и получивший статус северной столицы Империи. От него протянулись земляные валы, затем укрепленные крепкой каменной кладкой, и так возникла Северная Стена, надежная защита Империи от набегов. Бестии, встретив мощный отпор, оставили свои попытки поколебать покой мирных людей и сокрылись в глубинах своей бесплодной Степи, исчезнув со страниц истории уже без малого на три десятилетия, а возможно, и навсегда.
        Когда же в южной, древней столице Мирбурге был основан священный орден отцов-инквизиторов, древний орден щитоносцев передвинулся и воздвиг свой новый оплот на склонах Форнберга, принеся Солтару и всем окрестным землям благословение Бога-Солнца. Святым братьям было дано разрешение воздвигнуть на вершине горы второй Светоч, и сие было исполнено меньше чем за год. Громадный шар, напоенным чистым светом, даром Бога-Солнца, вознесся на верху могучей башни, указывая путь заблудшим, поддерживая труд недреманных стражей Стены и олицетворяя мощь нашей Империи».
        Алим Драгон, командир сторожевого острога, находящегося первым к западу от Солтара, дочитал последние строки, подчеркнул ногтем слова «мощь нашей Империи», отложил трактат и с удовольствием потянулся.
        Трактаты, одним из которых Алим скрашивал долгие часы службы, распространялись святыми отцами бесплатно. На первых страницах были буквы и несложные тексты, по которым обучали грамоте простолюдинов, а далее шли сказания, повести, исторические хроники и землеописания. Язык там был местами вычурный, местами сложный даже для Драгона, но книги составляли верное впечатление. Конечно, в их издании принимали участие маги, поэтому о Гильдии никогда не было написано того, чего это сборище еретиков заслуживало. Но год за годом - а Алим собирал трактаты уже вторую дюжину лет - положение исправлялось. Чаровникам уделяли все меньше внимания, все больше обращаясь в сторону Церкви, которая наконец начала занимать положенное ей место защиты и опоры народа Империи и самого Императора.
        Утреннее построение закончилось уже час назад, маги-странники уехали в дозоры, а солдаты занялись боевой подготовкой. Гарнизонная служба полегче полковой, стражам Стены не надо каждые два десятка дней срываться и месить ногами дороги, но и закисать без дела солдату тоже не след. Поэтому Драгон как верный сын Империи всей душой радел за ее благо и строго следил за тем, чтобы воины под его началом укрепляли упражнениями тело, а наставлениями Святой Церкви - дух.
        Командир негромко выругался. После прочтения трактата не сразу удавалось мыслить реально, без книжного стиля и вычурности. А реальность отличалась от литературного образца. И начиналось все с самой земли, этого проклятого Аленора, которому до
«сада земного» еще демон знает сколько - с самой Великой войны маги его чистят-чистят, а все без особого толку. Прилегающие к Стене земли были отгорожены частоколом от земель, зараженных дикой магией, чтобы прущая оттуда нечисть не подобралась к гарнизону незамеченной.
        Драгон хмыкнул и устало потер пальцами переносицу. Гарнизон, мать его. Северные крестьяне, переселенные под Стену и кроме хозяйских дел обреченные «служить» в армии. Все простонародье в целом и так-то не отличается умом и сообразительностью, а северяне известны своим особым упрямством и собственной редкой хитростью. Короче говоря, настоящая головная боль.
        С другой стороны, у Драгона была возможность отплатить военнообязанным той же монетой, загоняв их до седьмого пота, и сейчас он этим и собирался заняться. Пройтись по свежему воздуху, дать несколько указаний старшинам, лично поприсутствовать на тренировках… Короче, сделать все, чтобы солдаты-северяне и дальше относились к командиру-южанину с положенной глухой злобной неприязнью. Зато солдаты под началом Драгона были уже больше солдатами, умеющими пахать землю, чем крестьянами, взявшими в руки мечи и копья. Что не могло не радовать.
        В доносившиеся с улицы отрывистые, неразличимые в комнате команды десятников вплелся новый звук: кто-то бежал по дощатому настилу перед караулкой, гулко бухая подкованными сапогами. Топот затих перед самой дверью, на которую Алим тут же устремил подозрительный взгляд: что еще кому понадобилось? Мгновение тишины, словно человек оправлял доспехи и переводил дух, и затем доски содрогнулись под тремя мощными ударами. Солдат, распахнув дверь, шагнул внутрь по уставу и по уставу же начал:
        - Разрешите обратиться!
        Алим поднялся с табурета, повернулся к вошедшему и произнес:
        - Обращайся.
        - Вас магистр Тайгар зовут. Сказали, что очень срочно!
        Подозрений командира это известие ничуть не рассеяло - что еще нужно этому магу? Помех, правда, от Тайгара не было, и специалист он был хороший, поэтому Алим вполне спокойно его переносил. Но вызывать командира к себе, ни с того ни с сего…
        Драгон подхватил с угла стола шлем, притушил лампу и, уже выходя, поинтересовался:
        - Что там за холера у этого чароплета?
        Солдат беспокойно глянул по сторонам и, наклонившись ближе, тоном пониже сообщил:
        - Неладное с ним что-то приключилось. На моих глазах сначала обмер чуть не на минуту, потом вскрикнул, упал, где стоял, и сомлел. Но прежде успел вас позвать, господин командир, сказал, что дело очень важное.
        - Хм, ну ладно. - Алим понятия не имел, что там произошло, но предчувствие ничего хорошего не сулило. Как бы этот волшебник вообще не помер.
        Мага уже унесли с солнцепека под крышу и приставили лекаря, но он все равно выглядел так, что краше в гроб кладут. Драгон мельком подумал, что там всем чароплетам и место, но все-таки ухватил стул, повернул его спинкой к лежащему на кровати и сел.
        - Ну, сударь Тайгар, в чем дело?
        Маг разлепил глаза и, едва удерживаясь на грани беспамятства, заговорил:
        - Вторжение ящеров. Первым их обнаружил маг-странник Магнур, сразу же связался со мной, а сам… попытался выяснить больше… но его убили, а разрывом контакта накрыло и меня. Бестий несколько тысяч, есть крупные - к вечеру будут под Стеной. Я уже сообщил об угрозе в Солтар, ждите распоряжений… командир Алим.
        Первые указания по приведению солдат в боевую готовность поступили почти сразу, причем через отца-настоятеля острожного храма, получившего весть прямиком из Солтара, из церковной канцелярии. Алим, выслушав приказ, ухмыльнулся про себя: похоже, что маги, верно оценив масштаб угрозы, в кои-то веки решили воздержаться от своих непременных интриг и сразу же сообщили об опасности соседям по горе, послав весть в твердыню Церкви.
        Следом за первым распоряжением пошли и другие. Скромный священник, больше всего желавший спокойной и мирной жизни, попеременно краснел и бледнел по мере того, как картина грядущего вторжения вырисовывалась все ярче. Его, впрочем, нельзя было в этом винить, Церкви он был верен всей душой, пусть даже решимости ему не хватало. Зато рвение молодых и на совесть обученных паладинов командира Драгона радовало безмерно.
        Бестии забирали правее острога, нацеливаясь на участок Стены лишь чуть западнее Форнберга, а значит, и самого Солтара. Идиоты! Впрочем, умом степные твари никогда не блистали, брали количеством и яростью. На стороне защитников будет двухтысячный острожный гарнизон, который под командованием Алима как раз выдвигался на указанные позиции, и еще два таких же городских гарнизона, да силы стоящего в городе походного полка, да несколько тысяч ополченцев с луками. Из других острогов пехота подойти не успевала, поэтому выслали конные сотни.
        И разумеется, на стороне защитников Империи крепость каменных стен, мощь Бога-Солнца и нечестивое, но действенное искусство чародеев.
        На гребне Стены могли свободно разъехаться две повозки, а пехота шла по пятеро в ряд, чтобы без перестроений проходить ворота, устроенные в башнях. Когда громада Форнберга загородила собой полнеба, а на вознесшийся Светоч, над которым поднялось солнце, уже нельзя было смотреть в упор, Алим увидел наконец еще одну змею панцирной пехоты, шедшую из города. Наскоро пересчитал отряд и нахмурился, повернулся к сотникам и скомандовал перестроение.
        Ваны ряд за рядом останавливались и вставали к бойницам, так что вскоре весь гарнизон растянулся вдоль стены, готовясь к обороне. Идущие навстречу солдаты делали то же самое, и Драгон убедился, что их куда меньше ожидаемого. Впрочем, загадка должна была скоро разрешиться, прибывший из города командир уже шел Алиму навстречу.
        Оба одновременно хлопнули себя по левому плечу, призывая благодать Бога-Солнца, опустили и соединили ладони. Глухо лязгнуло железо латных рукавиц.
        - Хольт, командующий западным гарнизоном Солтара. Со мной тысяча моих солдат, половина походного полка и три тысячи ополченцев.
        - Алим, командующий первым сторожевым острогом. Давайте без чинов, Хольт. Почему вас так мало?
        - Разведчики донесли о подходе еще одного отряда бестий. Тоже несколько тысяч, но другого рода - шерстяные, а не чешуйчатые. Подходят к востоку от Форнберга, между первым и вторым острогом, но будут атаковать не раньше полуночи, так что большая часть сил ушла туда. Мы же здесь в тени Форнберга и под защитой Светоча. Будь врагов хоть пять, хоть десять тысяч - мощь Бога-Солнца испепелит их. А мы лишь удержим первый их натиск. С нами двадцать братьев-щитоносцев и отряд боевых магов.
        Алим задумался на мгновение, затем слегка улыбнулся:
        - Ну что ж, наша вера в Бога-Солнце окупится сторицей, брат мой Хольт. До вечера, когда ожидается подход врагов, еще есть немного времени, и нам пока, думаю, стоит заняться наиболее рациональной расстановкой войск и наших особых частей. Да и разведчики нас загодя известят о действиях неприятеля.
        Остаток дня, наполненный самым злым и густым зноем, прошел в таком же вязком и угнетающем тревожном ожидании. Воины на каменных стенах укрывались в тени дощатых навесов, а ополчению с луками, стоящему на этих помостах, оставалось только терпеть. Командиры же по нескольку раз проверяли и вымеряли всю линию обороны, распределяя воинов Церкви и Гильдии. Простых воинов больше, но большая по количеству рать сильнее только на взгляд того, кто никогда не видел сражающегося паладина или боевого чародея. Жаль, не было отцов-инквизиторов, не говоря уж о священных Солнечных птицах, но зато тут и там возвышались братья-щитоносцы. Алим видел их в бою только один раз, но крепко сомневался, что столь внушительная демонстрация мощи Святой Церкви когда-нибудь изгладится из его памяти.
        Щитоносцами становились только высокие, широкоплечие бойцы, настоящие великаны по обычным представлениям - мерку роста этих парней даже приняли за общеимперскую сажень. И все равно при взгляде на них, пусть и здоровенных, но закованных в полную стальную броню и вооруженных отполированными до блеска щитами в обычный человеческий рост, казалось, что им и двух шагов не сделать. На деле же многие, кому так казалось, даже не успели понять свою ошибку.
        До самого вечера по степи, прихотливо несшей травяные волны, двигались только громадные горные тени, убегая от путешествующего Бога-Солнца. А когда Светоч начал разгораться ярче, предчувствуя близкие сумерки, маги на Стене насторожились.
        Еще немного, и уже все воины поднялись с нагретых за день камней, стараясь выглянуть за парапет поверх плеч и голов товарищей. Медленно-медленно горизонт взбухал во множестве мест, словно натужно исторгая из себя громадных тварей. Самые зоркие уже различили на спинах зверей помосты, на которых бестии так и кишели.
        Неторопливо шествующих громадин было всего два десятка, и на каждой умещалось не больше полусотни ящеров, но маги-странники, стоявшие на Стене, уже передали командирам весть, что основные силы идут россыпью, держась позади огромных зверей.
        Алим только усмехнулся, глядя на типично дикарские, не раз описанные в книгах приготовления врага к бою: конечно, что еще им может прийти в голову, кроме как попытаться забраться на Стену со спин своих животных. Наличие катапульт в сторожевых башнях должно стать для бестий должным уроком, да и паладины с магами зевать не собирались. В общем, все было понятно и до скукоты легко… даже притом, что сам командир сражался с бестиями впервые. Уж слишком давно о них ничего не было слышно.
        До тех пор, пока не стало понятно, что расстояние длиной около полу-лиги оставлено между далеко разошедшимися в стороны атакующими десятками ездовых зверей не ради простой блажи. Там начало что-то происходить, пока еще непонятное - словно великан, способный помериться ростом с вершинами самого Форнберга, наклонился и дунул на песок. Сначала легонько, словно примериваясь, не запорошит ли поднявшаяся пыль ему глаза, а потом решил: «А, будь что будет» - и показал полную силу.
        Песку, конечно, положено смирно лежать под цепкими корнями ковыля, но опытные чародеи, а у бестий такие нашлись, способны привить ему страсть к путешествиям.
        Непроглядная стена пыли сначала воздвиглась выше крепостных башен, заполняя воздух негромким, но всепроникающим шорохом, а затем, словно опомнившись, взревела и исторгла из своего нутра сразу три бешеных смерча, протянувшихся чуть не до облаков.
        Песок, словно стая опытных гончих, бросился на Стену, метя клыками в защитников, и встал, тщетно пытаясь перегрызть вставшую поперек пасти прочную палку. По крайней мере, маги старались сделать свои печати как можно прочнее.
        Алим, бросив взгляд на взопревших от усердия чаровников, среди которых был и пришедший в себя магистр Тайгар, решил не отрывать их от общего дела. Несмотря на безумный рев, буря не могла прорвать заслон, а потому стоило заняться подходившими силами противника. Потом, после боя, будет нелишним спросить у своих магов, как же это они проморгали стольких вражеских колдунов, но это будет отдельный разговор.
        Пока же командир острога кивнул Хольту и двинулся к своему участку Стены. Оставалось надеяться, что пришедший из города командир окажется достаточно умелым, чтобы справиться в одиночку. Впрочем, иначе и быть не могло, ведь в благословенной Империи полководцами становились только люди достойные, умелые и обладающие верой и верностью.
        Какой-то маг-странник, перегнувшийся через край стены, внезапно выпрямился, резко качнулся, уходя от пары нежданных стрел снизу, и крикнул:
        - Они там, внизу, бей их!
        Словно в ответ, из травы под Стеной хлестнула свистящая смерть. Низкий ковыль никому и в голову не приходило выжигать, ибо он все равно не давал никакого укрытия. Но степные разведчики бестий, подкрадывающиеся к антилопе на расстояние удара когтями, держались иного мнения.
        Потери были не столько ощутимы, сколько обидны - твари умудрились подобраться незамеченными на расстояние выстрела, а сейчас почти безнаказанно уходили. В паре мест трава полыхнула огненными кругами, обрисовывая корчащиеся силуэты; паладины, куда дотянулись, низвели Яростный Свет, но большая часть врагов успела отойти, а стрелы, которыми ополчение наполнило воздух, бесцельно втыкались в землю.
        Легкие снаряды бестий не причинили особого вреда, десятка четыре воинов погибло сразу, сотни две получили ранения и нуждались в помощи, но это были явно не те потери, из-за которых Алим мог рассвирепеть. Он пришел в ярость лишь из-за того, что какие-то степные дикари выставили его дураком.
        Ездовые громадины тем временем снова разделились. Пять из каждого десятка остановились за четверть лиги от укреплений, а остальные потащили свои платформы с бестиями вперед. За их спинными гребнями, укрываясь от возможного обстрела, держались рассеянные толпы бестий. Эти чешуйчатые твари явно были не разведчиками
        - саженные, выше обычного человека, почти равные братьям-щитоносцам. Одетые в какие-то невероятные тряпки и шкуры, вооруженные чем попало, в основном костяным оружием, они без лишней спешки и без воплей продвигались вперед. В этом было что-то неправильное, бестии просто обязаны были завывать и хрипло орать на тысячи разных голосов. А так могло показаться, словно эти степные дикари знали, что делают.
        По мере приближения врага за луки и арбалеты взялись уже гарнизонные и полковые солдаты, наложив стрелы на тетиву и ожидая приказов. Десятники, лучше всех зная своих бойцов, привычно скомандовали:
        - Снайперы, пли! Остальным - ждать!
        Те лучники, что умели с сотни шагов всадить стрелу в яблочко мишени, начали бой. Стрелы, пусть редкие, одна за другой находили уязвимые места у врагов, и те, захлебываясь предсмертным воплем, мешками падали на землю. Бестий на помостах поубавилось, уцелевшие разразились-таки негодующим ревом, прикрываясь щитами.
        Теперь-то в дело и вступили арбалетчики, ради точности поставившие оружие на сошки или просто упершие его в верхний край собственных щитов. С рук били лишь немногие достаточно сильные. Стальные болты навылет прошивали и примитивные укрытия бестий, и их самих. Одной ездовой громадине умудрились попасть в глаз, скрытый тяжелыми костяными дугами, и зверь взбесился, в агонии поднявшись на дыбы и своротив помост с немногими выжившими бестиями. Столпившиеся позади него твари бросились врассыпную, спасаясь от беспорядочных ударов могучих лап, и попали под убойный огонь защитников Стены.
        Но остальные звери, пусть и с опустевшими помостами, продвигались вперед, а за их спинами подходили новые и новые бестии. Бойцы на стенах, предчувствуя близкую схватку, в последний раз проверяли доспехи, пробовали, легко ли выходит меч из ножен, а некоторые обнажили оружие сразу.
        Но сперва им пришлось испытать на себе стрельбу самих степных тварей. Те из огромных зверей, что остановились в удалении от стен, наконец-то проявили себя. Небрежными усилиями хвостов они вздымали вверх вывернутые из земли камни, каждый размером с двух быков, а здесь уже ими занимались собственные маги бестий. Глыбы, повисев с мгновение в воздухе, начинали плавное и неспешное движение вперед, между какими-то изогнутыми костями, что в два ряда возвышались над помостами. На глазах у изумленных людей кости вспыхивали багровым огнем, а камень, медленно покачивающийся в этом костяном тоннеле, внезапно устремлялся к цели, словно выпущенный из катапульты.
        На участке, где командовал Алим, лишь в одном месте гигантский снаряд врезался в каменную кладку, расшвыривая в стороны стенные блоки и вопящих защитников. Две глыбы наткнулись на воздушные щиты магов, еще одну паладины разорвали в щебенку прямо в полете, а четвертую неожиданно встретили три брата-щитоносца, встав плечом к плечу и воззвав к мощи Бога-Солнца. Раздался оглушительный грохот, сила удара была такова, что братьев отодвинуло на шаг, а их сапоги высекли из камней целые снопы искр, но и кусок скалы бессильно упал вниз, под Стену.
        Над дальними зверями тем временем уже вздымались новые камни, а ближние бестии подобрались настолько близко, что по ним били не только воины, но и ополченцы с верхних помостов. Алим оценил обстановку и дал приказ конным сотням сделать вылазку и уничтожить вражеских осадных тварей. В сторожевых башнях распахнулись ворота, из каждой рядами выносились всадники, на ходу перестраивались в клинья, и устремлялись к цели. Несколько десятков бестий, кинувшихся было наперерез, мигом исчезли, даже не столько исколотые копьями, сколько стоптанные копытами или сожженные дотла. Среди конников нашлись и жадные до боя маги-странники.
        Те же бестии, до поры до времени собиравшиеся за спинами своих зверей, внезапно высыпали вперед все разом, в одно мгновение заполнив все пространство под стеной. Воины еще не успели удивиться тому, что враг не притащил с собой никакого осадного припаса, а прислуга только взялась за ручки котлов со смолой, готовясь по первому знаку вылить их на осаждающих, как в лапах бегущих прямо под стрелами тварей замелькали и стали раскручиваться обычные веревочные и ременные петли. Взмах - и бывалые степные охотники, арканившие косулю за полсотни шагов, натягивают зацепленную за зубец веревку. Рывок, пара движений нижними лапами - и первые ящеры показались над гребнем Стены.
        Кто-то из людей успел рубануть по веревкам, и бестии с гортанными воплями срывались вниз, но большая часть запрыгнула на парапет. Тут же начинали работать копейщики, встречая тварей стеной остро отточенных стальных наверший. Двигались бестии не быстрее человека, и их пока что было немного - лучники и арбалетчики постарались на славу, и даже сейчас били поверх плеч своих товарищей. Но степные дикари были куда крупнее и живучей, да и их чешуя служила неплохой броней, попавшее вскользь копье просто соскакивало, не причиняя никакого вреда.
        Там, где в людских рядах сражались маги или сторонники Церкви, немногих вцепившихся в парапет быстро сбрасывали вниз, но из-под Стены лезли новые и новые твари. Да и враги оказались не так уж глупы, чтобы сразу разменивать всех своих в неравной битве.
        Небольшая, шагов в тридцать, часть укреплений внезапно просела и с грохотом начала разваливаться, словно камни больше ничего не сцепляло. Да, похоже, так оно и было
        - из-под рушащихся и крошащихся блоков потянулись струйки вездесущей пыли, хватая падающих вместе со стеной солдат. Маг, случайно оказавшийся прямо в середине катастрофы, что-то выкрикнул, взмахивая руками, и хаотичное падение замедлилось; люди, вновь обретя под ногами относительно твердую опору, быстро пришли в себя и попытались дать отпор, но пылевое облако набросилось именно на чародея, словно почувствовав, кто наиболее опасен. Песчаный вихрь сомкнулся, стремительно сжимаясь, сквозь толщу песка словно бы пробился вопль, и стена вновь начала рушиться. Но кратких мгновений передышки хватило волшебникам по соседству, которые теперь уже и мстили за своего собрата. Сразу двое взялись поддерживать каменную кладку, а третий, в котором Алим неожиданно признал Тайгара, раскалил камень в навершии посоха до слепящего света и сотворил свою грозовую тучу.
        Тяжко нависнув над остатками стены, она буквально стекла вниз, в толпы противника, увлекая за собой цеплявшихся за укрепления бестий, и пошла сквозь вражеские ряды, оставляя широкую просеку, усеянную выжженными проплешинами. Внутри перекликались сиреневые сполохи, беспрерывно грохотало, а воздух наполнялся пьянящей свежестью.
        Алим с невольным восхищением глянул на восстанавливающего дыхание магистра. Пусть еретики, но работали они и впрямь эффективно.
        И все же долго так продолжаться не могло, тут и там падали люди, вокруг, не прекращаясь ни на мгновение, слышался битвенный лязг, наполненный предсмертными стонами. Бестий, конечно, все равно отобьют, даже несмотря на то, что их осадные твари сделали второй залп, столь же тщетный. Но как бы цена не оказалась слишком высокой. Все ждали и желали одного.
        В пылу битвы простым воинам, десятникам или сотникам было не до того, чтобы глядеть в темнеющее небо, отыскивая взглядом огненный шар Светоча; но, без сомнения, они тоже всем сердцем хотели скорейшего вмешательства Святой Церкви.
        И вот как раз в тот момент, когда Алим бросил взгляд на пламенеющее пятно в небесной выси, мощь Бога-Солнца пробудилась. Светоч выпустил язык живого желтого пламени, которое, с мгновение поплясав в воздухе, сформировало громадную линзу. Через нее на землю, на бегущих к Стене бестий, на их ездовых чудовищ исторглись потоки яростного, сжигающего все и вся света. На глазах Алима и ящероподобные твари, и громадные звери с платформами на спинах вспыхивали, словно сухое сено, раздуваемое ветром, а смертоносные лучи шли дальше, не удовольствовавшись первыми жертвами. Конница уже добралась до осадных животных, которых уже опутывали арканами или расстреливали из небольших кавалерийских арбалетов, стремясь попасть в глаза, а маги-странники схватились с вражескими чародеями.
        Над полем повис единый неумолчный рев, в котором мешались и ужасающие предсмертные вопли погибающих бестий, и крики еще живых врагов, понявших, что их ожидает, и грохот боевой магии, и рев пламени, которое охватило почти все вокруг…
        И тут одним махом, словно кто-то задул огромную свечу, опустилась тьма.
        Нет, солнце еще не скрылось за изломанными вершинами Армон-Дарона, и огонь, охвативший поле битвы, был ярок, хотя в его отсветах все происходящее казалось какой-то фантасмагорией из религиозных текстов, повествующих о битвах с демонами. Но несомненное ощущение наступившего конца охватило всех без исключения.
        Пропали лучи, шарящие по земле у подножия укреплений. Алим, боясь даже подумать о том, что он там увидит, просто поднял глаза и сразу прикипел взглядом к вершине церковной башни, на которой раньше покоился Светоч, а теперь…
        Теперь там, отражая каждой чешуйкой закатный свет, клубилось какое-то странное месиво, похожее на изваяние. Но вот расправились два громадных крыла, являя взору внезапно потухший, потерявший жизнь каменный шар, напряглись могучие лапы с отполированными до блеска когтями, поднялась увенчанная рогами голова…
        И вместе с победным языком пламени, что исторгло чудовище, воздух наполнился многоголосым воплем:
        - Дракон!!!
        Гигантский ящер, с ревом спрыгивая с башни, выдрал погасший Светоч вместе с верхней частью кладки и, прокрутившись в воздухе, швырнул трехсаженный в поперечнике каменный шар вниз, на город. Проламывая укрепления и стены домов, сминая их, как бумагу, глыба прокатилась вниз, оставляя за собой усеянную хламом канаву (наверняка там находились и люди, но на таком расстоянии различить их было невозможно), с разгону врезалась в небольшое декоративное озерко и, разметывая волны, успокоился.
        С защитниками Стены все происходило с точностью до наоборот.
        Дракон, словно красуясь, заложил в воздухе несколько крутых поворотов, перевернулся через себя и начал неторопливо парить, положившись на потоки воздуха и не собираясь пока растрачивать силы на каких-то людей. Вместо него солдатами занялись спикировавшие из-за облаков виверны.
        Командир Алим стал первым, кто заметил, пусть и несколько особым образом, их появление - меткий плевок той же самой твари, что сожрала Магнура из странников, обратил и его самого, и камень под его ногами в обугленную впадину, дымящуюся едкими парами. Следом за первой бестией с небес падали еще десятки таких же, мгновенно погрузив поле битвы в смертельный хаос.
        Виверны подцепляли людей когтями, травили ядовитым дыханием, некоторые, расправив крылья, пошли низко над гребнем Стены, своим телом и хорошо защищенной головой разламывая помосты, а оседлавшие их всадники и маги закрепляли неожиданный успех бестий. Ополченцы, не думая о сопротивлении, прыгали прямо со своих площадок, не разбирая, куда лететь - на стену или прямо наземь. Солдаты, скованные выучкой и приказами командиров, вели себя спокойней, тем более что обычные бестии споро отошли, не желая попасть под когти своих же тварей. Несколько виверн уже кувыркались в агонии, получив в морду столько стрел, что их головы стали похожи на ежей.
        Сотни походного полка, разбросанные по всему атакуемому участку Стены, наконец-то показали, на что они способны. Бестии, вздумавшие в бреющем полете сбрасывать людей со Стены, наталкивались на щетину поднятых и упертых в камни копий, после чего наиболее умелые бойцы, вооруженные тяжелыми булавами, запрыгивали им на спины, расправлялись с наездниками и проламывали черепа самим вивернам. Но, увы, походников было маловато.
        Так же мало осталось командиров или магов; бестии, понимая, кто представляет наибольшую опасность, набрасывались на них в первую очередь. Паладины, более привычные к ближнему бою, держались лучше, братьев-щитоносцев до сих пор было столько же, сколько в начале битвы, но силы уже стали совсем уж неравны. Третий залп камней, пущенных осадными зверями, достиг цели безо всяких помех, кроша каменную кладку, доспехи и тела уцелевших защитников. Пылевая буря, до сих пор удерживаемая магами Гильдии, словно обрела новые силы, раздавшись ввысь и вширь, и гигантской волной хлынула вперед, погребая под собой все сражение. Виверны заблаговременно взмыли вверх и теперь кружили над хаосом бушующего песка. Дракон, повинуясь командам своего всадника, сложил крылья и, набрав невероятную скорость, за несколько мгновений пролетел над всеми разрушенными укреплениями, заливая пламенем землю под собой.
        Еще несколько мгновений - и песок улегся, как живой, словно ничего и не было. Последние защитники были погребены под морем каменной крошки, в которую превратились буквально размолотые блоки каменной кладки.
        Ездовые звери бестий, не перестраиваясь, преодолели гигантский завал и двинулись к городу.
        Аленор часто называли северными пустошами, и не зря. В конце Великой войны с бестиями здесь столкнулись магия людей, сила предков бестий и чародейство древних магов, что стало последней каплей. Восемь великих волшебников, объединив свои силы, одержали над бестиями быструю и убедительную победу, затопив чарами буквально весь Аленор. Чего они не ожидали, так это того, что их магия окажется слишком сильной: уничтожив бестий, волшебство не рассеялось, а обрело подобие собственной жизни и намертво вцепилось в здешнюю землю.
        Почти век после Войны имперские чародеи очищали северные равнины от дикой магии и пока что сделали безопасной около трети территории - в основном южный, наиболее населенный край Аленора, северные, прилегающие к Стене земли и запад, по которому, вдоль гор Армон-Дарона, проходили основные торговые пути людей и гномов. Во всех остальных землях царил хаос, создаваемый магическими аномалиями самого разного рода, и искажения пространства вкупе с плодильниками разнообразной нечисти были не самыми неприятными вещами.
        Гильдия возводила в Аленоре блуждающие башни, которые вполне оправдывали свое название. Каждая башня была скорее громадным артефактом, чем зданием. Она могла перемещаться в пространстве и служила для усмирения, преобразования и поглощения дикой магии. Экипаж башни обычно состоял из полусотни башенной стражи и примерно такого же количества волшебников под началом полноправного архимага. Чародеи, в большинстве своем молодые адепты, обучались в полевых условиях Аленора магической науке, а стражники выполняли задачу по уничтожению разнообразной нежити, угрожающей как жизнеспособности башни, так и мирным жителям.
        Придуманная Гильдией система обеспечивала населению безопасность в весьма непростых условиях Аленора, где поселения далеко отстоят друг от друга, не особенно многолюдны, а враг может напасть откуда угодно и в каких угодно количествах. Магическим образом порожденная нечисть иногда появлялась буквальным образом из-под земли, так что поселок или деревня немедленно вызывали ближайшую башню, а сами молились и пытались держаться до ее прибытия.
        В каждом поселке находилось место для перемещения - площадка, которая по понятным причинам всегда пустовала. Именно на нее, получив сигнал бедствия, приземлялась одна из блуждающих башен. А дальше начиналось веселье. Появившись, маги вместе с отрядом стражников разбирались с нападающими, радуясь возможности наконец-то размяться после рутинной работы. А фантазии у чародеев хватало. Решив все проблемы, экипаж грузился обратно в башню и отбывал по своим делам. Система работала весьма успешно на протяжении долгого времени, но сейчас все изменилось.
        Магический фон Аленора не так давно пришел в сильное возмущение, о причинах которого Гильдии оставалось только гадать, поскольку им были неведомы события в одном степном святилище. Но последней каплей стала битва защитников Северной Стены с зарами, в ходе которой обе стороны не жалели магии. Дикая магия, сорвавшись с поводка, устроила настоящую бурю. Блуждающие башни были вынуждены оставить на время свои текущие задачи и отступили к поселениям в северных землях, обороняя мирных жителей и потому оставив огромные пространства без какого-либо надзора. Даже удаленный поиск чародеев не мог прорваться через бушующее море магии.
        Победа была полной. Закованные в твердые шкуры люди, конечно, были достойными противниками и сражались отчаянно, но им не оставалось шанса совладать с армадой степных воинов, численное превосходство которых было слишком велико. Все же прочие явно не умели сражаться, лишь бестолково носясь и оказывая сопротивления не больше, чем загнанная в угол крыса. Да, конечно, драться тварь будет отчаянно, но если подойти к делу с умом, все ее усилия окажутся бесполезны.
        Большое, обнесенное каменной стеной людское поселение было стерто с лица земли, и сейчас весь склон горы исходил клубами тяжелого смрадного дыма от прогоревших пожарищ. Дракон и виверны ударили с воздуха, превратив все людское становище в безобразную мешанину, а потом еще и подпалили, чтобы уж точно никто не уцелел. Часть людишек, правда, забилась в щели внутри горы и закрылась щитами, прогрызать которые пришлось бы очень долго, но их попросту осадили в терпеливом ожидании, пока они сами не передохнут от голода.
        Заниматься чем-либо, кроме истребления, не имело никакого смысла - припасы людей для заров не годились. Тяжелые и блестящие защитные шкуры не имели никакого применения для степняков, которые привыкли сражаться налегке, делая ставку на скорость, ловкость и скрытность. Громоздкое оружие из того же твердого материала, так любимое людьми, не превосходило прочностью выдержанную и должным образом зачарованную кость. К тому же какой зар в здравом уме откажется от оружия своих предков, ведь тогда наносить удары помогают сами духи!
        Великий род ящеров по велению вождя расположился на привал - вознести хвалу предкам за то, что они сделали первую битву удачной, и умилостивить их для того, чтобы везение продолжалось. Конечно, предки помогают лишь тому, кто и сам крепок телом и духом, но не нашлось бы среди бойцов того, кто отказался бы от воинского счастья.
        Но вожди ожидали Краг-зула, древний глава рода ушел в свой шатер беседовать с предками и уже с минуты на минуту должен был выйти к остальным, чтобы огласить им волю пращуров. Наконец полог откинулся, и белый ящер выбрался на солнечный свет. Казалось, что вождь двигается каким-то чудом, удерживая себя вертикально лишь силой воли, - беседа с духами отняла у него почти все силы. Но глаза старого зара горели все тем же мрачным огнем, в котором читались решимость, ярость и торжество.
        - Мой род! - Краг-зул далеко отвел лапу с посохом и выпрямился, гордо глядя на сородичей. - Мы одержали первую и славную победу. Но наш враг велик, могуч и силен. Не стоит полагать, что мы вырвали ему сердце, мы лишь больно укусили его за хвост. Люди не умеют собираться быстро, но, если дать им время, они двинут против нас великую рать. Их вожди обитают на далеком юге, во многих днях пути отсюда. И это будет путь не по голой Степи, нет. Это будет путь по коварной и неизведанной земле, где на каждом шагу поджидают враги. Мы попросту потеряем время.
        Вождь прервался, переводя дух. Предводители остальных племен переглядывались, обеспокоенные услышанным. Но в их кругу был зар, смотрящий на Краг-зула прямо, без тени сомнения, и словно бы таящий в глазах усмешку. То был сын вождя, привыкший к речам отца и по многим признакам понимающий, что старик уже нашел ответ и сейчас лишь тянет время, наслаждаясь ощущением собственной мудрости.
        - Но… - Сын Краг-зула быстро склонил голову, чтобы не выдать себя пляшущими в глазах смешинками: он ждал этого «но». - Но все эти лиги пути - ничто для крыльев. И, что еще важнее, никто не ждет нас с неба. - Старый вождь-шаман широко осклабился, показывая ряды ровных, не по возрасту многочисленных крепких зубов. - И ты, мой сын, - юный зар быстро поднял взгляд, - возглавишь атаку. Тотемный зверь счел тебя достойным и позволит тебе сражаться вместе с ним!
        Отдыхавший неподалеку дракон, услыхав слова говорящего с духами, неторопливо поднялся с земли, давая смертным проникнуться ощущением величия громадного существа, расправил крылья и, раскрыв клыкастую пасть, взревел. Со всех сторон ему тут же ответили многочисленные виверны, поддержав своего повелителя многоголосым завыванием.
        Юный сын вождя, глянув на отца горящими от восторга глазами, поспешно склонился в почтительном поклоне, дабы выразить свою признательность за оказанную честь.
        Часть вторая
        Вера и магия - суть две стороны вечного противоречия. Ибо нет и не будет понимания меж теми, кто верит в чудеса, и теми, кто умеет их творить.
        Из «Наставления о сосуществовании с Церковью и людьми». Авторство источника приписывается Оцелоту, однако ошибочно, поскольку архимагу никогда не хватило бы терпения написать такую толстенную книгу
        Старые потрепанные карты мягко шлепали по разложенному на голой земле плащу. За несколько десятилетий тысячи солдат вытоптали и утрамбовали лагерную стоянку до крепости каменной брусчатки, так что проблем с ровной поверхностью никогда не было. Расстели плащ - вот тебе и стол.
        Партия как раз была в самом разгаре, кружки и тарелки опасливо теснились по краям, чтобы не попасться в водоворот бушующих страстей.
        Ветеран, до этого сидевший тише воды ниже травы, хитро ухмыльнулся и зашел под полкового священника отца Диомира с двух семерок. Впрочем, священник знал такую его особенность, а потому не спешил отчаянно хвататься за бороду, тем более что ему было чем ответить.
        - А вот тебе десять. И еще десять!
        - Ну, парни, заходите, если есть у кого; у меня всё. - Игрок с грустью глянул в карты и слегка откинулся назад.
        - А у меня десяточка! - Второй боец порадовался возможности посадить наконец везучего священника с кучей мелочи.
        - А вот тебе на десятку твою безблагодатную картиночка! Валет!
        - О, отец Диомир, это вы зря выкинули… Валет! - Четвертый игрок, капитан первой роты Эльтер, подкрутил усы и подкинул карту, пытаясь спасти коллективный замысел.
        Но бойкий старичок довольно осклабился и добил:
        - Ну вмастил ты мне, капитан, век не забуду. Король тебе на твоего, король! Что, не прошли ваши ухищрения бесовские, а, демоны?
        Солдаты успешно прятали улыбки в усах. Всерьез злиться на отца Диомира было невозможно. Это нынешние фанатики чуть что за клинок хватаются да епитимьи накладывают, а старый священник Церкви и людям уж полвека отдал, человек старой закалки.
        Диомир, победоносно оглянувшись, хлопнул по отбою, словно благословил, и сразу же, глядя куда-то поверх голов своих противников, чуток выпрямился, принимая серьезный и благообразный вид. Руки же святого отца быстро и умело, с явной сноровкой занялись прямо противоположным - распределением по плащу посуды, дабы скрыть следы относительно недостойного поведения. Солдаты, стараясь не особо выделяться, охотно ему помогли, так что к тому моменту, как командир поравнялся с компанией картежников, уставленная посудой подстилка выглядела вполне невинно, а люди сидели, чинно сложив ладони для молитвы.
        Диомир, словно случайно подняв взгляд, «заметил» командира и приподнялся.
        - Альтемир, тебя сюда сам Бог послал! Не хочешь присоединиться?
        Молодой паладин, приостановившись, со слишком явным, а потому наигранным, сожалением произнес:
        - Да нет, отче, мне еще обход добить надо, посмотреть, как все устроились. А у вас тут ничего. Только кружка на прикупе качается.
        Четыре взгляда мгновенно обратились на плащ. Один из солдат даже нагнулся, чтобы посмотреть получше, но через пару мгновений сообразил, что их попросту подловили. Кружки действительно закачались, но уже от дружного хохота.
        Паладин только рукой махнул:
        - Да чего уж там, отдыхайте. День был долгий, завтра тоже не сахар, только к вечеру в столице будем. Я ж не демон какой.
        Альтемир и впрямь был куда проще и спокойней большинства полковых командиров, особенно из числа приверженцев Церкви. И причиной тому был, несомненно, отец Диомир, вот уже десять лет состоящий при паладине наставником.
        Солдаты проводили командира взглядами и согласно сдвинули кружки, грянув:
        - Многая лета отцу Диомиру!
        - Тише вы, черти, что разорались-то? - всполошился священник.
        Бойцы примолкли, но причиной тому был не проснувшийся голос совести, а пенящееся в кружках пиво. Ухмылки же спрятались в усы, но далеко не убежали.
        В наступившей тишине было слышно, как перекрикивались десятники, кто-то стучал молотками по колышкам, устанавливая палатку, кто-то сдавленно сокрушался по поводу того, что по колышку промахнулся. Где-то звенели миски, с приятным шипением наполнялись кружки, кто-то, заставляя зудеть корни зубов, навязчиво оттачивал клинок…
        Достаточно было лишь одного звука, чтобы все это сочное многоголосие скомкалось и пропало, сменяемое топотом, отрывистыми командами и лязгом стали. Заорал часовой, предупреждая о нежданной опасности.
        Трое бойцов, чуть отстав от прыткого священника, тоже вскочили, одновременно подхватывая лежащее рядом оружие. Альтемир и впрямь не зверствовал, давая людям насладиться заслуженным отдыхом после изнурительного дневного перехода, но справедливо считал, что солдат всегда должен быть готов к бою. И на тренировках поблажек от него ждать не стоило, потому что в сражении враг их тоже не сделает.
        Эльтер без промедления ринулся к расположению своих бойцов. Пусть мгновение назад он хохотал вместе с солдатами и священником, но сейчас, в бою, он был капитаном первой роты, вторым человеком после самого полководца, и ответственность на нем лежала соответствующая. Альтемир, по привычке находиться в самой гуще событий, тоже кинулся на звук. К тому же могло статься, что опасность окажется чересчур велика для рядовых бойцов, а тратить попусту их жизни паладин не хотел. Через мгновение командир выбежал к находящемуся рядом с границей лагеря ряду палаток и разом оказался в эпицентре происходящего.
        На проходе между палатками, в окружении все растущего кольца вооруженных солдат, припал к земле маркас, темный охотник. Ему было глубоко наплевать на всю суматоху вокруг своей особы, ибо он выслеживал строго определенную добычу. Тварь, припав к земле, сосредоточенно нюхала воздух в надежде отыскать след, по которому она шла за полком целые сутки, от самого Глорнского леса, старательно скрываясь от нежелательных свидетелей, а то и попросту убивая их. Маркасы проделывали и куда более удивительные вещи, являясь, пожалуй, одними из самых опасных лесных порождений, и уж точно самыми скрытными среди них. Ночной полог отлично укрывал их темную шерсть, а ступали эти создания, несмотря на внушительный, в целого быка, вес, практически бесшумно. Чудовище заметили лишь потому, что граница полковой стоянки всегда отлично освещалась - как раз на подобный случай - и действительно на совесть охранялась часовыми.
        Понять, почему темный охотник проделал весь этот путь по следам походного полка, было не так уж сложно - в один из последних выходов в лес, неизменно возглавляемых лично Альтемиром, бойцы наткнулись на нору маркаса с уже родившимися детенышами. Ясное дело, упустить такой удачный случай и не сократить поголовье опаснейших тварей было нельзя. Спалив логово, солдаты двинулись обратно, вполне рассудительно не став дожидаться, пока тварь-родитель вернется с охоты. Но чудовище оказалось хитрее, чем они ожидали, обошло пограничные кордоны на границах Глорнского леса и устремилось за своими обидчиками.
        - Эй!
        Резкий окрик Альтемира привлек внимание маркаса. Тварь на мгновение скосила на паладина глаза и тут же резко выпрямилась, узнав свою цель. Командир, чуть прищурившись, все отлично понял, тем не менее продолжил:
        - Тебе ведь нужен я.
        Дальше вести пустые разговоры стало не просто бессмысленно, но и опасно - маркас, одним взмахом лапы отбросив ближайшего солдата, прыгнул через головы людей к намеченной жертве. Несколько копий тут же воткнулось ему в плечи, но тварь, обломав древки, пронеслась вперед, как будто ничего не почувствовала. И уже в полете начала свое знаменитое изменение. Шерсть чудовища встала дыбом, пойдя волнами, а через мгновение маркас сделался почти полностью невидимым. Конечно, в ярком свете костров порождение леса можно было заметить - именно так его и засек часовой, но скоростью охотящийся маркас превосходил любое другое существо. Неудивительно, что этими тварями пугали детей по всей Империи, причем куда эффективней какого-то там «волчка». Потому что маркасы не так уж и редко действительно вламывались в дома и хватали ребенка, хоть и не всегда за бочок. Бывали случаи, когда эти твари вырезали целые деревни.
        Паладин, едва успев выхватить клинок, парировал удар когтями, нанесенный пока еще просто так, для пробы. Чудовище тут же отскочило и громадным скачком попыталось зайти противнику за спину. Альтемир, полагаясь больше на чутье, чем на зрение, немедленно развернулся к твари лицом и отразил еще одну атаку. Обычный человек, без сомнения, не смог бы сражаться с тварью на равных, но паладинов специально тренировали для схваток с разнообразной нечистью. Хотя и среди них не все смогли бы уложить маркаса в одиночку.
        К счастью для всех, Альтемир был на это способен, и сейчас его основной целью было измотать чудовище в обороне. Этому способствовало и то, что лесное создание было уже ранено, и полученные повреждения, пусть не слишком серьезные, не могли затянуться из-за засевших в них обломков копий. Маркас, лишенный своей быстрой регенерации, вместе с кровью понемногу терял и силы.
        Буквально минуты хватило, чтобы тварь, запыхавшись, прыжком разорвала дистанцию и припала к земле в семи шагах от паладина. Солдаты, уже успевшие создать живое кольцо вокруг сражающихся, подняли было арбалеты - до этого они не рисковали стрелять из боязни задеть командира, - но Альтемир жестом остановил их. Маркас, получив болт в шкуру, только разъярился бы еще больше и мог переключиться на новую цель, что командиру было совершенно без надобности. Он не для того прыгал перед темным охотником с мечом, чтобы в конце концов все-таки поставить под удар своих солдат. И теперь, пока чудище переводило дух, следовало без промедления воплотить в жизнь свой замысел.
        Паладин приложил руку с клинком к плечу таким образом, чтобы лезвие глядело в темное вечернее небо, и воззвал. Служители Церкви, черпая силу от Бога-Солнца, зависели от смены дня и ночи, и лишь немногие достаточно сильные без особых помех взывали в любое время.

«Именем и силой Бога-Солнца… я принесу смерть!»
        Лезвие клинка замерцало по всей длине, наполнившись снизошедшей милостью Бога-Солнца, паладин резко выбросил вперед руку. Меч прорезал воздух острием, оставляя за собой огневеющую дорожку желтого пламени, отсвет которого странным узором метнулся по лицу Альтемира. Луч режущего глаза света ударил в тварь, поймав ее уже в воздухе, и словно остановил ее прыжок. Зверь тут же проявился весь, от ушей до кончика хвоста, шерсть на нем встала дыбом, из-под нее пробилось сияние, словно внутри чудовища разгорелся пожар, а затем с хриплым протяжным воем тварь обмякла, исходя едким дымом. Сходство с залитым водой костром усиливало и медленно умирающее внутри туши мерцание - все, что осталось от смертельного света. Альтемир, вслепую поймав острием устье ножен, спрятал меч и подошел к поверженному зверю.
        - Далеко же ты забрался… Надо будет узнать, не успел ли ты натворить дел во время своего путешествия.
        Солдаты, до этого пребывавшие словно в каком-то оцепенении, разразились восторженными воплями. Альтемир, улыбнувшись, вскинул вверх сжатый кулак, а затем развернулся на месте и направился к бойцу, попавшему под удар маркаса. Зверь, к счастью, ударил не когтями, попросту отшвырнув мешавшего ему человечка тыльной стороной лапы, но костяные шипы, спрятанные в шерсти, пробили и так основательно промятую броню. Боец с расширенными от боли зрачками содрогался при каждом вздохе, с бульканьем и всхлипами втягивая в себя воздух: у него было сломано несколько ребер, осколки кости повредили легкие. Диомир, во время схватки уже успевший срезать с пострадавшего изломанный доспех, теперь склонился над раной, изучая ее. Паладин, склонившись над раненым, хмыкнул:
        - Спасай его уже побыстрее, а? Рана серьезная, и, пока ты тут ее рассматриваешь, он может на самом деле умереть.
        Диомир, возмущенно закряхтев, простер руки над раной, бросив в ответ:
        - Шел бы ты отсюда, а? Я же не лезу тебе под руку во время схватки, вот и ты не учи меня, как делать мое дело.
        Альтемир, и не думая спорить, только улыбнулся и двинулся прочь. Ни один паладин, защитник Церкви, не мог сравниться с простым священником в искусстве врачевания, а отец Диомир оттачивал свое искусство всю жизнь. Служба в полку Альтемира имела то преимущество, что целитель всегда был рядом, и солдаты не становились калеками, по крайней мере, из-за таких глупых случайностей. В горячке боя, разумеется, помощь может не успеть, но честно отслужить несколько лет, а потом погибнуть на обычной ночной стоянке, в дне пути от столицы - такого в своем полку паладин терпеть не собирался.
        Затворив кровь, Диомир быстро извлек обломки костей из внутренностей раненого и лишь потом позволил переложить его на носилки и перетащить в свою палатку, чтобы уже там заняться лечением всерьез. Туда же вскорости приплелись и несколько других бойцов, которых чудовище слегка задело по пути, не причинив, впрочем, сколько-нибудь серьезного вреда. Целительство в данном случае носило куда более приятный характер и заключалось в паре хороших глотков из личных запасов святого отца. После чего повеселевшие солдаты, получив благословение, направились в походную кузню выправлять вмятины и царапины на доспехах.
        Сам же священник выбрался на свежий воздух лишь через час, отирая честный трудовой пот. Солдат, оставшийся в палатке, отсыпался с полностью заращенным плечом, так что Диомир вдохнул полной грудью ночной воздух, прислушался к перекличке часовых и, сам не зная почему, повернулся лицом к северу.
        Одной звезды, что несколько последних лет висела над самым горизонтом, не было.
        Святой отец протер глаза, словно не веря им, и поглядел снова. Затем хлопнул себя по левому плечу.
        - Светлый Боже! Неужто началось?!
        Уже за полночь императорский гонец осадил лошадь перед сторожевыми пикетами, предъявил блеснувший золотом перстень-печатку с летящей стрелой и привязанным к ней свитком и, не отвечая на дальнейшие расспросы, проскакал прямо к палатке командира. И лишь выйдя оттуда несколько минут спустя и направившись к вестовой станции (такие на всякий случай устраивались у каждой стоянки), чтобы взять новую лошадь, он поделился новостями с любопытным смотрителем:
        - Война в пределах Империи. С бестиями.
        Через полчаса, когда весь лагерь гудел, как разворошенный улей, и можно было не надеяться спокойно провести остаток ночи, Альтемир сам вышел к солдатам в полном боевом облачении, с рукоятью меча, торчащей из-за спины. Бойцы сразу примолкли. Паладин, как бывало с ним в минуты серьезных размышлений, изредка пощипывал двумя пальцами кончик носа:
        - Воины, в пределы нашей Империи вторглись враги, о которых уже много лет не было ничего, кроме слухов, - степные бестии. Нашему полку приказано как можно скорее прибыть в Мирбург. Всем приготовиться к завтрашнему форсированному маршу, сон - в ваших интересах. Разойтись по палаткам.
        Вести о прорыве Северной Стены достигли, разумеется, и Совета Гильдии. Маги узнали о нем от своих собратьев, забаррикадировавшихся в недрах Форнберга и готовых держать оборону столько, сколько потребуется. Наибольшей полнотой информации обладали сотрудники аналитического отдела, ну и, конечно, все семеро советников.
        Гильдия как организация всех магов Империи управлялась Советом в отсутствие Радимира Оцелота. Вся деятельность организации распределялась по отделам, каждый из которых возглавлялся одним советником. Управленческая часть Гильдии находилась с Мирбурге, занимая отведенное волшебникам крыло императорского дворца. Основные же силы чародеев располагались в Аленоре, землю которого они приводили в порядок с помощью блуждающих башен. Определенное, но не слишком большое количество магов находилось в южных землях, в городах и на линиях укреплений, защищающих от зверей Глорнского леса. Империя считала это необходимым злом, Гильдия не спорила.
        Фактически объединение магов в единую организацию стало для них единственным шансом не оказаться вне закона после того прискорбного случая, произошедшего полвека назад и стоившего жизни многим тысячам мирных жителей Империи. Именно тогда случилась магическая война, развязанная колдунами против собственного народа.
        Как это ни удивительно, но то, что магия нуждается в контроле, не всем было очевидно с самого начала. Если точнее, никто даже не представлял, что может произойти, если магическое искусство не будет ограничено жесткими рамками. До магической войны заниматься волшбой мог кто угодно, имеющий к тому способности, и в каких угодно условиях. Народ не видел в этом никакой угрозы; в конце концов, от чародеев простым крестьянам и горожанам была одна лишь польза. Радимир и его ученики следили лишь за тем, чтобы никто, опираясь на магическую мощь, не пытался захватить власть в какой-нибудь области Империи.
        Однако не все чародеи обладали достаточно сильной волей, чтобы противостоять оборотной стороне магии - Пустоте. Сначала никто не предполагал, что она вообще существует, и тем более не считал нужным как-то ее называть. Тем более с большой буквы. Поначалу все считали это просто помехами при сотворении чар - мол, волшебство иногда выходит из-под контроля. Вот только чародеи в такие моменты словно ощущали некое присутствие. Каждый, разумеется, думал, что ему просто померещилось, но однажды выяснилось, что нечто подобное испытывал каждый. Но Пустотой это «присутствие» стали называть гораздо позже.
        Эта сущность, существующая, как показали дальнейшие исследования, вне мира, но имеющая доступ в его пределы, поначалу даже не считалась опасностью. Любой волшебник рано или поздно начинал представлять для Пустоты интерес. Чем больше он использовал магию и чем сильнее становились подвластные ему заклинания, тем большее внимание обращала на него Пустота, наделенная своим сознанием и волей, необъятной, обольстительной и коварной. Простые смертные были ей неинтересны, нет, она одаривала своим взглядом лишь причастных чародейскому искусству.
        Сама же Пустота представляла для волшебника интерес всегда. Она давала ему огромную мощь, не зависящую от природных способностей и приходящую без долгого и тяжкого обучения. Фактически она была сладким плодом даровой силы, за которую не надо было платить ничем. Ну или почти ничем - кроме, как позже выяснилось, своей души. Рано или поздно все помыслы носителя устремлялись к одному - уничтожению мира; при этом ему казалось, что он пришел к этому в результате собственных измышлений, и это полностью соответствует его личной воле.
        Кроме того, был у Пустоты и еще один эффект, гораздо более опасный и более незаметный одновременно. Следы иномировой энергии необратимо меняли ауру, что было почти невозможно скрыть, так что распознать и обезвредить чародея-ренегата было не так уж сложно. Куда опасней было то, что любой последователь Пустоты становился живыми вратами для своей повелительницы, которая врывалась в мир настоящим потоком, искажая и разрушая саму ткань бытия вокруг себя.
        Но все это магам стало известно лишь после магической войны. Магов, принявших Пустоту, в определенный момент стало до странного много - человек всегда склонен выбирать легкий путь. А считать их врагами тогда еще никто и не думал.
        В одну ночь сотни колдунов, словно получив сигнал от своей госпожи, обратили свое искусство против тех, с кем они жили в одних селениях или городах. Ответный удар не заставил себя долго ждать, и, как бы Радимиру ни было жалко казнить своих же собственных сотоварищей, он не колебался. Война закончилась в ту же ночь, в какую и началась, - маги, умеющие мгновенно перемещаться на огромные расстояния, провели несколько масштабных схваток, занявших по четверти часа каждая, и множество более мелких дуэлей. Мятеж был утоплен в крови.
        Несмотря на это, народ Империи утратил доверие к чародеям - возможно, навсегда. Оцелот, не видя другого выхода, создал Гильдию - всеобщее объединение магов. Отныне каждый имеющий способности к чародейству и желающий их развивать должен был стать ее членом. В зависимости от мастерства магу присваивался ранг, для простых смертных обозначаемый простым стальным кольцом с камнем разной ценности, - сами волшебники узнавали друг друга по аурам. Оцелот носил единственное в своем роде кольцо с бриллиантом, советники получили семь колец с сапфирами, магистры рангом пониже довольствовались рубинами и изумрудами, а простые маги иногда вообще обходились полудрагоценными камешками.
        Но это была лишь внешняя сторона реформ. Куда важнее, как обычно, оказались изменения, не замеченные широкой публикой. Чародеи начали пользоваться магией по-другому. Волшебство отныне разрешалось творить лишь посредством печатей. Каждому заклинанию была придана соответствующая форма, выражавшаяся в определенной магической фигуре, скрепленной рунами. Все это было сделано для того, чтобы оградить начинающих чародеев от воздействия Пустоты.
        Чем опытнее становился маг, тем успешнее у него получалось использовать свою волю вместо печатей. Поэтому волшебники высоких рангов спокойно творили слабые чары просто так, не используя магические фигуры, но для колдовства посильнее все равно прибегали к печатям. Всем остальным же приходилось оберегать себя и ежедневно совершенствоваться в магическом искусстве.
        Однако и этих изменений оказалось недостаточно, чтобы после магической войны все вернулось на круги своя. Возможно, прежнее мирное сосуществование простых людей и магов было уже не вернуть никогда. Так или иначе, Оцелот согласился на то, чтобы вывести основные силы Гильдии в Аленор - туда, где и людей было поменьше, и реальной пользы от чародеев побольше. В южной, коренной части Империи остались лишь Совет Гильдии и немногие чародеи, следящие за порядком в городах и на границах Глорнского леса.
        Радимир, закончив свои реформы, исчез, сказав на прощание, что явится, когда в этом будет необходимость. Слухи ходили разные - от разговоров о том, что он навсегда покинул пределы Империи, до опасливых перешептываний, мол, Радимир-то не дремлет и за всем наблюдает, сам оставаясь невидимым. Поведать об этом истину могла одна только Гильдия, но она упорно хранила молчание. Управление ею в отсутствие Оцелота взял на себя Совет Гильдии. Никто из советников не обладал в народе такой известностью, как сам великий маг, коего люди почитали спасителем, несмотря на общую нелюбовь к чародеям. Во многом поэтому, а еще и потому, что Совет не особо заботился о снискании всенародной любви, недоверие к магам вообще и к Гильдии в частности только укреплялось.
        Масла в огонь подливала все усиливающаяся Церковь, тоже прошедшая через множество реформ. Когда Гильдия потеряла своего лидера, Церковь его приобрела. Новым первосвященником стал Отто фон Остер, семья которого была убита в магической войне предавшимися Пустоте колдунами. Самого Отто, тогда еще подростка, успели спасти верные Радимиру чародеи, но память о пережитом осталась у него навсегда. Хронистам, писавшим впоследствии житие святого фон Остера, не удалось проследить отрезок его жизни в течение примерно полугода после магической войны. Зато каждый ребенок в Империи смог бы рассказать, как фон Остер явился с запада верхом на Солнечной птице.
        Он был первым, кто встретил посланников Бога-Солнца во плоти и заслужил их доверие. При поддержке Солнечных птиц Церковь обрела невиданную доселе мощь, распространив свое влияние на всю Империю, а ее служители смогли не только исцелять и молиться, но и сражаться во имя Бога-Солнца. Простой народ не остался без чудотворцев - вместо утративших доверие магов насущные нужды людей Империи стали решать церковники.
        Адус, советник и глава аналитического отдела Гильдии, впервые за долгие годы наслаждался длинным, полным не всегда приятных событий днем. Впервые ему не хотелось возвращаться в рабочий кабинет, к бумажкам. Потому что сейчас на его столе лежали многочисленные отчеты о событиях на севере. Объединенные силы армии, магов и Церкви совершенно неожиданно потерпели сокрушительное, истребительное поражение от показавших свои рыла степных бестий.
        Конечно, негоже истинному магу бежать от каких-то дурных вестей, но Адус уже и так знал все детали происшедшего и по въевшейся за долгие годы привычке обдумывал стратегию действий Гильдии, попутно занимаясь повседневными делами. Но отчеты читать придется все равно, выискивая среди данных о потерях какие-то мелочи, которые, возможно, окажутся полезны… Адус всю жизнь питал склонность к теоретической магии, связанной с относительно тихим и спокойным времяпрепровождением, а потому не любил сталкиваться с боевыми сводками, особенно повествующими о неудачах и гибели людей.
        Однако перевалить аналитические обязанности на кого бы то ни было еще не удастся, ни один из магов в Совете не занимался синекурой. Именно эти семеро лучших чародеев несли на своих плечах бремя повседневного управления делами Гильдии. Выше них, был, разумеется, Оцелот, основатель самой Гильдии. Но его не видели уже многие годы.
        Легендарный маг, далеко превосходящий весь свой Совет вместе взятый, он стремительно появлялся, действовал и исчезал только там, где без его вмешательства было не обойтись, что наводило на обоснованные подозрения: очевидно, Оцелот все время находился в самой гуще событий, просто прячась под маской. Но вычислить архимага не удалось еще никому. Воистину великий волшебник своей любовью к пряткам оправдывал кошачье прозвище.
        Так или иначе, но день неизбежно закончился, и Адус обрел уединение, пусть и не слишком желанное. Потратив минут десять на расслабляющую медитацию, маг устало вздохнул, потер глаза и уселся за документы. Похоже, снова наступало не слишком приятное время, когда сон был недопустимой роскошью, и отдыхать приходилось в трансе.
        После пятого по счету доклада чародей прервался, отсортировал листочки со своими черновыми заметками, которые он набрасывал в процессе чтения, поправил кристалл магического светильника. Словно бы в задумчивости сунул руку в ящик письменного стола, на ощупь нашел там нечто вроде кулона - безделушки на тонкой цепочке - и поднял амулет перед глазами, поворачивая его на свету. После чего вздохнул и заявил прямо в воздух:
        - Ну что ж, заходите, негоже мне, как хозяину, держать гостей на пороге.
        С мгновение ничего не происходило, затем раздался легкий смешок, сменившийся мягкими звуками шагов и почему-то негромким металлическим позвякиванием.
        Как будто нежданный гость нес при себе большую, тяжелую цепь.
        - Адус, почему так официально? На «вы» к старым друзьям…
        Как пришелец сумел пробраться в отведенную Гильдии треть императорского дворца, было неясно, но кое-какие догадки могли родиться при взгляде на его наряд. Ширш, окажись он здесь, бросился бы на черного колдуна без промедления. Адус же замер, и не только из-за того, что ощутил до поры до времени скрываемую гостем мощь. Капюшон черного балахона был откинут, и советник прекрасно видел лицо своего посетителя, некогда бывшего его собратом по изучению магических наук, хорошим другом, а затем ставшего ренегатом, беглецом из рядов Гильдии.
        - Надо же, Синд, давно тебя не видел. - Чародей, не рискнув разыгрывать беспечность, развернулся к старому знакомому всем телом, пока что напоказ держась расслабленно. На деле же он стремительно проверял готовность всех уровней защиты, мысленно прощупал многочисленные амулеты в комнате и обрел некую толику уверенности. - Явился наконец с повинной?
        - Нет, - Синд широко, открыто улыбнулся, - я пришел с предложением, от которого ты не сможешь отказаться. И зря ты проверяешь свои охранные амулеты, они тебе не понадобятся. Впрочем… - Колдун заглянул советнику в глаза и вкрадчиво произнес: - Ты верно догадался и о второй возможности. Они тебе попросту не помогут. А не захочешь договориться - заставим.
        Магов любили обвинять в излишней практичности, но это скорее было необходимой профессиональной чертой. Вот и сейчас Адус не стал терзаться пустыми рассуждениями на тему, этично ли сражаться с бывшим другом и не удастся ли вернуть его на путь истинный. Советник трезво рассудил, что разговор зашел в тупик, и ударил первым, пусть не слишком сложной и сильной, но весьма коварной, глубоко прощупывающей оборону атакой. Одновременно с этим он щелкнул пальцами, импульсом отбрасывая себя к дальней стене и разрывая дистанцию.
        Синд, потратив на отражение первого удара не больше двух секунд, снова улыбался, но теперь несколько более хищно:
        - Увы тебе, где твои хорошие манеры… Неужели нельзя выслушать дорогого гостя, быть может, его слова окажутся не столь ужасны для слуха?
        - Ваша братия начинает все предложения с одного, - Адус, прикрываясь разговором, не забывал приводить амулет за амулетом в боевую готовность, - присоединись к нам и прими Пустоту. А поскольку уже первый пункт обсуждения меня не устраивает, не вижу смысла тратить время.
        - Однако же ты его тратишь на разговоры, чтобы успеть привести в действие свою защиту. - Синд осклабился, сложив пальцы рук для какого-то пасса. - Что ж, проверим ее на прочность.
        Неизвестно, о чем думал пришелец, начиная дуэль, но свою козырную карту он решил на всякий случай придержать, устроив поначалу поединок чистого мастерства. И если он рассчитывал одолеть таким образом главу аналитического отдела, бумажного червя, то он жестоко просчитался. Адус, разумеется, уже давно не бывал в пустошах Аленора или в чаще Глорнского леса, дабы всласть пострелять молниями в различных тварей, но уж собственный кабинет он укрепил прекрасно, пустив в ход весь свой талант. Система охранных амулетов была выстроена таким образом, чтобы свести к минимуму потери от вражеских атак. Артефакты не служили живыми щитами, рассыпаясь от полученного урона, но вся структура работала как единое целое. Аккумуляторы давали Адусу запас энергии, накопители поглощали весьма впечатляющий объем неприятельских чар, а боевые амулеты усиливали способности мага.
        Синд, столкнувшись со столь внушительной мощью, сам был вынужден отступить к стене, где и привел в действие собственную защиту, полусферой прикрывшую колдуна с фронта. Адус, увидев, что его атака в лоб остановлена, решил не тратить силу попусту и развеял заклинание.
        Его противник, тряхнув головой, скривился в не слишком радостной усмешке:
        - Не ожидал от тебя подобного.
        - У нас в Гильдии нет место слабым, мы крепки и телом, и духом. - Надо отметить справедливость слов мага, Адус был сухощав и подтянут, являя контраст с многочисленным племенем бумажных работников, которые почти все без исключений были толстячками с той или иной мерой добродушия.
        Колдун, будучи предателем, пропустил шпильку насчет «сильных духом» мимо ушей, хотя советник вряд ли стремился уколоть его словами. Куда важнее было достать магией, но вот именно с этим, похоже, намечались проблемы. Потому что пришелец принялся играть всерьез. В конце концов, устраивать магические дуэли такого уровня в резиденции Совета Гильдии и тем более затягивать их, чтобы к противнику успела подойти помощь… Синд не был самоубийцей. Он был чернокнижником, наделенным неподвластной обычным смертным и даже магам мощью, и сейчас пустил ее в ход.
        Из-за спины колдуна черным кругом начали расползаться цепи. Разумеется, это было не оживленное магией железо, а сотканные из чистого чародейства формы. Или сущности, как подумалось Адусу, стоило ему только взглянуть на действия этих цепей
        - каждая из них существовала вполне самостоятельно, больше походя на лязгающую звеньями змею. Советник невольно восхитился мастерством противника:
        - Да уж, ты продал душу не за просто так… Хотя можно было бы научиться сносно колдовать и самому, бывший друг.
        Синд с усмешкой качнул головой:
        - Можно, но не так. Или ты хочешь сказать, что до этого я был бездарем? Впрочем, мне безразлично. Конечно, не хотелось бы прибегать к крайним мерам, поскольку это сильно сократит мое пребывание здесь. Уж тут-то, в столице, силу Пустоты засекут сразу. Но выбора нет. - Чернокнижник вытянул вперед руки, прижав запястья друг к другу, а ладони, напротив, разведя - словно рыбак, показывающий рыбу с «вот такими глазами». Но колдун и не думал шутить. Изогнув пальцы наподобие когтей какого-нибудь хищника, он сделал ими хватательный жест в сторону Адуса. Цепи, на мгновение застыв в позе готовых к броску кобр, выстрелили вперед целым пучком.
        Советник мгновенно взмок, но не от эмоций, а от побочных эффектов собственной волшбы. Воздух небольшой комнаты, в котором столкнулись энергии таких порядков, мгновенно раскалился, черные цепи бились в щиты и неуклонно прорывались. Амулеты один за другим перегревались, выходя из строя - во многом потому, что искусство Синда не подчинялось привычным законами плетения заклинаний. Его чары разъедали саму ткань бытия, неотъемлемой частью которой была и магия, поэтому никто, даже член Совета Гильдии, не мог сражаться с чернокнижником на равных.
        Разумеется, здесь очень многое зависело от уровня личной силы, и Адус сумел бы одолеть колдуна послабее, но Синду едва ли не с начала обучения прочили место в Совете. В его случае заемная сила Пустоты очень неудачно наложилась на подлинный талант чародея. Прочие маги, разумеется, сбежались бы на эманации схватки двух волшебников, но Адусу уже было бы все равно, он катастрофически не успевал спастись в данный конкретный момент.
        Цепи наконец прорвали его защиту и ринулись вперед. Спрятанные в стенах амулеты вспыхивали и рассыпались уже десятками, тщетно пытаясь поглотить урон от вражеских чар. Советник, скрежетнув зубами, активировал несколько личных оберегов, припасенных на самый крайний случай, машинально отметил, что при такой интенсивности атаки они не продержатся и пяти секунд, ощутил, как вдоль позвоночника пронеслась целая орава мурашек…
        И уперся взглядом в разгородивший комнату щит молний. Цепи, угодившие в ловчую паутину разрядов, беспомощно затрепыхались, пытаясь сохранить целостность, а потом развалились грудой отдельных звеньев, засыпав весь пол.
        - Так-так, кто это у нас тут хулиганит? Синд, а я уж надеялся, что хотя бы новые хозяева вправят тебе мозги. Впрочем, нет, я и забыл, Пустота же дает силу и не требует никакой ответственности за нее…
        Адус, подняв глаза на противника, увидел, как глаза колдуна широко раскрылись, зрачки тоже наверняка расширились, но этого не позволял углядеть слабый настольный светильник. Впрочем, советник сильно сомневался, что он сам выглядит лучше или умнее. Уж слишком неожиданно было услышать этот голос здесь, в таких обстоятельствах.
        Про него говорили, что он никогда не появится до минуты крайней нужды. Но уж в мгновения, когда судьба висит на волоске, Радимир Оцелот был тут как тут.
        Но Адус никогда бы не подумал, что архимаг, занятый решением каких-то своих невероятно сложных проблем, заинтересуется его скромной персоной.
        Синд, не теряя времени даром, уже открывал портал, чтобы спешно удрать - при всей его мощи он прекрасно понимал, что самому главе Гильдии он не соперник. Но Оцелот не привык выпускать из когтей то, на что упал его взгляд. Повинуясь легкому мановению пальцев чародея, его верные молнии вцепились в чернокнижника, целыми пластами отдирая защиту, истребляя рвущиеся охранять своего хозяина цепи, и вцепились в колдуна, выгнув назад, буквально заломив все его тело.
        Радимир, легко и тихо ступая, обошел скрюченного противника и приблизился к советнику, одновременно поводя носом, словно принюхиваясь к отзвукам использованного чародейства:
        - Ты прекрасно сражался, Адус. Тебя хотели обратить, наделить силой Пустоты, чтобы заиметь своего человека в Совете - так или иначе, ты либо начал бы обращать других, либо вредил Гильдии и Империи иным образом. Выбор пал на тебя именно по той причине, что ты человек вроде бы комнатный, привычный более к бумажной работе. Но, - архимаг лукаво улыбнулся, - они просчитались, как ты верно сказал, в Гильдии слабаков нет. - Адус вроде бы отмер и, судорожно сглотнув, попытался что-либо сказать в свое оправдание, но Оцелот быстро поднял руку в предупредительном жесте.
        - Нет, что ты, ты действительно бился превосходно, в моих словах не было ни грана сарказма. Конечно, главы боевых отделов показали бы себя эффектней, правда, не уверен, что и они бы победили, но, - архимаг обезоруживающе улыбнулся, - кто-то же должен и думать, а не только швыряться молниями, верно?
        Советник, почти не веря в то, что все обошлось, быстро кивнул и бочком пополз в сторону кресла, стараясь чувствовать стену за спиной. Нащупал подлокотник, собрался с духом и резким рывком перебросил себя на сиденье, где наконец-то расслабился.
        Оцелот же снова обратил внимание на временно забытого Синда:
        - Что ж, был рад увидеть тебя снова живым и здоровым и значительно продвинувшимся в магическом искусстве. Жаль, - взгляд Радимира оставался равнодушным, - что наша встреча не затянулась. - Архимаг, щелкнув пальцами, набросил на чернокнижника сеть хищных молний, которые стремительно скользнули тому под балахон и принялись с методичностью трупных червей вгрызаться в тело. Синд, однако, не проронил ни звука, лишь побелел как полотно. Оцелот оставил ему какую-то толику магии, и колдун использовал ее, чтобы обрести на краткие мгновения оставшейся ему жизни нечувствительность к боли, прошептав:
        - Ты выиграл, старик… пока… Уже идет наш Мастер, перед которым и ты - червь…
        Оцелот резко нагнулся и заглянул умирающему магу прямо в глаза:
        - Какие мы наглые… Именно потому, что вы так обнаглели, я и знаю, что он идет. - Архимаг выпрямился и словно отрешился от реальности, глядя куда-то в беспредельность, и повторил в глубокой задумчивости: - Я знаю…
        В мирных южных землях война, как капля чернил в ковше воды, была заметна везде. И так же, как капля в целой бочке, не особо влияла на ход событий - жизнь шла своим устоявшимся чередом. Только старушки на завалинках обзавелись платками и, глядя на проходящих по дороге солдат, касались левого плеча молитвенным жестом, вспоминая тех, кого сами когда-то не дождались. Прочие словно находились в каком-то мутном, нехорошем трансе - у женщин не все ладилось по хозяйству, и мужики, чтобы не подвернуться под горячую руку, сбегали из дому. Некоторые наиболее спокойные - на речку, с удочками, но большинство собиралось к избе сельского головы или старосты
        - поговорить за жизнь и за грядущую напасть. Все разговоры и споры рано или поздно скатывались к войне, особенно в тех селениях, что стояли на трактах и глядели на марширующих мимо солдат.
        Так же было и в пригородной деревеньке на самом юру, откуда можно и столичные шпили разглядеть, и колонну походного полка издалека заметить. Едва стальная змея показала спину на гребне одного из холмов, как собравшиеся на площадь люди примолкли, думая каждый о чем-то своем. Потом послышались первые мнения:
        - Что ж это они идут-то на юг, а не на север? Там, в Аленоре, небось каждый солдат на счету, а здесь походные полки черт-те чем занимаются.
        - Да ты подумай мозгой, голова, что они, сами, что ль, решают, куда им идти и что делать? У их императорского величества плант на все заведен особый - когда и что делать. Наверное, ума-то поболе у них, знают что и как. И первосвященник ему помогает, и гильдейские тоже в стороне не стоят.
        При упоминании о магах сразу же подала голос молодежь, наслушавшаяся проповедей в храмах:
        - А и пусть бы их там, на севере, чаровников проклятых, потрепали. Правильно их вытурили всех туда, в пустоши, чтобы здешнюю землицу духом своим не пропитывали.
        Сказали - и словно опомнились. Разговор снова затих, будто нечто невидимое могло услышать крамольные речи. А и впрямь, кто этих чародейников знает, придумают еще соглядатаев каких. Мало их Церковь гоняет, ой мало…
        Многозначительный кашель, раздавшийся посреди подобных размышлений, мало кого не заставил вздрогнуть. Все обернулись к седому деду, неторопливо скручивающему цигарку. Старик облизнул край, загладил и только потом поднял взгляд, безошибочно выловив в настороженной толпе молодого нахала.
        - Ты, парень, языком мели поменьше. - Дед огляделся, дабы удостовериться, что рядом нет местного отца-настоятеля. Скоро всяко Богу душу отдавать, и не хотелось бы под конец со священниками ссориться. - Я тебе вот что скажу: для служивого нету лучше места, чем рядом с магом. Всякая шваль - она чует, кто для нее опасней, и прямиком на волшебников нацеливается, о других и не особо думая. Да и даже в молодом чаровнике сила страшенная. Пусть он только огнем бросаться умеет или молоньей полыхать - уже толку, как от десятка лучников. - Дед прервался, пару раз тяжко кашлянул в кулак, отдышался и продолжил: - Да и в миру маги, они на север не просто так ушли. Аленор-то после войны почему выжженный стоял? Да и Глорнская чаща, отец рассказывал, мирным была лесом, светлым. А сейчас - гнездилище змеиное от края до края, и добро бы только змеиное! Магия там осела, как бестий выколачивали, ну и потом… А дикое волшебство - это, я тебе скажу, не туесок меду. Поди нерадостно тебе будет, коль начнешь дерево на дрова рубить, а оно тебя ветками цоп - и нету. Или репу копать, а глянь - у желтенькой уже пасть, что твой
кулак, по лопате прыг-прыг да пальцы-от тебе и обкусает. - Старик собрал морщины в улыбку, загоготали и мужики, даже не догадываясь, насколько невинными были шутки дедка по сравнению с настоящими порождениями дикой магии.
        - А маги, они там башню строят свою, и та всю эту дрянь, по землям разлитую, в себя вбирает. У меня брат туда ушел, давно от него вестей нету. А пока писал, говорит - житье, конечно, непростое. Но тому, кто работы не боится, вполне потянуть можно. Зато и земля там родит на зависть, да и Церковь туда не особо дотягивается. Магам-то десятину платить не надо, да и за ересь они никого не дергают. Мрачные - да, довелось мне на них насмотреться. Но глянь кто в ихний кодекс гильдейский - это ж страсть! Чародейник-то сам для себя страшен, как печка самоходная: чуть шажок в сторону и нету! Все на силе разума держится. Ни брагой душу развеять, мысли горькие разогнать, ни еще как отвлечься. Да тут обычный-то человек, скажу, озвереет!
        Над площадью снова грянул хохот, быстро, впрочем, оборвавшийся - из храма выбрался-таки настоятель, чтобы узнать, чего это так глотки дерут. Прознай священник, про кого тут говорили, - и не видать деду царствия небесного. Так что дедок только многозначительно подмигнул собравшимся и запалил самокрутку.
        Да к тому же у мужиков появилась иная тема для обсуждения. Колонна солдат подтянулась ближе, стал виден волк на знаменах, застывший в вечном броске, - символ Империи. И над колышущимися полотнищами сияли в солнечных лучах ярко начищенные бляхи с номером полка. Дед, по-стариковски дальнозоркий, аж дымом поперхнулся, разглядев цифры самым первым:
        - Мать честная, это же тринадцатый полк!
        Прочие только уважительно качнули головами - полк под началом Альтемира воистину знали все от мала до велика. Даже отец-настоятель, одаренный от Бога не самым легким характером, примолк в невольном почтении. Тринадцатый полк выделялся среди прочих, прослыв лучшим с тех самых пор, когда не дрогнул и не побежал в битве у Хардагана, останавливая прорыв бестий, страшнейший за полвека. Альтемир, получив полк за полгода до сражения, сам сражался впереди всех, и с тех пор солдаты, бывшие со своим командиром в те дни, на него чуть ли не молились.
        Молва шла и среди простого люда, посему селяне завопили что-то приветственное, едва солдаты приблизились к деревне на сотню саженей. Ехавший впереди командир сначала глянул сумрачно, потом ущипнул себя за нос, встряхнул головой и улыбнулся в ответ - пусть устало, но открыто и дружелюбно. И сами солдаты приветственно бухнули ножнами в щиты, перешли на парадный шаг, будто и не было перехода, да и грянули песню.
        Последние лучи солнца, уходящего за Армон-Дарон, превращали Мирбург в столицу сказочной страны. Впрочем, Церковь перестраивала город именно так, чтобы дары Бога-Солнца делали его лишь краше. Даже огромные черные тучи, стремительным фронтом идущие с севера, не могли бросить тень на это великолепие.
        Сейчас город был одет не только закатным светом, но и алым огнем войны. На каждом шпиле под имперским флагом с бегущим волком трепетал яркий кроваво-красный вымпел. Точно таких же оттенков знамена свисали и с парапетов громадных привратных башен внешней стены. Диомир едва слышно охнул. Это и впрямь означало, что в благословенных пределах Империи случился не обычный набег или вторжение, а настоящая война.
        В двух лигах от города тракт расширялся, и вереницы возов и телег раздались в стороны, освобождая середину дороги для войсковой колонны. Люди всегда приветствовали солдат из походных полков как защитников от напастей из Глорнского леса. Но сейчас все видели в них единственное спасение, догадываясь, что сторожевые гарнизоны Северной Стены со своей задачей не справились. Альтемир, точно знавший об этом из донесения гонца, был непривычно хмур. Воины, напротив, охотно отвечали на радостные выкрики, завязывали разговоры с возницами и брали небольшие, чтобы не нагружаться под конец утомительного марша, гостинцы. Люди были только рады оказать услугу защитникам, да не простым, а самому тринадцатому полку, ставшему уже чуть ли не легендарным. Пожалуй, только Альтемир, воспитанный отцом настоятелем в должной скромности, не замечал, что его и его солдат приветствуют особенно охотно.
        Громадные внешние ворота города, под аркой которых легко проходило пять возов в ряд, были, как всегда, широко распахнуты. Врага, который смог бы через них пробиться, ожидал неприятный сюрприз: за первыми воротами открывался обширный, простреливаемый со всех сторон двор, упирающийся в еще одну стену. В ней воротных арок было уже три. Две по краям, куда втягивались торговые подводы, обеспечивающие жизнь нижнего города, и одна по центру, на высоте двух человеческих ростов. Через весь двор к этим срединным воротам поднимался пандус, на который Альтемир и повел солдат. Привратная стража отвела створки в стороны, и походный полк вступил в столицу.
        Во время громадной перестройки, затеянной Церковью в последние годы, при новом Императоре, Мирбург разделился на верхний и нижний город. Все дома, лавки и мастерские остались внизу, на уровне земли, а над ними поднялись арочные дороги, ведущие к центральной крепости. Трактов всего было три, один шел на юг, к морским портам, а по двум другим подходили и выходили из города войска. Стражу на них несли паладины, следящие за порядком как в верхнем, так и в нижнем городе. Не всякая угроза была по силам городской страже, особенно если это касалось проклятых демонопоклонников или еретиков. Маги не могли или не хотели увидеть угрозу, и демоническая зараза в конце концов проникла столь далеко, что ей поддался даже предпоследний Император, вынудив Церковь вмешаться. С тех пор служители Бога-Солнца бдительно охраняли покой простых горожан.
        Колонна походного полка не в ногу, дабы не повредить каменную кладку, прошла по мосту и повернула налево, огибая кольцо внутренних стен. Во время масштабной перестройки столицы старый императорский дворец объединили со зданиями храма и Совета Гильдии, воздвигнув громадный, увенчанный куполом и башней со Светочем монумент величию объединенной Империи. Если бы Альтемир повел солдат направо, завернув на север, то вскоре они бы вышли на огромную Мирную площадь, куда по праздникам стекались толпы народа, дабы приобщиться к веселью и увидеть Императора, вместе с первосвященником и советниками стоящего на парадном балконе. Сейчас же полк, огибая основание нового дворца, направлялся к воротам во внутренний двор. Там располагались казармы и дворцовые службы, и туда тыльной стороной выходил сам дворец.
        Внутренние замковые стены, облицованные желтым известняком, горели ярким светом под лучами солнца, где бы ни находилось само светило. Даже сейчас, когда весь город был окутан вечерним сумраком, а громада внутренней крепости отбрасывала глубокую тень, желтые стены словно источали свое собственное, мягкое сияние священного солнечного цвета. Эти громадные сооружения почти целиком строились силами самой Церкви; говорили, что даже сами Солнечные птицы помогали верным слугам Бога-Солнца. Простым людям понадобилось бы несколько столетий, чтобы возвести нечто равное по размерам и величию нынешней имперской столице.
        Колонна полка, в свою очередь покидавшего город, уже успела пройти через воротный тоннель, ступить на опоясывающую крепость кольцевую дорогу и почти целиком скрыться из виду. Последние ряды, увидев солдат Альтемира, крикнули что-то приветственное, в ответ тоже донеслось несколько возгласов.
        Здесь, как и в нижнем городе, дыхания войны почти не чувствовалось. Люди жили своей обычной жизнью, сновали по делам, тащили грузы или мчались по поручениям. Последний раз походный полк Альтемира был в столице почти год назад, и с тех пор почти ничто не изменилось. Разве вот теперь в казармах командира ждал императорский гонец с указанием расквартировать войска в обычном порядке, а самому явиться во дворец. Отец Диомир, порядком уставший после дороги, тяжко вздохнул, но не мог отказаться сопровождать своего воспитанника, хотя паладин, разумеется, посоветовал ему поберечь здоровье и отдохнуть.
        Несмотря на громадные размеры, во дворце не было поражающих пустотой залов с высокими потолками и длинными окнами, пропускающими солнечные лучи с танцующими в них пылинками. Здесь билось сердце Империи - вернее, сразу три сердца. Поэтому главный зал, куда вел вход с Мирной площади, и оканчивался тремя каменными порталами. Арка синего камня вела в покои Гильдии, красные врата приводили в дворцовые службы и канцелярию Императора, а священный желтый цвет, разумеется, отличал проход во владения Церкви. По такому же принципу разделялись потоки просителей и гостей, приходивших с крепостного двора.
        Дворец, несмотря на поздний час, и не думал засыпать. Фактически деятельность здесь кипела непрерывно, не зная отдыха, дабы не покинуть на произвол судьбы ни единую, самую малую часть Империи, озарив все ее уголки благословенным светом. Так же точно были освещены и все внутренние коридоры и покои, по которым в почтительном молчании передвигались слуги, посыльные или служащие. Говорили, что над характерными для всего дворца каменными шарами, источающими мягкое желтое сияние, сообща трудились и волшебники, и священники. Среди одеяний имперских чиновников изредка можно было заметить голубые, расшитые золотом мантии старших магов или самих советников. Столь же редко глаз останавливался на желтой ткани одеяний служителей Церкви.
        Переходы складывались в простую систему, которая запоминалась словно бы сама собой. Альтемиру показывали новый дворец лишь однажды, во время его назначения командиром походного полка, но сейчас он уверенно двигался к центральным службам канцелярии. Конечно, он провел немало лет в старом дворце, но сейчас это знание не могло ему пригодиться. К тому же ему редко хотелось вспоминать о том времени.
        Коридоры, лестницы и переходы вели паладина и его спутника все выше, под самый купол. Здесь вдоль стен не было светильников, громадная опрокинутая чаша над головой не была монолитной, а состояла из полупрозрачных чешуек слабо окрашенных желтовато-зеленых бериллов и желтых цирконов, вправленных в ажурную сталь опор. В центре круглого зала поднималась отполированная до блеска громада опорной башни, пронзала купол и оканчивалась Светочем, чье сияние и днем, и ночью освещало зал. Говорили здесь почти исключительно шепотом, каждое громкое слово, тысячекратно усиливаясь, разносилось вокруг и казалось чем-то святотатственным.
        Паладин еще не успел оглядеться по сторонам, выясняя, куда идти дальше, как сбоку раздался тихий голос:
        - Командир Альтемир, отец Диомир? Следуйте за мной.
        Они двинулись за человеком в простой коричневой одежде, показавшим золотой перстень с гравировкой в виде пера. И только то, что стража у дверей верховной канцелярии пропустила всех троих, лишь взглянув на лицо служащего, говорило о том, что этот клерк из числа особо приближенных. Провожатый, открыв дверь, остался снаружи и запер ее за спинами паладина и священника.
        Комната за дверью поражала. Нет, не размерами, убранством или великолепием, а, наоборот, отсутствием всего этого. Судьбы Империи решались в небольшом, просто обставленном помещении под самой крышей дворца, посредине которого стоял внушительный стол с искусно выполненной картой страны. В углу за небольшой конторкой сидел очередной клерк, в любой момент готовый записать решение руководства. Высокие двери в боковой стене, ведущие на улицу, были распахнуты, но это не сильно помогало разогнать предгрозовую духоту.
        Человек в обычной желтом плаще, стоявший у стола с картой и опиравшийся на него ладонями, поднял голову навстречу вошедшим. Спокойный взгляд, аккуратная бородка, умиротворение, которым от него буквально веяло, - и рукояти двух мечей за спиной. Альтемир поспешно склонился:
        - Приветствую, первосвященник Хешель.
        - Что ты, Альтемир, давай без ненужного церемониала, - ласково произнес глава Церкви. - Приветствую и тебя, отец Диомир. Рад тому, что твои усилия увенчались успехом. Я доволен твоим воспитанником.
        Альтемир покраснел и тут же пожалел, что выпрямился и не может скрыть румянца. Первосвященник улыбнулся:
        - Да, действительно доволен. Я упросил Императора дать мне возможность лично побеседовать с вами, ведь, в конце концов, вы оба состоите в рядах нашей Церкви. Вы не будете против, если мы выйдем на балкон? В неподвижном воздухе думается с трудом, а снаружи хотя бы можно рассчитывать на легкий ветерок. Ну а когда гроза все-таки разразится, мы быстро укроемся под крышей.
        С верхнего балкона дворца, выходившего к площади, открывался великолепный вид на ночную столицу. Цепочки огней отмечали главные улицы, перемигивались освещенные окна; можно было различить блуждающие факельные отблески: это стража охраняла покой горожан. Нынешняя ночь, как и многие другие, выдалась спокойной, нигде не было видно условленных зеленых вспышек, означавших, что требуется вмешательство паладинов.
        Ветер на высоте и впрямь гулял, и настолько сильный, что иногда приходилось придерживать слишком уж развевающиеся полы плащей. Сияние Светоча вычерчивало все предельно резкими тонами, почти без оттенков. Глубокие тени ложились на камень, стекали вниз и, слегка расплывшись, тянулись по пустынной площади. Грозовой фронт уже нависал над городом, по его рыхлому брюху гуляли яркие желтые блики. Воздух был ощутимо наполнен влагой, до ливня явно оставались считаные минуты, и первосвященник не желал терять впустую ни единого мгновения.
        - Итак, командир, думаю, твое любопытство достаточно истерзало вас на протяжении всего прошедшего дня. Мы специально не дали гонцам конкретных сведений, чтобы избежать ненужных слухов. Как вы со святым отцом, верно, догадались, Северная Стена прорвана. Разумеется, не по всей длине, а лишь в двух местах, но прорыв был мастерски подготовлен и осуществлен. Система дозоров, увы, не показала ожидаемой эффективности - во многом из-за того, что против магов-разведчиков выступили чародеи самих бестий. Советникам Гильдии еще предстоит разобраться, почему так произошло, да и мне крайне интересно это узнать. - Хешель легким движением то ли коснулся левого плеча, то ли тронул рукоять клинка, на его скулах одновременно вспухли желваки.
        - Так или иначе, наши общие потери в профессиональных войсках - восемь тысяч гарнизонных солдат и два походных полка по результатам двух боев. Несколько гарнизонов Стены еще сохранились, теперь наша проблема - вывести их оттуда. Мирное население пострадало куда сильнее - Солтар уничтожен. Все жители, как взявшие в руки оружие, так и беспомощные перед врагом, погибли. - Первосвященник повернулся к своим спутникам, словно желая увидеть их реакцию, помолчал несколько мгновений, затем снова обратил лицо к городу.
        - Уцелели только внутренние покои крепости магов и ордена братьев-щитоносцев - волшебники в последний момент накрыли всю гору непроницаемым в обе стороны щитом, связь с ними возможна только на ментальном уровне. Северный Светоч разрушен. Все это, прошу отметить, сделано силами лишь одной атакующей группы бестий, тех, что похожи на ящериц. Самоназвание, если верить летописям, - «зары». Результаты совершенно ужасающие: во-первых, численный перевес противника, по нашим подсчетам, составлял примерно три к одному. Плюс совершенно неожиданный фактор - массовое использование летающих тварей с наездниками и магами на спинах. Виверны и дракон.
        Альтемир с Диомиром, не сговариваясь, охнули. Эти страницы истории знали все имперцы от мала до велика. Драконом пугали детей, даже притом, что такое же чудовище однажды было убито, но лишь усилиями самого Радимира Оцелота, который сам по себе оставался туманной легендой. Все втайне надеялись, что вместе с родом бестий канет в небытие и семейство ужасных крылатых монстров. Хешель, почтив кратким молчанием гибель этих надежд, продолжил:
        - К сожалению, его мощь именно такова, как описывают легенды, склонные приукрашивать действительность. Эта тварь одним махом разнесла башню Светоча, превратила священную реликвию Церкви в обыкновенный булыжник и швырнула его с горы, словно яблоко. В битве с таким противником у наших солдат, к сожалению, не было шансов. Нам даже в голову не приходила мысль о необходимости выстраивать противовоздушную оборону, мы не ожидали столкновения с еще одним драконом. Да что там, появление двух армий бестий, по полсотни тысяч каждая, тоже стало для нас порядочным сюрпризом.
        Первосвященник, выпаливший последние фразы на одном дыхании, остановился, перевел дух и разжал пальцы, намертво стиснувшие каменные перила балкона.
        - Так вот, о двух армиях. Ящеры, как я уже сказал, прорвали Великую Стену около Солтара, разрушили город и двинулись в глубь страны. Согласно донесениям и исследованиям эта армия нацелилась на Каменный Кулак. У этой крепости есть время подготовиться и достаточно бойцов, чтобы продержать осаждающих под стенами сколь угодно долго. Даже летающее оружие бестий не будет особенно полезно в тамошних условиях. Ну да что я рассказываю общеизвестное командиру походного полка. Узкое ущелье, многоярусные укрепления и крепость, наполовину построенная гномами в теле горы, будут для врага уже нашим сюрпризом. - Хешель позволил себе легкую улыбку, чтобы было большой редкостью, когда разговор шел о деле! - и вновь заговорил:
        - Но есть и вторая армия. Это бестии другого рода, покрытые шерстью, самоназвание
«кирссы». Они прорвались сквозь Стену в значительном удалении от города, уничтожив сразу два посланных против них гарнизона и целый походный полк. Все маги или церковники, принимавшие участие в битве, погибли, так что мы имеем весьма смутное представление о ее ходе. Могу сказать лишь то, что среди них были замечены существа, весьма похожие на огромные каменные статуи и, судя по всему, способные выполнять роль эффективных осадных орудий. Имей это в виду, Альтемир. Так вот, место прорыва находится чуть севернее наиболее опасного участка аленорских пустошей, куда эта вторая армия и канула. Населенных пунктов там нет, маги еще не дотянули туда сеть своих башен, избегая столь недружелюбной местности, так что об их передвижениях мы не знаем. Если будет на то милость Бога-Солнца, они не выберутся из пустошей живыми. Но не стоит их недооценивать. К югу лежит город Долтар, которому мы уже приказали объявить призыв к оружию, но их сил будет явно недостаточно, чтобы в одиночку справиться с тридцатитысячными силами врага. Поэтому для тебя, Альтемир, у меня есть задание, полностью отражающее мое доверие к твоим
силам, лично к тебе и к твоему наставнику.
        Первосвященник, повернувшись к паладину, положил руку ему на плечо:
        - Пусть твои люди отдыхают после перехода. Завтра в полдень вы тронетесь в обратный путь, на северо-восток. Твоя задача - собрать здесь, в южных землях Аменора, все силы, которые только сможешь, обогнуть Глорнский лес по тракту вдоль Великой Стены и выйти в Аленор. Идеальным было бы успеть попасть к Долтару до того, как его сотрут с лица земли. В то же время, как мне ни горько это признавать, ты можешь не успеть - в конце концов, врагу нужно проделать вчетверо меньший путь, чем тебе. Поэтому, если ты не сможешь спасти город, останови бестий на подступах к Аменору. Я дам тебе все необходимые документы, а командиры походных полков, градоначальники и курфюрсты восточной части Аменора получат указания оказывать тебе всяческую помощь. Сын мой, я искренне верю, что ты оправдаешь возложенную на тебя честь - ты уже доказал верность Империи и Церкви как один из лучших командиров походных полков. Теперь же твое имя попадет на страницы истории рядом с именами величайших героев нашей славной страны.
        Альтемир, широко раскрыв глаза, внимал каждому слову первосвященника, не до конца веря в то, что все это происходит наяву. И речи быть не может, он, несомненно, сделает все для блага Империи… Вот только обретет дар речи…
        Хешель, мягко улыбнувшись, убрал руку. На тыльную сторону его ладони упала первая капля.
        - О, похоже, дождь все-таки собрался. Давайте-ка вернемся в канцелярию.
        Свет из-за их спин внезапно исчез. Именно исчез, а не слегка померк, прикрытый отвесным ливнем, да и самого ливня еще не было. Трое людей на балконе - и неизвестно, сколько других по всему городу, - резко повернулись к Светочу, чтобы увидеть… размах громадных крыльев и сводящий с ума оскал чудовища, с натугой отрывающего гаснущий шар от каменной кладки. Первая молния, разветвившись на полнеба, утопила все вокруг в оглушающем грохоте, но люди скорее почувствовали, чем услышали дикий рев сотен виверн, выныривающих из грозовых туч и падающих на город.
        Хешель, разумеется, опомнился первым. Дракон еще напрягал лапы, чтобы заставить второй Светоч повторить судьбу первого, Альтемир и Диомир стояли с разинутыми ртами, а первосвященник уже обнажил оба клинка и ощутимо, но не больно ткнул ими своих спутников, просто чтобы привести их в чувство. Затем, завладев их вниманием, качнул одним из мечей в сторону канцелярии и скомандовал:
        - Внутрь, быстро!
        Было в его голосе что-то такое, что заставило этих людей мгновенно повиноваться. Нет, не ярость и не скрытая сила, а скорее жуткое ледяное спокойствие, которым Хешель всегда отличался. Ну и солнечные блики, невесть каким образом заплясавшие в его глазах.
        Удостоверившись, что эта парочка в относительной безопасности, первосвященник приложил правый кулак к плечу так, чтобы лезвие смотрело в небо, а левый прижал к середине груди, направив второй клинок острием от себя. Именно поэтому он единственный и носил два меча, что давало ему возможность взывать к милости Бога-Солнца непрерывно.
        Впрочем, сейчас этого не требовалось. Сперва, просто для разогрева, Хешель использовал «солнечного зайчика», что в руках обычного паладина было не более чем средством для разгона максимум гигантских лесных ос. Все равно неплохо, конечно, но сравнения с парой виверн, вспыхнувших, как тополиные пушинки, никакого. Маги и шаманы, сидящие на спинах тварей, пытались как-то защититься, закрываясь щитами, но священника эти попытки лишь смешили. Ничто не может противостоять мощи Бога-Солнца, особенно когда одна из Солнечных птиц так близко.
        Каменный шар, описав в воздухе широкую дугу, рухнул вниз и покатился под уклон, проминая канаву в брусчатке. Хешелю и в голову не пришло его остановить: верные слуги Бога-Солнца не пострадают, а все, кому уготовано стать жертвами, просто недостаточно усердно молились, а то и вообще сочувствовали богомерзким чародеям. Первосвященник действительно в это верил.
        К тому же у него были куда более насущные заботы - чудовище, оседлавшее заметно просевший купол, заметило крохотного по сравнению с собой человечка и, повинуясь своему наезднику, изготовилось к громадному прыжку. С церковной стороны дворца донесся звон крошащегося камня, сердитый клекот, и разом прибавилось света. Ящера, который решил спланировать на крыльях и на лету ухватить пастью дерзкого муравья, сшибло и завертело волной раскаленного воздуха. Тяжелые капли, предвещающие непроходимую стену ливня, с шипением испарялись, падая на сгусток ожившего пламени. И это пламя, судя по всему, было в ярости.
        В воздухе напротив озадаченного дракона, плавно поводя крылами, висела самая настоящая Солнечная птица, словно созданная несколькими совершенными в своей простоте мазками желтого огня, кое-где раскаленного до слепящей белизны. Огромные языки пламени образовывали голову с двумя багровыми очагами глаз; клюв извергал негодующий клекот, широко разведенные крылья не уступали в размахе драконьим, слегка подрагивал хвост с несколькими длинными, ясно видимыми перьями. Все остальное смазывалось дымкой небольших протуберанцев и облаком раскаленного воздуха. Первосвященник же, словно не чувствуя невероятного жара, стоял в полный рост на шее священной огненной птицы и, держа клинки слегка на отлете, улыбался.
        Миг, который, казалось, был заполнен тяжелым дыханием самого мироздания, - и две твари схлестнулись. Битва в небе над Мирбургом разгоралась.
        Гильдия к тому моменту тоже успела сделать свой ход. Украшающая флигель волшебников статуя диковинного существа с львиным телом, головой орла и могучим размахом крыльев внезапно ожила, потягиваясь и стряхивая с себя осколки разламывающегося камня. Из трещин пробивался глубокий синий свет, в черноте ночи казавшийся ослепительно-ярким. Существо окончательно освободилось от своей жесткой
«скорлупы», встало на дыбы, окутываясь сетью юрких молний, и с ревом взлетело. Уже через несколько мгновений это творение магов, расчертив небеса подобно комете, врезалось в кружащую над крышами стаю виверн и поначалу словно бы скрылось под лавиной атакующих тварей. Но затем из глубины туго сплетенного, истошно верещащего и хлопающего крыльями клубка пробилась одна раскаленная искра, затем вторая, затем просунула свою когтистую лапу настоящая молния, оплела разрядами виверну вместе с наездником и обратила ее в пепел. Расшвыривая летучих бестий в стороны, магическое существо стрелой взмыло к зениту, резко развернулось и, сложив крылья, камнем ринулось на врагов, поспешно кинувшихся врассыпную.
        Но соперничество в воздухе, несмотря на эти мгновенные успехи, все равно было на лапу бестиям, против всего лишь двух созданий Империи они выставили целую летучую армию. И эта армия принесла на своих спинах сотни магов и шаманов.
        Уже испытанная пылевая буря пришла в Мирбург, окутывая улицы целых кварталов слегка шуршащей, вроде бы невесомой, но совершенно непроглядной дымкой. Песчаные струи не собирались выламывать двери, выбивать окна и врываться в дома - зачем попусту тратить силы? Ведь когда заклинание наберет полную мощь, чудовищный неостановимый смерч пройдет по всему городу, смешивая воедино камни, кирпичи, доски и хрупкие человеческие тела.
        Грозовые тучи, словно почувствовав творящееся внизу, начали закручиваться в громадном вихре. Игольчато-тонким провалом обозначился глаз будущей бури, а темнеющий воздух, вытягиваясь веретеном, медленно, словно нащупывая дорогу, потянулся к земле. Навстречу вздымались разрозненные, пока еще не слишком высокие, но уже предвещающие грядущий кошмар пылевые волны.
        И буквально через несколько мгновений воздух взвыл, словно его раздирали на части. Чудовищный звук на секунду оглушил не только горожан, но и жителей ближайших деревень. В округе, где зарождалась пылевая буря, не осталось ни одного целого окна, но это было меньшим злом. В битву вступили многочисленные маги, жившие или просто случайно оказавшиеся в Мирбурге, и, разумеется, сам Совет Гильдии. Вокруг спускающегося хобота смерча образовалось кольцо черных облаков, стремившихся в другую сторону и все ускорявших бег. Взревел пойманный в ловушку ураган, и эхом откликнулись виверны. Большая часть тварей, повинуясь командам и чутью своих наездников, разлетелась в разные стороны - выискивать и уничтожать людских чародеев поодиночке.
        Прочие же собрались в замысловатую фигуру, перестроились и с разных сторон атаковали сотканное из молний существо, решив отомстить ему за успешную поначалу охоту. Волшебное создание увернулось от первой атаки, ударило ветвистым разрядом по второй волне виверн и попыталось взмыть вверх, чтобы получить преимущество в высоте, но словно угодило в невидимую сеть. Истошно завопило, пытаясь вырваться, и почти преуспело в этом, но сверху камнем рухнула очередная виверна, впившись существу в шею. Шаман, сидящий на спине бестии, из последних сил удерживал щит, чтобы многочисленные молнии не сожрали его вместе с летучей тварью, но тут на помощь подоспели его собратья. Остальные бестии, почувствовав слабину врага, накинулись со всех сторон, вцепляясь существу в лапы, крылья, бока, на мгновение все сокрылось в сплошном месиве хлопающих крыльев, затем изнутри клубка брызнул слепящий свет, опаленных виверн разбросало окрест, пара бестий со сломанными крыльями обрушилась вниз, но цель была достигнута. Вместо горделивого крылатого создания в воздухе, переливаясь, угасало облако безобидных искр.
        Уцелевшие твари бросились на помощь главному чудовищу, не на жизнь, а на смерть схватившемуся с Солнечной птицей и первосвященником. Чешуя крылатого ящера великолепно противостояла нестерпимому жару, но и огонь дракона был совершенно безвреден для существа, рожденного чистым пламенем. Больше того, гигантскую птицу, казалось, только освежали эти яростные атаки. Драконьи наездники, к сожалению, оказались весьма неглупы и быстро изменили тактику. Теперь зверь маневрировал, пытаясь зацепить и разорвать самого Хешеля, или попросту разрушал дворец, забрасывая священную птицу обломками кладки. Какие-то плавились прямо в воздухе, не выдерживая ударов первосвященника и его летающего помощника. От других приходилось уворачиваться, и весьма быстро. Когда же в поединок вмешались виверны, беззастенчиво изменив баланс сил, Хешель непроизвольно скрипнул зубами.
        Где-то далеко внизу занимались первые пожары. Песчаная буря медленно, но верно преодолевала заслоны, более и более слабевшие с гибелью очередного волшебника. Паладины, несшие стражу на трактах, объединились в отряды, но их было слишком мало, и они не могли успеть везде. К тому же ночью, под хлещущим ливнем их силы оказались далеко не так велики, как днем. Мощь же Солнечной птицы теперь почти вся уходила на противостояние с крылатыми бестиями.
        И тут раздался звук, от которого у Хешеля зазвенело в ушах и засосало под ложечкой. Словно воздух превратился в нечто тягучее и, похоже, живое - и, сначала растянувшись, одним рывком собрался воедино. Дворец вздрогнул целиком, от фундамента до вершины обломанной башенки - звук шел из его подвалов. А затем из-под полупрозрачного купола начал просачиваться свет. Самые тонкие каменные пластины, не выдержав сотрясения, вылетели, прямо в воздухе распадаясь на осколки, из появившихся отверстий ударили настоящие снопы лучей, похожих на солнечные. И затем что-то прорвалось сквозь купол.
        Полк, оставшийся без командира, не должен превратиться в стадо паникующих баранов
        - это одно из основных правил военной организации. Командование принимает на себя командир первой роты, а если его нет - далее по старшинству. Но Эльтер был далек от того, чтобы самоустраниться от решения насущных проблем; наоборот, он рвался действовать - во многом для того, чтобы не подвести своего командира.
        Капитан считал, что три года назад под малоизвестным до того дня городком Хардаганом он крепко задолжал Альтемиру. Тогда паладин только-только принял тринадцатый полк, не самый выдающийся и по дисциплине, и по боевым успехам. Охочий до слухов народ даже начал поговаривать о какой-то особой, недоброй магии числа тринадцать… и венцом всего стало то, что полк, столкнувшись с прорывом бестий на рубежах Глорнского леса, дрогнул, устремляясь в бегство. Устояла, уперев щиты в землю, только первая рота, и Эльтер, уже тогда бывалый капитан, приготовился дорого продать свою собственную жизнь и жизни своих товарищей, проклиная имперских чинуш, поставивших командиром полка зеленого новичка.
        Альтемиру и впрямь не хватало командирского опыта и авторитета, но оказалось, что эту ситуацию нетрудно поправить, попросту переломив ее, как и весь ход Хардаганской битвы. Увидев панику в рядах своих солдат, паладин не стал сетовать по поводу своей тяжкой судьбы и кончать жизнь почетным, но бессмысленным самоубийством, не ударился он и в позорное бегство. Он сделал то, чему его отлично научили: ринулся в бой сам, используя силу без остатка, поставив на кон свою жизнь ради спасения людей.
        Хотя, быть может, его вмешательство не имело бы успеха, не отрежь он для начала собственным солдатам пути к отступлению. Вставшая перед беглецами стена обжигающего солнечного света длиной почти в лигу мигом отрезвила горячие головы и чудесным образом придала всем бодрости духа. Ну а сам паладин как нельзя вовремя ринулся вперед с боевым кличем и воздетым над головой сияющим клинком, чтобы сражаться в первых рядах. Битва словно сама вынесла их с Эльтером друг к другу, и капитан, уже раненный, смотрел на своего командира совсем другими глазами.
        Но потрясения для Эльтера на тот день не закончились. Альтемир, упирая на ранение капитана, чуть ли не силой отправил его в тыл сражения наблюдать за ходом битвы с пригорка и координировать ее ход. А сам, будто простой солдат, остался в самом пекле схватки, справедливо рассудив, что более опытный военачальник справится с управлением отрядами лучше.
        Сказать, что Эльтер был потрясен, значит ничего не сказать. С людьми такого рода он раньше не сталкивался и потому, уже после тяжко доставшейся победы, без колебаний признал Альтемира своим командиром. Все бойцы последовали его примеру.
        Теперь, в Мирбурге, три года спустя, Эльтеру снова выпало взять на себя управление походным полком, и капитан был готов сделать все, чтобы оправдать доверие своего командира.
        Пока шло построение полка, дозорные, прибежавшие из крепостного двора, доложили о ходе разгорающейся битвы. Затем, отряд за отрядом, бегом, роты покинули дворцовые казармы и, выбравшись из кольца внутренних стен, двинулись в разные стороны, следуя специально разработанному на данный случай плану по защите жителей от прорвавшегося в город врага. Обученные солдаты походного полка умели сражаться и спиной к спине, и в разомкнутом строю, и в поле, и в лесу, и в укреплениях, и на тесных городских улицах. Последнее сейчас было особенно ценно, потому что некоторые виверны явно собирались высаживать в город десант, целясь по очагам сопротивления. Солдаты тринадцатого полка бежали защищать магов и паладинов, спасать горожан, да и попросту тушить пожары, если это было необходимо.
        Отдельный отрад остался во внутреннем дворике для защиты входа во дворец. Прислуга уже вставала к баллистам на башнях, арбалетчики приветствовали проносящихся мимо летучих бестий ливнем стальных болтов, и эта тактика оказалась весьма действенной. Тринадцатый полк оправдывал свою репутацию, продолжая без колебаний сражаться даже тогда, когда из-под дворца начал доноситься какой-то глухой рокот, будто в движение пришли глубинные пласты земной породы. Одновременно с этим осевший центральный купол осветился изнутри, свечение нарастало, словно вверх по проему несся огромный огненный шар, а затем каменные пластины купола с грохотом разлетелись в стороны, словно простая галька, и на свободу вырвалось нечто.
        Альтемир и Диомир опомнились, лишь оказавшись под крышей, за дверьми, которые захлопнулись словно сами собой. Повернулись друг к другу, словно обмениваясь мыслями, и, не сговариваясь, решили, что первосвященник Хешель сумеет за себя постоять. Более того, вполне возможно, он отправил их внутрь дворца затем, чтобы они просто не подвернулись ему под горячую руку.
        Но если для этих двоих, привычных к тому, что бой может начаться в любую секунду, происходящее не стало огромным потрясением (хотя, безусловно, им обоим хотелось многое выяснить, но потом, когда все уляжется), то обитатели дворца, непривычные к звукам боя, не могли похвастаться такой же невозмутимостью. Клерк, до этого спокойно занимавший свой уголок, выскочил из-за стола с выпученными в панике глазами. Альтемир тут же вскинул руку, призывая к молчанию, затем убедился, что полностью приковал к себе внимание служащего, ткнул пальцем в священника и отчеканил:
        - Слушай. Святого. Отца.
        И вышел, намереваясь заняться куда более неотложными делами. В конце концов, его походный полк уже занял дворцовые казармы, так что именно паладин, по должности, отвечал за спокойствие и порядок в пределах верхнего города.
        Большой зал, накрытый полупрозрачным куполом, сейчас выглядел совершенно иначе. Сияние, лившееся сверху, угасло, и горящие светильники, разгонявшие тьму в воздухе, не могли рассеять клубящийся туман страха в умах людей. Даже внутренняя стража, обладавшая железной выдержкой, слегка повернула головы и устремила на Альтемира вопросительные взгляды. Все же прочие реагировали куда более бурно, особенно когда сверху раздался рев, что-то оглушительно хлопнуло, купол слегка просел, покрываясь сетью мелких трещин, и над ним пронеслась огромная тень.
        Паладин, поднеся руки ко рту, крикнул:
        - Тихо!
        Звук, усиленный эхом, заметался меж каменными стенами и словно пригвоздил всех к полу. Наступила осторожная, наполненная дыханием завороженных людей тишина.
        - Снаружи идет бой, но, без сомнения, никакой опасности нет. Первосвященник Хешель первым встретил вражеский натиск, и, думаю, ни у кого не возникнет сомнений в его силе. Ему на помощь пришли чародеи из Совета Гильдии, так что наилучшим поведением для вас будет успокоиться и возобновить работу, не создавая лишних проблем. Чтобы помочь этому, у меня есть голос. Но помните: у меня есть и меч.
        Люди, получив четкие указания, и впрямь будто пришли в себя. На самом деле они были словно зачарованы, двигаясь бездумно, как куклы. Но на некоторое время этого хватит, а больше и не надо. Потом, разумеется, у них возникнут вопросы, но позже, когда все успокоится, найдутся и люди, способные на эти вопросы ответить. Альтемиру же в качестве средства для разрешения проблем был куда более привычен клинок.
        Из верховной канцелярии, как можно более незаметно массируя руку, вышел отец Диомир. Поймав взгляд своего воспитанника, священник кивнул и сообщил:
        - Я его… успокоил, да.
        Альтемир поднял бровь, святой отец принял невозмутимый вид, и паладин усмехнулся, вернувшись к насущным заботам. Стражники получили указания разойтись по дворцу, чтобы известить прочую стражу и вместе поддерживать спокойствие, решительно пресекать панику и, главное, самим сохранять спокойствие. После чего командир, махнув рукой Диомиру, направился обратно, к внутреннему замковому двору, чтобы, если понадобится, и самому принять участие в обороне Мирбурга.
        Коридоры были заполнены остановившимися в замешательстве людьми. Работа встала, все пытались узнать, что происходит, спрашивая друг у друга и, разумеется, только больше запутываясь. Альтемир, разгоняя праздных служащих, не вдавался в объяснения, ограничиваясь простыми уверениями в том, что доносящийся снаружи грохот не представляет никакой опасности, высшее руководство Церкви и Гильдии уже решает эту проблему, так что тем, кто верит в их силы, стоит незамедлительно вернуться к работе. Всех же, кто был таковой веры лишен, паладин обещал ею наделить в ходе личной беседы, надо было только обратиться. Поразительно, но таковых так и не нашлось.
        Эстафета стражников, восстанавливающих спокойствие, оказалась весьма действенной. Даже несмотря на то, что снаружи по-прежнему доносились странные звуки, иногда заставляющие дрожать самые стены, в переходах и на лестничных пролетах наконец воцарилось спокойствие. Альтемир, правда, подозревал, что все служащие разбежались по комнатам, где сражаются за места у высоких окон и наблюдают за хаосом в небесах, но это уже его не касалось. Порядок внутри дворца был восстановлен, а значит, можно смело возвращаться к своим солдатам.
        На последнем скрещении коридоров, перед самой лестницей в приемный зал, откуда расходились ворота в три части дворца, было уже совершенно спокойно. Молча стоявшие стражники, очевидно, водворили порядок, разогнав всех гражданских по помещениям, и теперь без помех несли службу. Но внезапно, когда паладину и священнику до перекрестка оставалось не больше трех десятков шагов, бойцы задвигались, окликая друг друга, потом повернулись в сторону одного прохода, замерли на мгновение и, обнажив мечи, ринулись туда. Альтемир, нахмурившись, нащупал рукоять собственного клинка и потянул его из ножен.
        Как оказалось, не зря. Буквально через мгновение из-за угла донеслись звуки схватки, изумленные вопли, рычание, и по воздуху, спиной вперед, пронесся один из стражников. Его кованая кираса была вскрыта на груди, словно тупым ножом, закаленная сталь топорщилась ошметками, будто рваная бумага. Зазвенели падающие на пол кольца поддетой под доспех кольчуги, в воздухе размазался, медленно опадая, кровяной шлейф. Охнул отец Диомир, мигом сообразив, что этот уже не жилец, несмотря на все умение священника. Паладин рванул из ножен меч, но тварь, скакнувшая вслед за смертельно раненным, оказалась быстрее. Сорвавшийся с острия желтый луч лишь слегка опалил пронесшуюся черную тень.
        Но для привлечения внимания этого хватило. Раздался озадаченный рык, и существо, мерзко заскрежетав когтями о камень пола, резко развернулось, а затем выскочило обратно на перекресток, словно желая узнать, кто же осмелился поднять на него руку.
        Тварь, казалось, состояла из одних контрастов. Вроде бы не очень большая (хотя крупнее любого волка), но удивительным образом притягивавшая к себе внимание, как неуместная клякса. Выпирающие кости, кое-где чуть ли не прорывающие угольно-черную, хрупкую даже на вид кожу, создавали впечатление того, что это существо было где-то собрано из подходящих частей, и весьма топорным образом. Все это, впрочем, не мешало твари быть невероятно быстрой и очень устойчивой к повреждениям.
        Вторая атака паладина прошила бестию насквозь, сияющий луч проплавил углубление в потолке, но создание, несмотря на зияющую дыру в груди, только шире осклабилось, словно издевательски ухмыльнувшись. Впрочем, у Альтемира были и более примитивные средства воздействия; его кулак, закованный в латную перчатку и лишь слегка утяжеленный силой Бога-Солнца, одним махом переломил твари обе челюсти, с хрустом смял черепную коробку и отбросил назад. Туша, сейчас очень похожая на безголового таракана, пару раз безуспешно попыталась подняться на лапы, затем окончательно рухнула набок и только слегка поскребывала когтями по камню. Звук был тихий, но совершенно омерзительный, что не улучшало и так плохого настроения всех присутствующих.
        Но у людей не оказалось времени предаваться печальным размышлениям. Раздался тихий звук, словно кто-то огорченно щелкнул языком, затем резкий хлопок, и под ошарашенными взглядами всех присутствующих, вывалив набок языки, появились уже две обсидиановые бестии.
        Уцелевшие стражники, не сговариваясь, сомкнули щиты и заняли непоколебимую оборонительную позицию за спиной Альтемира. Сам паладин, даже не оглядываясь на них, неотрывно следил за вроде бы лениво приближающимися тварями. Меч покачивался в его руках, заслоняя от возможной атаки: клинки полковых командиров ковались из особой стали, куда примешивалось небесное железо, и с таким лезвием не справились бы даже бронебойные зубы этих бестий. По крайней мере, Альтемиру хотелось на это надеяться.
        Отец Диомир, слегка запыхавшись, выскочил на перекресток ровно посередине между двумя группами противников, вытаращился на не менее изумленных бестий, а затем поморщился и взмахнул рукой, воскликнув:
        - Изыди!
        Под лапами каждого существа немедленно разлилось золотистое мерцание, в которое обе черные твари тут же провалились по шеи. Засучили конечностями, пытаясь выбраться, но только глубже увязли и через мгновение пропали совсем. Над головами, захлебывающимися отчаянным воем, сияние пошло рябью, сомкнулось и мирно угасло. Вновь проявился гладкий и девственно-чистый камень пола.
        Через мгновение осторожного молчания Альтемир проговорил:
        - Что это было?
        - Экзорцизм. - Диомир пробормотал это так рассеянно, словно не он только что загнал невесть куда двух жутких демонов. Священник, будто пытаясь что-то отыскать, оглядывал пол, стены и потолок коридора, где появились бестии, сделал пару шагов вглубь и с торжествующим возгласом ухватил рукой, как могло показаться, просто воздух.
        Но никакой воздух не смог бы захрипеть и резко потемнеть, проявляя очертания фигуры в черном балахоне. На шее у притаившегося незнакомца кроме сжимающей ее ладони священника был странный ошейник, вроде цепи с грубыми, словно изъеденными коррозией звеньями. То ли паладину показалось, то ли ошейник действительно сам бросился на пальцы святого отца, пытаясь оплести их и разжать, а может, и переломать. Но тут фигура пришельца проявилась целиком, до наголо обритой головы, отчетливо человеческой, и Альтемир остолбенел.
        Откуда в Империи могут взяться люди, нападающие на своих же братьев, да еще и в ходе сражения с бестиями?!
        Отец Диомир же не выглядел особенно удивленным. По его руке от плеча шли желтые сполохи, втягиваясь в бешено скачущую цепь ошейника и рассыпаясь колючими искрами. Пришелец, закатив глаза, стоял в напряженной позе, словно пытался поднять невидимый камень слегка разведенными и аж дрожащими от усилий руками. Прежде чем паладин и стражники успели опомниться и поспешить священнику на помощь, он, скрипнув зубами от натуги, поднял вторую руку, развернув ее ладонью напротив лица своего противника, резко толкнул ею воздух, и цепь, завопив как живая, распалась. Диомир тут же отнял руки, и вовремя - тело, еще недавно бывшее человеком, подняло в воздух, одновременно страшно выгибая назад, словно куклу, которую пытаются сломать об колено, - и с отвратительным влажным хрустом незнакомца в черном балахоне не стало.
        Отец Диомир брезгливо отряхнул руки и как ни в чем не бывало повернулся к замершим людям:
        - Видел я раньше этих черных собак. Этих тварей призывают демонологи - была раньше в Гильдии такая ересь, ее сами маги гнали поганой метлой. Ну и мы помогали по мере сил. Уж лет сорок назад это было, я думал, и не осталось никого… Но экзорцизмы на эту пакость действуют, как и раньше. - Диомир расплылся в довольной ухмылке, явно вспоминая дела давно минувших дней. - Но, думаю, ты со мной согласишься, Альтемир, что слишком уж странное это совпадение. Как раз под атаку бестий. И хотел бы я знать, что это за украшение болталось на шее того ублюдка…
        Паладин, слегка расслабившись, подошел поближе и поглядел на нечто, скрытое окровавленной черной тряпкой.
        - Святой отец, мне показалось, или эта цепь…
        - Да, Аль, она сражалась, как живая. С самими-то демонологами я управляться умею, а вот с этой дрянью пришлось повозиться. Но, надо отметить, особых проблем и она не доставила.
        Диомир улыбнулся было, но тут воздух неожиданно наполнился гулкими звуками нового голоса, в котором сквозило неприкрытое злорадство:
        - Конечно, если с обычными учениками заедаться.
        Раскрыв воздух, словно дверь, рядом с поверженным колдуном вышел еще один - с обритой, но все равно очевидно седой головой, сжимая в руке посох и позвякивая грубой цепью. Но у этого она была куда длиннее, свешиваясь на грудь двумя оборванными концами и обнимающая шею в один оборот. Пришелец кинул на своего павшего собрата взгляд, которым обычно удостаивают раздавленного таракана, и повернулся к людям. Стражники буквально приросли к полу, ощущая только, что этот враг им не по зубам, а значит, лучше понапрасну не привлекать его внимания. Альтемир, уже вскинув меч к плечу, заставил лезвие наполниться золотистым сиянием; Диомир, вновь словно забыв о возрасте, стоял в напряженной позе, ожидая любого движения врага. К нему-то маг и обратился:
        - Да, дед, кое-что ты умеешь. Приятно будет с тобой поиграть.
        Паладин слегка подвинулся вперед, одновременно двинув рукой, сжимающей клинок; колдун ухмыльнулся, заставив морщины на лице пойти складками, и прищелкнул пальцами, проговорив:
        - Но! Не так бы…
        Мощный луч золотистого света ударил в грудь фигуру в черном балахоне и расщепился, будто врезавшись в камень.
        - …быстро, перебивать некрасиво!! Мелкий ты гаденыш. - Вспышка ярости появилась и исчезла, маг снова ухмылялся, исполнив задуманное. По всему коридору возникли новые демонические псы, роняя слюну с клыков и кромсая когтями камень. Это выходило у них на диво легко - казалось, сила тяжести над этими тварями была не властна. Как пауки, они ползли по стенам и потолку, кидая хищные взгляды на людей внизу. Общее впечатление было совершенно тошнотворным.
        Паладин и священник, даже не переглянувшись, уверенно встали спиной к спине. Черный маг, явно ожидавший несколько иной реакции, осклабился уже по-другому, как разочарованный хищник.
        - Но конечно, мои манеры не позволяют мне забыть обо всех остальных.
        Второй щелчок пальцами - и зашевелился стражник, погибший от когтей еще самой первой твари, которой Альтемир размозжил череп. Мертвец, как матерый хищник, поймал своих недавних сослуживцев взглядом и слегка пригнулся перед прыжком. Солдаты, зажатые со всех сторон, взглянули на командиров, которые сохраняли подчеркнутое, почти неестественное спокойствие, и, положившись на них, решили взять на себя ходячий труп.
        Альтемир и Диомир тем временем следили за бестиями, чтобы поймать момент для атаки. Служба в походном полку могла занести бойцов куда угодно - например, в логово гигантских жуков. Тогда два церковника тоже стояли спиной к спине, глядя на копошащихся вокруг тварей. И тогда они успели принять единственно верное решение - уничтожить матку.
        Все черные твари внезапно сиганули на дворцовую стражу. Стараясь не слушать звуки за своими спинами, имперцы закружили вокруг колдуна, резкими и по возможности одновременными атаками прощупывая его оборону. Тем не менее пришелец явно не шутил по поводу «обычных учеников» - по скорости реакции он был самое меньшее магистром. Каждый раз, казалось, клинок расходится с ним на какой-то палец, но чародей все равно постоянно оказывался именно там, где не было лезвия. Отец Диомир, ругаясь сквозь зубы, тоже никак не мог зацепить противника обрядовыми заклинаниями. Альтемир, бросив взгляд на наставника, словно пришел к какому-то решению и усилил натиск; теперь магу приходилось уже защищаться, то и дело изменяя камень вокруг и выращивая из него защитные стенки. Клинок паладина щербился впустую, но главное было сделано: внимание врага рассеялось, и очередной сияющий провал заглотал левую руку волшебника целиком.
        Альтемир замер. Черный маг медленно повернул голову, посмотрел на свое плечо, а затем, широко улыбнувшись, вытащил обратно целую и невредимую конечность. И в наступившей звенящей тишине имперцы внезапно осознали, что от стражников осталась лишь груда искореженной стали на окровавленном полу, а все бестии окружают их плотным кольцом. Во внезапной тишине единственным звуком, и то совершенно не доставляющим радости, были тяжелые шаги ходячего мертвеца, который тоже подтягивался к месту основных событий.
        Пришелец, торжествуя, наклонил посох, чтобы широким круговым движением нанести сразу обоим завершающий удар, - и замер, теперь уже распахнув глаза в неподдельном изумлении, смешанном с ужасом. А потом у него на лбу с громким и совершенно неуместным звуком раскрывающихся древесных почек проклюнулась пара зеленых листков и маленький белый цветок. Колдун еще смог поднять глаза наверх, но зеленый ковер, разрастаясь, принялся стремительно спускаться, и за какое-то мгновение вместо черного мага на каменном полу оказалось некое подобие декоративных статуй, какие обычно стоят в садах богачей.
        Бестии, мозгов у которых хватило лишь на то, чтобы осознать смерть хозяина, бросились рвать на части тех, кто, по их мнению, были виновниками этой гибели. За те короткие терции времени, пока твари еще летели, распластавшись в прыжке, оба человека решили подороже продать свои жизни, отлично понимая, что теперь у них точно нет никаких шансов. Но чудеса, предназначенные на этот день, только начинались.
        С демоническими псами схватились две фигуры, двигавшиеся столь быстро, что глаз успевал поймать лишь отдельные образы. Взблеск искрящегося зеленого цвета, волна волос, сверкающее полукружие удара, разваливающее очередную бестию напополам, - и почти сразу же та же самая картина повторяется в другом месте. Казалось, неведомые бойцы просто позируют, сражаясь лишь попутно, но через пару секунд пол был усеян телами тварей. Еще мгновение занял танец вокруг ожившего трупа, закрутившего головой и попытавшегося ухватить кого-то растопыренными пальцами, но очень быстро превратившегося в кашу. Новые пришельцы знали, как убивать мертвецов.
        И лишь когда вся видимая опасность миновала, Альтемир и Диомир смогли разглядеть своих спасителей. Они казались близнецами: тонкие черты лица, одинаковые блестящие, почти белые волосы, волной спускающиеся до середины спины (паладин неосознанно потянулся привести в порядок собственную пшеничную шевелюру), доспехи, состоящие, судя по виду, из изумрудных чешуек… И главное - уши.
        - А красиво, не правда ли?
        Святой отец и его воспитанник резко развернулись в обратную сторону. Там, любуясь на цветочную статую, стоял еще один, очевидно, тот самый маг, который прикончил колдуна с цепью, - в плаще, без доспехов и с такими же длинными, остроконечными ушами. Почувствовав взгляды, он развернулся к людям и улыбнулся:
        - Хотя, конечно, трудно ожидать, что простые смертные смогут должным образом оценить чистое искусство природы, но вы можете хотя бы постараться.
        Тонкие черты лиц всех троих, невероятная быстрота движений, искренне покровительственное отношение ко всем вокруг, кроме своих же собратьев, и эти уши…
        Диомир слабым голосом проговорил:
        - Эльфы?
        Эльфийский чародей улыбнулся еще шире:
        - Воистину твоя наблюдательность делает тебе честь, человек! Да, мы явились озарить ваши жизни лучезарным светом нашего присутствия. И, увы, причиной для нашего долгого путешествия в ваши земли стали легенды. Они начали сбываться. Наступают черные дни.
        Эту сагу знали все люди Империи от мала до велика. Давным-давно эльфы научили юное человечество выживать, почитая Солнце, и одновременно даровали магию. Поэтому Церковь оказалась бы в весьма щекотливом положении, попытайся она четко определить свое отношение к перворожденным. В итоге все мудро придерживались того мнения, что прошлое, каким бы славным оно ни было, остается прошлым. Над теми же, кто был уверен, что будущее еще несет встречи с эльфами, предпочитали посмеиваться. В конце концов, легенды, возвещающие о возвращении дивного народа из-за морей, когда наступят черные дни и над миром воздвигнется волна Тьмы, - это лишь легенды. Древние, покрытые пылью веков.
        И, как оказалось, правдивые.
        Живое тому подтверждение отошло от цветочной статуи, шикарным движением головы привело в порядок волосы и устремило на людей сияющий взор изумрудных глаз:
        - Но сейчас не время для пустых разговоров! Я все расскажу вам позднее, когда соберутся высшие сановники Империи. Мое время здесь слишком дорого для того, чтобы рассказывать одну историю дважды. Кроме того, вам, думаю, хотелось бы как можно быстрее спасти ваш город. Будет неприятно, если такое великолепное архитектурное сооружение, прекрасное в своей монументальности, исчезнет с лица земли. - Увидев, как у его слушателей расширились зрачки, эльф печально кивнул. - Думаю, вам лучше не знать, как сейчас развивается битва в небесах, и сосредоточиться на том, чем вы можете изменить ее ход.
        Альтемир, словно разбуженный последней фразой, мгновенно шагнул вперед:
        - Что нужно сделать?
        - Твоя решительность достойна всяческих похвал, юный человек! - Искренне, как радуются первым шагам годовалого ребенка, восхитился эльф. - Мои товарищи, подойдите ближе, мы должны переместиться.
        Диомир, сразу же после этих слов кинувшийся к чародею, все равно опоздал: эльфы-бойцы обогнали его мгновенно и незаметно, лишь обдав слегка благоухающим цветами ветерком.
        А какие у эльфов были порталы! Диомиру за долгую жизнь приходилось и ступать на тонкие пути магов, и преодолевать громадные расстояния в доли секунды по воле Бога-Солнца, но ничего подобного он раньше не испытывал. Они будто оказались на пышно цветущем лугу, залитом солнечным светом, и при этом все уже в пяти шагах тонуло в густом тумане. Следуя за остальными, святой отец сделал шаг… и его словно размазало тонким слоем по земле, а затем подняло вновь целым и невредимым, едва дышащим от пережитого, и в совершенно другом месте.
        Низкие своды тяжелых каменных арок, из щелей между блоками каплями, а кое-где и ручейками сочится вода, по стенам и потолку, вычерчивая причудливые узоры на необработанных гранях блоков, гуляют отсветы от факелов и магических светильников. И только посередине обширного зала, от которого в разные стороны расходились коридоры, слегка возвышался идеально гладкий каменный круг. На нем и копошились маги в черных балахонах - все сплошь с длинными, свисающими на грудь цепями. Ученики в простых ошейниках сторожили коридоры или поддерживали освещение, демонические псы по большей части сидели, тупо уставившись в пространство перед собой. Но все изменилось, как только у каменного круга появились три эльфа и два человека. Черная магическая братия учеников, в первое мгновение оторопев от подобной наглости, во вторую секунду обрушила на дерзких храбрецов мощь многогранного чародейского арсенала. Группа старших магов, напротив, закрылась щитом и продолжила свои таинственные приготовления.
        Двое эльфов-бойцов, поймав один лишь взгляд своего командира, тут же исчезли, чтобы почти сразу появиться уже чуть поодаль и с обнаженными клинками. Когтистые бестии быстро сообразили, что этих врагов им не одолеть, даже навалившись всей кучей, и попытались прорваться к остальным, но мечники дивного народа свое дело знали. Диомир, размяв пальцы, пустил на пробу одно из заклинаний экзорцизма, попал и обрел куда большую уверенность. Альтемир, азартно хакнув, рассек ближайшего ученика сияющим лучом и почти сразу же ощутил на своем плече стальные пальцы эльфийского чародея.
        - Пойми, человек, я бы с удовольствием позволил тебе поиграть, но здесь, увы, не то место и время. Не зря я прикрыл всю нашу группу щитом, ты должен успеть осуществить задуманное. Тогда от этих черных магов не останется и следа.
        Паладин, устыдившись своего внезапного порыва, остановился.
        - Так вот, человек, я проложу тебе путь на каменный круг, дальше же ты все должен сделать сам. Здесь я не могу тебе ничем помочь.
        Альтемир, почувствовав какую-то неправильность в разговоре, спросил:
        - Но где мы? И что мне надо будет сделать?
        Вопрос оказался неверным. Эльф вскинул брови и тоном «ты меня расстроил» сообщил:
        - Ты сам все должен знать. Или почувствовать, по крайней мере. Не могу поверить, чтобы маги пустили дело на самотек, презрев мои заветы. Ведь ты сын последнего избранного Императора!
        Паладин, словно получив пощечину, резко выпрямился, неосознанным движением поднял руку к лицу и потер правую щеку:
        - Сын человека, казненного Святой Церковью за поклонение демонам. Благодарю, я помню это и так.
        Эльф положил руку ему на плечо и заговорил куда более проникновенным тоном:
        - Так или иначе, это прошлое - вне зависимости от того, как ты к нему относишься. Я не хотел тебя обидеть, я просто не знаю, что вы устроили тут, у себя в стране. Да оно сейчас и неважно. Сейчас ты должен спасти свой город. Закрой глаза - это обычно помогает - и вспоминай. И помни: время нас не ждет.
        Альтемир последовал совету, попытавшись успокоиться. Обычный человек вряд ли бы смог проделать подобное в сложившихся условиях, когда магический щит осаждали толпы магов с цепями на шеях, когда все тонуло в реве и вое черных бестий, изредка перемежавшемся неприятным влажным хрустом… Но для боевого паладина, привыкшего очищать свои мысли, дабы принять благодать Бога-Солнца, это не было сколь-нибудь значимой проблемой.
        Но сейчас, когда пустоту в голове не заполняло ничего извне, она начала вытесняться изнутри далекими обрывками воспоминаний, в основном из детских лет, причем из самого раннего детства. О них Альтемир в свое время предпочел забыть - и поступил крайне разумно, не желая ворошить прошлое, на котором лежала печать церковной анафемы. Сама печать, которой было отмечено лицо паладина и про которую знали очень немногие, начала с ощутимым жжением проявляться на коже, почувствовав нечто нежелательное для Церкви. Но сейчас паладин, похоже, и впрямь был обязан вспомнить. А отвечать за пробудившуюся печать он будет потом.
        Пришла уверенность, что он здесь раньше бывал. И «здесь» - не просто какое-то абстрактное место, а самые глубокие переходы дворца, ниже кладовых, подвалов и оружейных складов. Эта часть сохранилась в неприкосновенности во время перестройки, двери сюда, надежно укрытые в нишах каменной кладки, никогда не открывались. Те немногие, кому случалось проходить мимо, были уверены, что за ними какие-то полуразвалившиеся комнаты или давно обрушившиеся тоннели - и у мастеров никак не доходят руки заложить ненужные арки камнем.
        Для их же блага действительно было лучше так считать. Потому что это место оказалось куда важнее дворца. Дворец и самый город были построены именно здесь потому, что в недрах земли существовал зал с кругом отполированного камня посередине.
        Альтемир, не открывая глаз, двинулся к центру круга, скорее всего даже не осознавая, что делает. Эльфийский чародей удовлетворенно кивнул и окутал паладина дополнительной защитой, потому что старшие маги, увидев приближающегося к ним человека, не пожелали больше оставаться в стороне.
        Ничего этого он не почувствовал, занятый куда более важным видением: все ярче и ярче перед его мысленным взором начали проступать громадные весы, помещенные в океан мрака. Чаши, безукоризненно уравновешенные, на вид были неотличимы друг от друга, на каждой лежала идеально ровная горка серого песка. Несколько биений сердца Альтемир пытался понять, что это такое. Потом он внезапно осознал, что сей четкий образ не был рожден в его голове, а появился снаружи. И тогда, не обращаясь ни к кому конкретно, но веря, что его услышат, он закричал:
        - Как мне спасти людей?
        Мгновение тишины сменилось ответом. Крохотная, почти неразличимая под могучими слоями темноты искорка, падая неправдоподобно медленно, устремилась к одной из чаш. Коснулась вершины песчаной горки, и в тот же миг Альтемира едва не ослепил потрясающе яркий, после долгого мрака, свет. Его спасло лишь то, что он смотрел не глазами.
        Груз, лежащий на чаше, стремительно перерождался, будто кто-то стягивал с него покрывало. Это уже был не песок, нет, судя по сиянию, это были бриллианты чистой воды, и небольшая искорка, провалившаяся в основание горки, превращала их в звездный сонм. Коромысло весов, медленно накренившись в сторону сияющей чаши, соскочило с крепления и устремилось вниз, почти сразу утонув в густой тьме, а сияющие песчинки живым роем устремились вверх, танцуя и пытаясь обрести какой-то образ.
        Альтемир, не в силах более выносить слепящего света, открыл глаза, и видение, словно сдунутое ветром, исчезло. Черные маги, замерев, таращились на него, как на невидаль, и было действительно интересно, что же может заставить так смотреть людей, наглядевшихся и на демонов, и на восставших мертвецов.
        И вдруг земля содрогнулась. Если даже первосвященник Хешель, паривший в небесах, был потрясен звуком и дрожью громадного здания, то здесь, в подземном зале, рождавшем всю эту дрожь, казалось, будто разверзается бездна. И в некотором роде так оно и было.
        Молочно-белое свечение, ринувшись из-под пола, затопило все вокруг на одно мгновение, а потом столь же стремительно ввинтилось в потолок, уходя наверх. В зале одним махом стало на порядок темнее - черные маги, что поддерживали волшебные огоньки, упокоились навеки. Трудно было сказать, где они вообще были, их размело в мелкую, невесомую пыль вместе с посохами, одеждой, цепями и адскими псами. Тонкие лица эльфов, почувствовавших мерзко скрипящий на зубах порошок, начали кривиться.
        Но паладину было не до того. Его внутренний взор, захваченный рвущимся вверх сияющим вихрем, проносился сквозь многочисленные ярусы и этажи со стенами из дикого камня, затем с гладкими панелями верхних коридоров, и наконец миновал купол. Альтемиру открылась вся панорама битвы в небесах, и бестий по-прежнему было куда больше. Город горел, тракты в нескольких местах были разрушены, и защитников осталось уже слишком мало, чтобы послать летучим тварям достойный ответ. Хешель, оседлавший Солнечную птицу, и бестии, сидящие на спине у ошарашенного дракона, - все изумленно смотрели на то, что вырвалось из недр дворца.

«Кто твои враги?» - спросил голос в голове у паладина.
        Человек даже не успел оформить свою мысль в слова. В небе над Мирбургом полыхнуло, разгораясь, второе солнце, которое не могли смутить ни грозовые тучи, ни ночь, ни мрачное зарево горящих домов. А затем с облегченным вздохом, словно потягиваясь после долгого сна, огненный шар сбросил верхнюю оболочку, по небу раскатилась световая волна, оставляя на нижней стороне облаков долгие перламутровые отблески и переливы, - и все стихло. Во всем городе не осталось ни одного целого окна, не выдержали даже испытанные и надежные бычьи пузыри в бедняцких кварталах. Но это было простым побочным эффектом потрясающего по силе удара.
        Весь воздушный флот бестий исчез, как мелкий песок, и именно этим песком он сейчас осыпался на город, который еще не успел поверить в свое спасение.
        Помещение верховной канцелярии чудом уцелело во время сражения, однако лишилось декоративных витражей. Впрочем, жизнь во дворце действительно не замирала ни на секунду, служки уже успели убрать все осколки и сменить иссеченные занавеси, оставив пустые, но хотя бы аккуратные оконные рамы. В какой-то мере это было даже лучше - после схватки в подвалах Альтемиру и Диомиру как никогда хотелось глотнуть свежего ночного воздуха.
        Эти двое появились здесь по поручению посланника, который лично сопроводил их по всем лестницам и коридорам, впустил в помещение канцелярии и плотно прикрыл дверь.
        Со стула рядом с громадным столом-картой навстречу вошедшим без особой спешки поднялся человек преклонных лет в пурпурной длиннополой мантии, с аккуратной седой бородой и массивной золотой цепью на шее. Но было в этом старике кое-что еще, заставившее паладина и священника поспешно согнуться в поклонах и синхронно выдать:
        - Приветствую вас, мой Император.
        Седобородый старец, с улыбкой приблизившись, внезапно крякнул и сам глубоко поклонился. Умудренный опытом Диомир, конечно, был удивлен сверх меры, но далеко не так, как Альтемир, у которого от неожиданности, казалось, даже дыхание пресеклось.
        Император, сохраняя выражение доброжелательности на лице, выпрямился и произнес:
        - Это выглядит логичней. В конце концов, именно вы спасли не только меня, город и его жителей. Вы спасли всю нашу страну. Ведь пади сейчас Мирбург, и война была бы проиграна. Ваши же действия оказались выше всяких похвал, и речь идет не только о сиюминутном героизме. - Правитель жестом предложил гостям пройти к дверям на балкон и распахнул их, открыв панораму столицы.
        - Я наблюдал за сражением отсюда. Должен сказать, я ждал многого от полка, ставшего легендой в Хардаганской битве три года назад, и все равно я был поражен. Вы превосходный командир, Альтемир. Мастерство солдат тринадцатого походного полка поразительно: они сбивали летучих бестий с земли, почти мгновенно подготовив позиции. Ну и, разумеется, обороняли город от высаживающихся врагов. Во многом их своевременные, слаженные действия стали залогом нашей сегодняшней победы. И надо отметить особо - с ними не было их командира, отдающего приказы. Альтемир, ваш полк - не сборище тупоголовых исполнителей, и, поверьте мне, это дорогого стоит.
        Паладин, растерявшийся от столь бурного потока похвал, несколько неуверенно произнес:
        - Это заслуга ротных, особенно Эльтера, капитана первой…
        - Прекрасно, - Император, предупреждающе подняв руку, прервал Альтемира, - я распоряжусь, чтобы документы о награждении были подготовлены в ближайшее время. Ну а вы, командир, надеюсь, не откажетесь принять награду лично от меня.
        Разумеется, личное участие правителя заключалось в том, что он хлопнул в ладоши, вызывая слугу. Помощник появился мгновенно, с величайшим тщанием держа перед собой продолговатый ящик. Император, на мгновение задумавшись, жестом остановил прислужника и коснулся руками деревянной крышки:
        - Альтемир, ваш полк уже стал гвардейским после Хардаганской битвы. Вижу, что наградной доспех за тот подвиг пришелся вам по душе.
        Паладин мгновенно скосил глаза вниз, словно впервые увидев свою кирасу с вычеканенным волком, и поспешно кивнул. В самом деле, как Император мог заподозрить, что командиру может не понравиться столь щедрый дар. Старец, улыбнувшись, открыл ящик, явив свету пару искусно выполненных наплечников. Каждый из них был выкован в форме разевающей пасть волчьей головы, соединяя мастерство исполнения и практичность. Ведь награды полковому командиру должны в первую очередь помочь ему в сражениях, дабы лучше исполнять долг перед Родиной, именно поэтому ни кираса, ни наплечники не несли никакого украшения, кроме собственной чеканки.
        Повинуясь мановению пальцев правителя, слуга поставил ящик на стол и быстро и ловко прикрепил к доспеху Альтемира новые детали. Император, удовлетворенно кивнув, произнес:
        - Вам идет, кэр Альтемир.
        Глаза паладина широко раскрылись, Диомир закашлялся, от неожиданности поперхнувшись. Правитель Империи слегка улыбался, явно довольный произведенным эффектом:
        - В конце концов, дети за отцов не отвечают. И было бы совершенно несправедливо оставить без награды героя всей страны. Повторюсь, кэр Альтемир, это лишь меньшее, что я могу для вас сделать.
        Паладин, не в силах произнести ни слова, стремительно поклонился. Диомир же, почтительно склонив голову, улыбался со смешанным чувством удивления, радости и беспокойства. Конечно, он искренне желал своему воспитаннику достойной судьбы. Детство Альтемира завершилось не самым приятным образом вместе с казнью его отца, Императора, обвиненного в связи с демонами. Самого же мальчика взяла на попечение Святая Церковь - на словах, чтобы опекать сироту. Но Диомир по понятным причинам лучше всех знал, что его задача - наблюдать за мальчиком, отмечая любые нежелательные проявления демонической или даже просто магической природы, буде таковые появятся. В этом ему должна была помочь печать, поставленная паладину на лицо в тот самый день, когда ему оставили жизнь. Обычно она была незаметна, но должна была проявить себя, как только Альтемир хотя бы подумает о том, чтобы отступить от пути ревностного служения делу Церкви. Что, между прочим, и произошло недавно в подвалах императорского дворца.
        Поэтому, разумеется, официальная Церковь придерживалась весьма суровых взглядов на будущность Альтемира. И то, что Император даровал паладину дворянский чин, да еще и передающийся по наследству…
        - Вам же, отец Диомир, - правитель обратился к священнику, заставив того отвлечься от раздумий, - стоит увидеться с первосвященником Хешелем. Конечно, суть вашего грядущего разговора мне неизвестна, да я и не горю желанием ее узнать, но, скажу по секрету, - старец мягко улыбнулся, - там, без сомнения, зайдет речь о неких документах, в которых фигурирует слово «епископ». - Священник вежливо улыбнулся в ответ и склонил голову в знак признательности, в то время как паладин просто сиял оттого, что и его любимого наставника тоже не обошли наградой. - Первосвященник Хешель весьма мудрый и справедливый человек, - Император сделал едва заметную паузу, лишь на самую малость длиннее того, чтобы набрать воздуха в грудь, - и истово верующий.
        Альтемир почтительно уткнулся взглядом в пол, разделяя восхищение правителя первосвященником. Диомир без промедления повторил движение своего воспитанника, но лишь для того, чтобы скрыть предательски расширившиеся глаза. В отличие от сравнительно юного паладина священник знал нынешнего властителя Империи весьма и весьма неплохо. И в его устах «истово верующий» звучало примерно как «безумный фанатик».
        Складывалось ощущение, что глава светской власти в стране не особо в восторге от положения дел. Диомир мысленно усмехнулся. Забавное поведение для человека, который своим приходом к власти был целиком и полностью обязан именно Хешелю. Что ж, это открывало широкие и интересные перспективы…
        Император же как ни в чем не бывало продолжил, обращаясь к Альтемиру:
        - Итак, уважаемый кэр, позвольте вами распорядиться. Север страны нуждается в защите. Мы до сих пор не получили никаких сведений оттуда, даже сильнейшие маги не могут пробиться через грозовую завесу над Аленором. Я разделяю их подозрения, что это не чисто природное явление, тут постарались бестии. Так или иначе, - Император посмотрел Альтемиру прямо в глаза, - там остались люди. Северяне - суровый народ, они привыкли противостоять всему вокруг. Конечно, остановить нашествие в одиночку они не смогут, слишком неравны силы, но они продержатся до прихода подкреплений, я в этом уверен. Альтемир, твой путь лежит к восточному проходу в Аленор, между пропастью Великой Стены и Глорнским лесом, туда, где лежит город Остер. На запад двинемся мы с Хешелем, а твоей задачей будет защитить восточную часть Империи. Я подтверждаю своей волей указание Хешеля: тебе будет даровано право командовать всеми походными полками на пути к Остеру, а также набирать ополчение, чтобы ты прибыл в Аленор с достаточной армией. Оттуда ты двинешься к Долтару и… проверишь состояние города. Далее же действуй по своему усмотрению, я
вижу, что могу на тебя положиться. Удачи тебе, герой.
        Паладин, отрывисто кивнув, выполнил воинское приветствие - термин «отдать честь» ему почему-то никогда не нравился. Император улыбнулся:
        - Я счастлив видеть твою прекрасную выправку, но передо мной не надо ею щеголять, я в тебе не сомневаюсь. Так, - на лице правителя появилось выражение несколько шутливой обеспокоенности, - сейчас я отправлюсь в малый приемный зал, а вы немножко подождите здесь и двигайтесь туда же. Иначе церемониймейстер взбесится, он человек старой закалки и уверен, что верховный правитель обязан общаться с подчиненными исключительно путем приказов. Не хочется попусту расстраивать старика, у него уже не самое крепкое сердце. Ну а я всегда полагал, что личное участие - залог успеха.
        Помещение малого приемного зала уже было заполнено людьми. Совет Гильдии в полном составе сохранял мрачно-торжественное молчание, за которым маги всегда скрывали свое замешательство.
        Император вроде бы отстраненно глядел в огонь, но на самом деле он выжидал, как и положено мудрым правителям. Хешель был в этом уверен, уж кто-кто, а первосвященник знал Императора лучше других. Сам же глава Церкви, отпустив Солнечную птицу и по совету предводителя эльфов двинувшись в канцелярию, за этот краткий срок уже успел составить примерный план действий. Появления гостей из-за моря не ожидал никто, и первосвященник благоразумно отложил решение вопроса об их статусе перед всевидящей Церковью, но он точно знал, что сможет кое от кого потребовать разъяснений.
        - Уважаемый Совет! Что, я спрашиваю, только что произошло?
        Присутствующие задвигались, некоторые замахали руками, другие просто покачали головами, и все указали Хешелю на ослепительный шарик света, висящий над столом с картой Империи. По солнечному мячику прошла легкая рябь, словно спящее существо перевернулось на другой бок, раздалось негодующее вяканье, быстро, впрочем, сменившееся тихим сопением. Первосвященник, вспомнив слова эльфа про «высшее существо», мгновенно оценил ситуацию и перешел на шепот, который все равно блестяще передавал его бешенство:
        - Где были ваши дозорные, господа гильдейские? Где были ваши охранные заклинания? Не хотите же вы сказать, что столицу оборонял тот жалкий грозовой воробей, которого растерзали в первые же минуты сражения? Где, в конце концов, хваленый глава вашей Гильдии? Где в такой грозный и решающий для страны час Радимир Оцелот?
        Какой-то чародей из Совета (различать их первосвященник не собирался - все эти колдуны были равны по влиянию, гордыне и самодовольству, разнились только длиной бород), выступив вперед, позволил себе легкую улыбку, взбесившую Хешеля еще больше, и проговорил:
        - Гроза, господин Хешель. Мощнейшие атмосферные явления гасят на корню всю возможность магической разведки. Видимо, бестии пролетели над грозовым фронтом, скрывшись и от глаз, и от дозорных. А что до Оцелота… Очевидно, этот час для страны все-таки не был решающим. Либо судьба Империи вершилась в другом месте. Никто не сможет упрекнуть Радимира в том, что он когда-либо оставил наш народ в безвыходном положении. Как невозможно упрекнуть его и в неумении скрывать свое присутствие. Возможно, наш незримый глава сейчас находится в этой комнате. Возможно, это даже я - или вы, первосвященник. Но абсолютно точно одно: когда отечество будет действительно в страшной опасности, он проявит себя.
        Это было верно. За всю историю Империи очень многие заговорщики, как среди курфюрстов, так и среди магов, успели близко познакомиться с Оцелотом. Из кратких секунд этого знакомства они вынесли несколько простых истин: великий маг умеет очень хорошо прятаться, очень быстро прибывать к месту происшествия и еще быстрее превращать его в безумный вихрь смертоносной магии. Поэтому сепаратизм ни в Гильдии, ни в стране в целом как-то не прижился.
        Остальные советники несколько озадаченно покосились на закончившего говорить Адуса: им и в голову не приходило, что скромный глава аналитического отдела может так быстро, остроумно и с тщательно укрытой издевкой отбиться от самого первосвященника.
        Хешель как раз набрал воздуха, чтобы разразиться гневной отповедью - как! принять его за какого-то чародея?! - но в этот момент двери канцелярии бесшумно отворились, чтобы не разбудить дремлющее существо и не обеспокоить находящихся среди вошедшей процессии эльфов, считающих резкие звуки негармоничными. По бокам вышагивали два стража с каменными лицами, а посередине, отечески улыбаясь из-за плеч Альтемира и Диомира, шествовал остроухий маг. Остановившись, он окинул собравшихся спокойным взглядом и произнес:
        - Наконец-то все в сборе. А теперь выслушайте меня. Великие силы пришли в движение. Силы, о которых не слышали столь долго, что даже среди нас, перворожденных, не найдется живых свидетелей тех событий. Мы преодолели бескрайние моря, чтобы помочь вам словом и делом, ибо в опасности судьба всего мира. То создание, которое сейчас мирно дремлет перед вами и кажется таким крохотным, на деле обладает величайшей мощью, не сравнимой ни с чем. Вы уже видели его силу: за одно мгновение этот охотник, будем называть его так, уничтожил весь воздушный флот бестий. А теперь позвольте, я поведаю вам, кто он.
        Эльф переместился в центр комнаты, поближе к карте, убедился, что все внимание приковано к нему, и продолжил:
        - Эта история берет начало во временах сотворения мира, когда из великой Пустоты явились ее воплощения, истинные Звери хаоса. Их главной целью было разрушить наш мир до основания - чего, конечно, не могли допустить его хранители, или охотники, как мы, эльфы, их называем. Хранителей было столько же, сколько и подземных зверей, и земля содрогнулась при виде шести невообразимых схваток. Но противники везде оказались равны, и бесконечный бой по неясным нам причинам окончился. Есть основания полагать, что вмешалось само мироздание, желающее установить равновесие во избежание дальнейшего хаоса. Враги вроде бы уснули, но, даже спящие, они держат друг друга стальной хваткой, ни на минуту не прекращая противостояния. И существовало предание, что любое создание, сколь угодно малое и слабое, может, воззвав к одной из сил, склонить чашу весов в ее пользу. И получить в награду силу освобожденного охотника. Или, увы, зверя.
        Альтемир вспомнил свое видение о громадных, висящих в пустоте весах - и содрогнулся. Эльф на мгновение задержал на нем взгляд, потом ободряюще улыбнулся, не прекращая, впрочем, своего рассказа.
        - Увы, это знание каким-то образом попало в дурные руки. Я думаю, наши герои, доблестные спасители города, могут многое рассказать о черном ордене чародеев, носящих отличительные знаки в виде цепи. Много могу рассказать о них и я. Это братство Цепи, и управляется оно Мастером, владеющим не только волей, но и жизнью всех своих прислужников. Даже я не знаю, кто он такой и откуда взялся, но он знает о шести гробницах, где покоятся замершие в схватке охотники и звери. Вернее, уже о четырех. Запечатанных гробниц осталось именно столько.
        По рядам людей в комнате прошел изумленный шепоток, эльфийский чародей поднял руку, призывая к молчанию.
        - Да, одна буквально только что была вскрыта при помощи нашего славного паладина. Видимо, память крови подсказала ему, что делать. - Альтемир вздрогнул и выпрямился, как от удара хлыстом, Хешель, напротив, вроде бы расслабился. - Но к сожалению, этим мы лишь восстановили равновесие. Одна из гробниц уже была вскрыта в степях, откуда на вашу страну двинулись орды бестий. - Гомон среди людей стал заметно громче, так что эльфу пришлось обвести всех пронзительным взглядом, под которым все сникали. - Тише! Братство Цепи опасно и само по себе - и состоит оно далеко не только из бестий. Там есть и люди, и гномы, и даже, увы нам, эльфы. Но теперь, когда на их стороне громадные армии, наше единственное спасение - в единстве.
        Последовала резкая, звенящая в ушах тишина, пока все обдумывали сказанное, но предводитель эльфов как раз успел набрать воздуха для новой фразы и не дал разразиться очередному бессмысленному спору.
        - Среди ваших союзников есть подгорные гномы; они, насколько мне известно, тоже хранят одну гробницу. Разумеется, сперва вам надо отстоять свои земли, но затем, не мешкая, двигайтесь в горы Армон-Дарон. Вы не опоздаете и не поспешите, вы придете точно вовремя. Гробницы связаны между собой величайшей силой в этом мире - цепью судьбы. Их должно открывать в строго определенном порядке и в строго определенных условиях, когда все висит на волоске, и единая соломинка может переломить спину лошади. Здесь ваша задача - опередить братство. Если вы преуспеете в горах, дальнейшие ваши действия станут ясны сами собой. Если же нет - что ж, останется еще три гробницы, чтобы восстановить равновесие. Но у вас уже не будет права на ошибку. Я же со своими товарищами должен разузнать как можно больше о планах братства Цепи. На этом заканчиваю свой рассказ.
        Эльф, слегка кивнув головой потрясенным слушателям, взмахнул руками, окутав себя и своих бойцов полупрозрачной пылью, и пропал, не дав никому сказать ни слова. И лишь через несколько мгновений завеса молчания лопнула, и все заговорили одновременно.
        Император и первосвященник, закончив наконец общее собрание, провели краткую личную беседу в помещении верховной канцелярии, дабы без промедления подготовить всю документальную базу для грядущего наступления. Нашлось там место и для приказов о награждении офицеров тринадцатого походного и лично командира Альтемира. Закончив с этим, Хешель потянулся и пробормотал что-то про Диомира, для виду уставившись в какой-то документ.
        Правитель в ответ выставил вперед ладони в универсальном умиротворяющем жесте:
        - Это в твоей юрисдикции. Как, честно говоря, и наш юный герой.
        - Верно. - Первосвященник, как будто и не было у него тяжкой битвы и полной хлопот ночи, с явным намеком взглянул на Императора. До главы Церкви, разумеется, уже донесли весть о том, что паладин, достойный, но неблагонадежный, получил повышение и титул. Однако верховного правителя взять было не так-то просто:
        - Он заслужил свое дворянство, и точка. Это ведь не только привилегия, но еще и ответственность - служить Империи он будет еще преданней. Впрочем, у тебя могут быть какие-то свои воззрения, по твоей, церковной части. Сюда я не полезу, делай что хочешь.
        Император, сухо распрощавшись, покинул канцелярию. Хешель же остался, на минуту погрузившись в задумчивое молчание. А затем, будто очнувшись, щелкнул пальцами и приказал клерку доставить отца Диомира.
        Первое, что увидел наставник паладина еще от двери, был сидящий в кресле первосвященник, буравящий гостя взглядом поверх сцепленных пальцев. Диомир, отлично понимающий безмолвный язык жестов, немедленно опустил взгляд, выражая своим видом похвальное смирение. Хешель, лишившись возможности прожигать собеседника взглядом, недовольно хмыкнул и произнес:
        - То, что сказал этот ушастый пришелец, правда? Что сделал мальчишка?
        - Все истинно, ваше святейшество. В конце концов, он действительно сын последнего избранного Императора. Кто знает, какое воздействие маги, в то время приближенные ко двору, оказали на его тело и разум? Но я неусыпно слежу за ним, можете не беспокоиться. Он искренне предан Святой Церкви, хотя, возможно, ему и недостает благородной ярости доблестных отцов-инквизиторов. Впрочем, это позволяет ему быть великолепным командиром. Но я удвою усилия, ваше святейшество. Если что-то и собирается проснуться в его душе, я не допущу этого. Любыми средствами. - В глазах Диомира читалась лишь спокойная уверенность профессионала. Хешель кивнул.
        - Чудесно. Ты свободен. Присоединяйся к своему воспитаннику. И следи за ним в оба.
        - Слушаюсь, ваше святейшество.
        В дверях Диомир, мирно и благодушно улыбнувшись, отступил на шаг, чтобы пропустить спешащего обратно в канцелярию клерка, и благословил его на скорейшее излечение. Хешель проводил взглядом его спину, скрывшуюся за мощными створками, и встал с кресла. Диомир действительно умел убеждать и выполнял свою работу безупречно. Насколько сам это понимал.
        Но он был стариком - не только телом, но еще и разумом. Старые убеждения, воззрения, рассуждения… методы поиска врагов… Демоны ведь не стоят на месте, они развиваются. А значит, и новая Церковь должна постоянно идти вперед, прогрессировать, активней и эффективней изыскивать методы борьбы с врагом рода человеческого. А до Хешеля доходили слухи, что Диомир не особо-то рад новым веяниям в рядах Святой Церкви…
        Время этого старика однозначно ушло. Он уже не может уследить за парнишкой, с которым явно происходит что-то неладное. Но происходит очень таинственно, почти неуловимо - Хешель сам мог поклясться, что Альтемир был абсолютно чист еще днем. И вдруг в ночном сражении он показал свою истинную суть. А Диомир, пусть и глядящий за мальчишкой в оба, и не подозревал ни о чем подобном.
        Все, игра с паладином больше не стоит свеч, верным сыном Империи и Святой Церкви ему однозначно не стать. Увы, Император подлил масла в огонь и добавил сложности в игру, осыпав героя милостями. Но, подумал Хешель с улыбкой, и не с такими сложностями справлялись.
        Первосвященник подошел к окну. Ночной ветерок на такой высоте иногда превращался в ураган, но сейчас все было тихо, буря уже разразилась и прошла.
        Альтемира, конечно, любит народ, но прошлое у парнишки не ахти. В этом его слабое место. В конце концов, его отцом был тоже всенародно любимый Император. Только вот эта любовь быстро обратилась ненавистью и страхом, когда Церковь уличила правителя в связи с демонами и казнила. Так что если вышибить у паладина из-под ног опору всеобщей поддержки, то он наверняка рухнет, и очень болезненно. Хотя эти хитрые комбинации были Хешелю несколько не по душе. Составляя и воплощая их в жизнь, он отдавал дань уважения своему великому учителю, первому главе Церкви, тому человеку, который впервые заручился поддержкой самих Солнечных птиц, - Отто фон Остеру.
        Фон Остер часто поучал Хешеля, рассказывая ему о своих наблюдениях над людскими массами и выводах из этих наблюдений. О том, что людьми правят страсти. О том, что важнее всего полный контроль над ситуацией, и при этом контроль незримый. Настоящий кукловод, говорил Отто, должен всегда оставаться в тени. Он был очень умен, старый учитель. Хешель помимо воли почувствовал, как от воспоминаний о наставнике у него подкатил ком к горлу. Особенно от воспоминаний о его ужасной смерти при загадочных обстоятельствах. Однозначно было известно лишь то, что в этом были замешаны демоны. А значит, и проклятые чародеи могли оказаться где-то неподалеку.
        Хешель, после смерти фон Остера взявший бразды правления Церковью в свои руки, очень быстро дал всем понять, что эти руки одеты в стальные рукавицы. Был создан и начал стремительно набирать силу орден отцов-инквизиторов. Церковь наконец-то начала всерьез и довольно успешно соперничать по силе с этой чародейской Гильдией
        - сборищем напыщенных выскочек. Охота за еретиками, демонопоклонниками и прочими порождениями Тьмы обрела невиданный дотоле размах. Хешель вообще любил действовать с размахом, чтобы, как он говорил, была видна сила истинной веры. Так что разобраться с этими нехорошими странностями в поведении Альтемира следовало быстро и безжалостно. Слишком многое в его прошлом было связано с магами, чтобы они забыли друг о друге. И сейчас первосвященник видел, что прошлое начинает оживать в душе молодого паладина. Может быть, он сам пока этого не понял, но желательно, чтобы он так и не успел этого понять. Надо предупредить архиепископа Остерского - ведь паладин поведет свой полк именно туда. Пусть архиепископ взглянет на юношу через несколько дней, и, если процесс не остановится, от этой опасности надо будет избавиться.
        Да, и следовало бы выяснить у священной Солнечной птицы, посланника великого Бога-Солнца, что это за история с древними «охотниками-хранителями» мира.
        Это случилось вне времени и пространства. Просто два разума, которым предначертано было встретиться, нашли наконец друг друга.
        Сейчас у них не было ни имен, ни обликов - лишь одна отличительная черта, по которой они могли узнать друг друга. Оба были Хранителями Пророчества. Тем не менее для себя они определили, что один из них - Человек, а другой - Кирсс.
        Они встретились. Узнали друг друга. Были произнесены слова, доверенные лишь избранным. Песни, доверенные степным бестиям и людям, соединились, и Колесо Пророчества сделало свой первый оборот.
        Затем они рассудили, что могут немного поговорить. В конце концов, мало ли когда им доведется увидеться вживую, и доведется ли вообще. Разговор их большей частью касался искусства магии и таинства разговора с духами предков, ибо один был магом, а другой - шаманом. Простые смертные, если бы им довелось услыхать оную беседу, не разобрали бы в ней ничего - в силу ее предмета. То был разговор двух мастеров, достигших высот в своем искусстве.
        Наконец пришло время расстаться. И тогда Человек внезапно отметил:

«Пожалуй, я как-нибудь все-таки загляну к тебе в гости. Заодно покажу мое Дитя Пророчества».

«Но зачем?» - Кирсс, похоже, был в недоумении.

«Чтобы познакомить с твоим, разумеется!»

«Чем дальше, тем страньше. Что же ты задумал, Человек?»

«Рассуди сам, Кирсс. Колесо сделало свой первый оборот, сплетая воедино не только судьбы тех, кто упомянут в Песнях, но и целых народов. Как эти народы поведут себя, вгрызутся ли друг другу в глотку или пойдут в будущее рука об руку? То есть, прости, конечно, рука об лапу?»

«Вся наша история вопиет о справедливости первого варианта. Все разумные существа почему-то с куда большей охотой объявляют непохожих на них разумных существ врагами и начинают войну».

«Мы можем все изменить. Отныне история будет разделена на время до Пророчества и после него. И сейчас, друг мой, от нас зависит, как сложится жизнь после Пророчества. Мы можем столкнуть наши народы лбами. А можем сделать иначе. Мое Дитя
        - не только воин, но и предводитель, знаменитый среди всех своих собратьев. То же самое и у тебя. Если мы вовремя покажем им, что общего у них больше, чем различного, тогда мы выстроим будущее, где разные существа смогут жить бок о бок. И никто не будет косо смотреть на покрытого шерстью или, наоборот, голокожего соседа».

«Звучит как сказка, не находишь?»

«Это не сказка. Это суровая необходимость. Я даже не говорю о том, что война за Пророчество только началась. Скоро может статься так, что против Братства придется выступать объединенными силами всех народов. Как мы сделаем это, если для нас важнее всего будет убить ближнего своего? Да и после войны никто не знает, во что превратится наш мир. Может статься так, что появятся новые опасности, встречать которые придется плечом к плечу. Мы обязаны сделать так, чтобы наши народы стали союзниками. И сделать это необходимо быстро. Ежели мы промедлим, новая история создаст сама себя, и она начнется с кровавой бойни. Ею же она и продолжится на долгие века, пока не окончится истреблением одной из сторон - или обеих сразу. Ведь ты знаешь: тем, кто считает себя разными, куда проще подраться, чем найти общий язык. Без нас с тобой тут не обойтись».

«Твои слова имеют смысл, Человек. Да будет так. Мы будем ждать вас - я и мое Дитя».
        Так вот они какие, древние земли степного народа.
        Ширш, честно говоря, не очень верил древним легендам, утверждающим, что трава здесь зеленая круглый год, но сейчас наблюдал это поразительное зрелище воочию. Здесь все было другое, и даже сама земля, на которой между запекшимися ранами голых проплешин кустилась невысокая жесткая травка, а равнины играли с путниками, вздымаясь холмами и проминаясь впадинами. А уж что говорить об удивительных лентах вольно текущей воды, что протачивали в местных степях громадные рвы, впадины, логи и котловины. Но самым поразительным было то, что за весь путь род кирссов пока не встретил ни единого человека.
        Это казалось вождю оскорблением. Такие великолепные земли - и никто не хочет здесь жить? Зачем тогда вообще было устраивать эти войны? Конечно, шаманы изредка шипят, прислушиваясь к странным пульсациям магии, но особых проблем это не приносило. Здесь и в помине не было ужасающих пылевых бурь, проносящихся по Степи, бурные грозы пугали непривычных к ним пришельцев только пару первых дней. Были, конечно, и странные твари, которые иногда очень походили на ожившие камни или деревья, но Ширш после нескольких стычек решил, что ничего страшного в этих медлительных бестиях не было. Разумеется, он не знал, что создания пустошей Аленора своей скоростью и свирепостью пугали даже спокойных и бывалых северных жителей, не говоря уж об избалованных южанах.
        Вождю здесь нравилось. Даже несмотря на тяжелые непроглядные тучи, которые не рассеивались уже несколько дней и не пропускали ни единого солнечного луча. Кошки прижимали уши и бессильно шипели на падающую с небес воду, но, в конце концов, когда-нибудь это закончится. Здешняя трава не выглядела так, словно привыкла расти под проливным ливнем. Кирссы двигались на юг уже четыре дня, пройдя земли, которых вполне хватило бы для того, чтобы объявить их новых домом. Но все было совсем не так просто.
        Вряд ли Империя забудет про тех, кто уже убил несколько тысяч ее отборных солдат. И Ширш вполне разумно полагал, что следующие победы не будут такими же легкими. Пробить Великую Стену было несложно - главное, удалось застать защитников врасплох. Но теперь кирссы приближались к густонаселенным землям, двигаясь, по донесениям шаманов, к громадному становищу, и вождя охватывало сомнение. Те люди на границе со Степью были воинами. И они стояли на пути его рода, мешали ему спастись от наступающей Тьмы. Но становище - это не армия, в нем куда больше других людей, в том числе самок и детенышей, с которыми, по большому счету, у Ширша не было давних счетов - в отличие от заров, которые были наделены долгой жизнью и долгой памятью. Зары пришли в Империю мстить, а кирссы, как хотелось верить вождю, только спасались.
        Но армиям, которые уже собираются для сражений со степными жителями, этого не объяснишь. Голос разума подсказывал: надо нападать сейчас, пока враг не успел объединиться, и разбивать его по частям. Охотничья тактика вторила: покрой тело врага сетью ран, и он издохнет, истекая кровью. Но как знать, к чему это приведет. Никто не ведал, на что действительно способна громадная, ужасная Империя, сколько у нее на самом деле сил. На вторую ночь после вторжения на далеком юге произошло что-то ужасающее: огненные сполохи в небе едва не закрыли лунное сияние. Шаманы всех племен только прижимали уши к голове и прятались в шатрах, не желая отвечать на расспросы. Ширш опасался, что в этом виноваты зары, вождь которых долго грозил людям чем-то «невероятным». Но, судя по всему, замысел ящеров провалился, и это не вносило уверенности в души тех, кого Империя считала врагами.
        Вождь был несказанно рад каждому новому дню, прошедшему без встреч с людьми. И все же первое становище неуклонно приближалось. И что он будет делать тогда, кирсс не знал. Он думал над этим постоянно - и во время долгих дневных переходов, когда лишь схватка с местными бестиями могла отвлечь от неприятных размышлений, и ночами, когда сидел в шатре один, отослав всех, и глядел на костер.
        - Жди.
        Кирсс вскинул голову, одновременно хватаясь за копье, хотя оно вряд ли могло помочь против того, кто умудрился подобраться к бывалому воину незамеченным. Шаман смотрел на все это с весьма довольным выражением на морде.
        - Мурен?! Я сплю?!
        - Нет, малыш. - Старый кирсс, покряхтывая по старой привычке, обошел костер и уселся напротив вождя. Ширш уставился на шамана во все глаза, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. - Теперь, для того чтобы разговаривать со мной, тебе не нужно засыпать. События изменились, и я должен помогать тебе постоянно, чтобы не пропустить благоприятный момент, и духи предков сделали меня посланником.
        Вождю потребовалось некоторое время, чтобы обдумать услышанное, после чего он мгновенно взял себя в лапы и, тщательно контролируя каждое слово, спросил:
        - И ты причастен их мудрости?
        - Именно, друг мой. И если ты вспомнишь самые первые мои слова, то узнаешь ответ на тот вопрос, который так ищешь. Вырваться сюда, в мир, нам очень непросто, но, когда я увидел твои метания, меня не могли остановить никакие стены.
        - То есть ты предлагаешь ждать?
        - Да. Отступи от города и на некоторое время уведи свой род в глубины равнин. Духи говорят, что это лучший из двух выходов. Они, правда, говорят еще очень многое касательно будущего… Грядут великие перемены.
        - Но как это?!
        Мурен улыбнулся, немножко подумал, словно подбирая слова, и проговорил:
        - Ты же понимаешь, я не могу открыть тебе всего. Но то, что уже случилось, - не тайна. Черные колдуны, носящие цепи, - они сделали большую ошибку, напав на столицу людей. Хотя момент был выбран как никогда удачно: в становище бушевала страшная битва. Да, твои догадки насчет планов заров были верны. Но ход событий совершенно неожиданно для всех, кроме всевидящих духов, обернулся необычайным образом: из глубин земли вышла новая надежда для нас всех. Там, где я потерпел неудачу, людям удалось преуспеть. И те глаза, которые должны были увидеть случившееся, увидели его. Я был поражен, узнав, что в Империи есть и те, кто способен не просто смотреть, но видеть. Впрочем, - шаман повел ладонью в воздухе, пытаясь привести в чувство совершенно запутавшегося Ширша, - это все еще успеет случиться. Я могу лишь сказать тебе, чтобы ты ничего не боялся, принимая верное решение. Ждать в любом случае осталось недолго.
        - Мурен, я знаю тебя много лет - всю мою жизнь. Я верю тебе. Но другие…
        - Не беспокойся. Завтра собери совет рода, а духи сделают все, как должно. Это будут не твои слова, но слова наших предков. Я сделаю все.
        Совет рода собрался еще на рассвете, но вокруг пустого пространства, где сошлись вожди и шаманы, успела скопиться толпа. Никто не знал, зачем Ширш созвал совет на этот раз, но многие догадывались, что дело как-то связано с людьми. Все знали, что скоро грядет большая битва у первого вражеского становища. Но вождь Обретенных считал иначе.
        - Кирссы! Вожди и шаманы! Хорошо, что вы все собрались здесь и сейчас, потому что глаза и уши, как мы знаем, могут подвести. Но те, кто способны чувствовать устремления душ, никогда не обманутся, отыскивая правду, даже если правда может показаться безумной. Я не буду более смущать вас непонятными речами. Пусть слово возьмет тот, кто может сказать лучше и больше меня.
        Ширш, шагнув вперед, воткнул свое охотничье копье древком в землю, загнав его на две ладони, и отступил. Мгновение вроде бы ничего не происходило, но вожди, в недоумении повернувшись к своим шаманам, увидели на их мордах странную сосредоточенность. А затем события обрели плоть, видимую не только духовным, но и простым зрением.
        Бывший шаман Обретенных, Мурен, откинул воздух, как полог шатра, и появился в центре круга.
        - Я принес кирссам слово духов наших предков.
        Трудно было сказать сразу, чем закончился совет рода. Но уже к вечеру два вождя, наиболее жадных до битвы, пришли в шатер Ширша. Их слова было нельзя назвать оскорблением, но в них не было и покорности. Они решили уйти дальше на юг, а может, под закат, чтобы там встретиться с армией заров. Скрыться в пустынных равнинах и выжидать оказалось выше их возможностей.
        К изумлению Ширша, Мурен, теперь почти всегда находившийся рядом с ним, как и положено настоящему шаману племени, только кивнул в ответ на слова двух вождей. По их глазам было видно, что их также озадачило столь легко принятое решение, но у них, в отличие от вождя Обретенных, не было возможности узнать причин этого.
        - Они не верят словам духов - это их выбор. - Шаман сам почувствовал взгляд вождя.
        - Возможно, они надеются найти славы и добычи, а потом, если всему нашему роду повезет, собираются вернуться к нам. Возможно, они верят, что правда на стороне заров. Увы, мой друг, я не могу сейчас сказать, кто из нас преуспеет больше - они или мы. Но тот путь, на который ступили мы, нам указали предки.
        Вождь склонил голову в знак согласия с волей своих бесчисленных пращуров.
        Громадные ворота Армон, южный проход в недра гномьих владений, не закрывались практически никогда. Даже ночь не могла стать препятствием для обозов, тянущихся из глубины гор в землю людей - и обратно. Торговля не терпит преград. Хотя по торжественным случаям, вроде великого празднования союза между Империей и гномами Армон-Дарона, ворота церемониально запирали - а потом разводили циклопические створки, и центром праздника становилась встреча двух «делегаций», которые торжественно клялись в вечной дружбе двух народов.
        Первосвященник Хешель видел уже несколько подобных церемоний, каждый раз загораясь желанием узнать, каким же механизмом гномы отпирают свои врата без множества слуг (как бы это пригодилось в храмах Бога-Солнца, чтобы ворота распахивались одной
«божественной благодатью»!), но подгорный народ крепко хранил свои секреты.
        Сейчас же до праздника было далеко, зато близко до реального исполнения союзнических клятв. Армия, которая последнюю неделю собиралась в величественных подземных залах, двигалась наружу. Тракт, ведущий в жерло ворот, был пустынен. Все торговые обозы отводились в стороны, чтобы не помешать войскам. Отряды, пришедшие из Мирбурга, ждали подхода гномов.
        На войсковой стоянке никогда не бывает тишины, но сейчас над всем довлел постоянно усиливающийся грохот, заставлявший, казалось, дрожать камни тракта. По тоннелю, освещенному яркими пятнами света от громадных висячих ламп, текла река живого металла - все ближе и ближе. Очень скоро стальной лязг достиг своего апогея, и ряды гномов, высекая искры из гранитной брусчатки, вырвались под солнечные лучи. Ездовых животных в пещерах и тоннелях не водилось, и подгорные жители обладали легендарной телесной крепостью, умудряясь долгое время бежать в полном снаряжении.
        Отряды, выныривая из недр горы, выстраивались с мастерством, наводящим на мысли о великолепной выучке. Стальная река занимала подгорный тракт, насколько хватало глаз, и Хешель, стоящий вместе с Императором у походного шатра, улыбнулся углом рта. С такой помощью северные земли быстро вернутся под власть людей.
        Один полк гномов, держа идеально квадратный строй, двинулся прямиком к лагерю имперцев. Даже издалека можно было узнать в них лучших клановых бойцов - притом, что самих гномов было почти не видно из-за громадных стальных щитов. Топорщащиеся сверху гребни щетинились металлическими же, остро отточенными перьями - пустого украшательства подгорный народ не любил. Впрочем, их Королю, позолоченный шлем которого виднелся в самом центре строя, это отчасти позволялось.
        С громоподобным звуком уперев щиты в землю, гномы остановились перед воротами лагеря, уже загодя широко распахнутыми. По рядам украшенных плюмажами шлемов прошла волна, и впереди, сопровождаемый четырьмя телохранителями, возник сам подгорный Король. Хмуро поглядев из-под кустистых бровей на привратников и почетный караул, гном взвесил в руке древний боевой молот причудливой ковки лишь чуть меньше самого себя и быстро двинулся вперед - туда, где его уже ждали имперские командующие.
        На их лицах не замечалось особого восторга от встречи - как-никак Король происходил из южного клана, был чернобород даже в старости и отличался некоторой смуглостью кожи. Народы людей и гномов, разумеется, пережили и переросли уроки истории, но некая инстинктивная неприязнь к южным гномам у имперцев осталась. Клан Штройн был им куда приятней.
        С последней встречи двух правителей кое-что изменилось. Теперь рядом с шатром Императора в небо бил столб света, постепенно сходящий на нет. Даже при свете дня все вокруг словно тонуло в облачно-белом сиянии. Король, приближаясь, никак не мог отделаться от ощущения, что оттуда на него смотрит испытующий взор.
        - Привет вам, люди. - Гном грохнул молотом по щиту, даже не пошатнувшись от удара, который мог бы свалить быка, и тут же ткнул оружием в светящуюся колонну. - Что это у вас за новая игрушка?
        Император и первосвященник переглянулись. В тоннелях и шахтах случается такое, когда счет идет на секунды, и поэтому гномам не приходилось особенно изощряться в дипломатии. К этому было нелегко привыкнуть даже знающим и понимающим подобное положение вещей людям. Но Императора было трудно смутить.
        - Приветствуем тебя, наш славный союзник. Прошу, следуй за нами в шатер, это не займет много времени.
        Гном фыркнул:
        - Очень на это надеюсь. Каменный Кулак в плотной осаде, эти ящерицы каждый день пытаются перелезть через стены. Пытались и грызть, но зубы, хе, подвели… Так это и есть тот огненный зверь, про которого мне доносили? - Гном, отставив в сторону кружку (неслыханное дело!), навалился на стол закованной в двойной доспех грудью.
        Первосвященник как особа, более сведущая в тонких материях, поднял брови:
        - Что вы, как раз нет. Зверь был погребен вместе с ним под императорским дворцом, а затем, когда один героический юноша воззвал к древней силе, демон был окончательно побежден, и освободился этот… охотник. Он из древних хранителей нашего мира - я, как вы знаете, немного причастен делам нашего великого Бога. Солнечная птица, разговора с которой я иногда удостаиваюсь, поведала мне всю эту историю. - Гном, нахмурившись, поднял руку, и Хешель тут же согласно кивнул. - Да-да, я отлично понимаю, что сейчас не время вспоминать предания далекой старины. Поэтому скажу кратко: если тот, чья душа устремлена к свету, воззовет к подобному существу, оно освободится и будет сражаться против Тьмы.
        - К подобному существу?
        - Да, это не единственный охотник. Всего их шесть, и каждый погребен вместе со зверем. Но две гробницы уже вскрыты. Одна - в степях, откуда пришел удар бестий. Другая - во время обороны нашей столицы. И, наш доблестный союзник, мы думаем, что третья должна быть у вас, в подгорном царстве.
        Гном откинулся на спинку стула, поглаживая бороду.
        - Место средоточия силы? Думаю, я понимаю, о чем вы говорите. Это наша Кузня - место, где я получил свою корону и свой молот точно так же, как многие короли до меня. Но она неуязвима. Хотел бы я, право, посмотреть на того, кто догадается сунуться туда! В этот зал выходят ворота главных гор всех четырех наших кланов! Через несколько мгновений любого захватчика, который там окажется, затопит неудержимая волна воинов! Но более того, он там просто не сможет оказаться! Единственные пути в Кузню ведут через клановые цитадели, и ни у кого нет шансов пробиться через эти заслоны.
        Император, свободнее чувствующий себя в тактических вопросах, осторожно заметил:
        - Мне, разумеется, и в голову не приходит ставить под сомнение легендарную доблесть ваших воинов, Король. Но мы во время осады столкнулись с братством Цепи.
        - Гном кивнул, показывая, что до него тоже дошли донесения. - Их тактика - появиться буквально из воздуха где угодно. Это весьма сильные маги, полагающиеся не только на свое искусство, но и призывающие полчища адских тварей. Если бы не нежданная помощь наших союзников эльфов, Мирбург сейчас лежал бы в руинах.
        Король на мгновение задумался, потом опустил ладонь на стол, заставив его загудеть от натуги.
        - Решено, я утрою стражу, которая стоит у ворот в Кузню. Прямо сейчас. И пусть тогда эти, хе, братья Цепи попробуют справиться с гномами! Их ждет немалое потрясение, если они попытаются применить волшбу против нас, подгорных воителей. Итак, здесь мы все решили? Тогда, не медля ни минуты, в путь, на север!
        - Нет, юноша. Наша истинная цель - не допустить бестий в Аленор. И лишь после их полного уничтожения я позволю основным силам выдвинуться на север.
        За высокими окнами догорал закат того дня, когда объединенная армия людей и гномов двинулась в Аленор. Но цветным стеклам опасность расплавиться скорее угрожала изнутри, ибо атмосфера в приемном зале архиепископа была накалена до предела. Во многом в том была заслуга самого «гостеприимного» хозяина с горящим взором и даже слегка смуглой кожей, словно на ней осела копоть множества костров.
        - Архиепископ, при всем уважении, у меня совершенно иная задача. Я должен забрать все боеспособные войска из Остерского региона и двигаться на север, в Аленор.
        - И оставить все восточные земли без защиты?! Глорнский лес всего в нескольких лигах отсюда, а ты предлагаешь мне отдать тебе всю армию?! Наверное, у тебя хватит ума понять, что эта чаща пронизана отравленной магией, враждебной всему сущему, и неизбежно пробудится от происходящих на севере событий! Мы ждем вторжения тварей оттуда буквально со дня на день, а тут ты с твоими бредовыми идеями!
        Альтемир, резко шагнув вперед, уперся в стол архиепископа ладонями и бросил сидящему иерарху прямо в глаза:
        - А что до людей, находящихся в Аленоре? В одном Долтаре, если это вас заинтересует, конечно, десять тысяч жителей! Прибавьте сюда городки походных полков и несколько основанных магами поселений. Блуждающие башни мы, так и быть, считать не будем. Что, всех этих людей вы предлагаете бросить в опасности?
        Но переглядеть сановника Святой Церкви было не так-то просто. Архиепископ обладал взглядом, который сам по себе мог пытать еретиков пострашнее любых клещей. Вдобавок он уже немало повидал в этой жизни и точно знал, на какие вопросы следует отвечать, а с каких можно - и нужно! - мгновенно перевести тему.
        - Этих людей? А ты знаешь, жив ли там сейчас кто-нибудь? Уверен в этом?! С самого дня вторжения в Аленоре бушует чудовищная гроза, проклятое творение дикой магии! Даже сами чародеи оказались под властью своего нечестивого оружия и не могут подать весть о своей жизни - или смерти. Гонцы из Долтара в Остере не появлялись, а наши не вернулись назад! Северные земли сейчас - воистину пустоши, как их и именуют в хрониках, а если это еще не так, то скоро будет! - Церковник встал и выпрямился, поглядев на паладина сверху вниз.
        Альтемир уткнулся взглядом в пол. Нет, не потому, что устыдился и отказался от своего упорства, просто печать на его лице, которая прежде просто предостерегающе пульсировала, вспыхнула и начала проявляться на коже, причиняя все усиливающуюся боль. Но паладин не был намерен сдаваться.
        - Этому не бывать, архиепископ. - Юноша вскинул голову, и иерарх красноречиво поднял бровь, глядя на узор из красных линий. - Что ж, если вы собираетесь сидеть здесь, за крепкими стенами, Бог-Солнце вам судья. То, что вы оставили меня без армии - которую я собрал со всех восточных провинций! - это уже преступление нашего, земного мира. И за него вы ответите позже. Но над моим собственным полком вы не властны, архиепископ.
        - Ты что, мальчишка, обезумел? - Церковник, по-прежнему опираясь руками на стол, сгорбился, словно приготовившийся к прыжку хищник, и опасно прищурился: - Задумал поднять здесь бунт?
        - Нет, архиепископ. - Альтемир стиснул кулаки и едва разжимал зубы, борясь с болью. - Это просто проявление моей воли, которая является прямым продолжением воли Императора и первосвя…
        - Молчи, глупец! Уж кому, как не мне, знать истину! И я, здесь и сейчас, говорю тебе: ты идешь против Церкви!
        Печать, уродующая лицо паладина, уже не просто покраснела - она начала угрожающе светиться багряным светом, указывая на то, что отмеченный ею человек еще не сломлен и продолжает бороться.
        - Я не вижу, что вы знаете хоть что-то о Церкви, архиепископ! Ее главная ценность
        - это простые люди, ее цель - спасение их тел и душ! И в этом моя правда! - Альтемир, не чувствуя себя, уже едва ли не кричал. - Я должен спасти людей!
        Печать на его лице мгновенно вспыхнула, так ярко, что архиепископ отшатнулся, и мгновенно сгорела, оставив лишь кружащиеся в воздухе черные хлопья. Иерарх Церкви замер в немом изумлении. Паладин, тяжело дыша, глядел ему в глаза и, похоже, даже не понимал, что сейчас произошло. Зато это отлично почувствовал Диомир.
        Старый священник остался за дверьми церемониального зала, но сейчас он ворвался внутрь, чтобы помочь, если потребуется.
        Архиепископ был в замешательстве. Хешель велел ему проследить за мальчишкой, но ни словом не упомянул о том, что делать, если тот преодолеет силу печати. Это, конечно, считалось невозможным без посторонней помощи, но кто знает, не якшался ли этот паладин с магами…
        А сам Альтемир, посчитав, что доказал свою правоту, развернулся и широким шагом пошел на выход, бросив через плечо:
        - Прощайте, архиепископ. Один из нас герой, а другой - преступник. Увидим, кто есть кто.
        Церковник, лишь только его посетители скрылись за дверьми, заорал на весь зал:
        - Связной!
        Из-за тяжелых занавесей в дальнем конце приемной чуть погодя показался служка в балахоне, отороченном золотой лентой:
        - Что угодно моему повелителю?
        - Немедленно отправь первосвященнику Хешелю, да хранит его Бог-Солнце, сообщение следующего содержания…
        Связь церковников между собой занимала больше времени, чем магическая передача мыслей, но здесь главным был вопрос престижа, вроде как пусть и плохое, но свое. Ходили слухи, что Отто фон Остер не брезговал использовать некоторые достижения Гильдии, но при Хешеле это могло иметь печальные последствия. Архиепископ был полностью согласен с нынешним первосвященником: место магов и всех их изобретений
        - на костре.
        Пока шла неспешная передача донесений в обе стороны, тринадцатый походный полк поднимался по тревоге, готовясь выступать немедленно. Когда архиепископ получил от взбешенного задержкой первосвященника приказ немедленно схватить паладина, Альтемир уже миновал северные ворота Остера. Иерарх, сжимая кулаки в бессильной злобе, смотрел на уходящее воинство через витражи в своем зале. Незаметно повязать бунтовщика сейчас было невозможно, на его защиту поднимется весь полк, а это будет чревато настоящей бойней. Знай архиепископ Альтемира чуть получше, он бы отлично понял, что паладин сдался бы сам, лишь бы его люди не ввязались в драку и не погибли, но у иерарха была иная система ценностей.
        Архиепископ, покинув большой зал, проследовал в свой рабочий кабинет, где его уже дожидался заранее вызванный человек, не очень походивший не то что на священника, а даже на инквизитора, коим он и являлся. Вернее, он был специалистом ордена инквизиторов, занимающимся решением сложных вопросов со сложными людьми. Главным образом он убирал этих сложных людей - быстро, чисто и профессионально.
        - Итак, святой отец, - иерарх обратился к стоящему перед ним убийце, - у нас есть для вас новая цель. Он окружен множеством воинов, но это не станет для вас препятствием.
        - Ни в коей мере, архиепископ. - Инквизитор улыбнулся как знающий свое дело мастер.
        Закончив дела по физическому устранению Альтемира, архиепископ немедленно озаботился тем, чтобы выставить это в нужном свете. В конце концов, Хешель ясно дал ему понять, что отлучить наглеца от Церкви будет не лишним. Иерарх вызвал служку:
        - Пиши, как положено. Данной мне властью и волей Бога-Солнца…
        Остер мрачно громоздился позади, укрывшись за высокими стенами. Город сам по себе мало чем отличался от остальных поселений Империи, разве только церквей в нем было побольше. Основное отличие заключалось в громадном соборе, который словно подминал город под себя. Огромное, тянущееся вверх многими шпилями здание увенчивалось горящим символом Бога-Солнца. Но как ни удивительно, в родном городе Отто фон Остера Церковь еще не успела поставить Светоч, так что над резиденцией архиепископа полыхал большой шар из жаропрочного стекла, в котором всегда поддерживался огонь. Хитрые механизмы, постоянно нагнетавшие внутрь воздух для горения, скрывались в башенке, поддерживающей пламенный символ новой Церкви.
        - А ведь я помню этот город совсем другим, - задумчиво проговорил Диомир, - не так и давно здесь не было ни этого великанского собора-страшилища, ни фанатика-архиепископа. И костры здесь были гораздо меньше… - Альтемир, погруженный в свои мысли, даже не повернул головы к своему учителю, и тот сокрушенно покачал головой. - Все течет, все меняется… И многое к худшему.
        - Диомир, - паладин, оказывается, все-таки слушал, - ведь ты сам из рядов Церкви. Как же ты говоришь такие вещи?
        - Мальчик мой, - священник усмехнулся, - нет уже той Церкви, которой я был рад. Нынешние иерархи заигрались в священную войну - что ж, Бог им судья. Да и к тому же - неужели ты думаешь, что у нас с тобой есть дорога назад?
        Священник замолк, чуть откинулся назад в седле и закрыл глаза, на его лице появилась легкая улыбка. Справа от него ехал паладин, уже всерьез заинтересовавшийся продолжением; сзади маршировал походный полк, постепенно удаляясь от города. Обстановка совершенно не подходила для серьезной беседы, но Диомиру наплевать. Лишних ушей, по крайней мере, вокруг не было.
        - После всего того, что ты сказал и показал архиепископу… Будь уверен, если не в ближайшие часы, то в ближайшие дни точно тебя отлучат. Они все, и Хешель в первую очередь, ужасно боятся того, что в тебе может пробудиться какая-то память о твоем прошлом. Именно поэтому тебя и заклеймили. И вдруг ты ломаешь печать на глазах у изумленного святоши! Скажи, как это у тебя вышло?!
        - Ну, - паладин смутился, пытаясь подобрать верные слова, - я ничего такого вроде как и не делал… Единственное, что тогда было в моей голове: что я в ответе за людей на севере, в Аленоре. Я ведь должен их спасти, верно?!
        - Верно, верно, не беспокойся. - Священник, наклонившись в седле, ободряюще потрепал своего воспитанника по плечу. - Нечто подобное я и подозревал. Твоя душа, с ее желанием помочь всем и каждому, преодолела силу печати сама. Только вот Церкви нашей это никак не объяснишь. У них может быть только одно обоснование происшедшего: ты связался с магами, которые и сняли с тебя печать. А значит, ты более не верен Богу-Солнцу.
        - Да как ты мог такое…
        - Успокойся, сын мой. - Диомир предостерегающе поднял ладонь. - Я на твоей стороне. Я всегда на твоей стороне, и мне безразлично, что меня, скорее всего, отлучат вместе с тобой. Я не слишком горю желанием иметь что-то общее с нынешней Церковью. Просто не все, что я говорю, является отражением моих собственных мыслей. Я рассказывал тебе, что думают они.
        - А-а… - Паладин успокоенно кивнул, но затем задумался обо всем остальном и понурился.
        Диомир, помолчав несколько секунд, снова тронул своего воспитанника:
        - Эй, не вешай носа. В конце концов, у нас есть отличный выход, который может все вернуть обратно. Тогда даже Церковь волей-неволей втянет обратно свои когти.
        - Что за выход? - Альтемир, похоже, действительно еще не догадался, судя по той живости, с которой он отбросил тягостные думы.
        - Все просто, мальчик мой. Мы должны стать героями и таки спасти Долтар.
        - А-а. - Паладин, разом подобравшись, глянул на дорогу, ведущую на север, и ущипнул себя за кончик носа. - Это можно!
        Остер, конечно, был церковным городом, но даже в нем существовала башня Гильдии. И за всеми воротами велось магическое наблюдение. Поэтому особый человек с особым поручением от архиепископа покидал город через крепостную стену - и из соображений безопасности, и еще потому, что ему показалось полезным потренироваться перед заданием.
        Благополучно спустившись, он, на ходу поправляя снаряжение, двинулся на север. И очень скоро потерялся из виду, так что посторонний наблюдатель не смог бы ничего заметить. Притом, что весь узкий проход между Глорнским лесом и Великой пропастью, посередине которого змеился тракт, представлял собой плоскую, без единого кустика или деревца равнину.
        Опускалась ночь.
        Привал устроили ближе к полуночи, добравшись до места под лагерь. Альтемир и Диомир обходили походный лагерь по периметру, проверяя часовых, и обговаривали план действий на завтра. Казалось бы, ничего особенного в предстоящем переходе не было, но близость Глорнского леса всегда вносила элемент неопределенности. Особенно сейчас. Все ощущали, что лес не спит, а в лучшем случае просто дремлет. Коварно, по-кошачьи, приоткрыв один глаз. Похоже, и впрямь вскоре следовало ждать нападения тварей оттуда.
        Закончив с размещением солдат, паладин двинулся в свой шатер. Диомир, внимательно поглядев на своего воспитанника, покачал головой:
        - Мальчик мой, ты сейчас ничего не сделаешь; все решения уже либо приняты, либо еще предстоят. Так что твоя основная задача сейчас - пойти и выспаться. Вон какие у тебя круги под глазами. В конце концов, солдаты твои, кроме часовых, конечно, уже давно храпят. Так что я тебе настоятельно советую последовать их примеру.
        - Диомир, у меня…
        - Да нет у тебя никаких таких важных и неотложных дел, уж поверь мне! Иди спать!
        - Хорошо. - Паладин, зевнув, скрылся за пологом шатра. Священник, усмехнувшись, двинулся прочь.
        Но не к своему шатру. И не той старческой походкой, какой обычно передвигался.
        И вот еще странность: обычно, когда Диомир шел по лагерю, все встречные обязательно давали ему знать, как рады его видеть. Сейчас, по ночному времени, солдат почти не было, но все равно святому отцу никто не пожелал бы доброй ночи: его словно никто не видел. Даже часовые на внешнем периметре лагеря. По крайней мере, священник у всех на виду и в то же время совершенно незамеченным взобрался на гребень частокола, а затем просто спрыгнул вниз. Перекатился и все тем же широким уверенным шагом двинулся через равнину к чернеющему вдали лесу.
        А может, и не к нему. По крайней мере, примерно в двух сотнях саженей от лагеря случилось небольшое происшествие. Посланец архиепископа, выжидавший там удобного момента, не выдержал. Уверенно прущий прямо на его ухоронку священник внушал беспокойство, и посему убийца решил проявить себя. Сорвав маскировку, он одним прыжком разорвал дистанцию и приземлился в десятке шагов от замершего Диомира, держа обнаженный меч чуть на отлете. А затем бросился вперед, решив не тратить попусту время с этим священником.
        Хотя, конечно, убийца был настороже, слишком уж странным выглядел этот старик. Но в дальнейшие несколько мгновений посланец архиепископа понял, что ничего еще не видел.
        Потому что простой священник не может двигаться со скоростью охотящегося маркаса. И не может остановить особым образом заточенный и освященный клинок голой ладонью. И уж тем более он не может…
        Запахло озоном.
        Первый день пути прошел без происшествий. Полк передвигался в полубоевой готовности. Ближе к лесу, откуда грозила наибольшая опасность, шагали бойцы в доспехах, а остальные шли налегке, сгрузив снаряжение на повозки. Время от времени бойцы менялись, чтобы дать товарищам отдохнуть - всё по приказу Альтемира, который щадил солдат после ночи, наполовину проведенной без сна.
        До следующей лагерной стоянки добрались еще засветло. Установка палаток и подготовка к отбою заняла считаные минуты - в интересах каждого было хорошенько отдохнуть. Альтемир, проследив за тем, чтобы все необходимые мероприятия были выполнены, решил, что и сам может поспать.
        Правда, отдыха не получилось. После полуночи паладин, словно кто-то его толкнул, резко проснулся и сел на койке. Снаружи, кроме переклички часовых, не доносилось никаких звуков. Сторожевые костры горели ровным пламенем. И все же что-то было не так. Если не сейчас, то вскоре.
        Альтемир, вполголоса ругаясь и растирая горящие, словно в них песку насыпали, глаза, принялся одеваться.
        Диомир, заскочивший в палатку к своему воспитаннику, застал его в полной экипировке и приподнял бровь:
        - О, ты тоже почувствовал?
        - Что именно?
        - Грядущую бурю, мой мальчик. Лес просыпается. Пора нам убираться отсюда.
        Глорнский лес выглядел почти так же, как и всегда. Впрочем, нет. Альтемир, знающий, куда надо смотреть, заметил слабое зеленоватое свечение, окаймляющее поверху кроны деревьев. По опыту он знал, что настоящая потеха начнется, когда свет будет пробиваться между стволами, а пока до атаки тварей еще оставалось время.
        Луна и звезды давали достаточно света. С одной стороны, это играло на руку: можно было идти полным шагом, не теряя времени на отыскивание пути в темноте. С другой - многие из бестий отлично видели в темноте, и полк при полной луне и ярких звездах они углядели бы без проблем. Впереди, над Аленором, висел плотный слой облаков - уже известная магическая гроза, но до спасительной глубокой тени грозового фронта надо было добраться.
        Солдаты походного полка поднимались бодро - не только в силу выучки, но и потому, что добросердечный командир устроил им отбой раньше положенного, так что они были достаточно свежи и уж точно готовы к действию. Палатки были сложены, доспехи надеты, лучники и арбалетчики набрали полные колчаны, обозники замотали животным морды мешковиной, чтобы те не выдали местоположения неосторожным ржанием. Несмотря на объявленную полку полную готовность, Альтемир до последнего надеялся просто отойти, не вступая в бой.
        Стоило солдатам двинуться в путь, как зеленое свечение, уже набравшее силу и теперь похожее на восходящее из-за деревьев солнце, обрисовало стволы деревьев. Наступила тишина, которой способствовал полный штиль, ветер словно умер. Походники ускорили шаг, привычно ожидая скорого появления чудовищ.
        Но свет, ко всеобщему удивлению, только продолжал усиливаться. Теперь даже простые люди, неспособные ощущать потоки энергий, почувствовали неладное; ветеранам полка вспоминался Хардаган, где все начиналось точно так же.
        Вообще прорывы тварей всегда были похожи один на другой - бестии словно копились под сенью деревьев, а затем, со вспышкой зеленого света где-то в глубине леса, рвались вперед штурмовать имперские укрепления. Словно бы единая воля сначала формировала армию, а затем посылала ее в бой. Что таится там, в глубине леса, так до сих пор никто и не выяснил - чем ближе к таинственному зеленому источнику, тем тревожнее и опаснее становилось вокруг. Помочь не могли даже маги, их чары, пусть и скованные печатями, в Глорнском лесу все равно выходили из-под контроля. Поэтому ни одна из поисковых партий так ни разу и не добилась успеха.
        Какая-то часть безмозглых тварей обязательно сбивалась с предначертанного курса и начинала рыскать по окрестностям. Хотя всех окрестностей было - лиги четыре пустой, незанятой земли между самим лесом и обрывающимися вниз скалами Великой пропасти. А на север, в Аленор, бестии не совались, чуяли опасность.
        Кончалось все обычно тем, что эти небольшие, сбившиеся с курса стайки, побегав впустую и проголодавшись, брали курс на юг, в конце концов выходя к линии стен. И сейчас вряд ли предстояло что-то качественно новое, но вот масштаб готовящегося нашествия впечатлял.
        Наконец тягостное ожидание, которым походный полк вовсю пользовался, чтобы уйти подальше, окончилось. Источник свечения в глубине леса разрядился в небо столпом светло-зеленого полупрозрачного пламени, раскидавшего свои ошметки широким кольцом на многие лиги вокруг. Воздух, долго остававшийся недвижным, толкнулся ударной волной, принеся гнилостный запах и отдаленный гул. И почти в тот же миг послышалось приближение армады, безжалостно вытаптывающей подлесок и раскачивающей деревья на своем пути. Из Глорнского леса вырвалось столько бестий, сколько хватило бы на обычную атакующую стаю из тех, что обычно нападали на охраняемые походными полками рубежи. С одним лишь уточнением: это были лишь твари, сбившиеся с общего курса.
        Хорошо хоть до того места, где лес оканчивался, уходя на запад, оставалось не больше полулиги, так что опасность грозила полку только с тыла. О том, что Аленор, мрачно чернеющий впереди, мог предложить тварей еще похлеще, чем Глорнский лес, никто старался не думать. Сейчас северные пустоши, пусть и накрытые грозовой пеленой, казались меньшим злом.
        - Сколько же тогда двинулось на юг… - прошептал Альтемир.
        - Не беспокойся, - желчно заметил его наставник, - там наш доблестный архиепископ. Будем надеяться, это заставит его отвлечься от поиска воображаемых ересей и заняться настоящим делом.
        - Это да. - Паладин коснулся пальцами кончика носа, что свидетельствовало о том, что он взял себя в руки и теперь размышляет как военачальник. - Тварей может оказаться даже больше, чем было три года назад под Хардаганом. Но и на пути у них будет стоять не один-единственный полк.
        Альтемир пришпорил коня, заставив того соскочить на обочину, и скомандовал:
        - Перестроиться! Двигаемся «кабаньей головой», обоз и стрелки в центр строя! Эльтер, ты возглавляешь колонну, следишь за сохранением строя. - Капитан первой роты молча кивнул и пришпорил коня, пробираясь вперед. - Стрелки первой роты, выйти из строя! Вы прикрываете тыл.
        Диомир, съехав с дороги вслед за паладином, поинтересовался:
        - И что же ты задумал на этот раз?
        - Переместиться в арьергард и прикрыть движение полка, разумеется. - Альтемир сжал кулак, вокруг которого закружился рой солнечных искорок. - Мне это будет удобней, а арбалетчики Эльтера меня поддержат. Заодно без лишних потерь обойдемся.
        - Ну что ж, тогда я буду рядом, помогу чем смогу. Может, среди тварей даже окажется какое-нибудь порождение Тьмы, против которого я смогу применить экзорцизм…
        - Пока что я вижу только кайхайтов. Это работа моя и стрелков.
        Альтемир совершенно спокойно указал пальцем на юг, откуда на неторопливом бреющем полете, высматривая внизу добычу, шла стая летающих ящеров, вооруженных острым клювом, которым они атаковали, войдя в пике, и крепкими когтями, чтобы хватать убегающую добычу. Диомир воскликнул:
        - Останови полк, они же видят только движущиеся цели, стоящих солдат не заметят!
        - Во-первых, их всего пара дюжин, сами справимся. Во-вторых, они любят пикировать с хриплым криком - специально, чтобы добыча струсила и рванулась с места, выдав себя. Мои солдаты такого не сделают, за них я спокоен. А вот лошади не выдержат. Так что пусть основные силы уходят, а мы останемся. Стрелкам приказ - валить тварей с дистанции убойного огня, одним залпом. Чтобы никто не выдал себя раньше времени! - Альтемир цепко смотрел на приближающихся крылатых ящеров, пощипывая кончик носа. - И так выиграем примерно полчаса времени до того, как нас почуют остальные. Полк как раз успеет миновать лес. А там, если повезет, бестии не полезут за нами в Аленор.
        - Поживем - увидим. - Священник был настроен более скептически. - Учуяв добычу, эти звери постараются ее не упустить.
        - Не каркай, - добродушно, насколько это позволяла ситуация, ответил Альтемир. - Стрелки, готовсь! - Полсотни арбалетчиков, оставшихся позади уходящего на север полка, взвели тетивы. - Цельсь! Пли!
        В воздухе столкнулись две стаи - парящие на кожистых крыльях ящеры против стальных стрел. Кайхайты проиграли этот бой мгновенно и вчистую, только пара тварей успела негромко каркнуть, кубарем обрушиваясь вниз. Остальные погибли моментально, даже не успев разобрать в темноте, что их убило.
        - Чистая работа, бойцы! - Альтемир развернул коня. - А теперь ходу, ходу, догоняем полк!
        Расчет паладина оказался верен - полк вовремя выбрался из горловины между таящей опасность чащей и безучастной ко всему Великой пропастью, у основания которой колыхались морские волны. Солдаты даже успели нырнуть под полог грозы, обдавшей их промозглым моросящим дождем, капли которого слегка светились в темноте. На броне и железных частях снаряжения немедленно заплясали огоньки от магических разрядов, туманная даль искажалась гораздо сильнее, чем это мог сделать туманный полог мелкого дождя. На холмах по обе стороны от дороги возникали и пропадали странные светящиеся знаки, какие-то силуэты, сама земля здесь словно жила своей собственной жизнью.
        Оставалось надеяться, что она либо вовсе не заметит идущих по ее лицу людей, либо отнесется к ним снисходительно. По крайней мере, какие-то там огоньки здесь, в отравленных дикой магией землях, даже за странность не считались. В северных пустошах хватало куда менее мирных аномалий, здесь возникали магические ловушки, рождались из воздуха смертоносные существа, открывались невесть куда ведущие порталы. И то, что пока ничего из этого тринадцатый походный на своем пути не встретил, было большой удачей. Видимо, за время грозы запасы магической энергии в этой местности истощились.
        Полк прошел уже полверсты по земле Аленора, когда сзади раздался ослабленный расстоянием, но все равно узнаваемый и пробирающий до костей вой маркасов. Твари, похоже, наткнулись на утыканные болтами туши кайхайтов и встали на след.
        Альтемир и Диомир, и так державшиеся в хвосте колонны, остановились. Вместе с ними встали и арбалетчики, уже успевшие перезарядить оружие. Эльтер уводил полк дальше на север. Паладин был уверен, что капитану очень не нравилось оставаться в стороне от схватки, но ослушаться приказа он бы себе никогда не позволил. К тому же он наверняка понимал, что так или иначе, но бой скоро захватит всех.
        Маркасов действительно было несколько, Альтемир насчитал семерых. Впереди несся вожак, крупнее остальных раза в полтора, прочие поспевали следом. В таком количестве они расправились бы с полусотней стрелков играючи, отделавшись одним-двумя трупами. По крайней мере, увернуться от залпа болтов они смогли бы без труда, а дальше арбалетчики просто не успели бы перезарядиться. Поэтому паладин скомандовал:
        - Стрелять десятками, поддерживать постоянный огонь.
        Арбалетчики перестроились в пять шеренг, первые две встали на колено, чтобы их товарищам позади удобнее было целиться. Сам же паладин выступил вперед, взял обнаженный меч обеими руками за рукоятку и мысленно воззвал: «Именем и силой Бога-Солнца…»
        Лезвие засияло в ночи, словно превратившись в полый стеклянный сосуд, налитый жидким солнечным светом. Альтемир крутанул меч в руке и, опустив его острием к земле, резко взмахнул им перед собой, словно очерчивая дугу. На земле и впрямь осталась золотистая, полыхающая бледным желтым пламенем линия, широким полукольцом охватывающая отряд арбалетчиков и двух служителей Церкви.

«…заклинаю: того, кто преступит сию черту, ждет кара».
        Линия померцала немного и, погаснув, пропала.
        Силы паладина сейчас, ночью, были далеко не безграничны, и воззвание далось ему нелегко, он с трудом удержал равновесие и секунду стоял с закрытыми глазами, дыша сквозь стиснутые зубы. Диомир обеспокоенно покосился на своего воспитанника, но Альтемир быстро взял себя в руки и ухмыльнулся, глядя на приближающихся маркасов:
        - Вперед, мы ждем, ужасы ночи. А с тобой разберемся отдельно. - Паладин глянул прямо в глаза вожаку, чего тот, естественно, не стерпел и огласил окрестности выразительным кровожадным воем, означавшим «ну погоди, доберусь я до твоей глотки».

«Именем и силой Бога-Солнца…»
        Маркас, приближаясь к цели, перешел с быстрого бега на охотничьи скачки, покрывая зараз по пяти саженей. Впрочем, знай он о судьбе своего собрата, нарвавшегося на Альтемира несколькими днями ранее, он бы так не торопился. Паладин поднял меч и направил его прямо в грудь приближающемуся маркасу, прищурился, глядя поверх лезвия словно в прицел арбалета: «…я принесу смерть!»
        С клинка сорвался сноп солнечного света, ударивший в зверя подобно полупрозрачному тарану. Тварь немедленно растворилась в воздухе, попытавшись под покровом невидимости отскочить в сторону, но силу Бога-Солнца такими уловками было не обмануть. Маркас, взревев от боли, неожиданно для всех рванул вперед с удвоенной силой, пытаясь добраться до противника любой ценой. На шее Альтемира вздулись вены, он ухватился за рукоять меча двумя руками и сам зарычал от натуги, словно пытаясь сдвинуть каменную стену, но натиска не ослабил. Диомир, видя, что зверю осталось пробежать каких-то пятьдесят шагов, сплел пальцы перед собой и воззвал, произнося заклинания экзорцизма, но в этот момент могучий организм маркаса не выдержал. С протяжным стоном зверь встал на дыбы, молотя передними лапами воздух, и завалился набок. Паладин тут же погасил рвущийся из меча поток света и с облегчением оперся на вовремя подставленное Диомиром плечо. Вожак остался валяться грудой весело полыхающего и отвратительно смердящего мяса, а вот его собратья, и не думая отступать, приготовились мстить.
        Моментально рассредоточившись полукольцом, маркасы один за одним ушли в невидимость, чтобы, атакуя с разных сторон, внести панику в ряды противника и спокойно его перебить. Альтемир, не думая даже пальцем пошевелить в ответ, просто стоял и переводил дух, ухмыляясь краем рта. Его защитная дуга, отнявшая так много сил, хоть и скрылась из виду, но действовать не перестала. А то, что звери ее не видели, было только к лучшему.
        Прыгающие маркасы, пересекая невидимую теперь черту, окутывались яростным солнечным пламенем, которое не только заставляло темных охотников с визгом кататься по земле, словно блохастых шавок, но и отлично указывало их местоположение для арбалетчиков.
        - Огонь.
        Через несколько мгновений все было кончено. На каждую тварь пришлось почти по десятку арбалетных болтов. Арбалетчики били в упор, а потому их оружие пробивало насквозь плоть и кости, разламывало крепкие черепа тварей, словно спелые дыни.
        - Ну что ж, эта гора хорошо прожаренного мяса достаточно призывно смердит, чтобы задержать следующих. - Диомир, развеяв готовое заклинание, потер руки и развернулся к северу. Альтемир мрачно кивнул; он не просто не сомневался, что следующие твари не заставят себя долго ждать. Он уже видел этих следующих.
        Позади над лесом замелькали черные точки, постепенно сливаясь в единую, большую стаю. Священник, прищурившись, разглядел устремляющихся на север кайхайтов - теперь уже не жалкие две дюжины, а десятки, сотни крылатых ящеров. Слишком много даже для всех стрелков походного полка. Большая часть не погибла бы сразу, а раненые кайхайты впадали в ярость и бросались в бой с поистине самоубийственным самозабвением.
        - Бегом марш! - Альтемир, отдавший приказ, сам ринулся догонять полк с похвальной, несмотря на стальные доспехи, резвостью. При этом он не хватался за нос, но Диомир был готов поклясться, что ум паладина лихорадочно искал выход из положения. И слабая, краем рта улыбка сообщила священнику о том, что его воспитанник что-то придумал.
        - Останавливаемся и принимаем бой? - Священник был явно не прочь остановиться и передохнуть, немного сбавив скорость в ожидании ответа.
        - Ни в коем случае! Уходим подальше под грозу! - Паладин энергично махнул рукой на север.
        Диомир неодобрительно покосился на него, одергивая на бегу рясу:
        - Думаешь, они за нами не увяжутся? Ошибаешься, эти точно не отстанут, они увидели добычу.
        - На это я и надеюсь. На их безмозглый инстинкт и на то безумие, что творится сейчас у нас над головами.
        Священник ненадолго поднял глаза к небу, чтобы полюбоваться на рыхлое подбрюшье низко висящего грозового фронта. Казалось, еще немного, и тучи коснутся земли, устроив всем ее обитателям форменное светопреставление. По нижнему краю облаков гуляли целые волны разноцветного огня, отдельные облака обменивались длинными, ветвящимися молниями; неудивительно, что ни один маг не мог отправить мысленное сообщение через это безумие.
        - И каким образом… - долгие пробежки запыхавшемуся отцу Диомиру были по возрасту не положены, - этот небесный кошмар поможет нам избавиться от кайхайтов?
        - А ты сам посуди, - Альтемиру бег на длинные дистанции давался куда легче, - у себя в лесу они над древесными кронами не поднимаются, благо высота растительности позволяет. Так что откуда им знать, что под грозой летать не следует… особенно над голой равниной.
        До священника, похоже, тоже дошло; по крайней мере, на его лице появилось такое же хитрое выражение, как и у его воспитанника.
        Кайхайты, не сбавляя скорости, вошли под густую тень грозового фронта.
        Ничего не произошло.
        Диомир, подождав для верности еще с полминуты, заговорил на бегу:
        - Не подумай… что я снова каркаю… но они пока живы…
        - Вижу, - сквозь зубы ответил Альтемир, резко останавливаясь и разворачиваясь лицом к надвигающейся стае. Арбалетчики, попробовавшие было замедлиться по примеру своего командира, немедленно получили приказ не маяться дурью и догонять полк. Диомир остался с паладином, чтобы перевести дух и помочь, в случае чего. Впрочем, последнее вряд ли бы понадобилось - с внезапного ночного подъема уже прошло достаточно времени, и на далеком востоке можно было без труда отличить море от неба. Более того, там уже вовсю расползалась светлая полоса, говорящая о близком восходе солнца. Именно этого так не хватало Альтемиру во время полуночного боя.
        Паладин воззвал, не вынимая меча из ножен. Из-под гарды начали пробиваться отсветы засиявшего лезвия. Затем, пригнувшись, он выхватил клинок и одновременно атаковал, описав мечом такую дугу, какую не каждый сельский священник мог сделать кропилом. Вот только с лезвия у Альтемира сорвались не капли освященной воды, заставляющие прихожан жмуриться и незаметно прятаться друг за друга, а солнечный полумесяц, устремившийся прямо в налетающую стаю кайхайтов.
        Диомир едва не застонал, увидев, как орда тварей раздалась в разные стороны, пропуская атаку паладина. Сияющая дуга зацепила только с десяток самых нерасторопных и пронеслась дальше, чтобы сгинуть в плотных грозовых облаках. Альтемир, впрочем, не выглядел особенно разочарованным, он выжидающе разглядывал небеса, в которых и впрямь происходило что-то неладное. Старый священник, сообразив, что сейчас произойдет, только покачал головой, поразившись познаниям своего воспитанника в такой чуждой для церковника области, как магия.
        Паладин, судя по всему, изначально не предназначал свою атаку для того, чтобы перебить ею как можно больше кайхайтов. Он планировал создать неустойчивое состояние в магическом поле грозы и вызвать наконец разрядку.
        Ударила первая молния, пока еще не особо сильная, словно проверяющая, стоит ли вообще игра свеч. Бестии Глорнского леса, меньше всего ожидавшие опасности сверху, не успели разлететься по сторонам, электрический заряд врезался в самый центр стаи, испепелив с дюжину тварей и сильно напугав остальных. Кайхайты, забыв про охоту на людей, с хриплыми криками бросились в разные стороны, что было для них самой большой ошибкой. Вслед за первой молнией принялись одна за другой с нарастающей частотой и силой бить другие, и рассредоточившиеся ящеры попали точно под ветвистые сполохи.
        Надолго магической энергии не хватило, и молнии, все редея, через полминуты прекратились вовсе, но за это время не меньше половины громадной охотничьей стаи превратилось в угли. Уцелевшие кайхайты, лавируя под дождем из своих жареных собратьев, удирали со всех крыльев. Мысли о преследовании тринадцатого походного полка были прочно забыты.
        Солдаты отозвались на отступление тварей громовым «ура-а-а!», которое донеслось до разом нахмурившегося Альтемира. Паладин резко оглянулся через плечо, но увидел только, как его бойцы, в полном соответствии с полученным приказом, быстро продвигались вперед, сохраняя строй и боевой порядок. И все равно орали во все глотки, при этом умудряясь выражать своими спинами полнейшую невозмутимость.
        Альтемир, покачав головой, обругал солдат «поганцами», но все равно, пусть уголками губ, улыбнулся. Он не сомневался, что устроенным безобразием тайно руководит Эльтер.
        Так или иначе, но у полка теперь появился реальный шанс прибыть в Долтар, не пробиваясь через полчища тварей. Конечно, существовала вероятность притащить лесных бестий на своих спинах, но город был хорошо укреплен, вдобавок там располагалась стоянка походного полка и точки для перемещения сразу трех магических башен.
        Оставалось надеяться, что всего этого хватило, чтобы защитить город от нашествия бестий. И что Долтар не стерт с лица земли еще каким-нибудь бедствием вроде магический бури. В Аленоре подобное, увы, не было невероятным, жизнь здесь вообще была нелегкой, но Альтемир считал население северных земель гораздо более неприхотливым и приспособленным ко всяким невзгодам вообще и к войне в частности.
        - Не беспокойся понапрасну, - негромко проговорил Диомир уже тогда, когда они с паладином снова ехали верхом во главе колонны. - С городом все в порядке.
        Альтемир, чье волнение выдали только судорожно сжавшиеся кулаки, ответил как можно спокойнее:
        - Почему ты так в этом уверен?
        Священник усмехнулся:
        - Расслабься, мой мальчик, передо мной тебе необязательно сдерживать себя. И не забывай, что я более ревностный слуга старой Церкви, каковая имеет некоторые преимущества перед новой. Конечно, я не умею сжигать целые поля нисхождением солнечного света, да и меч держать толком не научился, зато поглядел бы ты, какую я выращивал капусту! В мое время сражаться нам приходилось лишь с восставшими мертвецами, да совсем уж изредка - какими-нибудь демонами. Лучше же всего мне дается благословение и врачевание - равно тела и души. Если бы Долтар был уничтожен, я не мог бы не ощутить гибель такого количества душ, тем более на достаточно близком расстоянии. Город цел, по крайней мере пока. Так что можешь успокоиться. И на ближайшем привале я бы рекомендовал тебе поспать, тебе это необходимо. - Паладин выпрямился, словно стараясь показать свою совершеннейшую бодрость, но Диомира этим было не обмануть. - Иначе мне придется съездить тебе по челюсти и отправить выспаться насильно.
        Нормально отдохнуть на последнем привале полку все же не пришлось - дозорные донесли, что с юга подходят лесные твари, а потому следует торопиться. Альтемир, встряхнувшись и прогнав остатки сна, почувствовал себя гораздо лучше, во многом еще и потому, что солнце наконец-то поднялось над горизонтом, и теперь паладин восстанавливал силы гораздо быстрее. Полк снялся со стоянки и двинулся полным маршем. Еще немного, и впереди показались вначале вымпелы, упрямо развевающиеся под моросящим дождем, а затем и сами башни славного города Долтара.
        Много что делало этот город единственным в своем роде. Например, это был единственный город во всем Аленоре. Разрушенный ныне Солтар принадлежал к области Северной Стены, да и земля там была не настолько истерзана дикой магией. А Долтар основали первые люди, пришедшие в эти края, и закреплялись они здесь на совесть.
        Высотой и крепостью стен Долтар не уступал самой столице, но если на юге это было скорее вопросом статуса, то здесь, на севере, насущной необходимостью. Здесь не было посада и протяженных пригородов, которые так отлично подходят для зарождения чумы и пожаров, а при внезапном нападении врага становятся смертельной ловушкой для жителей. Возделанные земли заканчивались в сотне шагов от рва, причем чистого и полного воды, как с удовольствием отметил Альтемир.
        В южных городах жители спасались в случае опасности. Но здесь, в Аленоре, опасность была повсюду, так что население всей округи в Долтаре попросту жило. Им было всяко спокойней под защитой большого кольца высоких, крепких, да еще и зачарованных стен.
        На подобную стройку ушли бы века, если бы не помощь Гильдии, маги которой не только помогали отстраивать город, но и постоянно его защищали. В Долтаре всегда находилась одна из магических башен, а в случае опасности сюда могли переместиться еще три. И, разумеется, город был опорным пунктом для походных полков. Однако все северяне в силу не слишком легкой жизни были отчасти воинами, даже женщины здесь умели управляться с мечом, а потому походный полк был курфюрсту Долтара скорее подмогой, подкреплением его собственных сил, состоящих из регулярного гарнизона и ополчения простых горожан. А на юге единственной защитой и обороной от тварей Глорнского леса и прочих напастей считались воинские полки.
        И сейчас Альтемир имел все шансы внушить то же чувство и северным поселенцам. В конце концов, его люди были для них первыми гостями из внешнего мира с начала нашествия бестий. Именно поэтому стража у ворот, лишь перемолвившись парой слов с передовыми разъездами, принялась опускать подъемный мост и поднимать тяжелые кованые решетки. Паладин не сомневался, что о его прибытии через дежурного мага уже известили курфюрста, и потому следовало ожидать делегации встречающих. Однако его ожидания не оправдались.
        Среди встречающих был тот самый дежурный маг, который с большим облегчением произнес:
        - Какое счастье, что вы успели, кэр Альтемир! С вашим полком у нас появились неплохие шансы отбиться от врагов!
        Паладин, отчаянно надеясь на лучшее, поинтересовался:
        - Каких?
        - С севера подходят силы степных бестий, они уже почти взяли город в полукольцо. Даже странно, что вы их не увидели, кэр командир. - Маг, поведя в воздухе руками, сотворил в воздухе нечто вроде плоскости, на которой, словно с высоты птичьего полета, были видны стаи степняков, пришедших в том самом составе, которым они брали Северную Стену. Были тут и здоровенные хищные кошки с наездниками, и шаманы, и громадные твари, состоящие из невесть как держащихся вместе булыжников. Бестии сноровисто обтекали город по сторонам, держась в безопасном удалении от стен. Впрочем, в какой-то момент они замедлились, а потом и вовсе остановились, замкнув кольцо наполовину и оставив открытым все южное направление. Маг недоуменно поглядел на их действия, пытаясь понять, что же их остановило, и Альтемир, устало вздохнув, сообщил ему:
        - Они просто чувствуют, кто идет с той стороны.
        Чародей, шевельнув пальцами, переместил свою изобразительную плоскость к югу и был так поражен увиденным, что едва не потерял контроль над заклинанием. Паладин, помолчав, немного извиняющимся тоном проговорил:
        - Мы убегали от этих гостей с полуночи, думали укрыться в городе и отбиться… Но похоже, сделали только хуже.
        Волшебник, забывшись, едва не кивнул, но затем опомнился и взял себя в руки:
        - Ну что ж, ситуация осложнилась. Я немедленно доложу обстановку курфюрсту, а вам, кэр Альтемир, следует прибыть к правителю лично, чтобы руководить обороной.
        - Непременно, только сначала я закончу свои дела здесь.
        Паладин, спустившись во внутривратный тоннель, воззвал: «Именем и силой Бога-Солнца накладываю печать на землю сию, да не пройдет здесь тот, кто нечист!»
        На небольшой площадке между подъемным мостом и устьем тоннеля проявилась медленно вращающаяся окружность, в центре которой красовался символ Солнца, а по краям шли слова самых распространенных молитв. Любую тварь, рискнувшую вступить в этот зачарованный круг, ждала горячая встреча в виде столба солнечного огня. Печать, конечно, имела свой предел, но смогла бы остановить стаю каких-нибудь жуков, жаждущих сожрать и сами ворота, и их защитников.
        С чувством исполненного долга паладин направился в замок курфюрста, попутно отдав своему полку приказ занимать оборону на южном участке стены. Он не сомневался, что в генеральном плане сражения его солдатам будет отведена именно эта позиция, и потому не видел никакого смысла гонять людей сначала до центра города, а потом обратно. Эльтер, оставшись за старшего, немедленно принялся распоряжаться, разгоняя роты по отведенным участкам.
        Долтар, как и большинство городов, был выстроен в два пояса - черный, для простого люда, крестьян, ремесленников и мелких торговцев, и белый, где обитали землевладельцы, купцы покрупнее, духовенство и прочая знать. Каждый пояс окружало кольцо стен, при этом более высоких и прочных вокруг белого пояса, что было совершенно естественно.
        А вот необычно было то, что во время серьезной опасности для города за этими стенами укрывались все жители, невзирая на сан, чин или сословие. Таково было уложение Долтара, составленное еще при основании города, и менять его никто не собирался. Недовольные, конечно, всегда находились, сильным мира сего не особо нравилось ютиться бок о бок с простонародьем, но они отлично понимали, что отмахаться гораздо проще всем миром. В Долтаре народное ополчение составляло действительно весомую силу, в его ряды не гнушались становиться и многие жители белого пояса, дабы делом доказать свою доблесть и приумножить славу своего рода.
        Все эти мысли проносились в голове Альтемира, когда он шел по практически пустынному черному поясу. Неспособные сражаться горожане уже укрылись во внутренней крепости, а остальные вооружились и либо находились на стенах, вместе с солдатами, либо составили отряды, патрулирующие опустевшие кварталы. Следовало следить и за тем, чтобы какие-нибудь хитрые твари не пробрались через подкоп или портал, и за тем, чтобы особо ушлые людишки не вздумали под шумок обнести соседский дом. При виде паладина ополченцы приветствовали его, явно узнав. Знаки отличия командира полка вкупе с общей молодостью и светлыми волосами до плеч не позволяли спутать Альтемира, героя Хардаганской битвы, с кем-то еще.
        - Похоже, они не прочь сделать тебя героем и Долтарской битвы… заочно, - негромко заметил Диомир.
        Паладин, даже не оборачиваясь, знал, что его наставник препротивно ухмыляется в седую бороду, а потому только скрежетнул зубами:
        - Не беспокойся, я отношусь к ситуации с подобающей серьезностью.
        - Да упаси бог, я, наоборот, стараюсь, чтобы ты немного расслабился. В конце концов, излишнее напряжение может привести тебя к неверным выводам…
        - Что мы все обречены? - произнес Альтемир ровным голосом. - Лесные твари с юга, степные бестии с севера, а у нас, кроме ополчения, никакой поддержки, и магов не хватает? Не сомневайся, я тоже вижу, что места, где должны были бы находиться блуждающие башни, в черном поясе пустуют.
        - Вероятно, не нашли дорогу из-за магической бури.
        - Как бы там ни было, их нет. Диомир, ты решил меня проверить? Или нарываешься на ссору? Я не сдался три года назад, под Хардаганом, а тогда я был куда моложе и неопытней. Неужели ты думаешь, что сейчас я могу дать слабину?
        - Все, молчу, молчу. Я в тебе и не сомневался.
        - Отлично, - отрезал паладин и ускорил шаг.
        Священник только покачал головой.
        Курфюрст находился в приемном зале своего замка, где вместе с командирами седьмого и шестого походных полков рассматривал созданную магами панораму сражения. На карте, изображавшей в миниатюре Долтар и его окрестности, уже не фигурками, а, из-за многочисленности, разноцветными точками было отмечено расположение противников. Имперские войска жирными линиями располагались на городских стенах и небольшими, но многочисленными отрядами - по всему городу. Их было вдвое меньше, чем степных бестий, что рыхлым, неорганизованным, но все равно угрожающе объемным полукольцом охватывали город.
        Когда стража впустила Альтемира и Диомира, с южной стороны на карту начала вползать стая точек, обозначавшая зверей Глорнского леса. И без того далеко не радужная картина испортилась окончательно.
        За кратким приветствием немедленно последовал предметный разговор. Курфюрст, седой коренастый вояка с несколькими шрамами на лице, неожиданно сноровисто двигающийся в тяжелом доспехе, на правах хозяина обрисовывал обстановку. Два полковых командира молчали, уже успев все обсудить до этого.
        - Кэр Альтемир, город располагает тремя тысячами ополченцев. Башен Гильдии всего лишь две, одна находилась в городе во время появления грозы, вторая пробилась уже после. Остальные, видимо, не смогли найти путь в этом магическом бардаке. Против нас примерно десять тысяч степных бестий. И пока неизвестное количество зверей…
        - Обычная охотничья стая, кэр курфюрст. - Паладин провел рукой над картой, словно бы сметая точки гостей из леса как малозначительную мишуру. - Я оставил свой полк на южных стенах, мои люди, естественно, много раз отбивали такие атаки на оборонительных рубежах Аменора. Я уверен, что здесь, где стены выше и магическая защита лучше, они тем более не подведут.
        - Все это чудесно, кэр. - Курфюрст, хмыкнув, потер ладони друг о друга. - И я надеюсь, что ваш полк как можно быстрее обезопасит южное направление и окажет помощь северному. Вся проблема в том, что это все равно может оказаться недостаточным.
        - В смысле? - Паладин нахмурился. - У нас здесь три тысячи ополчения, три походных полка…
        - Два с половиной, кэр, - заговорил командир шестого полка, лицо которого было перевязано белоснежной повязкой, закрывающей один глаз. Такого украшения Альтемир у него не помнил. - Мой полк был в одном суточном переходе от города, когда все началось. Гроза в первые дни была настоящим безумием, мы потеряли половину солдат, попросту пробиваясь в Долтар по тракту. Но численность солдат здесь не так важна.
        - Верно, - курфюрст оперся руками на стол и посмотрел на Альтемира исподлобья, - у нас очень плохое соотношение магов. Один к десяти по количеству, один к шести по силе. Не в нашу пользу.
        Стоящий позади градоначальника магистр Гильдии, очевидно, старший из городских магов, носящий перстень с изумрудом, безмолвно кивнул в ответ на вопросительный взгляд паладина. Наступило непродолжительное молчание. Альтемир, пощипывая кончик носа, заключил:
        - Из трех обычных тактик поведения при осаде у нас остаются две. Вылазку из-за превосходства противника в магии мы отметаем, нас просто перебьют на подходе. - Остальные военачальники кивнули, поскольку уже успели обсудить это до прибытия паладина. - Долго сидеть в осаде нам тоже не придется. Будь лесных зверей побольше, бестии смогли бы просто подождать в отдалении, когда порождения Глорнской чащи ворвутся в город, а потом сами ударить - тогда кольцо стен стало бы смертельной ловушкой и для зверей, и для еще живых людей. Но поскольку зверей мой полк перебьет довольно скоро, бестии не будут сидеть сложа ру… лапы. - Альтемир повел рукой в воздухе, указывая на карту. - Вот, кстати, они подтверждают мою правоту.
        Звериные точки подобрались вплотную к стенам и теперь пытались вскарабкаться на нее. На карте это было похоже на бьющиеся в основание скалы волны; каждая попытка тварей забраться наверх натыкалась на ожесточенное сопротивление защитников. Тринадцатый походный практически без потерь держал оборону на стенах, не забывая и про ворота. Тоннель пока еще оберегала печать, установленная Альтемиром, но она была хороша только против мелких тварей. А к воротам подбиралось чудовище, из-за размеров которого на карте пришлось создать отдельную объемную фигурку. Впрочем, солдаты на стенах уже тащили котлы с кипящей смолой и перенацеливали баллисты.
        На севере же ситуация, казалось, не изменилась - бестии все так же держались в отдалении, охватывая город полукольцом; однако же тяжкий грохот, донесшийся снаружи, заставил управляющего картой мага дать увеличение. Сами бестии и впрямь держались вдалеке - им не было никакой нужды лезть на стены, теряя своих понапрасну. Они могли положиться на свой перевес в числе магов и осадных орудий. Конечно, их «катапульты» можно было назвать так с большой натяжкой, это были скорее какие-то самодвижущиеся идолы, кое-как сложенные из необработанных каменных глыб и скрепленные какой-то магией. Вся конструкция вместе, впрочем, явно обладала силой, чтобы метать громадные камни, ловкостью, чтобы не разваливаться при этом, и каким-никаким умом, чтобы делать все это самостоятельно.
        - Это земляные элементали, только невероятно огромных размеров, - счел нужным пояснить магистр Гильдии. - При этом они не производят впечатления вызванных вражескими шаманами, мы уже пробовали их изгнать, не вышло. Судя по всему, это какая-то форма живых существ.
        - Нам от этого не легче, - прорычал курфюрст. - Что-нибудь вы с ними сделать можете?
        - Увы, - маг покачал головой, - наши чародеи заняты защитой стен от тех камней, которые эти элементали швыряют. Кроме того, враг отлично понимает, что без них ему будет гораздо труднее проломить стены, и их прикрывают шаманы. Мы уже пробовали наносить удары, но не можем прорваться через их щиты.
        Альтемир, не убирая руки от лица, поинтересовался:
        - Насколько еще хватит ваших чародеев, магистр?
        - Я могу гарантировать три часа. Восемь - при условии, что мои люди потратят всю свою энергию и после этого будут совершенно бесполезны. Это, кэр, имеет смысл только в одном случае…
        - Именно, - курфюрст, резко выпрямившись, настойчиво ловил взгляд Альтемира, - мы должны дождаться подкрепления. Сколько им еще идти, кэр?
        Альтемир кашлянул, прикрыл глаза и сжал двумя пальцами переносицу. Диомир, если бы его воспитанник посмотрел на него, сказал бы все сам, но паладину не требовалось помощи.
        - Они не придут. - Альтемир открыл глаза и медленно обвел взглядом всех присутствующих, словно убеждаясь, что его слова всем слышны и понятны. - Все силы восточной части Аменора сосредоточены в Остере. Тамошний архиепископ, воспользовавшись своим превосходством в церковной иерархии, забрал у меня всю армию, дабы защитить оборонительные рубежи от лесных тварей. Строго говоря, он был прав. Увязавшиеся за нами твари - лишь малая толика того, что изверг Глорнский лес сутки назад. Но нам от этого не легче. Остер покинул лишь мой полк, который я повел на север на свой страх и риск. О судьбе Долтара в остальной Империи ничего никому не известно - вас… нас считают мертвецами. В конце концов, я сам не понимаю, почему бестии не напали на город гораздо раньше, но, как бы там ни было, ситуация такова, какова она есть. Ждать подкрепления не имеет смысла, его не будет.
        Паладин не стал упоминать, что, уводя свой полк из Остера, он фактически пошел против воли Церкви, - сейчас его личные проблемы были не так уж и важны. Диомир тоже мрачно молчал.
        В наступившей тишине курфюрст, обойдя стол, подошел к Альтемиру и положил ему руку на плечо, отдавая дань сделанному паладином. Затем развернулся к двум остальным командирам:
        - Доблестные кэры! - Говоря, градоправитель поочередно смотрел на каждого в комнате, и от его пылающего взора каждый сам чувствовал пламя, разгорающееся в душе. - Нам не победить в этой битве. И в городе не останется никого, кто расскажет о нашей гибели. Но мы можем погибнуть так, что сами враги будут трепетать от ужаса, вспоминая эту схватку. Мы будем драться так, что сами бестии навеки сохранят память о яростных демонах Долтара!
        Каждый, внимая этим словам, чувствовал себя так, словно у него выросли крылья. Командиры шестого и седьмого полков слаженно бухнули кулаками по кирасам:
        - Мы с вами, курфюрст!
        Альтемир, гораздо более сдержанный, чем обычно, красноречиво положил руку на рукоять меча и с достоинством наклонил голову. Магистр Долтара с всегдашней невозмутимостью чародеев изъявил готовность выполнять приказы градоправителя. Курфюрст, встретив ожидаемую, но все равно окрыляющую поддержку, мрачно улыбнулся:
        - Я не сомневался в вас, доблестные кэры. Империя по праву может гордиться такими сыновьями. И теперь нам надо составить план сражения так, чтобы принести наибольшую пользу нашей Родине и нанести как можно больше вреда нашим врагам!
        - Право, мне вовсе не хочется разрушать ваш героический настрой, доблестные кэры.
        Эти слова были произнесены негромко, но услышаны всеми. И произвели, естественно, эффект ведра воды, вылитого в жарко разгоревшийся костер. Все присутствующие, пока еще только с недоумением, уставились на Диомира, который вышел из-за спины паладина и неторопливо пошел вокруг стола, заложив руки за спину и глядя себе под ноги. Священник выдержал паузу ровно настолько, чтобы не дать недоумению смениться яростью, окончательно и бесповоротно, и продолжил:
        - Мне действительно жаль разрушать ваши стремления. Вы воистину герои своей страны, я говорю это безо всякой иронии. - Начальник замковой стражи, присутствующий в зале и доселе незаметно стоявший у стены, вопросительно взглянул на курфюрста, но тот сделал рукой знак обождать, решив дослушать до конца. - Но мне было бы гораздо более жаль, если бы вы воплотили свои планы в жизнь. И все погибли бы, воистину героически, но совершенно бессмысленно. Ведь есть и другой вариант.
        - Какой? - подчеркнуто ровным голосом осведомился курфюрст.
        - Чудо, - сказал Диомир самым простым голосом и даже слегка развел руками. - Но весь вопрос в том, согласны ли вы будете его принять? Даже не столько вы… меня интересует здесь лишь один человек. Альтемир, мальчик мой! - Паладин посмотрел прямо на священника спокойным, ничего не выражающим взглядом. Он всегда так выглядел, когда раздумывал над судьбами других людей, например, планировал ход грядущей битвы. В таком состоянии все его эмоции пропадали, компенсируясь холодным и чистым разумом. - Так вот, примешь ли ты чудо, если оно произойдет не из дланей Бога-Солнца?
        Альтемир улыбнулся краем рта, однако его глаза остались холодными:
        - Я уже пошел против Церкви, когда покинул Остер. Что мне предложат теперь? Пойти против Империи? Продать свою душу демонам ради спасения других?
        - Нет, - Диомир улыбнулся в ответ точно так же, одними губами. - Хотя, не сомневаюсь, ты бы согласился. Ответ гораздо ближе, чем ты думаешь. Ну, каков он?
        - Разумеется, приму.
        - Чудесно. А вот и мой ответ. Чудеса - это по ведомству магов.
        Диомир, отлично понимая, что к малейшим его движениям приковано внимание всех присутствующих, без особой спешки взялся тремя пальцами за золотой перстень со знаком Солнца, обозначающий его сан священника, и повернул его. Однако вряд ли простое движение смогло бы заставить золото поменять цвет, обратившись сталью. И уж тем более на перстне не смог бы появиться камень.
        Бриллиант чистой воды.
        Империя знала лишь одного человека, имеющего право носить такое кольцо.
        Лицо, некогда принадлежащее Диомиру, осталось прежним, почти. Аккуратно подстриженная седая борода, короткие волосы, сеть мелких морщин. По-настоящему изменились только глаза, теперь они были зеленые. И с вертикальным зрачком.
        - Я явился в час угрозы, нависшей над моей Родиной, - произнес Радимир Оцелот.
        Альтемир, сжав зубы до скрипа, почувствовал, что его собственная вселенная рушится, разламываясь на куски.
        Великий маг, обернувшись через плечо, сообщил магистру Долтара:
        - Передай всем чародеям сигнал рассредоточиться по внешнему кольцу стен через равные промежутки. - Затем, обернувшись к командирам, поинтересовался: - Желаете присутствовать?
        - Разумеется, - за всех ответил курфюрст как единственный сохранивший дар речи. Даже у старшего городского мага, уж на что волшебники славятся своей невозмутимостью, глаза до сих пор были практически идеально круглой формы. О простых же солдатах и даже кэрах и говорить не приходилось, а паладин был как никогда глубоко погружен в себя, пытаясь удержать в тисках воли рвущееся в омут безумия сознание.
        Оцелот, недолго думая, перенес себя и четырех военачальников на крышу замка, под грозовое небо. Мгновением позже там появился магистр, с ходу сообщивший о том, что приказание главы Гильдии выполнено.
        - Прекрасно. Тогда передай им следующее: пусть создадут и держат щит вокруг всего города. Долго им работать не придется, так что пусть постараются. Назначение - антимагия, размеры и плотность - примерно вот такие. - Глаза магистра чуть приоткрылись, когда Радимир передал в его голову подробности будущего заклинания.
        - Вам придется держать побочные эффекты от моих чар, чтобы они не обрушились на город. Начинайте немедленно, вы как раз успеете.
        Сообщив все необходимое, Оцелот тут же потерял интерес к собеседнику и поднял голову к небу. Глядя со стороны на человека в рясе церковнослужителя, можно было подумать, что он сетует на тучи, закрывающие лик Бога-Солнца от его преданного слуги.
        Но ни один священник, попросту подняв руки вверх, не смог бы заставить тучи сдвинуться.
        По нижнему краю темного грозового облака, расходясь от расположенного над замком центра, начала проявляться огромных размеров магическая печать, выполненная ярко-белым огнем. Всех присутствующих, более-менее знакомых с искусством волшебства и его ограничениями, посетила одна и та же мысль: что же это за чары, ради которых даже сам Оцелот, не желая рисковать понапрасну, прибегает к помощи печати?!
        Края печати пролегли примерно в двух сотнях шагов от внешнего кольца городских стен. Сама магическая конструкция состояла из трех концентрических кругов, в которые были вписаны последовательно треугольник, пяти- и шестиконечная звезды. По бокам линий змеились руны, и знакомые многим, и вообще доселе невиданные. Печать, проявившись до конца, немного померцала и погасла.
        Через несколько секунд, заполненных лишь тягучей тишиной, все облака, попавшие под действие печати, в одно мгновение стянулись в громадный шар, зависший над замком курфюрста. В образовавшееся окно в грозовом фронте немедленно устремились солнечные лучи. Вкупе с хозяйничающей по окрестностям дикой магией, находящей выход в самых разных формах, разноцветных фантомах, силуэтах и тенях, солнечный свет обрисовал совершенную фантасмагорию.
        На какой-то миг все - и люди, и бестии, и немногие выжившие звери, еще не утратившие желания драться, - все они, оставив битву, подняли головы и взглянули на небо. Особо впечатлительные, впрочем, не опускали глаз еще с того момента, когда Радимир только начал свое чародейство. Степные шаманы без устали творили нечто защитное, призывая всех известных духов.
        Оцелот мягко улыбнулся:
        - Поздно.
        С оглушительным грохотом, заставившим людей на крыше замка согнуться и зажать уши, грозовой шар разорвался. И только великий маг стоял, любуясь деянием рук своих.
        Созданное им заклинание оказалось своего рода коконом, из которого вырвались три громадных, диких, полупрозрачных, но от этого не менее смертоносных грозовых кота.
        Одно чудовище, оттолкнувшись прямо от воздуха, прыгнуло к южным воротам, уже в воздухе выпустив когти. В то мгновение, когда кот только приземлился и встряхивался, Альтемир машинально заметил, что в холке он лишь чуть ниже гребня крепостной стены.
        Два других зверя метнулись в сторону степных бестий. Когда это было необходимо, они легко проникали за созданные шаманами щиты, словно просовывали лапу в мышиную нору, но, уже преодолев защиту, разили без устали и пощады. Точно так же они пропускали сквозь себя и камни, которые метали союзники бестий земляные элементали, и стрелы, и атаки шаманов - вот только их ответные удары менее всего походили на прикосновения призрака. Разве только несущего смерть духа.
        Воистину Радимир создал страшное оружие. Его заклинание попросту стирало врагов с лица земли - быстро и уверенно. Маги на стенах держали щит, благодаря которому коты не обращали свои хищные взгляды на город.
        Но по мере того как уцелевших врагов становилось все меньше, грозовые звери все чаще проявляли нетерпение, оглядываясь туда, где лежал Долтар. В то же время многие волшебники были уже на пределе. Оцелот, оторвавшись от созерцания битвы, оценил обстановку и, решив, что оставшиеся жалкие кучки противников реальной опасности уже не представляют, поднял руку вверх. Щелкнул пальцами. Медленно, в абсолютной тишине развел руки в стороны и, глядя в пустоту перед собой, поклонился, больше сам себе, словно актер в конце хорошо сыгранной пьесы.
        К этому моменту Альтемира на верхней площадке замка уже давно не было. Он не стал дожидаться момента, когда грозовые коты исчезнут, повинуясь мановению пальцев своего создателя. Он ушел, когда они только принялись за дело; все остальное он легко мог себе представить.
        Паладина ждали дела. Много дел. Надо было заняться устройством в городе солдат, возвращением жителей в свои дома, позаботиться о раненых… Да мало ли чем, главное было делать, занять себя чем-нибудь.
        Чтобы не думать о том, что ему теперь уже никогда не вернуться в лоно Церкви. О том, как же он доверял все эти годы своему наставнику, отцу Дио…
        Так ведь и с ума сойти недолго.
        Оцелот счел нужным оставить паладина в покое и не разыскивать его до самого вечера. Разумеется, он не мог пустить все на самотек, так что на всякий случай прикрепил к Альтемиру небольшое заклинание - ну чтобы юноша не наделал глупостей. К счастью, обошлось. Паладин с завидным рвением бросился размещать свой походный полк, участвовать в разборе завалов, заделывать проломы в стенах, оказывать помощь горожанам, осматривать перепаханные заклинанием Оцелота дороги и планировать их восстановление.
        Короче, дел ему хватило до заката. В конце дня паладин, вооружившись мечом, отправился на тренировочную площадку, где и приступил к истреблению глиняных чучел с явной целью загонять себя до полного изнеможения.
        В какой-то момент в некотором отдалении появился Оцелот. Сейчас маг, конечно, выглядел по-другому - в церемониальном синем плаще, шелковой одежде и сапогах с серебряными пряжками. Паладин, однако ж, никак не отреагировал на смену бывшим наставником стиля и по-прежнему уделял все свое внимание учебному пугалу. Чародей через некоторый период молчания почувствовал, что начинать разговор придется все-таки ему.
        - Рад видеть тебя живым и здоровым.
        Паладин, прищурившись, нанес чучелку страшный косой удар снизу вверх, снеся всю верхнюю половину. Оцелот покачал головой:
        - Приятно, что тебе не приглянулась ни петля, ни бутылка.
        - Вот тут ты неправ. - Паладин, по-прежнему не оборачиваясь, пристально рассматривал лезвие своего клинка. - Напиться я собирался, но не смог найти ключника и заставить его показать мне, где тут у кэра курфюрста винный погреб.
        - Отлично, мой юный друг, если ты уже начал шутить, значит, все не так плохо.
        - Ну до твоих шуток мне далеко, - мрачно заметил Альтемир. - Вот когда твой наставник, которого ты знаешь уже десяток лет и которому полностью доверял, вдруг скидывает свой образ, как маску, и превращается в мага - вот это настоящая хохма.
        - Однако хочешь ты того или нет сейчас, но тебя надо было спасти. А ты теперь, разумеется, заявляешь, что не надо было, и вообще зря я старался.
        Альтемир обернулся, подняв бровь:
        - Спасти? От чего?
        Оцелот набрал в грудь воздуха, одновременно скрывая в бороде улыбку: разговорить парня удалось, а дальше дело техники.
        - Представь следующую ситуацию. Есть правитель, казненный за связь с демонами, - маг пристально смотрел на паладина, который резко помрачнел и уставился в землю, но сделал вид, что не заметил этого. - Есть его малолетний сын, вполне вероятно - отродье продавшегося демонам человека, вражье семя в чистом виде. Каковы шансы выжить у этого милого мальчугана? - Поскольку Альтемир молчал, Оцелот, выдержав небольшую паузу, как можно мягче проговорил: - И тут Хешелю совершенно внезапно - уверен, он до сих пор считает, что сам до этого додумался, - приходит в голову гениальная мысль. А что, если взять мальчонку в услужение Святой Матери нашей Церкви - ведь он будет сражаться во славу Бога-Солнца не только за идею, но еще и для того, чтобы делом доказать свою полезность, свое право на жизнь. К тому же у парня оказались неплохие задатки, и со временем он мог стать очень сильным паладином.
        Маг, не отводя взгляда на Альтемира, снова сделал паузу, которую его собеседник полностью проигнорировал, даже не подняв глаз. Цокнув языком, чародей продолжил:
        - Конечно, оставить его без присмотра нельзя, и тогда Хешелю приходит в голову еще одна гениальная идея - выписать парню воспитателя. Желательно опытного, верного Церкви священника, непременно из какого-нибудь дальнего монастыря - чтобы и сам к магам с опаской относился, и воспитанника своего от богомерзких волшебников на расстоянии удержать сумел. Вот только, - в голосе Радимира прорезались хитрые кошачьи нотки, - чем дальше монастырь, тем меньше в нем людей. А значит, и меньше труда тому, кто хочет изменить им память, вписав туда новый образ. Отца Диомира, к примеру. Настоятель того монастыря совершенно уверен, что они с Диомиром были друзья детства, даже помнит яблоню, с которой они вместе падали, улепетывая от садового сторожа. Вот так, вкратце, и состоялось рождение легенды.
        - Хорошо. - Альтемир, подняв голову, впервые за все время разговора взглянул магу в глаза. - Я уже понял, как ты меня спасал. Я только до сих пор не пойму - зачем?
        - Верный вопрос! - воскликнул ожидавший этого Оцелот с такой живостью, что паладин скрипнул зубами. Не каждому приятно узнать, что им манипулируют. - Спасти тебя было совершенно необходимо затем, что ты был нужен. Причем не мне одному, не Гильдии и даже, пожалуй, не всей Империи. Всему миру.
        - Зачем?!
        - Сейчас поймешь. Помнишь, что нам вещал эльф-колдун про охотников и зверей?
        Альтемир, удивленно подняв брови, разгреб в своей памяти завалы, связанные с сумбурными событиями последних дней, и осторожно кивнул.
        - Так вот, это правда. Но не вся. Я не могу понять, сколько именно знает этот эльф, но многое ему открыто. Например, он представляет себе, в каком порядке должны быть открыты гробницы.
        - Стой. - Паладин прищурился. - А ты откуда это знаешь?
        Оцелот, искоса взглянув на своего собеседника, медленно расплылся в настолько лукавой усмешке, что Альтемир, зарычав от бессильной ярости, сообразил: только что он снова задал вопрос, которого от него ждали.
        - Знай, юноша. Я - хранитель Песни Пророчества, доверенной людям. - Радимир сбросил с себя напыщенный вид и продолжил нормальным тоном: - Пророчество связывает все гробницы, или места Силы, в нашем мире. Оно указывает, в каком порядке они должны быть - и будут вскрыты. Когда именно это произойдет - не сказано прямо, но хранители поймут, почувствуют, что время пришло. Кроме того - и сейчас мы возвращаемся к нашей главной теме - указано, что существует дитя Пророчества: тот, кто должен открыть место Силы. И кого именно, зверя или охотника, удастся освободить. Теперь ты понимаешь меня?
        Альтемир уже успел понять, что в этих рассуждениях ему просто так не разобраться, а потому смотрел на мага холодным рассудительным взором, пощипывая кончик носа.
«Совсем другой человек», - подумалось Оцелоту, хотя он не впервые наблюдал эту метаморфозу.
        - Это должен был быть я? Именно поэтому ты хранил меня, как ценный инструмент, все это время?
        - Первое верно, но против второго я категорически протестую. Люди не инструменты.
        - Хорошо, пусть марионетки. Вполне в стиле магов. И даже предупреждать ни о чем не надо.
        - Не «не надо», а «нельзя». - Оцелот посмотрел паладину прямо в глаза, предупредительно подняв палец. - Пророчество - это не только и не столько пьеса, что должна быть отыграна в точности по тексту. Это еще и режиссер, и зритель одновременно. И важнее всего в его исполнении то, что герои должны быть абсолютно искренними. Ни у кого не должно быть мысли: «Так, а вот здесь я должен сделать вот то-то». Ты не должен был играть, мой мальчик. Ты должен был жить. Все, что мог сделать я сам, - это воспитать тебя таким, чтобы в нужный момент ты смог проявить себя с лучшей стороны. Чтобы эта лучшая сторона у тебя вообще была. Понимаешь?
        Паладин отстраненным тоном поинтересовался:
        - То есть моя забота о людях - тщательно внушенное тобой чувство?
        - Нет, оно твое. - Маг старался говорить как можно мягче. - И самым серьезным доказательством того, что эта твоя вера идет от самого сердца, может послужить твоя печать. Теперь уже несуществующая. Ведь ты сам ее снял тогда, в беседе с архиепископом Остера. Когда перед тобой встал выбор - верность Церкви или жизнь целого города. Не думаешь же ты, что это я освободил тебя от нее? - Альтемир устремил полный недоверия взгляд к земле, не желая выдавать того, что именно так он и считал. Волшебник покачал головой. - Ты любишь людей, Альтемир. В глубине именно своего сердца ты хочешь для них мира и счастья. Да, это немного сказочная мечта. Но у тебя достаточно решимости и терпения идти к ее исполнению, несмотря ни на что. Это уже сделало тебя героем Империи…
        - И отлученным от Церкви.
        - У тебя и у Церкви разные пути, мальчик мой. Ты служишь людям. Церковники служат Богу. Раньше это означало одно и то же, но сейчас… Вот, к примеру, ты бы смог послать за головой своего врага убийцу? Ручаюсь, архиепископ Остерский до сих пор ждет возвращения своего человека.
        Взгляд Альтемира был настолько холодным, что обжигал.
        - Что за ложь ты сейчас сказал?
        Однако Радимир и не думал смущаться, а разошелся еще больше:
        - Я могу рассказать тебе о Церкви еще много интересных фактов, даже не сильно углубляясь в историю. Однако смотрю, ты не желаешь слушать. Так или иначе, ты уже сделал свой выбор. И вот что я хочу спросить: ты жалеешь о нем? Только честно, положа руку на сердце?
        Альтемир, уставившись на носки своих сапог, через некоторое время медленно проговорил:
        - Жалею или нет… Но будь у меня возможность выбрать снова, я бы сделал так же. Если только это сделал я.
        - О, черт, - Радимир устало прикрыл глаза рукой. - Альтемир, когда ты становишься… ну таким, разумным… ты еще пощипываешь нос при этом всегда… Так вот, таким ты меня иногда пугаешь. Но сейчас жаль, что ты вышел из этого состояния. Иначе бы ты понял сразу, что мне было совершенно незачем тобой управлять. Просто подумай - и все поймешь. В конце концов, я сам десяток лет расхаживал в личине священника и довольно близко знал Отто фон Остера, умнейший был человек, хотя и немножко себе на уме. Я не враг Церкви. Я враг тем ее действиям, которых становится уж слишком много в последнее время. Потому что новая Церковь стала больше думать о религии, чем о людях, эту религию исповедующих. Но оставим эту тему, мы отклонились.
        Маг провел ладонью по лицу, делая вид, что успокаивается. Вообще общение с обычными людьми требовало от волшебников немалой сноровки. В силу своих тренировок они обретали контроль над эмоциями, а потому сохраняли полную невозмутимость в любых обстоятельствах. Но их собеседникам слова, сказанные одинаково ровным голосом, в некоторых ситуациях казались чуть ли не издевательством. Поэтому одним из важнейших умений, которому учили в Гильдии, была способность виртуозно имитировать соответствующие моменту чувства. Как выяснилось, это очень сильно облегчало взаимопонимание.
        Оцелот, по очевидным причинам, владел вышеупомянутым искусством в совершенстве, а потому даже изобразил, будто переводит дух после своего «эмоционального» монолога. Затем маг сделал рукой нетерпеливый жест, останавливая пожелавшего было что-то сказать паладина, и произнес:
        - Я, как уже упоминалось, являюсь хранителем Песни Пророчества, доверенной людям. Но чтобы Пророчество свершилось, все Песни должны быть объединены. То есть необходимо объединить мою часть, которая не первая и не последняя, с двумя другими. С будущим мы еще разберемся, а вот в прошлое нам сейчас придется наведаться.
        - Нам? В прошлое?!
        - Конечно, друг мой! - Улыбка Радимира была слишком широкой и жизнерадостной для того, чтобы быть искренней. - Для этого нужны все, кто упомянут в Пророчестве. И отправимся мы…
        Маг, предчувствуя неизбежные возражения паладина, поступил крайне просто: перенес их обоих, куда надо, без предупреждения. Альтемир, увидев, как на него набрасывается пасть телепорта, успел только произнести:
        - Твою ж… … мать! - он договаривал уже стоя в нескольких десятках лиг севернее Долтара.
        В диких, напоенных магией и населенных странными существами землях.
        Однако ж сейчас они были населены и еще кое-кем. Паладин, выпучив глаза, смотрел то на невозмутимого Оцелота, который с преувеличенным вниманием отряхивал пыль со своего плаща, то на становище степных бестий, раскинувшееся за ближайшим холмом.
        - Постарайся особо не суетиться, - как бы между делом отметил волшебник, - иначе ты рискуешь наступить на хвост разведчику, затаившемуся в шаге от нас, справа. Мое заклятие обманет их глаза, уши и нюх. Но мне будет куда труднее убедить охотника, что только что один неуклюжий человек не отдавил ему важную часть тела.
        Альтемир с еще большим энтузиазмом принялся озираться по сторонам. Посмотреть и впрямь было на что, особенно по части изучения чуждых рас. Паладина же больше всего интересовало уничтожение степных бестий, так что он немедленно занялся тем, что у него отлично получалось, - планированием будущего сражения. Необходимо было оценить количество противника, наличие у него особых отрядов, вроде тех же шаманов, громадных хищных кошек или самодвижущихся каменных статуй. Потом запомнить рельеф местности, наметить направления ударов своих войск и направления возможного отхода противника… Пусть даже сейчас у паладина не было под рукой армии, он был едва ли не благодарен магу за предоставленную возможность произвести разведку. (Паладин! Благодарен! Магу! Однако такие мысли он старался гнать подальше.).
        - Мы здесь не для того, чтобы прикидывать, с какого конца надо разделывать тушу наших врагов, - напевным голосом произнес Радимир.
        - Да-да, конечно… - Альтемир ущипнул себя за кончик носа, и лишь потом до него дошло. - То есть как?! А зачем тогда?
        - Просто вспомни все, что ты слышал о Пророчестве.
        Паладин, хмыкнув, напряг память, возвращаясь к тому дню, когда он впервые услышал от эльфа-чародея про зверей и охотников: «Одна из гробниц уже была вскрыта - в степных регионах вашего материка».
        И тут же в мыслях вспыхнули слова, только что сказанные Оцелотом: «Все Песни должны быть объединены».
        От догадки, озарившей его разум, Альтемир едва не застонал, стиснув зубы до скрипа.
        - Мы что, будем говорить с этими тварями?!
        - Нет, мальчик мой, не просто говорить. Договариваться.
        Паладину остро захотелось ударить мага чем-нибудь тяжелым.
        Тот немедленно заметил повышенную возбужденность своего спутника и наставительно произнес:
        - Лучше бы ты вернулся в свое разумное состояние. Сообразительность тебе еще очень и очень понадобится, причем уже прямо сейчас. Я настоятельно советую тебе повнимательней посмотреть на лагерь бестий, лежащий перед нами. Нет, не с точки зрения стратега, обдумывающего предстоящую битву, а с точки зрения человека, желающего увидеть. Во времени я тебя не ограничиваю. - Радимир подумал, решил, что дал своему подопечному слишком много свободы, и добавил: - Впрочем, должен сказать, что, пока ты мне хоть что-нибудь не ответишь, мы отсюда не уйдем.
        Альтемир, поиграв желваками, воззрился на становище. Трудно сказать, что опускались сумерки, ибо полог магической грозы все так же висел над Аленором, не слишком-то давая разгуляться свету. Но небо к востоку стремительно темнело - солнце заходило за горы Армон-Дарон, и восходная часть небосклона начинала сливаться с морем. В воздухе полыхали зарницы, вызванные дикой магией, а в самом становище горели костры, высвечивая все необходимые детали.
        Кирссы жили гораздо быстрее людей, спали по четыре раза в сутки и проводили во сне большую часть времени - в этом они походили на остальных кошек. Жизнь в лагере вовсе не затихала: когда засыпали одни, просыпались другие. Охотники возвращались в становище с добычей. Где-то в отдалении протяжно завывал шаман, узнавая погоду на завтра. Альтемир, пощипывая кончик носа, смотрел на повседневную жизнь стойбища с легким безразличием, явно не понимая, зачем Оцелоту это так надо.
        Радимир с ухмылкой предложил:
        - Ты походи вокруг, понаблюдай. Только помни: моя маскировка не делает тебя бесплотным. А первая реакция любой кошки, наткнувшейся на что-то невидимое или непонятное, - запустить в него когти.
        По мнению Альтемира, ходить и наблюдать было особенно не за чем. Мимо первых костров он протопал, совершенно не заботясь о скрытности, и то, что ему не подвернулся ни один кирсс, могло объясняться только сверхъестественным везением. Ну или присутствием мага, который с невинным видом шествовал позади и разве что только не посвистывал. Потом паладин все-таки принялся глядеть по сторонам, благо все-таки нашел на что посмотреть.
        Большое становище состояло из нескольких поменьше, широкими кругами расположившихся рядом друг с другом. По краю каждого табора шло широкое кольцо разбросанных как попало шатров, а в центре находился большой, исключительно для виду огороженный какими-то ветками загон с… животными, которых можно было бы принять за спящих кошек, если только бывают кошки двухсаженной длины.
        А некоторые были еще больше, хотя сейчас они выглядели только огромными мохнатыми холмами в два человеческих роста, при этом сопящими, как кузнечные мехи. Одно такое чудовище, спящее совсем рядом с буквально игрушечной оградкой, внезапно потянулось, распрямив в сторону проходящего паладина мощные лапы с громадными когтями, зевнуло и, муркнув подобно треску падающей ели, снова свернулось в клубок. Альтемир шарахнулся в сторону на целую сажень, покосился на будто бы ничего не заметившего Оцелота и, к своему удивлению, преисполнился к магу горячей благодарности за молчание.
        Затем его внимание привлекли скребущие звуки, доносящиеся от ближайшего костра. Паладин постоял, прислушиваясь, и понял, что тот же самый шум пеленой висел над всем становищем. Альтемир двинулся выяснять природу этих звуков - и замер.
        И в самом деле, было трудно предположить, что кирссы, отскребающие горшки под аккомпанемент тихих урчащих звуков, создающих полное впечатление беседы, привыкли носить оружие. Вряд ли бестии уж настолько отличаются от людей, чтобы воины разбирались с грязной посудой, и некоторые особенности анатомии, заставившие приглядевшегося повнимательнее паладина покраснеть, это доказали. При более пристальном взгляде на тех, кого освещали танцующие языки огня, становилось понятно, что здесь есть и маленькие бестии, осоловело глядящие в огонь или уже дремлющие на коленях родительниц, и старые, щеголяющие седой шерстью ветераны, и молодые воины, причем последних была едва ли половина.
        А затем до Альтемира дошло. Понимание происходящего само сформировалось в недрах его разума и всплыло наружу как озарение. Это было настолько подозрительно, что паладин покосился поначалу на мага, но затем вспомнил, что уже не раз с ним случалось подобное. Значит, или им управляли всегда, или это просто-напросто его собственное решение. Так или иначе, выяснить этот вопрос не предоставлялось возможности, чародей все равно ни в чем не признался бы. И потому паладину оставалось только озвучить свою догадку:
        - Здесь половина тех, кто не может сражаться… Они что, пришли сюда все без остатка, и взрослые, и самки, и котята, и старики?
        - Верно подмечено. - Оцелот, казалось, был удивлен, что его воспитанник справился с задачей настолько быстро. - И о чем это говорит?
        - Понятия не имею. - Альтемир, по-видимому, всерьез задумался. - Это точно не обычный набег. Тогда бы здесь были только воины. А я вижу бестий всех возрастов… и не могущих сражаться больше, чем бойцов.
        - Правильно. Потому что те бестии, которые напали на Долтар, оставили своих родных здесь, чтобы не рисковать их жизнями понапрасну.
        - С чего ты это взял?
        - Я прикинул сравнительное количество бестий боеспособных и беззащитных, и моя догадка подтвердилась. В конце концов, у меня была возможность наблюдать за ними достаточно давно.
        - И ты ничего с ними не сделал?! Со всей своей силой?
        - Зачем? Тебя не удивляет, почему на Долтар напала только часть общего войска? В этом становище осталось еще много воинов. И почему, если бы они захотели, предположим, разделить силы, ударить по разным направлениям, эти бестии по-прежнему здесь?
        - Может, ты уже прекратишь задавать наводящие вопросы и дашь мне готовый ответ, а?
        Оцелот вздохнул:
        - Может, ты уже прекратишь думать о том, как я тобой коварно манипулирую, и все-таки сам додумаешься до того, что я пытаюсь до тебя донести, а? В конце концов, я старался воспитывать тебя так, чтобы ты мог воспринимать новое как возможность, а не как опасность. И вообще, чтобы ты успокоился, я даю тебе слово чародея, что больше никогда не влезу тебе в голову, что бы ни случилось. Доволен?
        - Хорошо. - Альтемир глубоко вдохнул, словно перед прыжком в воду. - Все выглядит так, как будто они собирались переселяться. - Паладин искоса взглянул на мага, надеясь прочитать на его лице реакцию на свои слова, но Радимир хранил каменную невозмутимость. - Но я не понимаю, что побудило их прийти сюда, в Аленор, в зараженные магией земли, прорвавшись через наши кордоны на Северной Стене…
        - Может, то, что они оставили за спиной, пугало их больше? - негромко заметил маг.
        - Да они сами вскрыли свое место Силы и высвободили зверя!
        - Ты в этом так уверен?
        - Не понял. Ты что хочешь этим сказать?
        - Вспомни, как выглядели братья Цепи, с которыми мы сражались в Мирбурге.
        - Да обычно они выглядели, как самые обыкновенные некроманты, только с цепями этими своими…
        - Но кем они были?
        - Магами!
        - Нет, людьми! Такими же, как и ты, и я. По крайней мере, выглядели так же!
        - Не пойму, что ты хочешь…
        Оцелоту, похоже, надоело ходить вокруг да около:
        - Среди бестий, как и среди людей, тоже могут быть плохие и хорошие!
        Паладин, взглянув на чародея в упор, помолчал, а потом медленно проговорил:
        - Дай уточню - и мы пришли сюда, чтобы договориться с хорошими?
        - Наконец-то! Родилась смешная мышь!
        - Что?
        - Не обращай внимания, это наше, магическое. Именно что. И какое счастливое совпадение! Среди этих самых положительных бестий находится и хранитель их Песни Пророчества. К нему-то мы сейчас и…
        Альтемир, снова увидев прыгающую на него портальную воронку, обреченно зажмурился
        - и открыл глаза внутри просторного шатра из звериных шкур. Радимир, каким-то странным образом переплетя ноги, с видимым комфортом расположился у костра, приветливо улыбаясь висящему напротив призраку. Дух, судя по обилию костяных украшений и побрякушек, с которыми бестия не согласилась расстаться даже после смерти, похоже, при жизни принадлежал какому-то шаману.
        Радимир сотворил заклинание мыслеречи, дав возможность всем присутствующим понимать друг друга, невзирая на языковые барьеры: чары передавали образы и эмоции, выражая мнение каждого куда лучше слов. Кроме того, с его помощью получасовой разговор можно было уместить в секунду - разумеется, если разум собеседников смог бы поддерживать такой темп. Для магов, впрочем, подобные скорости не были чем-то из ряда вон, поэтому два пророка успели обменяться любезностями еще до того, как Ширш и Альтемир заметили присутствие друг друга. Имперский чародей как гость поздоровался первым:

«Рад тебя видеть, шаман… бестий?»
        Мурен поморщился, но потом снисходительно ответил:

«И я рад тебя видеть, маг грряу».
        В других условиях Радимир бы обязательно поинтересовался, что означает это странное слово, однако благодаря своему заклинанию он получил от собеседника исчерпывающий образ, соответствующий понятию «грряу». Образ впечатлял настолько, что чародей приподнял брови, изображая удивление, и уважительно хмыкнул, отдавая дань фантазии степняков. Шаман ухмыльнулся:

«У нас с вами была долгая и сложная история, можно было бы и не такое придумать».

«Это верно. Кстати, я мог бы добавить, что рад видеть тебя во плоти, но это, похоже, не совсем так».

«Да ты наблюдателен. Наверное, не самый плохой маг у себя на родине. - Шаману витиеватая беседа давалась нелегко, но он явно старался овладеть умением острить в разговоре. - Дело в том, что я участвовал в исполнении своей части Пророчества, так сказать, лично».

«Не слишком успешно, я гляжу?»

«Почему это? Дитя моей Песни, как видишь, сидит здесь, в целости и сохранности, и скоро, не сомневаюсь, кинется в качестве приветствия бить морду твоему».

«Однако у вас освободился зверь. Да и ты сам при этом, похоже, погиб».

«Пусть тебя не смущает мой облик, - величественно заметил шаман, - я был говорящим с духами предков. Теперь же я вестник их воли, а для них не велик труд воплотить меня в таком образе. А то, что нашу Степь осквернит своим присутствием зверь, было предсказано».

«Поразительно, не ожидал. - Радимир либо призвал весь свой актерский талант и крайне натурально изобразил удивление, либо и впрямь был поражен до глубины души.
        - Никогда бы не подумал, что Песнь может говорить о поражении, причем за многие века до того, как все случится».

«Приятно пообщаться с пророком - он не спросит, почему это я ничего не сделал, чтобы все предотвратить».

«Потому что не мог. А ты видел предводителя?»

«Самого главного? Как тебя сейчас - пока он меня не прикончил. Человек, я был верховным шаманом, духи предков помогали мне больше, чем кому бы то ни было из моего рода. И вся моя сила дала мне возможность лишь ощутить его мощь. Ни в коей мере не противостоять. У тебя тоже нет шансов. Я говорю это не потому, что ты из рода наших древних врагов или мой собственный враг. Наоборот, я говорю это в знак дружбы, желая предупредить».

«Все в порядке, - произнес Оцелот успокоительным тоном, - я отлично знаю пределы своей силы. И о том, на что способен этот Мастер, меня предупреждал один из его подручных за мгновение до того, как я с ним разобрался. И вот что я тебе скажу, степной кирсс: если я не осилю этого главаря в одиночку, не осилит никто. Тебе еще представится случай побывать в разных уголках нашего мира, узнать много нового и понять - я знаю, о чем говорю. И именно поэтому я настаиваю: нам надо объединиться. Всем, не только людям и степным жителям».
        Все это шаман и маг успели обсудить в тот краткий промежуток времени, который потребовался Альтемиру, чтобы оглядеться, и Ширшу, чтобы заметить присутствие человека и загореться желанием поточить об него когти.
        Паладин уже сталкивался с привидениями (раньше он устраивал с ними молодецкие схватки с обязательным изгнанием в финале), а потому не был так уж удивлен видом просвечивающего насквозь кирсса. А вот другая бестия, куда более материальная, злобная и явно удивленная неожиданным появлением людей, стала для него неприятным сюрпризом. Особенно неприятным стал тот факт, что вождь уже красиво распластался в охотничьем прыжке.
        Едва успевший вытащить меч Альтемир и Ширш с верным костяным копьем наготове кубарем покатились по земляному полу. Противники подобрались под стать - кирсс был гораздо быстрее обычного человека, а прошедший специальные тренировки паладин обычным человеком никак не являлся. Оцелот, подперев подбородок рукой, подумал:

«Интересно, им обязательно это делать?»

«Пусть мальчики поздороваются, тебе жалко, что ли? - Мурен благодушно махнул призрачной лапой. - Молодые, кровь горячая… В любом случае небольшая разминка им не повредит. Заодно узнают друг друга получше. Ты же настаивал на том, чтобы их познакомить. Отличное начало для крепкой дружбы, по-моему».
        Паладин и вождь как раз сообразили, что в рукопашной толку от оружия мало, и, ухватив каждый другого покрепче, с энтузиазмом мутузили друг друга локтями и коленями.
        Радимир, почесав за ухом, с улыбкой согласился:

«Уверен, они отлично поладят».
        Ширш в это время как раз изловчился и попытался если не ткнуть противника копьем, то хотя бы врезать ему по лбу древком. Результат оказался прямо противоположным - от удара паладин увернулся, но успел заметить, как перед его лицом мелькнула очень узнаваемая черная цепь грубой работы. Все его подозрения нашли явное и неопровержимое подтверждение. Альтемир, взъярившись вне всяких пределов, одним рывком скинул с себя кирсса, опрокинул его на пол и, придавив сверху, принялся душить. А заодно впервые с момента своего появления в шатре вспомнил про Радимира.
        Лучше бы паладин не поднимал глаза на мага - зрелище чародея и шамана, сидящих рядком да разговаривающих ладком, поразило его до почти полной утраты боеспособности. Подмятый было человеком Ширш почувствовал, как руки на его глотке ослабли, немедленно двинул паладину коленом в пах и, в свою очередь схватив того за горло, скинул с себя, оказавшись сверху. После чего сам взглянул в сторону костра. И тоже остолбенел. В то время как Альтемир, уже успевший немного прийти в себя, просипел магу:
        - У него на копье знак братства Цепи! А ты сидишь и ничего не делаешь!

«Ну конечно. Скажи мне еще, что я столько лет трудился на благо Империи, чтобы затем, дождавшись не самого удобного момента, сдать ее каким-то степным бестиям».
        Ну а Ширш не замедлил возмутиться, уловив смысл восклицания паладина:

«Я забрал это в бою, это моя добыча! Как и ты!»

«Не дождешься, тварь блохастая!»
        Молодежь, сама того не заметив, тоже воспользовалась заклятием-переводчиком. Последовал энергичный обмен тычками, снова занявший все внимание двух молодых представителей каждого рода. Мурен, покосившись на Оцелота, слегка развел призрачные лапы в безмолвном извинении. Радимир, как крайне вежливый человек, ответил жестом, означавшим: «Нет, это вы моего дурака простите». Затем он прокашлялся, тщетно пытаясь переключить на себя занятых выяснением отношений юношей, подождал еще немного и, нахмурившись, щелкнул пальцами.
        Бутузов немедленно растащило в разные стороны, и они повисли в воздухе в шаге друг от друга.

«В конце концов, сколько можно! Вы не дети, чтобы таскать друг друга за волосы из-за растоптанных куличиков. Мы тут делаем серьезное дело, и вы могли бы относиться к этому соответственно! Устроили балаган, хранители традиций древней вражды. Мир даже не меняется, он уже изменился, и действовать мы должны по-новому. Вместе».
        Оцелот поднялся и подошел поближе к скованным заклинанием забиякам:

«Да-да, я отлично понимаю, что сражаться начали еще ваши предки. Это вполне естественное состояние любых разумных существ, которые не могут управлять собой. Мы всегда предпочитаем начать свару, вместо того чтобы договориться, благо повод найдется обязательно. Например, у кирсса на копье черная цепь. Неважно, что он добыл ее, убив обладателя в честном поединке вот этим самым копьем - между прочим, великий подвиг. А до этого бестии взяли и напали на Империю. Плевать, что они спасались от Тьмы, затопившей их родные степи. А до этого, - маг взглянул на Альтемира, - люди Империи, пройдя через Глорнский лес, тогда еще обычную чащу, напали на бестий, которые очень давно жили в Аленоре. И это была их земля. В великой войне с бестиями, да-да, мальчик, мы были захватчиками и агрессорами. А они просто защищали себя и свои дома. Но не справились. Во многом из-за магов. И сейчас я от лица магов же говорю: пора сделать шаг навстречу друг другу».
        - Они напали на Долтар! - Эмоций в душе Альтемира бушевало столько, что удержать их в рамках мысленной речи он никак не мог.

«Они сидят здесь, в десятках лиг от Долтара, и ждут у моря погоды! Что им помешало присоединиться к своим более агрессивным собратьям? Учись проводить границы и различать тех, кого знаешь, не по виду, а по делам их!»

«Ты заговорил прям как заправский священник…» - криво усмехнувшись, отметил паладин.

«Долгая память отцу Диомиру, его жизнь не прошла даром». - Оцелот, склонив голову, заученным жестом коснулся плеча, творя знамение и призывая благодать Бога-Солнца.

«А кстати, что случилось с теми, кто отправился дальше на юг? Они нашли то, что искали?» - как бы между делом поинтересовался Мурен, понимая, что Ширш тоже будет очень внимательно прислушиваться к ответу.

«Понятия не имею, что они там искали, - с сомнением заметил Радимир, - но если это была быстрая смерть в битве, то в яблочко».

«Быстрая?»
        Чтобы не пускаться в длительные рассуждения, не слишком красочные, а потому не передающие случившегося во всей полноте, маг попросту показал, что произошло у стен Долтара. Судя по всему, ему удалось впечатлить даже шамана, не говоря уж о Ширше. Мурен, подергав ушами, подумал:

«Словно бы ожившие картины из древних сказаний времен той страшной войны, когда против нас выступал самый сильный из людских чародеев. Мы помним Оцелота даже через несколько поколений, хотя никогда его и не видели».

«Да я популярен! - приподняв брови, подумал маг в адрес хмыкнувшего паладина, а затем сообщил уже для всех: - Боюсь, тут ты ошибся. Ты совершенно определенно меня видел».
        При этом чародей снял маскировку, скрывавшую его ауру, и предстал перед ошеломленными степняками во всем блеске в прямом смысле слова: воздух внутри шатра наполнился голубоватым сиянием, которое изредка разрывали небольшие молнии. Разумеется, в планы Оцелота не входило перебудить весь лагерь, а потому он создал другой маскировочный купол, в который заключил весь шатер, и внутри этого щита с охотой демонстрировал себя любимого.
        Шерсть у обоих кирссов встала дыбом, Ширш рванулся в магических путах, инстинктивно желая отскочить подальше. Мурен, привыкший к непознанному еще при жизни, в последний момент взял себя в лапы и усидел на месте. Однако его мысленный
«голос» изменился, сказывалось чудовищное напряжение.

«Поразительно, я сижу и разговариваю с человеком, которого умудрились запомнить даже кирссы - настолько ты, гм, успешно проявил себя в той войне, уничтожая наших собратьев. Это у заров, живущих веками, память долгая, а месть вечная. Мы привыкли быстро жить и быстро забывать. Однако ж тебя, как видишь, запомнили. Да… И кто бы мог подумать, что ты, древний ужас всего нашего народа, предложишь нам союз… Пусть и перед лицом новой, грозной опасности». - Мурен, похоже, заколебался, раздумывая.
        Радимир, конечно, всегда мог добиться своей цели силой, или запугав, или попросту взяв под контроль и вождя, и его верховного шамана. Однако сейчас ему куда нужнее были надежные союзники, а не марионетки. И потому тем более странно, что он не принялся наводить мосты, а с головой ухнул в зыбкое болото:

«Более того, я не просто предложу вам союз против братства Цепи. Мне еще и крайне важно, чтобы вы, кирссы, напали на заров».
        Ширш, устав было извиваться в волшебных кандалах, рванулся с новой силой. Мурен, услышав последние мысли мага, прижал уши и с шипением поднял обе лапы, когти на которых в знак предупреждения были чуть выпущены:

«Довольно, человек. Я буду говорить с духами предков, и на все будет их воля».

«Да будет так». - Оцелот согласился настолько легко, что Альтемир почуял неладное. В конце концов, он изучил характер отца Диомира, а маг, похоже, даже когда притворялся священником, свою хитрющую натуру прятать и не думал.
        Видимо, в мире духов время текло как-то иначе, потому что шаман очень скоро заморгал и вышел из транса. А может, и не вышел до конца, подумалось паладину, поймавшему его ошарашенный взгляд. Кирсс либо был чем-то крепко озадачен, либо вообще не мог поверить в услышанное.

«Все просто, - приватно пояснил Радимир паладину, не глядя в его сторону. - Умершие предки бестий обладают не только своим прижизненным опытом. Они, судя по всему, становятся частицами общего магического поля, что здорово расширяет их кругозор. Но все это было просто теориями особо озабоченных ученых Гильдии, пока эти самые духи предков не связались со мной. - Альтемир задрал брови на палец вверх. - Да-да, у меня стали точно такие же глаза, когда я понял, кто со мной общается и что они от меня хотят. А хотели они именно того, чтобы я пришел к их потомкам и заключил с ними союз. Во благо всего мира. Мол, им, предкам, видно, что братство Цепи являет собой страшную угрозу всему сущему».
        Паладин продолжал смирно висеть, только глаза у него теперь были квадратные.
        Призрачный шаман потер лапой за ухом, явно собираясь с мыслями и выбирая слова, а затем подумал в адрес всех, но в первую очередь Ширша:

«Духи предков сказали мне, что наше будущее едино с будущим людей. И еще… Ширш, думаю, тебе не будет слишком легко это принять… Но наши предки сказали, что зары отступили от своего пути. Их шаман потерял силу слышать голос своих прародителей. Вместо этого он слушал черных колдунов, чьи посулы принимал за волю пращуров. Он отравлен местью, а вместе с ним и весь его род. Зары не сдадутся и не отступят, и во исполнение воли наших предков мы должны их уничтожить».
        Радимир облегченно выдохнул.

«Думаю, не имеет смысла уничтожать всех, включая яичные кладки. Детеныши ни в чем не виноваты. В конце концов, вы сможете взять их с собой в новый дом, где воспитаете иначе, положив начало не двум разным родам степняков, но одному, единому».

«Какой новый дом, о чем ты говоришь, колдун? - Ширш говорил с таким чувством, что даже мыслеречь передавала его отчаянное рычание. - У нашего рода даже нет духа-покровителя, черные братья убили нашего тотемного зверя. Без него наши пути ведут лишь в забвение».

«Интересно. - Оцелот, прищурившись, глянул на шамана. - Духи предков ничего не сказали тебе по этому поводу?»

«Ты заставляешь меня удивляться, человек. Надеюсь, ты не управляешь всем этим из-за наших спин?»

«Да что ж такое, - маг всплеснул руками, - что-то сегодня все подряд уверены, что я ими манипулирую. Вам-то что не нравится?»

«Наоборот, я искренне надеюсь, что наши предки правы и мы вскоре обретем своего духа-хранителя».

«Такую большую кошку?» - На лице мага появилась настолько широкая улыбка, что всем сразу стало понятно: Оцелот что-то задумал.
        И только паладин мгновенно понял, что же именно - об этой способности магов он, как и все остальные имперцы, узнал еще в детстве. С отчуждением Гильдии от народа талант волшебников перевоплощаться ушел в фольклор, послужив истоком для создания душещипательной колыбельной про то, как придет волчок и ухватит за бочок. Проще говоря, маги учились превращаться в зверей; им, как бойцам дальнего боя, было куда удобнее идти врукопашную в облике медведя, а улепетывать на быстрых волчьих ногах. Молодое поколение, впрочем, выбирало магические клинки и телепорты в ущерб развитию древнего искусства трансформации, поэтому арсенал обычного чародея этими двумя формами и ограничивался.
        А вот Радимира не просто так звали Оцелотом. Сначала внутренним пламенем загорелись глаза мага. Затем он, не переставая улыбаться, повел плечами, словно отпуская все кости своего тела в пляс, согнулся и принялся увеличиваться в размерах. Одежда попросту пропала, сменившись роскошной пятнистой шерстью, и уже через несколько мгновений под пологом шатра вальяжно потягивался огромный зюр. От степных собратьев эту киску отличала только шерстка, вся в пятнах. Впрочем, это не помешало магу вызвать у кирссов положенный священный ужас вперемешку с поклонением. С Мурена весь его скепсис как ветром сдуло.
        Зверь развернулся на месте, глянув на Ширша в упор, и приподнял переднюю лапу, указывая громадным когтем на амулет, который вождь носил на шее. Камешек с дыркой, доселе светившийся красным, плавно сменил цвет на зеленый, словно увидев старого знакомого. Затем амулет приподнялся в воздух, приковав к себе взгляд увеличившихся от удивления глаз вождя. Дух тотемного зверя явно тянулся к Оцелоту - настолько, что даже крепкий кожаный шнур не выдержал.
        Обратившийся котом маг поймал летящий камень пастью и мгновенно заглотнул. Через мгновение, за которое у Ширша перед глазами пронеслась вся его жизнь, дух старого тотемного зверя принял новое обиталище: глаза мага засветились зеленым пламенем.
        Радимир удивительно вовремя снял с вождя кирссов путы, предоставив тому свободу выбора в форме выражения поклонения, то есть бухнуться на колени или распластаться по земле. Вождь выбрал первое, чем заслужил взгляд паладина, в котором на мгновение промелькнуло одобрение. Хотя Альтемир не мог не признать, что сцену маг выстроил мастерски, и получилась она крайне эффектной.
        Финал, правда, ему не очень понравился. Оцелот, авторитетно рыкнув, торжественно подумал:

«А теперь, юные потомки рода кирссов и рода людей, вам предстоит заключить союз - отныне и впредь, честно и нерушимо».
        Ширш, послушный любому слову тотемного зверя, как ни в чем не бывало направился к человеку, дабы ритуальным потиранием носов скрепить договор. Оцелот, видя расширившиеся глаза паладина, явно не понимающего, чего от него хотят, быстро добавил:

«В силу того что ваши обычаи различны, просто поклянитесь в вечной дружбе».
        Вождь кирссов, подняв лапы к груди, проурчал что-то вполне достойно звучащее. Альтемир, насупившись, грохнул кулаком по кирасе напротив сердца и произнес-таки клятву. Правда, при этом обреченно подумав:

«Да мне осталось только табличку повесить: „Продам Родину, быстро, недорого“».
        Оцелот, до которого единственного дошла эта мысль, не придал особого значения горечи ее содержания и строго заметил:

«Успокойся и не психуй. Скорее уж не „продам“, а „спасу“, когда ты это уже поймешь?»

«Когда правота твоих решений и слов подтвердится, о хитроумный и многоречивый чародей. Все, я сказал слова вечной дружбы. Теперь ты меня отпустишь?»

«Да я тебя вроде как и не держал».

«Ага, не считая двух принудительных перемещений демон знает куда и одного комплекта магических оков, из которых ты меня освободил целых полминуты назад».

«Нельзя быть мелочным. Это ради твоего же блага…»

«И блага всей Империи. Я сказал это, я хороший мальчик, отправь меня уже обратно».

«Как пожелаешь. Готовь свой полк к выступлению, завтра вам надо двигаться из Долтара в направлении Каменного Кулака».
        Последние слова Оцелота паладин услышал уже далеким эхом, оказавшись на той же самой тренировочной площадке, откуда маг его забрал. Выступление в сторону гномьей крепости имело смысл; в конце концов, этим Альтемир мог помочь союзникам Империи прорвать блокаду, в которую зары взяли Кулак. И раз выступать следовало на рассвете, командиру полка было бы неплохо хоть немного отдохнуть. Паладин, собрав остатки решимости, взял себя в руки, волевым усилием запретил себе думать о сегодняшних приключениях, дабы не свихнуться, и отправился в выделенные ему покои.
        Радимир же, не теряя даром времени, еще раз потянулся и улегся у костра, напротив выжидающе смотрящего на него шамана.

«А теперь у нас есть еще одна тема для разговора. Думаю, и нашему юному вождю будет интересно услышать о том, как я планирую спасти наш род».
        Ширш, судя по загоревшимся глазам, меньшего от вновь обретенного духа-хранителя племени и не ждал. Оцелот, утробно мурлыкнув от удовольствия, продолжил:

«Так вот. Просто исчезнуть вы не можете. Так не бывает, чтобы тридцать тысяч воинов пересекло границу, потом погибло десять, а остальные двадцать растворились в воздухе. Вас будут искать и неминуемо найдут. Поэтому необходим хитрый план, как обмануть людей».

«Поведай же нам его, о мудрый». - По непроницаемой морде шамана было трудно понять, говорит ли он с открытым сердцем или же с некоторой внутренней подозрительностью - мол, «вообще-то я не забыл, кто ты такой на самом деле под шкурой зюра, так что слушать тебя буду с опаской».

«Нападение на заров, осадивших Каменный Кулак, я запланировал не для того, чтобы примирить вас с Империей. Одним разом давнюю вражду не изжить, никто в это не поверит. Зато можно выдать исход битвы, которая, без сомнения, закончится нашей победой, за взаимное истребление - мол, бестиям взбрело в голову невесть что, вот они и передрались».
        Мурен задумчиво подвигал усами и поинтересовался:

«А что потом?»

«Потом я позабочусь о том, чтобы люди поверили в такую легенду. Для этого мне придется сражаться в человеческом обличье, и я обещаю - истребительной магии, способной убивать врагов сотнями и даже тысячами, будет достаточно. Все будут уверены, что мертвых кирссов не видно потому, что они обратились в пепел, а не потому, что они ушли. А вы тем временем двинетесь на юг. В пределах Империи есть место, которое может стать для вас новым домом. Это Глорнский лес. Поначалу будет непросто, у границ этой чащи встречаются опасные твари, но в сердце его западного края есть прекрасные спокойные долины. Если же лесные просторы вам придутся не по нраву, вы всегда сможете вернуться обратно, просто переждав время войны. Итак? Вы согласны?»
        Шаман и вождь переглянулись. Затем Мурен встал, крякнув по привычке, - его призрачное тело точно не могло маяться больными суставами, - и утвердительно махнул лапой:

«Да будет так. Мы верим тебе, дух-хранитель племени. Ты не предашь наш род в когти опасности».

«Отлично. - Оцелот довольно сощурился и заурчал, заставляя стены шатра сотрясаться. - А теперь как насчет того, чтобы устроить небольшое празднество? По поводу обретения нового тотемного зверя?»
        И, не дожидаясь ответа, громадный кот встал на дыбы, разметав шатер вождя в разные стороны. Первыми это событие увидели стражники, у которых мысль о чудесном обретении тотемного зверя появилась одновременно с липким страхом перед наказанием за неисполнение своих обязанностей. В конце концов, если зверь оказался в шатре вождя, он должен был пройти мимо них, но они такого что-то не припоминали.
        По становищу словно прокатилась волна. Бодрствующие кирссы будили спящих, и все вместе бежали посмотреть на живое чудо, красующееся в отсветах ярко разгоревшегося костра. Оцелот, урча с громкостью небольшого водопада, жмурился от удовольствия. Купаться в лучах почтительного обожания магу явно нравилось.
        Однако Радимир не был бы самим собой, если бы не обратился к Мурену мысленно, так сказать, в частном порядке:

«Ты говорил, что веришь мне. А с вождем проблем не будет?»

«Нет. - Шаман издал мысленный смешок. - Он кирсс действия, долгие раздумья ему претят, как и хитрые, коварные планы. Если он не показывает к тебе неприязни, значит, он не чувствует ее на самом деле. В конце концов, у него есть слово его давнего друга и мудрого советника, то есть меня. А что до того, какой след ты оставил в нашей истории… Ширшу только восемь лет. Все эти древние войны были для него так давно, что уже и не разберешь, где тут правда, а где вымысел. Он не чувствует особой связи между собой и делами давно минувших дней. Вдобавок наше собственное племя, Обретенные, в той войне вообще не участвовало, мы испокон веков жили в Степи. Так что кто ты и что ты там делал - какая разница? Главное, как ты покажешь себя теперь, защищая род, который назвал своим».

«Мне нравится ваш подход. Хотя надо признать, для меня несколько непривычно, чтобы все было настолько просто и искренне. Это подкупает. А насчет помощи и защиты… У вас есть мое слово. А теперь, раз уж мы так чудесно друг друга понимаем, можно и отдохнуть на празднике в честь обретения Великого Кота».

«И как тебя еще не расплющило под грузом любви к себе?»

«О, это тяжкая ноша. Но я пока справляюсь».
        Огромный зюр едва заметно подмигнул Мурену, который лишь усмехнулся и покачал головой.
        Всего несколько минут потребовалось вождям остальных племен, чтобы явиться пред горящие очи тотемного зверя. Между передних лап зюра, сжимая в лапах костяное копье, стоял Ширш и явно намеревался произнести перед своими соплеменниками речь.
        Конечно, другие вожди не собирались верить главе рода Обретенных сразу, не посоветовавшись с шаманами. Те решили узнать волю предков самолично и поголовно ушли в транс, несмотря на присутствие Мурена. Призрачный шаман был абсолютно спокоен и предвкушал момент, когда говорящие с духами вернутся в этот мир. Ему очень хотелось посмотреть на их вытянувшиеся морды.
        Конечно, вождю надо было еще донести до остальных мысль, что им надо будет повернуть оружие против заров, давних союзников и старших братьев. Конечно, поверить в то, что зары отринули голос предков и слушают волю черных колдунов, было трудно.
        Слова Ширша были встречены гробовым молчанием. Вожди обеспокоенно посматривали на своих шаманов, все еще пребывающих в мире духов, остальные же кирссы играли роль молчаливых зрителей, готовые принять сторону большинства. Оцелот, почувствовав, что про него незаслуженно забыли, выпустил когти и ударил по земле лапой с такой силой, что она загудела. Затем вздыбил шерсть на затылке и, как бы вопрошая о причинах нерешительности прочих вождей, издал рык, очень долгий, заставляющий кости зудеть и пускаться в пляс.
        Вожди впечатлились. Определенные интонации в рыке тотемного зверя достигли даже шаманов; а может, те успели узнать у предков все, что нужно. Так или иначе, говорящие с духами почти одновременно обрели ясность во взорах. Быстро убрали из глаз недоумение и принялись что-то горячо шептать на уши главам своих родов.
        Радимир чуть склонил голову набок, поощряя кирссов к скорейшему принятию решения. И его усилия не пропали втуне: во-первых, теперь все смотрели на него с еще большим благоговением, чем в самом начале. А во-вторых, вожди довольно быстро определились. Переглянувшись, они шагнули вперед и положили на песок свои костяные копья, выказывая покорность воле Ширша.
        Кирссы выступали в поход.
        Альтемир сидел в своем шатре на походной койке, поставив локти на колени и оперев подбородок на ладони. Взгляд паладина бесцельно блуждал по складкам ткани на стенке палатки. Когда заканчивались дневные хлопоты и он оказывался наедине с собой, больше ничего, кроме как сидеть и пялиться в стенку, он придумать не мог.
        Внешне он остался все тем же командиром тринадцатого походного полка, бывалым полководцем и, несмотря на стремление поддерживать дисциплину, любимцем солдат. Но в душе паладина поселилась пустота. Вся его прежняя жизнь пошла под откос. Он отлучен от Церкви. Договорился с Радимиром Оцелотом. И, что уж совсем ни в какие ворота, заключил союз со степными бестиями, давними врагами Империи.
        Этот договор, видимо, стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Бога-Солнца. Альтемир лишился своей силы. Даже крохотная искра не появлялась теперь на лезвии его клинка в ответ на воззвание. Хорошо хоть сейчас его священных умений не требовалось - движение полка по землям Аленора проходило на удивление спокойно. Но что будет потом, когда они дойдут до Каменного Кулака? Что делать паладину? Сражаться как обычному мечнику? Тогда все увидят, что с ним что-то не так. А бегать от боя Альтемир не умел.
        Получался замкнутый круг. Но это на самом деле было меньшей проблемой. Настоящей проблемой было то, что Альтемир крепко не ладил сам с собой.
        Паладин попал в чуткие, хотя и не слишком умелые руки Оцелота. Архимаг, конечно, никогда и не претендовал на звание идеального воспитателя, хотя ради такого случая мог бы и постараться. Он привил воспитаннику заботу о простых смертных, твердость духа, здоровый скептицизм, умение доискиваться до сути вещей и невозмутимость разума - качества, которым хороший волшебник мог бы научить еще одного волшебника.
        А сердце паладина досталось ему от десятилетнего мальчишки, только чудом не казненного вместе с отцом-Императором. Этот ребенок даже не мог определить, что он чувствовал. Знал только, что ему было больно и одиноко. А вокруг простиралась пустота.
        Особенно лютая теперь, когда исчез даже Диомир.
        И характер Альтемира дал трещину, проходящую между взрослой и детской сторонами его нынешней натуры, которые и раньше-то не особенно были связаны друг с другом. Достойный подражания союз сердца и разума у паладина случался только во время битв, когда он проявлял себя и талантливым стратегом, и заботливым командиром. Ну пожалуй, он еще мог заниматься нуждами церковной паствы в пределах своих возможностей - устранить пару-другую чудовищ или извести донимающего округу оборотня. В остальном же Альтемира бросало из крайности в крайность: то он не мог совладать со своими эмоциями, то был предосудительно холоден и разумен - и, разумеется, всякий раз не к месту.
        Оцелот не мог не видеть, что духовное развитие его питомца пошло вразнос, но маг был уверен, что рано или поздно все само собой уладится. Самая неблагодарная тактика показала себя во всей красе, когда отцу Диомиру, единственному другу паладина, пришлось досрочно покинуть сцену. Альтемир остался со своими проблемами наедине.
        Обе личности внутри него пытались решить вопрос по-своему. Разумная часть обрисовывала два возможных варианта - либо, пока не поздно, покинуть свой полк и сбежать из пределов Империи, либо дождаться неминуемого публичного отлучения и казни. Хотя конкретная реализация планов побега оставляла желать лучшего: паладин был загнан в угол, а потому размышлял не совсем здраво.
        Эмоции не подсказывали ровным счетом ничего дельного, зато обеспечивали целое море безмолвной и отчаянной паники.
        Право слово, зря тогда Оцелот остановил посланного архиепископом убийцу. Явись сейчас еще один, Альтемир бы даже не стал сопротивляться.
        Однако никто не спешил пластать клинком ткань шатра и врываться внутрь с криком
«умри, отступник!». Паладин тяжко вздохнул и вернулся к созерцанию стенки.
        У входа нарочно кашлянул Эльтер, предупреждая о том, что через мгновение он войдет. Оцелот избавил Альтемира от множества неприятных объяснений, лично поведав всему полку, что он сопровождал паладина в образе отца Диомира, - и, конечно, умолчал о причинах. Так или иначе, сейчас глава магической Гильдии скакал по полям к северу от Аленора в образе огромного кота - никак не мог наиграться в живого бога, судя по всему. И капитан первой роты взял на себя негласную обязанность приглядывать за командиром.
        Это имело смысл и с точки зрения возраста - Эльтер был старым служакой, отдавшим армии почти полжизни, и с точки зрения разума - капитан не мог не заметить, что с паладином происходит что-то не то. На сей раз Альтемир даже не повернул головы в сторону вошедшего, только скользнул по нему взглядом. Капитан, помолчав, решил все-таки спросить:
        - Что-то произошло?
        - Мм… Вот смотри. - Паладин говорил, не поднимая головы с ладоней, так что получалось невнятно; впрочем, его в последнее время такие мелочи не интересовали.
        - Если вдруг ты должен заключить союз со своим старым врагом, и тебя убеждают, что это ради вашего общего блага. И враг вроде не возражает. Что ты сделаешь?
        Эльтер нахмурился:
        - Ну… э-э-э… Командир, у тебя все хорошо?
        - Эх… - Альтемир резко встал и тряхнул головой, словно отбрасывая тяжелый сон. - Да все нормально. Это я так… Просто много всего навалилось в последнее время. Иди спать, Эльтер. Завтра долгий день, как обычно. Мы станем на еще один переход ближе к Каменному Кулаку. И без происшествий, я надеюсь.
        - Точно. Ну тогда я пошел. - Дождавшись утвердительного кивка, капитан вышел из палатки Альтемира, остановился снаружи и задумался, потирая подбородок. Что-то все-таки было серьезно не так. Похоже, снова надо присматривать за парнем. Паладин, как заметил Эльтер, был знающим военачальником и просто фантастически умелым бойцом, заботился о своих солдатах и, по мере сил, обо всех людях, попадавшихся ему по жизни.
        Однако каким он был человеком кроме этого, капитан так и не понял - и чувствовал, что тут не все в порядке. Если припомнить, парень никогда не шастал по борделям, не играл в карты, не напивался… Но что-то же он просто обязан был делать!
        Эльтер пообещал себе приглядывать за командиром одним глазком. Не больше. В конце концов, Альтемир взрослый разумный человек, и нянька ему без надобности.
        Каменный Кулак, как и все города в Аленоре, был единственным в своем роде. Для начала, больше нигде люди и гномы не жили в одних стенах, несмотря на то что крепость была гномьей и строили ее подгорные воители. Империя была представлена в Кулаке стоянкой походного полка, храмом Бога-Солнца и башней Гильдии, то есть по полной программе.
        Цитадель вырастала из горного склона, по сути являясь очень большим укреплением перед вратами в глубины Армон-Дарона. Центральный тоннель, в который нырял торговый тракт, находился на уровне земли, и вход в него защищала отдельная небольшая крепостица. Большая часть домов и мануфактур располагалась на сравнительно небольшом пятачке между подножием горы и полукольцом огромных внешних стен - здесь жили простые люди, ремесленники и торговцы обеих рас.
        Для знати же были предусмотрены места повыше, их дома стояли на каменных террасах, что уступами взбирались в гору. Однако Кулак принадлежал гномам, а не людям, а подгорные воители не были склонны пренебрегать порядком и обороноспособностью лишь для того, чтобы продать любой свободный клочок земли, сколь угодно дорогой. Поэтому для построек отводилась узкая полоска на каждом ярусе, и дома стояли в одну линию, вдобавок строго подчиняясь ограничениям по ширине, - чтобы не мешали проходить войскам, и по высоте, - чтобы с выше расположенных ярусов могли отстреливать штурмующих поверх крыш.
        На каждой террасе располагались небольшие, в три сажени, ворота: Это были меньшие проходы внутрь горы, идущие вдобавок через казармы отдельных гномьих отрядов. В результате каждый ярус был более-менее автономен и охранялся собственным гарнизоном - переходы между ними для удобства обороны можно было перегородить особыми решетками.
        И еще у города был посад - в лучших традициях, с огнеопасными соломенными крышами, узкими кривыми улочками, превращающими любую схватку в непредсказуемую бойню, и сточными канавами, на которых только по чистой случайности не было таблички
«Рассадник чумы». Посад строили люди, они же и устанавливали в нем порядки и качество жизни, что было заметно невооруженным глазом. И разумеется, по всем правилам войны посад был спален дотла появившейся под стенами Каменного Кулака армией заров.
        Это случилось двенадцать дней назад, и все это время крепость была лишена подвоза продовольствия, которое доставлялось из аленорских поселков. Да и земли вокруг самого города были возделаны на много верст вокруг, поскольку западная часть Аленора была уже давно очищена от дикой магии и почти безопасна. По ней пролегал основной тракт, связывающий оба региона Империи друг с другом, и здесь жили люди.
        Сейчас они все укрывались за крепкими стенами Кулака. К счастью, у некоторых хватило разума бежать не сломя голову, а прихватив кое-какие припасы, так что общий запас продовольствия немного увеличился. Но количество голодных ртов увеличилось гораздо значительней. Конечно, голода еще не было в цитадели, но к тому шло. Даже воинам пайки урезали почти вдвое, что уж говорить об остальных.
        Вся проблема заключалась в том, что в недрах Армон-Дарона водились только малосъедобные грибы, необходимые гномам для возгонки их знаменитого черного эля, заставляющего трескаться кружки, да скальные крысы. Последние рассматривались гномами как ингредиент для закваски эля, а потому употреблять столь драгоценный продукт в пищу считалось кощунством. К тому же наловить достаточно крыс для прокорма всех набившихся в крепость было делом невозможным.
        Запасы же в самой цитадели были весьма невелики. И мало-мальски крупных поселений, способных наладить продовольственную помощь, в окрестностях Кулака ни под горами, ни на равнинах не было. Кое-какие припасы прибывали с караванами, редкими цепочками идущими по тоннелям с юга, но этого все равно было недостаточно.
        Снор Эрдессон стоял на верхней площадке надвратной крепости, с угрюмым видом прислушивался к бурчанию в животе и хмуро поглядывал на копошащихся внизу заров. Кольцо осады вокруг крепости держала меньшая часть прибывшей армии - тысяч семь от силы. Еще примерно столько же отправилось на юг, и ярл от души надеялся, что сейчас объединенные армии Империи и Армон-Дарона дают им прикурить. Остальная часть орды ящеров расположилась примерно на пол-лиги севернее Кулака, там они устроили свое становище. Расчет был понятен: даже четверти их армии в жалких семь-восемь тысяч хватало, чтобы удерживать гарнизон в кольце стен. А вот чтобы перебраться через стены, не хватило бы и вдесятеро большей стаи тварей.
        Непонятно, на что вообще рассчитывали эти ящерицы, когда решили осаждать Каменный Кулак. В конце концов, его стены и башни строили гномы, поэтому местные укрепления отличались от гор только наличием тонких швов в каменной кладке, не уступая ни в высоте, ни в несокрушимости. Надвратная крепость недаром называлась именно крепостью; подгорным строителям когда-то рассказывали, что башни можно строить поодиночке, но они решили не рисковать. Ворот у Кулака было семь. Стальных подъемных решеток - десять. Все это богатство соединял изобилующий поворотами тоннель, оснащенный бойницами для арбалетчиков и стоками для кипящей смолы.
        И это был только первый этаж. На остальных пехотные подразделения могли устраивать парады и учения, лавируя между колоннами. Даже верхняя площадка была накрыта надежной железной кровлей, она защищала хрупкую психику гномов, привыкших видеть над головой достойный доверия потолок подгорных залов. Ну и отражала стрелы атакующих. Правда, всякого рода птицы ужасно грохотали по ней когтями, и что-нибудь с этим поделать не было никакой возможности.
        Как раз сейчас вороны наверху, похоже, устроили игры в догонялки, что отнюдь не добавляло радости Снору, над головой которого это происходило. И тут даже он был бессилен, а к такому Снор не привык. В конце концов, он был ярлом сильнейшего рода клана Штройн. Проще говоря, самым главным гномом в своем клане, опытнейшим военачальником и одним из претендентов на трон. С последним, правда, были проблемы, во многом из-за проклятого упорства нынешнего Короля, который враз становился злопамятным, закоснелым и замшелым булыжником, если дело доходило до каких-то новшеств. А необходимость новшеств была вызвана проблемами самого клана, который, если во всем следовать традициям, не имел права участвовать в выборах Короля и выставлять своего претендента. Но об этом ярл думать не любил. Уж очень неудачно все сложилось.
        Но вот о чем ему думать приходилось, так это о голоде в крепости. Урезанные порции были для гнома не впервой - в подземных тоннелях случается всякое, и за свою жизнь ярл успел посидеть и под завалами, и в осаде. А вот чего в крепости не было, так это подходящей закуски под черный эль. Конечно, ярл и мечтать не смел о поджаренной вырезке из шипогорлой туннельной свиньи, хотя только это мясо могло вполне раскрыть вкус эля, способного разъесть камень, и вдобавок делало похмелье хотя бы чуть-чуть отличающимся от удара кузнечным молотом по голове. Но в Кулаке из-за перебоев с провизией не было даже жалкого ломтика вяленой баранины! А ярл слишком уважал себя, чтобы пить без закуски. Так что уже много дней он оставался без эля, который для гнома был важнее любой еды и лишь немного уступал по необходимости воздуху. Можно представить себе тоску, которая с каждым днем все сильнее сжимала в тисках как горло, так и сердце Снора.
        - Что, братушка, ты не весел? - Гулкий голос, прозвучавший у Снора за спиной, мог принадлежать многим гномам - глотки у них были луженые, чтобы удобнее в тоннелях орать. Но только один гном мог назвать ярла Снора братом и гарантированно остаться с полным комплектом зубов. У родителей Снора и Кьяра Эрдессонов детей было всего двое, что для гномов огромная редкость. Но из-за этого братья приглядывали друг за другом хотя бы иногда. То есть были куда ближе друг к другу и по сути дружней, чем большинство родственников. А на деле они вообще всегда были рядом. Ярл командовал своим отрядом, а его брат выполнял роль помощника, советника и вообще - наугера.
        Снор, не оборачиваясь, сказал через плечо:
        - Молот в помощь, брат. Нет ли у тебя добрых вестей? Последний раз я слышал от тебя чудесную новость о том, что имперская армия хоть и соединилась с нашей, но застряла где-то рядом с их проклятым лесом и потому опаздывает спасти мою душу.
        - Душу? - Второй гном поднял бровь.
        - Горит, - коротко ответил Снор, с трудом сглатывая.
        - Понимаю, брат. Их нам точно дожидаться еще долго. Понятия не имею, как Империя терпит прямо среди своих земель этот безумный лес, рассадник всяких тварей, и их причуда в очередной раз вышла им же боком. Но все не так уж просто… и плохо.
        Снор покосился на брата, который подошел к соседней бойнице и оперся на свой науг, нечто среднее между киркой и молотом. При этом Кьяр многозначительно ухмыльнулся - что, как ни странно, было видно даже под окладистой бородой. Вообще, странных вещей этот гном не чурался. Наоборот, они были именно по его части. В конце концов, он был не простым рудокопом, ремесленником или даже воином, а наугером, то есть гномьим чародеем, причем не рунным мастером древности. Руны наугеры, конечно, тоже использовали - гномы вообще придерживались мнения, что выбрасывать на свалку истории ничего не стоит, вдруг да пригодится когда-нибудь. Однако их настоящее умение заключалось в умении говорить с горами напрямую, от скованных холодом пиков до пылающих недр.
        Обычным наугерам такие высоты и глубины мастерства, правда, были не по плечу, с них хватало разведки рудных жил, прокладки новых тоннелей и сражений как с подземными чудовищами, так и со злобными старейшинами, никак не желающими признавать новый вид гномьих чародеев. Другое дело Кьяр, которому подобными мелочами заниматься было уже не положено. Нет, конечно, он мог налево наугом махнуть - шахту сделать, направо махнуть - зал построить, старцев давил авторитетом, а тварей - кованым сапогом. Но ему было открыто куда больше, чем собратьям по ремеслу.
        Он единственный из всех наугеров Армон-Дарона умел воззвать к подгорному пламени и остаться после извержения в живых. Он мог превращать целые горы, пусть и размерами не больше средних, в вулканы или передвигать их с места на место. А однажды ему удалось, просто ударив наугом по скале, открыть источник, из которого било пиво. Правда, перед этим ему пришлось спрятать в этой скале большую бочку.
        И недаром Кьяр Эрдессон был очень близко и хорошо знаком с Оцелотом. Их даже можно было назвать друзьями - настолько, насколько маги вообще могут быть друзьями.
        Но наугеру не надо было быть другом имперского архимага, чтобы почувствовать его присутствие. О чем он и собирался сообщить своему брату, при этом стараясь не показывать своего изумления.
        А удивляться было чему. Оцелот не показывался невесть сколько лет и скрывал свою ауру так же естественно, как и дышал. Если же он так явно показывал себя… Вдобавок он появился совершенно не с той стороны - не с юга, откуда ожидался подход союзной армии Империи и гномов, а с востока. Радимир явился из мглы магической бури, окутавшей Аленор, словно звезда, взошедшая из туманных волн, - по крайней мере, так это представлялось Кьяру, владеющему иным зрением. И архимаг был к Каменному Кулаку куда ближе, чем союзники.
        - Похоже, по твою душу таки заявились спасители. - Наугер, хмыкнув, наклонился к бойнице, приложив ладонь козырьком ко лбу. Снор немедля рванулся к амбразуре, да так резво, что одним махом высунулся оттуда почти по пояс. Кьяр, собиравшийся отвесить брату хороший пинок под кольчужную юбку, в последний момент удержался, решив не искушать судьбу, ведь ярл действительно мог отправиться в красивый последний полет.
        - Братишка, залезь-ка ты лучше обратно. Вон ящеры уже собираются поупражняться в стрельбе по твоей бороде.
        Снор только яростно отмахнулся и резко обернулся через плечо:
        - Да где они?! В смысле не ящеры, а подмога?!
        - Какие-то проблемы? - Кьяр, нацепив самое невозмутимое выражение лица, полуприкрыл глаза, умело изобразив переход к иному зрению, доступному только волшебникам. - Ну вот, я их прекрасно вижу. Вон они.
        - Ах ты… - Удар в плечо, которым ярл наградил своего братца, мог бы свалить быка, но, поскольку оба они были гномами, это сошло за дружеский братский тычок. - Ты меня надул!
        - Точно! - Кьяр, гнусно хихикая, закинул науг на плечо и ринулся наутек. Снор, недолго думая, потянул из-за плеча арбалет. Наугер немедленно рванул к ближайшей каменной колонне, укрылся за ней и уже оттуда прокричал:
        - Но я не соврал насчет подмоги! Они действительно идут, брат, с востока.
        Ярл недоверчиво щелкнул спусковым механизмом.
        - А вот сейчас ты уже начинаешь меня обижать, Снор.
        - Ты серьезно? - осведомился гном, не прекращая приглядывать за колонной в прицел.
        - Да, ррыт возьми!
        Арбалет был немедленно отброшен.
        - Брат, дай я тебя обниму!
        Наугер поспешно отскочил от колонны, чтобы она ненароком не попала в стальную хватку ярла, облапил брата в ответ и, посмеиваясь, похлопал его по спинной части кирасы.
        - Сколько энергии… Она тебе скоро пригодится. Пора готовить вылазку, брат!
        Снор, прищурившись, посмотрел на наугера взглядом ярла, мигом избавившись от всякой дурашливости:
        - А мы не прогадаем? У нас не так много воинов, чтобы выводить их за стены. Это большой риск - положить впустую всю армию, не дождавшись подмоги каких-то два-три дня. Что это за новая помощь?
        - Их немного, скажу сразу. - Кьяр тоже посерьезнел, прикрыл глаза и теперь уже по-настоящему использовал иное зрение. - Два с небольшим походных полка, ополченцев можно не считать.
        - И все?! Ты меня все-таки надул, брат. - Снор, за неимением арбалета, напоказ потянулся за секирой, но удивленно остановил руку, заметив, что наугер не собирается подыгрывать и срываться с места. Напротив, по бороде Кьяра расползалась ухмылка, чем дальше, тем шире и многозначительней.
        - Ты не дослушал. Один из этих полков ведет Альтемир.
        - О, тринадцатый походный! Это уже неплохо. - Ярл, удовлетворенно прищурившись, поскреб пальцами в бороде, которая захрустела, как ломающийся тростник.
        - Но это еще не все. - Кьяр не стал говорить брату, что почувствовал в паладине какую-то странность. - С ними еще… - Наугер направил свое зрение на Оцелота, шествующего в облике громадного зюра. Заметить на кошачьей морде улыбку было сложно, но вот в том, что архимаг обнаружил наблюдение и подмигнул в ответ, гном был уверен. Он сжал зубы и через силу ухмыльнулся, стараясь не обращать внимания на мурашки по коже. Радимир действительно был особенным… - Великий маг Империи. Ты наверняка знаешь кто.
        - Оцелот! - выдохнул Снор. - Не может быть!
        - Еще как может. Тебе очень повезло. Ты увидишь его в бою. - Кьяр, подняв брови, кровожадно улыбнулся. - Это нечто.
        Снор, выхватив из петли секиру, издал боевой клич и рванул готовить свой отряд к бою. Наугер же придвинулся к бойнице, раздумывая.

«Ты ведь неспроста показал себя, хитрец. Да еще с такими странными союзниками. Начинается большая игра, ведь так?»
        Армия кирссов двигалась клином. Впереди шествовал Радимир, наполняя сердца последователей благоговейным трепетом и священной храбростью, которые полагались по ситуации. Внимание Кьяра архимаг почувствовал сразу, одним глазком поприветствовал наугера и, не теряя времени, обратился к Ширшу:

«Нас уже ждут, вождь».
        Кирсс, ехавший рядом на своем зюре, всем своим видом изобразил готовность внимать словам тотемного зверя.

«Надеюсь, у них хватит разума принять новых союзников такими, какие они есть. Но это дело будущего. А сейчас, вождь, не желаешь ли пойти в бой? Вместе?»
        Изобразить улыбку на кошачьей морде и впрямь очень трудно, но Радимиру это удалось. И получилась его гримаса под стать интонации, полной веселого предвкушения. Ведь Ширш мог ответить на подобное предложение одним-единственным образом. А уж когда он узнал, что ради подобного случая ему будет позволено забраться мудрому и великому Оцелоту на холку, радости вождя не было пределов.
        Радимир, подождав, когда кирсс устроится поудобнее, заметил:

«Надеюсь, вождь ящеров верен древним традициям и примет наш вызов лично. Было бы неплохо разобраться сначала с ним, а уже потом заниматься остальными».

«От того, кто перестал слышать голос своих предков, можно ожидать всякого. Хотя, - Ширш почесал за ухом, - он уверен, что до сих пор следует воле пращуров. Думаю, он ответит, как того требует обычай».

«Прекрасно. Приготовься, юный вождь; итог этой схватки, быть может, и предрешен, ибо на нашей стороне истина. - Радимир для разнообразия не стал упоминать о том, кто он есть и на что способен. - Но эта битва останется в веках, запомнившись многим, и потому должна быть красивой».
        Оставив Ширша, который как настоящий охотник всегда заботился об эффективности, а не об эффектах, в некотором недоумении, Радимир переключился на новую задачу. Следовало объяснить Альтемиру план его действий во время битвы. Архимаг на несколько дней оставил паладина в покое, пребывая в полнейшей уверенности, что парню это пойдет только на пользу.
        В конце концов, он никогда не был превосходным психологом.

«Привет тебе, мальчик мой. Надеюсь, ты успел немного отдохнуть и прийти в себя во время путешествия».
        Переход по Аленору для походных полков и впрямь оказался неожиданно легким. Сколько-нибудь серьезных магических аномалий имперцы на пути не встретили, не было и нападений порожденных дикой магией монстров. Небольшие гномьи фактории и хутора, расположенные в южной части Аленора, все как один были целы, даже падежа скота не случилось. Хотя паладина ничто подобное не интересовало, он был слишком занят самокопанием, чтобы замечать хоть что-то вокруг.
        Однако показывать, что у него что-то не в порядке, он Оцелоту не собирался. Как же, чародей может еще предложить помощь, которую паладин, как слуга Церкви, принять не мог.
        С другой стороны, если бы все в мире сразу достигали взаимопонимания, жить было бы попросту неинтересно.

«Должен предупредить, чтобы ты не лез в бой вперед армии кирссов. - Оцелоту это слово было уже привычнее „бестий“. - Не хочу, чтобы вы ненароком попали под раздачу».

«Хорошо. Тем более что мы так и так отстаем, твои бестии передвигаются быстрее, хотя и чаще останавливаются на привал».

«Да, кошки любят поспать, и кирссы тут не исключение. - Альтемир скривился, почувствовав в мыслях Оцелота явную теплоту. - Ладно, покончим с этими пустыми разговорами. Удачи, мальчик, увидимся в бою».
        Вождь заров Краг-зул был приятно удивлен, узнав, что кирссы все-таки решились сделать свой ход, присоединившись к собратьям под стенами Каменного Кулака. Самое время, потому что положение было не из лучших. Война, которая так удачно началась уничтожением целого людского становища, приостановилась. Армия заров застряла под стенами проклятой крепости, которая сильно отличалась от тех, что строили слабые люди. Уйти из-под этих стен, не опасаясь удара в спину, они не могли. При этом взять становище следовало быстро, поскольку с юга доносились тревожные вести.
        Старый зар, конечно, знал, что его собственный сын, его плоть и кровь, так бездарно издох в имперской столице. И ладно бы только он один, но вместе с ним армия лишилась множества виверн, шаманов, а главное, своего тотемного зверя! Момент для внезапного удара был упущен, Империя все-таки сумела собраться с силами, и теперь огромная орда людей и подземных карликов двигалась на север. Хорошо хоть на их пути внезапно появились какие-то невиданные чудовища, задержавшие врагов на несколько дней. На то, чтобы пробиться через отправленный туда отряд заров, у них тоже уйдет некоторое время - верховный вождь не питал иллюзий насчет того, что его соплеменники смогут там победить. Но пусть хотя бы погибнут с пользой для дела.
        Так что кирссы подошли как нельзя вовремя. С их союзниками, Каменными Стражами, можно было наконец взять это укрепленное стойбище, чтобы затем вместе схватиться с серьезным противником.
        Появление Мурена, который по просьбе Ширша согласился быть вестником, не стало для Краг-зула неожиданностью. А вот когда старый ящер услышал, что хотел ему сообщить шаман, он взъярился настолько, что немедленно проткнул переговорщика насквозь своим зачарованным посохом.
        Мурен, сокрушенно покачав головой, с легким щелчком освободился от торчащей в его призрачном теле палки и произнес:

«Полагаю, это можно расценивать как окончательный ответ?»

«Да, будь ты проклят! Решили, что вы с-самые умные? Предатели… - Зар шипел и плевался, но сделать с шаманом ничего не мог. Мурен, отчетливо чувствуя свою безнаказанность, висел в воздухе с издевательски-участливой мордой. - Но даже в одиночку мы не с-сдадимс-ся! С-сначала уничтожим вас-с. Потом тех, кто придет с-с юга. А потом и защитников этого с-становища вытащим из-за их с-стен, как из раковины».

«Рад, что ты не теряешь присутствия духа, это похвальное качество. Кстати, раз уж я здесь… Мой вождь, Ширш, бросает тебе вызов. Ты его примешь, старый безумец?»
        Краг-зул спокойно пропустил оскорбление мимо ушей. Сейчас ему следовало как можно быстрее успокоиться, чтобы оценивать ситуацию трезво. Права на ошибку он не имел, от его решений зависела участь всего его рода. Но вызов на поединок… Это был священный обычай. К тому же… Ящер хитро осклабился. Если он вырвет жизнь из предводителя этих сумасшедших кирссов, то, вполне возможно, остальные присягнут ему на верность. А даже если и нет, то придут в такой ужас от гибели своего вождя, что их можно будет резать пачками, как зародышей.

«О да-а… Я принимаю вызов… Передай с-своему вождю, что я подарю ему быс-струю с-смерть… Ес-сли захочу!»
        Мурен только покачал головой, исчезая под каркающий смех старого вождя.
        Зар, не мешкая, крикнул, чтобы объявили общий сбор и готовили к выезду его аптара. Зверь вождя был под стать хозяину - старый, хитрый, очень сильный и очень коварный. Они с Краг-зулом прекрасно понимали друг друга, и сейчас, как вождь и рассчитывал, аптар бесновался и ревел в предвкушении будущей схватки. Среди заров, приставленных заботиться об этой твари, не нашлось достаточно глупых, чтобы накормить зверя перед боем, даже используя вилы с самой длинной рукояткой. Так что ящеры попросту метнули пару тюков с сеном куда-то в область ревущей бестии, побросали цепи, которыми удерживали чудовище, и разбежались кто куда.
        Краг-зула это, впрочем, мало волновало. Аптар, как и прежде, повиновался его малейшему движению. Вот и сейчас, стоило только вождю поднять лапу, животное мигом затихло, давая хозяину себя оседлать. Старый ящер, проявляя неожиданную силу и ловкость, в три прыжка, цепляясь за роговые выступы, запрыгнул на высоту в три сажени и занял место на холке аптара, прямо за мощным костяным щитом, который рос у аптара из затылка, защищая шею.
        Меньшие вожди, услыхав рев рогов, оповещающий о тревоге, уже собрались к шатру Краг-зула. Верховный глава всего рода заров, сидя на холке своего аптара, почтительно обвел молчащих ящеров взглядом и прошипел:
        - Нас-с предали. Проклятые кирсс-сы укус-сили лапу, кормившую их. Теперь они идут против нас-с. - Вожди быстро переглянулись, Краг-зул угрожающе лязгнул челюстями, пресекая ненужные разговоры. - Поднимайте с-свои племена. Предатели оказалис-сь нас-столько глупы, что пришли к нам с-сами. Мы ударим по ним немедля, уничтожив вс-сех, до пос-следнего котенка! Я поведу вас-с в бой!
        Зар закончил свою речь как положено: перехватил посох обеими лапами, воздел его вверх и потряс, сопровождая все это ревом. Младшие вожди ответили согласным рыком и разбежались по своим племенам - выводить отряды на бой. А Краг-зул, не теряя времени даром, уколол своего аптара под роговой щит, понукая его двигаться вперед. На восход, откуда приближались вероломные кирссы.
        Каменный Кулак, если смотреть сверху, напоминал разворошенный муравейник. По террасам на горном склоне спускались отряды гномов, присоединяясь к бойцам Снора, которые уже собрались на площади перед внутренними воротами. Каждый отряд тут же формировал свой собственный строй, закрытый с боков и даже сверху щитами. Это построение не только было похоже на черепаху, оно еще и называлось панцирем. В его недрах скрывались арбалетчики, которые умели стрелять в открывающиеся на мгновение щели между щитами. А в ближнем бою панцирь ощетинивался копьями, превращаясь в противоестественную помесь броненосца и ежа. Вдобавок в каждом таком построении был наугер, а то и не один - гномы, конечно, от природы были устойчивы к магии, но полагаться в бою на одну свою врожденную сопротивляемость, вполне разумно, не собирались.
        Подгорные жители в силу традиций сражались только в строю, они привыкли, чтобы вокруг них находились либо надежные своды тоннеля, либо боевые товарищи. Изредка, конечно, встречались отряды, не признававшие боя плечом к плечу. В основном это были следопыты и бывшие рудокопы, промышляющие охотой на подземных тварей, против которых ловкость и скорость важнее количества и слаженности. Имелись следопыты и в гарнизоне Кулака, однако немного, чуть больше полусотни.
        Снор, как командир и ответственный за своих бойцов, обходил строй кругом, осматривая броню, оружие и снаряжение - в бою гномы поддерживали друг друга, а потому и зависели не только от себя. Если твой сосед поленился и не перековал помятые стальные полосы на щите, он не только сам может погибнуть, но еще и тебя подвести. Где погибал один гном, появлялась опасность для всего строя.
        Кьяр шел рядом с братом, опираясь на науг, как на трость. Время от времени он, прищурившись, разгонял своей магией небольшие камушки и метал их в слабые, по его мнению, места строя. Пока что ни одной настоящей бреши в обороне не нашлось, щиты неизменно выдерживали удары, а держащие их гномы только похохатывали. Наугер усмехался в ответ и двигался дальше, высматривая новую жертву.
        Обойдя строй кругом, ярл остановился в его голове. На самом деле гномьи порядки обычно имели форму круга, чтобы враг не смог ударить в тыл - подгорные воители совершенно не боялись сражаться в окружении, и зачастую их отряд выбирался из кольца по трупам. Так что головой строя можно было считать ту часть, которая была обращена в сторону будущей атаки. Ярлу было отведено почетное место в первом ряду, дабы он имел возможность первым вступить в схватку. Кьяр привычно располагался чуть глубже в боевом порядке, у брата за спиной. Сейчас, пока оба брата еще не заняли свои места, строй был похож на стену, из основания которой вытащили пару булыжников.
        Наугер закинул свое оружие в петлю на поясе, внимательно осмотрел собственную броню и решил, что лучше момента сообщить брату одну маленькую тайну ему не найти.
        - Снор? - Кьяр проговорил это негромко, и ярл сразу насторожился, сообразив, что лишних ушей при этом разговоре быть не должно. А значит, чтобы не привлечь ничьего внимания, и ему самому орать не следовало.
        - Да?
        - Имперцы идут не одни.
        - В смысле?
        - Они нашли себе новых союзников. Я чуть бороду не съел, когда увидел каких.
        - Не трави душу, говори уже!
        - С ними идут степные бестии.
        Снор, несмотря на предупреждение брата, выкатил глаза, попытался что-то сказать, да так и встал в ступор с открытым ртом. Под его шлемом зашевелились шестеренки, приводящие в действие неторопливую машину гномьего интеллекта. Пытаясь что-то сказать, ярл пошевелил челюстью и развел руки в стороны, но успеха с первой попытки не достиг. Наконец, фыркнув и изумленно хохотнув, он взял себя в руки, нахмурился и выдал:
        - Че?
        - Че слышал, техническая интеллигенция. Две армии идут поодаль, но явно в одном направлении и с общей целью. К тому же во главе бестий, собственно, и идет Оцелот.
        - У него что, совсем крышу сорвало от собственной гениальности?!
        - Нет, видимо, они действительно союзники. Бестий же два вида, если ты помнишь. Ящерицы сидят у нас под стенами. А с людьми идут такие пушистые… В Империи во дворах таких же держат, только поменьше, твою мать, забыл, как их звать. Наверное, тут что-то неспроста. Но так или иначе…
        - Хорош. - Практичный ярл сразу выделил из слов брата то, что его больше всего интересовало. - Это другие бестии? И они будут воевать с теми, которые осадили Кулак?
        Наугер осторожно кивнул, пока не понимая, что решил Снор:
        - Похоже на то…
        - Ну так и отлично. Тогда они и наши союзники. Если уж с ними имперцы договорились, тем более архимаг и церковник, то нам и подавно все равно. Мы им только помогали грызться сто лет назад, ничего личного тут нет. Все, кончай трепаться, пора драться. В строй, братишка!
        Кьяр озадаченно заморгал. Потом на его лице появилась широкая, чуть дурацкая улыбка, которую никакими усилиями было не убрать. Как все, оказывается, просто. Те, кто дерутся с нашими врагами, - наши друзья. И долго думать не надо.
        Продолжая усмехаться, наугер занял свое место в строю. Снор влез следом, закрыл последнюю брешь в стене щитов и скомандовал:
        - Открывай ворота! Подымай решетки! Вперед!
        На стенах осажденного стойбища началось шевеление - видимо, сидящие там люди и карлики как-то прознали, что к ним подошла помощь, и намерились сделать вылазку. Однако все это посторонние мелочи. Главной целью сейчас были предатели-кирссы и их вождь-молокосос, и Краг-зул отмахивался от остального, как от досадной помехи. В конце концов, защитники не смогли сделать чего-либо серьезного за все время осады, кроме как удерживать свои стены. Сил у них не прибавилось, а потому и опасности они особой не представляли. Отряд, оставленный держать кольцо осады, вполне справится.
        Основные силы заров уже снялись с лагеря и двигались россыпью, каждое племя в некотором отдалении друг от друга. Младшие вожди, тоже оседлавшие аптаров, вели своих воинов на битву, никому не хотелось остаться в стороне от славного боя и великой победы.
        Армия кирссов уже давно вынырнула из-под полога тяжелых грозовых туч, затопивших весь восточный небосклон, и стремительно приближалась, сохраняя такой же строй, как и их противники. Краг-зул издал хриплый смешок, в котором не было ни капли веселья - ведь это они, зары, научили своих младших братьев всему, что умели. И в ответ дождались такой черной неблагодарности. Ну ничего, эти меховые мешки получат, что заслужили.
        И в первую очередь печальная участь ждала Ширша, что вылез впереди всей своей армии верхом на зюре. Краг-зул снова рассмеялся, на этот раз действительно веселясь - даже ездовая тварь дурака-кирсса не шла ни в какое сравнение с могучим аптаром вождя заров. А уж что касается его самого… Старый зар прожил вдесятеро больше, чем его противник, а уж насколько он был опытнее и опасней, даже прикидывать не собирался. Конечно, Ширш тоже кое-что умел, Краг-зул не собирался его недооценивать. Однако он был молод. И он был обычным воином. А вождь заров - еще и говорящим с духами.
        Старый ящер привычно полуприкрыл глаза и погрузился в транс. В последнее время, именно с того дня, когда в людской столице пал тотемный зверь заров, дракон, вызывать силу предков для шамана стало неожиданно трудно. Вместо ясных голосов он слышал какие-то далекие, неясные шепоты, а силы получал немного. Потому и осада становища так затянулась. Но сейчас зар чувствовал, что пришла пора закончить все и сразу. Ему нужна была сила, чтобы нанести свой решающий удар, и он не мог ее не получить. Медленнее, чем хотелось бы, но все же непрерывным потоком мощь начала стягиваться к верховному вождю.
        Пыль ответила на его зов, пробудившись в огромной области чуть ли не в полверсты в поперечнике. Но Краг-зул пока не стал придавать ей никакую форму, оставив стелиться ниже травы, чтобы это стало для Ширша небольшим сюрпризом. Еще одним. Бой обещал быть настолько неравным, что ящера это даже иногда беспокоило. Не замарает ли он своей чести, убив такого слабака, как вождь кирссов?
        Две армии остановились в нескольких сотнях саженей друг от друга, а вожди продолжили сближаться.
        Еще зара немного волновало спокойствие противника. Вожди сблизились уже настолько, что могли узнать друг друга, и Краг-зул тщетно искал на морде Ширша признаки страха или неуверенности. Кирсс, казалось, пребывал в царстве самих предков - настолько он был спокоен и умиротворен. Впрочем, такая уверенность котенка в себе могла быть обычной глупостью. В конце концов, он ведь был очень молод, даже для коротко-живущих кирссов.
        И прожить ему предстояло уже совсем немного.
        Краг-зул ткнул аптара под щиток, заставляя остановиться, напоказ насмешливо прищурился, словно увидел Ширша только что, и рявкнул:
        - Раз ты с-сообразил, что мне с-следует брос-сить вызов, то должен понимать итог! Ты готов к с-смерти?!
        Кирсс, однако, останавливаться не собирался, продолжая спокойно сидеть на холке своего неспешно трусящего вперед зюра. Единственное, что он сделал, так это завел лапу за спину и достал древнее костяное копье. Краг-зул приподнял бровь, пытаясь сообразить, совсем дурак его противник или только притворяется. И он собирается драться с верховным вождем и шаманом заров с помощью вот этого?!
        - У меня нет времени говорить с тобой, старый безумец. - Ширш выпрямился и принял боевую стойку. - Да и ты сюда пришел не для беседы.
        Зар поморщился. Если уж кому и следовало сказать такие достойные слова, так это ему. Впрочем, если котенок так стремится умереть, ему следовало помочь. И заодно исцелить от безумия - кирсс вел себя очень странно, и ящер уже почти не сомневался, что его противник попросту сошел с ума.
        - Верно. - Краг-зул взял посох обеими лапами и поднял над головой, описав навершием полукруг. Пыль, до этого стелившаяся у корней травы незаметным пологом, мгновенно взъярилась, поднявшись сотнями маленьких вихрей. Над головой вождя эти пылевые смерчи сливались воедино, образуя стремительно растущее облако. Поначалу оно не имело четких очертаний, и можно было предположить, что зар планирует устроить очередную бурю, однако для такого случая старый ящер придумал кое-что особенное.
        Бурое облако раскинуло в стороны громадные крылья, выпростало четыре колонноподобные лапы, а в заключение воздело на головокружительную высоту увенчанную рогами голову на длинной шее. Пусть живой дракон сгинул в имперской столице, у Краг-зула было достаточно сил, чтобы создать его копию из пыли. Новосотворенное чудовище встряхнулось и повело могучими плечами, словно разминаясь, а затем поднялось на дыбы, оглашая окрестности громогласным рыком.
        Верховный вождь заров, торжествующе ухмыляясь, встал на холке своего аптара во весь рост и оперся на посох:
        - И дейс-ствительно, я пришел с-сюда не говорить, а дратьс-ся.

«Ни то ни другое».
        Краг-зул озадаченно нахмурился. Он совершенно однозначно слышал чей-то голос, однако это не мог быть Ширш. Кирсс тоже встал, но стоял молча, с запрокинутой мордой, и рассматривал гордого дракона. Спокойствие котенка как ветром сдуло, однако его место занял не страх, а какое-то веселое удивление. Словно он разглядывал диковинного, но запертого за надежной решеткой зверя и сам был в совершенной безопасности. Зар отказывался понимать, что такое творилось с его противником.

«Не туда смотришь. - Зюр словно бы подмигнул ошарашенному ящеру одним глазом. - Так вот, ты тут просто умрешь».
        Кирссы и люди подходили к Каменному Кулаку на почтительном, почти в лигу, расстоянии друг от друга. Их подходящие силы напоминали двух змей, тянущихся к одной добыче с разных сторон. Походные полки были пока еще далеко, но нацеливались на южную дугу осадного кольца вокруг крепости. А вот коты намеревались схватиться с основными силами ящеров и выбрали целью их лагерь.
        Гарнизону такой расклад был только на руку. Командование решило, что, пока основные силы бестий будут заняты друг другом, гномы сомнут северные осадные отряды заров и ударят орде ящеров в тыл. А человеческая часть гарнизона выступит навстречу походным полкам, чтобы зажать остатки осаждающих между молотом и наковальней.
        Панцирь Снора только-только миновал крепостные ворота и выбрался на равнину, как Краг-зул призвал силу предков, воплотив ее в пылевого дракона. Огромное чудовище, выше стен цитадели, воцарилось над полем будущей битвы.
        - Ах ты ж, ррытовый ты демон! - Ярл ошалело уставился на монстра. - Это что еще за хрень?!
        Правда, смотрела гигантская тварь не на Каменный Кулак, а в противоположную сторону. Но какое это имело значение? Уже само присутствие такого врага могло помешать всем планам.
        - Успокойся, - подал голос наугер, - это все мелочи.
        - Ниррытовые тут мелочи, я смотрю! Да она весь панцирь раскидает одним ударом, эта мелочь!
        - Ты просто не видишь всей картины. - Кьяр с большим трудом сохранял спокойствие, из последних сил удерживаясь от многозначительных смешков. Он-то прекрасно чувствовал присутствие рядом с драконом еще одной силы, еще более устрашающей.
        Через мгновение Оцелот проявил себя.
        Снор попросту отвесил челюсть, гулко стукнув ею по кирасе.
        Наугер спокойно заметил:
        - Вот, а теперь ты эту картину видишь.
        Ярл безмолвно раскрывал рот, пытаясь хоть как-то описать свои впечатления, но у него пока не получалось. Кьяр был этому только рад, учитывая склонность брата к крепким выражениям.
        - Если тебе интересно, второй гигант, который кот, за нас.
        - Рад слышать, - несколько нервно произнес ярл. - А ты уверен?
        - Абсолютно. Это и есть Оцелот.
        Снор приподнял бровь:
        - Мне всегда казалось, что он несколько поменьше.
        - Эта форма - демонстрация не его фигуры, а его самомнения, - заметил Кьяр с ядовитой усмешкой, но потом все-таки добавил: - Ну и силы заодно.
        - О, это мне нравится! - Настроение ярла тут же поменялось. - Я за пушистика! А еще больше я за нас самих. - Снор прочистил глотку и зычно скомандовал: - Вперед, ребята! Сомнем их!
        Панцирь, дружно взревев, быстрым бегом ринулся в бой. Навстречу бежали зары из осадных и заградительных отрядов.
        Наконец-то после долгого сидения в крепости для гномов началось веселье.
        Ширш оттолкнулся от холки своего зюра и прыгнул вперед. Это был явно необычный прыжок: кирсс играючи преодолел два десятка саженей до аптара своего врага. Краг-зул скрипнул зубами. Хитро придумано! Пока его мощь уходила на поддержание пылевого дракона, он был уязвимее в бою, особенно в ближнем. Но уж точно не настолько, чтобы с ним мог справиться какой-то котенок. К тому же наглец не учел одного: зар не был настолько легкомысленным, чтобы не оставить изрядную долю силы про запас, на всякий случай.
        С навершия посоха сорвалось несколько смерчей, нацелившихся разорвать кирсса прямо в воздухе, но просто так тот не дался, да зар на это и не надеялся. Ширш, балансируя хвостом, извернулся, пролетев между вихрей и пропустив все, кроме одного, который он разнес одним взмахом копья. Похоже, это оружие досталось ему от предков и представляло собой нечто большее, чем просто кусок кости. Но Краг-зул был готов ко всему, и к этому в том числе, - он уже создал вокруг себя сферу пылевого щита, так что мог не опасаться прямых ударов. А котенок, не успев приземлиться на спину аптару, получил от старого вождя мощный удар посохом. Ящер все еще неплохо управлялся с оружием, и выбить из равновесия какого-то мальца было для него плевым делом.
        Кирсс, однако ж, не свалился на землю, а перекувырнулся и приземлился на лапы, вцепившись когтями в спинной гребень аптара. Громадный зверь обеспокоенно дернулся, не оттого что почувствовал боль, а потому что ощутил у себя за головным щитком опасное истечение силы. Краг-зул, сбив противника с лап, попросту выигрывал время - и успел им воспользоваться. Он влил в дракона еще толику силы, одновременно напомнив твари, кто ее создал и кого она тронуть попросту не может. В этот миг исход поединка был решен, осталось только обрушить чудовище вниз, и кирссов поглотит пылевая буря. А шаман как ее создатель пройдет сквозь ее сердце невредим.
        И только сейчас зар, до этого слишком занятый боем, заметил, что вокруг появилась какая-то странная тень. И Ширш, будь он проклят, снова уставился куда-то наверх все с тем же выражением веселого восторга.
        Краг-зул обернулся.
        Оцелот не менял форму. Он попросту увеличил ее настолько, чтобы не уступать по размерам дракону. И заодно перестал скрывать собственную силу. Теперь посреди равнины высилось два громадных зверя, исполненных сокрушительной мощи, которую чувствовали даже обычные воины, лишенные магического дара. Вместе с этим оба гиганта были воплощением скорее волшебства, чем материи - будь они из настоящей плоти, земля проседала бы под их чудовищным весом.
        Исполинский зюр распахнул пасть, в которой против всех законов природы заплясали молнии, и вцепился взревевшему дракону в шею.
        Пылевая защита Краг-зула взвихрилась, отражая серию ударов Ширша. Кирсс, не теряя даром времени, пробивался вперед, умело орудуя копьем. Поймав ошалелый взгляд Краг-зула, он воскликнул:
        - Я твой противник!
        - Ты хоть понимаешь, что ты наделал, предатель?! - Зар был явно вне себя от бешенства, он даже не стал обновлять защиту, а попросту рванулся вперед, размахивая посохом. - Ты привел Великую Погибель! Не было никого сильнее и страшнее его в той древней войне!
        - Не знаю, о чем ты. - Ширш, отражая удар за ударом, и ухом не повел в ответ на все громкие слова, как будто действительно не понимал, что речь идет об Оцелоте. - Я не помню той войны. - Кирсс подпрыгнул, пропуская подсечку противника. - Да мое племя в ней и не участвовало. - Теперь уже зару пришлось уклоняться от серии резких клюющих выпадов. - Но я знаю, что это защитник нашего рода. И наш тотемный зверь.
        Краг-зул отскочил, разорвав дистанцию, и выставил посох перед собой, чтобы отдышаться. Высоко над их головами ревела буря - пыль столкнулась с грозой. Каждый противник был преисполнен силы, и поначалу даже было неясно, кто побеждает. Дракон, унаследовавший от своего создателя хитрость и силу, сдаваться не собирался, атакуя и лапами, и усаженным шипами хвостом. Оцелот не уступал, мертвой хваткой вцепившись врагу в шею и не давая ему ударить пастью. Оба зверя встали на дыбы и сцепились передними лапами, чтобы защитить от ударов брюхо.
        На самом деле, конечно, архимаг мог бы одолеть противника гораздо раньше, если бы не хотел поиграть. И если бы не был свято уверен, что настоящие магические схватки, длящиеся считаные секунды и почти невидимые из-за огромных скоростей, хороши только в момент настоящей опасности. А при наличии аудитории гораздо важнее показать долгий и красивый бой, в котором сразу и непонятно, кто возьмет верх. Зрителей же сейчас была полная равнина, за исходом поединка гигантов напряженно следили и бестии, и гномы, и люди, и Радимир откровенно наслаждался их вниманием. В конце концов, он много лет скрывался, так что сейчас имел право оттянуться.
        Схватка в ее нынешнем качестве несколько затянулась; звери сцепились, словно борцы, и уже с десяток секунд пытались сдвинуть друг друга с места. Едва лишь магу пришло в голову, что надо как-то оживить сцену, как дракон, словно прочитав его мысли, решил испробовать новую тактику. Он взмахнул крыльями и взлетел, продолжая цепляться за противника когтями.
        Вернее, попытался взлететь. Оцелот не собирался висеть под парящим драконом, рискуя свалиться вниз и стать удобной мишенью. Маг переступил задними лапами, отклонившись вбок, и с силой рванул врага в противоположную сторону. Мощи в это движение было вложено столько, что ящера, несмотря на его заполошные взмахи крыльями, развернуло в воздухе, неизбежно клоня к земле. Этого-то Радимир и добивался. Дракон рухнул с грохотом и ревом, достойным целого метеорита, причем очень неудачно для себя, спиной вниз.
        Чародей, устрашающе ухмыляясь во все свои клыки, прыгнул сверху.
        Два зверя столкнулись и исчезли, на месте схватки выросло огромное облако, в котором яростные пылевые смерчи противостояли хлещущим молниям.
        Краг-зул, не в силах сам оторвать взгляда от поединка гигантов, был вынужден это сделать, ощутив у своего горла посторонний предмет. Ширш попросту воспользовался невнимательностью своего противника, чтобы подобраться вплотную, и приставил острие копья ему к глотке.
        - Ты зря не стал обновлять свои пылевые щиты, старик. - Зар опасливо сглотнул. Кирсс, сохраняя полное спокойствие, резко выбросил лапу с копьем вперед, провернул на четверть оборота, выдернул оружие и взмахом стряхнул кровь с лезвия. - Прошлое ушло. Началась новая история.
        Это были последние слова, которые Краг-зул еще мог услышать. Затем глаза старого зара закатились, и он рухнул вниз, под ноги своему аптару.
        Ездовой зверь, и так все почувствовав, затоптался на месте, а затем вздернул башку к небу и тоскливо завыл. Аптары в армии заров, услыхав погребальный клич своего собрата, подхватили и разнесли вой по всей равнине. Сами же бестии пораженно молчали, не понимая, как такое могло произойти.
        Но весь этот многоголосый хор перекрыл один-единственный звук, мощный и торжествующий, - рев победившего Оцелота. Смерчи распадались и бессильно оседали обычной пылью, а молнии, напротив, оплетали огромный силуэт архимага частой сетью.
        Поединок вождей завершился.
        Не было того, кто не увидел бы, чем закончилась схватка Ширша и Краг-зула, не все находились достаточно близко, чтобы своими глазами увидеть смерть старого зара, но вот гибель его песчаного дракона и торжество Оцелота не заметить было невозможно.
        В одно мгновение зары из грозных, опасных, предвкушающих свой триумф воинов превратились в растерянное, близкое к отчаянию стадо. Как же так, ведь Краг-зул, сильнейший из всех говорящих с духами, предрекал верную победу! Мог ли он ошибаться? Или предки поступили так согласно своим, пока неясным планам? Все шаманы поспешно входили в транс, стремясь узнать волю пращуров и помочь своим племенам выжить.
        Однако предки не желали делиться своей мудростью. Их неразумные дети дали себя обмануть. То, что они принимали за голос духов, было словами черных колдунов. Хотя им не пришлось прикладывать много усилий, чтобы развязать войну: очаг мести тлел давно, разъедая души всех заров, и в него просто надо было подбросить свежей соломки.
        Меньшие вожди, впрочем, были не только для красоты; они, как самые крепкие духом и телом, быстрее остальных сориентировались в изменившейся ситуации. Пока говорящие с духами пытались достучаться до предков, следовало организовать воинов. Да и попросту спасать свои племена.
        Предводители, уходя из-под удара ликующих кирссов, начали спешно отводить своих заров ближе к осадному лагерю вокруг крепости. Здесь было удобней организовать круговую оборону, выставив аптаров кольцом как живые крепости и укрывшись за ними. К тому же оставалась надежда, что нападающие, устремившись в погоню, не обратят особого внимания на основное становище, где, кроме детей и стариков, не осталось никого.
        От ворот цитадели, правда, двигались все новые и новые панцири, разворачивающиеся в боевой порядок, но пока их было даже меньше, чем противостоящих им бестий из заградительных отрядов. Так что за свой тыл армия ящеров пока что могла не опасаться, и поэтому следовало сосредоточить все усилия на кирссах.
        Те ломились единой волной - и оседлавшие зюров, и пешие, оглашая воздух ликующими возгласами по поводу победы своего вождя. Впереди орды шествовал огромный грозовой зюр, а рядом, пересев на своего зверя, двигался Ширш.
        Зары готовились встретить удар, хотя вызывать вражеского вождя на поединок никто из них пока не рисковал.
        В ближнем бою бестиям панцирь оказался не по зубам. Тут не работал даже испытанный прием с охотничьими крюками, которые цепляли врагов и выдергивали их, разрушая строй. Гномы специально для таких случаев скрепляли щиты цепями. А подобраться ближе не давали длинные копья, древки которых уже на половину длины были измазаны кровью.
        Повинуясь окрику своего предводителя, зары откатились назад, давая простор своим стрелкам и шаманам. Этого-то Снор и ждал; всеми магическими штучками занимался его брат, и тут он был совершенно спокоен, Кьяр еще никогда не проигрывал. А свободное пространство было нужно и его собственным арбалетчикам, болты которых летели дальше и были куда опасней, чем стрелы бестий.
        - Огонь!
        Гномы, закрывавшие верх панциря, на мгновение подняли свои щиты, словно чешуйки, из-под которых брызнули смертоносные стальные шипы. Наугер за спиной ярла пробурчал что-то неодобрительное, но что именно, Снор расслышать не успел.
        На поле перед гномьим строем разыгралось настоящее представление.
        Наполненный молниями смерч опустил любопытный хобот к земле, пошуровал им немного, разведывая обстановку и раскидывая заров, и разросся до яростного вихря. Арбалетные болты, попав в потоки стремительного воздуха, разлетались в стороны, как песчинки.
        Бушующий ветер, покорный воле своего создателя, раскрылся как бутон и стих, выпуская наружу седобородого, щегольски одетого человека. Оцелот укоризненно поднял бровь и наградил панцирь долгим взглядом - мол, по своим стрелять…
        Гномий строй, однако, пронять было не так просто; он выжидал и хранил молчание.
        Снор, припав к смотровой щели в своем щите, яростным шепотом осведомился у брата:
        - Это кто еще такой?
        - Похоже, что Оцелот. - Кьяр с задумчивым видом почесывал бороду, но особо удивленным не выглядел. В противоположность своему брату. - А что тогда там делает вон та хрень? - Снор красноречиво указал взглядом на гигантского зюра, который явно наслаждался жизнью и строил куличики из заров. Маленькие ящерки тщетно пытались убежать от игривого котика.
        - А черт его знает. Скорее всего, он сам переместился сюда, а свою кошачью форму оставил для устрашения врага.
        - Ррыт знает что.
        Маг тем временем крикнул:
        - Кьяр, я знаю, что ты там!
        Звук, усиленный магией, далеко раскатился по полю и подхлестнул любопытство заров, которые и так стремились узнать, что же это за смерч был такой странный. Радимир, недовольно поморщившись, не глядя кинул у себя за спиной щит молний и скрестил руки на груди, буравя гномий панцирь взглядом:
        - Выходи давай!
        Щиты спереди зашевелились, пропуская наугера.
        - Руки поднять?
        - Можешь просто за голову заложить. И кланяться не забывай.
        - Да ты вконец оррытел, человечишко, - со смешком ругнулся обычно сдержанный наугер. - Не много на себя берешь?
        - Пока не раздавило. - Оцелот, посмеиваясь в тон, двинулся гному навстречу. Обниматься для чародеев в силу разницы в росте было делом бессмысленным, а вот пожать друг другу руки они могли, что и сделали. - Привет тебе, наугер.
        - И ты здрав буди, волшебник. - Кьяр точно знал, что его брат увязался с ним, а потому, даже не оборачиваясь, ткнул рукой за спину. - Знакомьтесь - мой брат Снор, сильнейший ярл клана Штройн. Радимир Оцелот - уж не знаю, какие там у тебя титулы…
        - Никаких не надо. - Архимаг ослепительно оскалился. - Просто Оцелот. Как показывает практика, меня обычно и так узнают.
        Наугер с усмешкой покачал головой - ну и самомнение у мага. Впрочем, Радимир действительно имел на это право. Обычно никому не требовалось объяснять, кто такой Оцелот. Однако…
        - Иногда уточняют: «Что, тот самый?» - не менее ослепительно оскалился в ответ наугер. - Видимо, есть с кем сравнивать…
        В конце концов, надо же было срезать этого заносчивого гнома. Оцелот, приподняв бровь, посмотрел на него так, как будто впервые его увидел. Через пару секунд оба разом расхохотались.
        - Вашу мать, - вежливо напомнил о себе Снор. - Ррыт знает, что вы там мелете и какие у вас заумные шуточки, но тут вообще-то сражение идет!
        Как раз в это время зары, перегруппировавшись, надвигались на гномий панцирь несколькими отрядами. Все они были небольшими, по полсотни бестий от силы, но во главе каждого стоял либо достаточно сильный вождь, либо говорящий с духами, способный объединить вокруг себя соплеменников и бросить их в бой. В центре одного отряда виднелся даже целый аптар, принадлежащий достаточно сильному шаману. По крайней мере, он уже призвал достаточно сильную пылевую бурю и теперь был готов бросить ее в атаку.
        Оцелот, тяжко вздохнув, щелкнул пальцами и отправил ящерам гостинец в виде огненного шара размером с дом. Пламенный сгусток, прошив пылевую защиту, словно гнилую дерюгу, обратил говорящего с духами вместе с его ездовой зверюгой в пепел, пролетел чуть дальше и с грохотом взорвался, раскидывая бестий в стороны.
        Кьяр озабоченно цокнул языком:
        - У нас в крепости почти голод, максимально урезаны порции. А ты сжег такое количество мяса, которым можно было накормить сотню гномов. Кстати, ты ж молнии вроде больше любишь?
        - Я еще и разнообразие люблю. - Оцелот подмигнул наугеру. - А зары жесткие и невкусные, могу поручиться.
        Снор, досадливо крякнув, махнул рукой и развернулся, чтобы вернуться к своему панцирю. Похоже, эти два придурка-чародея нашли друг друга и могут бесконечно точить лясы, изредка постреливая по врагам магией и перекидываясь дурацкими шуточками. А между тем надо было и дело делать. Бой сам себя не выиграет, в этом ярл был уверен на все сто процентов.
        - Уважаемый ярл…
        Гном остановился. Даже по голосу мага было понятно, что сейчас он не собирается шутить.
        - Я хочу попросить об услуге. - Оцелот посмотрел сначала на ярла, потом на наугера. Гномы тоже переглянулись. - Мне нужно спрятать двух… личностей. Я приму меры, чтобы их никто не искал.
        - Маловато будет. - Снор нахмурился. - Что за личности? Насколько я понимаю, это необязательно люди?
        Радимир взмахнул руками, испепелив еще два слишком близко подобравшихся отряда заров, а затем напоказ усмехнулся. Похоже, первое впечатление было обманчиво: ярл не был настолько недалеким, каким казался - или хотел казаться?
        - Отчасти ты прав, уважаемый ярл. Тем не менее я повторяю свою просьбу.
        - Все не так просто. - Снор поиграл желваками, прежде чем продолжить. - Я знаю, что ты привел за собой определенных бестий. Очевидно, они сражаются с ящерами по твоему указанию. - Оцелот поднял брови. - Незачем разыгрывать удивление. Я принял это. Но сейчас нет времени принимать серьезные решения. Идет бой. Решим так: перенеси тех, кого хочешь спрятать, в скрытые помещения Каменного Кулака. Мой брат покажет тебе, где это. Вечером, после победы, мы решим все окончательно.
        Кьяр кивнул, поддерживая брата.
        - Прекрасно. - Оцелот склонил голову в знак согласия. Снор посмотрел на наугера. Тот покачал головой:
        - Ты иди, а я останусь. Мы тут немного повоюем вдвоем.
        - Как знаешь.
        Ярл развернулся и потопал к своему панцирю. Один из щитов, словно дверка, приоткрылся, пропуская гнома внутрь. Затем панцирь встряхнулся, пару раз прогрелся нарастающими по громкости боевыми кличами и рванул с места навстречу бестиям.
        Наугер и маг проводили строй взглядами, затем огляделись вокруг. До ворот Каменного Кулака было почти полверсты, сами створки уже давно закрылись, пропустив всех желающих сражаться. Силы гарнизона - гномы на север, люди на юг - расползались от крепости, медленно тесня заров. Впрочем, это было не так уж и легко - ящеры явно собирались умереть сражаясь, а не убегая, и сопротивлялись натиску гномов изо всех сил. Фактически отрад Снора прорвался дальше всех, остальные не могли похвастаться такими же успехами.
        Два чародея сейчас стояли где-то посередине между двумя разошедшимися вылазками защитников крепости. Кольцо осады, можно сказать, уже было практически прорвано. Так получилось, что у них под ногами оказался небольшой холмик, обозревать с которого окрестности было очень удобно. Была видна даже далекая линия схватки между зарами и кирссами, что пролегла в паре верст к востоку. Именно там было жарче всего. На стороне кирссов была вера в собственную победу, которая казалась решенным делом после поединка верховных вождей.
        Но заров было больше. Они смогли преодолеть панику и осознать свое количественное преимущество. Конечно, говорить о победе им было очень рано, но шансы на успех, пусть и небольшие, словно давали им новые силы.

«Думаю, нам пора вмешаться». - Кьяр посмотрел на Оцелота, вопросительно приподняв бровь. Два чародея, оставшись наедине, тут же перешли на гораздо более удобную для них мысленную речь.

«Конечно. Но сначала, если ты не возражаешь, я бы хотел позаботиться о тех, кого я хочу укрыть у вас».

«Не имею ничего против. Главное, не тяни время попусту. - Наугер задумчиво почесал бороду. Ему очень и очень хотелось задать один вопрос… С другой стороны, попытка не пытка. - Оцелот?»

«Что?»
        Кьяр поперхнулся.
        Потому что он обратился к Оцелоту пусть и мысленно, но не как маг. А как пророк.
        Чародей, видя замешательство наугера, как можно спокойнее прокомментировал:

«Ну хорошо, теперь мы оба знаем. А поговорить успеем и потом».

«Верно. - Гном взял себя в руки и ухмыльнулся: - Иди спасай детей Пророчества».
        Архимаг, усмехнувшись, исчез.
        Альтемир и впрямь не стал с ходу бросать полк в бой. Он сорвался в атаку сам.
        Эльтер, лихорадочно размышляя о том, что же в голове у мальчишки переклинило, категорично заявил, что в одиночку паладина не отпустит. В результате тому пришлось немного подождать, а затем возглавить отряд из самого капитана первой роты и двух десятков его солдат, ехавших верхом. Для проведения, так сказать, разведки боем. Капитан все-таки надеялся, что Альтемир знает, что делает.
        Тот действительно знал, что ему нужно. Поэтому и собирался идти один, не хотел тянуть за собой никого. И сейчас, двигаясь на острие клина всадников, он едва не кусал губы, пытаясь найти выход из сложившегося положения.
        Но ему, похоже, улыбалась сама судьба. Зары, конечно, были не настолько искусными разведчиками, как кирссы, но выставить секреты вокруг своих позиций они точно додумались. А всадники, мчащиеся на полной скорости, не слишком-то способны заметить укрытого в траве дозорного.
        Да и, в конце концов, небольшую группку конников посреди голой степи заметит кто угодно. Так что Альтемира уже обнаружили и отправились наперехват.
        Зары были крайне простым народом. Их не посещали мысли вроде «эй, да их же всего двадцать человек, и они такие смелые, тут что-то не так». Они видели перед собой два десятка врагов, которых надо было уничтожить. Обычно для этого хватило бы отряда больших, грузных ящеров-воинов, способных одним ударом разрубить человека до седла. Но один из шаманов, накануне с пьяных глаз яростно доказывавший, что говорящие с духами круче вождей, срочно нуждался в подтверждении своей правоты. Так что он оседлал своего аптара, выехал тонкокожим навстречу и воззвал к пращурам.
        У него, конечно, не хватало мастерства, чтобы повторить шедевр Краг-зула и вызвать к жизни пылевого дракона, но менее смертоносной его буря от этого не стала. Других зверей, усиливая эффект, шаман тоже воплощать не собирался - зачем, если пыли и так достаточно, чтобы иссушить врагов почти мгновенно?
        Конный отряд ворвался в бурю с мечами наголо - красиво и глупо. Воины явно были уверены, что Альтемир прикроет их своей силой, ну а паладин от всей души надеялся, что ему не придется слышать их вопли.
        Так или иначе, правы оказались все. Пыль, конечно, была омерзительной и мелкой, но никакой реальной угрозы не несла, так что вояки только яростно ругались, но мысленно, чтобы не хватить песочку полный рот. Альтемир же не слышал вообще ничего, кроме шума ветра, до тех пор, пока до него не добралась чья-то посторонняя мысль.

«В другое время я бы тебя за уши отодрал за такую самостоятельность, но сейчас мне это даже на руку. Изобразим все так, как будто вы погибли».

«Оцелот?!»
        И снова - озаботься маг тем, чтобы прочитать мысли своего воспитанника, он бы хотя бы узнал о его проблемах. Но Радимир твердо решил влезать в жизнь паладина как можно меньше, чтобы тот на него не обижался. Яркий пример того, что даже разумные действия могут принести только вред, будучи предприняты не вовремя.
        Маг хлопнул в ладоши, осуществляя перенос. Конечно, задачка была не из легких: два десятка людей требовалось запрятать в одном месте, а неожиданно появившихся в уравнении лошадей - в другом. Это было даже сложнее, чем известная ситуация с мухами и котлетами. Однако и волшебник был не из простых, а узнать координаты конюшен Кулака для него стало секундным делом.
        Буря рассеялась. Шаман несколько удивился, что его творение не оставило от врагов ни костей, ни даже металлических частей, но скорбеть по этому поводу явно не собирался. Убить вражеского вождя в самом начале битвы - большая удача. К тому же он вполне доказал свое превосходство. По этому поводу его племя решило рвануться навстречу людям с боевыми кличами и устроить хорошую свалку.
        Походные полки придерживались того же мнения - имперцы горели желанием отомстить за Альтемира. Особенно в этом усердствовали солдаты, которым не надо было особо думать, чем они и не злоупотребляли. А вот командирам желание расквитаться за гибель своего боевого товарища не мешало быть уверенными, что паладин все-таки поступил как полный идиот.
        Во время отсутствия Оцелота Кьяр не сидел сложа руки. И потому он, когда почувствовал, что рядом появляется рамка телепорта, вмешался и резко дернул ее наверх, саженей этак на десять. Проделать такое с телепортом Радимира не смог бы никто из его Гильдии; да и вообще, чтобы пересчитать способных на подобное чародеев, хватило бы пальцев на одной руке. Ну, может быть, на двух, если вспомнить историю. Архимаг был действительно впечатлен, хотя следовало опять же понять, зачем наугеру это вообще понадобилось.

«Потому что иначе ты бы переместился прямиком в камень», - дружелюбно подумал Кьяр.

«Я не успел попросить „не убивай меня, я тебе пригожусь“».

«Я и сам догадался, что пригодишься».
        Оцелот огляделся. Теперь вместо холма, с которого он отправился спасать Альтемира, посреди равнины возвышалась небольшая скала, похожая на приземистую башню гномьей постройки. Маг поднял бровь:

«И для чего это?»

«Я решил подождать, чтобы тебе не пришлось бежать вдогонку. Сейчас все увидишь». - Гном перехватил свой науг обеими руками, размахнулся им из-за головы и остановил страшный удар буквально в волосе от камня под ногами. Сталь аккуратно коснулась скалы, издав тихий звон. Ответом ему стал низкий глубинный рокот, огромный камень задрожал и словно бы начал подниматься.
        Оцелот, балансируя на танцующей поверхности, как заправский моряк, аккуратно подобрался к краю и глянул вниз.
        Скала действительно поднималась наверх из бурлящей, словно кипяток, земли на стремительно отрастающих каменных ножках. Ножек было много, они были маленькие и торчали во все стороны.
        Кьяр, поймав озадаченный взгляд архимага, подмигнул:

«Это будет наша самодвижущаяся крепость. Не одному тебе, в конце концов, создавать ходячих страшилищ».

«Мой котик очень красивый».

«Угу. Ты это зарам расскажи».
        Созданный из молний зюр по-прежнему занимался посевом смерти и разрушения в рядах ящеров. Впрочем, в размерах он уже заметно уменьшился - сказывалась естественная утечка силы, которая со временем случается с любым заклинанием. Оцелот немножко полюбовался на то, как творение его рук насаживает врагов на изогнутые когти, а затем повернулся к гному и скрестил руки на груди.

«Ну показывай».

«Держись крепче».
        Кьяр, усмехнувшись в бороду, махнул наугом по направлению основных сил заров, словно призывая кого-то в атаку. Башня, которая теперь была ходячей, восприняла команду с готовностью. Множество коротких ножек оттолкнулись от земли и отправили каменную махину в высокий, красивый прыжок, заставляющий его невольных свидетелей усомниться в своем психическом здоровье. Потому что в течение нескольких секунд над битвой, натурально, парила летающая скала.
        Приземление, впрочем, поставило все на свои места: скала оказалась все-таки прыгающей и вдобавок очень тяжелой. Радимиру пришлось творить защитный экран, чтобы компенсировать перегрузки от резкого удара. Заров, в самую гущу коих приземлилось творение Кьяра, раскидало в разные стороны вместе с аптарами. Досталось даже наиболее прозорливым, которые вовремя вычислили место приземления
«этой громадины» и попытались удрать от нее подальше.
        Два чародея верхом на самоходной башне оказались не то чтобы в центре орды ящеров, но все равно фактически в полном окружении. А значит, не было никакого повода для беспокойства: даже если зары сумеют убежать достаточно далеко в одном месте, то в других они точно не успеют убраться из зоны поражения.
        Наугер, держа свое оружие на вытянутой руке, слегка поводил им перед собой, заставляя землю проваливаться и раскрываться глубокими щелями. Не успевшие убраться бестии падали вниз, а в следующий миг края разрывов уже смыкались, навсегда погребая свои жертвы.
        Оцелот, прикинув, что Кьяр одним заклинанием положил примерно сотни три заров, встряхнул кисти, разминая пальцы для серии пассов:

«Дай-ка и я немного развлекусь».
        После нескольких жестов маг соединил ладони, изогнув их так, словно держал что-то в руках, а затем раскрыл. С его рук вспорхнула маленькая синяя птичка; хотя, если приглядеться, больше всего она напоминала состоящего из молний грифона, как раз такого, который стоял на крыше императорского дворца в Мирбурге. Приглядываться, впрочем, очень скоро стало не нужно - птичка, взлетая все выше, стремительно росла, пока не превратилась в здоровенное и весьма агрессивное чудовище. А поскольку у заров не осталось ни виверн, ни дракона, то в отсутствие достойных противников грифон принялся с душераздирающими завываниями носиться над вражескими порядками, поливая все живое дождем шаровых молний. Шаманы угрожающе потрясали вслед посохами, но их пылевые бури попросту не могли угнаться за гордо реющим чудовищем. Тварюга кувыркалась в воздухе, выделывала головокружительные петли и вообще явно наслаждалась собой.
        Кьяр укоризненно покачал головой:

«Я, конечно, все понимаю, но зачем было наделять заклинание частицей собственного больного разума?»
        Оцелот невозмутимо отбрил:

«То есть ты считаешь, что здоровенная каменная глыба с кучей ножек внизу - это нормально?»

«Туше. Тогда я должен тебе чем-то ответить».

«О, да у нас никак дуэль мастерства?»

«По-моему, мы оба уже не глупые подростки… - Кьяр многозначительно посмотрел на Оцелота и получил в ответ такой же хитрый взгляд, - и назвать это обычной дуэлью уже нельзя!»

«Совершенно согласен, простые маги не в силах косить врагов сотнями, просто чтобы помериться размерами…»

«Самооценки, я тебя понял».

«Отлично. Что ж, показывай, что умеешь, я жду».
        Архимаг, нацепив неприятную ухмылочку, скрестил руки на груди, приготовившись наблюдать. Наугера, однако, смутить подобным преувеличенным вниманием было трудно, как и любого чародея вообще. В результате специальной подготовки они могли сплести заклинание, стоя перед агрессивным огненным демоном, у которого кроме горящего взгляда имелись клыкастая пасть и когтистые лапы, обычно тянущиеся к самому магу. И это весьма способствовало их выживаемости в разных интересных ситуациях.
        Гном, небрежно ухватив науг за самый конец рукоятки одной рукой, раскрутил его, как легкую палочку. Трюк был проделан настолько умело, что даже Оцелот, отлично знающий истинный, весьма немалый вес оружия, на долю мгновения оказался во власти иллюзии.
        Затем Кьяр привстал на цыпочки и швырнул все еще вращающийся науг с вершины ходячей башни вниз, на землю. Будь это обычный бросок и обычный молот, получилась бы яма, пусть даже и достаточно глубокая. А так внизу случилось нечто похожее на настоящий взрыв: во все стороны из воронки расплескалась земля и пошли глубокие трещины. Наугер, вытянув вперед руку, призвал - и оружие, сверкающей рыбкой вынырнув из облака пыли и грязи, вернулось прямо ему в ладонь. Пожалуй, связь с хозяином и была самым большим отличием науга от простого куска железа на рукоятке.
        Внизу тем временем разворачивалась небольшая армия земляных големов. Оцелот приподнял брови в знак того, что он впечатлен. Из самой воронки и из расходящихся от нее трещин лезли шустрые приземистые твари и бросались в бой, даже толком не осмотревшись по сторонам. Хотя осматриваться им было попросту нечем: големы не нуждались в зрении или слухе. У них было только вложенное создателем знание о враге и магическое чутье, помогавшее этого врага найти. От какой-нибудь поднятой нежити истуканы отличались только тем, что не зависели от своего хозяина и могли сражаться даже после его смерти.
        Кьяр, пнув камень под своими ногами, поднял из него удобное, хотя и жестковатое кресло, уселся в него и, дождавшись взгляда Радимира, сделал приглашающий жест. Мол, давай, старайся, теперь твоя очередь.
        Маг хмыкнул. Отряд големов, бодро рвущий заров на куски, был необычным решением и требовал какого-нибудь оригинального ответа. Впрочем, и о насущных проблемах забывать не стоило, у бестий и без Краг-зула хватало командиров, способных к тактике. И они понимали, что против сильных вражеских магов надо не бросать простых солдат, а применять своих шаманов - зачем они вообще тогда нужны, если не для этого? А поскольку два чародея вольготно расположились на самом верху дурацкой башни с ножками и даже не думали скрываться, то можно сказать, что они прямо-таки нарывались.
        Говорящие с духами не заставили себя долго ждать. Поскольку созданный Оцелотом грозовой кот продолжал уменьшаться в размерах, представляя все меньшую угрозу, а грифон носился в небе с такой скоростью, словно ему насыпали под хвост перцу, и все равно был неуловим, торчащая посреди поля башня была единственной достойной целью.
        Рано или поздно все узнают, что обладающие даром чародейства, оказывается, могут объединять свои силы, чтобы создать что-нибудь по-настоящему удивительное. Шаманы не были исключением, хотя ничего достойного занесения в книгу рекордов Оцелота они не создали. Ну просто очень сильное заклинание - Радимир разочарованно вздохнул, ожидая увидеть что-то более оригинальное, чем пылевой аптар. Среди них нашелся достаточно умелый говорящий с духами, способный придать пылевой буре форму зверя, а остальные просто делились с ним силой.
        Големы, уже начавшие серьезно теснить заров, попали под раздачу первыми. Сотворенный шаманами зверь походя давил их лапами, прорываясь к настоящей цели. Архимаг, прищурившись, изучил аптара внимательнейшим образом и решил, что на мишень тот сгодится.
        Дальше последовала сложная система жестов, больше пригодная для управления оркестром, если бы нашлось хоть одно собрание музыкантов, способных играть в таком темпе. «Разве что собрать его из колибри», - мысленно хихикнул Оцелот, пустивший свою фантазию погулять, пока его руки были заняты сотворением формы будущего заклинания.
        Вокруг выросшей посреди чистого поля каменной башни, медленно темнея, начало закручиваться широкое, неторопливое кольцо ветра. По мере того как вихрь набирал силу, он рос в высоту и в ширину и, разумеется, наполнялся молниями. Сначала внутри проскочил один небольшой разряд, затем уже несколько, а вскоре внутри ветряного потока словно разразилась локальная гроза.

«Думаешь, удержит?» - осведомился наугер, который сидел, подперев голову рукой, и наблюдал за происходящим.

«Если бы это была пассивная защита, можно было бы делать ставки», - усмехнулся Оцелот, резко выбрасывая вперед правую руку.
        Кольцо ветра мгновенно разомкнулось, раззявило один конец наподобие змеиной головы и бросилось вперед на сотворенного шаманами аптара. Тот, не растерявшись, наклонил голову, выставил рога и рванул вперед, прямо в раскрытую пасть. Тут-то ему и конец пришел. Грозовое пресмыкающееся натянулось на противника целиком и сцепило клыки. Вздутие в середине змеи еще некоторое время потыкалось в разные стороны, а затем замерло и опало, сходя на нет.

«Ты закончил?»

«Издеваешься?!» - Оцелот, фыркнув, указал пальцем на группу шаманов, впавших в оцепенение при виде легкости, с которой переварили их творение. Заклинание понятливо устремилось вперед, вызвав панику среди заров. Однако в последний миг приплюснутая голова остановилась, раскрыла пасть и презрительно выдохнула прямо в бестий облако пыли. После чего змея гордо развернулась и отправилась восвояси.
        Архимаг, напоказ отряхнув руки одна о другую, обернулся к наугеру.

«Ну конечно, я мог бы просто развоплотить этого их аптара. Но такому решению явно недостает изящества».

«И внешних эффектов, верно? - Кьяр самым наглым образом усмехнулся, слезая со своего каменного кресла. - Эх, ладно. Покажу-ка я тебе кое-что занимательное».

«Давай-давай. Пора уже заканчивать, в конце концов, я начинаю скучать».
        Битва и впрямь затянулась. Где-то вдалеке походные полки доблестно крошили в капусту заградительные отряды бестий, прорываясь к Каменному Кулаку. Панцири гномов и армия кирссов, двигаясь навстречу друг другу, медленно сближались, зажимая яростно сопротивляющихся заров. Отдельный отряд котов уже ворвался в почти незащищенный лагерь ящеров; часть кирссов добивала охрану, а остальные грузили яйца, чтобы забрать их с собой. Но все это, с точки зрения Оцелота, происходило крайне медленно.

«Ну да, все бы тебе телепортами прыгать и молниями швыряться», - ворчливо подумал наугер.

«Потому что я сражался в основном с магами, - пожав плечами, ответил Радимир. - Всякие красивые эффекты хороши на публике, вот как мы сейчас развлекаемся. Ну или это просто видимая оболочка, когда ты используешь для заклинания частицы, стихий - все эти молнии, огненные шары и прочее».

«Ты меня магии учить будешь? Я отлично знаю, что сражающиеся волшебники по скорости оставляют далеко позади даже охваченных страстью кроликов. И хватит на этом». - Кьяр окинул армию заров оценивающим взглядом мясника, прикидывающего, откуда начать резать оковалок. Оцелот тоже решил закончить с разговорами; в конце концов, меньше слов, больше дела, чем быстрее гном сделает свой ход, тем быстрее все закончится.
        Кьяр ткнул в скалу под ногами наугом и уселся прямо на камень, скрестив ноги. Башня послушно брякнулась на землю и пустила корни, закопав все свои маленькие ножки. Наугер, положив оружие себе на колени, закрыл глаза.
        Радимир наблюдал уже с неподдельным интересом; как известно, настоящее мастерство начинается тогда, когда маг перестает махать руками и действует одной лишь мыслью. Судя по всему, башня превратилась в огромный передатчик, внутри которого наугер сейчас накапливал магию. Зачем оно ему было надо, архимаг как раз обдумывал, когда собранная в один импульс сила внезапно освободилась, устремившись вниз, к самым недрам земли - туда, где под твердыми слоями камня и руды бурлила раскаленная лава.
        Рядом с горами она залегала не так глубоко, как в других местах. И вызвать ее было куда легче - естественно, протащить сгусток лавы наверх не смог бы никто, просто сил бы не хватило. Но суть магии далеко не всегда в применении ее в качестве силы. Иногда магия - это искусство знать, где приложить буквально крохотный импульс, чтобы нарушить равновесие сил, и дать преимущество той, которая тебе нужна.
        Магма, сдавленная земной толщей, находится в равновесии и не может вырваться наружу. Но если земная твердь вдруг ослабнет, то это откроет бурлящему огню путь наверх. Но все это на самом деле еще очень несложно.

«Ты сумасшедший», - уважительно подумал Оцелот.

«Кто бы говорил!» - в тон ответил гном.
        Сейчас он занимался куда более трудным делом - закрывал лавовый канал, чтобы не организовать на равнине небольшой вулкан, способный похоронить и своих, и чужих, и Каменный Кулак в придачу. Оцелот, полностью переключившись на магическое зрение, наблюдал за этим процессом очень внимательно и был готов, случись что, прийти на помощь. Конечно, дуэль дуэлью, но в данном случае гном, скорее всего, и сам был бы не против принять вовремя оказанную поддержку. Потому что последствия промедления оказались бы куда страшнее.
        Однако наугер справился - пусть и из последних сил, но он смог восстановить монолитный каменный пласт, закрывающий лаве путь наверх. В тот момент земля начала дрожать уже настолько сильно, что драться продолжили только самые горячие энтузиасты; остальные крайне внимательно оглядывались по сторонам, предусмотрительно отыскивая участок, где не трясет.
        И в этот момент посреди армии заров в небо ударили струи огненных гейзеров. Гномы и кирссы, как счастливые обладатели возможности вовремя удрать подальше, немедленно ею воспользовались. Это было и несложно - после того как наугер перекрыл лаве путь, уже прорвавшийся раскаленный пузырь потерял немалую часть своей скорости и был уже куда менее опасен.
        Но весь расчет был на то, что ящеры, зажатые между двумя вражескими армиями, сгрудятся очень и очень плотно, так что даже несколько гейзеров бурлящей лавы нанесли им огромные потери. По сути, конечно, заклинание балансировало на грани успешности - почти все пылающие фонтаны сошли на нет секунд через десять. Только один, самый мощный и пришедшийся как раз в скопление шаманов, заставил землю разверзнуться огненной бездной. Но раз врагов под ударом оказалось очень много, то и результат оказался сокрушительным.
        Кьяр, правда, не увидел первых результатов своего труда, он рухнул прямо там, где сидел, не в силах пошевелить и пальцем. В какой-то момент ему показалось, что не хватит сил даже на поддержание мыслеречи, но потом он все-таки собрался и взял себя в руки:

«Хитрая штука… этот запас сил… особенно большой. Пока используешь что-нибудь простое, кажется, что он все полон. И понимаешь, что перестарался, только когда все уже случилось, хе».

«Не сказал бы, что ты перестарался. Скорее сделал все как надо, в самый раз». - Оцелот с мечтательной улыбкой на лице любовался на огненный ад. Жар от медленно остывающей лавы на таком расстоянии почти не чувствовался, однако выглядело все равно красиво - если не задумываться, что вон те мельтешащие фигурки сейчас… ой, накрыло извержением, жалость какая, такие забавные… были. Все-таки маги здорово отличались от обычных людей. Радимир, например, не испытывал ни малейших угрызений совести. В его понимании зары отлично знали, на что шли, так что винить могли только сами себя.
        К его чести, впрочем, надо отметить, что и к своей собственной жизни и смерти он относился примерно так же. Рациональность в высшей степени не позволяла чародеям относиться к себе иначе, чем к другим. В противном случае это было чревато неприятными последствиями: волшебник мог начать считать себя лучше или ценнее других, а там и до мыслей о владычестве посредством магии недалеко.

«Оцелот?»

«Ась?»

«Шутник, твою мать. Возьми мою фляжку, к поясу приторочена…»
        Маг в притворном изумлении развернулся и глянул на распростертого наугера:

«Ты завещание, что ли, составляешь?»

«Идиот. - Гном, по-прежнему не открывая глаз, попытался ухмыльнуться. - Дай мне хлебнуть».

«А, черный подгорный?»

«Он самый».
        Маг, соблюдая известную осторожность, отцепил фляжку размером с волосатый кулачище гнома и взболтнул рядом с ухом. Как и положено, в ответ не донеслось ни звука. Осторожно, словно обезвреживая магическую мину, Оцелот открутил крышечку размером с наперсток.
        Только невежда мог бы спросить, зачем на здоровенной фляжке такая крохотная крышечка. Тот, у кого уже был опыт взаимодействия с черным подгорным элем, отлично знал, что в крышечку как раз помещается норма. Для закаленного гнома, находящегося в крайне тяжелом состоянии, когда требуются крайние меры.
        Радимир затаил дыхание и осторожно налил вровень с краями. Каплю на горлышке он так же осторожно стряхнул вниз. Камень ответил негодующим шипением и шапкой пены. Вот именно поэтому ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы эта дрянь попала на пальцы.
        Кьяр, ощутив близость живительного напитка, энергично задвигал носом, с трудом приподнял руку и опрокинул в себя крышечку. Оцелот поскорее закрыл флягу обратно, не желая слишком долгого соседства эля с воздухом. Хотя гномий напиток, в отличие от вина, не выдыхался - наоборот, он набирал крепость. И при определенном содержании воздуха взрывался.
        Черный подгорный эль славился на всех просторах двух дружественных стран. Правда, только гномы считали его пригодным еще и для питья. Выдержать его могли только мифрильные стопки, а идеальный размер, с наперсток, нашелся как-то сам собой.
        Зато эль отлично горел, тушился только песком, а облитый им человек никогда бы не стряхнул с себя эту вязкую дрянь. Вдобавок им можно было обрызгивать камни, чтобы прокладывать тоннели, травить гравюры на металле, использовать как горючее и смазку для хитрых гномьих механизмов и, в общем, да, иногда пить. Правда, для этого надо было соблюсти два важных условия, известных только знатокам, и набраться значительно сильнее состояния «море по колено». Иначе живучий инстинкт самосохранения никак не хотел отключаться.
        Гном, с усилием двинув кадыком, затаил дыхание и замер на несколько мгновений. Под бронированным нагрудником раздались звуки, заставляющие подумать о сложных и уж точно небезопасных химических процессах. Архимаг на всякий случай отошел подальше.
        Наугер, крякнув, выпустил из ноздрей две струйки густого белого дыма и моргнул.

«Хорош, заборист. Быка свалит!»

«Даже если просто попадет на шкуру, я в курсе». - Оцелот, впрочем, вздохнул с облегчением и шевельнул пальцами, чтобы помочь гному подняться. Учитывая вес наугера и его брони, применять для этого стоило только магию, вручную тут не справился бы и здоровый брат ордена щитоносцев.
        Кьяр, опираясь на магические подпорки, взгромоздился на свое кресло и даже, вяло махнув рукой, поймал фляжку, которую ему метнул маг. Теперь гному следовало отдыхать как минимум сутки или медитировать половину этого времени, чтобы прийти в норму.
        Но результат однозначно того стоил! Там, где раньше был центр армии заров, теперь подергивались стремительно застывающим стеклом несколько широких огненных луж. Вокруг не менее живописно подергивались, издыхая, недостаточно расторопные ящеры. Хотя, как ни тренируйся бегать на короткие дистанции, от пробившегося у тебя под лапами гейзера удрать не успеешь.
        Оставшиеся бестии были явно деморализованы, увидев такие потери - особенно среди вождей и шаманов, способных собрать вокруг себя сторонников и повести их в бой. Да и их слабость в магическом плане тоже проступила очень явно. Трудно сражаться, когда тебя поливают молниями, а ты не можешь сделать ничего в ответ. Но все еще хуже, если ты понимаешь, что на вражеской стороне сражаются чародеи, способные выйти за грань разумного.
        Земляные големы, огромная грозовая змея, извержение лавы - цепочка столь сильных заклинаний подряд могла подорвать боевой дух у кого угодно. А в небесах продолжал парить грифон, щедро рассыпающий шаровые молнии…
        К тому же эстафета перешла к Оцелоту - и, судя по его усмешке, он задумал что-то интересное.
        Наугер махнул рукой:

«Да ладно, успокойся. Я могу зачесть того огромного кошака, которого ты сотворил в самом начале битвы, за твой ответ. Ты тоже сейчас должен быть на пределе».

«Эй. Не оскорбляй меня, гном. - Радимир аккуратно соединил пальцы обеих рук. - Сейчас я покажу тебе настоящий ответ. К тому же тогда я немножко схитрил. Конечно, мне пришлось создавать оболочку заклинания своими силами, но вот содержание обеспечили тысячи бестий, которые верили в своего тотемного зверя. Это была их энергия».
        Попутно маг аккуратно создавал небольшую, с ладонь, печать. Однако наугер был неплохо осведомлен о том, как творили магию имперские чародеи, и знал, что размеры печати далеко не всегда важны. Главное - сколько в ней фигур и какие вписаны руны.
        Печать Оцелота казалась сплошной мешаниной силовых линий, они ложились так густо, что оставалось только удивляться, как архимаг может в них разобраться, ни разу не ошибившись.
        Внезапно заклинание погасло. Чародей едва не осел на камни, но все-таки устоял, призвав всю свою силу воли.
        Ничего не произошло.
        Кьяр, конечно, чувствовал, что через печать прошло просто чудовищное количество силы, но вокруг ничего не изменилось. Не задули астральные ветры, не разверзлась земля, не полезли демоны из щелей в другие пространства…
        Однако Оцелот, с трудом добравшийся до кресла наугера и плюхнувшийся на подлокотник, не выглядел разочарованным. Напротив, он улыбался, да так мечтательно, что аж зависть брала.

«А знаешь, жаль… - магу мыслеречь тоже давалась с трудом, - что мы убили… этого верховного шамана в самом… начале боя. Он бы вспомнил. Точно вспомнил. Хотел бы я посмотреть… на его морду».
        Гном задумался, пытаясь вспомнить, что же такого Оцелот сотворил в прошлом. Он точно знал, что бестии звали чародея Великой Погибелью, но вот почему… Впрочем, это не было каким-то тайным знанием. Имперские маги вообще изучали это в общем курсе истории, а наугер когда-то залез в хроники ради собственного интереса…
        Его прошиб холодный пот, он вспомнил, чем же Радимир так отличился.
        Он просто убил дракона.
        Тварь, неуязвимую для магии.

«Ха, так-то оно так… - Маг усмехнулся, глядя на насупившегося наугера. - Нет, я не читал твои мысли, ты просто думал очень громко. Так вот, дракона действительно магией не проймешь. Однако, как я выяснил опытным путем, до определенного предела».
        Кьяр отлично представлял себе тот самый предел. Но ему даже в голову не приходило, что он когда-то увидит его своими глазами.
        Верховный шаман, не погибни он в самом начале, точно бы окочурился от разрыва сердца. Слишком уж это было яркое воспоминание.
        Новая звезда.

«О, уже видна». - Оцелот, улыбаясь как ребенок, смотрел в небо.

«Ты… ты сумасшедший!» - Глаза у Кьяра стали как две плошки. Причем квадратные.

«А, я это слышу не в первый раз», - отмахнулся Радимир.

«Может, пора задуматься?»

«Зачем? - Маг пожал плечами. - Пока меня считают безумцем за старые заслуги, не имеет смысла придумывать что-нибудь еще, чтобы поддерживать статус».
        Наугер, устало прикрыв глаза рукой, покачал головой.
        Сражение тем временем явно перешло в заключительную фазу. Лавовое озеро, поднятое Кьяром из глубин, уже почти застыло, но желающих проверить на себе прочность стеклянной корки пока не находилось. А поскольку прорыв раскаленной жижи случился прямо посередине армии заров, уцелевшие ящеры оказались разделены примерно пополам. Одни тщетно старались сдержать еще усилившийся натиск гномьих панцирей, а на вторых обрушились кирссы, теперь уже не сомневавшиеся в своей победе. Зары, похоже, потеряли последнюю надежду. Лишь немногие сбивались в небольшие отряды, чтобы, стоя спина к спине, дорого продать свои жизни. Действия же остальных были больше похожи на судорожные метания в поисках спасения, которого на самом деле не было. Со всех сторон ящеров ждала опасность, и они даже предположить не могли, что это еще не все.
        Лагерь заров уже опустел, особые отряды кирссов перегрузили все яйца и пустились в обратный путь. Оцелот верно подгадал со своим финальным заклятием.
        Становилось ощутимо теплее. Света тоже прибавилось - уже настолько, что это начали замечать все, даже простые воины.
        Кому-то в голову пришла светлая мысль прервать на мгновение увлекательное расчленение ближнего своего и посмотреть вверх.
        Через несколько мгновений он пришел в себя настолько, чтобы толкнуть локтем соседа, который тоже задрал голову.
        Как мало, по сути, нужно для хорошей, массовой паники.

«А ведь создать саму звезду, по сути, несложно. - Оцелот, помогая себе руками, пустился в объяснения, отлично понимая, что Кьяру не может быть неинтересно. - Просто требуется очень много силы. Но у меня ушло почти столько же, чтобы сделать ее избирательно смертоносной».
        Наугер немедленно сконцентрировал внутренний взор на падающем светиле, внимательно его изучил и усмехнулся:

«Что ж, ты еще не окончательно слетел с катушек. Это сильный ход - сделать заклинание, убивающее только ящеров. Немногие смогут вплести в свои чары такой компонент. Но это не то, Оцелот. Все дело именно в самой звезде, которую так несложно сделать. - Наугер усмехнулся. - Будь это так, половина вашей Гильдии это бы умела».

«Ну может быть, я чуть погорячился. - Маг как ни в чем не бывало пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся. - Хотя некоторых я мог бы этому научить. Тех, кто понимает, что такое быть магом».

«А, ну да, сверхчеловеческая ответственность и все такое».

«Неверно. - Радимир, глядя в пустоту, торжествующе улыбался. - Быть магом - значит чувствовать не только ответственность за обладание огромной, недоступной остальным мощью. Это еще и понимание того, как же все-таки, несмотря на все ограничения, круто быть магом!»
        Гном, не выдержав, рассмеялся:

«Ты действительно занимаешься любимым делом, это чувствуется! Да и тему ты перевел мастерски. Ведь сотворению звезд бесполезно учить, верно? Тут нужен особый талант, которым владеют только те, кто учился у эльфов».

«Н-да, я вижу, ты прилежно читал историю».

«Да, особенно ту, которая нигде не написана».

«А она всегда самая важная. Что я могу тебе ответить - ты прав. А зачем ты вообще спрашивал?»

«Да так, просто хотелось быть уверенным».

«В общем-то разумно. Мне почему-то кажется, что мы рано или поздно доберемся до них. Не верю, что война за Пророчество пройдет мимо. Так что с твоей стороны умно попытаться узнать нечто новое. А теперь смотри. По-моему, очень красиво».
        К земле неслась сияющая звезда. Она была просто огромной, гораздо больше тех крохотных светящихся комочков, что видны в ночном небе. Пожалуй, она была даже больше внешних стен Каменного Кулака.
        Она сияла, ослепляя. И от нее исходило уже не тепло, а волны иссушающего жара. Впрочем, Радимир точно знал, что все это было неприятно, но не смертельно.
        Равнодушных к рушащейся с небес всеобщей смерти не нашлось, и сражение прекратилось само собой. Поначалу кто-то еще пытался бежать - но потом звезда приблизилась, и все смогли оценить ее истинные размеры. А заодно убедиться в тщетности всяких попыток убраться на безопасное расстояние.

«Впрочем, в эпицентре все равно будет настолько жарко, что никакая избирательная составляющая не поможет, - словно между делом, пояснил Оцелот. - Поэтому я и нацелил ее в армию заров».
        Огромный шар раскаленной плазмы, оставляя за собой столб огня и света, врезался в землю. Сначала со всей силы жахнул огромный вал огня, за ним последовала сокрушающая ударная волна, и уже следом во все стороны полетела выбитая взрывом земля и небольшие, с годовалого бычка, камешки.
        Грохот первого разрыва быстро перерос в постоянный, оглушающий рев беснующегося пламени, который поглотил все другие звуки. То же самое произошло и со светом - первое впечатление, когда многослойный огненный шар, проламывая землю под собой, взорвался, стало для всех же и последним. Нет, дело было не в том, что из огромного кратера поднялись тучи пыли, заслонившие собой солнце, просто от места взрыва разошлось широкое кольцо даже не света, а какого-то ослепительного свечения, после которого на какое-то время перед глазами стояла лишь непроницаемая белая пелена. И все это под ревущий аккомпанемент, от которого закладывало уши.
        Многие вполне ожидаемо решили, что они уже умерли и теперь на пути к небесам.
        Шаманы кирссов, впрочем, были лишены такого удовольствия - Оцелот, пользуясь всеобщим замешательством, мысленно подал им знак начинать. И заодно решил обезопасить их отступление:

«Кьяр, будь так добр, свяжись со своими наугерами и предупреди, чтобы они ненароком не увидели лишнего».

«Ты про армию бестий, которая укрылась от глаз под каким-то хитрым пологом и уходит на юго-восток, подальше от крепости?»

«В яблочко. Хитрым этот полог кажется только потому, что это не магия, а шаманство. В остальном обычный отвод глаз».

«Нет, какой-то он слишком странный, это уже настоящее колдунство. А ты опять виртуозно перевел тему».

«Тебя смущает армия бестий на заднем плане? Тебе надо срочно расширять свой кругозор».

«По-моему, ты несешь бред. И творишь его же. Объясни толком, зачем тебе это надо? Тогда я, может быть, тебя пойму. А пока что я вижу, что ты играешь с огнем».

«Еще и с молниями. Хорошо, объясняю. Все просто: это мой народ. Я их тотемный зверь, так что обязан их охранять».
        Слепящее свечение потихоньку начало угасать, так что гном уже мог разглядеть совершенно искреннее лицо архимага. После чего подпер щеку ладонью и глянул на мага, как на редкого жука, к сожалению больного бешенством.

«Нет, похоже, у тебя все-таки протекла крыша на старости лет. Кто ты этим бестиям?
»

«Тотемный зверь. Дух-хранитель племени».

«И как же ты собираешься их охранять в смирительной рубашке?» - самым невинным тоном осведомился гном.

«Вождь этого племени - дитя Пророчества. Теперь понимаешь? Я укрою их в Глорнском лесу, чтобы их не перерезали ненароком идущие с юга имперские войска. Тебе-то я, похоже, объяснил расклад, а вот Императору и особенно одному тупоголовому фанатику это будет втолковать посложнее. Так что они поживут некоторое время в чаще, пока не кончится война. А там увидим. Что-то мне подсказывает, что мир может измениться настолько сильно, что появление кирссов в самом сердце Империи не покажется кому-то из ряда вон выходящим событием».

«Но это дело будущего».

«Верно. А сейчас их нужно спрятать. Кстати, если ты не против, я сейчас отлучусь ненадолго, заберу с собой вождя. Вы ж ему тоже обещали дать убежище».
        Несомненный плюс мыслеречи был в том, что разговор можно было поддерживать на расстоянии - Оцелот, к примеру, уже переместился поближе к Ширшу. Еще одним значительным достоинством было отсутствие всяких посторонних звуков, вроде старческого кряхтения мага, потратившего все силы на организацию звездопада и теперь скребущего по сусекам энергию на перенос одного-единственного кирсса.

«Интересная компания подбирается».

«То ли еще будет!»

«По твоему тону я даже не знаю, радоваться мне или бояться».

«Я сам еще не до конца разобрался».
        Радимир вновь появился рядом с наугером и без сил опустился на подлокотник кресла:

«Не нальешь мне тоже? Я что-то заколдовался вконец».

«Конечно. Давно мечтал от тебя избавиться».
        Оцелот, вытянув губы трубочкой, как будто это могло как-то помочь, отхлебнул черного подгорного эля, осмотрительного налитого наугером вполовину крышечки. Зажмурился. Осторожно шевельнул носом, как бы проверяя, не отвалился ли тот. Потом не менее осторожно вздохнул, не желая превратиться в огнедышащего дракона, и приоткрыл один глаз.

«Я чуть тебе не поверил».

«А я и не шутил», - подумал наугер, оглушительно расхохотавшись. Маг, убедившись, что неосторожный вздох не опалит ему глотку, присоединился.

«Знаешь, - задумчиво протянул маг, прислушиваясь к себе, - это больше похоже на взрыв в желудке. Но действует, должен сказать. Мне уже гораздо лучше! И даже силы откуда-то появились».

«Вот, - наставительно заметил гном, - это тебе не всякие там энергетики, которые выжимают энергию из твоего же собственного тела, пока ты не упадешь от изнеможения. Это, понимаешь, сертифицированный гномий продукт. Содержит концентрированную магию в чистом виде, потому и принимать рекомендуется редко и маленькими дозами. Мало кто может выдержать эквивалент доброго огненного шара в живот».

«В темноте, часом, не светится?»

«Нет, к сожалению. Ну, хорошенького понемножку. Зато у него много других применений».

«Да я знаю, - фыркнул Оцелот, отмахиваясь. - Смотри, сражение заканчивается».

«Похоже на то. Ну и гранд-финал ты им устроил».

«Грех жаловаться, верно? Будут потом рассказывать внукам, что участвовали в великой битве у Каменного Кулака. Главное, не упоминать, что такую прорву врагов положили всего два чародея».
        Свечение от взорвавшейся звезды почти угасло, позволяя рассмотреть поле битвы в подробностях. Армия заров, разделенная лавовым извержением на две части, почти перестала существовать. На месте тех ящеров, которые сражались с кирссами, теперь красовался шикарный кратер в половину версты в поперечнике, из которого валил густой черный дым. Вокруг живописно валялись полузасыпанные тела бестий. Все выглядело более чем достоверно, посторонний наблюдатель никогда бы не догадался, что одна из армий взяла и смылась под шумок.
        А в сторону еще уцелевших бестий направлялась гномья машина по превращению врагов в мелкий фарш. Панцири ползли по полю, как деловитые ежи, осыпали противников стрелами и гулко улюлюкали.
        Оцелот, усталый, но довольный, создал наконец свое кресло, слез с чужого подлокотника и уселся, расслабляясь. Денек выдался сложным, но успешным, хотя он еще не закончился. Все маги Гильдии, без исключения, могли бы гордиться своим предводителем. Если бы когда-нибудь узнали о его планах во всей их полноте.

«Не в этой жизни», - с усмешкой подумал Радимир, теперь уже только для себя.
        Каменный Кулак готовился к празднеству. Завалы мертвых тел могли и подождать. В конце концов, вскоре должны были подойти объединенные силы Империи и Армон-Дарона, вот на них, как на не участвовавших в битве, можно было и свалить всю грязную работу. Хотя уборки предстояло не слишком много благодаря стараниям Кьяра и Оцелота, чьи заклинания попросту сжигали попавших под раздачу без остатка.
        Выносились столы, готовилась еда, вышибались днища у припрятанных бочек: раз уж осада снята, экономить провизию не имело никакого смысла. Все жители, независимо от расы, пола или возраста, предвкушали богатое угощение.
        Особым событием, как обычно, стало открытие маленького, обитого поразительным количеством обручей бочонка с черным подгорным элем. За аккуратно приподнятой крышкой появилась привязанная к ней за хвост тоннельная крыса, с печальным видом всплыв из темных глубин. Гномы, с видом знатоков понюхав продукт, единодушно заявили, что эль достаточно настоялся, после чего аккуратно, перчатками из воловьей кожи, отжали зверька в бочку, чтоб не пропало ни капли.
        Два брата Эрдессон и Радимир двигались по коридорам скрытых помещений Каменного Кулака. Снор, отдав общие распоряжения, счел свою задачу по устройству пира выполненной. Ему предстояло заняться куда более важными делами.
        Следовало разобраться наконец с просьбой Оцелота. И со всеми, кто из-за этого мог повиснуть на шее у гномов.
        Архимаг переместил всех своих подопечных в одну комнату, в которой не было ничего, кроме дощатых нар и длинной скамьи рядом. Эльтер испросил у паладина разрешения дать солдатам отдохнуть, получил в ответ кивок и скомандовал отбой. Впрочем, обстановка в любой момент могла измениться, так что бойцы улеглись, как были, в полном доспехе. Однако это явно не являлось ни для кого чем-то непривычным или неудобным. Оставленный на страже воин завистливо поглядывал на своих беспечно храпящих товарищей и с нетерпением ожидал своей очереди.
        Капитан всегда считал несомненным плюсом, что спящий в броне солдат не только лучше защищен, но еще и не ворочается. Правда, в момент пробуждения только очень сильные бойцы могли сесть и прийти в себя сразу, а не изображать перевернутого на спину краба. Но это была, если подумать, сущая мелочь.
        Сам Альтемир добровольно выполнял обязанности еще одного стража - сидел на нарах, положив меч на колени, и поглядывал то на дверь, то на еще одно спящее тело.
        Кьяр, вошедший первым, тоже первым делом увидел дрыхнущего без задних ног человека. В самом прямом смысле. Мало того что среднего роста воин с самой обычной, незапоминающейся внешностью заснул, свернувшись даже не калачиком, а почти кольцом, у него еще и ноги были согнуты в одном лишнем суставе.
        Наугер повернулся к идущему следом Оцелоту, выразительно подняв бровь. Архимаг, глянув на подобное непотребство, хмыкнул и развел руками:
        - Ну а что тут поделаешь, устал я сильно! Набросил иллюзию, и ладно.
        - Ага, осталось только найти идиота, который в нее поверит. - Гном, пошевелив пальцами, развеял наскоро созданный коллегой морок. Ширш, почувствовав касание магии, шевельнул усами и дернул ухом, а затем заснул еще крепче, правда на всякий случай прикрыв морду лапой и подвернув хвост. Мало ли что, ходят тут всякие.
        А может быть, он просто ощутил спиной взгляд паладина. Кьяр, встретившись с Альтемиром глазами, не вздрогнул только благодаря выучке. Но он мгновенно связался с Оцелотом:

«Эй, ты не замечаешь в своем парне ничего странного?»

«Я обещал, что больше никогда не полезу в его голову и его дела. И к тому же он достаточно умный, чтобы справиться сам. Не сомневаюсь, что все будет в порядке».
        Наугера это не убедило, он иногда видел такой взгляд, как сейчас у паладина. Примерно такой же бывает у загнанного зверя на краю пропасти. Конечно, у него есть выбор - куда прыгнуть: вниз или на копья охотников.
        К тому же если архимаг дал человеку какое-то там обещание, то гном делать то же самое не подряжался. Поэтому Кьяр с совершенно спокойной душой принялся читать мысли Альтемира. В конце концов, если они согласятся взять парня под опеку, лучше знать, что он думает и что может выкинуть, в случае чего. Гном не слишком любил сюрпризы, а неприятные в особенности.
        Паладин, конечно, ощутил чужое присутствие, но ничего с этим поделать не мог и не собирался. Просто у него неплохо работала голова, и такой вариант событий он предусмотрел. Ведь Оцелот, по его мнению, еще во время битвы прочитал его мысли и спас от пылевой бури. А потому, чтобы следующая попытка не провалилась, Альтемир не желал никого о ней предупреждать. Теперь он сознательно дробил опасные мысли на лишенные всякого смысла осколки, из которых даже самый умелый чародей не смог бы составить ничего путного.
        Кьяр, ничего не отыскав и пребывая от этого в некоторой растерянности, погасил свое заклинание, но отметил себе приглядывать за парнем. Что-то с ним явно не так, а наугер не хотел терпеть у себя под боком шальную мину, которая невесть когда взорвется.
        Снор, ступивший в помещение последним, плотно затворил железную дверь. Альтемир дал часовому знак не будить солдат и встал, приветствуя вошедших. Пальцы привычным жестом коснулись кончика носа. Даже его взгляд стал нормальным. Наугеру пришло в голову, что паладин сейчас больше всего походит на волка, изображение которого он носил на груди и на плечах, - уже не затравленного, а мудрого и спокойного. А оттого едва ли не более опасного.
        Ширш, разбуженный грохотом гномьих сапог, перекатился на другой бок, потом встал на все лапы, с удовольствием и знанием дела потянулся - и тоже уставился на вошедшую троицу, выражая готовность слушать.
        Ярл, обойдя чародеев, вышел вперед, давая понять, кто здесь будет принимать решения:
        - Оцелот, речь шла о двух людях.
        - Уточни, что для тебя важнее - «два» или «люди»?
        Снор развернулся, чтобы поглядеть архимагу в глаза:
        - Два, конечно. Их здесь всего-то в десять раз больше. Зачем нам остальные? А если их отпустить, то они могут растрепать о нашей маленькой тайне.
        Солдат, стерегущий отдых своих товарищей, чуть побледнел, он, на свою беду, отличался живым воображением, которое услужливо подсказало ему, что же надо сделать в таком случае с лишними людьми. Наугер, невесть как оказавшийся рядом, дружелюбно ткнул бойца в бок. Вернее, попытался ткнуть. Сказалась выучка, и человек моментально развернулся, пропуская удар под рукой.
        Гном, выразительно подняв брови, развернулся к брату:
        - Это не обычные солдаты, Снор.
        - Первая рота тринадцатого походного полка, - бесстрастно сообщил Альтемир.
        - Хочешь сказать, - прищурился ярл, - круче этих ребят только императорская стража, и то не вся? Так про вас, кажется, говорят?
        Паладин только пожал плечами, показывая, что сказал все, что хотел. Кьяр взглянул на него другими глазами. Хотя, даже если парень и умел вести себя как сильный человек, оставлять его без надзора не следовало. Даже наоборот, сильные люди не всегда слушают голос разума и зачастую не слишком задумываются, перед тем как действовать.
        Ярл хмыкнул:
        - Пусть за нас говорят наши дела, да? Что ж, ты прав. - Снор подошел к паладину, глядя на него снизу вверх и ничуть не смущаясь этим. Трудно сказать, кто бы победил, схватись сейчас эти двое. Гномы были гораздо сильнее людей, но уступали им в быстроте. А парень и выглядел, и двигался, как настоящий волк, совершенно не прилагая к тому никаких усилий. Опасный противник. Особенно учитывая едва ощутимую внутреннюю странность, которую ярл тоже почувствовал, но не мог распознать. - Но зачем нам две дюжины отличных воинов, когда не нужны и двое?
        - Именно поэтому я и обратился к вам с просьбой. - Оцелот бросил взгляд на Альтемира, готовясь прервать его, если вдруг мальчишка возмутится и ляпнет что-нибудь не то, но паладин, пощипывая кончик носа, бесстрастно следил за ходом беседы. - Я прошу, чтобы вы укрыли этих двоих. Боюсь, что теперь придется приютить еще и солдат, но, право слово, в масштабах Армон-Дарона разница невелика. Моим подопечным угрожает опасность.
        - Какого рода? - резко спросил Снор, обернувшись.
        - Братство Цепи.
        - Кто это? - Ярл нахмурился, уловив в тоне архимага скрытый смысл.
        Кьяр в это время поспешно перекидывался мыслями с Радимиром.

«Ты что, хочешь ему рассказать?!»

«О Пророчестве знают очень многие - охотника, освобожденного в столице, было не спрятать от чужих глаз. И потом, я не заставляю тебя раскрыть тайну своей Песни. Но поведать ему суть необходимо. Он поймет».
        - Хорошо, брат. Слушай.
        - Та-ак. Я чувствую себя идиотом, которого вы, два хитрых колдунишки, обвели вокруг пальца.
        - Чем чаще ты будешь меня прерывать, брат, тем дольше останешься идиотом. Я как раз собираюсь тебе все рассказать. - Ярл кивнул, выражая готовность слушать. - Эти двое причастны Пророчеству. Тому самому, с которым связана та жуткая тварь, которая смела всю армаду степных бестий в Мирбурге. И счастье, что эта тварь на нашей стороне. Но если бы Альтемир не освободил ее, братство Цепи сняло бы оковы с другой, которая приняла бы их сторону. И игра только начинается. - Еще несколько мыслей метнулось между Оцелотом и Кьяром. - Для ее продолжения нужны все причастные Пророчеству. Братство тоже об этом знает, поэтому укрывать наших гостей мы должны от них.

«Но в итоге мы расскажем ему правду?»

«Все верно, - успокоительно подумал Радимир, - правду важно говорить вовремя».
        - А кот? - Снор указал взглядом на кирсса.
        Ширш шевельнулся. Конечно, он понимал каждое слово благодаря заклятию архимага, но предпочитал изображать дремоту. Как и все кошки, он лежал, свернувшись калачиком, и следил за происходящим полуприкрытыми глазами, не проявляя желания участвовать в разговоре.

«Он тоже причастен Пророчеству».
        Эта мысль появилась в головах у всех одновременно, но ярл каким-то чутьем угадал, где ее источник, и ударил секирой с разворота даже прежде, чем успел подумать об этом.

«О-ох, это не простое железо, которого я бы и не почувствовал, - отозвался Мурен, пытаясь собрать себя из двух частей. - Я прошу не повторять такой удар. Он слишком для меня опасен».
        - Призрак? - рявкнул ярл.
        Оцелот покачал головой:
        - Это соратник, хм, кота. Но он выбрал не лучшее время, чтобы появиться здесь.

«Почему? Я могу объяснить очень многое тем, кто еще не знает». - Призрачный шаман шевельнул усами и перешел на речь, доступную только пророкам.

«Защити наше дитя, подгорный житель. От него зависит будущее нашего рода».

«И всего мира, раз уж он часть Пророчества? - с усмешкой подумал наугер. - Что ж, хорошо».

«А я подслащу пилюлю», - вставил Оцелот.

«Нет, это мое дело», - оборвал Кьяр.
        - Брат, думаю, нам стоит объединиться с ними. После исполнения Пророчества мир изменится, ничто не останется прежним. А ты знаешь, как нам это необходимо.
        - Изменится? - переспросил ярл, склонив голову к плечу и изучающим взором оглядывая собравшихся. - Ты знаешь больше, чем говоришь, брат. Но можешь ли ты ответить, каким он станет? В чью пользу лягут руны?
        - В смутные времена тот, кто силен, может изменить судьбу в свою пользу, - негромко заметил Оцелот. И тем не менее его слова прозвучали, подобно раскату грома. Снор прищурился:
        - Ты предлагаешь нам помощь?
        - Я предлагаю помощь Гильдии клану Штройн. - Одной фразой маг разрешил все сомнения и возможные недомолвки. - Когда говорят, что люди сражались с гномами бок о бок, часто забывают, что раньше они дрались друг против друга. До тех пор, пока с севера не пришли Штройны, чтобы предложить нам союз. У вашего клана нелегкие времена, и станет только хуже, если все останется как есть. Сейчас сильнее вас только традиции, но пройдет время, воинов станет меньше, и клан утратит свою силу. Пророчество - шанс все изменить.
        - И ты поддержишь нас, если мы начнем войну с остальными кланами Армон-Дарона?
        Оцелот широко и хищно улыбнулся:
        - Я уже сделал это однажды. Вот этими руками я убивал гномов из южных кланов, а рядом со мной сражались ярлы клана Штройн. История часто обманывает нас, но мне кажется, на сей раз ее уроки истинны. И разумеется, по моему слову на вашу сторону встанет вся Гильдия.
        - Это могущественный союзник. - Снор задумчиво потер лоб. - А как быть с Империей?
        - Мир изменится, уважаемый ярл. Настолько, что эти вопросы могут и не возникнуть. Война вообще может и не начаться, я был бы этому только рад. Но если это все-таки случится… Император достаточно умен, чтобы оценить ситуацию. Он не вмешается в вашу борьбу за власть и с радостью признает королем победителя, пусть даже это будет ярл, который возглавит Армон-Дарон в силу своего могущества, а не традиций. А что до Церкви… я не знаю, на чьей стороне она выступит. Но у церковников не хватит сил сопротивляться Гильдии. Мои маги сотрут с лица земли всех, кто будет достаточно глуп, чтобы противостоять им.
        Наугер указал взглядом на задумчиво пощипывающего кончик носа паладина, но тот все равно заметил это краткое движение и без тени улыбки, совершенно спокойно сказал:
        - Я отступник. Можете не беспокоиться на этот счет, в Церковь мне нет обратной дороги.
        Через бесстрастный тон не прорывались эмоции, но гному эти слова показались воем одинокого волка.
        И тут содрогнулась земля.
        Качнулись факелы в кольцах, заскрипели нары, залязгали доспехи разом проснувшихся солдат, с грохотом упала длинная скамья.
        Понять, что творилось снаружи, могли только Оцелот и Кьяр, но лишь наугер мог чувствовать горы настолько, чтобы разом охватить масштаб происшедшего. Он ощущал дрожь скал во всем Армон-Дароне, до самой Кузни, лежащей на далеком юге, ибо именно там свершалось главное.
        А следом пришли зовы от множества наугеров подгорного царства - они, стуча наугами по камням, делились сведениями - или просили помощи.
        И так было практически везде.
        Враг знал, где и как наносить удар.
        Кьяр, ощущая ногами дрожь камня и продолжая улавливать сигналы от своих собратьев, встретился глазами с архимагом и едва заметно кивнул. После чего, сжав кулаки, произнес:
        - Брат, сама судьба окончила наши споры. Счастье, что к нашему с тобой панцирю присоединились две дюжины могучих воинов, - на счету будет каждая секира. - Гном еще раз прислушался к ощущениям, усилием воли подавил все эмоции, чтобы трезво оценить масштабы происшедшего, и заключил: - Это вторжение, брат. Настоящая катастрофа. Лишь северные тоннели Армон-Дарона пока не затронуты. Все остальное залито целым морем проклятого пламени.
        - Демоны! - прорычал ярл, в ярости выбив в стене кулаком изрядную яму.
        - Брат, у нас есть еще одно дело, только для нас с тобой…
        Два гнома уединились в небольшой комнате, где не было вообще никакой обстановки - скрытые помещения Кулака использовались редко и далеко не всегда для размещения гостей.
        - Я в курсе. - Снор устало закрыл глаза и потер переносицу. - Надо вывести клан из-под удара.
        - Возможного удара. - Кьяр наставительно поднял палец. - Но, в общем, верно. Несмотря на все наши планы и слова Оцелота, все может обернуться и по-другому. И тогда выяснится, что верховный ярл клана Штройн и его брат взяли в союзники степную бестию и опального паладина. Я выяснил кое-что про этого Альтемира. И от Церкви его попросту отлучили, хотя, правда, совершенно ни за что. Тем не менее поддержав этих двоих, мы разом заполучили себе уйму врагов. И лучше, чтобы это были только наши враги, а не враги клана. Тогда у нас еще будут шансы на достойное будущее.
        - Я все это понимаю. Раз уж мы не можем свернуть с того тоннеля, где радом с нами пойдут все эти проблемы… - Ярл замолчал на мгновение, потом решительно рубанул воздух ладонью: - Надо отрекаться. Передай весть в совет клана. Хотя постой, думаю, весь совет не стоит оповещать.
        - Согласен с тобой. Однако думаю, надо сообщить мастеру Надару.
        - А, старый хитрец. - Снор коротко хохотнул. - Постой, как ты с ним свяжешься? Он же не чародей!
        - Брат, - наугер с усмешкой глянул на ярла, - он гений, ему и этого хватает. Еще когда ты ходил у него в подмастерьях, самые безумные из его приборов могли худо-бедно улавливать и перестук наугеров, и мысленную речь. Я сам помогал их настраивать. А с тех пор он сильно улучшил качество связи.
        - Ну что ж, - с некоторым недоверием протянул Снор, - раз так, то давай. Только смотри, чтобы без лишних, хех, ушей.
        - Еще раз оскорбишь мое мастерство, в зубы дам, - пробормотал Кьяр, погружаясь в транс. Все-таки ему предстояло отправить мысленное послание за многие лиги, да к тому же не собрату-чародею, а какой-то неведомой штуковине, порожденной сумрачным гением верховного мастера клана Штройн.
        Надар, естественно, находился в своей мастерской, а потому ответил практически мгновенно. Наугер обменялся с ним несколькими фразами, шевельнул бровями и приоткрыл один глаз. Сфокусировал его на напряженно ожидающем Сноре и произнес:
        - Он кое-что предлагает. Сейчас он отправится к архивариусу, чтобы тот составил документ о нашем отречении, все как положено. Но потом этот документ окажется у Надара в сейфе, а архивариус будет молчать, как утонувшая крыса. А если вдруг все обойдется, документ попросту исчезнет. Ну чтобы мы могли отыграть все обратно.
        - Ха, похоже, мы особо ценны для клана, раз старик предлагает такую хитрую комбинацию.
        - Это я ценен, а тебя за компанию взяли. Не обольщайся. - Кьяр похабно подмигнул и тут же заработал дружелюбный тычок в плечо, отвесил брату не менее дружелюбный пинок и быстро отскочил: - Э, меня не трогать, я ему еще не ответил!
        - Значит, потом можно? - Снор широко улыбнулся, потирая руки.
        Наугер только отмахнулся, закрывая глаза. И через мгновение открыл их снова.
        - Все, теперь, если у нас ничего не получится, с кланом мы официально не связаны, и наши проблемы не станут общими.
        - Но сообщать об этом всем и каждому мы не будем, ведь верно? Свою гривну, наверное, я все-таки сниму, все равно я ношу ее под доспехом, - ухмыльнулся ярл, с трудом протискивая толстые пальцы за стальной воротник и пытаясь зацепить ими золотую цепочку со знаком своего положения. - Но мой отряд пойдет лично за мной, будь я ярлом Штройна или нет. А всем остальным в случае чего хватит одного взгляда на лицо Снора Эрдессона.
        - На злобную бородатую рожу Снора Эрдессона, - поправил его Кьяр, подняв палец и предусмотрительно отскочив. - А в общем, верно, - продолжал наугер уже в движении, с хохотом убегая от не менее веселого братца. - Так что мы сможем на полную катушку использовать нашу репутацию, но, случись что, тылы мы обезопасили.
        Снор одним прыжком догнал брата и ухватил его за шею, натирая кулаком голову:
        - А мы хитрецы, брат, клянусь Кузней! - Оба гнома переглянулись и разом посерьезнели. - А теперь пора возвращаться к нашим делам. Демоны не ждут.
        Маска священной лжи
        Традиции хороши лишь тогда, когда есть понимание, как использовать их в своих интересах. Иначе, размахнувшись ловчей петлей обычаев, можно затянуть ее на собственной шее.
        Концепция идеологии Штройн, краткое издание, т. 3, стр. 759
        Часть первая
        По всем пределам Империи и Армон-Дарона неслись вести одна другой поразительней. Долтар был чудом спасен от нападения орды кирссов, и от него походные полки пошли к Каменному Кулаку, где дали бой армиям бестий - и победили! Трудно было даже поверить, что вторгшиеся в Аленор и даже напавшие на Мирбург твари будут уничтожены так быстро, а главное, не такой уж большой ценой.
        Потому что в Империю вернулся Оцелот.
        В расположение соединенных армий эти новости прилетели на крыльях облаков, что вели безумную пляску в небе. Даже здесь, в двух днях пути от Кулака, воины увидели рухнувшую с небес звезду и ощутили дрожь земли под ногами, боязливо осеняя себя знамением Бога-Солнца.
        А их предводители уже собирались на нечто среднее между праздничным обедом и военным советом. Следовало отметить славную победу людей и гномов, объединивших силы перед лицом грозной опасности, - по крайней мере, так гласили официальные приглашения, направленные от имени Императора гномьему правителю. И предстояло также решить, что делать дальше. Основные силы, собранные для уничтожения бестий, оказались фактически не у дел, их продвижение на север задержали вырвавшиеся из Глорнского леса чудовища, а в это время зарам не повезло встретиться с Оцелотом, у которого было настроение немного позабавиться.
        Весть о том, что теперь уже Армон-Дарон внезапно оказался под ударом демонов, пришла как раз во время первой перемены блюд. Лица имперцев вытянулись - то ли от самих слов бледного как мел гонца, то ли от вида гномьего Короля, который от неожиданности подавился ложкой и теперь был несколько опечален.
        Хозяином приема был Император, но проблемы появились во владениях гномьего правителя, и поэтому все ждали его слова. Король, сунув руку под стол, вытащил из петли свой молот и поднял его так, чтобы он был виден всем. Шатер озарился красным светом, изукрашенное сложной гравировкой и чеканкой оружие рдело, как раскаленный уголь.
        - Этот молот зачарован, - пояснил гном, обведя всех тяжелым взглядом из-под кустистых бровей. - Когда Кузня в опасности, он начинает светиться. Чем дело хуже, тем он ярче. - Король с грохотом отодвинул массивное деревянное кресло и поднялся из-за стола. - Я пошел. Надо собирать военный совет.
        Совет состоялся в том же самом шатре через полчаса. На столе вместо блюд и подсвечников неторопливо изменялась объемная магическая карта. Ее создатель, маг из Совета Гильдии, стоял рядом с Императором. За другим плечом правителя в задумчивости застыл Хешель. Гномий Король явился во главе совета своих старейшин, каждый из которых щеголял искусно выделанными и богато украшенными мифрильными доспехами, золотой гривной-ожерельем и длинной седой бородой. Правда, у одного борода была заметно короче, и цвет у нее был иссиня-черный, да и сам гном, хотя возраст подгорных жителей трудно определить на глаз, казался достаточно молодым.
        Церемонно поприветствовав друг друга, две делегации окружили стол с картой, пока еще негромко обсуждая происходящее, вымеряя расстояния и дни пути.
        В шатер, проскользнув между плотно задернутыми занавесями, вошел пятнистый кот, уселся у входа и принялся умываться. Капитан императорской стражи выпученными глазами уставился на животное и быстро огляделся, желая удостовериться, что никто этого не заметил. Никто вроде бы не обратил на нежданное вторжение внимания. Человек немного успокоился, попутно не без удовольствия подумав, что олухов снаружи за такое разгильдяйство на лоскутки порвет, и занес было ногу, чтобы пинком выкинуть животину прочь, но неожиданно ощутил у себя на плече чью-то руку. А в ухо ему мягко сказали:
        - И думать забудь.
        Кот, аккуратно перехваченный руками Оцелота и с довольным видом на них обвисший, как бурдюк с вином, замурлыкал. Архимаг, уложив зверька на руки и почесывая его за ухом, с чисто кошачьей улыбкой обратился ко всем присутствующим.
        - Мой Император. Приветствую вас, благородные кэры и уважаемые старейшины. Прошу прощения за свое опоздание.
        Хешелю досталась особенно пронзительная ухмылка, но первосвященник умел владеть собой. Только в его глазах на мгновение промелькнула тень беспокойства - и тут же пропала.
        Правитель Империи поприветствовал архимага спокойной улыбкой, очевидно считая появление из воздуха вполне нормальным для волшебников:
        - Не стоит извинений, уважаемый Радимир. После всех ваших усилий, направленных на благо нашей страны и наших союзников, меньшее, что мы можем для вас сделать, - это простить незначительное нарушение этикета. Ваша помощь в спасении Долтара и Каменного Кулака воистину неоценима - впрочем, как и обычно. Недаром говорят, что Оцелот появляется тогда, когда Империя у края пропасти.
        - Не стоит переоценивать мои заслуги. У стен Кулака доблестно сражались и походные полки, и гарнизон; особенно отличились бойцы клана Штройн. - Молодой и чернобородый старейшина гномов встретил эти слова легкой ухмылкой, а вот у Короля улыбка вышла несколько кисловатой. - И, увы, не обошлось без жертв. Погиб командир тринадцатого походного полка кэр Альтемир, попав под пылевую бурю бестий во время разведки.
        Все согласно склонили головы, чтобы почтить память павшего паладина. Хешель присоединился после секундной заминки, скрывая во взгляде явное облегчение. В конце концов, нет человека - нет проблемы, можно и скорбь изобразить. Ведь Бог-Солнце равно скорбит обо всех своих детях, даже отрекшихся от его благостного учения. Правда, сам первосвященник больше следовал пути карающей длани великого божества.
        К тому же Хешель не мог не радоваться, что Оцелот лишился одного из своих козырей. Столько вложить в воспитание мальчишки (церковник уже знал о «перевоплощении» отца Диомира), а потом так неудачно для себя и так счастливо для Церкви его потерять. Первосвященник внутренне торжествовал: выходит, не зря он усматривал в паладине что-то опасное! Радимир, подкрепляя его подозрения, горестно покачал головой:
        - Это во многом моя вина. Я даже не заметил, когда все случилось. Был слишком занят битвой…
        - Мы скорбим вместе с вами, - мягко проговорил Император, намереваясь следующей фразой намекнуть, что пора переходить к делам, но его опередил гораздо более прямолинейный Король:
        - Жалко его, но это дело прошлого. Сейчас под ударом мои горы. Да и думать нечего. Надо двигаться уже.
        - Прошу вас вспомнить, что север нашей страны до сих пор нуждается в защите, - опершись руками на стол и взглянув гному в глаза, сказал Хешель. Это неожиданное заявление удивило всех, а правитель Армон-Дарона вообще уставился на церковника, как на своего личного врага. Только Оцелот, казалось, с ласковой улыбкой почесывал своего кота под подбородком и ничего вокруг не замечал.
        - Степь, как мы убедились, полна опасностей. - Первосвященник, ничуть не смущаясь всеобщего внимания к своей особе, развивал мысль. - Я собираюсь отправиться на север, взяв с собой хотя бы два походных полка, а также силы, подошедшие к Кулаку,
        - чтобы восстановить стражу на Стене и проверить состояние ее гарнизонов, от многих из которых с самого начала войны не было никаких известий. Это необходимо для обеспечения безопасности нашей Империи. В это время основные силы отправятся на юг, чтобы войти в Армон-Дарон через главные ворота. А я, организовав оборону северных рубежей, смогу воспользоваться проходом в Каменном Кулаке, чтобы провести свою армию.
        - Два тут да три у Кулака - не много ли будет? - нехорошо прищурился гномий правитель. - Мне не нравится эта затея!
        - Тем более что походные полки, пришедшие из Аленора, уже начали готовиться к походу в Армон-Дарон, - словно бы невзначай заметил Оцелот, не отрывая очень внимательного взора от животинки в своих руках.
        Хешель скрипнул зубами - чего еще ждать от проклятого мага, как не желания испортить жизнь слугам Бога. Однако архимаг тут же добавил:
        - Тем не менее идея очень разумная, да простят меня уважаемые гномы, север Империи действительно нуждается в защите. Но двух полков, по моему мнению, вполне хватит, хотя при прорыве бестиями Северной Стены мы и потеряли множество солдат, уважаемый Хешель, без сомнения, заберет с собой множество служителей Церкви, которые весьма и весьма полезны в бою.
        Первосвященник глянул на архимага волком. Он, конечно, планировал сделать именно это и как раз придумывал, как бы получше об этом сказать. Потому что в изложении Оцелота это прозвучало неправильно, хотя вроде и к словам придраться было нельзя.
        Король дернул себя за ус и проговорил:
        - Нет, если немного, то я согласен. Вашу страну и впрямь здорово потрепали. Не надо, чтобы стало еще хуже. Но много войск не уводите! У нас сейчас каждая секира на счету. - Гном обвел взглядом своих старейшин, которые молчаливыми кивками подтвердили согласие с его решением.
        Впрочем, они могли с такой же легкостью его оспорить, что часто и случалось, когда сталкивались интересы разных кланов. Но сейчас опасность грозила всему подгорному народу, и тратить время на пустые пререкания никто не хотел.
        Правитель Армон-Дарона, огладив бороду, задумчиво подвел итог:
        - М-да, что называется, шли-шли на север - и не дошли. Главное, чтобы сейчас успели.
        - В самую точку, - вежливо улыбнулся Император.
        Значит, армии возвращались к южным воротам между двумя странами, так они быстрее бы добрались до наиболее населенных регионов гномьего королевства, куда пришелся основной удар демонов.
        Гномы первыми распрощались и покинули шатер, имперцы, раз уж все было решено, последовали за ними.
        Хешель даже не заметил, как Оцелот оказался рядом и смотрел ему прямо в глаза. Кот на руках у архимага тоже вперился в первосвященника немигающим взглядом бандитских желтых глаз, и церковник не мог сказать, какой взгляд ему не нравился больше.
        - Как вы смотрите на то, чтобы простить Альтемира? - в лоб спросил архимаг.
        Хешель, ожидавший чего-то подобного, нахмурился:
        - Он пошел против воли Церкви, уважаемый Радимир.
        - Но он оказался прав, не так ли?
        - Насколько я знаю, Долтар спасли вы, практически в одиночку.
        - Но не будь там его, и я мог там не оказаться. - Архимаг выразительно поднял брови. - И он понятия не имел, что я приду ему на помощь, он думал о людях Долтара и Аленора, когда делал это, и был готов пожертвовать ради них собой. По-моему, это лучшие и необходимейшие качества не только для служителя Церкви, но и вообще для человека. Кроме того, сейчас его прощение будет иметь скорее символическое значение, ведь душа Альтемира уже отправилась к Богу-Солнцу. И, замечу, его слишком многие считают спасителем и чуть ли не святым, чтобы Церковь могла спокойно отнестись к его отлучению.
        - Уважаемый Радимир, Святая Церковь сама разберется со своими делами и со своими заблудшими детьми.
        - Не смею настаивать, - архимаг склонил голову в знак того, что разговор окончен. Первосвященник, отрывисто кивнув, быстро вышел из шатра. Однако Оцелот немедленно проверил и убедился: Хешель думал, что действительно оступившегося паладина можно бы и простить. В конце концов, эдикт об отлучении еще не был официально объявлен, а нескольких канцелярских служек можно будет легко заставить замолчать.
        К тому же весь разговор об Альтемире стал для чародея просто поводом подобраться к первосвященнику поближе и заставить его некоторое время стоять спокойно, пока его заклинание сможет войти в контакт с другим заклинанием. Почесывая кота за ушком, Радимир переместился в свой шатер, разбить который он мысленно приказал своим магам еще десять минут назад. Там, проверив защитные заклинания и добавив несколько своих, маг внимательно глянул зверьку в глаза. Тот понятливо мяукнул и развоплотился, сбросив личину, под которой пряталась следящая шаровая молния. Удобно устроив яростно полыхающий шарик на ладони, Оцелот принялся считывать информацию.
        Давным-давно, решив, что за первосвященником стоит приглядывать, архимаг поместил в его церемониальное одеяние заклятие слежения, очень хорошо замаскированное. Вокруг главы Церкви хватало чародейства, и очень сильного, пусть и несколько странной природы. И было бы неприятно, если бы он обнаружил магический подарочек.
        Радимир пролистывал дни Хешеля один за одним, внимательно исследуя самые разные беседы, коих было немало. Хотя то, что интересовало архимага, скорее всего, должно было произойти совсем недавно, после освобождения Каменного Кулака…
        И точно, вот оно.
        Солнечная птица, внушающая Хешелю, что подгорный народ неугоден Богу-Солнцу. Первосвященник, не будь дурак, замечает, что не сможет пойти на нарушение союзнического соглашения, и ему отвечают, что это и так понятно. Надо лишь сделать так, чтобы со стороны Империи гномам пришло как можно меньше подкреплений. И разумеется, слова птицы - закон. Ведь это слова Бога-Солнца.

«Ага», - подумал архимаг, жмурясь от удовольствия.
        Отряд Снора ушел в глубь Армон-Дарона. И то, что им надо было побыстрее увести Ширша и Альтемира с его людьми от Каменного Кулака, чтобы те не попались на глаза кому не следует, было лишь одной из множества причин. Пожалуй, даже не самой главной.
        Во-первых, перенести их с помощью магии было невозможно. Гномы славились своей невосприимчивостью к чародейству, так что открывать для них телепорты мог далеко не каждый волшебник. Оцелот бы справился, но он, решив все вопросы, скрылся в неизвестном направлении. Вдобавок он не особо распространялся о том, что после битвы у Каменного Кулака сил у него осталось, пожалуй, только на то, чтобы разжечь костерок. А у архимага хватало недоброжелателей, которые могли счесть такой момент ну просто идеальным для того, чтобы нанести ему визит вежливости.
        Кроме того, прокладывать тонкие пути в гномьи тоннели взялся бы только настоящий сумасшедший. Погрешность перемещения позволяла вполне буквально оказаться по самые уши в камне. Вдобавок обилие демонов делало высадку весьма опасным занятием: они могли десант перебить еще на выходе из воронки телепорта.
        Так что выступать на юг следовало обычным образом. Причем немедленно, поскольку добрых вестей оттуда пока не приходило. Нападение демонов было отлично спланировано: они ударили сразу во множестве мест, целя по ключевым тоннелям, шахтам, поселениям и мастерским. И это казалось очень странным. Раньше этих тварей, обитавших в лаве, никто даже не считал серьезной угрозой, нападали они изредка и небольшими группками или вообще поодиночке, а ничего похожего на тактику или командование у них и не наблюдалось. И конечно, даже речи не шло о таких громадных количествах: доклады с охваченного пламенем южного Армон-Дарона говорили о тысячах чудовищ самых разных видов.
        Похоже, на гномов обрушилась нежданная война. И они оказались к ней не готовы. Мало того что демоны рвались буквально отовсюду, проходя сквозь камень, как горячий нож через кусок масла. Южные кланы практически никогда не сталкивались с этим врагом, только члены клана Штройн воевали с демонами давно и в конце концов научились делать это весьма успешно.
        Но самое главное, почти все клановые отряды отправились с Королем гномов, чтобы помочь Империи отбить нападение бестий. И именно в тот краткий момент, когда армии Армон-Дарона ушли, напали демоны. Но размышлять о том, насколько все это было подозрительно, братья Эрдессон могли только во время коротких привалов. По многим причинам следовало поспешить.
        Во-первых, на юге, в общем и целом, случилась настоящая катастрофа. Гномы, столкнувшись с ошеломляющим перевесом, быстро сдали внешние оборонительные рубежи и отступили в свои поселения и внутренние цитадели. Обороняться там они могли, конечно, не сколь угодно долго, но вполне достаточно, чтобы дождаться подкреплений.
        А во-вторых, и в этом была своя прелесть, отряд Снора и Кьяра, при прочих равных условиях, мог добраться до южных тоннелей быстрее всех, как минимум за сутки до подхода армии самого Короля. А значит, лавры и почести первых победителей достались бы Эрдессонам, и, конечно, они не могли упустить такой шанс.
        Смутное беспокойство внушало лишь то, что у них под началом было не так уж много бойцов - только их собственный отряд да несколько союзников из Империи и Степи. Однако их панцирь был единственным свободным; гарнизон следовало оставить в Каменном Кулаке на случай внезапного нападения недобитых бестий. А людям, даже видавшим виды ветеранам из походных полков, предстояло подготовиться, прежде чем пускаться в долгий путь по подгорным тоннелям. Они, конечно, и так умели сражаться в узких переходах и небольшими отрядами, но вот опыта сражений с демонами у них не было. Поэтому инструкторы из числа бывалых вояк Штройн трудились не покладая рук - было очевидно, что потребуется любая помощь, какая только возможна.
        И еще горячие молитвы всем известным богам, чтобы этого хватило. Демоны оказались настолько сильны, что уже через несколько часов после первого нападения захватили Кузню. Главную гномью святыню не удержали ни лучшие стражи Армон-Дарона, ни пришедшие им на помощь воители. Огненные твари бросили туда такие силы, что попросту затопили гномов количеством. Эту скорбную весть в отряде Эрдессонов встретили вначале потрясенным молчанием, а затем общей клятвой отомстить.
        Тоннель от Каменного Кулака не шел вниз, как можно было бы предположить, но и не поднимался. Этот проход был общеклановой важности, то есть с выровненными стенами и полом, шириной в пять саженей и высотой в три, чтобы можно было быстро перебрасывать войска, по десять бойцов в ряд, и перемещать грузы даже в самых больших телегах на хитрой самоходной тяге.
        С последними, впрочем, было негусто. Проход поддерживался в идеальном порядке, без трещин в стенах, чистый и хорошо освещенный, но движения по нему не наблюдалось. На деле никто, кроме постов стражи, не составлял компанию отряду Эрдессонов. Это заставляло задуматься.
        Изредка по сторонам встречались ответвления, почти всегда меньше основного по значению, а значит, и по размеру. Но многие из них были вообще перекрыты железными воротами, и одного взгляда на засовы хватало, чтобы понять: ими давно не пользовались.
        Альтемир, погруженный в себя, мало интересовался подобными вещами, а вот Ширш крутил головой по сторонам так, что мог свернуть себе шею. Как только отряд отошел от Кулака достаточно далеко, с кирсса, предварительно предупредив бойцов, сняли маскировку. В одном месте тоннель расширялся до небольшого зала, откуда расходилось три хода в разные стороны. В этом помещении разместились все три сотни гномов отряда Эрдессонов, выставили стражу, чтобы не посвящать никого постороннего в свои тайны, и братья представили своим воинам кирсса и людей.
        Отношения в отряде были даже ближе, чем между капитанами и бойцами в ротах походных полков. Конечно, среди гномов были допустимы небольшие секреты вроде тех, в каком сапоге кто прячет заначку, чтобы закадычные друзья ее не сперли и не пропили по случаю. Но серьезных тайн даже между командирами и простыми бойцами не существовало и не могло существовать. Тут были одни боевые товарищи, конфликты разрешались немедленно, пока не начали представлять опасность, а Снор и Кьяр были не далекими и недоступными предводителями, а скорее старшими братьями. Что, разумеется, означало непререкаемость их авторитета, тем более что многие их воины и впрямь приходились им родственниками.
        Такой подход был более чем оправдан: в горах случается всякое, и любой отряд может отделиться от основных сил из-за завала или еще каких-нибудь причин. Армон-Дарон был опасным местом, и гномы издревле выживали, стоя спина к спине. Естественно, вопрос доверия своим боевым товарищам даже не поднимался, оно и так было абсолютным.
        Поэтому было очень важно, как гномы оценят решение своих командиров и как примут Ширша (Мурен благоразумно скрывался под пологом невидимости) и Альтемира с его воинами.
        Но все прошло нормально. Насчет кирсса хватило уверенного заявления братьев Эрдессон, что он сражался у Каменного Кулака против ящеров. Гномы, конечно, не собирались принимать бестию так легко и просто, память у них была еще крепче, чем у заров, и они помнили, как сражались со степняками во время Великой войны. Но по крайней мере Ширша согласились терпеть рядом с собой, а дальше время покажет. Сам кирсс воспринимал всеобщее недоверие совершенно спокойно - и вообще в последнее время изображал больше вальяжную и ленивую, чем разумную кошку. То есть проявлял наибольший интерес к еде, сну и поискам бантика. Не знай Кьяр со слов Оцелота, что этот кирсс был избран верховным вождем целого рода в несколько десятков тысяч своих соплеменников, он бы и сам поверил этой игре.
        С Альтемиром вышло еще проще: он не только участвовал в битве у цитадели, он еще и был весьма известен даже в Армон-Дароне. Так что командиру тринадцатого походного и его солдатам были всегда рады. Паладин вежливо улыбнулся, пощипывая кончик носа, и принялся пожимать протянутые руки, желая поскорее с этим покончить. Его солдаты влились в коллектив еще быстрее: самому доверчивому гномы предложили хлебнуть черного эля и дружно поржали над получившимся результатом, когда тот согласился. Инцидента как такового даже и не произошло - сам боец тоже посмеялся вместе со всеми. Когда его откачали.
        Гномы быстро собрались и двинулись дальше. Кирсс, теперь озиравшийся свободно, без опасения неосторожно задеть кого-нибудь колючими усами или хвостом, в конце концов не выдержал и поинтересовался у Кьяра:

«Почему тут так пусто, а боковые тоннели перекрыты? Что, за Каменным Кулаком жизни нет?»
        Разумеется, он это не сказал, а подумал, да и правильное название гномьей цитадели ему узнать было неоткуда. Но заклинание, сотворенное Оцелотом и поддерживаемое наугером, верно передавало все мысленные образы, чтобы расовые или языковые различия не служили препятствием к общению.
        Наугер, усмехнувшись, покачал головой:

«Скоро ты сам все увидишь, тогда я объясню, а ты поймешь».
        Ширш шевельнул ушами, что для него означало пожать плечами.

«Хорошо».
        Ждать ему оставалось недолго. Вскоре в тоннеле послышались отзвуки далекого эха, словно где-то впереди располагалось огромное пустое пространство. Затем ровные ряды светильников по стенам оборвались где-то вдалеке - там мерцал неяркий, но ровный свет.
        И наконец тоннель окончился.
        Отряд вышел в подземный зал.
        Ширш тут же припал к земле, инстинктивно среагировав на огромную и совершенно неожиданную пустоту вокруг. Альтемир и его бойцы, не стесняясь, открыли рты. Даже гномы, до этого переговаривавшиеся вполголоса, уважительно примолкли и оглядывались по сторонам. Только братья Эрдессон посматривали друг на друга с легкими улыбками, - в которых, однако, было мало веселья.
        - Добро пожаловать в Третью границу, - торжественным голосом произнес Кьяр.
        Он отлично понимал, какое впечатление на наземных жителей произвели масштабы увиденного. Даже по меркам Армон-Дарона этот зал был очень большим - пожалуй, даже самым большим из существующих.
        Третья граница была узкой, не больше полусотни саженей в ширину, и словно исполинское лезвие прорезала толщу гор с востока на запад. Но ее потолок возносился на потрясающую высоту, теряясь в чернильном мраке, а вдаль она тянулась словно бы в бесконечность. Ряды светильников по стенам постепенно сливались в сплошные линии, а затем и в единое мутное пятно света.
        - Некогда она тянулась через весь Армон-Дарон, - негромким голосом, давая слушателям осознать услышанное, проговорил Снор. - На многие и многие лиги, от земель Империи до бесплодной и бескрайней пустыни.
        Дальнейших вопросов не последовало. Гости осматривались по сторонам. И Ширш, цепким взглядом охотника подмечая множество деталей в общей картине, и Альтемир, пощипывающий кончик носа и разглядывающий границу с видом полководца, изучающего место будущего сражения. Они оба знали, как надо смотреть, чтобы увидеть все нужное и как можно быстрее. Капитан Эльтер, пожалуй, тоже был на это способен, и все трое пришли к одним и тем же выводам практически одновременно.
        Здесь все было неправильно.
        Третья граница была пуста. Но не пустотой недавно покинутого дома. Поначалу можно было бы предположить, что гномы отсюда ушли на юг, сражаться с демонами.
        Нет. Она была покинута уже давно. Лишь стража стояла у входов в многочисленные боковые тоннели, и редкие патрули освещали себе дорогу факелами. Из светильников горел только нижний ряд, хотя наверх уходили еще несколько. Продвигались тут по дорожкам, протоптанным в пыли.
        Левая стена, обращенная к югу, при более внимательном рассмотрении оказалась не идеально обтесанной скальной породой, а каменной кладкой, по которой змеилась сложная система лестниц, переходов и сквозных дверей, располагавшихся ровными рядами. Вели они, казалось, в неизвестность. Ни одного гнома или даже огонька не виднелось в пустых черных арках.

«Жуткое место», - прижал уши Ширш.
        По лицу Альтемира было понятно, что он с вождем согласен:
        - Что здесь случилось?
        - Отойдем к правой стене - той, которая смотрит на север, - указал рукой Снор.
        Отряд остановился, немедленно расположившись на краткий привал, а братья Эрдессон повели гостей на экскурсию. Ширша все воспринимали как неизбежное зло, Эльтер присоединился с молчаливого согласия Альтемира, ну а Мурен, которого видел только равнодушный к его облику наугер, и не собирался никого спрашивать.
        - Если заметили, с южной стороны входные тоннели находятся ниже уровня пола, - начал Кьяр. - Входящие через них поднимаются по пандусам, но пандусы можно сложить с помощью скрытых механизмов, и тогда путь будет закрыт. А все, кто окажется в яме, станут легкой мишенью для защитников. Левая стена границы, которую видите вы, на самом деле не настоящая стена. Она возведена примерно посередине, за ней еще пустое пространство. Двери в ней ведут на балконы для стрелков и прислуги котлов с кипящей смолой - смолу лили на головы атакующим, прорвавшимся в уже имеющиеся тоннели, а арбалетчики радовали особо хитрых врагов, желающих прорыть новый ход и сделать защитникам сюрприз. - Наугер огладил бороду, прервавшись на мгновение.
        - Вся Третья граница, как и две остальных под ней, - это огромное защитное сооружение. Нечто вроде ваших наземных стен, Альтемир. Только в горах самое опасное - это толща неразведанной породы. Потому что через нее могут пройти вражеские копатели и нанести внезапный удар. Так что весь север Армон-Дарона был отгорожен границами. Это было во времена клановых войн. Здесь располагались посты слухачей, предупреждавших о попытках врагов прорыть новые тоннели, и отряды воинов, чтобы отбивать эти и более серьезные нападения. Надо признать, наша система оказалась очень эффективной - за почти век никто так и не прорвался.
        Экскурсия как раз подошла к правой стене подземного зала. Тоннели в нем были устроены по-другому - они, наоборот, были выше уровня пола на две сажени, и к их устьям поднимались пандусы.
        - Тоже складывались?
        Снор кивнул:
        - Чтобы, если враги все-таки прорвутся в центр границы, защитники не пустили их в основные тоннели на северной стороне. А теперь давайте поднимемся туда.
        Но далеко им пройти не удалось. Тоннель был завален уже через два десятка саженей.
        - Как и все они с северной стороны, - горько произнес Кьяр, поднимая повыше свой науг, набалдашник которого засиял ярче любого светильника. - Смотрите.
        Нагромождение булыжников не было обычным завалом, в щелях между камнями поблескивала какая-то темная масса.
        - Это вулканическое стекло, - произнес Снор, снисходя до не слишком искушенных в горном деле наземных жителей. - В него превращается лава, когда застывает.
        - Что там дальше, на севере? - тихо спросил паладин.
        Наугер криво усмехнулся:
        - Ничего. Армон-Дарон теперь заканчивается здесь. А раньше… - Гном опустил глаза.
        - Раньше там находился наш дом. И дом нашего клана. Сильнейшего и величайшего среди всех - Штройн, «Пылающий горн в сердце снежной бури». Никто не строил таких больших и величественных залов. Никто не ковал лучшего оружия. Никто не развивал науку так же быстро, как мы. И никто, кроме нас, не догадался заключить союз с людьми - если ты помнишь историю, Альтемир.
        Паладин помнил. Отец Диомир уделял изучению истории особое внимание.
        Поначалу люди и гномы воевали друг с другом. Хотя «воевали» - слишком сильно сказано. Люди тогда обитали в лесах и одевались в звериные шкуры, лишь только их маги, пусть слабые и невежественные, могли хоть как-то противостоять закованным в стальную броню и отлично вооруженным подгорным воителям. Южные кланы видели в лесных дикарях свою законную добычу - или будущих рабов, или данников, обязанных поставлять в горы еду.
        А потом с севера, через Глорнский лес, который тогда еще так не назывался и был неопасен, пришли другие гномы. Они дали людям оружие и научили сражаться, а в обмен попросили лишь одно - дружбу и союз.
        И затем люди вместе с кланом Штройн ударили по южным кланам с двух сторон, наконец окончив многовековую войну.
        А вот что случилось потом, Альтемир не знал. Братья Эрдессон не выглядели удивленными:
        - В Империи вообще мало кто об этом знает - Армон-Дарон давно уже единое государство, и проблемы отдельных кланов кажутся не слишком важными новостями. Даже их гибель проходит незамеченной. - Снор покачал головой. - Но уж про великое извержение ты должен знать. - Паладин согласно кивнул. - Так вот, весь север горной цепи - это, по сути, один громадный вулкан. И у его корней издревле обитал наш клан. Мы закаляли с помощью лавы оружие, придавая ему крепость и остроту, недостижимую для других. И мы же первые, к слову, столкнулись с демонами. Это мы придумали арбалеты, чтобы отстреливать их издалека, и клевцы, чтобы разрывать на отдельные камни в ближнем бою. Ведь демон - это груда камней, скрепленных жидкой лавой и каким-то проклятым колдовством. Угости ее доброй сталью промеж камешков или разбей один булыжник, и вся тварь развалится и издохнет. - Гном, увлекшись, рубанул воздух ладонью, но потом примолк, задумавшись. И продолжил после паузы:
        - А потом наше благословение обернулось против нас. С полвека назад приключилось извержение, равного которому никогда не было. И теперь, - гном указал в сторону завала, - там город мертвецов. Внизу, под нами, было еще две таких же границы, как эта Третья, бывшая самой верхней. Теперь она единственная. Причем дальше к западу лава прорвалась и в нее, разделила границу посередине и перекрыла проход дальше. С тех пор мы тем краем и не пользуемся, все равно смысла нет.

«Никто не выжил?» - опросил Ширш, слушавший всю историю с прижатыми ушами.
        - Ну почему же. - Снор усмехнулся. - Обитатели окраинных поселений успели уйти. После первого удара лава пошла медленнее, а когда она дошла до границы, мы вообще смогли остановить ее продвижение, попросту завалив проходы. Да и, строго говоря, в момент катастрофы на севере жила лишь малая часть нашего клана. После победы в войне одним из наших условий стало то, что во всех тоннелях Армон-Дарона стража будет из клана Штройн. Со временем, конечно, охрана переходов во многих местах превратилась в почетную обязанность, но никому и в голову не приходило забыть, чьи воины стоят на каждом углу и за кого они будут сражаться, в случае чего. Так что погибли немногие. Но что это были за гномы!
        - Многие мастера и кузнецы, ярлы и старейшины, - принялся перечислять Кьяр. - А еще погибли реликвии нашего клана. Те, что позволяли нам выбирать Короля наравне со всеми. А еще позволяли нашему сильнейшему ярлу выставить свою кандидатуру. А значит, хотя нас и много, как клан мы мертвы. Никогда больше никто из Штройна не сможет стать Королем Армон-Дарона, да и выбирать следующего правителя будут вообще без нашего участия. И никто из южных кланов не пойдет на то, чтобы что-то изменить. Это будет их месть за нашу древнюю победу.
        - В смысле? - Альтемир уже мало что понимал, сказывался недостаток знаний.
        - После победы в войне требуется еще и удержать завоеванное, нет? - ухмыльнулся Снор. - Первому Королю всего Армон-Дарона, который, естественно, был из нашего клана, совсем не хотелось, чтобы после его смерти грызня началась заново. Решить эту проблему можно было, перебив к ррытовой матери всех южан, но потом идею, пусть и с сожалением, отвергли. Зато придумали кое-что другое: чтобы после смерти старого Короля старейшины всех кланов собирались вместе и выбирали нового. И у всех оставалась надежда, что когда-нибудь и их ярл заберется на самый верх. Уже следующим Королем, кстати, стал южный гном - и, надо сказать, ему новый порядок понравился.
        - Этот порядок сохраняется и сейчас. Вот только маленькая неприятность - для участия в выборах Короля клан должен обладать древними реликвиями еще тех времен, ожерельем ярла-выборщика и церемониальным молотом. А раз у нас этого не осталось, то и к выборам наш клан не допустят. И еще будут усмехаться при этом - мол, сами установили правила, вот самим и придется из-за них пострадать. - Снор сплюнул. - Твари ррытовы. Лучше бы мы их тогда перебили.
        - Спокойно, брат, - с усмешкой проговорил Кьяр. - Это я понимаю, что ты шутишь, а каково нашим новым союзникам, которые не знают твоего характера и принимают все за чистую монету?
        - Опять ты меня сдал с потрохами, брат. - Гном усмехнулся в ответ. - Так, посмотрели, поговорили, пора и обратно идти. Мы, конечно, проделаем часть пути быстрее обычного, но тормозить из-за этого не стоит.
        - А почему вы все-таки уходите на юг? Что, демоны не могут прорваться здесь? - спросил Альтемир.
        - Да мочь-то они могут. - Кьяр на ходу обернулся к нему и подмигнул. - Только зачем им это? Судя по всему, сейчас их нападением управляет кто-то очень умный. А здесь, на севере, после извержения вулкана не осталось ничего ценного. Границы потеряли свой смысл уже давно, как только окончились клановые войны, и сохранялись только как дань традициям. Здесь нет крупных поселений, а те, которые есть, смогут за себя постоять. Но опять же до этого почти наверняка и не дойдет. Демоны внезапно поумнели, и воевать за голые стены северных тоннелей они не будут. Так что мы идем на юг - туда, где кипит жизнь и битва!
        От границы тоннели пошли под уклон, воздух в них стал тяжелым и влажным, а на стенах появились капли. Скоро обнаружилась и причина всего этого - проход, по которому двигался отряд Эрдессонов, окончился в огромной пещере, оставленной гномами в почти первозданном виде. Стены тут были неровные, а с потолка свисали каменные сосульки. Такие же поднимались им навстречу из пола. Расчищен был лишь участок дороги, и сверху тоже, чтобы в случае подземных толчков на путешественников не сыпались камни.
        Единственным заметным строением была большая пристань на берегу рассекающего пещеру надвое подземного потока. Вода в нем действительно была очень темная, но текла медленно и вроде спокойно - хотя и быстрее пешего гнома. Для судоходства эту речку гномы приспособили уже давно. На юг грузы сплавлялись по течению, а обратно понтоны тянулись либо на моторах, сейчас зачехленных, либо вообще на веслах.
        - Грузимся на понтоны! - скомандовал Снор и пояснил для гостей: - Так мы доберемся до Улья быстрее, чем пешком.
        - Улья? - Альтемир поднял брови. - Нехарактерное название.
        - Уж какое есть. Но ты прав, его назвали так из-за того, что там понатворили мы, гномы, а не природа. Это была обычная подгорная толща, не слишком богатая полезными ископаемыми и прочим, ничем не выделялась, короче. Кроме лишь того, что именно там развернулись основные сражения клановых войн. А значит, сотни и тысячи раз наши предки и южные гномы пытались обойти позиции друг друга окольными путями, прокладывая новые тоннели в обход существующих. Так что там теперь ррытова куча подземных ходов и галерей, половина из которых завалена и забыта, а в остальные без надобности никто не суется. Точной карты Улья нет ни у кого, небольшие группы бывалых следопытов могут похвастаться только знаниями нескольких небольших районов. Через эту область проходит несколько значительных тоннелей, охраняемых и поддерживаемых в порядке, а все остальное, строго говоря, заброшено за ненадобностью и используется разведчиками как охотничьи угодья. Тем более что во время этих войн всю руду оттуда мало-помалу повыкопали. Ну да сам все увидишь, как мы туда доберемся. Сомневаюсь, что нашествие демонов сильно что-то изменило,
там даже эти твари ноги сломят.
        Отряд тем временем бодро грузился на покачивающиеся у пристани понтоны. И только у Ширша дыбом стояла шерсть:

«Железо же тонет!»
        Вождь наотрез отказывался даже лапу поставить на невесть каким образом плавающий кусок железа. Эрдессоны, переглянувшись, решили, что знакомить кирсса с физикой плавучих тел, силой выталкивания и прочими умными вещами сейчас не ко времени. Поэтому Кьяр нацепил самое авторитетное выражение лица и доверительным тоном произнес:
        - Это особое железо, зачарованное. Оно хорошо плавает и не тонет. К тому же оно крепче дерева, и прогрызть его труднее.
        Первые слова наугера кирсса вполне убедили: раз зачарованное, значит, ладно. А вторые заставили облизнуться:

«Грызть? Рыбка?»
        - Точно, - несколько злорадно хохотнул гном, - рыбка. И она не откажется закусить кошатинкой для разнообразия.
        Ширш недоуменно поднял уши, а наугер махнул рукой в сторону понтона:
        - Погляди, тут даже железные стенки по краям бортов. - Понтоны и впрямь походили на плавучие крепости, защищенные стенками с зубцами и подножками для стрелков. - Подземные реки, знаешь ли, место весьма опасное. Тут много любителей сочного мяска, даже если потом придется выковыривать из зубов доспехи. М-да, - гном озадаченно потер подбородок, - что-то, я гляжу, мои рассказы тебе не особенно помогли.
        У Ширша действительно не наблюдалось особого желания залезать на понтон. Он сидел у гнома на плечах, мерзко скрипя соскальзывающими когтями по броне, и шипел, выгибая спину. Наугер, хмыкнув, за первую попавшуюся лапу стянул кота вниз, несмотря на его отчаянное сопротивление, с некоторым трудом вспомнил первое правило обращения с кошкой, с еще большим трудом отыскал у кирсса загривок и ухватился покрепче.
        Вот так, мужественно вися в отставленной руке Кьяра, вождь кирссов и оказался на борту понтона. Остальные не могли похвастаться такой честью и зашли своими ногами.
        Отряд разместился на трех плотах, которые отчалили еще до того, как все успели разместиться. Время было дорого, а путешествие по спокойной воде представлялось достаточно удобным, по крайней мере, пока никто не порывался сожрать пассажиров.
        Плыть предстояло примерно половину суток, а где-то там, наверху, солнце уже почти закатилось, паладин всегда чувствовал его движение, и даже сейчас, когда Бог-Солнце лишил его силы, это ощущение не пропало. Все укладывались спать, пользуясь удобным случаем хорошо отдохнуть - ведь утром этого дня люди и гномы сражались у стен Каменного Кулака с бестиями, а уже на следующий день вполне могли столкнуться с демонами.
        Улей, судя по перестукам наугеров, был атакован во многих местах, но пройти по его извилистым лабиринтам для многих вражеских отрядов, как и ожидалось, стало непосильной задачей. Впрочем, демонов какие-то там камни не могли остановить надолго: заплутав в уже имеющихся тоннелях, они без тени сомнения долбили новые, пробиваясь к гномьим поселениям.
        Альтемир, однако, пока не собирался спать. Он, взобравшись на высокий борт понтона, стоял и глядел на черную воду. Изредка там мелькали светлые пятна каких-то чудовищ, некоторые из которых слабо светились, но пока что крупных тварей видно не было, а те, что появлялись, были немногочисленны и опасности не представляли. Разве что какой дозорный заснет на посту и бултыхнется через край, ну да туда такому раздолбаю и дорога.
        Эльтер сделал все, чтобы его появление не было неожиданностью: шагов не приглушал, снаряжение поправлял с тихим лязганьем, и даже слегка кашлянул, остановившись в полутора шагах. Паладин, искоса глянув на капитана первой роты, взглядом показал тому, что усилия не пропали втуне. Мол, чего хотел?
        - Командир, помнишь, ты тогда спрашивал меня… - начал Эльтер, получил в ответ еще один косой взгляд и решил не ходить вокруг да около. - Я бы согласился на союз.
        Альтемир повернул к капитану голову и приподнял бровь, по-прежнему не говоря ни слова. Эльтер, отвернувшись к воде, проговорил:
        - Я ведь заметил, что ты не удивился, увидев эту бестию. А значит, знал о ней заранее. Ребятам я свои мысли рассказывать не стал, но самому-то мне никто думать не запретит. И как я понял, эти кошки сражались против ящериц. Без Оцелота, ясное дело, не обошлось. Но я не об этом. Командир, видно было, что тебя что-то грызло - теперь, по ходу, понятно, что именно. И я тебе говорю: я бы сделал точно так же. Черт знает, что там было в прошлом. Да и что будет в будущем, тоже неизвестно. Никто ж не заставляет с этими бестиями детей крестить! Но раз они нам сейчас помогли, то пусть живут, я так считаю. И мои ребята в этом со мной согласны. Так что ты, думаю, все верно сделал. Это хотел сказать, и еще: командир, мы на твоей стороне. И сейчас, и в будущем.
        - Спасибо, Эльтер. - Паладин, опустив голову, тряхнул волосами и усмехнулся: - Честно, спасибо за поддержку. Это ведь не просто слова. - Альтемир протянул капитану руку, которую тот, ухмыльнувшись и покачав головой, сграбастал, притягивая парня к себе, чтобы облапить и похлопать по спине. Паладин, чуть растерявшийся в первое мгновение, затем расслабился и ответил тем же: - Спасибо, друг. Я в порядке. Иди отдыхай, завтра, может статься, будет новая битва.
        - И мы пойдем в нее за тобой, командир! - Эльтер, салютнув сжатым кулаком, спустился с металлического борта, отправившись к своим бойцам.
        Альтемир, заложив руки за спину, отвернулся обратно к воде, постоял еще немного и тоже отправился спать.
        Ширш, как будто специально напоминая о себе, свернулся калачиком неподалеку и блаженно посапывал, слегка подергивая во сне лапами. Хвост кирсса был благоразумно подвернут, чтобы не вводить никого во искушение, от которого тот же паладин, к примеру, вряд ли бы удержался.

…Он не помнил, как вернулся на железный борт, но теперь уже точно знал, что ему надо. Стража сменялась, новые гномы смотрели по сторонам… Любой скажет, что он просто спросонья ухнул в воду, а плавать в доспехах еще никто не научился.
        Непроглядная вода приняла его почти без шума, расступившись и сомкнувшись над головой. Из-под ее покрова были смутно видны проплывающие мимо огни понтонов. Ничто не мешало погружаться все глубже…
        Что-то крепко ухватило его за шиворот и рвануло вверх. Значит, это не водяное чудовище, чье появление было бы только к лучшему. Он извернулся, чтобы отбиться, нащупал рукой что-то жесткое, покрытое мокрой шерстью: кто-то держал его мертвой хваткой, но вода мешала рассмотреть детали. Инстинктивный крик с выдохом, воде ничто не препятствует ворваться внутрь, и…
        Он проснулся, резко вскочив на походной лежанке. Вокруг было тихо, только мерно билась в железный бок понтона вода да перекликалась стража.
        Дурацкий сон, подумал Альтемир, укладываясь обратно.
        Течение времени под землей улавливалось с трудом, но паладин чувствовал, что солнце уже встало. А всем остальным хватало того, что узкая пещера, в которой тек подземный поток, расширилась и открылась обширным залом. Где-то неподалеку мерно перестукивались механизмы, работа которых гулко отдавалась в каменной толще. Отряд Эрдессонов добрался до своей первой цели - до Улья.
        Вернее, до гномьего поселения на его северной границе. Здесь была пристань, к которой уже причаливали понтоны. При всем желании плыть дальше было нельзя, поток уходил влево и был перегорожен древней, успевшей заржаветь решеткой, из-за которой летела водяная пыль и слышался гул водопада.
        Пристань находилась ниже общего уровня зала, так что прибывшим пассажирам был виден только освещенный потолок и несколько встречающих гномов. Было тихо, никто не метался в панике, не гудели пожары, и не ревели демоны, а значит, битва могла и подождать немного.
        - Снор Эрдессон, ты ли это? - крикнул с пристани какой-то гном, стоявший в тени.
        - Твою ты мать, покой мне только снится, - пробурчал ярл.
        - Впечатление спокойной обстановки было обманчиво, - довольно равнодушно подтвердил наугер. - Но ты же знал, на что шел, отправляясь сюда?
        - Да, но, ррыт возьми, я думал, у него хватит мозгов не устраивать свару в момент всеобщей опасности! - Снор, увлекшись, заговорил громче, а понтон уже причалил, так что неведомый собеседник хорошо его слышал и не смолчал:
        - У меня «хватило мозгов», Эрдессон. Клан превыше всего. Я отрекся и ныне больше не ярл своего отряда и не хранитель этого поселения, вместо меня им стал гном порядочный и заслуживающий доверия, так что битвы между нашими отрядами не будет. Будет лишь наш поединок.
        - Привет тебе, Эрик Ольфсен, - холодно произнес Кьяр. - Вижу, ты поступил достаточно разумно, хотя твои таланты могли бы пригодиться в нынешней войне… Но спасибо хотя бы на том, что ты не втянул своих воинов в бессмысленную бойню. Неужели жажда мщения настолько сильна, что ты не можешь подождать?
        - Подумай, наугер, - прищурился ожидавший на пристани гном. - Меня в любой момент могут убить демоны, и я отправлюсь к праотцам, чтобы сообщить им, что так и не отплатил за них честной сталью. Добро ли это будет?
        - Твою ты мать, как ты меня утомил, а ведь и минуты не прошло, - рявкнул Снор, одним прыжком оказавшись на твердом камне. - Я начинаю понимать своего деда, который прирезал твоего родича, - наверное, тот был таким же занудным булыжником. Здесь развлечемся или отойдем для приличия?
        Эрик, услышав оскорбления, схватился за топор, но затем все-таки взял себя в руки и, поигрывая желваками, медленно проговорил:
        - Отправимся в поселение; там, на площади, и решим древний спор.
        - Хорошо, только давай быстрее. Мне еще потом обороной тут заниматься - черт его знает, твоего порядочного гнома, что он умеет.
        - Ты, похоже, уверен в себе. - Эрик, развернувшись, потопал вверх по лестнице, ведущей в зал. - Не хочешь последовать моему примеру?
        - Не-а. - Снор наградил спину врага улыбкой, слишком широкой для того, чтобы она была искренней. - Я еще пожить собираюсь.
        Кьяр, цокнув языком, остался руководить выгрузкой. Ширш, исподлобья следивший за разговором двух гномом, подобрался к наугеру:

«Что между ними за история?»
        Альтемир тоже как бы случайно оказался рядом, как раз на таком расстоянии, чтобы и слышать все, и вроде как находиться в почтительном отдалении.
        Наугер махнул рукой, состроив гримасу из серии «да пошло оно все»:
        - Старая глупость. Нет, конечно, с точки зрения традиций все правильно, но мой разум чародея говорит мне, что все это не имеет смысла. А суть - если вкратце, то дед Снора убил дядю Эрика, причем даже честно вызвав того на поединок. Дело было как раз после извержения вулкана, наш дед вел группу беженцев с северных территорий и решил оставить в этом поселении раненых и больных. Родственник Ольфсена, будучи хранителем, а не владельцем этого поселения, не захотел брать на себя ответственность и решил отправить гонца к ярлу, чтобы узнать его волю. В конце концов, негласно эта территория принадлежит одному из южных кланов, и некоторые могут неверно воспринять готовность оказать помощь северянам. - Кьяр сжал челюсти, и на его щеках взбухли желваки.
        - В общем, наш дед не пожелал ждать, вызвал Олафа Ольфсена на поединок и убил его. После чего по традиции сам стал хранителем и немедленно разрешил сам себе разместить беженцев под свою ответственность. Ярл этого поселения, разумеется, согласился с его действиями - в тех условиях, когда клан пережил такую катастрофу, все личные нужды померкли перед общим делом. Место хранителя наш предок, разумеется, вернул роду Ольфсенов - нам чужого не надо. Но они не успокоились и с тех пор все хотят отплатить за оскорбление. Это уже не первый поединок, кстати. И все предыдущие они проиграли, но это не мешает новым идиотам пытаться. Вот еще один появился. И ведь даже военное время ему не указ. - Наугер сплюнул. - Если хотите, можете поглядеть на их бой.
        - А зачем он отказался от командования своим отрядом? - поинтересовался Альтемир, пощипывая кончик носа.
        - Чтобы это был личный поединок. Иначе, если сходятся командиры, их воины тоже принимают участие в сражении. Так что сила клана практически не убудет от этой глупой схватки.

«А почему ты сам не собираешься сходить и посмотреть? Вдруг твой брат проиграет?»
        - подумал Ширш, карабкаясь по слишком узким для него ступенькам.
        - Для меня там нет никакого интереса. А ты сходи погляди, может, что новое для себя увидишь.
        Кирсс благоразумно не стал топорщить шерсть, защищая свое достоинство «истинного воина», а продолжил восхождение. Наугер, вспомнив инструкции Оцелота по правильному пользованию Альтемиром, невольно подумал, что паладин, услышав подобное в свой адрес, тут же бы взъерепенился. Поневоле закрадывался вопрос, кто действительно умнее и взрослее.
        Большой подземный зал, имевший форму овала, вытянутого в длину почти на версту, делился на две половины. Северная часть давала приют гномьему поселению. Она располагалась выше южной, была отгорожена от нее стеной, в основании которой угадывалась кладка еще времен клановых войн. В сторону погибшей цитадели клана Штройн уходило несколько небольших тоннелей, рядом с которыми стояла обычная стража. А вот к Улью, на юг, вели два крупных прохода, один из которых сейчас вообще был наглухо завален, а второй перегорожен несколькими решетками. Стена, разделяющая пещеру, носила следы свежей и спешной починки, на ней дежурили отряды арбалетчиков, а на нескольких башенках красовались баллисты, нацеленные в устье тоннеля. Гномы, судя по всему, держали глухую оборону, не собираясь или попросту не имея возможности переходить в наступление.
        Само поселение тоже ничем особо не отличалось от других гномьих городков, хотя для жителя Империи, а тем более для степного кирсса это зрелище было удивительным. От входа в расположенные тут же шахты были проложены рельсы, по которым даже сейчас неторопливо ползли вагонетки. Второй остановкой их маршрута были мастерские, построенные у той стороны пещеры, под которой проходил водный поток. От общего русла были отведены каналы, и бурлящая в них вода вращала многочисленные колеса, от которых энергия передавалась в кузнечные молоты, мехи и водяные насосы. Были тут и другие механизмы, назначения которых жители поверхности не понимали - взять хотя бы коммуникации для подведения свежего воздуха и отвода дыма и копоти от кузниц и доменных печей.
        И вся эта машинерия беспрерывно функционировала: крутились колеса, двигались поршни, поднимались и опускались противовесы. Даже паладин замер на мгновение как зачарованный, а у Ширша, как у настоящего кота, глаза стали вообще круглые, а пасть восхищенно приоткрылась. Кирсс инстинктивно дернул лапами, словно пытаясь поймать так забавно шевелящуюся добычу, затем все-таки собрался и отправился в поселок, но даже на ходу не отрывал глаз от работающих механизмов.
        Общего с наземными поселениями тут было немного - разве что дома, стоящие вдоль аккуратно размеченных улочек. Правда, тут их ставили на сваях: хотя основным строительным материалом был камень, скальные крысы грызли его, как мягкое масло, так что ни одно жилище еще не спаслось за толстыми стенами. А грызунов в гномьих пещерах всегда было много, это кирсс чувствовал прямо-таки всей шкурой. Подгорные жители ценили их за полезность для приготовления черного эля, а потому не особо-то усердствовали в истреблении.
        Еще одной общей чертой для всех поселений была площадь, на которую сейчас как раз выходили Снор и Эрик. Зрителей было немного, поскольку почти все гномы были заняты в своих шахтах или мастерских, а те, что остались в домах, предпочитали выглядывать в окошки, чем выходить лишний раз наружу. Двух поединщиков это, впрочем, не смущало, в конце концов, они собрались не публику повеселить.
        Кроме них на площади находился лишь олицетворяющий закон хранитель поселения со своей стражей. Он начал было зачитывать ритуальную формулу для начала поединка «в защиту родовой чести», но Снор, поморщившись, поднял руку:
        - У нас мало времени, уважаемый. Мы все знаем нужные слова, давайте без них.
        Мрачно насупленный Эрик согласно кивнул. Хранитель пожал плечами:
        - Как пожелаете. Выбор оружия?
        - Моя секира, - широко ухмыльнулся Эрдессон.
        - Мой топор.
        - Начинайте, - распорядился хранитель.
        Два гнома на долю секунды замерли друг напротив друга в одинаковой стойке - щит на левой руке закрывает грудь и половину лица, над его краем видны только настороженные глаза, оружие в опущенной правой руке. Потом Эрик воздел топор над головой и с ревом прыгнул вперед, стремительно сокращая расстояние.
        Снор, с усмешкой прищурившись, крутанул секиру одной только кистью руки, не для атаки, а словно проверяя баланс оружия, ну или еще зачем-то. Ведь свой топор гном знал отлично, и проверять, как он лежит в руке, ему было без надобности.
        Хранитель, рассмотревший это движение во всех подробностях, только покачал головой, опуская глаза. Впрочем, все было по правилам: оба гнома согласились провести бой на личном оружии.
        Руны на секире Эрдессона мгновенно полыхнули алым, исторгая жидкий огонь. Эрик как раз преодолел половину разделявшего двух поединщиков расстояния - гномы, при всей своей потрясающей силе, не особенно отличались быстротой, тот же кирсс уже давно сидел бы у Снора на шее и пытался открутить ему голову. Ну а сейчас Снор ухмыльнулся и ударил секирой по воздуху, словно кнутом, стряхивая с лезвия крупные капли лавы с точностью, говорившей о немалом опыте.
        Альтемир и Ширш взирали на схватку совершенно круглыми глазами, не понимая, что такое вообще происходит. А вот Эрик не выглядел особенно уж удивленным, он ожидал чего-то подобного, судя по той скорости, с которой он ушел перекатом вбок, лязгая доспехами по камню. Впрочем, скорости ему не хватило, и несколько раскаленных капель осталось на его доспехах и щите. Но это были мелочи, если бы первое, что он увидел, только встав на ноги, не было довольно-таки гнусной улыбочкой Эрдессона. Которой сопутствовал второй веер лавовых брызг.
        Все, что успел сделать гном, - это отмахнуться щитом, принимая на него большую часть вражеской атаки и одновременно отбрасывая его, поскольку теперь некогда крепкая сталь выглядела как крепко побитый молью ковер. А Снор, не давая противнику опомниться, сам устремился в атаку.
        Даже если отбросить различия в оружии, Эрдессон был сильнее и быстрее, да и опыта у него было больше. По крайней мере, он достаточно ловко, если не сказать грациозно, увернулся от удара противника, дав ему открыться и потерять равновесие, затем резко ударил щитом, оглушая, и закончил дело одним движением секиры. Покрытое жидкой лавой лезвие мягко прорезало сталь и с мерзким шипением отняло жизнь у Эрика. Повалил густой черный дым, резко завоняло горелым мясом. Снор, выдернув оружие, подержал его в отставленной руке, давая прогореть и остыть, и обернулся к хранителю. Тот безрадостно отметил:
        - Бой был честный и на равном оружии; по крайней мере, вы сами это определили до начала поединка, и не мне что-то менять. Победитель - Снор Эрдессон. Эрик Ольфсен, однако, был гномом без клана и отряда, так что из трофеев от него остается лишь его оружие и доспех.
        Снор скептически посмотрел на то, что осталось от снаряжения его противника, хмыкнул и проговорил:
        - Похороните его честь по чести, а остальное меня не волнует.
        - Хорошо. Уважаемый Снор, разрешите посмотреть вашу секиру. - Хранитель несколько смущенно кашлянул. - Видите ли, я любитель редкого и особенно старинного оружия…
        Снор, усмехнувшись, без лишних вопросов подошел к гному, протягивая ему топор рукоятью вперед: для гнома страсть к оружию могла даже считаться достойным оправданием преступления. Хранитель принял секиру бережно, словно та была сделана из цельного драгоценного камня, чутко пробежался по ней пальцами, как по флейте, и окинул внимательным взглядом. Затем еще немного подержал в руках, просто любуясь, и с явным сожалением вернул владельцу:
        - Да, вне всякого сомнения, это Дыхание Гор. Истинное счастье для меня увидеть ее воочию, и даже в действии. Хотя это и было сопряжено с некоторыми печальными неудобствами.
        Дымящееся «неудобство» в пробитых и оплавленных доспехах как раз грузили на закрытые носилки, чтобы унести с площади. Хранитель проводил похоронную команду взглядом, продолжая:
        - Я полагал, что вся коллекция этих шедевров погибла в катастрофе, постигшей клан Штройн.
        - Почти вся, - мрачно подтвердил Снор. - Доспехи и остальное оружие сгинули в том самом пламени, в честь которого были названы. Осталась лишь эта секира. И я стараюсь использовать ее с честью.
        - Приятно видеть, что достойное оружие находится в достойных руках. - Хранитель склонил голову с легкой улыбкой.
        Судя по манерам, рожден он был не воином, а дипломатом и воспитание получил соответствующее. Снору это было не очень-то по душе - общаться с гномом из другого клана всегда непросто, это тонкая игра, в которой два собеседника прощупывают друг друга, а иногда и пытаются исподволь оскорбить. Ярлу же было привычней общаться с типами вроде того же Эрика - пусть грубоватыми, зато прямыми и простыми. Именно поэтому важными переговорами из братьев занимался Кьяр.
        Хорошенького понемножку, решил Эрдессон, скользнув взглядом по устью единственного тоннеля, ведущего к Улью:
        - Я вижу, у вас тут большие проблемы. Мой отряд задержится в вашем поселении ненадолго, а затем пойдет дальше на юг.
        - Это вряд ли разумно. - Хранитель покачал головой.
        - Мы не дураки и не слабаки, уважаемый, - отрезал Снор. - И мы дали обет освободить Кузню.
        - Это сильная клятва. Уверен, многие захотят присоединиться к вам для ее исполнения.
        - Но не вы?
        - Нашим домам грозит опасность. Как мы можем их бросить?
        - Вот поэтому я и хочу спросить вас: что тут происходит? Не общие слова - мне нужны детали и цифры. Сколько нападающих и защитников, сколько атак в сутки, какого вида демоны были замечены. Вы можете это рассказать?
        Хранитель кивнул, подняв брови в знак уважения к познаниям своего собеседника.
        Несмотря на близкие отношения между командирами и простыми бойцами, сложившиеся в отряде Эрдессонов, планировали будущую битву только два брата. Остальные не только не претендовали на эту честь, но еще и рады были до смерти, что их никто не заставляет думать больше необходимого. Стражники не особо отличались от обычных гномов, для которых были важны только две вещи - работать в шахтах или мастерских только своего рода и покупать товары у торговцев только своего клана, чтобы не поддерживать конкурентов. Для всего остального есть механизмы, инженеры и мастера, умеющие их чинить и собирать, и стражники, чтобы защищать всех и каждого от подгорных тварей. У самих стражников мышление в целом было схожим, только под работой они подразумевали защиту гномов своего рода и клана от посягательств конкурентов и различного рода чудовищ.
        Впрочем, нет. Всех гномов без исключения волновал еще контроль за процессом созревания черного подгорного эля. Продукт, за которым не уследили, имел неприятное свойство взрываться почище рудничного газа. А еще бочкам любили приделать ноги вездесущие конкуренты, которыми в случае с элем могли оказаться даже ближайшие соседи.
        А в остальном их жизнь была спокойной и размеренной, всегда находился командир, начальник или мастер-инженер, которому думать было не только привычней, но еще и по должности положено. Именно этим, собственно, и занимались в отряде Кьяр и Снор.
        Кроме них рядом со столом, на котором была разложена карта прилегающей к поселению части Улья, находился Альтемир - как командир пусть и маленького, но гордого отряда. Ширшу тоже разрешили присутствовать. Правда, сначала Кьяр сурово пресек его попытку вскочить на стол, потом не дал подрать карту когтями, а затем и вовсе наградил суровым взглядом, рявкнув:
        - Не дури!
        Кирсс немедленно перестал паясничать и принял серьезный вид вождя рода. Правда, паскудное выражение в глазах никуда не делось.
        Хранитель поселения поведал братьям все, что защитникам удалось собрать за сутки противостояния демонам. Твари лезли трех основных видов, при этом гномам клана Штройн были знакомы только два из них - мелкие когтистые твари, больше похожие на жуков и легко лазающие по стенам и потолку, и рогатые карлики, прицельно швыряющиеся огненными шарами. Новой разновидностью были огромные, тяжелые чудовища, настоящие ходячие тараны. Лучше всего у них получалось с разгону пробивать укрепления. Именно из-за них гномы, сдав несколько оборонительных рубежей, перекрыли тоннель несколькими решетками.
        - Об их количестве сказать что-либо трудно - первую атаку стража отбила, положив по полсотни мелких демонов каждого вида. Затем мелочь откатилась, появились демоны-тараны, и защитникам оставалось только завалить проход. Второй был перекрыт еще вчера, когда демоны только напали на Армон-Дарон, и теперь только через него мы сможем пройти дальше. Ирония, однако. - Снор задумчиво усмехнулся. - Тем не менее открывать его опасно. Вдобавок хотелось бы усилить наш отряд местными вояками, но они не уйдут, пока мы не устраним этих демонов.
        Кьяр пока что стоял с закрытыми глазами, опершись на стол, и находился в трансе - исследовал прилегающую часть Улья. Наугер, особенно такой сильный, мог словно говорить с горами, узнавая, что творится в их толще. Единственным ограничением выступал личный запас сил. У Кьяра после вчерашней дурацкой дуэли с Оцелотом энергии осталось неприлично мало, и разведка продвигалась туго, а от ее результатов зависел весь план. Так что после слов Снора наступило долгое молчание, все обдумывали услышанное и ожидали, пока наугер придет в себя.
        Наконец гном медленно выдохнул, его лицо перестало напоминать посмертную маску, а веки дрогнули и медленно поднялись. Кьяр, тяжело навалившись на стол, одной рукой нашарил на поясе фляжку с черным элем, открыл, нюхнул, сморщился и закрыл обратно, решительно помотав головой. Тем не менее бодрости у него явно прибавилось; заговорив, он даже отпустил столешницу и принялся жестикулировать.
        - За точность не поручусь, голова после вчерашнего болит здорово, даже внутренний взор не смог толком сфокусировать. - Снор, хохотнув, предложил «пить меньше», на что Кьяр только устало отмахнулся. - У самого-то желудок луженый, и как в тебя только влезает. Так вот, их сотен пять: примерно три пламенных жуков и две - метателей огня. Это мелочь ближнего и дальнего боя соответственно, на нашем жаргоне, - пояснил наугер, заметив непонимающий взгляд Альтемира. - Мы, Штройн, давно с ними сталкивались и уже успели даже клички раздать. Больших демонов всего три штуки, они у них, судя по всему, редкие и ценные. Теперь в регионе кроме этого отряда всего-то пара мелких групп демонов, голов по полсотни. Короче, тут и говорить не о чем. Так что если управимся с этим отрядом, путь дальше будет свободен, а там, глядишь, и подкрепление появится.
        - Так-то оно так… - Снор с сомнением поглядел на карту. - Да только за двумя крысами погонишься…
        - А если их выманить? - предложил Альтемир, пощипывая кончик носа. Правда, при этом он слегка улыбался, отчего становилось только страшнее - таким паладина гномы еще никогда не видели. Судя по всему, он задумал что-то по меньшей мере странное.
        - В смысле? - переспросил Снор, которого не волновали психологические тонкости.
        - Снять пару решеток, чтобы они смогли их пробить, и пустить в зал. Стена здесь достаточно крепкая, я смотрел, арбалетчиков должно хватить, чтобы перебить их на подходах. В крайнем случае добьем в ближнем бою. С мелочью, как я понимаю, у вас не будет проблем управиться.
        - Правильно понимаешь, - склонил голову набок Кьяр, изучающе глядя на Альтемира. - Но ты ничего не забыл?
        - Нет, - чуть более заметно улыбнулся паладин. - Большими демонами займусь я лично. Над устьем тоннеля есть площадка, как будто специально высеченная для того, чтобы сталкивать врагам на головы камни. Наверняка наследие клановых войн?
        Братья Эрдессон переглянулись с ухмылками, означавшими «быстро схватывает, шельмец!».
        - Так вот, я залягу там и, когда большая тварь проломит решетки, ударю по ней сверху, откуда она меньше всего этого ждет. Буду бить в шею… или что там вместо нее.

«Я пойду с ним, - внезапно вызвался Ширш. - Я охотился на аптаров. Некоторые даже больше, чем ваши демоны-тараны».
        - Что ж, ладно, - пожал плечами Снор. - Хотя весь план запустить демонов внутрь, чтобы потом перебить… Стоит хоть кому-то ошибиться, и вся эта безумная авантюра провалится. В общем, - он переглянулся с братом, - начинаем немедленно.
        Ширш потряс головой, подавленный несокрушимостью гномьей логики.
        Решетки при ближайшем рассмотрении оказались наглухо вмурованными в каменные стены тоннеля. Видно было, что ставили их хотя и в спешке, но все равно на совесть - по-другому гномы не умели. Да и опасно было халтурить - Альтемир взглянул на искореженные и погнутые стальные балки в руку толщиной и присвистнул.
        Бригада гномьих мастеров, вооруженная каким-то странным агрегатом на колесиках, от которого отходила извергающая синее пламя трубка, разобрала две решетки и была такова. Пятки сверкали у всех инженеров без исключения, а некоторые на бегу умудрялись еще и опасливо оглядываться - не мелькнут ли в темном тоннеле багровые отсветы? Несколько сочувственных взглядов досталось и кирссу с человеком, которые остались в самом пекле.
        Альтемир только пожал плечами, развернулся к тоннелю, приложил ладони рупором ко рту и гулко аукнул в устье, после чего с чувством выполненного долга полез наверх. Кирсс, недовольно дернув усами, пошел следом; по его мнению, подзывать лихо точно не стоило. Оно и само придет.
        Площадка над проходом действительно существовала - ровная и гладко обтесанная, хотя и без приготовленных камней, которые предполагалось сбрасывать на головы атакующим. О том, что ею давно не пользовались, говорил только толстый слой пыли. Паладин, оставляя цепочку следов, прошел к стене пещеры, краем плаща расчистил себе местечко и уселся, привалившись спиной к камню. Обнаженный меч в готовности расположился на его коленях, вот только наполнить его силой Альтемир по-прежнему не мог. Но пока об этом никто не знал, все было, наверное, в порядке.
        Ширш, вступив в пыль, обиженно затряс лапами, пару раз возмущенно чихнул, подобрался к самому краю площадки, где было сравнительно чисто, и аккуратно свернулся клубочком. Только открытые глаза говорили, что он не спит.
        Двое ждали в тишине. Гномье поселение, конечно, жило своей обычной жизнью, но сюда, за полверсты, на другой конец пещеры, звуки доходили сильно приглушенными, создавая скорее общий, едва заметный фон. На защитной стене происходили какие-то маневры, небольшие группки бойцов сновали туда и обратно, занимая удобные позиции, но до Альтемира и Ширша не долетало ни звука. Вся жизнь пещеры была для них словно отделена прозрачной, но толстой стеной, на мельтешащие фигурки и движущиеся огоньки было приятно полюбоваться, но принимать участие в их играх не очень-то и хотелось.
        Горы тем более не собирались говорить с человеком и кирссом. Только редкие гномы, постукивая по камням и прислушиваясь к отзвукам, могли узнать, где проходит рудная жила, где течет подземный поток, а где открывается вымытая водой пещера. Позже среди этих умельцев нашлись такие, что смогли не просто говорить с камнями, а заставить их двигаться. И таких гномов назвали наугерами.
        Но не требовалось таланта гномьего чародея, чтобы услышать скрежет камня по камню. Альтемир и Ширш переглянулись. Похоже, появились главные действующие лица сегодняшнего представления.
        На стене дозорные, заметив багровое свечение в тоннеле, подняли тревогу.
        Внизу, в толще камня, раздался топот, словно что-то большое и тяжелое устремилось по тоннелю, а затем решетки на выходе содрогнулись от чудовищного удара. Скала вздрогнула от мощи рвущегося в пещеру чудовища и от его яростного рева - преграда пока не поддавалась. Впрочем, упорства демону было не занимать, он, судя по звукам, пятился назад, чтобы набрать дистанцию для разгона.
        Паладин, оттолкнувшись от стены плечом, встал и легкими шагами направился прямо к краю площадки, остановившись рядом с Ширшем. Кирсс подниматься пока не спешил, только вытянул шею и поглядел на человека. Альтемир, по его мнению, стоял верно - в полный рост, держа меч наготове, как рыболов с острогой наперевес, замерший по колено в воде. Стоит только появиться рыбке, как…
        Скала сотрясалась, в ее недрах ворочалось огромное огненное чудовище. Паладин, конечно, в своей жизни видывал и убивал демонов, нарушавших покой жителей Империи, но с такими большими дела не имел. А вождь вообще не представлял себе, на что похож демон; его воображение рисовало самые причудливые картинки, исходя из нехитрого описания «куча камней, скрепленных жидкой лавой». Но скоро им обоим предстояло столкнуться с врагом лицом к лицу.
        Для паладина эта встреча должна была стать ответом. Если Бог-Солнце в решающий момент вернет ему силу, значит, он прощен. А если нет - что ж, тогда туда ему и дорога. Осталось сделать только один маленький шаг…
        Паладин наклонился вперед, занося ногу над краем площадки.
        Серая тень, метнувшись, сграбастала его за ворот и повалила на спину, прижав к камню. Ширш прижал руку Альтемира с мечом когтями, а к горлу паладина приставил острие своего копья - ну чтобы полностью завладеть его вниманием.

«Мне плевать, умрешь ты или нет, грряу. Но если ты умрешь сейчас, ты потянешь за собой слишком много жизней. На мою тебе тоже наплевать, но подумай о гномах там, на стене. И о тех, кто в становище: их никто не спасет, если демоны прорвутся. И о твоих людях. Они говорили, что верят в тебя и пойдут за тобой, но только ты пытаешься утащить их в погибель. Доверие - это не игральные косточки, где повезет или не повезет. Ты отвечаешь за них своей жизнью и смертью. И если ты не хочешь жить ради себя - живи и сражайся ради других!»
        Альтемир непонимающе моргнул. А затем, внезапно вздрогнув, широко распахнул глаза. Кирсс глухо зарычал, прижимая его к камню, но паладин даже не вывернулся из захвата, он попросту начал подниматься, чтобы сесть. Как будто его вообще никто не держал.
        Ошеломленный Ширш поначалу надавил на копье чуть сильнее, пустив человеку кровь, но тот попросту не заметил раны. Похоже, он вообще ничего сейчас перед собой не замечал, его глаза, остановившись, смотрели куда-то вдаль. Или, наоборот, вовнутрь.
        Он, стряхнув с себя озадаченного кирсса, все-таки спрыгнул вниз с четырехсаженной высоты, ловко перекатился и развернулся лицом к устью тоннеля.
        Демон рвал решетки на части. Они и так здорово промялись от его лобовых ударов, а теперь он попросту всаживал рога между стальными балками и скручивал их, словно они были из мягкой глины. Внешне тварь и впрямь напоминала аптара - громадная башка, увенчанная длинными, торчащими вперед рогами, мощные лапы, похожие на колонны, широкая, кораблю впору, грудь. Но даже слепой не спутал бы чудовище со степным зверем, потому что от демона исходил иссушающий жар, от которого волосы паладина вставали дыбом и развевались ореолом вокруг головы.
        Альтемир даже не прищурился, только чуть наклонил голову набок, с явным интересом разглядывая врага. Демон тоже заметил крохотную фигурку, от которой его отделяло уже полторы решетки, и взревел в предвкушении, набросившись на преграду с удвоенной силой.

«Почему я чувствую ход солнца? Ведь Бог отвратил от меня свой взор? Но се, воздеваю очи к небесам и зрю».
        Паладин посмотрел вверх, туда, где за сводом пещеры и многосаженной толщей гор неспешно плыло по небу светило.

«Почему у меня нет силы? Потому ли, что Бог отвратил от меня свой взор? Иль не постиг я, ради чего она мне?»
        Паладин опустил взгляд, одновременно подняв руки ладонями кверху, и уставился на них так, как будто впервые увидел.
        Его меч остался наверху.
        Но его пальцы, озаренные багровым пламенем огненного чудовища, светились.
        Медленно-медленно Альтемир поднял глаза, посмотрев на демона. Тварь замерла на мгновение, своим скудным подобием разума почувствовав нечто вроде сомнения, но затем решительно отмела всякую неуверенность и рванулась вперед, к добыче.
        Последняя решетка просела под натиском, сталь принялась рваться, не выдерживая нагрузки. Одежда на груди паладина раскалилась и в нескольких местах начала тлеть от нестерпимого жара. Ширш, прижав уши, озлобленно зашипел и вжался в пол, отползая. Человечек сделал свой выбор, и кирсс уже ничем не мог ему помочь.
        Альтемир неторопливо выставил руки, развернув их ладонями вперед. И улыбнулся.
        Ширш потом много раз хвалил себя за то, что предусмотрительно отполз подальше от края, это позволило ему сохранить при себе усы, одежду, копье и большую часть шерсти.
        Кьяр, почувствовав мощнейший толчок силы, зычно возопил на всю стену:
        - Ложись!
        И первый подал пример, грохнувшись на пол за мгновение до вспышки. Падающий следом Снор начал изощряться в неизящной словесности еще в полете и не прекратил ни на секунду, пока все не закончилось.
        Последовать его совету успели не все, но гномы потом радовались, что надели на бой свои огнеупорные доспехи и заранее опустили глухие забрала с узкими прорезями для глаз.
        Еще никогда в подземном зале не было так светло. Сюда словно бы заглянуло само солнце. Хотя почему словно бы - так оно и было на самом деле.
        Во все стороны от Альтемира рванулась сфера чистого, незамутненного солнечного пламени, разом затопившая половину пещеры. Ничему подобному наставники его никогда не учили. Никто и предположить не мог, что паладину окажутся подвластны такие силы.
        А Эльтер вспомнил Хардаганскую мясорубку, стену солнечного огня, протянувшуюся на сотни саженей в обе стороны, и истинную суть Альтемира, которая ему тогда открылась. Капитан лежал, плотно всадив свой нос между каменными плитками, ощущал спиной ревущее солнечное пламя, ругался на чем свет стоит и при этом никак не мог справиться с самого дурацкого вида улыбкой.
        Потом была безумная гонка. Ширш, спрыгнув с площадки и схватив впавшего в беспамятство со счастливой улыбкой на лице Альтемира, бросился к стене на всех четырех лапах, с трудом удерживая яростное рычание. Дыхание следовало беречь - из устья тоннеля рванули демоны. Из тех, что на момент вспышки находились за двумя поворотами и потому выжили.
        Среди них, правда, уже не осталось ни одного громадного живого тарана - все большие демоны цепочкой шли друг за другом по главному тоннелю. Расчет был на то, что если гномам удастся убить одного, то его дело продолжит следующий. Но никто, естественно, и предположить не мог, как все обернется.
        Все неожиданно пошло по плану, который предложил Альтемир: демонов удалось выманить и лишить их главных козырей. Теперь к стене мчались щелкающие жвалами пламенные жуки, а метатели огня выстраивались на дальней дистанции, создавая огненные шары. Но к этому гномы были готовы: хлестнули воздух спущенные тетивы баллист, защелкали арбалеты, копейщики наклонили свое оружие, готовясь встречать подбегающих тварей.
        Перед катящейся огненной лавиной со всех лап несся Ширш, тащивший в зубах блаженно посапывающего паладина, по мере сил уворачивался от метательных снарядов ближайших метателей и молился всем духам предков, чьи имена он помнил, чтобы они помогли ему выбраться. А потом убить одного человеческого идиота, из-за которого вождь и оказался в такой передряге.
        Кьяр, решив не искушать судьбу, ударил наугом по полу под ногами, подняв за спиной улепетывающего кирсса дугу острых каменных шипов. Особо ретивых демонов скальные клыки пронзили насквозь, а остальным пришлось задержаться, огибая преграду. За это время выбивающийся из сил степной кот успел добраться до стены и вцепиться когтями в брошенную ему ременную петлю. А далее сил у него осталось только на то, чтобы разжать клыки, отпуская шею паладина, стряхнуть его со своей спины и рухнуть на пол, переводя дух.
        Альтемир, словно почувствовав, что сейчас самое время наслаждаться похвалами, пришел в себя и открыл глаза. Взгляд ему сфокусировать пока не удавалось, перед глазами все плыло, теряясь в мельтешении желтых, лиловых и иного цвета послеобразов. Словно паладин очень долго смотрел на солнце, а теперь пытался вернуть себе нормальное зрение.
        Но слух у него был в порядке. Два очень знакомых гномьих голоса над чем-то посмеивались:
        - Да его словно демоны в суп макали, неудивительно…
        - …он сам их так макнул…
        - Так или иначе, негоже…
        Потом на него упало что-то позвякивающее, тяжелое и холодное. Краткое исследование показало, что это, судя по всему, кольчужные штаны на кожаной основе.
        - Ты б прикрылся, - вроде бы дружелюбно, но со скрытой поддевкой посоветовал, судя по всему, Снор. - В следующий раз думай, прежде чем себя со всей одежкой поджигать, террорист-самоубийца!
        Кьяр предельно аккуратно, с носка на пятку, что не так и легко в кованых сапогах, подкрадывался к свернувшемуся клубком кирссу. До тех пор, пока не понял, что Ширш следит за ним из-под полуопущенных век. Тогда гном досадливо щелкнул пальцами, проговорив:
        - И не подкрадешься к тебе!
        Ширш поднял голову и оскалил в чем-то похожем на улыбку все свои клыки. Наугер непроизвольно поежился.

«Тогда я был бы плохим охотником».
        - Тебе это не грозит. - Наугер усмехнулся. - Уж больно много ты замечаешь. Что ты сделал с паладином?
        Альтемир после боя с демонами и впрямь сиял как начищенный медяк в готовности облагодетельствовать чуть ли не весь мир и помочь всем и каждому. Более спокойной и дружелюбной натуры внутренний взор наугера еще не видел. Контраст с его прежним состоянием был заметен невооруженным глазом, а наугер, способный заглянуть в глубь разума человека, вообще пребывал в легком замешательстве.
        Ширш, как обычно, дернул ушами:

«Просто помог ему отойти от края пропасти. Он знал все необходимое, чтобы сделать это самостоятельно, просто не мог собрать все воедино. Так что я ему помог. В конце концов, он еще совсем котенок».
        Кьяр, усевшись на камень, задумчиво почесал щеку, хрустя бородой:
        - Я чувствовал, что с ним что-то не так…

«И очень сильно!»
        - Но у него в мыслях точно не было ничего такого.

«Он хитер и умен, иначе бы он не был хорошим вождем. Я не знаю, что он думал, но его запах был как у загнанного зверя».
        - Неожиданный подход. - Наугер озадаченно хохотнул. - Я таким нюхом не обладаю.
        Ширш одарил гнома второй улыбкой во все свои клыки.

«Я вождь не только воинов, подгорный житель. Я водил свое племя, а потом целый род. И жизнь всех, от седых старейшин до малых котят, зависела от меня. Так что я приучился узнавать беду загодя, пока ее проще предотвратить. Кстати, - подумал Ширш без малейшей паузы, но на совершенно другую тему, - почему демоны ломились только через один, уже проложенный тоннель? Ведь, по твоим словам, им сделать новый - что почесаться».
        Гном прищурился:
        - А ты наблюдателен. Тут все дело в камне. Для гномов такого понятия не существует
        - есть руды, осадочные породы, много других. А есть вулканические. Похоже, для демонов камни тоже различаются, по крайней мере, все эти твари состоят из вулканической породы. И ломать твердь себе подобную им не очень нравится, а здесь, на севере, почти сплошняком базальты. Вот и стены этого зала из него, вода давным-давно вымыла более мягкие горные слои, осталась одна скорлупа, которая, таким образом, отлично защищает от проникновений демонов. Еще вопросы есть?
        Ширш помотал головой. Будь это обычный разговор, наугеру пришлось бы долго объяснять, что вулканы - это такие большие огнедышащие горы; нет, летать они не умеют, разве только изредка, от взрыва; и не драконы они по сути, и вообще неживые… Но заклинание, к счастью, успешно передавало образы, интуитивно понятные даже кирссу.
        - Ну что ж, - наугер на мгновение замялся, - ты молодец. По сути, справился лучше всех нас. - Третья улыбка-оскал. - Спасибо тебе за это, не ожидал, что ты окажешься настолько… полезным. И еще…

«Спрашивай».
        - А что заставляет тебя самого сражаться вместе с нами? Насколько я помню, степные жители не особо ладили с людьми… мягко говоря. А ты ведешь себя так, словно для тебя быть с имперцами и гномами заодно - решенное дело.
        Кирсс уставился на гнома, дав тому возможность с удивлением отметить, что глаза кошек, оказывается, могут быть крайне глубокими. Потом пожал плечами и просто заметил:

«Великий Кот сказал мне, что это будет правильно».
        Кьяр негромко рассмеялся:
        - Ну нет, друг мой кирсс, этим тебе меня не обмануть. - Ширш с как можно более равнодушным видом отвернулся. - Не пытайся убедить меня в том, что ты простой, как чугунная чушка, дикарь, который сделает все, что ему скажет дух. Я-то знаю, что это не так. Ты никогда бы не стал делать чего-то, если бы не был уверен в правильности этого сам.
        Вождь одарил наугера взглядом, в котором сквозил некоторый интерес.

«Во-первых, я понятия не имею, что такое „чугунная чушка“. А во-вторых, Великий Кот, - наугер подозрительно прищурился, - сказал мне, что мой род будет в безопасности. И мой шаман остался лично выполнять наказ нашего духа. Так что я свободен в своем выборе. А выбор мой прост: если мир разделился на черных колдунов и тех, кто им противостоит, я на стороне вторых. Конечно, бывает неприятно сражаться бок о бок с некоторыми… Но чего не сделаешь ради общей цели».
        Наугер поднялся:
        - Что ж, спасибо еще раз за твое участие во всем этом деле. И спасибо судьбе… за тебя.

«Счастливо, подгорный житель».
        Кьяр, кивнув на прощанье, поднялся и отправился поговорить со своим братом. Снор, быстро разобравшись со всеми делами после битвы, двинул к хранителю поселения, чтобы там, пока остальные готовят праздничный пир, потешить душу байками за парой-другой наперстков черного подгорного.
        Наугер постучался, открыл дверь, не заходя, нашел глазами брата и мотнул головой наружу:
        - На пару слов.
        Снор, с сожалением отставив почти полную стопочку, извинился и вышел:
        - В чем дело?
        Кьяр вкратце рассказал обо всем. Ярл присвистнул:
        - Оцелоту ты говорил, что учудил его парень?
        - Еще скажу. Хотелось бы, конечно, глянуть на его лицо, когда он это все услышит. Но главное сейчас вот что. По-моему, кошак сегодня герой дня, показал себя лучше всех. Альтемир, конечно, тоже красавец, но его роль скорее была как у баллисты, которую еще надо зарядить и нацелить, что степняк с успехом и проделал. Думаю, мы можем ему доверять.
        - Официально? - Снор прищурился, подразумевая полное признание кирсса как своего союзника - пусть и гномами только их отряда.
        - Вполне, - авторитетно понизив голос, заметил Кьяр. - Когда будешь говорить с бойцами, примени немного своей особой командирской магии.
        - Ха, ну ладно, братец. - Ярл, усмехнувшись, с размаху грохнул брата по плечу и указал пальцем за спину. - Я пойду продолжу, если ты не против?
        - Давай, - ухмыльнулся наугер, - только желудок себе вконец не сожги этой дрянью.
        - Эх, брат, святотатствуешь ты на черный подгорный, - в притворной скорби покачал головой Снор. - Ну а что мне с тобой делать? Не убивать же. Ведь люблю я тебя.
        Оба гнома, заржав как кони, обнялись и разошлись каждый делать свои дела. Наугер, лишь только за его братом хлопнула дверь, сосредоточился и принялся искать внутренним взором разум Оцелота. Задача оказалась достаточно трудной - архимаг находился неизвестно где, и искать его надо было по отпечатку ауры. Да и сил у Кьяра было по-прежнему в обрез, так что времени на установление контакта у него ушло много.

«Оцелот?»

«Вот кого я сейчас меньше всего ожидал услышать!» - Архимаг, казалось, был чем-то взволнован, если не сказать - напуган. Наугеру меньше всего хотелось узнавать, что же способно так повлиять на Радимира.

«Ты сейчас разговаривать вообще можешь?»

«Ха, хороший вопрос. - Маг на мгновение прервал контакт, но затем сам вышел на связь. - Все, сейчас могу. Я несколько занят, но для старого друга найду минутку».

«Отлично. Твой мальчишка пытался покончить жизнь самоубийством».

«Успешно?»

«Было бы успешно, я бы уже переместился к тебе и набил бы тебе рожу, старый придурок!»

«Извини, я просто был настолько ошарашен, что не придумал ничего лучше».

«Идиотом был, идиотом и остался!»

«Ну а я никогда и не говорил, что из меня хороший воспитатель детишек! Я дал парню все, что требуется для отличного боевого мага!»

«А быть человеком так и не научил, дурак. И бросил его одного, пусть, мол, разбирается. Скажи спасибо своему коту, тот спас парнишку».

«Вот за это я и люблю кошек». - Оцелот примолк, размышляя.
        Кьяр медленно, словно сомневаясь, подумал:

«Знаешь, что мне пришло в голову, когда я увидел его атаку?»

«Не знаю, у тебя хорошие щиты от чтения мыслей».

«Я в курсе. Он мне тебя напомнил».
        Радимир, потратив секунду на размышление, ответил:

«Даже не буду спрашивать, о чем ты. М-да, не ожидал, что в парнишке это проявится так быстро. В общем, раз пока ты рядом, присматривай за ним. Чтобы его не занесло куда не надо по дороге поиска Силы, ладно?»

«Ну ты нахал, я тебе скажу! - Кьяр мысленно присвистнул. - Я тебе точно пару раз выдам по твоей наглой кошачьей морде за тот подарочек, что ты мне подсунул!»
        Оцелот расхохотался:

«Ждем-ждем! Прямо не дождусь. Кстати, кроме шуток, в самом деле, как бы ты переместился ко мне? Ты же наугер, вы этого не умеете».
        Гном, насторожившись, подумал:

«Есть способы. А ради такого случая я бы придумал еще тысячу новых. Нет, какой же ты все-таки идиот!»

«Я же уже извинился!»

«Еще и перед парнем извиниться не забудь! А я прослежу».

«Хорошо, хорошо. - Оцелот, судя по всему, был готов пообещать что угодно, лишь бы поскорее свернуть эту тему. - Я вот о чем. Может быть, тебе стоит сейчас использовать свой хитрый способ перемещения?»

«С целью?» - Кьяр явно был заинтригован.

«Видишь ли, я сейчас в таком интересном месте… И у меня есть подозрение, что именно здесь находится родина демонов».
        Наугер, выпучив глаза, чуть не задохнулся и только каким-то сверхъестественным усилием удержал мысленный контакт. Затем стиснул кулаки, вдохнул-выдохнул и уже спокойней поинтересовался:

«Жарковато?»

«Ты не поверишь…»
        На пиру Кьяра не было. Снор, привыкший к чудачествам брата, отнесся к этому спокойно, а вот хранителю и старейшинам из другого клана пришлось втолковывать, что наугер не хотел оскорбить их своим поведением. Просто он отправился на разведку, отложить которую было ну никак нельзя. Гномы успокоились, одобрив рвение и старание чародея, а вот у Снора кулаки чесались втолковать своему братцу, что перед отлучками неплохо бы и предупреждать.
        Но Кьяр не появился и после праздника. Снор, отложив разборку с ним на десерт, собрал старшин своего отряда и провел с ними недолгую беседу. Те кивнули и разошлись.
        Зато когда вскоре ярл собрал весь отряд, да еще и воинов поселения, чтобы толкнуть перед ними речь, Ширш уже полностью влился в коллектив. Среди гномов нашелся один, знакомый с тем, что люди делают с кошками, и рассказавший об это остальным. Так что теперь кирсс царственно возлежал на животе, подвернув под себя лапы, и блаженно жмурился. Вокруг него стоял почетный караул сменяющихся через определенное время чесальщиков и гладильщиков - каждому хотелось приложить руку к кисе. Тем более что киса была большая, а значит, и народу вокруг нее умещалось много.
        Снору предстояла нелегкая задача - отвлечь основное внимание на себя. Ну и потом продвинуть идею о том, что неплохо бы присоединиться к его отряду и вместе освободить Кузню.
        Надо признать, говорить ярл умел. Довольно скоро его слушали даже те гномы, которым подошла очередь ублажать Ширша. А еще через несколько минут слушатели поверили, что они и есть те самые доблестные и славные воины, подвиги которых на ниве демоноборчества в красках расписывал Снор.
        Ярл по блеску в глазах понял, что клиенты созрели, и принялся ковать железо, пока горячо:
        - Братья! - Гномы отозвались слитным умиротворенным гулом. - Кузня - это священное место для каждого гнома. Это - символ единства нашего народа и мира между кланами! Но теперь, - Снор скрестил руки на груди, - ее пол попирают лапы подземных захватчиков! Мы не желаем терпеть это поругание, а потому дали клятву освободить святыню как можно быстрее! И я призываю вас, братья, присоединиться к нашей клятве!
        Слушатели, потрясая воздетыми кулаками, с готовностью взревели. Ширш от неожиданности подскочил и, вздыбив шерсть, зашипел, но быстро разобрался, что к чему, и тоже присоединился. И естественно, среди общего хора был слышен голос Альтемира. Паладин так воодушевился словами Снора, что был готов рвать демонов на куски голыми руками. Хотя это у него и так получалось.
        У хранителя поселения не осталось другого выбора, как отпустить воинов с отрядом Эрдессонов, ведь непосредственную угрозу его домам и мастерским уже устранили. Конечно, для защиты остался небольшой отряд, а мастера уже ковали новые решетки, чтобы надежно перекрыть тоннель.
        Стоило всем успокоиться и разойтись, как появился Кьяр. Его брат даже не успел набрать воздуху в грудь, дабы извергнуть первую порцию отборной брани, как наугер железной хваткой сцапал Снора за руку и уволок для личной беседы. Примерно с минуту ярл, широко раскрыв глаза, слушал. Затем Кьяр щелкнул пальцами, словно подавая условный сигнал, и оба гнома исчезли в воронке телепорта.
        Маленькая армия двигалась дальше. Странно задумчивые братья Эрдессон вели свой отряд, не потерявший в первом бою с демонами ни одного из трехсот бойцов, и вдобавок полторы сотни бойцов из поселения. В общем и целом, конечно, это были совершенно смешные силы, пробиваться с которыми на юг было просто немыслимо. Но, судя по всему, Снор и Кьяр знали, что делают.
        В конце концов, где нельзя пробиться силой, можно взять хитростью. Гномы считали, что, пока удача повернулась к ним лицом, надо хватать ее за бороду и держать, чтоб не вырвалась. А положить крупный отряд демонов, да еще практически без потерь, можно только благодаря везению - так что играем, пока прет! Весь сектор Улья, в котором хозяйничала уничтоженная орда, на краткое время освободился, а пока остальные твари пронюхают, в чем дело, и закроют брешь, отряд Эрдессонов мог проскочить. Если снова повезет - до половины Улья как минимум.
        Этот регион Армон-Дарона, если представить его в виде объемной модели, и впрямь походил на осиное гнездо - примерно шарообразной формы, Улей имел множество слоев и сложных внутренних переходов. Строго говоря, его контролировали демоны, центральные области этими тварями кишмя кишели, так что путь небольшому отряду гномов туда был закрыт. А вот в нижние ярусы огненные твари старались не соваться, многие залы и галереи там были затоплены прорвавшимися подземными реками, а демоны старались держаться от воды подальше.
        Поэтому именно туда Эрдессоны и направлялись. Гномы перемещались своим знаменитым походным шагом, почти переходящим в бег: в подгорных переходах ездовых животных отродясь не водилось, так что все передвижения армии проделывали пешком. За многие годы у гномов сложилась отличная наследственность, и крепкие ноги у них, что называется, передавались из поколения в поколение - безо всяких извращенных опытов с пересадками частей тела. Солдаты Альтемира с трудом, но держались на общем уровне, хотя, не будь они ветеранами походного полка, они бы точно отстали. Сам паладин шагал размашисто и словно бы даже не замечал скорости.
        С ним вообще произошла разительная перемена, теперь глядел он непременно открыто и ясным взором, хотя и куда-то вдаль. Было сразу видно, что человек что-то понял и решил для себя, нашел что-то сравнимое по важности со смыслом жизни. Ну или считал, что нашел. По крайней мере, сейчас Альтемир был полон внутренней гармонии
        - и не забывал про себя молиться Богу-Солнцу, благодаря его за все. И за данную силу, и за указанную цель - применять эту силу во благо людей.
        Все эти мысли, конечно, окружающим были неизвестны, а Кьяр на десятой минуте молитвенных славословий плюнул и отключил ясновидение. Но то, что теперь паладин не представляет опасности ни для себя, ни для общей боеспособности отряда, было понятно любому.
        Ширш, которого Кьяр уже поблагодарил за это, теперь трусил в общем темпе, по обыкновению помалкивая. Да и вообще, он снова изображал большую кису, которую интересуют в первую очередь пещерные крысы, шныряющие в боковых переходах. Это его поведение не вызывало подозрения ни у кого, кроме наугера. Гном уже убедился, что вождь не такой дурак, каким хотел представиться, - наоборот, он оказался слишком уж умным. Так что за ним, несмотря на все взаимные заверения в равенстве и братстве, надо было приглядывать - мало ли что в его умную голову взбредет.
        Объяснялось это просто. Наугер был чародеем, большинство которых, в силу особенностей профессии, отличались крайней недоверчивостью и подозрительностью. Ну а остальные, особенно сильнейшие, были вообще полными параноиками. И, надо признать, для этого всегда находились веские основания.
        Тоннель, закопченный на сотню саженей после яростной атаки Альтемира, скоро расширился, открыв обширную пустоту. Целая анфилада подгорных залов нанизывалась на центральный проход, словно бусины на нитку. Судя по всему, до нападения демонов здесь жили и работали, но сейчас Улей встречал отряд темнотой и тишиной. Единственными источниками света были шахтерские фонари в руках у гномов, которые благодаря хитрой системе зеркал давали мощный луч. Световые пятна выхватывали из темноты то следы былой жизни, то признаки того, как эта жизнь оборвалась.
        В стенах гномьей работы зияли похожие на норы проходы с оплавленными краями - следы демонических прорывов. Здесь стены были не из вулканической породы.
        Демоны явно напали внезапно, было видно, что некоторые гномы даже не успели отступить к своим жилым пещерам. В общих залах сохранились следы отчаянных и безнадежных схваток. Поверх древних стенных барельефов хватало выжженных низкорослых силуэтов. Кое-где стены вообще зияли здоровенными выбоинами, и из-под каменных осыпей виднелись то измятое лезвие секиры, то подошва гномьего сапога, то лужа черной крови. Встречались и искореженные, разбитые почти до неузнаваемости гномьи доспехи - и из них медленно сыпался черный пепел, оставшийся от бывших хозяев. В подземельях висел тяжелый запах гари - но, к счастью, хотя бы не было сладковатой трупной вони. И не было тел, которые могли бы жрать крысы.
        Но особо радостнее от этого не становилось. Особенно жутко выглядели расположенные по сторонам арки, ведущие в жилые пещеры, - оплавленные и иссеченные огромными когтями, словно туда пробивались изо всех сил. Да, скорее всего, так оно и было, многие проходы оказались перегорожены наспех сооруженными баррикадами. Но защитников, увы, это не спасло: сейчас лучи фонарей тонули в пепельном мареве, воцарившемся в некогда жилых покоях.
        Отряд не заглядывал туда, и так было понятно, что они там увидят. У гномов не было времени на то, чтобы хоронить павших, - сейчас интересы живых были важнее чести мертвых. К тому же это вообще были гномы другого клана.
        За третьим жилым залом оказалось нечто вроде перекрестка - множество обжитых тоннелей уходили в разные стороны. Тут даже существовал небольшой форт стражников из клана Штройн - развалины этого сооружения как раз виднелись посреди зала. Но вокруг руин в два кольцевых вала громоздились обломки поверженных демонов. Судя по всему, гномы сражались отчаянно и умело, отдавая не меньше чем одного своего за десятерых. Сломить их демонам удалось только благодаря совокупной атаке сразу пяти живых таранов. Среди останков меньших демонов пролегали пять широких борозд, как будто к небольшой крепостице стражников сошлись чудовищные плуги. Слитный удар демонов просто перемолол форт вместе с его защитниками.
        Снор скомандовал остановку и, насупившись, глянул на брата. Наугер, молча кивнув, воздел свое оружие и с размаху ударил им по камню. Груда развалин, оставшаяся от маленького укрепления, сложилась в подобие невысокого, но внушительного обелиска. Кьяр, вытянув вперед руку, резко сжал кулак, заставляя камни прижаться друг к другу, затем выпрямил пальцы и рубанул ладонью вертикально вниз. С граней обелиска разом срезало все неровности, открывая глазу блестящую полированным камнем поверхность.
        - Как-никак это наши собратья, - мрачно проговорил Снор, подразумевая бойцов одного с собой клана. - Да и времени немного ушло.
        - Надпись сделаем позже, - обронил Кьяр, бросая науг в петлю на поясе. - Бойцы, нале-во! Шагом - марш!
        Отряд наконец-то свернул с главного прохода через Улей, и это стало заметно уже через пару сотен саженей. Проход заметно пошел под уклон, а скоро окончился тупиком; зато перпендикулярно ему в противоположные стороны уходили два других хода. И это было только началом. Чем дальше, тем хуже становилось качество проложенного тоннеля. Сначала пропала отделка потолка, затем мало-помалу сошли на нет обтесанные стены, и в конечном итоге остался лишь выровненный пол. Да и об одном тоннеле говорить не приходилось - здесь, в стороне от главной дороги, Улей показал свою истинную суть. Во все стороны, опускаясь и поднимаясь под разными углами, уходили все новые и новые ходы. Короткие переходы сменялись неожиданными поворотами, за которыми отряд вообще могла ждать лестница.
        Здесь не было заметно ничьего присутствия. На стенах кое-где остались лишь высверленные отверстия под светильники, из которых сыпалась ржавчина. Подпорки во многих тоннелях сгнили, чему немало способствовала вода, во множестве мест капающая с потолка, а кое-где текущая целыми ручейками. И в этих переходах снова появились крысы, питавшиеся, судя по всему, друг другом. Ширш нервно поводил усами и облизывался, но отправляться на охоту в боковые переходы не спешил. Больше всего ему сейчас хотелось утолить свое любопытство, но на помощь кирссу, пусть и не зная этого, нежданно пришел Альтемир, который просто задал тот же самый вопрос Снору - ну а вождю осталось лишь прислушаться.
        - Что с этими тоннелями не так? Почему тут все заброшено?
        - Ты бы лучше берег дыхание, - недовольно проворчал ярл, но больше для порядка - и так было прекрасно видно, что паладину быстрый марш нипочем. Как и его людям. - А с тоннелями ничего особенного. Рыли-то их тут во время войн, чтобы кому-нибудь в тыл или в бочину зайти. А как войны кончились, так и надобность в тоннелях отпала. По-хорошему, их бы вообще засыпать следовало, чтобы, понимаешь, не создавали неустойчивость в горных слоях и не вызывали обрушение верхних, обжитых ярусов. Но как обычно, дело общее, всем равно нужное - или не нужное. Скидываться никто не захотел, поскольку прямой выгоды не намечается, ну а в одиночку любой клан тем более этим заниматься не будет. Так что стоит, и ладно, когда начнет рушиться, тогда и будем думать. Некоторые только переходы забили наглухо и успокоились.
        - А зачем забили? - наивно поинтересовался паладин, не наделенный нюхом кирсса, а потому не улавливающий в общей гамме запахов опасных ноток.
        - Чтобы никого жратвой на дармовщинку не обеспечивать, - отбрил Снор. - А ты учти
        - нам тут стоит не только демонов опасаться. Их пока не видно, а вот что тут в эту темноту за многие годы наползло - никто не знает.
        Альтемир понятливо кивнул и насупился, внутренне проверив свою силу. Больше всего он боялся, что она снова не отзовется на его зов, но все было в порядке. Где-то глубоко в нем полыхал солнечный огонь, готовый вырваться наружу по первой команде хозяина.
        Ширш же едва слышно фыркнул, услыхав последние слова ярла. Конечно, он улавливал не слишком-то приятные ароматы, но окрестная темнота точно не таила никого, у кого хватило бы мозгов или силы напасть на крупный и хорошо вооруженный гномий отряд. Огромные чудовища в местные тоннели попросту не пролезли бы, а мелочь сбивалась в небольшие стайки, опасные лишь для одиноких разведчиков.
        Но все-таки подгорные твари были не главной опасностью. Кьяр непрестанно слушал горы, но его диапазон был ограничен и уже не доставал до главного прохода через Улей. С одной стороны, это было хорошо - гномий отряд опустился уже достаточно далеко. Но с другой - по скалам гуляли и иные, странные гармоники, которые не могли принадлежать ни одному наугеру. И этих колебаний становилось все больше и больше.
        Кьяр толкнул брата в бок и вполголоса проговорил:
        - Нас ищут.
        Снор пожал плечами:
        - Но ведь пока не нашли. А бежать рано. Где они?
        Наугер в бессильной ярости скрипнул зубами:
        - Я не чувствую. Не хватает сил.
        Снор, молча вздохнув, сочувственно похлопал брата по плечу. Печально, но восстановиться после Каменного Кулака наугер так и не смог. А значит, его неудача была хоть и неприятна, но простительна.
        - Радует одно, - словно стремясь оправдаться, проговорил Кьяр, - мы уже ушли на полверсты ниже уровня главного прохода.
        - Знаю.
        Наугер сосредоточился и принялся мешать поискам противника, на ходу ударяя оружием по стенам тоннеля и создавая ложные гармонические колебания. Хотя сбить преследователей с толку было непросто - разведчиков у демонов явно хватало, и кольцо гулявших по камню вибраций все сужалось. Ширш тревожно повел усами, почувствовав, что зверье в боковых тоннелях забеспокоилось. Твари, не обладавшие особым разумом, тем не менее шкурой чувствовали опасность и понимали, что скоро тут станет очень жарко.
        Сверху, словно визжащее сверло, ударил ликующий вой, прокатился по всем переходам и заставил вздрогнуть всех гномов без исключения. Наугер еще и выругался вслух - он-то полагал, что у отряда еще будет хотя бы полчаса. И просчитался.
        Подгорные звери, как по команде, ринулись наутек. Крупные старались держаться темных лабиринтов, а вот целые стаи крыс, словно обезумев, устремились даже по проходу, где шел отряд - прямо под ногами гномов. Свет и отчаянная ругань вкупе с топочущими ногами не могли их остановить, страх перед огненной погибелью оказался сильнее.
        Кьяр закрыл глаза, направив вверх внутренний взор - так ему было видно дальше. Демоны как раз вступали в центральный проход и растекались по брошенным залам, выискивая спуск. Найти его им удалось очень и очень скоро, и первые десятки тварей устремились ко дну Улья. А следом за ними рвались уже сотни, если не тысячи, словно наверху опрокинулась огромная, с полверсты в поперечнике, чаша, заполненная вязкой лавой, и жидкое пламя потекло вниз.
        Снор почувствовал, как кто-то коснулся его плеча. Он раздраженно поиграл желваками и резко развернулся, встретившись взглядом с Альтемиром. Паладин пощипывал кончик носа и спокойствием напоминал снежную шапку на скальной вершине.
        - Мои люди выдержат и более быстрый марш, уважаемый ярл.
        - Отлично. - Снор не пожелал тратить время и переспрашивать, считая, что командир должен отлично знать своих бойцов. - Отря-ад! Бего-ом - арш! Немного осталось!
        Тоннель и впрямь изменился. К выровненному полу снова добавились стесанные стены, вскоре появился и обрубленный грубой аркой потолок. Правда, кольца под факелы здесь были такие же ржавые и рассыпающиеся от древности. Да и судя по слою пыли, здесь давно никого не было.
        Через три сотни саженей свет от фонарей перестал отражаться на стенах и потонул в черноте. Похоже, это был добрый признак - гномы чуть повеселели.
        Камень вокруг начал едва слышно вибрировать - несущаяся сверху лавина приближалась, но пока что была далеко. Снор, бегущий во главе колонны, крикнул бойцам быть осторожнее и резко свернул налево.
        Глаза Альтемира расширились - пожалуй, после Третьей границы это было самое поразительное место, которое он видел. Гору пронизывал вертикальный ход, очень широкий; шахтерские фонари, уверенно светившие на сотню саженей, бросали на противоположные стенки лишь слабые отблески. Но и их было достаточно, чтобы понять
        - это не ствол огромной шахты, а нечто иное. Тутошних стен не касались кирки гномов, они были неровные и покрытые плавным узором из потеков застывшего камня. Ни верха, ни низа у этой исполинской бездны не было, она словно спускалась из ниоткуда в никуда.
        - Это Бездонный колодец, - подтвердил Кьяр, отвечая на безмолвный вопрос паладина. Ширш, как обычно, находился где-то неподалеку и внимательно слушал, оставаясь в тени. - Наверху ничего интересного, он просто сходит на нет недалеко от горной вершины. - У наугера отлично получалось бежать в полной броне и при этом разговаривать, даже не сбивая дыхания. Впечатляющий трюк, подумалось Альтемиру. - Внизу, если подумать, тоже - там просто вода. Свои проходы мы до нее не доводили, а тамошние обитатели не умеют карабкаться по отвесным стенкам. Так что колодец никогда не был особо опасным местом. А вот таинственным - да, мы до сих пор не знаем, кто, когда и зачем высверлил совершенно вертикальный проход в несколько тысяч саженей.
        Вокруг хода, словно змея, свивал кольца пологий спуск, высеченный в толще скалы. Между спуском и черной бездной оставалось с полторы пяди камня - строители не стали срезать этот слой, оставив его в качестве перил. На полу были видны старые царапины, оставленные сотнями кованых сапог, а иногда встречались площадки, выходившие в ствол колодца широкими балконами. Все механизмы, разумеется, были заботливо собраны и вывезены, и лишь по характерным отверстиям и каменным подпоркам можно было догадаться, что здесь существовали подъемники.
        Гномы бежали вниз, разматывая спиральный спуск виток за витком, а вокруг ничего не менялось. Наземные жители уже давно потеряли счет саженям, на которые спустился отряд. Походники Альтемира уже давно откинули шлемы на затылки, чтобы ничто не закрывало лица и не мешало дышать, но все равно потихоньку уставали. Паладин держался так, словно ничего и не было, а вот Ширш, как и любая кошка, непривычный к долгому бегу, то трусил с приоткрытой пастью, то нагонял большими скачками. Снор, поглядев на это, прикинул, сколько бойцы уже пробежали, и вскинул вверх сжатый кулак:
        - Стой! Передышка!
        Гномы, немедленно остановившись, принялись дышать глубоко и размеренно, что позволяло куда быстрее перевести дух, но требовало недюжинной силы воли, ибо организм упорно пытался начать хватать воздух частыми глотками. Люди, тоже знавшие об этом, последовали хорошему примеру. А Ширш, которому анатомия не позволяла выделывать такие фокусы, просто плюхнулся, где стоял, и устало потер лапами уши.
        Отсчитав ровно минуту, ярл дал команду трогаться. Такова была тактика гномов: они устраивали короткие передышки, за которые успевали чуть-чуть отдышаться. И даже тренированные мышцы легче переносили долгие нагрузки, если дать им немного отдохнуть.
        Внезапно близко раздался скрежет камня о камень, отразился от стенок колодца и понесся вниз, усиливаясь. Демоны, судя по всему, добрались до вертикального хода - сверху и впрямь разгоралось багровое зарево. Несколько тварей, слишком сильно разогнавшись, даже не смогли вписаться в поворот, проломили перила и рухнули в бездну. Эти живые факелы, истошно голося, пролетели мимо отряда гномов и с шипением врезались в колышущуюся внизу воду.
        Кьяр, нахмурившись, врезал наугом по стене, вызвав наверху очередную волну грохота и рева. Вниз сорвалось еще несколько демонов и целая лавина битого камня - наугер обрушил потолок винтового спуска, накрыв несколько десятков тварей. Но остановить врагов это не могло. Еще не успела осесть пыль, как они устремились вниз по осколкам тел своих же товарищей. Демоны были чем-то сродни ожившим мертвецам - так же не умели отступать, паниковать и чувствовать боли. А потому были опаснейшими противниками.
        И спускаться у них получалось тоже куда быстрее, чем у гномов. Снор, высунувшись в ствол колодца, осветил фонарем нижний виток спуска, изучая его в течение пары секунд, и уже на бегу бросил брату:
        - Нам осталось пробежать всего два оборота! Сделай что-нибудь посерьезнее, чтобы нас не догнали!
        - Ладно, уговорил! - Кьяр резко остановился, заставляя бегущих следом расступаться. Недовольных, однако, не было. Ведь именно от умения наугера сейчас зависело, успеют они уйти от демонов или нет.
        Гном закрыл глаза и сосредоточился. Силы у него было мало, так что все феерические чары отменялись. Впрочем, он мог отлично управиться и без особых затрат энергии; главное, хорошо представлять себе обстановку. И работать с выдумкой.
        Он поднял вверх руку, сквозь скальную толщу указывая на то место, через которое только что отряд Эрдессонов вышел в колодец, а сейчас рвались демоны. Сжал кулак, но неплотно. Словно в его пальцах находился и стремительно рос небольшой шарик: только что его с трудом можно было обхватить пальцами, а вот уже едва-едва удерживаешь самыми кончиками. С тяжелым вздохом наугер разжал ладонь, отпуская свое творение на волю, и почти сразу же наверху раздался тяжелый гул, словно кто-то уронил на каменный пол исполинских размеров мяч.
        И тот покатился под уклон, сметая все на своем пути. Кьяр все рассчитал верно: вес шара не выдержали бы никакие перила, но центробежная сила удерживала чудовищный снаряд в упор к стене, и он катился вниз, весело похрустывая недостаточно расторопными демонами. Вот теперь вниз обрушилась целая лавина этих тварей, истошно верещащая и переливающаяся всеми оттенками живого огня. В стволе колодца внезапно стало светло, будто днем, но заглядываться на это зрелище было некогда, потому что шар продолжал катиться, и рано или поздно он добрался бы до самого низа.
        Снор, к счастью, знал, на что шел. Через два витка действительно находилось устье тоннеля - очень большого, превосходящего даже основные проходы Армон-Дарона. И отряд, не жалевший сил, успел добраться до него вовремя. Кьяр, грохнув наугом по полу, быстро поднял пологий откос, чтобы исполинский шар, проскрежетав по нему, не закатился в тоннель, а отправился дальше, в воду. Затем гном вообще поднял каменную плиту под самый свод тоннеля, создавая преграду, которая хоть ненадолго, но должна была задержать преследователей.
        Ширш не знал, заметили ли остальные то, что успел увидеть он. Винтовой спуск, который, по словам гномов, раньше сильно не доходил до воды, теперь плавно погружался в волны, это было хорошо видно при свете падающих демонов. И в новом тоннеле не было пыли. И еще тонкий нюх кирсса подсказывал ему, что у здешних переходов есть хозяева - правда, не слишком понятно, каковы они с виду.
        Времени на передышку не было, и отряд, быстро перестроившись, побежал дальше по единственному оставшемуся пути. Тоннель оказался очень коротким, не больше полутора сотен саженей. И наземные жители даже поначалу не поняли, чем он отличался от остальных.
        В его конце не было темноты.
        К счастью, это был и не источаемый демонами багровый свет - скорее ровное, чуть синеватое сияние, исходившее, похоже, от самих стен. Гномам подобное было явно не в новинку, многие усмехались, глядя на ошарашенные лица наземных жителей. Те, конечно, на своем веку навидались всякого, но уж точно не светящихся грибов, которые ровным ковром росли на полу, стенах и даже потолке тоннеля.
        А в открывшейся следом пещере их было еще больше, и сами они росли тут уже размером не с кулак, а с целую голову, заполонив все стены странно ровными линиями, как будто когда-то здесь были грядки.
        Пещера оказалась почти круглой и не слишком обширной - до ее противоположного края было от силы три сотни саженей. Стены каверны поднимались вверх под уклоном, образуя нечто вроде неровного конуса со срезанной верхушкой. Грибы, росшие лучше и гуще всего внизу, поближе к набросанному неведомыми фермерами плодородному слою, к вершине все уменьшались и в конце концов сходили на нет. Поэтому там царил полумрак, из которого загадочно поблескивали кончики сталактитов.
        Внизу так же многозначительно поблескивала водная гладь. Пещера была затоплена целиком, поверхность воды колыхалась лишь на четверть сажени ниже уровня тоннеля, из которого вышел отряд. Вниз, насколько хватало глаз, все теми же стройными рядами уходили светящиеся грибы, и в воде им явно жилось лучше. От устья прохода начинался широкий мост, ведущий к островку в центре пещеры - и за него, ко второму тоннелю в противоположной стене.
        Гномы, не останавливаясь, загрохотали коваными сапогами по мосту, стремясь как можно быстрее оказаться на островке в окружении воды. Пока что ни в одном из выходящих в пещеру тоннелей не замечалось багровых отсветов, но расслабляться было рано: лавина демонов по-прежнему катилась сверху. Сами скалы содрогались от рева сотен и тысяч чудовищ, и гномы непроизвольно сбивали строй плотнее.
        Островок не производил впечатление природного, скорее, чьи-то умелые руки обточили торчащую скалу, срезав верхушку и придав ей округлую форму, насверлили отверстий, а сверху соорудили домики. По краям тут даже была небольшая стена - правда, высотой и крепостью она скорее походила на обычные перила. Ни ворот, ни каких-то укреплений тут не было и в помине. Но гномы тут же принялись исправлять это упущение, перегораживая баррикадами выходы на мосты. Наземные жители в основном оглядывались, причем с такими вытянутыми лицами, что Кьяр сжалился и с ухмылкой принялся просвещать Альтемира:
        - Здесь была грибная ферма, и это лишь центральный зал с цехом обработки и подъемниками, а по сторонам расходятся возделанные тоннели. Раньше тут было вполне себе сухо. Потом, когда гномы ушли, никто больше не обновлял дамбы и не откачивал воду. А где-то вообще могла прорваться подгорная река. И вот закономерный результат. Тут хозяйничали южане во время клановых войн, нашим бойцам сюда добираться было трудновато. А после заключения мира обнаружилось, что есть множество куда более удобных грибных делянок, и это местечко забросили. Все равно оно уже никому не нужно.
        Ширш, сосредоточенно нюхавший воздух, имел иное мнение. Конечно, здесь никого не было видно. Как, впрочем, и пыли в домиках или на самом островке. А в его центре теперь был затопленный колодец, в который уходила винтовая лестница. И этой лестницей, судя по запаху, продолжали активно пользоваться. Кирсс по-прежнему не мог себе представить, как выглядят здешние обитатели, но теперь он был совершенно уверен, что на гномов они непохожи.
        Оставалось только надеяться, что отряд, удирая от демонов, не угодил в еще худшую переделку.
        Но братьям Эрдессонам сейчас было не до этого; они считали, что решать проблемы следует по мере их появления. А значит, сейчас следовало как-то разобраться с демонами. Конечно, проще сказать, чем сделать.
        Кьяр, прислушавшись к голосу гор, покачал головой и повернулся ко второму тоннелю, стены которого как раз осветились тревожным алым заревом. Перекрыть проход завалом казалось несложным делом, и наугер это немедленно и проделал, но на самом деле все оказалось не так просто. Обрушивать целые горные слои гном не мог, слишком уж Улей был источен и нестабилен. Один крупный обвал мог вызвать цепную реакцию. А мелкие осыпи не могли остановить тварей - так, лишь ненадолго задержать.
        Однако ж сейчас гномы были рады и этому, получив возможность без помех закончить баррикады. Снор с энтузиазмом руководил бойцами, бегая между обоими выходами на остров. Конечно, поперек мостов уже было навалено и так достаточно камней, но ярл считал, что солдат должен быть занят делом, только в этом случае далекий и алчный рев демонов будет звучать для него ободряюще, заставляя шевелиться быстрее и делать что-то для спасения собственной задницы. А дать бойцам посидеть и просто послушать - верный способ получить к началу боя деморализованное войско.
        Это был один из редких моментов, когда Альтемир отлично понимал все происходящее, причем даже без слов - в конце концов, все командиры в чем-то похожи. Его собственные бойцы в лихорадочном строительстве не участвовали - во многом потому, что не могли, подобно гномам, играючи кидать каменные блоки весом с теленка. Занимать их еще каким-нибудь тяжелым трудом не имело смысла - они были мастерами своего дела и умели думать своей головой. Паладин взял с собой лучших даже среди бывалых ветеранов первой роты своего полка. Все они, отслужив положенный срок, решили остаться в полку, и некоторые прослужили больше, чем сам паладин прожил. Так что сейчас они занимались своими делами, рассредоточившись и выбирая наиболее удобные места для стрельбы.
        Ширш, умевший хорошо сражаться только в ближнем бою, справедливо рассудил, что его кожаная безрукавка будет плохой защитой от демонического огня, а потому даже не собирался искать себе место в боевых порядках. Разве что в резерве. Основным умением кирссов была способность незаметно подобраться к врагу и решить дело одним ударом. Но к раскаленному булыжнику откуда ни подбирайся, все едино. В конце концов, он уже накануне навоевался, а сегодня еще и набегался, так что сейчас, свернувшись клубочком на бережку, дремал с полуприкрытыми глазами. Созерцание водной глади, подсвеченной снизу грибным сиянием, его успокаивало.
        В тоннеле, идущем от колодца, темнота сохранялась недолго. Сверху, где поднятая наугером преграда была тоньше всего, начали просачиваться багровые отсветы. Барьер содрогался, словно в него билась яростная приливная волна. Демоны, открыв небольшую щель, целеустремленно принялись ее расширять, раздирая и тараня камень собственными телами. Первыми, естественно, шли рогатые тараны. И как только отверстие стало достаточным, чтобы первый из них смог просунуть башку, тварь тут же двинулась вперед, по самые плечи в камне.
        Обсидиан демонической туши, вдобавок укрепленный магией, взрывал скалу, словно стальной плуг мягкую землю. За этой мощной громадиной, по уже проторенной борозде, ломились следующие, а за ними сплошной волной по полу, стенам и потолку катились твари помельче.
        Гномы, без лишней спешки установив последние камни на гребень баррикады, перестроились несколькими линиями и потянули из-за спин арбалеты. Впрочем, им и так было понятно, что до стрельбы пока дело не дойдет - опасность была слишком велика, чтобы ее могли остановить простые воины, а значит, наугер обязательно вмешается. Так что можно было без лишней спешки приготовить оружие к бою и перевесить колчаны с болтами поудобнее, заодно наблюдая, как мост содрогается и проседает под копытами громадных демонов.
        Кьяр, хмыкнув, топнул ногой, обрушив мост и всех взобравшихся на него тварей в воду. Рев пара заглушил яростный рык подыхающих демонов, вверх рванулись густые белые облака, в не слишком большой пещере стало чуть труднее дышать, но путь врагам оказался надежно перекрыт. Сами опоры моста обломились почти у основания, скрывшись под водой, чтобы демоны не вздумали по ним прыгать.
        Но этого им и не понадобилось - меньше чем через минуту была готова новая тактика. Мелкие жукоподобные твари, используя свои природные навыки, снова полезли из устья тоннеля, только теперь уже широкой волной, ползущей вверх по стене. Если нельзя добраться до гномов напрямую, можно ведь забраться до самого верха пещеры, а потом упасть подгорным воителям на головы - и особенно приятно, что их дурацкие арбалеты так далеко не добивают.
        Из глубины тоннеля вынесся первый огненный шар, из-за плохого прицела упавший в воду на полпути до островка и взорвавшийся в столбе дыма и пара. Но метатели огня, следовавшие за отрядами ближнего боя, не особо расстроились, им просто следовало подобраться чуть-чуть поближе и уже оттуда попытать счастья.
        Битва начинала разворачиваться для отряда Эрдессонов не слишком-то удачно и совсем не так, как они планировали. У гномов, конечно, были мощные арбалеты, способные снимать лезущих по стенам демонов, но их было мало, в обычных тоннельных схватках такая убойная сила требовалась нечасто. Да и перезаряжались эти здоровенные стальные механизмы раздражающе долго. Командиры расчетов по приказу Снора крепили к навершиям дротиков загадочные темные склянки, которые при ударе о стену взрывались, оставляя гриб черного дыма, пятно жирной копоти и сбрасывая в воду по десятку демонов минимум. Но и эта хитрость помогала мало - твари лезли вверх сплошным потоком, быстро затягивая проплешины в своих рядах, и уже скоро должны были добраться до самого верха.
        Наугер скрипнул зубами в бессильной ярости: прилагать свои умения к своду пещеры он не рисковал, слишком велика была опасность обрушить всю каверну к чертовой матери. С противоположной стороны как раз раздались грохочущие звуки - демоны, на свою голову, прорвались через завалы и во втором тоннеле. И очень не вовремя для себя - Кьяр в яростном порыве отмахнулся наугом, даже не глядя, и сгоряча вложил в атаку больше силы, чем требовалось. Второй мост не просто рухнул - он, вопреки всем законам, пошел настоящей волной, смял и закрутил ошеломленных тварей и мощной лавиной ударил внутрь тоннеля, снова его запечатав. Сам же гном, охнув, сгорбился и инстинктивно схватился за кирасу в области сердца - безрассудная трата сил не прошла бесследно. Теперь ему следовало отдохнуть хотя бы с минуту, прежде чем снова вступать в бой без риска угробить себя одним махом.
        Ширш устало вздохнул и прекратил тщетные попытки спастись от шума и пыли, закрываясь лапами. Потягиваясь, он приподнялся и огляделся; раз уж не удалось вздремнуть, можно было хотя бы посмотреть на происходящее. Он спохватился как раз вовремя, чтобы увидеть в действии своего лучшего «друга».
        Перед тем как начать действовать, паладин сцепил пальцы и напоказ, с хрустом, выгнул их. А затем попросту создал вокруг одной ладони сияющий желтый шар и швырнул его прямо в поднимающуюся волну демонов. Звук удара и взрыва никак не походил на обычные, возникающие от огненных шаров магов, он был негромким и напоминал скорее вкрадчивый шелест, с которым от солнечной сферы разошлось светящееся кольцо ударной волны. В самом центре поднимающегося фронта демонов образовалась внушительная проплешина, почти сразу скрытая густыми облаками пара: в воду рухнули дюжин шесть демонов. Остальные, даже не приостановившись, продолжили свое восхождение, быстро затягивая прореху в своих рядах. В отличие от демонов-таранов мелкие жуки не ревели и не рычали, они просто взбирались наверх с непреклонностью автоматов и деловитым скрежетом суставов. И это действовало на нервы еще сильнее.
        Альтемир, скептически посмотрев на дело рук своих, сцепил кулаки вместе и вытянул руки, словно указывая ими вперед. Вокруг его ладоней возникла еще одна сияющая сфера, только на сей раз из нее вырвался широкий солнечный луч. Паладин, словно держа в руках меч, резко отчертил в воздухе горизонтальную линию, а поток света повторил его движение, обрезав волну демонов по верхнему краю.
        От такой атаки толку было чуть больше - падающие демоны цеплялись за своих лезущих следом собратьев и увлекали за собой еще и их. Но обвал затронул от силы три ряда тварей, примерно сотня отправилась пополнять базальтовые завалы на дне пещеры. И, как в детской сказке, вместо одного сорвавшегося вверх принимались карабкаться уже двое. Демоны упрямо тучей лезли из устья тоннеля даже не как тараканы - последним хотя бы ведомо чувство страха, когда над их головами нависнет грозная тень тапки. Их нашествие скорее напоминало потоп - бесстрастные, как сама вода, твари все с тем же однообразным скрежетом взбирались наверх.
        Наугер, успевший к тому моменту перевести дух, решил прервать эту идиллию - пусть и ненадолго. К тому же метатели огня как раз подобрались к устью тоннеля, и уже примеривались отправить гномам свой первый залп. Обрушившийся потолок тоннеля стал для них неожиданностью, и Кьяр бы не поручился, что слишком приятной. Поток огненных жуков тоже прервался, но завал почти сразу же зашевелился. Новые ряды демонов уже пробивали себе путь через каменную осыпь, и с их неутомимостью это не могло занять много времени.
        Сам же гном, хватая ртом воздух, оперся на свой науг, только чтобы самым постыдным образом не бухнуться на колени. Судя по ощущениям, Кьяр достиг своего предела, и теперь новые силы для битвы ему приходилось вырывать буквально с боем, сжигая себя. А самое веселье, судя по всему, только начиналось. Демоны почти пробили завал и во втором тоннеле, используя чудом уцелевшего демона-тарана по прямому назначению. Кроме того, стены пещеры так и не прекратили едва заметно сотрясаться
        - огненные твари, судя по всему, прокладывали новые ходы в скальной толще.
        Но это пока что было делом будущего, пусть и близкого, а пока Альтемир, отведя руку назад, создал в ладони еще одну солнечную сферу и с оттяжкой хлестнул по воздуху пальцами, словно кнутом. Продолжая движение его руки, воздух и впрямь прорезал сияющий хлыст, снова обрезавший поднимающуюся демоническую волну поверху. Эта атака наконец-то удовлетворила паладина соотношением между затратами сил и произведенным эффектом. Использование своих сил под землей, вдали от светила, давалось ему непросто. И пусть пока что он держался лучше наугера, на его лбу уже выступила испарина, а руки едва заметно дрожали. Хотя он чувствовал себя гораздо лучше наугера, а потому, сжав кулаки, принялся создавать еще один солнечный кнут.
        Новый удар не только сбросил в воду еще одну стаю демонов, но и заставил скалу содрогнуться. Паладин поднял голову вверх, непонимающе глядя на сотрясающиеся стены пещеры, - он точно не планировал ничего подобного. Кьяр, прикрыв глаза, скользнул внутренним взором по окрестностям и выругался про себя.
        Демоны все-таки пробились.
        Сразу в нескольких местах на разной высоте стены принялись трескаться, вспучиваясь громадными волдырями. Камень обкалывался, ссыпаясь вниз, а следом выпадали какие-то особенные демоны, похожие больше на жуков, но с очень мощными рогатыми головами. Эти копатели, выполнив свою задачу, были уже не нужны, а потому даже не пытались цепляться за стены, безмолвно падая в воду. А из открывшихся нор лезли все новые и новые огненные твари.
        Если раньше наугер и паладин еще, наверное, смогли бы удержать лавину вдвоем, то сейчас это было попросту невозможно. Демоны прибывали слишком быстро, чтобы с ними справились два чародея и три десятка расчетов с тяжелыми арбалетами.
        Ширш, отказавшийся от идеи вздремнуть под звуки битвы, впервые перестал жалеть об утраченном отдыхе. Под водой появилось нечто, требовавшее его пристального интереса.
        Немного подумав, кирсс решил не оповещать об этом гномов и людей - мало ли как на них подействуют такие новости в разгар битвы. Да и сделать они все равно ничего бы не смогли, в этом вождь был уверен. Так что он встал, справедливо рассудив, что не хочет мочить свой мех, и аккуратно запрыгнул на крышу. Потому что небольшие волны уже начинали лизать бережок острова и стены пещеры, и, судя по всему, это было только начало.
        Первые, самые быстрые демоны уже забрались достаточно высоко, чтобы отцепиться от потолка и рухнуть гномам прямо на головы. Подгорные воители, сдавленно ругаясь из-за сыплющегося в глаза песка, встретили летящих вниз тварей арбалетными болтами, перебив их всех еще в воздухе. Вот только даже когда исчезала скрепляющая демона магия, после него все равно оставалась куча тяжеленных булыжников. Раскаленных и быстро падающих.
        Арбалетчики быстро отступили под защиту щитоносцев, которые уже перехватили щиты обеими руками и подняли их над головой с уклоном, чтобы камни скатывались в воду. Гномья сталь с добавлением мифрила выдержала испытание с честью, украсившись внушительными вмятинами, но не сломавшись. Сами воины, наделенные от природы громадной силой, тоже не дрогнули.
        Повторять попытку враги пока что почему-то не торопились. Они уже добрались до самого потолка, осветив скопление сталактитов багровыми огнями, и все прибывали, накапливаясь наверху. Альтемир, не желая сдаваться, еще пару раз прошелся по стенам солнечной плетью, после чего притих, набирая силы.
        В пещере воцарилось нечто вроде тишины - к постоянному глухому гулу и реву разламывающих камень демонов все уже привыкли, а больше ничего не происходило. Защитники островка застыли с поднятыми головами, уже примерно представляя, что их ждет. А мелкие демоны все собирались и собирались под потолком, уже скрыв под слоем своих шевелящихся тел все каменные сосульки.
        Сверху набухала огромная раскаленная капля. Совокупная тяжесть демонов в ней должна была быть огромной, им даже не надо было драться, достаточно было просто упасть, чтобы получились гномы всмятку. Но пока что твари не спешили - видимо, хотели набрать критическую массу, чтобы решить все одним ударом.
        Ширш, пожалуй, был единственным, кто смотрел на воду. Остальные, задрав головы кверху, лишились возможности заметить, что волны уже поднялись почти по колено. А грибное сияние в одном из подводных тоннелей исчезло, закрытое чьей-то огромной черной тушей.
        Только когда вода стала заливаться крайним солдатам в сапоги, они соизволили оглядеться. Кирсс, невозмутимо умывавшийся на крыше домика, одним глазком все-таки поглядывал вниз - туда, где водная гладь принялась вспухать громадным темным бугром.
        Неведома зверушка, даже не успев толком вылезти из затопленного тоннеля, уже решила поднять голову над водой. Это свидетельствовало как о ее природном любопытстве, так и о том, что ее голову и задние лапы разделяло с полтора десятка саженей.
        По пещере прокатился гулкий, удивительно влажный звук. Только самые внимательные и способные удержать свой разум на грани паники успели заметить движение там, где предположительно было скрытое водой горло чудовища. Судя по всему, оно вознамерилось кем-то закусить.
        Гномы, по природе своей склонные к эгоцентризму и самолюбию, уверились, что это именно они столь привлекательны и аппетитны. Вся имеющаяся в отряде стрелковая мощь немедленно нацелилась туда, где из воды медленно поднималась исполинская башка, по краям которой двумя округлыми холмами выступали круглые глаза.
        Снор, вскинув вверх сжатый кулак, проорал:
        - Отставить!
        Ширш, удовлетворенно прикрыв глаза, кивнул своим мыслям.
        На бледном от нехватки сил лице Кьяра появилась хищная ухмылка.
        Альтемир ошалело смотрел, как черную башку рассекла щель бледно-красного, истекающего слизью рта. Бойцов обдало отвратительной гнилостной вонью с примесью тины.
        Здоровенные зрачки в глазах поднялись наверх - туда, где набухала капля из демонов. В пасти промелькнул широкий темный язык. Чудовище еще раз сглотнуло, при этом не глядя на гномов, чем несказанно их успокоило.
        А вот демоны явно заволновались, и их беспокойство нарастало пропорционально ширине, с которой распахивалась широченная пасть. Монстр с ободряющим видом сделал несколько приглашающих движений челюстями. Нижние демоны в ответ принялись карабкаться по своим товарищам вверх. Те, впрочем, понятия не имели, что концепция уже изменилась, а потому продолжали накапливаться.
        Капля достигла-таки критической массы и угрожающе нависла над островком на стремительно истончающейся перемычке. А затем очень большие тела принялись быстро-быстро двигаться в окружающем пространстве.
        Громадное чудовище могучим рывком поджало задние лапы, упираясь ими в дно пещеры, и с оглушительным плеском прыгнуло. Ширш, вздыбив шерсть, едва спасся, перепрыгнув на другой домик подальше от берега - крышу первого захлестнуло-таки волной. Мокрые гномы тоже выглядели не слишком довольными жизнью.
        Особенно если учесть, что прыжок этой твари, по логике, должен еще и закончиться.
        Но пока что она взвилась в красивом прыжке через остров, продемонстрировав отряду Эрдессонов свое брюхо. Снору снова пришлось удерживать бойцов, чтобы те не нашпиговали монстра арбалетными болтами - так, на всякий случай.
        Чудовище в полете заглотило каплю и, увлекаемое еще и ее весом, совершенно неизящно плюхнулось в воду с другой стороны пещеры.
        Волна, которая поднялась при этом, была именно такой, как можно было догадаться, - то есть огромной. Гномы безмолвно смотрели, как над ними поднимается величавый гребень, увенчанный сверху небольшими островками пены, и наклоняется над островком. Поскольку все бойцы благодаря тяжелым доспехам плавали даже хуже топора, их будущее было незавидным. Альтемир и Кьяр, переглянувшись, начали действовать.
        Паладин, приняв боевую стойку, сотворил особенно мощный солнечный кнут и рассек им волну посередине, чтобы верхняя часть без помех пронеслась выше острова. Остальное взял на себя наугер, с натугой поднявший свое оружие и обрушивший его на каменный пол. Дно рядом с островом вздыбилось несколькими высокими сваями. Подошву водяной горы эти волноломы располосовали на раз-два, сами пойдя трещинами, но все же устояв и лишив удар опасной силы. Ну а уж дальше бойцам следовало рассчитывать на смекалку и чувство локтя, держась друг за друга, за стены домиков и вообще за любые препятствия, только чтобы их не смыло.
        Ширша его высокий насест не спас. В последний момент вождь решил не рисковать и не подпрыгивать, пытаясь пропустить волну под собой, - не приведи предки, водяная масса все-таки зацепила бы его лапы и утащила за собой. Так что он спрыгнул вниз и уцепился когтями за оконную раму, на которой и повис после того, как вода схлынула. Мокрый, злой, с мордой, на которой было написано презрение ко всему вокруг, но хотя бы живой.
        Демоны как раз преуспели в том, чтобы наконец-то расчистить заваленные тоннели; во всяком случае, в их реве, когда они снова появились в устьях проходов, слышалось явное ликование. И немедленно ударившая им прямо в морды вода их явно здорово огорчила. Ходы снова завалило, только теперь курящимися каменными обломками.
        Пар затопил пещеру целиком - здешняя вентиляция, до сих пор пребывающая в исправном состоянии, не могла с этим справиться. Мельчайшие частички воды принялись оседать на всех доступных поверхностях или вообще объединяться прямо в воздухе. Так что недовольных и мокрых до нитки бойцов накрыло еще и дождиком, хорошо хоть теплым.
        Громадное чудовище тем временем не успокоилось. Сожранные демоны явно не встали ему поперек горла, а густая слизь в обширной пасти предохранила от ожогов. Впрочем, сухой остаток в виде бесполезных камней монстр благополучно выплюнул, а вот огненная суть пришлась ему по вкусу. Высунув башку из воды, тварь раззявила пасть и исторгла длинный язык бледно-синего, полупрозрачного пламени. Факел прошелся по стенам, сметая поналезших из нор демонов.
        Островок при виде такого чуда взорвался радостными воплями. Чудовище, судя по всему, их тоже услышало; по крайней мере, оно зажмурило глаза и издало глубокий рокочущий звук.
        - Похоже, оно довольно, - едва слышно пробормотал Кьяр, ни к кому конкретно не обращаясь.
        Снор, стоявший рядом, нашел в себе силы осторожно кивнуть. Ему тоже хотелось думать, что этот звук был выражением радости, а не признаком изжоги, для излечения которой неплохо было бы закусить сотней-другой гномов.
        Наступил краткий миг тишины - опасной, звенящей в ушах и полной угрозы. Словно громадные легкие втягивали в себя воздух, чтобы затем исторгнуть сокрушительный рев.
        Кьяр без сил опустился на камень и растянулся, закрыв глаза. Горы могли помочь своим детям восстановить их энергию, но для этого следовало очистить свой разум и освободить его от тела, которое нуждалось в отдыхе. А значит, сражаться вошедший в транс наугер уже не мог. Зато теперь его внутреннему взору были открыты все окрестные тоннели и переходы, забитые демонами.
        Впрочем, не только ими. Очень многие ходы вели вниз, в темные воды, и теперь по ним поднимались странные существа. Судя по всему, демонов они недолюбливали.
        Пещера со светящимися грибами стала лишь центром огромной схватки, растянувшейся на четверть версты. Теперь-то Кьяр видел, как наивны были его надежды удержать такую орду огненных тварей, их было попросту слишком много.
        С другой стороны, наугер мог похвалить себя и брата за изобретательность и находчивость - ведь не доберись Эрдессоны до затопленного дна Улья, у их отряда не было бы вообще ни единого шанса.
        Кьяр смотрел на происходящее как бы из отдаления, охватывая взором всю панораму целиком. Небольшой отряд гномов находился в самом центре. Сверху по-прежнему нависало багровое облако, но теперь, по крайней мере, были видны его края. А снизу двигались водяные твари, которым во множестве мест оставалось до встречи с демонами всего ничего.
        Вот они увидели друг друга в одном тоннеле. Через мгновение в другом.
        А еще через несколько секунд основание горы содрогнулось от рева и грохота столкнувшихся армад. Глубинные чудовища не отличались многообразием видов, больше всего здесь было странных созданий с несколькими головами, похожих на мифических гидр, что прицельно расстреливали демонов плевками кислоты. Их мощная чешуя позволяла выдерживать огонь, хотя от клыков и когтей защитить уже не могла.
        Иногда попадались и гораздо более мелкие сородичи громадного черного монстра, что спас гномов в пещере. Сейчас, на таком удалении, Кьяру они больше всего напоминали обыкновенных лягушек, только умеющих жрать демонов и выдыхать пламя. Мелкие жабы в тоннелях заглатывали врагов, отрыгивали бесполезные камни и плевались натуральными огненными шарами все того же бледно-синего оттенка.
        Не затихла и битва в самой пещере. Пусть по сравнению с происходящим вокруг ее масштаб был невелик, для наугера этот театр действий был крайне важен. Хотя бы потому, что тут валялось его собственное тело, совершенно беззащитное перед атаками демонов.
        Те и не думали отступать или сдаваться, они этого попросту не умели. Их задержка была вызвана корректировкой тактики, после чего нападение возобновилось. Судя по всему, демоны решили бросить в пещеру все имеющиеся силы, желая любой ценой стереть отряд Эрдессонов в порошок. Возможно, это была их личная неприязнь к членам клана Штройн, давно известным демоно-бойцам.
        Два нижних тоннеля, в силу их близости к воде, враги использовать перестали. В самом деле, какой смысл бросать туда новые силы, если громадной лягушке достаточно неловко повернуться, и получившаяся волна оставляет после себя одни дымящиеся обломки. Поэтому в дело были пущены новые твари, способные копать тоннели. Они быстро расширили имеющиеся норы и проложили новые. И по ним сплошным потоком двинулись пламенные жуки и метатели огня. Последние быстро рассредоточились по верхним краям стен, цепляясь когтями задних лап за камень, и бросали свои снаряды даже из такого положения. А жуки, следуя уже привычной тактике, лезли вверх. Только теперь они не собирались в большие скопления, а падали сразу, как только под ними оказывался остров.
        Этот частый ливень из демонов в первые мгновения оказался поразительно эффективен
        - гномы не успевали сбить в воздухе всех, к тому же им все равно приходилось уворачиваться от летящих камней. Так что не меньше трети жуков все-таки приземлялось, и хотя половина из них все равно разбивалась от удара в мелкие осколки, остальные создавали защитникам проблемы. А сверху эту свалку расстреливали метатели огня. Ответный огонь осложнялся в силу сразу нескольких причин. Во-первых, густо клубящийся в пещере пар мешал паладину и арбалетным расчетам взять нормальный прицел. А во-вторых, вражеские стрелки отлично понимали, кто для них представляет наибольшую опасность. Так что Альтемиру почти сразу пришлось оставить все мысли о нападении и заняться щитами, чтобы отражать нацеленные в него и в гномов огненные шары.
        С влажным чавкающим звуком сквозь белесую пелену пара пронеслось нечто длинное и толстое - сначала в направлении метателей огня и почти сразу обратно. Ширш, успевший разглядеть движение в деталях, увидел громадный язык, выстреливший в самую большую стаю демонов. Исполинская лягушка тем временем жмурилась от удовольствия, с громоподобным урчанием высасывая из добычи магическую суть. Судя по точности попадания, для охоты она пользовалась не только зрением.
        Привлеченные далеко разносящимся по воде звуком, в пещеру начали подтягиваться ее сородичи. Снор, надрывая глотку, сквозь дикий грохот и рев проорал приказ отступить в глубь островка и перегруппироваться, потому что жуки, падавшие ближе к воде, были лакомой добычей для зверей. Ярла с детства учили, что мешать чужой трапезе невежливо. А сейчас, учитывая, что у некоторых обедающих пасть распахивалась на рост хорошего бычка, это могло быть еще и опасно.
        Демонам то, что их добыча ушла из зоны досягаемости, совершенно не понравилось. Метатели огня были единственными, кто еще доставал до гномов, но их количество благодаря прожорливости огромных лягушек стремительно сокращалось. Краткое мгновение передышки - и в тумане мелькнуло нечто багровое, красное и оглушительно ревущее.
        Демон-таран вылетел из самой широкой верхней норы, разогнавшись настолько, что инерция позволила ему не упасть в воду вертикально, а описать красивую дугу, которая, судя по всему, должна была закончиться на островке. А за спинные пластины рычащей громадины уцепились жуки. В них, в свою очередь, вцепились следующие.
        Из норы вслед за летящим демоном разматывался целый шлейф, могущий служить неплохим мостом для их товарищей. Все произошло слишком быстро, чтобы кто-то из лягушек успел хотя бы облизнуться при виде нового угощения.
        Огромный таран приземлился с жутким грохотом, породив фонтан раздробленного камня, ударившегося во все стороны. Этот демон недаром был сделан из обсидиана, в противовес обычному базальту - он был и крепче, и сильнее, и злее. Какое-то падение с пяти десятков саженей его разве что слегка оглушило, и сейчас он протяжно ревел, мотая рогатой башкой и пытаясь подняться.
        В тон ему ответил Снор, заоравший боевой клич и ринувшийся в бой с воздетой секирой, которая уже вовсю полыхала, разбрасывая в стороны искры и капли лавы. И сам удар был непохож на обычный замах - за лезвием тянулась дуга яростного пламени, способная рубить не хуже зачарованной стали.
        Тварь все-таки успела мотнуть башкой - скорее на звук приближающегося гнома. Ширш, укоризненно дернув ушами, мысленно отметил в адрес ярла, что надо же и головой думать. Иногда лучше подобраться к врагу бесшумно.
        В ответ послышались сдавленные, но полные самодовольства проклятия. Снор отправился в полет спиной вперед, страшный удар промял ему кирасу и чуть не разорвал кольчугу под ней. Но это было великой удачей: если бы доспехи ярла были сделаны не из мифрила, он бы так и остался висеть на рогах.
        Зато и удар гнома не пропал втуне: чудовище грузно осело в выбитой им же воронке с разрубленной надвое головой, издавая леденящие душу вопли. Подобной музыки не мог вынести никто. Три ближайших арбалетных расчета, накрутив на стальные дротики, для гарантии, по целой связке разрывных склянок, всадили их в подыхающего врага.
        Кьяр, все еще пребывающий в трансе, бесстрастно отметил разлившийся вокруг аромат черного подгорного эля.
        Черные лягушки тем временем сообразили, что к чему, и устроили свалку за право первой подобраться к соблазнительно свисающей колбасе из пламенных жуков. По цепочке уже начали ползти другие демоны, надеясь успеть перебраться на остров, так что блюдо обещало стать ровно в два раза вкуснее.
        Все ссоры между квакшами быстро пресекла исполинская жаба, лично прибывшая к месту происшествия. Липкий язык ухватил тех жуков, что цеплялись лапками за остров, после чего всю цепочку, как огромную макаронину, засосало в необъятную пасть. Чудовище, зажмурившись от удовольствия, пару раз проурчало, заставив скалы содрогнуться, выплюнуло каменные осколки и прошлось по верху пещеры еще одним факелом синего пламени, сметая успевших поналезть метателей огня.
        Кьяр, снова обозревающий внутренним взором окрестности, отметил, что твари Улья успешно теснили демонов со всех сторон. Они буквально заворачивали огненных бестий по всем направлениям, как в бумажный кулек. Будь наугер эльфом или даже просто ценителем искусства, он бы, конечно, подобрал сравнение с цветком, закрывающим свои лепестки. А так уж что было.
        Ну а самих демонов красота оборотов заботила еще меньше, эти практичные твари интересовались в основном банальной эффективностью.
        Почему и были опасными противниками.
        Они почти мгновенно сообразили, что битва обернулась для них тупиком и, если продолжать в том же духе, их истребление станет просто вопросом времени, а гномов они так и не перебьют. И поэтому неведомый повелитель отдал единственный разумный в такой ситуации приказ - сосредоточить все силы на основной цели.
        Огненная армия, перестав обращать хоть какое-то внимание на пирующих животных, рванулась в пещеру, к центру - как вода в лохани, из которой вытащили пробку. Новые копатели были не нужны - нор в верхней части пещеры было насверлено уже столько, что там оставалось меньше камня, чем пустоты. Тут справились и обычные демоны-тараны, снося своими бронированными лбами перемычки между переходами.
        В пещеру устремился сплошной, неразрывный поток - настоящий демонопад. Все плавающие в воде твари впопыхах отгребали к стенам, чтобы не завалило. Лишь исполинская жаба пошире разинула пасть, радуясь привалившей удаче.
        Конечно, огненные бестии при контакте с водой немедленно подыхали, развоплощаясь. Но весь вопрос был в том, что закончится раньше - демоны или вода?
        Отряд Эрдессонов остался на островке практически в одиночестве. Вокруг образовалось сплошное кольцо пронизанного багровым сиянием пара, а рев воды и погибающих врагов оглушал так, что приходилось объясняться жестами. Кьяр, имеющий возможность оценить глубину водоема со стороны, быстро сделал это и после несложных для гнома вычислений бросился обратно в собственное тело.
        Многоглавые гидры и лягушки, проявляя неожиданную разумность и слаженность, кинулись отгребать останки демонов со дна подальше в тоннели, чтобы водоем не переполнился. Но их труд был практически напрасен, да и вообще скоро прекратился, поскольку вода так сильно нагрелась, что ее обитателям пришлось спасаться бегством. Лишь исполинская предводительница всей стаи, пусть и недовольно урча, как целая паровая машина, самоотверженно терпела и гребла лапами. Но и она не могла поспеть всюду.
        Пар густой пеленой висел в пещере, мешая даже стоящим плечом к плечу гномам разглядеть друг друга. Кьяр, сдавленно чертыхаясь, попробовал было крутануть наугом над головой, но болезненно сморщился и оставил эксперименты - воздух все-таки был совершенно не его стихией. А в таком состоянии он бы не смог вызвать и легчайший ветерок.
        Паладину воздушная магия тоже была крайне далека, но у него, по крайней мере, осталось побольше сил. А детского любопытства, то есть желания что-нибудь сделать и посмотреть, что получится, всегда хватало. Так что он сотворил очередной солнечный кнут и хлестнул им воздух над своей головой, а затем принялся описывать рукой широкие круги. Кончик плети то и дело прорезал поток демонов, развоплощая по дюжине тварей зараз, но это было лишь приятным дополнением. Основная же цель Альтемира заключалась в создании хоть какого-то воздушного потока, чтобы разогнать завесу пара. Тогда бойцы смогут и дышать нормально, и вообще будут видеть, куда и кого бьют.
        Битвы было все-таки не избежать. Водоем практически переполнился, и то и дело появлялись демоны, просто замочившие в крутом кипятке лапы. Конечно, они все равно подыхали, но уже по их булыжникам должны были пройти те, кто сможет добраться до гномов.
        Огненное войско понесло ощутимые потери - в пещеру больше не низвергался сплошной водопад демонов, а лилось несколько широких, но явно разделенных протоков, в которых, к слову, тоже появлялись просветы.
        Снор, все еще нетвердо стоящий на ногах после близкого знакомства с тараном, воздел вверх объятую пламенем секиру:
        - Братья! Врагов - до ррыта! А нас мало, но мы - Штройн!
        Гномы отозвались согласным ревом и застучали топорами в щиты. Ярл, не сомневавшийся в поддержке своих бойцов, развернулся лицом к первым выжившим демонам и махнул оружием в их сторону:
        - Надерем их огненные задницы!
        Бойцы, взревев как стадо драконов с отдавленными хвостами, остались стоять на месте. Вопреки всем законам жанра. Зато следуя голосу разума (и приказам командира), который советовал сбить ряды плотнее и встречать атаку единой стеной щитов. Героически бросаться в рассыпном строю на многочисленную орду быстрых и некрупных врагов - это чертовски удачная идея. Особенно если вы хотите дать себя окружить, запрыгнуть на спину и свалить поодиночке.
        А затем первая волна пламенных жуков хлестнула из тумана в плотно сбитый гномий строй. Щиты мгновенно разомкнулись на пол-ладони, чтобы дать ударить копьям, и вновь обратились единой стеной, теперь еще и окаймленной остывающими базальтовыми обломками.
        Альтемир еще никогда не видел вживую, как сражались гномы: он все время то отсиживался в тайнике Оцелота, то валялся в отключке и пускал радужные пузыри. Подгорные воители, в силу долгой жизни, успели понавидаться в тоннелях всякого и теперь спокойно делали свою работу. То есть убедительно демонстрировали, к чему приводят десятилетия постоянных тренировок. Ветераны Альтемирова полка и он сам, конечно, могли похвастать почти такими же успехами, но все приемы гномов были отточены до похвального автоматизма. А лишних движений они, похоже, не делали вовсе.
        Неудивительно, что в древней, уже почти забытой войне с гномами со стороны людей сражались в основном стрелки и маги. Чтобы эти машины для убийства ни в коем случае не подобрались вплотную, а то, знаете, начнется ближний бо…
        Паладин сморгнул. С другой стороны, это было просто хорошей иллюзией. Живой гном тем и отличается от машины, что быстрее начинает ломаться. То есть совершать ошибки. Их, ошибок, конечно, случалось немного - сказывался опыт. Но схватка была поистине жаркой. Любая оплошность или даже неточность сразу становилась смертоносной. А совершить ее куда легче обычного. Достаточно лишь чуть-чуть замешкаться и не успеть восстановить стену щитов. Или сделать недостаточно глубокий выпад, так что тварь не подыхала на месте, а еще успевала сотворить предсмертный прыжок. Или просто в демоне было больше магии, чем обычно, и он оказывался чуть быстрее ожидаемого. И это касалось только обычной, однообразной схватки «стая на стенку», а демонам, судя по всему, было неинтересно ее продолжать. С одной стороны на гномий строй хлынула настоящая волна - пламенные жуки катились на спинах друг друга в несколько слоев, гребень кургана поднимался на две сажени выше стены щитов. Снор, сплюнув, рявкнул приказ поднять щиты над головой. Та часть строя, на которую грозил обрушиться удар, перегруппировалась и стала похожа на кусок
черепашьего панциря, который простирался достаточно далеко, чтобы враги не попали внутрь.
        Первая волна и впрямь отхлынула быстро, чему способствовала слаженная работа копейщиков и арбалетчиков. Ярл, впрочем, не собирался рисковать, поэтому, возвысив голос, приказал сгруппироваться, сформировав не плотное кольцо, а настоящий гномий панцирь. Ширш и Альтемир со своими бойцами благоразумно решили оказаться внутри - мало ли что.
        То, что гномам дали несколько секунд на перестроение, только укрепило Снора в его подозрениях. Демоны и впрямь накапливались под прикрытием густой туманной завесы, чтобы повторить волну, только теперь уже со всех сторон.
        Команда поднять щиты прозвучала сразу же, стоило атаке начаться. Демонов встретил настоящий панцирь, забранный стальной броней и ощетинившийся копьями и даже успевший разок огрызнуться арбалетными болтами. Но этот ход гномов, пусть и единственно верный сейчас, особого успеха не принес. Пламенные жуки были мельче и проворней врагов, с какими обычно сталкивались подгорные воители. Пока копье разламывало на части одну тварь, две других уже успевали подобраться вплотную. Да и волны демонов двигались с достаточным напором и почти мгновенно погребли панцирь под собой.
        Воины, держащие щиты, багровели лицами от навалившейся на них тяжести, да и раскаленный воздух, идущий от тварей, почти сразу дал себя знать. Копья на такой дистанции оказывались совершенно бесполезными, а размыкать броневой слой для удара секирами было бы невозможным безумием. И вот тут просто идеально пригодились небольшие гномьи арбалеты, которыми был вооружен каждый воин отряда - в упор они прошивали что двойной пластинчатый доспех, что каменное тулово пламенного жука. А стрелять ими можно было через особые прорези в щитах, которые были предусмотрены как раз для таких случаев.
        Альтемир, рядом с которым гномы быстро очистили от демонов небольшую поверхность панциря, убедил щитоносцев разомкнуть слой брони, пусть даже на секунду. Стоило просвету открыться, как паладин, аж подпрыгнув от усердия, хлестнул солнечным бичом. Атака прошла почти вплотную к щитам, разорвав в щебень полсотни демонов и начисто сбрив копийные древки. Их хозяева поначалу разразились бранью, но потом, увидев масштаб причиненных человеком разрушений, уважительно примолкли. Несколько поломанных копий стоили того.
        Остальные воители, поддавшись извечному духу соперничества, с громкими возгласами и удвоенным усердием взялись за переработку демонов в гравий. Каждый хотел освободить именно свой щит и именно свой участок общего панциря раньше соседей, так что коллективное соревнование началось вовсю. Булыжники, оставшиеся от погибших демонов, скатывались по стене щитов уже небольшой лавиной, иногда просто унося еще живых врагов вниз. В общем, дело пошло на лад очень быстро, и гномы, скинув последнюю тварь со своих голов, разразились радостными воплями.
        Впрочем, в их крики тут же довольно невежливо вклинился рев пламени вкупе со скрипучим хихиканьем метателей огня. Этих демонов осталось, похоже, не так уж много, а потому они не стали рассредоточиваться вокруг, а собрались плотной группой в почти сотню рыл и влепили в панцирь добротный залп. Два десятка подгорных воителей размело в пепел вместе со всей броней и щитами. Еще столько же более везучих отделалось ожогами разной степени тяжести. Снору, который и так ошалел от подобного поворота дел, «повезло» особо - один из зарядов вскользь мазнул его по лицу, начисто спалив усы с бородой. Ярл побагровел так, словно был готов сейчас взорваться, и ткнул своей секирой во врагов:
        - Арргх!!
        Судя по всему, членораздельная речь для него сейчас была недоступным умением. Впрочем, его бойцы и так отлично поняли этот самый древний и доходчивый из всех боевых кличей. А самым непонятливым дорожку указал сгусток лавы, сорвавшийся с оружия Снора и расплавивший двух метателей разом.
        Конечно, панцирь не развалился, он просто уменьшился. В строю осталось больше гномов, чем ушло на вылазку, они перестроились и создали новую стену щитов, готовую отражать новые нападения. Но пока что демоны не спешили бросаться в новую атаку. Хотя надеяться на то, что они вообще закончились, было рано.
        Альтемир, без дополнительных указаний сообразивший, что сейчас нужнее всего, бросился следом за первой волной гномов, создав перед ними один из своих солнечных щитов. С магической точки зрения эта конструкция была построена так, что даже Кьяра перекосило: паладину приходилось мало того что бежать, чтобы она перемещалась, так еще и держать руки широко расставленными, удерживая ее хоть примерно по фронту. Конечно, тут и речи никакой не шло об избирательной проницательности - чтобы, к примеру, экран поглощал враждебный огонь, а вот притаившиеся за ним защитники, наоборот, могли стрелять в ответ.
        Впрочем, отряд сейчас был не в том положении, чтобы отказываться хоть от какой-то помощи. Так что ударный отряд гномов бежал вперед со всех ног и еще периодически выкрикивал благодарности пыхтящему от натуги паладину - его щит, при всех своих недостатках, исправно поглощал пламенные снаряды.
        Метатели огня, явно забеспокоившись, перестали хихикать, некоторые даже бросились врассыпную, чтобы уйти из-под прямого удара. Остальные же, и не думая убегать, вместо этого запустили своей следующий залп «свечкой» - по высокой дуге поверх щита. Альтемир, зарычав от напряжения, поднял щит под углом, поймав все огненные шары, кроме одного. Но и тот перехватил Кьяр, с внезапной прытью подскочивший и с разворота ударивший наугом. Снаряд, описав вторую высокую дугу, вернулся к своему хозяину и под мерзкое хихиканье соседей обратил его в горстку булыжников. А наугер в продолжение удара врезал оружием по камню, чуть сам на нем не распластавшись. В месте самого большого скопления демонов словно взорвалась мина: скалу вывернуло причудливым цветком с острыми лепестками, метателей огня разбросало по сторонам - и тут-то до них и добрались гномы.
        Паладин, наконец-то погасив свой щит, остановился, покачнулся и инстинктивно пошарил в воздухе рукой, ища, на что бы опереться. Битва все-таки здорово его подкосила, и он только сейчас почувствовал, насколько сильно. Круглая и холодная подпорка в виде шлема наугера, что удивительно, нашлась тут же. И что еще более удивительно, Кьяр даже не возражал. Напротив, он был только рад возможности самому схватиться хоть за что-нибудь, да хоть за ногу человека, чтобы не свалиться. Два чародея чувствовали себя, как отжатые после настойки черного эля тоннельные крысы, да и выглядели не шибко лучше. Разве что были еще живы.
        Снор, проносясь мимо покачивающихся, как заправские выпивохи, чародеев, только хмыкнул, но ничего не сказал. Ребята и так отлично потрудились. А кроме того, ему надо было лично принять участие в расправе и отомстить за потерянную бороду.
        Метатели огня в ближнем бою были меньше чем ничто, учитывая их небольшие тщедушные тельца и мастерство противостоящих им гномов. Снова появились пламенные жуки, но теперь их было мало, они нападали поодиночке или небольшими группками и как-то вяло. Некоторые воины даже не хотели марать оружие о таких врагов, разбивая их стальными сапогами.
        Водяной пар впервые с начала сражения начал рассеиваться и оседать, иногда выпадая мелкими каплями. Внизу он был, конечно, гуще всего, но гномы отлично видели демонов по их багровому свечению и били без промаха. А вот наверху…
        Наверное, Альтемир просто почувствовал что-то, заставившее его поднять голову. А потом он ударил вперед обычной волной света, постаравшись по мере сил сделать так, чтобы она просто отталкивала всех на своем пути, а не разрубала пополам.
        Гномов и самого Снора весьма невежливо и совершенно неожиданно толкнуло в спину, отправив прямо черепушками в стену. Ярл еще в полете умудрился извернуться, дабы взглянуть, что же это такое было, увидел паладина, на руках которого угасал солнечный огонь, выпучил глаза…
        И между ними с грохотом рухнули сразу три демона-тарана.
        Судя по воплям со стороны основного отряда гномов, туда пожаловали такие же гости. Альтемир не собирался оборачиваться, чтобы в этом удостовериться, - он с ходу ударил по правому чудовищу солнечным светом, уже не в силах придать атаке какую-либо форму. После чего с закатившимися глазами как стоял, так и рухнул на камень, только чудом не поломав себе нос.
        Демону, впрочем, досталось прилично, его пламя одним махом угасло почти вполовину, силы тоже подыссякли, и теперь он мотал башкой из стороны в сторону, явно пытаясь понять, где он сам и где враги, и неуклюже переминался, скрежеща составными частями. Несколько гномов, расправившись с метателями огня, уже подбирались к оглушенной твари, как охотничьи собаки к медведю, угодившему в капкан.
        Левый демон почти сразу же провалился в камень по самое брюхо, да так там и застрял, и по побелевшему от напряжения наугеру было понятно, кого следовало за это благодарить. Обычный камень громадная тварь взломала бы за доли секунды, но Кьяр удерживал вокруг ее лап оковы, не давая двинуться с места. Сразу полтора десятка арбалетчиков ухватились за предоставленную возможность обеими руками и тут же подарили чудовищу охапку стальных болтов - в сочленения, чтобы лучше дошло.
        Ну а на среднего, рыча как бешеный дракон, набросился Снор, с впечатляющей для бойца в тяжеленном доспехе прытью запрыгнул к нему на спину и принялся охаживать секирой, пытаясь пробить мощный щит, защищающий шею. Чудовище, завертевшись на месте, попыталось было встать на дыбы, но не совладало с собственной анатомией и попросту рухнуло набок, тут же, впрочем, резво перекатившись. Ярл, отскочивший в последнее мгновение, чудом избежал участи быть погребенным под огненной тварью.
        Демон прытко встал на лапы - одновременно со Снором, уже собиравшимся повторить свой маневр. Под яростным взглядом чудовища ярл на мгновение приостановился и сам уставился в пылающие буркалки. Затем, не отводя взгляда, для разогрева грохнул топором по щиту и побежал вперед. Демон с нарастающим ревом принялся разгоняться навстречу. Снора подобным было не напугать; он, судя по всему, решил, что раз повезло один раз выжить на рогах подобной твари, то дальше такие чудеса станут статистикой.
        Так или иначе, ему было не суждено выяснить результат своей авантюры. Сверху на ошалевшего демона обрушилась, казалось, сама темнота, и только в отсветах его пламени стали заметны черные когти на громадных, обтянутых чешуей лапах.
        Зато клыки были белые, а глаза красные - и то и другое внушающего уважение размера. Все это было немедленно и с угрожающим шипением продемонстрировано ярлу, который, по мнению зверя, слишком близко подошел к добыче. Гном, задрав брови под обрез шлема, прытко дал задний ход и остановился, лишь поравнявшись с братом.
        На двух остальных демонов-таранов приземлились такие же звери. Они не только превосходили огненных тварей размерами, но и на деле, похоже, были куда опасней, их чешуя отлично защищала от жара, а мощные когти вместе с крепкими клыками буквально разрывали врагов на отдельные булыжники. Кьяр не без труда узнал в этих черных созданиях самый крупный вид хищных гидр. У них была лишь одна голова, зато по силе и свирепости они давали фору целому выводку более мелких собратьев. И считались вымершими, благодаря чему жители гномьих поселений у водяных протоков могли спать спокойно.
        Из темноты наверху сыпались все новые звери - хищных гидр, правда, среди них больше не было, а вот обычных хватало. Это были те, кто преследовал демонов в верхних тоннелях. Им навстречу всплывали жабы и новые гидры. Где-то с другой стороны пещеры в воздух взметнулся фонтан базальтовых обломков - громадная лягушка, которую почти засыпало останками демонов, все-таки поднатужилась, выбралась и теперь скромно возвышалась над разношерстным стадом.
        - Похоже, огненная напасть миновала, - поразительно спокойно проговорил наугер.
        Снор молча кивнул, не отрывая настороженного взгляда от появляющихся зверей. Кьяр решил, что может устоять, опираясь на свой науг всего лишь одной рукой, оторвал вторую от рукояти оружия и едва ощутимо хлопнул брата по помятому наплечнику:
        - Да успокойся ты, а то мы не вместе решали сюда идти. Все в порядке.
        В чем-то он был прав, с наличием разного рода, размера и цвета когтей, клыков, спинных гребней и боевых шипов было все в порядке. И вот теперь настало время для главного вопроса сегодняшнего вечера. В голове каждого гнома он возник в то самое мгновение, когда тоннельные твари только появились, но каждый старался откладывать его как можно дольше.
        Может быть, звери питаются только демонами? Ну а если нет, может, они уже успели наесться?
        Впрочем, стоило лишь взглянуть на постепенно сужающийся круг оскаленных пастей, как ответ как-то сам собой появлялся в голове. И приходилось прилагать все усилия, чтобы от него отделаться и думать о чем-нибудь еще.
        Кольцо вокруг отряда гномов сужалось. Воители, не нуждаясь в приказах, сбились в панцирь и на всякий случай загородились щитами. Для братьев Эрдессонов, не спешивших присоединяться, оставили дверку в два щита. Но Снор и Кьяр не спешили укрываться за броней. В чем-то они были правы: реши твари сейчас наброситься, весь панцирь не продержится и нескольких минут. Гномы устали, многие были ранены, почти все остались без боеприпасов. В общем, сражение удалось на славу.
        Ярл, двигаясь подчеркнуто медленно, чтобы ненароком не спровоцировать кого-нибудь из милых зверушек, подцепил Альтемира и перекинул его через плечо. Затем поправил паладина так, чтобы по камню волочились его сапоги, а не голова. В силу разницы в росте задача эта была интересной и сложной и заняла Снора на несколько блаженных секунд, во время которых его глаза не шарили вокруг в судорожных попытках пересчитать все окружающие клыки. Или хотя бы те из них, что длиннее локтя.
        Громадная лягушка выдвинулась вперед, заставив тварей помельче расступиться, а гномий панцирь сдать задом. Затем исполинская голова опустилась так, что нижняя челюсть коснулась земли, приоткрылась щель пасти, откуда пахнуло зловонием.
        В головы бойцам полезли нехорошие мысли о байках насчет гипноза, после которого жертвы жабы стройной цепочкой сами идут в прожорливое брюшко.
        Но пока что на голове чудовища просто появился еще один нарост. И откуда-то сверху раздалось:
        - Кто вы такие и зачэм вы ищэтэ здэс смэрт?
        - Знакомый голосок? - хмыкнул Кьяр в адрес брата.
        - Угу. - Снор поправил паладина на плече и проорал в ответ: - Брони! Ррытовый из тебя злодей! Особенно с твоим акцентом!
        - Э, дарагой, что с акцэнтом?! Харашо все!
        По носу огромной лягушки, как с горки, скатилось нечто отдаленно напоминающее… да ничего оно не напоминало, если честно.
        Зато когда верхняя пара конечностей существа дернулась к середине и что-то там открутила и сняла, появилась ухмыляющаяся рожа смуглого чернобородого гнома. И сразу все встало на свои места. Судя по всему, на нем было нечто вроде странной защитной одежды, а на голове стеклянный колпак. На спине он таскал здоровенный ранец, раскрашенный, как и все остальное, в зеленовато-коричневые пятна.
        - Ну хорошо. - Чернобородый широко ухмыльнулся, продемонстрировав сияющие зубы. От дичайшего акцента и впрямь осталось одно слабое воспоминание. - Я смотрю, у вас проблемы?
        Из-под панциря, осторожно приоткрыв щиты, настороженно и испуганно стали выглядывать гномы.
        Кьяр красноречиво обвел взглядом плотное кольцо зверей и посмотрел на собеседника кристально чистыми глазами:
        - Да нет, ты что.
        Гном в ответ расхохотался и, заложив два пальца в рот, издал сложный, иногда пропадающий для слуха свист. Огромная жаба, резко подняв башку на головокружительную высоту, с многозначительным прищуром посмотрела на зверей у подножия своих лап и гулко ухнула. Звери понятливо зашевелились, расширяя круг, многие вообще потеряли интерес к происходящему и ушли под воду. А в получившиеся просветы между тварями вышли новые гномы в таких же странных костюмах.
        Стоило им снять головные колпаки, как гномий строй издал слитный вздох изумления. Многие гномы знали друг друга, правда, в последние годы не встречались, в частности, потому, что принадлежали к разным кланам. Да и что такое каких-то два десятилетия для тех, кто живет вдесятеро дольше? Зато приятней будет выпить эля со старыми знакомыми, и найдется о чем поговорить.
        Вместе с этим про стражников нижних регионов Улья давненько не было слышно вообще ничего. Разве только то, что встречаются они редко и в основном по случаю. И конечно, ходили слухи, что они втихаря занимаются чем-то странным.
        Следовало признать, на этот раз - редчайший случай! - все слухи оказались правдивыми. Эти гномы действительно занимались кое-чем странным.
        А братья Эрдессон, судя по отсутствию изумления на их лицах, об этом знали - ну или догадывались.
        Остальные же гномы, почуяв себя в безопасности, опустили щиты и дали волю чувствам. То есть закинули головы, раскрыли рты и принялись рассматривать окружающих их тварей.
        Оставшиеся звери, по-видимому самые ручные из всех, и впрямь вели себя не просто миролюбиво, а даже слегка напоказ, красуясь и наслаждаясь вниманием. Больше всего изумленных вздохов и восхищенных взглядов, конечно, доставалось блаженно жмурящейся жабе исполинских размеров. Но и остальные тоже не оставались внакладе, особенно хищные гидры, которые очень быстро выяснили, что у гномов в мешках остались припасы. И что они готовы с ними расстаться - причем чем шире улыбаешься в качестве приветствия, тем быстрее они это делают.
        Снор, убедившись, что ни одно место не лучше другого, положил Альтемира на камень прямо здесь. Наугер отцепил от пояса свою фляжку, открутил крышечку и сунул паладину под нос - наливать ему в таком состоянии было попросту опасно. Живительный запах, от которого слезились глаза, сотворил чудо - человек оглушительно чихнул, стукнулся головой о камень и рывком сел. Затем посмотрел мутным взглядом по сторонам, оценил количество и качество огромных зубастых тварей, выплывших из какого-то кошмара, и безапелляционно заявил:
        - Та-ак… Похоже, я еще не проснулся, - после чего бухнулся обратно на камень и вырубился так, что не реагировал даже на черный подгорный эль.
        Эрдессоны посмотрели друг на друга и с философским видом пожали плечами. Так или иначе, опасность человеку сейчас не грозила.
        Снор огляделся по сторонам, крикнул отряду располагаться на привал и проследил, чтобы командиры рангом пониже принялись исполнять команду, а также занялись ранеными и поломанным снаряжением. После чего решил, что может уделить несколько минут для важного разговора.
        Примерно в это же время Ширш вычислил место, где происходят самые интересные вещи, то есть обнаружил Снора и Кьяра, разговаривающих с еще одним вождем. Брон, привычный к наблюдению за самыми разными зверями, без особого труда приметил усевшегося неподалеку кирсса и ухмыльнулся Эрдессонам:
        - Я смотрю, вы и сами завели себе зверушку…
        Кьяр поморщился, представив, какое впечатление на Ширша произведет это заявление. Ведь благодаря заклинанию, о котором Брона не успели предупредить, он понимал не слова, а саму суть фразы, вместе с настроением.
        - Забыл сказать… - начал наугер.
        Брон, покосившись на кирсса, оценил его одежду и украшения и скорее для себя, из научного интереса, негромко отметил:
        - А она выглядит разумней большинства…
        - Кхм, и быстрее. - Гном вел себя крайне аккуратно, позволив себе только легкую улыбку. Не слишком хочется делать резкие движения, когда нечто мохнатое, злобное и с клыками многозначительно шипит тебе в ухо. А когтистой лапой держит у горла острие костяного копья.
        Брон перевел вопросительный взгляд на Эрдессонов. Снор, упершись глазами в пол, закрыл половину лица рукой и почему-то трясся, позвякивая кольчугой. Наугер же миролюбиво проговорил:
        - Ширш, он ведь не со зла - я его давно знаю. Он просто любит разных зверушек. Ну и ему трудно было сразу понять, что ты разумный.
        - Зато теперь я это вижу, - подняв бровь, заметил Брон. - Звери не умеют создавать и использовать оружие.
        - Философское размышление. - Кьяр поднял руки ладонями вперед. - Ширш, будь добр, отпусти его уже, а?
        Кирсс, напоследок улыбнувшись гному прямо в лицо своим особым оскалом, убрал копье и отошел, напоказ усевшись в двух шагах. Брон потер шею, улыбнулся своим мыслям и снова посмотрел на Эрдессонов.
        - Твоя квакушка тоже хороша, - с ухмылкой заметил наугер, показывая глазами куда-то вверх.
        Брон обернулся, поглядел на огромную жабу и расплылся в улыбке.
        - О, это моя любимица! - Он снова свистнул на самом пределе слышимости.
        Громадная башка опустилась, вызвав легкую панику в рядах осмелевших было гномов, и улеглась на камень нижней челюстью. Брон привычным движением поднял руку и почесал чудовище там, где обычно бывает кончик носа. Монстр полуприкрыл глаза и принялся урчать, заставляя каменный островок сотрясаться.
        - Уникальный экземпляр. Глава всего своего семейства.
        - Это уж видно.
        - Если вы заметили, у них забавная особенность жизнедеятельности - они могут высасывать из демонов жизненную энергию и, в отсутствие необходимости насыщения, преобразовывать ее в пламя.
        - Ну мы видели. - Снор, забывшись, попытался огладить спаленную бороду, нащупал пустоту и досадливо ругнулся. - Жрет демонов и плюется огнем.
        - Э-э… Ну да, - проговорил Брон тоном слегка раздраженного ученого, которому его же заумную теорию внезапно изложили в двух словах, просто и понятно. - Сейчас, в общем, у всего их семейства праздник. При таком-то изобилии демонов. Вообще, - гном заговорщически понизил голос, - она считает себя драконом, просто нелетучим. И я бы на вашем месте ее не разубеждал.
        Урчащий монстр издал какую-то особо проникновенную трель, заставив всех опасливо сглотнуть и молча согласиться.
        - И еще, - Брон внезапно посмотрел Снору прямо в глаза, - она не влезет в тоннели, ведущие к Кузне.
        - Сразу к делу, узнаю старого доброго Брони! - Ярл, окончательно оттаяв, решил наконец поздороваться со старым знакомым по-свойски. То есть облапить так, чтобы доспехи заскрежетали. Тот был только рад ответить взаимностью. Потискавшись, гномы отпочковались, вполне довольные друг другом.
        Кьяр, вежливо улыбнувшись, отделался тем, что поднял руку раскрытой ладонью вперед.
        - Так вот, собственно, про дела. - Брон, поправив шипы на доспехах, посерьезнел. - Я, сидя на дне своей ямы, все-таки немного представляю, как обстоят дела вокруг. В конце концов, мы дрессируем не только крупных зверей, до тоннельных крыс-разведчиков у нас тоже руки доходят. Поэтому я тут сижу - и сидеть продолжу. Во-первых, потому, что никто, кроме меня, с моей любимицей не совладает. А во-вторых, потому, что это только кажется, что нас тут много. А на самом деле у зверей рядом вода и гнездовья, так что они сражаются за свой собственный дом и потому стоят насмерть. Но, - гном поднял палец, заставляя хмурых собеседников проявить внимание, - вам я помогу. Что бы я там ни думал и ни помнил, но Кузня - это сердце Армон-Дарона. И каждого гнома.
        Ширш, наставив уши настоящими звукоуловителями, слушал внимательно, но никак не реагировал, даже на искоса брошенный взгляд наугера. Но можно было не сомневаться, что потом кирсс одолеет спутников вопросами.
        - Хорошо. Другого я и не ожидал. - Снор кивнул. - Сначала скажи, что вообще творится вокруг. И что нас ждет впереди.
        - В Улье демонов хватает. Впрочем, не столько, чтобы затопить его весь от края до края, этот древний муравейник никому на ррыт не нужен. И демонам в том числе. Эти твари вообще как-то непривычно разумно действуют.
        - Мы заметили, - почти хором ответили Эрдессоны.
        Брон кивнул, продолжая:
        - И тем не менее их тут много, слишком много даже для нас. А к нам, на дно, они придут, чтобы выяснить, куда делся крупный отряд. Так что большая часть моих стражей, уж поймите, останется здесь. Защищать дом.
        Особых вопросов эти не слишком вдохновляющие, но понятные слова не вызвали. Гном заговорил снова:
        - А на юге большие проблемы. Поскольку там больше всего народу, туда пришелся и главный удар. Из мелких поселений жители, хвала Кузне, хоть догадались уйти в крупные и там сели в глухую осаду. Что с клановыми цитаделями - понятия не имею, но они должны держаться. Слишком уж они хорошо защищены, чтобы так легко пасть. В основном друг от друга, ха. - Брон невесело хохотнул. - Лучше бы святыню так защищали, как клановые промышленные секреты.
        Эрдессоны переглянулись. Брон, конечно, давно вел свою собственную, особую жизнь, и потому ему такие буквально святотатственные слова были простительны.
        - Так вот, примерно за две версты от Кузни начинается настоящее пекло. Дальше мои разведчики пробраться не смогли - там, строго говоря, уже не гномьи тоннели. Захватчики делают с ними что-то такое, отчего кажется, что ты угодил в жерло вулкана. Сплошные трещины, разломы, лавовые потоки, обжигающий воздух и демоны, демоны… Это как гниль, расползающаяся широким кругом. Но до цитадели Штройн, самой близкой сейчас, вы должны успеть добраться. Особенно если не будете особо показываться тварям на глаза. Поначалу об этом позабочусь я - отправлю вас нижними тоннелями, где-то два дня пути вы пойдете по ним. Мои стражники вас проведут. А дальше вас спасет только скорость.
        - Да понимаем мы! - оборвал его Снор. - Все наши шансы - это проскочить, пока не подтянутся крупные силы. Иначе мы трупы, запеченные в собственной броне.
        - Или в чешуе, - в тон мрачно поддержал Брон. - Так что останавливаться вам не придется. Звери, которых я вам дам, смогут выдержать быстрый марш.
        - Ну, - заметил Кьяр, - тут мы тебе доверяем. Поскольку у нас нет никакого понятия, кто из твоих тварей на что способен и чего стоит в бою, то рассчитываем на твое понимание важности нашего похода. Уж не подведи.
        - Обижаете, друзья. - Брон, впрочем, не обиделся, а поддел братьев в ответ, и, судя по их усмешкам, это был верный ход: - Вот все вы, северяне, такие. Ну будем надеяться, наш радушный прием избавит вас от подозрительности.
        - И вот за это я люблю тебя еще больше, дружище! - Снор с небывалой энергией, как будто и не было битвы, хлопнул Брона по плечу, тут же нарвавшись на ответный тычок.
        Гномья способность устроить праздник в любых условиях могла поразить неискушенного наблюдателя. На деле же все было просто: когда вся жизнь проходит в полезном и общеукрепляющем физическом труде, в одних и тех же тоннелях, иногда, для разнообразия, хочется хорошенько надраться и набить морду соседу напротив. А потом можно помириться и еще раз выпить уже за это. Так что устроить небольшой пир по поводу победы, да еще и встречи со старыми знакомыми сам дух Кузни велел.
        И какая разница, что вокруг бушует война. Если бы отряду было необходимо куда-то немедленно рваться, они бы, после краткого отдыха, продолжили марш. Но безумной спешки не было - армию Короля Эрдессоны опережали больше чем на сутки пути, а Кузне важнее полные сил освободители, чем кучка падающих от усталости бойцов. Так что следовало хорошенько отпраздновать, отоспаться, привести себя в порядок и лишь потом двигаться дальше. Тем более что Брон пообещал не только провести отряд по нижним тоннелям, но и сплавить бойцов на спинах зверей, как на плотах. Это было быстрее обычного марша и давало выигрыш во времени, которым следовало распорядиться с умом.
        Неплохо было и то, что с демонами сражались разного рода звери. Те из них, кто погиб в бою, во многих местах достигли приемлемой степени прожарки, а их собратья еще не осознали понятие почетного погребения доблестно павших героев. Да и погребения вообще, так что с разных концов пещеры то и дело раздавался жизнерадостный хруст. Гномы Брона, чтобы добро не пропадало, тоже нарезали себе жареных кусков, тем более что мясо в большинстве своем выглядело вполне прилично, без особой экзотики. Альтемира от подобной практичности передернуло, и он, сбледнувши, грыз сухарик. А вот Ширш, которому в итоге досталась еще и порция паладина, такой подход одобрил целиком и полностью.
        У стражников Улья оказались неплохие запасы, а их эль из водорослей отлично бил в голову и был на вкус таким же мерзким пойлом, как и обычный грибной. Некоторые гномы уже дошли до той кондиции, когда начинают играть в игру «кто перебодает стену». Когда-то давно подгорные жители соревновались друг с другом, но из-за большого износа шлемов пришлось прекратить. К тому же стена, если проиграет, не станет набрасываться на тебя с топором и пытаться взять реванш.
        Кьяр, в разгар празднества почувствовавший, что ему уже хватит, под шумок отошел на край островка. Особо тише не стало, а вот успокоиться, глядя на воду, удалось.

«Мешает сосредоточиться, верно? Весь этот шум».
        Наугер посмотрел на парящего над водой Мурена. Было очевидно, что шаман показался только ему и остальные его не увидят. Даже если оторвутся от хорового пения и размахивания кружками в такт.
        Было не менее очевидно, что призрак говорящего с духами появился не просто так.

«Ты тоже почувствовал?»

«Конечно. - Шаман дернул усами, что должно было означать улыбку. - Я же, все-таки, тоже пророк».

«Да, время и впрямь близится».
        Мурен немного помолчал, подбирая слова, затем осторожно произнес:

«Если что… Я - живое подтверждение тому, что любой исход имеет свои плюсы».
        Наугер, обдумав услышанное, сообразил, что шаман таким образом пытается его поддержать. Мало ли чем все закончится… И ношу этого знания Кьяру придется вынести в одиночку. Рассказать хоть что-то кому угодно, даже собратьям-пророкам, он сможет только после. И даже сейчас, в ответ на искреннюю поддержку, он может лишь улыбнуться краем рта и подумать:

«Спасибо».
        Надо отдать Ширшу должное - с любопытством, уже сгубившим не одну кошку, он боролся долго. Но через сутки путешествия по однообразным темным тоннелям, большую часть которых делали явно не гномы, а в лучшем случае заполняющая их сейчас вода, кирсс не выдержал.

«Что такого было в том, что сказал Брон о своем прошлом? Вернее, чего он не сказал?»
        Альтемир, во время разговора валявшийся без сознания, тоже навострил уши. Эрдессоны переглянулись. Они, конечно, могли заявить Ширшу, что ему просто послышалось или он не так все понял. Но Снор, судя по всему, был в настроении поговорить о делах давно минувших дней, ну а Кьяр тем более не возражал.
        - Это интересная история, - проговорил ярл, почесывая бинты на подбородке. - Как водится, о двух братьях. А начинается она в последние годы клановых войн, когда сына одного из ярлов южного клана, побежденного кланом Штройн, отдали северянам в качестве заложника. Ну чтобы не было особого желания разрушить новоиспеченный союз.
        Ширш с важным видом кивнул. Подобную традицию степные племена знали и уважали.
        - Так вот, парня, конечно, никто не держал в цепях, на хлебе и воде и так далее. Нет, он жил и рос как нормальный гном; конечно, не имел доступа к секретам клана, но это и так очевидно, кто его к ним пустит. В положенный срок он женился, и у него появилось два сына. С небольшой разницей, лет в пятьдесят. Со старшим он совершил неслыханное дело - отдал его на учебу в другой клан. То есть, собственно, в Штройн, а мы ведь помним, что он был южанином. Но, видать, свое собственное детство он вспоминал не без радости, раз решил сделать то же самое для сына. В чем-то он был прав. - Снор замолк на несколько мгновений, глядя в пустоту и потирая пальцы друг о друга, словно пытался подобрать верные слова.
        - Наш клан на многие вещи смотрит иначе - шире и свободней, что ли, и это отражается во всем. В общем, старшим сыном был Брон. И его интересовали совсем уж странные вещи - в частности, жизнь подгорных зверей. Ну а пребывая в клане Штройн, он этот свой интерес только укрепил - никто ведь не запрещал ему заниматься чем-нибудь необычным. Это наше правило. Именно благодаря ему у нас появилось оружие, закаленное в огненной крови гор, и наугеры. Кончилось все тем, что Брон ушел в стражи Улья и в конце концов стал командиром отряда, патрулирующего нижние ярусы. Где, как мы видели, и развернулся вовсю. Надо признать, у него отлично получилось воплотить мечту всей своей жизни. - Ярл, прищурившись, улыбнулся своим мыслям. - Не каждому такое удается, в общем.

«А что с другим братом?» - Ширша было не так легко сбить с толку. Альтемир, напротив, повесил голову и о чем-то задумался.
        - А младшего брата, по настоянию его матушки, южанки, разумеется, воспитывали в родном клане. Ну вот и получилось… - Снор стукнул кулаком по ладони, снова улыбнувшись, но теперь без веселья. - Он стал рош'газар. Не знаю уж, есть у вас в степях кто-то такой, а вот нашему человечку наверняка известен имперский синоним. Это законник, знающий все традиции, к которому обращаются со сложными случаями и спорными вопросами.
        - У нас это обычно называется «судья», - отозвался Альтемир. Впрочем, невесть откуда взявшееся наитие толкало его сказать кое-что еще. - Только на вашем языке рош'газар - это в первую очередь хранитель традиций.
        Паладин, судя по озадаченному взгляду, был порядком удивлен, откуда вдруг в его собственной голове появилось это знание.
        Кьяр едва заметно дернул уголком рта, но промолчал, хотя и отметил себе переговорить при случае с Оцелотом.
        - Верно, - с явным удивлением ответил Снор. - В общем, двух более разных братьев и подобрать сложно. Один традиции знает и хранит, а другой нарушает их всем своим поведением, да и самим своим существованием. Так что неудивительно, что младший брат с удовольствием бы увидел зверушек Брона на вертеле, а тот, даром что миролюбив, предпочел бы скорее увидеть в таком же виде своего братца.
        Что-то в тоне ярла заставило Ширша насторожиться. История вроде как подошла к концу…

«Это все?» - Кирсс и сам конкретно не знал, что его беспокоило.
        Эрдессоны переглянулись. Кьяр сделал вопросительный жест, Снор только махнул рукой:
        - Сиди уж, я сам расскажу. Наш младший брат стал не простым законником, а самым лучшим во всем Армон-Дароне. Уж очень ему стояло поперек горла «позорное рабство» отца. Тут он несколько не сходился во мнениях со своим родителем, но самое главное ведь - уверенность в собственной правоте, нет? В общем, он нашел отличный способ отомстить клану Штройн. Уже после того, как наша исконная цитадель на севере оказалась уничтожена вулканом. Я ранее говорил, что мы потеряли в той катастрофе реликвии, которые нужны для избрания нового Короля. Ну так вот, а этот… кар'гоша… нашел дословную формулировку, что именно они дают право участвовать в избрании. Крохотная, казалось бы, разница… Но если ее верно подать, а у него это получилось… И те правила, которые установил наш же собственный клан в прошлом, сейчас обернулись против нас!
        - Хорош. - Кьяр положил руку брату на плечо, успокоительно похлопав по стали наплечника. - Дальше я скажу.
        Наугер обернулся к Ширшу и Альтемиру:
        - В общем-то это и вся история, за маленькой деталью. В ней нет имен. Этот хитрый рош'газар влез со своими поправками на последних выборах, когда Снор был кандидатом от Штройн. И наш клан со свистом прокатили - южане остались такими же крысами, как и были. По-прежнему готовы объединиться в стаю лишь против кого-то, особенно если есть древняя обида. Ведь клановые войны закончились нашей победой. Но хуже всего то, что теперь нашему клану вообще никогда не принять участия в выборах Короля. Если, конечно, все останется как есть.
        На щеках Снора вспухли желваки, Кьяр неприятно улыбнулся:
        - Ну и совсем уж последнее. Новым Королем стал сам рош'газар. В этом свете неудивительно, чего ради он так старался.
        - Так что, - поднял брови Альтемир, - Брон - брат Короля?
        - Я бы на твоем месте, мальчик, обратил внимание скорее на то, что у нашего Короля нелады даже с собственным братом. Вот такой он прекрасной души гном.
        - Хотя и неплохой правитель, надо признать, - угрюмо проговорил Снор.
        После длительного привала, означавшего собой конец первых суток плавания, отряд почти сразу покинул полузатопленные тоннели. В небольшой пещере обнаружился пологий спуск в воду, явно естественного происхождения. Дрессировщики подвели своих зверей к импровизированному причалу и сообщили, что часть пути придется пройти пешком. Гномы маленькими стальными ручейками потянулись на берег. Лягушки, которые везли их на своих спинах, облегченно встряхивались и наконец-то ныряли в воду целиком, чтобы освежиться. Впрочем, даже Снор не успел заподозрить неладное - ученые земноводные выныривали почти сразу. Им просто хотелось немного порезвиться и отдохнуть, и все понимали, что лучше предоставить им такую возможность.
        Гномы из стражи Брона показывали дорогу, а хищные гидры, появляясь из темноты, словно призраки, разведывали ее. Впрочем, тут вряд ли их могли поджидать враги. Снор примерно представлял, где сейчас находится - рядом с обычным водным путем, связывающим южные регионы Армон-Дарона с северными производствами. Никаких поселений или шахт в округе не было, да и вода подступала слишком близко, так что демонам соваться сюда не было никакого резона.
        Через пару сотен саженей и несколько узких щелей, где приходилось идти по одному, и то боком, отряд выбрался в длинную пещеру. Ярл поскреб бинты на подбородке:
        - М-да, и впрямь наш торговый путь.
        Прямо у берега беззвучно всплыли черные жабы, воспользовавшись своим, подводным путем. Снор, подозрительно поглядев на них, проговорил:
        - Думаю, надо было прислушаться к словам плотогонщиков. Они говорили - мол, всплыло из воды какое-то рыло, цапнуло две бочки черного подгорного и сгинуло. Вот куда товары-то деваются, похоже. Как жаба языком слизывает!
        Стражники Улья в отсутствие своего начальства, впрочем, не были склонны брать на себя ответственность и пожимали плечами, тем более что ярл говорил не без усмешки. Да и потери были не так уж велики, и списывали их обычно на счет самих плотогонов
        - дорога длинная, скучная, а праздника хочется.
        Хотя близость звериных ходов к транспортному каналу и впрямь наводила на размышления.
        За этим тоннелем явно ухаживали. Русло реки было расчищено от камней, пороги в некоторых местах попросту срезаны, стены выровнены, а с потолка сбиты опасные сталактиты. Впрочем, делать на стенах освещение или ставить стражу здесь никто не собирался - было куда проще и дешевле оснастить всем этим транспортные плоты.
        Сейчас по вполне понятным причинам никакого движения по тоннелю не происходило. Отряд Снора тоже шел в тишине, без огней - на случай, если у демонов найдутся соглядатаи, способные выносить близость ужасной воды. Бойцы набирались сил перед грядущими сражениями, по сравнению с которыми изматывающие схватки в Улье могли оказаться еще цветочками. Кьяр вообще дрых без задних ног. Когда надо было переходить из тоннеля в тоннель, его кое-как растолкали, довели под руки и погрузили на очередную жабу, где он снова отключился.
        Второй длинный привал устроили в небольшой пещере, где русло реки некогда загромождали пороги. Поток, разумеется, давно расчистили на необходимую ширину, а булыжники раскидали по сторонам, так что во многих местах скалы полностью закрывали воду, давая бойцам возможность спокойно разложить спальные мешки. Более неприхотливые животные с удовольствием задремали, наполовину лежа в воде.
        К середине дня тоннель, в котором пролегал водный путь, стал похож на гномьи переходы - строители выгнули в нем потолок аркой и ровно обтесали стенки. Снор, неплохо знавший эту дорогу, скомандовал остановку. Впереди находилась большая пещера, и в ней основной причал цитадели Штройн, лежащей у Кузни. Отряд сумел незамеченным подобраться очень и очень близко: от гавани до ворот цитадели оставалось меньше полуверсты. И было бы глупо рассчитывать, что демоны не держат разведчиков и здесь - уж слишком крупные и важные тоннели вели к воде, чтобы там не стояли дозорные.
        Две жабы быстро разгрузились, пересадив всех своих пассажиров на спины товаркам, и ушли под воду. Их дрессировщики, наглухо завинтив костюмы, нырнули вместе с питомицами.
        На причале, пусть и ближе к устью тоннеля и подальше от воды, и впрямь торчали демоны - четыре сбившихся в плотную кучку пламенных жука. Ни одна тварь не мотала головой из стороны в сторону, не озиралась по сторонам, пугливо вглядываясь в тени, не просила у соседа закурить и не жаловалась на службу. Демоны стояли, как переливающиеся огненными красками изваяния, и следили каждый за своим сектором - безмолвно и недвижно.
        Всплывающие из воды громадные лягушки им были, видимо, не в диковинку - никто даже головы не повернул, когда в темноте появились две широко расставленных пары глаз. Но происходящее демоны все равно фиксировали. Вот биологические объекты поднялись из воды по плечи. Вот у них открылись рты, в глубине которых заметны мощные языки. Конструкция языков позволяет предположить, что они находятся в скрученном состоянии, но при необходимости путем сокращения определенных мышц могут удлиняться, и очень быст…
        Раздалось аппетитное чавканье.
        Жабы и их хозяева огляделись по сторонам. Затем на причал выпустили небольшую стайку крыс, которые немедленно нырнули в тоннель. После этого по воде разнеслось гулкое кваканье, и в пещеру вплыли остальные животные. Кьяр, к тому моменту уже проснувшийся, сидел и продирал глаза, пытаясь прогнать остатки сна. Отдохнул наугер явно хорошо, но перед битвой ему однозначно следовало прийти в себя.
        Крысы выбежали из устья тоннеля и метнулись к дрессировщикам. Старший из стражников Брона, выслушав сбивчивые попискивания, тут же направился к Снору:
        - Ярл, сюда спускается небольшой отряд демонов - либо сменить стоявший здесь караул, либо узнать, что с ним случилось.
        Снор, наблюдавший за выгрузкой своего отряда, буркнул в ответ:
        - У вас хватит и ума, и опыта справиться самостоятельно, не отвлекая меня. Пусть их жабы сожрут, в конце концов!
        Его предложение действительно было не лишено смысла: отряд выгружался на дальнем конце пирса, вдалеке от устья тоннеля, и демонам, чтобы увидеть гномов, следовало еще выйти из-под арки. А жаб к этому моменту освободилось гораздо больше, чем две, и ни одна не отказалась бы слегка подкрепиться после утомительной дороги.
        Десяток пламенных жуков расхватали еще в проходе, как горячие пирожки. С довольным урчанием лягушки ушли под воду, а Снор принялся собирать гномов в панцири, поскольку понимал, что новые демоны не заставят себя ждать.
        Из-за небольшой ширины тоннелей единым строем весь отряд двигаться не мог, а растягиваться было опасно. Так что воители разделились на три панциря, каждый по полторы сотни секир.
        Кьяр, все еще отчаянно зевающий, закрыл глаза и слегка встряхнул свое сознание, скользнув мыслью по окрестным тоннелям. Секунду спустя он ухмыльнулся, как довольный оцелот, и повернулся к брату:
        - Смотри. Рисунок переходов не изменился, от гавани тоннель по-прежнему поднимается на двести саженей пандусом, затем встречается с северным торговым трактом. - Снор кивал, явно отлично понимая, о чем говорит наугер. - На подъеме посередине собрался кордон демонов - жуки, метатели, таран и еще какая-то тварь, смахивающая на живой фонтан лавы, - судя по всему, какой-то заклинатель. В нем больше магии, чем в остальных. Наверху, на тракте, уже начинается кольцо осады. Демоны там стоят сплошной толпой во всех залах, вплоть до самых ворот.
        - То есть ничего неожиданного, ты хочешь сказать? - невозмутимо проговорил Снор, задержал на брате взгляд с пару секунд, после чего оба заржали. Подуспокоившись, наугер поднял палец вверх:
        - Нет, кое-что все-таки есть. По пандусу сейчас спускается еще один отряд демонов, сейчас уже крупный, из жуков и метателей. Видимо, сообразили, что здесь что-то не то.
        - А, какая разница… - Ярл махнул рукой. - Все равно они нас обнаружат, минутой раньше, минутой позже… Но мы успеем прорваться до цитадели одним рывком. Если постараемся. В конце концов, - гном надел шлем, - это в наших интересах.
        Жабы, на спинах которых приплыл отряд, по своим габаритам для тоннельных боев не подходили. Они, конечно, могли влезть под арки, но развернуться там, тем более быстро, было бы для них непосильной задачей. Так что их вместе с несколькими дрессировщиками отправили обратно в Улей, и к бою готовились только гидры. Две самых больших бесились огромными живыми кусками темноты, разминаясь перед боем. Остальные под присмотром своих хозяев заглатывали воду, заполняя ею резервуары у себя в брюхе, чтобы не остаться без кислоты на полпути. Гидр было решено пустить вперед, потому что мчащийся гномий строй, закрытый щитами, хотя и весомый аргумент, но разогнавшийся под горку демон-таран вполне может называться тем самым приемом против лома.
        Эрдессоны зашли внутрь первого панциря, щиты за ними захлопнулись. Весь строй, содрогнувшись, взревел могучим движком в полторы сотни гномьих сил и рванул с места, оставляя полосы на камне. Хищная гидра, внезапно взвыв, припала к земле, а потом рванулась в устье тоннеля, как здоровенный живой снаряд.
        Вся маскировка, разумеется, полетела к демонам, но это было не страшно, так как отряд летел вслед за ней. Маленькая вражеская группа разведчиков, спускавшаяся посмотреть, все ли в порядке на причале, просто разлетелась в мелкую щебенку, перестав существовать. Кордон посередине тоннеля успел больше; пропустив вперед таран, жуки организовали живую стену перед метателями. Но по цели еще надо было попасть. Большой демон еще только начинал набирать скорость, целясь рогами в пару красных глаз на фоне черноты, а гидра, подпрыгнув и пропустив его под собой, обрушилась всем своим весом врагу на башку, всадив когти под закрывающий шею щит, и одним движением оторвала его вместе с головой. Метатели, естественно, промахнулись, их снаряды были очень точно нацелены, а потому поразительно быстрому зверю увернуться от них было легко.
        Но в тылах остался еще и заклинатель, впервые вступивший в дело. С таким врагом гидре сталкиваться еще не приходилось. Это был своеобразный демонический чародей, способный придавать пламени любые формы по своему желанию. Впрочем, и он тоже никогда раньше не дрался против пещерных животных, а потому избрал неверную тактику. Воплощенный им огненный клинок мог справиться с прочной чешуей, даже одного касания хватило, чтобы срезать взъярившемуся чудовищу кусок шкуры. Но дальше дело не пошло - гидра оказалась куда быстрее заклинателя, не дав ему даже нанести второй удар. А подоспевший панцирь гномов втоптал растерявшуюся мелочь в пол и ринулся дальше, наверх.
        До демонов наконец-то дошло, что все серьезно. Словно в недрах горы родился звук, который прорвался даже через грохот доспехов и кованых сапог по камню и достиг ушей каждого, затопляя сознание. Откуда-то снизу, от огненной лавы, покатилась волна звуков - рева, грохота, какого-то хищного клекота и металлического лязга. Гора содрогнулась от подножия до вершины, а гномы, приостановившись на миг, ощутили, как у них встают дыбом волосы и начинают зудеть зубы.
        Снор, никогда не терявший хорошего настроения, проорал брату в ухо:
        - Похоже, нарвались на охранную сигнализацию!
        Кьяр в ответ только хмыкнул. И крикнул гномам вокруг себя раздвинуть щиты. Воины выполнили приказ, даже не успев задуматься. Ярл только задрал брови, пытаясь понять, что это взбрело его брату в голову, а наугер уже выпрыгнул из строя и скомандовал сдвинуть щиты обратно. Пару мгновений Кьяр балансировал на поверхности панциря, прислушиваясь к ругани Снора и вглядывался в даль - туда, где разгоралось багровое зарево. Демоны, пробужденные сигналом тревоги, начинали охоту.
        А значит, следовало опережать их минимум на шаг. Наугер поискал глазами среди животных, бежавших впереди гномьего панциря, и окликнул ближайшего дрессировщика, ехавшего верхом на гидре. Такая зверюга, как помнил Кьяр, могла легко перемещаться и по стенам, и по потолку - главное, чтобы наездники держались крепко. У гнома, когда он услышал слова наугера, вытянулось лицо, но возражать он не стал - если тому так хочется свернуть себе шею, то пожалуйста.
        Демоны тем временем приблизились, и шли они, как и животные гномов, по всей поверхности тоннеля. Внизу набирали скорость тараны, выстроившись по два в ряд, а за ними по полу, потолку и стенам сплошной волной двигались пламенные жуки. Их столкновение с подземными тварями обещало быть по-настоящему жарким, и гномы чуть притормозили, чтобы не угодить в это безумие. Шансы животных на выживание были, увы, малы, но даже дрессировщики понимали, что это лучше, чем погибать самим. В конце концов, гномы начали приручать тоннельную живность именно для того, чтобы было кого отправлять в бой вместо себя.
        Кьяр, хоть и воспринимал сейчас все происходящее немного вверх ногами, не потерял ориентации в пространстве и принялся расчищать себе дорогу. Потолок тоннеля содрогнулся, в некоторых местах пойдя трещинами. Гномы опасливо втягивали головы в плечи, услыхав грохот камешков по щитам. Целью наугера, впрочем, были одни лишь демоны. Прокатившаяся по камню волна сбросила всех жуков вниз, где они попали под копыта таранов, и не думавших сбавлять скорость. И дрессировщик, повинуясь окрику пассажира, направил гидру в освободившийся проход, совершенно не понимая, зачем он это делает, что получится в итоге и выживет ли вообще хоть кто-то. Но наверное, наугер знал, что делал, если собирался оторваться от своего отряда и оказаться один в окружении врагов.
        Кьяр, впрочем, не желал тянуть с собой никого - или просто не собирался делиться славой. Так что когда гидра вцепилась когтями в арку, соединяющую идущий к гавани проход с основным северным трактом, наугер воткнул свое оружие в камень, где оно неожиданно прочно засело, и рявкнул:
        - Назад!
        Разумеется, его заметили - трудно не увидеть болтающегося под потолком гнома, такого же сочного и соблазнительного, как червячок на крючке. Наугер, ухмыльнувшись про себя, сварганил из камня грубую статую гнома, вбросил в нее толику магии, чтобы чуть-чуть пошевелилась, а сам разъял скалу глубокой щелью и укрылся в ней, стянув за собой края. Нехитрая обманка помогла сбить демонов с толку - даже заклинатели, наделенные подобием магического дара, не распознали фальшивку и удовлетворились тем, что разорвали каменную куклу в щебень.
        Сам же гном получил мгновение, чтобы оглядеться. Тоннели, хотя и сохранили прежнее расположение и строение, внешне действительно изменились. Брон был прав, сейчас они походили на настоящее пекло. Свет здесь исходил от самих стен, пульсирующих багровым сиянием. В бороздящих камень разломах переливался живой огонь, вызывая неприятные мысли о возможности появления оттуда новых демонов. В общем и целом, на родные гномьи тоннели это походило мало.
        Наугер мимоходом порадовался тому, что отдых пошел впрок. Наконец-то он мог сражаться в полную силу, к тому же теперь ему не было нужды делать что-то красочное, но малоэффективное, чтобы порисоваться. Сейчас он мог, да и должен был заняться тонким, изощренным чародейством. Ему необходимо сконцентрироваться, и уединенная келья в толще камня подходила для этого лучше, чем грохочущий гномий панцирь.
        Демонами совершенно точно управлял кто-то очень расчетливый. В спускающийся к гавани тоннель были брошены немалые силы, но неведомый полководец, похоже, не особо рассчитывал на их успех. Поэтому в самом тракте, представлявшем собой цепочку соединенных между собой длинных залов, собирались новые орды. Две волны демонов, первые шеренги которых составляли многочисленные тараны, расположились по обе стороны от подъема. С явным расчетом ударить по только выскочившим гномам с двух сторон и попросту раздавить их.
        Путь, ведущий к цитадели, наугеру был нужен, а вот на север ни он, ни его отряд сейчас не собирались. Конечно, жалко в одно мгновение уничтожать многолетний труд хороших каменотесов, но сейчас важнее была именно сиюминутная выгода.
        Наугер пробежался внутренним взором по арке потолка, выискивая в северной части зала слабые места. А затем разом ударил по ним, только на сей раз не для того, чтобы встряхнуть, а по-настоящему. Требовалось завалить проход в пять саженей высотой по самую маковку, чтоб уж наверняка никто не прорвался. Вибрация принялась гулять по своду, с каждой секундой раскачивая его все сильнее. Гномьи инженеры строили надежно, и сломать их труд в одно мгновение можно было только грубой силой. А наугер такого делать не собирался. Надо было рассчитывать усилия, чтобы энергии хватило на весь бой.
        Животные и демоны тем временем впервые столкнулись по-настоящему. Две хищные гидры, что бежали впереди, первыми схлестнулись с демонами-таранами, обратили головную пару в груду курящихся обломков и рванули дальше по головам. Истребление всякой мелочи этих диких монстров не интересовало, они давили пламенных жуков и зазевавшихся метателей лапами, стремясь вырваться в залы торгового тракта и снова найти себе противника по силам.
        Гидры несколько саженей мчались плечом к плечу, благо ширина тоннеля позволяла, а затем одна, решив схитрить, бортанула соседку в стену со всей могутной силушки и вырвалась вперед.
        Обиженная животинка, очнувшись от полусекундного ступора, прыжком рванулась вперед, чтобы ухватить свою товарку зубами за заднюю часть и призвать к ответу. А потом, наоборот, выставила вперед лапы, всеми силами пытаясь затормозить, чтобы ни в коем случае не разделить судьбу финишировавшей победительницы.
        Та слишком поздно сообразила, что жульничать нехорошо. Впрочем, вряд ли она вообще это знала. А после встречи с отрядом из двух десятков заклинателей ей и не суждено было заполнить сей пробел в своем образовании.
        На сей раз демоны, учитывая ошибки прошлого, не стали воплощать огненные клинки, ведь тогда они были бы ограничены своей собственной скоростью. Поэтому первый ряд исторг пламя вспышкой, создав огненную стену. А остальные заклинатели, создав нечто вроде огненных кнутов, ударили ими прямо сквозь пламенную преграду, разрывая гидру в клочья.
        От громадной чешуйчатой твари остался лишь клуб удушливого дыма, облако пепла и омерзительная вонь горелого мяса. Даже Кьяр, сидя за каменной перегородкой, поморщился и покачал головой. А выжившая гидра, проявив чудеса сообразительности, рванулась обратно в тоннель, ворвавшись в тылы отряда пламенных жуков и разбросав их в стороны.
        Между тем наугеру следовало уходить, поскольку воздух в его келье уже заканчивался, да и делать тут было больше нечего. А с таким отрядом заклинателей внизу спускаться тоже было опасно.
        Наугер уже приготовился жахнуть по ним чем-нибудь массовым, чтобы накрыть весь отряд и не дать им поджарить себя в ответ, но тут из устья тоннеля вынеслась стая солнечных шаров. О точности прицела не шло и речи, зато они взрывались в воздухе, расплескивая вокруг кольца огня. Альтемиру, похоже, двухдневный отдых тоже пошел на пользу. Ну а заклинатели, не успев перестроить пламя с атаки на защиту, заглотнули по доброй порции огоньку каждый, что негативно отразилось на их жизнедеятельности.
        Демонов все-таки оказалось больше, а животные, оставшись без поддержки громадных хищных гидр, не смогли справиться с огненной волной. Но они хотя бы успели выбить наиболее опасных таранов - последнего походя разорвала на куски отступающая хищная гидра. Немногих выживших дрессировщики отозвали обратно к воде - животные уходили по потолку, цепляясь когтями за камень. Ярл махнул на эти подкрепления рукой, и гномы планировали вернуться домой, в Улей. Пламенные жуки обрушились на гномов.
        Учитывая то, что на панцирь накатилась настоящая волна, гномы даже не целились. Строй ломился вперед, тыча вперед копьями и расстреливая все перед собой из арбалетов, потому что не попасть было невозможно. Альтемир в этой свалке умудрялся жарить метателей огня, не давая им прожечь стену щитов.
        Бой в наклонном тоннеле закончился быстро, лишний раз доказав, что неведомые командиры демонов не питали в его отношении особых надежд. Первый панцирь с разгона вылетел в торговый тракт и даже не успел оглядеться, как с двух сторон на него пошли волны врагов.
        И тут потолок над северной частью зала наконец-то обвалился под аккомпанемент дикой ругани Снора, обещающего шкуру содрать с брата за такие художества.
        Какая-то часть демонов, в основном из задних рядов, успела отступить из-под рушащейся лавины, но пробиваться через завалы им пришлось бы никак не меньше нескольких часов, ибо наугер постарался от души: тракт оказался перекрыт, и единственный путь для отряда теперь лежал на юг, туда, где через пятьдесят саженей заканчивался этот зал и находился проход в следующий, ведущий к воротам самой цитадели.
        Но туда еще предстояло добраться. Вторая волна демонов набирала ход, готовясь ударить панцирю в бок и опрокинуть его. Вражеская тактика пережила еще одно улучшение - теперь верхом на таранах ехали заклинатели, уже раскручивая свои огненные кнуты. И пользоваться они ими умели явно не хуже паладина, щеголявшего своим мастерством в грибной пещере. Длинные языки пламени рванулись вперед чуть ли не на полсотни саженей, нацелившись разбить щиты и укрывшихся за ними гномов.
        Альтемир, по примеру наугера покинувший общий строй, раскинул руки в стороны и сотворил полупрозрачную пелену солнечного щита, отразившего все атаки. Демоны, впрочем, не выглядели обескураженными, их ездовые тараны мчались вперед, и остановить многотонные каменные глыбы паладину все равно было не под силу. Так что его щиту оставалось жить считаные мгновения.
        Панцирь тем временем развернулся широким строем, спинами к завалу. Даже Снор нехотя признал, что с надежной стеной позади ему сейчас было куда спокойнее. Выбирающиеся из тоннеля гномы сразу же вливались в общий большой строй, готовя к бою арбалеты.
        Наугер наконец спрыгнул вниз, прямо на стремительно уменьшающуюся полосу свободного камня между стеной щитов и демонами. Еще в воздухе он перебросил оружие из руки в руку, описывая вокруг себя светящийся круг. И, приземлившись, просто топнул ногой по камню, заставляя свет стечь по своим доспехам и уйти в пол.
        Скалы перед ним встали дыбом, взметнув вверх стену пыли и изогнувшись настоящей волной. В это чародейство Кьяр вбросил гораздо больше сил, чем в разрушение свода: там ему надо было лишь ударить по слабым точкам, чтобы гравитация сделала за него все остальное. А чтобы заставить камень ломаться и гулять, словно океанские валы во время шторма, требовалось настоящее мастерство. И огромное количество энергии для практического воплощения.
        Гном, изящным для закованного в доспех коротышки движением оперся на науг и вытер со лба честный трудовой пот. Панцирь аж щиты приоткрыл, чтобы дать всем возможность поглазеть на разрушения. Волна раздробленного камня ударила во все стороны, поднимаясь, словно цунами на побережье, и погребла под собой и таранов с их наездниками, и львиную долю более мелких войск поддержки. В дальнем конце зала остались в основном сбитые с толку метатели, которые не могли прицелиться из-за густой пыли, и несколько десятков пламенных жуков.
        Отряд Снора, едва веря своему счастью, с радостным ревом рванул вперед, чуть не затоптав по дороге паладина и наугера. Воители неслись так, словно у них под ногами был не молотый щебень, а ровный пол. Метатели огня так и не успели нацелить свои снаряды до волнительной встречи с гномьими секирами, хотя под конец просто начали бить вслепую, и даже несколько раз попали. Альтемир в этой пыли тоже не мог толком разобраться, куда щиты ставить-то. Но потери все равно были невелики - ни одного погибшего и всего десяток раненых.
        Кьяр тем временем поспешно затыкал все боковые тоннели - от главного торгового тракта, разумеется, отходили разные проходы, ведущие к шахтам, складам или поселениям. И все эти ответвления, что характерно, сейчас были забиты демонами. И вот тут наугер не рассчитал - пока он заваливал тоннели с одной стороны, из арок напротив вывалилась небольшая армия и ударила гномам во фланг и тыл.
        Панцирь, впрочем, потому так и назывался, что не имел слабых мест и был всегда настороже. По накатывающим демонам хлестнул залп из арбалетов - сначала больших, снова метающих взрывающиеся дротики, а затем и из маленьких, смертоносных на близкой дистанции. Проблемы, как обычно, возникли лишь от одного шибко резвого тарана, который умудрился взломать стену щитов, а сидящий на нем заклинатель жахнул в пролом огненной вспышкой. До того как к месту действия прорвался Альтемир, к праотцам отправилось два десятка гномов, изжаренных заживо в собственных доспехах.
        Паладин первым делом всадил в таран что-то вроде солнечного копья, пробив здоровенную тушу насквозь. Заклинатель, оглушительно зашипев, провалился в гору булыжников, на которые разлетелся его скакун, и сразу же хлестнул через них огненным кнутом. Альтемир пригнулся, пропуская хлыст над собой, и ударил по полосе пламени кулаком, рассекая ее надвое, чтобы она, не дай бог, никого не задела. А с другой руки метнул свою собственную плеть, от которой заклинатель уже не успел увернуться.
        Кьяр, видевший эту краткую дуэль с первого до последнего мгновения, только покачал головой, не забывая при этом рушить остальные боковые тоннели. Парень стал явно сильнее, и даже не за счет запаса энергии, которой ему под землей по-прежнему остро не хватало. У паладина ощутимо прибавилось мастерства в обращении со своим даром.
        Глядишь, когда-нибудь он дойдет до того, чтобы понять его природу.
        Внезапная тишина всех буквально оглушила. Лишь через несколько секунд стал слышен отдаленный рев демонов, пытавшихся прорваться сквозь завалы, но это был лишь общий фон. А зал наконец-то опустел, и отряд теперь стоял перед наглухо закрытыми воротами в следующий.
        Раньше здесь стояли добротные стальные створки гномьей работы, но демоны успели здорово все поменять. Теперь это был здоровенный раскаленный портал, иссеченный лавовыми трещинами и расписанный в соответствующих тонах. Створки, высеченные из цельных обсидиановых глыб, висели на мощных петлях, а вместо запора скалилась здоровенная, в сажень, демоническая рожа. Витые рога, багровый пламень в глазах и гнусная ухмылка зубастой пасти прилагались.
        Панцирь, не разрушая стену щитов, ухитрился выстроиться перед воротами полукругом, в середину которого вышел Кьяр как наиболее искушенный в таких вопросах. У наугера действительно имелся подобного рода опыт, и он подсказывал, что дверь открывается либо секретным словом, либо определенным заклятием, либо ответом на загадку. Но гном сейчас был как-то не в настроении играть в шарады, а потому просто от души врезал наугом прямо по замку, то есть по носу поганой морды.
        Рожа, издав глухой стон, пошла трещинами и обиженно развалилась на куски. Створки ворот сорвались с петель и величаво рухнули внутрь. Панцирь сопроводил успех Кьяра приветственными криками, но достаточно сдержанно, поскольку гном сейчас действовал не по традициям. То есть попросту сжульничал, лишив тем самым бойцов заслуженного зрелища.
        В лица гномам не ударил залп огненных шаров. Не взревели разгоняющиеся тараны. Не хлестнули кнутами заклинатели. Даже каких-то паршивых пламенных жуков и тех тут не было.
        Тут вообще ничего не было. Все огромное помещение пустовало, целиком. В дальнем конце просматривались иссеченные когтями и клыками, а то и чем похуже ворота цитадели. Наглухо закрытые, разумеется.
        И посередине на полу возвышался небольшой холм, покрытый оплавленной коркой полупрозрачного вулканического стекла. Внутри пульсировал багровый свет.
        Эльтер, как обычный человек, не умеющий швыряться огнем или раскалывать землю (разве только с помощью лопаты), не принимал заметного участия в предыдущих боях. Зато сейчас у него появилась возможность блеснуть интуицией и солдатской смекалкой, что выработались за сотни вылазок в Глорнский лес:
        - Это ловушка!
        - Спасибо, капитан. - Альтемир, Снор и Кьяр, не сговариваясь, одарили человека скептическими взглядами. Это было очевидно.
        Как и то, что остановиться или повернуть назад отряд все равно не мог. Ярл, придав себе суровый взгляд и мужественно утерев нос броневой рукавицей, проговорил:
        - Ладно, что стоять. Пошли.
        Остальные за неимением лучшей альтернативы подчинились. Отряд разбился на два панциря, которые принялись аккуратно протискиваться вдоль стеночки, держа под прицелом как подозрительный холм в центре зала, так и лавовые разломы в стенах. Ничего существенней света и искр оттуда пока не рождалось, но ситуация ведь могла измениться очень быстро.
        На середине пути Кьяр, ухмыльнувшись, хлопнул брата по плечу:
        - Во, наугеры в цитадели наконец-то проснулись.
        Поскольку из-за ворот по-прежнему не доносилось ни единого звука, Снор был рад услышать хоть какие-то сведения о происходящем внутри:
        - Что говорят?
        - Что из этого холма посредине зала любят вылезать демоны.
        - А до того, что камни падают вниз, они еще не додумались?
        - Судя по всему, нет, - с каменной же мордой ответил Кьяр. - И открывать они пока боятся.
        Два строя беспрепятственно, хотя и осторожно, миновали зал и снова встретились у самых ворот. Снор, мрачно поглядывая то на настороженное лицо брата, то на бегущих гномов, сложил пальцы щепотью. Уж слишком удобен был момент, когда панцирь перестраивался, а у ярла тоже была отлично развита интуиция.
        Со стороны могло показаться, что Снор, за которым раньше колдовского дара не замечали, щелчком пальцев заставил взорваться стеклянную корку на пузыре. Кьяр, выразительно приподняв бровь, даже ухмыльнулся, приветствуя приход своего брата в заправские волшебники. Ярл не менее похабно улыбнулся в ответ и развел руками, мол, стараемся. А затем тяжело вздохнул и развернулся к залу, пробормотав:
        - Как же меня это задолбало… - Быстро окинув взглядом демонов, которые полезли из разломов в стенах, и нечто непонятное, поднимающееся из дыры в полу, Снор уточняющее рявкнул: - Держать строй! Арбалетные расчеты, огонь по метателям! Остальным - подпускать на убойный огонь!
        Гномы привычно выстраивали стену щитов, готовясь принимать удар по флангам строя. Хорошо, что лавовые трещины оказались слишком малы, чтобы в них пролезли тараны, зато в пламенных жуках и метателях огня недостатка не было. А позади этой своры уже разворачивалась пока еще редкая цепь заклинателей.
        Но было абсолютно очевидно, что все это - лишь фон, массовка. Настоящее действие еще только разворачивалось.
        Холм посреди зала взорвался изнутри, разбросав в стороны осколки стеклянной корки, и теперь оттуда, как тесто из квашни, пока еще бесформенной шапкой выпирала лава. Но когда эта шапка, вопреки всякой логике, не растеклась вокруг, а принялась подниматься, Снор почуял неладное. И одного взгляда на побелевшее лицо своего брата ему хватило, чтобы понять - тут будет нечто особенное.
        - Дух Кузни, храни нас! - пробормотал Кьяр, не отрывая глаз от растущей огненной колонны. - Это всё - один демон!
        И словно в ответ, на самой вершине распахнулась громадная пасть, издав какой-то булькающий рев. Двумя огромными протуберанцами вырвались руки, по колонне лавы поднялась серия пузырей, добавляя торсу чудовища объем, и уже через несколько мгновений полностью сформировавшийся монстр, склонив башку набок и издевательски осклабившись, смотрел на гномий строй.
        - Альтемир, щиты!
        - Сам знаю! - рыкнул паладин, поднимая мерцающее солнечное полотно, и как раз вовремя. По глотке демона прошли сокращения, и в сторону панциря устремилась целая стая лавовых плевков, каждый величиной с лошадь. Размер тут, впрочем, не помог - неяркий свет защитного экрана украсился несколькими остывающими лавовыми кляксами.
        Гномы, даже не глядя наверх, деловито занимались резней. Арбалетные болты выбивали особо опасных демонов еще на подступах, а остальных бородатые воины добивали копьями. Битва с огромным чудовищем была делом чародеев, остальным оставалось только морщиться от громогласного рева, сотрясающего стены.
        Тварь, увидев провал своей первой атаки, выбросила вперед лапу, удлинив ее, словно хороший хлыст. Паладин с яростным возгласом резко свел руки вместе, собирая весь щит в одну узкую полосу, чтобы встретить и отразить целый поток лавы, да еще и снабженный когтями. Сила удара была такова, что человека просто швырнуло на землю, его щит разлетелся. Но и демон, разочарованно взвыв, втянул в себя остатки лапы. Большая часть лавы брызгами разлетелась по сторонам, оседая на стенах, но некоторые капли устремились вниз, заставляя гномов плотнее сдвигать щиты и сдавленно ругаться.
        Радоваться, впрочем, было рановато - громадного монстра, похоже, питал мощный лавовый канал, и новую лапу он отрастил до обидного быстро, всего лишь за пару секунд. Новый протуберанец хлестнул в стену, оставив на ней быстро оплывающее пятно, и завершился когтями. Демон, на пробу взмахнув новой конечностью, насмешливо ухнул прямо в лицо поднимающемуся с пола Альтемиру.
        Паладин внезапно ответил широкой улыбкой, ибо ощутил, что наугер привел в действие свои чары.
        Часть стены на уровне торса чудовища взорвалась дождем каменных осколков, буквально изрешетивших его. Монстр внезапно стал похож на здоровенный ломтик сыра, очень тонкий, а потому со сквозными дырками. Восстановить прежнюю форму сейчас ему было явно труднее, и атаковать он в это время не мог. А Кьяр на самом-то деле только начал воплощать свой план.
        Он ведь понимал, что демон рано или поздно восстановится, а потому дождь каменных осколков устроил для отвлечения внимания. Ну и так, по пути к истинной цели.
        Гномы при строительстве своих залов и тоннелей всеми путями стараются избежать соседства с водными потоками, иначе потом никаких ведер не напасешься под капель с потолка подставлять. Но это от самых больших водных жил можно было держаться подальше, а от маленьких ручейков все равно никуда не деться. И Кьяр, еще углубив выбитую в стене ямину, выпустил один из них на свободу.
        Струя воды, нарочно пущенная через небольшое отверстие, хлестнула громадного демона в бок. Весь зал заполнился паром и какофонией звуков, в которой смешались шипение воды и истошный вой оседающего чудовища. Лава моментально застывала, и уже через пару мгновений корка казалась достаточно прочной, чтобы не сломаться под ударами демона. Посреди зала вырос невысокий вулкан, курящийся от основания до вершины. Вода тем временем обломала камень вокруг места своего прорыва и устремилась более спокойным потоком, просто стекая по стене. Мелкие демоны, сообразив, что их ждет, издали слитный многоголосый вой и с упорством обреченных бросились во всеобщую атаку. Их боевой дух никогда не падал, потому что они просто не имели о нем понятия. Как и о смерти: они ведь просто переставали функционировать.
        Но для Снора самым громким был яростный вопль Кьяра, который, забывшись, заорал:
        - Ах он, ррытов гад!
        Застывший было лавовый холм снова взорвался изнутри, но на этот раз обломки стекла и обсидиана не разлетелись по сторонам. Вместо этого поднимающийся вихрь метнул их в сторону гномов, чтобы им было чем заняться, пока демон восстанавливает свое тело. Паладин поставил щит, который был гораздо плотнее прежнего, а потому и значительно меньше, остановив лишь часть снарядов. Остальные внезапно зависли в воздухе, словно пойманные невидимой рукой, а затем рухнули на землю, как обычные скалы. Кьяр разжал сведенные пальцы и выдохнул, с ненавистью уставившись на противника.
        - Что такое?! - крикнул Снор ему почти в ухо.
        Наугер даже не повернулся:
        - У него мощный канал лавовой подпитки, мы можем сколько угодно его запечатывать, он бессмертен!
        - Так перекрой этот канал!
        Кьяр скрипнул зубами, краем внутреннего взора прощупывая питающий демона поток. Сконцентрироваться на этом целиком он не мог, потому что…
        Потому что тварь тоже не сидела сложа руки и сейчас снова ударила чем-то похожим на хлыст, только уже не сверху, а снизу, взламывая пол целой грядой острых камней. К огненной магии и жару лавы добавились еще и острые скальные осколки.
        Альтемир, прыгнув вперед, обеими руками с размаху всадил на пути атаки ослепительно сияющий клин солнечного света. Паладина, упершегося в свой щит руками, сдвинуло по полу на целую сажень, но силу удара он погасил и крикнул наугеру через плечо:
        - Я держу, давай!
        Кьяр, положившись на собрата по ремеслу, погрузился в транс, чтобы уделить более пристальное внимание уже замеченному слабому месту. Демоны, разрушив гномьи тоннели и полностью перекроив горные слои, подняли из глубин целое лавовое озеро, и от него отходил короткий конусовидный проток. А уже на его вершине красовалось чудовище, которое наугеру надо было одолеть. Поэтому перехватывать канал следовало как можно ближе к демону, в идеале вообще под основание.
        Вот только сама тварь тоже была об этом отлично осведомлена. Для не владеющих вторым зрением демон просто уменьшился в размерах, почти перестав атаковать. Все его усилия были сконцентрированы на том, чтобы не дать наугеру стянуть края огненной раны в теле горы. Альтемир, развеяв щит, быстро создал в ладонях солнечную сферу и метнул во врага, чтобы хоть немного отвлечь его внимание.
        Взрыв выбил у чудовища внушительный кусок туловища, оросив все вокруг лавовыми брызгами, а паладин уже лепил новые сферы с такой быстротой, что даже не успевал утирать льющий со лба пот.
        Фокус не удался. Демон, отлично осознавая свою важнейшую задачу, на провокации Альтемира покупаться не собирался, ведь при сохранении канала подпитки он мог создать себе еще сколько угодно новых тел. Однако совсем уж без внимания рвущиеся снаряды он оставить не мог, поэтому каждый раз отзывался возмущенным ревом, стремясь сбить паладина с толку.
        Тот, в силу определенной неопытности, и впрямь повелся. И, уверившись, что его атаки приносят пользу, продолжил в том же духе. Кто знает, как бы все повернулось, если бы он изменил тактику. Но в этот момент наугер поднял веки, за которыми прятались почти закатившиеся глаза, и зашатался, уронив руки с оружием.
        На одно ужасное мгновение стало тихо. Снор, Альтемир и ближайшие гномы, уставившись на наугера, и хотели задать самый важный вопрос, и уже понимали, каков будет ответ.
        Уменьшившийся было в размерах демон издал ликующий рев и взорвался изнутри, сбрасывая прежнюю оболочку. Лавовый пузырь раскрылся, на мгновение представ огненным цветком поразительной красоты. И явившееся из него существо больше напоминало хищную птицу с вытянутым телом и двумя громадными полотнами живого огня по бокам. Эти крылья не вмещались в зале, а потому были согнуты возле стен, и камень плавился от чудовищного жара.
        Издав нечто похожее на хищный клекот, демон нанес удар. На сжавшийся панцирь гномов устремилась сплошная, без единого просвета волна истребительного пламени. У ее подножия, там, где пол покрывала вода, катился вал обжигающего пара. Альтемир, взглянув на медленно приходящего в себя Кьяра, выдохнул и шагнул вперед. У паладина осталось не так уж много сил, и на щит, способный оградить от такой атаки, их не хватило бы даже всех без остатка. А значит, часть урона принимал на себя сам создатель защиты.
        Человека отшвырнуло назад, грохнув о запертые ворота цитадели. Бесчувственный, с дымящимися на груди доспехами и одеждой, он сполз вниз, хотя и был еще жив. Громадный демон, склонив голову набок, с некоторым интересом воззрился на все еще существующий строй гномов.
        Панцирь, сбившись плотнее, сформировал закрытый щитами полукруг. Спины гномов упирались в ворота, которые так и не открылись изнутри. А пытаться отпереть их сейчас и рисковать пустить чудовище в цитадель было подлинным безумием.
        Снор, криво ухмыльнувшись, наконец-то опустил забрало - и уже из-за решетки гулко проговорил:
        - Ну что, брат, погуляем напоследок?
        Кьяр стиснул зубы. Он знал даже несколько способов, позволяющих одолеть нынешнего противника. Способов последней надежды, древних, темных и кровавых, но очень действенных. Все из них требовали жертвы. Иногда еще и самого чародея.
        Но Пророчество! Собой, как бы лицемерно это ни звучало, наугер сейчас жертвовать не имел права. О том, чтобы положить на алтарь кого-то из соклановцев, речи тем более не шло. Правда, оставались еще люди Альтемира и кирсс… Кьяр, встряхнув головой, с усилием отогнал от себя эти мысли.
        А значит, ворота все-таки придется открыть и уже внутри цитадели держать отчаянную оборону, ожидая, когда подойдут все наугеры Штройн. Вместе у них были неплохие шансы против этого демона, но у ворот дежурил лишь один страж, а большая часть только сейчас поднималась по тревоге.
        Мысли демона вряд ли были столь же разнообразны. Перед ним стояла крайне простая цель - перебить всех, кого он видел. У него были средства. И главное - ему для этого почти не требовалось времени.
        Кьяр, наконец собравшись с силами, стиснул рукоять науга в пальцах и принялся снова собирать силы - а дальше уже применить их по обстановке. Скорее всего, создать щит, способный задержать чудовище, пока панцирь не уйдет за ворота.
        Монстр, не мудрствуя лукаво, задумал устроить еще одну огненную волну. Расчет был верен: даже если наугер сможет остановить второй удар, он либо погибнет на месте, либо потеряет сознание. Чудовища всегда остро чувствуют слабость противника. И третья атака уже определенно достигнет цели.
        Демон плавным, завораживающим движением отвел крылья назад.
        И замер в этом положении.
        Кьяру хватило доли секунды, чтобы вторым зрением увидеть подлинную суть происшедшего. Остальным надо было полюбоваться на застывшего демона хотя бы несколько мгновений, чтобы заподозрить неладное.
        Что-то прошло по самой лаве, сковав чудовище, и наугер, понятия не имеющий, сколько это продлится, не собирался упускать такую поистине чудесную возможность.
        Ему, по сути, было плевать, что спасло его и его отряд. Ради такого случая он был готов поверить даже в духа Кузни, которого гномы и придумали-то только для того, чтобы было кого поминать в разговорах. Он сам поразился, с какой легкостью удалось закрыть лавовый канал - прочно и наглухо, не тонкой перемычкой, а преградой в десяток саженей толщиной.
        Демон, разумеется, тут же пришел в себя, но еще мгновение не двигался, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь понять, что же делать дальше: рваться обратно к каналу подпитки или все-таки добить гномов.
        А целая секунда - это, по меркам и скоростям магической схватки, очень много.
        Кьяр, ударив наугом по полу, вбросил почти все оставшиеся силы в волну гармонических колебаний, которая домчалась до демона и взорвала горную породу вокруг него настоящим каменным цветком. Расчет на то, что теперь тварь не сможет даже восстановить свое тело, оправдался вполне. Потерявшее почти половину своего размера чудовище отчаянно взревело. И поскольку надежды пробиться назад у него уже не осталось, демон тоже вложил всего себя в атаку.
        Это и в самом деле было так: у него не хватило бы материи и энергии на атаку и одновременно сохранение собственного тела. Так что через зал в направлении гномьего строя устремился огромный лавовый пузырь, размеров которого с лихвой хватило бы на половину панциря, а то и больше.
        Наугер тоскливо скривился, представив, сколько ему придется отлеживаться с головными болями, после того как он снова опустошит свой запас сил до конца. Однако выбора не было.

«Вы, молодые, меня раздражаете. Почему, даже умерев, я не могу спокойно отдохнуть?
»
        Кьяр, которому такая постановка вопроса была несколько внове, нашел внутренним взором говорившего. Мурен, не проявляясь в обычном мире, чтобы не пугать никого своим призрачным видом, повис в воздухе на пути атаки и безапелляционно потребовал:

«Дай мне свою силу!»

«Да что ты можешь, тумана кусок!»

«По крайней мере, я не буду выглядеть как червяк, валяясь с раскалывающейся головой! Выбирай сам, конечно».
        Разумеется, была опасность, что шаман сделает что-то неправильно. Наугер сомневался, что степной дикарь, причем мертвый, знает, что делает. Поэтому он просто установил канал между собой и Муреном, чтобы тот взял столько энергии, сколько ему надо. Ну и сам Кьяр смог бы разорвать связь, если бы почувствовал неладное.
        Кирсс, усмехнувшись, принял странную стойку и передними лапами очертил в воздухе круг.
        А затем лавовый пузырь замер в воздухе, стремительно почернел и рухнул на пол, с грохотом расколовшись. Наугер, подняв бровь, прислушался к своим ощущениям. Шаман почти не использовал его силу - так, взял немного, просто для виду.

«Похоже, мертвым тоже хочется покрасоваться, а?»

«Но качают-то тебя», - резонно возразил шаман.
        Кьяру, как единственному видимому и стоящему на ногах чародею, и впрямь выражали горячую благодарность за победу над демоном. Альтемира, впрочем, тоже не оставили без внимания - его активно перебинтовывали, видимо собираясь превратить в неподвижную куклу и тоже побросать в воздух. Наугер, хмыкнув, вернулся к теме:

«Что это было?»

«Время. - В мыслях Мурена отчетливо послышалась усмешка. - Лава в конце концов застывает, превращаясь в камень».
        Кьяр с трудом удержал глаза от попытки вылезти на лоб. Насколько он знал, даже Оцелоту временные сдвиги были неподвластны, не говоря уже о том, чтобы проделывать это с такой легкостью. Степные дикари, ха…
        Словно сговорившись со своим шаманом вызвать у наугера паранойю, слово взял Ширш:

«У нас есть друзья в неожиданных местах?»
        Гному было очень трудно воззриться на степняка, летая вверх и вниз, но он очень старался. В общем-то чего-то подобного он ожидал, и все равно ему потребовалось время, чтобы прийти в себя и успокоиться. Ширш явно заметил, как именно был побежден огромный демон.

«Возможно», - не утруждая себя сотрясанием воздуха, подумал Кьяр.

«Хорошо. - Кирсс, явно потеряв интерес к разговору, сморщился и потер лапой уши. - Будем надеяться, что они будут помогать нам и дальше».
        Наугер почувствовал, что ему однозначно придется хорошенько тяпнуть черного подгорного, когда все закончится, чтобы успокоить расшалившиеся нервишки. Как-то многовато было сюрпризов за день.
        Ворота цитадели, вздрогнув, раскрылись. Мощные створки по специальным рельсам уезжали в стены, являя взору столпившихся в напряженном ожидании гномов. Увидев, что панцирь Снора цел и невредим, они в знак великой радости загрохотали топорами по щитам. Бойцы ярла ответили тем же самым, а между двумя отрядами, грохочущими, словно стадо демонов, выбрался сам Снор. Крутанув секирой над головой и заставив ее лезвие заполыхать, он вытянул руку с оружием вперед:
        - Штройн!
        Встречающие воздели оружие над головой и протяжно завопили в ответ, выкрикивая название своего клана. И эти в общем-то далеко не самые мелодичные крики звучали для отряда Эрдессонов настоящей музыкой.
        Они все-таки добрались.
        Цитадель, если смотреть на ее план, напоминала цветоложе с ягодкой посередине - или крупную крестообразную брошь с жемчужиной. По краям, на «лепестках», находились грибные фермы, а чуть ближе к центру - крупные мануфактуры, производства, связанные с грубой обработкой, имеющие доменные печи и паровые молоты. Если бы отряд Эрдессонов прибыл в последний зал перед воротами до нашествия демонов, из-за боковых стен до бойцов однозначно бы доносился грохот многочисленных механизмов.
        А вот большие ворота, на которых в память об Альтемире осталась характерная вмятина, вели уже во внутренний круг крепости. Именно он был населен гуще всего. Тут располагались основные производства, оружейные, казармы, жилые кварталы и мощная линия укреплений. Именно здесь гномы сейчас держали оборону, без боя сдав большую часть внешних рубежей. В конце концов, запасов в цитадели хватало, а удерживать большой и слабо укрепленный периметр против демонов не имело смысла. Стены внутреннего круга стояли где-то за счет слоев вулканических пород, где-то за счет круглосуточных дежурств наугеров, что постоянно выслушивали горы на предмет подкопов. В общем и целом цитадель Штройн держалась отлично.
        - И курьеры здесь бегают все так же быстро, - буркнул Снор брату, увидев приближающегося посыльного. Створки ворот только что с грохотом ударились друг о друга, и из стен полезли стальные балки засовов, движимые скрытыми механизмами, а вестник с кругом на кирасе уже бежал к Эрдессонам.
        - Да-да, это я. - Ярл жестом заткнул курьера, уже открывшего было рот, взял у него из рук металлическую коробочку и крутанул пальцем в воздухе. - Передал, молодец, беги, у меня мало времени.
        Посыльный схлопнул челюсти, понятливо кивнул и ринулся в обратный путь. Снор, подняв бровь, заметил:
        - А толковый парнишка.
        - Да, - хмыкнул Кьяр, - у тебя, насколько помню, промолчать мозгов никогда не хватало.
        Ярл, рыкнув, грохнул братца кулаком в бок и попытался было спрятать ухмылку в бороде, но забыл, что эта его гордость сгинула от лап безвестного метателя огня. Наугер гнусно захихикал. Снор одарил его огневеющим взглядом из-под кустистых бровей (в отсутствие бороды хоть что-то) и развернулся к бойцам:
        - Я горжусь вами, бойцы!
        Гномы, включая и приблудившихся гарнизонных, издали недолгий радостный рев и замерли в ожидании следующей реплики.
        - Мы все сделали невозможное! Мы прорвались через демонов так, словно они сами тащили нас в упряжке!
        Еще один радостный вопль - каждый гном посмотрел на самого себя и на соседа новыми глазами. Важно ведь не только совершить подвиг - важно еще его правильно преподнести, чтобы все осознали, какие они чертовски классные парни.
        И проследить, чтобы хронист правильно записал имена вождей.
        - Но мы не забываем, для чего все это. - Снор сделал паузу и поднял руку, призывая всех к молчанию. Его фраза и впрямь заставила всех призадуматься, каждый принялся спешно вспоминать, а чего ему, собственно, было надо. И поскольку никто не хотел расписаться в неведении, все почтительно внимали.
        - Мы должны освободить Кузню! Но не вместе со всеми, а первыми! И мы будем там первыми, раздери меня демон!
        Гномы издали воодушевляющую какофонию из криков и грохота топорами по щитам. Ярл, напрягаясь так, что даже жилы на шее вздулись, все-таки перекричал этот бедлам:
        - Честь и слава Штройн!
        От победного клича во славу клана, что слитно проорали несколько сотен глоток, вздрогнули стены.
        Впрочем, никто не собирался выступать к Кузне немедленно; и Снор, естественно, тоже ни о чем подобном не помышлял. У него были иные планы, ради исполнения которых следовало подождать подхода основной армии.
        Размещением своих бойцов наконец-то занимался не ярл. В конце концов, на правах одного из клановых вождей он мог свободно распоряжаться в цитадели, а местных управителей рангом поменьше тут хватало. Да и десятники отряда тоже отлично знали, кого из бойцов стоит подлечить, кому подлатать снаряжение и где наливают лучший эль.
        Но все это было только для своих - чужие гномы в сердце клана Штройн были без надобности. Именно поэтому Снор отправил дрессировщиков Брона обратно в самом начале битвы.
        Эльтер, которому чувство смущения отбили еще на первом году службы, в новой обстановке тушеваться тоже не собирался и сейчас энергично требовал своим людям полагающийся паек и размещение. Снор кивнул одному из управителей, и тот рысцой устремился к капитану.
        А Ширш куда-то задевался. И если уж степняк умудрился пропасть с глаз гномов в их собственной цитадели, то за его судьбу беспокоиться точно не следовало.
        - Ты ведь знаешь, что там? - поинтересовался Кьяр, даже не отвернув головы от созерцания движущихся гномов.
        - Конечно. - Снор слегка потер пальцем коробочку, зажатую в руке.
        - И ведь старый хрен отлично знает, что у нас была не легкая увеселительная прогулка и мы устали, как крысы.
        - Значит, дело срочное.
        - Спорим, что нет? Мы грамотно разобрались со всеми делами.
        - Брат, что я сделаю? Ведь, если помнишь, - Снор понизил голос, - у нас сейчас есть некоторые проблемы. С авторитетом. И он об этом знает.
        - И пользуется этим. Что только доказывает…
        - Что он паскудный старый ррыт, спасибо, я знаю своего бывшего мастера. Работал в его мастерской тридцать лет как-никак.
        - И нам стоит ему отплатить, а? - Наугер ухмыльнулся, толкнув брата локтем в бок.
        - В смысле? - Снор прищурился, не понимая, к чему ведет братец, но ожидая какого-то подвоха.
        - В смысле пропуск позволяет нам явиться к нему в компании еще с кем-то.
        - Ты ошалел?! - ярл выкатил глаза. - Вести к Надару, в его мастерскую, кого-то еще?!
        - Спокойно, брат, все схвачено. - Кьяр, полуприкрыв глаза, многообещающе улыбнулся.
        - Вот этого я и боюсь!
        - Нет, я серьезно. Сам подумай, ведь у нас есть две очевидные кандидатуры.
        Ярл несколько мгновений неопределенно вращал в воздухе рукой, помогая шестеренкам в голове крутиться быстрее. Потом, резко остановившись, устремил на Кьяра цепкий взгляд:
        - Нет.
        - О да, - задрав брови и препротивно оскалившись, протянул наугер.
        - Человека? И кошку?! О…
        За плечом Кьяра, прямо в поле зрения ярла, материализовался Ширш. На самом деле степной охотник не обладал никакой магией. Он просто позволил себя заметить. И теперь, облизнув клыки и навострив уши, устремил на гнома вопросительный взгляд.
        Снор быстро опустил глаза, наклонился к брату и прошипел:
        - Да ты сдурел!
        Наугер поднял два пальца, указав на них взглядом. Снор, взглянув, состроил скептическую гримасу, но приготовился слушать:
        - Во-первых, они ничего не поймут. Представь себе сам.
        Ярл представил. Поднял бровь, поразмышлял еще чуток и скривился.
        - Во-во, - пряча улыбку в бороде, кивнул Кьяр. - Эти дикари потерялись бы даже в обычной мастерской. - Гном искренне не собирался никого обижать. Просто в его понимании «дикарь» было одним из лучших определений существа, неспособного отличить режущий круг от шлифовального. Ну или хотя бы плоскогубцы от пассатижей.
        - Так что брать их с собой безопасней, чем любого гнома, с точки зрения сохранности секретов. И ты сам это понимаешь, я же вижу.
        - Хорошо, - буркнул Снор, - а что еще?
        - А еще, - мягко проговорил Кьяр, загибая второй палец, - доверие. Если мы возьмем человека и кирсса в нашу святая святых… Конечно, разъяснив, какая честь им оказана! Это укрепит наши связи с союзниками.
        - Так себе союзники, если честно, - хмыкнул ярл. - Вожак степных бестий и отлученный паладин. К тому же еще и мертвый благодаря хитрым планам Оцелота.
        - Других нет, брат. - Наугер глянул Снору в глаза и прищурился. - Мы ввязались в игру, где лучше такие, чем никаких. Вспомни, куда нас водил тот же Оцелот. Так что никто не знает, какая карта в конце окажется козырной.
        - Ты знаешь что-то, чего не знаю я.
        Кьяр глубоко вздохнул:
        - Да.
        Снор, через несколько секунд убедившись, что продолжения не будет, скрипнул зубами:
        - Хорошо, брат. Я верю тебе.
        - Отлично. - Кьяр хлопнул ярла по плечу, с трудом удержавшись от того, чтобы попытаться поймать его взгляд, и постарался подсластить пилюлю. - Обещаю, скоро ты все узнаешь.
        - О, прекрасно, - взмахнул рукой Снор, но в его голосе все-таки слышалась толика веселья. - Лучше бы это было что-то поразительное.
        - Ха, брат, ты даже не представляешь насколько.
        Основной особенностью цитадели Штройн было то, что ее внутренний круг, по сути, таковым не являлся. У нее был еще и центр, истинное сердце клана - та самая жемчужина посередине брошки, громадная сфера, внутри которой располагалось все самое интересное. Конечно, там находились помещения кланового совета - без чиновников никуда, они везде пролезут. Но главным было нечто другое.
        Первые ворота, что вели дальше внутреннего круга, были достаточно незаметными, и стражников рядом с ними стояло всего двое. Снор, на правах ярла и старого знакомого, просто кивнул им, и те без лишних вопросов отворили створки, пропуская Эрдессонов, паладина и кирсса. Все равно это был лишь первый из множества кордонов.
        За воротами взглядам гостей открылось нечто странное - в обе стороны уходили стены, изгиб которых был почти незаметен из-за огромного диаметра окружности. Хотя на самом деле виной всему была темнота, на исполинских размеров круглый зал приходилось всего четыре обычных светильника. Одна пара создавала полукруг света рядом с воротами, из которых вышло четверо посетителей, а вторая обрамляла вторые створки, в пяти саженях по прямой. Там тоже стояла пара стражников, и с ними Снор был тоже хорошо знаком. По крайней мере, он и Кьяр им вполне дружелюбно помахали, почти сразу же получив ответное приветствие.
        Альтемир, воспринимающий новое медленнее фантастически внимательного кирсса, вглядывался в темноту. Светильники давали разглядеть не столь уж многое, но и паладин не был обычным человеком. Так что он быстро заметил, что огромный зал был совершенно пуст. И ровного пола в нем было только кольцо шириной в пять саженей возле стен. Все остальное занимала исполинская сфера, которая вспучивалась посредине громадной опухолью. И именно туда и вели вторые ворота.
        Но к ним Эрдессоны не пошли. Стражники по-прежнему не обращали на гостей особого внимания. Снор уверенным шагом двинулся куда-то налево. Выйдя за границу светового пятна и пройдя еще десяток шагов вдоль стены, он коснулся камня рукой и, пошарив в темноте, чем-то щелкнул. Еще несколько мгновений, заполненных деловитым металлическим скрежетом, и в стене обрисовались створки, разъехавшиеся в стороны. За ними открылась небольшая железная комнатка. Под потолком со звяканьем зажегся тусклый фонарь. Ярл, сделав приглашающий жест, сам первым шагнул внутрь, чтобы снять всякие подозрения о ловушках.
        Когда все четверо (Альтемир и Ширш - не без мучительных попыток сложиться пополам) оказались внутри, Снор, открыв наконец полученную от курьера коробочку, извлек из нее шестеренку с затейливой гравировкой и вставил в подходящее по форме отверстие в стене. Створки ворот закрылись, заставив паладина и кирсса выпучить глаза и тревожно заозираться. А уж когда комната вздрогнула и, судя по ощущениям, провалилась вниз, они вообще чуть не ударились в панику.
        Падение, впрочем, закончилось так же быстро, как и началось, таинственные, но очень громко лязгающие механизмы поймали железный коробок на лету и принялись медленно его опускать. Хотя временами не обходилось без интригующих рывков, заставляющих гостей срочно вспоминать о наличии у них желудков.
        Примерно через полминуты Альтемир с Ширшем наконец взяли пример со спокойно стоящих гномов (Снор почесывал бинты и люто завидовал брату, который мог незаметно ухмыляться в бороду) и тоже немного расслабились. Ну насколько это было возможно в скукоженном состоянии. Кьяр, увидев, что клиенты созрели, начал обработку:
        - Вам оказана честь, которая даже гномам из нашего клана нечасто выпадает!
        Ширш в ответ на весь пафос высказывания только облизнулся, а вот Альтемира, судя по застывшему взгляду округлившихся глаз, проняло. Наугер, воодушевившись, продолжил:
        - Сейчас мы опускаемся в ядро цитадели. Во внутреннем круге живет и работает основная часть клана, но там не делают ничего особенного, обычные доспехи, оружие и механизмы, пусть и отличающиеся от прочего хлама качеством. Штройн отвечает. А здесь наши лучшие мастера изобретают нечто совершенно новое. И именно поэтому принимаются такие меры предосторожности. Все ядро представляет собой выкованную из металла громадную сферу, внутри которой, у самой поверхности, постоянно дежурит стража. Все стоки, отдушины, подъемники и вытяжки перекрыты или охраняются.
        - Ну да, - с умным видом встрял паладин, - мы столько всякой тоннельной нечисти уже видели. Те же демоны…
        Снор наградил его долгим взглядом:
        - Ну да, и это тоже. А есть еще очень нехороший вид тоннельной нечисти, промышленные шпионы называются.
        Наугер внезапно раскашлялся. Ярл, сверкнув в сторону брата мрачным взором, с непроницаемым лицом продолжил:
        - Они, как увидят что-нибудь особо ценное и новое, сразу его хватают и пытаются утащить в свое логово. А главное, их очень трудно вычислить! Они умеют и маскироваться, и ползать по потолку, и даже иногда скрываются под личиной самих работников - обычно помощников мастеров.
        Паладин понимающе кивнул:
        - В общем, гадостный подвид оборотней. Серебром их взять можно?
        Наугеру стало совсем худо - он, держась за горло, несколько раз грохнул брата по плечу и в промежутках между приступами прохрипел нечто вроде «я же говорил». Снор, помолчав, уверенно ответил:
        - Можно, главное - побольше. Иногда достаточно даже самородком по башке грохнуть. Эффект поразительный. В общем, мы сделали все, чтобы в ядро было трудно пробраться постороннему. Не хочется даже вспоминать, сколько лет ковались все эти стены. Короче, наши тайны недоступны для тех, кому их знать не положено.
        Гости, почувствовав прилив самоуважения, оценили уровень доверия. Гномы же переглянулись и решили, что если стены цитадели Штройн не рухнут от хохота в ближайшие сутки, то будут стоять вечно. Даже Снор уверился, что такие валенки для безопасности клана угрозы не представляют. Промышленных шпионов - серебром…
        Ширша, впрочем, так легко было не заболтать.

«Тогда почему мы прошли так легко и теперь спускаемся без помех? В ваше настолько священное место?»
        Кьяр, уже пришедший в себя и отдышавшийся, с ухмылкой покачал пальцем:
        - Во-первых, не легко прошли. Об этом лифте еще надо знать, да и заработает он строго от определенного ключа. Во-вторых, - наугер постучал костяшкой по металлической стенке, - ствол шахты проходит через караульные комнаты стражников. Уверен, они не оставили без внимания тот грохот, который производит эта чертова колымага. И хитрецов, задумавших соскочить где-нибудь по пути, они будут очень рады видеть. Ну а в-третьих… О, похоже, мы уже приехали. Теперь сами все увидите.
        Металлическая комнатка, качнувшись, остановилась. В стенках раздалось шипение, предвещающее скорое открытие дверей. Снор и Кьяр подошли к створкам поближе, наугер бросил через плечо:
        - Желательно без резких движений. И руки держите по возможности на виду.
        Дверки раздвинулись. Альтемир с Ширшем незамедлительно поняли, почему путь пока что был легким. От лифта прямо начинался коридорчик, перегороженный стеной из очень хорошо вооруженных гномов. Все их оружие, явно обладающее способностью прошить стальной доспех за сотню шагов, было нацелено на дорогих гостей. Наконечники многих болтов были украшены памятными взрывоопасными склянками.
        Снор фальшиво улыбнулся:
        - Эй, сколько лет…
        - Стоять на месте! Руки за голову! Выходить по одному, вдоль стенки, лицом к ней!
        Ярл, взглянув на выпалившего эти приказы командира, попробовал было возмутиться:
        - Ты разве не видишь…
        - Я вижу двух гномов, которые выдают себя за братьев Эрдессон, - хмуро обрубил начальник караула. - И двух подозрительных типов, которые уже рушат свод тоннеля своими головами.
        Альтемир и впрямь умудрился стукнуться о притолоку, так что теперь морщился и растирал больное место.
        Все четверо заняли свои места в ряд у стенки, после чего Снор решил снова попытать счастья:
        - У нас пропуск от мастера Надара…
        - Увидим.
        - На, смотри. - Снор, который благодаря мифриловым доспехам уже без последствий принял на грудь парочку демонов-таранов, каких-то зубочисток точно не боялся. А потому спокойно развернулся и движением фокусника продемонстрировал стражнику зажатую в мозолистой лапище блестящую шестеренку.
        Расчет оказался верен - гномы все-таки не стали стрелять в ответ на первое неосторожное движение. Тем более в самого знаменитого из своих ярлов. Командир, прочитав в глазах Снора усмешку, едва слышно рыкнул и принялся внимательно изучать пропуск. Ярл, искренне желая помочь гному прочитать кольцевую руническую гравировку, развернул ладонь. В противоположную сторону.
        Командира, впрочем, этим было не пронять, он с каменным лицом убедился, что все в порядке, и махнул рукой бойцам, опустившим оружие. Совсем убирать арбалеты, правда, никто не собирался. Но и гостям не предложили сдать оружие - пропуск в виде маленькой шестеренки обладал поистине магической силой. Хотя каждого пришельца очень внимательно изучили и записали их имена и приметы в особый журнал. И лишь потом открыли дверку в стальной стене, перегораживающей тоннель.
        Гостям открылось еще с десяток саженей коридора, где каменный пол сменили отполированные металлические плиты. За стенами при нажатии на некоторые из них словно бы начинали тикать какие-то механизмы. Кьяр, увидев обеспокоенность Ширша и Альтемира, пояснил:
        - Волноваться не о чем. Пока что.
        Снор, шедший впереди, как раз поднял руку и остановился. Затем сверился с шестеренкой, сделал шаг на следующую плиту, потом перепрыгнул через одну и обернулся:
        - Лучше повторяйте за мной.
        Экспериментировать почему-то никому не захотелось. Ярл, морща лоб, что-то высчитывал по гравировке на пропуске и в связи с этим выбирал свой путь. Паладин уже на втором прыжке скрипнул зубами и поинтересовался у наугера:
        - Куда мы вообще идем?
        - О, это легенда даже в стенах ядра нашей цитадели - мастерская Надара.
        - А кто он?
        - Гений, - просто ответил Кьяр. - Историю про подкованную блоху ты наверняка слышал?
        - Это же было у нас, в Империи! - Альтемир, распираемый великодержавной гордостью, не мог не вступиться за страну.
        - А никто и не спорит. Правда, потом блоха попала под магнит, и из-за этих самых подков ей оторвало одну лапу. А Надар поставил ей гидравлический протез.
        Паладин поднял брови, подумал и выдал:
        - А что такое магнит?
        Кьяр, пожевав губами, просто махнул рукой. Человек не стал настаивать.
        Снор тем временем добрался до еще одной металлической стены поперек прохода. Здесь рядом с маленькой, под гномий рост, дверкой висела странная коробочка с решеткой. Ярл грохнул по ней кулаком, внутри что-то захрипело, а затем раздался недовольный голос:
        - Кто там?
        - А то ты сам не знаешь, - негромко пробормотал Снор в сторону, но его услышали.
        - Все такой же нахал. Ладно, заходите.
        За дверью щелкнуло, потом еще раз, потом что-то протяжно заскрежетало. Рукоятка в виде вентиля несколько раз качнулась в разные стороны, словно бы сама собой. Наконец дверка с шипением подалась вперед. Ярл с видимым усилием потянул за ручку, и озадаченные гости увидели, что толщина створки достигает практически локтя. Складывалось ощущение, что проще пробить стену (на самом деле укрепленную двумя слоями брони), чем взломать эту груду стали.
        Но затем они вошли внутрь и тут же забыли о таком обыденном предмете, как толстенная дверь с черными накладками.
        Альтемир в первую очередь порадовался тому, что в мастерской высокий потолок, и он может выпрямиться.
        Ширш увидел прямо перед собой импровизированную баррикаду, за которой укрылся гном в каске.
        А Снор и Кьяр, более привычные к здешним порядкам, уже рванули в укрытие со всех ног. Спрятавшийся за грудой металлического хлама гном резко бросил через плечо:
        - Ложись!
        У ярла, который в молодости частенько слышал эту команду, сработали инстинкты. Остальные разумно взяли с него пример и дальше в укрытие уже ползли.
        Сверху с диким воем спикировало нечто небольшое и блестящее, Кьяр, переглянувшись с гномом, вскочил и от души огрел непонятную штуковину наугом, отбив ее обратно. Где она и взорвалась.
        Гном, поправляя каску, поднялся и принял торжественный вид:
        - Приветствую вас в своей мастерской!
        Человек и кирсс поднимались очень осторожно, а вот Эрдессоны уже стояли на ногах. Снор поднял палец:
        - Что это было?
        - А, я назвал эту вещь вертолетом.
        - И что он делает?
        - Взрывается.
        - А зачем клану взрывающийся вертолет?
        - Это весело! И вообще, - Надар скрестил руки на груди, - это как самодвижущаяся мина.
        - Кстати, она мне очень нравится.
        - Вот, а эта еще и летает.
        - Принято. - Снор ухмыльнулся и протянул руку.
        Мастер хлопнул его по ладони и обернулся, заорав:
        - Эй, вылезайте, все уже закончилось! И за работу, живо!
        Из-за груд разнообразных деталей и вещей, под которыми иногда угадывались очертания этажерок, стеллажей или верстаков, вылезли три гнома и разбрелись по мастерской. Подойдя к кучам металлического лома, которые на первый взгляд мало отличались от остальных, они разнообразными телодвижениями (пинки там тоже присутствовали) привели их в движение и принялись на этих, видимо, станках работать. Надар развернулся обратно к гостям:
        - Наконец-то заглянули проведать старика.
        - Интересно глянуть, чем занимается твой старый мастер.
        - Ну что ж, - Надар повел рукой, - пошли, покажу.
        Определить, где мастерская заканчивается, было невозможно. Изначально это помещение было достаточно обширным, а годы работы превратили его в настоящий лабиринт, где стенами и колоннами служили груды деталей или механизмов, наваленных на какую-нибудь подставку. Но мастер и его помощники, судя по всему, ориентировались здесь без труда.
        - Вот, - не без гордости проговорил Надар, остановившись перед стрелой небольшого крана, с которой свисало некое подобие металлического цилиндра с гнома высотой. По бокам крепилось что-то похожее на ноги, а верх оканчивался металлической полусферой с редкими вкраплениями стекла.
        Ширш заглянул с обратной стороны и увидел отполированную до блеска заднюю пластину.
        - И что это? - поинтересовался Снор, привычным движением потирая бинт на подбородке.
        - Навигационный модуль. Второй образец. Для исследования тоннелей. Может самостоятельно составлять карты, а также служить проводником. Думаю, особенно пригодится в Улье.
        - Это хорошо, - с видом знатока кивнул Снор, и Кьяр к нему присоединился.
        Надар глянул куда-то в сторону:
        - Сейчас, может, познакомлю вас с ним… Где же ты?.. Эй, тазик!
        Из-за ближайшей кучи металла выкатилось нечто, напоминающее ведро на колесиках. Гости уставились на такое чудо широко раскрытыми глазами. Надар же, наоборот, сделал вид, что ничего особенного не произошло, хотя ему было явно приятно.
        - Не обращайте внимания, просто обычный автотаз.
        - Что?
        - Ну самодвижущееся ведро с болтами. Собрал тут на досуге, чтобы за запчастями самому не бегать.
        Тазик тем временем подкатился поближе, дав мастеру взять пару болтов, и отъехал на полшага ближе к стеллажу, чтобы не мешаться под ногами. Ширш, усевшись на пол и обвив лапы хвостом, наблюдал за этими перемещениями, навострив уши. Потом поднял лапу и слегка ударил ведро по боку. Оно в ответ вздрогнуло и с дребезгом подпрыгнуло, заставив кирсса отскочить. Паладин расплылся в улыбке, но, встретившись взглядом с вождем, мгновенно отвернулся и уставился в потолок.
        Гномы тем временем пристально наблюдали за манипуляциями мастера. Тот повозился в железном нутре, что-то там замкнул, вызвав сноп искр, и с щелчком закрыл пластину корпуса. Модуль, дернув ногами, зажег огоньки на полусфере своего купола, слегка покрутил им по сторонам и остановил круглое стеклышко на гостях. Раздалось жужжание, огонек внутри поменял цвет с красного на синий, а затем механизм издал серию переливчатых свистов.
        Надар с ухмылкой покосился на посетителей:
        - Похоже, вы ему понравились. - Мастер снова открыл корпус и вроде бы наугад ткнул пальцем внутрь. Модуль пискнул еще раз, и огоньки погасли. - Ладно, закончили с приветствиями. Пошли прогуляемся.
        Эрдессоны обменялись удовлетворенными взглядами.
        Одна стена у мастерской все-таки обнаружилась, в ней виднелись створки вроде тех, что вели в маленькую движущуюся комнатку. Альтемир и Ширш, внутренне содрогнувшись, представили себе вторую поездку в опасно дергающемся, грохочущем крохотном подъемнике, куда приходится втискиваться в три погибели, упершись головой в противоположную стену, а спиной в потолок.
        И в общем, не ошиблись.
        Правда, это путешествие было куда короче - по ощущениям, они спустились на пару этажей, не больше.
        Надар вышел первым и, не глядя, привычно хлопнул рукой по стене справа. Судя по всему, там располагалась кнопка, включающая ряды светильников под потолком. Изредка подмаргивая, лампы засветились, отдаленно напоминая светящиеся грибы, и вырвали из темноты круглый зал, удивительно чистый и пустой по сравнению с мастерской, лишь со стеллажами вдоль стен и тремя демонами-таранами напротив.
        Альтемир, уже вскидывая руки, в последний момент заметил, что это просто статуи. Остальные тоже вздрогнули, после чего украдкой огляделись, не заметил ли кто. Снор кивнул на скульптуры:
        - Чтобы конкуренты пугались?
        Надар в тон ему ответил:
        - Чтобы заказчики покладистей были. - И, подождав, когда смолкнет облегченный и слегка нервный смех, добавил: - А вообще это отчасти правда. Эти статуи даже крепче настоящих демонов, так что они - отличные мишени.
        Игнорируя невысказанный, но очевидный вопрос: «Для чего?» - мастер двинулся к ближайшему стеллажу, одной рукой снял с него какую-то странную металлическую трубу с прикрепленными к ней коробами, скобами и рычагами, и направил ее на статую демона.
        Снор, видимо догадавшись, что сейчас произойдет, прошипел:
        - Заткните уши! - и сам первый подал пример.
        Грохот, впрочем, даже сквозь ладони вышел внушительный. Гном, вальяжным движением держа трубу у бедра и переводя дуло, трижды дернул за скобу, каждый раз окутываясь облаком едкого дыма. Статуям, впрочем, пришлось и того хуже - все они скрылись в облаках пыли и дыма. С гулким стуком осыпались каменные обломки.
        От каждого изваяния осталась задняя часть, а устрашающую башку и плечи разнесло в щебень. У второй статуи с внезапным хрустом подломились почти перебитые передние лапы, и камень с протяжным скрежетом рухнул на пол. Надар поднял трубу вверх и сдул поднимающийся из дула дымок, а затем обернулся и подмигнул безмолвным зрителям.
        Кьяр отмер первым, внушительно двинув челюстью:
        - Оу, ррыт.
        - Так ты все-таки доделал ее, старый ты хрен! - Весь восторг охваченного эмоциями Снора легко читался на его лице, и ради такого Надар был готов простить ему даже не слишком вежливое обращение.
        - Ослабил отдачу, ускорил перезарядку - и облегчил! - Надар, усмехаясь, напоказ с легкостью перебросил оружие из руки в руку. - Теперь его запросто можно держать одной рукой. Но для лучшего прицеливания все-таки лучше вести огонь с двух. Цельнометаллические пули себя не оправдали, так что я заменил их на разрывные. Конечно, пришлось сделать механизм отвода газов, чтобы тебя не уносило назад на сажень, но в итоге, как видишь, оно того стоило!
        Альтемир, все еще под впечатлением, спросил:
        - А можно мне попробовать?
        Гномы обменялись озадаченными взглядами, потом Надар, пожав плечами, скомандовал:
        - Вперед наклонись! Слегка, да, вот так! Теперь руки вытяни! Теперь держи…
        Паладин ухватился за скобы, которые гном крайне неохотно выпустил из пальцев, задумчиво замер - и через терцию времени сила тяжести, опомнившись, охотно напомнила ему о своем существовании.
        - Теперь ты понимаешь, почему я сказал тебе вытянуть руки? Представь, что бы случилось с твоими ногами, урони ты на них эту штуку.
        Паладин шумно сглотнул, затем выпрямился, отряхнулся, встал ровно над железякой и, поплевав на ладони, одним рывком вздернул ее до уровня пояса, на несколько секунд удержав в положении, идеальном для стрельбы. Затем чуть-чуть обмяк и опустил трубу на вытянутых руках. Гномы, явно не ожидавшие от него подобной прыти, уважительно переглянулись.
        - Ладно, парень, не тужься. - Снор, шагнув вперед, принял у облегченно расслабившегося человека оружие. - Клепались они под гномов, а мы все изначально сильнее. Мы в обычных условиях носим три слоя одежды и еще два - брони. Это не считая собственно боевых доспехов. Так что просто запомни на будущее никогда не тягаться силой с гномом.
        Альтемир, наблюдая за тем, как ярл легко крутил железку в руках, осматривая ее со всех сторон, с сосредоточенным видом кивнул. Ширш за его спиной, благоразумно решив поучиться на чужих ошибках, повторил его жест.
        При ближайшем рассмотрении разрушительное устройство состояло из широкой трубы с очень толстыми стенками и дулом, куда входило сразу три пальца, а также довольно большого, но сравнительно легкого диска, который отделялся от трубы с характерным щелчком, и скобы, которая при нажатии запускала в действие весь механизм. Кроме того, имелся изогнутый упор под плечо, чтобы вести стрельбу прицельно. Держа оружие на уровне пояса, можно было эффективно разносить в щебенку группы мелких демонов или стрелять на ближней дистанции, где точность была неважна. В комплект к каждому оружию шел специальный шлем с накладками на уши, защищающими от грохота, и линзами на глаза против едких выхлопных газов.
        Впрочем, это все такие мелочи по сравнению с возможностью одним легким движением руки превратить гранитный окатыш с человека ростом в кучу весело разлетающихся булыжников. Да и дальность действия у этого изобретения была совершенно фантастической, арбалет не мог дать и половины такого расстояния.
        Пока все остальные, поддавшись своей воинственной природе, с энтузиазмом исследовали оружие (при этом паладин уже прикидывал, что немного тренировок - и ему удастся хоть пару раз, да применить эту штуку в бою), Кьяр похлопал Надара по плечу и отозвал чуть в сторонку, чтобы переговорить.
        - Самый важный вопрос, мастер: сколько у тебя их?
        Гном обвел хитрым взглядом весь склад:
        - Все эти стеллажи, мой друг. Техника в таком количестве может творить чудеса не хуже вас, наугеров, хоть это и не повод с вами ругаться. Три сотни отлично изготовленных, проверенных и испытанных стволов. Обучение не займет много времени
        - громких звуков и взрывов мы не боимся, а система «хватай да дергай» быстро приживается. Полдня - и один из ваших отрядов будет использовать их в бою на все сто процентов.
        Снор, оставив оружие на низком стеллаже на растерзание человеку и кирссу, тоже подобрался поближе:
        - И во сколько это нам встанет?
        - За кого вы меня принимаете? - Мастер вперил в ярла укоризненный взгляд, ничуть, впрочем, того не смутивший. - Это же на благо нашего клана, даже всех наших гор! Освободить Кузню - долг любого гнома!
        Эрдессоны переглянулись и снова устремили на Надара все те же цельнометаллические взгляды. Мастер, криво ухмыльнувшись, провел рукой по бороде:
        - Похоже, я вас не убедил. Но это правда…
        - Поданная с определенного ракурса, верно? - Кьяр прищурился.
        Надар в ответ поднял руки перед грудью ладонями друг к другу, одновременно понимающе вскинув брови с видом «а чего еще ты ожидал». Наугер склонил голову чуть набок:
        - Как я понимаю, масштабных полевых испытаний еще не проводилось?
        - Нет. Однако оружие уже не взрывается в руках. Иначе бы его в действии вам демонстрировал не я, а кто-нибудь другой.
        - К тому же, - Снор бросил взгляд через плечо, дабы убедиться, что гости заняты оружием и не прислушиваются к разговору… впрочем, с кирссом никогда нельзя было быть уверенными наверняка, - раз я официально не ярл, то и мои бойцы, строго говоря, не принадлежат к клану. Так что, испытывая оружие на них, ты ничего не теряешь.
        Надар молча огладил бороду, но его глаза говорили сами за себя. Братья снова переглянулись. Было очевидно, что отказаться от такого преимущества они не могли. Но все-таки…
        Кьяр, крякнув, положил руку мастеру на плечо и вздохнул. При этом он словно бы стал выше ростом - Надар, по крайней мере, почувствовал себя достаточно неуверенно, это было заметно.
        - Ты ведь знаешь меня… - начал наугер.
        - Да, Кьяр. Ты ведь единственный, кто смог выбраться оттуда пятьдесят два года назад. Так что, в случае чего, меня-то ты везде достанешь.
        - Как приятно, когда тебя понимают. - Наугер похлопал мастера по плечу и убрал руку.
        Тот ощутимо расслабился:
        - Ну что, по рукам?
        - По рукам. - Снор и Надар закрепили договор рукопожатием. Теперь следовало обучить бойцов обращаться с новым оружием, собрать из них отряд… но это все были решаемые мелочи.
        К тому же у братьев все равно было два дня времени.
        Как только четверо вышли из ядра цитадели во внутренний круг, Кьяр напоказ зевнул и хлопнул брата по наплечнику:
        - Снор, мне надо отдохнуть перед битвой. Ты знаешь, где меня искать. Только не приведи тебя дух Кузни появиться там раньше чем через сутки.
        - Девочка не хочет, чтобы ее видели с всклокоченной со сна бородой?
        Наугер в ответ просто пнул ярла под колено, впрочем, достаточно беззлобно, тут же заработал от него тычок в бок, отскочил на пару шагов и уже оттуда, уходя, обернулся к паладину:
        - Тебе я тоже настоятельно советую набраться сил, раз уж выдалось время.
        Альтемир, смутившись, кивнул. Восстановление сил, привычное для чародеев, было ему пока как-то в новинку. Немного поразмыслив, он обратился к Снору:
        - Я понимаю, что вопрос совершенно дурацкий, но здесь где-нибудь есть место, откуда видно солнце?
        Ярл хохотнул:
        - Ну ты догадался спросить! - Паладин с извиняющимся видом развел руками, но гном, ухмыляясь, хлопнул его по бедру. - И впрямь догадался; конечно, есть. Те из наших наугеров, что пробавляются знахарством, растят в пещерах всякие травки. Ох и понаделали мы в свое время вертикальных шахт с зеркалами… Я покажу тебе дорогу. И советую поторопиться - пока то да се, пока дрались и говорили, день уже почти прошел.
        Альтемир, узнав, как пройти в подземный сад, ушел петлять по переходам внутреннего круга. Снор, выдохнув, обернулся к своему последнему спутнику.
        Ширш, привычно сидя на полу, обвив лапы хвостом, задумался. С одной стороны, можно потоптаться немножко, а потом указать пальцем с выставленным когтем в раскрытую пасть. С другой стороны, ярл сейчас выглядел уж слишком уставшим - перед таким лучше не паясничать, может ведь и понять. Так что вождь просто подумал:

«Где мне устроиться? И у вас есть мясо?»
        - Мясо? - Гном, прищурившись, потер подбородок, а затем широко улыбнулся. - Мне нравится этот разговор! Пошли пожуем что-нибудь для настоящих мужиков!
        Кирсс встал и, потянувшись с довольным урчанием, пошел рядом с ярлом - на всех четырех лапах, чтобы не слишком возвышаться. Гном, которому это явно понравилось, протянул руку и потрепал зажмурившегося степняка по холке, прямо над воротом кожаной жилетки.
        Надо было радоваться жизни, пока было время.
        Отправляясь будить брата, Снор прихватил с собой фляжку черного подгорного эля. Конечно, у наугера была своя, и в других обстоятельствах ярл бы с удовольствием присосался к ней и сам, на халяву-то. Но сейчас требовалась ядреная, как пот кузнеца, жидкость - не выдохшаяся от контакта с воздухом и способная поднять мертвого. В конце концов, за те сутки, пока Кьяр провел в медитации, гномы отряда, и их предводитель в том числе, успели хорошенько оттянуться. Так что наугер заслуживал хотя бы какого-то вознаграждения.
        Помимо обычных покоев для медитации в цитадели находилось совершенно особое помещение, укрытое от посягательств неугомонных каменотесов за крепкой стальной дверью. Небольшая пещерка от природы имела форму практически идеальной сферы, а наплывы различных минералов создали в ее середине возвышение, словно бы приглашающее прилечь и отдохнуть. Один из наугеров прошлого так и сделал - после чего его пришлось выносить и будить уже снаружи. В этом месте полностью терялся счет времени, тут можно было в буквальном смысле слиться с горами, восстановить силы, набраться мудрости.
        Именно поэтому требовалось вмешательство стороннего лица, причем желательно не имеющего отношения к магии. Так что сейчас Снор с фляжкой наперевес, посвистывая, открывал дверь сферического покоя.
        Кьяр валялся на своей горке для медитаций, вольготно раскинув в стороны конечности, и только что не пускал радужные пузыри. Ярл, подозрительно оглядев брата, убедился, что на лице наугера закрепилась блаженнейшая улыбка. Судя по всему, он проводил время даже лучше товарищей - у тех, по крайней мере, после доброго пира будет трещать голова, а этот проснется свеженький как огурчик.
        Снор, следуя технике безопасности, отодвинул от себя фляжку на вытянутые руки, задержал дыхание и аккуратно открутил крышечку. Эль, соприкоснувшись с воздухом, выбрал нейтральную линию поведения и ограничился облачком светлого дымка. Ярл, облегченно выдохнув, отточенным движением налил полный наперсток и сунул его брату под нос.
        Кьяр на тот момент был горой - всерьез и надолго. Большой, древней, спокойной и знать не знающей о каких-то крохотных бородатых существах в своем нутре. А еще он страдал изжогой, потому что лавовый очаг почему-то оказался куда выше, чем ему следовало быть. И если что-то и могло вывести наугера из этого состояния, так это прошибающий до слез аромат настоящего черного подгорного.
        Гном чихнул, затем шевельнул усами и чихнул еще раз. Снор, заметив, что веки брата дрогнули, начал постепенно убирать крышечку. Наугер, потянувшись за ней, был вынужден приподняться, а затем и сесть. И в конце концов открыть глаза.
        Конечно, ему еще только предстояло избавиться от ощущения, что в его теле миллионы тонн и несколько счастливых угольных пластов, до которых беспокойные шахтеры не успели добраться. Но первый шаг был уже сделан.
        Однако после этого Кьяр выкинул нечто из ряда вон, заставив брата серьезно забеспокоиться, - он потянулся не к элю, а к себе за пазуху, пытаясь нащупать планшетку и карандаш. С его точки зрения, это, впрочем, было объяснимо: медитация была нужна ему не только для восстановления сил. Ведь, слившись с горами, очень удобно исследовать карту переходов, проложенных в скальной толще.
        Необходимость такого шага была очевидна - ни одного тоннеля, пробуренного гномами, в окрестностях Кузни не осталось. Ворота, идущие к гномьей святыне, выходили в зал, еще помнящий кирки каменотесов, а вот за ним начинались уже новосотворенные переходы. Само их наличие говорило о том, что демоны в будущем планировали широкомасштабное наступление. Потому и не стали заваливать ведущие к гномьим цитаделям пути.
        Наугер, то и дело косясь на соблазнительно благоухающую стопку, быстро расчеркал верхний лист в планшетке карандашными линиями и наконец-то дорвался до эля. Снор, перехватив отброшенный братом письменный прибор, окинул рисунок изучающим взглядом:
        - Забавно.
        - Да. - Кьяр неведомо как успел завладеть фляжкой и сейчас предельно аккуратно наливал себе вторую порцию. - Концентрические окружности - это, судя по всему, транспортные артерии. Прямого прохода к Кузне, естественно, нет, надо двигаться извилистыми путями. А там наверняка линии укреплений. С внешнего кольца система начинает ветвиться в высоту, так что к центру принимает вид диска. Через ходы внизу поднимаются новые демоны.
        - Новые? - Ярл, подняв бровь, глянул на брата.
        Тот опрокинул крышечку и, дирижируя ей, пояснил:
        - На месте Кузни сейчас громадный плодильник. Или сборочный цех, не знаю, как будет правильней. В общем, там постоянно создаются новые демоны, некоторая их часть разбредается по Армон-Дарону, но основная масса остается здесь же, сосредоточиваясь вокруг наших цитаделей. Они планируют атаку, брат.
        - Да не дурак, и так понимаю. Хорошо же… Этот твой рисунок я сейчас прикажу перенести на карту. Нам такая очень пригодится. Объединенная армия успела раньше, чем мы думали. Король уже через пару часов прибудет в цитадель к востоку от Кузни и почти наверняка захочет с нами связаться. О, - ухмыльнулся Снор в ответ на безмолвный вопрос брата, - я позаботился о том, чтобы наугеры донесли до него счастливую весть о нашем доблестном переходе.
        - Хотел бы я взглянуть на его лицо, когда он это услышал!
        - Я тоже!
        Оба гнома расхохотались. Снор, развернувшись, двинулся к выходу, а Кьяр наконец-то встал на ноги, едва заметно кивая своим мыслям.
        Все верно. Он чувствовал, что Пророчество должно исполниться раньше, чем ожидаемый подход главной армии Армон-Дарона. А сейчас, раз основные силы оказались на месте раньше, чем нужно (вернее, это они думали, что раньше, на самом-то деле как раз вовремя), все встало на свои места.
        - Брат, - окликнул ярла наугер, - а теперь расскажи про наш план. Что ты надумал за эти сутки?
        Снор, фыркнув в усы, обернулся и хитро посмотрел на Кьяра:
        - Ты не поверишь, но это придумал не я.
        - Наш человечек? - с широкой улыбкой поинтересовался наугер.
        Ярл насупился:
        - Та-ак…
        Кьяр рассмеялся:
        - Да расслабься, просто угадал! Просто я ведь говорил, что наши вложения в него оправдаются. И это, думаю, только начало.
        - Ну-ну, - с непреходящим сомнением проговорил Снор, - хотелось бы верить…
        Объединенная армия Империи и Армон-Дарона, не останавливаясь и не скрываясь, прошла быстрым маршем до самой восточной из четырех цитаделей, окружающих Кузню, - крепости клана Азкай. Нынешний Король был как раз оттуда, так что, раз уж он освободил свой дом, остальным клановым цитаделям следовало подождать. Многочисленные отряды сразу отбили несколько внешних рубежей, чтобы всем хватило места разместиться. Демоны попробовали было контратаковать, нарвались на не оценивших юмора гномов и людей и откатились обратно.
        Почти сразу по прибытии в цитадель Штройн пришла весть, что правитель желает говорить. Снор, по обыкновению насупившись, мрачно поинтересовался в воздух:
        - И какого ррыта нужно этому хмырю?
        Кьяр со смехом поднял руки в успокаивающем жесте:
        - Тише, брат, нам ведь так и так надо с ним говорить. Тебе бы, наоборот, радоваться, что его величество само ищет встречи с тобой, великим и могучим.
        Снор, взглянув на происходящее другими глазами, мужественно удержал победоносную ухмылку и пробурчал:
        - Да я понимаю.
        Практически тут же в крепость северного клана прибыл Оцелот собственной персоной. Кьяр, как и обещал, продемонстрировал желание дать магу в морду за паладина, но Радимир отказался наклоняться, чтобы принять наказание. На том и заглохло.
        Да и между бывшим учителем и воспитанником разговор тоже вышел достаточно краткий. Архимаг впервые за многие годы, если не сказать века, растерялся - он и впрямь не знал, что сказать Альтемиру. Тот, впрочем, проявил не слишком свойственную ему живость мысли и примиряюще взмахнул рукой:
        - Ладно, проехали.
        Оцелот с радостью принял такой вариант.
        Официальную беседу было решено провести в церемониальных залах обеих цитаделей. Радимир набросил на кирсса и паладина иллюзии, выдающие их за гномов, чтобы дать им возможность безопасно присутствовать на совете. В конце концов, глаз вокруг было много, и самых разных. Архимаг мог навскидку назвать множество людей, которым он совершенно не хотел демонстрировать ни степную бестию, ни якобы мертвого паладина-отступника. Эрдессоны, заключившие с этими выдающимися личностями союз, были с Оцелотом тем более солидарны.
        Наконец, когда все было готово, Радимир еще раз оглядел своих союзников и очертил руками в воздухе большой круг. В его центре сгустился туман, быстро сформировавший диск, а затем на белесой поверхности проступило изображение, становясь четче и ярче.
        Король на той стороне перестал мерить шагами комнату и уставился в появившееся окно:
        - Приветствую, гномы. О, и даже уважаемый Снор здесь, а не удрал в срочный патруль, как обычно во время наших разговоров.
        - Успел сделать это чуть раньше, - отозвался ярл с каменным лицом.
        - Рад слышать. К делу. Кьяр Эрдессон. Твое великое мастерство нужно Армон-Дарону. Для наступления нужна карта переходов вокруг цитаделей и Кузни. Как я успел заметить, их расположение изменилось.
        Наугер, переглянувшись с братом и не слишком старательно пряча ухмылку, взял у стоящего рядом гнома тубус и вышел вперед, к небольшому столику:
        - Уже сделано, Король. - Кьяр извлек из тубуса уже готовую карту и разложил ее на столике.
        Оцелот развернул магическое окно так, чтобы с той стороны было лучше видно.
        - О… прекрасно. - Правитель явно задумался, глядя на сложную систему переходов, в сердце которой находилась захваченная Кузня.
        - Если вы позволите, у нас есть план. - Снор отошел так, чтобы наклоненное магическое око его не захватывало, и говорил по-прежнему спокойно, только изредка поигрывал желваками.
        - Хм… да? - Король сделал вид, что не придал значения нарушению этикета обращения. Во-первых, Снор был все-таки главным в клане своих диких северян, которые все равно оставались сильнейшими. А во-вторых, у Короля были другие, более умные методы расправы, которые однажды уже доказали свою действенность. Поэтому сейчас он спокойно слушал, как Снор излагает замысел Альтемира:
        - Прямая атака, по нашему мнению, не принесет успеха. В центре вражеских позиций находится источник подкреплений, возможно, бесконечных - они рождаются прямо в том адском котле, который демоны устроили на месте Кузни. Чем дальше мы пройдем, тем сильнее будет противодействие. И не забываем, враг может постоянно вводить в бой свежие силы. В то же время совсем необязательно устраивать мясорубку, тем более с такими опасными противниками, как демоны. Нам необходимо добраться до самого сердца их системы и уничтожить его. Велика вероятность, что после этого демоны либо начнут погибать сами, либо лишатся управления и станут легкой добычей.
        Наступило мгновение тишины. Все обдумывали услышанное. Но если Король просто прикидывал, верить этому или нет, то Оцелот размышлял с точки зрения своего магического опыта. Идея и впрямь казалась отличной, Альтемир обладал настоящим даром составлять планы. Толком не разбираясь в магии, он сумел на основе всего лишь нескольких фактов вывести четкую закономерность… и прийти к единственно верному выводу.
        - Я поддерживаю слова уважаемого Снора, - произнес Оцелот. - Предположение совершенно верное, если мы разрушим центр вражеской обороны, остальные рубежи упадут в наши руки сами, как перезрелое яблоко.
        - Интересно. - Король огладил бороду и прищурился в магическое окно. - И как вы решили это осуществить?
        Оцелот, примерно ожидая, что сейчас будет сказано, тоже прислушался. Снор пояснил:
        - Мы можем выступить из двух цитаделей. Основное внимание противника, что очевидно, будет сосредоточено на главной армии. В то же время наш отряд сможет прорвать первый круг обороны самостоятельно. После этого, полагаю, враг станет рассматривать нас как серьезную угрозу и начнет стягивать силы. Вот как раз пока подкрепления будут подходить, у нас и появится шанс. В этот решающий момент мы предлагаем перебросить Оцелота с группой сильных магов к нам, чтобы поднять нашу ударную мощь. После чего одним рывком мы прошьем оборону, поскольку с нашей стороны она еще не будет укреплена. И доберемся до Кузни, освободив ее.
        Старейшины за спиной Короля издали серию негодующих шепотков. Опять эти Штройн собираются обскакать всех, захапав себе славу первых освободителей Кузни. Сам правитель, однако, заговорил лишь после долгого молчания:
        - Интересный замысел. Нам надо все обдумать. Солдаты как раз должны отдохнуть перед решающим сражением. Мы известим вас о нашем решении.
        - Хорошо, Король. - Снор, снова появившись в фокусе магического окна, отрывисто кивнул в знак прощания.
        Оцелот погасил свое заклятие.
        Кьяр, изучающе глянув на брата, ухватил его за плечи, быстро вывел из зала в одну из подсобных комнатушек, оснащенную хорошей звукоизоляцией, и плотно закрыл дверь.
        - Я убью его, этого напыщенного говнюка! Да я его прикончу! Я ему бороду отрежу и скормлю ему же, ррыт! - Снор в запале размахивал выхваченной секирой.
        Наугер с ухмылкой пощелкал пальцами:
        - Эй, брат, я здесь! Все спокойно, все в норме, не забыл? Пока рано, и Король он.
        - Пока! - рыкнул ярл.
        - Мы найдем способ, брат, - успокаивающим тоном проговорил Кьяр. - И в конце концов, ты и сам хорош. Возьми себя в руки.
        Снор бросил оружие в поясную петлю. Потом скрипнул зубами:
        - Подлец, вывел меня из себя. Ну ничего, мы с ним еще поквитаемся.
        - Конечно, брат. А теперь пошли обратно, обсудим всякие детали.
        Пока наугеры клана Азкай трудились, перепроверяя предоставленные Кьяром сведения, Король со своими ярлами и старейшинами вел военный совет, обсуждая план Эрдессонов. Голоса разделились. Военачальники и предводители, скрепя сердце, признали правомерность такого внезапного розыгрыша, а рош'газар и хранители реликвий отстаивали необходимость сохранения чести своего клана. Правитель, устав от их получасовой ругани, грохнул кулаком по столу:
        - Тихо. Я предлагаю компромисс. Поскольку мы при любом варианте зависим от наших союзников, в первую очередь от имперской Гильдии, имеет смысл спросить мнения ее главы.
        Этот аргумент все признали логичным. Ну а мнение Радимира было достаточно очевидным.
        Рош'газар и хранители вынуждены были утереться. Королю такой расклад тоже не слишком понравился, но годы забот о благополучии не только своего клана, но и всего Армон-Дарона все-таки успели чуть-чуть его изменить. Хотя и не сильно.
        Эрдессонам отправили весть, что их план утвержден, и пора готовиться к выступлению. В общем, в цитадели Штройн и так все было готово. Отряд гномов с огнестрелами успешно преодолел первую фазу буйного и неконтролируемого восторга и даже научился стрелять по целям, которые указывал командир. Правда, некоторых еще предстояло отучить от героических походов врукопашную с железной трубой наперевес после того, как снаряды кончатся.
        Альтемира, памятуя о его успехах в качестве полкового командира, поставили во главе нового отряда - и не пожалели. У гномов поначалу возникли вполне обоснованные вопросы, с какого ррыта ими командует какой-то человек, но ответ нашелся как-то сам собой. Паладин, встав лицом к лицу со всем стадом своих сердитых новобранцев, легким движением руки обратил гладкую стену над их головами в изрытую воронками поверхность. Даже самые горячие головы мгновенно сообразили, что им для атаки надо поднять оружие и еще дернуть за скобу, причем за это время Альтемир успеет их испепелить раз десять. После этого вопросов с субординацией не возникало.
        Но это было просто поводом для уважения. А практическая полезность Альтемира состояла в том, что он единственный мог прикрыть весь огнестрельный отряд от нападения сверху. Гномы отлично понимали, что лупить по потолку разрывными патронами, прямо скажем, не самая блестящая идея. Да и рушащиеся сверху демоны, даже если пристрелить их в полете, лишь превратятся из окутанных пламенем булыжников в просто тяжелые булыжники, идеально подходящие для того, чтобы проломить кому-нибудь череп. Поэтому щитам паладина в такой ситуации цены не было.
        Тренировки оказались достаточно интересным зрелищем, и однажды на верхней галерее испытательного полигона, наблюдая за происходящим из глубокой тени, совершенно случайно встретились Оцелот и Кьяр. Оба чувствовали, что исполнение Пророчества близится. Кроме того, наугера беспокоил еще один вопрос:

«Радимир, ведь мы сейчас пойдем в самое сердце вражеской армады. И мы запросто можем встретить там их:».

«Я бы даже сказал, мы их там обязательно встретим».

«И как их воспримет твой парнишка? Не хочешь как-нибудь его к этому подготовить?»

«Бесполезно, - отрезал Оцелот. - Надо будет, чтобы он все увидел своими глазами. Ну а как он воспримет - я понятия не имею. Даже мне, со всем моим опытом и широтой взглядов, понимание далось нелегко. А с ним, учитывая его прошлое, может случиться все, что угодно».

«Но ему ведь придется понять, верно?» - Кьяр добавил в мысль изрядную толику стали. Но Оцелот отозвался в тон:

«Конечно, придется. Иначе он будет нам совершенно без надобности. Используем для Пророчества и убьем».

«Ты серьезно?» - Гном впервые посмотрел на архимага, подняв брови. Тот спокойно встретился с ним взглядом:

«Друг мой, кого ты видишь перед собой? Я люблю шутки. Но знаю им место и время».
        Кьяр, крякнув, покачал головой.
        Атака началась ровно в полночь. Объединенная армия Империи и Армон-Дарона выдвинулась слишком внушительно, чтобы ее выступление можно было счесть отчаянным или героическим. Это было хорошо спланированное и подготовленное наступление по всему фронту.
        Зато ворота цитадели Штройн пропустили лишь пару тысяч гномов - подготовленных, умелых и крайне целеустремленных бойцов. Отряд из трех сотен огнестрельщиков пока что приберегали в тылах, как козырную карту. Вперед двинулись обычные копейщики, арбалетчики, но самую первую линию составляли наугеры.
        Северяне выставили всех, кого могли, не угрожая обороноспособности цитадели. Кьяр вел в бой почти сотню своих собратьев, еще перед началом боя соединивших свои разумы в общую цепь. Их совокупная мощь поражала воображение - пожалуй, даже Оцелоту с его Гильдией стоило потесниться на пьедестале.
        В привратном зале гномов ожидала знакомая картина: голые стены, ни одного встречающего с дружелюбным оскалом поперек пылающей морды и багрово подсвеченный изнутри волдырь посередине. Громадный демон, почуяв неладное, тут же взломал свою корку и выбрался наружу. Наугеры, беспардонно наступив на горло его песне, даже не дождались, пока враг толком сформирует тело. Кьяр, теперь оперируя куда большими силами, легко перехватил питающий демона лавовый канал. Тварь занервничала, пытаясь пробиться к вожделенной силовой линии, однако в планы гномов это не входило.
        Эрдессон, указав пальцем на потолок, крутанул им в воздухе. По камню зазмеилось кольцо трещин, и из-под свода вывалился каменный цилиндр, рухнувший прямо на демона. Во все стороны ударил фонтан лавы, сопровождаемый безнадежным воплем, - дыру, откуда вылезло чудище, наглухо забило скальной пробкой. Путь был свободен.
        Дальше тоннель шел наверх, что давало обороняющимся дополнительное преимущество. Ход во множестве мест перегораживали баррикады, за которыми укрывались метатели огня, заклинатели и какие-то новые, невиданные демоны. Издалека, гудя словно облако рассерженных шершней, вырвались огромные огненные шары. При столкновении с любым препятствием они взрывались, выбрасывая во все стороны протуберанцы раскаленного до белизны пламени, от которого плавился и горел даже камень.
        Кьяр, быстро оценив обстановку, согнулся и приложил к камню под ногами обе ладони, пустив вперед ударную волну. Пол тоннеля взвился, подобно хлысту, подбрасывая демонов вверх и впечатывая их в арку потолка. А главное, волна колебаний прошла вперед и исчезла без следа, не оставив почти ни единой трещины, так что отряд мог пройти без помех. Наугер покровительственно улыбнулся и раскланялся, принимая похвалы своему мастерству.
        Через сотню саженей тоннель пересекался с первым кольцом демонической обороны. Гномы, не желая столкнуться со рвущимися из боковых проходов подкреплениями, из безопасного удаления обрушили тоннели и лишь затем бросились в бой.
        Единственное, чего они не учли, так это того, что здесь была другая обстановка. И демонов было гораздо больше. Бойцы, на свое счастье, успели управиться с защитниками зала, а наугеры закрыли все лавовые разломы, перекрыв путь для новых подкреплений. И тут завалы все-таки разлетелись, в общем-то не прожив и минуты. Ударные отряды таранов, выталкивая перед собой груды раскаленных камней, прорвались и с ходу нацелились гномьему панцирю в бока. Наугеры, при всем своем мастерстве, против такой лобовой атаки могли сделать не слишком много, и Снор, решив не рисковать, махнул Альтемиру.
        Сияющий паладин звонко выкрикнул:
        - Цель - выбрать! Пли!
        Гномы, которым наконец-то дали возможность превратить врагов в кучу гравия, да еще и с оррытительными взрывами и грохотом, радовались, как дети. В каждом диске для огнестрела хранилось семь крупных зарядов, но ни один боец не истратил и половины боезапаса. Наугеры снова обрушили тоннели, только на этот раз протянули завалы на несколько сотен саженей, чтобы наверняка. И демоны попросту кончились, рассыпавшись на гравий.
        Огнестрельщики, которые только успели войти во вкус, одарили собственных чародеев не слишком дружелюбными взглядами и не пожелали опускать оружие, упрямо держа его на изготовку. Мало ли что, в конце концов. Хотя сейчас зал был пуст, только курились останки многочисленных демонов, устилая пол, да сверху сыпался песок вперемешку с мелкими камнями, заставляя всех опасливо коситься на потолок и не стоять под особо крупными трещинами. Путь вперед, к Кузне, перегораживали еще одни ворота цвета раскаленной лавы, до боли похожие на уже встречавшиеся Эрдессонам по пути в цитадель. Даже гнусная демоническая морда присутствовала.
        Правда, особого самодовольства и радости на ней написано не было, и неудивительно после того-то, что гномы сотворили с кучей ее собратьев. Таран гномы прихватить забыли, да и источаемый преградой жар препятствовал подобным развлечениям. Так что вся надежда была на наугеров, которые пока что не спешили выполнять свои обязанности. Снор с недовольным видом вопросил у брата:
        - И что мешает нам двигаться дальше?
        - Несколько сотен метателей огня? - внезапно встрял паладин.
        Оба Эрдессона уставились на него исподлобья; но если ярл смотрел негодующе, то Кьяр - озадаченно.
        - А что еще ты там почувствовал?
        Альтемир, смутившись от столь неожиданного пристального внимания, тем не менее внятно и четко обрисовал картину:
        - Следующий зал имеет форму амфитеатра, где эти ворота - сцена, от которой уступами поднимаются позиции защитников. Там достаточно и метателей, и заклинателей, и демонов, которых я еще не видел, они похожи на здоровенные трубы на колесиках.
        - Это называется пушки, парень. - Снор, узнав из описания нечто похожее на очередную секретную разработку Надара, поделился с человеком ее названием. В конце концов, без знания принципа действия «пушка» - это просто слово, так что ничего страшного.
        Кьяр задумчиво кивнул. Выкатывать глаза и переспрашивать у паладина, а действительно ли он все это увидел, да еще так четко, было делом бессмысленным. К тому же гномы как простой и близкий, что называется, к земле народ всегда верили своим глазам или ушам. Конечно, внезапно прорезавшийся талант Альтемира внушал опасения касательно прямо-таки взрывного роста его способностей, но с этим следовало разобраться на досуге. Когда будет свободное время. Причем в идеале это вообще надо свалить на Оцелота, его ж парнишка.
        - В общем, у тех, кто первым пойдет в атаку, шансов не будет никаких. Там целая орда стрелков, которая только и ждет, когда к ним в гости вломятся бравые недоумки с таранами наперевес. Даже щиты не особо помогут, у них хватает чародеев для противодействия.
        - К делу, брат, - рыкнул ярл, - время тикает! Азкай и Король идут к Кузне!
        - Узнаю старого доброго Снора-деспота. «Плевать как, главное, сделайте!» - пробурчал Кьяр, пряча в глазах усмешку. - Ну что, человек, надо исполнять наказ нашего командира! Держи стрелков наготове.
        Альтемир тут же отдал команду на всякий случай перезарядиться, ибо в дисках у всех осталось по два-три патрона, а лезть с этим в неизвестность не стоило. После чего огнестрельщикам было велено принять боевую готовность и ждать дальнейших распоряжений, а сам паладин отправился к наугерам, которые как раз собрались на импровизированное совещание и что-то горячо обсуждали. Кьяр, развернувшись на хлопок по плечу, просиял и ухватил человека за рукав:
        - Вот ты-то мне и нужен. Поможешь нам, если что-то пойдет не так, своими щитами. Я, конечно, уже выделил группу ребят, чтобы они укрепили и держали ворота, но мало ли что - оценить прочность створок времени нет.
        Паладин автоматически кивнул, и тут до него дошла суть последней фразы Кьяра.
        - То есть как это - держать ворота?! Нам же их пробить надо?!
        Гном, уже захваченный идеей, нахмурился, пытаясь понять, что имеет в виду этот странный человек и, вообще, почему он стопорит всю работу, но затем смирился с необходимостью объяснений:
        - Мы устроим там, в зале, Большой каменный взрыв.
        - Большой каменный взрыв? Что это?
        Наугер слегка замялся:
        - Понимаешь, никто в точности не знает. Когда его устроили первый раз, делали это вслепую, за дальним поворотом тоннеля, чтобы не попасть под осколочную волну. И полученные результаты убедили всех в том, что такая тактика - единственно верная и способствующая выживанию. Поэтому с тех пор никому и в голову не приходило посмотреть, как все происходит на деле. Ну в общем, ты сам все увидишь.
        Заинтригованный паладин с большим трудом сконцентрировался на рутинной командирской обязанности, построил своих огнестрельщиков и, приняв боевую стойку, стал ждать. Наугеры во главе с Кьяром тем временем принялись вовсю что-то колдовать - десяток отделился от основной группы и, видимо, приготовился держать ворота, а все остальные, только что не пускаясь в пляс, сгустили напряженную атмосферу прочтением грозного, но непонятного речитатива и одновременно грохнули молотами по полу.
        Произошло очень внушительное ничего. Альтемир уже собрался было сунуться с вопросом, но на лицах всех без исключения наугеров было написано столь безграничное удовлетворение самими собой, что слова как-то не пошли паладину на язык.
        Кьяр, подмигнув человеку, проговорил:
        - Зажми что-нибудь в зубы, - и сам вцепился в кожаный ремешок своего шлема.
        Остальные гномы с явным знанием дела последовали его примеру. Альтемир, чувствуя себя последним идиотом, за неимением шлема вгрызся в край наручей.
        А вокруг и впрямь кое-что изменилось. Раньше создаваемые наугерами волновые колебания ощущала только сама цель, остальные отделывались разве что ощущением легкого зуда в костях. Но сейчас все было иначе. Со всех сторон нарастал даже не звук, а всеобъемлющий гул, от которого тряслись все связки в теле, а зубы словно оживали и пускались в пляс. Паладин, с благодарностью посмотрев на лукаво ухмыльнувшегося Кьяра, покрепче стиснул челюсти.
        Гул все нарастал, сошедшиеся было трещины на стенах раскрылись вновь, но в них уже не полыхал огонь. С потолка начали сыпаться камешки, заставляя гномов негодующе мычать и прятать головы под щиты. Альтемир на какую-то долю секунды подумал, что в расчеты наугеров, похоже, вкралась ошибка, и сейчас они все все-таки увидят этот Большой взрыв. В последние мгновения своей жизни.
        А потом напряженная до предела пружина все-таки лопнула. Из-за ворот донесся оглушительный взрыв, от которого всем заложило уши, избавив от большей части кошмарного грохота. Створки содрогнулись и покрылись вмятинами, а затем их одним махом изломало, как бумажные листы, и сорвало с петель. Наугеры, ответственные за их удержание, все-таки остановили удар, хотя в щели и вырвались фонтаны раскаленной пыли. Паладин моментально сообразил, что его усилий не потребуется, - уже через мгновение все стихло, и гномы, выдохнув, облегченно отбросили створки в стороны.
        Зал был целиком затянут пылью, в которой виднелись отдельные огненные всполохи. По ним и открыли огонь счастливые обладатели огнестрелов. Альтемир, взмахнув руками, размел завесу по углам, жестом приказал остановить пальбу и молча порадовался, что его отряд не вломился внутрь на полном ходу. Пола как такового в зале не было. Зато имелся потрясающих размеров кратер. У паладина сложилось ощущение, что он наблюдает за взрывом ежа изнутри - стены и потолок были буквально изрешечены острыми каменными иглами. Кьяр взглядом бывалого ветерана окинул картину устрашающих разрушений и похлопал паладина по плечу:
        - Я же говорил, этого лучше не видеть.
        Демонов, что характерно, в самом зале не было. Но дальше к Кузне вел тоннель, на этот раз идущий горизонтально. И по нему уже несся яростный огненный поток. Альтемир, хищно осклабившись, отскочил в сторону:
        - Первая шеренга - на колено! Вторая шеренга - товсь! Отстрелялись - перестраиваться! - На отработку этого приема ушло несколько часов, и гномы, разумеется, усвоили только азы, но теперь те из них, у кого закончился боезапас, могли уйти в тыл и уступить место тем, кто готов к бою, без столкновений, металлического лязга и долгих выяснений, кто чьего дедушку на рукоятке топора вертел. - Пустите их в ямину, пусть подойдут на убойный огонь! И-и-и-и… Пли!
        Кратер быстро заполнялся распадающимися на булыжники демонами, подоспевший Снор еще минутку полюбовался на это дело и заметил:
        - Хитро придумано! По ним и переберемся!
        Тем временем поток яростной, но бессильной против дальнобойных огнестрелов мелочи иссяк, и первые огненные шары возвестили о подходе метателей огня. Альтемир и наугеры включились в битву без остатка, иногда выбивая стрелков издали, иногда уже защищаясь от вражеского огня. Кьяр, улучив момент, размахнулся своим оружием и от души врезал по одному проскочившему сгустку пламени, да так, что тот, только свистнув, улетел обратно к изумленному хозяину. Гномы при виде этого трюка радостно завопили, но благоразумно решили не повторять. Да и самому Кьяру внезапно стало не до шуток - из глубины тоннеля, снова на краткий миг очищенного от врагов, плетью хлестнула огненная волна.
        Наугеры умудрились остановить ее в последний момент, отделавшись лишь основательно опаленными бородами, но натиск и не думал стихать. Заклинатели демонов, включившиеся в битву, не собирались размениваться по мелочам. Альтемир, желая помочь, метнул в жерло прохода сноп солнечного света, но добился лишь фонтана искр и злорадного шипения. Гномьих чародеев, впрочем, было все-таки больше, и поэтому в противостоянии огня и камня они начали ломить врагов. Полоса, где столкнулись скалы и пламя, сначала замерла, а потом поползла обратно к своим создателям, но настолько медленно, что Снор чуть не заскрипел зубами, предчувствуя срыв всего плана наступления.
        Внезапно резко пахнуло озоном, и шаровая молния громадных размеров, описав красивую дугу под потолком, нырнула в устье тоннеля. Во все стороны из нее ударили ветвистые разряды, выжигая все на пути. Огненная стена тут же пошла на убыль.
        Все взгляды обратились на четверку новоприбывших магов Гильдии, старший из которых, заметив паладина, обратился к нему:
        - Радимир послал нас несколько раньше срока. Видимо, наша помощь оказалась кстати.
        - И весьма, человек! - Снор на ходу благодарственно хлопнул чародея по плечу, чуть не сбив его с ног, и, размахивая секирой, повел армию за собой.
        Оступаясь на неровных булыжниках и сдавленно проклиная демонов, которые даже сдохнуть не смогли нормально, гномы перебрались через громадный провал и, держа оружие на изготовку, ворвались в темный, затянутый удушливой гарью и пылью тоннель.
        Им навстречу хлынул поток демонов. Под низкими сводами разгорелась еще одна битва, столь же бессмысленная и беспощадная, как и все прежние. Враги шли волнами, даже не думая паниковать или отступать. Панцирь двигался вперед, как на лесоповале, прорубая себе дорогу в лесной чаще. Вот только деревья тут почему-то были огненные и злобные.
        Насколько помнил Кьяр, дальше тоннель расширялся в еще один большой зал, где демоны наверняка приготовили нечто особенное. А за ним было всего лишь второе кольцо обороны вокруг захваченной святыни.
        Скованные боем, гномы не имели возможности остановиться и подумать, а стоит ли вламываться в оборонительные порядки врага нахрапом. Нет, конечно, они осмотрели ряды противников, не увидев там ничего особенного. Эта пещера была обычной, без поднимающихся ярусами стрелковых позиций, так что отряд Эрдессонов был в лучшем положении, чем раньше. Можно было надеяться, что поставленные щиты выдержат первый залп, а дальше в дело вступят огнестрельщики.
        Когда арка выхода была уже в двух десятках саженей, Кьяр грохнул наугом по полу, заставив его всколыхнуться волной и снова размолотить всех попавших под раздачу демонов об потолок. Гномы, воспользовавшись краткой передышкой, на ходу перезаряжали оружие и проверяли броню.
        Альтемир, идя в первом ряду, поставил перед собой щит и почувствовал, как в него вливаются силы наугеров. Передача энергии от гномьих чародеев, конечно, шла с потерями, но это все равно было ощутимой помощью.
        От арки поднимался пандус, ограниченный по бокам стенами, так что входящие оказывались в своего рода яме в сажень глубиной. Не амфитеатр, конечно, но все равно удобство для защитников. Гномы, перейдя на бег, вступили в зал.
        Две батареи демонических орудий, расположенные на флангах, дали слитный залп. Метатели огня, стоящие по центру вперемешку с заклинателями, что-то насмешливо завопили и внесли свою ощутимую лепту в огненный смерч. Но ко всему этому отряд был готов.
        Но вот чего Кьяр не учел, так это того, что кто-то сможет укрыться от его внутреннего взора.
        Под высокий потолок, расправляя крылья для атаки, вознесся громадный сияющий феникс.
        - Высший демон! - выдавил похолодевший Снор.
        У Кьяра на скулах вспухли желваки:
        - Значит, это все-таки правда.
        Альтемир, широко раскрыв глаза, встал как вкопаный, не замечая ни летящих снарядов, ни гномов вокруг. Его щит, поддерживаемый наугерами, не рухнул, но против такого врага был практически бесполезен.
        В лица гномам устремилась сплошная стена огненной смерти. Она была даже опасней атак громадного демона, что чуть не сжег весь отряд у ворот цитадели Штройн. Здесь обычное пламя было лишь ширмой, внешним эффектом, не больше. Суть пламенного вихря была соткана из чистой магии - древней, могущественной и опасной. Феникс сплел воедино все атаки своих приспешников, да еще и вложил немалую толику собственных сил.
        Зал перегородила вторая волна - искрящаяся, грохочущая и ослепительно-синяя.
        - Далеко же вас заманили, друзья мои. - Оцелот, изящным кошачьим движением встряхнув кисти рук, принялся собирать какую-то сложную атакующую печать.
        Примерно половина из полусотни прибывших с ним чародеев вливала в плетение своего предводителя энергию, а остальные ухватили щит Альтемира, напитали его силой и растянули, прикрыв весь отряд.
        Гномы, воспряв духом, уже безо всяких команд выстраивались шеренгами, вскидывая огнестрелы. Да и не было сейчас того, кто мог бы отдавать им приказы, - паладин стоял, не в силах шевельнуться или сказать хоть слово. Даже когда второй залп демонов врезался в магическую преграду, он закрыл глаза от вспышки не сознательным, а чисто инстинктивным движением. И, открыв их вновь, все так же беспомощно уставился на яростно клекочущего феникса.
        Священную Солнечную птицу.
        Ответный удар гильдейских сил смел и демонические орудия, и всех, кто стоял рядом с ними. Но центральный отряд противника устоял, во многом ценой усилий своего громадного покровителя. Феникс тяжело упал обратно на пол, отказавшись от атаки, но построив непроницаемую защиту. Уцелевшие пушки и метатели огня, почувствовав себя в безопасности, начали готовить свою контратаку. Радимир, оставив всех остальных поддерживать щиты и атаковать, двинулся вперед. Огненная птица, почувствовав его взгляд, угрожающе изогнула шею и напряглась, готовясь к схватке.
        - Наконец-то я своими руками ощиплю кого-нибудь из вашего проклятого племени. - Архимаг шел вперед в полный рост, высокомерно не замечая рвущихся вокруг снарядов. Его обычной постоянной защиты вполне хватало для их отражения. Демоны в первых рядах, завидев неумолимо приближающегося мага, принялись повизгивать от ужаса и пытаться прорваться сквозь задние ряды своих товарищей, но Радимиру не было до них дела.
        Феникс ударил первым, пока что просто взмахнув крыльями и послав в чародея две перекрещивающихся огненных волны. Все зажмурились, не в силах вынести ослепительной вспышки света на том месте, где стоял волшебник. Наугеры, чувствовавшие еще и магические возмущения, разом охнули, и даже Кьяр, знавший Радимира лучше остальных, мог лишь надеяться про себя, что сумасшедший глава Гильдии выживет.
        Кольцевая волна, разошедшаяся от чародея, вбила пламя в землю, Оцелот задумчиво оглядел опаленные рукава мантии и фыркнул:
        - Печально. А я-то надеялся повеселиться. - Маг двинулся вперед, по-прежнему напоказ уронив руки вдоль тела.
        Феникс выжидал, настолько сосредоточившись на приближающейся фигурке, что на его обрисованной протуберанцами пламени голове даже проступили глаза. Радимир широко ухмыльнулся:
        - Ну давай, цыпленочек. Может, покажешь еще что-нибудь?
        Демон взревел, ярость, заключенная в ответной мысли, заставила всех обладателей магического дара схватиться за гудящие головы:

«Да, недоумок! Ты подошел слишком близко!»
        Огромным прыжком, помогая себе крыльями, феникс скакнул через ряды своих приспешников и, раззявив клюв, ударил по тому месту, где стоял чародей, заглотив его целиком.
        По рядам людей и гномов пронесся слитный вздох. Демоны, напротив, радостно завопили, подпрыгивая на месте. Кьяр, выпучив глаза, уставился на сосредоточенного феникса, как раз в этот момент проглотившего добычу. Снор же, который никогда не придавал особого значения магическим штучкам и надеялся только на свои силы, бросил взгляд на стоящего истуканом Альтемира, понял, что от него сейчас ничего не добиться, и скомандовал огнестрельщикам:
        - Всем шеренгам - бери башку демона в прицел! Три, два, один… ОГОНЬ!!
        Паладин, выйдя из оцепенения, хотел было развернуться и крикнуть гномам нечто вроде: «Нет, это же священная Солнечная птица!» - но внезапно ощутил, что не может ни пошевелиться, ни произнести хоть слово. Двигались только глаза, и почти сразу Альтемир заметил одного мага, который поймал его взгляд и слегка кивнул.

«Это личное распоряжение магистра Оцелота. Он очень сожалеет, что не мог ничего сообщить тебе раньше, и готов лично все объяснить. Но разумеется, только когда вокруг станет потише».
        Паладин, пару раз нервно вздохнув, взял себя в руки и даже попытался пошутить:

«Потише - это в желудке, когда нас обоих проглотят?»
        Маг, не отвечая, повернулся к фениксу, из брюха которого начали доноситься странные звуки, сильно удивившие как саму тварь, так и демонов вокруг него. Метатели огня принялись опасливо пятиться, а когда изнутри огненной птицы, забивая желтый цвет пламени, начали просвечивать извивающиеся молнии, и вовсе порскнули наутек. Глаза феникса сошлись в кучку, придавая его морде на редкость дурацкое выражение (Снор, которого нетрудно было рассмешить, охотно заржал). Высший демон икнул, выпустив облачко дыма, и взорвался.
        Грибовидное облако раздалось в стороны, а ударная волна перемолола спасающуюся бегством мелочь. Пламя исчезло, как присыпанное песком, и посреди громадного обугленного пятна на камне очутился целый и невредимый, хотя и слегка дымящийся чародей. Он чихнул, сморщился и в наступившей абсолютной тишине наставительно заметил:
        - Вот нечего тянуть в рот всякую гадость.
        Все гномы и люди, радуясь возможности сбросить напряжение, охотно засмеялись; Снора вообще пришлось поднимать с пола и ждать, когда он отдышится. Затем он огляделся, заметил поникшего паладина и нахмурился. Но Оцелот, удивительно вовремя очутившись рядом, положил руку ему на плечо:
        - Видишь, что с ним случилось, когда он понял, кому на самом деле служит имперская Церковь?
        Снор, переводя взгляд с мага на паладина, подумал, извлек из памяти моменты совместного с людьми похода и рассудил, что и впрямь особых причин не доверять парню после всего, что они вместе сделали, не было. Сколько раз, когда судьба очередного сражения висела на волоске, Альтемир мог предать гномов, если бы это действительно было его целью, но ведь не сделал. Напротив, сражался с демонами изо всех сил, не щадя себя. Впрочем, ярл решил для себя, что какое-то время будет внимательно следить за каждым шагом человека, прежде чем тот вполне очистится от подозрений.
        Тем временем паладин и сам не захотел оставаться в стороне, вспомнив про слова сковавшего его чародея, и направился к Оцелоту, ожидая обещанных разъяснений. Маг, заметив его приближение, поднял вверх руки, как бы извиняясь:
        - Терпение, мой друг. Еще немножечко терпения. Ведь мы же не хотим после столь многообещающего начала, как удачная охота на высшего демона, сорвать все наступление из-за какой-то лекции? Я расскажу тебе все на ходу, заодно и другие послушают.
        Снор, предвкушая захватывающую историю, ринулся наводить порядок в войсках чуть ли не ретивей паладина. Сам же Альтемир, впрочем, действовал скорее на автомате, в его голове роилось слишком много вопросов, туманных предположений и безумных домыслов, чтобы там осталось место для отдачи приказов. К счастью, он был полковым командиром уже несколько лет, и нужные действия въелись в него, словно были вытравлены кислотой.
        Оставалось, пожалуй, сделать только одну крайне важную вещь - Радимир убедил всех в ее абсолютной необходимости. Надо было дать понять всем солдатам передового отряда (предводители не в счет), что никакого феникса они не видели и видеть не могли - просто потому, что феникс был священной Солнечной птицей, и ничем иным. Архимаг объяснил это весьма просто - тем, кто вернется назад, для собственной же безопасности лучше не разносить гнусной ереси о каких-то там высших демонах. На Империю слишком многое навалилось зараз, чтобы выдирать из-под нее подпорку Церкви и вдобавок ввергать в войну с Армон-Дароном.
        По мнению Оцелота, феникс показался только отряду Эрдессонов, поскольку не сомневался, что никто из них не выживет. Армия Короля наверняка не встретит ничего похожего на Солнечную курочку. Демоны и сами не хотели выдавать своей причастности к имперской Церкви.
        В общем, архимаг уже разминал пальцы, чтобы создать печать массового изменения памяти, но Кьяр успел вмешаться:
        - На гномах это не сработает. Преодолеть-то нашу природную защиту от магии ты преодолеешь, я в тебе не сомневаюсь, но половина наших бойцов поляжет сразу, а остальные могут сойти с ума. У нас все не так просто.
        Оцелот явно задумался, но тут вперед вышел Снор, уже знающий, что делать:
        - Ба-айцы! - Голос ярла звучно раскатился под сводами пещеры, тут же наполнившейся деловитым лязгом - все гномы выстраивали идеально ровные ряды, чтобы предстать перед своим вождем в лучшем виде. Выучка подгорных воителей потрясала: безо всяких видимых указаний младшего командного состава всего за минуту строй был готов и являл собой воплощение концентрированного внимания. Альтемир был уверен, что не забудет этого зрелища до конца своей жизни, и теперь лихорадочно обдумывал, как бы добиться от собственного полка хоть чего-то похожего.
        Снор обвел своих вояк довольным взглядом и выкрикнул:
        - Запомните, гномы! То, с чем мы столкнулись в этом зале, - тайна, важная для всего нашего клана! И я скажу вам, что вы видели! Вы видели орды демонов, кишащих даже на потолке, но ничего похожего на огромных огненных птиц здесь не было и близко! Во славу клана Штройн!
        - Во-сла-ву-кла-на-Штройн!
        Ярл повернулся к замершим спутникам и спокойно пояснил:
        - Наша клятва крепче стали, это знают все, кто хоть что-то знает о гномах. А тайну, которая важна для всего великого клана, не имеет права выведывать даже наш Король. Я, конечно, не ставлю под сомнение ваши магические штучки, - по тону гнома, впрочем, было понятно, какого он об этих «штучках» мнения, - но с нами клятвы будут надежней.
        Радимир, отмерев через секунду, преувеличенно безразлично произнес:
        - Ну что ж, я вам доверяю, лучше так лучше. А теперь мы движемся к финалу этой игры. Пора наконец отпустить отряд обратно в цитадель, как вы считаете, братья-гномы?
        Снор непонимающе свел брови на переносице, а Кьяр задумчиво огладил бороду. Радимир поспешил разъяснить:
        - До этого момента вас не воспринимали как серьезную угрозу. Путь отряда должен был завершиться в этом зале. А сейчас, когда мы вот так внезапно угрохали целого феникса, игры кончились. Церемониться с нами уже не будут, и в бой пойдет настоящая магия. Так что обычных солдат я советую убрать подальше. Лучше выберите десяток-два самых доверенных гномов, а остальных отправьте обратно. Они успеют добраться до цитадели. А мы своей маленькой группой рванем прямо к Кузне.
        Эрдессоны переглянулись. На этот раз, правда, обычного обмена взглядами для взаимопонимания не хватило, и гномы перебросились несколькими репликами, сказанными возбужденным шепотом. Затем Снор, махнув рукой, зычно скомандовал отряду перестроиться в сторону цитадели.
        Все выбранные бойцы оказались вооружены огнестрелами. Кьяр не взял с собой ни одного наугера, на молчаливый вопрос Оцелота подумав лишь, что в цитадели они будут нужнее, если что случится. Радимир мгновенно перешел на доступную лишь пророкам речь:

«Я надеюсь, на основе этого твоего решения не стоит делать выводов об итоге твоей части?»

«Я бы вообще советовал тебе не делать выводов», - наставительно заметил Кьяр.

«Трудно, - маг сверкнул глазами, - я всем телом чувствую, что скоро, скоро ваша Песнь Пророчества наконец воплотится».

«Точно», - встрял Мурен, пока еще остающийся невидимым.

«Все в сборе, - саркастично прокомментировал наугер. - А теперь не пора ли нам наконец пуститься в путь, пока мы тут мхом не покрылись?»

«Так тебя ждем!» - в тон отбрил Оцелот.
        Кьяр, тряхнув головой, посмотрел на брата, глазами показав ему - пора. Снор скомандовал:
        - Кругом!
        Отряд, уже построившийся лицом к цитадели, развернулся обратно и приготовился внимать. Ярл, помолчав с мгновение, дождался тишины и просто заговорил:
        - Дальше мы идем сами. Бойцы, спасибо вам за все битвы, где мы сражались плечом к плечу. - Гномы принялись озабоченно шептаться, но Снор вскинул руку, требуя внимания. - Но мы вернемся. И вернемся с победой! Штройн!
        - Штро-ойн!! - слитным ревом отозвался отряд. Затем последовала вторая команда развернуться, и гномы, грохоча коваными сапогами по камню, ушли.
        Ярл, повернувшись к остальным, поднял бровь:
        - Че стоим? Кого ждем?
        Оцелот, мило улыбнувшись, сделал из пальцев рамочку:
        - Встаньте все поближе друг к другу, пожалуйста. Я вас сейчас телепортировать буду.
        Полезность этого шага объяснять не надо было никому: архимаг собирался перепрыгнуть несколько начиненных демонами залов и переходов, сразу оказавшись в третьем круге обороны. Провешивать телепорт дальше не собирался даже он, слишком уж сильны были магические возмущения вокруг самой Кузни. Так что последний отрезок пути предстояло пройти пешком.
        Ударная группа только называлась маленькой, за счет полусотни магов из нее получилась вполне себе небольшая толпа. Но эти чародеи не зря ели свой хлеб, стабилизировав телепорт и дав немалую толику силы для его создания. Оцелот, открывая портал выхода, не глядя швырнул в него кольцо молний, чтобы расчистить место высадки, и только потом шагнул сам.
        Его заклинание и впрямь натворило дел в рядах не ожидавших атаки демонов, освободив почти половину зала. Уцелевшие отступили ближе к боковым тоннелям, заодно сигнализируя своим кукловодам, что враг прорвался очень глубоко.
        Из воронки вынырнули остальные, сразу же инстинктивно построившись кругом, спинами вовнутрь. И правильно.
        - Вот поэтому тащить сюда весь отряд и не было никакого смысла, - прокомментировал Радимир, красноречиво указывая в глубь одного из боковых тоннелей.
        Во втором, впрочем, творилось то же самое. Демоны больше не бежали в атаку плотными рядами. То ли они сами, то ли кто-то неведомый образовал из них единый лавовый поток, затопивший тоннели под самый свод. Из фронта волны то и дело выглядывали части какого-то демона, которого на краткую секунду вынесло на поверхность прихотью могучего течения.
        Против такой атаки, как пришлось признать гномам, даже огнестрельщики были бессильны. А прикрывать большой отряд магическим щитом всегда труднее, чем маленький.
        Оцелот, мимолетно порадовавшись тому, что он снова оказался прав, мысленно передал своим магам план дальнейших действий. Пользоваться вульгарной устной речью у него не было ни желания, ни времени:

«Я держу щит, а вы делаете печать левитации».
        Под ногами плотно сбившегося спиной к спине отряда вспыхнули пересечения силовых линий, и бойцов подбросило вверх. Такое резкое срабатывание заклинания было вызвано необходимостью подняться как можно быстрее, а не ошибкой в расчетах или потерей самоконтроля. Любой маг предпочел бы скорее отгрызть себе руку собственными зубами, чем ошибиться в присутствии Оцелота. Все же быстрее и не так мучительно.
        Две лавовых волны схлестнулись как раз в момент, когда отряд ушел из-под удара. Столкнувшиеся гребни лизнули нижнюю часть сотворенной Радимиром защитной сферы. Нескольких уцепившихся было за поверхность экрана демонов стряхнула небрежно брошенная архимагом молния, после чего атакующие решили не мелочиться. Уровень бурлящей магмы разом поднялся до потолка, затопив весь зал целиком. Оцелот, поморщившись, шевельнул пальцами и добавил в щит элемент электрического заряда. По поверхности сферы теперь беспрерывно бежали цепочки молний, поджаривая особо ретивых демонов. Наблюдать за этим представлением изнутри было необычайно красиво, особенно учитывая то, что экран задерживал почти весь источаемый раскаленной жидкостью жар. А привкус смертельной опасности еще ни одному зрелищу не повредил.
        Сидеть и ждать у моря погоды, впрочем, Оцелот не собирался. Но стоило ему скомандовать магам начать движение в сторону ближайшего тоннеля, как уровень лавы спал так же резко, как и поднялся.
        - Похоже, нас приглашают, - прокомментировал чародей.
        - А значит, впереди ловушка, - в тон отозвался Кьяр.
        - Но мы все равно в нее попремся, нас же жизнь ничему не учит, - буркнул Снор.
        - Ну-ну, уважаемый ярл, побольше энтузиазма, - усмехнулся Радимир. Щит он сбрасывать благоразумно не стал - мало ли чего можно ожидать. Кроме того, внизу по-прежнему побулькивал тонкий слой лавы, в котором плескались разномастные демоны. Многие из них умели атаковать издалека, чем и занялись.
        Кьяр, тяжело вздохнув, направил на них раскрытую ладонь. Бороться с огненной магией, скрепляющей каждого демона, было трудно и неэффективно. Но можно было обратиться к камням, они еще помнили, что им нужно естественным образом падать вниз, а дальше мирно и спокойно лежать. Да и новое соседство им не особо нравилось.
        Наугер всего лишь разбудил в них эти воспоминания. Демоны, оказавшиеся под его ударом, попросту рассыпались на части, даже не успев понять, что происходит.
        Оцелот уважительно поднял брови. При всем его мастерстве, подобные трюки он бы никогда не осилил, для этого надо было поистине уметь говорить с горами, становясь с ними единым целым. Даже из наугеров умение делать это, не входя в транс, было доступно одному лишь Кьяру.
        Проход дальше вглубь обнаружился через сотню саженей. Чародеи, повинуясь указаниям своего предводителя, опустили отряд на пол. Лава, столкнувшись с поверхностью защитной сферы, отхлынула в стороны и освободила участок пола, на который и приземлились бойцы.
        Арку уходящего вбок тоннеля перегораживала странного вида блестящая завеса. В зависимости от угла зрения и освещения она меняла цвет от лилового до желтого, от зеленого до перламутрового. Оцелот, покачав головой, соединил кончики пальцев, сотворяя в ладонях печать. Заклинание вспыхнуло облаком багровых искр, которые разлетелись по сторонам, цепляясь к одежде каждого члена отряда и растворяясь без следа.
        - Это ложное опознавание. Эта завеса будет воспринимать нас как демонов, а потому пропустит и позволит пройти дальше.

«А что это вообще такое?» - поскольку Альтемир погрузился в подавленное молчание, этот вопрос пришлось задать Ширшу.
        - Это магия - чистая и, чтобы не вдаваться в долгие пояснения, овеществленная. Магия как она есть, даже без какой-либо определенной формы. Внутри, в самой Кузне, ее концентрация будет еще выше. И стоит внутрь попасть чему-то чужеродному, как - пфф! - Радимир, маниакально оскалившись, изобразил пальцами взрыв. - Но не бойтесь, - с гнусной улыбкой проговорил маг, заметив, что его спутники стали чуть более нервными, - заклинание сработает как надо.
        - Ладно, пошли. - Снор, с решительным видом шагнув к завесе, внезапно ухватил Ширша за воротник безрукавки и швырнул внутрь. Вернее, сделал вид, вызвав у вцепившегося в пол когтями кирсса внезапный шок и вздыбленную шерсть по всему телу, - после чего, громоподобно заржав, одним прыжком очутился по ту сторону. Томительную секунду ничего не происходило, затем ярл, видимо не ушедший далеко, вывалился обратно и с грохотом рухнул на пол.
        Глаза у всех присутствующих округлились. Некоторые уже перевели взгляды на Оцелота, который, сделав озабоченное лицо, сотворил в ладони молнию:
        - Я где-то слышал, что электричеством можно оживлять…
        - Э, ты оррытел! - вскрикнул ярл, подрываясь с пола как ужаленный.
        Архимаг, сохраняя полную невозмутимость, прокомментировал поистине магическое воздействие своих слов:
        - Да мне, похоже, можно идти в живые святые - воскрешаю даже без наложения рук.
        Кьяр, до которого только дошло, что его брат все разыграл, от души врезал Снору в грудь. Тот, покачнувшись, снова ушел в магическую завесу. Следом за ним двинулись и остальные.
        Внутри все было почти так же, как обычно, только у самых границ зрения все заволакивало радужной пленкой, а во рту появился противный металлический привкус. Тоннель шел под уклон, и чем дальше спускались бойцы, тем жарче становилось вокруг.
        - Так вот, друзья мои, - Оцелот неопределенно покрутил рукой в воздухе, - пора продолжить прерванный разговор. Касательно демонов, фениксов и их роли в истории Империи. А тебе, Альтемир, наверняка будет интересно услышать еще кое-что, имеющее отношение лично к тебе. Я, правда, могу ошибаться в деталях, но суть происходящего, думаю, уловил.
        - Фениксы, они же высшие демоны, - это твои Солнечные птицы, парень, - вмешался Кьяр. - И если я правильно понимаю вашу историю, их пришествие в Империю случилось примерно пятьдесят лет назад. Очень близко к той дате, когда сила Штройн погибла в извержении. Я не слишком-то верю в такие совпадения, но связи между этими событиями пока не вижу.
        - Так или иначе, - взял слово Оцелот, - с появлением фениксов в истории Церкви началась новая, славная страница. Из общины сельских пастырей, призывающих благодать на поля и освящающих могилы, церковники стали мощным стальным кулаком, созданным и отлично подходящим в первую очередь для битвы. Ты, думаю, помнишь, кому мы обязаны всем этим.
        - Отто фон Остеру, - проговорил паладин, пощипывая кончик носа.
        Радимир одарил его дружелюбным взглядом: если парень решился начать думать, значит, все хорошо. Пожалуй, он действительно успел сильно вырасти за эти несколько дней.
        - Верно. Он был первым, кто встретил феникса, еще семилетним парнишкой. Обычным крестьянским мальчуганом из пригорода Остера… казалось бы. За несколько месяцев до этого случилось восстание колдунов, которое покрыло несмываемым позором всех имперских чародеев, да и меня лично. Да, потом мы основали Гильдию, мы загнали магию в рамки печатей, а я ушел в тень, чтобы следить за своими же собственными магами… И, как выясняется, не ошибся. Но доверие народа к волшебникам оказалось подорвано, и я не знаю, исправим ли мы когда-нибудь эту ошибку. В том восстании колдуны убивали всех, кого видели. И среди них оказалась семья Отто. Как выжил сам парень, совершенно непонятно. Еще более непонятно, зачем он отправился на запад, к горам Армон-Дарон.
        Оцелот прервался на мгновение, словно оценивая, не сказал ли он больше, чем пока собирался, но затем продолжил:
        - И уж совсем загадочно, как он смог пересечь всю страну, да еще по самым разоренным восстанием землям, где вовсю буйствовала остаточная магия и новорожденные твари Глорнского леса. В общем, обычным такого человека не назовешь. Что лишь подтвердили его деяния. Он не только встретил феникса где-то на склонах горной цепи. Он еще и доказал свою полезность этой твари, и смог заключить с ней союз. Я имел удовольствие пообщаться с Отто, - архимаг улыбнулся своим воспоминаниям, - и поверь мне, мальчик, это действительно было удовольствие. Он был невероятным человеком. Хешель не стоит даже одного его ногтя, он просто бешеный фанатик… Хотя то, что Отто его воспитывал, иногда заметно. А фон Остер, я уверен, стал бы превосходным чародеем. Если бы не ненавидел нас и магию вообще всей душой. Тяжелое детство, ничего не поделаешь. Он, как и большинство остальных, не проводил особых различий между восставшими колдунами и моими сторонниками, что истребляли этих бешеных собак.
        Радимир снова прервался, задумчиво глядя на молнию в своей ладони.
        - В чем-то он был прав. Мы действительно опасны. И во многом сами для себя.
        Чародеи вокруг слушали все это с каменной невозмутимостью. Все благодаря долгим тренировкам. Хотя можно было не сомневаться, каждый сейчас благодарит судьбу за редкую возможность послушать столь охотно распространяющегося Оцелота. Тем более что их великий руководитель говорил поистине интересные вещи.
        - В общем, это предыстория. Фениксы дали своим последователям силу, с которой они принялись в буквальном смысле творить чудеса. - Архимаг покрутил пальцем в воздухе. - Церковь росла, матерела и занимала в людском сознании место магов. Я сам увел Гильдию в Аленор, чтобы избежать стычек между магами и обозленными людьми, решил, пусть страсти улягутся. Но это уже отступление. Теперь нам интересны события, произошедшие тринадцать лет назад. Если следовать хроникам, то с промежутком в полгода погибают Отто фон Остер и тогдашний Император. Между прочим, отец Альтемира.
        - Опа, - в избытке чувств выразился Снор.
        Кьяр предупреждающе положил руку ему на плечо, но ярл и так не думал продолжать.
        - Только маленькая ремарка. - Улыбка на лице Оцелота стала по-настоящему неприятной. - Отто погибает от лап демонов. А Император убит за связь с ними.
        Паладин смотрел прямо перед собой, а кончик его носа уже начал краснеть. Эрдессоны и Ширш напряженно слушали.
        - Вот, собственно, и все. И до совсем недавнего времени я так и не мог понять, что же во всей этой истории меня смущало. До тех пор, пока я не узнал, что фениксы - это и есть демоны. Все внезапно переворачивается с ног на голову, верно?
        Альтемир молчал, стиснув зубы до скрежета. Оцелот покачал головой:
        - Это, конечно, лишь догадка. Но я полагаю, что раз фениксы в конечном итоге напали на Армон-Дарон… тогда, демонову дюжину лет назад, они просто решили взять власть. Отто, пусть и первосвященник собственной же Церкви, был слишком умен, чтобы слепо видеть в них посланцев Бога-Солнца, в которого, к слову, и сам-то не шибко верил, а потому служил препятствием. А смерть Императора… После его, так сказать, казни, которая была проведена лично новым первосвященником Хешелем, без лишних свидетелей, Церковь вытребовала себе право участвовать в выборах нового правителя Империи. И заодно начала раздувать демоническую угрозу, организовав даже новый орден - отцов-инквизиторов. Древние братья-щитоносцы, обладавшие старыми взглядами на роль религии в жизни страны, по собственной воле ушли на север, основав свою новую цитадель в Солтаре. А тебя, парень, мне пришлось спасать, создав отца Диомира. И, судя по всему, с задачей я все-таки справился.
        - Оцелот, - паладин говорил медленно, тщательно подбирая слова, - если ты такой умный, то почему в таком случае ты ничего не сделал тогда?
        Окончание фразы далось ему с явным трудом, голос практически пропал, выдавая волнение. Но Альтемир все-таки взял себя в руки, сжав кулаки до хруста в пальцах, хотя и не был уверен, что сможет держаться долго. Все прошлое, которое он так долго гнал от себя прочь, считая своим клеймом, обрушилось на него, словно лавина. И это было не во сне, не в одном из кошмаров, что иногда мучили человека, отрекшегося от собственной памяти, - это было наяву.
        Капитан Эльтер, идущий рядом, прислушивался к тому, как в его собственной душе кипел чан ничуть не менее яростных страстей. И больше всего ветеран тринадцатого полка, бывалый воин, ненавидел свою полную беспомощность в последние несколько дней, когда битвы шли между чародеями. Но сейчас он почувствовал, что может сделать хоть что-то. И положил паладину руку на плечо.
        Альтемир, ощутимо вздрогнув, затем позволил себе чуть расслабиться. И искоса стрельнул в капитана взглядом, в котором тот смог прочитать благодарность загнанного в угол, не слишком разбирающегося даже в себе мальчишки.
        Кьяр, нахмурившись, ткнул Оцелота в бок и глазами указал ему на парня. Архимаг, не слишком привычный к такого рода жестам, аккуратно положил паладину руку на другое плечо и заговорил как можно более успокаивающим тоном:
        - Они, похоже, просчитали даже меня. Все было организовано очень тщательно. Они даже пожертвовали собственными бойцами. И начали не с каких-то пешек, а одним махом избавились от ферзя! Тут кто угодно собьется с толку. А потом с Императором… свидетелей, строго говоря, было очень много. Они ведь взорвали башню дворца посреди бела дня. Якобы правитель с кучкой заговорщиков вызвал демона, но потерял над ним контроль. Хешель тогда устроил славное представление, выступив защитником столицы от громадного чудовища. Среди «заговорщиков» оказались, удивительное дело, и члены Церкви. Вот тут они вбросили горстку пешек. И у них хватило ума не подставлять никого из магов - наверняка они знали, что в Гильдии ничего не происходит без моего ведома. Но тут… тут я видел лишь результаты. А они были… очевидны. А время мне, увы, неподвластно.

«Ты всегда мог бы обратиться к одному из говорящих с духами», - скрипуче отозвался появившийся из ниоткуда Мурен.
        Гномы и бойцы Эльтера от неожиданности схватились за оружие, но спокойствие, с которым их командиры восприняли возникновение призрачного шамана, охладило излишне горячие головы. Шаман, от которого не укрылось это краткое замешательство, ухмыльнулся - поначалу покровительственно, а потом злорадно, в адрес Оцелота:

«Ах да, я и забыл. Мы же тогда были далековато, когда вы, погубив все на земле, которую нынче зовете Аленором, все-таки загнали наши народы аж в Великие Степи».
        - История, мой друг, состоит из ошибок, - заметил Радимир. - И будет состоять. Потому что никто ничему не учится. Еще одной причиной того, что я не успел ничего сделать, стал один из самых серьезных заговоров в рядах самой Гильдии. Ведь некоторые чародеи уверены, что магия должна править всем, до чего может дотянуться. Поэтому они иногда устраивают попытки захвата власти. А я слежу за тем, чтобы ни одна из этих попыток не переросла в нечто серьезное - как тогда, в прошлом. Прищипываю побеги, так сказать. Новые, правда, все равно появляются. Даже маги, вроде бы самые умные, и те не учатся на своих ошибках. Но мы, здесь и сейчас, - архимаг взглянул на паладина, глаза его сияли, - мы можем исправить хоть что-то. В твоем противостоянии с Церковью, мальчик мой, победил ты. Дни фениксов как Солнечных птиц сочтены. А тех, кто вздумает сопротивляться, будет ждать помощь Гильдии. Мы, конечно, пособим им отправиться обратно в бездну, из которой они вышли. Груз прошлого - это тяжкая ноша, Альтемир, и я далек от мысли, что сейчас ты встряхнешься и забудешь все это, как страшный сон. Но помни - ты не один.
        - Это уж точно, - с гулким смешком поддержал Снор. Глаза ярла улыбались. В свете всего услышанного помощь отрекшегося паладина и впрямь приобретала иное значение. Особенно если на стороне этого мальчишки так жаждет выступить Оцелот вместе со всей своей Гильдией. Кьяр, встретившись с братом взглядом, едва заметно кивнул.

«Что ж, похоже, ты был прав, братишка, - подумал Снор сам для себя. Общение посредством передачи мыслей было ему не просто недоступно, но еще и противопоказано - как любому, кто думает преимущественно нецензурной бранью, а устную речь старательно фильтрует. - Наша ставка на этого парня может и впрямь оказаться сказочно выигрышной».
        - И мы отомстим. - Альтемир, отняв наконец пальцы от кончика носа, распрямился и поднял голову. Полыхнувшее в нем пламя ярости заставило даже Оцелота на мгновение пригасить внутренний взор. Но что вынудило мага действительно вздрогнуть, так это скорость и легкость, с которой паладин смог обуздать это чувство. Похоже, его воспитанник рос просто чудовищно быстро.
        Оставалось надеяться, что его способности к выживанию растут так же стремительно. Увлеченные уроком истории, они не заметили, что вокруг стало ощутимо светлее.
        - Похоже, мы пришли, - задумчиво протянул Оцелот.
        Спуск заканчивался, и дальше тоннель шел горизонтально. Оттуда лился багровый свет, но скальная толща пока скрывала происходящее.
        - Ну что, готовы? - Архимаг обвел отряд взглядом и взмахнул рукой. - Тогда вперед!
        Не было никакой дымки, заслоняющей детали. Хотя, честно говоря, подобное зрелище лучше было бы хранить в тайне. Следующий зал явно был плодом абсолютно больного ума, если его вообще создавал кто-то, действующий по понятной обычным смертным логике. Все, каждую секунду ожидая нападения, вышли из тоннеля под купол и замерли, оглядываясь. Благо никто пока не собирался их атаковать.
        Зал имел форму огромного цилиндра, вытянутого в высоту. Из пола здесь были лишь кольцевые уступы вдоль стен, не больше сажени в ширину. В центре беззвучно мерцала колонна чистого света, но ее цвет так и остался для всех тайной, потому что ни у кого не хватило сил посмотреть на нее в упор. Прямо в эту колонну уводили тонкие, в локоть, невесть на чем держащиеся каменные мосты, на которые глядеть-то было страшно. Создавалось ощущение, что неведомые строители специально возвели их так, чтобы с одного взгляда становилось понятно - здесь ходить не стоит.
        Кьяр осторожно подобрался к краю уступа, заглянул вниз - и воскликнул:
        - Невероятно! Мы оказались в десятке саженей над уровнем Кузни! Вот она, внизу!
        Остальные тут же ринулись увидеть подобное чудо своими глазами, но все, кроме Снора, уже бывавшего в этой пещере, остановились в недоумении.
        Ширш уточнил:

«А огненное озеро вокруг и световой столб посередине должны там быть?»
        Кьяр мрачно заметил:
        - Догадайся сам, шутник.
        От Кузни и впрямь виднелась лишь небольшая часть центрального возвышения - того самого, где новый подгорный Король обретал свой сан по решению ярлов всех четырех кланов. Вокруг же, поднимаясь до верхних ступенек, бурлило море кипящей лавы, где изредка мелькала то узнаваемая рогатая башка демона-тарана, то лапа, на которой стремительно формировались обсидиановые когти. Здесь рождались новые демоны - и, издав свой первый рев, безостановочно карабкались по пандусам в устья нижних тоннелей, пополняя и без того бескрайние ряды огненной армии. А из идеально ровного каменного круга поднимался вверх столб ослепительного сияния, служащий источником всей здешней магии.
        Радимир внезапно выпрямился и скрипнул зубами:
        - Мои маги в рядах королевской армии схватились с невесть откуда взявшимися колдунами в черных балахонах. Сообщают, что враги выпрыгивают прямо из воздуха, гремя цепями, вызывают целые стаи каких-то обугленных, демоноподобных тварей. Да и сами по себе они очень сильные чародеи. Это значит, что основные силы не замедлят здесь появиться. Скорее!
        Оцелот метнул вниз ослепительный сноп молний и, помедлив долю секунды, прыгнул следом с криком:
        - Давайте за мной, мы вас поймаем!
        Гномы, никогда не любившие падать с большой высоты, помогали себе затейливыми проклятиями, по морде Ширша вообще было трудно что-либо понять, а Альтемир внезапно оскалился, радуясь возможности делать что угодно, только бы не думать дальше о неисповедимых путях имперской Церкви. За паладином вниз ринулись и его люди.
        Радимир, летевший первым, создал и удержал внизу достаточный плацдарм для полусотни бойцов, а его помощники, приземлившиеся следом, обеспечили всем мягкую посадку. Обнажившийся каменный пол был неимоверно раскален, и стоять на нем было совершенно невозможно, что не преминул с мысленным смешком отметить Ширш:

«Зато не будет соблазна надолго задержаться на одном месте!»
        До относительно безопасного возвышения в центре Кузни оставалось не больше трех десятков саженей. И почти на такую же высоту вокруг отряда вздыбились лавовые волны. Оцелот, решив не рисковать, закольцевал щит в сферу.
        И очень вовремя: из лавы, оставляя красивые дуги, как раз вынырнули новорожденные демоны, решившие предпринять атаку сверху. Возникшая на их пути преграда магического щита поселила на мордах тварей безграничное удивление. С ним они и вернулись обратно в расплав, только уже по частям - Кьяр, подняв вверх раскрытые ладони, повторил свой прием с разрыванием врагов на составные части.
        Оцелот кивнул Кьяру, как профессионал профессионалу.
        - А теперь побежали!
        Почему не полетели, было в общем-то ясно. Сложные чары вроде печатей левитации здесь, в такой близости от бушующего источника магии, просто бы взбесились. Так что следовало уповать на крепость старых добрых защитных экранов.
        Пятачок голого камня, окаймленный пышущими жаром волнами, устремился к Кузне, а вместе с ним, не желая покинуть его пределы, ринулись и бойцы. Мелкие демоны по-прежнему пытались пойти на прорыв - все с тем же успехом. Но чем ближе отряд придвигался к световому столбу, тем медленнее и неохотнее расступалась лава и тем тяжелее дышали маги, продвигающие барьеры вперед. Нарастал тяжелый, словно бы прижимающий к земле гул, заставляющий зубы ныть, а сочленения доспехов - пускаться в пляс. Волшебное кольцо сжалось, заставляя всех плотнее прижиматься друг к другу и радоваться, что кожаные поддевки пока защищают их от жара медленно накаляющейся брони.
        - Что происходит?! - Кьяр, пытающийся почувствовать магию вокруг, выглядел так, словно залпом выпил кружку расплавленного свинца.
        - Магия становится сильнее! - проорал в ответ Радимир. - Чем мы ближе к ее источнику, тем сложнее будет пробиваться!

«А вот и наши конкуренты». - Мурен, скорее ощутивший резкий скачок неведомых сил, поспешил сообщить об этом всем.
        Воздух внезапно потемнел, и вниз метнулась волна темной магии, прокладывая дорогу фигурам в черных балахонах. Братство Цепи прибыло к разделу пирога. Они приземлились в нескольких саженях от отряда Радимира и тоже двинулись к центру демонической кухни.
        Хорошей новостью оказалось то, что магия демонов была враждебна и им тоже, мешая пробиваться вперед или вообще шествовать по лаве, аки посуху. Но магов среди братьев оказалось немало, и те, кто не был занят непосредственно поддержанием и продвижением барьера, решили засвидетельствовать людям и гномам свое почтение.
        Это, к счастью, не стало неожиданностью, и поэтому первая атака носителей Цепи провалилась, а маги Гильдии, напрягаясь изо всех сил, все-таки смогли ускориться и двинуться вперед, сначала стискивая зубы, а затем с изумлением отмечая, что путь начал даваться легче. Времени выяснять причины этого чуда пока что не было - и по тем же самым соображениям молчал Кьяр, не желавший отвлекать внимание сотоварищей своими словами. Но он был совершенно уверен - вмешавшаяся сила той же природы, что и тогда, перед воротами цитадели Штройн, когда что-то неведомое сковало громадную тварь.
        Братство, впрочем, мгновенно заметило перемену, и колдуны умудрились догнать отряд Радимира, буквально дыша ему в затылок, а затем и вовсе сделали рывок и столкнули два защитных кольца.
        Их встретил радушный прием. Альтемир и Снор успели предупредить своих бойцов за несколько мгновений, и бывалым ветеранам этого вполне хватило. Люди и половина гномов подготовили к бою арбалеты и огнестрелы, а второй десяток подгорных жителей отдал предпочтение старым добрым секирам.
        Стоило только двум защитным экранам соприкоснуться и образовать полосу свободного пространства, как последовал залп - а следом прыгнули и гномы, рвущиеся в ближний бой.
        Естественно, маги братства поставили защитные экраны и тут же провели собственную атаку. Вот только опытный чародей предполагает, атаку какой мощи ему предстоит отразить. И потому не вкладывает в заклятие больше энергии, чем требуется. Колдуны были уверены, что в их адрес отправилось несколько метательных снарядов. Но вот чего они не ожидали, так это того, что заряды огнестрелов взорвутся.
        Между двумя отрядами вспухло облако, в котором смешались магия, химия и сталь.
        А любой чародей, если пощупать его поближе, просто худощавый тип, замотанный в тряпки, которые в качестве доспехов, как известно, так себе. На каждом колдуне, конечно, висела его персональная защита, и поэтому все, кроме одного невезучего в самом эпицентре, пережили разлет осколков. И тут к ним в гости прилетели боевитые гномы.
        От атаки братьев Цепи их спасли чары подручных Оцелота, природная стойкость к магии и множество защитных амулетов. Эрдессоны все-таки взяли с собой лучших клановых бойцов - наиболее опытных и умелых. А на очень близкой дистанции удар секирой или клевцом обычно не уступает магическому снаряду ни по скорости, ни по силе.
        Каждый из них успел нанести ровно один удар, любой из которых благодаря их мастерству был смертельным.
        Тут бы им, собственно, и пришел конец. Внезапность атаки уже кончилась. И добежать до смотрящего прямо на тебя чародея и успеть его прирезать - такое бывает только в сказках. Маги привыкли сражаться на совершенно иных скоростях, и ни один, даже самый тренированный, воин не смог бы с ними сравниться. Именно поэтому гильдейские, направляемые волей Оцелота, вступили в схватку всерьез.
        Естественно, с присущей Радимиру кошачьей грацией и непредсказуемостью - под атакой оказались те члены братства, что держали защитный барьер против напирающей со всех сторон лавы. Уйти от атаки не смог практически никто, общий защитный контур попросту схлопнулся, перестав существовать. Уцелевшие колдуны мгновенно переключились на личную защиту, создав сферические барьеры, и спасли свои жизни, но потеряли преимущество построения. Лава немедленно хлынула в круг, разделив воителей братства непроглядной пылающей пеленой. Бойцы Снора и Эльтера едва успели отскочить под защиту собственных магов. Внезапная атака братьев Цепи завершилась их полным поражением.
        Впрочем, того, кто все это устроил, судьба своих подручных волновала мало. Мастер Цепи тут же покинул пекло схватки, воспарив над полем боя и направившись к Кузне, до которой оставалась уже какая-то сажень. За руку он держал невысокую коренастую фигурку в черном балахоне, что резво перебирала по воздуху ногами и двигалась к одной цели со своим повелителем. Снор, заметив это, среагировал моментально:
        - Брат, подбрось меня!
        Кьяр, мысленно возликовав, вслух рявкнул на ярла:
        - Тебя ж порвут!
        - Я успею! Давай, брат!
        Наугер, сосредоточившись, рассчитал желаемую силу и направление толчка и врезал оружием по каменному полу. Краткая судорога - и волна, прошедшая по камню, подбросила Снора вверх и в сторону каменного круга.
        Мастер поставил отличную защиту от магических и материальных воздействий, что, впрочем, при его способностях было и неудивительно, и подтолкнул своего протеже вперед. Гном, невесть как оказавшийся в рядах братства Цепи, резво перескочил на каменный пятачок.
        Снор, который обо всех этих щитах не знал и знать не хотел, понимал, что у него есть лишь один шанс, и его надо использовать по максимуму. В частности, не стоило раньше времени оповещать врага о своем присутствии, поэтому гном пронесся по воздуху, стиснув зубы и задержав дыхание, безо всяких там воплей и боевых кличей, которые сейчас были уж вообще не к месту.
        Колдун, почувствовав, как что-то пробило его защиту от физических атак, мгновенно, даже не оборачиваясь, ударил в брешь заклинанием. Ярла, несмотря даже на его природную стойкость и снабженные защитными рунами доспехи и амулеты, в секунду развеяло бы невесомым пеплом, если бы не Оцелот. Он сотворил вокруг Снора щит, но особой, конусовидной формы - такие барьеры не только защищали гнома, но еще и перемещались вместе с ним, прорывая собственную защиту Мастера. А еще позволяли сотворившему их чародею проникнуть в суть магии противника. И если очень повезет, даже увидеть краешек его ауры.
        Радимир скрежетнул зубами и побледнел, не давая своему заклятию развеяться и принимая на себя часть атаки противника. Глава братства, не ожидая подобного, замешкался на какую-то долю мгновения, а за это время Снор успел долететь.
        Нет, конечно, Мастер увернулся, причем легко и изящно, вдобавок угостив ярла еще одним магическим ударом. На сей раз в заряд энергии вплелись черные цепи, застывшие в хищном змеином броске. Оцелота отшвырнуло на сажень и чуть не опрокинуло, но его барьер уцелел, а Снор, не собираясь больше искушать судьбу и размахивать топором у лица невообразимо сильного колдуна, рванулся к Кузне. Ведь все, что ему было нужно, - это опередить предателя, который сейчас тянул свои лапчонки к каменному кругу.
        И ярл, сшибив и отбросив в сторону гнома в балахоне, успел первым. Его не волновало, как он обратится к дремлющим силам, он не испытывал неуверенности. Он просто знал, что должен сделать и что будет, если он потерпит неудачу.
        Все вокруг затопило непроглядное, белое, мягко обволакивающее свечение, дарящее тишину и покой - пусть и только на краткие мгновения. И Снор, так же как и Альтемир много дней назад, не колебался, когда услышал вопрос, произнесенный незримыми губами:

«Кто твои враги?»
        Если бы кто-то вел счет времени, то через несколько мгновений течение жизни возобновилось. Окружающий мир изменился, исчезло давящее присутствие чуждой этому месту магии. Пропала колонна света в центре Кузни. А лава вокруг успокоилась и принялась подергиваться застывающей пленкой. Маги вывели весь отряд на каменное возвышение и погасили защитные экраны.
        Ширш первым делом рванулся туда, где стоял Мастер Цепи, но нашел лишь россыпь разорванных звеньев из черного, изъеденного коррозией железа. Главный враг уцелел и скрылся, в этом не было никаких сомнений. От погибших братьев Цепи, как обычно, остался один прах, и тот покрытый слоем магмы.
        Гномы, преклоняя колени и не замечая ничего вокруг, с удивительно спокойными лицами глядели на светлячка, который был явно смущен таким пристальным вниманием. Подгорные жители, кажется, обрели все, о чем только могли мечтать, - они все-таки удостоились чести лицезреть духа самой Кузни, места, которое было для них священным и теперь снова находилось в их руках. Маги приходили в себя, люди оглядывались по сторонам, гадая, куда за столь краткий промежуток времени могла подеваться вся огненная круговерть вокруг.
        Ну а Альтемир, по счастливой случайности глянув вверх, рванулся к центру ровного каменного круга, подставляя руки.
        В конце концов, спасение попавших в беду - вот задача настоящего паладина. И Альтемир, хоть на краткий миг почувствовав живительное касание прежней, привычной своей жизни, был готов отдать все за то, чтобы эта сказка никогда не кончалась.
        Увы, в суровой реальности все оказалось совершенно по-другому. Паладину ведь и в голову не пришло подумать, откуда вообще в Кузне мог взяться кто-нибудь, способный столь не вовремя упасть с большой высоты.
        Пойманное им создание меньше всего походило на человека - по черному, словно обуглившемуся телу бегали вереницы небольших, уже синеющих и затухающих огоньков. Нечаянный спаситель моментально сообразил, что его доспехи хоть и защитили от первого жара, но дальше станут настоящей формой для запекания, и поспешно, хотя и по возможности бережно, сгрузил пойманного на камень.
        Обгоревшее до черноты создание зашевелилось, заставив Альтемира усомниться в здоровье собственного рассудка, и начало стремительно менять цвет и форму.
        Подоспевший Радимир одарил превращающееся существо мимолетным взглядом и одобрительно хлопнул паладина по плечу:
        - Молодец, парень, отличная реакция! Я даже не успел тебя предупредить, а ты сам все понял!
        Огоньки на спасенном, и не думая исчезать, всем стадом перебежали на голову, где зажили какой-то своей, таинственной жизнью. Впрочем, на это почти никто не обратил внимания. Куда интересней были общие, совершенно поразительные метаморфозы, даже гномы оторвались от созерцания духа своей святыни. Да и сам дух, похоже, с явным интересом наблюдал за происходящим.
        Зола стремительно сменялась проступающей словно бы изнутри кожей, на которой, по счастливой для паладина случайности (он успел покраснеть только частично), нарастала белоснежная ткань. Пламя, скопившееся на голове, преображалось в копну великолепных густых волос, свободно спадающих ниже пояса, - разумеется, огненно-рыжего цвета. Радимир, единственный из всех глядевший на эту трансформацию лишь с легким интересом, заметил:
        - Да ничего страшного не случится - она, очевидно, сильный маг.
        Альтемир снова почувствовал невыразимое облегчение по поводу того, что на спасенной им, гм, явно девице мгновенно появлялась пусть и странного покроя, но все-таки одежда. Правда, неведомые мастера сотворили ей совершенно закрытый, даже с наглухо застегнутым воротником-стойкой, но крайне облегающий костюм. А на подоле юбки или платья наличествовало аж четыре разреза, почти до самого пояса, но под ними, к счастью, появились штаны. Паладин все равно начал неуклонно краснеть - по той простой причине…
        Ну, строго говоря, голос, которым должна была заговорить спасенная им девица, должен был быть грудным. Как оно в конце концов и оказалось, когда чудесное создание изящно потянулось, чему крайне способствовала великолепная фигура, село на голом камне и открыло глаза с радужкой цвета горящего изнутри рубина. Солдаты Альтемира, принадлежавшие к наиболее распространенной породе солдат и уже почти набравшиеся духу, чтобы шепотом отпустить пару сальных шуточек в адрес даже такой божественной красавицы, снова потеряли дар речи.
        Красавица же, по общеимперской терминологии, оказалась совсем не божественной, но о лицемерном отношении к демонам Церкви вообще и Альтемира в частности она еще не знала, поэтому затрепетала ресницами и, прелестно потупившись, произнесла:
        - Кто же ты, мой спаситель?
        Паладин, при этих словах выйдя из ступора, посуровел и, вытянув вперед ладонь (поскольку меч для метания в богопротивных тварей священного солнечного огня ему теперь не требовался), шагнул вперед:
        - Ты, проклятый де…
        Ширш, чувствуя, что ситуацию необходимо срочно исправлять, подставил человеку подножку.
        Альтемир, не договорив и не успев обрушить на демонессу сокрушительную атаку, с расширившимися глазами рухнул вперед и, чтобы остановить падение, инстинктивно попытался схватиться хоть за что-нибудь, и этим «что-нибудь» должно было стать плечо «богомерзкого создания», но он промахнулся и сжал пальцы несколько ниже.
        Брови девушки стремительно взлетели вверх:
        - О, не так быстро, дорогой! Но мне нравится ход твоих мыслей!
        Альтемир, покраснев так, словно внутри его головы развели костер, стремительно убрал руки и, мигом забыв про свои первоначальные замыслы истребить демоническое семя, отскочил под громовой хохот, грянувший со всех сторон. Солдаты, непосредственные подчиненные паладина, приняли столь свирепое выражение, словно мужественно сражались с настоятельным желанием отлучиться в туалет. Радимир украдкой пожал кирссу лапу за умение разрядить обстановку, а Кьяр, на лице которого расползалась широченная улыбка, внезапно махнул демонессе рукой:
        - Не ждал встретить тебя, Сетэль. Я так понимаю, когда мы завалили громадного лавового демона перед воротами цитадели Штройн и сейчас, когда кто-то ослабил давление магии, - это твоя работа?
        Наступившая тишина потрескивала крохотными разрядами изумления до тех пор, пока ее не нарушил мягкий голос демонессы:
        - Да, иногда мне удавалось преодолеть власть наложенного на меня проклятия и собраться с мыслями, и тогда получалось вам помочь. И, хвала вечному пламени, вы все-таки сделали это. Уважаемый маг, - девушка обратилась к сосредоточенно анализирующему ситуацию Оцелоту, - то, как вы расправились с огненной курицей, возомнившей о себе слишком много, достойно восхищения.
        Радимир перекинулся с Кьяром парой мыслей:

«Кто это?»

«Долгая история, эпизодическое знакомство. Но верить ей можно. Она та самая предводительница тех, кто противостоит фениксам. Но боюсь я, что если даже она оказалась в плену, фениксам уже лишь противостояли».

«И тем не менее это поразительно - противодействовать их мощи! Она, по крайней мере, не уступает тебе по силе, мой друг!»

«Сам погляди, кто она», - мысленно буркнул Кьяр, досадливо отмечая, что отучить архимага от гордыни считать себя сильнее всех невозможно. Радимир, последовав совету, ошарашенно замер, в следующее же мгновение услыхав в голове ироничный голосок демонессы:

«Мальчики, вы не будете против, если я тоже приму участие в вашем нескромном обсуждении моей персоны? Что вас так удивило, уважаемый чародей? То, что я и пророк, и дитя Пророчества одновременно? А где, кроме массовых заблуждений, указано, что так быть не может? В конце концов, как всем известно, хороших демонов ведь не существует».

«Туше». - Маг улыбнулся, снова передавая нить мысли наугеру.

«Ну тогда, милая девушка, вопрос можно считать решенным. - Кьяр поспешил представиться официально. - Я - пророк гномов, этот бородатый старец с зашкаливающим самомнением - и он имеет, между нами, на это право - хранитель Пророчества со стороны людей, а хранитель от степняков хоть и не присутствует здесь во плоти по весьма необычной причине, но следит за ходом событий».
        Мурен согласно мявкнул, подтверждая правоту гнома. Все, кто могли слышать этот обмен мыслями, с трудом заставили себя не вздрогнуть при этом неожиданном участии шамана. Радимир, лучше всех справившийся с собой, улыбнулся и перешел на речь, слышимую для всех, поддерживая прерванный разговор, благо обмен мыслями привычно укладывался в доли секунды.
        - Благодарю, прекрасная дева. Впрочем, если бы вы знали меня немного лучше, то не ожидали бы меньшего от Радимира Оцелота. Имею честь представиться: глава Гильдии Империи людей, присматриваю за всеми тамошними магами. И пророк людей.
        Демонесса, улыбнувшись, слегка склонила голову:
        - Учтиво с вашей стороны, господин Оцелот. Я - Сетэль Аполейская, первая жрица культа Огненной Кольчуги, создательница Алой Армии.
        Все вознамерились деликатно обойти выяснение вопроса, что же произошло с оной армией, если враги изловили даже ее создательницу, но сама Сетэль, почесав в затылке и потупившись, обиженным тоном заявила:
        - И мы успешно противостояли этим проклятым птицам и их приспешникам до тех пор, пока они не пробудили ото сна нашу священную гору. После этого мы еще сопротивлялись, но итог оказался плачевным.
        Снор, услышав от брата краткое изложение того, почему этой конкретной демонессе можно доверять, насторожился и осторожно спросил:
        - Священную гору? Пробудили ото сна?
        Сетэль рассеянно махнула рукой:
        - Да, вулкан на севере.
        - Пятьдесят два года назад?
        - Да, примерно. А главное, они даже не удосужились никого предупредить и переселить, чтобы мы хотя бы могли спасти имущество - или, по крайней мере, картины, статуи и книги! Хотя что я говорю, фениксы же сплели страшный тайный заговор. Да, они точно никого не могли предупредить. И кроме того, это извержение как-то отразилось на глубинных слоях гор: я почувствовала что-то очень плохое, но так и не узнала, что же это было.
        Гномы, после точного указания даты временно потерявшие интерес к дальнейшим разговорам, смотрели друг на друга, и у каждого в голове происходило одно и то же. В конце концов, как Снор с Кьяром, так и их бойцы были из клана Штройн, и все отлично помнили, почему их клан перестали воспринимать всерьез. И теперь, когда появилась возможность хотя бы отомстить за потерю бесценных артефактов, все гномы были единодушны.
        - Уважаемая Сетэль, - Снор расправил плечи, сделал серьезное лицо и поднял секиру перед собой на уровень груди, словно принося клятву, - полвека назад при извержении северного вулкана потоки лавы затопили залы нашего родного клана, погубив его настоящее и будущее. Мы считали, что никто не может указывать великим силам природы, но теперь, когда мы знаем истину и то, кому должны мстить… Конечно, мы не можем вас принуждать, но мы были бы счастливы, если бы вы помогли нам найти и…
        - О, что вы! - Демонесса, казалось, была поражена до глубины души. - Какое принуждение! Если у нас общие враги, то это просто рука судьбы! Я сочту за честь помочь вам в вашей священной войне и праведной мести - и приложу для этого все усилия, хотя я лишь слабая женщина. - Здесь ее голос понизился, обогатившись легким придыханием, заставившим всех солдат непроизвольно выпрямиться, принимая горделивую осанку.
        Альтемир, упорно глядевший в сторону и изображавший крайнее пренебрежение происходящим, выдал себя, покраснев до кончиков ушей, что немедленно стало заметно даже сквозь его густую шевелюру. Радимир же, всегда ценивший хорошую игру, усмехнулся про себя мастерству Сетэль, которая виртуозно казалась милой глупышкой. Бросив взгляд на Ширша, маг убедился, что всегда внимательный охотник и на сей раз не оплошал и тоже улыбается, хотя и очень странно, если учитывать иную анатомию киррсов.
        - И я даже не ожидала, что кто-нибудь выступит моим союзником, особенно после того, что демоны натворили в ваших тоннелях и великолепных залах! Сколько, наверное, погибло славных исторических барельефов, какие мозаики канули в небытие! Сколько труда было потрачено на строительство арок, лестниц и переходов - и все это уничтожено лишь одной атакой.
        Оцелот с восхищением отметил, что цель демонессы была достигнута целиком и полностью. Гномы, почувствовав искренний интерес к своей истории и весьма своеобразной культуре, были готовы пойти за демонессой в огонь и воду. И впрямь, немногие могли искренне восхищаться точными расчетами инженеров, делающих колонны, перекрытия и крепления для шахт, да и барельефы не раз доводили до обморока людей с тонким чувством прекрасного или просто слабой нервной системой.
        Ширш с самого начала занял позицию осторожного дружелюбия, представившись «просто степным вождем», но, когда Сетэль с ошеломившей всех скоростью подбежала к
«славному котику» и погладила его по голове, не забыв почесать за ушками, растаял совсем и даже не подумал исцарапать девицу за столь унизительное для гордого кирсса именование.
        Теперь все с нетерпением ждали противостояния демонессы и сумрачного имперского гения Альтемира. Паладин под действием внезапной, наполненной многозначительным молчанием тишины вынырнул из глубины своих мрачных дум. Затем глубоко вздохнул и, обличающее выставив указующий перст, резко повернулся к своей «сопернице», желая прояснить некоторые моменты раз и навсегда.
        Завербованные сторонники Сетэли, сами не отдавая себе в этом отчета, выстроились полукругом, устремив взгляды на паладина. Но этим было не пронять человека, сражавшегося и с теми тварями Глорнского леса, которые использовали на охоте мгновенно действующий гипноз. Настоящей стеной на пути его алмазно-твердых убеждений стала сама демонесса, стоящая посередине всего этого балагана со склоненной головой и сложенными за спиной руками.
        И разумеется, в идеально выбранный момент времени она подняла взгляд, чтобы встретиться глазами с паладином.
        Радимир, поморщившись, однозначно решил для себя, что не хотел бы когда-либо поймать подобный взгляд: Альтемир выглядел так, словно на полном скаку врезался в каменную стену. Его желание устроить скандал и выяснить отношения разлетелось сверкающей бриллиантовой пылью. Он обмяк, опустив взгляд, но тут же собрался снова. У Оцелота даже дух перехватило от восхищения, он всегда знал, что его воспитанник обладает железной волей, но подобную мощь видел впервые.
        Паладин ринулся во вторую атаку, через томительную секунду преодолел чары дивного взора и даже приоткрыл рот, чтобы сказать что-нибудь изобличающее, но затем осознал, что выступать против объединенных сил ему одному крайне глупо. Гномы, маги и кирсс выражали очевидную и полную поддержку демонессе, а люди, собственные солдаты Альтемира, щеголяли еще более свирепыми и напряженными выражениями лиц. В конце концов, мучить своих собственных бойцов командир не хотел.
        Теперь надо было достойно выйти из ситуации. Паладин немного подумал, потом еще немного подумал, потом подумал еще чуть-чуть и начал впадать в панику, потому что никаких видимых причин присоединяться к Сетэли он не видел, а вернуться в Империю не мог. С другой стороны, объяснить, что он отправился с гномами и демонессой только потому, что испугался Церкви, он не мог также.
        Радимир, сжалившийся первым, мысленно извинился перед демонессой и, получив от нее разрешение на любые дальнейшие действия (ей тоже не хотелось мучить такого прекрасного мужчину), произнес:
        - Альтемир, мальчик мой, сейчас мы взломали третью гробницу Силы, и, несомненно, еще и потому, что ты был рядом. Ты вызвал первого охотника, ты причастен к этому, и ты необходим для нашего успеха, без тебя мы не сможем вызволить из следующей гробницы создание Света.
        Паладин, постаравшись не выразить своего громадного облегчения ни единым жестом или словом, принял суровый вид и заключительно ткнул пальцем в демонессу:
        - Хорошо, проклятая демоница, создание Тьмы, мы будем сражаться за одно дело, но лишь пока надобность в этом союзе не отпадет. И тогда, клянусь, я лично, своими руками избавлю мир от твоего смрадного присутствия!
        Сетэль обладала воистину примечательными запасами терпения, но Альтемир своей неповторимой манерой общения умудрился утомить и ее. Демонесса, не выдержав, фыркнула, напоказ провела ладонью по волосам и, скрестив руки в вынужденном удалении от груди, томно проворковала:
        - Да, зайчик, я уже успела соскучиться по твоим сильным рукам и буду с нетерпением ждать того момента, когда снова смогу ощутить их прикосновение!
        Оцелот на мгновение был готов поклясться, что из ушей паладина повалил пар. По крайней мере, его волосы встали дыбом, Альтемир снова залился краской вне всех разумных пределов и, злобно сплюнув, крутнулся на каблуках, отворачиваясь. Чтобы предупредить новую волну хохота, маг быстро шагнул вперед и объявил:
        - А теперь послушайте меня, господа. Вам срочно, я повторяю, срочно необходимо исчезнуть. Чтобы никто не узнал, где вы находитесь.
        Снор подозрительно уточнил:
        - И где же мы сейчас находимся?
        - Я бы хотел, чтобы вы все были мертвы. Фигурально, разумеется, - поспешил объяснить маг, видя реакцию своих слушателей. - Но для всех прочих вы будете мертвы. Ибо мертвых, что характерно, никто не ищет.
        - А зачем кому-то нас… - начал было ярл, но остановился.
        - Верно, - с радушной улыбкой заметил Оцелот. - Зачем же Королю искать гномов, заключивших союз с демонами. Хотя подождите! Он, насколько мне известно, не отличается широтой взглядов - и уважаемый Снор только что подтвердил мои слова, пробормотав «замшелый пенек». - Гном выпрямился с преувеличенно невинным видом. - А если он узнает, что вы все-таки это сделали, неприятности всему клану Штройн обеспечены. А мне кажется, что этого добра у вас уже больше чем достаточно. Мой воспитанник, Альтемир, тоже успел наворотить дел на четыре показательных костра в рамках борьбы с ересью, да и особым желанием возвращаться в лоно нашей имперской Церкви он, похоже, не горит. Вождь Ширш в любом обществе будет смотреться непривычно, а значит, его безопасность совершенно не гарантирована. Итак, вопросы есть?
        - Есть. - Кьяр выступил вперед. - Как мы это осуществим?
        - Вот к этому я сейчас и перехожу. Поскольку все наши планы весьма трудно реализовывать здесь, в Кузне, я перемещу вас туда, где это станет возможным. Вас всех, вместе с вашими отрядами. Судя по словам уважаемой Сетэли, вы будете драться много и шумно. Надеюсь, что еще и успешно. Я же со своими магами останусь здесь, изображая единственных выживших после взрыва. Жахнуло тут и впрямь внушительно, так что все будет выглядеть логично. И звучать так же. Мы все дружно подтвердим основную версию. А охотники, - светлячок подлетел поближе, выражая готовность послушать, - охотники, как я успел узнать в теории и убедиться на практике, не говорят. И не желают выражать свои мысли другими способами. Ложь, пусть даже во спасение, - удел смертных, а их дела лежат в ином плане.
        Огненный шарик, хотя это и казалось невозможным, медленно и величаво кивнул - вернее, выразил свое согласие со словами мага. Радимир, заметно успокоившись, выдохнул и, чтобы никто не успел опомниться и начать задавать неудобные вопросы, произнес заклинание переноса. И, внезапно широко улыбнувшись, помахал на прощанье рукой.
        Часть вторая
        Одна жизнь - иногда захватывающая история. А тысячи жизней - зачастую статистика.
        Мемуары основателя культа Огненной Кольчуги, который известен тем, что достиг нирваны в тот моменту когда действительно понял людей. Труд как содержащий слишком много горькой правды запрещен к прочтению.
        То ли это оказалась не обычная печать телепортации, то ли работала она, преодолевая некие барьеры, но мгновенного переноса не получилось. Во время путешествия у всех было время подумать и представить себе, куда их может занести с легкой руки мага.
        Хотя, зная злокозненность Оцелота, можно было предположить, что он нарочно вплел в печать замедляющий элемент. Подобные игры ведь очень забавны. Особенно для самих кошек, хотя и не для их жертв.
        В общем, внутри плывущей посреди черной бесконечности сферы медленно нарастала паника. Обычно, чтобы догадаться о воздействии лавы на организм, достаточно доли секунды. По крайней мере, представления о том, где могут жить огненные, состоящие из камней твари (то есть демоны), у всех были примерно сходными, поэтому на выходе все, выплевывая ругательства, постарались сбиться поплотнее, чтобы хоть у кого-нибудь был шанс уцелеть. И только потом огляделись по сторонам.
        Демонесса обернулась на грохот доспехов, увидела плотную кучу из людей и гномов и подняла бровь. Под ее изучающим взглядом все приняли натужно невинный вид и, вроде бы не совершая никаких движений, рассредоточились по местности, при этом отчаянно кося глазами по сторонам - интересно ведь осмотреться вокруг.
        Сетэль с улыбкой поинтересовалась:
        - Надеюсь, вы не считали наших милых питомцев настоящими демонами?
        Альтемир привычно впал в ступор, Ширш, также по обыкновению, решил выждать, поэтому Кьяру пришлось отдавить ногу только своему быстро соображающему и бесцеремонному брату. Пока Снор шипел от боли и глядел на вмятину на своем стальном ботинке, наугер устремил на демонессу взгляд, которым можно было колоть орехи, и невозмутимо заявил:
        - Конечно же нет.
        - Ой, да ладно. - Сетэль отвернулась, предоставляя всем возможность любоваться на свой чеканный профиль на фоне небосклона потрясающей красоты. - Насчет тебя, правда, у меня почти не было сомнений, ты-то меня давно знаешь. А вот все остальные, судя по всему, поражены до глубины души. Но на самом деле мы, демоны, живем здесь.
        Все, увидев, как она приглашающим жестом повела рукой, расслабились и позволили себе оглядеться без риска заработать косоглазие и уронить собственное достоинство.
        А поглядеть и впрямь было на что, даже при том очевидном факте, что после полуночи прошло не так уж много времени, и восточная кромка горизонта и не думала обрастать полосами света. Зато небо над головами выбравшихся из гномьих тоннелей было удивительно светлым - слегка голубоватым, слегка коричневым, создающим иллюзию легких сумерек и в то же время дававшим достаточно света.
        - Здесь ночью всегда так, - милосердно пояснила Сетэль, увидев, что все гости задрали головы вверх, да так и не опустили их обратно.
        Гномы и люди, переварив услышанное, успокоились и поглядели по сторонам. Ландшафт способствовал обзору. Волей Радимира отряд вынесло на поразительно ровную площадку почти на вершине громадной горы. Там, где склоны поднимались вверх, торчали камни странных форм, что наводило на мысль об их рукотворном происхождении. А глазастые и сведущие в горном деле гномы так и вовсе углядели ступеньки уходящей вниз дороги, но проверять свои догадки пока не спешили. Во многом потому, что площадка была ограничена скалой лишь с одной стороны. По всем другим краям быстро выстроились шеренги глядящих вниз любопытных.
        Если кому-то не хватало света, льющегося с затянутого мягкими сумерками неба, то все, лежащее на страшной глубине внизу и достойное внимания, было заботливо подсвечено огоньками. Судя по тому, что искорки сбивались в кучки разных размеров, можно было предположить, что это домики или даже деревеньки. А у подножия горы с той стороны, куда спускалась подернутая туманом нить дороги, светилось целое созвездие.
        Взгляды невольно двигались все дальше и дальше, и их владельцы опомнились, лишь увидев привычную ночную черноту, громадными волнами поднимающуюся над зубчатыми стенами по обе стороны. Снор, одним из первых сообразив, что это горы, задумчиво протянул:
        - Так где же мы?
        Кьяр спокойно пояснил:
        - Почти дома, брат. Только чуть выше.
        - Мы в Армон-Дароне?!
        Сетэль, не желавшая делить внимание ни с кем, властно вмешалась:
        - Именно. В горных долинах, если быть точным - в нашей стране, Эмпире. Но чтобы вполне оценить всю ее красоту, надо взглянуть поближе - поэтому я и предлагаю нам начать спускаться. Здесь хорошая дорога, и даже многочисленные лестницы ее не портят.
        Все послушно потянулись за демонессой, и только гномы, обладающие совершенно определенным, реалистичным и приземленным складом ума, быстро перестали вертеть головами по сторонам и уставились себе под ноги. Кьяр первым сформулировал общую мысль:
        - А собственно, зачем здесь дорога? Склон, по которому мы спускаемся, как я понимаю, естественно подходил для ее строительства. Но куда она вела и зачем ее строили?
        Сетэль в притворном огорчении покачала головой:
        - Я поражаюсь вам, гномам; нет бы наслаждаться видами природы, ведь отсюда, сверху, такой отличный обзор! Но вместо этого вам надо в прямом и переносном смысле докапываться. Это похвально. - Наугер, моргнув, уставился на внезапно улыбнувшуюся девушку. - Мы двигаемся по дороге, связывающей Аполей, мой родной город, и святилище Огненной Кольчуги, расположенное на вершине этой горы.
        Кьяр, почесав в затылке и попытавшись вспомнить хоть что-нибудь, похожее на святилище, потерпел поражение и честно в этом признался. Сетэль вздохнула:
        - Теперь я попрошу вашего внимания, уважаемые гномы. Наш пушистый гость из великих степей слушает нас неотрывно и вряд ли ослабит свое внимание, а вот моему дорогому человечку я бы посоветовала перестать таиться и прислушиваться лишь эпизодически.
        Альтемир фыркнул, сообразил, что попался, и под смешки гномов насупился, даже отдалившись от Сетэли на полшага. Но слушать стал куда внимательней, что и отметила демонесса:
        - Итак, можно начинать. И начну я с того, чего никто из вас, разумеется, не знает: с природы демонов. Как все уже поняли, те создания из камня и огня, которые не столь давно затопили Армон-Дарон, то есть страну гномов, - это лишь наши творения.
        - Демонесса легко, не сбавляя шага, шевельнула кистью руки, несколько булыжников с обочины поднялись в воздух, попутно окутываясь пламенем, и составили озадаченно замершего рогатого демона-тарана. Тварь приглушенно, с явным удовольствием рыкнула, когда ее почесали за одним из рогов, и после еще одного жеста своей создательницы распалась обратно на составляющие валуны. - Пламя повинуется нам, а каждый камень помнит то время, когда он был жидким и раскаленным, поэтому в данном искусстве мы, демоны, можем соперничать с гномьими чародеями. Увы, использовать наших зверушек в качестве домашних любимцев не особо получается: нас они не обжигают, но вот обстановка, тонкие ткани и густой ворс ковров от них страдает сильно. Ну и, конечно, картины. Так, о чем это я…
        Все молчали, судорожно пытаясь уместить в сознании поразительные картины громадных огненных бестий, сидящих в конуре или бегающих за палкой, а может быть, мирно урчащих на коврике перед очагом. Впрочем, нет, коврик здесь совершенно не к месту. Сетэль, заметив, что в ближайшее время никто не сможет галантно напомнить ей, о чем же она говорила раньше, едва слышно вздохнула и сделала все сама:
        - Ага, точно. Так вот, наши настоящие тела похожи на то, в котором сейчас нахожусь я и которое вы все имеете счастье лицезреть, а некоторые, - демонесса лукаво улыбнулась, - успели даже потрогать.
        Сзади донесся натужный кашель поперхнувшегося Альтемира. Все остальные кивнули, воздавая должное великолепному виду девушки, даже гномы, о чьих стандартах красоты было известно лишь то, что они очень-очень странные.
        - В то же время, - продолжила Сетэль, - есть и другие демоны. Фениксы. Вы зовете их высшими демонами, и в чем-то вы правы - они обладают великими силами. Даже моя скромная персона, отчасти известная в нашем Эмпире, может лишь пытаться соперничать с любым из них в мощи. Но на самом деле они тоже когда-то были подобны нам - до тех пор, пока не сделали свой выбор.
        Демонесса многозначительно замолкла, благосклонно позволив Ширшу себя подбодрить:

«Пожалуйста, не надо таких долгих пауз, нам всем было бы безумно интересно узнать, что может превратить создание примерно моего размера в огненную пташку, в которую даже я не решаюсь запустить когти».
        Сетэль, явно ожидавшая другой формулировки фразы (к примеру, «что может превратить в феникса столь прекрасное создание, как вы, Сетэль»), сморщила носик, но ответила без дальнейших промедлений:
        - И здесь мы должны снова вернуться к одной вещи, на которую никто из вас не обратил внимания. Нас, демонов, не обжигает пламя, мы общаемся с ним на равных и даже можем жить в нем. Но почему это именно так, а не иначе?
        Гномы, не привыкшие к метафизическим и философским вопросам, сразу же сошли с дистанции, скрежеща заклинившими извилинами и рассыпая во все стороны искры мыслительного процесса. Ширш, который, как истинный кот, любил огонь немногим больше воды, почуял, что вопрос риторический, затаился и принялся выжидать ответа. Альтемир же захватил наживку всеми челюстями, задумавшись глубоко и небезрезультатно. Как с удовольствием отметила Сетэль, бесцеремонно забравшись паладину в голову, парень вполне мог дойти до решения самостоятельно - года через два, разумеется.
        - Потому что такова наша природа. - Простота (вместе с вопиющей бесполезностью) ответа, данного демонессой, на несколько мгновений ошарашила всех. - Но разумеется, я все расскажу подробно. - Коллективный вздох облегчения. - Подробно и с самого начала - с истории культа Огненной Кольчуги.
        Сетэль глянула на вытянувшиеся лица своих слушателей и рассмеялась:
        - Ой, да не бойтесь вы так, я сама всегда засыпала, когда меня пытались пичкать древними, потрепанными молью событиями давно минувших веков. И правильно делала, как оказалось. Потом, когда я стала верховной жрицей культа, сама все отлично выучила из книг. Культ Огненной Кольчуги сейчас - таинственная организация, строго хранящая свои секреты. Нынче это тем более легко делать, что следить за собой я могу… а других последователей не осталось. - Демонесса вздохнула, на сей раз совершенно искренне и так тяжко, что даже Альтемир, на мгновение забывшись, испытал жалость к проклятому порождению бездны. - В частности, потому, что цель культа была потеряна давным-давно. И теперь среди демонов есть те, кто вообще не верит в существование людей. Ну а о пополнении рядов нашего культа в таких условиях и говорить не приходится.
        Все имперцы почтительно и печально хранили молчание. Сетэль шмыгнула носом, потом выпрямилась, расправила плечи и с радостной улыбкой завершила:
        - Но теперь-то все изменится, и отныне именно я, единственная сохранившая веру во всей полноте, возрожу наш культ! Разумеется, с помощью моего зайчика, столь самоотверженно бросившегося меня спасать там, в подземной тюрьме. - Демонесса, внезапно обернувшись, стрельнула глазками в Альтемира, заставив его снова покраснеть и раскашляться, а главное, подавиться всякими гадкими словами, вроде
«не буду я тебе помогать, демоница!». - Ну так вот, - продолжила Сетэль, дождавшись относительной тишины, - кольчуга символизирует тесную, неразрывную связь между кольцами, то есть людьми и покровительствующими им демонами.
        Все снова мгновенно замерли и даже задержали дыхание, чувствуя, как новые впечатления сталкиваются с уже имеющимися представлениями в их разуме. Сталкиваются на огромной скорости - со всеми вытекающими последствиями. Демонесса огляделась и удивленно подняла брови:
        - Эй, что это с вами? Вас так поражает, что я говорю общеизвестные вещи? Ну извините, я не была уверена, что вы все это знаете! - Красотка обиженно надула губки, сложила руки на груди и порывисто отвернулась, взмахивая шикарной волной волос.
        Кьяр, прокашлявшись, все еще хриплым голосом заявил:
        - Нет-нет, что вы, уважаемая Сетэль, дело вовсе не в этом. Насколько я понимаю, нам не стоит просить вас повторять ваши слова, дабы убедиться, что мы все поняли верно. Но и вы должны нас понять - то, что мы сейчас услышали, звучит настолько дико и непривычно… Демоны, покровительствующие кому-то…
        Сетэль снова повернулась ко всем остальным, в ее широко распахнутых глазах плескалось безграничное изумление:
        - А как же еще может быть?
        - Ну, - наугер замялся, - люди знают о демонах в основном из книг и трактатов. В основном посвященных тому, как истреблять этих богомерзких тварей.
        Глаза Сетэли расширились еще больше, она повернулась к мрачно насупленному Альтемиру, который сам по себе был сплошным ответом на ее безмолвный вопрос. Гном, кашлянув для привлечения внимания, продолжил:
        - Наш спутник Альтемир - паладин, воин Церкви, и истребление демонов, и защита от них простых людей - его прямая обязанность, которой он, к слову, занимался давно и с успехом. В том числе и бок о бок с нами, грешными. Так что уж прости его, уважаемая госпожа. - Демонесса медленно, словно не до конца веря в реальность происходящего, кивнула. - И даже мы, гномы, сталкивались в основном с вашими созданиями, и эти каменно-лавовые твари были готовы разорвать нас на клочки. Единственным из всего подгорного народа, кто знал о демонах хоть что-то еще, был я, и прежде всего потому, что уже встречался с тобой лично, Сетэль. Снор, пока не лезь с вопросами, где и когда это произошло, я все расскажу в свое время. - Ярл, понятливо кивнул, отстал. Подобная покладистость не была свойственна ни гномам вообще, ни ему самому в частности, но Снор уже привык доверять своему брату во всем, что не относилось к материальным сторонам реальности, и благоразумно не совал нос в магические проблемы. Наугер глянул на него и весомо завершил свою краткую речь: - Но даже у меня демоны в первую очередь ассоциируются с чем-то
горячим, тяжелым, быстрым, безжалостным и опасным.
        Все закивали, подтверждая, что их представления о демонах не сильно отличаются. Сетэль, поразмыслив немного, решительно кивнула и, только что не засучив рукава, ринулась ликвидировать позорную безграмотность своего ближайшего окружения:
        - Пламя даровано нам, демонам, не случайно. Оно так же изменчиво, как страсти и устремления души; хотя, честно говоря, чуть менее изменчиво. Поэтому тот, кому подвластен огонь, может когда-нибудь научиться ладить со всеми остальными, в частности с людьми. Альтемир, зайчик, не гляди на меня такой букой. - Паладин снова покраснел, но суровость из взгляда не убрал, выражая готовность доказать, что из любого правила найдутся исключения, и уж с ним-то общий язык демон не найдет никогда. - Разумеется, культ Огненной Кольчуги обладал древними секретами долженствующих тренировок, чтобы те, кто желал посвятить свою жизнь служению людям, имели больше шансов на успех. Но здесь все было не так просто, как может показаться, и даже я не могу представить всей сложности ситуации. Я родилась уже в то время, когда о людях можно было прочитать только в книжках. Многие демоны уже тогда считали, что больше никогда с ними не увидятся, да и отлично - мало кому хотелось учиться долгие годы, да еще и не иметь в итоге гарантированного успеха. А потом пришли фениксы. Вернее, потом они появились.
        Сетэль замолкла на мгновение, собираясь с мыслями, и продолжила уже другим, более напряженным тоном:
        - Изначально, очевидно, это были такие же демоны, как и мы. Но долгие тренировки и не самый легкий путь, каким шли мы, почитатели Огненной Кольчуги, их не привлек, и очень многие отступились. И вот здесь в дело вступает высшая магия. Собеседников, хорошо разбирающихся в предмете, найти нелегко, а тех, кто видел эти события собственными глазами, уже не осталось. Так что можно лишь строить догадки, пусть и сколь угодно блестящие. Итак, отступившие демоны обратились к другому источнику силы, изливающейся в наш мир, - к солнцу над нашими головами. Отказавшись от священного алого пламени, они посвятили себя пламени желтому и изменились целиком, приобретя совершенно иные силы и начав жить по иным законам. Их сила сродни солнечному свету - она может быть направлена в помощь не одному человеку, но многим, и число этого множества, разумеется, зависит от силы самого демона. И что самое страшное - эта сила, как и солнечный свет, равнодушна. Они равнодушно относятся не только к своим собратьям-демонам, считая их просто своими подданными и признавая только власть абсолютной Силы. Для фениксов и сами люди - не
кто-то значительный, не тот, кому посвящают всю жизнь: для них они не более чем стадо, нуждающееся в пастухе.
        Альтемир, в течение последних минут игравший желваками, внезапно резко вмешался:
        - Это мы и сами знаем! Еще что-нибудь?
        Сетэль, явно не ожидавшая от паладина подобных слов, удивленно воззрилась на него и с некоторым успокоением заметила, что он все-таки смутился, устыдившись своей неожиданной вспышки. Лишь затем демонесса заговорила вновь:
        - Но высших демонов было мало, очень мало, их и сейчас считаные единицы. Далеко не каждый обладает должной силой и стремлением идти до конца любой ценой. И хотя каждый феникс был очень силен даже в давние времена, мы побеждали их, тесня на север. В конце концов они оказались заперты на одной-единственной горе - на нашем священном дремавшем вулкане, и в тот момент, когда моя Алая Армия двинулась на последний приступ, все изменилось. Я не знаю, что фениксы нашептали духу горы, но поначалу он пришел в ярость, разрушая все вокруг. Именно в эти краткие мгновения, уважаемые гномы, вершилась судьба вашего клана. А затем наши враги, служащие желтому огню, но все еще не отрешившиеся от своей природы, объединили гнев горных недр со своей солнечной силой. И наша близкая победа обернулась почти мгновенным поражением.
        Сетэль, умолкнув, немого прошлась в тишине, и никто не осмелился ее поторопить. Лишь вновь собравшись с духом и одолев свои воспоминания, демонесса скороговоркой закончила:
        - Конечно, мы сопротивлялись. Но теперь враги не уступали нам по силе, да и все прочие демоны оказались равнодушны к нашей борьбе, лишь бы только в их дом не постучалась война. Алая Армия через несколько десятилетий упорного, но безнадежного противостояния была разбита, Огненная Кольчуга разорвалась под напором стаи Солнечных птиц, наше святилище на горе было стерто с лица земли, а меня саму лишили сознания и воли. Разумеется, меня легче было бы просто прикончить, но мои способности к созданию младших демонов невероятны, никто не может даже приблизиться к подобным результатам - и победители решили наложить на меня спутывающее проклятие, а мою силу использовать для создания армий. И здесь они, хвала огню, просчитались. Иногда, как вы уже видели, мне удавалось прийти в себя и помочь вам, так как я чувствовала, что если кто-нибудь меня и спасет, то только ваш героический отряд. И мои ожидания сбылись. - Девушка попробовала было томно взглянуть на Альтемира, но паладин упорно смотрел прямо перед собой - впечатляющий трюк, когда спускаешься по лестнице и умудряешься не упасть.
        В молчании прошла еще минута, после чего Ширш, способный анализировать действительность и, в отличие от паладина, не дававший опрометчивых клятв уничтожить демонессу любой ценой, изложил свои опасения:

«Сетэль, да простится мне этот вопрос, но что сейчас изменилось? Разве фениксы стали слабее или мы обрели какую-то неведомую и невиданную силу?»
        - Нет, что ты, ничего подобного не произошло. - Сетэль тем не менее мечтательно улыбалась. - Произошло нечто гораздо более приятное. Фениксы, захватывая власть, обещали всем остальным, что, образно говоря, придут и молча сделают за них всю работу - найдут людей и окажут им покровительство. Наши граждане, от природы ленивые, но чувствующие угрызения совести по поводу своего неисполненного предназначения, с радостью согласились. И тогда огненные пташки развернули глобальный план действий, решив подчинить себе не только людей, но и всех остальных, кого им удастся найти. В конце концов, если ты хочешь окружить кого-то постоянным вниманием, проще всего его поработить. Поэтому и было тщательно подготовлено, а затем и осуществлено нападение на Армон-Дарон, чтобы все гномы, оказавшись под пятой угнетателей, одновременно получили всестороннюю заботу и идеальный порядок жизни - ведь фениксы куда лучше вас знают, как вам надо жить. - Демонесса состроила гримаску, видимо вспомнив что-то из своей богатой на события биографии.
        - Но теперь, когда их план провалился, все в смятении - в умах разброд и шатание. Разумеется, продлится это недолго, фениксы скоро бросятся закручивать гайки, но нам должно хватить. Нас вполне достаточно для того, чтобы провести первую успешную акцию, - и тогда Алая Армия вновь восстанет из пепла! Во многих местах еще сохранились наши старые связи, подполье должно откликнуться на зов освободительных сил всего демонического народа!
        - Да-да, разумеется, мы тоже искренне надеемся, что так и будет. - Кьяр мягко остановил восторженные излияния Сетэли. - И в то же время не могу не спросить: а что подразумевается под первой успешной акцией?
        - О, это просто. - Демонесса указала рукой на россыпь огней у подножия, которая за время разговора значительно приблизилась, и теперь зоркий глаз мог разглядеть улочки и контуры больших и особо важных зданий. И этот глаз также мог разглядеть, что весь сонм огоньков, подобно мошкаре вокруг лампы, кружится вокруг центрального, явно огромного и мощного источника света. - Мы должны освободить Аполей, мой родной город. После того как враг будет изгнан отсюда, весть о нашем славном возвращении пронесется по всему Эмпиру. Не бойтесь, я уже знаю, что мы будем делать дальше. - Девушка на мгновение замолкла, покусывая ноготь, и с потрясающей непосредственностью отметила: - Хотя и не очень понимаю, что нам делать сейчас. Когда Аполей был захвачен, здесь во избежание дальнейших беспорядков - все-таки Алая Армия пошла отсюда и была здесь особенно сильна - остался один из фениксов. Вон его видно, сияет в темноте. Проклятая тварь сбросила с постамента на центральной площади мою статую и взгромоздилась туда сама. О, как долго я ждала момента, когда ее можн