Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Болгова Александра: " Писания Про Юного Мага " - читать онлайн

Сохранить .
Писания про Юного мага
        SoNew
        Клайд считал, что ему здорово повезло. Не всякому доведется вот так, запросто, буквально с улицы устроиться к гному. Гномы, они известные перестраховщики: сперва с тебя десять рекомендательных бумажек спросят, потом в залог еще что-нибудь возьмут. Если ты, кончно, не супер-пупер крутой маг, настолько крутой, что на тебе это можно большими буквами прочитать: в блеске эльфийской бижутерии, в бархатистых складках мантии из неведомого материала, в таинственном свечении оружия - не воинского, магического.
        Писания про Юного мага
        Глава 1. Все только начинается
        Клайд считал, что ему здорово повезло. Не всякому доведется вот так, запросто, буквально с улицы устроиться к гному. Гномы, они известные перестраховщики: сперва с тебя десять рекомендательных бумажек спросят, потом в залог еще что-нибудь возьмут. Если ты, кончно, не супер-пупер крутой маг, настолько крутой, что на тебе это можно большими буквами прочитать: в блеске эльфийской бижутерии, в бархатистых складках мантии из неведомого материала, в таинственном свечении оружия - не воинского, магического.
        А мальчишка, удравший с родного острова, так и не закончив Школу Магии, гному нужен только разве что магические заряды для боевого топора носить. Так что повезло Клайду, очень повезло! Можно сказать, мечта сбылась! Но путь к ней был непрост…
        Сколько Клайд себя помнит, он всегда просыпался от воя волков за рекой. Маленький он пугался, тем более что старшие ребята в спальне для мальчиков Школы Магии обожали рассказывать на ночь «правдивые истории про магов», ну до того жуткие, что хотелось заползти под подушку и не слушать. Но интересные настолько, что не то что ползти куда-то, пошевелиться было невозможно из-за боязни пропустить хоть слово. Иногда во время этих вечерних рассказов Клайд жалел, что он попал в Школу. Видите ли у него обнаружили способности к магии! Ну и что! А не проезжай через их хуторок маг-бродяга, и не обнаружили бы. Жил бы дома, страха не знал бы. Неужели другим не страшно? Ведь то, что в этих историях происходит, ожидает в будущем всех их. Правда, прежней жизни дома он почти не помнил - мал был.
        Конечно, на хуторе было не весело. За ограду его тогда не выпускали, но в щель забора он постоянно видел, как что-то двигалось снаружи. Что-то жуткое, живое. Отец успокаивал его и маму: «У нас тут они не бросучие, просто бродят везде! Вы только их не трогайте.» Сам-то он уходил с утра куда-то в лес, на охоту, потому что от его добычи в основном зависело их благополучие, а они с мамой оставались дома, редко выходя во двор и стараясь не приближаться к самым ветхим участкам забора. Мама всю жизнь до замужества прожила в городе и привыкла к безопасности городских стен. А тут такое…
        А еще их дом был серый, давно не крашеный - отец боялся, что яркая краска привлечет «бросучих» тварей. Агрессивных, как учат в Школе.
        Отец пытался отвлечь маму от ее страхов, привозил ей разные саженцы, так что вскоре у них возле дома вырос замечательный сад. И огородом, конечно, тоже мама занималась, а Клайд помогал ей изо всех силенок. Но только мама никак не успокаивалась, сколько отец не утешал ее, и сходила с ума от страха за Клайда, а потом и за его маленькую сестричку. Поэтому когда она только услышала про Школу Магии, сразу дала свое согласие. Весь вечер перед его отъездом она переспрашивала мага: «А там точно безопасно? Их там ведь охраняют?».
        Знала бы она, на что сыночка обрекает… Впрочем, в школе все было не так плохо. Не идеально, но Клайд привык. Никто учеников не охранял, это стало ясно сразу, как только маленькому Клайду вздумалось покидаться камушками и файрбольчиками в огромных жаб на берегу речки. Пришел в себя он в деревне, на какой-то соломе, и был еще наказан по возвращении в Школу за самовольство. Потом были три злобных орка, которым не понравилось, что Клайд отрабатывает заклинание Удар Ветра на их дружке. И паук, гнавшийся за курсантом из соседствующего со Школой Магии Зала Тренировки до самой деревни, а там резко решивший, что уставившайся на него Клайд ближе и вкуснее, да много чего еще. «Малая смерть» не переставала пугать, привыкнуть к ней, к ноющему потом телу, к саднящим, ободранным при падении ладоням, к головной боли, когда с позором тащишься из деревни в Школу, а то еще потом обратно к монстрам, заканчивать упражнение, не удавалось. Всякий раз, видя на своем волшебном браслете стремительно исчезающую полоску собственной жизни, Клайд ощущал тоскливую безнадегу, от которой хотелось вовсе сложить лапки и перестать
бороться - быстрее оживешь, быстрее отмучаешься. Но за такое наставники по головке не гладили, и урок приходилось отрабатывать заново.
        «Смотри», - показывали ему серую полосочку на браслете, - «ты потерял то, чему было научился, иди и восстанови прежнее, а потом еще выполни норму на сегодня!». И никто не водил его за ручку, не стоял за плечом, ни для того, что бы помочь, ни для того, что бы проконтролировать: зачем, на браслете ведь все видно.
        Конечно, были и теоретические занятия, когда их учили каллиграфически выписывать магические символы или правильно держать ученический посох во время заклинания, а потом перехватывать его для удара.
        Но, как сразу сказал наствник, в нашем мире не может быть чистой теории, рано или поздно всякому магу приходится ее применять на пратике. Вот когда мир очистится от сотворенного в древности зла, тогда может быть…
        Клайд иногда мечтал об этом «может быть»: про спокойную жизнь, в которой нет бесконечных битв, рейдов по зачистке местности, захватов замков, схваток с другими магами. Где можно сидеть в прохладном кабинете, среди толстых томов, как в библиотеке Школы, и составлять магическую формулу… формулу… скажем, ускорения роста шерсти у овец. Если овцы сохранятся к тому времени. И так нормальных диких животных в мире почти не осталось, только птицы и насекомые. Разве что в дальних лесах, в горах да на ледниках Элмора еще можно найти обычных волков, медведей, лис, зайцев или белок. В остальном мире их место давно заняли монстры.
        Новичком Клайд никак не мог понять, чем монстры отличаются от простых зверей. Особенно те из них, которые на зверей очень похожи. Вот толкутся у ворот города вечно голодные и любопытные келтиры, подбирают объедки, тявкают.
        Конечно, они настолько бестолковы, что если убить одного, то соседние даже носом не поведут, а обычные лисицы вмиг разбежались бы кто куда. И глаз у келтира три, а не два. Но в остальном - все как полагается: шерсть, мокрый нос, розовый язычок. Может быть не все монстры совсем уж монстры?
        Но наставники терпеливо поясняли Клайду и десяткам его одноклассников, что монстры - создания магические, и уже поэтому никак не могут быть обычными. Магическое создание - будь то келтир, гигантская жаба, низшие орки, суккубы или пауки - такие же ненастоящие, как големы, которых мастерят гномы. Поэтому, когда охотник убивает живого зверя, он получает его тушу, со всем что полагается туше - шкурой, мясом, рогами, костями или перьями. А когда маги или воины убивают монстров, то тело твари тает в воздухе, не связанное более магической энегрией. И иногда остаются разные вещи - остатки того, что применялось когда-то для создания монстра. Это может быть шкура - но шкура выдубленая и чистая, это могут быть кости - но кости сухие и белые. А могут попадаться самые неожиданные предметы, которые монстр находил в течении своего существования на поле боя или на трупах неудачливых разумных, которых он убил. Магическая субстанция монстра как бы втягивает найденный предмет в себя и удерживает его в течение времени существования твари. Причем, если однажды кто-то победил монстра и забрал предметы, оставшиеся на
земле после его исчезновения, то потом в возродившейся твари могут оказаться точно такие же. А могут совсем другие. Природа этого явления была не до конца изучена современной магией.
        Поэтому, убив паука можно найти нитки - заложенные в него при создании, для закрепления паучьей сущности - а можно найти меч, или лезвие меча. Со временем предметы как бы растворяются внутри монстров, и, в конце концов, исчезают бесследно.
        Кто же создавал монстров? На этот вопрос не было точного ответа. Может быть боги или великие маги Древних в дни бесконечной битвы? А может быть более поздние волшебники, пытаясь собрать утерянные знания, проводили опыты? Никто не вел тогда записей об их создании, а в настоящее время разумные в мире накапливали другой опыт: опыт их всяческого уничтожения.
        Клирик, относившийся к Клайду терпеливее других наставников, сказал однажды, смазывая ему ссадины, что все в природе мира одухотворено Создателем - кроме монстров. Но некоторые из них получили больше звериной сущности, а некоторые меньше. Те, что более подобны настоящим животным или разумным расам, способны и вести себя похоже на свои прообразы. Они могут есть, пить, рыть логова и выводить детенышей как звери, разговаривать, воевать, образовывать подобие племен, вступать в союз с себе подобными, что-то мастерить и даже размножаться как разумные. Прочие же твари только внешне сохраняют сходство с живым. Достаточно посмотреть в окошко на жаб у ручья, ведущих суетливую лягушачью жизнь, и сравнить их с кошками из разных самоцветных камней, которые подолгу неподвижно сидят на камнях, не нуждаясь ни в чем, или бессмысленно прыгают в сторону, что бы через миг снова застыть на час, а то и на сутки.
        И еще монстрам не дана смерть в том виде, как у разумных и живых. Ни малая, ни полная гибель. Только лишившись возрождающей их магии они полностью исчезают из нашего мира. Поэтому они могут возникать на прежнем месте вновь и вновь, до тех пор, покуда не иссякнет волшебная сила, связывающая их с реальностью. Чем чаще твари приходится возрождаться, тем скорее эта сила иссякает. Только от одного монстра можно избавиться, победив его этак сто тысяч раз, а от другого - в тысячу раз медленнее.
        Особенно смущают новичков похожие на разумных монстры. Поэтому нужно все время помнить, что они не одухотворены, и уничтожение их не является убийством, но лишь уборкой в своем доме, наподобие выведения грязных насекомых или даже отскабливания бессмысленной плесени.
        Но тем не менее никакой радости от этой «уборки» Клайд не чувствовал. Пока их выпускали на бестолковых келтиров, которые к тому же пребольно кусались, если успевали добежать до мага, ему было как-то все равно. Келтиры надоели всем до жути. Когда ребята пробирались из Школы к морю купаться, им порой приходилось продираться через плотную стаю этих тварей, и невозможно было разговаривать из-за оглушительного тявканья.
        Не жалел Клайд и волков - очень они были похожи на настоящих, хитрых и опасных хищников, которые водились в его родных горах. Не раз зимней ночью стаи хищников пытались разрыть солому на крыше хлева, и отец выбегал с факелом и дротиками, отпугивая их.
        Но потом… как сейчас помнится, его нанял один гном со склада в деревне. Гигантские жабы, прельщенные блеском, растащили у бородача кусочки сверкающей адамантитовой руды из разбитого бурей ящика - гном всегда путался в этом месте рассказа, изо всех сил избегая разговора о том, откуда этот ящик у него вообще взялся.
        Разумеется, как у всякого монстра, руда из жаб никуда не делась, и покуда не должна была раствориться. Поэтому, с одобрения наставников, Клайд отправился бить жаб вокруг места пропажи и искать гномову руду, наверняка контрабандную.
        Он тогда как раз выучил второе боевое заклинание «Ледяная стрела» и хотел испытать его на ком-то. Одного «Удара ветра» на жабу не хватало.
        И вот, когда первая жаба с последним «ква» ткнулась в траву у его ног, он почувствовал удивление. Он ведь не особо любил этих жаб, он когда-то очень хотел отмстить им за тот случай с его самой первой «малой смертью», почему же он не рад? Вот и кусок руды валяется, скоро гном заплатит ему денежки, а наставники будут довольны его удачным опытом.
        Денежки магу ой как нужны. В Школе Магии неплохо кормили мальчишек и девчонок, предоставляли им обширные спальни и даже выдавали первые посохи и робы, как раз для неумех-новичков. Но дальше уж крутись как можешь.
        У кого находились богатые родичи или друзья, те довольно быстро снимали застиранные до потери цвета обноски и наряжались в настоящие робы из магического магазина, расшитые рунами и пахнущие эльфийскими благовониями, и меняли некрашеный посошок ученика на замысловатый посох мага, так что порой пятиклассника можно было со спины принять за взрослого и солидного молодого мага. Пока он не начинал бить келтиров, чего взрослый маг делать станет уж только совсем от скуки. Да и то - когда взрослым скучать? У них там, на материке, дел полно, а если кто сюда заедет на денек, то либо в гости, либо за какими-то ингредиентами в Эльфийские руины. Да… богатые родичи это что-то!
        А Клайдовы родители с сестренкой уже несколько лет как откочевали куда-то далеко на восток, и никто не знал, куда. От них иногда приходили смутные весточки через десятые руки, но ни адреса, ничего конкретного Клайд про них не знал.
        Да были бы живы, потом он найдет их! Приедет в роскошной мантии, увешанный настоящими эльфийскими висюльками, прогонит всех тварей от домика и даст денег на его покраску. Или сам покрасит каким-нибудь заклинанием…
        Но мечты мечтами, а теперь, на берегу речушки, на такой радостно-зеленой сочной траве перед Клайдом падали одна за одной жабы, звякали кусочки руды, а Клайда затопляла… жалость! Ему было жалко этих здоровенных лягушек, так похожих на настоящих. Они ничего сами по себе плохого не делали, просто жили почти как живые, квакали себе у реки, ловили комаров, хоть им и не нужна еда. И еще они были по-своему дружные, бросались защищать своих. А у мертвых жаб так жалобно разевался рот, розовый и беззубый!
        Мальчишки раньше часто наблюдали за ними из окошка спальни, благо видно жаб было издалека. Порой на противоположный берег, мыча что-то невнятное сквозь зубы, выходили одинокие орки-монстры самого низкого ранга. Долго и бесцельно они стояли среди лягушек, мыча и пялясь в никуда, а потом, сгорбившись, уходили назад за деревья. «Невесту выбирают» - шутили старшие ребята: «Сами зеленые, вот к жабам и сватаются».
        Конечно, подобную шуточку никто из них не посмел бы повторить при Высших благородных орках! А все же, Клайд бывало радовался, что орки снова и снова уходят в одиночку, не трогая несчастных жаб, а то кто их, монстров, знает, кто кому из них жених или невеста?
        Стиснув зубы, Клайд закончил тогда это задание и получил свои деньги у гнома. А еще через несколько месяцев произошел случай, окончательно расставивший для него все по местам.
        Клайда послали бить гоблинов - один из видов созданий, убивать которых было почти приятно. Гоблины сами ни на кого не нападали, но, стоя на месте или перебегая по-крысиному между кустов, почти непрерывно матерились. Конечно, на своем языке, но, к сожалению, он входил в программу Школы Магии, а что и не входило, то растолковали Клайду мальчишки. К тому же, гоблины всегда норовили ущипнуть пробегавших мимо ребят, будь то мальчики или девочки. И дрались они ужасно неприятно, воровато озираясь и норовя сунуть длинным ножом под ребро или стукнуть дубинкой отвлекшегося на миг ученика.
        И все равно, убитый гоблин выглядел очень жалко. Клайд думал, что у несчастных тварей другой жизни-то и небыло, кроме этого матерного ворчания и перебежек по лесу. Но все-таки лупил он их почти азартно: их едкая ругань надоедала, пачкала уши.
        А рядом в тот день качался курсантик, видимо, того же уровня, что и Клайд. И садился он передохнуть гораздо чаще мага. Клайд разок применил на него новое заклинание Исцеления, другой, потом они начали бегать вместе.
        Курсант, правда, оказался невеликого ума. Вообразив себя непобедимым рыцарем с могущественным магом за спиной, он, не обращая внимания на крики Клайда, бросился на большую кучу орков. Клайд лечил дурака до последнего и даже сшиб магией пару орков, но их было больше… Когда зеленомордые уроды подняли свои крохотные глазенки от тела курсанта, стало ясно, что в пылу драки они прекрасно запомнили, что вояку кто-то лечил и помогал ему в бою. Пришлось удирать что было духу. Как в насмешку, над рощей именно в этот миг зазвенела бродячая волшебная мелодия, до нельзя бравурная. Такие мелодии часто звучали в местах, где кто-то по неосторожности разбил музыкальный кристалл, а за сотни лет расколотили их преизрядно. Поэтому можно было рубиться с орком под нежную колыбельную и из последних сил удирать от превосходящего противника под победные фанфары.
        Но, не смотря на этот не очень удачный случай, а также на то, что этот курсант с тех пор демонстративно обходил его стороной, всем видом показывая, как неумеха-Клайд его подвел, на душе у волшебника-недоучки был праздник. Он неожиданно понял, что можно не только убивать, но и лечить. И тем самым как бы все равно помогать очищать мир, но в то же время не смореть на распростертые у ног жертвы.
        К тому же, из всех наставников, встречавших его после неудачных попыток выполнить задание едкими упреками или презрительными усмешками, только клирик в церкви всегда припасал мазь или заклинание для его ран, и мятный леденец, который Клайд, стесняясь, торопливо совал за щеку - не маленький, вроде, а от леденца отказаться невозможно.
        Так ему стало совешенно ясно, что он будет клириком. А что, тоже полезный маг! Вот приедет он домой и усыпит всех тварей, а отец на тачке отволочет их за холмы, далеко-далеко, и тупые монстры там и останутся. А мама выйдет прямо на луг с сестренкой собирать цветы, и не будет бояться…
        Однако, большинство его одноклассников не разделяли подобного мнения. Почти все они хотели быть боевыми магами, даже девчонки. Почти у каждого их них был какой-то погибший родич, за которого надо было отомстить, или замок их сюзерена был захвачен чужим кланом. Они рвались в бой, и прилежно учили боевые заклинания, в то время как Клайд лечил всех вокруг прошено и непрошено.
        Иногда ему здорово доставалось за это. Дело в том, что после Великой битвы богов в мире появилось множество безумцев. Одни говорили, что это блуждающее проклятие, котрое поражает кого попало, другие уверяли, что безумцы все продали души демонам и выполняют их задания на потребу злу.
        Факт оставался фактом: иногда разумные начинали вести себя как монстры и убивать себе подобных не в честном бою или на арене, а прямо где попало.
        На большую часть из них открывали настоящую охоту, но некоторые месяцами терроризировали какие-нибудь поселения, не позволяя свободно перемещаться вне городских стен. Отличить их было можно по пылающей алым ауре зла над головой, но к сожалению, это свечение не было видно достаточно далеко, и к тому же, ведя бой с монстром, не всегда получалось крутить головой.
        Поэтому порой Клайд неожиданно получал стрелу в спину от человека, которого полчаса назад подлечил. Конечно, тот по силе заклинания Исцеления определял, что имеет дело с новичком, и бесстрашно шел охотится на него, как на келтира. Клайд сперва записывал имена обидчиков, но потом бросил это дело: ведь, скорее всего, они просто не доживут до того времени, когда он будет способен им отомстить. Или искупят свою вину и заживут нормальной жизнью.
        А еще иногда от психа просто некуда было деться на маленьком острове, кроме мест с бросучими тварями, которые тоже убивали быстро. Тогда Клайд возвращался в спальню, накрывался пледом с головой и пытался уснуть. Пусть ругают за невыполненное задание, пусть оставляют без ужина, он не хочет быть мишенью для чьего-то извращенного развлечения. Глядишь, завтра придурка успокоят или прогонят и можно будет без опасений продолжать начатое.
        Некоторые из ребят постарше не боялись вступать в бой с психами, но Клайд никогда не слышал, чтобы ученики выигрывали этот бой в одиночку. А терять с таким трудом завоеванный уровень овладения магией, который тоже показывал чудо-браслет, из-за чьего-то безумия, у Клайда не было ни малейшей охоты.
        «ПК» - называли их ученики между собой, и пару раз Клайд слышал, как это слово употребояли взрослые в деревне. Но чаще их называли просто «красные» или «помидоры» - за цвет ауры. Но никто из школьников не знал, что это ПК значит.
        Ходили такие расшифровки как: «психованные козлы», «проклятые киллеры», «подлые коцари», «полные кретины» и «падаль крысиная».
        Тем не менее, находились ученики, которые говаривали порой: «Хоть бы и так, все интереснее этой нудятины!» или «Вот куплю себе новый жезл и попробую тоже попугать народ, хоть развлекусь!».
        Действительно, покинуть Школу и заняться чем угодно вместо учебы любой ученик, в принципе, мог когда ему заблагорассудится. Наставники с усмешкой объясняли им: да Эйнхазад ради, можете накопить денег на корабль или телепорт и отправляться куда глаза глядят, ажно хоть в Гиран. Вот только кому и зачем там будет нужен какой-то недоучка без профессии? Ведь любой эльфийский лучник умеет исцелять, а орочий шаман накладывает защитные заклинания - «защитки», даже гномы, у которых в народе отродясь настоящих магов не водилось, своей слабой волшбой кровотечения останавливают.
        Вот к магу со специальностью отношение другое, его могут даже в клан пригласить, помочь вырасти в уровне - на пользу клана, конечно же. Порой встречаешь вчерашнего ученика, а он уже магией овладел так, что браслет за 60 уровень зашкаливает, тут уж есть кем гордиться Школе Магии…
        Это было очень убедительно, но, порой, ребята из Школы все-таки удирали. Одни - побегав плечом к плечу неделю-другую и решив, что отряд у них получился непобедимый - отпавлялись куда-то дружной компанией, часто вместе с курсантами-бойцами. Другие уезжали по приглашению родственников или друзей.
        Клайд же все чаще тренировался в одиночку, устав от подколок насчет «монаха» и «святоши». Он нашел замечательное место возле большого водопада, где водились каменные големы, забредали агрессивные орки и безразличные, но все равно опасные вервольфы. Монстров там было не очень много, как раз достаточно для того, чтобы расправившись для начала с орками, не торопясь бить големов, дававших больше всего опыта.
        А потом, в ожидании, когда магическая сущность материализует подобного монстра вновь где-нибудь поблизости, заканчивать тренировку более слабыми созданиями. К тому же твари эти все как на подбор были противные, что имело для Клайда немалое значение.
        Порой водопад, оглушительно ревущий вблизи и усыпляюще щумящий издалека, завораживал приблизвшихся к нему тварей. Тогда они почти не реагировали на Клайдовы заклинания, вяло делая попытки передвигаться в его сторону, еще медленнее, чем тяжеленные големы. На Клайда же гипноз падающей воды не действовал, и в такой удачный день ему порой удавалось набрать опыта для нового уровня.
        Но бывали и неудачи, когда забредал к водопаду паук, а орки упорно стояли кучкой и чутко озирались, не подкрадывается ли кто к ним.
        Не всегда дружелюбны были и разумные, забредавшие в этот уголок. Некоторые пытались попросту прогнать мага, что бы тренироваться там самим, но он уже умел, не вступая в банальную драку, помешать таким захватчикам. Ведь пока мечник рубил монстра, или лучник прицеливался, маг всегда успевал применить хотя бы одно заклинание на монстра. Приходилось нахалам довольствоваться частью полагающегося опыта, и они вскоре покидали поляну.
        Другое дело, когда незнакомые воины вежливо здоровались, или даже спрашивали, можно ли потренироваться тут. Таким соседям Клайд был только рад - гдядишь, и ПК стороной обойдет, и поговорить есть с кем.
        Однажды Клайд увидел, как из тающего тела орка на землю выпало сверкающее лезвие меча. Но не успел он обрадоваться добыче, как пробегавшие мимо курсант-лучник и гном схватили лезвие и с радостными воплями убежали. Пытающегося бежать за ними Клайда они, похоже, даже не заметили. С бегом у мага вообще была огромная проблема. Во-первых, чтение заклинаний не сильно способствовало физической тренировке, во-вторых, магия отнимала силы, и в-третьих, робы были не самой удобной одеждой для бега. Мало того, что любой коротышка-гном обгонял его как стоячего, все монстры, от которых с легкостью убегали разные там эльфы и орки, и, с некоторым усилием, курсанты, догоняли Клайда прежде чем он успевал выпить на бегу исцеляющую микстуру. Ну, в крайнем случае, прежде чем она успевала подействовать. Итог ясен.
        Поэтому, кроме мечтаний о сильно отдаленном будущем, появились у Клайда мечты попроще, попрактичнее, в частности, о том скором времени, когда он сможет изучить чудесное заклинание «Хождение с ветерком».
        Но тем временем жизнь не баловала Клайда. Задания, котрые он получал от наставников, казались ему все более кретинскими. Было впечатление, что все сопротивляются его желанию лечить, и как нарочно посылают его убивать, убивать, убивать. Да и отношение к наставникам менялось в сторону критического. Клайд уже не был уверен, что на Острове собрались самые лучшие волшебники. Скорее, какие-нибудь неудачники, не нашедшие места в большом мире. Ведь ни один нормальный маг, будь у него на браслете уровень 60-70, не отправится сидеть сиднем среди неумелой малышни и келтиров, на всеми забытый островок! Им тут, наверняка, даже поохотиться не на кого, что бы поддерживать себя в форме!
        Меж тем, на острове что ни день появлялся очередной псих. Даже отдыхая на своем любимом месте - на теплой скале прямо над водопадом, Клайд вынужден был непрерывно оглядываться. Психи попадались разные: одни, идейные, кричали, что все зло в мире от магов и давить их надо, пока маленькие. Другие просто гоняли учеников и курсантов с громовым кретинским хохотом. Третьи кичились количеством убитых и вызывали друг друга на соревнование. Хуже всего из них были маги и лучники - от них у Клайда практически не было шанса убежать. С огромным трудом он достиг 16 уровня в своем овладении магией.
        В кармане зазвенели кое-какие денежки. Он не так давно сменил ученический наряд на новенькую тунику - лучшую из тех, что были в деревенской лавке, и прикупил себе ивовый посох. Правда, посох был двуручный, и пришлось впредь обходиться без привычного щита. К тому же, на бегу Клайд не знал, куда эту зеленую дубину деть, и носился с ней наперевес. Руки посох оттягивал тоже преизрядно, и им было не так удобно чесать в затылке, как старым, пока отдыхаешь.
        Заботливо откладывая почти весь свой заработок, Клайд мечтал сменить свое орудие труда на более совершенное, дабы начать использовать магические заряды. Он подсчитывал, насколько окупится такое оружие при вольной охоте или при выполнении заданий, но постоянно сбивался.
        Он ужасно уставал, потому что с прежних големов получалось не так уж много опыта и не так часто падали деньги, как раньше. Один приятель нарисовал ему схему прохода к месту, где големов не два, как у водопада, а десятки. Но не предупредил, что по дороге там полно пауков и орков.
        Клайд вышел в путь с вечера, чтобы к утру быть на месте, по дороге устал и прилег под кустом. Пробуждение его было похоже на кошмар: когда он вылез из-под куста, его взгляду предстали десятки… увы, не големов, а голодных пауков и злющих орков, не бросившихся на дерзкого сразу, наверное только от изумления такой наглостью.
        Но этот миг прошел, и вот уже Клайд несся по лесу, спотыкаясь о корни и петляя, как подстреленный заяц, чувствуя один за другим удары жвал и мечей по своей многострадальной спине.
        Больше он не ходил искать логово големов. Все опротивело. Как бы невзначай, он поинтересовался у Хранителя Врат, сколько будет стоить покинуть Остров магическим путем. Сумма ему не понравилась. Мало того, что она отодвинула бы мечту об улучшении посоха еще дальше, у него просто совсем не было таких денег.
        Все чаще бесцельные прогулки по Острову приводили Клайда в порт. У верфи прохаживался кряжистый бородатый мужик, из бывших моряков. Он продавал билеты до двух крупных портовых городов Адена: Глудио и Гирана. Каждый раз он заводил с Клайдом разговор о том, что неплохо было бы купить у него билет на корабль и дать моряку на отдыхе подзаработать маленько на пиво. Но Клайд отговаривался очередным заданием и спешно уходил.
        
        Глава 2. На материк!
        И вот, в один прекрасный день ему пришло невероятное послание. Писала некая знакомая его родителей по их поручению. Из ее письма следовало, что ему полагается некоторая сумма денег, вроде как отложенных когда-то отцом на его обучение. Просто отец тогда не предполагал, что сын отправится учиться так рано, и положил денежки в гномский банк на добрый десяток лет. Знакомая имела какое-то отношение к этому банку, и готова была выдать Клайду денежки с родительского благословения, да вот только никак не имела возможности отправиться к нему на Остров. Поэтому Клайду предлагалось самому прибыть в город Глудин, и там, на площади, слева от Мастера-зверовода, в узком переулке, его и будет ожидать знакомая с деньгами. Клайд даже не стал заходить в Школу в этот день. Он не испытывал обиды на своих наставников, но и желания отпрашиваться у них, оправдываться перед ними, может быть, давать ложные обещания, у него не было. Забежал он только в церковь, да и то, так и не смог признаться, что уезжает. Сбегает. Как ни крути - попросту сбегает из надоевшей Школы! Кл и рик, словно читая его мысли, неожиданно начал
пространно рассказывать о Большой Земле. Упомянул своего знакомца в Глудине, посетовав на его излишнюю приверженность не духу, а букве служения. Рассказал про некоторых монстров на материке, потом помянул гномов, которые более других народов, как ни крути, нуждаются в помощи магов. К тому же часто изрядно богаты. А на прощание он не сунул Клайду леденец, как бывало, а насыпал ему в карман робы целую горсть. У Клайда даже слезы на глаза навернулись. Но что он мог сказать: «Спасибо, а я тут сбежать решил…»? Поэтому, собравшись с духом, Клайд выпалил куда-то в сторону: «Я, знаете ли, точно решил. Я буду кл и риком!». «Хорошо!», - ответил наставник, - «Увидимся, когда ты будешь проходить свое испытание!».
        «Он точно догадался!», - думал Клайд, подбегая к причалам. - «Но не остановил меня! Значит, я не такую уж глупость делаю!». На причале он купил билет, порадовав страдавшего без пива старого морского волка, и уселся ждать корабль. Море было гладким, прозрачная вода стеклянно блестела, и было видно сваи, уходящие в глубину. Корабля все не было. Клайда охватили сомнения. А вдруг корабль утонет где-нибудь посреди моря? Наверное, плавать очень опасно, вон какой причал пустой. Все используют магию. Не стоило ли ему остаться еще на пару недель и заработать на телепорт? К тому же, он слышал истории про любопытных, свалившихся за борт при ясной погоде, только потому, что они решили поглазеть на волны за кормой. «Не-ет, я сяду в серединку, подальше от всех краев, как они там называются, борта?» - решил Клайд и на всякий случай проверил, есть ли у него Свиток Перемещения. Когда-то, еще младшеклассником, Клайд с дружками пробирался на верфи и играл в прятки под настилом, шлепая по мелководью босыми ногами. Или забегал на корабль и вставал, раскинув руки, на смотровой площадке на носу.
        Корпус корабля мерно било о причал, все качалось, ветер дул в лицо, и можно было вообразить, что плывешь в дальнюю даль. Смотритель только ухмылялся, глядя на эти забавы. Зайцем прокатиться никому не позволяла магическая защита. Когда, после последнего колокола, корабль наконец грузно трогался от пристани, мальчишки сперва с торжествующими воплями трогались вместе с ним, но уже через миг оказывались на причале, глядя на тающую в дымке корму.
        Вот и теперь, сидя на пропахшей каким-то необъяснимым морским ароматом, палубе долгожданного корабля, Клайд внезапно испугался, что вот-вот мягкая волна темноты выкинет его обратно на скрипучие доски пристани. Но корабль плыл, а Клайд никуда не девался. Маршрут описывал по морю вытянутый полукруг вдоль берегов Острова. Все корабли в Глудин отплывали вдоль дальнего берега, а прибывали на Остров вдоль ближнего. Как это порой случалось, неожиданно из ниоткуда зазвучала торжествующая, бравурная мелодия. Этот блуждающий звук, порой вносивший нотку театральности в повседневные сцены боя или отдыха в течении всех лет его жизни на Острове, был как последний привет из дома. Всем было известно, что волшебная бродячая музыка всегда присуща только определенному месту, и, значит, этот бодрый марш уже не услышать на Большой Земле. Только тут Клайд понял, что за эти годы стал считать Остров домом. И пообещал себе когда-нибудь сюда вернуться…
        Только тут он заметил, что не один на корабле. Его соседка, женщина-воин, казалась не намного старше самого Клайда, но ее одежда явно была не из деревенской лавки. Некоторые знатоки, выросшие в городе или при замке, могли примерно определить по доспехам или мантии уровень воина или мага, но Клайду с трудом удавалось различать робы новичков. А пялиться на девушку просто так ему было неловко. Он хотел было предложить ей свои защитные заклинания, но тут же вспомнил, что его слабенькие защитки держатся недолго, гораздо меньше, чем им предстоло плыть. Да и нужны ли они ей? Но женщина без малейшего смущения рассматривала его и первая завела разговор:
        - В Глудин собрался?
        - Да, в Глудин пока что, - ответил Клайд
        - И что ты там делать собираешься? - казалось, она с трудом сдерживает смех.
        - Ну, - удивился Клайд, - а что все там делают?
        - Народ разный, и занят разными делами, - рассудительно сказала девушка, но глаза ее смеялись, - почему ты решил оставить остров? Ведь если я не ошибаюсь, тебе еще рано проходить тест на специальность?
        - Я… - неожиданно Клайда понесло. Он расправил плечи и презрительно повел плечом. - Да эта Школа Магии. Ее надо переименовать в Магический Детский Сад! Эти квесты и тесты - такая скукотищща! Остров крохотный, настоящему магу негде развернуться, и еще толпы малявок повсюду! Чему можно этак научиться! Я мужчина. Мне нужно настоящее дело. Поэтому я еду на материк.
        - О! - с трудом удерживая смех, всплеснула руками девушка, - ну надо же! Сколько тебе лет, герой? И какого ты уровня?
        - Ответ: 16 и 16. И разве этого не достаточно, что бы перестать нуждаться в няньках?
        - Вполне. - девушка от души веселилась. - Так чем ты намерен заняться на материке?
        - Ну, для начала буду охотится неспеша. На Острове-то добыча мелковата, невозможно скопить на приличное оружие. Я слыхал, что на материке есть монстры, с которых падает по 200… нет, по 300 адена. Правда?
        - 300? - девушка не выдержала и расхохоталась, - те, на которых охочусь я дают по 1000 адена. И по 3000 единиц опыта.
        - Я думаю, - солидно возразил Клайд, - таких мне пока рановато лупить. Меня и 200 пока устроит. Даже 150. Первым делом куплю себе кедровый посох и спиритшоты к нему. А там…хорошо бы гнома найти! - совсем уж неожиданно для себя выпалил он.
        - Гнома? - опешила девушка, - зачем тебе гном-то?
        - Ну как же, - немедленно укрепляясь в своем мнении, пояснил Клайд, - гномы все богатые, а магии у них почти нету. Буду бегать его лечить, а он мне платить, к тому же гномы или находят всякие интересные вещи, или сами их делают. Да, с гномом точно не пропадешь!
        - Клан тебе нужен, а не гном, - возразила девушка. - Вот будешь уровня 35-40, тогда напиши мне!
        - Спасибо, - вежливо ответил Клайд. Про клан он пока и не задумывался, а вот гном - это была гениальная идея! Как его только осенила такая!
        - Ну, мне пора, скоро Глудин! - махнула рукой девушка, - может, еще увидимся!
        И она развернула одним отработанным взмахом Свиток Перемещения. Столб синего света поднялся вокруг нее и… неожиданно девушка взлетела до середины мачты. Что-то слегка нарушилось в магии из-за движения корабля. Синий свет пылал почти над головой Клайда, а девушка хохотала - последний штрих этой забавной поездки на корабле окончательно развеселил ее.
        - Ты такое видел когда-нибудь, маг? - крикнула она сквозь хохот и, наконец, растаяла в воздухе.
        - Нет, не видел. - ответил Клайд пустому месту, где она только что была.
        Корабль подплывал к причалам, разворачиваясь с северной стороны. Клайд не выдержал и взбежал-таки на смотровую прощадку. Так, стоя на самом носу корабля, он и прибыл в порт Глудина.
        Найти нужное место оказалось не просто. Прежде всего, Клайд никак не мог протолкаться сквозь толпу. Он никогда еще не видел в одном месте столько народу. Половина присутствующих сидела прямо на мостовой и предлагала все подряд: купить или продать. Приценившись у одного скупщика шкур, Клайд с унынием понял, как он продешевил, сдавая свою добычу в деревенскую лавку. Другая половина хаотично перемещалась между сидящими - то ли выбирая что-то, то ли тоже пытаясь пробиться на свободное место. Сперва Клайду показалось, что город - это перекрещивающиеся проходы между домов и каменных оград. Его занесло на склад, потом в кузню, где вальяжно стояли гномы-кузнецы с ручищами толщиной почти в пол-Клайда. На него они только покосились - было ясно, что не их клиент.
        Потом ноги вынесли мага к каким-то полуразрушенным зданиям. Между ними торчал, покосившись, громадный механизм, явно гномской работы, но совершенно непонятного назначения. То ли это был подъемник для ремонта домов, то ли орудие обороны.
        Сразу за подъемником в стене был пролом, и в этот пролом как раз вылезал наружу человек с ярко-алой аурой над головой. В конце ряда развалин виднелись ворота со стражами, и Клайд невольно шарахнулся к ним. Однако, ПК, не обращая на него внимания, уже сбегал с холма вниз на дорогу. Опять проклятый помидор! Даже здесь от них нет спасения, и в город они могут пролезать через дырку - примерно так думал Клайд, шагая назад, в переплетение городских улочек. От стражников добиться внятного совета ему не удалось: вояки были готовы часами болтать о монстрах в округе, рассказывая их историю до седьмого колена, но про город знали только где в нем находится паб. Клайд решил идти к этому пабу и поискать там менее бестолкового собеседника. Пару раз свернув не туда, один раз по ошибке выбежав из города и в страхе вернувшись, боясь запутаться в холмах и распадках, Клайд повернул, наконец, на очередную лесенку, облепленную торговцами, прошел около сотни шагов и… вылетел на огромную площадь. Его охватило чувство, будто он падает куда-то или взлетает. Дома стремительно расступились в стороны, открывая вид на
величественный собор справа, а сама площадь, вымощенная брусчаткой, раскинулась вокруг, бескрайняя, как поле. Клайд был поражен и красотой, и масштабом центра Глудина, и начал медленно обходить площадь против часовой стрелки. Он миновал паб, пустой и закрытый в это время дня, какую-то лавку, девушку в ослепительно-легкомысленном костюме, которая спросила его о чем-то, но, видя полное недоумение на физиономии парнишки, махнула рукой. Конечно, Клайда влек к себе собор! Куда еще идти магу в чужом городе! Но ему казалось наглостью прямо шагать ко входу в него через площадь. Поэтому он и пошел кругом, делая вид, что просто рассматривает все по порядку. На углу лавки были свалены в кучу какие-то ящики, и дальше идти кроме как в собор было некуда. Клайд набрал полную грудь воздуха и решительно шагнул в сводчатую арку. Собор был гораздо более огромен и богато украшен, чем их церковь в деревне. Здесь даже были жрецы и маги эльфийской расы! Невольно подтянув свободные штаны, Клайд двинулся прямиком к человеческому клерику, которого с порога опознал по одежде. Клерик был молод, но лицо его было лишено каких-либо
эмоций. Казалось, ничто не может удивить или тем более напугать его. Клайд начал с того, что ему хотелось бы стать клериком, но это признание не вызвало в молодом священнике никакого воодушевления. Без теплоты, но и без презрения, он сказал красивым ровным голосом:
        - Если это так, то почему ты покинул Школу Магии и не усердствуешь в постижении наук, необходимых в тяжком труде на благо Эйнхазад?
        Клайду ничего не оставалось, как смущенно пояснитьо, что он тут по личному финансовому вопросу. Клерик милостиво кивнул ему, и добавил:
        - Когда ты будешь готов для Испытания, мы снова увидимся. Ты ведь с Острова? Я дам тебе задание сделать там для Церкви кое-что.
        Клайд кивнул, не смея уже спросить, не мог бы он прямо сейчас послужить при храме. Ему стало ясно, что ответ будет отрицательный. «Вот что такое следовать букве, а не духу!», - сердито подумал он. - «Формалист несчастный!».
        Теперь следовало найти знакомую родителей. Юноша продолжил обход площади. Поинтересовался ценами у Хранителя Врат, заглянул в Воинскую Гильдию, принялся расспрашивать рыцаря возле нее. Рыцарь ответил, что разговаривает только с теми, кто желает посвятить себя ратным подвигам. Но когда Клайд воскликнул: «А, может, я желаю!», поднял его на смех. «Иди, юный маг, тебя, наверное, ищут твои наставники» - похлопал его по плечу рыцарь с такой силой, что Клайд аж присел. Но не обиделся на добродушного великана, которого сразу окружила группа молодых воинов разных рас и затеяла с ним дружескую потасовку. Клайд осмотрел двойные ворота, за которыми три какие-то бедно одетые и бессвязно переговаривающиеся на непонятном языке гномишки то и дело бросались на стражника. Клайд хотел было спросить девчушек, зачем они это делают, но решил, что они его скорее всего не поймут. Пожав плечами, он двинулся дальше. На углу стояло здание Гильдии Темных Эльфов. Не сдержав любопытства, Клайд вошел внутрь и с независимым видом прошел по диагонали к другой двери. В любую секунду он ждал окрика, или заклинания, но маги темных
эльфов, похоже, не обратили на него внимания. «Небось, не один я такой любопытный», - подумал Клайд, - «Почти каждый новичок наверняка к ним заходит, так что они привыкли уже.» После Гильдии невысокое закатное солнце почти ослепило его. Тут он заметил, что у ограды стоит мужчина со значком, на котором изображена улыбающаяся мордочка то ли собаки, то ли волка. Клайд догадался, что это и есть Мастер-зверовод. За его плечом просматривался вход в узкий проулок. Клайд с трудом протиснулся в эту каменную нору и заозирался в недоумении. Прямо из-за угла выскочила к нему гномишка в блестящих доспехах. Рыжий хвостик, похожий на крохотный веничек, болтался над ее левым плечом.
        - Ты, что ли будешь Клайд? - спросила она снизу вверх, обходя его вокруг и широко улыбаясь. Вся она была такая светлая, солнечная, и радостная, словно ожившая детская кукла, и походка у нее была вприпрыжку.
        - Ч-ш! Молчи, я и так знаю что Клайд, у меня твой портрет есть! -
        показала она какую-то замусоленную бумажку. Клайд попытался мысленно прикинуть, сколько ей может быть лет. Но не смог. Умом он понимал, что гномы живут гораздо дольше людей, и соответственно, в 50, а может и в 100 лет гномишка будет выглядеть все такой же миленькой девчушкой, да и среди соплеменников по-прежнему будет считаться подростком. Но глаза его упорно уверяли, что ей не больше 12 человеческих лет. Ладно пригнанные по фигурке доспехи придавали ей не грозый, а какой-то карнавальный вид, словно вырядившемуся в воина ребенку. Клайд прикинул, а видел ли он хоть раз гнома - юношу? Пожалуй, только на картинках. Да и те были скорее фантазией художника. Молодые мужчины их народа никогда не покидали землю предков, а чужаки никогда там не бывали.
        - Ну, давай с тобой решать, что тебе нужно, - детским, но ужасно заботливым тоном произнесла гномка.
        - Тебя как зовут? - осмелел Клайд.
        - Сонечка, - окончательно разулыбалась она и отвесила презабавный реверанс.
        - А… можно мне посох купить новый, кедровый, хватит денег? - спросил Клайд, вдруг понимая, что ни за что не пойдет опять бродить по каменным закоулкам Глудина в поисках магазина оружия. Сонечка заметила, как он побледнел и предложила ему присесть. Теперь она смотрела на него сверху вниз с той же забавной заботливостью. Сонечка что-то подсчитала на бумажке, потом осмотрела его робу, его посох и велела раздеваться. Клайд поспешно скинул магические одежды и остался в нижних штанах и рубахе.
        - И как ты не запарился? - удивилась Сонечка. Потом она собрала его брарахло в узел и велела ждать ее на месте.
        - А то потом тебя искать придется! - рассмеялась она и убежала.
        Клайд привалился спиной к нагретой солнцем стене и сам не заметил, как задремал. Снилось ему что-то не очень приятное: потоки денег, исчезающие в синем сиянии над головой, хохочущие клерики, отправляющие его на испытание прямо в одном белье, Сонечка, кричащая ему «Ни хао!» и бьющая добродушного рыцаря его ивовым посохом. Поэтому, когда над его ухом раздался грохот, Клайд подскочил, как ошпаренный.
        - Ты чего? - снова обежала его кругом Сонечка., - уснул? А я уже все раздобыла! Смотри, это кедровый посох, а это магичечская роба, а еще хватило денег на спиритшоты и осталось тебе про запас немного.
        Она была страшно довольна собой и тормошила сонного мага, что бы тот скорее переодевался. А то кто-нибудь заглянет в переулок и не так их поймет. Клайд с удовольствием натянул красивую, расшитую узорами, робу. На куртке, правда, виднелось небольшое пятно сбоку. Сонечка, заметив, что он обратил на пятно внимание, смущенно пояснила:
        - На полный-то комплект у меня не хватило маленько, да куртка у меня раньше того была, с паука добыла когда-то.
        - Но как же! - воскликнул Клайд, стремительно заливаясь краской и хватаясь за шнуровку на груди, - ведь это тогда не мое, получается!
        - Ой, не ерепенься! На кой мне магическая куртка да без штанов? Ни надеть, ни продать, а тут ты как раз подвернулся. Носи на здоровье!
        - Спасибо! - искренне поклонился ей Клайд. Он не стал интересоваться, куда делись его прежние роба и посох. Ему стало ясно, что родительских денег было вовсе не так уж много.
        - Да, кстати! - подпрыгнула Сонечка, - Ты на Остров возвращаться собираешься?
        - Да нет, что я там забыл!
        - Ну, тогда тебе неплохо найти одного гнома, звать его Кузьма, думаю ему пригодился бы маг в компании. Ты ведь умеешь исцелять?
        - Конечно, давно уже, - солидно кивнул Клайд.
        - Ну, тогда держи адрес. Пошли ему весточку магической почтой, скажи, что ты от меня! А я побежала! У меня еще таких наследников, как ты, четверо. И двое из них в Элморе. - Сонечка тряхнула своим хвостиком-веничком, неожиданно прошлась на руках, напевая что-то, перекувырнулась и убежала, маша ему рукой на прощанье. Стало совершенно ясно, что сколько бы ей ни было человеческих лет, среди гномов она пока такая же ученица, как и сам Клайд. Вот и посылают с поручениями…
        
        Глава 3. Охота пуще неволи
        А Клайд остался стоять в каком-то оцепенении. Новый посох был еще тяжелее прежнего. Клайд машинально приложил к нему спиритшот и увидел голубую вспышку. Ему немедленно захотелось испытать новое оружие. Буквально руки затряслись! Где-то в глубине души он помнил, что это далеко не самый совершенный магический жезл, но его разум затопляло ощущение собственного всемогущества. То и дело разглаживая на бегу шелковистую ткань робы, он вылетел в двойные ворота и почти уперся в крутой склон холма. Холм огибала дорога, убегая на север. Клайд поспешно развернул карту. Там, на севере, лежало Феллмерское озеро, про берега которого он что-то слышал краем уха: скелеты, оборотни, пауки. По коже прошел озноб. Ближе к городу располагалась Арена, где бойцы и маги вызывали друг друга на честные поединки. Туда Клайда тоже как-то не влекло. Кажется, там, в отличие от настоящей охоты или боя, целитель не нужен. Еще за холмами, ближе к океану, находились Орочьи Бараки. Совершенно ясно, что к Высшим оркам они не имели никакого отношения, и были набиты нечистью. Возможно, когда-то там и тренировались благородные бойцы
Высших, да их накрыло волной какой-то магии, превратило в монстроидное подобие самих себя. А может быть, армии монстров сами заняли это место, подбираясь к богатому порту Глудина. Туда магу тоже идти не хотелось - так далеко, через какие-то холмы, ноги ломать! Поэтому, свернув свою карту, Клайд начал обходить городские стены снаружи. Он миновал те ворота, в которые входил, поднимаясь от пристани, снова свернул за угол и… увидел добычу! Это было, несомненно, самое удобное место для испытания жезла! Прямо у стен по лугу меланхолично бродили пауки, между ними пробирались люди-ящеры. Парочка естествоиспытателей уже имелась на этом лугу: один гном, садившийся отдыхать после каждого паука, и девушка-лучник, часто надолго убегавшая от преследовавших ее монстров, но упорно возвращавшаяся. Быстренько пролистав карманный определитель монстров, юный герой обнаружил, что все монстры на лугу не бросучие, и совсем повеселел. Клайд проверил заряд спиритшота, прицелился в паука и - бабах! В голубом пламени обычный «Удар ветра» показался Клайду оглушительным. Однако, паука он скорее разозлил, чем обеспокоил. Клайд
выстрелил еще раз и, видя нависшие над головой жвала, бросился бежать к городу. Паук не отставал, пришлось стрелять еще и еще. После четвертого выстрела монстр запищал, закачался и рухнул в траву, едва не сломав Клайду ногу. Под тающим угловатым панцирем отчетливо просвечивала горсть монет. Пересчитав их, маг не сдержал радостного вопля: 150 адена! Вот это да! Мгновенно пересчитав монстров на лугу и умножив их на 150, Клайд ощутил себя богачом. Скоро, скоро он сменит и этот посох на что-нибудь невероятно навороченное, например, на куклу Вуду, которую видел в учебнике по магии дома. А потом наймет этого гнома… как его, Кузьму? - чтобы он бегал за ним и прочесывал тушки поверженых монстров гномской магией «Грабельки» (от слова «грабить») и «Подметалки» - отличные заклинания, очень полезные, но к сожалению, известные только гномам. Или лучше позвать ту славную Сонечку? Под его защитой ей не придется бегать с дурацкими поручениями от банка…
        Клайд подлечился и завалил второго паука. На этот раз он бросился бежать заранее, не забывая заряжать спиритшоты на бегу, и убил тварь всего треми выстрелами. Потери здоровья были невелики. Клайд снова подлечился. Потом он заметил, что гном и лучница сидят на траве и, как ему показалось, с завистью смотрят на него. Он великодушно подлечил и их. Щеки его разгорелись от благодарных криков бойцов. Еще один паук кроме денег вывалил на траву катушку ниток - дополнительный заработок! Да, явно стоит нанять гнома. Клайд присел ненадолго, что бы восстановилась магическая энергия. Он уже видел обозы с нитками, тянущиеся… куда? А, к гномам-ремесленникам! Новые одежды, пошитые специально по его мерке, личный дракон, замок… Да только кретин мог остаться еще на несколько лет на Острове! Да там даже магазина приличного нет, а единственный гном-торговец все продает и продает у ворот один и тот же комплект брони, скорее всего свой собственный учебный. Тут да… тут масштаб другой! Клайд самодовольно посмотрел на браслет: серая полоска отрывалась от уровня 16 и ползла вверх. Не за горами Испытание, которое он
пройдет, конечно, с легкостью. То-то удивится бесстрастный клирик из большого Собора, дрогнут надменные брови…
        Маг вскочил. Энергия переполняла его. Он убил еще одного паука и бросился к гному, атакующему ящероида. Сейчас немного полечим убогого, потом снова в бой. Пауки такие мерзкие твари! Если хорошо зачистить место, где монстры возникают вновь и вновь, то этот участок может стать свободным от них навсегда. В этом-то смысл их бесконечного уничтожения: понемногу очищать мир. Правда, до сих пор это ему лично не удавалось ни разу, но тут их трое, может вместе… Клайд наложил на гнома исцеление и повернулся к пауку. Тут произошло нечто непредсказуемое: двое ящероидов, до того с беспокойством присматривавшихся к шумно гвоздящему их соплеменника гному, резко развернулись в сторону Клайда и бросились на него, выставив копья. Клайд, уже прицелившийся в паука, машинально завершил заклинание, и паук тоже рванулся к нему. Маг добрых 5 секунд тупо смотрел на приближающихся монстров, потом развернулся и побежал. На его спину опять обрушился град ударов. Он косился на гнома, на лучницу, но те были заняты собственными противниками и, возможно, даже не видели его беды. Знакомое тоскливое предчувствие охватило Клайда.
Голова заболела и в глазах поплыли пятна. Эликсир! У него где-то был эликсир! Но карманы новой робы были пусты, а пока он дотянулся до заплечного мешка, нащупывая знакомый пузырек, твари уже окружили его со всех сторон…
        Пришел в себя Клайд на узорчатой мостовой главной площади. Мимо двигались чьи-то ноги, и никому не было дела до мальчишки в недорогой робе, валяющегося тут, стиснув свой жезл. Несколько магесс в ослепительно красивых мантиях накладывали друг на друга защитные заклинания. В воздухе висел целый фейерверк разноцветных огней, крутились желтые кольца, мелькали синие спирали, вздымали подолы мантий столбы белого света. Но никто и не думал потратить чуть-чуть магической энергии на исцеление какого-то подростка, еле стоящего на подгибающихся ногах. Клайд отошел в угол площади, где никто не норовил наступить ему на ноги. Невольно он оказался возле того проулка, где встречался с Сонечкой. Надо бы написать этому Кузьме, думалось Клайду сквозь треск и шум в голове. Наверняка, он меня прогонит, велит идти доучиваться, но вдруг все-таки нет? В душе его царило похмелье: взобравшись в мечтах почти на небеса Богов, он больно грохнулся с этих высот на реальную землю. Он стал пролистывать справочник, с тоской убеждаясь, что слабее, чем у стен города, монстров в округе нет. И еще полно бросучих, так что отходить
далеко от дороги, да и по дороге тоже, ему лучше не пытаться. Только отсутствие денег удерживало его от немедленной покупки обратного билета - да еще надежда на неведомого Кузьму. А в довершение всех бед он заметил, что серая полоска на браслете уныло болтается на цифре 15! Он потерял уровень! Клайд почувствовал себя совсем паршиво. От нечего делать он прошелся туда-сюда по этому краю площади. Мастер-зверовод несколько раз кивнул ему, перебирая какие-то приспособления в своем мешке. Время от времени он доставал похожие на капканы железные челюсти и полировал их тряпочкой. От мешка сильно пахло чем-то сушеным, но этот запах не казался аппетитным. Зверовод, зверовод - вдруг вспомнил Клайд. Кажется, он занимается раздачей элитных ручных волчат? А волк - это хорошая помощь в бою. Только даст ли он породистого волчонка мальчишке, явно только что получившему взбучку? Клайд поспешно пригладил волосы и отряхнул штаны. Потом решительно подошел к звероводу.
        - Добрый день, э-э. сэр! - начал он, не зная, как продолжить
        - Добрый, добрый, - усмехнулся зверовод, - зови меня Мартин.
        - Мартин… э-э… сэр Мартин…а не будет ли у вас хорошего боевого щенка для молодого мага, - Клайд постарался выпятить грудь и небрежно покрутил свой жезл.
        - Я вижу, ты уже не мальчишка, и вполне можешь справиться с воспитанием волчонка. Но все-таки я не разадаю щенят первому встречному.
        Клайд только вздохнул. Конечно, нет, на что он рассчитывал?
        - Сперва ты должен мне доказать, что действительно любишь животных - настоящих животных, таких, как мои волчата.
        - Доказать? - удивился маг. Клятву, что ли, ему давать надо?
        - Да. И если ты готов доказать, я дам тебе задание. А когда ты его выполнишь, я проэкзаменую тебя. Ведь живые звери сильно отличаются от монстров. Они, если ты не знаешь, совершенно такие же настоящие, как я и ты. Их нужно кормить, например. Поэтому, чтобы щенок не погиб от твоей неграмотности, я должен убедиться, что ты знаешь все о волках, об уходе за ними и о тренировке волчонка.
        - Конечно! - обрадовался Клайд. Узнавать что-то новенькое - это ему пока что не надоело. Тем более о том, как тренировать СВОЕГО волчонка. Он заранее представил голенастого щенка-подростка у своих ног, его жесткую шерсть, чуткие уши…
        - Я согласен на испытание и на экзамен! - воскликнул он. Настроение снова пошло вверх.
        - Ну, я рад! - улыбнулся ему Мартин. - Первое задание будет тебе привычно, а животным нашего мира принесет большую пользу. Всюду есть зловредные монстры, которые нападают на настоящих зверей и губят их, хотя не нуждаются ни в их мясе, ни в их норах. Больше всего живые волки страдают от разных пауков. Ты должен отправиться к себе домой и убивать там пауков. Вот список тех из них, которые вредят волкам. В доказательство же ты привезешь мне 50 кровавых когтей. У паука обычно вырастает только один кровавый коготь, редко два. Но попадаются недоразвитые пауки совсем без него. Поэтому я в среднем считаю так: 50 пауков - это 50 когтей. Я дам тебе магический свиток, который не даст этим когтям растаять вместе со всей тушей паука. Иди, защити волков у себя дома, докажи мне, что ты их друг!
        Во время этой речи Клайд все больше мрачнел. Переться домой - даже ради волчонка - ну никак не входило в его планы. Уплыл 16-го уровня, а вернется 15-го, просто шут гороховый для всей Школы! Но свиток он запихнул в заплечный мешок, и Мартина вежливо поблагодарил. Когда-нибудь он вернется к нему с полным мешком этих дурацких когтей. И возьмет себе сразу двух… нет, трех волчат!
        Посидев на площади еще несколько часов, Клайд попытался послать магическую весточку гному Кузьме, но тот не отзывался. Делать нечего, в любом случае нужно восстанавливать уровень. Клайд нога за ногу поплелся к южным воротам. Теперь он охотился медленно и аккуратно, ящероидов не трогал, к паукам подбирался с такого боку, чтобы быть как можно дальше от прочих. Соседи больше не обращали на него внимания, а вскоре почему-то отправились в город. Клайд перебрался вслед за пауками через дорогу. На холме бродили оборотни и ящероиды-воины, поэтому он обходил холм по дуге. К агрессивным бурым медведям он тоже не приближался, но пару спокойных рыжих ему удалось завалить. Уровень восстановился, а отсутствие других бойцов его только радовало: никто не мешал друг другу, толкаясь на одном пятачке. Где-то в отдалении били бурых медведей и ядовитых пауков две гномишки. Он присмотрелся - не Сонечка ли? Но девочки были с совершенно другими прическами. Всем известно, что менять прическу, выбранную однажды - очень плохая примета. Хотя настоящему магу стыдно верить в суеверия, но Клайд верил, и, похоже, большинство
окружающих разумных верило тоже. Поэтому причесок никто и не менял. Говорили, что только в честь каких-то великих чудес, случающихся в мире, борцы за его очищение могли изменить что-то в себе. Но что это за такие чудеса, мальчишки в Школе не слышали. На всякий случай, больше из желания примелькаться, может быть понравиться, Клайд вежливо поздоровался с гномишками. Они с энтузиазмом ответили, спросили, какого он уровня, пожелали удачи. Сами они были хорошие бойцы - медведи так и валились, синея, когда по ним прохаживались «Грабельками» и «Подметалками». Целитель-недоучка девушкам был не нужен. Клайд осторожно поплелся назад, к своим медведям и паукам.
        - Потанцуем? - раздался голос над его ухом, когда он отдыхал. Клайд закрутил головой и увидел возле дороги в отдалении незнакомого парнишку-мага. Было непонятно, к кому он обращается, поскольку тот попросту орал в пространство, ни на кого не глядя. Клайд решил промолчать. Он как раз задумался о составлении универсального магического решебника: если маг уровня 16 с посохом, имеющим магическую силу 16 и физическую силу тоже 16 (тьфу, одни шестнашки выходят, еще и 16-ти лет!) подбирает себе для тренировки таких монстров, которых он клал бы, прежде чем они до него добегут, ему нужны твари, жизненная сила которых составляет не более 400. Из этих тварей хорошо бы выбрать таких, которые чаще дают что-нибудь полезное, и больше опыта, и пасутся в местах, где почти нет бросучих соседей. Решебник должен содержать таблицы: находишь свой уровень и свое оружие, смотришь самых жирненьких монстров. Повысил уровень - ищешь следуюших. Дело упиралось в то, что разным монстрам одним и тем же жезлом Клайд наносил разный ущерб, и никак не мог понять, почему это так. В этот миг его подбросило в воздух: сработала
слабенькая магическая защита. Вокруг пояса с хрустом повисло тяжеленное кольцо льда. Недоумение опять замедлило реакцию Клайда, и, когда он бросился бежать к деловитым приветливым гномкам неподалеку, вторая «Ледяная стрела» догнала его. Он спешно вылил в рот пузырек эликсира, потом второй, третий и оглянулся. Незнакомый маг уже не стоял, он азартно несся за Клайдом, и его аура мигала фиолетовым, грозя налиться алым. Злость и обида затопила Клайда с такой силой, что не осталось места для стыда.
        - Помогите, убивают! - закричал он гномкам. Дальше бежать было невозможно: бурые медведи стояли сплошняком, близоруко принюхиваясь. Девушки как раз покончили с очередным и повернулись в его сторону. Клайд неловко развернулся, чуть не упав со склона, и побежал обратно к городу. Еще два заклинания настигли его, а эликсиров уже не оставалось. Озираясь, он увидел, что гномки бросились на его преследователя. Но тут перед его носом из-за дерева вразвалку вышел бурый медведь, увидел наглеца и с ревом поскакал на него неуклюжим галопом… Пришел в себя Клайд в тихом переулке Глудина. На лице были непросохшие слезы обиды, на браслете снова циферка 15. Немедленно, трясущимися пальцами, он написал магическое письмо обидчику: «Какого рожна тебе от меня надо? Я тебя не трогал, придурок!». «Ха-ха-ха! Ты меня оскорбил!» - немедленно отозвался тот, - «Я пригласил тебя танцевать, а ты даже не ответил!». Что можно было написать этому кретину? Что вопль «потанцуем» в пространство менее всего похож на приглашение? Что побегать командой приглашают по-другому? Наверное, идиот все это знал. Он просто развлекался
по-своему. Вскоре он похромал мимо Клайда к выходу из соседнего тупичка, из чего маг с удовлетворением понял, что незнакомые гномишки отомстили за него. Но идти следом за придурошным коллегой в чисто поле как-то не тянуло. Следовало поискать себе ночлег, разумеется не на постоялом дворе, а в сухом закутке где-то в городе.
        Так дни проходили за днями, но, словно сглазили его, Клайд упорно оставался на 16-м уровне. То он терял его, то возвращал, но достигнуть хотя бы цифры 17 у него не получалось никак.
        
        Глава 4. Наконец-то повезло!
        В один такой мрачный серый вечер к юноше подошел незнакомый гном. Клайд ожидал, что гном предложит ему что-либо купить, и приготовился демонстративно вывернуть карманы: денег у него не хватало даже на спиритшоты. Однако гном, хмурясь, представился:
        - Кузьма я. Знакомец Сонечкин. Она мне рекомендовала… э… принять участие в твоей, молодой человек, судьбе, да мне все недосуг было. Покуда сегодня не добрался до Глудина по делам, стало быть. Скажу сразу - лекарь мне, конечно, нужен, но нянька из меня так себе. Работаю я сейчас не в самом веселом месте, может слыхал - болота Крумы? Но заради тебя на зеленые полянки не пойду. Боишься в болото - сиди себе тут, а я пошел.
        Все это гном пробурчал себе в бороду таким недовольным тоном, будто и рад бы был близко не подходить к Клайду, да, видно, обещал. Клайд откашлялся и неожиданным басом ответил гному:
        - Очень рад знакомству, уважаемый Кузьма. Я сейчас временно остался без моих товарищей, по причине недавнего ранения, - тут он невольно потер еще болевший бок, - И рад буду присоединиться к вам, куда бы вы там не направлялись.
        Он старался быть максимально вежливым, но понятия не имел, как следует обращаться с таким суровым и хмурым гномом.
        - Ты мне не выкай, небось драться вместе будем, - буркнул Кузьма,
        и Клайд заметил, что под усами у того прячется усмешка. На душе
        у него сразу прояснилось.
        - Ты бегать-то как, горазд? - спросил Кузьма уже почти задорно. - А то у меня пока на эти магические фигли-мигли лишних денег нету.
        - А что, уже отправляемся? - сорвался на писк Клайд.
        - А то. Ждать тут нечего, а там работа простаивает. Подтяни штанищщи-то и побежали. - Кузьма махнул в сторону восточных ворот. И его бурчание, и его усы, и усмешка под усами, все нравилось Клайду. Это была надежда - на чудо, на успех. Он кивнул, и они побежали. Конечно, вскоре Клайд безнадежно отстал. Кузьма покрикивал на него, даже дразнил, но Клайд не обижался. Он знал: за поворотом дороги старый ворчун дождется его, и от мысли, что он не один, у мага разливалось тепло в груди. Они прошли мимо тех мест, чьи страшные названия держали Клайда как на привязи в окрестностях Глудина: мимо Заброшенных Лагерей, мимо Руин Агонии. Но никто ни разу не напал на них, хотя в густых сумерках маячили за кустами кошмарные морды. Задержались на часок в городе Глудио. Про него поговаривали, что когда-то это была всего лишь застава на границе двух держав. Потом застава обросла переселенцами, а державы те канули куда-то в глубь веков. Осталось только название с тех времен: половинка от Глудина, половинка от Диона: Глу-Дио. Имелся возле города и замок: совсем рядом, за мостом. Клайду было интересно посмотреть, что
там, внутри, но ворота были заперты и стражник возле них к шуткам и праздностям не расположен. «Топай отсюда, парень!» - рявкнул он, - «А то как подыму тревогу, намнут тебе бока!». Гном в это время делал какие-то свои дела в городской кузнице. Когда двинулись дальше, Кузьма все крякал с досадой себе в усы:
        - Как пацан, как мальчишка сопливый… учиться на старости лет…
        Да иначе куда ж?
        Клайд слыхал краем уха, что у гномов в войско идут только те мужчины, которые становятся непригодны к тонким и неизвестным чужакам ремеслам гномского народа. Да девчушки, вроде Сонечки - пока родители не подберут жениха. Выходит, старый гном, который и на вид-то годится магу в деды, а в пересчете на прожитые годы так и вовсе в пра-пра-прадеды, сам только постигает воинскую науку? Интересно, что же такое мастерил он в потаенных долинах Элмора, чем занимался, кто остался там ждать его: жена, внуки, правнуки или, может, единственный сын-мастер? Неведомо, и не спросишь, потому что всем известно: про свои тайные города гномы молчат, как камень. Слишком напугала их участь народов, вмешивавшихся в распри богов с богами и Древних рас. Вот и остались гномы навеки в стороне, настолько, насколько им удалось.
        Тем временем, Кузьма успокоился и начал снова поддразнивать Клайда: боится ли тот пиявок, да нет ли у него заклинания, чтоб штаны сушить. На штаны Клайд решил было уж обидеться: хоть и уровня он невысокого, трусом при гноме себя пока никак не выказывал, но Кузьма добродушно пояснил:
        - Сыро там, порой по пояс в тине пробираешься, а у тебя вон, красотищща какая, это ж не доспех, промокнешь до нитки сразу.
        - Да ничего! - взбодрился Клайд, - роба воду держит, даже плавать в ней можно.
        - Ну, сейчас поплаваем. Эх, противное же место! - с этими словами гном свернул с мостика через реку и шустро устремился в какое-то ущелье, заваленное обломками древних колонн. Возможно, когда- то очень давно это был парадный проезд к Башне. Здесь высились испещренные магическими письменами колонны, а мощеная мостовая была гладкой, как в Глудине. Теперь же вытянутые глыбы покрывал мох и какая-то сухая плесень, а ноги то и дело спотыкались в траве об камни помельче. Глядя под ноги и по сторонам, Клайд не сразу увидел пиявок. А когда увидел, волосы встали у него дыбом. В густом тумане прямо на него надвигалась огромная туша цвета вареного рака. И очертания у нее были скорее рачьи, словно у гигантской креветки без клешней и загнутого хвоста, только в центре тупой передней части, без малейшего намека на морду, влажными лепестками расходилась мягкая плоть, выпуская наружу жадно трепещущий хоботок. Действительно, пиявки! Только таким пиявкам Клайд был едва лишь на глоток!
        И тут Кузьма как-то без предупреждения обрушил на тушу свою палицу. Чудовище дернулось и ошеломленно застыло. Похоже, особый гномий удар временно парализовал его. Клайд поспешно стал метать в пиявку плотные шары скрученного волшебством ветра: удар, еще удар! С омерзительным звуком, пиявка вышла из ступора и начала как бы быстро-быстро прикасаться к Кузьме своим хоботком. Это выглядело со стороны совсем не страшно, да только кряжистый гном каждый раз невольно вскрикивал. Его жизненная аура побледнела, но не так сильно, как аура пиявки. Та, фактически, была в агонии. Вот конусовидное тело изогнулось несколько раз, слепо ударяясь о землю, и с грохотом распростерлось на мокром мху.
        - С почином! - оттирая пот, провозгласил Кузьма. - Давай-ка, скоренько подлечи меня, и к следующей. Ты чего замер?
        - Так я же не знаю точно, когда мне лечить… - растеряно сказал Клайд. Действительно, это было совсем не похоже на лечение случайных соседей по тренировке. От его вовремя наложенного заклинания зависела жизнь гнома. Это пугало.
        - Ну совсем голова дырявая! Мы же не объединились! - хлопнул себя по лбу ладонью Кузьма. - А ну, давай-ка!
        И на браслете у Клайда появился второй набор полосок, только без цифр.
        - Вот, теперь ты видишь меня, я вижу тебя. Как чувыдра мне половину жизни убавит, сразу лечи, понял? Лучше не стреляй даже, копи силы.
        - Хорошо, - кивнул Клайд, а сам вспомнил парнишку-курсанта. А
        вдруг и впрямь сам Клайд виноват был, что тот погиб? Стало неуютно, хотя и до того менее уютное место было трудно себе представить. На грани видимости, за каналом с мутной, заросшей тиной водой, проступало из тумана что-то белесое, жуткое, блестели полупрозрачные лезвия.
        - Не смотри на него, - буркнул Кузьма, - Сдается мне, он взгляды тоже чует. Это Туманный Потрошитель. Мы потом до них доберемся, а пока надо пиявками заниматься, они нам с тобой в самый раз подходят.
        На пиявках был набран опыт для 17 уровня, ставшего личным праздником для Клайда. Правда, видеть и слышать этих гадостных тварей ему было уже невмоготу, да и крепкого гнома, похоже, с души воротило. Пришлось им несколько раз схватиться с Пра-волком, монстрической копией древнего зверя, жившего десятки тысяч лет назад. Попадали гному под булаву и огромные серые муравьи. Много раз Клайд видел, как гном орудует «Грабельками», но не всегда возникало вожделенное синее свечение. С пиявок вообще мало что падало. Наконец, когда они перебрались на другой берег канавы, как выразился Кузьма, «во второй круг», на них напал и Потрошитель. С трудом они одолели тварь, рассыпавшую после своей гибели деньги, рецепт и кости прямо в тину. Пришлось нырять за ними. Вода под слоем водорослей оказалась неожиданно прозрачной, и на много шагов вокруг были видны каменистые берега, ноги Кузьмы и лениво погружающиеся в канаву пиявки. Потом соратники долго отдыхали на вершине холма, являвшегося границей болот. Там дул свежий ветер и было видно, что уже светает, а туман внизу и не думал редеть. Они обсудили недавнюю схватку и
пришли к выводу, что Потрошителей можно особо не опасаться, особенно сразу после отдыха, но и специально за ними гоняться пока не стоит. Над болотами, над слоистым туманом, словно висела в воздухе Башня Крумы. Сбоку светилась синим огнем башня поменьше, как гигантский привратный фонарь. Время от времени туман застилал их, оставляя только белесые силуэты в сиреневом небе. Клайда не оставляло ощущение, что на него кто-то непрерывно смотрит оттуда, с вершины Башни, и даже когда они с гномом снова нырнули в туман, это чувство не прошло. Взгляд был тяжелый, но равнодушный.
        Обходя болота по широкой дуге, они видели другие чудеса: огромные панцири невиданных черепах, на которых чьи-то руки возвели укрепленные городки с башнями и лесенками. Как туда попасть - было совершенно непонятно. При отступлении на холмы городки словно таяли в тумане, и несколько минут пустой панцирь лежал на берегу болота, а потом таял и он. Может, то был морок. Охотиться им оказалось по силам только в одном месте - там, у «парадного» ущелья с колоннами. При попытке отойти в сторону, а тем более вглубь, они встречали либо слишком сильных тварей, либо слишком много агрессивных. Одна такая, похожая на помесь ящерицы с кенгуру, долго гналась за ними, и отстала только потому, что замешкалась на крутом склоне холма. Они же долго пытались отдышаться на мосту, ничего не говоря. И так все было ясно. Клайд полистал порядком замусоленную книжечку:
        - Она… примерно 29-го уровня, бросучая.
        - Болотники, - сплюнул Кузьма. - Они там толпами ходят, за третьим кругом. Эти вроде как самки, а еще есть солдаты, рабочие. У этих монстров никогда не понять - то ли они как войско, то ли как насекомые какие.
        Видимо, он уже там побывал, но что-то не спешил похвастаться подвигами. Зато продолжал подшучивать:
        - А ты ничего себе дернул от нее, я было подумал, что ты наконец «Хождение с ветерком» выучил!
        Но до вожделенного заклинания было далеко, и сперва предстояло еще Испытание. Тем временем, Кузьме осточертели болота, и он начал продумывать, где бы найти монстров, богатых какими-либо ресурсами.
        - Хобгоблины, они все возле старых угольных карьеров бегают. А уголь в монстре может и сто лет пролежать, он крепкий. Надо туда идти, за углем.
        Он постоянно стал поминать какую-то свою племянницу, которая учится на кузнеца, и ей-то как раз позарез нужен уголь. Клайд не понимал, только болота тяготят гнома, или он тоже? Может, запасливому ворчуну стало жалко делиться добычей с мальчишкой, от которого пока что толку чуть: ну, лечит немного, так можно и на травке посидеть вместо этого. Он так и не почувствовал себя полноправным соратником гнома: слишком много отдыхал, слишком часто приходилось убегать от недобитого монстра, спасая Клайда. Вскоре же произошли события, ускорившие их расставание. Сперва, под конец рабочего дня, когда уже смеркалось, к ним подошел могучего вида воин в броне. Поболтав коротко о том, о сем, он предложил им сделать вместе короткий рейд в глубину болот. Как ни странно, словно загипнотизированные его мальчишеской бесшабашностью, ни осторожный маг, ни опытный гном не смогли отказаться. Соблазн заглянуть туда, куда не осмеливались даже подкрадываться, был велик. Они объединились и двинулись, как некая грозная машина, скашивая под корень болотных тварей. Поначалу все шло отлично, но постепенно их охватил азарт. Клайду
все меньше давали отдыхать, да и монстры бросались на них раз за разом. Опыт рос как на дрожжах. Все кончилось в одну минуту, на сухом островке возле каких-то смутных руин, которые Клайд даже не рассмотрел толком. Рыцарь кинулся на рабочего болотника, в ту же секунду из тумана возникла злобная самка и прыгнула ему на спину, второй рабочий - или это был солдат? - набросился на Кузьму. Клайд сперва спасал главного бойца, но, увидев, что старому гному тоже изрядно достается, переключился на него. В пылу боя он почти не смотрел на браслет, а когда кинул взгляд, то успел еще удивиться - линия жизни приближалась к нулю вместе с линией магической энергии. Он обернулся и увидел оскаленную морду еще одной самки. И только тогда накатила боль, ноги подогнулись, и он успел увидеть, как падает на островке впереди него гном. Придя в себя в Дионе, они оба были неестественно веселыми, как люди, которые совершили некий досадный промах, но стыдятся в этом признаться:
        - Сколько опыта набрали с этим железячником, столько и потеряли!
        - приговаривал Кузьма, - считай, ничего не потеряли, зато попробовали этих болотников клятых!
        - Да, схватка была что надо, - так же бодрился Клайд, - теперь знаем, как втроем бегать! Да если бы не вечер, если бы мы так спать не хотели…
        - Точно, точно, у меня уже глаза не смотрели вовсе! - подхватил гном, - но все же как было не помочь человеку!
        С тем и отправились в тот день на ночлег, однако Клйд слышал, как бормочет гном себе в усы, что с болотами пора заканчивать, пока не рехнулись.
        
        Глава 5. Мир изменился
        А на другой день произошло что-то необъяснимое. Знакомой дорогой среди холмов они отправились к своему ущелью, ведущему в болота. Вдруг движения их стали замедляться, словно воздух загустел. Через несколько секунд оба не могли пошевелиться. И это не походило на блуждающие магические лакуны, которые тормозили живое на несколько секунд, но потом отпускали, порой плавно, порой стремительно, как сжатая пружина. Попадая в лакуны невозможно шевелиться, нельзя открыть карту, достать что-то из мешка, говорить, слышать. А тут они стояли, спокойно переговариваясь, открывали мешки, пытались использовать Свитки Перемещения. Не было это похоже и на ловушку смещенных пространств, что оставались издревле на месте разрушенных когда-то волшебных зданий или заброшенных храмов. Залезешь на обычный с виду камень и вдруг - ни туда, ни сюда. Ловушки эти порой отпускали жертву, если использовался Свиток или, гораздо охотнее, если была принесена молитва мелким местным божествам. Тут же ничто не помогало, и соратники, недоуменно переговариваясь, болтались в прозрачном невидимом клее до тех пор, пока свет не померк у них
перед глазами…
        Клайд приходил в себя медленно и мучительно. Сначала не открывались глаза, и только смутный шум касался его слуха, как он снова проваливался в забытье. Потом он никак не мог понять, где находится. Выбравшись из крохотной комнаты на постоялом дворе, где он проснулся в одиночестве, укутанный чистым, но коротковатым пледом, он долго, покачиваясь, брел по проулку, направляясь на звук толпы.
        Наконец, центральный перекресток Диона распахнулся перед ним. От изумления Клайд даже сделал шаг назад. Все пространство, которое прежде занимали ушлые торговцы и скупщики, сейчас было усеянно гномами. Девчонки и кряжистые ветераны сидели под новенькими, блистающими желтой краской, вывесками, приглашающими всех желающих заказать себе что-то у «зарегистрированных в муниципалитете ремесленников».
        Клайд помотал головой, но видение не исчезло. Только где-то с краю он увидел несколько вывесок торговцев. Что-то начало доходить до мага.
        - Не иначе, как новый закон приняли, про ремесленников! -
        прошептал он, поскольку голос тоже его плохо слушался.
        Это было делом невиданным, многие законы существовали тысячелетиями, и за них, наоборот, цеплялись, как за соломинку, разметанные по растерзанному войнами миру разумные.
        Механически он двинулся к торговцам, словно их розовые и палевые вывески были для него неким залогом стабильности. Что-то привычное, хоть что-то…
        Но и там его ждало изумление. Почти все прилавки занимали неизвестные доселе товары: краски для волос, эликсиры изменения внешности, чернила для татуировки, музыкальные кристаллы. Один гном продавал «машинку для быстрого счета», называемую им «калькулятор».
        Клайду припомнились разные истории про магов, попадавших в морок, похожий на настоящий мир. Помнится, там нельзя было ни есть, ни пить, иначе ты оставался в искаженном мире навсегда. А есть как раз хотелось все сильнее. И пить тоже.
        С надеждой он стал рыться в своем заплечном мешке, где обнаружил сухари, флягу с водой, все заработанные за время, проведенное с Кузьмой, деньги и записку. На клочке пергамента старый гном накорябал мелким почерком:
        «Сим приношу тебе, Клайд-маг, свои извинения, но раз вышло в мире такое дело, то мне надобно срочно отправляться к племяннице моей, в Элморскую деревню. Не захотел я тащить тебя с собой на холод, по причине твоего нездоровья. А когда вернусь, пока не ведаю. Как другу и боевому товарищу советовал бы я тебе вернуться на Остров для учебы. Но как мужчина мужчине скажу только: решай сам! Но подумай вот о чем: только гномы, Высшие Орки да еще вы, из Магической Школы, проходят обучение вдалеке от материка. Прочие же и тут обучаются испокон веку. Так что желаю тебе удачи, и до встречи когда-нибудь! Твой друг Кузьма».
        Клайд перечитал письмо раза три, но ничего утешительного для себя, кроме слова «друг», в нем не нашел. Он сам не заметил, как сжевал сухари. Нужно было во-первых, куда-то двигаться, а во-вторых, понять, что произошло в мире, пока он валялся в постели?
        Маг вышел к собору и начал разворачивать карту, когда мимо него пробежал эльф с головой размером с артельный котел. Заметив его недоумение, светловолосый макроцефал рассмеялся довольно приветливо, и спросил:
        - Что, человек, ты, похоже, только очнулся? И ничего не понимаешь?
        Клайд смог только кивнуть. Его взгдяд притягивали гигантские розовые уши эльфа, просвечивающие на солнце тонкими прожилками под кожей.
        - Ну, так вот, знай, что произошло величайшее чудо! Совместными
        усилиями разумных была очищена от скверны часть нашего мира, что и породило волну магической энергии, прокатившуюся повсюду. Некоторые вещи исчезли, другие появились, третьи изменили свои свойства, монстры сменили пастбища, появились новые чудеса и новые заклинания уже записаны Мастерами Магии. А главное чудо явлено всем без исключения - милость Богини, готовой простить неразумных детей своих! - и эльф-головастик простер руку к небу. Клайд покосился туда, но ничего необычного не увидел. С холмов дул ветер, закручивая хвосты перистым облакам.
        Клайд снова кивнул, на всякий случай. Он хотел бы ответить так же красиво и вежливо, как его собеседник, но в голове крутился только один вопрос, который он и выпалил:
        - А что случилось с твоей головой, уважаемый?
        И тут же в ужасе маг огляделся вокруг - может быть, милостью Богини, все эльфы теперь стали походить на непропорциональных кукол из театра марионеток? Но нет, не менее трех светлых голов нормального размера с нормальными же ушами мелькали в толпе поблизости.
        - Не бойся, человек, это лишь магические шутки, которые доступны
        теперь избранным. Вскоре я вернусь к своему привычному облику! - с этими словами эльф рассмеялся и растаял в воздухе возле Хранителя Врат.
        Клайду стало очень одиноко. Мир, и до того не особо гостеприимный к нему, простирался за стенами города - более опасный, более таинственный, чем раньше. Старый гном оставил его, правда по веской причине, Клайд был уверен в этом. Даже эльф, такой приветливый, не задержался лишней минуты. У всех вокруг были дела, все куда-то бежали, никто не стоял бесцельно глядя в пространство.
        С этими невеселыми мыслями потащился Клайд к знакомому ущелью. Как-то не думая о том, что до сих пор он бывал тут только вместе с гномом, маг вошел в неизменный слоистый туман у Крумы. Все было таким привычным, словно он вернулся на свое рабочее место.
        «Так и есть!» - ожесточенно подумал маг. «Мне еще работать и работать! Над собой. Небось, неспроста я провалялся так долго после магической волны!».
        Он начал выбирать себе цель. Охотиться в одиночку на пиявок ему не очень хотелось. Очень уж они были противные и бесполезные в плане дополнительной добычи, к которой он уже привык в обществе гнома. Поэтому он начал выбирать между пра-волком и серым муравьем. Волк быстрее бегал, но его шкура была более уязвима, чем панцирь муравья. Разница ощутимая…
        Пиявки слепо перемещались в тумане, иногда упираясь в камень или в дерево, и судорожно дергались, пытаясь обогнуть препятствие. К ближайшей из них подбежала гномка с двумя мечами, и деловито начала кромсать монстра. Привычная картина нарушилась. Всегда тупо отбивавшаяся своим бритвенно-острым хоботком, не уступавшим по крепости стальной шпаге, бестия вдруг неожиданно окуталась магическим свечением и в гномку полетели какие-то мерцающие шары. С видимым усилием девушка добила тварь, и крикнула Клайду:
        - Видал, что теперь творится? По три-четыре заклинания, да к тому же разных, успевает колдануть, пока я ее луплю, у меня прям здоровья на них не хватает, а ведь я раньше штук шесть успевала завалить, не отдыхая!
        Она закинула свои мечи на плечи и мотнула головой, отбрасывая с глаз густую челку:
        - Надо искать другое место! Тут в одиночку больше делать нечего! - и она скрылась в ущелье.
        Клайд постоял немного, глядя ей вслед, потом тоже поплелся к выходу.
        Что же делать дальше? Пиявки защищаются магией, а у медведей и орков, наверное, выросли крылья и жала. Куда идти, и есть ли шанс дойти хоть куда-то в этом новом мире?
        Он успел уже поверить в относительную безопасность дорог, но теперь и эта вера была поколеблена: то и дело он видел сплоченные группки монстров, под предводительством крупных, выглядящих агрессивно, вожаков. Казалось, они караулят неосторожных путников.
        Тем не менее, он добрался почти до середины короткого пути на Глудио, когда начало темнеть. До сих пор Клайд больше смотрел по сторонам, опасаясь неведомой опасности. И сумерки вызвали в нем только досаду - было хуже видно, кто притаился за кустами у поворота дороги. Однако, за кустами были кусты и камни, и ничего живого.
        Вдалеке уже плыли светло-сиреневые силуэты шпилей замка Глудио. Взгляд мага скользил по этим, словно нарисованным на занавесе, угловатым теням, выше, выше…
        Слезы буквально брызнули у юноши из глаз, прежде чем он успел осознать, что видит. Он опустился в пахнущую горьковатым осенним ветром траву, не думая больше ни о монстрах, ни о своем одиночестве. Ибо в этом мире не было больше одиночества: наполненные живым светом, над Клайдом, над Глудио, над миром, сияли всепрощением глаза Богини.
        Звезды! Конечно, Клайд знал про их существование, знал названия некоторых древних созвездий, слышал и читал десятки легенд всех народов, связанных с ними. Он изучал в Школе разные теории, пояснявшие происхождение этих бесчисленных огней в небе. Более других его поразила когда-то идея о том, что звезды - это мириады солнц иных, бесконечно далеких миров. Он рассматривал изображения звездного неба в книгах. А также изображения его лучших образов, известных разумным - величайших чудес племен эльфов и их темных собратьев: Древа Жизни и Руки Шиллен, где силой эльфийской магии было воссоздано подобие живого звезного неба в тот страшный век, когда от гнева богов исчезли с неба настоящие звезды. И вот он видит их! Весь мир видит!
        Час за часом Клайд проводил на мокрой траве, у берега реки. Какой-то медведь обнюхал его мешок и начал шумно лакать воду. Какие-то люди-крысы в воинском снаряжении шумно плескались неподалеку, то ли купаясь, то ли ловя рыбу, а потом переругались визгливыми, рычащими голосами на своем языке. Это все было словно за стеклянной стеной и не касалось Клайда.
        Взошла луна, к его великой досаде затмив часть созвездий. Потом начало светать, но даже в розовеющем небе продолжали перемигиваться таким добрым светом возвращенные миру звезды.
        Клайд поднялся с чем-то новым в душе. Он бесстрашно добрался до Глудио. Он как следует умылся у колодца и отчистил пятна на робе. В городском храме он записался на краткий курс изучения заклинаний для путешествующих магов. Курс этот занимал, как правило, не более пяти минут: наставник храма показывал новое заклинание магу, достигшему требуемого уровня мастерства, а тот шел тренировать полученное умение самостоятельно. Но порой собиралась очередь из двух-трех молодых волшебников. До сих пор Клайда одолевали сомнения, позволят ли ему что-то изучать наравне с выпускниками и взрослыми магами - но не сегодня. Он был спокоен и собран. Отныне он знал - так же ясно, как собственное имя - что труд разумных имеет смысл, и мир будет очищен и превращен в прекраснейшее место, каким его создали когда-то боги. И еще - что малая капля его труда вложена в свершившееся чудо, и будет вложено еще немало: столько, сколько достанет его сил.
        Он старательно повторил все пассы и слова за наставником, и тот, полагавший провозиться с забредшим так далеко от Острова школяром дольше, чем с другими магами, только довольно кивнул Клайду. Маг вежливо попрощался с ним и покинул Глудио.
        Он знал, куда лежит его путь: на север, туда, где за Нейтральными землями стоят напротив друг друга два моста: Мост Восхода и Мост Заката. За мостами высятся в синеве древние пограничные знаки, обелиски, воздвигнутые в незапамятные времена Братоубийственных войн в честь родов, полностью стертых с лица земли.
        Девять темных, как сухие листья, провисевшие на дереве всю зиму, и таких же траурно-ажурных - слева.
        Шесть светлых, как юный лист тополя, таких же вбирающих в себя тепло - справа.
        Там лежали две страны эльфов - светлых и темных. Туда вел его совет друга, и там сохранялась тысячи лет память о звездах. Все это сплелось для юного мага в единый клубок мыслей и чувств, определивших его выбор. Тренируются же там как-то будущие жрецы и волшебники эльфов, прежде чем отправляться в большой мир проходить испытание? Значит, и Клайд сможет.
        Дорога из ворот Глудио сразу взбегала на крепостной мост с башенками. Чуть в стороне за мостом стоял замок Глудио, окруженный широким рвом, вернее, каналом, разделявшим надвое воды реки. За замком начиналась узкая долина, зажатая меж двух рек. Ниже Глудио потоки их сливались в один, стремящийся на юг, к замку Дион, к океанскому порту Гирана.
        Когда-то они носили звучные эльфийские имена, обозначавшие в переводе «корень» и «стебель», так как весь бассейн вытекающей из Ирисного озера реки представлялся эльфам единым Водным Ирисом, имеющим цветок, побеги, листья, корни и стебель. Но с той поры прошло слишком много веков. Реки подмывали берега, люди копали каналы, строили мосты и дамбы, и на карте уже было сложно углядеть невиданный цветок. Поэтому теперь реки называли Западная Нейтральная и Восточная Нейтральная, или просто Западная и Восточная. Единый же их поток именовали по поселению в среднем течении: Флоран.
        Дорога на север лежала по водоразделу, практически по центру долины. Нельзя было назвать ее совсем плоской, холмы и откосы чередовались с небольшими рощами.
        Тут Клайд впервые увидел человеческие поселения. Довольно аккуратные домики прятались в низинах, словно избегая посторонних взглядов. Высились поленницы дров, стояли ведра с водой, в сараях слышалось кудахтанье или мычание. Но окна были всегда плотно завешены, двери заперты.
        Здешние обитатели блюли строгий, почти фанатичный нейтралитет между разумными и монстрами. Почти все они верили, что если только посмеют помочь кому-нибудь из «вояк», монстры разнесут дом с обитателями в клочья. Это была вопиющая чушь, по крайней мере в учебниках писалось, что монстры не способны на такие сложные оценки деятельности разумных. Вот ударил - не ударил, пробежал слишком близко или нет - другое дело. Но одно дело читать учебник, другое - жить в таких местах. Поневоле поверишь во что угодно. Порой в каком-то месте у тварей менялись пастбища, и дома приходилось бросать из-за невозможности попросту спокойно выйти за порог. Остовы брошенных домов тоже попадались вдоль дороги, их заплетали паутиной гигантские пауки. Наверное, несчастные, потерявшие все хуторяне и выдумывали с горя разные такие приметы: дали напиться рыцарю, приютили на ночь мага, перевязали лучника, а твари почуяли и пришли мстить…
        По взгоркам стояли орки: злобные бойцы с мечами и согнутые, морщинистые шаманы с магическими погремушками.
        У заброшенных капищ бродили полуголые людоеды огромного роста. Кто называл их гоблинами, кто ограми, кто страхедами… Кожу у них покрывала татуировка, и они, как и многие подобные разумным монстры, даже знали какие-то ремесла.
        Красномордые, носатые хобгоблины привлекали к себе гномов со всей округи. То и дело Клайд оборачивался на молодецкое уханье и кряканье очередного бородатого бойца, в надежде увидеть привычные усы и усмешку под ними, но то были сплошь незнакомцы.
        На пол-пути мага поджидала неудача, которая раньше надолго бы выбила его из колеи. Он попал в обычную для людных мест магическую лакуну, которая не только замедлила его на несколько секунд, но и непредвиденно развернула. В результате Клайд почти влетел в здоровенного орка с мечом. Маг попытался отбиваться, но на звук заклинаний из-за дерева выскочил, бормоча, подвывая и тряся заговоренными погремушками, орочий шаман. В лицо ударило ветром, словно рядом захлопнули гигантскую дверь, глаза защипало. Не глядя уже, какой урон он нанес орку, Клайд зажмурился, стиснул зубы и, упрямо наклонившись, словно двигаясь против ветра… выбежал на призамковый мостик с башенками.
        Пришлось отдышаться, прежде чем повторить этот отрезок дороги. Какая-то дружная компания двигалась ему навстречу, и волшебница в зеленой мантии изящным жестом наложила на юношу «Хождение с ветерком». Остальные пожелали удачи.
        Непривычно легко он добежал до места схватки. Шаман отодвинулся от дороги довольно далеко, а орк-воин забрался на горушку, озирая окрестности. Клайд обогнул их по дуге: придет время, еще встретимся!
        Вскоре дорогу начали теснить с обеих сторон холмы повыше. Потом склоны и вовсе закрыли почти все небо. Клайд бежал словно в ущелье, то и дело сверяясь с картой. Еще не успело закончиться действие заклинания, когда холмы снова стали понижаться. Вправо и влево раскинулась всё та же долина, только бродили по ней пауки, оборотни и… огромные кошки из лунного камня.
        Вспомнив рассказ наставника, Клайд некоторое время наблюдал за странными созданиями. Те, действительно, совсем не пытались вести себя как живые. Изредка переходя с места на место с каменным звонким грохотом, в остальное время они сидели недвижимо, как в беспорядке расставленные одинаковые статуи.
        На перекрестье дорог Клайд задумался. Выбор между темными и светлыми эльфами был не особо принципиален для человека. И там, и там он будет чужестранцем, которого эльфийские маги даже не могут обучать чему-либо, настолько способы овладения магией различны у них и у людей. Там и там, тем не менее, он найдет приют и крышу над головой. Войны между племенами древнего народа окончились давным-давно, и нет нужды давать клятву верности Старейшинам. В обоих городах его ждут прекраснейшие шедевры магии. И магазинчики для его нужд. Куда же двинуться, покуда еще не стемнело?
        
        Глава 6. Эльфийские земли
        Он в задумчивости побрел налево. Мост непривычной архитектуры открылся его взору. Ажурная решетка, такой тонкой ковки, что, казалось, может проломиться под ногой, являла собой его покрытие. Стоя на ней можно было наблюдать, как течет Западная река под мостом, словно под ногами ничего не было. Перила моста, столбики - все было словно соткано из увядшего плюща. Нет, не увядшего - живого, упругого, но навеки покрытого тьмой. Под вытянутыми листьями прятались шипы, стебли сплетались в узоры, а, может быть, в надписи и знаки. Чем-то тревожным веяло от всего этого. Стражи, подчиненные строгому уставу, казалось, окаменели у входа на мост. Клайд сошел с моста и решил посмотреть, какие монстры водятся в стране темных эльфов. Если они тоже… внушают тревогу, то стоит сходить глянуть на Восточный мост.
        На пригорке за мостом возились в кустах пауки. Собираясь по двое и по трое, они, казалось, вот-вот запутаются в лапах друг у друга и рухнут. Но твари сходились и расходились, не задевая чужих лап.
        Поодаль, у мрачного монумента, ходили люди-крысы с длинными ножами.
        Одни упавшие стволы образовывали низкие арки, занавешенные клочьями мха, другие походили на тянущиеся к путнику корявые лапы.
        Какие-то одинокие скалы торчали на равнине, словно зубы. Справа за лугом сгущался туман и слышались громовые шаги и утробное ворчание големов, которые невозможно перепутать с чем-то еще.
        И все такие же неподвижные лунные кошки торчали тут и там.
        Клайд попятился, едва не споткнувшись о каменный бордюр в центре моста. Не то что бы это выглядело сильно опасно, но определенно дико и сумрачно. Нужно только глянуть на другой мост, может и там не лучше?
        Вечер синел, звезды снова зажглись в небе. Дорога лежала почти неразличимая, только взгорки по ее сторонам не давали сбиться с пути. Но второй мост выглдядел так, будто его все еще озаряло солнце. Светлый камень, хоть и покрытый очень схожим эльфийским узором из стеблей и листьев, в противоположность металлу казался очень надежным и крепким. От него шло легкое тепло.
        Клайд взошел на мост, пытаясь понять, светится ли тот или просто оттенок камня создает такую иллюзию.
        За мостом лежали плавные невысокие холмы, покрытые ровной зеленой травой. По ним тоже передвигались пауки, но как-то по-иному. Они были открыты со всех сторон и редко сбивались в кучи. Дальше от дороги в воздухе парили полупрозрачные силуэты - столь же прекрасные, сколь и опасные. Создания воздуха, лирейны, способны были к магии, и отличались вспыльчивостью. Горе прохожему, который неосторожно забредет на их зеленые поляны! Но тем не менее, смотреть на них было гораздо отраднее, чем на мрачных крыс на темной стороне, особенно издалека.
        Сбоку, у реки, из кустов вышел белоснежный зверь, увенчанный рогом. Единорог Евы спускался к воде, завораживая плавностью своих движений. Клайд смотрел на эту чудом уцелевшую красоту давних дней и умиротворение охватывало его. Однако, близилась ночь, и от Восточной уже тянуло сырой прохладой. Нужно было двигаться к жилью. Не раздумывая более, маг шагнул с моста на землю светлых эльфов…
        Он постоянно сверялся с картой, и ночь была лунная, но все-таки поселение эльфов он услышал раньше, чем увидел. Сперва звук падающей воды, дробный, словно от нескольких водопадов разом, долетел до него. Потом легкий и чистый звук поплыл в воздухе. Но ничего не было видно за деревьями. И только потом возникло смутное свечение, и Клайд увидел поселок.
        Это было небольшое поселение, буквально деревушка по человеческим меркам. Как падающие с венчика цветка лепестки, подобные поселки окружали когда-то несимметричным кольцом столицу могущественной державы эльфов. Теперь же это было единственное место в мире, где жили одни только эльфы. Место, сохранившее прежний вид, былую красоту. Память и корень их рода. Повсюду в остальном мире эльфы смирились с более простой, но практичной архитектурой человеческого племени, смешались с другими расами.
        Но это чудо сохраняли они неизменным. Огромная чаша из уже знакомого Клайду светлого камня висела над водной гладью, не касаясь ее. Только пологие всходы связывали парящий город с землей с четырех сторон. Да водопады серебряными лентами спадали в реку с краев чаши. Была ли то магия или мастерство зодчих, оточенное до созидания чуда, Клайд не знал. Город был так невероятно прекрасен, что, казалось, он вот-вот растает в воздухе, подобно сну.
        Маг торопливо взошел вверх к воротам и ступил на узорчатую мостовую. Все было пронизано той простой прелестью живой природы, которая видится в раскрывающемся бутоне или взлетающей бабочке. Ничего лишнего, грубого не было тут. Даже вывески на лавках представляли собой не раскрашенные доски, что обычно висят на крючьях у входа, а светящиеся в воздухе и медленно вращающиеся символы.
        Мостовую пересекали каналы глубиной менее, чем по колено. Вода в них казалась застывшей, настолько спокойно и тихо она текла и текла к краю чаши, чтобы, нежно звеня, обрушиться с него в реку. Весь центр города занимал круглый бассейн, словно омывая и питая дерево такой совершенной формы, что сперва оно казалось чем-то искусственным. В ночном воздухе вокруг дерева плыли огоньки, мерцая в листве.
        Клайд начал обходить Древо Мира, а это было именно оно, по внешнему кругу чаши. Когда он поравнялся с северными воротами города, он невольно бросил на них взгляд, и его глазам предстало то главное, что так мечтал увидеть со вчерашнего вечера.
        В огромном круглом бассейне, соединенным с городом длинным, как мост, пандусом, раскинув ветви на такую ширину, что они заслоняли весь мир, стояло само Древо Жизни, материнское древо эльфов. Столь же совершенноепо форме, как и Древо Мира, только гораздо больше него, оно роняло и роняло мириады крохотных огоньков в темноту. Огоньки кружились, как искры костра, падали, как капли, летели к городу, как пушинки. То казалось, что Древо плачет золотым дождем, то - осыпается золотыми лепестками.
        Клайд двигался к нему, сам не сознавая этого, и только когда вода залила ему башмаки, он обнаружил себя у самых корней гиганта. Стражи Древа смотрели мимо него - он не оскорбил их чувств своим безграничным восхищением. Невольно вспомнилось, что у эльфов считается более удачливым в жизни тот, кто является в этот мир ночной порой. «Везет, как родившемуся в полночь!» - говорили они.
        Клайд закрыл и снова открыл глаза. Звездная метель кружила вокруг него, озаряя листву, воду, плитки бассейна и траву за ними. Высоко-высоко огоньки сливались с настоящими звездами. Осторожно ступая, Клайд прошел путем, которым движутся юные эльфы, впервые делая выбор своего пути и приступая к обучению, и снова вступил в город.
        В каменной чаше среди потоков воды, как ни странно, стояло сухое солнечное тепло. Вдыхая ароматный воздух с таким чувством, будто он дышит впервые в жизни, Клайд устроился на ночлег в крохотном гостевом домике, дверной проем которого был обращен к Древу Мира. Ему казалось невозможным закрыть глаза и перестать любоваться этой красотой, но усталость сделала это за него.
        
        Глава 7. Сам себе хозяин
        Наутро Клайд был бодр и свеж, словно проспал несколько суток. Он еще полюбовался городом при свете дня, но вчерашнее нетерпение овладело им. Нужно было приниматься за дело. Клайд отправился в лавку и закупил волшебных зарядов к своему посоху. Не так много, как хотелось бы, но все-таки и не мало. После этого он сел на чистую мостовую недалеко от окружающей чашу ограды и принялся изучать справочник. Нужно было решать, куда идти.
        Через некоторое время он ощутил на себе чей-то взгляд. Народу в деревне было не много, поэтому Клайд сразу заметил молодого эльфа в темной робе, стоящего неподалеку. У того был вид одновременно независимый и любопытный.
        Некоторое время оба юноши переглядывались, делая вид, что заняты своими делами. Эльф отрабатывал какой-то перехват посоха, и было видно, что этот посох - точно такой же, как у Клайда - у него совсем недавно. Во всяком случае, держал он его совершенно неловко. Клайда подмывало показать тому, как лучше, потому что он уже приноровился к посоху. Невольно он зарядил его спиритшотом, и сам вздрогнул от синей вспышки. Эльф отодвинулся подальше, делая вид, что рассматривает вывеску уличного торговца: здоровенного, обряженного в какие-то полосы расшитой золотом яркой ткани, высшего орка, скорее всего, воина, судя по жуткой секире у его бедра. Хотя могучие орки способны владеть в равной степени магией и оружием.
        Клайд решил, что засиделся тут уже сверх меры, и двинулся по пандусу в сторону холмов, суливших посильную добычу. На ближайшем пригорке он заметил, что эльф бежит за ним, неловко вскидывая посох то на одно плечо, то на другое. Неужели ПК? Не похоже как-то…
        Клайд занялся своими делами: лес не купленный, хочет эльф тут бегать, пусть бегает. Нужно было определить, какие из орков, толкущихся вокруг Ирисового озера, больше подходят магу для отработки новых заклинаний. Впрочем, боевое из них было только одно: «Касание вампира». Два других были защитными, и Клайд немедленно с гордостью наложил их на себя.
        В течении дня он время от времени видел мелькавшего среди деревьев эльфа, но старался не обращать на него внимания. Надо будет - подойдет. Может, он настолько юн, что просто не видел еще людей? Ну, пусть дивится, не жалко.
        Тренировка шла удачно, хотя и однообразно. За орками он обнаружил дриад, с огромной силой хлеставшихся зелеными прутьями рук, ходячие грибы и пауков.
        Постепенно вырабатывался порядок действий, доходящий до автоматизма: заряд, «Удар ветра», отбежать, снова «Удар ветра», и, если монстр еще жив и наносит удары, «Касание вампира». Последнее не только добивает врага, но восстанавливает жизненные силы мага. Оптимальными для мага были твари, на которых тратить «вампирку» не требовалось, потому что она забирала много магической энергии, но все равно время от времени случались промахи, и заклинание пригождалось.
        Клайд постепенно понял, что принадлежит к тому типу людей, которым не требуется посторонний контроль. Сейчас, когда за промахи и успехи он отчитывался только перед самим собой, в душе его воцарился покой. Неудачи не так тяготили, а успех не казался жалким, как бывало на Острове. Несомненно, есть и те, кому требуется непрерывное общение с наставниками, а в одиночку таким ученикам сразу становится непонятно, куда податься и что делать. Это не хуже и не лучше, просто такие разные характеры.
        Не раз он помогал новичкам, молодым эльфам, начинающим, как и он когда-то, свое обучение с келтиров возле города. Он не мог объединяться с ними из-за разницы в уровнях, но подлечить парнишку или девчонку в критический момент обычно было достаточно. Чаще всего ему попадался тот молодой эльф, который таскался за ним в первый день, но разговора у них по-прежнему не получалось, они раскланивались и каждый снова бежал в свою сторону. Судя по всему, у парнишки был не более чем 7 уровень, но он тренировался с удивительным упорством.
        Все-таки, хоть эльфы-ученики и были почти детьми по меркам своего народа, они прожили на свете больше лет, чем обычные человеческие подростки. И прожитые годы давали о себе знать. Эльфы были серьезнее и как-то печальнее. Так казалось со стороны, во всяком случае. Они меньше дурачились, меньше отлынивали от тренировок, но часто Клайд видел одинокие фигурки, застышие возле каких-либо ажурных развалин в рощах, окружающих город. И холодок пробегал по спине при мысли, что может быть эти «дети» помнят рухнувшие сооружения новенькими или хотя бы целыми. Светлые камни с трудом поддавались напору мхов и травы, и даже обломки лежали среди деревьев чистые, покрытые резьбой, не стертой временем. Как же красивы были постройки до их разрушения!
        В рощах и на лугах появилось теперь множество часовых, следящих за тренировками и охраняющих учеников от любителей развлекаться. До конца это не спасало, ПК придумывали разные ловушки, но все-таки порядка стало больше. Клайд слышал, что такие добровольные стражи теперь есть всюду, где обучаются новички. Значит, и на Острове тоже.
        Он получил еще одно послание от родителей, как обычно переданное через третьи руки. Они писали, что живут неплохо, рады, что банк передал ему деньги, на которые они уже и не рассчитывали за давностью лет, советовали держаться вместе с гномом, «раз они такие надежные». Сами они снова вели кочевую жизнь и как раз собирались отправляться на крайний юг, где отцу предлагали неплохую работу. Мать сокрушалась, что «детям теперь некуда приехать в гости», но утешала себя тем, что «вы теперь хорошо устроены и не пропадете, все трое». Похоже, что кто-то из знакомых, передавая слова матери, что-то напутал. У Клайда была только одна сестренка, которую он помнил довольно смутно. Когда мальчика забирали в Школу Магии ей едва исполнилось 3 годика. Она была забавно рассудительная, командовала всеми, помогала матери изо всех силенок и любила рисовать. Насколько Клайд помнил, ни разу родители не поминали в письмах, что в семье появился еще один малыш. Правда, несколько лет назад они сообщали о каких-то «гостях», поселившихся тогда в их доме. Что это были за гости, Клайд не очень понял, но, возможно, какие-то дальние
родственники. Не этих ли гостей - или гостя? - посчитали знакомые за третьего ребенка. Загадка.
        Про сестренку же сообщалось определенно, только что она «приступила к обучению». Где, на кого - снова не понятно. С одной стороны, Клайду было грустно не знать ничего о родных и довольствоваться такими обрывками сведений. С другой - он давно к этому привык. Детство, сестренка, родители были только смутными светлыми тенями в его памяти. Настоящее властно завладело магом. Он написал ответ домой, и послал весточку Кузьме, не ожидая ни от кого скорых ответов.
        Все дальше от города эльфов заходил Клайд во время охоты. Он сунулся было в мрачные подземелья заброшеной эльфийской крепости, но они подавляли его. К тому же, в этом пока не было необходимости, монстров для охоты хватало и наверху. Как приятно было отдыхать на каком-либо холме, наблюдая за светлыми струями речки! Жужжали пчелы, пели птицы, никто не выл и не стонал над ухом.
        
        Глава 8. Полуденный разговор
        В один такой ясный денек он заметил знакомого эльфа, улепетывавшего от трех пауков разом. Парнишка то ли не знал, что твари бросучие, то ли не рассчитал расстояние, и теперь имел дело с тремя явно непосильными противниками.
        Пауки были неприятной добычей даже для Клайда, и он не раз испытал на себе удары их жвал. Нужно было что-то делать, хотя эльф не издавал ни звука о помощи.
        Сначала Клайд пролечил его самым мощным и быстрым заклинанием, не считаясь с потерями энергии. Один из пауков немедленно переключился на названного помощника. Клайд прикончил его с трех «ударов ветра», стараясь двигаться следом за убегающим эльфом.
        Было видно, что тот пытается что-то сделать, раз за разом получая удары. Но не было понятно, успевает ли он дочитать заклинание. Клайд догнал его и полечил опять. Пауки не оставляли жертву. Тогда он кинул «вампирку» на одного и сразу же, как смог, на другого. Второй паук, полный сил, кинулся на Клайда, и был вскоре добит им. Нельзя сказать, что победа далась ему легко, но тем не менее, он был жив. И эльф тоже. Он успел прикончить своего паука и теперь сидел в траве совершенно без сил.
        Клайд осмотрелся внимательно. Место было безопасным, неподалеку ходили неагрессивные орки да гоблины, виднелся пандус города. «Ничего себе пробежались!» - мысленно усмехнулся Клайд. Легкая досада поднялась в нем. Нельзя же быть настолько бестолковым, чтобы шастать рядом с монстрами, которые тебе не по зубам.
        - Ну, коллега, - начал Клайд несколько раздраженным тоном,
        - Что вы можете сказать в свое оправдание? Кажется, это наша сто двадцать не помню какая встреча на этих лугах? А мы даже до сих пор не знакомы!
        Ему и обижать парнишку не хотелось, и уважение к эльфам сказывалось, и желание поучить младшего тоже имелось. Самому забавно: старший!
        - Я знаю твое имя. - еще не отдышавшись сказал эльф, - Тебя зовут Клайд.
        - Верно, но я-то тебе не представлялся! - удивился тот.
        - Но ты носишь это имя на виду и не прячешь его! - сле г ка удивленно ответил эльф.
        - На виду? - Клайд все еще не понимал.
        - Ну да, эльф указал на посох мага. Там, у самого основания, Клайд действительно нацарапал свое имя, по старой школьной привычке. На Острове они все подписывали свои вещи, чтобы избежать разных бесконечных дурацких шуток с подменами, на которые всегда попадались новички. Правда, это не спасало от настоящих взрослых мошенников, умевших уничтожать надписи, будь они сделаны чернилами или выцарапаны на дереве или металле.
        Но, чтобы рассмотреть мелкие буквы, нужно было обладать воистину эльфийским зрением! Клайд кивнул с невольным уважением.
        - Но я и так знал, что ты Клайд, - вздохнул эльф, словно сообщая что-то печальное.
        - Наверное, слышал мой разговор с кем-то. - отмахнулся маг. - Скажи мне лучше, как ты попал к паукам? Неужели в вашей Школе не учат тренироваться на монстрах своего уровня?
        - Учат, но мне просто хотелось пройти до реки. Я думал, что сумею избежать встречи с пауками, но они иногда появляются неожиданно.
        - Зачем тебе река? - невольно удивился Клайд. Это напомнило ему свои собственные прогулки по холмам вместо тренировок. - Тебе же попадет от наставников, если ты проведешь весь день, сидя на травке у реки.
        - Нет, не попадет, - махнул рукой эльф. - Во-первых, наши Старейшины никого не бранят. Они считают, что Богиня отпустила каждому достаточно времени, чтобы постигать необходимое таким путем, каким ему хочется. А во-вторых, я для них все равно как неполноценный.
        Клайд был поражен. Чтобы сдержанный эльф рассказал - кому! Человеку! - о каких-то своих проблемах, пусть даже только упомянул о них.
        Невольно ему захотелось утешить парнишку.
        - Мне тоже доставалось в моей Школе, когда я решил стать клериком! - с горечью вздохнул он. - Так что не расстраивайся.
        - О, это не связано с моим выбором, Клайд. Это связано с моим происхождением. Хочешь, я расскажу тебе?
        - Конечно, - Клайд придвинулся к пареньку и приготовился слушать. Однако он не мог не спросить:
        - А почему именно мне? Ты не пожалеешь потом о своей откровенности с человеком?
        - Нет, я не пожалею. И ты поймешь почему. Слушай же.
        И он заговорил нараспев, словно читая старинную книгу, написанную тяжелым и витиеватым языком:
        - Моя мать была Старшей Жрицей в небольшом поселении на востоке материка. Там было совсем немного эльфов, зато вперемешку жили представители всех прочих народов: гномы, люди, темные эльфы и орки. Как всякий форпост, это поселение постоянно боролось за свое существование. Знания целительницы там были очень нужны, и моя мать ощущала, что нашла свое место в жизни. Она тогда была еще молода. В борьбе было место победам и было место потерям.
        Самой страшной потерей для нее стала смерть жениха. Они так и не успели совершить обряд бракосочетания, как полагается у нашего народа, но мать полагалась на слово свидетелей-эльфов. В крайнем случае, это может заменить слово жрецов. Однако, один из них был влюблен в нее многие годы, но скрывал это, видя, что ее сердце принадлежит другому. Теперь же он получил надежду добиться взаимности.
        Увидев, что она ожидает ребенка, он начал сначала уговорами, а потом угрозами принуждать ее к браку. Он поклялся, что никогда никому не скажет правды о происхождении ребенка, но будет уверять, что у нее было множество разных мужчин, и на ребенке навсегда останется клеймо полукровки. Он был могучим бойцом влиятельного рода, и полагал, что ему нет преград в достижении цели.
        Однако, поняв, что от прочих сородичей в городке ей не будет защиты, моя мать однажды ночью просто ушла оттуда. Она решила, что найдет другое место, где сможет точно так же приносить пользу, а ее ребенка там не будут третировать злыми домыслами. Будучи жрицей, она прекрасно знала цену словам.
        - Так только за это тебя кем-то там считают? Я был лучшего мнения
        о мудрости ваших Старейшин! - не выдержал Клайд. История несправедливости возмутила его до такой степени, что он стукнул посохом себе по колену и зашипел от боли.
        - Не все так просто, как ты решил, Клайд. Это было много, много лет
        тому назад. Слушай дальше. Матери удалось затеряться в Приграничье.
        Тогда происходило множество событий. Шли войны в человеческих королевствах, а маги закрыли Последние Врата в Нижний мир, оставив лишь магическую возможность для перемещения между мирами.
        Мой брат родился в повозке, во время путешествия на юг, и его рождение сопровождали многие благоприятные приметы.
        - Твой брат? - изумленно прошептал Клайд и густо покраснел,
        раздосадованный собственной недогадливостью.
        - Я же говорю: это было очень давно, - кивнул эльф. - Мама растила его как настоящего эльфа, но сородичей они встречали очень редко.
        Когда настало ему время обучаться, она сама обучала его, и они были самой блестящей командой в Пограничье.
        Мой брат… он решил стать воином. Так что они с мамой прекрасно дополняли друг друга. Он иногда появлялся в крупных городах, чтобы научиться каким-либо приемам, которых не знала мама и ее соратники: люди, орки и гномы. Но вся его юность прошла в восточных лесах. Там некоторые до сих пор помнят мою семью.
        Однако, пришло время, и брату нужно было проходить Испытание воина. Он и так оттягивал этот момент столько, сколько мог, но теперь без Испытания он не мог продолжать обучение. Он обнял маму на прощание, сказал, что постарается поскорее вернуться и уехал… - эльф надолго замолчал, покусывая травинку.
        Ветер откинул волосы с его лба, и Клайд увидел на коже эльфа затейливый узор серебристо-серого цвета, весьма необычного для татуировок. Солнце миновало зенит. С холмов словно стекал густой медвяный аромат. Клайду было интересно, что там случилось с братом этого эльфа и какое отношение оно имело к самому парнишке, но было видно, что не стоит его торопить. Маг откинулся на ствол дерева, как на спинку кресла и набрался терпения. С легкой насмешливостью, переходяшей в симпатию, он думал о чрезмерной неторопливости лесных долгожителей. Наконец, словно собравшись с духом, эльф продолжил:
        - Прошло лето и прошла осень. Тогда еще времена года сменяли друг
        друга повсюду, а не оставались неизменными в разных частях света, как теперь, после многочисленных магических схваток, искореживших наш мир. Наступила снежная зима, когда почти невозможно было передвигаться по занесенным снегом дорогам. Но именно в это время мою мать посетило видение какого-то зла. Ты, может быть, слышал, что наши жрецы обладают способностью если не предвидеть важные события, то хотя бы чувствовать их на расстоянии. Боль, терзавшая маму, была связана с моим братом. Не слушая уговоров друзей, она собралась в дорогу. У нее было отличное снаряжение, достаточно денег, она владела магией в совершенстве, но ничто из этого не могло повлиять на погоду. Она никогда не любила вспоминать это путешествие, только однажды обмолвилась при мне, что это было похоже на «движение ползком на коленях в середине снежного бурана с раскаленной нитью в сердце, ведущей тебя в никуда»…
        - Твой брат погиб! - снова перебил эльфа Клайд, невольно желавший
        Сократить все эти горестные подробности. Но парнишка покачал головой:
        - Нет, и я не знаю, стоит ли мне желать ему смерти. Все оказалось
        гораздо хуже. Когда весной мать добралась до Глудио, он жил там, в почете и богатстве. Он получил звание Рыцаря Храма, и под его началом тренировался отборный отряд новичков. Кажется, он принял потом присягу у лорда Иннадрилла…
        Но холодно встретил он мать, и с трудом согласился на разговор. Оставшись наедине с ней, он бросил ей в лицо страшное обвинение. Дескать, родив его в законном браке от благородного отца, мать предалась низменным желаниям, для чего и отправилась в Приграничье, где никто из сородичей не мог видеть ее позора. Убитый же горем и стыдом супруг много лет разыскивал ее, надеясь хотя бы сына избавить от прозябания в диких краях.
        И вот, когда брат проходил свое Испытание, прямо в Гильдии Воинов седовласый эльф в блестящем доспехе рухнул перед ним на колени и заявил, что он его отец. С рыданиями он поведал о своих поисках и старался всячески обойти тему недостойного поведения его матери, которую давно простил. Но брат все понял из его недомолвок. Сперва он было не поверил вельможе, ибо мать всегда уверяла, что его отец погиб до его рождения. Но тысячи мелких подробностей из их прежней жизни, которые он знал по ее рассказам, повторил ему этот мужчина. А главное, они были небывало похожи.
        «Конечно, похожи, ведь этот слизняк двоюродный брат твоего отца! Но он никогда не был ни моим мужем, ни, насколько мне известно, чьим-либо отцом!» - воскликнула моя мать, уверенная, что сын поверит ей с полуслова, и тотчас же извинится.
        Но он почти год прожил под влиянием лжеца, к тому же окружившего его роскошью и лестью. И брат прогнал ее, приказав никогда не оскорблять его и его отца своими низкими домыслами.
        Она развернулась и молча ушла из этого дома. Так грязно отомстил ей отвергнутый негодяй: он отнял у нее сына. Уже не осталось тех свидетелей, которые могли бы защитить мою мать и ее честь, да и сама она никогда не стала бы добиваться правды. Ведь брат сам отверг ее, предпочтя иную жизнь. Насколько я знаю, она больше не видела его никогда, но всегда с жадностью выслушивала сведения о нем от знакомых. Я не знаю, как она пережила это двойное предательство, ведь меня еще не было на свете, а мама редко говорила на эту тему.
        - Наверное, она хотела видеть тебя непохожим на брата, -
        задумчиво проговорил Клайд. Ему было неловко перед эльфом за свою благополучную жизнь, в которой самым серьезным событием была только ранняя и долгая разлука с семьей.
        - Наверное, но она никогда не сравнивала меня с ним. Она вообще о нем не поминала. Больше об его отце… иногда. Как о самом лучшем друге ее молодости…
        - А кто был твой отец? - спросил маг, понимая, что этот вопрос уже не будет встречен в штыки рассказчиком.
        - Мой отец был темным эльфом. Во всяком случае, нам с мамой хотелось в это верить…
        - Но… разве вы не знаете точно? - Клайд был так удивлен, что даже не сразу понял двусмысленность своего вопроса. Эльф покачал головой:
        - Слушай дальше. Мать вернулась в Приграничье, и много воевала там с монстрами, стараясь забыть свое горе.
        В том краю у многих такие раны в сердце, что носиться со своими проблемами может только конченный эгоист. Вырезанные хутора, сожженные храмы, потерянные дети, искалеченные взрослые - далеко не полный перечень того, с чем там сталкивались ежедневно.
        Шли годы. Усилиями разумных, после закрытия Последних Врат, Приграничье стало очищаться. Многие его защитники стали жить мирной жизнью. Выросли новые города, пролегли дороги. Некоторые же уходили на Восток, искать земли, лежащие за границей разрушения. Ходили легенды, что они остались нетронутыми гневом богов.
        Моя мать все продолжала борьбу с монстрами, передвигаясь туда, где ее помощь была нужнее. Но душа ее утомилась земным существованием. Это сродни старости у людей и гномов. Внешне она почти не изменилась, но дух ее угасал.
        В это трудное время она и встретила моего отца. Он был боевым волшебником, и поначалу отнесся к ее появлению в тех краях, как к конкуренции. Однако вскоре он убедился, что помощь моей матери так же необходима, как и его атакующая сила, они стали неразлучны…
        Не знаю, была ли то любовь… Понимаешь, мне очень хочется так думать, но то были две усталые души, подобные угасающим углям. На самом деле им обоим нужен был покой, но они не могли этого признать. Они тихо отметили свой брак в небольшом храме, и вскоре снова переехали, и снова, и снова. Не было места, которое они могли бы назвать домом, не было друзей, которых они знали дольше, чем полгода.
        Потом мать занемогла. Сразу несколько напастей свалилось на нее: укус ядовитого паука, злое колдовство шамана Молчальников, старые раны… А отец не был целителем. Он делал, что мог, но пришел день, когда он обратился за помощью. Кто-то посоветовал ему лекаря.
        Отец не знал, к какому народу принадлежит тот, потому что он всегда наглухо заматывал свое лицо слоями темной ткани. Он лечил мою мать больше двух месяцев, иногда целыми ночами напролет сменяя ей какие-то припарки или вливая по капле в рот странные отвары. Она почти все время спала, но дыхание ее стало глубоким, жар пропал, и отец проникся доверием к лекарю.
        Однажды он пришел домой рано и застал там нескольких молодых эльфов. Они все вежливо поздоровались с отцом, и почти сразу же откланялись. Лекарь, уходя последним, сказал, что это были его ученики, и что он завершил излечение. Отец собирался заплатить ему, но, пока он доставал деньги из шкатулки, целитель исчез.
        Мать проспала еще насколько дней, и пробудилась совершенно здоровая. Однако, слушая рассказ отца о своей болезни, она все больше мрачнела. Ей, как опытному целителю, было непонятно, как сочетался жар и глубокий сон, при этом у нее почему-то не осталось никаких воспоминаний о болезни, как то обычно бывает: ни тяжелых снов, ни кратких пробуждений, ни легкой дремоты. Не помнила она и лекаря. Словно она провела два месяца без сознания… - эльф снова замолчал. Испарина выступила у него на лбу. Солнце понемногу начинало садиться, но жара еще не спала. Клайд протянул ему фляжку с чистой водой, которую во время охоты предпочитал вину и пиву. Эльф жадно напился. Видно было, что он так же старается успокоиться.
        - Мать не стала тогда беспокоить отца. Все это она рассказала нам гораздо позже.
        Я родился в ту осень. Отец настоял на том, что у нас теперь будет собственный дом. Они нашли спокойный городок, где требовались целитель и тренер для новобранцев, и купили там жилье. Мама вынесла меня из дома через несколько минут после рождения: поднести к ближайшему дереву, как велит обычай. В отличие от моего брата, я не был отмечен счастливыми приметами при рождении.
        Во-первых, я родился днем. Доведись мне появиться на свет здесь, - он махнул рукой в сторону Древа Жизни, - у корней нашего Древа, его сияние было бы еле заметным для меня в тот час. Во-вторых, я родился без «рубашки», что тоже не самая хорошая примета. И в-третьих, я полностью походил на мою мать, что, к сожалению, является плохой приметой в роду темных эльфов.
        Но, поверь мне, мои родители тогда совершенно не думали о суевериях, они просто были счастливы. Наверное, у меня было очень светлое детство. Мы больше не переезжали, и я считал тот городок, где мы жили, своей родиной, а друзья у меня были всех рас. Но в этом городе не было ни одного эльфа, кроме моих родителей.
        Отец мне запомнился во дворе маленькой церкви, где он тренировал новичков, высокий, с совершенно прямой спиной и белыми волосами. Только мать еще помнила, что он когда-то был черноволос, прочие же думали, что это природный цвет его шевелюры. Мне часто говорили, что я похож на отца - думаю, в основном из-за волос. У матери был более золотистый оттенок…
        Я рано проявил способности к магии, но родители не торопились обучать меня. «Некуда спешить!» - так говорили они. На самом деле, я думаю, оба старались как можно дальше отодвинуть будущую разлуку со мной. Но тогда я этого не понимал.
        Однажды за городом, где я гулял в одиночестве, ко мне подъехал на молодом драконе-страйдере эльф, весь разряженный в пух и прах. Он заговорил со мной очень ласково, и как-то незаметно перевел тему на мое обучение. Я не жаловался ему на родителей, но он все поворачивал разговор так, что они не позволяют мне слишком многого.
        Думаю, ты понимаешь, как я загорелся, когда он предложил мне помочь в обучении магии. Единственным условием было - ни слова не говорить родителям. Я решил сделать им сюрприз, не замышляя ничего плохого.
        Он действительно стал обучать меня, упорно настаивая в процессе, что я должен впоследствии стать Вызывающим духов. Дескать, это умение в совершенстве дополнит таланты моей матери и моего отца. Он давал мне деньги… Много денег, как я теперь понимаю. Но тогда я не знал им цену, потому что родители и так не жалели для меня ничего. На мои отказы он уверял, что дает мне их как представитель Гильдии магов, которая заинтресована в отличнейшем обучении всех молодых волшебников, как бы далеко от крупных городов они ни жили. Я верил ему - можешь представить себе степень моей наивности.
        Он пытался, я знаю теперь, нащупать мою слабую струнку: слава, деньги, власть, обладание титулом, возвращение на родину предков, все это он перебрал за долгие месяцы своего тайного покровительства. Но он не понял моей главной черты, к счастью… - эльф горько рассмеялся.
        - Я был просто наивный мечтатель, нуждавшийся в водопадах и туманах, облаках и цветах, стуке дождя по крыше, треске огня в камине, и ничего из этого он мне дать не мог. Потому что у меня всего этого было в достатке. Но он все же полагал, что я готов на все и предан ему, потому что я проявлял к нему ту безусловную верность, которая в Приграничье связывает всех разумных, кем бы они ни были.
        Короче, он счел свой план выполненным и уехал, надавав мне каких-то туманных обещаний о скорой перемене моей судьбы к лучшему.
        Как раз тогда я начал с увлечением изучать историю рода эльфов, и почти не заметил какой-то особой потери. Ну, уехал новый знакомец - так в Приграничье постоянно все куда-то переезжали. Только немного жаль было уроков магии.
        В тот день я проводил время за толстыми томами в нашем домике, когда услыхал какой-то шум на улице. Я был неодет, и заметался по комнате в растерянности. Мое окно выходило в сад, и я ничего не мог видеть. Пока я накинул на себя что-то, пока вышел на веранду, почти все уже свершилось.
        Какой-то мужчина стоял на расстеленном ковре посреди улицы. Он был так пышно одет, что я сперва принял его за какого-то короля, но потом разглядел, что он одной крови со мной, а у эльфов уже давно нет королей, только Старейшины. Его окружала толпа людей и эльфов, его свита и охрана. Мой отец стоял на ступеньках, стиснув кулаки. Было видно, что он готов броситься на всю эту толпу, и его ярость была как раскаленный металл. Мать держала его за локоть, то ли опираясь на мужа, то ли удерживая его.
        - Вот он! - провозгласил вельможа, указывая на меня рукой. -
        Только взгляните на него, и все сразу станет ясно. Я не требую больше ни любви, ни верности, но я хочу увезти с собой своего сына.
        Как ты понимаешь, это был все тот же мерзавец, отравивший жизнь моей матери. У эльфов не только долгая жизнь, но и долгая память. Хотя время для нас течет по-иному, чем для твоего племени, и мы редко замечаем отдельные дни, подобно тому, как ты не считаешь отдельных минут. Но этот… эта тварь превзошла злопамятностью Кровавых Драконов!
        Он снова нанес удар исподтишка. Он утверждал прилюдно, что мать всегда продолжала быть его женой, и тайно от своего сожителя - так он назвал моего отца - встречалась с ним, симулируя для «поработившего ее волю темного колдуна» то болезнь, то рану или отправляясь в одинокие поездки. Какими-то угрозами сожитель заставлял ее оставаться с ним, но когда она поняла, что понесла от законного мужа, она решила подтвердить права своего сына, принеся клятву при многочисленных свидетелях благородной крови. Опасаясь за ее здоровье, муж не стал тогда пытаться освободить несчастную, ожидая рождения ребенка. Но, неожиданно она исчезла, и несостоявшемуся отцу потом долго пришлось искать, куда запрятал беззащитных женщину и ребенка «черноухий насильник».
        Я тогда не знал ни истории моего брата, ни всей правды о Братоубийственных войнах эльфов, но все равно понял, что происходит и говорится что-то безмерно ужасное, что мои отец и мать оскорблены смертельно. Я не поверил ни единому слову этого выродка. Эти слова… они не могли касаться моих родителей. К тому же все история выглядела какой-то плохо продуманной, это я понял своим чутьем книгочея.
        Но я видел, что отец на грани взрыва, и повис всем весом на его второй руке. Не помню, что я там говорил. Наверное, я плакал, клялся что люблю только его и умолял уйти в дом. Так он и сделал в конце концов, обняв меня и мать за плечи.
        Я видеть не мог все эти мерзкие физиономии после того, как мать рассказала мне всю правду про их отношения и про моего брата в тот вечер. Но на этот раз сановная мразь не очень-то рассчитывала на то, что я совершу предательство. Дело в том, что даже мать не была уверена, что он врет - в отношении меня. С помертвевшим лицом она рассказала нам в тот вечер про свои сомнения относительно «лекаря», лечившего ее так долго и так странно. Отец был страшно поражен, он действительно видел в свите вельможи тех «учеников лекаря», которых встретил тогда в своем доме, просто не сразу узнал их.
        Известно, что есть множество отваров, способных заставить разумного потерять себя и быть послушной марионеткой опоившего. Скажут - спи, будет спать, скажут - клянись, поклянется…
        Это было ужасное осознание. Нас троих словно окунули по уши в жидкую грязь. Я рассказал родителям про подсыла-волшебника, который теперь отирался тут же, в свите своего покровителя.
        А наутро нашу семью вызвали в Совет городка. Вельможа потребовал моего возвращения по закону, потому что имел свидетелей того, что я являюсь его сыном. Я не был совершеннолетним, я и сейчас еще… ученик. Мать не была знатна и богата, особенно по сравнению с ним. К тому же, у нас обычно ребенок считается принадлежащим к роду отца. Исходя из этого, все в Совете склонялись к тому, что «так будет лучше для мальчика».
        Родители не могли взять меня и уехать: наш дом охраняли воины свиты. Охраняли и меня, когда я шел куда-то. Не знаю, действительно ли они собирались увозить меня силой, ведь они получили бы от меня покорности и преданности не более, чем от взбесившегося вивера. Наверное, я бы дрался с ними до смерти. И, боюсь, что это их тоже устраивало: так и так мать теряла меня. Но я нашел другой путь, - эльф снова перевел дух.
        Клайду было так же интересно, как в детстве, во время вечерних страшилок в Школе, но при этом он никак не мог отделаться от мысли, что все это - только пересказ какой-то старой книги.
        В реальности не бывает таких трагических женщин, таких театральных мерзавцев, таких навороченных драм. Но взгляд эльфа был напонен такой тоской, что язык не поворачивался обвинить его во лжи. Скорее, похлопать по плечу и попросить рассказать все до конца. Так Клайд и сделал.
        - Я отправился в библиотеку, куда ходил каждый день. Никого не обеспокоило это обстоятельство. Мои охранники остались на улице, потому что в библиотеке не было окон, и только одна дверь.
        Как ты помнишь, я увлекся тогда историей эльфов, но только начал изучать ее. Теперь же я пытался найти в книгах решение проблемы. Я пролистывал тома законов, половину не понимая, я изучал время войны и послевоенного примирения. Я сам не знал, что ищу, потому что взрослые, знавшие законы лучше меня, утверждали, что вельможа в своем праве. Доказать, что он не мой отец, я тоже не мог. Он мог быть моим отцом, по крови, как это ни мерзко.
        Помню, меня чуть не стошнило, когда я впервые подумал об этом. И моя мать, ожидающая, что у нее вот-вот отнимут второго сына, утешала меня. Она сказала, что если и так, то я, вероятно, получил ту часть крови, что была и в отце моего брата, самую лучшую в роду. Ибо не стал предателем ни по соблазну, ни от страха. Это не сильно утешило меня. Но что чувствовала тогда мама, я не понимал. Может, я все еще не понимаю этого до конца.
        Совет городка оттягивал окончательное решение только из уважения к моим родителям, но со дня на день все должно было кончиться. В исходе приговора никто не сомневался. Я клялся матери, что убегу по дороге или покину лже-отца как только стану совершеннолетним. Это, как ты понимаешь, мало успокаивало ее.
        В тот день я достал последние книги о моем народе, которые были в бибилиотеке. Я так устал, что уже не мог читать, только тупо пролистывал картинки, словно глупый ребенок. Вдруг несколько рисунков привлекли мое внимание. Я вчитался в подписи под ними и понял, что решение найдено! Я тщательнейше скопировал рисунок и расставил все книги по местам, чтобы никто не мог понять, какие из них я читал, а какие нет. Какое счастье, что в нашем городке можно было встретить самых разных специалистов, о чем надменные пришельцы даже не задумывались.
        Немолодой уже орк, чья зеленая кожа понемногу начинала покрываться складками, предвестниками морщин, тогда все больше занимался плотницким делом, чем магией. И только такому любопытному мальчишке, как я, было дело до того, что у себя на родине он владел еще одним искусством, обычным для орков. Он был мастер татуировки. Я же любил копировать разные узоры, на этом наши интересы и сошлись. Я часто притаскивал ему рисунки из книг, а так же помогал составлять краски - для мебели, конечно. Но при этом порядком наслушался про краски для татуажа, и знал, что он хранит у себя их небольшой запас на всякий случай.
        К нему я шел в тот вечер с листком в кармане, ожидая, что какая-то неудача погубит мой план. Но все складывалось на редкость удачно, - эльф снова потер лоб.
        - Только я не ожидал, что это будет так больно. Старик-орк зажимал мне рот своей огромной ладонью, потому что нельзя было, чтобы охранники что-то заподозрили. И потом мы старательно пристраивали пластырь мне на лоб и прикрывали его волосами. Домой я пробрался в сумерках, и родители не расспрашивали меня, где я был, они были слишком погружены в свои мысли.
        На другой день Совет признал право вельможи забрать меня у матери. При этом они отводили глаза, чтобы не смотреть на моего отца. Мне было велено подойти к «папочке» и поприветствовать его. Наверное, он ожидал, что я взбунтуюсь и дам ему возможность применить силу. Но я с улыбкой двинулся к нему. Пластырь я отклеил перед самым заседанием Совета, и тщательно прикрыл лоб волосами. Дойдя до него, я поклонился, и сказал:
        - Приветствую тебя, дальний сородич.
        Это не было оскорбление, за которое он мог бы наказать меня. Но это было заявление: мы разной крови. Так приветствовали друг друга темные и светлые эльфы сразу после войны. Он только усмехнулся. Весь вид негодяя говорил: «И это все, на что ты способен, сопляк?». Тогда я распрямился, откинув волосы со лба тщательно отрепетированным ночью движением.
        Совет деревни, да и многие разумные в зале ничего не поняли. Но мои сородичи, эльфы… Кто-то из них ахнул. Кто-то возмущенно закричал. Его прихлебатели дергали меня за руки, видимо, не зная, тащить ли куда-то или гнать в шею. Лицо вельможи налилось дурной кровью, глаза выпучились. Он взревел на весь городок:
        - Поди прочь от меня, ублюдок!
        Тогда я с полной безнаказанностью влепил ему пощечину. Он первый оскорбил меня, и по закону не мог никак ответить мальчишке. Это-то я точно узнал из своих книг.
        - Что же это за знак? - спросил Клайд, указывая на серебристый узор на лбу эльфа.
        - Этот знак наносили детям смешанных кровей в годы Братоубийственных войн. Для обоих народов тогда он означал позор кровосмешения, хуже рабского клейма.
        Но потом именно его же нанесли себе молодые полководцы, прекратившие эти войны, хотя и не все из них были настоящими полукровками. Этот знак гласит: во мне течет поровну светлая и темная кровь. А вот эта черта… она означает, что я нанес его добровольно. Ты понимаешь, что с этой татуировкой я мог больше ни слова не говорить своему лже-отцу, все было написано буквально у меня на лбу.
        - Ты здорово придумал! - перевел дыхание Клайд. - После этого они вас оставили в покое?
        - Да, оставили, но все хорошее в нашей жизни тоже постепенно закончилось. Разумеется, родители не захотели оставаться в том городке. Мы тронулись на север. Отец все не мог найти работу в гильдиях, и снова отправился на охоту. Мать волновалась за него, за меня, потому что я снова начал обучение, за все. Мы переезжали, переезжали. Отец не так много зарабатывал теперь, и брался за любую работу, особенно если платили задаток. И однажды большой отряд, который отправился за сокровищами короля Баюма, не вернулся с северо-запада. Вместе с ними ушел мой отец. Мать уже через неделю после их отъезда слегла от горя. Она что-то чувствовала, но отказывалась этому верить. Однако, несколько лет спустя, даже ей стало очевидно, что мы остались одни. - он пожал плечами. - Ты пытался подрабатывать, когда учился в школе?
        - Да, разумеется, - невесело усмехнулся Клайд.
        - Тогда понимаешь, что это за кошкины слезы. Наши сбережения таяли, а мать не могла нормально зарабатывать. Она… наверное она понемногу сходила с ума. Разговаривала с моим отцом, или с отцом моего брата, грозила своему обидчику. Люди пугались, если честно. Мы потеряли почти всех пациентов. И не знаю, как бы мы пережили очередную зиму, если бы не твоя семья…
        - Что!!! - вскричал Клайд и вскочил на ноги. Этот мальчишка знал его семью, но битых три часа плел ему какие-то эльфийские сказки? Нет чтобы подойти и сказать, мол, привет тебе из дома… Да еще молчал до этого несколько месяцев, ходил кругами! Руки чесались врезать ушастому болтуну по шее. Да какое ему дело до родителей этого эльфа, когда гораздо важнее узнать, как там собственные родители… Собственные… родители. Клайду стало стыдно за свой гнев. Он внезапно вспомнил, что довелось пережить мальчишке. А у него вот недавнее письмо из дома в кармане шуршит. Он перевел дух и улыбнулся эльфу:
        - А я-то голову ломаю, почему мама мне пишет про ТРОИХ детей.
        Думал, что это ошибка какая-то. А у меня, оказывается, брат завелся…
        Клайду действительно стало смешно. Эльф нерешительно улыбнулся в ответ. Было видно, что ему приятно, что о нем помнят. Что о нем ТАК помнят. Он торопливо сказал:
        - Да, они были мне как родные. Я могу потом рассказать, если ты устал слушать. У тебя, конечно, куча вопросов про дом…
        - Да, но если ты не расскажешь мне все по порядку, в моей голове останется така-ая каша! Так на чем ты остановился? Как ты попал к моим?
        - Твой отец буквально подобрал меня. Я в тот день у ворот поселка пытался за несколько монет лечить, как умел, проезжих, но так замерз и устал, что уснул на ящике у стены. Мог и не проснуться, потому что мороз стоял изрядный. Пришел в себя в повозке, мама уже сидела рядом и вела себя на редкость тихо. Все наши вещи уместились в несколько мешков. Мы перезимовали у твоих. Мне не нужно было больше пытаться зарабатывать. У них было много разных припасов, и всю зиму твои мама и сестренка учили меня готовить, потому что метели не давали нам выйти из дому. А твой отец показывал мне, как делать и чинить разные вещи. Он так кроил обувь, что почти не оставалось обрезков! Я смотрел на это, как на высшую магию - одно плавное движение ножом, и можно сшивать башмак! А я рассказывал им разные легенды, которые я вычитал в старинных книгах. Мама же в эту долгую зиму неожиданно начала вышивать. Я никогда не подозревал, что она умеет это делать. Казалось, разум вернулся к ней, только она почти все время молчала. Потом, однажды, уже весной мама уснула и не проснулась. Она… по вашему, говоря, состарилась. Мы говорим -
устала. Я остался у твоих, потому что мне некуда было идти. Ну и потому, - эльф вскинул на Клайда мокрые глаза, - Потому что там был настоящий дом, как в детстве. И твоя сестренка… такая замечательная. И мама, и отец. Мне сначала все казалось, что люди должны как-то заметно отличаться от нас. Но все, что нравилось твоим, нравилось и мне. Я собирал ягоды, пел песни, читал книги вместе с ними. Я купил твоей сестре ее первый лук. Ты знаешь, что она теперь тоже на Острове, в курсантах?
        - Ох, ничего себе! - изумился Клайд. Сестра уже курсант, а он все мечтает от том, как она цветочки будет собирать! Соберет, пожалуй. Вместе с веночком из голов всех монстров на лугу.
        - Так она лучница? - жадно спросил он у эльфа.
        - Ну, такая же лучница, как я маг, ты же понимаешь. Но отец… твой отец говорил, что рука у нее твердая.
        - А она все так же любит покомандовать? - усмехнулся Клайд, который помнил только пухлую девчушку в фартуке, руки в боки командовавшую старшим братом.
        - Не то слово! - рассмеялся эльф. Несколько секунд они понимающе переглядывались.
        - Кстати, я тебя узнал не только по надписи на посохе. Твоя сестренка неплохо рисует, и она часто рисовала тебя по памяти. Конечно, ты получился помладше и похудее, но очень похож! - и эльф показал ему лист пергамента с наброском, сделанным тушью. Угловатый нестриженный мальчишка что-то самозабвенно мастерил из веточек и веревок. В нем несомненно узнавался Клайд.
        - Ого! - удивился оригинал портрета. - Это же моя старая катапульта! Неужела Эмми запомнила такие детали.
        - Наверное, не запомнила бы, если бы мама… твоя мама не сохраняла это сооружение несколько лет, покуда оно не развалилось.
        - Ну надо же, - польщенно пробормотал Клайд. И снова вскинул брови:
        - Слушай, но ты же ни разу не упомянул, как тебя зовут. Довольно необычно обращаться к названному брату: «Эй, ты» или «Как там тебя», не находишь?
        Они снова дружно рассмеялись. Потом эльф смущенно сказал:
        - Многие из нас носят имена, которые являются лишь переводом с эльфийского. Это… можно сказать, суеверие. Ты говоришь свое имя и в то же время не говоришь его. Тут меня знают под именем Сын Заката, и ни на что другое я не отзываюсь. Но твои… и ты… Я могу сказать тебе свое эльфийское имя так, как оно звучит по-настоящему. Как мама и папа меня назвали, - он снова мотнул головой, откидывая волосы со лба.
        - Мое имя Сибайх Фрэкей Эйтэа, - торжественно произнес он.
        - Спасибо за доверие, братишка! - растеряно произнес Клайд. Он не смог бы повторить это имечко даже за миллион адена, но и за два миллиона не признался бы в этом.
        - Я знаю, что это сложно звучит, поэтому ты можешь называть меня просто Сэйт. Это и короче, и… - он покачал головой, словно смеясь над собственным суеверием, - все-таки трудно понять, от какого имени сокращение.
        - Отличное имя, Сэйт! То что надо! - обрадовался Клайд. - А где ты живешь? При вашей Школе?
        - Я могу жить там, но, как ты понимаешь, положение у меня двоякое.
        С одной строны, я был признан знатным вельможей при свидетелях, как его сын. С другой - отрекся от этого в самой необратимой форме. Но мы, эльфы, можем жить в лесу так же комфортно, как и в доме. Тем более здесь, где стоит вечное лето. Ты хоть раз видел в рощах наших женщин с малышами?
        - Честно говоря, нет.
        - Тем не менее, они здесь повсюду. Я и то различаю их с трудом. Их укрывает сильная защитная магия, отвращающая взгляды. Старшие женщины следят за ними по очереди и делают так, что бы малышам было всегда тепло, даже если идет дождь, а монстров они просто усмиряют. Дети спокойно играют и живут в лесу, пока не приходит им пора начинать обучение.
        Это называется «Второе рождение». Я тоже проходил через это, когда приехал учиться. Ты ждешь и готовишься сделать выбор. Если ты не сделаешь его, ничего не произойдет: нерешительные остаются со старшими женщинами еще на некоторое время, только и всего. Но когда выбор сделан, ты погружаешься во тьму, и выходишь из нее в час своего рождения.
        Я родился около четырех пополудни. В этот миг я появился в павильоне у подножия Древа Жизни. Я вошел в воду у его корней, и двинулся к Древу Мира в центре города. Когда-то все эльфы появлялись на свет в этих водах, и особая магия несла новорожденных по воздуху от их матерей к их отцам, ожидавшим в городе. Сейчас остался только этот обычай для учеников. - Сэйт вздохнул.
        - Знаешь, я как-то не очень уверенно чувствую себя в лесу ночью.
        Задумался Клайд, - Разве что ты тоже знаешь какую-нибудь согревающую магию или умеешь осушить росу на траве?
        - Нет, ничего такого я пока не умею, - вздохнул Сэйт. - Ты прав, порой в лесу прохладно по ночам, а огня не разведешь из-за монстров. До уровня наших старших женщин мне еще учиться и учиться.
        - Тогда не проще ли тебе переселиться ко мне в гостевой домик?
        - с надеждой спросил Клайд.
        - Можно и так,
        - сказал Сэйт как бы задумчиво, но Клайд видел, как радостно сверкнули его глаза под светлой челкой. Пожалуй, эти спокойные эльфы дразниться умели ничуть не слабее клайдовых однокашников.
        - Давай на сегодня тренировку закончим, а то уже темнеет.
        - предложил Клайд на правах старшего. Сколько бы Сэйт ни прожил лет на этом свете, учился он все-таки на несколько уровней младше Клайда, да и выглядел соответственно лет на 14. Похоже, названному брату пришелся по душе этот расклад сил.
        - Давай, - как-то слишком поспешно согласился он. - Ты только подожди меня тут минутку!
        С этими словами он нырнул в ближайшие кусты. Клайд было подумал, что Сэйт хочет притащить или показать ему что-то интересное, но раздавшееся в кустах журчание расставило все по местам. Клайд усмехнулся, и, дождавшись братишку, вручил ему свой посох:
        - Покарауль тут. Я туда же!
        Добравшись до города, новоявленные родственнички перетащили Сэйтовы пожитки в гостевой домик. Какой-то гном, собравшийся было разделить комнату с Клайдом, с ворчанием уступил эльфу вторую койку. Ребята разложили нехитрые мелочи на столике и полках, и, почувствовав себя почти дома, мгновенно уснули.
        
        Глава 9. Счастливый год
        Слишком большой разрыв в уровнях не позволял ребятам бегать вместе, хотя Клайд поначалу и старался постоянно страховать Сэйта. Но при такой тренировке сам он ничегошеньки не получал. Наконец, Сэйт поклялся, что больше не будет лезть к паукам, и потребовал, чтобы Клайд нормально охотился, не нянькаясь с ним.
        Клайд двинулся к границам эльфийских земель и продолжил тренировки, но новое, незнакомое чувство не покидало его. Теперь он, пожалуй, понимал, почему Сэйт таскался за ним, как хвост, рискуя перебудоражить всех злющих тварей в округе. Ему самому постоянно хотелось проверить, как там его брат-друг. Не обидел ли кто его? Не напали ли слишком сильные монстры? Не нужно ли прикупить зарядов для посоха?
        А еще его распирала гордость. Хотелось каждому встречному рассказывать про Сэйта и про сестренку-курсанта. Скоро Испытание, и клерик обещал послать его на Остров. Тогда-то он и найдет ее! Вот будет радости! Он даже написал обо всем Кузьме - и родителям, конечно.
        Однако, Сэйт не очень разделял его уверенность. Он разводил руками и, посмеиваясь, пояснял:
        - Понимаешь, она, конечно, будет страшно рада. Потом сто картинок
        нарисует, какой ты стал, и родителям пошлет, и всем подружкам. Но не ожидай, что она тебе на шею кинется или что-то такое. Скорее всего, фыркнет и скажет, что ты ничуть не изменился, такой же лохматый, или заявит что прямо-таки страшно занята.
        - Ну, ладно! - пожал плечами Клайд. - Как-нибудь уж переживу это!
        А давно она так… так себя ведет?
        - Ну, примерно года три-четыре. Как начала готовиться к
        поступлению в Зал Тренировки имени Седрика на Острове. Это ведь одна из лучших военных школ. Наверное, ей кажется, что настоящий боец должен быть как железо внутри и снаружи. Она даже несколько ругательств выучила, да таких забористых! Мама услышала разок и вымыла ей рот с мылом. Тогда она стала просто хмыкать или фыркать - ка-ак хмыкнет, никакие ругательства не нужны! И еще, не вздумай называть ее Эмми. Скорее всего, она взяла себе какое-нибудь грозное прозвище, типа Эмилия-Во-Мраке или Разящая-Всех-Наповал! - Сэйт откровенно веселился. Он вообще был гораздо мудрее, чем человеческий подросток. Клайд безропотно признавал его превосходство в этом.
        - Не волнуйся, это у нее пройдет потом! - утешил эльф Клайда. - Лет
        через несколько она снова вспомнит, как ведут себя девчонки. Особенно, когда влюбится.
        - Ну, наберусь терпения, - в тон ему ответил маг.
        - Ты, по-моему, его набрался уже по уши! Иначе не смог бы в
        тысячный раз показывать мне как делать «вампирку». Еще чуть-чуть и я стану первым в мире светлым эльфом, который овладеет черной магией!
        - Не может быть, чтобы ты просто не мог это сделать! Ведь ты сын
        не только своей матери, но и своего отца. А ведь кто-то из его дальних предков научился этой магии у людей, если легенды не обманывают. Скорее всего, ты просто вбил себе эту глупость в голову.
        - И тем не менее, я уже наколдовал полсотни гнилых яблок, мешок
        морковок и двух летучих мышей, а «вампирка» ни разу не получилась, ты же сам видишь.
        - Значит, надо попробовать, когда ты будешь на новом уровне,
        только и всего.
        - Знаешь, я не так уж жажду переломить ход вещей. Если честно, то
        если я стану хорошим целителем, как мама, или боевым магом, как папа, мне этого хватит. Только не Вызвающим Духов! - он передернул плечами.
        И еще одна ниточка протянулась между ними через некоторое время. Экономя свое золото, мальчишки затеяли постирушки на берегу Ирисного озера. Чистка вещей магией стоила несколько монет, и они решили обойтись своими силами.
        Сэйт, лучше разбиравшийся в растениях своего леса, показал другу мыльный корень, а более привычный к стирке Клайд, сроду на Острове не сдаваший робу в чистку или починку за деньги, потому что их никогда не было, учил его оттирать пятна песком.
        Таким образом, роба Сэйта оказалась в его руках. И, оттирая подол, Клайд увидел на нем с изнанки полустертое собственное имя. Рывком он вывернул робу и осмотрел шов подмышкой. Нет сомнений, это он сам, исколов все пальцы, зашивал ее накануне исторического отплытия в Глудин. Не долго думая, он показал свои находки Сэйту. Тот страшно обрадовался. По его словам, это была еще одна очень древняя и счастливая примета - носить одежду друга или брата. Но Клайда не древние приметы интересовали.
        - Кто тебе дал эту робу? Или ты купил ее с рук? - тормошил он
        эльфа, как всегда в подобные моменты думая, что тот чересчур неторопливо все делает. Сэйт откашлялся, и снова завел эпическим голосом:
        - Ты помнишь, что отец мой был из народа темных эльфов. Так вот,
        его родичи в свое время не признавали его брак с моей матерью, потому что она не совершила обряд перехода к поклонению Грэнд Кайну. Ну, это еще один обычай, который пошел с того времени, когда…
        - А нельзя покороче, приятель? Хотя бы не начинай с древних веков?
        - не вытерпел Клайд.
        - Мжн, - буквально проглотил экскурс в древнюю историю Сэйт, - Вобщем, они нас не признавали, и я у них считался никем. Но я этого не знал, и не очень бы меня задело, о чем они там пыжились и думали, эти старикашки. А потом они узнали о моей татуировке, ну и вообще всю историю с этим лже-отцом. И сразу все-все признали: и брак, и меня. Ну и положили на мое имя какой-то там взнос. Поскольку родичи были дальние, и я у них оказался сто пятым четвероюродным племянником, то и взнос был не очень большой, практически только вот на посох хватило. Но гномишка, котрая доставила деньги, мне буквально всучила эту робу. Она сказала…
        - «Не ерепенься, зачем мне магическая роба!», - подхватил Клайд. Потом он битый час выпытывал, не оставила ли Сонечка Сэйту
        своего адреса или каких-либо еще сведений о себе. Но ничего нового эльф не припомнил. Они оба поболтали о ней немного с нескрываемой симпатией, сошлись на том, что втроем, конечно, было бы веселее, только что ей делать с двумя недоучившимися магами.
        - Я немного поработал с тем гномом, Кузьмой, - пояснил Клайд тоном бывалого охотника, - Ну, я тебе скажу, просто с гномом работать очень хорошо. Бойцы они крепкие, опять же, «Грабельки» у них есть. Так что можно ее поискать потом, после Испытания.
        - Да-а, - протянул Сэйт. - Ты-то пройдешь Испытание раньше меня!
        - Почему это? Ты вполне можешь меня догнать!
        - Нет, не могу. Я же практически переучиваюсь. Все не так делаю.
        Меня ведь в Приграничье учили и люди, и орки. Такого понахватался! Чужие заклинания, конечно, не освоил, но и свои делаю очень необычно. Жрецы от меня в ужасе. Так что всякий раз, когда они меня проверяют, я должен не просто хорошо все сделать, а просто безукоризненно.
        - Так можно чуть-чуть подучиться и отправиться вместе на юг! - с
        энтузиазмом воскликнул Клайд. Но Сэйт только с укором посмотрел на него. «Сам-то ты поэтому и пришел в наш город, что на юге тебе было прям медом намазано», - читалось в его взгляде. Пришлось сбавить тон:
        - Ну, конечно, не далеко на юг, а лучше просто в нейтральные земли.
        Там та-акие крысы! Я скоро уже до них доберусь!
        С этими словами Клайд начал смущенно натягивать на себя еще влажную робу.
        Время шло быстро. Дни ребята проводили в тренировках, а потом, несмотря на усталость, по полночи болтали. Правда, порой случались дни, когда Сэйт неожиданно тащил Клайда в сторону от их обычных маршрутов. Клайд, посмеиваясь, приговаривал, что на друга опять «накатило», но не сопротивлялся. Эльф приводил его к каким-нибудь развалинам и взволнованным голосом, то и дело сбиваясь на свой эпический тон, начинал рассказывать что-то из истории своего народа. Казалось, полученные сведения переполняли его, и он лопнет, если не поделится ими с Клайдом. Но слушать его было очень интересно, гораздо интереснее, чем самому разбирать завитушки эльфийского письма в старинных томах.
        - Смотри, здесь высятся монументы в честь шести родов, павших в
        Братоубийственной войне. Это всем известно. Они защищали крепость до последнего, и свод зала, где оборонялись остатки гарнизона, рухнул под напором магии, погребя живьем их вместе с атакующими. Многие годы твердыня стояла потом пустая. Мы не смели осквернить могилу героев, и темные эльфы - тоже. Лишь пару веков назад ее понемногу стала заселять нежить.
        А вон там, слева от крепости, высятся еще двенадцать обелисков. Я потом научу тебя читать узор на листьях, которые там вырезаны. Эти линии только кажутся похожими. На самом деле там имена и даты. Они воздвигнуты в честь прочих угасших родов гораздо позже. Понимаешь, все пришло в упадок после войны, и мы просто… просто вымирали. Наш народ многие годы магически хранил своих мудрецов, продляя им жизнь веками, но они не смогли остановить войну. А когда это сделали молодые, старики начали уходить. И часто оказывалось, что в почитаемом роду больше нет мужчин, только внучки, правнучки и племянницы, тогда он считался прервавшимся. И воздвигался обелиск…
        А вон там у реки, ближе к мосту Восхода, стоит одинокая стелла. Если присмотреться, то можно увидеть на стороне темных эльфов похожую. Это могилы наших последних королей. Они погибли почти одновременно в одной из первых битв. С тех пор у эльфов нет королей, хотя линия их крови, говорят, не прервалась до сих пор. Но никто, кроме жрецов обоих народов, не знает, кто же наследники престолов. Дабы не было новых распрей.
        - Почему ты так увлечен всеми этими древностями? - не раз
        спрашивал его Клайд. - Чуть ли не больше, чем тренировками!
        - Потому что я понял одну очень важную вещь. Если народ забывает
        то, что уже было в мире когда-то, он повторяет свои и чужие ошибки. Каждый правитель, приходя к власти, старался переписать историю на свой лад. Особенно это заметно, когда читаешь книги твоего народа. Ваша память коротка. Мы храним знания дольше, но они тоже не всегда правдивы. Поэтому я читаю историю светлых и темных эльфов, орков, гномов, людей и сравниваю. Почти всегда становится ясно, где истина, а где приписки. Почти всегда…
        - И что ты собираешься делать с этой истиной? - не то, чтобы
        Клайд возражал против увлечения брата, просто ему казалось, что Сэйт берется за какое-то непосильное дело. - Ты же не можешь переписать все книги на свете заново!
        - Конечно, я не могу. Но есть магические способы сохранять знания.
        Типа музыкальных кристаллов. Когда я буду уверен, что выделил главную линию событий за какой-то период, я буду записывать их. Потом получится книга. Не скоро, конечно. Я назову ее «Вторая родословная», ибо она будет рассказывать историю всех родов разумных на земле, но как бы заново, без наносной шелухи.
        - Ничего себе! - развел руками Клайд. Конечно, он понимал, что у
        Сэйта есть довольно много времени на завершение своего труда, но все равно, ему было почти жалко друга, решившегося на такое.
        - Если хочешь, я могу тебе помогать! - мужественно предложил он.
        - Конечно, я буду рад. Думаю, лет через 50 я уже начну первый том… - он смущенно посмотрел на мага, вспомнив кое-что.
        - То, что надо, приятель! Мне будет 66 лет, и когда внучата одолеют
        меня совсем, я сбегу к тебе и помогу с этой работенкой! - непринужденно рассмеялся Клайд. Точно так же, как эльф постоянно забывал, что люди не строят планов на полвека вперед, он тоже не всегда помнил, что когда-нибудь названный братишка переживет его, и к тому же с годами будет все увеличиваться внешняя разница между ними. А когда вспоминал, не особо грустил, потому что в его возрасте не только 50, но и 10 лет кажутся вечностью.
        Порой они беседовали о религии. Клайд не так уж много размышлял о служении Эйнхазад, потому что не собирался после Испытания торчать в церкви. Но тем не менее, он собирался быть клериком, а значит, воевать во славу ее. Светлые эльфы разделяли это учение с людьми. Но темные по-прежнему признавали над собой только Создательницу-Шиллен и Грэн Кайна. Сэйт рассказывал Клайду обо всех богах, в том числе о Марф, Паагрио и Еве. Та картина, которую он рисовал, довольно сильно отличалась от принятых догм. Он не приукрашивал милость богини но и без осуждения рассказывал о ее страшном гневе. Он не соглашался с тем, что Грэн Кайн является богом зла, потому что разрушение лишь необходимая часть мироздания, она завершает созидание и предваряет новое.
        - Нельзя судить богов, как мы это делаем со смертными! - сердито
        стучал по земле кулачком Сэйт. - Они боги, они творцы этого мира, и уже поэтому находятся вне его условных категорий, будь то мораль, зло, добро. Нельзя осуждать Кайна и нельзя судить Эйнхазад, как пытались делать гиганты и некоторые жрецы. Если ты слепил в песочнице куличик, а потом растоптал его, как может этот куличик судить тебя? Ведь без тебя его бы просто не было? А наш мир хоть и пострадал от гнева богов, но не погиб, их же милостью.
        - Тебя бы здорово наказали за такие слова! - пугал его Клайд. Он
        знал, что в некоторых вопросах жрецы и клерики делались просто непрошибаемо упертыми. - Не болтай обэтом с кем попало!
        - Но ты не кто попало! - изумлялся Сэйт.
        - Я имею в виду - кроме меня!
        - Да мне и не с кем, - пожимал плечами эльф. Похоже, это его
        совершенно не огорчало. Клайд был для него братом, другом, семьей.
        А все остальное место в его душе занимали магия и история.
        Скоро, благодаря эльфу, Клайд уже с закрытыми глазами мог найти Беседку Королев и Павильон Цветущей Липы, колоннаду на месте Королеского Театра, где когда-то несколько сотен участников разыгрывали волшебные пьесы в масках, и даже короля или принца невозможно было узнать в этой толпе.
        Знал он, где лежат обломки летучей каменной чаши давно разрушенной столицы эльфов.
        Наизусть запомнил историю о том, как передвигали к Древу Жизни последнее парящее поселение с последним ростком Древа Мира в центре, как закрепляли его навеки, потому что часть знаний уже была утрачена, но эльфы хотели сохранить хотя бы внешний вид города, висящего над зеркалом воды.
        - Столица была такой же чашей, но больше раз в сто. Тысячи домов,
        дворец, храмы, несколько Школ - Магии, Танца, Музыки, Клинка, Кинжала и Лучников. Я видел картинки. Таких городов сейчас просто нет. Удивительно, как они все не мешали друг другу! Ведь там жило почти сто тысяч эльфов!
        - А люди? У людей были такие города? - заинтересованно
        спрашивал Клайд.
        - Да, были. Во времена Великих Царств почти в каждом вашем
        королевстве был один или два крупных города и несколько поменьше. От большинства из них не осталось и следа. От других - руины, населенные нежитью.
        - Выходит, нас всех когда-то было больше? Мы что, вымираем?
        - Нет, успокойся. Население страшно сократилось за время войн и
        катастроф, это правда, но в последние века оно только растет. Даже мы… даже у эльфов стало появляться в семьях по два-три ребенка, тогда как раньше редко рождалось больше одного.
        - Но как все они умещались на материке, когда их было сотни и
        сотни тысяч?
        - Земля тогда была гораздо больше. Далеко на восток, на север
        тянулись плодородные равнины. Мы постепенно возвращаем их, ты же знаешь!
        - Да-да, именно этим мы с тобой и занимаемся, только очень уж не
        торопясь! - посмеивался Клайд.
        Но Сэйт не всегда был такой занудливый. Он ловко плавал и никогда не отказывался сбегать в жаркий день на озеро. Он любил устроить маленькую пирушку на закате в роще, поджаривая на прутиках мясо или грибы, и уверяя при этом Клайда, что не менее полутора десятка эльфийских карапузов собралось сейчас вокруг поляны и смотрят на их костер. Магу после этого кусок не шел в горло, он все озирался, не зная, подшучивает над ним эльф или нет.
        Однако, развлечения становились все реже и реже. Клайд уходил охотиться так далеко, что уже не мог возвращаться каждый вечер в город. Не мог и Сэйт ночевать с ним в тех землях, потому что это было опасно для младшего мага.
        Приближалась уже годовщина их знакомства, когда Сэйт получил 13 уровень, а Клайд 19. Настало время Испытания для Клайда.
        Ребята провели вечер в молчании. Все давно было обговоренно. Пожитки Клайда оставались пока у Сэйта. Были проштудированы учебники и мемуары разных волшебников. Была написана записка от Сэйта для Эмми, собран заплечный мешок. Никакие слова уже не шли ребятам на ум. Так они и просидели до рассвета, крепко держась за руки, в полном молчании. Но при этом обоим казалось, что их мысли свободно доступны душе другого, так что слова и не нужны больше. Оба сдерживали слезы, но не слезы разлуки, а слезы редкой полноты чувств, когда нечто огромное затопляет все существо, и нет слов, что бы выразить это. Только при свете утра, когда они обнялись на прощанье, несколько слезинок невольно скатилось по их загорелым щекам.
        - Удачи тебе, брат! - пожелал Сэйт.
        - Береги себя, брат! - ответил Клайд.
        Они вместе дошли до ворот Города, и дальше Клайд двинулся один. Он шел и ему казалось, что он снова уезжает из дома. Почему так получается: никогда не понимаешь, что обрел, пока не потеряешь это?
        
        Глава 10. Испытание начинается
        Глудин встретил мага знакомым столпотворением. После тихих рощ от шума еще сильнее болела голова. Всю дорогу Клайд размышлял о том, какое Испытание ему достанется. И, ощущая неуверенность, прикидывал, не стоило ли ему потренироваться еще немного?
        Он снова вошел под своды собора и снова обратился к надменному клирику. Тот долго выдерживал паузу, словно сомневаясь, стоит ли допускать Клайда к Испытанию, а потом сказал своим звучным голосом:
        - Я бы хотел использовать тебя для служения нашей Церкви. Дело,
        которое я собираюсь поручить тебе, чрезвычайно деликатно. Только как будущему клирику я решился доверить его тебе. Слушай же. - он понизил голос до шепота, и этот шепот буквально ввинчивался Клайду в ухо:
        - Был совершен ужасный поступок. Один человек написал
        непотребную книгу, в которой осмелился дать свою ничтожную оценку разным аспектам нашей веры, настолько священным, что одно упоминание их должно быть преисполнено благоговения. Этот же… недостойный осмелился рассказывать про великие чудеса языком толпы и рассматривать их так примитивно, будто это поступки его знакомых, а не деяния богов! Он дерзнул назвать это сочинение «Осмысление чудес». Мы все были ошеломлены этой еретической выходкой! Разумеется, Церковь немедленно запретила печатать эту книгу. Но не так-то просто изъять из продажи те тома, которые уже успели издать. Дело в том, что автор пасквиля, к сожалению, тоже бывший священник нашей Церкви. Выразив свой гнев на него открыто, мы смутили бы умы прихожан. Но мы не можем так поступить с нашей паствой. Поэтому я и поручаю тебе это секретное дело. Отправляйся в Глудио и постарайся найти там эти книги. Слухи донесли, что четыре книги приобрел тамошний торговец. Может быть тебе повезет, и он еще не продал ни одной. Но во всяком случае он должен знать, кто купил у него мерзкие книжонки. Ты обязан принести мне все четыре тома! Отправляйся скорее,
да пребудет с тобой милость Эйнхазад!
        Невеселым был путь Клайда обратно в Глудио, где он уже проходил сегодня днем. После разговоров с Сэйтом, его сильно смутила сама мысль о том, что можно запретить кому-то писать или читать книги. Не может быть Церковь Эйнхазад так слаба, чтобы пошатнуться из-за одного сочинения. И почему бывший священник обратился против своей веры? Или все не так просто, как описывает клирик? Конечно, он оставил эти вольнодумные идеи при себе. Ему нужно было пройти Испытание, в чем бы оно ни заключалось.
        Толстый торговец встретил Клайда с надменностью опытного продавца, на глаз определяющего, сколько у покупателя денег в кошельке. Но стоило показать ему письмо с печатью Церкви, как он тотчас залебезил, испуганно бегая глазками. Конечно, он уже слышал про запрет. Он никогда не осмелился бы его нарушить, нет, ни за какие деньги, но к сожалению, прежде чем эта весть дошла до него, две книги уже были куплены. Он может отдать молодому священнику оставшиеся два тома, и даже не попросит с него денег. И расписки не попросит, просто так отдаст. Но пусть молодой человек замолвит за него словечко в Церкви. Он простой торговец, покупает не для себя, а на продажу. У книг была красивая обложка и много картинок, вот он и взял сразу пять. Но не читал ее, нет, конечно не читал. Ему и некогда читать, весь день в лавке на ногах.
        - Кто купил у вас две оставшиеся книги? - спросил Клайд, стремясь
        скорее уйти оттуда. Заискивающая лесть толстяка его утомила.
        - Я скажу, только вы уж меня не поминайте! У меня магазин,
        репутация! Если каждый будет думать, что я все докладываю Церкви, завтра же я останусь без покупателей. Я скажу, а вы идите и сами им прикажите вернуть книги. Может быть, они решат, что у вас всюду глаза и уши?
        - Хорошо, хорошо! - разраженно пообещал Клайд. - Так кто?
        - Стражник, из наших тутошних. Не из замка, а с городской заставы.
        Я не знаю, как его зовут, но он обычно в карауле в это время. Такой высокий, с темными волосами и на щеке шрам. Я думаю, ты быстренько найдешь его. А еще молодая жрица из Храма. Наверное, она это сделала по заданию Главы? Ты можешь найти ее в соборе на площади и спросить сам. Я к этому не имею отношения, так и скажи!
        С этими словами торговец буквально всунул Клайду в охапку два толстых тома в синих кожаных переплетах. Пришлось надменно кивнуть и удалиться с высоко поднятой головой. Не показывать же было толстяку, что под этакой ношей у мага чуть не оторвались руки! На улице Клайд поскорее засунул эти кирпичи в заплечный мешок и отправился обходить городские заставы.
        Вскоре он понял, что найти стража по приметам, которые ему описал толстяк, просто невозможно. Все они были в доспехах, и разобрать, какие у кого под шлемом волосы, уши, шрамы и прочее, он не мог. Обойдя все заставы, он решил попытать счастья в Храме. Там он почти сразу приметил молодую девушку в одеянии клирика, которая стояла в темном простенке нефа, прислонюсь к выступу колонны. Что-то знакомое было в ней, но высокий головной убор мешал ему рассмотреть черты лица точнее. Веки девушки были полуопущены, ресницы подрагивали. Клайд подошел поближе и откашлялся. Девушка широко распахнула глаза и буквально вжалась в стену:
        - Простите… - забормотала она. - Это была моя ошибка… Я не
        хотела… Не нужно снова посылать меня на кухонные работы…
        Но тут она рассмотрела Клайда и на ее лице проступило облегчение:
        - А, это ты! Мне что-то приснилось, наверное от духоты. Какими
        судьбами к нам в Глудио? Ты Клайд, я правильно помню?
        Тут Клайд окончательно узнал ее. Она училась на пару классов старше него, и они довольно часто сталкивались в библиотеке. У нее были пепельные волосы, всегда завязанные в забавный хвостик, но сейчас скуфья скрывала их. Она и в Школе была довольно робкой, Клайд просто не представлял, каково ей было выполнять различные учебные задания. А теперь в ее глазах появилось и вовсе загнанное выражение. Он вспомнил ее имя:
        - Вивиан! Я и не знал, что ты попала в этот Храм!
        - О, - махнула рукой девушка, - Я не особо распространялась об
        этом, но у моих опекунов была договоренность с Главой Храма еще до того, как я отправилась в Школу. Так что ничего от меня не зависело.
        Правда, я думала, что буду больше работать с книгами, чем…
        - Чем с чем? - удивился Клайд. Он тоже всегда был уверен, что в Храмах молодых клириков используют как писцов и библиотекарей. Некоторым это даже нравилось: спокойная, непыльная служба.
        - Чем с тряпкой! - с досадой сказала Вивиан. - Я больше оттираю полки, чем читаю, и больше мою чернильницы, чем пишу. Глава называет это «приучением к служению», а мы, молодые служки, «тряпкологией».
        - Ну, я слышал, что с теми, кто моложе, везде обращаются сурово:
        будь то воинская гильдия, или ремесленный цех, - попытался утешить ее Клайд. - Через годик у тебя будет более стоящая работа. Да и сегодня - что ты делаешь в этом нефе? Такая красиво одетая, но ужасно сонная? - улыбнулся он девушке.
        - Ну, сегодня меня поставили тут, чтобы я принимала прошения от прихожан. С самого утра, буквально на рассвете, просителей было много, наверное, человек 20, да еще один эльф и пара гномов. А потом весь день никого. Но я все равно не могу уйти до конца службы, - она протерла глаза и незаметно потянулась, еле сдерживая зевоту.
        - А у меня к тебе есть одно дело, - начал Клайд издалека. Ему не
        хотелось напугать Вивиан еще больше.
        - Ты слышала про запрещенную книгу «Осмысление чудес»?
        - начал было он, понизив голос. Но реакция Вивиан превзошла все его ожидания. Голова девушки поникла, словно на ниточке, крупные слезы покатились по ее расшитому облачению.
        - Они уже знают, да? - прошептала она с такой безнадегой в голосе, словно Клайд уже надевал не нее оковы или собирался тащить на казнь.
        - Я правда ничего такого не думала, когда купила эту книгу. Мне только показалось странным, что такой толстый том в хорошем переплете так дешево продают. А потом… я просто не знала, что мне теперь делать. Я никак не могла решиться и рассказать кому-либо из старших жрецов про нее!
        - Тише, тише, - оттащил ее еще глубже в тень Клайд. - Никто ничего
        не знает, меня просто отправили искать эти книги. Ты тихонечко передашь мне этот том, а я не буду говорить, где я нашел его, хорошо?
        - Правда? - вскинула на него глаза Вивиан - Ты обещаешь?
        - Конечно. Мне же не поручали разузнать, кто читал эту книгу, вот я
        и не буду. Я мог найти ее на лотке скупщика, правда?
        - Спасибо. - девушка выудила откуда-то из рукава носовой платок и
        вытерла лицо, - Приходи вечером к двухэтажному дому сзади Храма. Там мы все живем, и я передам тебе сверток с книгой. Сейчас я никак не могу отлучиться.
        - Хорошо, я приду вечером, - пообещал Клайд, и, подумав, спросил:
        - А как ты думаешь, кто из стражников в городе мог купить такую
        книгу? А то их тут много, не приставать же к каждому.
        - Стражники? Хм… - Вивиан задумалась на несколько секунд. - Это может быть только Прэйдж, страж западных ворот. Он и в нашу библиотеку заходит иногда. Остальные скорее купят бочонок пива или новый меч, чем книгу. Неужели он тоже…
        - Ч-ч! - прижал палец к губам Клайд. - Я не слышал про тебя, ты не слышала про него, не так ли? Никому не нужны неприятности.
        - Угу, угу - быстро закивала Вивиан.
        - Ну, так до вечера! - махнул он ей рукой и отправился к западным воротам. Это были те самые ворота, через которые он уже дважды проходил за сегодня: по дороге в Глудин и на обратном пути.
        Двое стражей скучали у распахнутых створок. Однако, чуствовалось, что они привыкли к дисциплине. Ни один из них не сел и не снял шлем. Когда Клайд поздоровался с ними, они отвечали доброжелательно, но коротко. Он узнал, кого из них зовут Прэйдж, и попросил разрешения сказать тому несколько слов наедине. Второй стражник только усмехнулся:
        - Никак, тебе опять прислали записку, приятель? Ну и ну!
        Клайд не хотел ставить стража в неловкое положение, и не стал отрицать насчет записки. Когда они отошли в сторонку, он быстро изложил суть дела. Но, против его ожиданий, Прэйдж ни капли не смутился и не испугался. Он заговорил насмешливо и громко:
        - Все-таки добрались до меня, канцелярские крысы? Ну и скажи мне, с какой стати я должен отдавать вам книгу, которую я купил на свои собственные деньги? Мне плевать, что вы там порешили, это только вас, жрецов, касается. Запритесь у себя в Храме и помолитесь за наши грешные души! Между прочим, книга очень интересная. Хотя ты вряд ли осмелишься открыть ее, не так ли? Я бы даже отдал ее тебе, потому что тебя, похоже, не погладят по головке, если ты вернешься с пустыми руками. Но не задаром. Она обошлась мне в полтора десятка сотен, и вполне того стоила. Есть у тебя такие деньги?
        - Нет, - мрачно отвечал Клайд. У него набиралось едва лишь на
        билет до Острова. Он знал, что Церковь не оплачивает расходов, которые кандидаты несут во время Испытания.
        - Н-да… - Прэйдж, похоже, был неплохим человеком. - Ну не
        прогонять же тебя? - задумался он.
        - Ты собираешься стать клериком, как я понял? - наконец заговорил
        он. - Значит, тебе предстоит воевать с разной нежитью. У тебя неплохой посох, так что ты можешь справиться кое с чем, если тебе повезет. Знаешь, где находятся Руины Агонии? Конечно, знаешь, все ходят мимо них по этой дороге, если не умеют летать. Мы с отрядом были там недавно, разминались понемногу. И я потерял одну дорогую мне вещичку. Мне от матери достался гарнитур - брошь и кулон. Старинные, еще бабушки и прабабушки. Сестер у меня отродясь не было, вот и решила мать, что побрякушки должны перейти к моей жене. Да вот незадача, женой я тоже пока не обзавелся. Таскал их с собой, вроде как памятка о доме. А в тот раз посеял где-то в руинах. Кулон есть, а брошки нету. Думаю, кто-то из тамошних зомби подобрал, потому как никого больше, кроме наших ребят, в ту ночь не охотилось. А наши крысятничать не стали бы, ты мне поверь. Для меня выпотрошить всю эту помойку вдоль Феллмерского озера дело пяти минут. Но я человек военный, и собой не распоряжаюсь. Просто так взять и пойти куда-то из города по своим делам не имею права. Тебе там посложнее придется, чем мне, но тоже не смертельно. Вот тебе кулон, для
образца. Брошка точно такая же, только на приколке. Посмотри прямо у дороги, где зомби покрупнее - я там как раз падал пару раз в темноте. Найдешь брошку, я отдам тебе книгу. Не думаю, что ты рискнешь попросту сбежать с моим кулоном.
        - Прямо сейчас и пойду, - вздохнул Клайд. Ему сроду не нравились
        зомби, а уж воняет от них, лучше не вспоминать как. Но что оставалось делать? Может быть, если выйти прямо сию минуту, можно будет успеть к вечерней встрече с Вивиан. Стражник с каким-то сожалением проводил его взглядом. У Клайда все сильнее возникало сомнение в том, что быть клериком так уж почетно. Он утешал себя тем, что не собирается торчать в канцеляриях и библиотеках и заниматься всякой мышиной возней.
        Вокруг Руин даже в середине дня держался туман, видимо, созданный какой-то магией. Теперь же, когда начинало вечереть, он казался буквально непроницаемым. Клайд нырнул в него, как в молоко, с трудом различая изломанные тени деревьев. Между стволами что-то двигалось. Приходилось приближаться почти вплотную, чтобы отличить скелетов от зомби. Несколько раз агрессивные вожаки кидались на мага. Наконец он то ли привык к дымке, то ли научился различать монстров по силуэту. Он нашел несколько небольших зомби, и долго лупил по ним «Ударом ветра».
        Неживые уроды были какими-то особо стойкими к заклинаниям. Никаких брошек он там не обнаружил. После блужданий в тумане, он вышел на целую толпу этих тварей, с кряхтением покачивавшихся в сумерках на берегу озера. Их несоразмерные руки свисали до земли, а тела выглядели так, словно они давно протухли и вот-вот развалятся, но, к сожалению, это было обманчивое впечатление. Клайд нападал на одного зомби за другим, изнывая от вони. Наконец, настал черед их вожака. Тот был крупнее других и даже пользовался магией, так что перед схваткой с ним пришлось как следует отдохнуть. Когда же вонючая тварь растаяла в воздухе, на траве осталась золотая брошка с синим камушком. Не пришлось даже доставать кулон - и так было очевидно, что брошка та самая. Обрадованный Клайд с украшениями в кармане осторожно пробрался мимо остальных монстров к дороге. Ему меньше всего хотелось застрять тут надолго. С облегчением он вывалился из тумана в прохладу ночного воздуха и припустил к Глудио.
        Прэйдж не стал особо распинаться, увидев свое добро у мага на ладони. Только кивнул и сгреб украшения. Потом достал из свертка в караулке знакомый синий том. С сожалением провел рукой по его переплету и сунул Клайду.
        - На, так уж и быть, забирай. Но все-таки, эта книга очень
        интересная, так и знай, маленький святоша. Может быть, тебе стоило бы прочитать ее, прежде чем твои наставники отправят ее в огонь? Не думай, что я теперь стану более предан вашей Церкви. У меня были боевые товарищи, молившиеся разным богам или не признававшие вовсе никаких богов, и, поверь, ни один из них не стал бы пытаться заставить кого-то перестать думать. Вот так-то, парень! - с этими словами Прэйдж вернулся на свой пост.
        А Клайду ничего не оставалось, как отправиться к дому клириков. Стояла уже глубокая ночь, и он страшно устал, но когда он представлял, что запуганная девушка с запрещенной книгой поджидает его в темном закоулке, он невольно начинал шагать шире.
        Все так и оказалось: Вивиан сидела, сжавшись в комочек, на каком-то чурбачке у стены, и, похоже, вздрагивала от каждого шороха. На ней уже не было парадного одеяния, и серый хвостик как и прежде качался на затылке. Увидев Клайда она даже не обрадовалась, а только застонала от облегчения. Книгу девушка побоялась держать в руках, и засунула сверток под сломанную телегу неподалеку. Клайд запихал последний том в свой переполненный мешок. Говорить, вроде бы, было не о чем. Но все-таки Клайд спросил:
        - Эта книга… она показалась тебе интересной, Вивиан?
        Девушка сначала еще больше втянула голову в плечи, но потом вскинула на него серые глаза, и в них сверкнул вызов. Она кивнула разок, потом еще раз, энергичней.
        - Ты не знаешь, что с ними сделают в Глудине? - спросила она с
        явным сожалением в голосе.
        - Я не знаю, - соврал Клайд, и Вивиан покачала головой, глядя ему
        в глаза.
        - Я не хочу тебе советовать…, - несмело начала она, и на этот раз
        уже Клайд молча кивнул. Потом кивнул еще раз, чтобы убедиться, что она поняла его. Что-то прояснилось в ее глазах, когда она помахала ему на прощанье и ускользнула в неприметную дверцу в стене.
        Клайд нашел себе ночлег, но комната была переполнена уставшими путешественниками, которые давно спали, и не было никакой возможности зажечь огонь. Он некоторое время лежал с открытыми глазами, то ослабляя, то затягивая тесемки мешка. Но утомление было слишком велико. «Завтра!» - пообещал Клайд то ли себе, то ли Прэйджу с Вивиан, и уснул.
        Разбудил его сонный слуга, когда еще только светало. Он сообщил, что за Клайдом прислали из Храма на площади. Не очень обрадованный этим известием, маг спустился по лестнице в общий зал. Клерик, из числа молодых, явно тоже не выспавшийся, сказал, что Глава Храма получил весточку из Глудина о новом кандидате, выполняющем задание Церкви. Он решил помочь юноше. Если тот еще не закончил свою миссию, то Глава предоставит ему помощь в поисках, а если уже закончил, то через несколько часов из Глудио отправляется группа жрецов в сторону Глудина. Они могут прихватить юношу с собой, дабы обезопасить его путь.
        Первым желанием Клайда было наотрез оказаться. Но он быстро сообразил, что это невозможно. Глава местного Храма, очевидно, сам испугался, что в его приходе ищут еретические книги, и, конечно, собирался проконтолировать эту ситуацию до конца.
        Так что у Клайда было только минут десять на то, чтобы наспех пролистать книгу, когда он поднялся за вещами в спальню. Ни картинки, ни некоторые выхваченные взглядом абзацы не показались ему еретическими или оскорбительными. Скорее они напоминали беседы с Сэйтом. Ему захотелось сесть и прочитать все целиком.
        Но дальше он ни на минуту не оставался один: его куда-то вели, поучая по дороге, тормошили, расспрашивали, велели делать то и делать это. Ему даже сунули в руки тряпку, чтобы протереть какую-то скамейку, на которой собирался сидеть Глава Храма, беседуя с ним, но старший служитель в результате так и не присел на нее. Он стоя выслушал укороченный рассказ Клайда про поиск книг в магазинах и лавочках города, завершившийся успешно, покивал головой и закатил речь по поводу некоторых безнравственных отступников.
        Потом Клайда буквально вытащили за ворота, где уже ожидали двое старших жрецов и несколько молодых. Жрецы куда-то торопились, и Клайду приходилось бежать изо всех сил со своим мешком. Он стиснул зубы и ничем не показал своего раздражения.
        Возле глудинского храма жрецы наконец оставили его: они двинулись в служебные помещения. Старший велел «кланяться досточтимому Зигаунту» и благословил юношу на прощанье.
        
        Глава 11. Завершение испытания
        Клайд кинул взгляд в глубину собора, прикидывая, не стоит ли ему ускользнуть прямо сейчас, пока еще есть такая возможность. Где-нибудь в тихом месте он спешно прочтет книгу, тем более, что Сэйт научил его «скользящему чтению», которое гораздо быстрее простого, а потом уже отнесет весь запретный груз в Храм. Но из полумрака центрального нефа прямо на него пристально смотрел досточтимый Зигаунт со своим непроницаемым выражением лица. Клайд ощущал присутствие непонятной ему интриги во всем этом. Под коверные игры, про которые он немного читал в книгах и почти ничего не знал в реальности, теперь были от него на расстоянии вытянутой руки. Но ему совершенно не хотелось разбираться в них. Ничего не оставалось, кроме как войти в собор и, поприветствовав Зигаунта, вручить ему все книги. Он по-прежнему оставался бесстрастным, но теперь Клайду виделся за этой маской не снобизм, а жадное нетерпение. Он уже понадеялся было, что получит теперь какое-нибудь задание на проверку выученных заклинаний, но Зигаунт, снова обдумав что-то, предложил:
        - Ты так хорошо справился с заданием, что я почти готов вручить
        тебе Знак Прохождения. Ты проявил важные для меня качества в этом деле. Поэтому мне бы хотелось попросить тебя закончить начатое, чтобы не привлекать непосвященных в подробности людей.
        Клайду была неприятна его похвала, но перспектива вскоре закончить Испытание его обрадовала. Пусть ничего героического от него и не потребуется, все равно это только формальность, которая позволит ему обучаться дальше, уже не общей, а выбранной им магии.
        Поэтому он внимательно слушал кл и рика.
        - Ты усерден, - снова одобрил его Зигаунт. - Сделай теперь вот что:
        отправляйся на Остров, где находится твоя Школа. Там, вдали от людей, в дикой местности, скрывается от гнева Церкви несчастный отступник. Его имя Лайонель, и любой в Школе Магии сможет указать тебе его местонахождение. Но мы не собираемся наказывать его, если он напишет расписку в том, что признает свои заблуждения еретическими и просит за них прощения. Это поможет нам в том случае, если враги Церкви попытаются все-таки раздуть скандал вокруг этой книги. Книги нет, и автор раскаялся в содеянном, вот и все. Отправляйся скорее, потому что я получил сведения, что некие темные жрецы уже ищут написавшего «Осмысление чудес». Несомненно, они думают использовать это нам во вред!
        Клайд молча кивнул, потому что боялся, что голос выдаст охватившую его брезгливость, и поскорее отправился в порт. Плаванье на этот раз не ознаменовалось ничем интересным, потому что на корабле он был один, и воспользовался этим, чтобы немного поспать.
        На Острове он воспользовался гостеприимством старого наставника. Тот был так счастлив видеть ученика живым и здоровым, что не стал пенять ему за побег. Слово за слово, Клайд рассказал ему все: про гнома, про названного брата и про Испытание. Он по-прежнему не упоминал Вивиан и стражника, но в остальном был откровенен со стариком. Он чувствовал, что наставник сделан из другого теста, чем Зигаунт. Тот слегка усмехнулся:
        - Так ты говоришь, Зигаунт считает, что Лайонель скрывается?
        Уверяю тебя, не больше, чем ты или я. Он переехал сюда после одной неприятной истории в Глудине. Не буду загружать тебя пересказом разных слухов, скажу только, что она была связана с несколькими теологическими статьями, написанными Лайонелем как черновик для будущей книги, но внезапно изданных кем-то малым тиражом. В тот момент решался вопрос вакантной должности в глудинском храме, и скандальная неразбериха сыграла против Лайонеля. Впрочем, книга тогда увлекала его все сильнее и сильнее, и он чуть ли не с радостью оставил шумный город и вернулся в Школу. Однако, тут ему не давали покоя. То и дело требовалась помощь по обучению юных шалопаев, а на его исследования почти не оставалось времени. К тому же, некоторые наши коллеги считали, что Лайонель за что-то наказан, и вели себя с ним… не совсем корректно. Тогда он сложил с себя звание и покинул Школу. Он поселился в лесу недалеко от эльфийских развалин, и там завершил свои многолетний труд. Сейчас он снова работает над чем-то, и я сомневаюсь, что происки Зигаунта его интересуют. Молодой человек успешно делает карьеру, но довольно однообразен в
методах, которыми для этого пользуется, ты не находишь?
        - Я нахожу, что мне стоит держаться от него и подобных ему подальше. Если честно, то эти запреты наносят больше вреда, чем любая книга. Тем более эта…
        - Так ты читал ее?
        - Нет, только пролистал. Мне буквально не дали такой возможности.
        - Жаль, жаль… Но давай подумаем, что же ты можешь сказать
        Лайонелю, чтобы он просто не захлопнул дверь перед твоим носом? Гневом Церкви его не напугать, он знает, что эти слова расшифровываются как «амбиции Зигаунта».
        - Может, мне стоит встретиться с ним в таком месте, где нет двери? -
        пошутил Клайд. На душе у него стало гораздо легче, когда он понял, что Зигаунт просто мелкий карьерист. Или крупный? Не важно, главное, что не все кл и рики таковы.
        - А это неплохая идея. Я знаю, что Лайонель сейчас работает над
        методами не боевого контроля монстров и постоянно находится возле крупных групп агрессивных орков. Там ты можешь найти его, а, поскольку ты будешь подвергаться опасности, он не прогонит тебя немедленно и хотя бы выслушает. Скажи ему правду про Зигаунта и книги, и про то, что от этого зависит твое Испытание тоже. Сегодня уже поздно, и ты можешь сделать это завтра с утра. Я примерно набросаю тебе схему, где искать Лайонеля, и передай ему большой привет от меня.
        - Еще я бы хотел повидаться с сестрой. Он тут сейчас в курсантах…
        - И это тоже придется отложить на завтра. В Зале Тренировок
        сегодня какое-то мероприятие, как я слышал. Возможно, общие занятия всех групп, а возможно всеобщее мытье полов в честь какой-нибудь проделки этих будущих бойцов…
        - Ну, что ж, - пожал плечами Клайд, - зато у нас есть время поговорить и как следует выспаться, не так ли!
        Он чувствовал себя легко с этим человеком, ему не нужно было притворяться или заискивать. В ответ на его детскую симпатию наставник всегда платил взаимностью, не ослабевшей от того, что ученик вырос. Они непринужденно беседовали в тот вечер, с удовольствием ощущая, что у них появилось больше общих тем для разговоров. Не обсуждая впрямую политику официальной Церкви, старик сказал, покачивая головой:
        - Ты сделал непростой выбор, мальчик. Многие будут относиться к
        тебе хуже только за то, что ты клирик Эйнхазад. По разным причинам, как это ни печально. Одни не разделяют стремление нашей Церкви к объединению всех рас под своим началом. Других не устраивают способы, которыми священники этого добиваются. Орки не признают наших критериев при отборе клириков. У них каждый маг одновременно и крепкий боец, и жрец Паагрио. Для них кл и рик человек - то же самое, что слабак. Священники гномов же, наоборот, никогда не покидали их потаенных городов. Для них быть клириком в миру сродни обесцениванию святынь. Про темных эльфов я уж и не говорю, они подобны обиженным детям, которые не смогли когда-то заступиться за мать, но теперь воротят нос от детей обидчицы. Конечно, ты встретишь немало дружелюбных разумных, которые либо стоят выше этих глупостей, либо, наоборот, так простодушны, что не считаются цветом кожи и символами на шее в совместной борьбе. Но обиднее всего тебе будет именно реакция людей. Есть много пострадавших, да, пострадавших от необдуманных действий священников, и они переносят свой гнев на всех, кто называет себя священнослужителем. Тебе не стоит злиться
на них. Но и расплачиваться за чужие грехи тоже не стоит. Иди своей дорогой.
        - Как вы, учитель? - с пониманием кивнул Клайд.
        - Как ты. Только по себе меряй свой выбор. Я выбрал тихий Остров и
        Школу. Лайонель - уединение и научные опыты. Зигаунт - карьеру. А у тебя своя дорога.
        - Знать бы еще, какая, - вздохнул Клайд. Ему порой до зубовной
        боли хотелось определенности. Он знал, что ему делать, но не знал - зачем. Провести жизнь в бесконечных битвах, может быть, на старости лет еще раз увидеть чудо, найти новые земли, завести новых друзей, семью - это было очевидно, но настолько неопределенно. Это все относилось к некому ученику клерика, безразлично какому, но не к человеку по имени Клайд.
        - Узнаешь. Думаешь, что знать свою судьбу заранее - проще?
        - Наверняка! Говорят, раньше были предсказатели судеб, которым
        все верили.
        - Не в том дело, что верили. Просто они действительно не ошибались. Почти не ошибались. Но иногда разумный, сломленный грузом знания, отказывался от своей судьбы.
        - Как это возможно?
        - Ну, проще всего, конечно, прервать ее до срока. Но можно и сложнее - делать то, чего не должен, и чего не хочешь по своему складу. Благородные принцы шли в разбойники и в бродяги, девушки уродовали себя, узнав, что красота не принесет им счастья, воины, не желая стать причиной распри или гибели друга, калечили себя. Много таких случаев и послужило причиной того, что Предсказатели перестали брать учеников, и их искусство было утрачено в течении каких-то нескольких поколений.
        - Может быть, они узнали что-то ужасное о самих себе? В смысле, о магии предсказания?
        - Говорят, что так и было. Они собрались вместе, сделали несколько больших пророчеств для разных народов и распустили свою Школу.
        - А эти пророчества сбылись?
        - Одни - давно уже. Другие пока нет. Третьи же были утрачены или забыт их смысл.
        - Как такое может быть? Они использовали какой-то древний язык?
        - Нет, но порой слова пророчества были достаточно понятны, а порой туманны и многозначны. Например, было пророчество, которое гласило:
        «Победитель Подземного мира
        Руку протянет к богам
        И получит просимое,
        Все потеряв…»
        Это пророчество о короле Баюме, которое сбылось. Надо заметить, что оно сыграло немалую роль в безумии самого короля. Заранее уверенный, что он получит бессмертие, он строил свою Башню Гордыни, как одержимый. Потери его не страшили, семьи у него не было, только дальние родственники, Империя его казалась несокрушимой, так что он только смеялся над последней строчкой предсказания. Не знаю, смеется ли он теперь, там, наверху своей Башни - ведь он все-таки бессмертен.
        - А непонятные? О чем говорят непонятные предсказания?
        - Да их было полным-полно. Я даже не все помню, если честно, хотя
        когда-то с интересом копался в рукописях, разыскивая фрагменты. Вот, например, про эльфов:
        «Потомок четырех стихий,
        когда перерезаны корни,
        соберет разделенное вместе
        и потерю вернет»
        Многие жрецы эльфов пытались растолковать это, но все равно смысл слишком расплывчат. «Потомок четырех стихий» - это может быть отдаленный родич эльфов, дитя множества смешанных браков всех рас, но такие пока что в мире не рождались. А может быть просто - человек. Перерезаны корни - это может быть угасание всех древних родов. Они, конечно, исчезают, заменяясь на более молодые. Но до сих пор не менее дюжины древних эльфийских семей вполне себе благополучно рождают наследников мужского пола. Разделенное - это утраченное королевство эльфов или их народ, распавшийся, по сути, на две расы - темных и светлых? Ну и потеря. Самой скорбной потерей, причем не физической, а духовной, эльфы считают гибель последних королей. Кто-то из полуэльфов, или даже четвертьэльфов, вырежет старые семьи, объединит всех эльфов и завоюет мир, став королем? Звучит ужасно, но ведь подобное не раз бывало, согласись?
        В любом случае, это время еще не настало. Разумные не настолько доверяют друг другу. До сих пор еще браки между темными и светлыми эльфами воспринимаются как нечто шокирующее, хотя и не запрещены больше.
        - Кстати, о браках! - вспомнил кое-что Клайд - А есть ли у магов
        такая возможность: определить, кто является отцом ребенка. Ведь иногда возникают споры из-за наследства и прочие связанные с этим вещи.
        - Интересный вопрос. Есть несколько возможностей. Но у каждой
        свои недостатки. Первая, самая простая - это когда несколько магов высокого уровня беседуют с родителями ребенка. Они незаметно погружают их в сон, во время которого человек вспоминает любые мельчайшие подробности и не способен врать. Так, женщина признается в таком сне, что ребенок у нее не от мужа, а муж - что наговаривает на жену по каким-то соображениям. Этот способ не всегда работает, к сожалению. Во-первых, женщина может и не знать, кто отец. Война, захват замка, или банальная непорядочность, когда в ее постели оказывается не только супруг…
        - Или когда одного из родителей нет в живых, - с горечью добавил
        Клайд.
        - Да, или так. Тогда приходится действовать сложнее. Надо
        исследовать кровь ребенка и кровь предполагаемого родителя. Я не буду рассказывать, как, но это долгий процесс, в основном чисто научный. В результате, маги могут сказать - насколько велика вероятность отцовства. Но и только. Конечно, когда она 80, 90 % - это говорит в пользу близкой родственной связи. Но и тут возможна путаница, например, если мать и отец тоже родственники, пусть даже дальние.
        - И больше никак?
        - Есть еще способ. Только для решения вопроса наследования хутора
        и даже замка его не применяют. Это способ определения чистоты королевской крови.
        - Магический или научный?
        - Строго магический. Проблема в том, что претендент, если
        оказывается, что он самозванец, обычно гибнет. Поэтому его применяли всего несколько раз за много веков. Самозванцы избегали этой проверки, потому что слишком хотели жить, грешные королевы предпочитали позволить отстранить своих детей от наследования, чем погубить их.
        - Кто же подвергался этой проверке? Или мы не знаем их имен?
        - Почему не знаем? Из истории только недавних времен я знаю сразу два примера. Первым был сын короля Рауля, Амадео. Его мать никогда не была королевой, она родила мальчика еще до коронации Рауля. Но он заботился о ней и о сыне. Однако, не всем пришелся по нраву шестнадцатилетний король. К тому же, дворяне Орена всегда утверждали, что Рауль не более, чем завоеватель, и не имеет прав на корону. У них имелся свой кандидат на престол. Амадео был предъявлен ультиматум: или он проходит проверку, или отрекается в пользу оренского принца. Он легко согласился, но потребовал, чтобы в любом случае принц тоже прошел эту проверку. «Для предупреждения дальнейших распрей» - написал он поверх ультиматума.
        - И что же? - увлеченно спросил Клайд
        - Ты же знаешь, - рассмеялся учитель, и Клайд снова ощутил себя мальчишкой на занятиях.
        - В Адене был король Амадео, который покорил Грацию. А про оренских принцев никто никогда более не слышал, - он пожал плечами с сожалением.
        - Значит, это не годится для простых смертных.
        - Годится. Общие магические принципы позволяют точно дать ответ о всей линии крови, будь то король, генерал или крестьянин. Но подумай, много ли людей захочет погибнуть, выясняя, что они не имеют права на отцовскую лавку или баркас, потому что их мать в молодости развлеклась с проезжим молодцом? Да плюнут и построют новую лавку или баркас. А старый, может, спалят потом по пьяни.
        - Да уж, - как-то поежился Клайд. А если бы ему предложили такую проверку? Да лучше считать себя ублюдком. Или не лучше? Ему подумалось, что братишка Сэйт, пожалуй, не раздумывая рискнул бы жизнью, чтобы узнать правду. Тут ему показалось что-то неправильным.
        - Но если провеку проводят не для того, чтобы узнать, лжет человек или нет, а просто для правды. Например, после осады нашли младенца и несколько семей спорят, чей он. Можно узнать это так, чтобы он не погиб. Ведь он несомненно чей-то.
        - С младенцем это сработает почти наверняка. Другой вопрос, что эта проверка тяжела для младенца - очень много крови требуется для нее. Опять же, с такими спорами редко доходят до магистров магии. Чаще всего их разрешает староста деревни, или судья, или какая-нибудь бабка-повитуха, которая точно помнит, у какого ребенка где была родинка и где пятнышко.
        - А не с младенцем?
        - Тот же риск, что и с короной. Понимаешь, младенец точно знает, кто его родители. По запаху, по вкусу молока, тембру голоса, и мыслит он этими категориями, просто, как зверек. Поэтому он ни на что не претендует, кроме хорошей порции молока. И не расплачивается за ошибку.
        - За ошибку?
        - Да. Любой проверяемый старше 2-3 лет, если он в своем уме,
        конечно, уже считает себя чьим-то ребенком. Он уже мыслит о себе в тесной связи с другими людьми. И если это оказывается неправдой… можно сказать, что его отвергнутая кровь исчезает. Быстрая, но мучительная смерть. Кстати, известен прецедент, когда один принц-бастард пережил проверку. Потому что король был привязан к нему, и не держал гнева на королеву. Они поступили так: от мальчика не скрыли правды, а проверяли его… на принадлежность к роду настоящего отца, а не короля. Он стал ненаследным принцем, но жил в почете до старости, потому что заслужил это своими делами.
        - А можно ли сделать наоборот?
        - Что ты хочешь сказать?
        - Ну, дети обычно не виноваты, что родились от того или от этого
        отца. А вот если бы проверять отцов?
        - Это тоже возможно. Но точно так же опасно. Неважно, в чем
        убежден человек: что это не его ребенок или что он нашел свое потерянное дитя. Неважно, какие у него мотивы: корыстные или искренние. Если он ошибается или обманывает - он погибнет. К тому же, это ничего не скажет о родословной ребенка, ибо маги получают сведения только о роде испытуемого. Говорю тебе, это очень редкий способ. Когда я обучался в Школе Адена, наш учитель сетовал, что не имеет возможности показать нам его в действии, тогда как в древности хотя бы раз в год кто-то из знати обращался к магам по этому поводу.
        Они помолчали некоторое врямя. Стояла уже поздняя ночь, только выли волки за рекой, напоминая Клайду годы учебы. От усталости сводило спину. Клайд помог убрать со стола и отправился в отведенную ему комнату.
        С утра пораньше он успел сбегать в Школу Магии и искупаться в море. Энергия распирала его. Он предвкушал встречу с Эмми, прогуливаясь у реки. Гигантские жабы, совершенно безобидные для него теперь, все так же тяжело прыгали по ее берегам. Клайд смотрел на них почти умиленно. Это было все равно, что откопать в старом хламе деревянную игрушку с отломанными ногами.
        Мимо него пробежал молоденький курсант, и с отчаянной яростью бросился на волка. Он кромсал монстра, исходя потом, как будто пытался срубить своим коротеньким мечом столетний дуб. Было даже странно, что волк, наконец, был сражен. «Он, наверное, умер от удивления!» - дурашливо подумал Клайд.
        И тут же он вспомнил это ощущение - первой встречи с новым, более сильным монстром. И плохонький ученический посох из серого некрашеного дерева, и обтрепанную робу, которую до него носили несколько поколений учеников. Это брахло даже в скупку не принимали…
        Щеки Клайда залило краской стыда. Ничего себе, хорош братец! Надо же быть таким тупицей! Ведь Эмми тут на таком же положении, и у нее тоже нет богатых родственничков. Ну, скажем так, очень богатых нет. А брат с кое-какими деньгами имеется.
        Клайд поспешно отправился в оружейный магазин и долго терзал там продавца, выбирая не самые дорогие, но надежные доспехи, стрелы к луку. Прикупил он заодно и кое-какую магическую бижутерию. Конечно, это не золото, не платина и не мифрил, но и не штампованная медная ерунда. Нагруженный, как бродячий торговец, он двинулся, наконец, к Залу Тренировок.
        Дежурный курсант сверился с расписанием и сообщил, где искать Эмми. Правда, он долго не мог понять, кто это такая. Девчонка действительно сменила имя на грозную кличку. И Сэйт даже угадал, какую.
        - Это Во-Тьме-Разящая, что ли? - Наконец сообразил дежурный. Клайд, стараясь не расхохотаться, солидно кивнул:
        - Известная мне также под именем Эмилия-Во-Мраке.
        - Тьмушку послали сегодня лук на орках испытывать. Так что она
        Будет весь день у города, там, дальше по берегу. Я ей посоветовал орков пока не трогать, а отработать урок на волках…
        - А она? - заинтересовался Клайд, припоминая характер сестренки.
        - Она ответила, что тогда уж лучше на мне, - пожал плечами
        парнишка. На его значке дежурного было выведено имечко Месть-Мертвой-Души.
        Потом придут бойцы с такими именами наниматься в войско, и будут просить лидера перекрестить их во что-нибудь более пристойное. А может, так и не поймут никогда, как это смешно звучит.
        Клайд действительно нашел сестру на берегу. Она устало сидела на песчанном холмике, и весь ее вид с опущенными плечами и повисшими хвостиками, был преисполнен уныния.
        - Привет! - сказал он ей в спину, совершенно не зная, с чего начать.
        - А, это ты! - мельком глянула на него сестра и принялась нарочито увлеченно поправлять что-то в своем луке.
        - Мама писала, что ты приедешь к нам на Испытание. Ваших всегда
        сюда отправляют. Чтобы учителя убедились, что ученик готов к дальнейшему. Вроде проверки, - она поднялась с песка и начала отряхиваться.
        - А у меня для тебя от Сэйта письмо, - скованно произнес Клайд. Он
        с удивлением рассматривал сестру, стараясь не выпучить глаза. С одной стороны, это была несомненно его Эмми. Даже эти детские рыжие хвостики остались такими же. Но с другой стороны, она сильно изменилась за прошедшие годы. Это была симпатичная девушка. В ней уже почти не оставалось подростковой угловатости, но она еще явно не закончила расти, потому что была Клайду по плечо. С одной стороны, у нее сохранилось лукавое выражение лица, когда казалось, что она вот-вот встанет руки в боки, с другой, на лбу залегла морщинка, словно Эмми постоянно держала брови сведенными.
        - Ты хорошо рисуешь, - одобрительно кивнул Клайд. - Сэйт показывал мне.
        - Ну, ничего так, - неохотно согласилась девушка. Она явно
        ощущала неловкость и маскировала ее нарочитой небрежностью.
        - Я решил тебе тут кое-что купить. Я помню, что ученикам выдают
        не самое лучшее снаряжение.
        - А я думала, ты про Остров давно уже забыл. Ты теперь богатый?
        - Ну, заработал кое-что. - усмехнулся Клайд.
        Он достал доспех из мешка и Эмми, отбросив настороженность, стала рассматривать покупку. Они поговорили понемногу о родителях, об эльфе, о Зале Тренировок.
        - Кто такой этот Седрик, чьим именем назван ваш Зал? - спросил Клайд с интересом. Но Эмми только равнодушно пожала плечами:
        - Да кто ж его знает?
        Она вовсе не торопилась убегать, но говорила отрывистым тоном и пару раз все-таки фыркнула, так что Клайд понял, о чем ему рассказывал друг. Эмми вела себя как ребенок, тщательно изображающий взрослого, и магу временами хотелось наподдать ей по попе, чтобы прекратила кривляться. Они сходили в город перекусить, потом она показала ему, как стреляет из лука. Правда, пару раз ему пришлось добивать чересчур ретивых орков, которые не давали ей нормально выстрелить.
        - Мне бы еще меч хороший, - вздохнула Эмми. - Так, чтобы стрельнуть - и по морде, по морде!
        - Будет тебе потом и меч. Не все сразу.
        - Да ладно, что я, не понимаю: ты деньги не куешь.
        - Ну и что? Я их зарабатываю. Знаешь, сколько падает монет с одного паука? - невольно приосанился Клайд. Эмми слушала его рассказы и только крутила головой. Она понимала, что ей эти монстры пока не по зубам.
        - Ничего, погоди, закончишь тут учиться, у нас такая команда может
        получиться: я, ты, Сэйт, еще может быть из гномов кто-то…
        - А я слышала, что новичкам на материке лучше охотиться по двое, - сказала Эмми неожиданно тихо. Она задумчиво смотрела в сторону моря. Клайд хотел было начать бурно возражать, что наоборот, чем больше охотничья партия, тем лучше, но что-то остановило его. Чувствуя себя жутко старым и мудрым, он небрежно сказал:
        - Да, новичкам лучше по двое, это точно. Идеально если один боец и
        один целитель. Идут без остановки, как по маслу! Правда, мне это уже будет не по уровню, я бы лучше с гномами поработал. Но у нас же еще один новичок как раз намечается. Вот мы вас вместе и поставим.
        - Не очень-то надо, подумаешь, целитель ушастый! - возмутилась Эмми, залившись краской так, что, казалось, даже волосы на голове
        порозовели - Он… Он… Он пауков боится!
        - Тогда уже не будет, поверь мне. - серьезно сказал Клайд и перевел
        разговор на описание эльфийских земель. На душе у него было необычное чувство. Он невольно оказался хранителем чего-то хрупкого и очень красивого, словно нес теперь за пазухой живой цветок. Но Эмми не заметила выражения его глаз, она расспрашивала про разные земли, которые он видел, потом содрала с него страшную клятву (похожую на курсантские прозвища), что он будет писать ей обо всяких новых местах, где побывает. Под конец она достала из кармана мятые обрезки пергамента и заставила Клайда сидеть неподвижно на камне, делая наброски угольком. Вечерело, и мага донимали комары, поэтому он дергался, а Эмми ворчала:
        - Трудно посидеть две минуты? Я думала, маги терпеливые. Не съест
        тебя этот комар. Сядь, как был, ты же весь развернулся!
        Но когда жертва творчества заявила, что в данном случае искусство явно происходит от слова «искусать», художница угомонилась. Наброски, правда, показала неохотно, обещав потом прислать законченные рисунки тушью. Но и увиденного мельком было достаточно, чтобы признать ту же манеру, что и на картинке у Сэйта.
        Хорошо ли она рисовала, Клайд не брался оценивать. В рисунках была какая-то глубина, словно что-то еще не проступило из их линий, но в то же время какая-то упрощенность. Но все было узнаваемо до мелочей. Перебирая наброски, он заметил на оборотной стороне одного листочка узор, который не раз рассматривал на лбу эльфа. Он сделал вид, что не обратил на это внимание.
        Сестра проводила его до Школы Магии. Так как он провел с ней весь день, Клайд решил заняться поручением Зигаунта на другое утро. Он снова заночевал у своего учителя, но в этот раз они не вели долгих бесед: старик был занят проверкой каких-то работ учеников, а Клайд надышался морского воздуха и сильно хотел спать.
        «Что чувствует человек, впервые вынужденный просить милостыню?
        Стыд, неудобство или отчаянье, затмевающее стыд? Наверное, есть люди, которые скорее умрут, чем опустятся так низко. Но большинство тех, кто так говорит про себя, просто никогда не были там, внизу, не доходили до такой степени отчаянья…» Примерно с такими мыслями отправился Клайд на следующий день на поиски Лайонеля. С одной стороны, он был должен выполнить поручение Зигаунта. С другой, ему было гадко иметь какое-нибудь отношение к подобным вещам. Это было еще дальше от его детской мечты, чем боевые задания в Школе, которые он так не любил тогда. Он задумчиво обходил дальнюю часть леса, куда редко попадал в детстве. А если и попадал, то никогда не уходил оттуда своими ногами. Теперь же большинсво монстров светилось зеленой и синей аурой, не представляя для него особой опасности. Обойдя очередные развалины, он заметил в центре довольно большой группы орков невысокого человека в свободной одежде. Он спокойно записывал что-то в небольшом блокнотике.
        - Уважаемый Лайонель! - бросился к нему Клайд, торопясь
        отделаться он неприятного поручения. - Добрый день, уважаемый!
        - Осторожно! - не испуганным, а скорее сердитым голосом
        воскликнул ученый. Но его предупреждение запоздало. Огромный лоснящийся орк с хриплым ревом бросился на Клайда. Магу пришлось срочно убегать от монстра и отбиваться. Через несколько минут он осторожно вернулся к Лайонелю. На лице ученого застыла досада:
        - Ах, какой был экземлляр! Какая мощь! - бормотал он, торопливо что-то дописывая. Потом вскинул выцветшие глаза на Клайда:
        - Где я теперь найду такого орка? Остальные тут какие-то мелкие,
        хоть я и подкармливаю их рыбой.
        - Орка? - ошарашено переспросил Клайд
        - Да, знаете ли, орка, зеленого, огромного, по-настоящему агрессивного низшего монстрического орка! - постучал по блокноту карандашом Лайонель.
        - Я работал с этой популяцией почти месяц, и они уже ели у меня из рук! Конечно, результат с научной точки зрения не зависит от размера монстра. Но чисто эстетически! Понимаете, молодой человек, э-сте-ти-чес-ки! Гораздо приятнее было бы привести на заседание магического совета этакую громадину, нежели заморыша на кривых ногах. Скажите мне, если бы на вас бросилась чья-то кошка, вы бы тоже убили ее?
        - Нет, - с глубоким раскаянием в голосе ответил Клайд.
        - А почему? Аргументируйте мне, почему бы вы не убили кошку?
        - Ну, - почувствовав себя внезапно вызванным к доске, замялся Клайд. - Во-первых, кошек осталось мало, и люди их берегут. Во-вторых, кошка маленькая, и не причинила бы мне большого вреда.
        - Вот! - ученый воздел палец к небу. - А то, что однажды настанет день, когда орков останется мало, вы подумали? Что когда-нибудь их совсем не останется, а?
        - Но они же монстры! - изумился Клайд - Это хорошо, если их не останется.
        - Хорошо с точки зрения обывателя, но с точки зрения ученого - каково? Что мы будем изучать? Как разгадаем их загадки? На ком нам прикажете проверять наши теории? Молчите? Я вам скажу - наука буквально осиротеет, когда с лица земли исчезнут все магические существа! Поэтому я и решаю тут важнейшую задачу - задачу магического приручения этих существ. Безвредные, как овечки, они будут сохраняться в первозданном виде для исследователей грядущего… - ученый смахнул муху со своего блокнота и закончил на полтона ниже:
        - А тут вы врываетесь и развеиваете по ветру результаты моего многомесячного труда.
        Клайд не знал, куда деть свой посох и как смотреть в глаза въедливому Лайонелю. Казалось немыслимым сейчас излагать ему свое дело, но ученый сам поторопил его:
        - Раз вы так мчались, то, наверняка, у вас ко мне какое-то дело? Говорите же, молодой человек, я и так потратил на вас все утро!
        Клайду пришлось излагать все без прикрас. Он по-прежнему не смотрел в глаза Лайонелю, но старался не мямлить.
        - Вот как, - странным тоном произнес тот, когда маг закончил. -
        Мою расписку с отречением, и не меньше. А вы знаете, молодой человек, что я писал эту книгу почти всю жизнь? Я собирал факты еще в ученические годы, я узнавал про… Да, впрочем, вы же не читали ее, конечно, что с вами толку говорить…
        - Я… я просто не успел! - выпалил Клайд и невольно оглянулся - не
        подслушивает ли за кустами злорадствуюший Зигаунт. - Я просмотрел ее, но прочесть не успел, - тверже повторил он.
        - Так-так! Очень интересно! - Лайонель снова прищурился, - А вы непростой экземпляр, непростой! Беретесь за такое поручение и в то же время пытаетесь читать запрещенную книгу. Неужели, таки жалеете, что не прочли?
        - Жалею, - сглотнул Клайд. Он вдруг вспомнил, что собирались
        сделать с книгами, и заодно, как-то совершенно не к месту, в голове всплыла история с братом Сэйта.
        - Я хочу услышать историю ваших поисков. Но не в том виде, как вы преподнесли ее Зигаунту. Расскажите мне все откровенно. В конце концов, имею я право знать, что люди говорили о моей книге, - Лайонель опустился на обломок колонны. Орки заворчали и придвинулись ближе.
        - Кыш, бестолковые, кыш! - махнул на них ученый - Я не собираюсь вас пока кормить!
        Но услышав слово «кормить», орки сгрудились в кучу и начали жалобно пускать слюни. Лайонель раздраженно пожал плечами и достал из-под куста ведро с рыбой. Рыба явственно попахивала.
        - Обед! - крикнул он оркам, поднялся и вывалил рыбу подальше от колонны, на которой сидел. Вся толпа потопала туда и вскоре раздалось хоровое чавканье.
        - Любят тухлятину, - неожиданно хихикнул Лайонель. Но тут же
        посуровел и обернулся к Клайду с выжидательным выражением лица. Магу не оставалось ничего, кроме как рассказать все без утайки. Он понимал, что от ученого не может исходить никакой угрозы ни ему самому, ни Вивиан.
        Выслушав его, Лайонель поскреб подбородок в задумчивости.
        - Значит, не уцелело ни одной книги? Очень прискорбно, очень.
        Совершенная тупость! Молодой человек! Я предлагаю вам сделку. Мне кажется, я могу на вас положиться, хотя Зигаунт тоже когда-то был очень воспитанным мальчиком, очень. Я дам вам эту проклятую расписку, подписку, записку, отнесите ее Зигаунту, пусть он думает, что добился своего. Но за это вы пообещаете мне спасти последний экземпляр моей книги.
        - Последний экземляр?
        - Ну, формально говоря, это первый экземпляр, разумеется. Когда
        книгу напечатали, мне прислали из типографии самую первую, как автору. И она хранится у меня. Но, боюсь, что Зигаунт прознает об этом и найдет способ до нее добраться, силой или хитростью. Поэтому вы немедленно отнесете ее в библиотеку Школы Магии. Не показывайте ее никому по дороге, и только библиотекарю скажите правду. Он мой друг, и найдет способ спрятать ее среди прочих книг. Скажите ему, чтобы он написал мне записку. Я хочу быть уверен, что моя книга в безопасности. Когда вы принесете мне эту записку, я дам вам расписку. Записку-расписку! - снова хихикнул Лайонель. Орки еще чавкали на другом краю поляны. Клайд поклялся, что сделает все в точности. И только когда книга уже была у него в руках, он нерешительно спросил:
        - А я могу прочитать ее?
        Лайонель внимательно посмотрел на него, словно прикидывая что-то, и кивнул:
        - Только здесь. В Школе нужно будет сразу спрятать ее, там столько разных людей…
        Так Клайд оказался в странной ситуации - на поляне со злющими орками и чудным стариком, которого они слушались, да еще с запрещенной книгой в руках. Он старался читать как можно быстрее. Помимо прочего, его беспокоила вероятность, что Зигаунт еще кого-то пошлет на Остров.
        Честно говоря, для Клайда это сочинение не содержало ничего шокирующего. Но ему были интересны собранные ученым факты, а так же нравилась его спокойная манера повестовования. Боги и их дела вовсе не принижались автором. Он просто пытался понять мотивы тех или иных поступков и проанализировать их последствия. Клайду показалось, что в тексте сквозит нотка извинения перед высшими существами за все позднее придуманные людьми глупости. Причин объявлять эту книгу еретической с точки зрения Клайда не было никаких. Скорее, наоборот, она будила живое сочуствие творцам и уважение к их мощи.
        Он завершил чтение после полудня, и хотел поговорить с ученым о книге, но тот обучал орков какой-то команде, и Клайд не стал им мешать. Потихоньку он пробрался в библиотеку Школы, стараясь не попадаться на глаза слишком большому количеству людей.
        Библиотекарь, конечно, узнал его, и с вниманием выслушал. Заодно Клайд передал ему привет от Вивиан. Сухими пальцами необычайно ловко книговед обернул яркую синюю обложку «Осмысления чудес» каким-то затертым пергаментом, закрепив его на сгибах. И вот неприметная старая книжка встала на одну из верхних полок, где, как известно всем ученикам, обычно хранятся личные книги наставников.
        - Видишь, я спрятал ее буквально на видном месте, - заговорчищески
        шепнул ему библиотекарь. - Каждый, видя ее, будет думать только о том, что это НЕ его книга. Ее никто не тронет, поверь мне, ни ученики, ни маги. А теперь я напишу тебе записку, а заодно уж прихвати для Лайонеля кувшин яблочного сидра и пирог, а то он неделями не появляется в городе. Боюсь, не питается ли он тухлой рыбой вместе со своими орками.
        Клайд изумленно вскинул брови.
        - Молчу, молчу, конечно же, это пока секрет. Просто я гуляю там иногда, знаешь ли… - смутился библиотекарь.
        «Просто ты волнуешься за старого друга, не так ли?» - подумал Клайд, принимая от старика гостинцы для Лайонеля.
        Снова приближаясь к месту необычных экспериментов, Клайд соблюдал осторожность, чтобы не лишить ученого еще нескольких «экземпляров». Однако, тот сам поспешил ему навстречу, и потребовал подробнейшего отчета о судьбе книги. По ходу дела он отхлебывал из кувшина и отламывал от пирога, принесенного Клайдом, но, похоже, сам не замечал этого. Когда маг закончил свой рассказ приветами от библиотекаря, Лайонель недоуменно уставился на корку у себя в руке. Потом вздохнул и спросил Клайда:
        - А он не уточнил, с чем был пирог?
        - Судя по запаху, с мясом. - ответил Клайд, с трудом сохраняя
        серьезность.
        - Скажи, что было очень вкусно, - улыбнулся ученый.
        - Я уже собирался домой, на сегодня мои занятия здесь закончены.
        Пойдем, ты проводишь меня, и дома я напишу тебе бумагу для Зигаунта.
        Знаешь, я ведь помню его совсем мальчиком, он жил у меня в Глудине несколько месяцев перед тем, как отправился сюда, в Школу. Такой был умный и воспитанный, что иногда казалось - это не живой ребенок, а магическая кукла. Он сирота, рос у каких-то дальних родственников, но, похоже, они заботились о нем хорошо. Он был очень аккуратным, как не всякая девочка в его возрасте бывает, и уже умел читать и писать. Наше с ним любимое развлечение по вечерам составляли разные игры со словами…
        Лайонель вздохнул. Казалось, этому человеку действительно трудно совместить маленького аккуратного мальчика и грозного фанатичного представителя Церкви.
        В крошечном домике, состоящем из кухни-прихожей и комнаты-кабинета, он сразу направился к огромному столу, заваленному бумагами и пергаментами. Клайд с любопытством озирался. На стенах весели чучела и уменьшенные муляжи монстров. На подоконнике примостилось целое стадо деревянных солдатиков - кособоких уродцев, изображавших игрушечное войско орков. Непонятно, имелись в виду орки Высшие или орки-монстры, поскольку солдатики были совершенно безлико-зелеными. У многих мальчишек в Школе Магии в первые годы обучения были подобные игрушки, покуда тренировки на живых монстрах не затмевали интерес к баталиям на полу в спальне. Похоже, Лайонель купил их, чтобы изобразить свое подопытное стадо. Солдатики были расставлены вокруг наперстка, и Клайду сразу почудился запах тухлой рыбы.
        - Я надеюсь, что Зигаунт не забыл наши игры. Да, я на это надеюсь, - бормотал Лайонель тем временем, вытаскивая чистый лист из ящика стола. - Я мог бы так пошутить с ним и теперь, но я дал тебе обещание, да уж… Но все-таки я не собираюсь облегчать ему задачу.
        Клайд тем временем в недоумении огляделся еще раз. А кабинете были только рабочий стол, многочисленные полки по всем стенам и два верстачка, заставленных склянками и заваленных какими-то сушеными растениями. Возле стола приткнулось несколько табуреток и кресло. Где же ученый спит? Прямо на полу? Тут он поднял взгляд и заметил под скатом крыши крохотный чердачный альков, наполовину занавешенный мятой портьерой. Туда вела узенькая лесенка у стены. Был виден угол кровати и вешалка для одежды.
        Лайонель тем временем уже закончил писать. Он небрежно свернул пергамент в трубочку, даже не попытавшись скрепить его печатью или завязать. В его глазах прыгали смешинки.
        - Можешь прочитать, молодой человек, я не возражаю! Кажется, Зигаунт намеревается зачитать мое отречение во всех Храмах? Так что никаких секретов! - и Лайонель потер свои ладошки.
        Клайд понял, что тот написал что-то необычное и жаждет увидеть хоть чью-то реакцию. Поэтому маг решительно развернул пергамент и зачитал вслух:
        «Сим нижеподписуюсь в заявлении совершеннейшего совпадения моего частного субъективного мнения с официально существующей концепцией Церкви Создательницы Нашей Эйнхазад в вопросах теологического отождествления явлений, терминологически причисляемых к чудесам, а также заверяю в своей несомненной незаинтересованности в регистрации, коммерческом и некоммерческом использовании, передачи по наследству, моих авторских прав на книгу, поименованную «Осмысление чудес», ниже именуемую просто Книга…» - Клайд поперхнулся.
        Тескт, написанный убористым, но четким почерком, тянулся до конца свитка.
        - Видишь ли, - очень самодовольно усмехнулся Лайонель, - Я мог бы составить эту расписку так, что она еще и не являлась бы отречением. Но, боюсь, что рано или поздно Зигаунт бы понял это, и получилось бы, что я тебя обманул. Пусть уж получит настоящее отречение, только ему вряд ли захочется зачитывать этот канцелярский бред с амвона. Все равно никто не поймет, о чем речь, кроме самих клериков и пары-тройки судейских крючкотворов!
        - Н-да, - только и смог сказать Клайд. Он надеялся, что Зигаунт не
        сорвет свою досаду за эту шутку на нем. Завязав свиток кожаным шнурком, валявшимся тут же на столе, маг попрощался с Лайонелем. Ученый проводил его до порога, но было видно, что он уже думает о чем-то своем. «Надеюсь, он запирается на ночь?» - беспокойно подумал Клайд и прислушался. Изнутри лязгнул засов. Прирученные орки - это, конечно, забавно, но ведь нет пока никакой гарантии, что приручение длится постоянно.
        
        Глава 12. Возвращение на материк
        Остаток дня Клайд решил провести в городе. До сих пор он заходил туда мимоходом, и не особо обращал внимание на окружающих. Теперь же его удивила изрядная толпа, клубившаяся у Северных ворот городка. Там было много учеников и курсантов, но встречались и довольно продвинутые маги и бойцы. Встав в сторонке, Клайд попытался понять, что там происходит. Похоже, народ за воротами просто беспорядочно сражался друг с другом. Одна девчушка, только что сбитая мощным заклинанием, подбежала к Клайду:
        - Эй, у тебя какие-нибудь защитки есть?
        - Есть, - растерянно ответил Клайд и нацелил на нее посох.
        - А что это вы делаете? - поинтересовался он по ходу дела.
        - Деремся! Я такая крутая! Я снесла этой эльфячке почти 200 жизней! Правда, уровень потеряла. Хочешь с нами? Так весело!
        - Э-э… а какого ты уровня?
        - Я-то теперь 7-го. Но там у нас есть гном 40 с чем-то, он как даст раз, так пока никто не устоял еще! Зато ребята ему дракончика забили. Он даже плакал. А Заклинание Оживления в нашей лавке не продают… Пропал дракончик.
        - А… зачем вы это делаете?
        - То есть? Мы так тренируемся.
        - Но… тренироваться надо на монстрах!
        - Фу, это так скучно! И переться далеко! Мне бы еще тунику прикупить как у тебя, и посох! Я бы им показала!
        - Но ты же не растешь в уровне, только теряешь. И денег никогда не накопишь на тунику.
        - А как деньги раздобыть, ты знаешь?
        - Охотиться, конечно.
        - Да ну тебя. Не хочешь, не говори. Я вот кого-нибудь пристукну и уровень верну. Зато так весело! Давай я тебя стукну первая, если ты боишься! У тебя наверняка жизни больше!
        - Спасибо, я сейчас занят, - не нашелся что еще ей сказать Клайд.
        - Ну, приходи потом! Мы тут почти всегда веселимся! - с этими словами девчушка ринулась в гущу бойцов и начала азартно пуляться «Ударом ветра» в высокого парня в доспехах. Эльфийка в потрепанной ученической робе неожиданно обездвижила ее. Клайд никогда еще не видел в действии заклинание «Корень дриады», но сразу узнал его по розоватому свечению, словно сковавшему ноги девчушки. Та растеряно моргала, глядя, как на нее опускается меч. Через минуту она снова подбежала к Клайду сзади.
        - Когда тебя «укореняют», ты все равно можешь читать заклинания. - сказал он ей.
        - Чего? - удивилась та.
        - Ну, когда на тебя использовали «Корень дриады», ты двигаться с места не можешь, а драться и колдовать на месте запросто.
        - Ух! А я не знала! - восхитилась та. - Ну, держитесь у меня! - и она снова ринулась в толпу. Под ногами у дерущихся прыгал маленький дракончик, потом он повалился на бок. Эльфийка в старенькой робе немедленно оживила его. Становилось ясно, что не все дерущиеся - ученики. До Клайда долетали крики:
        - Я больше никогда не буду белым и пушистым, о горе!
        - Ты дерешься со мной или с ним?
        - С обоими!
        - Дайте я один шлепну дракона!
        - Только за деньги! Мы все тоже хотим!
        - Пустите меня к этой драной эльфятине! Она давно не валялась!
        - Кто там хочет поваляться? Я потом оживлю!
        - Уберите извращенца! Он стоит на моем трупе!
        - Затнись, я только хотел посмотреть, что со мной будет, когда ты вскочишь!
        Клайду стало неприятно дальше наблюдать это побоище. Было похоже, что ребят не волновало абсолютно ничего, кроме развлечения. «Хорошо еше, что они не охотятся для хохмы на нормальных учеников по Острову!» - подумал он с какой-то брезгливой неприязнью.
        Ему захотелось немедленно уйти подальше, и он отправился к своему любимому водопаду. Там, как всегда, топтались на месте пара орков, верфольф, голем и паук. Клайд решил расчистить себе дорогу к холму, чтобы не бегать, как в детстве, в обход. Теперь-то все эти твари были для него работенкой на один раз. Он начал с орков, потом пришел черед паука, потом остальных.
        Когда паук упал на траву, раздался странный приглушенный звон. Так обычно срабатывает магический предмет, позволяющий сохранять кикие-либо составляющие монстров от исчезновения. Наставники часто вручали ученикам подобные вещички, посылая их на задание. Но сейчас-то Клайд не на задании! Он уже и не помнит, когда последний раз выслушивал чьи-то указания, не считая Зигаунта, конечно. В недоумении он заглянул в магический футляр. Там, в прозрачных ячейках, могли храниться самые необычные штуки: камни и оружие, свитки и осколки, черепа и кости. Они не занимали места и ничего не весили, а извлечь их оттуда мог только владелец магического предмета, давший задание. Последние полтора года там было пусто. А теперь в ячейке лежал кровавый коготь паука. Клайд хлопнул себя по лбу: мастер-зверовод!
        Как он мог забыть! Теперь у него уже не было такого горячего желания завести волчонка. Он стал осознавать, что это связано с большими хлопотами. К тому же многие знакомые рассказывали, как слаб волк в бою и как тяжело его прокормить. Но попробовать стоило.
        И Клайд отправился за водопад, где пауков было великое множество.
        Под вечер, набрав необходимое количество когтей, Клайд снова выкупался, на этот раз прямо в водопаде. Потом зашел попрощаться по очереди с библиотекарем и с учителем. В город заходить не стал, сразу свернув на дорогу, ведущую в гавань. В попутчиках у него оказалась на этот раз разношерстная компания. Были там гномочки, несколько бойцов, маги, орк и эльф. Все дружно переговаривались. Гномочка показывала, как у них в горах танцуют, эльф тоже присоединился к ней. Кто-то расспрашивал, что делать, если судно утонет. Кто-то предлагал спеть хором. Клайд заметил на носу, отдельно от всех, давешнюю девчушку из города, но подходить к ней не стал. У него создалось впечатление, что они с ней говорят на разных языках.
        В Глудине он не спеша добрался до храма. Он уже гораздо более ловко пробирался в толпе, почти не обращая внимания на вывески. Зазывные крики тоже уже не оглушали его, и он стал различать отдельные реплики. С усмешкой послушал, как яростно торговались два гнома, посочувствовал потерявшему в бою меч, покачал головой, когда народ начал собирать группу для охоты на ПК, и та девчушка с Острова стала в нее проситься с жизнерадостным энтузиазмом. От близлежащей арены доносились крики торжества и ярости. Кто-то просил защиток. Кто-то искал рыжих медведей. Молодой эльф в центре площади надменно требовал указать ему эльфийский Храм, отказываясь входить в человеческий. Гномочка с ярко-розовыми косичками ходила на руках, собравшиеся зрители хохотали и хлопали ей. Прибежали два ПК, сильно запыхавшиеся, запыленные. Их сразу стали расспрашивать, почему они «покраснели». Видимо, это были не психи, а просто бойцы, неудачно ввязавшиеся в драку с кем-то. Их здесь знали. Они начали было сердито оправдываться, но тут прибежал стражник и уложил обоих на месте. Никто и пальцем пошевелить не успел. Начались споры, стоит
ли дать ребятам пережить «малую смерть» или все-таки применить на них «Оживление». Гномка с розовыми косичками привела волшебницу с луком и стала упрашивать оживить темного эльфа, потому что «он так классно хохочет». Народ веселился над этой сценой. Волшебница оживила эльфа, и тот, устало привалившись к арке ворот, специально для гномочки смеялся отрывистыми хриплыми смешками, поджидая, когда решится судьба его приятеля. Тот выбрал «малую смерть», и через несколько минут оба скрылись в направлении пролома в стене.
        Клайду на минутку захотелось окунуться в эту бурную жизнь: перезнакомиться со всеми, продавать что-то и покупать, меняться с новыми знакомыми оружием и вещами, бегать с ними охотиться на ПК или на заколдованных болванов, магических кукол, тупо круживших месяцами на одном месте, собирая все ценное, что давала охота на монстров, для своих хозяев-создателей. «Болванчики» сами по себе были безобидные, ни на кого не нападали, но жутко мешали охоте. В некоторых местах было просто невозможно подойти к тварям, потому что на каждую тут же кидался «болван», а то и два. За это их и не любили. Большие компании бегали по укромным уголкам, где «болваны» обычно прятались от всех, задавали всем охотящимся разные простые вопросы. «Болван» обычно был настолько туп, что не мог связать двух слов. Хотя, как в любом деле, случались у «болваноборцев» и промашки. Например, хозяин мог охотиться вместе со своими «болванами», и сразу же начинал отвечать за них в опасной ситуации. Или, мирный охотник замешкивался почему-то с ответом, и его принимали за «болвана». К тому же, каждый ПК, когда его обкладывали, сразу начинал
кричать, что он убивал только «болванов», и без свидетелей доказать, врет он или говорит правду, становилось затруднительно.
        Так что, все очень тесно переплеталось, и трудно было понять, что хорошо, а что плохо. Клайд все четче начинал осознавать, что в жизни нет совсем хороших и совсем плохих, для него во всех гранях жизни ясно стали проступать полутона, противоречивости. И ему даже казалось, что он почти понимает девчушку, проводящую в разных развлечениях все дни, вместо того, чтобы изучать заклинания, оттачивать их, охотясь на сотни монстров подряд, и снова учить, и снова тренироваться. Но с другой стороны, в ее веселье была какая-то обреченная бессмысленность. Она тратила свое время, словно была бессмертным магом древности. Клайд задумался: а может ли такое быть? Ведь если маги древности были бессмертны, кто-то из них мог дожить до наших дней? И, конечно, за тысячелетия этим людям наскучило абсолютно все. Развлекли бы их эти детские забавы?
        С подобными мыслями маг вошел в Храм. Зигаунт беседовал с какой-то жрицей в дорожной робе, и, похоже, заискивал перед ней. Но пока Клайд добрался до него, женщина уже развернулась и двинулась к выходу. Да, это явно была не ученица. Клайда обдал сложный аромат ее духов, а, может, магических снадобий. Красивый резной посох, был поцарапан и запылен. Волосы слегка растрепаны, на рукаве робы прицепился клок какой-то очень странной, синеватой паутины. Чувствовалось, что она только недавно покинула место сражения с монстрами, и торопится туда вернуться. От Храма женщина решительно свернула в сторону Хранителя Врат, а Клайд подошел, наконец, к Зигаунту. Ему меньше всего хотелось сейчас выслушивать самодовольные реплики жреца. Но тот был погружен в свои мысли и молча принял от Клайда свиток. Долго и медленно он читал галиматью, написанную ехидным Лайонелем. Придраться по смыслу расписки было не к чему. Автор отказывался от авторских прав, выражал согласие с позицией Церкви. Зигаунт невольно покачал головой, но с учеником делиться своими соображениями не стал. Он потрепал Клайда по плечу, как малолетнего
прислужника, и сказал устало:
        - Ты выполнил все, что требовалось. Думаю, ты можешь получить
        Знак Прохождения и продолжить свое обучение. Мы еще не раз встретимся с тобой, потому что теперь я буду твоим наставником. Я обучаю заклинаниям всех молодых клириков, приходящих в Глудин, - И он жестом показал, что Клайд может идти.
        
        Глава 13. Новоиcпеченный клирик
        Маг вышел из Собора, мысленно поклявшись обращаться впредь в Храмы других городов. Ему не хватало самой малости, чтобы получить долгожданное звание клерика - он должен был достигнуть 20 уровня. Припоминая свой справочник, Клад прикинул, что ему стоит поохотиться на скелетов у озера, хотя ящероиды из тех, что помощнее, тоже подходили для этой цели. Он покинул Глудин через восточные ворота и прошел немного по дороге, все еще не определившись с выбором. На невысоком холме справа от дороги как раз маячила плечистая карикатурная фигура ящера-воина, в шлеме с рогами и с копьем наперевес. Клайд поднялся на холм, и увидел поодаль нескольких разведчиков и простых солдат. Они, к сожалению, были уже не так интересны для него. Он быстро зарядил посох и расправился с воином. Отдаленные монстры не повели глазом, он был достаточно далеко от них. Поляна опустела, а Клайд засобирался дальше, когда из воздуха рядом с ним послышалось позвякивание и скрежет. Маг отошел на несколько шагов, и новый ящероид появился на поляне. Следом за ним, поодаль - второй, а на горке третий. Все они находились в пределах выстрела, но
достаточно далеко друг от друга и от прочих сородичей. Клайд пришел в восторг! Быстрое месторождение! Он много раз слышал рассказы о таких удобных для охоты местечках, но ни разу не находил. Помнится, они с Сэйтом пытались найти быстрое месторождение Паука-Клещевика, про которое ходили слухи среди эльфийских учеников, но потом плюнули на это, замучившись отмахиваться от злобных Багряных пауков. И вот ему случайно повезло. Сразу стало ясно, что этого месторождения хватает только на одного, поэтому Клайд бегал, как заведенный, чтобы всякому со стороны было видно: место занято. Несколько раз мимо проносились другие бойцы, но никто из них не успевал ударить раньше, чем маг стрелял. Они убивали мелких монстров по краям полянки и убегали дальше, а Клайд присаживался только перевести дух да накопить магической энегрии. Первый ящер, второй, третий, первый, второй, третий. Как раз когда падал третий, вновь появлялся первый. Но в конце-концов у мага позеленело в глазах от этой карусели. Уходить просто так тоже было жалко. Ведь такое место! Хотелось хоть с кем-то поделиться.
        Наконец, к краю поляны подбежала гномочка и нерешительно застыла. Она была одета в дорогой доспех и сразу развеяла сомнения насчет своей принадлежности к «болванам» тем, что спросила у Клайда:
        - Ты не знаешь, что с ящериц можно «награбить»?
        - Нет, я же не гном, - улыбнулся ей Клайд. Она собралась вежливо уходить в ту сторону, где паслись разведчики с солдатами. Но Клайд остановил ее:
        - Иди сюда, я уже ухожу. Тут лучше.
        - Чем лучше? - удивилась она, обводя взглядом пустую полянку. Тут как раз первый ящер появился рядом с Клайдом.
        - Тут быстрое месторождение! - похвастался маг таким тоном, словно сам его создал. Но гномочка вполне разделяла его восхищение:
        - Ух ты! И много их тут?
        - Всего трое, но это на самом деле быстрое место, - он приглашающее махнул в сторону второго и третьего монстров. Гномка испустила боевой клич и бросилась на ящеров. Через минуту три зеленых фигуры снова стояли перед ней.
        - Спасибо! - радостно воскликнула она - Классное место!
        Клайд привычно ответил:
        - Нет проблем! - и двинулся в гости к скелетам.
        На Феллмерском озере он провел несколько дней, но все-таки добился 20-го уровня. С бьющимся сердцем он отправился в Глудин, получать звание клерика. Глава Храма поздравил его и вручил ему новый магический браслет. На нем под именем Клайда значилось теперь: клерик! Нетерпение мага было так велико, что он смирился с еще одной встречей с Зигаунтом. В вещевом мешке давно ждала своего часа книга с заклинанием «Хождение с ветерком», и вот этот час настал. Клайд получил в свой арсенал новое заклинание. У него стало уже три защитки, и ему срочно захотелось кого-нибудь облагодетельствовать. Он встал на площади и стал ждать, не попросит ли кто-нибудь защиток на дорожку, но никто не обращал на него внимания. Он начал сначала негромко, потом все горло предлагать «Хождение с ветерком». Ноль реакции.
        Наконец, он заметил двух девушек, явно собиравшихся покинуть город. Обе были с парными мечами, значит, скорее всего, воины, а не маги. Они дошли до ворот и остановились, разговаривая друг с другом. Клайд подскочил к ним и быстро наколдовал на обеих свои защитки. Девушки сначала замерли, словно пораженные. Потом звонко расхохотались.
        - Как это мило! Молодой маг! - с трудом проговорила одна сквозь смех.
        - Он такой воспитанный! Надо отблагодарить его! - вторила ей другая. Девушки резко воздели свои парные мечи и в четыре руки навесили на Клайда по меньшей мере дюжину разных защиток, после чего убежали, посылая ему воздушные поцелуи.
        Смущенный маг решил не тратить их ценные заклинания даром, и бросился скорее к озеру, где скелеты уже, поди, заждались его.
        Пообщался он и с мастером-звероводом. Тот с благодарностями забрал у Клайда кровавые когти и вручил магу список членов «Общества любителей животных». Живущие в различных городах, эти люди помогали новичкам узнать ценные сведения о жизни волков и подготовиться к экзамену. Однако, тут мага подстерегала неудача. Он честно стаптывал свои башмаки, мотаясь от Глудина до Гирана, отвлекал от работы разных незнакомых людей и просил рассказать ему о волках. Если учесть, что одним из этих добровольных учителей был стражник, другим Хранительница Врат, а третьим продавщица в магазине, уроки получались весьма отрывочными. То и дело кто-то отвлекал любителя животных от лекции и требовал исполнения их прямых обязанностей. После первой попытки Клайд завалил экзамен, который устроил ему Мартин. Тот сурово покачал головой, но смягчился и позволил попытаться снова, с условием, что претендент заново прослушает лекции в трех городах. Клайд пытался записывать то, что ему говорили, но все равно что-то вылетало у него из головы, а что-то Мартин формулировал другими словами. После третьей попытки он решил обождать немного
с волком. На это уходило слишком много времени.
        
        Глава 14. На поиски Кузьмы
        Через несколько дней, к вечеру, он получил письмо по магической почте. Ему писала незнакомая гномская девушка из элморской деревушки. Он сообщала, что приходится племянницей Кузьме, и что весь этот год он посвятил ее тренировкам. Но потом со стариком случилась беда.
        Слишком долго охотясь на ледниках при ярком солнце, Кузьма заработал себе снежную слепоту. Он не ослеп совсем, но видеть стал хуже, и с какими-то провалами. Сперва он скрывал это от всех, но вскоре это стало заметно даже зеленым новичкам: то старый гном не видел монстра у себя под носом, то вдруг бросался на того, с которым уже кто-то сражался, то испуганно озирался, если с ним заговаривали, потому что не видел стоящего в двух шагах от него, а когда отправился однажды на деревенский рынок, посмотреть, что там продают, то долго с досадой возмущался, что все торговцы куда-то подевались, в то время как площадь возде Хранителя Врат была полна лотошниками.
        Когда же ветеран понял, что его увечье стало заметным для окружающих, он сразу стал собираться на материк. Друзья и родичи уговаривали его найти лекаря или отправиться на покой, но он уперся, заверяя, что глаза подводят его только в заснеженном Элморе, а на травке все снова станет хорошо.
        Так бы он и канул неизвестно куда, если бы не два обстоятельства. Во-первых, он часто говорил, что у него на материке остался друг-маг, который как раз должен был выучится достаточно, чтобы помочь с хворобой. Во-вторых, перед отъездом гном стал тщательно копить листочки-противоядия. Он собирал их с тщательностью, наводящей на мысль о том, что охотиться он собирается на кого-то ядовитого.
        Вот и решила племянница написать другу Кузьмы, чтобы тот присмотрел за старым гномом. Она уверена, что ничего о своей болячке дядя магу не написал, и не сообщил, куда направляется, но, может быть, Клайд сможет найти этого ворчуна и действительно помочь ему.
        Магу стало грустно. Он никак не ожидал проявлений болезни или слабости от могучего гнома. Седая борода совсем не делала того дряхлым! Кузьма был полон сил, и вдруг такая коварная болезнь!
        Немедленно заверив незнакомую гномишку, что сделает все возможное, он уселся на обочину со своим справочником, перебирая ядовитых тварей в округе.
        Первое, что приходило в голову, конечно, были различные пауки. Тем более, что Клайд уже успел испытать их яд не себе и на раз. Но что-то ему подсказывало, что пауки, с их дурацкими нитками, вряд ли были той добычей, ради которой Кузьма отправился бы в путь. Маг вспомнил про частые разговоры о разных материалах, которые так необходимы гномам для работы. Хобгоблины? Подходило по полезности, но никакого яда. Орки? Пожалуй, пока что слишком сильные монстры для гнома, и тоже никакого яда.
        Вдруг, как в магическом шаре, ясно и отчетливо он увидел свои последние тренировки перед Испытанием. Он тогда уходил охотиться все дальше и дальше, пока, наконец, не пересек Нейтральные земли и не углубился на территорию темных эльфов.
        Может быть потому, что теперь каменные кошки, пауки и болотные ужасы стали его основной добычей, он не испытывал больше страха или неприязни перед этими землями. Влажный ветер нес ароматы болотных цветов и прелых листьев. Клайду стало доставлять удовольствие пересекать реку вброд, чтобы насладиться особой тишиной этого места. А потом оно и вовсе очаровало его. Что-то творилось тут с солнечным светом, как только пограничный Западный мост оставался позади. Все наполнялось легким сумраком, но не зловещим и мрачным. Нет, это был сумрак покоя, умиротворенность нехоженой сердцевины леса, прохлада, несущая отдых. Острые зубцы одиноких скал, колышущиеся ветви, бархат мха - все это было подобно огромному готическому замку, в котором можно заблудиться, но который гостеприимно укрывает всех вошедших.
        Вскоре Клайд полюбил эти места почти так же, как и светлые рощи на другой стороне долины. Он часто отдыхал на согнутых стволах деревьев, сидя в зеленом переплетении веток и наблюдая за окружающей лесной жизнью. И каждый поход туда был на вкус как вода Западной реки - горьковатый, но освежающий. Он по-иному начал смотреть и на темных эльфов, словно заглянув им в душу.
        А после того, как он увидел монумент Шилен в их подземном городе, Клайд долго потрясенно сидел на теплой каменной ступени и всматривался в прекрасное, но печальное лицо Матери Эльфов. Густая тьма затягивала купол пещеры, в которой не осталось почти ничего от дикого русла подземной реки, проточившей когда-то ее. Темный камень выпустил из своих недр затейливые лестницы, точеные перила, покрытые узорами здания, колонны. Камни мостовой образовывали рисунок, который был прекраснее знаменитых орочьих ковров. Строгие линии стен контрастировали с извилистыми линиями растительных барельефов, словно пробивающихся из них. Магические светильники озаряли улицы, но в то же время своим холодным свечением подчеркивали непроглядность темноты за пределами города. И там, над простирающейся к своим детям рукой Богини, в вечной тьме, кружились и кружились созданные магией ледяные звезды. По ладони божества непрерывно змеились голубые молнии, и их легкий треск отражался в гулком пространстве шелестящим эхом, словно звоном Вселенной.
        Когда-то давно город темных эльфов был всего лишь переплетением узких и низких коридоров, куда их племя удалилось, чтобы никто не мешал им постигать магию тьмы. В этих норах они научились передвигаться на удивление быстро и ловко. Наверное, не обошлось тогда без магиии, но магии постоянной, вошедшей в их кровь и плоть. До сих пор достаточно увидеть бегущего темного эльфа, чтобы воочию представить те давние подземные ходы, по которым можно было передвигаться только низко согнувшись и оберегая голову. Но постепенно коридоры расширялись руками поколений мастеров, пока подземное обиталище не превратилось в город, размерами не уступающий городам на поверхности земли.
        Теперь не только ходить, но и проехать верхом на драконе здесь не составило бы труда. Но манера передвижения у темных эльфов cохранилась. Как и царственная осанка благородных изгнанников.
        А вот подземное святилище Шиллен пугало Клайда. Оно ясно напоминало ему, как, в сущности, много различий и древних обид лежит между расами мира. Темная энергия, бьющая по его магическим чувствам наотмашь, была преисполнена даже не ненависти, а застарелой, отчаянной боли. Движимые такой болью подобны обезумевшим в битве, потому что не щадят ни себя, ни других. Молодому магу отчаянно хотелось утешить эту боль, примирить старую вражду, перешедшую к разумным от их создателей. Но сам он был настолько мелок перед потоком страдания Богини, что не смел даже вымолвить слова.
        Он старался больше не посещать этот Храм, радуясь, что темные эльфы не украшают копией этого изображения Шиллен свои гильдии в городах, подобно статуям Эйнхазад в человеческих храмах.
        Там, в темных землях, он не только охотился, но и исследовал новые места.
        Однажды, пробираясь к Школе Темных Искусств, он увидел полуобнаженные женские фигуры, парящие на темных кожистых крыльях неподалеку от въезда в Школу. Это были суккубы - обладающие темным могуществом духи плотского влечения. Они никогда не нападали первыми, с птичьими криками бессмысленно паря над полянами или перелетая между деревьев.
        Клайд подошел к ним поближе, движимый любопытством и страхом: вдруг на него подействует влекущая магия этих тварей. Но их совершенные тела не вызывали в нем никаких эмоций. Скорее, двоякий интерес волшебника: как это было создано и как это уничтожить.
        Бледная серовато-синяя кожа неживого оттенка, белесые густые волосы, скрепленные в прическу, напоминающую то ли хвост змеи, то ли жвала насекомого, и сладковатый трупный запах, еле различимый, и оттого особенно омерзительный - нет, эти существа не могли разбудить в нем даже отдаленного мужского интереса. Было ясно, что созданы они по образу темных эльфиек, но отличались от них так же сильно, как змея от человеческой руки.
        Зато его опыт пополнился в результате сразу и удачной добычей и неприятным ощущением от действия магического яда. К счастью, яд не был смертельным, он только ослаблял жертву настолько, что она становилась легкой добычей суккуб. Но Клайду удалось убежать от крылатых убийц, унося в заплечном мешке разные материалы и даже штаны от магической робы, которые он потом удачно продал в деревне светлых эльфов.
        И теперь, захлопнув справочник, Клад торопливо пустился на север. Он был уверен, что угадал, куда направился Кузьма.
        По дороге к землям темных эльфов он не преминул навестить Сейта. Это была радостная встреча, слегка омраченная ее краткостью. Новостей у Сэйта было немного: кое-что интересное он раскопал в книгах, немного, часа на четыре, если говорить кратко. А еще упорный эльф все-таки нашел то быстрое месторождение Паука-Клещевика, и проводил там почти все дневное время. Пересказ книг пришлось отложить на будущее. Они потренировались немного на пауках, рядом, не объединяясь, потом Клайд наложил на друга свои защитные заклинания и отправился дальше.
        Восточную часть темных земель он пробежал как можно скорее. Ему казалось, что его кто-то подгоняет. Но когда дорога свернула в сторону Алтаря Начинаний, он замедлил шаги. Среди деревьев в этой части леса мелькало множество невысоких коренастых фигурок. Было сложно разобрать, кто из них живой гном, а кто - магическая кукла. Порой гномы нанимались на работу по добыче разных полезных вещей, и, хотя они оставались при этом вполне живыми, быстро тупели на подобной бесконечной охоте, не интересуясь уже ничем, кроме набивания заплечных мешков. Таких добытчиков в насмешку называли «пахари» или «фермеры», потому что они упорно окучивали одно и то же пастбище монстров месяцами, лишь бы добыча была обильной. Порой их пытались прогонять, особенно если они мешали выполнению чьих-то заданий или нормальным тренировкам. Порой даже убивали. Но они с муравьиным упорством возвращались позже, или переходили на соседнюю поляну, только и всего.
        Сейчас Клайд был уверен, что тут множество «пахарей» и несколько «болванов», но его интересовал один-единственный нормальный гном.
        Словно в ответ на его мысли, за аркой согнутого ствола раздалось прерывистое, похожее на икоту, оханье, типичное для отравления. И тут же знакомый бас крикнул в пространство:
        - Есть тут хоть у кого противоядия?
        Разумеется, фермеры и болваны продолжали ритмично рубить монстров неподалеку. Они сами никогда не лечились, предпочитая отлежаться в сторонке, покуда действие яда закончится. Зачем использовать противоядие, если оно стоит денег?
        Клайд не разбирая дороги запрыгнул на кривое бревно, и его глазам предстал Кузьма. Старик ни капли не изменился за прошедшее время, по нему нельзя было сказать, что он ослаб или угнетен чем-то. Он все так же решительно покачивал палицей в правой руке, и его спина не согнулась. На гноме был все тот же недорогой доспех, в котором он явился когда-то к Клайду в Глудин. У мага комок встал в горле. Но фиолетовые, как чернила, облака магического яда растекались вокруг Кузьмы, и некогда было предаваться воспоминаниям. Клайд с непередаваемой гордостью исцелил отраву и прибавил гному здоровья. Не забыл он и про защитки. Кузьма ошеломленно замер на секунду, прислушиваясь к своим ощущениям, потом поклонился куда-то в сторону и поблагодарил:
        - Спасибо тебе, незнакомец. У тебя есть еще немного противоядия? Я бы купил у тебя несколько, а то в этом лесу без них трудновато. Мой запас уже кончился. И еще - скажи мне, как ты умудрился справиться с ядом, не передавая мне целебных листиков? - В Кузьме проглядывала сквозь явное смущение прежняя практичность и любознательность.
        - У меня есть кое-что получше сушеной травы, дружище!
        - воскликнул Клайд, спрыгивая с дерева.
        - Я лечу отравление магией, и у меня наконец есть «Хождение с ветерком»!
        
        Глава 15. Напарники снова вместе
        Гном покрутил головой, пытаясь рассмотреть мага, потом глаза его широко распахнулись и ожили: он увидел его. Снежная слепота на некоторое время отступила, как всегда непредсказуемо. Друзья отошли в безопасное место и принялись пересказывать друг другу произошедшее с ними в разлуке. Гном хлопал Клайда по плечам, осматривал его со всех сторон, и даже заставил пробежаться, чтобы посмотреть на действие «Хождения с ветерком».
        - Вот теперь ты нормально бегаешь! - одобрительно крякнул он.
        Кузьма не стал отпираться, когда Клайд сообщил ему о письме племянницы, хотя немного смутился.
        - Что ж, так оно и было, - покачал он головой. - Я не мог оставаться
        больше дома, потому что опасности от меня для малышни стало больше, чем пользы. Да и добыча там мелковата. Ну а что тебя не стал беспокоить… надеялся, что тут моя хвороба постепенно пройдет.
        Клайд не был дипломированным лекарем, он всего лишь владел магией восстановления здоровья, утраченного в бою. Но кое-что о целебных травах он все-таки знал. Оставив гнома отдыхать у подножия холма, Клайд взобрался на отвесные склоны в поисках горных трав, способных помочь его другу. Правда, этот способ лечения, в отличие от магического, был долгим. Но другого Клайд не знал. Он прошелся по гребню гряды, наслаждаясь свежим ветром, дующим с океана. Никогда раньше ему не приходилось бывать тут. Внизу суетливо перемещались на крохотных крылышках черные фигурки суккуб, похожие с высоты на каких-то насекомых. Между ними сновали деловитые фермеры-гномы. Об ствол упавшего дерева снова и снова бился недостаточно сообразительный болванчик. Клайд пересек вершину холма и глянул на другую долину, лежащую к югу от хребта. У него перехватило дыхание. Огромные огненные чаши стояли на ровной площадке у самого берега. Больше всего это напоминало некое святилище, с алтарями, испускающими жар. Повсюду вокруг алтарей парили над травяным покровом прозрачные фигурки Духов Ветра. Клайд и не знал, что этих Духов такое
множество! В его справочнике поминался только Шепчущий Ветер. Здесь же кружилось не менее пяти различных видов Духов Ветра. Некоторые из них были крупнее прочих. Внешне они напоминали Лирейн из эльфийских земель, только аура их грозно наливалась алым для мага. Клайд торопливо вернулся на северную сторону холма и спустился к Кузьме.
        Он сделал отвар для промывания глаз из собраных трав, а также посоветовал другу прикрепить на веки плотные листья дерева, оставив для взгляда лишь маленькие отверстия. Это должно было рано или поздно помочь справиться со снежной слепотой. Но гном не собирался сидеть без дела и ждать своего выздоровления. Они с магом бурно поспорили на эту тему, и кряжистый работяга победил. Клайду вменялось следить, чтобы гном не отнимал сослепу добычу у других, предупреждать о новых монстрах, подлечивать его и сбивать отравляющие заклятия.
        Это была непростая задача. Сперва им пришлось заново привыкать к работе в паре. Клайд на автомате продолжал пользоваться «Ударом ветра», и это приводило к тому, что суккубы бросались на него, не обращая внимания на гнома, неуклюже бегущего за ними и пытающегося использовать «Грабельки». К тому же быстро кончалась вошебная сила, и нечем было лечить неутомимого напарника.
        Вскоре Клайду стало понятно, что Кузьме нужно говорить, если в одном месте собралось больше двух тварей, потому что он и это не всегда различал. Один раз четыре злющие хищницы уложили обоих бойцов. Клайд еле успел, отбиваясь из последних сил, предупредить гнома, чтобы тот не входил в состояние «малой смерти». У мага в запасе было ни разу не опробованное заклинание «Оживление».
        Оказавшись в подземном городе, маг со всех ног бросился к Хранителю Врат, надеясь, что у него хватит денег на перемещение. Он никогда не был так расточителен раньше.
        - В Южное Темнолесье! - выкрикнул он торопливо. Оказавшись в
        знакомом лесу, Клайд вдруг осознал, что совершенно не помнит, где происходил их последний бой. Он начал осматривать ближайшие поляны, заглядывая под согнутые стволы, обошел две скалы по кругу. Невольно ему вспомнилось, что владелец волчонка может оживить того только в течении 3 минут! А вдруг и с разумными есть такое же ограничение? Наконец, он подбежал к распростертому на траве гному. Было так странно видеть его неподвижно лежащим! От волнения Клайд не сразу сумел правильно прицелиться. Эффект от заклинания был громовой: вспышка, резкий хлопок, взметнувшиеся лучи света - и Кузьму словно подбросило на ноги…
        Соратникам пришлось обсудить разные виды опасности, о которых следовало предупреждать полуслепого гнома. При этом привыкший полагаться на себя Кузьма горячо убеждал мага пореже использовать излечение во время боя. Он был уверен, что и половины здоровья достаточно для охоты. Клайд же не был в этом убежден, и предпочитал видеть друга в полном здравии, пусть даже ценой лишних затрат магической силы. Так что они постоянно спорили и опробовали новые стратегии. Фермеры изрядно усложняли их задачу, уж очень их было много в этом месте. В таком скоплении народа то и дело возникали магические лакуны, водух дрожал и плыл, как от жары. Только после редких появлений охотников на болванов фермеры исчезали ненадолго, отсиживаясь где-нибудь неподалеку. Через некоторое время они стали так сильно раздражать Клайда своей показной тупостью, которую, похоже, изображали для вида, что он перестал предупреждать Кузьму о том, что та или иная тварь уже занята другими. Тем более, что у фермеров была странная привычка подойти к монстру и замереть, будто ожидая чего-то. Порой Клайд предпочитал немного подставиться, метнув в
суккубу издалека какое-нибудь заклинание, чем отдать добычу пахарям. Если же те все равно устремлялись за раненой хищницей, то маг торопливо добивал ее магией. Конечно, при этом гном не мог воспользоваться своими заклинаниями, и ворчал на мага. Он, конечно, тоже не был в восторге от своих сородичей, но, все-таки немного сочувствовал им.
        - Не от хорошей жизни они сюда нанялись, - качал он головой. - И
        ничего хорошего не видят. Потом приедут домой - богатые, но словно пустые внутри. Ни славы, ни званий, ни новых мест они не увидят. Ничему не научатся. Так и умрут никем. Отстань от них, пусть уж… пашут.
        - Я и не пристаю, - отговаривался маг. - А только я первый ту
        суккубу выбрал! И нечего лезть!
        Иногда фермеры приводили с собой болванчика-мага. Один на всю их толпу, сделанный в виде темного эльфа, болванчик скупыми жестами направлял то на одного, то на другого пахаря свой посох. Но порой он забирался в заросли и не мог выйти оттуда, как фермеры ни старались его вывести. Или утыкался лицом в ствол дерева и не мог решить, с какой стороны его обойти.
        Кузьме не становилось существенно лучше. Глаза по-прежнему подводили его. В конце концов упрямый гном решил-таки поменять вид деятельности. Отправившись как-то раз в гномскую деревушку с грузом железных поковок, он вернулся навьюченный сверх всякой меры зарядами для магического и обычного оружия. Похожие на белые коконы, содержащие в себе силу духов заряды, высовывались из мешка гнома, из его карманов и даже из-за пазухи. Под их тяжестью выносливый Кузьма еле ковылял.
        - Вот! - решительно заявил он. - Займусь покуда торговлишкой. Все равно нам с тобой нужно обновить и оружие, и броньки. А по вечерам буду с тобой ненадолго на охоту ходить. А ты все полезное теперь не расфуфыривай по скупкам, тащи мне. Я его к делу буду пристраивать!
        Клайд помог другу доковылять до южных ворот Глудина. У северных ворот на площади было слишком много лотошников, и еще один гном затерялся бы там, как песчинка на пляже. Западные ворота выходили в порт, а восточные на дорогу к Глудио. Друзья рассудили, что только через южные ворота покидают город те, кто собирается охотиться в его окрестностях, а значит, могут заинтересоваться немаркированными зарядами для простого оружия, которое еще не успели поменять на профессиональное.
        Заодно гном выставлял на продажу то одну, то другую добытую на охоте вещичку. Предварительно они с Клайдом перебирали всех знакомых: не нужна ли кому-нибудь новая роба или башмаки покрепче. Но покуда уровень их находок редко превышал то, что уже имелось у Эмми, Сэйта и племянницы Кузьмы.
        Однажды гном помянул, что его племяшка тренируется с двумя кастетами. Этот не совсем типичный для гнома выбор удивил Клайда.
        - Да, покуда она еще не выучилась и «оглушалку» не может использовать, зачем ей палица? У меня был молот, хороший молот, в магазине не купишь, надо было кое-кого там из тварей потрясти в шахтах. Серебряный. Я ей оставил. А палицу свою старую оставил другому родичу, он двоюродный брат приемного сына второго мужа моей троюродной сестры. А все-таки родня. Ну, а когда приехал на тот год к своим - смотрю, Маруська уже с двумя молотками в торбе носится, а у самой кастеты - трах-бах! Удобная штука для новичка. Начал спрашивать - откуда взяла. Оказалось, Сонечка нашла, аккурат в том месте где мы с тобой пиявок лупили. Примерила на себя - «оглушалка» не работает, вот и отнесла девчонке. Хотел я ее поблагодарить, так она опять куда-то усвистела. Беспокойная - потому как пригляду за ней нету. Родни почти что никакой, опять же жениха ей не сговорено. Вот и носится, как мальчишка, - гном немного смутился, явно чувствуя, что сболтнул лишнее, и Клайд не стал уточнять подробности гномских отношений. Он и так услышал больше, чем мог надеяться любой не-гном.
        Жизнь повернула на новую стезю. Теперь Клайд не уходил далеко от Глудина, что бы в случае чего помочь другу донести товар или отвести по-прежнему подслеповатого гнома на место охоты. Зная, что его силам есть предел, гном тем не меее старался из каждого путешествия в свою деревешку извлечь максимум пользы, ведь пользование Вратами каждый раз съедало часть денег. Он нагружался зарядами до предела, а еще часть помогала нести Маруся. Она провожала дядю до самого Хранителя Врат, где уже вступала в силу магия телепорта. Там он подхватывал последний кулек товара, и, не в силах сделать ни шагу, оплачивал перемещение. Оказавшись в Глудине, он спешно отдавал лишний кулек Клайду и брел с остальным товаром на свое место. Там его можно было найти днем и ночью. Иногда гном даже засыпал сидя, полагаясь на нехитрую магию своего лотка: принять деньги, выдать товар, сделать запись о сделке это сооружение могло без участия хозяина. Правда, работало только в его присутствии.
        Через несколько недель Клайд, уверенный, что вынужденное безделье тяготит деятельного гнома, обнаружил, что тот вполне доволен. Торговля шла, деньги не текли рекой, но исправно копились. Так что через некоторое время друзья стали подумывать о дорогих покупках. Сперва очень удачно подвернулся посох для Клайда. Потом гном по частям прикупил себе броньку из шкуры мантикоры. Смотрелась она на нем очень солидно, единственное, что огорчало старика - отсутствие ботинок в комплект к броне.
        - Эти комплекты, они как бы вместе сколдованы. Навсегда. Хоть ты их на охоте добудь, хоть сам сваргань, хоть кузнецу закажи, все едино: есть ботинки, есть волшебная защита, а если не комплект - тогда это просто обычная броня, - рассказывал он Клайду.
        Разумеется, понимая важность последнего элемента брони, все счастливые обладатели ботинок из мантикоровой шкуры заламывали за них несусветные по Клайдовым понятиям деньги. Гном тоже кряхтел и отворачивался от лотков: покупки уже и так пробили брешь в их бюджете.
        Потом ботинки появились как по волшебству, и, судя по все еще набитому зарядами лотку, по божеской цене. Клайд, сгорая от любопытства, стал тормошить гнома, что да как. Тот, посмеиваясь, рассказал:
        - Тут егоза наша пробегала, ну, Сонечка. Она, представляешь, второй раз пыталась волчонка получить, да не задалось у нее с Мартином. Ну, зашла ко мне, поболтать. То да се, рассказал ей про ботинки. Она ничего такого не обещала, просто отправилась по своим делам. А потом письмо присылает: мол, напиши такому-то, он, по доброте душевной, готов тебе уступить ботинки задешево. Она где-то там бегала и всем встречным-поперечным про меня рассказывала. Ну и нашлась добрая душа, для которой помощь важнее выгоды. Бывают же хорошие люди! Написал я ему, оказался тоже гном, Кулибин звать. Продал ботинки, продал как родному! Вот, смотри, как оно действует! - и гном продемонстрировал Клайду свой браслет, на котором полоска магической энергии то вырастала, то уменьшалась, когда Кузьма надевал и снимал новые сапоги. При этом в лице бородатого воина было что-то совершенно детское.
        Кузьма решил отблагодарить Сонечку и постараться купить ей хороший доспех. Клайд настолько загорелся этой идеей, что стал порой прибегать к лотку гнома посреди дня и тихонько покупать у него заряды. Часто друг только вечером замечал такие вливания капитала в свою торговлю, и начинал убеждать Клайда брать заряды бесплатно. Но тот отговаривался, что ему нужно было срочно, а Кузьма задремал, и проще было воспользоваться безотказным магическим лотком, чем будить торговца. Несколько раз Клайд присаживался отдохнуть возле старика, и его начинали возмущать выходки некоторых покупателей. Одни требовали, чтобы гном встал и сразился с ними, а когда тот отвечал руладой храпа, кричали во всю глотку о его трусости. Другие разговаривали грубо: дай сюда, быстро, гном. Третьи требовали снизить цену или немедленно купить у них что-то, только потому что они покупали заряды. Каждый раз Кузьма останавливал возмущенного мага:
        - Да не прыгай ты так! Покупатель всегда прав. Мне от их слов,
        приказов и криков ни горячо, ни холодно. А денежки они нам с тобой платят. Пусть развлекаются, глянь, вон на них девушки смотрят, как же им не покрасоваться?
        Но Клайду все равно было обидно за старика. Конечно, для посторонних это просто еще один гном с лотком, может быть даже пахарь или болванчик, кто его знает. Чего с ним церемониться? Но магу хотелось каждому грубияну дать понять, какой замечательный товарищ Кузьма, и как гнусно орать на старика, который тебя даже не видит. Один раз гном уселся торговать прямехонько возле начищенных сапог какого-то темного эльфа. Тот сперва оторопел, потом потребовал:
        - Немедленно отодвинься от меня, гробокопатель!
        Рядом хором загалдели его приятели:
        - Стукни его по тыкве! Экая наглость!
        - Вот это шуточка! Он испачкал твои сапоги!
        - Надо запомнить его имя! Я веду список тех, кто скоро умрет.
        - Имя как раз подозрительное, такие только у болванов бывают! -
        заводили молодчики сами себя.
        - Подкараулить его за воротами!
        - Пусть поделится с нами своим добром!
        Но пригревшийся на солнышке гном не видел возмущенных снобов, его глаза выкинули очередной фокус. Для него площадь была пуста, и только вдали у ворот маячили несколько неясных фигур. Поэтому гном полагал, что все эти фразы не имеют к нему никакого отношения и доносятся эхом издалека. Ведь никто не обращался к нему по имени.
        Тогда Клайд растолкал гогочущую компанию и купил у друга очередную порцию зарядов, на сколько хватило денег. Тот замигал удивленно, увидев запись на своем лотке, и с укором сказал:
        - Ты опять покупаешь? Возьми так!
        - Не надо, - буркнул Клайд, - а то покупатели невесть что подумают.
        - Так нету же никого, - усмехнулся гном, - никто не заметит, что ты тут делаешь.
        - Ну… там уже идут, ты просто не видишь, - соврал ему Клайд,
        понимая, что не хочет рассказывать гному про неловкую ситуацию. Он повернулся к компании, стоящей рядом и зарядил свой посох. Но те уже потеряли интерес к безмолвному торговцу, и разговаривали только о своих делах, чего-то ожидая. Через некоторое время к ним присоединилось несколько человек: рыцарь, лучник и девочка-маг, которую Клайд запомнил еще на Острове. Вся компания шумно вывалилась в ворота. Смутное беспокойство скребнуло Клайда. Это не было неприязнью к задирам. Больше всего ощущение походило на приближение к опасному монстру. По спине побежали мурашки. Клайд обернулся. В воротах склада мелькнула красно-белая роба церковного служителя и скрылась.
        
        Глава 16. Сказки и загадки
        Лечение Кузьмы продвигалось страшно медленно. Хотя гном и увлекся торговлей, Клайд чествовал, что того тяготит вынужденное безделье. Совместные тренировки стали реже. Нужно было набраться терпения и дать лекарству подействовать. Чтобы не дразнить друга своими рассказами и трофеями, Клайд стал уходить на несколько дней. Он добрался до эльфийских земель и провел некоторое время с братом.
        Сэйт уже получил 18 уровень, но вместо тренировок все больше уединялся в библиотеке. Он упорно уклонялся от разговоров о своем Испытании, и у Клайда сложилось впечатление, что эльф просто никак не может сделать выбор, какой вид магии предпочесть. Но на прочие темы они беседовали часами.
        Сэйт занимался сравнением легенд, рассказывающих об устройстве мира. Космогония никогда не была в особом почете. Устройство мира и Вселенной являлось прерогативой богов. Слишком часто их воля в этом мире нарушала жалкие построения разума смертных. Но все-таки существовали некие основные положения, постоянно подвергавшиеся сомнению, запрещавшиеся или высмеивавшиеся. Сэйт собрал все, что сумел найти в книгах и пытался изложить это Клайду:
        - Мне нужно послушать, как это звучит, мне надо видеть, как ты это слушаешь, что тебе понятно, а что нет, - как бы оправдывался он. Видимо, у эльфа уже был опыт непонимания его идей в Школе. Клайд вовсе не возражал против этих рассуждений, ему было интересно слушать, но вот достоверность… Все это больше походило на сказочку, проверить которую невозможно.
        - Наш мир - это как бы кирпичик в структуре большего мира.
        Назовем большой мир Вселенной. В ней существует бесконечное множество миров, - Сэйт рисовал на песке что-то, похожее на гроздь винограда. - Некоторые из них похожи, очень похожи. А другие непохожи настолько, что их невозможно сравнивать, потому что в них нет ничего общего. Миры окружают сами себя, дробятся, как капли воды на стекле, сливаются, появляются и исчезают. Что является энергией их существования? Неизвестно. В нашем мире это воля Богов, но непременно должны быть и такие миры, где эта воля минимальна, где Боги покинули созданное ими или даже не существовали вовсе. Те миры возникли как бы сами по себе. Это немного запутанно, правда?
        Я обнаружил множество легенд, которые так или иначе подтверждают, что наш мир как бы един в нескольких частях. Только количество частей в легендах разное - то восемь, то девять. Они словно гроздь мыльных пузырей, слипшихся боками. Миры эти практически идентичны, те же города, те же реки, горы, равнины, те же государства. Только население отличается. Разумные по своей воле не могут попасть в соседний мир, но иногда происходит некое магическое проникновение. Описаны сны о тех мирах, обмен волшебными письмами и даже реальными предметами, такими, как оружие или золото, с жителями других частей нашего мира.
        Существуют легенды о разумных, проживших некоторое время в чужом теле в ином мире и вернувшихся назад. При этом они видели там совершенное подобие нашиго мира, но не могли найти ни единого знакомого лица. Некоторые документы вполне достоверны: исчезали и появлялись знатные люди, полководцы, маги.
        Как я уже сказал, в нашем мире, или, если точнее, в грозди наших миров, которую я про себя называю «Девятимирье», основной силой является воля божеств. Мы знаем, что кроме богов-Создателей, были более мелкие боги. Воля одних отразилась в творении земли, других - растений, воды, животных, воздуха. У каждого камня в Девятимирье есть свой творец. Мы не ведаем их имен, но все же молися им порой, как ты знаешь… - Сэйт немного выжидательно уставился на Клайда, переводя дух.
        Клайд осознал, что от него требуется что-нибудь сказать по поводу услышанного. Но что? Все эти сказочки он слышал с детства. Иногда героям присылает письмо некий родич или покровитель, призывает их в определенное место, где неожиданно некто вручает герою оружие или огромную сумму денег. Или герой засыпает дома, а просыпается в чужом теле, где ему приходится совершать подвиги или отыскивать что-то, и чем дальше, тем больше герой убеждается, что он в ином мире. Он не находит там ни друзей, ни врагов, ни кланов, ни альянсов своего мира, а редкие встреченные знакомцы, вроде старенького привратника в отцовском замке или лавочника в деревне, уверяют, что никогда не слыхали о нем. И, конечно, герой не может ничего доказать им, ведь он иногда меняет не только расу, но и пол. А потом он просыпается там же, где и засыпал и морочит всем головы своим лихорадочным бредом.
        - М-м… - задумчиво протянул Клайд, который никак не мог отнестись к обсуждаемому предмету серьезно, - Мне кажется, не все возвращаются из иных миров. Некоторые остаются там навсегда.
        - Наверняка. И в наш мир тоже прибывают такие гости. Сколько
        известно случаев, когда некий воин вдруг перестает узнавать друзей, бросает семью, уходит из клана, где был окружен почетом! - подхватил Сэйт. - Иногда это проходит со временем, а иногда нет…
        - Ну, возможно, так оно все и есть, - Клайд слегка пожал плечами,
        Но мы-то все равно не можем ничего с этим поделать. Это все воля богов, ты сам говоришь! Перетащит нас в другой «пузырь», и никуда мы не денемся. Даже вернуться сами не сможем. А пока не перетащило, трудновато в такое поверить.
        - Точно! Но воля каких богов? - торжествующе спросил Сэйт, воздев палец.
        Клайд снова пожал плечами. Как это порой бывало, братишка-книгочей опять ходил по острой кромке между верой и ересью. С одной стороны, понятно, что приписывать Творцам какую-то мелкую возню с героями, золотом и приключениями глупо. Но как смертные могут знать, может быть это и есть рычаги управления миром? С другой, эльф говорил о том, что у каждого камня есть свой покровитель… Это, конечно, не совсем хорошо для истино верующего в Создателей, но и не противоречит учению жрецов. Пусть те и морщатся, толкуя о суевериях, небось, сами молятся божкам, когда неожиданно камни расступаются под ногами или неведомая сила закидывает вдруг на вершину дерева. Значит… значит…
        - Значит? - рассмеялся Сэйт. - Ты понял. Это я о Стражах Душ.
        - Ну, - снова замялся Клайд, - это тоже не совсем понятная штука…
        - Боишься прямо говорить: детская сказочка? - очень довольный рассмеялся Сэйт. - Вроде ты уже большой мальчик, а «Спасибо, Страж, за дом, за хлеб…» на ночь иногда повторяешь?
        - Можно подумать, ты не шепчешь «Страж охрани!», когда за тобой пяток пауков гонится! - смущенно пробормотал Клайд.
        - Давай попробуем разобраться, что такое Стражи? - кивнул эльф.
        - Ну, если так рассуждать, то это тоже божества или духи, которые участвовали в создании мира. Мы тоже не знаем их имен, тоже время от времени молимся им. Они охраняют наши души…
        - Скорее, направляют нас, - возразил Сэйт. - Подумай, ведь у убийц, воров, у погибших в глупых приключениях тоже есть Стражи. Какая уж тут охрана…
        - Ты сам говорил, что нельзя низводить божественные силы до нашего уровня! - возмутился запутанный Клайд. - А теперь, послушать тебя, так среди богов есть злыдни, стяжатели и просто идиоты!
        - С одной стороны, так оно и получается, с другой - нам все равно не
        понять их целей. Может быть, толкая разумных на неблаговидные поступки, они действуют во благо нашего мира…
        - Нашего Девятимирья! - усмехнулся Клайд.
        - Да… И потом, эти духи все-таки не Творцы, они как бы ниже в
        иерархии богов, и, наверное, имеют право ошибаться. Может быть, они только учатся, как мы с тобой овладеваем магией.
        - Ничего себе! Наши души в руках божков-учеников! - Клайд
        неожиданно проникся сипатией к неведомому Стражу.
        - Что мы еще знаем про Стражей? - продолжал рассуждения Сэйт.
        - Ну, получается, что Стражей меньше, чем душ, потому что бывает
        так, что у нескольких разумных единый Страж. Про это есть всякие истории, как герой слышит про девушку и сразу влюбляется, а встретиться с ней никак не может, а потом ему жрец говорит: умерь свой пыл, не ищи ее, у вас единый Страж Душ, и она лишь как сестра тебе… Или некто ищет друга, и тоже не может найти, но получает от него подарки…
        - Правильно. Из этого можно догадаться, что иногда твои духовные родичи могут оказаться и в другом мире. В любом из девяти. Может быть в этом суть таинственных перемещений?
        - А может быть у всех духов там, в Надмирье, существуют свои
        отношения? Похожие на наши или нет, не важно. Просто все происходящее с нами может быть лишь отражением происходящего с ними, - фантазия Клайда разыгралась. Мысленному взору предстало нечто вроде бродячего кукольного театра, кукловоды которого тоже чьи-то марионетки, и так бесконечно. Аж мурашки по спине!
        - Вот почему я копаюсь в детских сказочках! - назидательно сказал Сэйт. Но Клайд все равно не понимал, что изменится, если они догадаются об истином устройстве Девятимирья и роли разных богов и духов в нем. Роль разумных останется ничтожной…
        - Может быть и изменится что-то! - усмехнулся Сэйт. - Вот если ты столкнешься с чем-то непонятным, ты ведь испугаешься, начнешь пытаться избежать этого. А если будешь понимать, что происходит?
        Клайд снова представил своего Стража Душ. Ученик, новичок, кукловод… Вот он втягивает мага в приключение, и испуганно бежит советоваться с более опытными духами. Вот снова и снова оживляет его, вкладывая в душу волю действовать, желание учиться. Каковы же Стражи у тех драчунов на Острове? Может быть, совсем дети среди духов? Действительно, картина мира разительно менялась. Оставалось только твердо поверить в это. Уж больно забавно выглядит со стороны.
        - Говорят, что мы не умираем до тех пор, пока наш Страж не оставляет нас… - задумчиво проговорил он.
        - Наверное, так оно и есть. Возможно, Стражи могут меняться нашими душами, дарить их друг другу или передавать по кругу, может быть даже торговать ими в своем мире, но пока у тебя есть Страж - ты живешь. Для тебя существует только «малая смерть».
        - Но что же тогда такое бессмертие? И как волшебники могли добиваться его с помощью магии?
        - Вот это и наводит меня на мысли, что мы не простые марионетки, - Сэйт резкими штрихами изобразил стрелы, вылетающие из грозди Девятимирья. - Не только боги влияют на нас, но и мы - на богов!
        На это богохульство было нечего возразить. Оно звучало, как разумный вывод. Но Клайду расхотелось продолжать разговор. Не то, что бы он, как маленький, боялся рассердить своего Стража… Но стало как-то неуютно.
        - А ты знаешь кого-нибудь, кто побывал в другом мире? - спросил Клайд, чтобы не обрывать разговор совсем и не обижать братишку.
        - Да. Я разговаривал с людьми, которые знают всякие вещи, которые ни разу в жизни не видели: дороги к замкам, места охоты, тропинки в лесу. Они уверяют, что все это им приснилось. С одним из таких путешественников я разговорился не так давно на дороге. Это был молодой маг из темных эльфов. Он не так давно получил специальность, как и ты, и я спросил у него совета насчет выбора профессии.
        - Все не можешь решить? - сочувственно вздохнул Клайд. Он и сам не знал, что посоветовать другу.
        - Ну… еще нет, - махнул рукой Сэйт. - Не знаю… Мы отдыхали с ним, и он первый заговорил со мной. Знаешь, у темных эльфов такая манера держаться…
        - Нос задирать?
        - Ну, вроде того. Многие не решаются подойти, а я…
        - А ты привычный, - невесело усмехнулся Клайд.
        - Да, он сидел, как бывало отец после тренировки… Я заговорил с ним запросто, и он так же просто ответил. Многое про иные расы мы сами придумываем…
        - Это уж точно! Какой ерунды я только не слыхал!
        - Он рассказал про себя… он жрец темных эльфов, и его путь схож с твоим. Но потом он рассказал о боевой магии своего народа. Он рассказывал мне о странных местах, о убитых с двух заклинаний драконах, о замках далеко на Севере и на Юге… И при этом часто случайно говорил «я» вместо «он».
        - Надеюсь, ты не стал читать ему лекций? - забеспокоился Клайд. Все-таки рассуждения Сэйта были наказуемы с точки зрения жрецов.
        - Нет, не совсем. Я просто прямо спросил: перемещался ли он в другой мир и рассказал про Девятимирье.
        - И он признал это?
        - Да, с легкостью. Пожал плечами, сказал, что сам раньше не верил в сказочки, но тут пришлось. Он заснул на охоте, как обычно, не был болен или ранен. А когда проснулся, увидел, что прошло несколько недель. Трава на месте его сна почти не была примята, словно его тело исчезало из нашего мира. И сон помнился так ярко, что он мог нарисовать карты, набросать виды городов, в которых никогда не бывал. Вот только никого знакомого он не нашел в том мире. Он был роскошно одет, владел боевой магией, но совершенно не узнавал людей, которые к нему обращались. Он добрался до своего подземного города и стал расспрашивать магов-наставников, торговцев и стражей. Все они были похожи на тех, которых он знал дома, но не знали его прежнего имени. Зато рассказывали о юности и учебе того мага, в чьем теле он оказался. Не имея понятия, что за сила перенесла его туда, и что от него требуется, маг отправился в путешествие. Он решил побывать в восточных землях, куда до сих пор не осмеливался отправиться, и потратил на это почти месяц. Видел новые пространства, недавно освобожденные от хаоса, рассматривал тварей, с
которыми до сих пор не сталкивался, блуждал в лесах и горах. Возвращаясь в Гиран, он внезапно захотел поохотиться на ящероидов, кочующих племенами в сумеречной долине недалеко от города. Он осознавал, что это опасное и ненужное дело, но какой-то внутренний зуд подхлестывал его. Он вторгся на земли кочевья Лито, самого многочисленного племени в тех краях, и начал бойню. Даже вожди Лито были для него мелкой добычей, потому что он обладал мощью 56 уровня, но удача внезапно отвернулась от него…
        - Лакуна? - понимающе спросил Клайд
        - Да, точно. Тьма, удары, и камни мостовой Орена. Он стоял у ворот города, ничего не понимая и не решаясь снова шагнуть на дорогу, как все оборвалось, как всегда обрывается сон. Он пришел в себя на прежнем месте, не непримятой траве, и не мог понять, что с ним было.
        - Он-то теперь точно знает, каково быть могущественным боевым магом…
        - Да, а я еще сильнее стал сомневаться, каким путем мне идти далее.
        - Боевой маг одинок, почти всегда. Но ему нужен целитель. Так что из нас с тобой получилась бы славная команда. Но Эмми…
        - Эмми? - быстро переспросил Сэйт, сохраняя бесстрастное лицо.
        - Ну да, сестренке во как нужен будет целитель, когда она пройдет свое Испытание. С другой стороны, целительству-то ты уже научился, может быть этого и хватило бы…
        - Не знаю, Клайд, не знаю. Просто никак не могу выбрать.
        - А если это твой Страж сомнениями мучается? - улыбнулся маг.
        - Пусть тогда решает скорее! - сердито воскликнул Сэйт. - А то я
        чувствую себя привязанным к хвостам двух драконов!
        Они еще многое обсуждали с братом. Сэйт охотился в эльфийских землях, а Клайд уходил в Нейтральные. Иногда он возращался к Кузьме и проверял его глаза. Гном расспрашивал про путешествия, но рассуждать о Девятимирье и Стражах Душ не желал.
        - Конечно, оно похоже на правду, да только от той правды никому никакой пользы. Если эти боги или духи так могушественны, то нет смысла сопротивляться их воле. Если же наша воля тоже сильна, тем более нужно жить своей жизнью и не пытаться свалить на кого-то свои ошибки и выпросить каких-то поблажек.
        - Ты попроси Стража вылечить тебя поскорее! - предложил Клайд.
        - Чего просить? Что он, сам не знает? Может, он уже меня лечит? Или просто пока не может этого сделать, проси-не проси, - ворчал гном. - Ему виднее, а ты сделай мне свежего отвара - на Стража надейся, а сам не плошай! Если бы не мои глаза, я бы не собрался коммерцией заняться еще долго, а ты ж смотри, как расторговался хорошо!
        Однажды, на пути из эльфийских земель в Глудин, Клайд решил заглянуть в Храм Глудио. Он давно не встречал Вивиан, и заодно хотел разучить новые заклинания. Маг был сильно удивлен, когда ему указали на нового наставника, и им оказалась именно Вивиан. Радостный он подошел к ней с легким поклоном, и был ошарашен ледяным равнодушным голосом:
        - Угодно ли тебе, брат мой, получить задание или обучиться чему-либо!
        Ничего не понимая, Клайд вежливо ответил, что желает обучиться, и Вивиан начала показывать, как правильно читать новые для него заклинания. Он держала его магическую книгу абсолютно ровно и идеально правильно совершала движения посохом. Клайд повторил все в точности, и волшебная книга, как это бывает, когда маг овладевает новыми знаниями, исчезла из ладоней. Вивиан слегка наклонила голову, прощаясь, и снова замерла в полумраке нефа. Рядом никого не было, а жрец у противоположной стены был занят с посетителями. Клайд осторожно прошептал, склонившись к девушке:
        - Привет тебе от старика библиотекаря! Я смотрю, твои дела идут в гору?
        В ответ Вивиан одарила его недоуменным взглядом.
        - Кто ты и что тебе еще нужно? Ты изучил все доступное тебе пока что, я больше ничему не могу научить тебя. Приходи потом.
        - Кто я? Я Клайд с Острова, ты меня прекрасно знаешь, - изумился он. На лице жрицы появилась легкая досада.
        - О, я тебя конечно знаю, но мы давно не встречались. И я не давала повод вести себя со мной, как со школьной подружкой, не так ли?
        - Но я… - Кдайд чуть не напомнил ей про историю с книгой - Я думал, что ты еще считаешься младшей служкой! - сказал он вместо этого.
        - Старание и послушание позволили мне занять достойное меня место в этом Храме! - почти равнодушно ответила девушка. - Старайся и ты, брат мой Клайд! - и она отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
        Вне себя от возмущения Клайд выскочил из собора. Ничего себе, выскочка! После всего, что он для нее сделал, могла бы хоть поговорить с ним поприветливее. Конечно, он слышал, что часто вместо благодарности люди, спасенные от неприятностей, испытывают неприязнь к спасителю, оттого, что он знает о них нечто тайное. Может быть Вивиан боится, что Клайд будет шантажировать её? Или проболтается? Её новому положению не пошла бы на пользу такая информация. Но как это карьерное рвение не похоже на прежнюю Вивиан! Для той девушки, которую маг знал на Острове, лучшей карьерой был бы доступ к библиотеке, работа с книгами, реконструкция рукописей. И если братишку Сэйта интересовали прежде всего разрозненные зерна истины, скрытые в старых фолиантах, то Вивиан любила сами книги, заботилась о них, всегда оборачивала в бумагу или кожу, подклеивала корешки, разглаживала страницы. Для нее стать наставницей при Храме так же необычно, как для Сэйта стать… проповедником Эйнхазад.
        Чем больше Клайд думал об этом, тем сильнее ему хотелось еще раз поговорить с Вивиан. Заставить ее объяснить, что произошло. Может быть, ее заставили? Но она больше не выглядит запуганной или недовольной. Кажется, ее все вполне устраивает… Маг устроился в небольшой таверне, ожидая позднего вечера, когда девушка должна будет покинуть собор и отправиться спать.
        Время шло, мимо сновали посетители, никто не задерживался надолго. Какой-то эльф несколько раз подходил к Клайду, потом снова удалялся. Наконец, он пригласил мага поохотиться вместе, но выяснилось, что у юноши только 11 уровень. Клайд только пожал плечами и осчастливил охотничка «защитками». Стало темнеть. Толпа даже и не думала редеть. Все так же перекрикивались лотошники, кто-то кричал: «Держи вора!», кто-то выспрашивал, где найти монстров. В собор то и дело входили и выходили посетители, но красно-белое одеяние жрицы не мелькало среди них ни разу. «Неужели Вивиан будет дежурить в Храме всю ночь?» - беспокойно подумал Клайд. Он понимал, что под утро станет совсем сонным, и ему ничего не стоит упустить девушку. В душе невольно поднялся гнев. Он поступил с ней как с другом, почему же она отказывает ему в обычном радушии? Что такого ей посулили за эту службу, ведь запуганной она не выглядит?
        Маг решил перебраться вплотную к собору. Он отыскал удобное место в углу небольшой площадки, откуда было видно оба выхода из Храма. Перед этим он кинул взгляд внутрь, и увидел, что Вивиан по-прежнему на месте.
        Еще через несколько часов он дождался своего. Вивиан неторопливо покинула собор и двинулась к знакомому домику, где проживали жрецы. Клайд догнал ее в проулке, где их уже не было видно с площади, и тронул за плечо. Девушка безмятежно обернулась и слегка подняла брови:
        - Клайд, странствующий клирик? Мы виделись сегодня, не так ли?
        - Точно. Может ты теперь объяснишь мне, что с тобой случилось?
        - А что со мной могло случиться? - ответила она вопросом на вопрос, - Я кажусь тебе нездоровой или что-то еще беспокоит тебя?
        - Нет, но все же… я хотел только… Ты же помнишь - книги…
        - Книги? - она брезгливо сморщила нос. - Я больше не могу работать с книгами. Они такие пыльные, что я начинаю кашлять и чихать. Промучалась почти месяц, совсем потеряла голос, пока осмелилась пожаловаться старшему жрецу. Тот лишь глянул на меня, и сразу сказал, что к книгам мне лучше не подходить. Теперь я работаю с людьми.
        - У тебя? Аллергия на книги? - от изумления Клайд не мог найти слов. Конечно, это было возможно, даже правдоподобно, только не для того, кто знал, сколько Вивиан проводила времени среди книг в течении последних 10 лет жизни.
        - Да, случается такое, брат Клайд. А теперь я хотела бы отправиться спать, мне рано вставать, - она говорила вроде бы даже приветливо, но совершенно равнодушно.
        - Вивиан! - сам не зная, зачем он пристает к девушке, воскликнул Клайд. - Ты помнишь книгу в синей обложке? Синюю книгу?
        Что-то дрогнуло в лице девушки. Но это было не смущение, не проблеск испуга или проявление недовольства. Мимолетная гримаса больше всего напоминала бессмысленное выражение только что проснувшегося человека. Ничего не отвечая магу, девушка двинулась к знакомой маленькой двери. Ее движения стали неуверенными, словно зрение подводило ее, и рука несколько раз промахнулась мимо ручки.
        Один раз она мазнула пальцами по стене, другой - по какой-то размочаленной оглобле, неизвестно зачем прислоненной к притолоке. Только с третьего раза она толкнула щеколду и открыла дверь.
        - Вивиан! - еще раз окликнул ее Клайд. Девушка медленно обернулась, явно не видя его. Ее лицо было расслабленно, как у спящей, и черты его, казалось, расплываются, словно восковые. На ладони у девушки явственно виднелась рваная рана, лоскут кожи торчал, как бумажный. Но она не замечала этого, делая шаг внутрь здания, не попадая в проем, снова делая шаг, и снова. Клайд не мог пошевелиться. Он ясно видел на неизвестной дровине возле двери острия ржавых гвоздей, но ни капли крови не было ни на дереве, ни на ладони Вивиан. Нога девушки наконец попала в пустоту проема, и она всем телом подалась назад, захлопнув дверь.
        Клайд бросился из проулка так, будто за ним гнались самые страшные монстры. Он перевел дух только у ворот, за которыми начиналась дорога в сторону Глудина. Руки все еще подрагивали.
        «Магическая кукла, вот что это такое!» - исступленно шептал он сам себе, - «Очень хорошо сделанная кукла, только совсем не похожая на оригинал. А где же настоящая Вивиан?» По спине у мага бегали стада мурашек. Он никогда не сталкивался с «болваном» такого высокого качества, а про подмену живых людей двойниками слышал только в детских страшилках. «Но не все сказки выдумка,» - вспомнил он об исследованиях Сэйта, - «Многое - просто хорошо забытая истина!».
        Кому же могла понадобиться Вивиан? И где ее теперь искать?
        - Нигде не ищи, хлебни как следует, и иди спать! - раздался над его ухом хриплый голос. Клайд шарахнулся было в сторону, но мгновенно разглядел сидящего на корточках у стены мужичонку. Это был местный пьяница Борис, в своем роде уникум, поскольку стать алкоголиком в городе, где каждый второй лекарь мог навсегда избавить его от пагубного пристрастия, надо суметь. Нужно очень сильно хотеть утопить что-то в вине. До сих пор Клайд видел его только издалека, в узких проулках, где редко кто ходит. Борис поднял на мага бледно-синее в лунном свете лицо и почесал свою куцую бороденку:
        - Не ищи девчонку, а то кто-нибудь найдет тебя! - на удивление ясно выговорил он. Клайд понял, что невольно высказал свои мысли вслух. Двойник Вивиан, разговоры с самим собой и трезвый пьянчужка - это была своеобразная ночка!
        - Ты что-нибудь знаешь про нее? - присел он на корточки возле
        Бориса.
        - Что-набудь знаю. Не ищи ее, - прохрипел тот и закашлялся. От
        побродяжки даже не пахло перегаром, и Клайду стало совсем не по себе.
        - Не боись, я только сегодня тверезый, завтра опять напьюсь. -
        успокоил его Борис. - Жизнь такая, что как прояснится в голове, так сразу понимаю…
        - Что, что понимаешь?
        - Что надо срочно выпить! - авторитетно заявил Борис. - Тока негде,
        потому что трактирщик по ночам торгует вонючим сидром. А сидра много не выпьешь, он же хуже воды! И не забирает. Вот, мучаюсь, весь уже как стеклышко…
        - Ты про девушку что-то знаешь? - перебил его сентенции Клайд.
        - А… девушка… не ищи ее, говорю тебе! Давай лучше с утра выпьем
        вместе!
        - Давай, рассказывай, потом выпьем! - попытался подстроиться под
        алкаша Клайд. Борис задумался, словно не ожидал такого быстрого согласия. Потом хлопнул себя по коленке и возгласил:
        - Понравился ты мне, паря, свой человек! Потому как другу говорю -
        плюнь и разотри. У нее теперь души нет, вроде как у меня, а кто енто сделал, тому не понравится, что ты нос суешь не в свое дело.
        - Ты что-то видел? Слышал? - допытывался Клайд.
        - И видел, и слышал, - самодовольно закивал пьяница. - Я все вижу
        и все слышу, а меня никто не видит. Думают я так, тварь подзаборная! - он начал багроветь и наливаться бессмысленной злобой. Клайд поспешил успокоить его самолюбие:
        - Нет, что ты, все тебя очень уважают!
        - Ври-ври, за что ж меня так уважают? Я не городской судья, и не его
        доченька! - Борис захохотал над какой-то только ему понятной шуткой.
        - Ну как же, ты всегда если хочешь выпить - так и выпьешь, не
        каждый так может! - понес первое пришедшее в голову Клайд. Как ни странно, это подействовало.
        - Это верно, я такой… захочу если… только мне захотеть… Чего я тут
        хотел, паря?
        - Про девушку мне рассказать, - быстро ввернул Клайд.
        - Точно! Никто тебе кроме меня не расскажет! Значит, была девушка
        такая тихая, как мышь дохлая, мне всегда уважительно кланялась, если там уроню чего - поднимала. А потом смотрю - ее ночью приводят к этим воротам, всю бледную, препуганную. Ну, думаю, надо спасать, - глаза пьяницы мечтательно прищурились. - Я как выскочу с мечом, они как увидели алебарду, сразу своих драконов побросали, стали стрелять, а у меня броня непробиваемая…
        - Это ты уже рассказывал, - нагло заявил Клайд.
        - Н-да? - опешил Борис. - И чо там дальше было? - в его голосе
        звучал искренний интерес. Он явно не успел придумать продолжения героической эпопеи.
        - Ты упал, они тебя «укоренили» и думали, что ты ничего не видишь,
        а ты всё-ё разглядел… - подначил его маг.
        - Точно, подло так фокусами этими влш… влшбенными… свалили…
        - Но ты-то их перехитрил! - с энтузиазмом воскликнул Клайд,
        уверенный, что если Борис что и видел, то пьян был в зюзю, и вряд ли мог пошевелиться. Оставалось надеяться, что все это ему не приснилось.
        - Я такой, - приосанился алкаш, насколько это было возможно сидя
        на корточках. - Я все видел! Они с девкой вышли за ворота, а стражи с кем-то рубятся в отдалении. Все время находятся идиоты со стражниками бодаться, скажи, нахрена?
        - У них были драконы?
        - Два, и такие злобные, все пар пускали в мою сторону, твари. Как
        они на них ездят, этот же храпоидол того гляди ногу оттяпает?
        - М-м… приручают? - неуверенно сказал Клайд. Отвечать что-то было необходимо, чтобы пьяница продолжал говорить, но каждая фраза могла увести разговор далеко в сторону от Вивиан. На этот раз магу повезло.
        - Ну вот, девка трясется, слезы градом, но ни писка не издает. Может,
        заколдована, но рот не завязан точно. Они на стражей покосились, а те далеко еще, подозвали еще одного, красного, посадили девку на его дракона, и все как равнут! Когда стражи вернулись, их уже и духу не было.
        - Ясно, - ничего не понимая сказал Клайд. - А потом?
        - Потом сижу, она идет, нос задрала. На меня ноль внимания, говорит
        громко, не смеется. То в соборе с тряпками шустрила, теперь стоит среди жрецов, гладкая, как статуя. Вот я и смекнул: душу у девки вынули. Теперь ей одна дорога - постоит, постоит в церкве этой и за бутылку!
        - Как тебе? - участливо спросил Клайд.
        - Я говорил, да? - удивился Борис, - Точно, как мне. Меня тоже
        взяли и душу отняли. Осталось только пить, я и пью.
        - А как душу отнимают? - спросил Клайд. Ему было не по себе, но
        недоверие к алкашу давало о себе знать.
        - А просто. Подходят к тебе жрецы, да не мелкие, а самые главные, и
        рожи у них при этом как глиняные миски. И говорят: пошли! И идешь, как собака на поводке. А там темно…
        - Где там?
        - Да кто ж знает, паря? Где-то там, в темноте.
        - И что?
        - Ну, лежишь и ничего не хочешь. А потом просыпаешься дома, и все
        тебе пополам. Работа - нахрен, семья - туда же, охота - по сараю, кланы-осады - все однофигственно. Ну, и, конечно, сразу хочется выпить…
        - А жрецы ничего не говорят, когда душу забирают? - Клайд решил
        не спорить с мнением Бориса. Душу, так душу, хоть тушу.
        - Говорят, говорят… типа, открывают тебе ворота… врата… в
        бесконечность, во! В гробе я видал такие врата и хренов этих с ними вместе! - в Борисе снова начала пробуждаться ярость. Маг попробовал зайти с другого бока, но рассказ не украсился никакими подробностями. Все сводилось к схеме «увезли - отняли душу - вернули назад». Поняв это, Клайд оживленно сообщил Борису:
        - Слуш, за это надо выпить! Вон, бочку вкатывают в кабак, небось
        сидр кончился, - и он потянул собеседника за рукав. Тот повел носом, прищурился на бочку, и устремился в кабак, даже не пытаясь раскрутить мага на выпивку. Как ни странно, деньги у пьянчужки всегда водились.
        А Клайд остался смотреть ему вслед. В голове была полная каша. Что же произошло с Вивиан и куда она делась? То, что двойник в соборе не может быть девушкой, с душой или без, маг был уверен. Он не был специалистом по магическим куклам, но на «болванов» насмотрелся достаточно, к тому же эта бескровная рана. Вивиан чуть не пропорола себе ладонь, и даже не заметила этого! Это не могла быть живая девушка!
        В задумчивости он стал перебирать в голове полученные от Бориса факты. Мало того, что они были сомнительными, их было слишком мало. Что еще за похитители душ? Клайд никогда не слышал про подобное. Может ли это быть процессом создания магического двойника, побочным эффектом которого явилось описанное равнодушие и тяга к алкоголю? Но где тогда двойник алкоголика? Почему пьяница вернулся домой, а Вивиан исчезла? Может быть Борис не годился для какой-то цели таинственных всадников, а девушка им подошла? Может быть, им нужно было проникнуть в Храм? Но зачем?
        У мага голова шла кругом. В задумчивости он брел по улицам. Светало, и торопиться было некуда. Он не любил охотиться в сером полусвете утра, когда встающеее низкое солнце норовило то и дело ослепить.
        Клайд покинул город через Южные ворота, и, только спустившись с холма, понял, что идет не к Глудину, а от него. Возвращаться было откровенно лень, и он двинулся по широкой дуге через долину, чтобы выйти на дорогу.
        Город исчез за кромкой холма, потом выплыл снова. Клайд уже достиг деревьев, растущих вдоль дороги, когда что-то привлекло его внимание.
        Какая-то темная масса втягивалась в город, и прежде чем он разобрал, что это, исчезла. Словно несколько монстров гнались за кем-то, подумалось магу. Он невольно задержался в придорожных кустах, всматриваясь в ворота. Какое-то смутное нетерпение заставляло его щурить глаза, чтобы они не слезились от солнца.
        И вот, в воротах города показалась группа всадников. Драконы-страйдеры, нетерпеливо хлеща себя по бокам массивными хвостами, вынесли хозяев на дорогу. Кавалькада замерла, кружа на месте. Не было видно лиц, и драконы больше походили на таком расстоянии на цыплят-переростков, но он разглядел, что фигура на спине одного из них явно наклонилась к охраннику у ворот.
        Клайд невольно отступил к стволу дерева, стараясь слиться с ним. Ему казалось, что если он пошевелится или отведет от всадников взгляд, это непременно выдаст его. Но фигура выпрямилась, и через секунду пятеро всадников мчались в южном направлении.
        Маг убедился, что они скрылись за изгибом городской стены и поторопился преодолеть открытый взгорок. Дальше дорога резко поворачивала и его было невозможно рассмотреть от Глудио.
        Уверенность в том, что всадники искали его, крепла. Рассказ пьяницы, двойник Вивиан, и драконы, повернувшие на юг - все складывалось в странную картину, которая ему не нравилась. Сколько времени пройдет, прежде чем преследователи обшарят южное направление и убедятся, что его там нет? Что они знают о нем? Зачем ищут? Нужно было срочно посоветоваться с Кузьмой, и Клайд прибавил шагу.
        
        Глава 17. В гномской деревушке
        Гном среагировал на взволнованный рассказ друга довольно спокойно.
        - Кто бы это ни был, парень, тебе с ними лучше не связываться. Послушай моего совета, не выходи из города в ближайшее время, а еще лучше - отправляйся в нашу деревушку. Свари мне твоей отравы побольше про запас, и айда. Не думаю, что эти всадники поставят на уши весь материк из-за твоей персоны, через месяц-другой вернешься сюда, как раз моя племяшка отправится на Испытание, составишь ей компанию.
        Клайду было стыдно признать правоту гнома, но куда деваться: тот советовал разумные и правильные вещи. Когда Кузьма в следующий раз отправился за товаром, маг решительно двинулся с ним. Как ни хотелось ему разузнать о судьбе Вивиан, действовать наобум было просто глупо. Гном обещал осторожно поспрашивать покупателей про всадников, кто они такие и чем занимаются. Не может быть, что бы такая кавалькада не привлекла внимания окружающих.
        В деревушке их встретила знакомая Клайду только по письмам племяшка Кузьмы. Это была жизнерадостная девчушка с забавными темно-рыжими косичками-баранками на голове, задиристым характером и острым язычком. На круглом личике ее постоянно была написана готовность рассмеяться. Она осмотрела мага с ног до головы и затараторила:
        - Ничего себе, клерик! Я-то думала он постарше будет, да и не такой
        тощий! Что-то ты, дядька, его плохо кормишь! Небось он посох от голода роняет! А что он сюда приехал? Я смотрю, он тебя пока не долечил, или вы оба останетесь? У нас тут питание серьезное, быстро откормим, только по зубам ли оно человеку будет? Поселиться он может в гостевом домике, а можно к старой Марифе Красной Шапочке его отправить. Не надо? Почему не надо, старушка будет рада! Ну и что, что Марифа с приветом, зато всегда подарит какую-нибудь ерундовину, и пышки она печет лучше всех в деревне. Ну, в гостевой, так в гостевой, я сама там иногда ночую. А он со мной поохотиться может? Нет? А что тогда он делать тут будет - келтиров бить? Как не мое дело, небось ты назад, а я с ним возись! Я должна знать, зачем он тут!
        Кузьма только посмеивался, глядя, как Маруся подпрыгивает от нетерпения. Девушка выложила им нехитрые деревенские новости, половину из которых Клайд не понял:
        - Старейшина Эйрин построил свой летучий корабль, и даже пролетел на нем, сверху, от Гильдии, и аккурат до склада. Там он свалился прямо на крышу и сломал складскую вывеску. Грохоту было! Но громче всего орал сам Эйрин, потому что он повис на фонаре кверху ногами! А корабль треснул пополам и почти все Летучие камни разлетелись. Теперь он гоняет всех учеников как зайцев, что б таскали ему новые Летучие камни. Говорит, что тридцать тысяч камней на корабль получается было мало, ему надо теперь сто тысяч! Ничего себе!
        А Старейшина Филаур собрал наконец все древние карты Шахт. И теперь ищет какие-то дополнительные записки к ним, вроде как там в забоях было спрятано еще что-то, кроме хризолита. Ему кажется, что он такой мастер хранить секреты, только у нас уже даже самые ленивые ученики про его клад знают. Ищут эти записки, ищут, кучу орков перебили, но пока не нашли. Как найдут, наверное, всей толпой пойдут за кладом!
        Черный маг Хардин, котрый покупал у нас зубы летучих мышей, летом женился. Наши ребята уж как горевали - понятное дело, что стало ему не до зелий, и денежки для другого стали нужны. Старейшина Киф только успевал отругиваться от охотников с мешками этих зубов! Вся деверня провоняла летучими мышами, но никто не выбрасывал зубы, ну, как водится, на всякий случай. И что вы думаете? На этой неделе что-то там у него не задалось с супружницей. То ли он ее приревновал, то ли она его, короче, он вернулся к Кифу и снова зубы скупает. Наши болтают - хочет жену превратить во что-то!
        - А жена-то у него кто? - перебил ее Клайд. Ему вдруг стало так хорошо, так уютно в этом поселении на севере Элмора, под эту смешную девчоночью трескотню. Он пообещал себе обязательно познакомиться со Старейшинами, прогуляться в знаменитые Мифрильные шахты, полечить там новичков, глянуть на ледяной океан. Маруся продолжала тараторить:
        - Жена у него тоже колдунья, так что кто кого еще посмотрим.
        Правда, они не тут живут, ну да все равно узнаем рано или поздно, чем там у них кончилось. А Старейшина Спайрон… - тут она запнулась.
        - Что, по прежнему охраняет караванные пути? - подхватил Кузьма.
        - Ага… - как-то робко кивнула Маруся. По ее тону Клайд понял, что
        девчонка невольно коснулась чего-то запретного, тайного. Скорее всего, упомянутые караванный пути вели в том числе и в Центральный Элмор, к тайным городам гномов. Он решил не высказывать свою догадку.
        Они двинулись к гостевому дому. Это было солидное сооружение из крепких бревен, как и все прочие здания в гномской деревушке. Пока они спускались по улице, заснеженной и скользкой, как горка, то и дело со всех сторон раздавался скрип и треск прихваченного морозом дерева. Из дерева были дома, тын вокруг город и мосты над ущельями, некотрорые из которых только строилилсь. Снег под ногами тоже скрипел, и холод бодрил мага.
        Вспоминалось детство, когда еще сменяли друг друга времена года, катание на санках с дальних холмов, куда привозил все семейство отец. Мать варила похлебку на костре и собирала хворост в сани, а отец грузил заготовленные с лета дрова, высушенные и солнцем, и морозом, звонкие, пахучие. В тех холмах не было никаких тварей, словно в сказке, и Клайд мог сколько угодно гонять на легких салазках с горы. Эмми санок боялась, он упала с них несколько раз, и предпочитала основательно устраиваться на старом решете, в которое мама подкладывала ей свернутый мешок. Свист ветра, вкус снежной пыли на губах, горячая похлебка на обед, и возвращение домой по ранней темноте, в уютной норке из мягких старых шкур, брошенных прямо на дрова. Обычно дети засыпали, не доехав до дома, и родители сначала сгружали их, и потом уже дрова…
        Про изменение климата Клайд услышал уже на Острове, где снега не бывало отродясь, и долго не мог себе представить, что зима больше не приходит следом за осенью, а прячется где-то за магическими барьерами, в Элморе.
        И вот он вернулся в зиму, спустя столько лет. Он узнавал ее вкус, запах и ее приглушенные, но далеко разносящиеся звуки.
        В гостевом домике Маруся ловко и быстро соорудила нехитрый ужин. Горячий отвар хвои, который любили гномы, щедро сдобренный медом, кусочки копченого мяса, разогретые на палочках у огня, кастрюлька с медленно кипящим сыром, в который полагалось макать мясо и лепешки, которые девушка достала из своего мешка. Это была простая и очень сытная еда, после которой Клайда неудержимо потянуло в сон. Он собирался проводить Кузьму, потом помочь Марусе убрать со стола, только пару минут отдохнуть на топчане, застеленом волчьими и медвежьими шкурами…
        Разбудили его аппетитные запахи, которые издавали куски жареного сыра на сковородке. В небольшие окошки, покрытые морозными узорами, било яркое зимнее солнце, а за столом, подперев голову рукой, сидела и ехидно усмехалась Маруся.
        - Спишь ты хорошо, ешь тоже неплохо. Знать бы, каков ты в деле? - высказалась она, заметив его открытые глаза. Помимо ехидства, у нее было еще и чудовищное любопытство, поэтому к тому моменту, как Клайд закончил завтрак, она успела расспросить его про каждую мелочевину:
        - А что у тебя за коряга такая? Волшебная? А ты ей драться умеешь? И где ты дядьку нашел? И что он там делал? А ты? А он? А потом? А на робе у тебя что нарисовано? А почему она такого цвета? А желтая роба лучше? А девочкам дают желтую робу? Я одну гномочку видела в такой, очень миленько, только она со мной не захотела разговаривать. Дядька правду сказал, что ты тут прячешься? Если правду, то я никому не скажу, и всем нашим ребятам скажу, что бы никому не говорили. А может тебя в горах спрятать? Там никто не найдет, я такие места знаю, на недостроенных мостах, можно год сидеть, даже птица не пролетит. А мы тебе еду таскать будем. Жалко, что я скоро отправлюсь на материк. Ты со мной отправишься? Дядька сказал? Ну, тогда не надо так далеко прятаться, можно просто в шахты пойти. Там под лестницей есть такое местечко, никакие монстры не забредают, только мастер Тома. Ну, он-то не монстр, хотя каждый раз, когда тут наши мусорщики начинают Испытание проходить, на его голову такие проклятия сыпятся! Не хочешь в шахты? Ну, я прямо не знаю, что мне с тобой делать, мне тренироваться надо! Дядька торопит, что
бы я побыстрее проходила Испытание и начинала мастерить всякую всячину. А то ему материалы девать некуда. Он их копит чуть ли не с 10 уровня, ты представляешь?
        - А ты копишь?
        - И я коплю, а что делать? Потом покупать дороже будет. Надо продавать, а не покупать.
        - Ты будешь мастеровой?
        - Точно! Потом дорасту до оружейника. Сейчас я кое-что могу делать, как и все гномы, ерунду всякую. А после Испытания в городе научусь кое-чему получше. Тебе сделать потом что-нибудь? - она заглянула Клайду прямо в рот.
        - Обязательно. Я слышал, если два хороших меча сковать в пару, что б один был под правую руку, а второй под левую, для мага это очень полезное оружие. Бьешь раз и два - монстрюга тебя и коснуться не успевает. Только заказывать у кузнеца эту работу дорого, сама понимаешь.
        - Договорились! Ты только если какие лезвия найдешь или куски, не продавай. А то придешь потом: сделай пару, да сделай, а из чего?
        - Так мечи купить можно… - начал было Клайд, но Маруся чуть не лопнула от возмущения:
        - Купить?! Ты сдурел что ли? Зачем их покупать, если я скоро уже научусь их ковать? Тебе приспичило? Завтра в бой? Или денег лишних немеряно?
        Еле-еле удалось успокоить гномишку заверениями, что ни из чьих рук он мечи не возьмет, только из ее. Они убрали со стола, и магу удалось уговорить девушку отправиться по своим делам. Она дала ему еще около сотни ценных указаний, что делать и что не делать ни за что, и ускакала, размахивая кастетами.
        А сам Клайд отправился неторопливо осматривать окрестности.
        
        Глава 18. Туманные тропы
        Клайд спустился по главной улице деревушки. Где-то играла музыка, гномы деловито сновали туда-сюда, а прочих разумных было довольно мало. Маг осматривал все по порядку, задавая вопросы и выслушивая неторопливые гномские истории. Он побывал в магической лавке и в Гильдии, выслушал на редкость поучительные и такие же занудные истории о Золотом Колесе, Черной Наковальне, Бронзовом ключе и Серебряных Весах. Конечно, все это было бы важно и интересно для гнома-новобранца, или для ученого, вроде Сэйта. Но у мага все эти истории быстро перемешались в голове.
        Ясно было одно: гномы во все века больше полагались на свои руки, чем на магию и волю богов. По словам их жрецов, такими их сделала богиня Марф, сама искусная мастерица. Испокон веков учились гномы добывать и собирать все полезное, что давала земля, и извлекать из этого выгоду.
        Когда их племя ушло в Элморские горы, там уже стояла вечная зима. Поэтому гномы совсем не занимались сельским хозяйством. Разве что немного рыбачили в прозрачных ледяных речушках, да охотились. Все прочее - муку, зерно, ткани - они получали, торгуя с другими народами. Поэтому их кухня так незатейлива, в отличие от ремесел. Но на морозе эта простая еда была вкуснее изысканных блюд, а лепешки, сыр и копченое мясо было очень удобно таскать с собой.
        Поговорил Клайд и с сумасшедшей Марисой Красной Шапочкой. Старушка показалась было ему безобидной, но только до тех пор, пока она не начала, выпучив глаза, проклинать волков. Стало ясно, что бабка пережила настоящий ужас когда-то в детстве, и Клайд порадовался, что не остался у нее на постой. Хотя пышка, которую ему сунула Мариса, была действительно очень вкусная, в отличие от дорожных лепешек, она так и таяла во рту.
        Так он осмотрел буквально все в деревушке, и, выбрав наиболее длинную дорогу, спустился из северных ворот вниз, к Первой реке. Монстры, топчущиеся тут по кустам, были достаточно безобидны, хотя нескольким ученикам-гномам приходилось попотеть, что бы свалить какого-нибудь черного волка.
        На всякий случай Клайд экипировался для дальней и долгой прогулки. Он сам не знал, куда направляется, просто ему хотелось осмотреть этот клочок земли, зажатый между горами и океаном. Где-то в глубине души он надеялся, что, находясь здесь, он может разузнать что-то неизвестное о гномском народе. В то же время он не хотел нарушать законы гостеприимства и доставлять Кузьме и Марусеньке неприятности. Обычное любопытство снедало мага. Он твердо решил для себя, что если случайно наткнется на что-либо действительно тайное, то этот секрет не узнает никто, кроме него.
        Он прикупил теплый гномский плащ, сшитый, похоже, из волчьего меха, но выкрашенный в практичный коричневый цвет. Запасся едой, целебными эликсирами и Свитками перемещения. В добавок он обновил свой заплечный мешок. На маленькой площади между магической лавкой и храмом Марф, где шла нехитрая торговлишка, он увидел на одном лотке удобную торбу, сшитую не из ткани, а из орочьего коврового полотна. То ли практичная гномка решила употребить остатки старого покрывала, то ли сумка изначально была изготовлена у орков, а сюда попала неведомыми путями, но она очень понравилась Клайду. Короткий ворс не давал снегу прилипнуть к днищу, даже если ставить мешок в сугроб, а затейливый, хоть и не яркий муаровый узор переливался на солнце, как шкура пантеры. Приобрел он на том же рынке и новое магическое украшение, подвеску эльфийской работы. Не то, что бы он сильно нуждался в усилении своей защиты. Просто он знал одно маленькое заклинание, которому его научил Сэйт. Оно позволяло согреваться в холодную и дождливую погоду, и действовало, пока амулет касается тела хозяина. В гномийских горах это могло оказаться
полезным. И последнее, что он купил - флягу из черной кожи. На ней был оттиснут знакомый растительный узор, который встречался всюду в землях темных эльфов, а если повернуть ее к свету, то сквозь сплетения стеблей проступало изображение протянутой руки. Клайд не понял, как это было сделано, но вещичка ему весьма понравилась. Он заплатил за нее, не торгуясь, и, не поленившись наполнить флягу, сунул ее в новый мешок.
        Посмеиваясь над самим собой, так тщательно собирающимся в путь в одном из самых спокойных мест этого мира, Клайд пересек приток Первой реки и углубился в лес.
        Среди деревьев стояли низшие орки, очень похожие на своих островных собратьев, перебегали с места на место мерзкие гоблины, сдержанно рычали волки. Единственное опасное для Клайда существо на этом берегу, кобольд-грабитель Бипук, кричал где-то вдалеке про «маленьких людишек и их блестящие вещички», но на глаза не показывался. Клайд, правда, опасался не столько самого кобольда, сколько своры его гончих волков, способных скопом растерзать бойца гораздо сильнее их хозяина.
        Клайд пересек Вторую реку. Ему пришлось пробежаться вдоль ее потока к устью, и потом назад, к истоку. Река была не очень длинной, не широкой и не глубокой. Говаривали, что эти реки пересекали почти весь Элмор под землей, только ненадолго вырываясь на поверхность перед впадением в океан. Прозрачная вода была такой ледяной, что казалась в первый миг горячей, а мостов в этом месте не было. Поэтому небольшая пробежка была Клайду необходима. Эльфийский амулет нагрелся и от него бежали по телу приятные волны.
        Утоптанная дорога темнела в чистом, нетронутом снегу. Он по идее должен был быть белым, но на самом деле отливал то синим, то фиолетовым, то рассыпал желтые искры от солнца, то зеленел в тени деревьев. На освещенные ярким светом склоны действительно было больно смотреть. В небе над горами ветер быстро нес рваные клочья белых облаков, словно обрывки легкой ткани. Было видно, с какой ровной и мощной скоростью несется он над высокогорьем.
        Клайд без особых приключений добрался до перекрестка, откуда дорога раздваивалась: направо шла к старой угольной копи, а налево к мифрильной шахте. Но Клайду не хотелось в такой солнечный день забираться под землю. Он дошел до отверстия подземного тоннеля и постоял немного у входа, глядя на укрепленный толстенными бревнами потолок. Его изумляло, что строя по сути утилитарный тоннель для добычи руды, гномы все равно исхитрялись украшать опорные столбы и несущие балки незатейливым узором. От этого шахта сохраняла обжитой дух, и отнюдь не выглядела заброшенной. Впрочем, гномы-ученики то и дело ныряли в темное отверстие, косясь на мага, замершего на пороге, так что шахта не пустовала, хоть и не давала в последнее время знаменитый гномский мифрил.
        Пожав плечами, маг отхлебнул хвойного отвара из фляжки. Он сам не мог сказать, нравится ему это гномское пойло или нет, но всякий раз отхлебывая глоток, он ощущал дружеское тепло, как от похлопывания по плечу. Одежда на нем высохла, талисман согревал, новый мешок прикрывал спину от ветра. Поэтому, больше не колеблясь, Клайд отправился на северо-восток, туда, где дорога бежала по взморью и исчезала в переплетении ущелий.
        Сперва эта прогулка была ничем не примечательна. Те же занесенные горы, ели, чьи разлапистые ветви сгибались до земли под тяжестью снега, темные валуны в прозрачной наледи, глухое ворчание големов и сверкающие фигурки белых пум, изломанные силуэты пауков, скрежещущих лапами по насту. Но через некоторое время все монстры остались позади, а Клайд все шел и шел по пустынному берегу. Зимний океан ворочал серые глыбы волн, ледяная шуга оставалась на камнях пригоршнями битого стекла. Потом полоска прибрежной земли начала сужаться, и неожиданно Клайд словно уперся в невидимую стену. Он попытался обойти препятствие, и даже ловко вскарабкался на каменный взлобок, но дальше стена делалась отвесной, а вперед не пускала все та же неведомая сила. Маг вернулся на дорогу и начал продвигаться на юг по ней. Но хорошая торная дорога неожиданно пропадала возле огромных елей, стоявших на откосе, как шатры. Обойти деревья тоже не удалось. Преисполнившись какого-то детского упрямства, Клайд стал один за другим штурмовать склоны заснеженных гор, начинающиеся за дорогой. Сперва он соскальзывал, ноги не находили опоры на
выглаженном ветром насте. Но потом какой-то выступ помог ему подняться выше, еще выше, и вот маг уже шагает по самому хребту, углубляясь все дальше от океана.
        Вокруг не было ничего, кроме белых вершин гор и деревьев у их подножия. Но вдалеке, словно нарисованные тонкой кистью на фоне неба, плыли в воздухе силуэты мостов. Клайда несколько удивляло, зачем они построены, да еще в таком количестве, пересекая над головой практически каждое ущелье в здешних горах. Туда не вели ни тропы, ни лестницы, будто мосты являлись лишь украшением пейзажа, памятником мастерству гномских плотников.
        На этом пути мага подстерегали сплошные неприятности. Несколько раз он застревал в камнях. Потом сорвался с невысокого откоса и в облаке снежной пыли грохнулся в деревянный сруб, укрепляющий склон в этом месте. В узком закутке, между скалой и обледенелыми бревнами, было невозможно пошевелиться, к тому же ладони оказались здорово ободранными о наст. Клайд решил воспользоваться Свитком Перемещения, но не тут то было. То ли место обладало нехорошим свойством блокировать магию, то ли свиток потерял силу от того, что маг изрядно перепачкал его кровью и талым снегом, покуда умудрился вытащить из мешка и развернуть, но ничего не вышло. Клайд кое-как умудрился разжечь крохотную свечку из прессованных трав и вознес молитву божествам этого места. После чего ему пришлось довольно долго ждать, когда духи отзовутся. Если бы не амулет, маг бы окоченел. Но висюлька исправно грела его, и Клайд даже умудрился, перекладывая ее из ладони в ладонь, согревать руки, сведенные от мороза и боли.
        Маг совершенно не чувствовал страха. Это место было словно вне суетности мира. Тут не бродили кровожадные твари, не проносились новички с дешевым оружием, никто не стучал кайлом, как некогда, на ближайших мостах только скрипели доски, то ли от мороза, то ли от невидимой дрожи всего сооружения. От нечего делать Клайд рассматривал в щели этот мост. Он выглядел таким же целым и ухоженным, как и тот, который вел из деревушки к угольным шахтам. Может быть, именно здесь проходят караванные тропы гномов? Эта мысль, довольно простая, взбудоражила Клайда. Неужели он подобрался так близко к сердцевине гор? Но как преодолеть магическую защиту? Наверняка, для непосвященного просто не существует прохода. Для чужака мост ведет из ниоткуда в никуда, и только караванщики видят торный путь. Чем они пользуются? Вроде бы, у гномов нет магов, только жрецы. Значит, этот пропуск, амулет, талисман, как ни назови, должен быть чем-то материальным. Может, он имеет особенную форму или надпись? Но кто проверяет тут, в диких горах, соответствие пропуска? Стоят заставы с невидимой стражей? Как-то слишком сложно. Жрецы, жрецы
сил земли. Наверняка в вещичке используются магические силы самого мира. Нужно только как следует подумать… Маг сам не заметил, как начал дремать, привалившись к бревнам.
        Вдруг все потемнело вокруг него, и он оказался прямо на мосту. Духи наконец среагировали на его просьбу, с великолепной небрежностью переместив его из более тесной ловушки в более просторную. В том, что мост является ловушкой, Клайд убедился буквально за пять минут, пройдя его пару раз от начала и до конца. Оба конца моста упирались в довольно крутые склоны, и перила были искусно сделаны таким образом, чтобы при всем желании через них было невозможно перелезть. Хотя под мостом было довольно глубокое ущелье, маг предпочел бы получить ушибы, спрыгнув вниз, чем оказаться в безвыходном положении.
        У него оставался только один Свиток, и он не рисковал использовать его в этом месте. Небо над горами наливалось невероятными фиолетовыми тонами, клочья облаков порозовели. Нужно было устраиваться на ночлег. Клайд надеялся, что любопытная Марусенька попытается его найти, и, возможно, различит его следы в том месте, где он вскарабкался на склон. В крайнем случае, она могла воспользоваться магической почтой. К тому же, маг втайне надеялся разгадать загадку этого места. Вдруг ночью тут пройдет караван или просто гонец к Старейшинам? Тогда, может быть, Клайд сумеет понять, как открывается проход.
        Клайд вынул из мешка плащ и расстелил его прямо на досках. Густой мех мог служить отличным укрытием, даже если ночью поднимется снежная буря. Под голову маг приспособил свой мешок, вынув из него лепешку с мясом и флягу. Делать ему было совершенно нечего, но и спать пока не хотелось. Он сидел, откинувшись на перила, не спеша перекусывая и наслаждаясь тем, как тепло медленно охватывает его ноги, закутанные в мех. Небо над головой меняло цвета, как гигантский калейдоскоп. Нигде до сих пор Клайд не видел таких красивых и величественных закатов. Только ладони продолжали саднить и слегка кровоточить. Но магу не хотелось тратить энергию на какие-то царапины. Единственное, что его беспокоило - ссадины пачкали вещи, которых он касался. Поэтому Клайд решил замотать ладони бинтом, завалявшимся в его кармане с ученических времен. Может быть, эта полоска холстины, мягкая от частого использования, была одной из тех повязок, которые накладывал маленькому Клайду старый клирик. Может быть, он сам купил ее позже, но, несомненно, до того, как покинул Остров. Бинт лежал в специальном мешочке с травами, изгоняющими
воспаление из ран, но давненько не использовался. Клайду пришлось изрядно порыться в мешке, чтобы найти его. Наконец, он откопал бинт и намотал часть его на левую руку. Управиться левой рукой с правой было сложнее. Маг стал перекладывать свои вещички, чтобы развернуть руку поудобнее. Бинт он зажал в зубах, в одной руке у него была фляга, в другой раскрытая сума и ненароком прихваченный угол плаща. Неожиданно что-то заставило его замереть в таком неудобном положении. Маг прислушался, но на мосту царила полная тишина, даже ветер смолк. В сумерках от скал тянуло холодом, но в лицо Клайду явственно пахнуло теплом. Он всмотрелся в другой конец моста. На отвесной скале проступало что-то, словно еле-еле видимый набросок углем. Клайд разглядел широкие ступени, перила, балки потолка. Он рванулся было вперед, но запутался в плаще и чуть не проглотил бинт. Пока маг вылез из меха, пока собрал мешок, туманные контуры исчезли. Клайд ощупал скалу руками и обстучал ее посохом, но тщетно. Это была такая же скала, как и соседние, она не отодвигалась на невидимых шарнирах, не была полой на стук, не имела даже тончайших
швов. Впрочем, может быть и имела, но их невозможно было рассмотреть в такое время суток. Клайд решил было, что ему просто привиделось желаемое, но тут он заметил нечто, убедившее его в том, что проход был на самом деле. Наст на бревнах у самой скалы явственно подтаял, обнажив настил моста. Значит, порыв теплого ветра не почудился магу. Он попытался нащупать какой-нибудь зазор между бревнами и скалой, но только еще сильнее оцарапался и сломал ноготь.
        Не солоно хлебавши, Клайд поплелся к своим вещам, брошенным на середине моста. Если раньше ему казалось, что безопаснее устроиться на ночлег именно там, вдали от склонов, с которых могут упасть глыбы слежавшегося снега, то теперь мага решительно влек таинственный проход. Клайд собрал все в охапку, намереваясь перебазироваться вплотную к скале. Темнота накатила было на ущелье, но отхлынула снова под ярким светом полной луны. Маг шел по мосту медленно, волоча за собой плащ, боясь уронить что-нибудь из кучи вещей. Накатывала легкая сонливость. В какой-то миг он снова заметил серебристый туманный силуэт коридора, уходящего в толщу склона.
        Клайд решил не торопиться. Он сделал шаг - линии по прежнему вырисовывали проход. Он был виден неясно, как гравюра на морозном стекле, но не дрожал и не исчезал. Еще шаг - проход на месте. Еще. Клайд постарался сделать шаги пошире, чтобы скорее достигнуть таинственного видения. Он уже различал трепещущие факелы на стенах коридора, почти бесцветные, тусклые. В этот момент плащ выскользнул из онемевших пальцев мага, зацепившись за какой-то зазор настила. Всего миг, чтобы поднять его - но за этот миг картинка снова исчезла. Клайд решительно подошел к скале. Никаких следов. Снова обдирать пальцы ему не хотелось. Во всем происходящем была какая-то логика, следовало только понять ее.
        Маг уселся на плащ и начал перебирать в голове все свои действия так тщательно, будто это было новое заклинание, которое предстояло выучить. Он бинтовал руку. Потом стал перемещаться на другую сторону… Клайд тщательно скопировал это движение.
        Ничего не произошло. Он держал бинт в зубах, а флягу в руке… Снова ничего. Чувствуя себя идиотом с бинтом в зубах, Клайд стукнул по скале кулаком. Ободранные пальцы снова заныли. Юноша невольно тряхнул рукой.
        Несколько мелких капель крови сорвалось с нее. Что-то похожее на прозрение зашевелилось в мозгу Клайда. Он медленно взял в руку фляжку, стараясь, чтобы на черную кожу попала хоть капелька крови. Это было несложно - правая ладонь, все еще не забинтованная, от удара по камню кровоточила, как укушенная. Потом он этой же ладонью поддел лямку заплечного мешка. Казалось, кто-то наклонился над плечом и внимательно смотрит на действия мага. Следом в ладонь втиснулся угол плаща, а кончиками пальцев левой руки Клайд коснулся амулета на шее.
        Боясь обмануться, он медленно перевел взгляд на скалу. Туманные контуры коридора снова мерцали в ней, словно перед Клайдом был туман, а не камень. Изо всех сил вцепившись в свои пожитки, он сделал шаг в скалу и оказался в том самом коридоре. Никакого усилия ему не понадобилось, будто он и впрямь миновал клок облака, застрявшего в ущелье. Очертания перестали быть расплывчатыми. Перед Клайдом был типичный гномский коридор, с узорчатыми балками, ровным полом и факелами на стенах. Было очень сухо и тепло.
        Пройдя буквально несколько шагов, Клайд обернулся. Мост был прекрасно виден отсюда, правда, его дальний конец терялся в ночной тени. Маг миновал волшебную преграду гномов, но совершенно не знал, что же ему делать дальше.
        Конечно, он испытывал гордость за то, что сумел разгадать эту загадку, но вместе с тем и смущение, потому что вторгся на запретную территорию. Правда, никто из гномов не запрещал ему искать проход в тайные области Элмора, но ему не запрещали так же поджигать деревушку или подпиливать опоры мостов.
        Очевидно, что он сделал нечто, выходящее за рамки гномского гостеприимства. Нужно было быстро возвращаться на мост. Но в коридоре было так тепло, а спать хотелось все сильнее.
        Клайд заметил несколько низких и узких дверей, ведущих в стороны от основного прохода. Он заглянул в них по очереди, и соблазн стал еще сильнее: там располагались небольшие гостевые комнаты с просторными топчанами, с каминчиками, в которых за решетками сухо потрескивали непонятно от чего раскаленные камни. Видимо, тут мог с комфортом разместиться довольно большой караван. Дальше по коридору располагались загоны для животных, кухня, небольшая кузня с инструментами.
        Клайд пообещал себе с первым лучом солнца покинуть это место, но ночевать на голом мосту в двух шагах от теплой спальни было выше его сил. Он промыл свои ссадины в непрерывно текущей ледяной воде на кухне и закончил перевязку ладони. Там же за столом он наскоро сделал себе небольшой «пропуск»: взяв кусочек бинта, клочок плаща, обрезок шнурка от заплечного мешка и звено цепочки, на которой крепилась крышечка фляжки, он накрепко примотал все это к эльфийскому амулету прочной ниткой. Что самое смешное, сам амулет все еще продолжал греть его.
        После чего Клайд отыскал самую незаметную спальню - в глубине одного из загонов, наверное, предназначенную для погонщиков скота. На топчане лежал набитый сеном матрас, несколько шерстяных одеял, уютно пахло деревом и сухой травой, что-то шуршало в загоне, журчала в глубине камня невидимая вода. Клайд устроился в комнатке с непривычным комфортом и почти мгновенно уснул.
        Проснулся он от непонятных тихих звуков. В комнатёнке царил почти полный мрак, только зев крохотного камина бросал красноватые отсветы на стены. Возле топчана никого не было, звуки раздавались снаружи, из загона.
        Первой мыслью Клайда было, что за время его сна подошел караван, но не было шума или звука шагов в коридоре, да и запахов, какие неизменно сопутствуют стаду скота, тоже не было.
        Маг осторожно выбрался из-под плаща, держа посох наготове. Он старался двигаться бесшумно, но откровенно говоря, его больше устроил бы бой с любым монстром, нежели разъяренные лица гномов, заставших его здесь.
        Зрелище, представшее его взору, было даже похлеще сердитых стражей.
        На охапке соломы у входа в его спальню сидела и горько рыдала Марусенька. Занималась она этим, видимо, уже давно, потому что круглое личико покраснело и глаза опухли. Наверное, устав рыдать в одиночестве, девушка начала понемногу наращивать мощность плача, который и разбудил в конце концов Клайда.
        Быстрый взгляд по сторонам подтвердил, что никакой опасности им не угрожало, и никакие стражники не стояли за воротами хлева с нехорошими намерениями. Так что Клайд спокойно опустил посох и наклонился к Марусеньке.
        - Что стряслось? - сказал он как можно ласковее. Его, как и с Сонечкой, не покидало чувство, что гномка всего лишь ребенок.
        - Ты… ты… вот ты как! - буквально взвыла та, и неожиданно толкнула мага в плечо. Ручки у подмастерья кузнецов были хрупкими только на вид. Клайд растеряно плюхнулся на каменный пол.
        - Ну-ну, - забормотал он, - ничего, я живой, все хорошо, сейчас пойдем домой…
        Скорее всего, предположил он, девчонка действительно бросилась искать не пришедшего ночевать гостя. То-то небось налазилась по кручам в темноте! Замерзла, устала…
        - Домой? - Марусенька неожиданно перестала всхлипывать - Да ты, похоже, действительно ничего не понимаешь!
        - Я понимаю, я пропал, ты волновалась, но я не нарочно, - смущенно оправдывался Клайд. - Я просто хотел согреться, вот и заночевал тут. Если бы я остался на мосту, тебе было бы проще найти меня, но я просто не подумал, что ты полезешь туда ночью…
        - Я ни капельки не волновалась! - Марусенька вскочила на ноги и закрутила у мага перед носом пальчиком.
        - Я все время знала, где ты находишься, и ночевать устроилась буквально в двух шагах от тебя. Караваны редко ходят по ночам, так что никому ты на этом мосту не помешал бы. А ты! Ты! Ты что это вздумал себе! Ты зачем сюда залез! И как ты это сделал!
        - Совершенно случайно. - покаянно сказал маг, - Я просто бинтовал себе руку перед сном… - и он изложил девушке события нынешней ночи. Марусенька слушала его внимательно, и чем дальше, тем больше вытягивалось ее личико.
        - Значит, ты ну просто совершенно случайно раскрыл тайну наших проходов, - покачала она головой.
        - А всему причиной потрепанный мешок, эльфийские поделки, плащ, бинт и твоя кровь? Честно говоря, я сама понятия не имела, как действует Проводник, - она показала невзрачную подвеску на шнурке, висевшую даже не на шее, а на шнуровке ее курточки, несомненно, чтобы совсем не привлекать внимания.
        - Элементарная магия, - буркнул совешненно переставший гордиться собой Клайд. - Скорее всего заклинание построено на принципе дополнения. Как только собраны все заданные элементы, защита открывается. Это могли быть огонь, вода, земля и воздух. Семь цветов радуги. Символы всех богов. Семь нот. Что угодно. Но здесь по какой-то причине были выбраны плоды ремесла всех рас нашего мира. А моя кровь, видимо, выступала в качестве энергопроводящей материи. Ну-ка… - он поддел подвеску-Проводник двумя пальцами и почувствовал легкий укол.
        - Разумеется. Вы используете в качестве энергопроводника мифрил. Гораздо надежнее, долговечнее, а главное, чище, чем кровь! А выглядит как дешевая висюлька! - Клайд покосился на побуревшие бинты на своих ладонях. Раны, разумеется давно затянулись, и нужно было снять повязки и где-то выстирать их. Выбрасывать полоски ткани, сослужившие ему такую неожиданную службу, магу было жалко.
        - Тако-ой умный… - протянула Маруся с былым ехидством. - Просто страшно! И ты правда не знаешь, что теперь будет?
        - Ну, я надеюсь, что тебе ничего не будет… - быстро сообразил, откуда ветер дует, Клайд.
        - Да-а, как же-е… - глаза у гномишки снова наполнились слезами, - Кто в это поверит! Тут такие маги носом рыли, особенно когда война какая, так сразу шпионов полная деревня! А ты пришел и влез! Так сразу и скажут, что это я тебя привела. А я никогда… Даже ни разу… - она махнула рукой и снова сгорбилась на старой соломе. Что-то в ее голосе давало понять, что ситуация не из приятных.
        - Пойдем в деревню, Марусь, - решительно поднялся Клайд. - Я никому не расскажу о Проводнике и вашей защите. А видел я тут просто еще один тоннель, как в шахтах, ничего тайного. Разве что особо секретные камины, в которых дров нет, только раскаленные камни, - решил развеселить он девушку.
        - Ничего секретного в этих камнях нет. Когда-то мы продавали их другим расам. Многие жрецы пользовались для алтарей и светильников нашим негасимым огнем, принесенным из сердца гор. Но стоили камни дорого, а дрова валяются под ногами, да и магия может создать хоть холодное, хоть горячее пламя, так что уже давным-давно никто не покупает их. К тому же их сложно перевозить, нужны особые повозки… Короче, никакой тайны, просто полузабытый гномский прибамбас, - Маруся пожала плечами.
        - Теперь слушай. Ты правда как маленький. Раз поставлена защита - значит она должна предупреждать. Караваны ходят по расписанию. Твой проход был немедленно замечен, и только потому, что я вошла следом, сюда не притопала толпа злых мужиков из внутренней гвардии. А теперь я должна тебя притащить в Город.
        - Домой? - глупо спросил Клайд.
        Ему стало слегка не по себе. Он как-то не подумал, какой дисциплиной или преданностью должны были быть связаны гномы, чтобы столько веков успешно сохранять тайну этих тоннелей. Ему не понять этого, видимо, потому что он не гном.
        А вот милая девочка Марусенька сейчас, вероятно, без колебаний отведет его на суд, на казнь, или, что вероятнее, на пожизненное заключение. В тесной темной каморке, связанного, без оружия и волшебных свитков, гномы могут держать его сколь угодно долго. Пока его Стражу Душ не надоест такой подопечный. Тогда Клайд узнает, что находится за гранью настоящей смерти, да только уже ни с кем не поделится этим знанием.
        Но сильнее страха в юноше был стыд. Вот так отплатил друзьям-гномам! Вот это постарался! С одной стороны, хорошо, что Кузьма сейчас далеко, а с другой, втянуть в такую перипетию девчонку, которая только казалась храброй, а теперь вон утирает слезы с замурзанных щек - еще хуже. Больше всего Клайду хотелось треснуть себя посохом по башке, а еще лучше, иметь возможность обращать время вспять.
        Но раз уж он влип в такой переплет, нужно хотя бы сохранять достоинство. Хотя Марусенька тут по праву, а Клайд незваный гость, похоже, девчонка нуждается в утешении больше него. Стараясь говорить ровным тоном, Клайд потянул ее за руку:
        - Ну, вставай, раз нам нужно куда-то идти, то не мешало бы подкрепиться на дорожку. Да и умыться обоим не вредно бы!
        Маруся сначала двигалась вяло, нехотя, но после завтрака былая живость начала понемногу возвращаться к ней. Она ловко нашарила в кухне какие-то выступающие камни, и открыла объемистые кладовые, в которых царил зимний холод. Похоже, там были отверстия, ведущие наружу, так как воздух был не только ледяным, но и свежим. Гномишка упаковала в мешки мяса, лепешек и сыра, а Клайд осмелел настолько, что набрал себе разных сушеных фруктов из больших бочек.
        Маруся на фрукты посмотрела с недоверием, но ничего не сказала, и у Клайда зародилось подозрение, что она попросту никогда не пробовала их.
        Мыться девушка повела его не к кухонному родничку, в котором пальцы сводило от пронзительного холода, а в тесную комнату, больше похожую на зев огромной печи.
        Низкий полукруглый свод буквально ложился Клайду на голову в центре этой бани, а к стенам он мог подойти только согнувшись. Комнатку почти полностью занимал бассейн с бурлящей водой, над которой клубился пар. Только вдоль стен тянулись каменные лавки, то ли отполированные, то ли вытертые множеством посетителей до блеска. Маруся быстренько скинула доспехи на лавку, потом дернула какой-то шнурок в стене и кожаная занавеска, со скрежетом двигавшаяся по полукруглому карнизу на потолке над бассейном, выехала из широкой вертикальной щели в стене и мигом укрыла ее в неком подобии кабинки.
        Оттуда немедленно послышался плеск и довольное попискивание. Клайд решительно последовал примеру меленькой чистюли. Он снял робу и дернул за шнурок над своей лавкой. Занавес выехал из отверстия и заплескал нижним краем по воде. С внутренней стороны на нем обнаружились карманы, в которых Клайд нашел мыло, мочалку и набедренную повязку. У самого края занавеса, над лавкой, болталось огромное полотенце. Все вещи были горячими, словно их держали над очагом.
        Вода же в бассейне представляла собой восхитительную смесь двух бурных потоков, холодного и горячего, вылетавших из мелких труб с одной стороны и исчезавших в стоке с другой. Маг сперва просто наслаждался биением струй по телу, и только потом приступил к омовению. Смыв с себя, наверное, четвертую или пятую шапку пены, он вылез на бортик, к лавке. Бассейн был высечен в камне нарочито неровно, словно естественное углубление, и вылезать по шершавому пологому склону было легко. Клайд решительно подхватил робу и занялся стиркой. Он уже сообразил, зачем на занавесе приделаны деревянные крючки…
        Некоторое время спустя они с Марусей сидели, блаженно откинувшись на спинки лавок, закутанные в полотенца. Клайд целомудренно нацепил и набедренную повязку, хотя пушистое полотнище размером с простыню укутывало его почти до пят. Выстиранная одежда уползла вместе с занавесом в стены, и теперь оттуда доносился влажный запах сохнущей ткани. Наверняка где-то за спиной у сидящих тоже лежали негасимые камни, нагревая воду для купания и воздух вокруг купальни. Говорить не хотелось, хотя необычайная бодрость разливалась по телу.
        В путь они тронулись примерно в полдень. В этом легко можно было убедиться, бросив взгляд наружу, на озаренный солнцем мост. Идти по сухим ровным коридорам было легко, небольшие подъемы чередовались со спусками, левые повороты с правыми, и через некоторое время Клайд уже полностью потерял направление пути. По его прикидкам, они двигались примерно на юг.
        Маруся, отмытая до скрипа, все щупала свои влажные косички-бараночки и понемногу начинала тарахтеть в привычном режиме. Эта болтовня действовала на мага успокаивающе.
        - Я, конечно, скажу, что я тут не при чем, и что ты тут тоже не при чем, и что Кузьма не при чем, конечно… А потом надо будет выслушать все, что они нам скажут. Это тягомотно, но слушать надо внимательно, и кивать, кивать… Если ты со Старейшинами беседовал, то должен понимать. Не вздумай перебить кого-то или хоть слово вставить! Ни-ни! Молчишь и киваешь, киваешь и молчишь. Этим ты покажешь, что ты воспитанный молодой человек. Тогда с нами может быть поговорят нормально…
        - Еще поговорят? - изумился Клайд.
        - Ну, когда ругают, это ведь не разговор, разве у тебя в Школе не так было? Бу-бу-бу на тебя долго-долго, а потом только спросят: как ты дошел до жизни такой. Я не уверена насчет этого случая, но все равно лучше побольше молчать, пока они нам прямо не велят отвечать. Прямо - это когда они тебе скажут: «Говори!» - а пока они будут всякое там «как вы могли!» или «как вы посмели!» вопить, лучше даже рот не открывать. Им же на самом деле не интересно, как ты посмел. Им надо, что бы ты понял, что ты влип!
        
        Глава 19. Гномишка
        - Это уж точно, - с горечью вздохнул Клайд. - Надеюсь, что тебе все-таки не попадет.
        - Я с ними разберусь, - почему-то обеспокоилась Маруся. - Ты только не вздумай меня защищать, а то каждому будет ясно, что мы с тобой в сговоре. - На мордашке у нее возникло мечтательное выражение:
        - А знаешь, я никогда ни с кем не была в сговоре! Даже интересно, как это я раньше не додумалась! Это гораздо веселее, чем охотиться кучей или задания выполнять! Может быть, мы с тобой в другой раз устроим какой-нибудь безобидный сговор? Такой, что бы нас не поймали?
        Клайд покрутил головой. Гномишка не только выглядела, она и вела себя как ребенок. Хитро прищурившись, маг сказал:
        - Для сговора нам с тобой нужно придумать тайные имена. И всякие знаки. Вот, например, я назовусь не Клайд, а Клава. Очень запутанно! А ты будешь…
        - Марк! Я буду Марк! - Маруся немедленно купилась.
        - Теперь так же зашифруем возраст. Мне 18 лет, если перевести это в гномские годы, то это будет… эй, помоги мне посчитать! Я запутался!
        - Вот еще, в такой ерунде путаться! Каждый знает, что люди живут ровно в 3 раза и еще 8 десятых быстрее. Значит, будь ты гномом, тебе было бы 68 лет с хвостиком! Ты - старушка Клава! Ха!
        - А тебе? - вкрадчиво произнес Клайд. - То есть, сколько будет лет Марку?
        - Четырнадцать! - не задумываясь выпалила Марусенька. Клайд усмехнулся. «Каждый знает!» - это может быть у гномов каждый. Лично Клайд эту информацию получил впервые. Он в который раз задумался о том, сколько же человеческих лет прожил Кузьма, выглядящий где-то на полвека? Неужели почти две сотни? Но спрашивать об этом Марусю не стал. Он узнал то, что его интересовало, теперь предстояло за это расплачиваться.
        Марусенька разворачивала необъятный стратегический план великого всемирного заговора гнома и мага:
        - А потом ты оснуешь… основаешь… создашь клан! И я тоже! И мы их назовем клан Клава и клан Марк. И объединимся в альянс, как будто нам просто это выгодно. И потом…
        Клайд кивал и время от времени издавал одобрительные возгласы. «Неплохая тренировка перед обещанным выговором!» - подумалось ему. И девочка отвлеклась от грядущих неприятностей.
        - Мой голем сломает стену в замке… - Маруся размахивала руками, изображая голема, - А твой дракон…
        На привал они остановились в точно таком же месте, как и возле первого моста. Точно такие же комнатки, кухня и баня, загоны и даже мост за туманной пеленой магической преграды. Только мост был не позади, а впереди. Маруся повесила над очагом в кухне два небольших котелка, взятых тут же из стенного шкафчика, налила в них воды и задумалась:
        - Чем бы нам с тобой перекусить? Мясо сухое мы и в дороге пожуем, надо что-то горяченькое сварганить.
        - Давай я попробую, - предложил Клайд. Ему захотелось удивить болтушку чем-нибудь.
        Она и впрямь захлопала ресницами, но возражать не стала, испарившись куда-то по своим делам. Клайд решил сделать сладкую кашу. Мысль о сухофруктах не давала ему покоя, к тому же он сам соскучился по сладкому. Найдя на полках крупу помельче, он отмерил щербатой глиняной чашкой нужное количество, как сумел нарезал фрукты и высыпал все это в кипяток. Скоро густой запах, напоминающий о поздних яблоках в саду и о варенье, стынущем в медном тазике, поплыл по кухне.
        - Что это за бурда? - довольно недоверчиво спросила Маруся, ковыряя кашу ложкой. - И трава какая-то там разваренная…
        Клайд вспомнил, что некоторые дети терпеть не могут кашу, и приготовился к разочарованной моське гномишки. Да, в заговорщики он вполне годился, а вот в няньки, похоже, не очень.
        Но девчушка попробовала ложечку, потом еще, а затем весело заработала деревянной черпалкой. Правда, она не переставала жаловаться:
        - Странная какая… скользкая, сама по языку ползет… И так сладко… А пахнет как мыло… А почему в середине такая горячая? Тут желтая, тут синяя, а тут красная, ты что, краски туда насыпал?
        - А ты что, ягоды никогда не ела? - не выдержал Клайд.
        - М-м… - Марусенька искренне задумалась. - Может быть и ела, когда маленькая была.
        - В Городе? - сорвалось у мага.
        - Н-да… там где-то… - пробурчала Марусенька.
        - Ты не помнишь, что ли? - спросил Клайд. - Я вот совсем маленьким на Остров в Школу попал, и то что-то помню. Маму, папу, дом наш…
        - Я тоже что-то помню, - тускло ответила Маруся и долго молчаливо выскребала кашу из плошки.
        В хвойный отвар Клайд тоже бросил горсть ягод послаще: малины и земляники. Но гномишка никак не прокомментировала ни вкус, ни цвет, ни запах, только молча разлила остатки питья по двум флягам.
        Она несколько раз взглянула на мага исподлобья, и мысли у нее явно были не самые веселые. Клайд решил больше ее не подковыривать и свое любопытство оставить до лучших времен.
        Вскоре они снова шагали по бесконечным коридорам. Время от времени сквозь гулкое эхо их шагов начинали пробиваться непривычные для подземелья звуки: птичьи трели или обрывки песен. Наверное, какие-то отдушины вели на поверхность. Но что там находилось, магу оставалось только гадать.
        Маруся была молчаливой недолго. Вскоре она начала выспрашивать мага о его жизни. Девчонку интересовало все: где он жил, что он ел, в какие игрушки играла его сестренка, как он попал в Школу Магии. Поэтому к моменту очередного привала у Клайда буквально пересохло в горле.
        Он рассказывал о себе, а сам старательно избегал задавать вопросы. Для него наконец-то встало на места все, связанное с возрастом гномов. Марусенька действительно была ребенком, и магу теперь было неловко подначивать ее на запретные разговоры. Хотя, конечно, узнать побольше про гномов очень хотелось. Наконец, он решился на достаточно общий вопрос:
        - Скажи, а бывало так, что кто-то, как я, попадал в этот ваш Город?
        - Конечно, порой бывало, но все-таки разгадывали секрет очень немногие. Чаще в город приходили друзья гномов, по разрешению Старейшин. Такие, в которых все были уверены.
        Она помолчала немножко, и добавила слегка виновато:
        - Я-то в тебе уверена, только не я решаю, кого пускать…
        - Понимаю… - кивнул маг.
        - Знаешь, ты и половины не понимаешь… - печально проговорила Марусенька. Она покосилась на него, явно ожидая вопросов. Но маг решительно прикусил себе язык. Ему не нужны никакие секреты, если из-за них у девчонки будут неприятности. Она и так на редкость откровенна с ним. Поэтому они долгое время шли молча, потом гномишка возобновила расспросы про человеческие обычаи. Некоторые простые вещи удивляли ее. Например, она не знала, что мужчины дарят женщинам цветы. Клайд упомянул об этом вскользь, но Маруся заставила его рассказать с мельчайшими подробностями. Потом она обмолвилась:
        - Я видела цветы на картинках в книгах… Мы редко используем растительный узор с тех пор как придумали геометрический. Но картинки все равно сохраняются.
        Точно так же ее удивило, что у людей нет единого для их расы места обитания. Она спрашивала сначала с недоверием, потом с удивлением:
        - Неужели ты ни разу не был на земле твоих предков? И у вас нет обычая проводить там время раз в году?
        - Нет, человеческие племена слишком давно были рассеяны по земле, как семена сорняков, - пересказывал ей Клайд одну старую книгу.
        - Все племена имели свои земли, и только люди, младшая раса, были в услужении у всех. Мы проходили это в Школе. Что ж, времена меняются, у людей потом были и великие империи, и крохотные княжества, но места всеобщей прародины у нас нет. Может быть, оно было где-то там, на поглощенных Хаосом землях?
        - Но у всех рас есть такое место…
        - Неправдочка твоя, ты плохо учила историю! Орки и темные эльфы по сути тоже изгнанники. А где сейчас скрываются гиганты и крылатые артеас не знает никто. Гномы тоже пришельцы в Элморе, ведь эта часть мира не существовала изначально. Так что только эльфы проживают еще на том самом месте, где были созданы некогда Богиней.
        - Я говорила про земли предков, а не про древнейшую прародину какой-либо расы! - возмутилась гномишка. - Неважно, что гномы пришла сюда когда-то, важно, что они живут тут много веков. Так же и темные эльфы, и орки.
        - Даже если так, то все равно у людей нет такого отдельного места. Нам теперь принадлежит весь мир, но мы делим его с другими разумными, получается так.
        - Понятно… пробурчала чем-то недовольная Маруся, и снова стала расспрашивать Клайда о всяких пустяках.
        - А вот если будет война и ты попадешь в плен, что с тобой будет?
        - Смотря какое у меня будет положение на тот момент. Если я буду могущественным магом, который важен для своей армии, то скорее всего меня выкупят. Или обменяют на подобного пленника из числа врагов. Если же война начнется буквально завтра - а я надеюсь, что не начнется! - то скорее всего мне придется сидеть в плену с сотнями прочих рядовых бойцов и магов до окончательной победы одной из сторон. Если победят наши, меня освободят, если враги, то отправят куда-нибудь в рабство или просто выгонят за пределы тех земель. Все-таки даже очень слабого мага трудно удержать в рабстве.
        Конечно, я буду пытаться бежать из плена, особенно если нас таких наберется много…
        Честно говоря, я рад, что уже несколько веков нет крупных войн, только мелкие стычки. Мой брат рассказывал мне про Братоубийственные войны эльфов, и мне не хотелось бы видеть человеческую расу снова растерзанной на клочки. Смотри, у нас сейчас нет королей, только мелкие владельцы феодов, зато практически нету и границ, все земли можно пройти беспрепятственно и почти безопасно. Во всяком случае, на тебя не нападут стражники только потому, что ты из враждебной державы. Многие правители мечтали объединить все земли под своей рукой, но вышло так, что они стали едиными - и ничьими.
        - Все устали воевать… - вздохнула Марусенька.
        - Только не гномы, правда ведь? Вы-то никогда не ввязывались в эти игры на поверхности, - усмехнулся Клайд. Он не собирался обижать расу своих друзей, просто это был общеизвестный факт.
        - Мы не претендуем ни на что там, у вас, наверху, - помотала головой девчушка. - Нам достаточно сохранять наши недра. И немного земель вокруг, на которые не претендуют даже орки. Потому что в недрах есть все, что нам нужно. Там нас охраняет милость Марф, - она сказала это без какого-либо надрыва в голосе, спокойно и буднично, как говорят о бабушке, пекущей для внуков пирожки.
        - Ты можешь рассказать мне о вашей Богине? - спросил маг. - Если это не запрещено, конечно! - спешно оговорился он.
        
        Глава 20. Сердце гор
        Переплетение мостов и коридоров закончилось внезапно. Просто за очередным поворотом в слепящем горном солнце открылся не новый скрипучий мост, а огромная долина, заваленная снегом.
        Сперва полу ослепленный Клайд разглядел только силуэты елей на фоне сверкающих на солнце холмов, но уже через несколько секунд глаза, промытые невольными слезами, различили множество строений, разбегавшихся от центральной дороги ровными рядами улиц до самых скал.
        Город, поселение, мегаполис - как ни назови, это было нечто грандиозное. Гномы не строили высоких башен или величественных храмов, все их здания были одноэтажными, как и в элморской деревушке. Но вот их количество… На застроенной площади могли с легкостью уместиться десяток городов, типа Глудина или Гирана. А упорядоченность их была такой строгой, что даже впервые попавшему сюда Клайду сразу стало ясно: слева расположены жилые кварталы, справа - мастерские, вдали, там, где заканчивается дорога, стоят цеховые и гильдийские залы, храмы и прочие общественные сооружения. Может быть, школы?
        Толпы гномов деловито перемещались по деревянным тротуарам и мосткам над дорогами. По дорогам и улицам катили повозки, многие из которых двигались сами собой, без лошадей или других тягловых животных. Многочисленные трубы домов и мастерских венчали почти вертикальные столбы дыма, только в жилых домах дым был светлый, и столбы тонкие, а в мастерских можно было обнаружить дым всевозможных оттенков, и клубы были густыми. Чувствовалось, что работа там кипит вовсю.
        Вдали, за невысокой деревянной изгородью, мелькало множество голов, беспорядочно подпрыгивающих и даже сталкивающихся. Маг не сразу понял, что эти крохотные существа - дети гномов. Они, видимо, играли на обширной площадке, которую не удавалось полностью рассмотреть на таком расстоянии. Прямо у выхода из тоннеля стояли четыре стражника, опираясь на невиданные высокие алебарды, украшенные сложным узором. На пришедших они не обратили никакого внимания, тихо перебрасываясь короткими фразами о чем-то своем. Акцент, обычно отсутствующий у гномов, живущих на материке, у стражников был так силен, что маг ничего не разобрал.
        За спиной протяжно вздохнула Марусенька. Она тоже замерла на срезе коридора и обозревала долину восхищенным взором, словно сама попала сюда впервые. Дольше всего ее взгляд задержался на детской площадке. Но вот она встряхнулась и пихнула спутника в поясницу:
        - Пойдем лучше поскорее, мы с тобой и так долго топали! - пробурчала она.
        - Пойдем, - миролюбиво отозвался Клайд, не переставая таращиться на окружающий их город.
        Брусья, которыми был вымощен тротуар, покрывала волнистая насечка, образующая нехитрый узор, а главное, делающая доски совершенно не скользкими. Ветра в этой долине почти не было, поэтому, невзирая на сугробы снега в палисадниках, улица была сухая, а воздух теплым.
        Они двинулись прямо по главной улице, вернее по тротуару вдоль нее, который иногда убегал в сторону от дороги, огибая какие-то строения, или вздымался пешеходными мостиками над перпендикулярными улицами.
        Дома в жилой части, вдоль которой они двигались, вовсе не были одинаковыми. Наоборот, почти каждый имел свои особенности: там окошко не квадратное, а круглое, там треугольный навес над крылечком, там лесенка идет наискосок, там прилеплена мансарда с балконом, башенка или затейливо вырезанный брус на коньке крыши. Различались даже колпачки на печных трубах, даже штакетины невысоких изгородей. Палисадники были завалены снегом, который никто не расчищал. Никаких кустов или деревьев не торчало из-под сугробов, кроме редких елочек или можжевеловых изгородей, заменявших кое-где штакетник. Да и что еще можно сажать в краю, где почти никогда не тает снег? Не было видно и домашних животных: не выгибались на широких подоконниках кошки, не лаяли собаки. Только множество различных птиц носилось стаями с крыши на крышу.
        Когда маг и гномишка поравнялись с детской площадкой, Клайд невольно притормозил. Посмеиваясь мысленно над собой, он с интересом рассматривал гномят: девчонок и мальчишек. Да-да, мальчишек, увидеть которых в таком возрасте суждено далеко не каждому разумному.
        Широкий двор примыкал к полукруглому зданию, как бы охватывавшему его с одной стороны. Там на длинном крыльце сидели и беседовали взрослые гномы, одетые в синие одежды, расшитые каким-то блестящим узором. Дети же были одеты в немаркие серые и коричневые одежки, сейчас изрядно залепленные снегом, в котором малышня дружно возилась.
        Клайд заметил множество разных сооружений, на которых мельтешили дети, но разобрать назначение каждого из них ему не удалось. Да, там были деревянные горки, с которых гномята кубарем скатывались, съезжали на санках или на вытертых до блеска шкурках. Были многочисленные лестницы, по которым дети лазали, были веревки между деревянными башенками, по которым они прокатывались, оттолкнувшись ногами, на непонятном приспособлении, издали похожем на дверную ручку с колесиками.
        Были огромные головоломки, насаженные на изогнутые прутья, которые собирали совместным усилием сразу полтора десятка малышей.
        Но что за черные окошки были вделаны тут и там на башенках и горках? Дети подбегали к ним, проводили по поверхности пальцами и снова убегали. Что за механизмы стояли у кучи опилок? Оседланные нетерпеливыми юнцами, они принимались вгрызаться в сыпучее крошево, нагребая кучи вокруг себя. Почему по длинному мосту гномята проходили медленно, качающейся походкой? Зачем они ворочали странные кожаные мешки, по форме больше похожие на гигантские кирпичи? Впрочем, тут же Клайд понял, что это и есть кирпичи. Дети споро строили из, видимо, совсем легких, блоков, что-то похожее на круглый форт.
        Насчет остального оставалось только крутить головой. На такой площадке даже нескольким сотням очень энергичных детей было чем себя занять. У самого забора группа малышей блуждала в лабиринте, высаженном из густого можжевельника. Для них зеленые стены были выше головы, но Клайду сверху было видно, что малявки опять повернули в тупик.
        - Я тоже тут играла… - грустно сказала Марусенька.
        - Как здорово устроено! - искренне восхитился Клайд. - Я бы тоже не отказался тут поиграть. У нас в Школе такого не было.
        - А это и не школа, - отозвалась девочка.
        - М-м… А что же?
        - Ну, просто малышатня. Тут до школы живут. У вас такого ведь нету?
        - Нету. С какого же возраста они тут?
        - Ну, не знаю, с рождения наверное, или чуть позже, - пожала плечами Марусенька. - Там за домом гуляют ползунки, только там забор выше. Хочешь посмотреть?
        - Да. - ошеломленно ответил маг, и они двинулись вокруг здания.
        - Вот! - ткнула пальчиком гномишка, когда они обогнули правое крыло дома.
        Забор доходил Клайду почти до носа, но все-таки не загораживал обзор так, как проходящим мимо гномам. Ему открылось удивительное зрелище: в утоптанном снегу передвигалось множество ребятишек, издали больше похожих на щенят: и потому, что почти все они перемещались ползком, и потому, что одеты гномята были в мешковатые меховые костюмчики, больше всего напоминающие цельнокроенные магические робы, которые изредка видел на коллегах Клайд.
        Тут и там на снегу выделялись яркие пятна разбросанных игрушек. Между ползунками деловито сновали четыре или пять нянек, успевая утирать мордашки, раздавать бутылки с сосками, подбирать потерянные кубики и мячики, переворачивать не самых ловких воспитанников, завалившихся на спину. Еще двое то и дело относили то одного, то другого затихшего малыша в дом, а оттуда вытаскивали дрыгающих ногами новых бутузов.
        - Спатеньки кого-то потащили. Вот жизнь была! - захихикала Марусенька. - Поел, поползал на просторе и заснул. Проснулся в своей кровати, поел, снова понесли ползать. И снег не страшен! Поэтому-то гномы все такие крепкие, у нас дети рано ходить начинают и говорить тоже!
        - А… - начал было Клайд, но осекся.
        - Знаю-знаю, ты сейчас спросишь, где их родители и почему они дома не живут! Потому что у сотни детишек сотня мам и еще сотня пап, и если все мамы-папы будут заниматься детьми, когда же им в ремесле разбираться и что-то делать? Или дети будут заброшены, или мастерские. А тут смотри, человек десять на всю ораву, да несколько учителей. Каждый день приходят новые мамы, и никто никогда никого не обидит, потому что во-первых, все на виду, а во-вторых, они поступают со всеми детишками так, как хотят чтобы поступали с их собственными. Вот мы все поэтому такие дружные! И не таращься на меня, как будто я вся умираю. По-моему, наша система гораздо рациональнее вашей.
        - Ну, я не знаю… - промямлил Клайд. Гномята выглядели здоровыми и веселыми, и за все время, пока он наблюдал за мелкотой, ни разу не вспыхнула драка. Он невольно вспомнил расхожую шуточку насчет того, что гному интереснее рассмотреть, как сделан меч противника, нежели победить того в бою.
        - Вон, эльфы в лесу с маленькими детьми живут, и все у них тоже хорошо, - закивал он, покосившись на Марусю. - Мне просто непривычно, а так очень здорово придумано.
        - Ну, ладно, нам все-таки пора, - неохотно отклеилась гномишка от щели в заборе. - Когда-нибудь я сюда вернусь… - добавила она себе под нос.
        Остаток пути они снова молчали, думая о своем.
        Клайд удивлялся, что в нем совершенно не осталось страха перед наказанием. Конечно, быть может с точки зрения гномов рациональнее будет заточить излишне любопытного мага в каменный мешок, но почему-то в городе, пронизанном дружелюбием и прямотой, в это слабо верилось.
        Гномы обгоняли их, кто кивая, кто приветно взмахивая рукой. Они выглядели занятыми, но не замотанными или усталыми. Это были увлеченные чем-то мастера, которым просто жаль тратить время на праздные разговоры.
        Многие были одеты в разные рабочие костюмы, наводившие мага на бесплодные размышления о том, где же они трудятся. Вон пронесся худой парень чуть выше Марусеньки в огромных очках, закрывающих пол-лица.
        Вот гномиха, очень похожая на Сонечку, только с сеткой морщин на круглом личике и проседью в волосах, пронесла кусок чего-то похожего на замерзшую пену, а на поясе у нее болтался короткий кожаный фартук со множеством карманчиков и колечек, где разместилась под руками армия непонятных инструментов. Вот два солидных гнома с рыжими бородами обсуждают что-то на бегу, размахивая руками, а сами выряжены в робы до пят серого цвета, покрытые жирными пятнами.
        Разглядывать гномов можно было бесконечно, каждую секунду перед глазами мелькало что-то доселе невиданное, и исчезало, прежде чем маг успевал даже указать на него своей спутнице.
        Наконец, они вступили на площадь, которая раполагалась в самой глубине долины, у скал. Вдоль дороги тут росли сосны, величественные как колоннада из красного гранита. Повозки не поворачивали в эту сторону, да и пеших гномов было гораздо меньше, чем повсюду в городе.
        Площадь была вымощена многоугольными плитками из разноцветного камня, образующими запутанный крупный узор. По ее периметру стояли разнокалиберные здания.
        Слева одно круглое, но не как здание Гильдии в деревне, а как огромный деревянный шар.
        За ним простой дом, похожий на все виденные Клайдом в городе, но гораздо больше, и при том в нем имелось три входа и вовсе не было дверей. Только кожаные занавеси, украшенные деревянными бусинами.
        Следом протянулось на несколько сотен шагов нечто больше похожее на деревянную квадратную трубу, чем на дом. Вдоль фасада «трубы» тянулись небольшие окна, но вход был только один, окруженный большой полукруглой каскадной лестницей. Из здания слышался гул, похожий на жужание пчел. Только когда путники поравнялись с окнами, Клайд понял, что это гул множества голосов, а сквозь окна виднелись сидящие на скамьях ученики. Это была Школа.
        В центре этого странного ряда возвышался дом, напоминающий склад, или, вернее, Гильдию складовщиков. Он был окружен ящиками, мешками, тюками, некоторые из которых давно вмерзли в снег, а некоторые были водружены там только недавно. Позади здания стояло несколько механизмов на колесах, как показалось Клайду, уже покосившихся. В этом доме дверь была двустворчатая, отделанная бронзой, а вот крыльца не было совсем, и порог находился вровень с землей. Судя по следам на плитках, туда недавно проволокли что-то тяжелое.
        - Совет Гильдий! - неожиданно подсказала Марусенька. - Нам надо тут подождать, пока нас позовут.
        - А остальные? - понизив голос спросил Клайд, обводя площадь взглядом.
        - Первое - это Хранилище Мер. Там можно проверить, насколько у тебя точный инструмент, или верные ли весы, гири, понимаешь?
        - А почему оно круглое?
        - Оно шарообразное. Потому что шар - это наиболее совершенная и компактная форма.
        - Ясно, - ответил маг, хотя ничего ему не было ясно.
        - Потом Храм Марф, я тебе говорила, он как просто дом, а дверей нет в знак того, что каждый может войти.
        - А дальше, небось, Школа?
        - Да. Мужская, - кивнула Марусенька. - А женская напротив, - она махнула рукой в сторону странного строения, представлявшего собой добрый десяток слепленных боками резных домиков. В каждый вел отдельный вход с крылечком.
        - Ты там училась? - спросил Клайд, как будто сомневался в половой принадлежности гномишки.
        - Ну да. Когда вернусь с материка, еще немного поучусь, пока цех себе не выберу. Дальше в цеху буду обучаться. Дальше, смотри, между гильдией и женской Школой стоит Башня Порицания. Это не совсем тюрьма, как у вас наверху. Туда могут отправить и ребенка, и взрослого, а кто-то сам приходит. В ней тишина, которую невозможно нарушить, и темнота. Говорят, что там открыты окна в самое сердце земли, и поэтому все поверхностные мысли из тебя уходят. Там озорники задумываются о серьезном, а преступники осознают, что они натворили. Поэтому можно заставить кого-то войти туда, но выходит осужденный оттуда только по своему желанию. Кто-то сидит час, кто-то сто лет, значит такова его мера расплаты.
        - У вас бывают преступления? - удивился Клайд. - Мне показалось, что вы самый дружный народ в нашем мире. Еще когда ты про войну рассказывала, я прямо не поверил… наверное ваши ретивые судьи тогда постоянно ошибались! Никто никогда не слышал от гнома ничего… про ваши дела.
        - Дружный, но всякое бывает. Особенно тут, где почти не бывает чужаков. Кражи, обманы, реже дуэли. Иногда родители излишне строги к взрослым детям. Иногда брак неудачен…
        - За неудачный брак наказывают? - рассмеялся Клайд. - Кого же, жену или мужа?
        - Виновного, конечно! - возмутилась Масусенька. - Если муж виноват, то его, если жена, то ее, а еще бывает родители виноваты или даже приятели…
        - А… развестись в случае неудачного брака можно? - поинтересовался маг.
        - Можно, если станет ясно, что ничего поправить нельзя. Но это так редко бывает.
        - Гномы такие верные или такие однолюбы?
        - Подумай головой! Мы все растем с пеленок вместе, еще до школы ясно, кто с кем будет дружить и кто из девочек нравится кому из мальчиков. Потом в школе нас нарочно разделяют, чтобы мы посмотрели друг на друга со стороны, ну и еще потому, что у мальчишек разные другие уроки есть, не как у нас. Поэтому когда тебе стукнет 38 лет и придет пора сватать пары, уже давно всем все ясненько. А кому нет, тому жрецы подскажут.
        - И всех-всех сватают?
        - Нет, конечно не всех. Во-первых, тех у кого есть родители, потому что вообще-то им полагается это делать. Во-вторых, кто твердо хочет сразу после школы пожениться. Ну и в-третьих, бывает несчастье какое-нибудь, знаешь, когда жених или невеста не могут больше работать или могут, но с трудом. Тогда надо тоже свадьбу играть скорее, чтобы он или она оказалась на попечении у супруга. Сговоренные пары могут даже вместе жить, только в родительском доме, а не в собственном. А после свадьбы строят свой дом.
        - А кого не сговорили, те как же?
        - Кто как. Можно пойти в приживалки. Это вполне нормальное положение, если, допустим, тебе не встретился кто-то подходящий, зато есть сестра или подруга, уже вышедшая замуж. Можно жить с родителями. Это ничего, если они уже старенькие или болеют, а если нет, то… ну, стыдно, понимаешь?
        - Ага, ясненько. А еще какие варианты?
        - Еще живут при цехе или, конечно, отправляются на материк.
        - А ты сговорена? - выпалил Клайд, прежде чем прикусил свой длинный язык. Впрочем, Марусенька восприняла вопрос спокойно, не как человеческая девочка на ее месте.
        - Не-а, у меня родители погибли еще до того… Да и из ребят никто особо не нравился, были приятели, ну и все. Поэтому я и отправилась наверх. Немного повоюю, подучусь кузнечному делу, сколочу капитал, а потом вернусь и посмотрю, может кто и понравится… А то буду торговать на материке до старости.
        - И Сонечка, я слышал, тоже не сговорена… - как бы между прочим обронил Клайд.
        - Да мы почти все, кто в дружинные идет, не сговорены. Или кто постарше стал, и с ремеслом уже не справляется. Вот дядька знаешь кем был? Он золотые нити тянул, вручную. Тоньше волоса. Хочешь вышивай, хочешь в разных механизмах используй. Да стали пальцы подводить. Мог бы остаться цеховым советником, молодых учить. Но решил по свету побродить.
        - А наследников у него разве не было?
        - Детей-то? Трое. Но они все в другие цеха подались, кто куда. Нас же не заставляют цех выбирать, мы сами… Наверное, при сыне дядька бы остался, у него сын отличный парень, но вот совершенно в другой области работает…
        - Надо же… - ошеломленный лавиной информации Клайд только и мог покрутить головой.
        - А когда я вернусь, тут много чего измениться может. - продолжала Марусенька. - Малышня подрастет, сейчас им всего ничего, какие из них женихи, а через сто лет будут мастера, и никого такая мелкая разница в возрасте не остановит. Потом дружиники возвращаются, которых я еще не видела, из дальних концов. Они постарше, конечно, но тоже могут быть ничего, вроде дядьки. Ну и одинокие появятся, хоть я этого никому вовсе не желаю, не подумай! Так что я не пропаду!
        - А бывает так, что ваши дружинники там, наверху в кого-то еще влюбятся? - задумчиво спросил Клайд.
        - Да все бывает. Только редко. Уж больно у вас там жизнь непривычная, суматошная. Если только эта любовь сюда поселиться согласна, тогда без проблем. А так любому гному стоит только подумать, чтобы у вас там остаться жить, сразу вся любовь и кончится! Приходили к нам и люди, и темные эльфы, и орки. Насчет эльфов только вот не уверена, можешь у жрецов потом поспрашивать. Но все это давно было, никто из них до сегодня не дожил.
        - Понятненько, - механически ответил Клайд и задумался. Если ему предстоит навсегда остаться в потаённом городе гномов, он, быть может, станет живой достопримечательностью. Если не будет заперт в этой самой башне.
        Маг уставился на странную добровольную тюрьму. Сложенная из местного серого камня, она во-первых резко выделялась на фоне прочих бревенчатых построек, а во-вторых изрядно возвышалась над ними.
        Клайд не разбирался в мастерстве каменщика, но память подсказывала, что обычно на любой стене заметны стыки. Неважно, сложена она из мелких камней или из огромных глыб. Эта же башня была гладкой, как монолит. Местами что-то взблескивало на ее ровных стенах, словно вкрапления слюды.
        Сделав несколько шагов по направлению к башне, маг ощутил ровный и мощный поток магической энергии, идущий от камня. Но он не мог определить, что же это за магия.
        Он подошел вплотную к стене и положил на нее ладонь. Ничего особенного не произошло. Не было легкого укола, или тягостной ломоты в пальцах, которая сопровождала обычно столкновение с враждебной силой.
        Маг был словно капля росы на берегу могучего потока. Он ощущал силу, но не мог дотянуться и слиться с ней. Эта сила не пугала его, она обещала покой. Глаза стали слипаться. Клайд, с трудом передвигая ноги, отошел от серой громады.
        Марусенька все это время с интересом наблюдала за ним. Когда Клайд обессиленно шлепнулся на дубовую скамью, стоящую возле Совета Гильдий, она протянула ему флагу:
        - На, хлебни. По мне так больше никаких доказательств и не надо. Был бы ты врагом для нас, так уже бегом побежал бы в Башню. Сила Марф непреодолима, как горный обвал.
        - Скорее как горный поток! - выдохнул Клайд, расплескав часть зеленого отвара на свои штаны и с трудом преодолевая сонливость.
        - Сон под рукой Марф благодатен, - вздохнула гномишка. - Многие приходят сюда, чтобы, проснувшись, принять верное решение. Ведь к жрецам иногда идти неловко. Только нам сейчас спать некогда. Марф поймет, - и она сделала неуловимый жест в сторону башни.
        - Спасибо, - перевел дух Клайд. - Смотри, там не нас высматривают? - и он указал кивком на необычайно высокого и важного гнома, показавшегося в дверях Совета Гильдий.
        - Нас, - слегка испуганно кивнула Марусенька. - Пойдем быстро! Значит так, молчи, и молчи, и еще раз молчи! - зашептала она еле уловимо.
        - А они не решат, что я глухонемой? - усмехнулся Клайд. Страха совсем не осталось, но томительная неопределенность отдавалась тянущей болью в груди, как сдерживаемый кашель.
        - Не придуривайся, - округлила глаза гномишка, - А то я на тебя обижусь!
        Ответить словами Клайд уже не успел, он только кивнул ей с самым убедительным видом, какой только мог изобразить. Они приблизились к гному и молча поклонились ему.
        Тот осмотрел их внимательными глазками, прячущимися под самыми кустистыми бровями, которые маг только видел в жизни. Потом тоже наклонил голову и молча распахнул двери. Путешественники ступили внутрь. Там тянулся в обе стороны огромный коридор, тоже заваленный ящиками и заставленный небольшими механизмами. Очевидно, основными вопросами, которые решал Совет Гильдий, все-таки были производственные проблемы.
        Навстречу им попалась комичная парочка: величественная как монумент гномиха в возрасте и тощенький, совершенно несолидный молодой гном с кипой чертежей. При этом вид у него был отсутствующий, словно он не понимал, где находится, а у его спутницы - несуразно-заботливый. Она направляла его нежными толчками в спину, поддерживала под локоть и то и дело подхватывала падающие рулоны. Выглядела она при этом как гордая родительница, только что пережившая очередной триумф своего нескладного, но гениального дитятки, но что-то подсказывало Клайду, что эти двое не родственники.
        Наконец, коридор повернул еще раз и привел их к следующим двустворчатым дверям. Гном распахнул и их, и они оказались в полусферическом зале. Потом Клайд пытался вспомнить детали этого помещения, но всплывал только теплый медовый свет натертого воском дерева и легкий хвойный аромат. Совет Гильдий заседал стоя. Не менее двух десятков гномов стояли полукругом и беседовали вполголоса, когда маг и гномишка вошли внутрь. Нельзя сказать, что все сразу уставились на них. Наоборот, гномы неторопливо заканчивали свои разговоры, некоторые разошлись по разным местам, но тем не менее в течении минуты восцарилась полная тишина.
        - Клайд, сын Рея, странствующий клерик. - ровным голосом произнес гном за спиной мага. - Возраст 18 лет, уровень мастерства 22, успешная попытка проникновения на закрытый караванный путь. Марусенька, племянница Кузьмы. Возраст 53 года, уровень мастерства 17. Подозрение в пособничестве клерику. Разоружитесь и пройдите в центр зала.
        Марусенька молча начала избавляться от оружия и доспехов. Под конец она сняла сапожки, из-за голенища одного из которых вывалился маленький кинжал, и в одних кожаных чулках двинулась в середину гномского круга.
        Клайд последовал ее совету, досадуя, что не поменял сегодня носки. Его посох сиротливо остался лежать у порога, и маг ощутил себя более чем голым - безоружным.
        - Рекомендуемая процедура предусматривает погружение… - забубнил самый престарелый и весь какой-то усохший гном справа. Временами он странно шамкал и проглатывал окончания слов, но остальные только кивали с согласием, то ли прекрасно разбирая его речь, то ли зная наизусть, что он собирается сказать.
        - Погружение будет произведено. Жрецы, приступайте! - снова провозгласил заспинный гном.
        Двое в красно-белых одеждах подошли к обвиняемым. Одна - крохотная гномочка, едва ли старше Марусеньки. Другой - гном с фигурой борца, такой кряжистый, что казалось, балахон вот-вот треснет на его бицепсах. Оба доброжелательно улыбались.
        - Правда Марф пребудет с вами! - произнесла крохотуля.
        - Доверьтесь нам, если вы невиновны! - добавил квадратный.
        Клайд снова ощутил поток силы. Она текла, текла, вовлекая его в водоворот покоя, и он не просто позволил ей увлечь себя, он изо всех сил рванулся ей навстречу, измотанный ожиданием неизвестного…
        Он продолжал видеть Совет Гильдий, различать отдельные слова в речи гномов, и даже ощущать запах нагретых солнцем досок пола. Но все это было лишь мельтешением чего-то несущественного на грани обретенного покоя.
        Клайд находился в медленном потоке силы, проникающей всюду в этом мире. Он врастал в корни гор и осыпался сухим песком, он щетинился кристаллами в темноте жеодов и влажно сползал пластами жирной почвы в реки, он перерождался в тысячах плавилен и осознавал свою новую целостность в виде созданных вещей… Он просто был… самодостаточный и нужный, и это наполняло его таким абсолютным спокойствием, что оно имело цвет - глубокий медный оттенок, вкус - кисловатый, как металлическая пыль, запах - запах сухой горячей земли…
        Потом он начал различать диалог. Маг не знал, как иначе назвать то, что прокатывалось сквозь его сознание. Хотя ни одного слова не прозвучало, он воспринимал все так же ясно, как и звонкий голосок Марусеньки, рассказывающей зачем-то про сладкую кашу.
        Волны рек взметывались злыми водоворотами. Ветер резко хлестал по склонам гор. Огонь выжигал, не создавая новой сущности. Ярость, боль и запредельный гнев пытались разрушить все сущее, более неподвластное, чужое, ненавистное. Вернуть… вернуться! Кровь в жилах двигалась в такт этому беззвучному крику.
        Эта вторая сила рвалась к магу сквозь покой. Он был нужен и ей тоже. Но первая сила не собиралась уступать, да и обладала большей мощью. Она стояла на своем буднично и привычно, как опытная нянька, привыкшая к капризам воспитанника, как родственник у постели буйного больного. Они столкнулись над Клайдом, как грозовые фронты, мощно сотрясая мир. Первая уговаривала, отстаивала, защищала. Вторая пыталась вырваться, проникнуть, утишить свою боль чужими мучениями.
        Обуреваемый жалостью, Клайд всем существом потянулся помочь второй: успокоить, утешить, разжать судорожную хватку неосязаемого на своем сознании.
        В мозгу вспыхнула пронзительная ясность присутствия чего-то… кого-то. Оно не уступило, нет, оно просто позволило Клайду сделать выбор, уверенное, что он все равно никуда не денется. Но и другая уверенность: в его прочности, в его силе, как ободряющее пожатие, коснулась души. Они были так неизмеримо могучи, эти силы, но так несвободны! Только сам Клайд выбирал за себя, но на это уходили все его запасы сил, вся воля. Казалось, от усилия остаться самим собой кровь закипает в его жилах.
        Небо накрыло Клайда, и Совет Гильдий, и Сердце Гор, и весь мир. Ослепительное небо с печальными облаками…
        
        Глава 21. Друг гномов
        По лицу Клайда прокатывались прохладные волны. Это было более чем естественно, ибо он был каменистым ложем горного ручья, твердым, но медленно-изменчивым.
        Небо отражалось в бегучей воде, и зеленоватые лучи солнца касались Клайда робким теплом. Он был тут всегда, но именно сегодня что-то нарушало привычное состояние мира. Какие-то незначительные сотрясения воздуха на берегу, какое-то нарушение тока воды, смещение песка.
        Он осознал, что какое-то живое существо совсем рядом совершает некие действия. Одни из них сотрясали воздух, другие воду. Потом к этому добавились более сильные толчки, от которых смещались обкатанные камушки и вздымался со дна мелкий темный песок. Плеск стал сильнее, солнечные блики погасли.
        Клайд пытался отличить новое воздействие от привычных ему за века существования: дождь, снег, буря? Нет, не похоже. Ручей непредвиденно взбурлил, хлестнул по камням.
        Тонкий, вибрирующий звук ввинчивался Клайду в уши… Уши? У камня?
        Маг резко сел. По лицу стекали потоки воды, вся одежда промокла. Он находился в каком-то гномьем доме, с непривычно высоким потолком, сидя на соломенной циновке прямо на полу. По циновке, по чистым доскам пола, растекалась огромная лужа.
        У ее дальнего берега, как путеводный маяк заблудившейся памяти, вздымалась Марусенька с пустым ведром в руках.
        Во рту был железистый вкус, живот подвело от голода и в глазах плавали обрывки дикого сна. Клайд попытался что-либо произнести, но только закашлялся.
        Маруся с грохотом отшвырнула ведро, и, как ни странно, помчалась прочь из этой странной комнаты, в которой совсем не было мебели.
        - Илис! Илис! - вопила она со слезами.
        Маг попытался собрать свои конечности в кучу. Это удалось с изрядным усилием. Ноги были как тряпичные, а руки не могли даже упереться в пол.
        Кое-как он перевернулся на четвереньки и со степенностью сытого дионского гризли покинул лужу. К тому моменту, когда за ним на досках стали оставаться не ручейки, а всего лишь мокрые полосы, Клайд сумел подняться на ноги, опираясь на стенку.
        Он находился возле арки, разделяющий анфиладу схожих помещений. Только в новом зале вдоль стен стояли лавки и пара книжных шкафов в углу. Маг оглянулся. Назад тоже тянулись залы, виднелись две или три арки. За окнами плескалось в посеребренной инеем хвое полуденное солнце. На входном проеме колыхался тяжелый занавес. Это был Храм Марф.
        Откуда-то издалека донесся дробный топот нескольких пар ног. Марусенька и еще две гномишки влетели в арку, едва не снеся качающегося мага. Обе незнакомки носили жреческие одеяния.
        Одна из них была той самой крохотулей, которая делала с ним что-то странное в Совете Гильдий. Вторую Клайд видел впервые. Она была повыше остальных, доставая человеку головой до плеча, строгое лицо обрамляло покрывало, полностью скрывавшее волосы. А вот привычной вычурной шляпы, украшения гномских жриц, на ней не было.
        На локте у этой жрицы буквально висела Марусенька, всхлипывая и шмыгая носом:
        - …аккуратненько, как ты велела, терла, терла его, мокрой тряпочкой. А он вдруг стал такого прям цвета, как темный эльф. Люди ведь не бывают такого цвета? Они точно цвет не меняют? Я так и подумала, что это неправильно. И дышать стал тихо. Или совсем перестал. И палку эту свою уронил, а до этого цеплялся за нее, как младенец за погремушку. Нет, я ему нос не зажимала. Я нос не трогала. Я думала, он пить хочет, он рот все открывал. Но он не пил, только все назад текло. А потом стал синий, как… я говорила уже? Как он мог захлебнуться, он же не плавал? Я его захлебнула? Да я его-о… да я же хотела-а…
        Маг практически не разбирал ответов жрицы в платке, но и по Марусиным жалобным причитаниям все было понятно. На Клайда накатило облегчение. Видение противоборствующих сил, сон про ручей - все стремительно таяло в солнечном свете. Он был жив, остался самим собой, ужасно хотел есть и, конечно, переодеться в сухое. А марусино тарахтение, даже рыдающее, было для него самым жизнеутверждающим звуком на свете.
        - Марусь! - прохрипел Клайд, отлепившись от притолоки. - Ты меня спасла! Ты настоящий друг!
        Все три гномки уставились на него, прервавшись на полуслове. После чего высокая рассмеялась с облегчением, маленькая осенила себя каким-то жестом, а Марусенька бросилась к магу на шею с радостным писком:
        - Живой!
        Клайд не устоял на шатких ногах и плюхнулся на пол, дав гномишке возможность покровительственно потрепать его сверху вниз по шевелюре, изображая, что именно это она и собиралась сделать.
        - Ну, хорошо, что все обошлось! - произнесла старшая. - Меня зовут Илис, я поручила твоей подружке немного присмотреть за тобой, а она, похоже, слегка перестаралась. К счастью, от отчаянья она выплеснула на тебя все ведро, видимо это тебя и пробудило. Сейчас мы отведем тебя помыться, переодеться и поесть. Но если ты хочешь, можно сначала поесть.
        Она улыбалась так уютно, словно давно ждала приезда мага в Сердце Гор.
        Клайд подобрал свой посох и согласился с предложенной последовательностью действий: все-таки, на улице стоял мороз, дверей в храме не было, и поэтому замерз он сильнее, чем проголодался.
        За обедом, который был лишь немного обильнее походной пищи гномов, Илис ненавязчиво расспросила его про видение, свалившееся на него в Совете Гильдий. Она покачивала головой, словно недовольная чем-то, и сверлила взглядом крохотулю. Когда Клайд завершил рассказ, больше похожий на бред, она с упрёком сказала малышке:
        - Я так понимаю, что это ты перестаралась, Тоина? Наро занимался Марусенькой, а ты магом. Наша болтушка от погружения просто стала еще болтливее, а вот куда ты отправила человека? Думаю, так глубоко не все жрецы погружались, и слава Марф, что он сумел вернуться.
        Она обернулась к Клайду:
        - Я поясню тебе. Мы производим погружение в потоки силы, дарованой нам Марф. Для того, чтобы избежать лжи, достаточно погрузить совсем немного, скажем так, по щиколотку. Сама Марф настолько открыта, что ложь обычно несовместима с ее сущностью. Мы бы задали тебе несколько вопросов, и были бы уверены, что ты был правдив, вот и все. Ты бы даже не заметил ничего особенного в нашей беседе, конечно, если бы не имел намерения солгать нам. Но Тоина пересталалась, погрузив тебя буквально с головой. Конечно, она до сих пор использовала свои способности только на гномах, а вам, людям, меньше требуется. Но это ее не оправдывает. Думаю, полгода тренировок помогут ей избежать подобных ошибок к будущем.
        - В госпитале? - спросила красная по уши Тоина.
        - М-м… нет, полагаю в средней группе у малышей будет продуктивнее. Как раз тот возраст, когда дети открывают для себя обман… и пытаются его использовать.
        - Хорошо… - прошептала Тоина с таким видом, словно ее отправляли в логово Антараса. - Они всегда дразнятся, когда погружаются…
        - Конечно, дети что думают, то и говорят. Зато с твоей помощью они быстро поймут, что гномы не врут… э-э… друг другу. А тебе будет полезно перестать обращать внимание на свой рост. Твой жреческий талант не зависит от того, достаешь ты какому-нибудь орку до груди или только до пояса. Сконфуженная жрица - плохая подмога приходящим в Храм!
        Все это Илис говорила совсем не нравоучительно, а слегка поддразнивая, так что наказанная Тоина даже захихикала.
        Клайд разомлел от сытости, откинулся на обитую ковром спинку лавки и медленно потягивал какой-то трявяной отвар, сладкий и густой, похожий на микстуру от кашля, которой поила его в детстве мама. Он тогда все время пытался выклянчить лишнюю ложечку лакомого лекарства. В сон не клонило, видимо выспался он преизрядно. Марусенька шепнула, что он провалялся на циновке почти трое суток, с тех пор как его принесли из Совета Гильдий.
        - А теперь нам нужно закончить с тобой! - повернулась к магу Илис. - Совет убедился, что ты не замышляешь против гномов. Мы предлагаем тебе пройти испытание, принятое у юных гномов, и обрести статус Друга Гномов.
        - Что это за… - Клайд проглотил слово «испытание», решив, что то, что выдерживают гномские ребятишки, он тоже выдюжит. - За статус?
        - Ну, просто звание. Мы присуждаем его редко, когда ничего другого не остается. Ты сможешь посещать Сердце Гор по своему желанию, пользоваться нашими кладовыми на пути сюда, ну и кое-что по мелочи…
        - Скидки у торговцев, - вклинилась Марусенька, - льготы у кузнецов, особое хранилище на складах, и еще любой гном с тобой пойдет на охоту по первому приглашению… Ты знаешь, как это непросто!
        - Спасибо… - растерянно произнес Клайд. - А что требуется от меня взамен?
        - Прежде всего - пройти испытание. Как ты догадываешься, у испытуемых бывает разный… э-э… результат. Вот от него и зависит, что мы спросим с тебя после.
        - Во всяком случае, я не думаю, что вы потребуете что-то непосильное или бесчестное. А все прочее я и так готов сделать… для моих друзей!
        - Хорошо сказано, человек, - наклонила голову Илис. - Теперь осталось выполнить сказанное. Отдыхай, а завтра приступим к испытанию!
        Она поднялась из-за стола в маленькой комнатке, прилепившейся среди десятка подобных ей к Храму сзади. Тут жили жрецы, но в самих помещениях ничто не напоминало о статусе хозяев. Просто комнаты, разгороженные несколькими шкафчиками на спальню и гостиную. Кухни не было, как и прочих удобств, расположенных где-то в длинных коридорах за храмом.
        Илис, похоже, разместила гостя в собственной келье, судя по тем уверенным жестам, которыми она брала книги с полок или посуду из шкафчика.
        Наконец, она водрузила на голову причудливый убор, и распрощалась с гостями. Следом за ней выскочила и крохотная Тоина.
        - Ты что-нибудь знаешь про это испытание? - спросил Клайд у Марусеньки.
        Та щипала остаток лепешки, выкладывая крошками затейливый узор.
        Маг слышал, что гномы любили составлять целые картины из камушков или бусин, но эффектнее всего смотрелись огромные эпические полотна, выложенные золотыми монетками.
        Каждый год умельцы соревновались в этом искусстве на широких дворах замков или безопасных полянах Адена, и маг несколько раз был в толпе любопытных, наблюдавших за этим.
        - Слышала. Это действительно примерно то же самое, что мы все делаем, когда еще маленькие… ну, школьники. Тебе не будет трудно, просто там один секрет…
        - Еще какие-то жреческие штуки, которые могут меня прикончить ненароком? - пошутил Клайд, но гномишка метнула в него гневный взгляд.
        - Нет, не убить. Просто какие-то штучки со временем. Я не знаю, как это делается, но ты пробудешь на испытании всего неделю или две…
        - Всего? - Клайд вытаращился на нее. - Я думал, это как наше Испытание, не больше нескольких дней!
        - Нет, не так быстро. Хуже другое. Когда ты начнешь… тебя впустят туда… В общем, ты будешь думать, что ты провел там столько, сколько положено гному.
        - И сколько же гному положено? - вкрадчиво спросил Клайд, уже понимая, что ответ ему не понравится.
        - Ну, смотри… - Марусенька выложила из крошек довольно узнаваемый портрет Илис и теперь приделывала к нему бороду, не поднимая глаз на мага. - Когда гномы рождаются, они растут почти так же быстро, как люди…
        - Я знаю. Это у всех рас одинаково, наверное, боги задумали такой порядок вещей, чтобы не обременять родителей беспомощным младенцем по 10-20 лет.
        - Ну, да, наверное. Короче, в месяц гномский младенец выглядит так же, как и месячный человеческий…
        - И эльфийский, и орочий, за исключением цвета кожи… или там ушей! - усмехнулся Клайд.
        - Да. В годик люди уже начинают слегка обгонять старшие расы. Основное же различие начинается примерно в три года. Люди стремительно меняются и дальше, а мы обретаем свой постоянный темп жизни. И все остальные тоже. Правда, наши дети от этого только делаются крепче, и, конечно, они усваивают за долгие годы больше знаний…
        - Ну хорошо, а испытание?
        - Погоди. Где-то в 22 года, это всегда учителя решают, гномята перебираются из малышатни в школу. Многие при этом остаются жить при школе, с друзьями, но желающие поселяются к родителям. Гном в 22 года уже вполне самостоятельный ребенок, и не требует присмотра. Учеба занимает у ребятишек какое-то время, чем старше, тем больше, но все-таки не все. Чем же заниматься школьникам в свободные часы?
        - Ну, играть, наверное, пока маленькие. Читать. В гости ходить - вы ведь все живете рядом с домом или друзьями, а не на другом конце света, как, скажем, ученики моей Школы.
        - А, вот и видно… извини. Я не хотела тебя обидеть, просто это ужас как неправильно! Школьники, конечно, уже большие, но ведь не взрослые! Они еще не понимают, что город кормит их, поит, одевает… и все такое. Мы даем им понять это.
        - Как?
        - Самым простым способом: принимая в этом участие. Помнишь, я говорила, что некоторые живут у родителей? Этим ученикам задания дает цех отца или матери, ну или по очереди… Остальные выполняют поручения на потребу городу.
        - Улицы метут? - спросил Клайд, невольно вспомнив поразительно чистые мостовые Сердца гор, не заваленные ореховой скорлупой, обрывками оберток от магических зарядов, обломками стрел, разбитыми пузьрьками от эликсиров и прочим мусором, как обочины улочек в городах на материке.
        - И улицы метут тоже. Ты увидишь. Потому что это и есть наше испытание.
        - Ну, хорошо, гномята у вас дружно пашут на общественных работах в свободное от учебы время, а сколько же это все длится? 10 лет? 20?
        - Примерно 25 - 30 лет, - вздохнула гномишка. - Поэтому тебе может быть очень трудно. Ведь когда ты начнешь, ты не будешь понимать, что это не по-настоящему. Для тебя пройдет именно 30 лет.
        - А я не умру за это время? - невесело пошутил Клайд.
        30 лет бегать с метлой или тачкой! Можно себе представить, как это дисциплинирует! С другой стороны, из этой системы, похоже, как раз вырастают и туповатые «пахари», не иначе как зациклившиеся на однообразном труде с детства.
        - Нет, потому что это время будет для тебя идти как для гнома.
        - А почему же тогда ты говорила про пару недель? Ваши 30 лет - это примерно 10 моих? Или я что-то не понимаю.
        - Конечно, не понимаешь. Нам нет нужды издеваться над тобой, заставляя тебя на самом деле заниматься детской работой. Все это произойдет лишь в твоем воображении, ты ляжешь спать, а через две недели проснешься.
        - Тогда в этом сне мне не угрожают никакие опасности?
        - К сожалению, угрожают. Для тебя там все будет совсем взаправду. Если ты поранишься, то появится шрам, если погибнешь…
        - То не проснусь, - Клайд яростно заскреб затылок. Ничего себе, испытание! С другой стороны, гномята-то все проходят через это…
        - А когда вы на этих работах… бывает, что кто-то погибает?
        - Да, - тихо ответила гномишка. - Горы это не игрушки. Обвалы, монстры, паводки, подземный газ, выбросы древней магии, ядовитые грибы… всего не перечислить. Но ты будешь знать об этом столько же, сколько знают ученики. То есть все. Если ты внимательный, то запомнишь сразу. Если всегда пропускал на уроках половину меж ушей, то будешь усваивать на своей шкуре. К тому же сложность заданий возрастает постепенно, никто же не отправит 23-летних малявок в тот же забой, что и выпускников. Может быть, тебе даже понравится. Я вот вспоминаю: веселые денечки были! Мы в такие истории влипали… - она осеклась, поймав отнюдь не восхищенный взгляд мага.
        - Давай подумаем, что ты мне еще не сказала, - раздумчиво произнес он, барабаня пальцами по пузатой кружке. - Магией я пользоваться смогу?
        - Нет, и росту в тебе будет тоже как в гноме. И еще…
        - Да-а? - протянул Клайд с деланным удивлением. - Что-то еще?
        - Ну, чтобы совсем все… - Марусенька снова начала запинаться. - В общем, ты будешь себя видеть, ну и думать тоже, и даже помнить, как настоящий гном.
        - А это пройдет потом? - спросил Клайд, понимая, что эта мелочь и есть самое главное.
        - Ну… иногда проходит… - пробормотала Марусенька.
        Еще минут десять Клайд пытался вытянуть из нее подробности, уверяя, что его не напугать, просто удобнее знать, с чем столкнешься. Правда была такова: жрецы гномов, оберегая свое потаенное поселение, прибегали к процедуре Погружения для допроса чужаков, и к Испытанию для тех из них, кто не замышлял дурного. А иногда и для тех, кто замышлял, только уже без согласия испытуемого.
        Все гномы, проживая свою жизнь, оставляют отчетливый отпечаток в той силе, проводником которой в этом мире явилась Марф. Поэтому жрецам дана возможность возвращать соотечественникам утерянные вопоминания или даже переживать чужие, если есть в том нужда.
        - Зачем же это может быть нужно? - изумился Клайд.
        - Да разное случается. Например, если нужно понять онемевшего или узнать правду у ребенка, который пока не умеет говорить. Или даже услышать совет от умершего предка. Идут на это редко, потому что эти силы не затертый пергамент в Школе, написал - соскоблил, снова написал - и снова стер. Но все же идут.
        - Так чем же может кончиться для ме… для испытуемого 30 лет ученической жизни, - устав от всех этих премудростей, вроде бы реальных, но совершенно не понятных с точки зрения современной магии, спросил Клайд.
        - Ты… он может по окончании испытания стать гномом! - выпалила Марусенька.
        - Так, - зловеще усмехнулся Клайд. - Всего-то навсего, не так ли? И что, совсем вот прям превратиться, или только умом стронуться?
        - Совсем, - у Марусеньки запрыгали губы, и она ринулась в привычном раскате слов:
        - А из тебя ничего так гном выйдет, высокий, и волос темный, у нас это редкость, и может ты в жрецы сразу пойдешь, и все тебя уважать будут, и дом помогут построить, а всякому ремеслу ты за эти 30 лет научишься ого-го, потом в цех… или наверх, торговать… или все-таки в жрецы… А то еще вдруг ты будешь первый гномский маг! Ну вдруг? Представляешь?
        У Клайда от таких радужных перспектив аж горло перехватило. Неизвестно, чего ему хотелось больше: немедленно бежать прочь из этой ловушки, лечь спать и попросить не будить, пока не кончится этот кошмар, заорать во все горло или наотрез отказаться от испытания. Была даже мысль уйти в ту самую Башню, отсидеть там пару сотен лет, глядишь потомки Марусеньки уже и забудут, кто он такой и зачем в Башне сидел, а то и Богиня смилостивится, надоумит, как отвертеться от этой жути, или дырочку покажет, насквозь, наверх, в Аден. И уж больше всего тянуло сорвать страх и злость на рыжей балаболке.
        Клайд посмотрел на нее и устыдился. Маруся уже замолчала, но рот не закрыла, глядя на него с какой-то надеждой. Совершенно неожиданно для себя, и уж конечно для нее, маг выпалил:
        - Ладно. Когда превращусь в гнома, тогда видно будет. А пока я собираюсь погулять по городу, а то мне еще две недели валяться, как пиявке в болоте. Пойдем, ты мне тут все покажешь!
        На самом деле, на душе у него было погано. Почему-то разумная мера гномской предосторожности казалась ему больше похожей на предательство.
        Поэтому на улице разговор никак не клеился. Маруся было попыталась вяло указывать, как гиды в больших городах: «Посмотрите направо, посмотрите налево…» - но энтузиазма им это не прибавило. В конце концов они забрели в какие-то совершенно недостопримечательные жилые переулки, где и принялись бессмысленно рассматривать дом за домом, будто собираясь прикупить пару кварталов. Птицы стайкой перепархивали за ними с забора на забор, и всякий раз, остановившись, Марусенька машинально выгребала из кармана горсть разноцветных зернышек и угощала стаю.
        - А почему зерна такие… крашеные? - спросил Клайд, разбивая молчание, как утренний ледок в ведре.
        - Что бы птицы помогали мусор собирать, - как о чем-то незначительном ответила гномишка.
        - А ты видела кого-нибудь… после испытания? Ну, ты понимаешь…
        - Ага. Видела. Один купец очень хотел с нами торговать. Гномские товары из первых рук и все такое.
        - И?
        - Торгует. В Гиране. Из первых рук.
        - Он был человек?
        - Кажется, да.
        - Что значит, кажется? Ты не различаешь, что ли?
        - Да я его перед испытанием видела мельком, волосы светлые, но эльф или человек, я не рассмотрела.
        - А потом?
        - Обычный гномский гном. Рыжий. Выше меня на голову. Торгаш тот ещё. Дом построил за неделю. Женился. На моей однокласснице. Что тебе еще? Ты такие рожи корчишь, словно быть гномом хуже, чем василиском.
        - А что? Василиском быть очень даже неплохо! Все тебя боятся, особенно если в священной пещере жить, - Клайд впервые улыбнулся.
        - Гномом лучше, - убежденно, но неубедительно произнесла гномишка.
        - А магом-то как хорошо! - вкрадчиво произнес Клайд. - Ты просто себе представить не можешь, до чего я эту магию люблю! Ты монстра долбишь-долбишь, а я вжик-вжик двумя заклинаниями - и нету!
        - Именно, что нету, - совсем завелась оппонентка. - Ничего нету! Ни монстра, ни добычи какой! Только магии зряшный перевод! Вам бы только на праздниках фейерверки устраивать. Так не-ет! Опять же без гномов никак! Не мажеское это дело - с селитрой возжаться! Вот приедет какой-нибудь гном и смастерит он вам и крутящиеся свечи, и оренские колеса, и хлопушки, и эльфийские огни, хоть самого Антараса в облаках, безо всякой магии! А вы похлопаете да дальше пойдете магию переводить, - она распалилась, косички вздыбились.
        - Ну, фейеверки у вас бесподобные, - серьезно ответил Клайд. - Только мне все-таки хотелось бы остаться самим собой. Это возможно?
        - Угу, - кивнула Марусенька, переводя дух. Виноватость мигом смыла с нее боевой запал. - Бывает. Одна темная магичка ушла как есть. Сонечка у нее потом спрашивала, как так…
        - Ну?
        - Да вовсе непонятно. Она говорит, что вернулась к своим ивам. Понимаешь ты такое?
        Клайд хотел было помотать головой, как вдруг пронзительно вспомнил: ивы, серые ивые сумеречной страны, что склоняются над прозрачной горьковатой водой, отражаясь в ней вместе с запутавшейся в ветках луной. Согнутые в арки ивы. Ивы, покрытые зеленым плющом и лохматым мхом. Почудилось: запахло прелым листом. И он посмотрел на гномишку с надеждой:
        - Кажется, понимаю!
        Но понять было проще, чем найти в себе что-то похожее. К чему он должен вернуться? К родителям, сестре и названному брату? К Кузьме? К пропавшей Вивиан? Но ведь он не умрет. Вернется, только в другом облике. Рано или поздно убедит их, что это он самый, Клайд… или память тоже исчезнет? Скорее всего.
        - Марусь, а тот купец, гиранский, он помнит, кто он такой?
        - Нет, совсем забыл. Ему рассказали, конечно, но он только плечами пожал. Мол, это все как сон, а наяву надо делом заниматься.
        - Да, типичный гном! - вздохнул Клайд.
        - А вот магичка наоборот, испытание почти забыла. Если, говорит, вспоминать как я ездила в горы, то все ясно, а если детство начать перебирать, то просто как будто их два было, одно эльфийское, другое гномское. И оба как в тумане.
        - Ну, что ж… Все равно ты мне ничем тут не поможешь, - начал было Клайд, но гномишка снова мучительно вспыхнула.
        - Я хотела помочь! Я сама согласилась! А Илис! Она сказала, что я маленькая, вот как. Подруга называется!
        Еще минута распросов прояснила очередной кусок, очевидный для гномки, но таинственный для Клайда. Оказывается, шанс сохранить себя сильно возрастал у тех, кто проходил испытание с другом, добровольно присоединившимся к испытуемому. Вот гномишка и предложила себя на эту роль. Да жрецы ей отказали наотрез.
        - Она сказала, что у меня еще мое детство… ну, не закончилось как бы. Поэтому мне нельзя чужое переживать. А то я и сама запутаюсь, и тебя хуже запутаю.
        - Да не переживай ты! Я думаю, что если я даже стану гномом, мы с тобой все равно останемся друзьями! - утешил ее Клайд.
        - Ну, наверное, - пробормотала Марусенька.
        Клайд уже понял, что вытрясать сведения из гнома та еще задачка. Недаром Учитель говорил ему когда-то, что правильный вопрос содержит половину ответа. Маг просто не знал о чем еще спросить, чтобы как-то облегчить свою участь. Может быть завтра окажется, что спать волшебным сном ему придется стоя, или сидя голышом в снегу, или погружившись в хвойный отвар с головой. Не спросишь - не узнаешь.
        Еще маг с грустью подумал, что не отказался бы от помощи Кузьмы в этом муторном деле. Разве придумаешь способ закалить дружбу лучше, чем 30 лет с одной тачкой на двоих? Или с чем там придется бегать? Но с другой стороны, если помощник рискует хотя бы памятью, стоит ли просить об этом гнома, у которого за плечами был почет мастера, гордость отца?
        Так и не отыскав в себе тех истоков, к которым его вернуло бы из любых глубин чужой жизни, Клайд направился обратно к Храму.
        Марусенька буквально висела на его локте, устало перебирая ногами. Наверное, сказывались переживания сегодняшнего дня.
        В Храме их никто не встречал. Маг еще пытался придумать какие-нибудь уточняющие вопросы, но мысли ворочались с трудом. Все равно он ничего не изменит. Все равно он все завтра узнает. Все равно он может через две недели все забыть. Себя, свое имя, этот тревожный вечер, прикорнувшую на топчане гномишку с рыжими косичками-баранками. Им придется знакомиться заново, и кто знает, как солидный гном отнесется к легкомысленной болтушке? Вспомнился гиранский купец. «Вот возьму тогда и женюсь на тебе, балаболка!» - мысленно пригрозил Клайд. «Будешь у меня по струнке ходить!».
        Маг достал с полки лист сероватой грубой бумаги, перо, чернильницу. Нужно написать коротко о себе, чтобы прочесть после. Но что писать? И какое будет дело до этих каракуль тому неизвестному гному, которым он, возможно, станет? Может, и читать не станет…
        Перо нацарапало на листе паука, силуэты развалин. Пожалуй, стоит набросать по записочке друзьям, родителям? Чтобы не считали сгинувшим. Но Кузьма и так будет в курсе, а прочим нельзя рассказывать про гномские дела.
        Выбрав нейтральный вариант, Клайд сочинил три записки примерно следующего содержания: «Дорогие (мама и папа, Эмми, Сэйт!) Я отправляюсь на выполнение важного задания в Элморе и на некоторое время останусь даже вне пределов магической связи. Если вестей обо мне не будет слишком долго, то о моей судьбе вам смогут рассказать мои друзья, гном Кузьма и его племянница Марусенька. Надеюсь, что все закончится благополучно. С наилучшими пожеланиями, ваш (сын, брат) Клайд.»
        После этого, разгулявшись, он настрочил записку Марусеньке - с просьбой не выдумывать для его семьи слишком уж душещипательную историю; Кузьме - с благодарностью за все и похвалами в адрес племянницы. Про испытание писать не стоит даже ему, гномишка потом расскажет. Написал и Сонечке, потому что терять ему нечего, и они все равно могут больше не встретиться. Он, конечно, не стал описывать ее личико-подсолнух, озарявшее его воспоминания, просто искренне пожалел в письме, что им не довелось больше встретиться и просил не забывать его брата и сестру.
        Тут же солидно составил завещание в пользу последних: не ахти какое у него богатство, но и это убережет Сэйта и Эмми от лишней траты денег.
        Мысль о том, что неведомый гном-Клайд может рапорядиться вещами по-своему, не пришла ему в голову. Черкнул пару строк Учителю. Он даже начал писать письмо Вивиан, но скомкал лист. Чтобы писать ей, нужно было ее найти. А он не сделал этого. Можно было бы попросить Кузьму отыскать эту библиотечную мышку, но почему-то не хотелось. «Может быть, это незаконченное дело вернет меня в свое сознание?» - подумалось Клайду.
        Он машинально закончил набросок с пауками. К ним прибавились дриады и речка на заднем фоне. Рисовал Клайд, конечно, далеко не так умело, как Эмми, но отличить паука от колонны и дриаду от куста не составляло труда. Он мучительно пытался вспомнить стихи, которые, бывало, часами декламировал Сэйт во время особенно занудных тренировок. Паук за пауком, по кругу, среди обрушившейся колоннады, по сбегающим к воде узорчатым ступеням, среди безразличных дриад в зеленых лиственных платьицах, короткий отдых, и снова пауки по кругу.
        Клайд попытался воспроизвести эльфийский речитатив, произносящийся нараспев, немного растянуто. Какие-то строки всплывали, какие-то рассыпались обратно на нерифмованные слова:
        В королевском театре у сонной реки
        Представленье дриадам дают пауки.
        Вот Щипач-интриган, вот Багровый-король,
        Каждый грозный актер четко вызубрил роль.
        Ядовитый страрается словно на бис,
        Арахнид посягнул на трагедии высь,
        А злодей-Мародер в неизбывной тоске
        Ждет свиданья с Когтистым на белом песке.
        Вот Шипастый как шут…Тра-та-та, тра-та-та…
        Эльф мог выводить эти рулады часами, но потом тоже мало что вспоминал, не говоря о том, чтобы записывать этот ритмичный поток. Наслушавшись друга, Клайд тоже выдавал порой рифмованные дразнилки, но не более…
        Теперь же что-то заставляло мага раз за разом пытаться вспомнить это шутливое перечисление бесконечных пауков. Они действительно охотились тогда на Багровых, и те развалины с каскадом лестниц когда-то в древности были Королевским театром… И была река, вернее, давно отрезанная от основного русла старица, на удивление чистая, не заболоченная…
        Но мелеет река, обнажается дно,
        Стебель русла ее перерезан давно…
        Клайд ощутил, что все же вспомнил то, что хотел. Он даже записал эти строки, не понимая, почему так важно было их восстановить. Подумал, и запихнул исчерканный лист в письмо, адресованное братишке. Может быть, он поймет.
        Нужно было взремнуть, просто для порядка, и Клайд, не раздеваясь, улегся на деревянной кровати за шкафом. Ему, во-первых, было неловко разоблачаться в чужой комнате; во-вторых, не хотелось, если что, оказаться на испытании в застиранном походном белье.
        Последнее, что он слышал, было сонное бормотание Марусеньки:
        - Спой еще про пауков…
        
        Глава 22. Чужая жизнь
        Все начиналось буднично и деловито, как процедура выведения вшей в походном воинском лагере (довелось Клайду классе в пятом поучаствовать в такой, тренируясь на собратьях-военных из Академии).
        Марусеньку сразу отослали из Храма с каким-то поручением. Клайду велели уложить свои вещи в мешок, умыться, привязать деревянную бирку на посох и запечатать свои письма красным сургучом. Из еды же ему предложили только вчерашний сладкий отвар. Он подумал было, что этот отвар усыпит его, но Илис успокоила мага:
        - Нет, ты уснешь сам. Сила Марф будет вести тебя, и ты должен быть в сознании. Твое состояние только внешне будет похоже на сон. И… Марусенька все рассказала тебе?
        - Думаю, да. Разве что она забыла про что-то, а я не спросил. - откровенно поделился своими сомнениями маг.
        - Не знаю, как это выглядит с твоей точки зрения, но выслушай мою. Это не захват твоего сознания, не попытка пленить твою душу. Это просто полная открытость с нашей стороны, чтобы никаких недомолвок не стояло между нами. Между гномами и тобой. Ну а если… ты не сможешь вместить сразу две жизни, две судьбы, то мы примем тебя, как равного по рождению. Можешь ли ты придумать способ защитить наше существование надежнее, чем сделать тебя его частью?
        - Те, кто сохраняет себя, они не таят потом обиду?
        - Нет. Ты поймешь. Никаких обид, и никакого принуждения. Кстати, ты можешь отказаться от испытания.
        - Что-о! - вскочил Клайд как ужаленный. - Но почему вы не сказали об этом сразу!
        - Потому что ты сразу бы и отказался. Твоя душа не проделала бы всю эту работу, на которую ты потратил вчерашний день и вечер, - она махнула рукой в сторону стопки писем. - Теперь же ты действительно можешь сделать выбор.
        - А если я откажусь, что тогда?
        - Ничего. Ведь при Погружении было доказано, что ты не злоумышляешь против гномов. Конечно, вход в Сердце Гор будет закрыт для тебя навсегда… или до тех пор, пока обстоятельства не изменятся. Я не думаю также, что твои друзья осудят тебя за малодушие, они сами изрядно переживают все эти дни. Видимо, в человеческом облике ты им дороже, - жрица мягко улыбнулась.
        - А… - Клайд не мог найти слов. Он неожиданно ощутил внутри себя растущую пустоту. Словно бретёр, обнаруживший, что противник не явился на дуэль; словно сбежавший из дома мальчишка, заметивший за кустами отца с боевым луком. Только что он был героем, почти мучеником, и вдруг оказалось, что гномы только проверяли его решимость.
        - Если ты отказываешься, то еще не поздно пойти и перекусить посущественнее, - добавила Илис, намекая на его жидкий завтрак.
        - Что, потом будет поздно? - как обычно в минуты напряженных размышлений, Клайд говорил не думая.
        - Да, кухни закроются, придется готовить самим или перебиваться сухомяткой. Идем? - она поднялась из-за стола.
        - Знаешь… - медленно проговорил Клайд. - Мне, конечно, очень страшно проснуться бородатым крепышом со счетами в голове, даже страшнее, чем не проснуться вообще. Но, если подумать, один такой бородач на поверку оказался очень славным другом. Я надеюсь, что я в случае чего буду не хуже… с благословения вашей Богини, - и он склонил голову, не столько из вежливости, сколько для того, чтобы скрыть краску, залившую щеки.
        - Вот и славно, - спокойно кивнула Илис. - Пойдем же, не стоит откладывать дело.
        Клайда привели в небольшой домик возле самого входа в тоннель. Внутри было слегка душно, словно сюда давно никто не входил. Но на большой кровати с балдахином было постлано свежее белье. Крохотная Тоина принесла откуда-то еще теплое выглаженное одеяние, похожее на очень свободное белье из тонкого белого полотна. На нем не было ни застежек, ни завязок, и оно было сшито точно по росту мага.
        Жрицы вышли ненадолго, и Клайд переоделся. «Все-таки буду в белье,» - подумал он, - «Но, по крайней мере в новом и чистом.» Думать о том, кого наряжают в новое и чистое белье, ему не хотелось.
        Илис и Тоина вернулись. Клайд послушно лег в кровать, оказавшуюся довольно жестской. Накрывать его ничем не стали.
        - Ты не будешь ощущать неудобство или холод все это время, - пояснила Илис. - Но охраняющим тебя жрецам будет лучше видно, если вдруг ты поранишься.
        - А чью жизнь я проживу? - спросил Клайд, уже умостив голову на подушке. - Это известно?
        - Свою собственную, - с легким удивлением ответила жрица. - Какой смысл заставлять тебя быть кем-то еще? Ты проживешь такую жизнь, вернее, юность, какую бы прожил, выбери твоя душа тело гнома, а не человека.
        Маг задумался, хорошо это или плохо. Спать ему по-прежнему не хотелось, но и болтать все время было как-то неловко. Зрелище престранное: долговязый парень в белоснежном исподнем разлегся на кровати, которая, кстати, ему весьма велика. А рядом стоят две гномки с самым серьезным выражением, которое только способны изобразить их круглые мордашки.
        В этот миг дверь скрипнула, и в комнату бочком вдвинулась еще одна представительница славного племени. Клайду лежа было видно только ее лицо, усталое, но умиротворенное. Ему как-то сразу захотелось уступить ей кровать. Гномка молча присела на стул где-то в отдалении.
        - Кто это? - спросил Клайд, чтобы не молчать.
        - Это твоя будущая мать, - ровно ответила Тоина.
        Маг вывернул шею, уставившись на новое действующее лицо. Действительно, гномке похоже оставалось совсем немного до родов. Живот, удивительно круглый, словно она из озорства засунула под одежду зрелый арбуз, прикрывала какая-то дополнительная накидка. Гномка осторожно придерживала его руками, словно стеклянный магический шар. Она улыбнулась магу, но взгляд ее был обращен куда-то внутрь себя.
        Как целителю, Клайду приходилось видеть беременных женщин, и даже одну беременную орчиху, которая, впрочем, нуждалась не в родовспоможении, а в удалении зазубренного наконечника стрелы из мышцы предплечья.
        Но не гномок. Конечно, нет! Как почти никто не видел молодых гномов-мужчин и гномских детей, так и их женщины старались немедленно покинуть материк, ожидая ребенка. Все это вихрем пронеслось в его голове, и в тот же миг по лицу беременной прошла легкая судорога.
        - Пора! - неожиданно властно произнесла Илис.
        - А Марусенька, она не придет? - спросил Клайд, оттягивая неизбежное.
        - Нет, конечно, - подняла брови жрица. - Иначе ее бы увлекло следом за тобой, настолько велико ее желание помочь тебе. Сейчас постарайся расслабиться и ни о чем не думать. Все произойдет помимо твоего участия, но с твоего согласия.
        - Хорошо, хорошо, - кивнул Клайд, снова косясь на беременную. Та явно закусила губу, но не издавала ни звука. Магу было неловко и непонятно, почему та сидит на жестком стуле, а он валяется на огромной кровати, но он уже не стал ничего спрашивать. Он понимал, что бесконечные дурацкие вопросы - просто способ сознания справиться с волной страха.
        - Ты можешь закрыть глаза, - сказала Илис, задергивая легкую, но непрозрачную занавесь между столбиками кровати. За занавеской поднялась легкая суета. Клайд улавливал отдельные слова:
        - Готовьте петли… простыни… отец… держать…
        Дверь несколько раз хлопнула. Не думать ни о чем было самым трудным. Невольно разражала невидимая суматоха. Может быть, начавшиеся роды вовсе не входили в сценарий?
        Кто-то кашлянул робко, но явно мужским басом. Раздался легкий стон, переходящий в судорожный смех.
        - Еще раз… не спеши… нужно время… дыши… - уговаривала Илис неизвестно кого.
        В голове отдавались удары сердца, как после долгого бега. Легкие требовали воздуха, но он куда-то исчез. Балдахин над магом налился багровым светом, затрепетал.
        - Молодец, хорошо! - гудел голос над головой, отражаясь от стен, заставляя кровать вибрировать.
        Воздуха по-прежнему не было. Он задохнется, а никто и не заметит за всей этой суетой! Тяжелое, жаркое одеяло облепило его, не давая шевелиться. Он не понял, откуда оно взялось. Нужно было срочно избавиться от этой душной тесноты. Он пошевелился с трудом, выбирая в накатившей мути направление, куда ползти. Главное - вырваться, даже если он упадет с кровати. Зато его заметят. Руки и ноги толкали его еле-еле, где-то за балдахином трепетал свет, там был воздух, жизнь. Еще чуть-чуть, еще немного. Гудели голоса, дрожали стены. Все силы уходили на отвоевание еще нескольких пядей на пути к свету. Мысли совершенно исчезли из головы, остались только пять чувств, притупленных, сонных, нерезких.
        Внезапно с дома сорвало крышу. Ослепительный свет ударил по глазам, а ледяной воздух ворвался в грудь, как тысяча иголок. Болел живот, болели все мышцы, сводило голодной судорогой желудок, к тому же холод леденил кожу на абсолютно обнаженном теле. Все его чувства обратились против него, терзая и мучая. Ему не оставалось ничего иного, как заорать во все горло, выражая протест всем своим существом.
        - Мальчик, смотри, мальчик! - пробасил над ним густой голос.
        - На тебя похож! - отозвался другой, нежный.
        - Пойдем, я уложу тебя.
        - Да, помоги, ноги подгибаются. И дай я его покормлю скорее!
        - Покормишь, пусть покричит парень вволю. Надо же ему заявить о себе!
        - Ну, все, все, вот мама, вот молочко… - голос обволакивал, руки несли тепло, в рот полилось что-то бесподобно теплое и вкусное. Пульсация в области живота стихала. Голод исчезал. Он еще не знал слов… он уже не знал слов. Он пытался рассмотреть что-то, но видел лишь расплывчатые пятна. Он пытался вспомнить. Светлая челка, серые испуганные глаза. Рыжий хвостик. Смешливый рот. Но все это больше не имело никакого смысла, никакого названия, ничего…
        - Вставай! - кто-то тормошил его, и, похоже, пихал сапогом в бок.
        - Да поднимайся же ты! Эк тебя разморило! - голос был знакомым, голос ему не нравился, к тому же сапогом в бок - это уж слишком! Не больно, но ужасно обидно!
        Он вскочил на ноги, готовый дать отпор, но сразу же опустил кулаки. Это не задира Корит. Это опять зануда! Вот привязалась!
        Правда, он и сам не понимает, как это его сморило. И снился, как обычно в шахте, самый первый день жизни. Наверно, тогда тоже полз к свету, как по узкой штольне. Многие гномы помнят свое рождение, ничего приятного, кстати. В горе лучше не спать, голова дурная будет.
        - Встал я, встал! - ответил он противной девчонке.
        Она уже больше года была главной в их бригаде, и утаить что-либо от ее взора было не легче, чем спрятать Царь-алмаз на голом полу.
        Такая выскочка! Ее послушать, так только она одна хочет выиграть соревнование классов! А если попадаешь с ней в пару, то даже поговорить не про что. Она может часами в такт ударам кирки или палицы, в зависимости от задания, твердить:
        - Город кормит нас! Город защищает нас! Город обучает нас! Гномы сильны только вместе!
        Нет, он не против, в смысле, слова-то правильные, неправильно их тупое повторение.
        С другими одноклассниками можно перекинуться парой шуток, обсудить новости, придумать новый способ так делать работу, чтобы ничего не делать. Наставники в таких случаях повторяют: «Лень - двигатель прогресса!», вроде как такой прогресс им не по душе.
        А с этой только нравоучения, словно она магическая кукла или тропическая птица-повторяй. Неужто, пока он тут вздремнул, она опять осталась единственным напарником?
        - Пошли, все уже в Главном тоннеле, тачки разбирают, - строго сказала зануда.
        Он мысленно застонал: проспал, непонятно почему проспал считалочку по парам. Всем известно, что считалочки только кажутся честными, на самом-то деле подсчитать число слогов и подобрать для нужного результата нужный стишок ничего не стоит. Перемигнулись с Оритом или с Нером, и попали в пару. Время с друзьями летит быстрей.
        А эта! Он ее почти не видел до школы. Она ведь в малышатне почти не была, говорят, болела. Что это за гномка, котрая почитай 20 лет болела? Ну, пусть 10. Таких и не бывает! А теперь она в школе девчонками командует, а на работе вообще всеми.
        Пора бы ей сказать, что он про это думает! Считалки эти дурацкие! Ее затея! Раньше все вставали в пары, как хотели, так эта придумала, что надо лучше сработаться. Чушь гоблинская! Сейчас он ей скажет, не будь он… не будь он…
        В голове неожиданно оказалась полная пустота. Кто я? Почему я тут? Ответов не было. Это было так неожиданно и страшно, что слезы подступили к глазам. Он не пытался вспомнить что-нибудь, наоборот. Мысли будто парализовало ужасом, мозг сжался в комочек перед этой пустотой.
        - Далк! Далокус! - взорвалось в пустоте имя. Все встало на свои места. Далокус, сын Яра…Да что это с ним сегодня!
        - Слушай, Юнка, что-то мне нехорошо, - проговорил он серьезно. С подземным газом шутки плохи, да и другой отравы в шахтах полно.
        - Да вроде не пахнет ничем, - девчонка с сомнением повела носом. У зануды было самое острое обоняние в бригаде, но ведь не все грибы пахнут ядом.
        - Давай уйдем из этого коридора, - предложил он, придерживаясь за стену.
        - Так я тебе что талдычу: пошли отсюда! - снова взъелась командирша.
        Он больше не ощущал пустоты или сонливости, только безотчетную тревогу. В конце тоннеля журчал родник, и он направился к нему.
        - Куда? Куда ты? - Юнка попыталась загородить ему дорогу. - Нам в Главный, не слышишь? Ну почему с тобой всегда проблемы? Опять выиграют Еловые!
        - Да ладно, Еловые тоже хорошие ребята, - лениво отмахнулся он. Надо напиться, да и глаза промыть, потом уж топать в Главный. Тачки… опять тачки!
        - Что там, в Главном, обвал? - спросил он, погружая ладони в воду.
        - Не в самом, а на втором уровне. Просела плита, крепи не выдержали.
        - Все целы?
        - Да, там было пусто.
        - И то хорошо, - Далк поплескал водой себе на физиономию. С досадой потер щеки и подбородок. Ни волоска! 34 года, а выглядит как девчонка!
        - Ну, долго ты там? - почти плаксиво теребила его Юнка. Но он жестом велел ей замолчать. По нервам била натянутая тишина. Что-то не так, что-то неправильно.
        - Воздух… - прошелестела девчонка удивленно. Он даже успел пожать плечами. Нюх у нее волчий, командует она ловко, да и работает споро, а в горе до сих пор как слепая мышь. Это не воздух, это…
        - Бежим! - рванул он Юнку за руку. - Это обвал по уровню!
        Они неслись, а сзади как-то удивительно плавно, словно мягкий ковер, проседал свод. Волна воздуха, будто под напором гигантского поршня, уже не сквозила по ногам, а с ревом рвала на них одежду. Главное - не споткнуться, главное, дотянуть до поперечного штрека! Там угловые аварийные крепи, и спасательные клети, в них можно и спрятаться, и уцепиться. Специально сделанные металлические конструкции не раз спасали жизни гномов. В клети можно было отсидеться, пока найдут, можно - воспользоваться Свитком перемещения, если он есть.
        Юнка дернула руку из его хватки раз, другой. Он на бегу скосил на нее глаза. Она бежала неровными прыжками, и, похоже, с закрытыми глазами. По лицу разлилась неестественная бледность. Только ему девчачьих штучек не хватает сейчас.
        - А ну, открой глаза, дура! - проревел он, потратив на это почти весь запас воздуха в легких. Но дергать ее ответно за руку побоялся: так ведь и упадет!
        Юнка разлепила глаза, снова начала перебирать ногами как нужно. Медный блеск указателя напротив поперечного коридора отражал бледный магический свет. В горе давно не зажигают живого огня, это слишком опасно. Просто все сделанные гномами коридоры начинают светиться ровным светом. Они еще не проходили в школе, что это за свет…
        Далк бежал из последних сил. Гномы изрядные бегуны, только вот ноги коротковаты. Сейчас это играло важную роль, потому что то и дело приходилось перепрыгивать через трещины в полу или обломки породы, катящиеся со стен. Блеснул в сколе тусклый необработанный изумруд. Надо запомнить, на будущее. У него обязательно будет будущее! Что-то очень интересное, важное, что он еще должен сделать…
        Юнка странно, с всхлипами, дышала, отвлекая от важных мыслей. Она бежала уже почти вровень с Далком, и можно было бы отпустить ее руку, но он только прочнее сжал пальцы. Она стиснула его ладонь в ответ. Ладно, не первый обвал и не последний. Правда, пострашнее прежних. Только бы добежать!
        Далка повело в сторону, на стену, от того, что волна прошла по каменному полу. Сразу сбилось дыхание, потяжелели ноги. Теперь зануда Юнка была впереди, она обернулась пару раз, и решительно потянула его за руку. Стало полегче, а вот и поворот.
        Они влетели в защитное пространство опоры, как кукушка обратно в часы: буквально спиной вперед, понимая на уровне инстинктов, что разворачиваться нет времени. Металлические листы хлопнули по каркасу, отгораживая их от каменного крошева, брызнувшего им вслед. Коридор схлопнулся.
        В поперечном штреке дрогнули стены, зашелестели мелкие оползни. Но шахту копали не эльфы какие-нибудь. Коридоры располагались с умом, на стыке пластов, и обвал редко накрывал сразу несколько, а тем более перекидывался на перпендикулярное направление.
        Далк уперся в металлические створки рукой и попытался их открыть. Но крошево навалилось неподъемно. Придется ждать. Воздух, вроде бы, есть.
        - У тебя Свитка нету? - спросил он Юнку. Та сидела, привалившись спиной к противоположной обвалу стенке, прикрыв веки, словно спала. Но вопрос услышала, и головой помотала. А потом распахнула совершенно черные глазищи, наполненные безумием:
        - Конечно нету, - проинесла она с горькой насмешкой. - Я же его съела!
        Далк уставился на нее с отчаяньем. Если драться начнет, он может и не справиться. Очень устал. А если кусаться… лучше не думать.
        - Мама, мама! - тихо и жалобно заплакала Юнка, не обращая больше на Далка внимания. Она видела перед собой кого-то другого, с кем пыталась говорить детским картавым голоском:
        - Съея, съея виток… Юя пахая… Мама, иди, иди…
        Экономя силы, Далк тоже уселся на пол. Похоже, Юнка не просто так провела часть детства в госпитале при Храме. Что-то у нее с головой, и неспроста. Этот страх, словно она уже видела подобное, этот детский голосок… Хныканье навевало страшную тоску. Ну совершенно непонятно, что с ней делать. Говорят, если у кого временное помутнение в голове, нужно по щекам надавать. Вот только тут не простой заскок. Тут что-то давнее.
        Часа через два Далк решил хотя бы попытаться, все равно делать до прихода спасателей нечего, а этот писк уже и его с ума сводит. Совсем не так давно он возился в малышатне с мелкотой на заднем дворе, и вроде бы даже разбирал их чудной язык. Примерно тот возраст, когда многое понимают, но говорят еще плохо…
        - Юна хорошая, - метнул он пробный шар.
        - Ятя? - отозвалась чокнутая. Глаза по-прежнему не фокусировались на нем. - Ятя ходи?
        - Юна, где свиток? - продолжил Далк.
        - Съея, пахая, пахая… - не получилось, надо в другую сторону.
        - Хорошая. Кушать хотела?
        - Кусать. Ам. Ыпка.
        - Рыбка. Свиток рыбкой пах. Понятно. Где он лежал? - безумная надежда вспыхнула было у гнома. Вдруг бред косвенно указывает на то, что у бригадирши припасен свиток в поясной сумочке?
        - Ятя нес, ятин виток.
        - Угу. Нес его с рыбой, очень умный парень. Ятя - кто?
        - Ятя балсой. Ятя мой. Мамин. Папин.
        - Братик?
        - Ятя, ятя. - Ага, кивает.
        - Разобрались. Ну-ка, скажи, камни падали?
        - Бах, бобо, ногу Юе! Ы-ы!
        - Ш-ш, не болит уже… Кто-то тебя тащил, да?
        - Ятя… Мама, ходи!
        - Мама побежала в другую сторону?
        - Ма-а-а! - личико исказилось, предвещая новый рев.
        - Мама потом придет, тихо, тихо. Будешь кричать, еще камни упадут! Ну-ка, расскажи, куда вы шли?
        - Готи. Дяка Коон.
        - В гости. К дядьке. Понятно. Юна большая, сколько Юне лет?
        - Воть! - Юнка гордо вытянула вперед руку с двумя оттопыренными пальчиками. Невелика же она была. Хорошо, что не грудная. Хотя, грудная бы не сдвинулась умом. Взяли, значит, родители дочку, сына и потопали к дядьке в гости. А тут обвал. Девочке придавило ногу, и она с братом оказалась отрезана от матери. А отец…
        - А папа? Юнка, где папа?
        - Папа пит. Папа кьясный, кьясный, боюсь!
        Так, а отец, похоже, погиб сразу же, на их глазах. Единственный свиток у брата малышка изжевала, привлеченная запахом рыбы. Жирные пятна для магии не помеха, но вот детские зубешки, похоже, свели ее на нет. Вряд ли она действительно съела жесткий пергамент, но измочалить до неузнаваемости могла. А что потом?
        - Где братик? Юна, говори, где братик?
        - Ятя насол дыку. Ятя гаит: Юя ползи!
        - Хорошо, Юна хорошая, Юна ползет?
        - Бобо! Ятя, иди!
        - Дырка маленькая, братик будет сидеть тут, а Юна должна ползти. Ползи, Юна, ползи, я тебе конфету потом дам!
        - Няка?
        - Много няка! Ползи! Что там, Юна?
        - Юна пать. Хояя, хояя…
        - Там снег? Холодно?
        - Нег. Пать.
        - Не спи, Юнка, в снегу нельзя спать! Надо идти. Иди, иди!
        - Пать, - похоже, все-таки она тогда там и заснула. Но, раз дожила до сегодняшнего дня, значит ее кто-то нашел. Поехали дальше!
        Далк казался сам себе ужасно умным, почти как жрец. Надо же, столько лет никто из ребят не знал, что у Юнки семья погибла. Обычно это не секрет. Небось, жрецы боялись, что расспросы ее совсем с ума сведут. Как-то они ей ненадежно мозги вправили! Надо пробираться дальше, может быть что-то у нее в голове переклинит обратно, и она вспомнит, где она и что с ней? Конечно, командовать малявкой проще, но уж больно пугает этот взгляд в пустоту. Наверное, ее брат тоже погиб. А она, хоть и маленькая была, поняла, что все из-за того жеванного свитка случилось… Итак, кто-то ее нашел:
        - Смотри, кто несет Юну?
        - Тетя… Тетя няка?
        - Да, тетя даст конфетку. Юна будет спать и слушать меня. Спи, Юна! Спи и слушай внимательно!
        Юнка послушно свернулась калачиком на пыльном полу и засопела. Далк почувствовал, что у него по вискам сползают капли пота. Может быть у него действительно способности жреца? Их, правда, всех проверяют каждый год, но ведь бывает, что талант открывается не сразу.
        Все знают, что бывший молотобоец Наро стал жрецом уже после того, как получил звание мастера. Но Далк не думал, что жрецам так тяжко приходится. Он от одной девчонки чуть не сдвинулся, а в Храм разный народ идет потоком! А он еще завидовал ученикам жрецов, отобранным в детстве! Лучше уж ворочать тачки, гонять пещерных крыс и летучих мышей, сортировать мусор, да понемногу присматриваться к цехам, пробуя себя на подхвате то там, то сям.
        Правда, учителя ворчат, что он слишком много пробует и слишком мало делает. Но он не виноват, что до сих пор ни одна работа ему не пришлась по душе. По-настоящему по душе, как рассказывал отец: что бы делать ее хотелось сильнее, чем есть, пить, спать…
        Юнка сопела на полу. Появился большой соблазн оставить ее так до подхода спасателей. Тихо, спокойно, сердце перестало колотиться в горле от ее надрывного лепета. Словно сам побывал на месте гибели ее семьи и выдернул малышку из-под обвала. Все наслоилось: реальность, усталость, Юнкин бред. А у нее, наверное, вообще полная каша в голове!
        Тут Далк вспомнил фокусы, которые проделывал с желающими жрец на День Камня. Среди мальчишек считалось доблестью протиснуться на помост и позволить погрузить себя в странный сон. После чего жрец касался руки деревянной палочкой или пером, и на коже вздувался настоящий ожог или пролегал надрез. Касался еще раз, что-то пришептывая спящему в ухо, и рана исчезала. Далк тоже ходил на помост, но ничего из того сна не запомнил, а следа от ожога не осталось. Только невнятная тоска, будто мимо прошло что-то очень важное.
        А что, если Юнка сейчас думает, что все еще спит в снегу? Не замерзнет ли она по-настоящему? Нет, вроде бы ее уже какая-то там тетя нашла…
        Надо рассказать ей, как она росла в малышатне, может быть тогда она очнется или хотя бы проснется в более старшем возрасте. Ну пусть хоть картавить перестанет!
        И Далк завел осторожный бесконечный рассказ, борясь с подступающей сонливостью:
        - Тетя принесла тебя в дом. Там тепло, там конфеты. Мама приходила к тебе, принесла куклу. Папу вылечили, он тоже приходил. Принес тебе… принес красивый камушек! И братик приходил. Он тебе подарил бусы. А потом они все уехали далеко-далеко, торговать. Сказали, что вернутся через много-много лет, когда ты уже вырастешь. И привезут тебе много-много подарков…
        «Ну и бред я несу! - устало подумал Далк. - Даже малыши знают, что гномы не могут прожить много-много лет вдали от Сердца Гор. Как только связь с силой Марф слабеет, мы начинаем болеть, терять силы, пока не превращаемся в полных инвалидов, не способных даже двигаться. Такова горькая участь изгнанников. Правда, в два года Юнка могла этого еще не понимать. Но мне-то нужно, чтобы она выросла в этом дурацком сне.
        Нет, что-то я делаю неправильно, жрецы ведь твердят все время, что обман делает только хуже. Конечно, есть серьезный обман, а есть хитрость, например, при торговле без этого никак. Может быть сейчас я тоже использую хитрость?
        Готов руку себе откусить, что жрецы все эти годы пытались говорить ей правду, а правда-то ей как раз была не нужна. Не хотела она помнить погибшего отца и жеваный свиток. А если я все испорчу? Сейчас она проснется и набросится на меня… добро, если с кулаками, а если со слезами? И так с девчонками не знаешь, как себя вести. Вечно у них какие-то выкрутасы, прям как у эльфов.»
        Он протер глаза. Показалось, или на самом деле стало труднее дышать? От пола шло ровное тепло, и хотелось пить. Хорошо, что он напился перед самым обвалом - дольше протянет без воды.
        Надо продолжать эту болтовню, а то в тишине так жутко, словно он не в знакомом штреке, а в зеленом лесу на материке. Видел он тот лес на картинках: вот ужас-то! Все заросло высокой травой, ветки покрыты мхом и плющом, листья то зеленые, то желтые, а еще цветы разноцветные повсюду, как там вообще можно тварей различить? Это ведь не снег! Цветы, цветы…
        - Привезут тебе цветы, как в книжке, конфеты, красивое желтое платьице. И еще белое. И мама сказала: Юна! Ты должна расти большая и учиться хорошо! Ничего не бояться. Даже во сне. И просыпаться всегда счастливой. И никого не ругать…
        Опять его не туда заносит. Конечно, было бы неплохо, если бы Юнка проснулась не занудой, а просто веселой девчонкой. Но как-то это нечестно получается. Какая она есть, такая есть, а ругается бригадирша все-таки по делу.
        - Не ругать, если не за что. Только за дело. - Уф! Ничего себе, рассказать ей 20 лет жизни. А если коротко, как в сказке? Что-то ведь она помнит, не надо пересказывать каждый день.
        - И тетя отвела тебя в малышатню. Там было очень весело. Мы там играли, играли. И читали книжки. И делали крепости. И рисовали на тепловых экранах пальцами исчезающие картинки. И бегали по качающимся мостам. И рыли машинами опилки. И росли, росли, росли… Только тетя-жрица часто тебя забирала к себе в гости. Потому что… потому что Юна хорошая. И ты там жила у тети, а потом снова приходила к нам играть.
        А мама и папа тебе писали письма, но очень-очень редко, потому что были заняты, и далеко. А братик уехал еще дальше, он даже за море поплыл на корабле. Он тебе привезет оттуда большую раковину, как у Рудуса-морехода. Ты росла, росла, и очень хорошо училась. А потом ты выросла еще больше и пошла в школу. И стала командовать бригадой, потому что ты… хорошо командуешь. И сегодня был совсем не страшный обвал, просто ерунда для таких крутых ребят, как мы с тобой. Скоро за нами придут дяди и тети… э-э… спасатели, и мы пойдем домой.
        Тех, кто под обвалом побывал, в этот день к тачкам уже не ставят, а до вечера еще куча времени, часа два! Можно будет покататься на санках с Большого отвала, или попросить у Мерты ее бочкоход… Все хорошо, Юна, все хорошо. Я теперь с тобой, и я тебя не дам в обиду. Скоро за нами придут…
        Дышать стало определенно тяжелее. Далк растянулся на полу, насколько позволяли размеры клети. Юнка продолжала глубоко спать, уткнувшись ему в бок головой.
        Слышала ли она хоть слово из того, что он тут наболтал? Или опять проснется с детским голоском? Если она проспит до прихода спасателей, то это будет уже не его забота. Юнкой опять займутся жрецы. Только смогут ли они помочь?
        Не стоило бы засыпать, но во сне реже дышишь, а воздух нужно беречь. Гном может пробыть без воздуха дольше, чем все другие разумные, но не бесконечно. И голова потом раскалывается. Они тренировались на занятиях. Почему-то когда бежишь от обвала, умирать сташно, нелепо. А когда засыпаешь в душном штреке, то вроде уже все равно. Почему?
        А в бою, когда на тебя бросаются монстры, вовсе не верится в смерть. Эта смерть не настоящая.
        Почему же иногда умирают навсегда? Кто там решает, что Далокус, сын Яра, больше не должен существовать? Кто не дал родителям Юнки очнуться в городе, отряхая рваную одежду и содрагаясь от пережитого? Неужели, действительно за каждым созданием следит неумолимый бог разрушения Грэн Кайн, точно знающий, когда настал твой черед? Приказывает ли он Хранителям душ оставить подопечного, или это сами Хранители обращаются к нему с просьбой избавить их от того, кому вышел срок?
        Иногда Далк думает, что без всяких богов мир был бы проще. Вода течет, камень падает, ветер дует, огонь горит. Не нужно думать, что огонь может быть просто огнем, а может стать вопрощением Паагрио. Не нужно гадать, отчего умирают. Правда, не будет никаких чудес. Чудеса жалко.
        Отец брал Далка в элморскую деревню, где живут дружинные. Там один маг показывал чудеса. То вынимал из пустоты огромную кошку в кафтанчике, то такого же гигантского кота с косичкой. То усыплял разом всех самых злющих орков на поляне, то что-то поджигал. При этом вокруг него метались огни, радужные дуги, светились рунические кольца.
        Интересно быть магом. Жалко, что у гномов так мало магических сил. Марф полагала использование магии слишком кривым путем для освоения мира, а вот другие создатели так не думали. Интересно, если очень-очень попросить Богиню, она сможет дать ему чуть-чуть больше магии? Наверное, нет. Так бы все просили. Был бы в Сердце Гор магический цех, Далк бы пошел туда. И пока учил бы каждое новое заклинание, не ел бы, не пил, не спал…
        Магическая книга тяжело падает на пол рядом с ним. От нее пахнет чем-то пряным, чешется в носу. Далк стискивает ее крепко, но не может понять - это настоящая книга или она ему снится?
        А дышать все тяжелее, словно они погружаются в воду все глубже и глубже. В воде надо использовать защитку Поцелуй Евы. Это очень простая защитка, только она мало кому нужна. Только охотникам до подводных богатств.
        Далеко-далеко на юго-востоке, где на песке лежат огромные витые раковины, а море теплое и соленое, как кровь… Там, возле самого прекрасного в мире человеческого города… Там он возденет свои мечи над головой… прочитает заклинание и будет дышать под водой…
        Далк непонимающе посмотрел на танцующие в воздухе синие дуги и закрыл глаза окончательно. Сон обрушился на него стремительнее обвала. Дышалось легко.
        
        Глава 23. Чужая судьба
        - Далокус! - В голосе преподавательницы механики было возмущение и обида. - Что это за мешок?
        - Это Летучие камни, Ланира. Я решил, что их подъемная сила тут послужит лучше, чем обычный блок…
        - Чем же лучше? Смотри, как некрасиво и все качается! А если положить больше груза, то они начнут опускаться.
        - Но тогда можно добавить еще Летучих камней, - упрямо пожал плечами Далк. - В конеце концов, есть куча мест, где всегда поднимают одинаковые по весу предметы. Например, бревна на стройке или товары…
        - С блоком справится любой малыш, а твой мешок норовит вырвать руки двоим ученикам! Мне кажется, я не готова принять твою работу. Или ты усовершенствуешь это свое… приспособление. Или…
        - Или? - безнадежно вздохнул Далк.
        - Или сделаешь просто, как я вас учила. Вот посмотри: Тариана сделала дополнительный блочок для разных высот, Итедус придумал новый двойной крючок, такой простой и удобный. А ты?
        - Я сделаю блок завтра, - ответил Далк, косясь в окно. Разумеется, женская школа уже вырвалась на площадь, и теперь там рябило от всех оттенков рыжего. Мальчишки же еще не добежали до выхода.
        - Не думай, что твое особое положение позволяет тебе манкировать своими обязанностями! - строго произнесла Ланира. Она не сердилась на него, ну нет у парня никаких задатков механика, только какие-то детские фантазии в голове. Но не хвалить же его! Совсем начнет в облаках витать.
        - Да-да, - рассеяно ответил Далк. - Я могу идти?
        Его класс только что вырвался из школы, вломившись в толпу девчонок, как стая драконов в воду.
        Девчонки уворачивались от хитрых мячиков на пружинках, красящих прилипалок, самострельных трубочек и прочих мальчишечьих самодельных игрушек. В ответ на ребят сыпались магнитные блестки, ниточки-подножки, на спинах появлялись приклеенные кем-то мигающие картинки и смешные надписи.
        Малыши уже перемешались по старой памяти и пользовались краткой возможностью поиграть, прежде чем за ними придут распорядители ученических работ.
        Ученики постарше держались кучками, иногда смешанными, иногда чисто мужскими или женскими.
        Две или три сговоренные парочки чинно сидели на лавочках. Почему это после помолвки даже 45-летние начинают вести себя как взрослые зануды? Что такого поменялось от того, что им стало известно имя будущего супруга? Он, вот, может быть, тоже знает. Ну, почти знает. Но он не собирается вести себя в 58 лет как старый дурак.
        Далк пробился сквозь толпу к крыльцу женской школы. Среди водоворота косичек, хвостиков, баранок, пучочков, челок, прядок и непрерывного хихиканья ни разу не мелькнуло знакомое лицо со вздернутыми удивленными бровями и тонким шрамом на скуле.
        Он поднялся по ступенькам самого правого в ряду резного домика-класса. Последним уроком у них всегда были какие-то Основы Экономики.
        За приоткрытой дверью раздавался высокий голос мастера Сигги. Тощий, как человек, вечно щеголяющий в гремящей, как связка сковородок, излишне свободной броне, Сигги был непревзойденным специалистом по всяким торговым сделкам с управляющими замков, магическим семенам, их засеву и сбору урожая.
        Беда была в том, что внятно изложить свои знания у него получалось плохо. Поэтому ученикам Сигги приходилось постигать все только на практике, а какая практика в Сердце Гор? Даже если засеешь пару тварей, и получишь урожай, куда его девать? Только девчонки из тех, что записаны в дружину, порой торговали кое-как в элморской деревушке. Но у стоящей перед мастером ученицы, похоже, не клеилось даже это дело.
        - Я тебя спрашиваю, что ты сделала потом?
        - Убила его, - мрачно отвечала ни капли не удрученная гномишка.
        - И надо было?
        - Собрать семена.
        - А ты?
        - Убила его к его големской матери.
        - А надо было?
        - Надо было применить на него эту раскоряку и собрать семена. Только он мне в глаз заехал, и я про семена забыла.
        - Все. Ты безнадежна. Я тебе больше ни одной жатки не дам! Ни одной! Только если ты сама себе купишь.
        - И куплю.
        - Вот и купи!
        - И куплю! Что я, не гном что ли? Еще как куплю!
        - Когда купишь, тогда и явишься на мои занятия.
        - Могу и не являться. Поеду в Орен и там сама научусь с раскорякой обращаться!
        - Посмотрим!
        - Еще как посмотришь!
        - Как ты со мной разговариваешь?
        - А ты со мной?
        К величайшей досаде Сигги, он являлся троюродным дядюшкой Юнки, и та на правах родственницы обращалась с мастером весьма вольно. Тем более, что других родственников у нее не имелось, а разница в возрасте с дядюшкой была невелика - каких-то 60 лет.
        Конечно, все гномы в той или иной степени были родней, но, к счастью, после четвертой ступени родство переставало считаться таковым, иначе с ума можно было бы сойти, выговаривая титулы вроде «пятиюродный внучатый племянник деда сестры моего мужа». Родственная беседа, кажется, была окончена. Юнка пнула обломки жатки на полу и вылетела за дверь, как сигнальная ракета. С таким же шипением и треском.
        - Удачный денек, - жизнерадостно кивнул ей Далк.
        - А! - хищно сузила глаза Юнка. - У тебя тоже?
        - Ну да. Ланира и летучие камни, пьеса в трех актах.
        - И что?
        - Ничего, буду делать блок.
        - Делать?
        - Да нет, конечно, возьму у Крошилы. Жалко время тратить.
        - А в Храме торчать не жалко?
        - Тоже жалко. Мне все жалко, Юн. Все совершенно неправильно, и мы сто раз про это говорили.
        - Борода у тебя не отрастает.
        - Зато волосы отросли длиннее твоих. Я прямо запарился в этой шапке ходить. Правда, ни один дурак ее не вздумает с меня сшибить в шутку - все-таки жреческий знак. Только я не жрец, ты это знаешь.
        - Ты нас спас тогда, - они медленно двигались привычным маршрутом в обход цехов к дому Далка.
        Иногда он подумывал о том, чтобы попросить все-таки у скандального Сигги о помолвке с его племянницей. Просто для порядка. Просто чтобы Юнке не нужно было каждый вечер возвращаться в школьную спальню. Чтобы мать не качала головой. Но все это не имело смысла, оставалось перетерпеть какие-то несколько недель.
        - Я не уверен, что это был я.
        - Там никого больше не было.
        - У гномов нет магии. А у меня нет таланта жреца.
        - Все равно, ты меня вылечил. Сколько лет Зилона мучалась со мной, чуть перенервничаю - и все, на несколько недель становлюсь картавой малявкой. Только ты догадался поговорить со мной маленькой, а не взывать ко мне-большой. Значит, у тебя есть какой-то талант.
        - Это вышло случайно, понимаешь, случайно. Совершенное совпадение. Я много возился с младшей группой и просто привык их понимать. А жрица в малышатне не работает, у нее детей нету. Такая вот мелочь - просто понимать, что лепечет двухлетка!
        - И все равно, ты придумал, что мои уехали, и я сразу стала нормальной. Потому что все эти годы не хотела помнить про их гибель и про то, как я свиток сжевала.
        - Все равно свиток спас бы только кого-то одного. Угадай, кого? Тебя. А ты и так спалась.
        - Да, я теперь понимаю. Я же говорила тебе: я проснулась и просто помнила сразу все одновременно: и что мои погибли, и что они уехали. А ты еще приволок эту куклу, камень и бусы. Честно, я до сих пор иногда думаю, что они там, далеко на юге.
        - Ну и думай. Кто знает, что может быть.
        - Я ведь поеду туда! Ты меня знаешь!
        - Ну и что? Они тебя не узнают, вон какая вымахала, а ты их совсем не помнишь. Пройдете мимо и не обернетесь. Можно на юг съездить, там Сады Евы.
        - Все еще надеешься, что на том берегу у тебя снова получится?
        - Скорее, хочу избавиться от наваждения. Ведь не учил я этот Поцелуй Евы, негде мне его учить было, у нас ни человеческого Храма нет, ни клерика бродячего. А знаю все слова и жесты наизусть, и записать могу, как полагается. Ты знаешь, Зилона проверяла у настоящих магов. Не могу только им воспользоваться.
        - В штреке смог. Что-то ведь позволило нам проспать в угарном газе несколько часов как ни в чем не бывало. И синие огни ты видел.
        - Я все же думаю, Юнка, что там был маг. Может, за клетью, дальше, может он пришел с той стороны, где обвала не было. Наложил на нас защитки и использовал свой Свиток преспокойно.
        - Маг? Как он туда попал?
        - Он… или она? Мне кажется, я видел девушку, человека.
        - Ты мне не говорил.
        - Так нечего и говорить. Я ее почти не запомнил, и думал, что это всего лишь сон. Но эта версия кажется правдоподобнее, чем поиски во мне неведомого таланта.
        - Ты хоть что-то запомнил?
        - Только цвет волос - такой бледный, знаешь, как сухая трава на южных склонах. Светлее, чем у светлых эльфов, темнее чем у темных. И глаза такие испуганные. По-моему, серые.
        - Чего же она испугалась? Она же магичка?
        - Ну, может, обвала, или того, что попала в наши земли. Мне кажется, она совсем случайно там оказалась. У нее была большая царапина на шее.
        - Ты и шею заметил?
        - Только царапину. Красная на белом.
        - Нет, это тебе точно приснилось! Она бы вылечила себя!
        - Может, и приснилось. Только я таких магичек до того наяву не видел. Я что, ее придумал?
        - Ты вообще много людей-то видел?
        - Ну, штук десять точно встречал в деревне. Мне тогда в голову не приходило, что отец берет меня туда тайком.
        - Зато это нам дало отличную идею, не находишь?
        - Честно говоря, не нахожу. Но и другого способа не вижу. Надеюсь, что Крошила будет сидеть в своей норе еще пару сотен лет, прежде чем вздумает прогуляться в город.
        - Твоя мама обещала забегать к нему, так что еда у старика будет, а проверять, действительно ли ты подался в помощники к Главному мусорщику, никто не захочет.
        - Да, воняет у Крошилы знатно. Ты точно выяснила, что при выходе из города магические завесы не подают сигналов?
        - Да, это просто невозможно. Понимаешь, это как ниппель…
        - Только без механики! - они оба расхохотались. Скоро механика останется в прошлом.
        Юнке и Далку нечего было делать в Сердце Гор. У обоих не лежала душа ни к одной из цеховых профессий, к тому же история с обвалом сделала их объектом пристального внимания жрецов. Далк даже считался учеником при Храме, хотя никакого таланта в нем так и не обнаружилось.
        Жрецы исходили только из фактов: дети уцелели практически без воздуха, словно были под магической защиткой, девочка была исцелена, хотя до тех пор ей не могли помочь очень опытные целители. Значит, талант есть, просто он еще не проявился. Видимо, обвал, напугав Далка, позволил какой-то части его силы подействовать, после чего она снова скрылась.
        Но он не собирался всю жизнь ждать тут, найдется ли в нем еще хоть капля чуда. Там, на материке, среди пошатнувшегося равновесия сил, жизнь кипела, и Далк собирался стать ее частью.
        Он не нарушил бы никаких законов, если бы отправился туда открыто. Только традицию: молодым гномам негласно возбранялось покидать Сердце Гор. Это повелось с тех пор, когда юноши были наследниками своих отцов, и почти каждый хранил родовые секреты ремесел. Которые так просто выпытать, всего-навсего продержав гнома под замком лет пять. После чего беззубый, ослепший, хромой и почти обезумевший от всего этого пленник расскажет все за возможность доползти до Хранителя врат, ведущих в Элмор.
        С тех пор давно уже секреты мастерства передавались не по наследству, а ученикам в цехах. И владели ими далеко не все молодые гномы, но традиция осталась. Одна из многих сотен твердокаменных, гораздо менее гибких, чем законы, гномских традиций.
        Именно из-за этой традиции и еще из-за жрецов, которые ни за что не отпустили бы Далка, им пришлось придумать свой план побега. Оба заканчивали школу в этом году, и Юнка уже записалась в дружину, как несговоренная, к тому же сирота. После школьных работ в шахтах, охота на монстров в верхних лесах казалась почти развлечением. Нет, они понимали, что те твари будут посильнее. Зато и награда им достанется посущественнее школьных призов лучшей бригаде: золото, добыча, возможность получения воинских умений, вольная торговля в верхних городах, путешествия, приключения.
        Одно только но: Далку придется стать для окружающих гномом женского пола. В принципе, пока не начала расти борода, мальчишки и так сильно походили на девчонок. Для верности Далк почти полтора года отращивал волосы на голове. Его короткий необычно темный ежик, который он привык ерошить с детства, обернулся целой копной темно-каштановых прямых волос, тонких и вечно путающихся. Юнка учила его делать какие-то замысловатые хвостики, оставляя пряди вдоль лица и защелкивая две конические заколки из литого золота. Ничего так получалось. Даже не очень криво. Только скорее бы уж пробилась борода!
        Последней каплей стало предложение жрицы Зилоны отправить Далка на дальнейшее обучение в жреческое поселение. Юнкина подруга, отобранная жрецами то ли в первом классе школы, то ли во втором, как раз недавно вернулась из такого. Разумеется, женского. Рассказывала она о жизни в поселении с восторгом, который не находил отклика ни у Далка, ни у Юнки:
        - Представьте, крепкий дом, правда, человеческий, чтобы не привлекать внимания. На такой огромной поляне, покрытой травой, называется «луг». Вокруг дома невысокая изгородь, буквально по пояс, но ни одна тварь ее не пересекает. Главный жрец благословил это место, и гномы могут жить там 10-15 лет без проблем. Мы там все время заняты работой по контракту с торговцами и кузнецами, исследуем пути миграции монстров, изменения процентного содержания полезных ископаемых в разных популяциях, бегаем туда-сюда по лугу, монстров потрошим.
        А совсем рядом, в хорошую погоду даже видно, один из человеческих городов. Только мало кто решается свернуть в нашу сторону с тракта: монстры там бродят стаями. Ну а если уж кто забредет, жрец Гупу спокойно так поясняет: «Тут у нас дом для сироток, для девочек.» Ну и начинает рассказывать, что девочки - это не мальчики, с ними сложнее, сетовать, просить пожертвований на приют. По-моему, любопытные в результате не знают, как от него поскорее отделаться. Ну а если кто-то излишне вокруг носом роет, тому Гупу дает кое-какие поручения, они там страшно любят поручения за деньги выполнять…
        Далк переглядывался с Юнкой: они и сами скоро будут в тех краях, да не под присмотром жреца, а абсолютно самостоятельно. Понятно, что отправляться в такое же поселение для мальчиков, расположенное, по традиции, в Элморе, отгороженное от мира южными хребтами, Далк совершенно не собирался. Он не верил, что еще 10 или даже 50 лет обучения откроют в нем искомый талант. И не хотел жить на положениии неполноценного помощника возле настоящих жрецов.
        Им повезло в том, что родители Далка неохотно, но разделяли желание сына покинуть Сердце Гор. Правда, он подозревал порой, что им попросту было стыдно за отпрыска, в таком возрасте еще не определившегося с профессией.
        Даже Юнка, неприкаянная среди цеховых учениц, свое призвание все же нашла: в охоте. «Грабельки» и «Подметалки» она учила с пятого класса, хотя к практике их допустили совсем недавно.
        В любом случае, ничего не держало парочку в потаенном городе. Оставалось пережить последние школьные дни, тянувшиеся как сосновая жвачка своей бессмысленной чередой. Иначе не попасть в дружину, не заработать на дорогу в Глудин…
        Далк жаловался Юнке:
        - Мне иногда кажется, что я и не гном вовсе! Ну ничего гномское мне не нравится!
        - Ты это все время талдычишь, и сам себя накручиваешь. Просто ты еще не определился. Куча мастеров до того, как нашли свое призвание, мыкались из цеха в цех. А каково было раньше наследникам мастеров! Хочешь - не хочешь, а обязан освоить отцовское искусство!
        - Вот ты говоришь, а мне это все… как вода по плащу! Мне все равно, как они тогда мучались, я уверен, что никто не был настолько неправильным гномом, как я!
        - Это ты так думаешь потому, что своя кольчуга ближе к телу. А они тоже так думали.
        - Да Марф с ними! Ты подумай, если я приду к учителям магов на материке, а они мне в лицо рассмеются. И все! Что мне дальше делать? Магические заряды за тобой таскать?
        - Тоже полезно. Заряды, эликсиры, свитки разные. Будешь себя чувствовать почти как маг!
        - Замечательно просто! - Далк не обижался на нее. Она как может, так его и подбадривает. Насмешками в том числе. От нее он стерпит и насмешки, как и она от него. Ну, в крайнем случае, он в ухо получит. Все равно они друг от друга никуда не денутся.
        - Ты еще столького не видел! - в который раз повторяла Юнка. - Банки, торговые дома, кредитные союзы, кузнечные цеха в замках, уличные торговцы…
        - Ладно, что толку все это повторять в тясячный раз. Там видно будет. Мне кажется, если бы я нашел ту женщину, магичку…
        - Что бы изменилось?
        - Ну, если бы она сказала, что это она нас спасла, то я бы меньше дергался. Как ни крути, а все мои помыслы сводятся к обучению магии.
        А у гномов магов не бывает.
        - Ну, магическая сила-то в нас есть, иначе бы мы ни «Подметалки», ни «Оглушение» не могли бы делать. Вдруг!
        - Вдруг - отличное основание для карьеры. Я живу с этим «вдруг!» столько лет, и ничего не происходит.
        - Ну, хорошо, как же ее искать?
        - Просто, смотреть на всех женщин-магов и все. Или я ее узнаю, или нет.
        - Ладно, будем пялиться, пусть думают, что мы такая деревенщина, лишь бы не превратили ни во что.
        В конце ноября, когда новый снег покрывал прошлогодний наст в горах, порядком изъеденный влажными летними ветрами, в Сердце Гор состоялся традиционный праздник Новых Мечей. В этот день старшие ученики школ заканчивали обучение, а будушие жрецы получали первые, незначительные должности.
        Каждый из выпускников должен был самостоятельно сковать себе оружие, с которым он вступит во взрослую жизнь.
        На утрамбованной плошадке у гор были установлены сотни походных горнов и переносных наковален, многие из которых веками хранились в семьях с тех пор, как гномы двинулись в Элмор из негостеприимного Адена. Сотни молотов и молоточков: стальных, мифрильных, из черной бронзы, сотни клещей, огромные бадьи с водой, песком, углем, и пойманные монстры в клетках. Некоторые до сих пор предпочитали всему прадедовскую закалку на живых тварях.
        Чуть в стороне от места будущей ковки родители, родичи и друзья выпускников расставили рядами столы, споро сделанные из козел и неструганных досок, покрытых домоткаными скатертями. Угощения было столько, что можно было пригласить к себе соседей по Элмору - могучих Высших орков, и те не съели бы даже половины. Каждая семья выставляла хотя бы одно особое блюдо: по старинным рецептам, часто давно не употреблявшимся в обычной жизни.
        Были тут непрактичные пышные бисквиты, которые не положишь в заплечный мешок, и сладкие пирожки, что так пачкают руки, недолговечный взбитый крем, не насыщающие ягоды и фрукты, вина, настойки, пиво и эль. Пеклись огромные пироги с сюрпризами, мариновались грибы и коренья. Словом, семьи выпускников начинали готовиться к празднику задолго.
        Детей на него не пускали, чтобы им было интереснее дождаться своего собственного. Ведь если из года в год смотреть на одно и то же, то свой день Новых Мечей покажется потом ничем не примечательной вечеринкой.
        Да и взрослые посещали его только тогда, когда в рядах выпускников был их непосредственный родственник или близкий друг. Иначе ряды столов тянулись бы до входа в Караванный тоннель и дальше по нему через несколько мостов. Ведь народ гномов был самым многочисленным в мире, хотя и старался не выказывать этого.
        Фартук кузнеца Далку дала мама. В отцовском роду эта реликвия не сохранилась. А Юнка пришла в фартуке брата - одной из тех вещей, которые она сохраняла на память о семье. Даже обретя себя, она не смогла жить в родительском доме, и его давно заселила какая-то парочка молодоженов. А ее вещи хранились у Крошилы - старого гнома-мусорщика.
        Не того мусорщика, который охотится на монстров и собирает все полезное для собратьев-кузнецов. Нет, Крошила был уникальным специалистом по сортировке мусора непосредственно возле Сердца Гор: отходов жизни гномов и работы цехов. Совет Гильдий давным-давно постановил, что должность мусорщика городу не нужна. Отвалы отбросов заполняли дальние пещеры, сползая в подземную реку, утекавшую сквозь дикие горы к океану. Никому они не мешали. Объема пещер должно было хватить еще на несколько тысяч лет. А небольшая кучка негасимых углей могла непрерывно сжигать подсыхающие пласты мусора, освобождая место. Ветер в пробитых водой тоннелях всегда тянул от города.
        Но Крошила на тот момент провел в мусорнике больше времени, чем любой из членов Совета Гильдий на заседаниях. И не собирался никуда уходить только потому, что «какие-то болтуны, мусора не нюхавшие, что-то там решили.».
        Городу пришлось смириться с этим самовольным назначением. Тем более, что польза от Крошилы была немалая: он постоянно умудрялся отыскивать потерянные вещи, чинить сломанные и мастерить какие-то хитрые приспособления из остальных обломков. Он прикармливал у себя несколько свиней и всеядную тощую козу, а все прочее выменивал на свои поделки. Часто гномы шли к Крошиле с просьбой посмотреть: не улетела ли случайно в мусор бабушкина брошка или прадедова именная отвертка, нельзя ли починить свихнувшиеся ходики или прялку, провалявшуюся лет триста на чердаке.
        Именно так попали туда и Далк с Юнкой. Растяпа в очередной раз потеряла ключ от школьного шкафчика, и им требовалось либо отыскать пропажу в мусоре, либо смастерить быстренько новый, пока не прознала смотрительница. С тех пор Далк нашел в золотых руках старого гнома истиное спасение от разных хитрых заданий по механике, а Юнка - замечательного собеседника, знавшего тысячи охотничьих баек двухвековой давности.
        Однажды Крошила сказал ребятам, что за ним по-прежнему сохраняется право мастера набирать учеников. Так появилась идея временно заморочить голову жрецам и прочим, сказав, что Далк собирается обучаться у мусорщика. Особо настырным старик всегда мог сказать, что отправил ученика с поручением. Конечно, когда-нибудь Далку придется вернуться в Сердце Гор, чтобы не заболеть, и тогда обман раскроется. Но тогда они и будут думать, что делать. Далк до сих пор в глубине души верил, что все его проблемы решатся на материке.
        - В крайнем случае мы можем просто ночевать в том приюте для жриц. Гупу не выгонит гномов, я уверен! Это благословенное место даст нам отсрочку лет в пять! - убеждал он Юнку. Та молча кивала.
        И вот, за какие-то сутки до бегства, они стояли на ноябрьском морозце возле наковален в рядах сотен других выпускников. По обычаю, обнаженные сверху по пояс, одетые в серые некрашеные порты или прямые юбки, в кожаных жестких передниках до самой шеи, способных защитить неловкого не только от искр, но - ненадолго - и от раскаленного металла, отлетевшего из-под молота. Больше всего Далку хотелось вырезать себе магический посох - из священного дуба или белого эльфийского ясеня. Он понимал, что у него все равно сегодня не получится ничего достойного, типа тех парных мечей, с которыми изображают знаменитых магов в книгах. Ему один-то меч не сковать! К счастью, вместе с прочими учениками жрецов, он получил разрешение выковать всего лишь кинжал.
        Вспыхнули над площадкой праздничные огни. С дальних холмов на них любовался весь город. Фейерверки будут бабахать непрерывно все отведенное для работы время. Легенда уверяет, что гномы двигались когда-то в Элмор сквозь настоящий шторм магии, и небо было светлым от сверкания заклинаний днем и ночью. Но это не мешало кузнецам на ходу чинить и ковать оружие.
        Выпускники приступили к работе. Грохот молотов заглушил грохот фейерверков, а фонтаны искр вздымались до небесных огней. Визжали гоблины в клетках, молча билась головой о решетку каменная пума, не понимая, что ограничивает ее движение.
        Далк молотил по раскаленной полосе железа, словно вымещая на ней свою досаду на судьбу. Никаких секретов он не знал, но кое-какие хитрости вызнал у Крошилы. Чтобы уж совсем не расстраивать отца.
        Полоса темнела, извивалась, снова наливалась ярко-алым на углях, шипела в воде, дребезжала в снегу, и постепенно превращалась в сносный кинжал. Без выкрутасов, типа узора или рун на клинке, без рукояти из четырех сплавов, даже без желобка вдоль лезвия. Но этот нож был отлично сбалансирован, а в сердцевине пролегла тонкая полоска мифрила, которую Далк, конечно, не ковал в таких условиях, а приготовил заранее, как прочие готовили сплавы, камни для украшения и выделанную кожу и кость для рукоятей. Мягкое железо будет стачиваться со временем, а легкая, но очень прочная бритвенно-острая пластинка мифрила - постепенно выступать, и кинжал не нужно будет точить. Конечно, сточится и мифрил - за несколько сотен лет. Да раньше отвалится деревянная рукоять, на которую Юнка пожертвовала ему кусок экзотического красного дерева. Якобы потому, что для ее меча его не хватало.
        Наконец, огни погасли, в полуоглохшие уши стали проникать какие-то звуки, кроме грохота, а взрослые начали испытание новых клинков. Конечно, испытывали осторожно, видя опытным взором недостатки ученической работы. Только отдельные выпускники, ученики цеха оружейников, могли без волнения смотреть на новорожденные мечи в чужих ладонях. Да и те заразились всеобщим напряжением.
        Гномы рубили натянутые веревки, чучела огров, палки и тонкие медные прутья. По клинку было и испытание: лучшим доставалось по полной.
        Отец Далка с серьезным видом взял нехитрый кинжал. Взвесил на ладони, потрогал ногтем лезвие. Далк видел, как разошлись брови отца, когда он оценил задумку. А потом тот почти без замаха метнул нож в ближайшую мишень - чучело вставшего на дыбы медведя.
        Тусклое неполированное лезвие вошло точно в глаз, сработал пусковой механизм чучела, и медведь, взревев как настоящий, рухнул на землю.
        В толпе захлопали в ладоши: сильным местом кинжала оказался баланс, и отец верно подобрал испытание, чтобы показать клинок с лучшей стороны.
        Далк раскраснелся от удовольствия, поправляя свою жреческую шляпу. Потом принялся отыскивать в рядах Юнку.
        Та как раз вручала свой меч Сигги. Меч был получше кинжала, но тоже без особых выкрутасов. Заточенный конец позволял иногда наносить колющие удары, крестовина уберегала руку. Тоже - ни узоров, ни камешков.
        Сигги подошел с мечом к клетке с пумой и, под дружный хохот взрослых и учеников, что-то визгливо объясняя Юнке, засеял тварь семенами, поразил тремя ударами и успел снять урожай ненавистной «раскорякой». Юнка хохотала громче всех - урожай оказался позорно мал из-за того, что пума была во много раз слабее Сигги.
        Потом сели за столы, и Далк пил пиво, оказавшееся совсем невкусным, и эль, пившийся легко, и вино, похожее на лечебный отвар ягод. Алкоголь действовал на него медленно, но когда он обнаружил себя на полпути к пещере Крошилы, в голове у него все приятно плыло и было очень жарко. Рядом шагала раскрасневшаяся Юнка, помахивая корзинкой с разным угощением, которого старику могло хватить на неделю. Сам Далк нес пару закрытых крышками кувшинов с элем. Его тянуло отхлебнуть еще, но приносить опивки было стыдно.
        Луна только поднималась, и было еще довольно темно. Далеко за спиной продолжалось веселье. Праздник будет длиться до утра, хотя некоторые уже отправились спать. Особенно те, кто впервые попробовал коварные домашние наливки, мягкие на вкус, но бьющие по голове, как тарбар с «Оглушением» в опытных руках.
        Мама отговорила Далка пробовать их: она со смехом призналась, что на своем празднике Новых Мечей после пары кружек густой, сладкой выпивки идти уже не могла, и непрерывно хихикала, пока ее отец нес ее домой. К тому же, она после второй кружки уже почти ничего не помнила, что было обиднее всего.
        У Далка было несколько дел, которые он хотел сделать сегодня. Первое - посетить старого мусорщика. Попрощаться, поговорить напоследок, оставить ему кое-что на память. Тот тоже обещал им сказать что-то «страсть какое полезное, но секрет». Второе - сходить к Башне. Это его последняя ночь в Сердце Гор. Быть может, Марф поможет ему?
        Вещи были собраны еще неделю назад, но не мешало бы перебрать их еще раз. И упаковать пару маминых кожаных юбок, которые она обещала подогнать по нему. Голые ноги… это будет незабываемое впечатление! Покуда еще он обзаведется приличным доспехом, под который можно поддеть длинные штаны! Впрочем, у орков воины тоже носят такие одеяния, которые иначе, чем юбкой, назвать трудно. А про их женские робы Юнка как-то высказалась, сидя над книгой: «Это даже не юбка, это просто набор лоскутов, побывавших в когтях медведя!»
        Ему сегодня особенно приятно было смотреть на Юнку. Она была такая свежая, как этот новый снег, и глаза сияли, как два изумруда. Карат по 100 каждый. Новый меч шлепал ее по бедру, кстати, разумеется, голому. Сигги неожиданно подарил Юнке ножны, после чего та сразу простила ему все его придирки. Далк смотрел на этот меч и что-то происходило у него внутри. Ему хотелось бросить кувшины, потянуть Юнку за собой, в теплые коридоры Караванного тоннеля. Быстрее, быстрее, как будто они могут куда-то опоздать, в тихий полумрак пустых комнат, где пушистые шкуры на лежанках нагрелись от негасимых очагов…
        Далк тряхнул головой. Нет, не так. Не второпях, во хмелю, тайком от всех. Это ниже ее достоинства. Ему не трудно подождать, он мужчина, даже если он и неудачный гном. Юнка, словно подслушав его мысли, покраснела.
        - Не смотри на меня… так!
        - Смотреть - буду! - честно сказал он. Остаток пути они молчали.
        Крошила как всегда мастерил что-то. К старости его одолевала бессонница, и длилась эта напасть уже лет 70. Поэтому по ночам он был так же рад гостям, как и днем. Угощение его тоже порадовало.
        - Давненько такого не едал, да, с тех пор как… - старик непрерывно что-то рассказывал, и Далку казалось, что и в одиночестве Крошила продолжает говорить про себя. Множество замечательных работ по Гномоведенью было написано Далком и Юнкой по этим рассказам. И ни разу Крошила не ошибся!
        - …И тогда мне тоже принесли корзины три, честно скажу, пришлось поросям скармливать, а то пропало бы!
        - Мы завтра уходим, - без предисловия начал Далк. Юнка кивнула.
        - Ну, за меня не беспокойтесь. Я не то что любопытных или там жрецов, я кого хошь отважу. Пусть поищут тебя, паря, по дальним отвалам.
        - Спасибо, Кариш, - с признательностью сказал Далк. Он не знал, сколько гномов в городе еще помнили настояшее имя Крошилы. Тот давно привык к своему прозвищу, и сказал ребятам свое имя только когда они крепко сдружились.
        - Да нешто мне трудно? Я еще помню времена, когда этого запрета не было, кто хотел, тот и шел в Аден. А у многих там родня оставалась, покуда не перетекла, значит, благодать наша вся сюда. Тогда уж и самые упертые вниз полезли. Хранителей врат не было, что ты, пешком, по таким щелям и буеракам, что мои отвалы рядом с ними - просто снежный склон! Перли все добрище на себе, ни одно животное туда лезть не соглашалось. А тут питались рыбой, да шишки лущили. Орехи в кипятке толкли - такое было у нас молоко. Шишку ешь, шишку пей, шишкой печь набей - так говорили! А энти! Болтуны, одно слово! Ишь, это штой-то, розовое?
        - Крем, Кариш. Он вкусный, - сдерживая смех, подсказала Юнка.
        - Кре-ем! М-м… у нас кремОв не было…
        - Кариш, ты велел нам зайти перед уходом, чтобы ты нам что-то сказал.
        - Что-то секретное, - вставил Далк.
        - А-а! Заболтали вы меня, чуть не забыл! Вы ж спервоначалу будете у деревни бегать? Покуда там к вам присмотрятся, да и руку набить надо.
        А в нашем деле главное что? Главное, - Крошила воздел палец, - это здоровье! Эликсиров новичку не напастись, поперву каждая аденка на счету. Вот и скажу я вам место заветное, где лечиться будете. Думаю, во вред не употребите. Но все же никому ни гу-гу!
        - А что, там магия какая-то? - жадно спросил Далк.
        - Магия, магия. Чуть болтнёте - и не будет никакой магии. Сам я в энтом деле не разобрался, недосуг. А вы молодые, вы разберетесь. Может, это судьба… судьба… - Крошила покачал головой.
        - Вот, побегайки, держите карту. Аккурат до того места дойти много ума не надобно. У самого места глядите - там твари бросучие бегают. С собой еды прихватите, попить там. А дальше разберетесь. Будет вам и магия, и шмагия.
        - Сделаем все в лучшем виде! - в тон старику пообещал Далк. Вот и еще один камушек на чашу весов: вперед, в дорогу!
        Они посидели еще немного, но эль, похоже, переборол бессонницу, и Кариш начал клевать носом. Оставив подарки для него на столе, чтобы не канителиться с его отказами и новыми прощаниями, слегка взгрустнувшие гномы покинули мусорную пещеру.
        Ночь перевалила за полночь, луна сияла в небе, как круглое серебряное зеркало. Далк решительно направился к Башне Порицания. Сегодня он попробует получить хоть какой-то знак от Богини!
        Площадь вокруг башни была пуста. Никто не остановил их, не спросил, куда они идут. Впрочем, Юнка жила тут в двух шагах, за женской школой. Они уже договорились, что она не будет ждать, когда он вернется от Башни, а сразу пойдет и ляжет спать. Встретятся они утром.
        Юнка послушно свернула к школе.
        Далк подошел к Башне и положил руки на гладкую каменную стену. Ничего не происходило. Хотя он не знал, что должно происходить. Не звучали голоса - ни в голове, ни наяву. Не было желания пасть на колени или броситься ко входу. Камень был равнодушен к его касанию. Спать тоже не хотелось. Ноги гудели, и, из упрямства, Далк подтащил к стене обломок доски, валявшийся возле Совета Гильдий. Небось, опять какое-то изобретение саморазрушилось в ходе демонстрации комиссии. Уселся на деревяшке, привалился спиной к Башне и приготовился ждать утра. Было в этом что-то от упрямства ребенка, теребящего занятую мать в уверенности, что важнее его нужды нет на свете. Ну, пусть прогонит. Только не эта глухая тишина, внутри и снаружи души.
        Он не заметил, как ушла за горы луна. Он не понял, когда возникла музыка. Просто в предрассветном сумраке он сидел и слушал мелодию, приблудившуюся сюда неизвестно откуда. Раньше тут таких не звучало. А потом заалели вершины гор, окрасилось розовым небо. Пора было уходить. Далк стукнул по стене изо всех сил, не со злостью или досадой, а как стучит в запертую дверь пустого дома незваный гость. Стена неожиданно дрогнула, отзываясь на его стук. Он испуганно погладил место удара, будто успокаивая огромного зверя. Раздалось звяканье. На мостовой под ногами Далк увидел слегка ржавый ключик. Он подобрал его, и, поклонившись Башне, двинулся в сторону дома. Ключик был его ответом, только вот он не понимал, что же ему ответили. Глухой, слепой, бесполезный… Не жрец, не боец, не мастер…
        Они встретились с Юнкой, как условились, на тихой улочке за малышатней. Юнка с утра успела оттащить свой мешок в Караванный тоннель, и теперь поспешно нацепила Далков. Со стороны кто глянет: Далк провожает подружку, которая отправляется в дружину. Далк налегке, без плаща, одет не в дорожное. Встреченные знакомые запомнят это, и стражники у тоннеля тоже. Он даже выйдет назад, и помашет ей рукой. А потом знакомыми штреками догонит ее еще до первого моста. Лишь бы его не перехватили в самом начале.
        Юнка не спрашивала у него про Башню, но он сам показал ей ключик.
        - Я видела такие, - наморщила лоб гномишка. - В госпитале такими шкафчики закрывают.
        - Какие шкафчики?
        - Любые. С одеждой, с лекарствами, с эликсирами, с бинтами. Просто я маленькая часто играла связкой таких ключей, когда… ну ты знаешь.
        - Когда там бывала. Что же это значит? Что я заболею? Или что я уже болен? Ключ - госпиталь. Бинты, эликсиры… Мне надо было остаться и учиться лечить душевнобольных, как хотела Зилона?
        - По-моему, это значит, что нужно пойти и открыть этот самый шкафчик. Видишь, на нем символы выбиты: камень - стрела - ветка. Надо найти шкафчик с такими же и открыть.
        - Прямо так пойти в госпиталь и открыть? - усомнился Далк.
        - Ты там не был никогда, что ли?
        - Зилона таскала, но только в свой кабинет.
        - А я там все закоулки знаю! - усмехнулась Юнка. - Давай прямо сейчас сбегаем!
        - А вещи, а наш план с твоими проводами?
        - Придумаем повод. Например, я бинтов на дорогу поклянчу. Давай быстрее, тут ходу всего ничего!
        - Ну, ладно, давай попробуем. Хотя мне кажется, ключ потеряли давно, и в шкафчике уже сменили замок.
        - Да там этих шкафчиков тысячи! Скорее всего, никто и не заметил, что ключ пропал. Жрецы думают, что заперли его больные, больные - что это сделали санитары, санитары уверены, что шкафчик заняли уборщики.
        Как с той книжкой, которая полгода лежала в вашем классе на подоконнике, и вы думали, что это книга учителя, а учитель - что это чей-то учебник, а потом оказалось, что книгу забыл мастер-стеклодув, который приходил к вам, рассказывать про свой Цех! - она смеялась и прыгала, как маленькая.
        Далк постарался не хмуриться. Во-первых, его до сих пор пугает все такое детское в Юнке, а ну как залепечет опять! А во-вторых, эта история с книгой… она и тогда напомнила ему что-то, но что?
        К госпиталю они подошли с заднего входа. Никто его, разумеется, не охранял. Беспрепятственно они проникли в длинный коридор, и Юнка начала осматривать все шкафчики подряд. Наконец, что-то уяснив насчет их расположения, она потащила Далка в другое крыло. Там они безо всяких приключений отыскали нужный шкафчик. Даже не интересно. Разве так приходят знаки от богов? Сейчас они откроют его, и обнаружат чьи-то штаны или кипу бинтов.
        - Давай, давай! - подзуживала его шепотом Юнка. - Открывай скорее, что ты копаешься, это тебе не сундук-притвора, не укусит!
        Далк повернул ключ и распахнул дверку. Там действительно лежали вещи, упакованные небрежно в коробку. На деревянной крышке детским почерком было накорябано: "Далокус, обвал, приняла Марита". У Юнки прервалось дыхание. Далк вынул коробку из шкафа и торопливо откинул крышку. Под ней обнаружились какие-то смятые тряпки, что-то тускло блеснуло.
        - Давай уйдем отсюда, - сдавленно попросил Далк.
        Он, конечно, не помнил, как их доставили в госпиталь, но свой «орешек» на кожаном ремешке узнал сразу. Необработанный алмаз, который многие мальчишки-гномы таскали с собой, чтобы «резать все как масло». На самом деле мало кому пригождался похожий на бросовую стекляшку камешек, и «орешки» переходили от старших к младшим. Самому Далку «орешек» повесила на шею соседка-выпускница. В тот день она уезжала в Аден, а он, важный, шел впервые на ученические работы. Повесила, взъерошила волосы и убежала к Караванному тоннелю…
        На лавочке сбоку от госпиталя, они открыли коробку второй раз. Там обнаружились: упомянутый «орешек», странная треснувшая дудочка, ленточка с вышитыми рунами, красивый кулон, к которому были примотаны бинтом какие-то клочки, растрепаная магическая книжка и когда-то белый наголовный платок.
        - Это мое! - уверенно вынула Юнка из коробки дудочку. - Мне это папа подарил когда-то. Я думала, что это просто игрушка, ну, для красоты. Но он рассказывал, что это флейта, уцелевшая после гибели драконенка. Это очень редко бывает, чтобы дракончик погиб, а флейта уцелела. Папа говорил, что в таких случаях его можно как-то оживить, только он не знал, как. Я в детстве, ну, в малышатне, часто дула в нее, но ничего не происходило. Тогда я придумала, что мой дракончик невидимый… - она покрутила головой, и машинально дунула в дудочку. Надтреснутый музыкальный шелест пролетел по переулку.
        - А «орешек» этот мой, я его из тысячи узнал бы. Ну а все остальное? - спросил Далк.
        - Не знаю, - пожала плечами Юнка. - Ничего моего тут больше нет. Правда, вот такая ленточка у меня тоже была, ее многие девчонки носят. Там зашифрованное имя. Ну, глупости всякие, сейчас даже смешно вспоминать! На каждую букву своего имени надо найти эльфийское слово, и все это написать рунами, а потом вышить. Чем удачнее слова подберешь, тем сильнее талисман. Лучше всего, если целая фраза получится.
        - И что у тебя получилось? - подмигнул ей Далк.
        - Юния: юность, надежда и ярость. Глупо, я же говорю! У нас одна гномишка вышила свое имя Ясма: "Я Стану Мастером Аружия". Так смешно!
        - А что это за имя? - спросил он без интереса, откладывая ленточку в сторону.
        - Ну… я не могу при талисмане это сказать. Потом, ладно?
        - Это же глупости?
        - Ну и глупости, а все-таки мало ли. Читать чужую ленточку, когда она рядом, плохая примета. Можно про нее рассказать, потом, когда она будет далеко от тебя.
        - А вдруг твоя Ясма живет в соседнем доме? - сделал страшные глаза Далк.
        - Ну… - измерила взглядом переулок Юнка. - Это далеко.
        - Ладно, не твоя лента и пусть. А это? - он подцепил тонкую цепочку, явно эльфийской работы.
        - Талисман какой-то. Его то ли замаскировать пытались, то ли упаковать как-то.
        - Тоже не наше. Ну а книжка-то?
        - С книжкой понятно.
        - Что понятно?
        - Ее твоя магичка потеряла. Это не такая книжка, которую они учат, это другая, которая помогает колдовать. Через нее магия усиливается.
        - Ты откуда знаешь?
        - Да в магазине в деревне видела. Она не очень дорогая, для учеников.
        - Ну и ну! Значит мне все-таки не привиделось?
        - Значит, нет… - вздохнула Юнка.
        - Наверное, в госпитале ученики дежурили в ту ночь, и какая-то растяпа запихала все, что с нами принесли, в коробку, ту сунула в шкаф, а ключ потеряла. И талисман, наверняка, тоже магичкин. А это… - Далк развернул платок. На когда-то белом фоне шли плавные оранжевые узоры. Они ничего не говорили гномам.
        - Тоже ее, больше неоткуда ему взяться! - неуверенно предположила Юнка.
        - Ладно. Найдем - отдадим ей. Коробку не потащим, а это все давай завяжем в платок и положим к тебе в мешок.
        - Вернее, к тебе в мешок, - хихикнула Юнка, поправляя чересчур широкие для нее лямки.
        Иногда Далк думал, что это он виноват в том, что она стала такой легкомысленной. Надо было меньше говорить ей тогда во сне про игры, и больше про бригаду и работу. Они ведьтак и проиграли Еловым в тот год, потеряв такого бригадира!
        - Марф все-таки ответила тебе. - задумчиво произнесла Юнка. - Ответила на главный вопрос. Ты не колдовал. Что же это значит?
        - Что мне все равно нужно уходить.
        - Это ты так говоришь!
        - Это был только один вопрос! А сколько их у меня осталось?
        - А если ответы все тут?
        - Ты сама-то в это веришь?
        - Я не знаю. Я просто хочу как лучше!
        - Я и хочу узнать, как лучше! Тут за столько лет я ничего не узнал. Я жил как в темной шахте. Ничего не понимал. Все пробуют руду на вкус - и отличают. Для меня - песок и песок. В горе ориентировался, но просто потому, что меня отец туда брал еще крохой, до школы. Наверное, за столько лет глухой орк научился бы гору чувствовать. Все ребята если мастерят что-то, то уходят в это с головой, не оторвешь, а я поделал-поделал, спокойно перестал, пошел куда-то. Сколько раз проверял. Даже если очень интересно делать, с головой не захватывает. Дерево - ты ведь знаешь, как дерево пальцами простукивать?
        - Конечно, - уныло сказала Юнка, точно признаваясь в содеянном.
        - А я так и не понял! Сосна, береза, клен, орех - только по цвету отличаю, как человек какой-то! А уж про мягкость, про внутренний узор просто молчу. Весь класс чурбачки распиливал - получали картинки. А я только кривые разводы. Зато священный дуб в куче щепок отличил сразу, и зачем это гному? Камни внутри горы я не вижу, мне надо их просто глазами увидеть, воду различаю на три типа: можно пить, нельзя пить и не знаю. А не на сто восемь подземных и надземных типов. По всему получается, что я просто не гном. Может быть, так оно и есть?
        - А кто же? - ошарашено спросила Юнка.
        - Ну, полукровка, потомок разных полукровок, в котором осталась только чужая кровь.
        - Ты у родителей это не спрашивал?
        - Нет, не стал. Все равно ведь ухожу. Наверху есть архивы, библиотеки…
        - Не гномские. Нашего там очень мало.
        - Все равно, что-то может найтись.
        - Ну, тогда… Тогда чего мы тут расселись-то!
        
        Глава 24. Магическое место
        Для кого-то из новичков тренировки в элморской деревне начинаются с испуга, когда свежеприбывшего буквально выталкивает скрытый в скале подъемник в огромную стаю трехглазых келтиров.
        У них же не написано на морде, что они безразличны ко всему, кроме опущеной на голову дубинки. Сильное впечатление!
        Для других все начинается с первого азарта, когда мастера впервые дают задание, и первую награду за него - карту.
        Для третьих это связано с первым разочарованием: когда выясняется, что ученический кинжал уже не так хорош здесь, как был в знакомых с детства шахтах, а кусаются келтиры хоть и по одному, но больно.
        Для Далка все началось с переодевания в коридоре перед подъемником. Кожаная юбка, короткая безрукавка, и эти дурацкие заколки в волосах.
        - Ты не могла выбрать мне попроще прическу? - раздраженно спросил он у Юнки, пытаясь сделать хвостики на одинковой высоте, а свободные прядки ровными.
        - А какая по-твоему проще? - пожала она плечами. - Косички плести надо, поэтому всё с косичками я сразу отвергла. Пучочки тоже на шпильки собирать не просто, я и сама-то не умею, и тебе не могла бы помочь.
        - Ага, у тебя вот проще!
        - Если ты так думаешь, то завтра можешь попробовать меня причесать! Один шнурок наматывать опухнешь!
        - Я уже опух. Вернее, у меня пальцы опухли. Я триста раз себе их прищемил этими заколками! Что это за орудие пытки?
        - Зато они потом не свалятся, хоть ты беги, хоть плыви! А защелкивать натренируешься, все девчонки как-то умудряются научиться!
        Через несколько часов перед мастером на площадке новичков предстали две новобранки, готовые к выполнению задания. Они получили магические браслеты, быстренько добыли по четыре клыка, получили свои карты, и начали бегать в паре, занимаясь истреблением вечно возрождающихся тявкающих лисиц.
        Это мало чем отличалось от методичной расчистки коридора после вывалившегося откуда-то голема или войны с нашествием подземных крыс. Руби, хватай выпавшие монетки, переходи к следующему.
        Келтиры все не кончались, мастер одобрительно смотрел на их браслеты. К вечеру усталые «подружки» буквально рухнули на топчаны в гостевом доме. Далк оглядел помещение мутным взором и пробормотал:
        - Я тут уже был когда-то…
        - В детстве, с отцом?
        - Не знаю. Мы останавливались у его друга. Может, я просто забегал сюда из любопытства?
        - А что ты помнишь?
        - Эти шкафы и карту на стене - очень четко. Немного - стол и ковер на полу.
        - Да просто таких шкафов полно, и ковер самый обычный.
        - Ну ладно, завтра нам надо не сбавлять темп. Так что спать!
        Темп они не сбавляли весь следующий месяц. Мастера ворчали, что они проскакивают задания слишком быстро, печальная помощница кузнеца спросила, куда это они опаздывают, а торговка из магической лавки категорически заявила, что не позволит им бросить ее без паучьего шелка с недоделанным платьем. Приходилось забираться в такие дебри, куда не совались новички их уровня. Горький вкус эликсира не выветривался на языке, денег не хватало.
        Далк рубил монстров с острым ощущением своей извечной неправильности. Притворяться девчонкой оказалось несложно, главное было - молчать побольше, потому что у него как раз стал ломаться голос. В крайнем случае он отвечал сиплым шепотом, а Юнка говорила собеседникам, что ее подруга немного простыла. Но он так и не проникся восторгом Юнки, когда та, наконец, научилась применять «Грабельки», и они чуть не поругались из-за этого. Даже ушли спать в разные гостевые дома.
        Сам он применил знаменитое гномское заклинание только один раз. В момент, когда разноцветные искры взвились над его головой, и магическая энергия хлынула сквозь него вперед, в меч, и дальше - в равнодушного орка, на Далка накатила такая тошнота и тоска, что он больше не смог охотиться в тот день.
        Он забрался высоко на заснеженные отроги гор, и, глядя оттуда на серый ледяной океан, раз за разом пытался воспроизвести защитку «Поцелуй Евы». Он ждал нового потока магии, восторга, легкой отдачи куда-то в подреберье, сбивающей дыхание, но такой приятной. Но ничего не произошло и на этот раз.
        Он сам себе напоминал жирного домашнего гуся, который раз за разом пытается взлететь, заслышав клики пролетающей стаи диких собратьев, но тяжело плюхается на навозную кучу, молотя обрезанными крылышками. Его Хранитель Душ что-то перепутал, поместив его в тело гнома. Или жестоко пошутил.
        Всякий раз, когда они встречали в лесу боевого мага или целителя, у Далка сжималось сердце, и он делался мрачным, доводя Юнку до белого каления.
        Как-то раз, с трудом избегнув малой смерти, они вспомнили про магическое место, открытое им Крошилой. До туда было довольно далеко, но они уже научились придерживаться безопасности дорог. Конечно, им могло не посчастливиться наткнуться на забравшегося дальше других озлобленного монстра. К тому же, Юнка начала избегать упоминания магии в разговорах и, кажется, охотно отложила бы экспедицию навсегда. Но все же он уговорил ее рискнуть.
        Дорога вела их мимо медведей, големов, пум и пауков, дальше и дальше. Нужно было дойти до самого ее конца. Увидев шатровые ели, вставшие поперек тропы, Далк сжал голову руками:
        - И тут я тоже был, Юнка!
        - Ну, был, давно когда-то. Мало ли!
        - Я шел тут один, я искал путь наверх, на холмы, и нашел его чуть подальше. Там, где проходит караванный мост.
        - Может, ты убежал от своих? Заблудился?
        - И родители никогда не упоминали про это?
        - А что? Напугались и не любили вспоминать этот случай.
        - Не знаю. Не похоже.
        - Ладно, давай разберемся с Крошилиной магией. Еду-питье мы взяли, а интересно, зачем? Жертву приносить, что ли?
        - Юнка, ну ты прям как ползунок! Два и два сложить не можешь!
        - Я не могу? Это ты не можешь! У тебя как ни складывай, всегда четыре, как у человека какого! А где налоги, проценты, надбавочная стоимость, чаевые, да просто смекалка где?
        - Ох! Ну подумай сама: там нас вылечат и при этом надо взять еды. Значит что?
        - Что?
        - Значит там сидит кто-то, кто лечит и ест эту еду.
        - Монстр?
        - Скорее всего, маг.
        - А что он тут делает?
        - Спроси у него сама, ладно?
        - Ну, ты как думаешь?
        - Да что угодно. Медитирует. Ищет волшебные камни. Скрывается от мести. Плетет заговор. Тренируется. Прячется от жены.
        - Чего это магу жены бояться?
        - А если она тоже маг? Да покруче?
        С такой болтовней они пролезли между елей и подобрались к небольшой пещерке на склоне горы. Туда не вело ни одного следа.
        - Там точно кто-то есть? - совсем в ухо прошептала Далку Юнка.
        - Сейчас узнаем, - ответил он и начал карабкаться ко входу.
        Пешера была сухая и теплая, из тех, куда пробивается подземный жар. Но выглядела она совершенно необитаемой. Далк покосился на свой браслет: пока искали это место, здоровье незаметно восстановилось. Неловко как-то. Но все-таки крикнул в глубину прохода:
        - Нам требуется целитель! Нужен целитель!
        Эхо отозвалось и замолкло вдали. Ни вздоха, ни шороха. Похоже, информация Крошилы устарела. Или он его не так понял? Может, здесь просто какой-то лечебный источник, в котором нужно пролежать несколько часов? А еда? Пролежать несколько суток? Не слишком удобный способ, правда, тогда выходит экономия на эликсирах, но огромный проигрыш во времени.
        - Я ничего не слышу! - наклонив голову набок, прошептала Юнка.
        - Пойдем отсюда! - она потянула его к выходу.
        - Нет, погоди. Если бы ты тут жила, ты что, торчала бы у входа, ожидая визита шалого убийцы или озлобленного паука? Давай пройдем вглубь.
        - Тут темно, это природная пещера. А мы не взяли факелы.
        - Пойдем недалеко, покуда нам будет хватать света от входа.
        - Ну ладно, - в ее голосе было сомнение, недовольство, испуг.
        Они довольно уверенно двинулись вглубь. Здесь света для гнома было достаточно, они даже различали мусор на полу.
        - Смотри, сколько прутьев! - указала Юнка. - Скорее всего, тут просто гнездо летучих мышей, они вечно волокут к себе хворост!
        - Да, странно. Не думаю, что маг стал бы жечь тут костер, а уж если он знаком с Крошилой, то у него точно должны быть негасимые угли. Такой ерунды у старика полно.
        - Угли? - Юнка потянула носом. - Правда, пахнет углями, - в ее голосе было откровенное разочарование.
        - Простите за вторжение! - снова обратился в темноту Далк. - Нас направил к вам почтенный Кариш. Он сказал, что вы, может быть, согласитесь нам помочь!
        - Мы просто новобранцы, которым часто требуется целитель. Но если мы нарушаем ваш покой, то мы только оставим вам провизию и уйдем. - добавила Юнка.
        - Проходите, я сейчас зажгу лампу! - прошелестело в ответ из бокового прохода.
        Неровный желтый свет сперва показался гномам ослепительным. Они стояли в двух шагах от занавешеного толстой шкурой неизвестного зверя проема, в котором виднелся силуэт человека, откинувшего край этой шкуры.
        - Спасибо! - склонил голову Далк, и они двинулись в проход.
        За занавесом оказалось довольно обжитое помещение, обставленное с гномской основательностью. Помимо занавеса, проем мог прикрываться довольно массивной дверью с парой литых засовов, сейчас распахнутой. Все щели и неровности вокруг двери были умело заделаны. Воздух был свежий, что говорило о налаженой вентиляции.
        В помещении, которое язык не поворачивался назвать пещерой, стояла добротная, хотя и не новая гномская мебель, стены покрывали ковры, довольно потертые, но подобранные по узору. В удобном очаге действительно лежала приличная кучка негасимых углей, над ним была сделана опускающаяся решетка для готовки, висели на крючках разномастные котелки и кастрюли. Возле очага все еще покачивалось кресло-качалка с незаконченным вязанием на сиденье.
        Массивные шкафы справа от входа выгораживали небольшой альков, где виднелся темно-синий балдахин кровати. Вдоль стен шли покрытые шкурами лавки, как в гостевых домах, угол занимал большой стол, возле которого не стояло стульев. Видимо, двух лавок у стен вполне хватало. Всюду взгляд натыкался на какие-то вазочки, чаши для ароматного песка, шкатулки и статуэтки. Но только в одной вазе торчал букетик из сухих трав. Возле кресла, у камина, висела единственная полочка, на которой сиротливо жались друг к другу четыре или пять книжек.
        - У-вав! - раздалось сзади. Далк и Юнка уставились на ручного волка, вышедшего из-за шкафов. Тот обнюхал их, не приближаясь и дыбя шерсть на загривке. С шелестом лег на место входной занавес.
        На гномов с легким удивлением смотрела человеческая девушка. Ничто в ней не выдавало ее принадлежности к магам или воинам. Она была одета в поношенное гномское платье, расшитое коричневым узором, которое было ей коротковато. На поясе у нее висел длинный кинжал, но висел неудобно, сбоку, не так, как у опытных бойцов. Да и вообще она не выглядела бойцом.
        - У-вав? - вопросительно ткнулся ей в ладонь волк.
        - Это друзья, - тихо ответила она, приглаживая его вздыбленную шерсть. - Друзья, свои! Можешь дрыхнуть дальше, лентяй!
        - Это твой волк? - спросила Юнка, не отрывая восхищенных глаз от умной морды зверя.
        - Да, мой, - девушка с неменьшим интересом рассматривала гномов. - А вам правда нужна моя помощь?
        - Ну, по правде говоря, прямо сейчас уже нет. Но когда мы охотимся, целитель очень пригодился бы. Ты ведь умеешь лечить? - поинтересовался Далк.
        - Да-да, лечить я умею. Только очень слабо, - она как-то неуловимо взмахнула рукой, словно пытаясь взять из воздуха нечто. - У меня ничего нету: ни посоха, ни робы…
        - Да ты совсем не страшная! - выпалила Юнка и покраснела.
        - Ты боишься магов? - удивилась девушка.
        - Нет, конечно не боюсь, но ты прячешься здесь, и я подумала, что это неспроста! - призналась гномишка.
        - Я прячусь здесь, потому что мне некуда идти, а не потому что я опасна. Я не очень… сильный маг, - Девушка с усилием закрыла дверь.
        - А вам, я вижу, тоже есть что скрывать? - она выразительно окинула Далка взглядом с головы до ног. Он почувствовал, как мурашки побежали у него по спине и по голым ногам. Юнка покраснела, сердито глядя девушке в спину.
        - Что ж, - прокашлялся Далк. - Это лишний повод для нас доверять друг другу, не так ли?
        - Не бойтесь, мне просто некому рассказывать про вас, - грустно усмехнулась девушка. - А Боджик, я думаю, уже сам разобрался в вашем маскараде, - она снова потрепала волка по загривку и прошла к креслу-качалке. Но не села, задумчиво глядя на гномов:
        - Чем бы вас угостить?
        - Не думаю, что у тебя тут уйма запасов, - хмыкнула Юнка. - Мы принесли кое-чего с собой.
        - Хорошо. Тогда я заварю чай, - и она потянула с крючка медный ковшик с крышкой.
        - Чай? - переспросил Далк. - Это такая сушеная трава в воде, которую едят люди?
        - Не едят, - рассмеялась девушка. - А пьют, так же, как вы хвойный отвар. Вам понравится, он у меня сладкий, - она ловко насыпала что-то в ковшик. Юнка недоверчиво покрутила головой, но промолчала. Ей тоже было любопытно.
        За чаем, показавшимся гномам странным, за лепешками и вяленым мясом, разговор не клеился. Хотя девушка ела мало, чувствовалось, что она голодна. Поймав взгляд Далка, она смущенно сказала:
        - Боджик приносит мне дичь, но вот хлеба у меня не было давно. Я понимаю, Кариш занят своей работой, ему трудно выбираться сюда, а я не рискнула оставаться так близко к Сердцу Гор.
        - А ты была там? - с подозрительностью спросила Юнка. Ей не то чтобы не нравилась девица, скорее не по душе был взгляд, которым Далк уставился на нее.
        - Не знаю, наверное. Кариш сказал, что ваш город близко… близко от того места, где он меня нашел. И предложил на выбор - идти к Совету Гильдий или выбираться за пределы потаенных земель. Я… не очень хочу с кем-то встречаться. Поэтому отправилась сюда. Он разве не рассказал вам?
        - Если откровенно, он нам совсем ничего не сказал. Просто велел зайти сюда, коли будет нужда в лечении. Ну а мы строили догадки - зачем брать еду… Мы, в общем-то, догадались, но совершенно ничего при этом про тебя не знаем! - улыбнулся Далк. Ему было приятно смотреть на девушку, а мысль о том, что она маг, делала ее еще притягательнее. Конечно, он был далек от детских просьб "показать фокус", но глаз не отводил, словно боясь пропустить какой-то жест или слово.
        - Хорошо, я расскажу вам. Раз вас Кариш прислал, то я могу вам доверять. Но только прошу вас, не тащите меня на ваш Совет Гильдий, я боюсь, что они могут все не так понять…
        - Ты что-то натворила там, у магов? - с заговорщическим видом спросила Юнка.
        - Ну, можно и так сказать. Я сама полезла куда не следует, вот и попала в переплет. Так что мне лучше всего сидеть тут, в этой пещере и не высовывать носа.
        - У-у! Так ты не сможешь нас лечить? - огорчилась практичная гномишка.
        - Смогу, если вы будете охотиться неподалеку. Тут есть какие-то пауки, гоблины шастают. А я буду за скалами на склоне, ладно?
        - Ну, ладно, только ты ж окоченеешь на снегу, вон у тебя какое платье коротусенькое! - ввернул Далк. - Мы тебе плащ принесем!
        - Это не платье короткое. Это она длинная! - захихикала Юнка.
        - М-м… мне кажется, у меня есть плащ, - неуверенно сказала девушка. - Кариш притащил сюда столько всего, словно меня тут пятеро! Мне кажется, ему просто было приятно заботиться обо мне…
        - Кро… Кариш действительно очень добрый. А ещё он жутко запасливый, никогда годную вещь не бросит в отвал. У него там целый коридор заставлен мебелью и сундуками со всяким старьем. Иногда кто поприжимистее в городе пользуется его запасами, - пояснил Далк.
        - Сюда он и сотой доли не перетащил. Небось, ужасно рад был, что это все пригодилось! - добавила Юнка.
        - Да, радовался как ребенок, - подтвердила магичка. - А я… мне как-то все равно. Получилось очень миленько! - поспешно добавила она, не желая обижать гномов. Но Далк понял её - как ни старался Крошила, все вокруг девушки казалось ей чужим: мебель, одежда, и даже посуда.
        - Эти вазочки такие хорошенькие, только цветов у вас нету, - вздохнула она.
        - Давай проверим насчет плаща, - предложила Юнка.
        Девушка послушно распахнула дверцы одного шкафа. Там на перекладинах висели почти одинаковые платья, передники, шапочки, все коричневых тонов. Наверное, тоже Крошила подбирал. Сбоку примостились толстые меховые штаны и плащ из крысиных шкурок: черный, почти новый. Боджик тревожно взлаял.
        - Штаны-то из волчьей шкуры! - хмыкнул Далк. - Он не обидится?
        - Не думаю, - пожала плечами девушка. - Он дрался с волками-монстрами не один раз.
        - Ну, хорошо, тебе мороз не страшен. А теперь расскажи нам, как ты сюда попала. Надо же нам понять, от чего тебя оберегать?
        - Я начну издалека, иначе непонятно будет. Давайте сядем, - и девушка подтащила к столу свое кресло. Похоже, ей полюбился этот предмет мебели. Она тихонько покачивалась, машинально набирая петли на своем вязании.
        - Жрецы эльфов давно ищут некую Пророчицу, о появлении которой им было предсказано в древности. У них есть волшебный медальон, он усиливает способности к прорицанию, даже если они только-только начинают проявляться. И они постоянно проверяют все слухи подобного толка, какими бы глупыми они ни казались.
        Часто проверка этих слухов является Испытанием для будущих жрецов-эльфов. Потому что заполучить Пророчицу стремятся не только разумные. Некоторые монстры, которые ближе к нам по разуму, имеют армии, поселения и подобие правителей. И даже поклоняются темным богам. Они тоже знают о ней и хотят захватить для себя. Поэтому поездки по глухим хуторам или деревушкам порой оборачиваются для эльфов схватками с их подсылами.
        Однажды один из жрецов, служащих в Храме Глудио, при мне отправил молодого эльфа проверить одну девушку, живущую возле Глудинского маяка.
        Мне стало очень любопытно, потому что до сих пор я только краем уха слышала об этих поисках. А порт Глудина довольно безопасное место. Я рискнула последовать за этим эльфом, держась на расстоянии. Впрочем, на оживленном тракте он и не обратил на меня внимания. Я оставалась неподалеку, держась за кустами, даже когда он беседовал с девушкой.
        Мне так хотелось, чтобы она оказалась Пророчицей - такая милая, такая печальная! У нее был сильно болен маленький брат, и она просила эльфа о помощи. Я не совсем разбирала, что они говорят. Она что-то отдала ему.
        И тут вдруг четверо ящеров материализовались буквально в двух шагах от них и бросились на эльфа. Вернее, бросились трое, а четвертый затаился в кустах на расстоянии нескольких локтей от меня. Они кричали, что Пророчица должна достаться им, и что за ними стоят некие силы, которым лучше покориться.
        Но этот эльф не испугался, и быстро справился с ними, использовав свою магию. Только тот ящер, который спрятался, успел ускользнуть и бросился в море. Вскоре там последовала магическая вспышка, и его силуэт исчез. Или он сам обладал магией, или кто-то помогал ему.
        Эльф успокоил девушку и пообещал ей немедленно сделать что она просила. Он убежал, а я так и осталась в кустах. Девушка ушла в дом, откуда слышался тихий детский плач. А я все сидела в кустах, боясь показаться.
        Наконец, эльф вернулся, еще более потрепанный. Похоже, ему пришлось сражаться еще с кем-то. В домике давно стояла тишина, и я думала, что девушка уснула возле больного брата. Но она вышла на крыльцо, как только гравий на дорожке зашуршал под сапогами эльфа.
        Лицо ее было бескровно, глаза смотрели куда-то вдаль. Она горько упрекнула эльфа, что он ходил так долго и не использовал свою магию, чтобы помочь ее брату, и вот теперь малыш умер. Она была потрясена настолько, что не могла даже плакать. Ее голос был такой ровный, словно в ней самой не осталось больше жизни.
        Эльф со слезами стал уговаривать ее пойти с ним в безопасное место, но она отвечала, что ей безразлична безопасность. Он настаивал, и даже пытался поймать ее руку, чтобы увести, но голос из медальона остановил его. Не знаю, что уж там ему сказали, но он зажал медальон в руке и, глубоко поклонившись девушке, отправился восвояси.
        А я осталась. У меня не было сил бросить ее. Она ведь так и стояла там на крыльце, глядя в никуда.
        Я вылезла из укрытия, завела ее в дом, напоила водой и уложила спать. Мне пришлось немножко поколдовать, чтобы она уснула. Потом я нашла в городе людей, которые помогли бы ей с похоронами. И я тоже помогала, чем могла, не оставляя девушку одну ни на минуту.
        Сначала она была безразлична ко всему, как каменная. Но через несколько дней она начала замечать окружающее, потом наконец разрыдалась. С этой минуты я больше не боялась за ее разум, просто старалась утешить. Мы много говорили с ней в те дни.
        Ее звали Алана, и брат рос у нее на руках с рождения, потому что их мать умерла при родах. Она рассказывала о нем часами напролет, глотая слезы. Честно сказать, я ревела с ней вместе, потому что малыш, хотя я видела его только после смерти, был очаровательный.
        Не скоро зашла у нас речь о пророчествах. Алана очень удивилась, услышав об этом. Она пояснила мне, что занималась не пророчествами, а предсказаниями погоды, так как ее отец, который был в отъезде все эти дни, служил смотрителем маяка, и она с детства наблюдала за погодой и монстрами вокруг. Она замечала и записывала разные мелочи, в том числе и магические вещи, происходящие в этих местах.
        Некоторые люди удивлялись, что она может сказать, какой завтра будет ветер или что произошло год назад во время Праздника Прилива. Они рассказывали друг другу о ней невероятные вещи, приукрашая действительность. Но никакого чуда в ее знании не было.
        - Если бы я обладала Даром, я бы знала, как мне спасти брата! - горячо воскликнула она, и это было убедительнее всего. Правда, я слышала когда-то, что Пророки часто слепы в том, что касается их лично… Я ничего не сказала Алане об этом.
        Когда вернулся из своей поездки ее отец, я, наконец, уехала. Эта история оставила у меня очень горький осадок на душе.
        Я вернулась в Глудио, и мне сильно захотелось увидеть медальон, которым пользовались эльфы для поиска Пророчицы. Он не представлял собой какой-то особой ценности, и жрец хранил его просто в шкафчике среди парадных скуфий, чаш для воскурения и прочей жреческой утвари.
        Поздно вечером, когда он ушел спать, я решилась взять медальон. Разумеется, я не собиралась его красть или уносить из Храма, я просто взяла его с полки и стала рассматривать прямо возле шкафа, чтобы при малейшем шорохе положить на место.
        Это был медный кругляш, сделанный с эльфийским изяществом, но довольно потертый. На нем с трудом читались отдельные руны, но я не могла сложить их в слова. У него не было петельки для цепочки, просто неровное отверстие в верхней части. Похоже, оно было когда-то узорным, но цепочка сточила узор. Цепочка из крепкого мифрила выглядела гораздо новее медальона.
        Я насмотрелась на вещичку и собиралась убрать ее в шкаф. Как вдруг внезапно я услышала разговор. Я была и удивлена, и испугана. В этой части Храма никого не должно было быть, и к тому же речь явно шла обо мне. Я скользнула в темную нишу, не выпуская медальона. Двое незнакомых мне по голосу мужчин обсуждали мое появление у маяка в тот горестный день, когда умер брат Аланы.
        - Что это за девчонка, ты узнал?
        - Она тоже из Глудионского Храма, господин.
        - Значит, они послали двоих на этот раз.
        - Похоже на то. Завирр сказал, что она пряталась в кустах буквально в паре локтей от него, и он рискнул воспользоваться магией только отплыв от нее подальше.
        - А она точно магичка?
        - Точнее некуда, господин.
        - Важная птица?
        - Нет, просто одна из мелких служек.
        - Что ж, убьем одной стрелой двух элпи. Нам надо допросить ее и наконец заполучить медальон.
        - Это рисковано, ведь нам нужно сегодня же отправить груз, мой господин.
        - Никакого риска. Пошли за ней кого-нибудь с магией, чтобы все было тихо. Увезем девчонку вместе с грузом.
        - Будет сделано. К полуночи у ворот.
        - Хорошо. Я буду ждать не больше пары минут. Время дорого.
        - А эта девчонка… она симпатичная, господин?
        - Какая тебе разница? Будто ты различаешь человеческих женщин!
        - Я-то не различаю, но кое-кто очень даже различает. Из тех, кого неплохо бы наградить, если господин понимает.
        - Не выйдет. Если что-то случится с оригиналом, мы провалим все это дело.
        - Жаль, жаль…
        - Что тебе, шлюх мало, что ли?
        - Шлюхам, мой господин, нужно платить. И их принято возвращать… более-менее целыми. Вы понимаете, о чем я?
        - Ну, укради пяток девок на хуторах. Что, мне тебя учить?
        - Нет, нет, господин. Как можно! Просто сейчас похищения привлекут больше внимания. А ребятам скучно там сидеть.
        - Это не моя забота. Придумай что-нибудь, приволоки им гномок из Элмора или пусть наловят себе ящериц, самок расплодилось больше, чем нам надо.
        - Не беспокойтесь, господин, я только уточнил насчет девчонки.
        - Не трогать ее, я сказал.
        - Я понял, понял. Сейчас отправлю наших близнецов.
        - Пошевеливайся. На счету каждый час. Купи ребятам бочку орочьего спирта, чтобы не думали о ерунде. Все, марш отсюда!
        Девушка пересказывала диалог в лицах, задумчиво глядя куда-то в стену над головами гномов. Ее руки давно выронили вязание, но лицо не казалось взволнованным. Она словно еще раз перебирала все события в поисках какой-то зацепки.
        - Я забыла свое имя, - неожиданно произнесла она. - Я так детально помню все, что случилось тогда со мной, а имя вспомнить не могу. Кариш называл меня Ика. Но это не мое имя.
        Гномы переглянулись. Ика на гномьем языке означало просто-напросто "малышка".
        - Так кто же это был? Кто пробрался в ваш Храм? - нетерпеливо спросила Юнка.
        - Я не нашла никого, обойдя ближайшие коридоры. Мне нужно было кликнуть старших жрецов из центрального притвора, но мне было так страшно. Кто-то неведомый следил за мной и должен был похитить меня! Представьте себя на моем месте! И при этом у меня нет никаких доказательств, кроме странной беседы неизвестных. Теперь я понимаю, как глупо поступила. Я бросилась прочь от Храма, рассчитывая опередить врагов. Уже свернув в переулок, я обнаружила у себя в кулаке медальон. Я нечаянно украла его! Возвращаться в Храм мне было страшно, я собиралась немедленно покинуть город. Не долго думая я засунула медный кругляш в небольшое отверстие своего корсета. Я и раньше прятала там монетки во время путешествий…
        - Куда-куда? - переспросила Юнка. Далку показалось, что подруга прекрасно понимает, о чем говорит магичка, но зачем-то заставляет ту уточнить.
        - Ну, - растеряно, но не смущенно замялась девушка, - Это такая женская одежда, которую носят под бельем. Похоже на стеганый бандаж. Она помогает держать спину прямо, а некоторым - не выглядеть слишком толстыми. Я всегда надевала свой корсет, если приходилось много стоять на службе или идти куда-то. Он был сшит из
        простого полотна, и там, где под тканью были такие железные полоски, на которых эта конструкция держится, у меня иногда протирались дырочки. Туда я и засовывала монетки. И медальон засунула тоже. Он прижался к моему боку и мгновенно нагрелся, так что я перестала его
        чувствовать.
        - Ясно, - неуверенно сказал Далк. - Рассказывай дальше.
        - А мне не очень ясно, - вредным тоном пробормотала Юнка. - Какой-то корсет еще…
        - Какая ты любопытная! - рассмеялась Ика. - Смотри! - и она достала из шкафа белую конструкцию, похожую на тряпичный панцирь. Под тканью виднелись полоски металла, нехитрая белая вышивка украшала вырез. Юнка с интересом покрутила вещичку.
        - Смотри, Далк, дырка! Это тут было, да? - она сунула тряпку ему почти под нос. Но Далку было почему-то трудно глядеть на корсет. Он все время невольно представлял себе, как это сооружение выглядело бы на Ике. Безо всего. Только корсет. Ну и мысли у него в голове! А эта шнуровка, если ее распустить… Наверное, Юнка права, он скоро рехнется. Далк сердито отпихнул корсет.
        - Ну тебя с твоими девчачьими штуками! Какая разница, как оно выглядит, главное - что там было дальше. Рассказывай… Ика! - он запнулся на этом прозвище, потому что для гнома оно звучало слишком ласково. По отношению к взрослой девушке, а не к ребенку, конечно. Юнка тихонько фыркнула.
        - Дальше? Ну, дальше все произошло очень быстро. Я пошла в свою келью, чтобы прихватить вещи и деньги на дорогу, вот там они меня и поджидали. Два мага в темных плащах. Они мгновенно скрутили меня магией и лишили голоса. После чего стремительно проволокли по городу к западным воротам. Мои ноги не касались мостовой, но со стороны, наверное, никто не заметил ничего особенного. Девушку ведут под руки двое провожатых - такая добропорядочная картина. За воротами кто-то держал под узды ездовых страйдеров, а кто-то отвлекал стражников, навязав им бой в отдалении от ворот. На страйдеров были навьюченны какие-то мешки. Подлетел еще один всадник, брезгливо отряхая кровь со своих мечей. Он окинул всех хозяйским взором и пробормотал:
        - Пришлось кое-кого успокоить, поэтому уходить надо быстро! Девчонку - ко мне!
        Но все слушались его бормотания быстрее, чем громового окрика. В секунду я взлетела, как куль, на спину его страйдера, а он придержал рванувшуюся ко мне рептилию за узду.
        - Фу! Это не мясо! - шлепнул он его по носу. Я узнала голос, который слышала недавно.
        После чего вся кавалькада ринулась прочь от города. Я пыталась запомнить дорогу, но предводитель заметил это и завязал мне глаза моим же платком.
        - Ты очень любопытна, девочка, - прошептал он мне в ухо. - Слишком любопытна. Но мне хочется кое-что сохранить в тайне от тебя, - и он захохотал.
        Ика замолчала. Она распустила часть вязания и теперь машинально наматывала нитку на клубок.
        - А дальше, что произошло дальше? - поторопила ее Юнка.
        - Они привезли меня в какое-то место, похоже, башню, потому что мы долго поднимались по ступеням. Там меня заперли в крохотной каморке, где было темно. Я по-прежнему не могла произнести ни слова, похоже кто-то следил за тем, чтобы эти чары обновлялись. Двое стражников с головами гиен обыскали меня, но не нашли медальон. Я чувствовала себя очень странно: время от времени до меня долетали голоса, которых не могло быть в этом месте. Я слышала, как меня искали в Храме. Слышала, как разговаривают Алана с отцом. Потом я снова различала разговоры похитителей. Они задумали сделать одну вещь, которая должна была помочь им завладеть медальоном. Они так и не поняли, что он был у меня. Я попробую объяснить, что они придумали. Поскольку я у них была в полной власти, они решили воспользоваться этим, что бы смастерить…
        - Магическую куклу! - неожиданно выпалил Далк.
        И Юнка, и Ика уставились на него изумленно.
        - Ну да, - пробормотала девушка. - Именно куклу. Она вошла бы в Храм и сделала бы то, что ей велели хозяева. Я помнила по книгам, насколько тяжел для оригинала процесс создания столь точной копии, как была нужна им. Ведь жрецы в Храме раскусили бы грубую подделку. Не говоря уж о компонентах: кровь, волосы…
        - Бэ-э! - с отвращением сморщилась Юнка.
        - Да, отвратительно. Хуже только некромантия, - кивнула Ика. - К моему счастью, они решили не рисковать, ведь если бы чары молчания ослабли, я могла испортить им всю работу. Поэтому они погрузили меня в сон, и этот мерзкий процесс прошел мимо меня. Очнулась я остриженная почти наголо, слабая, как после болезни, но живая. Я успокаивала себя только одним: сделав куклу, они будут вынуждены не причинять вреда мне, иначе и кукла окажется повреждена, неважно, физически или душевно. Перестанет работать или слушаться их. У меня в запасе было некоторое время, покуда кукла будет искать медальон.
        Проснувшись, я по-прежнему слышала голоса. Они утомляли меня, потому что их стало гораздо больше. Было довольно трудно разобраться, кто где. Но все-таки я смогла напрячься и понять, что в Храме приняли мою копию за настоящую меня, а мои пленители, не найдя медальона сразу, решили, что жрецы снова отправили кого-то с ним на поиски. Ожидание непредвиденно затягивалось. Меня кормили, но никто не разговаривал со мной…
        Ика снова наполнила чашки чаем. Далк охотно отхлебнул напиток, а Юнка только помешивала его деревянной ложечкой. Ее лицо выражало интерес и сочувствие, которые она время от времени пыталась прикрыть деланным безразличием.
        - А как ты сюда-то попала? - спросил Далк.
        - Я не очень поняла. Понимаешь, чем больше проходило времени, тем больше голосов и видений появлялось в моей голове. Я, конечно, уверилась, что схожу с ума. Но мне было все равно. Сделать-то ничего было нельзя.
        Поэтому все свои дни я проводила, пытаясь отделить одно видение от другого и разобрать диалоги. Иногда я слышала… очень древние вещи. Один эльф все кричал, что он убил свою сестру и должен передать ее детям какие-то сокровища. У нас в горах про это сказку рассказывают. Лет триста уже.
        А еще я видела совсем невероятные картины. Например, зелёное небо, наполняющее меня диким ужасом. Или сиреневое небо с тусклым солнцем, которое заставляло меня плакать от счастья. Огромный глаз в небе. Гигантские фигуры, сокрушающие города. Толпы людей без лиц. Неведомые подземелья, описания которых я никогда не встречала ни в одной книге.
        И я все бледнее воспринимала реальность. Честно скажу, меня увлекли эти картины, как увлекает самая интересная книга, у которой оборвано начало и конец. Я складывала их как мозаику, пытаясь осмыслить, а мои тюремщики безликими тенями скользили вне моего сознания.
        Куда и когда меня вели или несли, я не знаю. К счастью, и они не заметили моего состояния, или решили, что я просто схожу с ума от страха.
        Внезапно, не знаю, днем или ночью, видения мои оборвались, как вода в пересохшем ручье. Я была вымотана ими и тут же уснула, рухнув на какую-то охапку соломы. Мне казалось, что кто-то прикрыл мой разум от этого потока и охраняет мой сон. Но сил думать не было.
        Проснувшись, я первым делом пристроила медальон так, чтобы он не касался моего тела. Теперь я более-менее соображала. Представьте! - Ика всплеснула руками. - После всех этих поисков, после тысяч пустопорожних слухов, Пророчица нашлась в самом Храме, и никто не успел этого понять. Ни жрецы, ни мои похитители.
        - Ты? - поперхнулся чаем Далк. - Пророчица из легенды?
        - А что же еще со мной происходило? Все эти голоса и картины? Я уверена, что так оно и есть.
        - Но ты должна была… Тебе надо срочно…
        - Надо? Что надо? Бежать к жрецам и кричать об этом? Оказаться снова похищенной? К тому же ты забыл, что в Храме сейчас живет магическая кукла, болванчик высшего качества. Очень сложно было бы доказать, что я - это я.
        - Но твои видения… - Далк сам не знал, что сказать. - Они могут быть очень важны для всех!
        - Они действительно очень важны. Но сначала дослушай меня, хорошо? Тогда я и спрошу у вас, что мне делать, договорились?
        - Давай, расскажи, что ты еще видела! - попросила Юнка. - Зеленое небо - это мне нравится!
        - В те дни, когда я пришла в себя, видений больше не было. Я отдыхала от них и старалась не касаться медальона. Хотя он все равно действовал на меня, меня словно что-то защищало. Такое спокойствие, будто я не в плену, а в гостях…
        Мне приносили еду по-прежнему, только теперь это были не люди-гиены, а люди-ящеры. Каморка моя сменилась пещерой, и в углу я нашла трещину, откуда доносился гул и грохот каких-то механизмов.
        - Наши шахты? - возмутилась Юнка.
        - Не думаю. Во-всяком случае, там было темно и страшно воняло. Совсем не похоже на то, что я видела здесь.
        - Хм, кто же еще под землей может что-то строить и работать там?
        - Да кто угодно из наиболее разумных тварей. Например, кобольды или пещерники.
        - Фу, мерзость! - зажала нос Юнка. Гномы не сталкивались с этими тварями в своих горах, но тем не менее легенды уверяли, что сотворили их когда-то именно из гномов. Ничего себе, родственнички!
        - Я не могу сказать точно, я же не видела их. Скоро я поняла, что кто-то могущественный покровительствует мне, и стала день и ночь молиться о спасении. Мне чудилось моим обостренным внутренним зрением, что мои молитвы вызывают сочувствие у него… у нее.
        - Это была Богиня! - уверенно произнес Далк. - И она помогла тебе?
        - Думаю, ты угадал. Это было божественное вмешательство, не иначе. Однажды я подошла к трещине в углу и стала ожидать чего-то, словно мне приказали ждать. И гора задрожала, раздался какой-то гул. Трещина раздалась настолько, что я без труда пролезла в нее. Я, не колеблясь, спускалась в этот лаз, хотя он был совершенно беспросветным, а на голову мне сыпались камешки.
        Через некоторое время я достигла горизонтального коридора, и дальше бежала, как зверек, ведомый непонятным чутьем. Я спускалась ниже и ниже, пролезала в трещины, откуда несло жаром, пару раз пересекла подземные потоки, не успев замерзнуть, и снова задыхалась от горячего воздуха.
        Потом я оказалась в просторном коридоре, укрепленном деревянными и металлическими подпорками. Там было светло, хотя я не поняла, откуда падает свет. Сила, что вела меня, понемногу оставляла меня. Под конец я ощутила что-то типа касания к моему разуму. Мне словно сказал кто-то: "Бедное дитя, ты заблудилась в чужих судьбах и снах, но ты поможешь мне, как я помогла тебе. Иди. Не бойся.".
        И я двинулась по коридору, в конце которого стояло странное сооружение, похожее на металлическую клетку, прикреплённую к столбам. Было очень душно…
        Далк прикрыл глаза ладонью. Ему не хотелось, чтобы Юнка, и тем более Ика поймали сейчас его взгляд. Ему было так горько. Не смотря на находку в госпитале, он все-таки надеялся, надеялся как дурак.
        Прошедшие месяцы промелькнули перед ним. Он попросту не хотел думать об этих вещах, выбросил их из головы. Он потянул завязки на заплечном мешке, нашаривая сверток в боковом кармане.
        - В клетке спали двое - мальчик и девочка, гномята. Похоже, что на уровне пола воздуха было совсем мало, они как-то неправильно дышали. Я не придумала ничего лучшего, чем наколдовать на них "Поцелуй Евы". Это несложная защитка, которую используют в основном ныряльщики за морскими сокровищами или охотники на подводных тварей…
        Далк нащупал смятый платок. Наверное, тот самый, которым ей завязывали глаза, когда похищали. Как все тускло! Будто лампа вдруг начала чадить. Незачем ехать на материк. Нечего ждать. Надо завтра же вернуться домой. Крошиле действительно нужен помощник.
        А Юнка… Сколько раз за последние недели она убегала на какие-то тренировки с другими гномами? Похоже, его общество уже тяготит ее.
        Детская дружба все-таки не вечна.
        И у него ничего не щемило в груди, когда он заставал подругу, восхищенно ахающей над особым замахом с разворотом, который ей демонстрировал кряжистый незнакомый ветеран. Все, все заканчивается так банально.
        - …Ход был засыпан, и мне пришлось провести там несколько часов. Защитка время от времени иссякала, и я возобновляла ее. Мне казалось, что мальчик открывает порой глаза, но сколько я ни окликала его, он не реагировал. Открыть эту клетку я тоже не могла.
        - Ну надо же… - Юнка с горестным сочувствием уставилась на Далка. - Не надо, Юн. Все нормально, - поморщился он.
        Ика не поняла их быстрого диалога. Она отпила еще остывшего чаю и продолжила:
        - Потом я услышала шум и голоса. Кто-то пробивался сквозь осыпь с той стороны завала. Я не могу объяснить, почему я так сильно испугалась. Меня буквально паника охватила. Я металась по душному коридору, пытаясь найти щель, в которую могла бы протиснуться. Мне хотелось исчезнуть, ни с кем не встречаться.
        Я не знаю, сколько это продлилось, но тихий хрип напомнил мне, что защитка у гномят закончилась. Я с трудом заставила себя подойти к клетке. Грохот разбираемого завала заглушал все звуки, но было видно, что губы девочки посинели и она судорожно откинула голову…
        Далк со стыдом вспомнил благодарность Юнки, которую по глупости столько лет принимал как должное. Нет, он не спасал ее от удушья. Он, конечно, помог ей обрести память, да и добежать до крепи тоже. Но это все…
        - Вы можете не поверить мне, как я не поверила своим глазам, - продолжала Ика тем временем. - В руках у мальчика откуда-то взялась магическая книга - из тех, с которыми тренируются ученики магов. Она была потрепана и помята, но сохранила свои свойства.
        Он взмахнул ею, не открывая глаз, и произнес заклинание. Девочка задышала ровно. Я механически произнесла те же слова, направляя их на мальчика. Он снова приоткрыл глаза. Я была совершенно уверена в тот миг, что он не только видит меня, но и прекрасно знает. Он облизал губы и прохрипел:
        - Подожди, я потом приду за тобой! - и снова уронил голову на пол.
        - Да-а-алк! - Юнка с визгом повисла у него на шее. - Далк, Далокус! Какая я дура!
        - Тихо, тихо! - хлопал он ее по спине. - Я тоже не жемчужина мудрости.
        - А? - уставилась на них Ика. - Да, конечно, вы тоже не знали, что гномы могут быть магами. Уверяю вас, ни в одной книге не упоминается о подобном! И… О! Я поняла! - она переводила взгляд с Далка на Юнку и обратно. - Какое чудо! Это вы! Это были вы!
        - Чудо! Чудо! - бормотала Юнка, утирая слезы. Далк тоже ощутил влагу на своих щеках. Он повернул сияющее лицо к Ике:
        - А где же ты была потом… целых 24 года? Ведь человек состарился бы за это время.
        - Так долго? Да если бы я знала! Скорее всего, я попала в магическую ловушку, или в выброс древней магии. Я увидела щель наверху, где колонны упирались в потолок, и залезла туда. Щель была достаточно широка для меня и я могла видеть гномят…вас… на всякий случай. Если у мальчика… тебя… получилось один раз, то не обязательно получится еще, так я думала.
        Когда же спасатели пробили осыпь, я просто поползла вглубь, пользуясь тем, что грохот камней заглушает мои передвижения. Там я нашла разгадку магической книги.
        - Этой? - спросил Далк, выкладывая потрепанный том на столешницу.
        - Может быть, - пожала плечами Ика. - Я видела ее только мельком…
        - Ты не можешь сказать точно? - удивилась Юнка. - Ты же…
        - Могу, - устало вздохнула Ика и коснулась книги. - Да, это тот самый том. Столько голосов шепчут мне о нем… - ее лицо заострилось и побледнело.
        - Перестань! - оборвал ее Далк, вынимая том из похолодевших пальцев. - Не трать свой Дар на ерунду!
        - Извини, я не думала… - опустила голову Юнка. - что это так непросто.
        - Ничего. Я тренируюсь и учусь управляться со своим Даром. - перевела дух Ика.
        - Так что же ты нашла в той дыре? - вернул рассказ в прежнее русло Далк.
        - Останки мага, столь давние, что они рассыпались от моего движения, прежде чем я коснулась их. Там же лежал истлевший мешок и какие-то украшения. Но я не успела ничего рассмотреть. На меня накатила какая-то темная муть, и все.
        А потом Кариш вытащил меня оттуда, и я пришла в себя. Он послушал мои россказни и буркнул, что "не собирается лезть в таковские дела". Я отлежалась у него, а потом он привел меня сюда. Вот и все. Я живу тут с Боджиком, и стараюсь научиться разбираться в том, что я вижу. Пока получается не очень. Я сильно устаю.
        - Интересно, а эти… гады, они всё ещё ищут тебя или решили, что ты погибла?
        - Если их кукла не перестала действовать, то они должны понимать, что я осталась жива. Если же она сломалась, пока я была в магической ловушке, то могли решить, что меня больше нет. Мне не хочется как-то проверять.
        - Да уж. Ну, а твои видения, насколько они важны?
        - Очень. Миру угрожают новые потрясения. Одна из Богинь, жаждущая мести, вот-вот вырвется из заточения. Часть ее силы уже вошла в наш мир…
        - Шилен? - изумленно спросил Далк.
        - А, вы знаете о ней? Да, Шилен. Мир скоро изменится, и совсем не к лучшему. Перед каждым встанет выбор, вернее соблазн. Ее последователи могущественны и хитры, они готовят силы для ее поддержки. И многих способны сбить с толку. Ее приход - это приход Хаоса и тьмы, потому что в ней не осталось больше созидающего начала.
        - Жуть какая! - передернулась Юнка. - И ничего поделать нельзя?
        - Можно только бороться за то, чтобы удерживать ее вне нашего мира и дальше. Для этого нужно обрести контроль над Семью печатями, что удерживают Шилен в заточении. Но ее сторонники будут тоже бороться за них. Если никто не будет предупрежден, то они смогут внезапно захватить все печати одним махом, прежде чем кто-то поймет, что вообще происходит. Если же подготовить разумных, если сказать всем…
        - Так что же ты тут прячешься! - горячо возмутилась Юнка.
        - А как я могу найти того, кому рассказать! Кому можно доверять?
        - Ну, можно предсказать себе это… - смутилась гномишка.
        - Я пыталась. Почему-то не получается. Я должна рассказать все другу, который… которого нету, не существует. Я не понимаю этого пророчества. Я не помню этого человека. Если он умер, то что же мне делать? Если еще не родился, тогда он не успеет вырасти, понять…
        - Так что, это все будет так скоро? - вытаращила глаза Юнка.
        - Кажется, да. Подозреваю, что у нас есть всего лишь неделя или около того, - Ика устало провела по лицу ладонями.
        - Нужно отправляться на материк, - сказал Далк, ощущая, что сегодня у привычной фразы совсем другой вкус. В ней больше не было горечи и жалости к себе. За ней стояло важное, нужное дело.
        - И тебе, и нам. Срочно. Я найду к кому обратиться, а ты расскажешь все этим гномам… и людям.
        - Далк, но тогда все узнают, что ты сбежал! - ужаснулась Юнка.
        - Я не думаю, что это теперь имеет значение. - ответил он спокойно.
        Магия, магия. Ему не почудилось, ему не приснилось. Он не придумал этот толчок в подреберье, это звонкое могущество в кончиках пальцев. Почему-то теперь ему совсем не важно срочно бросаться на поиски магов и просить научить его чему-то. Главное он знает. Остальная суета - потом.
        - И еще вот… наверное это твое, - Далк протянул Ике платок и цепочку.
        - Да, платок-то мой, - она привычно повязала его на шею. - А талисман нет. Но я умею им пользоваться. Он согревает…
        - Тогда возьми его. Для нас он все равно бесполезен, - кивнул Далк. - Нам надо выходить немедленно!
        - Я только плащ надену, - тоже очень спокойно сказала Ика.
        
        Глава 25. Обратно
        До деревни они добирались в молчании. Каждому было о чем подумать. Боджик, понимая, что его взяли не на охоту, сдержанно рычал на разных тварей, но не отходил от Ики ни на шаг.
        В гостевом доме, усадив пророчицу возле очага, Далк начал спешно собирать остававшиеся тут вещи. Юнка потерянно следила за ним.
        - Я отправлюсь к одному другу отца, - говорил Далк, обращаясь в пространство между девушками. - Он знает много надежных гномов, и людей, и эльфов… всех. Он торговец, но не в городе. Привозит товары на Южные пустоши. Думаю, что предстоящие убытки заставят его пошевелиться, - Далк рассмеялся.
        - Убытки? - растерянно переспросила Ика. Похоже, она так и не решила, доверять ли Далку безоговорочно.
        - Конечно. Ничто так не подхлестывает гнома, как возможность упустить выгоду. Вряд ли ему по вкусу придется грядущий хаос и все такое, - Далк снова откашлялся. Долгие недели сипения не прошли даром.
        - Ясно, - неуверенно ответила девушка. Она, похоже, не понимала, шутит он или нет. Далку захотелось сделать что-нибудь, чтобы она рассмеялась. Но вместо этого он рассмеялся сам.
        - Он совершенно точно поверит нам, если мы стребуем с него процент за эту информацию. А если бы ты еще могла подсмотреть какие-нибудь детали из его сделок… небольшое уклонение от налогов, контрабанда, обычные торговые дела, то он проникся бы к нам безоговорочным уважением, это точно!
        - Я могу попробовать, - слегка улыбнулась Ика. - Только когда мы будем к нему поближе. Мне бы коснуться при этом его фургона…
        - Хорошо, коснешься! - щедро разрешил ей Далк. - Юнка, чего ты копаешься? У тебя что, все собрано?
        - Я… Мы прямо сейчас пойдем, что ли? - у гномишки были круглые и испуганные глаза.
        - Ну ты же слышала - времени всего ничего! Свалятся тебе на голову черные драконы Шилен, поздно будет!
        - Драконы… Далк, а как же наша учеба? Нам ведь нужно Испытание проходить, выбирать профессию…
        - Это все никуда не денется. Мы и так изрядно всех обогнали.
        - Ну все равно… я вам там ведь не очень нужна? - Юнка теребила бахрому скатерти, упорно глядя в угол.
        - Как это? - опешил Далк. - Ты что, не хочешь на материк?
        - Я хочу! Далк! - она сложила ладошки. - Пойми, я очень хочу, но чтобы по-правильному. Как полагается. Мы и так… мы все время… - у нее сделался какой-то измученный вид.
        - Юн, ты чего? - Далк никак не мог взять в толк, что она такое говорит. - Что же еще правильнее, когда такое дело?
        - Ну послушай! - взмолилась гномишка. Ика незаметно отошла от них в дальний конец комнаты, делая вид, что изучает карту на стене.
        - Я не могу так больше, - выдохнула Юнка. - Столько лет мы с тобой были как какие-то экспонаты в музее! Все время отдельно от всех. Все время не как все. Я понимала, что дело в нас самих, что нам там просто нет места.
        Но тут! Далк, тут все стало по-другому! Я тут себя нашла, и мне так все это нравится. И тренироваться как положено, и новые места охоты изучать. Мы с тобой в шахты почти совсем не ходили, а там… многие там охотятся. Меня туда зовет… зовут уже столько дней…
        Я сейчас с тобой сорвусь, и нас там закрутит, я знаю. Мы сюда уже не вернемся. Будем скитаться туда-сюда, без специальности, безо всего. Всегда будут какие-то важные дела. Твои важные дела, Далк! Ты теперь знаешь… что это все было по правде! А мне что делать с этим? Я рада за тебя, По-правде очень рада, но я-то не хочу учиться магии! Я хочу просто добиться всяких вещей. В своем деле. Постепенно. Я ведь сирота, мне рассчитывать не на кого. А хочется… хочется…
        - Чего же тебе хочется? - все еще недоуменно спросил Далк.
        - Мне хочется, чтобы я знала, что будет завтра. Где я буду. С кем. И чтобы у моих детей был дом. Добротный дом в Сердце Гор. Пусть это будет через сто лет, но я сегодня должна знать, что оно будет.
        - Так ты останешься тут, что ли? - пытался увериться, что понял ее правильно, Далк.
        - Да, - ответила Юнка и решительно взглянула ему в глаза.
        И Далк вдруг понял, что никогда не перенесет ее четырежды через горный ручей, одетую в ярко-алое свадебное платье до пят. И это почему-то совсем не огорчает его. Только немного грустно, как всегда бывает перед прощанием.
        - Я вернусь сюда и получу профессию, - твердо сказал он ей.
        - Я приду в Аден и мы там встретимся, - ответила она так, словно возразила ему.
        - Если он что, ты только мне скажи… - сказал он, и ей было понятно, о чем он говорит.
        - Ты ведь высокий, выше всех нас на голову… - сказала она, и он ее тоже понял.
        В комнате будто звенели и рвались струны. Что-то заканчивалось - закономерно, но так неожиданно. Далк взял Юнку за руку и они внезапно крепко обнялись, прижавшись друг к другу. Как брат и сестра. Как давние друзья. Потом она аккуратно выпутала заколки из его волос.
        - Они тебе больше не нужны, - то ли спросила, то ли сказала она.
        - Да, надо переодеться, - согласился Далк, вытаскивая из мешка штаны.
        У него слегка кружилась голова. Почему-то во всем происходящем важность вещей менялась стремительно, как в калейдоскопе. Минуту назад важнее всего было предупредить кого-нибудь о грядущих потрясениях. А сию секунду ничто так не занимало Далка, как мысль о том, что он свободен… волен… имеет право подойти к Ике, не опасаясь смертельно обидеть Юнку. У этой мысли был пряный, густой вкус, неведомый ему до сих пор. Когда он смотрел искоса на пророчицу, в него будто вливался поток раскаленной энергии, делая почти всесильным. Он мог бы дойти с ней до края света. И даже донести ее туда на руках. Юнка права, он не так уж сильно ниже ее…
        - Пойдем! - сказал Далк, закидывая мешок на спину, - Нам пора!
        Ика взяла небольшую торбу, в которой уместились ее книжки, и послушно двинулась к двери.
        Юнка уже выскочила на улицу, с неописуемым облегчением на счастливом личике. Она смотрела на здания вокруг себя так, будто ей только что подарили эту деревню вместе со всеми жителями и монстрами в округе. Ее мозаика, похоже, сложилась.
        Далк взялся за лямку торбы и притянул Ику к себе, теряя голову от ее легкого цветочного запаха. Гостевой дом был пуст и затоплен желтым солнечным светом. Глухо брякнул за спиной засов - когда он успел задвинуть его? Он так и не понял, девушка наклонилась к нему или он привстал на цыпочки, потому что это не имело никакого значения, когда его губы завладели ее - мягкими и отзывчивыми. Сердце колотилось как сумасшедшее, и у Ики сегодня не было никакого корсета под платьем. Происходящее переполняло Далка настолько, что ему казалось, он весь плавится под кожей, перетекает во что-то неведомое, новое. До сих пор он существовал сам по себе, а тут оказалось, что вся его сущность проявляется только в сравнении с ее: насколько сильнее его руки, чем ее робкие ладошки, насколько она гибче и податливее, насколько легко поднять ее на руки, сжавшуюся в уютный комочек, обхватившую его за шею, и как чувствительна его кожа к ее прикосновениям. На этот раз он не остановится. Ему не нужно останавливаться, потому что все происходящее единственно правильно.
        В густом воздухе не существовало сейчас ни возраста, ни расы, ни внешности, ни званий. Только мужчина, он, и женщина, она. Он погружался в ее серые глаза, как в прохладную воду, он пропускал меж пальцев ее волосы, как золотистые травы на склонах холмов. Ему было необходимо владеть ею полностью, вобрать ее в себя, дать ей имя…
        - Вивиан… - произнес он вслух, еще не понимая, что же натворил.
        Серые глаза распахнулись широко, как от боли. Боли, которую он ей так и не причинил. В них было узнавание - такое ужасное и ненужное в этот миг! Он попытался поймать нарожденное слово на ее губах.
        - Нет, нет, нет… - шептал он, прижимаясь к ней в отчаянии. Но страсть уходила из ее взгляда, оставляя только горечь, только жалость.
        - Прости… - прошептала она, неосознанно до боли вцепившись в его предплечья. - Прости… нельзя неправильно… найди меня, найди меня пока не поздно! Там… где был обвал…
        - Вивиан… - он отпустил ее, как тонущий отпускает слабосильного спасателя. Небрежным жестом поправил свою одежду. Почему-то казалось, что сейчас будет больно, очень больно. И она видела этот его страх, чувствовала его, невольно медля на грани. Он оглянулся на окна, но увидел там только ослепительный свет, будто мир уже не существовал за стенами дома.
        Словно шагая в пропасть, словно надеваясь подреберьем на мизерикорд, он снова встретил ее взгляд. И принял в себя имя:
        - Клайд!
        Почему-то больно не было. Просто очень-очень холодно без ее маленьких рук, без этих пушистых прядей, без трогательно опущенных в знак согласия ресниц. Он успел подумать, что так должен чувствовать себя металл, застывая в жесткой форме после свободного скольжения раскаленной струей. "Только не темнота снова!" - потребовал он от чего-то безымянного. И влажная горячая подушка ткнулась ему в лицо.
        Несколько секунд было тихо. Не хотелось поворачивать голову, не хотелось вообще ничего. Не было усталости или сонливости, было лишь сожаление об утраченной ясности, которой он чуть не достиг в этом оборванном сне. Потом подушка показалась совсем неудобной, и он рывком сел.
        Илис и Тоина чинно сидели на стульях чуть в отдалении. У обеих был такой вид, словно они тоже только что проснулись. Хлопали глазами и сдерживали зевоту, мудрые жрицы. Он торопливо поднес свою руку к глазам, потом окинул взглядом ноги, живот. Нет, он не стал гномом.
        Ну и сон! Действительно, столько о жизни племени не расскажешь чужаку. Только жалко этого странного парня, Далка, у которого все только-только начало складываться. Он теперь все равно что умер. И в тоже время он остался глубоко внутри, изменяя Клайдов собственный взгляд на мир. Остались знания, осталась память, только чувства уступили место реальным. А так ли они отличались от его собственных? Где грань?
        Он остро вспомнил многолетнее томительное бессилие Далка, и, не дожидаясь каких-то слов от жриц, голыми руками, медленно, но со звенящим наслаждением, произнес заклинание "Поцелуй Евы". Самое бесполезное, наверное, сейчас, заклинание.
        Синие огни были как пропуск в его личный рай.
        - С возвращением, - тихо сказала Илис.
        - С возвращением, Клайд, - повторила за ней Тоина.
        - Моя магия! - он рассмеялся, все дальше ускользая от Далка, от всех его несуществующих проблем.
        - Она тоже с тобой, - склонила голову Илис. - Милостью Богини, многие судьбы выправлены за эти дни. Ты не прошел эту судьбу шагом, ты пролетел ее, как горящая стрела. Мы боялись, что твое сердце не выдержит. И еле успевали за тобой.
        - Так вы видели… этот сон вместе со мной?
        - Это не сон, Клайд. Это другая судьба, в которой ты существовал.
        - А Вивиан? А Юнка?
        - Мы сейчас же отправим поисковую группу в район старых обвалов. Если она там - мы ее найдем.
        - Я пойду тоже!
        - Если ты считаешь, что должен - иди.
        - Так странно… Я ведь точно помню все штреки, все переходы…
        - Да, это останется с тобой. Как и многое другое. Я же говорила - никаких обид.
        - О, нет, это точно! Я и мастерить теперь, похоже умею куда лучше, чем до Испытания! - Клайд недоверчиво посмотрел на свои руки.
        - Хотел бы я отплатить вам чем-то за этот подарок, - он щедро развел руками. - Получается, что все досталось только мне.
        - Ты уже отплатил. Я потом расскажу тебе, ладно?
        - Опять секреты и опять все потом, Илис? - он говорил с ней, как… как полноправный гном.
        - Просто рассказывать долго, вот и все.
        - А если покороче?
        - Нет, человеческое в тебе не затмить ничем! - рассмеялась жрица. Тоина выскользнула из комнаты, за стенами зазвучали голоса, шаги.
        - Что ж, я теперь могу этим по праву гордиться, не так ли? - усмехнулся Клайд в ответ.
        - Ну, что ж. Если коротко - у нас был больной, который потерял себя. И мы не могли погрузить его в поток памяти одного. Он бы не… не вернулся. А с тобой вместе это получилось. Так что ты нам очень помог. А если еще твоя Вивиан окажется Пророчицей, то твое Испытание принесет пользу всему Адену.
        - Ох, я и забыл о пророчестве! Это может оказаться правдой?
        - Да, вполне. Пророческий дар способен проявляться даже… в таких странных формах. Если уж ты сумел притянуть ее в ту реальность…
        - А этот ваш больной… он запомнит меня?
        - Я не спрашивала, хотя, думаю, да. Но что он вспомнил себя - это уже немаловажно.
        - Я-то думал, что дурацкие истории с потерей памяти так часто встречаются только в книжках.
        - Не так уж часто, если учесть, что история-то была по сути только одна… на две реальности.
        Клайд стремительно одевался, разговаривая со жрицей. Его посох обнаружился у двери, роба была чистой и заштопанной. В считанные минуты он был готов в путь.
        - Что-то я непрерывно собираюсь в путь - во сне и наяву! - пошутил он.
        - Может быть, это от того, что вся твоя жизнь пока что только выбор пути? - ответила Илис.
        - И на этом пути все время развилки… - задумчиво добавил Клайд.
        Во дворе царила сдержанная гномская суета. Многое теперь не вызывало у Клайда вопросов, и он смотрел на гномов с теплым чувством понимания.
        Вот ученическая бригада, класс седьмой, не больше, явно будут на подхвате. Вот Мастер Спасателей, со связкой хитрых веревок для спуска в трещины. Вот представители цехов: стандартные двойки, как при поиске заблудившихся, а не при обвале. При обвале цеха выставляют по две тройки…
        По узору он отличал литейщиков от оружейников, столяров от краснодеревщиков, стеклодувов от санитаров. Раньше это была бы для него безликая толпа гномов, похожих, как клубни в мешке.
        Вон у ограды смущенно жмется Марусенька. Еще не знает, как он теперь с ней будет обращаться, глупышка! А вот и Кузьма, в каких-то толстых очках, но все равно узнаваемый с первого взгляда. Примчался сюда ради него! И будет теперь делать вид, что у него тут очень важная торговая сделка. Он кажется видел его в том сне? Или нет?
        Но кто же был его спутником, кто, если верить словам Марусеньки, сыграл немалую роль в его успешном возвращении в свое тело? Этот больной, потерявший себя? Все еще лежит в том домике?
        Теплый луч коснулся щеки Клайда, хотя над Сердцем Гор стояли плотные серые снеговые тучи. А, вот кого он давненько не видел! Рыжий хвостик плывет сквозь толпу. И она тут! Кузьма поспешно стянул с носа очки и церемонно поклонился свеже прибывшей. Та тоже присела в реверансе, потом, смеясь, похлопала гнома по плечу.
        Клайд проталкивался к друзьям с широкой беззаботной улыбкой. Наконец-то он поболтает с этой непоседой! Он уже открыл рот, чтобы окликнуть ее, когда она обернулась к нему сама, резко, как на крик. Вздернутые брови, тонкий шрам на скуле…
        - Юнка! - сграбастал Клайд гномишку в объятия. - Так это ты - Юнка!
        - Вернулся! - смеялась она сквозь слезы. - Вернулся, долговязый ты обормот! Я так боялась…
        - Ты что, теряла память? - отстранил он ее слегка, заглядывая в зеленые глаза.
        - В детстве, после обвала. Все, как в той реальности.
        - А… ты… Юнка… не обиделась тогда…
        - Я думала, ты обидишься, когда я в шахты… Вы с Икой тогда…
        - Ее зовут Вивиан…
        - У вас все так и есть в этой реальности?
        - Если бы я знал! Если бы я точно знал, что просто не выдумал это!
        - Ага, так тебе придется начинать все заново с девушкой?
        - А тебе?
        - А мне, похоже, нет… - ее глаза смеялись.
        Все недосказанное выговаривалось легко, все былые проблемы стирал туман нереальности. Они говорили о себе и не о себе одновременно. Марусенька втиснулась между ними.
        - Ты, Сонечка, иди, иди на Кузьме повиси! Ты с Клайдом полжизни во сне пробыла, а я его пять дней не видела! - оттопырив губу, сказала она решительно. И неумело обняла мага на уровне пояса. Он с нежностью пробежался пальцами по ее бараночкам, пощекотал ушко.
        - Жалко, что тебя там не было, Марусь!
        - Да ну, мне Тоина говорила, у вас одни огорчения там шли.
        - Ну, просто без тебя всегда одни огорчения.
        - Правда? - она вскинула голову, упершись ему подбородком в диафрагму.
        - Конечно! Ты веселая и храбрая! - убежденно сказал Клайд.
        - Ну, теперь мы будем все время вместе! - успокоила его Марусенька. - Меня дядька в город возьмет…
        - Во всяком случае, в одной реальности, - согласился Клайд.
        Бригады дружно двинулись со двора. Друзья пристроились в самом конце колонны. Сонечка и Клайд коротко рассказывали им то, что еще не рассказали за эти дни жрицы. Маг с изумлением узнал, что Сонечка пришла в себя почти сутки назад, и все это время никто не понимал, что с ним происходит.
        - Как за мной дверь захлопнулась, мне так хорошо стало. С одной стороны понимаю, что нужно вас подождать, - делилась Сонечка. - А с другой так и подмывает скорее бежать в шахты, меня еще третьего дня туда звали, вместе охотиться. Оборачиваюсь на гостевой дом - а он словно в тумане, хотя солнце сияет вовсю. А я все думаю: как же того гнома зовут, который меня звал в шахту, ну как? Надо ему магическое сообщение послать, что я приду… Вдруг вспомнила: Кузьма! И все, почти сразу проснулась. А Илис с Тоиной с той минуты тебя больше не слышали, как ни старались. И что ты там так долго делал?
        Клайд вспомнил опаляющие стремительные минуты, которые провел в гостевом доме в той реальности и постарался не покраснеть:
        - Кхм. Странно как-то. Для меня между твоим уходом и пробуждением тоже прошло всего несколько минут, - небрежно ответил он. - Я как вспомнил, что Ика - это Вивиан, так она тоже поняла, что я - Клайд, и тут же я проснулся.
        - Я вот совсем не понимаю, как я мог у вас там оказаться, ежели я даже и не спал почти в эти дни. - проворчал Кузьма, поддерживая Сонечку под локоть на скользком месте.
        - И неясно, кто были другие - Зилона, Сигги, наставники и ученики? - задумчиво добавила Сонечка.
        - А этот Крошила на самом деле существует? - поинтересовался у друзей Клайд.
        - Был такой старикан лет 100 назад, - подтвердил Кузьма. - Я еще его застал, а куда он потом делся, не знаю. Только не хоронили его, это факт.
        - Мне дедушка рассказывал… - неуверенно начала Сонечка, и запнулась, вслушиваясь в себя. - Да, дедушка, - продолжила она уверенно, метнув благодарный взгляд на Клайда. - Крошила хотел найти ход какой-то. То ли в сердцевину гор, то ли к истокам благословения Богини. Уходил все дальше и дальше с каждым разом, а потом не вернулся.
        - Может, он сам к тебе в сон явился? - слегка испуганно предположила Марусенька.
        - Ну, тогда спасибо ему! - воскликнул Клайд. - Он мне там здорово помог!
        Уже выходя из ворот, он обернулся на маленький домик, в котором за пять дней прожил такую странную, такую чужую и настолько свою жизнь. На миг в окне мелькнуло лицо Илис, и магу показалось, что у нее на щеках блестят слезы. Но занавеска упала и лицо исчезло.
        
        Глава 26. Пророчество
        Обнаружить магическую ловушку, или, как их называли шахтеры, «пузырь», им удалось довольно быстро. Мутная колышущаяся завеса слегка подрагивала в узкой щели над аварийной крепью. Но ни гномы, ни Клайд не могли с уверенностью сказать, что там кто-то есть. Или что-то. Были приняты все меры предосторожности: порой из таких пузырей появлялись не только благодарные спасенные, но и неведомые монстры, считавшиеся истребленными тысячи лет назад.
        Вперед двинулись опытные бойцы. Клайд только теперь заметил, что среди гномов находятся другие разумные: несколько рыцарей и магов, орк, темный эльф и эльфийка. Видимо, они поджидали отряд в шахте.
        Слаженное движение бойцов, звон мечей, эхо заклинаний, шипастый хвост, молотящий в агонии по стенам, все это слилось в единый стремительный вихрь.
        - Повезло, что это всего лишь василиск! - облегченно вздохнула Сонечка.
        - Да уж! - невольно подавшийся от места боя Клайд расслабил пальцы, стиснувшие посох.
        - Смотри, вот она! - дернула его за рукав Марусенька, а Кузьма хлопнул мага по спине, словно направляя. Из проема показался орк, несущий девушку. Она была в сознании и недоуменно озиралась.
        - Вивиан! - Клайд пробился к ней, забыв про монстра и чуть не споткнувшись об его еще не растаявший в воздухе хвост. - Вивиан, ты как?
        - Нашел меня? - спросила она с непередаваемым облегчением. - Можем успеть…
        - Успеем, успеем! - успокоил ее Клайд. - Главное, что с тобой все в порядке.
        - Видел ту куклу? - она пока что говорила короткими фразами, но всматривалась пытливо, незамутненным взглядом, цепко держа его за рукав.
        - Да. Начал тебя искать, а там всадники на страйдерах. Кузьма мне посоветовал побыть тут. Вот так все и получилось с этим… испытанием… сном. Теперь нашли тебя по правде.
        - Я звала тебя, - она кивнула, очень довольная услышанным.
        - Вот ты как в сон попала!
        - Нет, в сон это, наверное, ты меня… Я тебя сюда звала, в Сердце гор.
        - Да? Значит, это твоя идея была сделать пропуск на мосту?
        - Нет же, идея твоя. Просто ты хотел пройти и прошел.
        - Я хотел. Только я не знал, что это ты зовешь.
        - Ничего. Знать не главное. Главное - слышать.
        Пока они переговаривались, орк вынес девушку в Главный коридор. Клайд невольно оглянулся на двери, за которыми обычно хранились ученические тачки и переглянулся с Сонечкой. Та потешно пожала плечами: ее настоящее или мнимое бригадирство давно осталось в прошлом.
        Вивиан уложили на носилки. Клайд заметил, что кроме взявшихся за ручки носилок Кузьмы и орка рядом остались только двое: темный эльф и женщина, оба маги. Остальные гномы и их гости куда-то исчезли.
        - Они уже в городе, - пожала плечами женщина в ответ на его взгляд.
        - У нас теперь слишком много дел, чтобы тратить время на хождение пешком.
        - Вы будете проверять способности Вивиан? - поинтересовался у нее Клайд.
        - Думаю, что это уже не нужно. Достаточно того, что мы нашли ее в точно предсказанном месте…
        - А вдруг это Клайд напророчил, а не она! - влезла в разговор Марусенька. Она ревниво косилась на Вивиан.
        - Не исключено, - спокойно кивнул эльф. - Но действовать нужно все равно быстро. Если у нас осталась неделя…
        - Меньше… - прошептала Вивиан. - Дней пять.
        - Нам предстоит раскрутить такую махину, что не хватило бы и пяти лет,
        - вздохнула магичка.
        - Конечно, мы сотни лет готовились к возможному усилению Тьмы, но все-таки мы не власть. Мы только горстка паникеров, как называли нас некоторые жрецы.
        - Не такая уж горстка. - точеные черты темного эльфа слегка тронула улыбка. - Зато теперь окончательно стали понятны мотивы, двигавшие нашими…э-э… оппонентами.
        - Эка новость! Вмешательство Богини - вот ошеломляющее известие! - выразительно рубанула воздух рукой магичка.
        - При всей моей преданности нашему делу… - начал было с легкой угрозой эльф, но она снова перебила его:
        - Послушай, Дзак, никто не оспаривает величие вашей Богини, и не собирается ее оскорблять или унижать! Мы обсуждали это тысячу раз! Дело в алчных глупцах, которые готовы разрушить весь мир ради жалких нескольких лет собственного всемогущества!
        - Да, Кселла, - эльф слегка склонил голову. - Я верю, что ты и наш Круг думают именно так. Но где гарантия, что потом не начнется резня, обыкновенная религиозная резня? Это окажется только на руку нашим противникам.
        - Даже на организацию резни ни у кого нет времени, пойми. Нам придется задействовать основной план защиты, план Равновесия, уж потом мы будем разбираться с тем, что получится.
        - План защиты? - влез в их беседу Клайд, ощущая себя снова глупым учеником.
        - Да! - повернулась к нему на ходу Кселла. - Тебе нужно это знать, конечно же! - Она мазнула взглядом по гномишкам, но ничего не сказала об их присутствии.
        - Мы давно предусматривали возможность привлечения кем-либо из магов или жрецов божественных сил для воплощения каких-то своих планов. Никогда не стоит недооценивать возможности смертных. Неважно, будут ли привлечены силы Света или Тьмы - это одинаково гибельно для нашего мира. Мы охраняем равновесие. Мы имеем разветвленную организацию, сторонников среди правителей земель и огромные боевые отряды.
        Но не только мы, к сожалению. Есть свои мощные организации у сторонников Пришествия Эйнхазад, у Богоборцев, у Темных Рыцарей… Ты не поверишь, сколько таких паутин опутывают наше общество, переплетаясь порой своими нитями или лопаясь под чужим напором. Так было всегда, только до сих пор силы этих сообществ были относительно равны. Божественные же силы редко на самом деле вмешивались в дела смертных.
        Но несколько десятилетий назад одна такая секта сумела - мы догадываемся, что дело не обошлось без страшных кровавых обрядов - добиться необходимого ответа от высшей силы. Они выбрали для своих целей Шилен и не промахнулись. Древние обиды все еще будоражат ее. Врочем, что такое время для Богини? Она подсказала им путь овладения Семью печатями. Эти печати некогда были созданы для удержания ее вне нашего мира, но не для того, чтобы оградить мир от Шилен, а чтобы спасти ее самое от гнева Эйнхазад. Но все изменилось с тех пор. Эйнхазад удалилась из наших пределов, спасение обернулось для Шилен тюрьмой.
        - Семь печатей? - снова вклинилась Марусенька. - Таких красных, как на письмах вешают?
        - Нет, не думаю! - усмехнулась магичка. - Семь печатей были созданы из глубинной сущности семи рас Адена. На их крови и частицах их душ. Есть человеческая печать, гномская, эльфийская, орочья, темных эльфов, артеас и гигантов. Овладев лишь одной из них, невозможно добиться освобождения Шилен, но зато побочным эффектом магического взаимодействия с печатью могут стать различные катаклизмы и появление неведомых монстров в нашем мире. Такова защитная сила печатей…
        - Мы создавали магические модели… - хмуро добавил Дзак. - И ничего хорошего не видели. Хаос, моровые поветрия, опустевшие земли, города, наполненные монстрами…
        - У нас тогда еще не было настоящих Пророков, но жрецы с небольшим даром предсказания нашлись. Это помогало нам составлять различные планы. Для разных ситуаций. В том числе, частично предугадывать действия противника.
        - Что же произошло на самом деле?
        - Мы полагаем, - в голосе эльфа прорезалось презрение, - Что некоторые высшие жрецы попросту продались неким… хозяевам. Жрецы разных рас, как ни странно. Нашлось нечто более важное для них, чем споры о главенстве богов. - Несомненно, во главе этой секты стояли не разбойники с большой дороги. Кто-то знатный и влиятельный начал это, обладая в достаточной мере и деньгами, и властью для организации…
        - Но жаждущий иметь все деньги и всю власть в мире… - кивнула Кселла.
        - Да. Скорее всего, они с самого начала завладели одной из печатей и изучили ее свойства.
        - Мы полагаем, что то была эльфийская печать, - добавила магичка.
        - Да, скорее всего она. Это помогло им приблизиться к Шилен и овладеть некоторой ее мощью. Можно сказать, заручиться ее поддержкой. Часть силы Шилен вошла в наш мир.
        - Армии монстров, до сих пор хаотичные и рассеянные, снова стали собираться в единый кулак.
        - Мы следили за их перемещениями, но никак им серьезно не противодействовали, чтобы не спугнуть зачинщиков. Делали вид, что охотимся на редких тварей или добываем ценные материалы, торгуем, спорим из-за земель, в общем, заняты своими делами.
        - Ведь они могли придумать что-то еще, и наши планы пришлось бы перестраивать на ходу. Неизвестно, с какой вероятностью успеха.
        - А что, сейчас у вас есть очень успешный план? - изумился Клайд. Ему казалось, что предстоит только начинать что-то придумывать и организовывать. Даже большая армия не может мгновенно начать действовать, а уж если она рассеяна по материку, скрывается, делает вид, что занята чем-то иным…
        - У них есть хороший план, - отозвалась с носилок Вивиан. - И он подействует именно так, как они рассчитывают…
        Кселла с благодарностью поклонилась маленькой Пророчице. Дзак тоже склонил гордую голову. Но Вивиан не улыбнулась в ответ. Она горестно вздохнула, отводя взгляд от эльфа. У Клайда по спине пробежал холодок. Этот Дар не так безобиден, как кажется в первый момент. Дзак всмотрелся в лицо девушки и так резко побледнел, что на его голубоватой коже проступили жилки.
        - Я знаю, на что иду, - сказал он, ни к кому персонально не обращаясь. - В любом случае, я буду наконец избавлен от бесконечных сомнений - не причиню ли я вред моей Богине, не оскорблю ли ее. Они терзали меня последние 80 лет. Я яростно протестовал против плана Ариотана, ты помнишь, Кселла, хотя и скорбел о его гибели потом. Это для меня вовсе не худший вариант…
        - Мы заменим тебя в Круге… - начала было Кселла, но Дзак сделал отстраняющий жест:
        - Не стоит труда. Все может пойти наперекосяк из-за этого, ты же понимаешь. Я не так мало прожил, чтобы судорожно цепляться за свое существование. Ты знаешь, я видел многое, и даже побывал в ином мире. Мое имя вписано во многие летописи. Не надо теперь смотреть на меня, как на больного человеческого ребенка, который умирает в младенчестве, не успев увидеть даже ближайший город… - он резко отвернулся, невольно обогнав всех.
        - Дзак… - покачала головой Кселла, но спорить с эльфом не стала. Видимо, все давно было решено. Не ею. Не здесь.
        - Так что же это за план? Ты можешь объяснить попроще? - спросил Клайд у Вивиан.
        - Пророчество и так-то довольно сложно толковать, а ты хочешь, чтобы она знала мелкие детали, - Кселла положила руку на лоб девушке, то ли проверяя, нет ли у нее жара, то ли выражая ласковую признательность.
        - Я расскажу тебе сама - без подробностей, как можно понятнее. Наш нынешний план строится на том, что без помощи артеас и гигантов разумные расы просто не могут вскрыть Печати. Но они могут попытаться взломать их силой. А взламывать их по одной просто невозможно. Для этого нужно обладать всеми семью разом - такова их природа. Поэтому-то мы решились на хаотическое преобразование…
        - Ужасно… - прошептала Вивиан, закусывая губу. - Это выглядит, это видится мне…
        - Да, наверное тебе это видится как разрез по живой ткани мироздания. Но иногда у лекаря, знаешь ли, нет другого выбора! Хаос все равно бы начался, мы только направим его в нужную нам сторону.
        - И вы можете точно предсказать результат хаоса? - усомнился Клайд.
        - До некоторой степени. Главное - мы можем точно сказать, что остановим тех, других…
        - Это был лорд Торионел. Там, на страйдере, - твердо произнесла вдруг Вивиан.
        - Спасибо, девочка, что у тебя хватило храбрости его назвать. Но он, к сожалению, всего лишь один из многих… - вздохнула Кселла.
        - Эльфийская знать, э? - невесело усмехнулся Дзак, обернувшись к напарнице.
        - Ты же знаешь, что не только эльфийская. Не разочаровывай меня, пожалуйста, - отозвалась та расстроено.
        - Конечно, Кселла. Мы все равно подозревали его. Слишком много совпадений, не так ли? Все эти исчезновения разумных на границе его владений, все эти оболваненные жрецы, которых теперь предстоит годами приводить в себя…
        - И многое другое в других местах. Понимаешь… Клайд, - Кселла запнулась на его имени, и он понял, что она чуть не назвала его «малыш» или «мальчик». - Если представить себе то магическое воздействие, что попытаются сотворить сторонники Тьмы в виде семи отверстий в некой двери, то мы не можем создать что-то типа семи затычек или заплат, чтобы совсем помешать этому. Мы только пользуемся магической защитой самих печатей, усиливая ее. По грубой аналогии, мы подсунем им под сверла мешки с песком и доски, глину, камень и даже мусор, лишь бы замедлить то, что они делают. И тогда у нас появится шанс завладеть печатями самим и укрыть их… укрыть навсегда.
        - Не все согласны с этим. - пробормотал Дзак.
        - Но большинство. Иначе соблазн настигнет нас самих. Или наших потомков.
        - Да, конечно. - вяло махнул рукой темный эльф.
        - Так вот. Наш мир снова изменится. По замыслу сторонников Тьмы мы должны были быть застигнуты изменениями врасплох, беспомощными. А их преобразования дали бы им огромную силу и власть…
        - Армии монстров, несокрушимые крепости, древние сокровища и знания для них. - перечислил эльф, брезгливо морщась.
        - Все это - буквально в один миг! После чего они просто прихлопывают всех противников, как котят, находят Печати и взрывают Преграду. Шилен воцаряется в нашем мире…
        - И сколько после этого просуществует мир, неизвестно, - добавила Вивиан.
        Клайд и сам понимал, что равновесие будет нарушено непоправимо. Скорее всего, земля будет искорежена, растения чудовищно изменятся, монстры станут во сто крат сильнее, города падут или обратятся в свое сумрачное подобие… Но это существование на грани разрушения может продолжаться веками. Миг с точки зрения богов, но достаточно для того смертного, кто хочет власти и силы для себя лично.
        - Мы сделаем так, что нахождение каждой Печати будет подчиняться новым магическим законам. Мы закрепим эти законы таким образом, чтобы ни одна из сторон не имела преимуществ.
        - Поэтому у нас будет шанс честно проиграть! - снова прокомментировал эльф.
        - Или честно выиграть, - пожала плечами Кселла. - Армии монстров будут привязаны к источникам магической энергии и не смогут двинуться войной по всему Адену.
        - Скорее всего, возникнут новые заклятые места, подобные руинам и подземельям, где эти твари будут сильны, но не смогут покинуть их пределов, - эльф описал тонким пальцем круг в воздухе, и тот несколько секунд светился зеленоватым сиянием.
        - Возможно, часть материка просядет, протянутся новые ходы в Элмор, - добавила Кселла. - Мы не можем сказать точно.
        - Как же это будет происходить?
        - Как только Темные силы начнут свое воздействие, мы выстроим все наши силы для защиты, - она покосилась на эльфа, по-прежнему шагавшего впереди всех. - В основном, это будет магия и, конечно, молитвы жрецов. Не думаю, что они решатся напасть на нас одновременно со своим магическим преобразованием. Атака их армий, конечно, запланирована на первые часы после наступления Хаоса. Нам нужно будет вплести свои заклинания в те, что будут использовать они, так исказив их структуру, чтобы оно не сбилось, а сработало. Но сработало уже по-нашему.
        - Как это возможно?
        - Проще говоря, это все равно что повесить отрицательную защитку на человека, выпившего Снадобье Спешки. Вроде бы и магия действует, и зелье тоже, а скорость остается нормальной.
        - Тут еще важна сила магии… - нерешительно возразил Клайд.
        - Да, очень важна. Вот почему появление Пророчицы так драгоценно для этого, - Кселла кивнула на Вивиан. - Без нее мы бы очень рисковали. Проще всего разрушить структуру их магии, но тогда побочные эффекты несработавшего заклинания будут непредсказуемы, а они потом попросту найдут другой путь. Нет, для нас важно дать им увязнуть в собственном чародействе и потом повернуть его в нужную нам сторону. Они не сразу поймут, что случилось, и будут продолжать отдавать энергию, а потом станет поздно что-то менять.
        - Почему? Они, как ты говоришь, увидев полученный результат, придумают потом что-то еще, и все? - тревожно спросил Клайд.
        - Потому что придумывать им придется в мире с другими… другими законами, если хочешь. А они будут ослаблены…
        - Как и мы, - резко сказал Дзак. - Не говори околичностей. Он не ребенок. Не совсем ребенок, - усмехнулся он, смерив Клайда взглядом.
        Тот совершенно не был оскорблен этим. Он внезапно понял, что темный маг стар, невероятно стар, может быть в два, в три раза старше Кузьмы. Вивиан нашарила ладонь Клайда и сжала ее ледяными пальцами.
        - Он ведь теперь будет с нами, Кселла. И вернется, раз эта девочка не рыдает в голос. Простите мою прямоту, леди, - он поклонился в сторону носилок, не глядя на Вивиан. - Те, кто будет ткать структуру этого заклинания, отдадут на него все свои силы. Многие погибнут. Некоторые исчерпают себя и потеряют магические способности навсегда. Кто-то сойдет с ума. Мы все знаем, на какой риск идем, но, пожалуй, только мне повезло точно знать свою судьбу, - он снова кивнул в сторону Вивиан.
        - Вы… вы погибнете? - осмелился спросить у него Клайд, недоумевая, как эльф может спокойно говорить об этом.
        - Как ты можешь видеть по лицу этой юной леди - да! - ответил тот твердо и равнодушно. - По крайней мере, я буду теперь к этому готов. А сколько других… - он запнулся. - Сколько еще других мы потеряем, не знает никто. И наши противники понесут потери тоже. Я не думаю, что мы будем заставлять Пророчицу предсказывать судьбу каждого. Ее силы нам понадобятся для другого.
        - Вивиан! - Клайд схватил девушку за запястья. - Скажи мне, ты останешься жива после этого?
        - Мне кажется, да… - ответила та и залилась румянцем. Клайд невольно подумал: насколько подробно она помнит сон-явь про Далка и Ику?
        - Не требуй от нее таких ответов. И не беспокойся. Она не будет колдовать, она будет только направлять наши действия. И ей помогут в этом опытные Предсказатели. Они не обладают ее великим Даром, но зато хорошо научились использовать то, что им было дано, - успокоила Клайда Кселла.
        - А сила Шилен, которая уже проникла в наш мир, не проще ли было уничтожить ее источник? Тогда у врагов не было бы возможности ею воспользоваться, так ведь? - выдал идею Клайд.
        - Человек! - усмехнулся Дзак. - Вы все, похоже, думаете одинаково!
        - Такая попытка была предпринята восемь лет назад, - ровно ответила Кселла, но было видно, что ей больно говорить об этом. - Один из наших величайших воинов, Ариотан, отправился уничтожить этот… источник силы. И не преуспел в своем намерении.
        - Слова, слова! - Дзак покачал головой. - «Источник силы», «не преуспел»! Тебе бы только сказки сочинять, Кселла!
        Это была девушка, Клайд, тогда еще очень молоденькая жрица моего народа. Обстоятельства ее зачатия и рождения окутывает тьма, но наши враги называли ее Дочерью Шилен. В ее жилах текла кровь наших древних королей…
        Ариотан узнал, что она готовится к новому обряду, дающему ей большее могущество, и будет находиться в одном древнем храме практически одна, если не считать монстров, кишащих там. Наши Предсказатели не могли выдать ему точный прогноз. Круг решил дать согласие на этот безумный поход большинством всего в пару голосов.
        Ариотан вошел в храм, и через некоторое время его спутники, ожидавшие снаружи, услышали сташный крик, исходящий оттуда, и увидели жуткий кровавый глаз, раскрывавшийся в небе вместо Луны.
        - Никто не знает, что случилось с Ариотаном, - пробормотала Кселла.
        - Предсказатели уверяют, что он еще жив. Но недоступен их взору.
        - Он жив вне времени нашего мира, в бесконечной схватке и страдании, - произнесла Вивиан. Глаза Пророчицы были закрыты, но двигались под веками, словно рассматривая нечто, невидимое остальным, лицо побледнело и стало очень усталым, а голос замедлился и задрожал:
        - У темной эльфийки королевского рода, которая была избрана смертной матерью для воплощения Дочери Шилен, уже имелся во чреве зачатый плод. Никто не знал этого, даже она сама. Поэтому у Дочери Шилен был брат-близнец. Их смертная мать погибла, с трудом дав обоим детям жизнь. Сила богини, воплощенная в младенце, чуть не разорвала ее смертную плоть, даже сдерживаемая могущественными жрецами. Но дети благополучно родились. Не наделенный божественной силой, как его сестра, этот мальчик, тем не менее, стал могучим воином, и постоянно находился возле своей сестры. Предсказатели не видели его, потому что они с сестрой практически являют одно целое… для внутреннего взора.
        Когда Ариотан попытался убить Дочь Шилен, тот обряд уже начался. Брат ее противостоял Ариотану, но их силы были почти равны. Любая случайность могла повлиять на исход поединка. Однако, у Дочери Шилен уже не оставалось времени что бы ждать, кто победит. И она без колебания пожертвовала братом и избавалась от врага, разом кинув их обоих в бездну, где заточена сама Шилен, как жертву на алтарь. Там они пребывают в бесконечной схватке и теперь, а их жизненная сила подпитывает Дочь Шилен. И мы еще увидим этот глаз в небесах…
        - Мы вернем Ариотана! - воскликнула Кселла, прижав стиснутые кулаки к груди, но осеклась, встретившись взглядом с Дзаком. - Может быть… потом.
        - У принцессы Эзларионы… у их смертной матери была двойня? - переспросил Дзак таким тоном, словно это рушило основы его мироздания. Его только что равнодушное лицо стало маской застывшей ярости.
        - Послушай! - Кселла положила руку на расшитый рукав его робы. - Даже если там, в бездне, вместе с Ариотаном находится твой собственный сын, мы сейчас все равно должны действовать по прежнему плану. Это ничего не меняет до тех пор, пока…
        - Пока мы не совершим воздействие, пока я не погибну, а что будет с тобой мы и вовсе не знаем, и судьбу моего сына… и твоего жениха, Кселла, будут решать другие, так?
        - Что ты предлагаешь? - устало отвернулась от него женщина. - Да, это величайшая надежда для меня и для тебя за все последние годы. Но ведь мы жили как-то без нее, почему она теперь должна помешать принятым планам? Ты даже не догадывался, что у тебя был сын. Я тоже давно простилась с Ариотаном навсегда. Этот сын… он никогда не признает тебя и не встанет на нашу сторону, если уж был воспитан вместе с Дочерью Шиллен. Он немедля убил бы тебя, если бы встретил, Дзак…
        - Мудрая, храбрая Кселла! - Дзак похлопал женщину по руке. - Я не заметил, чтобы эта девочка морщилась при взгляде на тебя. Ты будешь жить. Твое сердечко ликует, не так ли? Проследи там, в новом мире, чтобы моему сыну даровали легкую смерть.
        - Если нам удастся сначала вернуть их обоих к жизни, Дзак.
        - Да-да. Если… Его несчастная мать была всего лишь глубоко верующим искренним ребенком, которого было так легко обмануть, заставить бросить дом, семью и пожертвовать своей жизнью ради Богини, но в ее жилах все-таки текла королевская кровь. Как маг, ты должна понимать, что такое смерть особы королевских кровей. Даже если это только побочная ветвь королевского рода.
        - Хорошо. Давай больше не будем говорить о них обоих. Пока что, - в голосе волшебницы дрогнули умоляющие нотки.
        - Умолкаю навсегда! - эльф вскинул руки в насмешливом жесте покорности.
        У Клайда снова защемило сердце при взгляде на мага.
        - Значит, попытка убить Дочь Шилен не удалась, и тогда вы придумали магический план? - обратился он к Дзаку.
        - Можно сказать и так. Но если откровенно, план сам воплотился на наших глазах, а мы только осмыслили происходящее. Вскоре после обретения Дочерью Шилен силы, мы обнаружили, что равновесие мира сохраняется по-прежнему. У темной силы возник противовес в виде источника светлой силы.
        - Еще одно воплощение? - вскинул брови Клайд.
        - Да, мы уверены в этом.
        - И… кто это?
        - Мы пока что не знаем. Такое же смертное воплощение, несомненно. Мы дали ему имя Священное Пламя Рассвета. Но оно скрыто от нас в той же степени, что и от наших врагов.
        Мне кажется, это связано с исчезновением одной маленькой секты в восточных горах. Они называли себя Драконами Света, практиковали жреческую магию и бескровные жертвоприношения. А потом вдруг исчезли без следа… Почти без следа. Их храм, обнаруженный нашими посланцами, был словно оплавлен изнутри чудовищным огнем. Но при этом на голом камне цвели необычные голубые цветы, которых никто не посмел коснуться.
        После этого и был создан наш план Равновесия, план, согласно которому мы обратим Хаос тьмы в новый порядок. И выиграем время.
        - Так значит, все уже готово для противостояния тьме? - с энтузиазмом спросил Клайд.
        Дзак и Кселла переглянулись.
        - Счастливый мальчик, - вздохнул Дзак.
        - У него никого нет… на той стороне, - согласилась с ним Кселла.
        - Наша страна будет расколота на два лагеря, Клайд! Каждый, способный держать в руках оружие, ковать, пахать, колдовать будет вовлечен в эту борьбу на одной из двух сторон. Семьи будут разорваны, брат пойдет против брата и друг против друга. Такого не было уже тысячи лет, - веско пояснил молодому магу Дзак. - Это само по себе величайшее бедствие, которое к тому же может окончиться нашим поражением. Но это единственный путь, который нам доступен сейчас. Я не питаю никаких иллюзий относительно смертных. Множество из них встанет на сторону тьмы.
        - Великие драконы вернутся в наш мир, - вздохнула Вивиан.
        - И многое неведомое ранее придет извне, - согласился с ней Дзак.
        - Мир станет прекраснее и ужаснее. Он изменится, и этим все сказано! - завершила Кселла.
        
        Глава 27. Старинные рецепты
        За едой все молчали, и Клайду уже начало было мерещиться, что гномы обижены или напуганы чем-то. Но как только Кузьма положил ложку на стол, утирая усы, обе гномишки затараторили одновременно, будто им вынули кляпы:
        - Тут в Храме всегда готовят по старинным рецептам…
        - Как в древности!
        - Как в Великом Походе!
        - Тебе понравилось?
        - Конечно, без сладкого…
        - Зато всегда горячее…
        - Это все можно не только на костре - на фонаре приготовить!
        - Прямо в шахте, например!
        - Мы тебя потом научим!
        Казалось, Сонечка и Марусенька готовы болтать про рецепты бесконечно, лишь бы не обсуждать все, что им довелось услышать по дороге из шахт в город. Кузьма продолжал сумрачно молчать. Клайду стало неуютно. Он попробовал было высказаться на тему рецептов:
        - А я ведь теперь знаю гномские рецепты! Например, которые для Праздника Новых Мечей…
        - Да это совсем не такие рецепты! - немедленно взвилась Марусенька.
        - Нет конечно, они там все праздничные! - поддержала ее Сонечка. У мага закружилась голова. Гномишки тем временем перешли к ингредиентам и заспорили:
        - Мука крупчатка нужна!
        - Нет, мелкая!
        - Мелкую в Великом Походе негде было взять, каменными мельничками мололи!
        - Мололи! Мелко! У меня до сих пор такая мельничка сохранилась - отлично мелет! В пыль!
        - И масла никакого не надо!
        - Нет, не масло, конечно. Откуда там масло? Топленый жир.
        - Какой еще жир?
        - Любой!
        - Да пригорит!
        - Ничего подобного, надо не сверху мазать, а в тесто замесить!
        - Жир? В тесто?
        - Именно!
        Марусенька не выдержала и полезла в шкафчик возле очага:
        - Ну, покажи, как это так: жир в тесто? - она потянула с полки какой-то мешочек, вероятно, полагая, что он с мукой. Или добираясь до нужного. Но жесткий кожаный край неожиданно вырвался у гномишки из пальцев, и мешочек полетел вбок, с треском заполнив всю кухню желтыми шариками сухого гороха.
        - Ой! - пискнула Марусенька и ее глазищи наполнились слезами.
        - Нечего теперь реветь! - неожиданно сказал Кузьма. - Теперь уж дело надо делать! - и полез сгребать горох со стола широченной, как лопата, ладонью. Сонечка принялась за пол, Клайд и Марусенька тоже. Горошины выворачивались из пальцев и норовили закатиться в щели, хотя на первый взгляд никаких щелей в добротном гномском полу не было.
        Все молчали, пока последняя горошина не была водружена в широкую миску. Марусенька как-то особенно бесшумно-виновато начала промывать пыльные зерна водой из кухонного родничка. Сонечка достала черный противень - сушить многострадальный горох.
        - А из гороха хорошо лепешки делать… - начала было Марусенька, но продолжать не стала, потому что молчание, встретившее новый виток кулинарных разговоров, стало совсем неодобрительным.
        - Про дело говорить будем. - хлопнул ладонью по столу Кузьма.
        - Мы с девками не волшебники, поэтому в Круг ваш входить не будем. Надо узнать, чем мы можем помочь. Может, серьезное что, а может ерунда - попить там давать или следить, чтобы кто чего не натворил?
        - Я… не знаю! - растеряно ответил Клайд. - Мне самому про Круг обещали попозже рассказать. Давайте подождем…
        - Зачем же ждать? - раздался голос от двери. Все обернулись, словно застигнутые заговорщики. В кухню вошла Илис. Марусенька чуть снова не уронила горох, и жрица подхватила миску у гномишки из рук. Она сама сполоснула горох и начала горстями выкладывать его на полотенце - промакнуть перед сушкой. Руки ловко двигались, а слова как горох сыпались на притихших друзей:
        - Магический Круг по своим принципам похож на охотничью партию. Только объединяют в него магов, предсказателей и жрецов. Принципы объединения тебе покажут человеческие маги, чаще всего этим занимаются они или орки. Необходимо, чтобы в Круге были целители, потом обязательно маги с мощными защитками, потом те, кто может восстанавливать чужую магическую энергию, свою, и так далее. Но при этом в течении всего времени работы Круга - не существования, а именно активного создания заклинаний - все, кто входит в него будут постепенно тратить свои жизненные силы. Это не опасно для магов и жрецов высоких уровней, под сильными защитками. Но для магов твоего, Клайд, уровня опасно смертельно. Поэтому вне круга всегда оставляют запасных целителей - следить за жизненной силой остальных и пытаться помочь им. Так же неплохо иметь рядом помощников с магическими эликсирами, Свитками Воскрешения и прочими средствами. Так что работы будет достаточно для всех, поверьте. Я еще не знаю, в какую часть Круга войдешь ты, Клайд. Мне кажется, что разумнее всего использовать тебя в цепочке, которая будет отвечать за связь с
Пророчицей. Ведь ваши… отношения позволяют вам яснее чувствовать друг друга. Но это лишь мое мнение.
        Так что после завтрака всем не магам я бы советовала заняться перетаскиванием запасов эликсиров непосредственно в Храм. Сейчас вся площадь заставлена ящиками и корзинами с этим добром, но необходимо сложить какую-то часть запаса буквально под боком у магов, чтобы в критический момент не пришлось мчаться на улицу и искать там необходимое. Каждый помощник будет прикреплен к какой-то группе, возле этой группы и нужно сделать запас: на полках или под лавками, чтобы не мешало. Еще необходимы крепкие полосы ткани и кляпы. К сожалению, маг, потерявший разум, может натворить много бед. Поэтому очень важно будет сразу по знаку наших жрецов, которые, милостью Марф, чувствуют безумие яснее прочих, спеленывать безумцев и затыкать им рот. Быть может, их потом удастся спасти, - Клайд уже научился различать за ровным голосом и приветливой улыбкой эмоции жрицы. Илис была собрана, деловита, спокойна - и в то же время она пребывала в ужасе и растерянности.
        - Когда подобное происходило в последний раз? - спросил он, надеясь немного отвлечь ее.
        - Очень давно. Более 800 лет назад здесь был собран Круг, заложивший основы магических Врат и круговорот монстров, переносящих в себе полезные ископаемые, - Илис потерла лоб, пристраивая противень с горохом над очагом. - Тогда было не такое мощное… противодействие. Но все равно, некоторые погибли.
        - А в Адене собирали Круг когда-либо?
        - Насколько я знаю, много раз. Но я не очень хорошо помню подробности. Твоя… старшая коллега должна знать об этом больше, - В глазах жрицы промелькнуло легкое презрение ко всем не-гномским делам, которое Клайд теперь различал той частью сознания, которая осталась ему от Далка. Ему стало смешно: вся ее мудрость и звание жрицы не могут стереть заложенное в детстве. Он и сам теперь немного… гном. Словно раньше в мире была для него одна главная раса - люди, а теперь стало две. Словно он узнал, что является полукровкой. «А как же эльфы?» - подумалось магу. - «Ведь у меня братишка-эльф!». В голове пронеслось теплой волной воспоминаний: Сэйт и его древние книги, розовые уши, пепельные волосы и честный взор. И эльфы тоже… главные!
        - Скажи мне, Илис, неужели все, кто сейчас собрался в Храме, проходили когда-то обряд испытания, как и я? - высказал Клайд неожиданно поразившую его мысль.
        - Древний закон един для всех, - важно кивнула жрица. - Не все они проходили испытание в Сердце Гор, но тем не менее все эти разумные по праву считаются друзьями гномов.
        - Ясно… - задумчиво кивнул маг. - А часто виденное во время испытания оказывается правдой?
        - Это зависит от… фундаментальности виденного. Как ты уже понял, горы неизменны, и реки, и долины. Если ты нашел во время испытания рудную жилу, скорее всего она окажется там и в реальности, если только не была выработана лет сто тому назад. Если обнаружишь отдельный камень, алмаз или изумруд, у него гораздо меньше шансов дождаться тебя в том же месте в этой реальности. Понятно, что деревья и кусты, монстры, мелкие ручейки и даже разумные настолько подвержены изменениям, что мало шансов найти их аналоги после возвращения.
        - Но все-таки шансы есть?
        - Да, порой бывает и так.
        - А скажи, Илис, ты говорила, что некоторые испытуемые погибают. Что происходит с ними в этот момент?
        - Насколько я понимаю, - жрица поудобнее устроилась на трехногом табурете у очага, - это зависит от того, успевает ли в момент смертельной опасности разумный осознать, в какой он реальности или нет. Если он… просыпается, то мы видим раны на его теле, или что-то иное, ставшее причиной гибели, и иногда даже успеваем ему помочь. Например, откачать, если он тонул, исцелить, если он был болен. За этим мы и дежурим возле испытуемых непрерывно.
        Если же он не успевает вспомнить себя, то тело его исчезает, и мы ничем не можем помочь. Иногда мы даже не успеваем определить, где именно он погиб, потому что в лесу или в шахтах порой беда случается внезапно.
        - А если успеваете понять, то там можно найти его тело?
        - Да, конечно. Оно материально и не способно переместиться в другую реальность, как сознание. Только почти всегда это… уже поздно. - Илис тяжело вздохнула. - Я слышала про одного… м-м… попавшего в той реальности в лесной пожар. Поскольку в нашей действительности пожара не было, его удалось спасти.
        - А теперь скажи мне, кто из испытуемых лет сто назад был магом и погиб в шахте, а тело не было найдено?
        Жрица задумалась надолго. Он мешала горох деревянной лопаточкой и молчала. Потом ссыпала еще горячие зерна в прежний мешочек и задумчиво сказала:
        - Я припоминаю два или три таких случая. Мне нужно уточнить по нашим книгам. Насколько я понимаю, у тебя не праздное любопытство?
        - Насколько я понимаю, - в тон ей ответил маг, - на испытании ничего не происходит… просто так. Все имеет свою цель. Милостью Марф.
        - Быть может, - медленно кивнула Илис. - Я просмотрю записи и скажу тебе. Подожди меня здесь.
        - Спасибо! - поклонился Клайд. - Я буду возле Храма, если Кселла не уведет меня куда-нибудь.
        - Не уведет! - уверенно ответила Илис и поспешно вышла из кухни.
        - Что еще за мертвые маги, парень? - прогудел Кузьма, снимая и протирая свои очки.
        - Ну как же! - пожал плечами Клайд. - Тот маг, которого нашла Вивиан возле «пузыря». Чья книга упала Далку в руки. От которого оставался мешок и ожерелье…
        - Да зачем тебе это? - брезгливо передернула плечами Марусенька. - Бр-р!
        - Ну, во-первых, как я уже сказал, я думаю, что во время испытания ничего просто так не происходит. Это такое состояние… само по себе волшебное. Во-вторых, его же нужно похоронить. А в-третьих… если он связан со мной и с Вивиан, то может быть он связан со всем этим… Равновесием?
        - Ну, третье уж совсем не обязательно! - скептически заметила Сонечка. - Но похоронить его нужно, обязательно!
        Клайд усилием мысли скользнул в воспоминания Далка. Это удавалось ему не без труда, словно приходилось нашаривать в собственной памяти узкий карман, где хранилась чужая жизнь.
        Тела родителей Юнки так и не нашли тогда после обвала. Целые пласты породы сместились в тот раз, продолбиться внутрь было просто невозможно, это ведь не завал разобрать. Юнка носила в ближайший к этому месту штрек ветки можжевельника, украшала ими деревянную пирамидку, отмечавшую общую могилу ее родных. А возле дыры, из которой ее когда-то выпихал старший брат, посадила куст приземистого горного боярышника, почти стелившегося по земле колючими ветками и ронявшего осенью в трещину красные ягоды, похожие на крохотные яблочки.
        А Сонечка? Как-то без слов магу было понятно, что да, в этой реальности все было точно так же. Или почти так же. Поэтому для нее на первом месте - упокоение погибшего мага. А для Марусеньки…
        - Кла-айд! - глазищи в пол-лица, бараночки почти дыбом, - Ты-ы думаешь там что-то такое? Этакое?
        - Посмотрим, - спокойно ответил Клайд. - Зачем-то ведь мы о нем узнали.
        - Сейчас Илис вернется, - кивнул Кузьма. - И сходим в шахты. Не так уж далеко.
        - Это на то же место? - задумчиво спросила Сонечка.
        - Ну да! - кивнул Клайд.
        - А там точно нет второго «пузыря»? - все так же задумчиво продолжала гномишка. - И мало ли кто в нем сидеть может…
        - Хм… - Кузьма придирчиво оглядел своих «девок» и мага. - Василиска-то мы бы с вами сделали запросто. Только кто его знает, вдруг там и не василиск вовсе? Нужно кого покрепче с собой позвать.
        - Ну, Илис пойдет ведь? - предположила Марусенька.
        - Пойти-то пойдет. Только она же жрица, а не боевой маг!
        - Нам не нужен боевой маг! Вот еще! Достаточно кого-то с хорошим мечом! - возразил Клайд, внезапно испугавшийся, что его предполагаемые находки будут сразу переданы… переданы куда-то.
        - Тогда вот что! - сказал Кузьма. - Я тут одного нашего кликну. Он и сам боец ничего, и еще у него голем есть. Вы погодьте! - с этими словами гном нацепил очки и покинул кухню.
        Клайд с гномишками прогуливался вокруг Храма. Вернее, пытался прогуливаться, так как гномишкам то и дело давали какие-то поручения: отнести, переложить, перегрузить на полки в зале эликсиры, бинты, магические заряды. Маг, конечно, помогал друзьям. В перерывах между этими заданиями они хаотично перемещались в бурлящей толпе, пытаясь не пропустить чего-либо интересного, а также возвращения Илис и Кузьмы.
        Их внимание привлек какой-то бурный спор, завязавшийся возле ящиков с изящными флаконами из голубого стекла. Основной поток деловитых гномов обтекал спорщиков, но самые любопытные все-таки остановились послушать, мигом образовав небольшую толпу. Друзья пробились к ящикам и увидели приземистого гнома, почти на голову ниже прочих сородичей, горячо убеждавшего эльфийку в белой, расшитой зеленым узором, робе:
        - Прадед мой самолично и закупал тогда у ваших, наверху! И что им могло сделаться за это время? Там же в нутре магия!
        - Я поверить не могу, что еще находятся простаки, верящие в эти сказки! - эльфийка сердилась, постукивая посохом по ящикам, будто сдерживаясь с трудом, чтобы не переколотить все их содержимое.
        - Дак, что нам верить… мы не жрецы ведь. А токмо в амбарной книге прадедом записано: старинный рецепт, особая цена!
        - Старинный рецепт делать денежки на глупых недоучках! - эльфийка даже притопнула ногой. - Ты не на рынок ведь пришел!
        - Дак мы и не продавать… от всей души, значит, в подмогу вам… - гном был ни капли не напуган и не смущен, продолжая крутить в лапище поблескивающий флакончик. - Сами приперли, сами могем и распаковать, токмо скажите куда…
        - Да не надо это никуда распаковывать! - взвыла эльфийка. - Это никакой не эликсир! Скорее всего, чистая водичка. А может и не очень чистая! Такого эликсира не существует, понимаешь, просто не существует!
        - Вам, конешно, виднее, а токмо в амбарной книге прадед зря писать не стал бы… И как-то вы обидно говорите, будто мы водой торговали, что ли? - гном начал наливаться гневной краской и как-то особо задиристо зажал бороду в кулак: - Водой, обману ради, так что ли выходит по-вашему? И я тоже обманщик получаюсь?
        - О, милостивая Эйнхазад! Хорошо, отнесите ваши ящики к заднему крыльцу! Я не хотела никого оскорбить…
        - Так значица надобно вам наше средство?
        - Надобно, надобно… Я только попрошу старших магов с ним разобраться, попозже.
        - А, сами, стало быть, такой старинной магии и не упомните? А у нас вот все полезное в амбарной книге… не надо никого и спрашивать, - довольно пробурчал удовлетворенный гном. Эльфийка поспешно ретировалась, а приземистый и его помощники начали перетаскивать ящики к заднему крыльцу. Там складировали различный хлам и мусор, которого с каждой минутой, по мере распаковки разных магических компонентов, становилось все больше и больше. Каждые несколько часов к задней части Храма подкатывали телеги, отвозившие разбитые ящики и прочую труху в мусорные отвалы. Но приземистый явно этого не знал, и, перетаскивая свои драгоценные синие пузырьки, благодушно покрикивал на помощников:
        - Давай, ребя, ближе суды клади, что бы, стал быть, магам далеко не бегать… оценили, признали… Супротив старинных-то рецептов и эльфам возразить нечего! А то не верила она мне, а самой, небось, и ста лет еще нету…
        Клайд переглянулся с гномишками. Синие флаконы притягивали его, как магнитом. Никого из старших магов поблизости не было видно, и он решился:
        - Простите, уважаемый… - уважительно склонился он перед приземистым гномом.
        - Гвор мы, значится, - кивнул в ответ гном.
        - Уважаемый Гвор! - с энтузиазмом воскликнул Клайд. - Я всего лишь ученик магов, и высшей мудрости еще не обучен. Не соблаговолите ли вы удовлетворить мое… пробелы в моих знаниях…
        - Ну, ежли что по торговым делам, так это ко мне первому, а в ваших делах я не волоку, паря, - усмехнулся Гвор, поглаживая бороду.
        - Я только насчет старинных рецептов… вот этих эликсиров, уважаемый Гвор! - понизил голос почти до шепота Клайд. Ему не хотелось привлекать внимание, особенно если эльфийка права, и место этим флакончикам в мусорном отвале. Позору тогда не оберешься!
        - А мне, паря, ихний рецепт неизвестен. Ты про это у своих старшин спрашивай. Я токмо знаю: куплено сие средство в Адене, моим прадедом, и тогда уже было оно редкостью. Какой-то маг продал, прадед решил придержать товарец с полсотни лет, да что-то не заладилось потом его сбывать. Я тоже как-то покупателей на него не встречал, так и лежало. Как положено, раз в год пересчитывали, протирали, упаковывали в свежие стружки. Не подумай, никаких там мышей! У нас на складе пауков-то нет, не то что мышей! А тут по городу кликнули: давай кто что может. Ну я сразу и смекнул: старинное, оно всегда новодела сильнее, а как его применять, колдуны сами разберутся.
        - А что это вообще такое? - нетерпеливо спросил Клайд, отчаявшийся пробиться к сути через длинные рассуждения Гвора.
        - Не знаешь? - хитро прищурился Гвор. - Сей старинный эликсир предназначен вашу волшебную силу восстанавливать, значится.
        Клайд чуть не застонал от разочарования. Товар Гворова прадеда действительно годился только для простаков. Возможно, флаконы содержали какой-то бодрящий отвар или даже микстуру, полезную при различных болячках, но ни одно средство в мире не могло восстанавливать магическую энергию. Это была сказка, мечта, подобно превращению свинца в золото и лягушки в прекрасного принца.
        - Благодарю, уважаемый Гвор, - Клайд был готов уже вернуться на площадь. Но Марусенька, хитро косясь на Гвора, притянула мага за рукав робы к себе и прошептала ему в ухо:
        - Клайд, ну а вдруг оно действует?
        Маг молча, не желая обижать наивного Гвора, покачал головой. Но гномишка не унималась:
        - Давай перетащим хотя бы в сени, а? А то скоро телеги придут уже!
        - Да не нужно это никому! - сердитым шепотом ответил ей Клайд. - Нет такого эликсира, права эльфийка! Это для дурачков. И потом, ты знаешь, что с ним делать-то? Пить, на голову лить, или, может, посох намазывать?
        - Ты не можешь все точно знать! Вдруг! Ну вдруг! Давай приберем его, пока не выбросили, а, Клайд?
        - Да пусть выбрасывают! Для нужных вещей места не хватает, а тут старинная подделка, экая ценность! Его прадед, может, и впрямь на этом состояние сделал, а потом дураки перевелись, вот и лежат пузырьки на складе веками… новых дураков ждут! - Клайд сердился уже всерьез.
        - Чевой-то вы там шушукаетесь, мелкота? - добродушно окликнул их Гвор.
        Сонечка метнула взгляд на Клайда, на Марусеньку, и решительно шагнула вперед:
        - Нам, уважаемый Гвор, поручено всякие эликсиры по местам расставлять. А мы не знаем, куда ваше старинное средство ставить. У нас ежли что пить полагается - ставим на полку. А если на тело мазать или там на бинты наносить - под лавку. Для оружия средства на специальный стол, опять же. Вот мы и советуемся, только толку никакого, потому как средство ваше очень уж старинное, никому из нас неведомое, да и старшим не всем.
        - Так сразу бы и спросили, чудилки! - рассмеялся гном. - Тута на каждом бутыле неписано: внутрь! Стало быть, пить его. Таскайте на полку! - и, очень довольный собой, он махнул им рукой и двинулся в строну площади, быстро пропав из виду.
        Друзья переглянулись.
        - Ну что, на Марусе испытывать будем? - ехидно предложил Клайд. - Коли она через пару часов не помрет, будем считать, что оно безвредное, можно использовать… руки споласкивать, например.
        - Да я… какая у меня магическая сила-то… - перепугано забормотала Марусенька. - Может это только для настоящих магов, а?
        - Я предлагаю перетаскать все это в кладовку возле кухни. - задумчиво сказала Сонечка. - Там и мешать никому не будет, и под рукой если понадобится.
        - Сонь! - почти простонал Клайд. - Ну не понадобится оно никому!
        - Да я не про эликсир. Пузырьки смотри какие хорошие, крепкие. Это уж точно старинная работа. Когда суета закончится, они жрицам пригодятся: микстуры хранить. И цвет такой красивый, надо стеклодувам парочку отнести: такого стекла, небось, уже не делают.
        - Ну, если пузырьки… - тяжело вздохнул Клайд, подозревая, что подружки все-таки пекутся о поддельном магическом эликсире, а красивыми флакончиками заговаривают ему зубы. - Тогда давайте выльем из них эту гадость сначала! - осенило мага.
        - Да мы сто лет выливать будем! - вытаращилась на него Сонечка. - Потом ученики все сделают. А мы пока перетаскаем в кладовку и все. Может, нас там уже Кузьма ищет.
        - Хорошо, - сдался Клайд. - Потащили! - и подхватил удобный ящик с ручками по бокам.
        С фальшивой микстурой они провозились еще четверть часа. Поэтому, когда наконец друзья вернулись на площадь, на крылечке Храма их поджидал Кузьма с незнакомым Клайду гномом.
        - Ну, вот, знакомьтесь, - хлопнул Кузьма гнома по плечу. - Это Турон, мне он двоюродный брат…э-э… приемного сына второго мужа моей троюродной сестры. - с трудом выговорил родственный титул гном.
        - В общем, почти что никто, - покрутил седоватой головой незнакомец. - Просто сын старинного друга.
        Тем не менее для Клайда было очевидно, что оба гнома родственники. Турон очень похоже поводил широкими плечами, знакомо покачивал палицей на согнутой руке, оглаживал на себе доспех.
        - Мы с Турошей с детства вместе с дядькой, - влезла Марусенька. - Бывало, подеремся, так дядька нас в свой доспех обоих засунет, в наказание, и не вынимает часа два. Торчим там нос к носу, только кусаться можно, а драться уже никак. Так что мы теперь отлично ладим… - весь ее вид говорил о том, что она себя, конечно, считает полноправной родственницей Кузьмы, а Турона чем-то средним между просто знакомым и домашним животным. Она даже как-то незаметно передвинулась по крыльцу, оказавшись у самого локтя Кузьмы и оттерев от него Турона.
        - Ну, да. Я даже и в мастерские их с собой брал, как овдовел. В доме без хозяйки-то стало шаром покати, а в цеху все же на глазах и еда готовая. А поди не возьми - вой на всю малышатню! На работы ко мне в цех потом столько лет в школе бегали, а к делу так и не пристали, вот и в дружину тоже за мной увязались, шелопутные, - усмехнулся Кузьма. Что-то новое проступало в его морщинистом лице: гордость? Нежность? Клайд впервые задумался о том, каким отцом гном был своим уже давно выросшим детям и… каким будет? Ведь, кажется, с Сонечкой у них серьезно…
        - Ладим отлично, если Муська не кусается, - съехидничал Турон. - Я только ради нее голема научился вызывать: ему ее зубки не страшны!
        - Муська! Сам ты Муська! - покраснела гномишка. - Турошка-картошка!
        - Попросить, что ли у какого орка доспех поздоровее… - пробормотал Кузьма себе под нос, и вся компания расхохоталась. В таком виде их и застала Илис. Она вышла из боковой двери Храма с пергаментом в руке и удивленно уставилась на хохочущих друзей, словно не узнавая их.
        - Я нашла несколько имен, - сказала она, когда все замолчали и с интересом стали присматриваться к списку в ее руке.
        - Сначала я отыскала тех магов, которые погибли при прохождении нашего испытания. Потом еще несколько магов - пропавших без вести в Элморе. Кто знает, может быть это был кто-то из них.
        - Ну… - довольно неуверенно протянул Клайд, которому его идея начала казаться не такой уж блестящей. - Неплохо бы уточнить, может у этих магов было при себе что-то… особенное. По чему их можно было бы опознать.
        - Об этом лучше спросить у твоих наставников, - пожала плечами Илис. - Может быть в верхних летописях сохранились такие подробности.
        - Ладно, в любом случае нам нужно добраться до этой расщелины, - махнул посохом Клайд. - И носилки прихватить не мешает.
        - И мешок, - мрачно добавил Кузьма.
        Они дружно начали пробираться сквозь толпу, и до тех пор, покуда не собрались снова вместе возле входа в шахты, Клайд понятия не имел, идет ли с ними Илис.
        Оказалось, что Илис идет. Клайд с облегчением предоставил жрице и Турону занять места во главе их процессии. В кладовке Сонечка взяла несколько гномских фонарей - кругляшей из светящегося материала, надевающихся прямо на голову с помощью удобных ремешков.
        Возле памятного забоя Турон, посоветовавшись с Кузьмой, вызвал своего голема. Клайду ужасно хотелось потрогать забавного механического помощника, балансировавшего на своем колесе, помогая себе тяжеленными руками-кувалдами. Но существо было магическое, и Клайд понимал, что просто так его тыкать пальцем не стоит. Даже на расстоянии ощущалась пульсация использованных для оживления голема магических кристаллов. Голем поскрипывал и издавал непонятные для Клайда звуки, на которые Турон отвечал тихим ворчанием.
        По команде хозяина голем двинулся в расщелину. Турон с огромной секирой пробирался за ним, потом лезла Сонечка, выставив такую же секиру, слегка светящуюся в полумраке расщелины, за ней вплотную полз Кузьма. Клайд счел, что пропускать вперед Марусеньку и Илис ему все-таки не стоит, проверил наличие магического заряда в посохе и решительно втиснулся в щель.
        Мутная выпуклая поверхность магического «пузыря» показалась из-за гранитного выступа, как гигантский слепой глаз. Пленка, скрывающая останки неизвестного мага, флуоресцировала в свете фонарей и слегка дрожала. Голем остановился в нескольких шагах от нее, ожидая команды.
        - Давай, Клайд! - сказал Кузьма не очень громко. - Ваши в тот раз ее таким шариком пробили, ну, обычным этим, белым.
        Клайд привычно взмахнул жезлом. Что, если его Удар ветра окажется недостаточно мощным для этого «пузыря»? Тогда придется идти за подмогой, а ему так хотелось сделать все самому! Но он не успел додумать эту мысль до конца.
        Шарик сжатого вихря сорвался с переплетения энергетических линий и ударил в мутную пленку. Тут же угловатая тень вырвалась из нее навстречу отряду. Туронов голем грохотал, секиры рубили, высекая искры, Клайд послал еще один вихрь в центр боя, потом опомнился и начал лечить бойцов по очереди наугад - соединиться они, конечно же, забыли. Над головой мага просвистело что-то огромное, похожее на металлическую дубину размером с дюжего орка, и разнесло каменную глыбу на потолке. Острые осколки больно впились в незащищенные шею и щеку.
        Клайд снова швырнул в монстра Удар ветра, и тут же получил в грудь точно таким же злым, хлещущим клубком. Дыхание пресеклось, посох чуть не выпал из рук. Сзади кто-то протянул ему зеленоватую склянку целебного элексира, он не стал оборачиваться, чтобы не тратить времени, просто выпил вязкую жидкость залпом, одновременно заряжая посох магической энергией.
        Кузьма наконец догадался соединиться с ним, и на браслете замерцали полосочки здоровья - ага, Кузьма, Турон, голем. Целебное заклинание на группу съело больше энергии, зато сберегло время. Сонечка.
        Сзади раздался тихий звук, словно там вскрикнули, заткнув себе рот ладонью. Клайд метнул косой взгляд за спину, успев увидеть только испуганные Марусенькины глаза. В ту же секунду кто-то толкнул его со всей силы в бок, и очередной магический удар монстра по Клайду пришелся вскользь, только задев мага по плечу. «Илис!» - понял Клайд, снова включаясь в потасовку.
        Прошелестел по посоху магический заряд, с шипением осыпались глыбки льда с металлических боков. Но все уже закончилось. У кого-то из гномов наконец сработало «Оглушение», их секиры и кувалды голема заработали с удвоенной скоростью, и металлическая туша с ревом и грохотом рухнула поперек узкой расщелины.
        Легкий сквозняк потянул к потолку струйки дыма. Клайд с интересом осматривал поверженного монстра, похожего на обычных каменных големов, не раз виденных им в разных местах, только более крупного и словно грубо склепанного из металла. Монстр, даже поверженный, подавлял своими габаритами. А вот Кузьма не стал к нему долго присматриваться. Он быстрым движением просунул руку куда-то прямо в центр гулкой, как железная бочка, грудной клетки монстра и вытащил оттуда что-то тускло блеснувшее в свете фонарей.
        - Во, успел… - хмыкнул он, обтирая предмет о свой мешок и
        рассматривая его сквозь снова водруженные на нос очки.
        - Да убери ты эту гадость! - воскликнула Сонечка, морщась.
        В этот момент силуэт монстра оторвался от пола и начал таять в воздухе.
        Клайда раздирало любопытство, но он решил воздержаться от вопросов и сохранять полную невозмутимость. В конце концов, Марусенька ему наверняка все расскажет с подробностями, прежде чем они успеют добраться до города. Он благодарно кивнул Илис - молча, чтобы никто не услышал, как дрожит у него голос, и двинулся вперед, светя фонарем под ноги.
        Найти останки таинственного мага заняло у него всего несколько минут. Бой не докатился до этого места, но костяк был настолько истлевший, что, видимо, давно уже начал рассыпаться сам по себе. Расшитые эльфийские ткани одежд сохранились гораздо лучше, хоть и потускнели от времени и пыли. Серый дорожный мешок слегка отсвечивал металлическими пряжками. Тесемки были растянуты и из приоткрытой глубины мешка торчали какие-то свитки и бок деревянной шкатулки. Все это Клайд увидел разом, в ровном свете фонаря.
        Зрелище было в чем-то даже величественное: маг погиб в бою, вздымая над собой боевой посох, и до сих пор поверженное в пыль оружие казалось готовым послать волшебный удар во врага.
        Сзади захрустели камешки под ботинками гномов. Клайд отступил, открывая друзьям вид на свою находку. Кто-то из гномишек судорожно вздохнул. Клайд сильно рассчитывал на хладнокровие Илис и невозмутимость Кузьмы. Ему лично было здорово не по себе возле останков неведомого коллеги.
        - Вот… - произнес он, чтобы нарушить сдавленную тесными стенами тишину.
        - Почтение павшему… - тихо произнесла Илис. - Мы должны позаботиться об останках, хотя тут уже и поработало время. Думается, он погиб гораздо больше ста лет назад. Или время в магической ловушке текло не так, как снаружи.
        - Кто он был? - спросила Марусенька откуда-то из-за спин.
        - Трудно сказать. Не менее 40 уровня, если судить по его робе и посоху. Не менее 60-го, если судить по тому, куда он забрался… Помогите мне переложить его на ткань, - Илис извлекла из-за пазухи свернутый чистый холст.
        Вчетвером Клайд, Илис, Кузьма и Сонечка расправили его на неровном полу возле мумии. Потом осторожно перекатили невесомый остов на серую ткань. Легкая пыль сыпалась из всех отверстий робы, но не вызывала ни брезгливости, ни ужаса. Эта смерть произошла слишком давно.
        Складки холста скрыли эльфийское шитье, клочья бесцветных волос там, где был затылок мага, мутный отсвет украшений, осыпавшихся из складок робы на холст. Турон и Кузьма взялись за концы скорбного свертка и начали осторожно протискиваться к выходу из расщелины. Клайд решительно подхватил суму мага и его посох.
        При соприкосновении с гладкой поверхностью магического оружия, Маг ощутил, как его тело словно пронзил легкий укол силы. Под пальцами скользило не полированное дерево, а голубоватый кристалл, легкий и прочный одновременно. Клайд чувствовал себя подобно ребенку на необъезженном страйдере. Мощь этого оружия превышала все, что он видел или держал в руках до сих пор, но его собственных сил не хватило бы на то, чтобы обуздать и направить эту мощь. И в то же время соблазн испытать грозную силу посоха был велик. Клайд стиснул пальцы на собственном посохе, отвлекаясь от мощи голубого кристалла в своей руке. Не место, не время… Он и так наделал много необдуманных глупостей…
        По дороге в город Клайд пристроился поближе к Марусеньке, в надежде услышать рассказ о встреченном монстре. Но мысли его крутились вокруг находки и предстоящей борьбы, и он слушал ее невнимательно…
        - … И тогда этот голем решил, что гномы ему только мешают, медлительные, мягкотелые, слабые ограниченные существа. Ночью он с бригадой меньших големов захватил склад, где, кроме деталей големов, содержались эти кристаллы. Запах живой крови и железа вел его, как охотнтчьего волка. Не нужно было вообще делать такую гадость! Ну, големы забрали все кристаллы и ушли в горы. Там они начали создавать подобных себе. Это было бы очень опасно, если бы кристаллов было много. Но мастера сделали всего штук 30 или 40. Все-таки на каждый кристалл шло по стакану крови.
        Ну и когда големы начали свою месть гномам, поверженные големы уже не возрождались, как другие твари, если успеть вынуть кристалл до того, как убитый растает в воздухе. Сейчас их совсем мало осталось, может быть всего два Талоса - это таких вожака, как на нас напал. И у каждого Талоса штук шесть охранников-Буянов. Они бродят по дальним горам, иногда спускаясь к Северо-Восточному побережью. Мы их почти не трогаем, они медлительные и не нападают первые. Их Механики ученикам показывают в назидание. Но если их задеть, будут идти за обидчиком через леса, через перевалы.
        Я разок стукнула такого да и убежала дальше охотиться. Прошло несколько часов - вдруг получаю этим белым шаром в спину. Мама! Оборачиваюсь - ползут на меня всей толпой, шесть Буянов, скрипят что-то злобно. Такие вот они упорные. Пришлось Свиток Перемещения потратить. Может, они и к городу за мной все равно поперли, да только по пути кого-нибудь наверняка встретили.
        - А почему Кузьма вынул кристалл из этого… Талоса?
        - Потому что нам в шахтах таких гостей не надо. Он небось тут сто лет ржавел в пузыре, про него все забыли. Теперь начал бы по коридорам шляться, наплавил бы руды, сделал себе шайку Буянов. Может, у него даже кристаллы где-то припрятаны. Талосы - они самые хитрые из сбежавших големов были. По подсчетам Цеха Механиков а лесах гуляет штук 14 оживших големов, а кристаллов не найдено еще около 20.
        - Значит, теперь он совсем не появится?
        - Нет, правда скоро кто-нибудь из Механиков заболеет. Это все из-за той крови, говорю же - дурацкая идея была. Ну да, Илис в курсе, она предупредит целителей.
        - А почему именно Механики?
        - Ну, кто кровь дал, тот и поплатится. Вернее, уже их потомки. Конечно, может так случиться, что кто-то из внуков-правнуков пошел в другой цех или в дружину… все равно, они все про себя с детства знают, что заболеть могут, если очередной кристалл будет уничтожен.
        - Так Кузьма же не уничтожил?
        - Он и не может. Его в цеху уничтожат, с помощью жрецов. Там даже комната для этого есть - по сто лет стоит запертая. Мы когда учениками были, в Механическом все норовили туда нос сунуть, но наши отмычки тот замок не брали.
        Клайд беззвучно рассмеялся. Он как наяву видел пыхтящую возле замочной скважины Марусеньку с кривой самодельной отмычкой.
        Город встретил их неожиданной тишиной и малолюдием. Какие-то ученики ожидали их у выхода их тоннеля. Они приняли сверток с останками мага на носилки и утащили их куда-то в переплетение улиц. Илис и Кузьма сразу отправились к Механическому Цеху. Марусенька увязалась за ними, видимо, рассчитывая наконец-то побывать в таинственной комнате для уничтожения кристаллов. Турон сослался на то, что ему необходимо срочно протереть голема маслом, прежде чем отправлять волшебного помощника в магическое небытие, а то «скрипу будет как от старой лебедки».
        Поэтому до Храма Клайд добрался вдвоем с Сонечкой. Конечно, прожив тут уже значительное время, да к тому же сохраняя память своей гномьей жизни, Клайд не заблудился бы и без нее, но у гномишки, похоже, не было других дел. Болтливостью Марусеньки она не отличалась, и вообще после выхода из шахт молчала. Но когда шаги Турона стихли за углом, Сонечка взяла Клайда за рукав:
        - Нам нужно осмотреть то, что ты нашел до возвращения Илис.
        - Ты думаешь? - с искренным сомнением спросил Клайд. Ему, наполненному бессилием перед мощью кристаллического посоха, вовсе не улыбалось влезть во что-то еще, неподвластное его силам. Или испортить что-то ценное неумелым обращением.
        - Только осмотреть, - улыбнулась Сонечка. - Мне кажется, вначале ты был более решительно настроен.
        - Да все этот посох, - буркнул Клайд. - Из него так и хлещет магическая сила, но я не могу ею управлять. Боюсь, что использование древних вещей мне пока не по силам. Нужно отдать их Кселле и Дзаку поскорее.
        - Похоже на то, как я когда-то давно пыталась поохотиться с чужой секирой. Оружие словно само рвется в бой… только почему-то из рук выворачивается. Ну, что ж, мы глянем на все это лишь одним глазком и будем ждать твоих старших.
        - Давай, - согласился Клайд, в котором снова разгорелось любопытство.
        В Храме тоже стояла тишина. Маги, все как один, спали на своих подстилках в залах, зеленые свечи погасли, только один варлок поднял голову, когда они пробирались к двери в задний коридор. Немного поспешно друзья свернули в маленькую каморку Илис, по-прежнему незапертую.
        - С ними все в порядке? - обеспокоено спросил Клайд. В конце концов, враги могли как-то усыпить магов, чтобы…
        - Да, я уверена. Илис говорила, что все они будут спать волшебным сном, чтобы не тратить силы. Когда начнется, их разбудят.
        - Ну, хорошо. Вот сумка, - он бухнул пыльный мешок на стол. - Я видел в ней свитки и какую-то шкатулку.
        - Вынимай, - Сонечка твердо уселась на табурете и подперла голову руками.
        - Свиток Оживления, Свиток Восстановления Магии, Свиток Волшебных Возможностей, Благословенный Свиток Оживления… Свитки Перемещения… Он просто ничего не успел использовать!
        - Наверное, Талос застал его врасплох. Или это был не Талос, а что-то помощнее.
        - А что в шкатулке? - протянул руку Клайд. Крышка подалась легко, только щелкнул золотистый замочек без секрета. На темно-синем бархате лежал набор магических украшений, ни капли не потускневших за все эти годы в шахте.
        - Как красиво-о! - протянула Сонечка, вытягивая из продолговатого гнезда колечко со странным камнем, отливающим темно-стальным перламутром. Колечко, как все магические вещи, легко сжалось по размеру ее пальца. Гномишка поморщилась:
        - Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь. Эта штука словно наполнена жидким огнем, да вот только я пытаюсь брать его голыми руками.
        - Эти вещи слишком высокого уровня, - согласился Клайд. - Кажется я видел такие украшения в Гиране. Или в книге. Это Связующие амулеты - таково их название. Связующее кольцо, Связующие серьги и Связующее ожерелье.
        - Понятно, - кивнула гномишка, стаскивая колечко и водворяя его на место, в шкатулку. - Это мы точно отдадим твоим старшим.
        - Сонечка, - осторожно спросил Клайд. - Ты так ведешь себя, словно мы должны найти нечто… нечто, что мы не отдадим старшим магам? У тебя есть какие-то идеи?
        - Да не совсем, - пожала плечами гномишка. - Просто у тебя появилась мысль пойти туда, и я подумала, что это действительно неспроста. Что мы должны обнаружить там что-то важное.
        - Может быть, это и есть важное?
        - До сих пор важное касалось тебя лично, а не вклада в сокровищницу вашего Круга.
        - Ну, давай посмотрим, что тут есть еще, - пожал плечами Клайд.
        Ему было лестно думать о себе, как о некой центральной фигуре происходящего, хотя трезвый голос разума шептал в глубине, что он всего лишь мальчишка, попавший в центр важных событий, как муха в водоворот.
        - Несколько бинтов, рассыпаются в пальцах, - перечислял он, копаясь в мешке. - Целебный порошок, какие-то кристаллы…
        - Эти? - покрутила в пальцах Сонечка. - Это уровень С. Нам показывали в школе.
        - Угу. У него, похоже, все уровня С.
        - Но еще не В, - пожала плечами Сонечка.
        - Так, еще бумажки. Похоже, это его записки и какие-то рецепты. Зачем он таскал с собой рецепты?
        - Может быть, собирался продать их в Сердце Гор или заказать что-то по ним? Дай глянуть!
        - Сонечка аккуратно развернула хрупкий пергамент. - Та-ак… посох… не знаю я такого посоха. Нужно показать Старейшинам.
        - Похоже, что ничего для нас тут нету, - вздохнул Клайд. - Складываем все обратно и идем мыть руки.
        - Ну, рецепт я все-таки заберу, - упрямо сказала Сонечка.
        - Они тут сто лет разбираться будут, что им нужно, что не нужно. А я одного мастера знаю, он посмотрит и даже, может, сделает завтра же! Он как раз специалист по редким старинным рецептам…
        - Ну, давай. Вдруг пригодится. Сегодня что-то у нас одни сплошные старинные рецепты тут и там! - пожал плечами Клайд.
        - Я тогда тоже возьму одну штучку. Вот, этот свиток Благословенного Оживления.
        - Никогда не знаешь, что пригодится в бою, - кивнула Сонечка. - Ты мне покажи, куда ты его сунешь. Вдруг он тебе самому занадобится.
        - Сюда, за отворот робы, - показал Клайд, пристраивая свиток в специальном кармашке, откуда его было удобно доставать.
        - Буду знать, - серьезно посмотрела на него гномишка.
        Они аккуратно положили сумку на полке у входа, так чтобы Илис сразу заметила ее, а посох прислонили к полкам.
        Клайд вызвался было проводить Сонечку до Цехов, где она собиралась разыскать знакомого мастера, но какой-то эльфийский волшебник, ненамного старше Клайда по виду, встретился им на крыльце Храма и сообщил, что Клайда ожидают для тренировки работы в магическом Круге.
        Сонечка понимающе кивнула ему, подмигнув. На долю секунды Клайд ощутил себя сбежавшим с занудных занятий при Храме Далком и ответил Сонечке таким же понимающим и теплым взглядом. После чего они расстались на много часов.
        
        Глава 28. Противостояние
        Еще несколько дней прошли в относительном покое. Клайд тренировался с другими молодыми магами и жрецами, Кселла и Дзак редко встречались с ним, занятые подготовкой магического Круга.
        Вивиан несколько раз присоединялась к магу и гномам во время трапез. Выглядела она усталой, но гораздо менее напуганной, чем когда-либо раньше. Она охотно поддерживала разговоры о Школе Магии, вспоминала смешные истории и здорово удивила Клайда тем, что оказалась в курсе некоторых его ученических проделок. Но при упоминании о ее Даре девушка стразу замыкалась, становилась молчаливой. Наверное, она одна из немногих могла оценить серьезность надвигающегося на мир изменения. За пределы Храма она не выходила.
        - Жрецы считают, что мне не стоит рисковать собой. Здесь милость Марф защищает меня от случайностей, - пояснила она Клайду.
        Все, что им оставалось - это тихие прогулки после ужина по запутанным коридорам Храма до отведенной девушке комнаты. Клайд рассказал Вивиан про гнома с «Магическим эликсиром» и про неизвестного мага, которого она же сама нашла когда-то в их странном общем сне.
        - Кселла сказала, что, может быть, его записки прольют свет на его личность. К сожалению, они написаны неразборчиво и частично зашифрованы. Кое-кто из жриц возится с ними, но всем прочим пока не до старых бумаг.
        - Да, я понимаю… Сейчас все заняты предстояшим магическим преобразованием. Я заметила, что дети гномов исчезли из Сердца Гор. Обе школы пустуют в последние дни, и никто не играет на улице, - махнула Вивиан в сторону пустой площади за окном.
        - Дети и старики-мастера были укрыты где-то в шахтах. Множество молодых гномских женщин отправилось в элморскую деревушку или в замки наших сильных союзников. Ветераны охраняют их. А все молодые мужчины будут в Сердце Гор до конца, - сообщил ей Клайд.
        - Теперь становится ясно, почему гномы пережили столько разных катаклизмов легче, чем другие народы. Они просто действуют разумнее. Ведь у нас жена под угрозой смерти не оставила бы мужа, и наших подростков никто не смог бы заставить уйти в укрытие с малышами и стариками…
        - Да и старики держали бы оружие до последнего…
        - Поэтому человеческие империи порой исчезали полностью с лица континента, а гномы обтекали опасность, как сухой песок, собираясь вновь, когда беда отступала. И сохраняли больше, чем мы.
        - Я люблю гномов, особенно с тех пор, как стал так близко понимать их. Но все-таки мне кажется, что наш путь более… человеческий.
        - Я не уверена, что это хорошо. Эта гордость - на грани гордыни, это сопротивление до последнего, вместо того, чтобы спасти хоть что-то…
        - Вивиан отчаянно помотала головой.
        - Но именно это сделало из нашей расы то, чем мы являемся. Практически - хозяев этого мира.
        - Хозяев этого континента, ты хочешь сказать? Давным-давно прервана связь с Грацией, и никто, кроме шальных контрабандистов не заплывает оттуда в наши воды. А эти типы несут такую ересь - концы с концами не сходятся. Я не раз была в роли писца, когда залетные пташки соглашались побеседовать с Наставниками в Школе Магии. Детские сказки по сравнению с их россказнями - просто бухгалтерский отчет!
        - Что же ты слышала о Грации?
        - Все и ничего. Она велика и высокоразвита, она покрыта дикими лесами и почти не заселена. В ней правит Император. Он человек. Эльф. Бог. Артеас. Гигант. Она раздроблена и не имеет правителей, кроме мелких князьков и вождей. Она плодородна и покрыта тучными нивами и рощами плодовых деревьев. Она покрыта голыми горами и карьерами, где добывают адамантит и мифрил, а есть ее жителям приходится только рыбу и водоросли. Достаточно? - усмехнулась девушка.
        - Хм, - Клайд был ошеломлен, но все-таки постарался подойти к услышанному трезво. - Быть может, эти моряки были просто из разных областей Грации? Возможно так же, что они никогда не бывали в иных частях своего материка, потому что заняты больше на море, чем на суше?
        - Да, все может быть. Но при этом никто не может точно сказать, что Грация принадлежит людям так же как и Аден.
        - Ты права, - удрученно кивнул Клайд. - Остается надеяться, что если там правит иная раса, они не настроены к людям вряждебно и не мечтают обрушиться на Аден войной.
        - Именно, - вздохнула Вивиан.
        В спокойных разговорах они ни на миг не забывали о предстоящем, поэтому когда в тихом боковом коридорчике перед парочкой как из-под земли выросли Кселла и Дзак, Клайд и Вивиан только сжали ладони теснее - они поняли, что это означает.
        - Идемте, - спокойно произнесла Кселла. - Из Адена получен сигнал. Ты ничего не чувствуешь, Вивиан?
        - Да, - виновато опустила голову девушка. - Уже около трех часов.
        У Клайда глаза полезли на лоб. Все это время она продолжала разговаривать с ним, как ни в чем не бывало.
        - Угу, - кивнул Дзак. - Спешки не было, и ни к чему было поднимать панику. Но теперь нам всем пора.
        - Мы идем, - ответил за Пророчицу Клайд, словно защищая ее от невысказанных упреков.
        Страх за нее - и тут же за себя самого - окатил его ледяной волной. Мало ли, что она обещала… Пророки вечно не могут увидеть связанное с ними самими… если верить легендам.
        Комната, в которой им предстояло присоединяться к своей части Круга, находилась возле кухни. Когда они проходили мимо зала, Клайд успел увидеть, что маги пробудились и свечи вновь горят, но нет никакой суеты - все уже заняли свои места и готовы к магическому преобразованию.
        Соединившись магическим образом с Вивиан, Клайд с благоговением уставился на полоску ее жизненной и магической энергии на своем браслете.
        Потом полосок стало много, и маг перестал пялиться на них понапрасну. Он улавливал только самое главное: не дрогнула ли какая-нибудь из них, не стала ли уменьшаться.
        - В сущности, Клайд, - в который раз повторила ему Кселла. - от тебя ничего не требуется. Ты будешь здесь для спокойствия Вивиан. Если вдруг случится так, что Круг будет отнимать у нее магическую силу - дай знать вон тем двум эльфам, и они восстановят ее энергию. Если почему-либо уменьшится ее жизненная сила зови меня и сам старайся лечить ее изо всех сил. Ну а если Круг начнет пить твою жизнь, немедленно рви связь с ним. Твой уровень недостаточен для серьезного расхода жизненных сил. И запасись целебными эликсирами на случай если твои магические силы иссякнут. Гномы будут подносить их по требованию. А ты вливай в рот ослабленным немедленно. Порой в таком деле секунды решают все.
        Клайд кивнул, на всякий случай ощупав в кармане Благословенный Свиток Оживления. Эликсиры были удобно расставлены на полочках по периметру комнаты. Все присутствующие, как и в залах, сидели на полу, на соломенных циновках и ворохах соломы. Клайд сообразил, что это сделано для того, чтобы никто не ушибся в случае потери сознания.
        На столе у двери лежали крепкие кожаные ремни, завязанные в скользящие петли, подобные тем, которые накидывали на диких животных при поимке живьем. Рядом со столом, ни на кого не глядя, сидели два молодых, но кряжистых жреца Марф.
        У Клайда над губой выступила капелька пота он вспомнил, что для всех магов в Круге есть опасность потери разума, и тогда секунды будут решать натворит безумец страшных дел, или будет споро скручен этими самыми ремнями. Участь сумасшедшего показалась Клайду горше смерти, горше потери магической силы. Он передернул плечами, отгоняя мысли об этом.
        Ничего особенного от него-то лично не требуется. Только следить за здоровьем и магической силой Вивиан, точно так же, как он делал это на охоте с Кузьмой или Сэйтом.
        Клайд устроился на соломе поблизости от девушки. Вивиан сидела также на полу, окруженная несколькими магами и жрецами. Некоторые из них старались касаться ее рук или одежды. Как понял Клайд, все это были сведущие в искусстве предсказания, которые будут помогать всем Кругам противостояния направлять поток магической силы.
        Без всякой команды, без вскрика или вздоха Клайд осознал, что преобразование началось. Лица магов старших уровней напряглись, руки крепко сжали оружие - посохи, магические жезлы, какие-то ветви, книги, амулеты. Сам юноша еще ничего не ощущал, но заметил, что глаза Вивиан широко распахнулись и стали бессмысленными. Руку девушки повело в сторону, где ее мягко перехватила эльфийка в белой робе с зелеными узорами.
        Клайд пытался смотреть на полоски, только на полоски браслета. Но взгляд то и дело притягивало чье-либо лицо. Непонятные эмоции скользили по застывшим чертам оракулов, то ли боль, то ли усилие искажало лица магов. Далеко в зале что-то шумно грохнуло, раздался топот и снова тишина.
        Вивиан смотрела какой-то недосягаемый сон: она качала головой, шевелила губами, пыталась взмахнуть одной или обеими руками. Клайд переводил взгляд с ее лица на браслет и обратно. Время тянулось невыносимо. Вроде бы не хотелось ни есть, ни спать, но тянущая усталость наваливалась на мага.
        Порой он оказывался включенным в поток магической силы, и тогда знакомый странный шепот начинал плыть у него в ушах. Кто-то звал его выйти из Круга, сделать что-то важное. Но внимание мага было замкнуто, подобно маятнику, на двух точках: лицо Вивиан-браслет-лицо-браслет и обратно. Шепот скользил, ввинчивался в наплывающий сон или бред, склеивал ресницы, но кто-то протягивал ему склянку с эликсиром или просто отваром трав, и шепот отступал перед пряным свежим вкусом.
        Потом откуда-то возникла Кселла. Может быть, она просто вошла в дверь, но Клайд заметил ее только когда женщина положила ему руку на лоб. Он вздрогнул рука была ледяная. Кселла успокаивающее кивнула ему и двинулась к Вивиан. Обменявшись жестами с предсказателями, она опустилась на солому возле Пророчицы.
        Возможно из-за ее присутствия, возможно потому, что напряжение нарастало, Клайд начал все чаще ощущать потоки магической энергии, сгущающейся вокруг Храма. Они переплетались, подобно знаменитому гномскому стальному канату, чьи волокна тоньше волоса, но режут стекло. Сила струилась, образуя мощный поток, уходящий куда-то вдаль. И Клайд уже не раз отдавал частичку своей силы этому потоку. Впрочем, столь малую, что даже мысли разорвать круг у него не возникало.
        Он не знал, сколько прошло часов или дней, когда шепот снова ввинтился ему в мозг. Лицо Вивиан притягивало его, он должен был подойти к ней. Срочно. Сию секунду. Клайд начал бесшумно подниматься и… встретился взглядом с Пророчицей. Словно сквозь стекло, сквозь поток воды, девушка направленно взглянула на него. Она знала, что ведет его к ней и зачем. Она пыталась остановить его взглядом. Кселла встрепенулась. Клайд, раздираемый противоречивыми побуждениями, сделал шаг к Пророчице. Он сам или что-то в глубине сознания успокаивало его: «Я хочу только подойти к ней ближе, только подойти и больше ничего…»
        - Ты это… сядь, паря! - упала магу на плечо тяжелая длань одного из жрецов Марф.
        - Не слушай никого, не надо тебе никуда идти.
        В голосе звучали сочувствие и понимание, но в то же время угроза. Словно трезвея, Клайд потряс головой. Взор Вивиан снова заволокла пелена. Кселла смотрела на него настороженно, будто пытаясь проникнуть в его мысли и еще глубже. Клайд сделал вид, что ему приспичило потянуться и аккуратно опустился на свое место. Все происходящее начинало выходить из-под его слабого контроля.
        Неизвестно, что заметили жрец и Кселла, но сам-то Клайд со всей несомненностью осознал, что в рукаве у него неизвестно как оказался его простенький походный, но весьма остро наточенный кинжал. Зачем он шел к Вивиан? Что за шепот сверлит его мозг?
        Преобразование шло. Уже нескольких обессиленных магов средних уровней вынесли из комнаты. На их место пришли другие, то ли ожидавшие своей очереди, то ли просто поменявшиеся с кем-то местами. В воздухе висел густой запах горячего воска, пота и сухой травы.
        Клайд мурлыкал себе под нос простенькую ученическую считалку, стараясь больше не впускать ничто постороннее в свой мозг:
        Вот келтир совсем одни,
        Волка два бегут за ним,
        Трех лягушек повстречали,
        Орков четверых догнали,
        Пять вервольфов на горе,
        Шесть Дробилов на заре,
        Семь Когтистых пауков,
        Восемь злых крысоволков,
        Девять жадных Трясунов,
        Десять Покеров-врунов,
        Раз-два-три-четыре-пять!
        Я иду вас всех искать!
        Песенка была незатейливая, но жутко прилипчивая. Когда-то она помогала маленькому Клайду не вслушиваться в насмешки одноклассников. Сейчас он попытался отгородиться ею, как маскировочным полотнищем, от неведомой, пытающейся подчинить его, силы. Песенка, похоже, помогла. Клайд пропел ее, наверное, раз сто, когда напряжение магии снова стало нарастать.
        Зная, что собираются совершить маги, защищая мир от вторжения сил Тьмы во главе с Шилен, Клайд догадался, что потоки всех Кругов полностью объединились и вошли в соприкосновение с магическими полями противника.
        Где-то за окнами Храма бушевала буря. Стены дрожали от ревущего ветра, гигантские молнии рубили ровные ряды сосен на площади. Клайд осознавал, что нечто подобное происходит сейчас по всему миру. Наверное, даже в таинственной Грации. И на дальнем материке, который то ли существует, то ли нет.
        Захлопал сорванный с одной петли ставень, и маг заметил краем глаза, как сразу несколько гномов повисли под струями бешеного ливня на рвущейся из рук деревяшки, прикрыли ею окно, закрутили какие-то штуки, и стук прекратился.
        То и дело кто-нибудь из магов лечил или заряжал магической силой других. Гномы подтаскивали новые эликсиры. Но Вивиан пока не требовалось помощи, и Клайд снова сосредоточился на считалочке. Ему показалось, что девушка сквозь свое магическое забытье разбирает знакомые слова, и подобие улыбки скользит по ее губам.
        Клайд отметил, что не видел еще ни разу никого из своих друзей-гномов. Впрочем, вряд ли они были свободны в выборе участка работы. Что такое дисциплина у гномов, маг знал теперь очень хорошо.
        Когда дрогнула полоска магической энергии Вивиан, Клайд недоверчиво моргнул. Он уже понадеялся, что Пророчица надежно защищена от всех пертурбаций преобразования. Но ее энергия убывала, и маг бросился к двум эльфам, сидящим у стены. Те и сами уже поднимались, заряжая посохи. Один кивнул Клайду, второй сосредоточенно подкачивал Вивиан, ни на что не отвлекаясь.
        Клайд в бессилии сжимал свой посох. Полоска ее энергии дрожала, тянулась вверх, снова падала. Первый эльф устало опустился на пол, второй занял его место. Незнакомые гномки принесли целебных эликсиров и растерянно топтались возле магов, не зная, чем еще помочь. Ведь тратилась не жизненная сила, а магическая.
        Еще один эльф начал помогать первому восстановить его энергию.
        Клайд отодвинулся в сторону, чтобы не мешать. Буря за окнами ревела так, что казалось, вот-вот крыша разлетится по бревнышку, но гномское строение держалось. В этот миг время сорвалось с места.
        Сначала Клайд ощутил сосущую пустоту в груди. Он глянул на браслет: энергия Вивиан колебалась, то снижаясь, то пополняясь вновь. Глаза ее были теперь плотно закрыты, и только веки дрожали.
        Тут только маг осознал, что его собственная магическая энергия стремится к нулю. Словно гигантская губка высасывала из него магию, и он ничего не мог с этим поделать. Потом дрогнула полоска жизни Вивиан, и одновременно снова возник шепот.
        Все вокруг поплыло в густеющем киселе, гномки с эликсирами замерли на середине шага. Скользя между ними, как между статуями, Клайд оказался совсем рядом с Вивиан. Ее беззащитная шея ждала его прикосновения. Он избавит ее от всех мучений, которым ее подвергли. Если он хоть немного любит ее, он поможет ей. Скорее, она же теряет силы!
        Клайд потянул из складок робы одновременно флакон с эликсиром и кинжал. Кинжал показался ему чужим, словно окрашенным в неправильные цвета. Он оттягивал руку, делал ее неловкой. Нужно было разжать пальцы и избавиться от него, ведь он мешал ему отвинтить крышечку флакона. Но кинжал трепетал, стремясь к открытой шее Вивииан.
        Шепот уже превратился в грохот, дробя собственные мысли Клайда, подчиняя. Он искал в себе хоть крохотный уголок, где не было этого грохота, рева, воя. «Вонзи, вонзи… сладкая теплая кровь… так просто, так легко… только ты можешь помочь…» Лезвие светилось, как раскаленное.
        Изнемогающий Клайд наконец нашарил крохотный уголок в своем мозгу, где была тишина и прохлада. Он попытался укрыться там от жуткого рева.
        Ветерок, камень, лежащий в тени, ручей - покой снисходил на него. «Ты справишься, непременно справишься… да какой это мальчишка не справлялся со своевольной старшей сестрой!» подумал или услышал он.
        Лицо Вивиан, обращенное к нему, внезапно стало меняться. Оно становилось моложе, моложе, и вот совсем малышка, лет семи, робко смотрит на него. Наверное, такой она была в их первую встречу, пепельноволосая мышка, выглядывающая из-за стеллажа в библиотеке. Он уже давным-давно забыл про это…
        Какая она перепуганная! Где же она росла до Школы, кто внушил ей этот страх перед всем подряд?
        Лицо продолжало молодеть, и вот Клайд увидел крохотную новорожденную в плетеной колыбельке. Кто-то нежно склонялся над ней, загораживая на миг от мага, ласковый голос пел колыбельную.
        Потом чужие руки вынули дитя из колыбели. Не было больше ласкового голоса. Девочка лежала навзничь на грубом соломенном матрасе в углу пыльной каморки. Она устала. У нее было много, очень много домашних дел. Слишком много для трехлетней крошки.
        А вот жрец кладет ей руку на лоб и что-то значительно говорит двум склонившимся перед ним теням за ее спиной. Вот телега везет Вивиан к знакомому порту… Там, за проливом, Школа на Острове…
        Но изменения не заканчивались. Теперь девушка стала взрослеть. Вот она выглядит ровесницей Кселлы. Вот еще старше. Выражение лица спокойное и счастливое. В глазах больше нет никакого страха.
        За ее спиной стояли какие-то люди. Клайд знал, что эти люди так же важны для него, как и Вивиан, но никак не мог сфокусироваться на их лицах, будто туман укрывал их.
        Он вглядывается изо всех сил, прищуривая глаза, забыв про кинжал, флакон и все на свете…
        Вивиан с улыбкой качает головой, словно поощряя его упорство, потом взмахивает рукой. Туман рассеивается на миг, и Клайд видит за ее плечом… самого себя. В серой ученической робе, с простеньким посохом, словно ожившее давнее отражение в тусклых зеркалах на стенах залов Школы Магии. Только волосы… его волосы стали совсем светлыми! А рядом стоит… тоже он! С привычными темными волосами но… в женском платье! Это была девушка с его лицом, смотрящая на него упрямо закусив губу. Она держит в руках большую чашу с водой, и Клайд внезапно ощущает страшную жажду.
        То, что он видел, было самым нужным, самым важным в его жизни, с чем ни могли сравниться ни приключения, ни победы, ни высшее мастерство магии. Ради того, чтобы защитить это от кого и чего угодно, Клайд был готов вонзить кинжал в собственное сердце. Девушка с его лицом плеснула воду из чаши в его направлении, и сверкающая дуга капелек повисла в воздухе. Потом воображаемая вода коснулась Клайда и он открыл глаза.
        Кинжал валялся на полу. Гномка сбоку от него еще не завершила шаг. Грохот в голове таял, срываясь на невнятный оскорбленный вой.
        Клайд поднес эликсир к губам Вивиан, стараясь не думать о своем видении. Щеки у него горели от стыда и гордости. Если это то, о чем он подумал, значит они с Вивиан… поженятся что ли? Клайду казалось, что у него сейчас задымятся уши.
        Сзади кто-то начал колдовать исцеляющее заклинание, и Клайд отодвинулся в сторонку.
        Потом, в короткий миг затишья, когда Кселла снова наклонилась к нему, он спросил ее об этом шепоте в голове, и она наложила на него дополнительные защитки, очень встревоженная. Но Клайд и без нее понимал, чья сила пыталась подчинить его себе. И кто защитил его с помощью его чувств к девушке. Больше шепот не донимал мага. Но Клайд догадывался, что враг будет продолжать искать слабое место в их обороне. Вряд ли только он один оказался открыт для воздействия.
        Поэтому маг настороженно встречал каждого, входящего в комнату, стараясь прочесть по лицу, не подчинен ли он темной силе.
        Много раз Клайд вычерпывал свою силу до дна и оказывался на некоторое время словно защищенным более сильными магами, чтобы восстановить ее заново.
        Вивиан теряла то магическую энергию, то жизненную, это происходило хаотично, но всегда окружающие вместе с Клайдом успевали ей помочь.
        Кселла перестала выходить из комнаты, села, взяв Пророчицу за руку и закрыла глаза. За окном стояла мутная тишина, словно Храм оказался в центре глаза бури. Возможно, так оно и было.
        Приближался решительный момент. От напряжения магических полей искры проскакивали по полу и стенам, то и дело в воздухе сами собой возникали светящиеся руны и узоры. Сам воздух потемнел и потерял прозрачность, став похожим на дым от сырой коры, которым охотники в лесу передают сигналы от деревни к деревне. Свечи еле чадили, рождая причудливые тени по углам.
        Клайду в локоть ткнулось что-то мокрое и холодное. Он присмотрелся и узнал в сумраке Марусеньку, закутанную в совершенно промокший плащ. Похоже, гномишка побывала снаружи до того, как наступило затишье. Ее волосы были растрепаны, на щеке подсыхал мазок грязи. В руках он держала какой-то кулек, плотно прижимая его к себе. Клайд рассеянно провел ладонью по ее мокрой макушке и снова начал следить за браслетом и дверью комнаты, обуреваемый смутным беспокойством. Его магические силы восстанавливались все медленнее и медленнее с каждым разом, будто он, надрываясь, волок на себе непомерный груз, а тратились все быстрее. И он догадывался, что точно так же обстоит дело у остальных магов. Они отдыхали все чаще, все дольше.
        Снова дрогнула полоска жизни Вивиан, Клайд махнул гномам-помощникам, рассчитывая теперь на эликсиры больше, чем на магию. Но происходило что-то необычное. Жизнь девушки уменьшалась стремительно, словно кто-то высасывал ее. Клайд, трое эльфов и две гномки с эликсирами не успевали поддерживать ее. С каждой секундой бледность все сильнее заливала лицо Пророчицы. А Кселла не реагировала ни на что, погруженная в магический транс.
        Клайд вдруг ясно, как если бы ему сказали это в ухо, понял, что враги начали использовать магическую куклу-копию для воздействия на Пророчицу. Нужно было оборвать эту связь, пока Вивиан не погибла, но как?
        Маг стал лихорадочно вспоминать все, что слышал о магических копиях. Они несли отпечаток души своего оригинала. Отпечаток чего-то важного. Что важного могло связывать Вивиан с Глудионским Храмом? Покой библиотеки? Данное опекунам слово? Но разве все это не осталось так далеко в прошлом? Разве не важнее теперь… то, что Клайд увидел недавно? Их общее будущее и мир, который нужно для этого спасти?
        Клайд опустился перед Вивиан на колени и начал рассказывать ей что-то срывающимся шепотом. Он потом сам не мог вспомнить, что нес. Что-то про открытые дороги, про закаты над океаном, про рассветы в далеких лесах. Может быть, он говорил красиво и убедительно, может быть - путано и коряво. Ему была нужна Вивиан и она была нужна всему миру. Клайд тянул ее душу из какой-то воронки, высасывающей силы и разум, тянул с последним отчаяньем.
        Он осознал, что делал это с помощью магии только когда холодная пустота вновь разлилась в груди. Магия иссякла, и не было времени на отдых. Порозовевшее было лицо Пророчицы снова начало сереть.
        «Отойди, не мешайся!» - вкрадчиво прозвучало в глубине сознания Клайда.
        - «Она же обещала тебе, мальчик, что с ней ничего не случится. Сейчас старшие маги помогут ей, не мешайся, уйди!» голос был вкрадчивым, сочился ложным сочувствием.
        Сонливость накатывала мутной волной. Сзади в руку ткнулся флакончик. Клайд, не задумываясь, опрокинул жидкость в рот и снова потянулся к Вивиан. Оказывается, у него было еще немного сил…
        Потом вновь кисло-щиплющая жидкость обожгла ему рот. И снова он сплетал заклинания. В какой-то момент мелькнула мордашка Марусеньки и исчезла за спиной. Ничего не существовало вне противоборства с липкой темной нитью, утягивающей Вивиан в небытие.
        Клайд взмок от пота и отсидел ногу, но не замечал этого. Наконец, Вивиан вздохнула свободно, и полоска ее жизни прекратила свое падение к нулю. Нить была оборвана, хотя Клайд не мог сказать, как и в какой момент это произошло. Просто эта гадость внезапно подалась под напором магии, как гнилой трос в руках, и лопнула, разматываясь, освобождая девушку.
        Маг тряхнул головой и попытался встать. Отсиженная нога немедленно подломилась, и он почти упал на обсохшую Марусеньку, подставившую ему плечо. Гномишка выглядела еще более усталой, вокруг нее на полу во множестве валялись голубые флакончики. Пустые.
        - Вот видишь! - с гордостью и упреком сказала малышка Клайду и вдруг мягко опустилась на солому, стремительно засыпая.
        Вокруг приходили в себя другие маги. Как осознал Клайд, все они истратили свои силы до предела и были на грани потери сознания. Те из них, кто мог переводить поток жизненной силы в магическую, исчепались еще сильнее.
        Клайд наклонился над Марусенькой. В кульке у нее не было больше ни одного синего пузырька, но, конечно же, у двери стоял ящик с запасом.
        Маг кивнул на него гномам-помощникам. Те, ни капли не сомневаясь, начали разносить флакончики приходящим в себя магам, которые, похоже, даже не понимали, что пьют. Да и сам Клайд почти не испытывал ни радости, ни восторга из-за того, что старинный эликсир оказался не фальшивкой.
        Он зверски устал, и мечтал, чтобы все поскорее закончилось. Еще одного такого противостояния он не выдержит даже с эликсиром, это точно! Вивиан продолжала существовать в своем погружении. Глаза ее следили за неведомыми движениями, дыхание то учащалось, то успокаивалось. Марусенька сладко сопела на соломе. Клайд накрыл ее пушистым пледом, на котором он раньше сидел.
        Клайд осторожно массировал свою ногу, еле сдерживаясь, чтобы не зашипеть от острых уколов возвращающейся в мышцы крови.
        Потом он будет пытаться вспомнить, как все произошло, но картина станет рассыпаться на отдельные кусочки, как разбитая мозаика. Что-то он поймет гораздо позже, что-то додумает, чтобы понять. Но в памяти будет сохраняться лишь эта россыпь ярких картинок, разорванная череда.
        … Дверь срывается с петель, за ней плывут в воздухе светящиеся клочья сработавшей магии. Обоих жрецов Марф будто охватывает столбняк. Они пытаются схватить оружие, ремни, но их сковывает сон, головы поникают, глаза закрываются.
        Черный вихрь движется по направлению к Вивиан, и очень важно успеть рассмотреть его. Клайд делает шаг или рывок, догоняя, перегоняя, отсекая от девушки надвигающееся - и оказывается лицом к лицу с Дзаком. Тот спокоен и собран, и ощущение наполняющей его мощи накатывает на юного мага, как неукротимый прибой, сбивая с ног.
        Клайд держится за что-то, буквально за воздух, стараясь устоять из последних сил. Дзак вздымает посох. Кселла начинает поворачивать в нему лицо - так безнадежно медленно! Рев, раздававшийся ранее в голове Клайда, теперь, кажется, гремит повсюду, как торжествующий хохот.
        Дальнейшее так очевидно для Клайда, будто он сам придумал этот план. Отверстие в Бездну будет пробито прямо здесь, прямо сейчас, и их глупые усилия послужат лишь торжеству их врагов. Сердце Пророчицы будет ключом, открывшим этот путь. Жалкие черви, посмевшие, возомнившие о себе… они умрут все до единого!
        Что движет юным магом, заставляя его закрывать собой Вивиан? Разумных мыслей нет, просто он хочет из последних сил помешать происходящему, вот и все.
        Дзак все поднимает свой посох - это движение словно нарочно мучительно растянуто.
        Теплые ладошки ложатся сзади на плечи Клайда. Он слышит тихий шепот: «Помоги мне!» и его энергия устремляется к Вивиан. А она… начинает петь колыбельную. И эти звуки несутся навстречу волне смертоносной магии.
        Ивы над рекой, родной,
        Спи, глаза свои закрой.
        Дикий лес, темный лес,
        Там по лесу кружит бес,
        Он до нас не долетит:
        Папа крошку защитит.
        Спи, усни, дитя мое!
        Золоченое шитье
        Будет мама вышивать,
        Чтобы детку наряжать.
        Трав сплетенье, ветви ив
        Лягут на парчу, застыв.
        Лес уснул, и в доме тишь.
        Засыпай скорей, малыш!..
        Следующая картинка в памяти - простенькая песенка входит в Дзака, как брошеный кинжал. Стена тишины, нацеленная на Вивиан, обрушивается на Клайда и запечатывает ему рот невидимым кляпом.
        Лицо темного эльфа меняется, как плавящийся воск, и Клайд не может понять, что оно выражет? Боль? Тоску? Ярость? Безнадежность?
        Кселла - уже поднявшаяся на ноги - внезапно вырастает под потолок. Ее вид ужасен, волосы шевелятся, словно змеи, норовя ужалить Дзака в лицо. Она нависает над эльфом, казалось, готовая раздавить его одной ладонью, как жука. Дзак невольно отшатывается к разнесенной в щепы двери.
        Там, за его спиной, маячат какие-то фигуры, но Клайд не различает их. Он все еще мычит, пытаясь преодолеть заклятие Онемения. Руки Вивиан по-прежнему лежат на его плечах.
        Магический поединок Кселлы и Дзака происходит так стремительно, что только сверкание энергетических линий рвет сумерки в комнате. Силы явно не равны, уровень Дзака выше, но Кселла или защищена лучше него, или эльф потерял свой яростный напор.
        Он ограничивается тем, что в конце-концов примитивно отравляет ее заклинанием Яда и, отвернувшись, разводит руками в стороны.
        Сбоку от Вивиан открывается темный провал, ведущий в никуда. Клайд старается оттащить Пророчицу в сторону, спотыкаясь о чьи-то тела, валяющиеся на полу.
        Позже он осознает, что не одна Кселла сопротивлялась Дзаку, но эта борьба так и осталась за гранью его восприятия.
        Ткань реальности расходится под ладонями Дзака, но эльф не торопится поворачиваться к своей изначальной жертве. Он жадно вглядывается во тьму, из которой хлещет яростное нетерпение и гнев. Кажется, он забыл обо всем. Его губы шевелятся.
        Кселла, исцеленная кем-то от Яда, шатающаяся, поднимает с пола и опустошает один за другим голубые флакончики. Кто-то опрокинул на бок весь ящик, и синие отблески на стеклянных боках пляшут искрами в затоптанной соломе.
        Нетерпение Бездны перехлестывает через край. Клайд видит, как черная молния внезапно хлещет Дзака в грудь, и темный эльф начинает медленно падать в открывшуюся Бездну. «Мне все равно, чья кровь откроет путь…» - этот хохот заставляет стены скрипеть и пыль сыплется изо всех щелей.
        Дзак выворачивается в воздухе, умудряясь упасть у самого края рваной дыры, по эту сторону бытия. Его глаза гаснут, но кинжал успевает слететь с ладони, обжигая щеку Клайда смертельным холодом.
        Вивиан как-то совершенно по-детски вскрикивает, и ее ладошки соскальзывают с плеч Клайда. Но он не может в эту долю секунды оторваться от взора умирающего Дзака. В нем ясно читается ярость обманутого, разочарование преданного, боль. «Отмщения!» - требует он, угасая.
        …Следующая картина: Вивиан стоит, покачиваясь, с ярким красным цветком на шее, таким страшным, что у мага нет сил смотреть на него. Из центра цветка, как жуткий пестик, торчит рукоятка кинжала. И губы мага все еще запечатывает заклятие. Он бессилен помочь ей, и это бессилие обращается во внутренний призыв: «Думай! Решай быстрее! Время на исходе!».
        Кселла, гномки, какие-то маги подхватывают тело девушки и медленно опускают его на солому. Ее лицо удивленное, очень удивленное… глаза медленно тускнеют…
        Клайд переполнен болью настолько, что она, кажется, просвечивает алым пламенем сквозь его кожу. Самое естественное в эту секунду - рвануть из-за пазухи Свиток Благословенного Оживления. Для использования свитка не нужен голос. Даже магические способности не нужны. Но… что-то тонким волосом щекочет его мозг… Непоправимо ошибиться… Невозможно просчитаться…
        В дверях комнаты стоят Сонечка, Кузьма и незнакомый гном. Они видны отчетливо и ясно, потому что у них в руках пылает белым огнем невиданный доселе магический жезл. Кажется, они удерживают его все вместе, надев кожаные рукавицы.
        Клайду вдруг становится легко и понятно, как в миг решения сложной задачи. Он машет Сонечке рукой, не сомневаясь, что она бросится к нему, и стремительно разворачивается со Свитком в руке к… Дзаку.
        Волна энергии подбрасывает мертвое тело мага, глаза яростно распахиваются. Сонечка с жезлом уже рядом, и два цвета - алый от заклинания и белый от оружия - пляшут в темных провалах глаз эльфа.
        В эту секунду заклятье Молчания слабеет настолько, что Клайд успевает прохрипеть Дзаку в лицо, тыча ему в руки пылающий жезл:
        - Закрой!
        Черная фигура эльфа перечеркивает собой разрыв в реальности. Дзак берет жезл обеими руками и стремительно шагает в ничто. Навстречу ему несутся какие-то огни, призрачные рыла монстров, искаженное запредельной яростью прекрасное женское лицо.
        Потом из тьмы встают две вооруженных мечами фигуры. На их лицах читается неостывший запал схватки и недоумение. Один из них - человек, другой - темный эльф…
        Дзак начинает колдовать, более не поворачиваясь к оставшимся в комнате, в этой реальности, в живых.
        «Неужели я все-таки ошибся?» - проносится в голове Клайда. - «Но он видел, как его Богиня предала его… И этот воин… его сын…». Время все еще течет слишком быстро для Клайда, и он видит, как рядом с ним, сокращая мышцу за мышцей лица, открывает рот в отчаянном вопле Кселла. Вид у волшебницы такой, будто ей заживо рвут сердце из груди. «Там же ее жених…» - успевает вспомнить Клайд.
        Разноцветная паутина заклинания ударяет из жезла, и края Бездны вдруг схлопываются, словно зев ловушки. Дзак и фигуры воинов исчезают. Время возвращается к нормальному течению, и по ушам мага ударяет отчаянный крик Кселлы:
        - Дза-а-ак!!!!
        «Вот оно как бывает…» - думает Клайд, пытаясь подползти на четвереньках поближе к Вивиан.
        Кинжала уже нет в ее горле, но яркие полосы крови пятнают ворот робы. Девушка просто спит, оживленная кем-то из более сильных магов, и Клайд знает это так же точно, как и то, что любит ее, что женится на ней, когда придет время, что у них родятся близнецы, похожие на него, как две капли воды, что Преобразование закончено, хотя Круг продолжает понемногу качать силу из всех, входящих в него, поправляя, дополняя, совершенствуя новый, только что переродившийся мир.
        У двери незнакомый гном жалуется Кузьме обиженным басом:
        - Ежли б энти маги придумали какой способ, чтоб такие ценные рецепты не испарялись, я б таких жезлов вам хоть сто штук наделал! Ну, книгу какую-нибудь волшебную, что ли! Безобразие! Не успел даже Старейшинам показать…
        «Пусть будет и книга рецептов для гномов!» - думает Клайд, вливая все остатки своей магии в сплетение новой реальности и проваливаясь в тяжелый, бредовый сон полностью обессиленного человека.
        
        Глава 29. Все заново
        Клайд сидел, привалившись спиной и затылком к нагретому камню древней колонны, рухнувшей в незапамятные времена. Полуденный зной растекался по поляне, наполняя воздух ароматом меда и мяты. Старенькая, заштопаная обрядовая роба совершенно не стесняла движений, и маг в который раз с хрустом потянулся. Неподалеку раздавались звонкие шлепки ног по воде, шипение и треск магических зарядов, азартные выкрики.
        Сэйт, одетый в ярко-желтую робу из магического мифрилового волокна, стоял на краю водоема, окружающего священное эльфийское Древо Жизни. Он подбадривал воплями и жестами нескольких новичков, зарабатывающих свои первые магические заряды, готовый вмешаться в случае какой-либо опасности. Но с хилыми бесенятами, жалобно трепещущими кожистыми крылышками над поверхностью воды, все справлялись без проблем.
        Клайд покачал головой: невольная зависть к тем, кто начинал свое обучение в обновленном мире охватывала его всякий раз, когда он мысленно перечислял все новшества, возникшие словно ниоткуда и так облегчившие жизнь учеников всех рас и профессий! Одни бесплатные защитки, которые сколько угодно могли получать мальки, чего стоят! А заряды, которые не нужно ни покупать, ни выпрашивать у знакомых гномов? Да и количество монеток, сыпавшихся в воду, явно превышало те жалкие гроши, которые когда-то выцарапывали учсники из с трудом забитых келтиров. Так что, хотя его душу наполняло сожаление об участи тех, кто был вынужден начинать все заново, он сам не отказался бы побыть новичком в этом мире.
        Здесь тренировалсь маги из Круга, потерявшие свою силу во время Преобразования. И уж чье пожелание подарило им второй шанс, подобно тому, как Клайдово хотение подарило гномам Волшебные Книги Рецептов, не знал никто. Но все они, вместо того, что бы стать простыми горожанами, не имеющими более отношения к магии, обреченными лишь с тоской вспоминать былое могущество, всего лишь утратили свои умения, накопленные с годами. И теперь обучались всему заново.
        Некоторые из них сохранили память о былых навыках и тренировались с остервенелым упорством. Другие утратили вместе с магией и память, и были теперь беззаботны, как ученики всех времен и народов, никуда не торопясь и не утруждая себя понапрасну.
        Сэйт прохаживался по бортику, время от времени накладывая на учеников защитки, не очень-то им необходимые. Он выглядел немного смешно в этой желтой, как лютик, робе, с двумя сверкающими мечами у пояса.
        Клайд вспомнил, как Кселла внесла сверток с этой робой и мечами в комнату, где он отлеживался после всего пережитого. Конечно, не он один был героем совершенного Преобразования. Он уже знал, что некоторые маги сознательно выжигали свою волшебную сущность, доводя линии магического сплетения до намеченного уровня, некоторые погибли от полного истощения всех сил, были и потерявшие разум несчастные. Покалеченные жрецы Марф, пытавшиеся остановить нескольких безумцев и Дзака в его стремлении к Пророчице, проходили курс лечения в госпитале.
        И Вивиан… Вивиан отброшенная всем произошедшим в те детские годы, когда она осталась крохотной сиротой в огромном городе. Клайд навещал ее, слушая детский лепет и уверения жрецов, что дело с памятью быстро идет на поправку, это просто шок, а вот учиться магии девушке придется заново…
        Кселла вошла тогда в его комнату, боком толкнув дверь, потому что руки ее были заняты. Она молча водрузила робу и мечи на прикроватный столик, на котором стояла одинокая сосновая веточка в стакане: попытка Марусеньки как-то украсить аскетичное жилище.
        Клайд изумленно вскинул брови. Он заметил, что сама волшебница теперь в ином одеянии, узор которого казался ему смутно знакомым.
        - Это то, которое вы нашли в шахтах. - подтвердила его догадку Кселла, слегка краснея.
        - Жрицы расшифровали записки погибшего мага. Он пробирался в город гномов, что бы способствовать объединению их с людьми в эпоху очередной междуусобицы в Адене, и за ним по следу шли некие преследователи. Похоже, именно они настигли его в расщелине, но кто они были, он не указывает, ограничиваясь намеками: «противники договора» и «общие враги людей и гномов». Понимая, что может не успеть завершить свою миссию, он написал краткий отчет о разведанных им тропах Элмора, старательно зашифровав эти строки. Правда, некоторые его сведения устарели, но часть из них будет полезна и сегодня. И потом он написал завещание - уж не знаю, из каких побуждений. Он оставил все свое имущество «друзьям людей и гномов», и юристам в Адене еще предстоит изрядно повозиться с этим, так как этот маг был не из бедной семьи, и часть его состояния по сей день копит проценты в гномских банках. А робу… решили отдать мне. Я как раз во время Преобразования достигла уровня, на котором могу ее носить. - Кселла снова смутилась.
        - И тот голубой посох? - спросил Клайд, почему-то очень довольный, что его находка досталась именно ей. Ему казалось, что зеленые узоры на ткани как-то смягчают лицо Кселлы, превращая отпечатавшееся на нем отчаянье в простую отрешенность.
        - Да. - кивнула волшебница. - Посох тоже. Поэтому я решила, что тебе не помешает тоже сменить магическую защиту на более серьезную. - она кивнула в сторону столика.
        - Спасибо. - Клайд был настолько ошеломлен, что не знал, что добавить. - Это такая красивая роба! Правда, что она увеличивает скорость бега даже без «Хождения с ветерком»? Похоже, это прямо то, что мне жизненно необходимо! - он не знал, что еще полагается говорить в таких случаях.
        - Хм… - усмехнулась Кселла. - Роба, конечно, неплоха, но я думала, что тебя гораздо сильнее восхитят мечи. Между прочим, это самые мощные спаренные клинки в доступном тебе классе!
        - А… да… это просто замечательные клинки… - совершенно растерялся Клайд. С тех пор, как он неожиданно получил от Сонечки пол-робы в подарок и встретил Кузьму, он привык рассчитывать только на свои собственные силы и на честно заработанное во время охоты с друзьями. Подарок, несомненно очень ценный и нужный, все-таки выбил его из колеи. Чувствуя себя сильно обязанным Кселле, он пробормотал:
        - Может, я смогу еще чем-то помочь…тем более в такой экипировке?
        - Да. - серьезно отозвалась Кселла. - Ничего такого, чем бы ты и так
        не занялся, но все-таки, я хотела попросить тебя об этом. Что бы ты знал, что продолжаешь помогать нам. - Она с благодарностью кивнула ему.
        - Где ты намеревался тренировать Вивиан, когда память вернется к ней окончательно?
        - В эльфийских землях! - не задумываясь выпалил Клайд. Год, проведенный там с названным братом, по-прежнему оставался островом спокойствия и безмятежности в его памяти. Именно там, в зеленых рощах, он хочет вернуть Вивиан утраченные навыки магии.
        И братишка ему поможет!
        - Я примерно так и думала. - кивнула Кселла. - И собираюсь попросить тебя присмотреть еще за несколькими подобными ей. Ты убедишься, что это достаточно несложная задача… теперь. - В глазах Кселлы заблестело что-то, похожее на сдерживаемый смех.
        - Хорошо. - поспешно кивнул Клайд. Он был готов к более сложным и неприятным поручениям. Сознание уцепилось за слово «теперь».
        - Кселла. - спросил он нерешительно. - Мир сильно изменился?
        - И да и нет. Горы и моря остались на месте, и реки не потекли вспять. Но ты не найдешь многих знакомых вещей на прежних местах.
        - Мы победили?
        - Мы только совершили то, что и собирались - лишили Тьму возможности захватить наш мир одним ударом. Теперь предстоит долгая борьба за Печати. Ты помнишь мой рассказ о них? Три печати уже обнаружены магами в нашем мире, уже известны их имена и свойства. Целые или раздробленные на части, они тем не менее обладают огромной силой, которую во что бы то ни стало необходимо собрать воедино.
        - Какой силой обладают наши враги? Они по-прежнему скрываются?
        - Нет, теперь они вполне открыты и организованны. Лишившись своих армий монстров, взамен они обрели возможность вербовать войска среди разумных. Они также будут получать различные преимущества в случае перевеса сил… если будут боле удачливы.
        - Мы будем воевать с ними?
        - Мы будем бороться. Правила этой борьбы теперь встроены в законы мироздания и являются нерушимыми для всех. Нужно будет отыскивать рассеянные частички камней, несущие в себе силу Печатей… и делать это успешнее, чем противник. Кроме того, обе стороны будут соревноваться в магическом и воинском искусстве в волшебных Оракулах. Победа там тоже будет много значить для каждой из сторон.
        - О! - только и смог сказать маг. Ему казалось, что Кселла рассказывает про какой-то неведомый мир, вроде Сэйтовых запредельных реальностей или сказочного Искалеченного мира, куда часто попадают в наказание глупые герои сказок, встречая там в стократном размере все то зло, которое они натворили в этом мире.
        Ему хотелось потрясти головой, но, при случайном взгляде на робу и мечи, Клайд сдержался. Как-то не к лицу… до сих пор он держался вполне неплохо, хоть и попал в преизрядную заваруху.
        - Многие разумные, котлорых ты встретишь, совсем не заметили произошедших изменнений. - продолжала вываливать на него сведения Кселла.
        - Они будут изумлены, если ты вдруг спросишь их, откуда взялись те или иные Катакомбы или Захоронения, куда подевались одни монстры и на что способны другие. Имена, названия, свойства мира, к которым тебе придется привыкать заново, для них просто существуют, как если бы они были всегда.
        - Почему? - не удержал своего любопытства Клайд.
        - Сложно объяснить это в двух словах. Скажем так, некоторые сами не хотели меняться настолько, что даже противостояли магии. А некоторых уберегла память о них других людей. Может быть, твои родители тоже получили такую вот новую память, потому что твое желание оберегло их от непонимания и паники. Хотя ты, наверняка, не пытался пожелать этого во время Преобразования. Но очень хотел бы, что бы так было.
        - Да я даже не знаю, вспомнил ли я про них хоть на одну минуточку… - начал было бормотать Клайд, но снова остановил себя. Хватит вести себя подобно ученику, опоздавшему на урок. Он твердо взглянул Кселле в глаза. Нужно было прояснить еще один вопрос.
        - Кселла… Когда я начал оживлять Дзака, почему ты не остановила меня? - спросил он у волшебницы.
        - Я видел, что тебя к этому моменту уже исцелили от Яда и у тебя оставались магические силы.
        - Тебе не сказали? - Кселла засмеялась. - Твои гномы мне и пошевелиться не дали! Этот… Кузьма! Он рот мне зажал, прямо как тисками, а девчонки с жрицей этой стиснули с боков и шепчут: «Клайд лучше знает, что делать, его Марф избрала!» Ну а потом я уже все поняла, - смех сбежал с ее лица, оставив тень пережитого отчаянья. Кселла провела рукой по узору на своей робе, потом кивнула, будто отвечая на неслышимый вопрос.
        
        Глава 30. Незримые узы
        - Дзак происходил из знатного рода темных эльфов, - раздумчиво и медленно начала рассказывать Кселла, глядя поверх головы Клайда в маленькое окошко.
        - Он довольно много времени и сил посвятил своему обучению и совершенствованию магического искусства, и это беспокоило его стареющих родителей. Нужно было продолжать род, а Дзак мало того, что не собирался знакомиться с подходящими девушками, так еще проводил почти все свое время в варварских землях, общаясь с людьми, орками да гномами.
        Того гляди его невенчанной женой могла стать какая-нибудь простолюдинка чужой крови. А дети родиться полукровками.
        Они решили взять его судьбу в свои руки. Мать давила на жалость к ним, таким уставшим от жизни и одиноким, пугала его их преждевременными болезнями и даже смертью - для эльфов, живущих веками, потеря близких очень тяжела. Вот она и стала говорить о якобы подступающей кончине, о желании увидеть внуков.
        Ну а отец в это время постарался найти сыну невесту получше. И оба они преуспели в своих стремлениях.
        Правда, я думаю, что дело было не в их уговорах. Просто когда Дзак увидел эту девушку - Эзлариону - он просто не смог от нее отказаться.
        Юную невесту привезли на смотрины какие-то дальние родичи, словно товар, словно рабыню. Они не скрывали, что ожидают немалой выгоды для себя от этого брака.
        С одной стороны, девушка была круглая сирота, к ней не прилагалось ни родителей, ни братьев или сестер. С другой - она была из младшей ветви королевского рода. Будь у темных эльфов король, она приходилась бы ему троюродной сестрой.
        Все это имело значение для родителей Дзака, но для него, занятого важными делами в большом мире, это был пустой звук, мелкое тщеславие.
        Но при встрече - сколько раз Дзак рассказывал мне об этом! - его словно ужалил ядовитый паук прямо в сердце.
        Какие-то прислужницы суетились вокруг них, какая-то тетушка-опекунша девушки громко разговаривала с его матерью, играл домашн и й квинтет, звенело серебро и хрусталь на праздничном столе.
        А Эза стояла, подобно потерявшемуся ребенку, в самом темном углу, рассматривая узор на старинном гобелене. Когда Дзак подошел к ней, она сперва дернулась, будто ожидая окрика или грубого жеста, но увидев, что это не тетушка или ее слуги, робко улыбнулась.
        Дзак уверял меня, что они разговаривали, не произнося ни слова, и прекрасно понимали друг друга, как иногда случается с супругами, прожившими десятилетия вместе, или с близнецами.
        Она была рада, что он - это не те люди, которые все время тащат ее куда-то.
        Он спросил, не хочет ли она уйти отсюда.
        Она ответила, что ей хочется наверх, на воздух.
        Он попросил подождать его у двери.
        После чего он - взрослый, солидный маг, давно переживший все страсти юности, холодный, как снега Элмора, устроил поистине мальчишескую выходку. Он кинул в камин несколько магических зарядов, и, пользуясь грохотом и неразберихой, вывел Эзу из дворца своих родителей наверх.
        Они оказались неподалеку от Храма Шилен, и первое, что сделала девушка - горячо возблагодарила богиню, упав на колени.
        Но даже такая сильная и наивная вера не отвратила Дзака от нее. Она вся была как срезанный цветок в равнодушных руках торговца: если есть шанс, что его купят, то нужно побрызгать водой для придания свежести, а если совсем нет покупателей, то наплевать, что он засохнет.
        И Дзак твердо решил жениться на ней. Хотя бы для того, чтобы она перестала быть товаром, вещью в чужих руках.
        Была ли это любовь? Если да, то не пылкая страсть, а глубокая нежность, которую не сразу распознает в себе даже сам любящий. Мне кажется, что Эза была для него не только женой, но и немного дочкой или маленькой сестренкой.
        После свадьбы Дзак оставался с ней дома несколько лет - пока не убедился, что она чувствует себя там в безопасности и не шарахается от его слуг. Он оградил ее от поучений своих родителей, которые были не многим приятнее для девушки, чем нотации ее теток.
        Шаг за шагом он приближался к собственной жене, завоевывая ее доверие, приучая ее к тому, что отныне за ее спиной всегда будет муж, готовый помочь, защитить, поддержать.
        Сначала она попросила у него разрешения разбить небольшой садик. Потом он позволил ей соорудить домашний алтарь Шилен: Эза с детства привыкла считать, что кроме Богини ей не на кого рассчитывать в жизни и свято соблюдала все молитвенные ритуалы своего народа.
        Дзак пробыл с ней до тех пор, пока она не впустила его в свою спальню. Он приручал Эзу, как перепуганного звереныша, и сам все сильнее привязывался к ней.
        Но в одном он ошибся: покуда душа ее была подобна мягкой глине в его руках, ему следовало занять главное место в ее мыслях. Но он не посмел соперничать с Шилен, думая, что может внезапно лишить душу Эзы последней опоры.
        А ведь он не мог просидеть в своем поместье всю оставшуюся жизнь! Дела ждали его. И, полагая, что молитва утешит его юную супругу в разлуке, Дзак не возражал простив частых приходов к Эзе жрецов, даже делал им щедрые пожертвования.
        Ошибку эту он понял только тогда, когда перепуганный слуга прискакал к нам в оренскую Гильдию.
        Эзу, как выяснил у него Дзак, последний год часто навещали какие-то замотанные в черное жрицы. Богослужения их порой тянулись заполночь, от дыма благовоний у слуг по всему дому кружилась голова. Когда Дзак появлялся ненадолго дома, незваные гостьи не показывались, но после его отъезда все начиналось снова. Эза часто выглядела усталой, но встречала жриц неизменно радушно, иначе слуги встревожились бы раньше.
        Никто не ожидал, что они уведут Эзу. Её исчезновение даже не сразу заметили. Через день после очередного отъезда Дзака она, как обычно, закрылась в своей комнате и попросила её не беспокоить. Жрицы приходили в тот день на непривычно короткое время, и Эза не провожала их, как раньше, до порога. На другой день утром служанка решила все-таки принести хозяйке горячий завтрак и обнаружила пустые комнаты.
        Но и жрицы, скорее всего, не ожидали, что Эза оставит-таки письмо мужу, которое Дзак нашел, после нескольких дней расспросов и поисков, в их общем тайничке в ее садике.
        Когда-то он прятал там маленькие подарки для Эзы, сладости или диковины из дальних краев, которым она по-детски радовалась.
        Письмо было нацарапано на ее платке «лесным пером» - знаешь такое растение, веточки которого могут писать темным соком, как чернилами? Похоже, Эза писала наспех, возможно не спросив согласия жриц. Она коротко просила прощения за то, что покидает его, благодарила за счастливые годы, упоминала некий «долг крови», который призывает ее.
        Вероятно, она не так уж была готова отдать жизнь ради Шилен, после того как стала женой Дзака и полюбила его. Но и решимости отказать жрицам, выбравшим ее когда-то, у нее не хватило.
        Дзак искал ее, конечно, довольно долго. Он даже ходил в Храм Шилен и чуть не подрался там с каким-то важным жрецом. Был чудовищный скандал, который долго не утихал. Родители публично осудили его за святотатство. После всего этого он стал редко появляться у себя на родине.
        Многие из соратников Дзака в Адене убеждали его оставить поиски жены. Но он отвечал, что покуда она жива, он не сдастся.
        Он собирался отправиться на юго-восточные острова, где, по слухам, уцелел один из магических кристаллов Гигантов, способных показать любое живое существо, где бы оно ни скрывалось. Продал свой дом в Орене, чтобы оснастить корабль и заплатить тому народу, который владеет кристаллом, за один-единственный взгляд в него.
        В день его отплытия в Гильдии почти никого не было. Мы получили информацию о новых возмущениях ткани нашей реальности, и все начали спешно готовиться к обороне - наш план существовал уже тогда. Мы не знали, что происходит, потому что основные силы противника не участвовали ни в чем: не проводились обряды, не собирались армии, их главари и сильнейшие маги оставались в своих логовах и замках.
        Я проверяла один лесной лагерь, и вернулась затемно, усталая и грязная как угольщик: в окрестностях лагеря не было ничего подозрительного, но стаи неразумной нечисти туда стянулись преизрядные. Пришлось мне буквально прорубаться сквозь них, да еще стараясь не нашуметь.
        Когда я ввалилась в малый зал Гильдии, где все мы часто грелись у очага и даже устраивали вечеринки, Дзак сидел в кресле у огня. Я страшно изумилась, ведь его корабль отплывал утром. Надо было знать Дзака - его одержимость, его силу воли - чтобы сразу понять: ни погода, ни сегодняшняя тревога не остановили бы его. Но он никуда не поплыл.
        Я для него тогда… - Кселла запнулась. - Впрочем, наверное, и всегда, оставалась кем-то вроде ученицы, подмастерья на побегушках. Поэтому я не решилась ни о чем его спрашивать, только поспешила умыться в углу зала и взять кружку подогретого вина на столе у камина.
        Дзак повернул голову и посмотрел мне в глаза. Я не уверена, что он видел меня и понимал, кто перед ним. Просто он осознал, что больше не один в зале, что нужно что-то говорить, отвечать, пояснять. Он разлепил пересохшие губы и сказал, глядя как-то сквозь меня:
        - Эза умерла сегодня… я знаю, я почувствовал это…
        Я тогда провела с ним около суток. Мне все казалось, что он принимает меня за кого-то другого, поэтому и откровенничает, словно с лучшим другом. Я поила его вином с травами, а он, хоть и опьянел, все не засыпал, но и не мог заплакать, только рассказывал, рассказывал…
        Представляешь, каково ему было теперь услышать откровения Вивиан? Особенно известие о своем сыне. Словно полоснули по еле зажившей ране…
        - А сколько лет назад это все произошло? - уточнил Клайд - Его сын там… в той Бездне… выглядел уже совсем взрослым.
        - Около трех десятилетий тому назад, - пожала плечами Кселла.
        - Но поверь, для него это примерно как три года для нас. Да и потом, есть боль, которая не утихает со временем.
        - Может ли Дзак встретить в Бездне своего сына? Поговорить с ним? Коснуться его? Живы ли они вообще, те, кого мы успели увидеть?
        - Не знаю. Никто еще не возращался оттуда, - вздохнула Кселла.
        - С тех пор ты… стала помогать ему? - на языке у Клайда вертелся несколько иной вопрос, но он проглотил его.
        - Да, и Дзак тоже стал относиться ко мне… действительно дружески. Если кого-то из Гильдии это и удивляло, то они не показывали вида. А я стала усиленно тренироваться, стремясь получить более высокий уровень…
        - Чтобы лучше помогать ему? - догадался Клайд.
        - Если говорить откровенно, то не совсем. Ты же знаешь, что чем выше уровень мага, тем медленнее он начинает изменяться внешне…
        - Да, конечно… - растерянно подтвердил Клайд. - Но причем тут это…
        - Да просто я не хотела выглядеть старухой рядом с Дзаком, неужели не понятно! - воскликнула Кселла, ярко покраснев. - Сколько, ты думаешь, мне лет?
        - Ну, если ты три десятка лет назад уже была в Гильдии магом, а не ученицей, то получается… - Он изумленно вскинул на нее глаза. - Никак не меньше полусотни! Ого!
        - Вот именно. Если ты хоть раз видел женщину такого возраста, никогда не имевшую дел с магией, то представляешь, как я могла бы выглядеть?
        - Ну, в общем… да… - промямлил маг.
        - Ну а потом я успокоилась, наверное. Поумнела, поняла, что никогда стану для Дзака второй Эзой, а так же, что дружба - чувство не менее важное, чем… что-то еще. Мы с ним вместе прошли немало разного, отлично дополняя друг друга как в бою, так и в исследованиях, которые нам поручала Гильдия.
        - А твой… жених? - не утерпел Клайд. Он не очень-то понимал, как можно влюбиться, а потом «успокоиться». Но Кселле и Дзаку сочувствовал всех душой.
        - Это еще более печальная история. Ариотан был молод и горяч, он как-то стремительно влюбился в меня и плевать хотел на все: на мой возраст, на мои… сомнения. Он буквально взял меня в осаду, при этом умудряясь не быть навязчивым или грубым. Просто он был везде, где была я.
        Однажды я попыталась улизнуть тайком от него в одну экспедицию. Наутро он догнал наш отряд на взмыленном страйдере. В общем, вместо моего бегства получилось полтора месяца плечом к плечу с ним в южных болотах. А это раскрывает любого, кем бы он ни представлялся до того, каким бы ни пытался казаться. В Ариотане все было… настоящее. Он действительно был честен, отважен, горяч и полон решимости одолеть Тьму.
        И еще - он не просил ничего, кроме возможности быть со мною рядом. И только когда заварилась эта каша с заброшенным храмом, он попросил моей руки. Как всегда откровенно он сказал, что хочет идти в бой хотя бы с надеждой на что-то, пусть не мужем, не любимым, но хотя бы моим женихом.
        И я согласилась, совершенно не зная, как поступлю, когда он вернется. Мы пышно обручились. Это был печальный праздник, ведь все понимали, что обручение такое пышное потому, что свадьбы может не быть. И он ушел… - Кселла покачала головой, сдерживая горестную дрожь на губах. - Они оба ушли теперь…
        Клайд не знал, что ей сказать. Он слышал много печальных историй и страшных легенд, но то были рассказы о ком-то незнакомом. Вот так разговаривать с человеком о его беде ему приходилось только однажды - с Сэйтом.
        Однако, Кселла не ждала от него каких-то слов. Она молча потрепала его по руке и несколько поспешно покинула келью. Как ни странно, у Клайда осталось на душе теплое чувство. Так бывает, когда незнакомый, казавшийся тебе чужим и суровым, человек вдруг говорит теплое слово или ты видишь как он ласкает свою собаку, или возится с свежевылупившимся дракончиком…
        Вот поэтому всякий раз при взгляде на желтую робу Клайд испытывал теплое чувство, гораздо большее, чем простая благодарность.
        
        Глава 31. Пыльная работенка
        Месяцы бежали стремительно. Некоторые из подопечных Клайда и Сэйта уже покинули эльфийские земли. В основном это были те, кто не терял памяти о своем прошлом. Они еще не до конца восстановили свои магические навыки, но Гильдии требовались их связи, их знания, их опыт не только в магии.
        Прочие продолжали обучение, но им уже не требовался постоянный присмотр. Поэтому все чаще Сэйт, Клайд и Вивиан уходили на охоту втроем.
        Вивиан, вроде бы, полностью восстановила память, но совершенно не желала разговаривать на темы, связанные с ее Даром. Она даже не хотела ответить, сохранился ли он у нее. У бывшей мышки-малышки оказался весьма твердый характер и острый язычок, так что братцам-магам пришлось оставить ее в покое.
        Они беседовали на нейтральные темы, обсуждая задания, которые им давали от имени Гильдии или новые места охоты. Задания все больше были ерундовые: передать пакет, раздобыть ингредиенты, разузнать тропу или нанести на карту новые виды монстров.
        Но как-то раз им досталось особенно скучное поручение. Их отправили в архив небольшой деревушки в Нейтральных землях. Там нужно было попытаться найти журнал первопоселенцев, пришедших в эти места с Севера. Единственная примета рукописи, которую им назвали - зеленые чернила. Якобы, в те времена на севере чернила делали исключительно из мха, и они сохраняли зеленый оттенок, даже выцветая…
        Единственная, кто обрадовался такому поручению была, конечно же, Вивиан. Даже Сэйт бурчал, что в такой мелкой деревушке не можут быть ничего ценного с точки зрения истории, а журнал, скорее всего, содержит перечень товаров, цены на сено и прочую ненужную чепуху, устаревшую к тому же на 300 лет.
        Поэтому трое героев двигались по дороге еле-еле. Вивиан все еще быстро уставала, и поэтому плелась вместе с ними, да еще и присаживалась отдохнуть каждые полчаса. Клайд и Сэйт хотели было сделать небольшие носилки, чтобы нести ее, но Вивиан наотрез отказалась, заявив, что ей нужно тренировать не только магические способности, но и ноги, а то она станет первым в мире ползучим магом.
        Несколько раз они отвлекались на пробегавших мимо монстров, к неудовольствию нескольких гномов, активно охотившихся в тех краях, и на место прибыли уже в сумерках.
        В деревушке их встретили не то чтобы негостеприимно, но довольно равнодушно. Жили тут все больше охотники да звероловы, часто нанимавшиеся проводниками к приезжим, и трое магов, собиравшихся копаться в старых бумагах их не интересовали ни капли. К тому же опытные мужички разом приметили, что пришельцы отнюдь не богачи.
        Хранитель же архива был весьма косноязычным учеником жреца. На вид ему можно было дать и двадцать, и сорок лет. Весь он был какой-то выцветший, блеклый. Они застали его за растиранием сильно пахнущих трав в ступке, и, похоже, кроме рецептов лечебных зелий его в жизни мало что интересовало. Они клятвенно заверили его, что все обнаруженные среди бумаг рецепты будут приносить ему лично, после чего он торжественно вручил троице громадный ключ от архива.
        Архив представлял собой домик без окон, его можно было принять за ютящийся за таверной сарай, только очень большой. Внутри от пола до потолка высились ряды полок, заваленных книгами, свитками, стопками листов и даже какими-то табличками. Пахло сухим старым деревом, мышами и пылью. Возле двери стояло несколько столов с табуретами вокруг них. На столах обнаружились светильники, аккуратно заправленные маслом, запас перьев и чернил, немного серой бумаги орочьей выделки.
        Вивиан, возмущенно бормоча что-то про лентяев и грязнуль, обмахнула эти столы и табуреты влажной тряпкой. Клайд и Сэйт переглянулись: они понятия не имели, откуда девушка взяла эту тряпку… и перьевые метелки для пыли… и небольшое кожаное ведерко с водой. Все это как по волшебству появилось у порога. Пришлось вооружиться метелками и присоединиться к Вивиан.
        Впрочем, в первый вечер они много не наработали. Расчистив себе рабочее место, друзья прошлись со светильниками вдоль полок. Вивиан высмотрела среди корешков какой-то сборник рецептов, Сэйт - записки об одном из пограничных конфликтов с эльфами, а Клайд - необычного вида бронзовый кругляш, слишком крупный, чтобы быть кольцом и слишком узкий, что бы налезать на запястье. Он внимательно осмотрел все полки вокруг, но не увидел ничего, что могло бы относиться к его находке. Не было ни отверстий, ни скважин, ни стержней, на которые он мог надеваться.
        Солнце уже село, и друзья, погасив светильники, отправились на ночлег к архивариусу.
        Там их ждал ужин из переваренных овощей, немного вяленого мяса, жидкий чай из трав и бурные восторги по поводу находки Вивиан. Спать они улеглись на чердаке, где восхитительно душистое сено было застелено множеством старых, почти облысевших, но зато очень мягких шкур.
        Они поспорили немного, какой твари принадлежит самая крупная шкура. Клайд опознал в ней дионского гризли, а Сэйт - бурого медведя. Вивиан их спор почему-то насмешил. Выслушав, хихикая, все их аргументы, она пояснила магам, что шкура эта коровья, и показала болтающийся хвост с кисточкой.
        Устраиваясь на ночь, парни хотели, было положить Вивиан в серединку, чтобы она не озябла под утро. Но она наотрез отказалась. Тогда они соорудили своего рода мягкий вал из сена возле ската крыши, у которого и пристроили девушку. Клайд лег на расстоянии пары локтей от нее, и, засыпая, видел в полумраке ее приоткрытые глаза. Сэйт привычно привалился спиной к спине брата и вскоре тоненько засопел. Вивиан не спала еще долго. Луна взошла и причудливо высветила расслабленные черты спящих магов, шкуры, сухие травинки. Вивиан пыталась вспомнить что-то очень важное, что она должна была рассказать своим друзьям, но у нее опять не получалось. В конце концов она тоже уснула.
        На другое утро они продолжили поиски в архиве пополам с выметанием пыли и мусора, потому что на дальних полках невозможно было взять книгу в руки без того, чтобы обрушить себе на голову горсть слежавшейся трухи. Клайд предусмотрительно переоделся из свой желтенькой робы в старые обноски, а его друзья соорудили себе из старых мешков подобие фартуков. То и дело кто-нибудь из них взрывался серией неудержимого чиха.
        Рукописей, написанных зеленоватыми чернилами они нашли уже с десяток. Но все это было не то, что нужно: какие-то торговые отчеты, очень подробный дневник скотовода, описание фасонов одежды и прочее, не имеющее к переселению никакого отношения. Вивиан пыталась расставлять все бумаги, которые попадали ей в руки, по датам и разделам, хотя многие из них были без указания времени написания и уж тем более сложно было понять, к чему отнести, скажем, списки каких-то должников или сборник невероятных баек и слухов, собранных лет двести назад.
        - Поставь его в раздел «сказки и истории»! - посоветовал ей Клайд.
        - Или в раздел «сведения о монстрах» - там почти все байки охотничьи, причем ни одной правдивой нет.
        - А откуда мы знаем. - задумчиво произнесла Вивиан. - Может быть двести лет назад тут водились как раз такие чудовища и творились такие странности, просто мало кто их видел, вот вам и кажется теперь, что это выдумки!
        - Ну, тогда точно ставь в «монстров» и все, - согласился с ней Клайд, сдерживая смех.
        Сам он все время приглядывался - не найдется ли нечто, к чему подходит его кругляш? Не может же он тут храниться просто так? Правда, Сэйт высказался, что это отломанное дверное кольцо, видимо, когда-то украшавшее дверь архива. А Вивиан предположила, что это подставка под перо, забытая переписчиком на полке. Но Клайд надеялся найти что-нибудь поинтереснее.
        К вечеру Сэйту и Клайду стало совсем скучно. Для развлечения они стали выискивать разные разрозненные рецепты, явно не имеющие отношения к целительству. Например «Наипревосходнейший рецепт колесной мази» или «Рецепт усушения волглых шкур без повреждения оных». Стопку этих рецептов они намеревались подсунуть вечером архивариусу и немного повеселиться за ужином, глядя как вытянется его физиономия, когда один за другим рецепты окажутся негодными для его увлечения.
        - Что это он так поздно в ученики подался? - задумчиво спросил Клайд у брата.
        - А откуда ты знаешь, что поздно? Может быть он с малолетства в учениках ходит?
        - Я бы не удивился! - усмехнулся Клайд. - Впрочем, совершенно непонятно, сколько душке-архивариусу лет. В анфас он выглядит, как приболевший, но молодой, а в профиль - как бодрый, но престарелый.
        - Может, он бессмертный? - раздумчиво изрек Сэйт, изучая очередную «зеленую» рукопись.
        - Точно. И все эти записки написал он сам. За долгие века… от скуки…
        - А еще меняя почерк для разнообразия…
        - Ну что там, Сэйт? - выглянула из-за полок Вивиан.
        - Опять ерунда. «200 способов приручения диких зверей, включая монстров и тварей магических.»
        - Давай, я отнесу это тоже к «монстрам», - она взяла рукопись и
        двинулась вглубь архива. Казалось, ей доставляет удовольствие заниматься этой нудной работой, хотя она охотно смеялась над шутками приятелей и отвлекалась на мелкие перекусы, которые они устраивали на поляне снаружи.
        Хозяин таверны расщедрился на соленые сухарики, слабое пиво и немного сушеной рыбы для них. За все это они подрядились наколоть ему дров, чем и занимались неспешно по очереди в течении дня, оставляя Вивиан наедине с книгами. К вечеру от сухариков уже горели языки, будто натертые пемзой, а дрова пришлось спешно докалывать в сумерках.
        Архивариус к их приходу уже спал на своем топчане за ширмой, поэтому шутка с рецептами тоже не прошла. Друзья неохотно поковыряли остывшие, опять переваренные овощи и еле-еле доползли до чердака. Среди ночи Клайд вынырнул на миг из горячего сна, вдохнул запах сена и почувствовал на своей руке прикосновение волос Вивиан. Девушка во сне подкатилась к нему поближе и уткнулась в его руку снизу макушкой, как бы укрывшись ею ото всего. Клайд прикрыл ее спину своей шкурой-одеялом и снова заснул, привалившись к Сэйтовой спине.
        На третий день изысканий Клайд неожиданно остался без поддержки Сэйта. Тот нарыл в самом пыльном углу какую-то рукопись на древнем эльфийском языке и практически не отрывался от нее весь день, сидя на пороге архива, где было светло. Вивиан сортировала бумажки из огромной стопки, и тоже не отвлекалась от них надолго, чтобы не запутаться. Время от времени Сэйт выкрикивал какую-нибудь малоосмысленную фразу, вроде:
        - Вы представляете, Даинутелл пробыл тут почти полгода! - или, допустим:
        - Они шли на Восток, на Восток, я понял!
        - Да кто они-то! - не выдержал пару раз Клайд, но Сэйт только отмахнулся:
        - Потом, потом расскажу! Дай дочитать!
        Судя по толщине рукописи, дочитывать ее предстояло пару месяцев. Хотя братишка довольно бегло читал древние языки, страницы так и мелькали. Так что Клайду пришлось утешать себя обещанным рассказом и еще сборником гномских анекдотов, половину которых он сто раз слышал в других вариантах, а половину так и не понял. Единственной жемчужиной это коллекции был прикол, который он незамедлил огласить на весь архив:
        - Знаете, почему орки не едят огурцы? Боятся себе пальцы откусить! Вивиан хихикнула, а Сэйт пробормотал что-то вроде «орки тоже знали об этом», из чего Клайд понял, что тот прикола попросту не услышал.
        - Думаю, что не стоит рассказывать эту шуточку знакомым оркам!
        - отсмеявшись, сказала Вивиан.
        - Да у меня особо знакомых орков и нету, - пожал плечами Клайд.
        Ему становилось все скучнее и скучнее. Он отложил книги, с которыми возился, и двинулся в самую дальнюю часть архива. Магу пришло в голову, что разгадку бронзовой штуки стоит поискать в наиболее темных углах. Чтобы выглядеть занятым делом, он захватил с собой веник из свежесорванной полыни. Вивиан связала с утра несколько штук и выложила их обсохнуть от росы на крыльце. Веник приятно пах горьковатой свежестью, и им действительно было легче сметать застарелые пласты пыли, чем крохотными перьевыми метелками.
        Клайд двигался вдоль полок, подобно боевой колеснице на грунтовой дороге: оставляя за собой упавшие книги и столб пыли до потолка.
        Вивиан выглянула на секунду из-за полок, улыбнулась и снова принялась за бумажки. Она видела, как братьям скучно тут, но полагала, что немного научиться терпению мальчикам не помешает. Это весьма полезное качество для мага.
        Клайд тем временем добрался до задней стены архива и двинулся вдоль нее, старательно разметая, вернее, разгребая мусор на полу. Похоже было, что в эту часть никто не наведывался уже долгие десятилетия. Веник быстро облысел и начал терять прутики. Клайд помогал себе ногами, но вскоре осознал, что это бессмысленно. Грязь нужно было выгребать наружу. Маг попытался разметать ее «Ударом ветра», но чуть не задохнулся от поднявшейся тучи мелкого сора. Кашляя и отплевываясь, он выбежал наружу.
        Сэйт снова пробормотал себе под нос: «Продвижение отряда замедляли пыльные бури», - а Вивиан рассеяно улыбнулась Клайду со своего места.
        Ну и хорошо, что они не заметили его неудачной затеи с магией! Сейчас он возьмет мешок и сгребет всю грязь в него.
        Вместо растерзанного веника Клайд прихватил свежий, а заодно и кусок задубевшей шкуры, по твердости не уступавший железу, в который служанка из таверны насыпала корм курам. Корм те давно склевали, а Клайду было нужно что-то вроде совка.
        Вновь приступив к раскопкам, маг сразу добился успеха. Мусор исчезал в мешке, пол расчищался, пыли стало меньше. Клайд увлекся настолько, что позабыл о скуке. Правда, в напластованиях грязи он обнаружил только несколько деревянных табличек на непонятном языке, обломок подсвечника и несколько мелких монет давно исчезнувшего с лица земли княжества. Но и это было гораздо интереснее перебирания бумажек.
        Когда мешок наполнился, Клайд было поволок его к навозной куче во дворе, но передумал и осторожно высыпал неподалеку от нее на короткую сухую траву. Нужно было еще раз просмотреть - не осталось ли какого-нибудь незамеченного предмета. Но ничего нового не нашлось.
        Маг продолжил свое дело. Ближе к полкам стали чаще попадаться таблички и даже свитки, смятые чьими-то ногами, хрупкие, как сухие листья. Кроме того он пополнил свою коллекцию странных предметов бронзовым колокольчиком, серебряной пряжкой, деревянной палочкой для волос, полуистлевшим узорчатым шнурком, несколькими деревянными гвоздями, почерневшими от времени, но все еще прочными, и глиняной бусиной с голубым узором. Светильник то горел ровно, то трещал и чадил от попадающего на него сора. Когда довольно большой участок пола полностью очистился от мусора, оказалось, что на улице уже темно.
        Друзья пробыли в архиве еще некоротое время, но их желудки взбунтовались. Пришлось прерваться и отправиться к архивариусу.
        Их хозяин сидел, перебирая собрание оставленных ими накануне нелекарских рецептов, но выглядел не удрученным, а очень заинтересованным.
        - Оказывается, из растений можно готовить много очень полезных штук! - провозгласил он радостно.
        - Вот, например, колесная мазь! Или вот это рецепт краски для меха! Да это просто сокровище, а требуется всего-навсего фиалковые лепестки!
        - Я думала, что вы увлекаетесь составлением только лекарственных смесей. - удивилась Вивиан, выковыривая мясной фарш из уваренного до полной неузнаваемости сероватого овоща.
        - Да, да, но только потому, что доселе я не думал найти растениям иного применения. Я изучаю растения с юности, много знаю об их природных свойствах, и изо всех сил стараюсь найти им полезное применение. Все овощи на моем столе - дикорастущие. Я постепенно развожу их, надеясь получить новые сорта, такие же живучие, как все дички, но более вкусные. Я постоянно делаю лекарства, но в этой деревушке они почти никому не нужны. Раза два-три в год кто-нибудь приходит ко мне с нарывом или с больным животом, а порезы, простуды, переломы и головную боль тут лечат сами, иногда и вовсе не лечат - само пройдет.
        - Переломы не лечат? - изумился Клайд.
        - Ну, привязывают лубок, конечно. И все, понимаете, и все! Ни отвара бодреца от боли, ни микстуры из каменки для скорейшего сращения кости они пить не хотят! Бодрец, видите ли, горький, а каменка скрипит на зубах! Просто дикари какие-то! В наш-то век! Зато теперь…
        - Что, надеетесь заинтересовать их цветными пилюлями?
        - Нет, лекарства они не будуь пить, даже если я их позолочу. Но я сумею показать им пользу растений с иной стороны! Они перестанут хихикать за моей спиной!
        - Хихикать? - Вивиан сама еле сдерживала смех, глядя на насупленные брови архивариуса.
        - Да! Хихикать! Болтать разную чушь, вроде того, что я питаюсь своими лекарствами и оттого болею всеми болезнями.
        - Вы будете изготовлять колесную мазь? - Клайд слегка поморщился, вспомнив, как она пахнет.
        - И мазь, и краску, и вот - средство для отпугивания мышей. И это, для смягчения шкур тоже. Они у меня увидят! Они валом ко мне повалят!
        - Тогда вам нужно построить себе мастерскую, - практично заметила Вивиан.
        - Ведь краски нужно варить в таких, знаете, больших чанах, а колесная мазь преизрядно воняет, скажу я вам. Если вы устроите производство прямо в доме, тут станет невозможно жить.
        - Мастерскую? - архиваруис запустил в свои пегие космы обе руки, словно намеревась сорвать с себя парик. - Пожалуй, правильно! Сарайчик, а лучше навес… - он схватил кусок бумаги и начал быстро черкать на нем какой-то набросок. Когда друзья поднимались по лесенке, он так и сидел, уткнувшись в свой эскиз.
        - Удачно пошутили! - прошептал Клайд Сэйту, прежде чем уснуть.
        - Даже слишком! - отозвался тот.
        На другой день Клайд достиг своей цели. Он обнаружил за дальними полками прорезанный в полу люк. Три прорези в досках пола ясно очерчивали его крышку, уходящую под полки. Но открыть ее никак не получалось. Сперва маг хотел позвать на помошь друзей, но потом решил, что предъявить им уже открытый лаз в таинственное подземелье будет куда интереснее. К тому же, если там окажется просто погреб с окаменевшей от времени репой, то можно его и не показывать. Чтобы не подшучивали потом над ним всю обратную дорогу.
        Маг встал на четвереньки, подоткнув полы робы повыше за пояс, и начал старательно обследовать люк. Не забывал он время от времени прикладывать к разным трещинам и выбоинам свое кольцо. Но ничего не происходило. Тогда он стал более тщательно обметать поверхность таинственной крышки. Кольцо мешало ему, и Клайд подожил его в сторонку. Веник распался на отдельные прутья, вернее, на пучки лохматых огрызков, и ему пришлось повозиться, выковыривая ими песок и пыль из щелей.
        Спину ломило, и маг решил сделать небольшую передышку. Подобрав кольцо, он огляделся. В углу, за шкафом, притулилось какое-то покосившееся кресло, серое то ли от времени, то ли от пыли. Сочтя, что грязнее он уже все равно не станет, Клайд плюхнулся на это сооружение.
        Кресло скрипнуло, наклонилось еще сильнее, и неожиданно мягко повернулось вокруг своей оси, будто ввинчиваясь в пол. Маг и охнуть не успел, как оказался в полной темноте в вожделенном подвале. Пол в том месте, где кресло скользнуло вниз по потайным направляющим, наверное, сомкнулся под действием невидимой пружины. Во всяком случае, мрак был совершенно непроницаемый.
        Клайд даже не успел испугаться - обуревавшее его любопытство вспыхнуло с новой силой.
        Осторожно ощупав пространство вокруг себя, он не нашарил стен. Помещение явно было гораздо шире прохода между полками, оставшегося сверху. Шорох одежды и скрип кресла гулко разнеслись по нему. Скорее всего, подвал занимал весь фундамент архива. Чтобы убедиться в этом, Клайд использовал несколько заклинаний, выбирая те, которые давали больше света: «Исцеление Яда», «Лечение», «Концетрация».
        Подвал озарился неровным разноцветным мерцанием. Он действительно был выкопан когда-то под всем зданием. Несколько кирпичных колонн подпирали свод, сложенный из толстенных досок темного дерева. Вдоль стен виднелись полки, стояли сундуки. Это явно не был погреб для хранения овощей: под ногами тускло блеснула сквозь потревоженные Клайдом напластования пыли мозаичная поверхность пола. Сзади мага тянулась в потолок бронзовая конструкция, похожая на букет из шестеренок, растущий из спиральных штырей. Добротная гномская работа, даже не утратившая блеска за долгие годы бездействия. Клайд потрогал кресло, штыри, но так и не понял, как заставить кресло вернуться наверх.
        В свете одного из заклинаний он заметил на полке «эльфийскую свечу» - слабенький магический артефакт, когда-то с успехом заменявший восковые свечи. Вставленный в ажурный деревянный подсвечник кристалл, ограненный в виде язычка пламени, начинал тускло светиться в руках разумных. Клайд поспешно коснулся кристалла, покуда тьма снова не ослепила его. В отличие от настоящей свечи, кристалл давал ровный, хоть и слабый, свет. Маг неторопливо обошел подвал по периметру. Книг было совсем немного. Похоже, что их тут в основном переплетали и подклеивали - инструменты на столах, пресс, засохший клей и полоски кожи красноречиво свидетельствовали об этом.
        Клайд попытался открыть самый большой сундук. В тот момент, когда он уже подцепил крышку, на него накатил запоздалый страх: это вполне мог оказаться хищный притвора! Но крышка со скрипом откинулась, и Клайд увидел множество металлических предметов, совершенно непонятного ему назаначения. Присмотревшись к ним, маг решил, что больше всего они похожи на кучу капканов, смазанную каким-то минеральным маслом и упакованную в обрывки пергамента.
        Хищно изгибались дуги, блестели зубья челюстей ловушек. Трогать кучу сразу расхотелось - ну как сработает! Несколько последующих сундуков тоже содержали охотничье снаряжение: наконечники дротиков, стрел, самострелы, стальную сетку для клеток, скребки для шкур и ножи для свежевания туш. Видимо, когда-то в окрестностях водилось гораздо больше настоящих зверей, чем монстров. Как и когда этот скарб попал в подвал? Был ли это нераспроданный товар какого-нибудь купца-неудачника? Или запасливые звероловы сами решили сохранить запас на тот случай, если живое зверье вернется?
        Клайд вытащил из тисненых ножен белый резак с закругленным концом. Это явно было не оружие, а орудие. Удобная рукоять из роговых пластин, широкое, как древесный лист, лезвие, сужающееся к ручке. Нож больше напоминал гарпун или топорик, но был совсем плоским. Лезвие было совершенно не холодным, хотя в красноватом свете было трудно разобрать, из чего оно сделано. Скорее всего, каменное или костяное.
        Клайду страшно захотелось взять нож себе. Он не представлял, зачем ему понадобился этот необычный предмет. Вернее всего - просто на память об этой скучной поездке. Недолго думая, маг повесил ножны на пояс штанов, надежно прикрыв его широкими полами робы.
        В этот миг сверху донеслись искаженные расстоянием голоса друзей. Клайд понял, что они обнаружили его отсутствие, и теперь пытаются докричаться, не понимая, куда он подевался. Нужно было выбираться из подвала или как-то дать знать друзьям, где он.
        Клайд нагнулся над креслом, все еще покачивающимся на пружинах там, где он слез с него. Попылася направить сиденье руками вверх по стержню. Ничего не вышло. Пнул несколько раз. Только пыль взлетела с обивки. Попробовал покричать, но деревянные своды словно поглощали звуки. Маг снова уселся на сиденье, с опаской придерживаясь за подлокотники. Ничего не происходило. Клайд попрыгал на сиденье, попытался оттолкнуться ногами - дохлый номер!
        Словно столетний механизм попросту заело.
        Тогда он схватил в сундуке какой-то гарпун с бронзовым наконечником и начал ритмично стучать им по стержню, на котором крепилось кресло. Грохот поднялся такой, что стены задрожали. Через некоторое время над головой затопали ноги. Клайд постучал еще - более ритмично, пожалев, что не знает барабанный код орков. Тогда можно было бы передавать слова.
        В ответ сверху постучали чем-то в пол, посыпалась труха. Клайд отскочил, отряхая голову, гарпун при этом ударил по спинке кресла. Прямо из подголовника, сделанного в виде двух вырезанных из дерева молотов, выскочил стержень длиной в ладонь. Он был слегка закручен по спирали, словно рог морского единорога, и блестел, точно только что смазанный. Клайд потрогал штуку пальцем - магии в ней не было ни на грош. Но стержень легко уходил обратно в подголовник. Маг нажал посильнее, что-то щелкнуло, спираль исчезла. Ничего более не происходило. Клайд с «эльфийской свечкой» залез коленями на сиденье и ковырнул пальцем видневшуюся в круглом отверстии спираль. Она снова послушно выскочила. Тут, по наитию, Клайд торопливо вынул из кармана бронзовое кольцо и надел его на спираль. Кольцо мягко скользнуло по стержню, его прорези идеально подошли к ней. Маг нажал, снова раздался щелчок, сверху зашуршало, и кресло неожиданно рванулось ввысь с мощью драконьего пинка.
        Раздался визг, топот ног, свист веника, и вот Клайд рухнул с коварного кресла прямо на перепуганную Вивиан и воинственно воздевшего веник Сэйта.
        Ему понадобилось не менее часа, чтобы привести себя в порядок, перекусить и пересказать друзьям свои приключения.
        - Давайте полезем туда прямо сегодня! - загорелся Сэйт.
        - Уже темнеет… - начала было возражать Вивиан, но потом рассмеялась:
        - Впрочем, в подвале все равно темно.
        - Нужно только забрать кольцо из кресла, а то вдруг оно вернется наверх само собой, а мы застрянем в подвале,
        - добавил скорее для себя Клайд.
        - И возьмем пару мешков - чтобы не тащить в охапке что-либо интересное, если найдем! - прикинул Сэйт.
        - И лампу взять поярче, а то кристалл ужасно тусклый.
        - Ну, полезли! - с этими словами они втроем кое-как умостились на кресле, еще больше покосившемся под их весом и… с воплем рухнули в подвал.
        Хотя рассказ Клайда и подготовил их к предстоящему, все произошло настолько резко, что было больше похоже на падение, а не на работу подъемника.
        В подвале они некоторое время сидели неподвижно. Затем Вивиан, сжавшаяся на коленях у Клайда, вскочила и занялась лампой, а ребята одновременно рванулись из кресла следом за ней и застряли боками в подлокотниках. Пришлось Клайду сесть и позволить братишке выпутаться первым. Затем они начали тщательно осматривать подвал.
        Охотничье имущество никого не впечатлило, но Вивиан сказала, что все-таки нужно сообщить о нем старосте поселка. Вдруг про сундуки просто-напросто забыли за много лет? Даже если это все больше не годится для охоты, всегда можно перековать или переплавить металлические вещи.
        Потом дошла очередь до оставшихся сундуков. Попадались как интересные находки, например, заготовки для магических посохов, так и совсем ерунда типа полуистлевших пыльных шкурок. Магов охватил азарт, им очень хотелось найти что-нибудь ценное. Поэтому вскоре они разделились и начали осматривать полки и сундуки, будто соревнуясь друг с другом. То и дело раздавались крики:
        - Вот кольцо, немного магическое…
        - А у меня какая-то сушеная трава…
        - А это что-то алхимическое, смотрите?
        - По-моему, это перегонный аппарат для получения гномского спирта из картошки!
        - Ну, все равно, полезная штука…
        - А вот цепь, такая толстенная…
        - Не иначе, дракон у них был в хозяйстве…
        - Не, для дракона тонковата будет!
        - Ну, вивер мелкий.
        - Мальчики, смотрите, какие кристаллы!
        - Ух! По-моему это для «эльфийских свечек»… дай-ка…
        - Точно, светятся!
        - Надо взять по парочке - пригодятся!
        - Нехорошо, это ведь общинное.
        - Ну по две штучки, смотри, их тут несколько сотен!
        - Ну если по две… А эти синие для чего?
        - Это гномы в оружие вделывают…
        - Не только гномы. Кто угодно может вделать.
        - Ну, кто угодно может, только у гномов лучше получается.
        - Совсем не обязательно.
        - Погодите-ка! Помогите мне залезть во-он туда, наверх. Мне показалось, что там какая-то книга лежит.
        - Ой, Вивиан, тебе наверху мало книг было?
        - Ну, все-таки, рукопись переселенцев мы так и не нашли.
        - Хорошо, хватайся за меня, я тебя подсажу. Ну, достала?
        - Тянусь. Есть! Не вижу, что, но чернила зеленые.
        Как это ни было обидно юношам, но оказалось, что Вивиан нашла именно то, за чем их посылали: дневники каравана переселенцев. Кроме зеленых чернил искомую рукопись отличал жуткий почерк писавшего и удивительно мелкие буквы. Поэтому Вивиан пришлось несколько минут щуриться в свете лампы, чтобы разобрать хотя бы первую страницу. Клайд пошарил на верстаке, где переплетали книги, и нашел обколотое с одного боку увеличительное стекло. Девушка взяла его, навела на строчки и старательно зашевелила губами, потом удивленно воскликнула:
        - Не уверена, но похоже, они приплыли сюда из-за моря.
        - Ну, мало ли, приплыли, так приплыли, - пожал плечами Клайд.
        - В любом случае, отсюда до моря довольно далеко, так что потом они немало прошли и по долинам Адена.
        - Во всяком случае, если это то, что мы искали, то завтра можно отправляться назад, - откинул волосы со лба Сэйт.
        - Не то чтобы мне надоели упорные упражнения с веником, но…
        - Да, до второго Испытания на профессию «Танцующий с метлой» тебе пока еще далековато… - подколол его Клайд.
        - Да и ты, братец, не тянешь на крутого «Певца грязных тряпок», так что…
        - Бросаем эту деревушку с ее архивом на произвол судьбы, увы!
        - Ну, если вы так считаете… - протянула Вивиан.
        - То…
        - То следует покопаться тут еше немного! - заключил Клайд.
        Копание продолжилось. Но ничего особо интересного они больше не обнаружили. Только несколько картин, сделанных гномскими минеральными красками, и потому совсем не потускневших от времени, да с полтора десятка темных бубенцов на цепочках. Они выглядели, как кулоны, хотя были совсем без узоров или драгоценных камней. Магии в них тоже не было. Но они вызывали у магов невольный трепет. Не только Клайду с его гномской памятью, но и остальным было ясно, что это очень древние предметы. Гораздо более древние, чем найденая рукопись, уж точно.
        - Словно они все носили какие-то знаки, а здесь их сняли! -
        прошептала Вивиан. Клайд покосился на нее. Его подмывало спросить, не видит ли она что-либо, связанное с этими бубенцами, но он помнил об упорном нежелании девушки равивать эту тему.
        - Неужели их было всего полтора десятка? - удивился Сэйт.
        - Ну, может быть, только мужчины носили это.
        - Или, наоборот, только дети, которые потом выросли?
        - Давайте возьмем несколько штук, покажем Наставникам? -
        предложил Клайд. Сэйт незаметно поморщился. Да, у них у всех были проблемы с Наставниками. Клайд предпочитал не соваться в Глудинский Храм, Вивиан - в Храм Глудио, а у Сэйта по-прежнему были натянутые отношения с Наставниками в эльфийской деревне.
        Впрочем, за прошедшие месяцы они не сговариваясь стали считать своими наставниками магов и жрецов из Гильдии, проводивших Преобразование. Клайд же под емким словом «Наставники» все чаще имел в виду конкретно Кселлу, хотя и нечасто виделся с ней.
        Ребята обошли подвал еще раз, напоследок, нагрузили в мешки образцы найденных охотничьих штук, трав в мешочках, каких-то мазей в банках. Осторожно обвязали ремнями, найденными на полке, громоздкий перегоный аппарат. Нужно было переправить все это наверх в несколько рейсов. Сэйт, как самый легкий, был назначен на роль сопровождающего грузы. Клайд и Вивиан должны были подавать ему мешки, потом снова втроем подняться на повехность. Клайд так и не понял, может ли кресло спускаться и подниматься без груза. Он был знаком с гномским пониманием практичности, так что не удивился бы, узнав, что конструкция нарочно была сделана так, чтобы ее не гоняли порожняком.
        Сэйт с первой партией мешков взметнулся вверх и загремел там, стаскивая груз с сиденья. Клайд и Вивиан переглянулись и отвели взгляды.
        - Я потушу лампу? - спросила Вивиан поспешно.
        - Да, конечно, а то еще масло плеснет, когда эта штука выпнет нас наверх.
        Слова не шли с языка. Клайд пошарил по полкам возле кресла. Что-то плоское, небольшое, как брусок дерева, попалось ему под руку. Он вытащил на тусклый свет кристалла небольшую дорожную шкатулку. В ней шуршали какие-то бумаги, но надписи, если они и были, разглядеть не удавалось. Маг сунул шкатулку под мышку. В этот миг сверху сверзился Сэйт верхом на кресле, и через минуту они снова испытали оглушительное удовольствие полета в темноте.
        Потом, с трудом дотащив груз до дома архивариуса, исследователи погрузились в сон, кажется, еще на середине лестницы. Во-всяком случае, рассохшиеся ступеньки в лунном свете было последним, что запомнилось Клайду.
        Нельзя было сказать, что их находки произвели фурор. Но и равнодушными общину звероловов они не оставили. Человек шесть крепких мужчин охотно отправились с ребятами в подвал, и вскоре вытаскивали оттуда сундуки и ящики, включая гнилые шкурки и сухие травы.
        - Посмотрим, может на что и сгодится все это, - задумчиво сказал староста. - Сейчас не те времена, что б хорошая вещь ржавела в погребе задарма!
        Потом он предложил магам взять себя что-нибудь «в благодарствие от нас». Так что и кристаллы, и рукопись, и бубенцы-подвески, и даже шкатулка стали полноправной собственностью друзей. Заготовки же для посохов охотники пообещались отправить в ближайший замок, принадлежащий Гильдии.
        - Это те, которые Лорды Рассвета, что ли? - уточнил староста у друзей, произнося это звание с подобострастием и уважением.
        - Да, кажется так они собирались назваться… - начал было Клайд, но староста уставился на него с изумлением.
        - Собирались называться? О чем это вы тут толкуете? Они спокон
        веку так назывались, сколько я себя помню, и при отце моем так назывались, и при деде. В наших краях их оченно уважают, потому как от никакого вреда, кроме пользы не происходит. Не то что эти… Закатники. Хоть и слыхал я, что среди них попадаются благородные и всякие там богачи, по мне разбойники они и есть разбойники, как не обзови! - староста грохнул кулаком по стенке архива так, что внутри что-то упало.
        Клайд вспомнил, что ему объясняла Кселла, и не стал спорить со старостой. Все равно он не поверил бы магу, да еще обиделся бы. И только когда друзья уже тронулись в обратный путь, Клайд нашарил на поясе ножны со странным ножом, но решил не возвращаться. В конце концов, разве им не предложили взять, что душе угодно? А легкий нож с костяной рукоятью и лезвием из… - маг так и не понял из чего - не самая ценная из найденных вещей.
        На дневном привале, очистив небольшую рощицу от пятерых медведей и пары крысолюдей, друзья решили повнимательнее рассмотреть последнюю находку Клайда - шкатулку. Бумаги, сложенные аккуратной пачкой, оказались картами. Но картами совершенно незнакомой местности. Горный хребет, набросанный тонкими штрихами, окружал с трех сторон пространство, похожее на общирную долину, четвертой стороной тянущуюся вдоль океана. В долине пролегали дороги, темнели силуэты городов, квадратики деревень, впрочем, без единого названия под ними. Никто из них не мог припомнить подобного места. Конечно, множество земель претерпело изменения, как во времена Войны богов, так и от многочисленных магических конфликтов. Да и Преобразование могло изменить кусок какого-нибудь острова до неузнаваемости. Но горы… все-таки большинство горных хребтов не меняли своих очертаний веками. Еще две менее подробные карты изображали, видимо, земли за хребтом. Только две дороги вело туда из долины, как заметил Сэйт.
        - В этой долине можно неплохо держать оборону, не смотря на то, что она, судя по всему, немногим меньше Южного Адена.
        - Это уже не долина, а целая страна получается?
        - Политически это может быть и страна, а географически - вполне себе долина, - с привычной занудливостью в голосе ответил Сэйт.
        - Но остальные карты, похоже, испорчены, - пожал плечами Клайд. - На них полно каких-то цифр, но изображения не уцелело. Только линии, наверное, границы чьих-то владений.
        - Дай мне посмотреть! - протянула руку Вивиан, закончившая упаковывать их провизию в заплечный мешок. Она приняла карты у Клайда, повернула их так и этак, потом приложила краем к тому концу главной карты, где долина обрывалась побережьем.
        - Видите? - спросила она у ребят.
        - Ты хочешь сказать, что это не берег, а просто другая страна, соседняя с долиной?
        - Нет, это, конечно берег. И это, конечно океан. Так что твои карты вовсе не испорчены. И впоне могли бы пригодиться в путешествии…
        - В путешествии куда? - не понял Клайд.
        - За море, конечно, - уловил суть сказанного Сэйт. - Это не просто карты, как я понимаю, это…
        - Морские лоции! - закончила за него Вивиан.
        - Но тогда… - Клайд выхватил у девушки главную карту. - Тогда это, получается…
        - Грация, - кивнула Вивиан. - Я тоже догадалась.
        Друзья взволнованно переглянулись.
        
        Глава 32. Ученик стражей
        Рамио ящерицей скользнул меж нагретых серых камней. Его босые подошвы были так натоптаны, что острые осколки раковин не могли ранить кожу, твердую, как панцирь серого краба.
        Здесь начинался его берег, место, куда никто из деревенских ребят не смел проникнуть. Да не всякий и смог бы: каждая следующая щель в камнях была все уже, а волны обрушивались сверху без предупреждения. Но Рамио был самым ловким среди своих сверстников, ну и самым худым тоже, если честно. И плавал он как рыба. Поэтому только ему были доступны дальние пляжи за скалами.
        Не то чтобы он нарочно скрывался от остальных, но все-таки всегда предпочитал ходить за добычей в одиночестве. Он бы поделился с мальчишками, если бы они попросили, но негласный кодекс запрещал деревенским у кого-то что-то клянчить. Другое дело - отнять силой. Но тут уж вступал в силу настоящий Закон, тот, который поддерживали Стражи: если кто-нибудь, будь то хоть старик, хоть сопливый карапуз, собирает материалы для Мастера из любого Цеха, считается, что его добыча уже принадлежит Цеху. И отнявший ее становится вором в глазах Стражей.
        Так что мальчишки могли подраться из-за лакомых водорослей, из-за пойманной чайки, из-за кинжала, сделанного из обломка глубоководной раковины, просто из-за того что захотелось подраться. Но никто не смел отнимать у Рамио добычу, которую он нес Мастеру-пуговичнику. Отборные, крепкие раковины разных цветов, которые он приносил из-за скал, нельзя было и сравнить с тем, что орава его ровесников набирала на вытоптанном козами побережье у деревни. К тому же, мальчишки постоянно устраивали споры из-за того, кто первый заметил крупную раковину. Ведь тот же закон гласил: «Кто добычу заметил и другому сказал, по праву себе половину добычи взял».
        Поэтому-то в море с рыбаками ходили совсем дряхлые старики, так называемые «ятовщики», чуявшие косяки рыбы издалека. Толку от них, как от матросов, было никакого, они сидели на теплых досках бака, часто принайтованные к борту канатиком, что бы не смыло волной, и потягивали из фляжки кислое пиво. Но только они могли выйти на густое руно рыбы, отличить по всплеску мелкую стайку от большой ятвы, когда урезы невода трещат, а борт гнется от веса улова.
        Рамио совсем не хотелось оспаривать каждую раковину с другими. Ему проще было отдать добычу целиком. Но деревнские принимали это за трусость, нагличали. Поэтому он уступил им все ближние пляжи, таская раковины из-за скал. И теперь в Цеху его добыча шла прямиком к мастеру, тогда как добыча мальчишек ссыпалась кучками возде ученических верстаков. Это не добавило деревенским приязни к Рамио.
        Он во всем отличался от них. Они - ширококостные, какие-то квадратные с ранних лет, ступающие вразвалку, словно с первых в жизни шагов пробующие ногой пляшущую палубу рыбацкой шхуны. Он - тонкий, гибкий, как просмоленый шкот, вечно приплясывающий на пружинистых ногах, готовый убежать, запрыгнуть на дерево, залезть на скалу, увернуться из рук. Они были все схожей масти - белоголовые, кудлатые, с непослушными чубами на лбах, мало кого из них матери стригли иначе, чем под горшок, а причесывались мальчишки пару раз в год. У него же черные, как смоль, волосы сами по себе лежали на голове, будто приклеенные, а не стригли его ни разу в жизни. Обычно он собирал волосы в пучок, закручивая их сыромятным шнурком, чтобы мальчишки не дергали, не лезли к нему лишний раз. Но за скалами Рамио любил распустить черную волну по плечам - и от солнца защита, и, если украдкой глянуть в лужу меж камней, красиво.
        И еще - он был подкидыш. Неправильный подкидыш. Это тоже все знали. Вообще-то, подкидыши не такая уж редкость в их краях. Закон говорит - лучше подкинуть дитя, чем убить. Другое дело, что если родители уже подкинули своего ребенка, назад ходу нету, хоть в ногах у Сражей валяйся, хоть сули старосте приютившей ребенка деревни златые горы. Но считается, что отказавшиеся от своей кровиночки люди как бы сами себя уже наказали. А с убийцами разговор иной!
        Так вот. Всех подкидышей осматривал староста того места, где его нашли. Ну, или Правитель, если подкинули в Городе. И, конечно, Стражи. И они решали - отдать его в семью или отправить на воспитание в Общинный дом. Обычно, отдавали в семью тех детей, что походили на местных жителей. И если уж подкидыша брали в семью, он считался совсем наравне с урожденными детьми, глядя по его возрасту мог стать в семье и старшим - бывало, что подкидывали не новорожденных детей. Ему наравне отходило наследство родителей, и никто уже не считал его подкидышем.
        Если же ребенок был не похож на местных, он попадал в Общинный дом, и воспитывался он там на особицу. Мальчики оттуда выходили Стражами, а девочки - Целительницами. И такой подкидыш оставался пришлым для своих сверстников, всегда был чужаком без дома, без семьи, как бы безродным. Поэтому-то поврослев, они часто уходили в другие места, и там уж несли службу Стражей или Целительниц.
        Но и тут Рамио отличался от всех. У него был дом. И была мама - иначе он и в мыслях не называл подобравшую его когда-то женщину.
        Мама Салина тогда, двенадцать лет назад, осталась молодой вдовой с крохотной дочкой Амиеной на руках. Обычное дело в рабацкой деревне.
        Горе же не свадьба, не скандал, оно не притягивает людей. Все соседки-товарки пожалели Салину раз, пожалели другой, да и вернулись к своим делам, словно позабыв о ней. Вдова почти не выходила из дома, забросила хозяйство, отвлекаясь от мрачных мыслей только для того, чтобы накормить дочку. Сама же она почти не ела, поэтому однажды и молоко у нее иссякло, и Амиена начала плакать уже не требовательно, а тихо и жалобно.
        Тогда Салина решила, что нет им с дочкой другого пути, кроме как отправиться вслед за мужем-отцом, в безжалостную морскую волну. Завернула дочку в одеялко, да и пошла на берег, в стороне от причалов.
        Там, сразу за полосой прибоя, начинался невидимый сквозь пену подводный обрыв, уходящий в темную глубину. Ни один мальчишка-ныряльщик, ни один раздухарившийся рыбак не мог донырнуть до его дна.
        Салина знала - из-под волны с ребенком на руках не выплывешь, но для надежности решила надеть на плечи мешок с камнями. Мешок она из дома принесла, а камни пошла собирать у причалов.
        Там-то и нашла она Рамио, спокойно сосущего палец в ивовой корзинке. Протянула руку, потрогать младенца, а он вцепился ей в палец изо всех силенок и засмеялся.
        Салина потом рассказывала - она словно из той самой бездны вынырнула в этот миг. Будто в голове прояснилось. Схватила обоих детей в охапку и бегом домой. Закон-то она знала, и сразу поняла, что этого мальчика ей в семью не отдадут. Ведь отдают-то всегда, тех, кто на родителей, да на местных похожи. А Рамио рядом с Салиной и Амиеной был как уголь со снегом - ничего общего.
        Вот стала мама Салина двоих деток растить, да откуда силы взялись! И молоко пришло сразу, и спина разогнулась. Сперва белье по соседям стирала, а в няньки взяла немую Килу-дурочку, за харчи, Килина бабка только рада была.
        Потом начала шить да вышивать - в юности ее в родном селе учили, а в этой деревне такого никто и не видывал. Всем односельчанам захотелось и полотенец с невидаными цветами, и юбок с кружевными оборками. Заказы посыпались, только успевай: бабы, девки, да и кое-кто из рыбаков перед поездкой в Город парадную рубаху себе шил.
        Пришел достаток. Жила Салина по-прежнему нелюдимо, гостей не водила, заказчивов дальше передней комнаты не пускала. А никто и не рвался - чего ради? Только вот дочку она выводила порой на улицу, а с Рамио гуляла во дворе, за высоченным забором, неведомо каким дедом-прадедом мужа построенным во времена, когда еще монстры в округе водились. Соседкам-сплетницам тоже было невдомек: то один ребенок плачет, то другой, а поди их по голосу отличи! Так и прожил Рамио в доме у Салины целых три года.
        Ну а потом раскрылся их секрет. Может Амиенка глупенькая сболтнула кому на улице, может он сам слишком высоко на яблоню залез, а только пришли к Салине сразу и староста, и выборные, и два Стража. Говорили с ней сурово, строго, требовали мальчика отдать в Общинный дом. Но мама Салина сказала - нет! Вместе дети росли, вместе останутся сиротами, когда ее не станет, значит и в Общинный дом пойдут либо оба, либо никто. Закрутили Стражи головами, аж староста побелел. Но ничего не случилось, разрешили Стражи детям жить дома, но чтобы оба в семь лет начали обучаться в Общинном доме непременно. В том Салина им пообещалась твердо, и никак ее не стали наказывать за дерзость. Соседи посудачили и забыли, а в стайке деревенских ребятишек прибавилась одна-единственная темная головушка на всю деревню - Рамио-подкидыш.
        Нет, его не травили, не били. У него было к двенадцати годам даже двое приятелей позакадычней. Просто он так и не сумел привыкнуть к бесконечным пустяшным дракам. Для него драка всегда была - бой, до крови, до конца. А деревенские могли зевнуть после двух тычков и разойтись. И редко обижались друг на друга за синяки да шишки.
        С тех пор, как Амиенка стала бегать с девчонками по их девчоночьим делам, ему стало совсем скучно с ровесниками. Поэтому Рамио чаще и чаще брался за полезные дела вне деревни: собирать хворост, ловить в силки куропаток, косить траву для двух коз, ну и вот раковины собирать на пуговицы.
        Деревня их была хоть и не городок, но имела право на название и на несколько собственных Цехов. Конечно, главным здесь был Цех рыбаков, вторым же по важности - плотницкий. Но прижились тут, как ни странно, пуговичный и камнерезный цеха. Впрочем, чему удивляться - сырья-то для их работы тут было хоть отбавляй. Как раковин, так и разного наломанного камня в руслах речек, бегущих к океану.
        Да и называлась деревня: Ракушечное.
        Вот поэтому Рамио почти каждый день пробирался за скалы, вызывая зависть деревенских приятелей отборными, большими как ладони взрослого воина, раковинами. И денег получал уже от мастера не только на горсть леденцов в деревенской лавке, а побольше. Зарабатывал.
        При этом еще учился он в Общинном доме, а не в Школе. Что с таким делать? Драться? Но в драке, хоть и не любил Рамио это дело, он был увертлив и безжалостно насмешлив. Иногда и стукнуть не стукнет, а просто уронит подножкой, да и скорчит такую рожу - все ребята катаются над незадачливым драчуном. А самых ершистых осаживал словами. Поднимет глаза на задиру, пожмет плечами и скажет: «Парень, меня ж на Сража учат, не нарывайся!» - с любого враз задор слетает.
        Поэтому мальчишки его пытались запугивать. Каких только историй не рассказывали ему про заветные скалы! Что там морской змей точит зубы о камни. Что там пристанище контрабандистов, которые ой как не любят свидетелей. Что в скалах прячется и вновь возникает в новом месте ядовитый источник. Что там, невидимые для смертных, появляются из-за моря злокозненные колдуны, так и жаждущие кого-нибудь заколдовать.
        Нельзя сказать чтобы Рамио ничего не боялся. Конечно, для контрабандистов место за скалами было неподходящее - ни пещеры, ни нормального подхода для шлюпки к берегу, ни тропинки наверх, кроме тех щелей, по которым он сам приползал туда. Как же товар доставлять? Не, если по уму - не могло там быть контрабандистов!
        Но из водопадов за скалами он не пил, и всегда с опаской осмаривал все странные следы на песке. Колдуны - они пострашнее морского змея, пожалуй! А он в доме единственный мужчина.
        Кроме раковин для пуговичника, Рамио выискивал, конечно, что-либо съедобное. Там, где пресные ручьи впадали в море, можно было наловить крабов, мелких креветок или рачков. На камнях со стороны моря попадались вкусные моллюски. А если повезет, то волны и ветер пригонят к берегу огромный, как одеяло, мясистый лист глубинной водоросли, из которого мама Салина будет много дней варить бесподобный густой суп.
        К тому же, для Амиены Рамио высматривал разные лечебные штучки: водяные пузыри, жгучие нити, морской перец и разное другое, в чем сам уже понемногу начинал разбираться. Конечно, ведь Стражу тоже может пригодится способ быстро унять кровь или сбить жар. Стражи - они ведь не только преступников ловят, но и пропавших в горах ищут, или, скажем, заблудившихся из леса выводят.
        Правда, кроме упражнений на ловкую увертливость, повторяемых ежедневно, шаг за шагом, Рамио пока что от всей науки Стражей досталось еще только сомнительное удовольствие носить панцирь. Учителя в Общинном доме сказали ему - совсем недавно, на день рождения, который Салина отмечала им вместе с Амиеной, что панцирь Стража ему нельзя будет снимать никогда в жизни. Это когда дадут настоящий. А что б он привыкал всегда быть в панцире, ему сейчас наденут ученический. И будут менять каждый год, пока он растет.
        Сперва панцирь ужасно замучал Рамио. Особенно противно в нем было спать и плавать. Сплетенный из невероятно прочных волокон, об каждое из которых в отдельности можно было обрезать палец, и обшитый дырчатой тканью, он был легким, но сковывал движения. Салина сперва беспокоилась, что Рамио сопреет в панцире, но отверстий в плетении было достаточно для того, что бы пот или вода высыхали так же быстро, как и на голом теле. Даже мыться цветочной пеной было можно как обычно. И деревенские пацаны смотрели на него с завистью. Но в некоторые знакомые щели или дупла Рамио теперь не пролезал. Он утешил себя, что за год-другой все равно стал бы больше на те пол-пальца, которые добавил ему панцирь, и стал понемногу привыкать.
        Но тут, за скалами, где он был укрыт от всего мира, где ветер свободно развевал его отросшие почти до пояса волосы, ему сильно хотелось нарушить запрет. Хотя бы из любопытства - что тогда будет? Никто не обещал его наказать за снятый панцирь.
        В Общинном доме вообще не наказывали. Это было заведение для призрения, там жили одинокие старики, калеки, дети-дурачки, и дурачки взрослые, которые остались одни или стали не нужны родне. Каждому из них Учителя находили занятие по силам или, наоборот, няньку из прочих обитателей по возможности. Раньше Рамио думал, что Общинный дом - это место при Школе. Но, начав обучаться, быстро понял - нет, это Школа при Общинном доме. И там же обычно воспитывали подкидышей.
        Ракушечное - деревня небольшая. До Рамио в ней не было покидышей уже с полсотни лет. И теперь он был единственный. Может поэтому Стражи и разрешили ему жить дома. Но Учитель говорил, что в больших селах и городах разом живут по 5-10 подкидышей.
        Иногда Рамио жалел, что его не подкинули куда-нибудь в город. Одному и учиться скучнее, и поболтать не с кем. И то - во всем Обшинном доме только и живут, что старик Бурай, почти слепой, с зычным басом, та самая дурочка-Кила, которая нянчила Рамио с Амиеной. Бабка ее померла две а то три зимы назад, и Кила послушно переселилась сюда.
        Да еще Аладай - молодой рыбак, упавший два лета назад за борт в стаю ядовитых медуз. Спасти его спасли, Целительница появилась через час, как отзвонил колокол на причале, но изуродовало парня страшно. Руки, ноги, живот, лицо - все покрыли глубокие грубые шрамы от выболевших язв. Ходить Аладай не мог, рук разогнуть тоже, а родни у него в Ракушечном было только - невеста с семьей.
        Невеста эта побегала к жениху месяц-другой, посидела над вонючими язвами, да и выскочила моментом замуж за проезжего купца. А Аладай потом полгода гонял от себя со стоном и рыком бабку-травницу, которой Целительница указания оставила.
        Так вместо лечения вышло калеченье - язвы стянуло рубцами, парня совсем скрючило, лицо стало как маска, что на праздник ледохода надевают, уходящую Зиму пугать. Аладай затих, распластался на огромной кровати, переносил перевязки и разминания безразлично, всегда молчал.
        Но никак не умирал - изуродованное снаружи, внутри молодое тело продолжало жадно жить. Умирал только его дух, превращая парня в кусок покоробленной кожи без мыслей, без чувств.
        К Аладаю-то Учитель и приставил недавно будущую Целительницу - сестренку Амиену. Но пока что, за пару недель, он ни звука не издал. Амиена каждый день рассказывала ему все нехитрые деревенские новости, кто что в море добыл, кто что из лесу принес, кто родился, кто помер.
        Рассказывать она умела здорово - Рамио сам сколько раз заслушивался. И в лицах изобразит, как кот тетки Занихи тягал сметану у ее соседки Дябуры, а та думала на своего младшего. И покажет, как поддатый Сохай спорил с колодезным воротом, приняв его за чужака. А Аладай хоть бы простонал что.
        Амиена, правда, говорила, что он начал ее слушать. Сначала не слушал, закрывался от ее голоса, а теперь слушает. Но Рамио никакой разницы не видел.
        Вот и все население Общинного дома. Да еше купцы останавливались иногда. Почему-то не все торговцы соглашались ночевать у старосты в гостевом флигеле. То ли когда много их было для флигеля, то ли еще почему, но каждый третий караван сразу сворачивал от ворот к Общинному дому. И сразу становилось шумно, весело.
        По обычаю, купцы одаривали жильцов - дурочке Киле вечно доставались дешевые цветные бусы, деду - табачок, Рамио и Амиене, которые обязаны были принимать гостей (ну не Киле же это поручать!) подносили раньше сладостей да игрушек, а теперь - то горшок с узором, то блюдо, то резную чашу, то горский нож-перекидушку, то легкий топорик. Набралось этих подарков за пять-то лет на целое хозяйство, от чего Общинный дом стал казаться своим, почти как мамин.
        А Аладаю купцы всегда привозили мазь. Тягучую, резко пахнущую, почти черную мазь в крохотных золотых баночках. Потому и в золотых, что стоила эта мазь куда дороже золота. Искупали вину, что ли, за того собрата по Цеху, кто невесту его увел?
        Только Аладай ту купеческую мазь на себя мазать не давал, рычал, кожу на себе раздирал. Травнице с ним справиться было не под силу, а Амиена еще и не пыталась. Так и стояли потусневшие уже баночки на полке в его комнате. Амиена пару раз даже плакала, говорила, что если б эта мазь, да вера Аладая в себя, встал бы парень на ноги, и даже все рубцы рассосались бы. Рамио так-таки до конца не верил, что рассосались бы без следа, но Аладая с его упрямым горем жалел.
        Поэтому до сих пор от попыток снять панцирь его удерживало уважение к Учителям.
        Вообще, если не считать Стажей и Целителей, Учителя - самая уважаемая профессия в Долине. Эти люди оставляют привычную жизнь, в которой добились немалого, ведь учить кого-то может только тот, кто сам многое умеет. И отправлялись в места, вроде Ракушечного - учить там детей грамоте, будущих Стражей - воинскому искусству, Целитей - их ремеслу. Порой один Учитель был способен обучать всему этому, но чаще все-таки каждый из них вел свой предмет. Вот и в Ракушечном одновременно собрались теперь четверо: трое мужчин и женщина.
        По обычаю, никто не знал их имен, они не селились в чужих домах, а обживали помещения в боковом крыле Общинного дома. Женщина вела уроки у деревенских ребят помладше, а трое остальных занимались с Рамио и Амиеной.
        Собственно, они и прибыли сюда к их совместному семилетию. Но мастер-воин не отказывался позаниматься с мальчишками и даже с парнями борьбой, кулачным боем или погонять их, отрабатывая действия при нападении врага. Учитель-лекарь вел прием больных в вечерние часы, пользовал и обитателей дома, кроме Аладая. А главный по наукам отобрал среди малышни с десяток посмышленёе и учил их примерно так же строго, как и брата с сестрой, приговаривая, что позволять острому уму тупиться, все равно что бросать меч в навозную кучу.
        Родители избранных чесали в затылках: они-то не преполагали для отпрысков ничего ближе к науке, чем написание имен в расписках у купцов, да подсчета денег на ярмарке.
        А Рамио прекрасно понимал замысел Учителя: обученные им, прочитавшие горы книг, привезенных учеными людьми с собой, ребята уже не отправятся запросто пасти коз или выбирать мелкую рыбешку из невода. Им захочется покинуть эту деревушку, этот сонный мир у вечного изменчивого океана, увидеть своими глазами все чудеса из книг, все большие города, научиться чему-то важному. Скорее всего, рано или поздно, восемь из десяти станут новыми Учителями. А оставшиеся двое, быть может, Учителями Учителей в далекой Столице.
        Сам Рамио был немного огорчен, когда узнал, что не может стать Целителем вместе с Амиеной. Ведь бывают Целители-мужчины, хотя и считается бабьим делом возиться с травами. Но Учителя пояснили ему, что для лечения нужен особый дар, без которого можно принести скорее вред, чем выздоровление. Тут возразить было нечего: Амиенка с детства выхаживала любого птенца, хоть он со скалы упал, хоть тонул, хоть… прожил несколько дней у заботливого Рамио.
        С панцирем же получалось обидно: носить не снимая безо всяких пояснений! А Рамио уже привык, что Учителя не командуют, они все тебе по полочкам раскладывают, так что сам понимаешь, что надо так и никак иначе. А тут: носи и все!
        Пряжки подавались туго, и Рамио со стыдом представил, как придет в Общинный дом, не сумев засупониться, и всем сразу станет ясно, что он снимал эту несчастную плетенку. «Может, не надо?» - подумал он, но тут же устыдился своих мыслей. Его ведь учили отвечать за принятое решение? Так что если заметят - врать он не станет! Обламывая ногти, Рамио вынул ремни из пряжек и стянул с себя панцирь.
        Кожу сразу обожгло солнцем - она отвыкла от прямых лучей за это время. Обгореть, а потом поверх ожога снова надеть плетенку - отличное наказание за упрямство, нечего сказать. Рамио поднялся - хоть искупаться нормально, ощущая малейшие перепады тепла и холода в прибрежных волнах, прикосновение донных течений, щекотку водорослей. Спина изрядно зудела. Когда он вошел в воду по пояс, сзади раздался шелест осыпающегося щебня.
        Досадуя, что кто-то пробрался сюда и, к тому же, застал его нарушающим веления Учителей, Рамио резко развернулся, будто собираясь прыгнуть на обидчика. Многие деревенские этого пугались, что помогало ему избежать драки. Наверняка тот, кто пришел вслед за ним, уже заметил горку раковин на песке - почищенных и готовых к укладке к специальные сетки. Если не шугануть как следует, приведет потом еще десяток. Небось, приполз-то какой-нибудь самый мелкий - кроме мелюзги никто бы сюда не протиснулся. Повадятся - не отвадишь, ну не лупить же их!
        Все эти мысли мелькнули в голове у Рамио, когда он уже делал прыжок с разворотом, чтобы напугать незванного гостя.
        - Не надо! Это… - громко вскрикнул женский голос, до неузнаваемости растягивающий, смягчающий привычные слова. Рамио увидел поднимающиеся из-за камня фигуры: одну, другую, третью, четвертую… «Вторжение!» - паникой ударило в мозгу. - «Враги!».
        Но какая-то сила уже спеленала его ноги, так что прыжок превратился в падение… головой на камни. Чьи-то руки, тонкие, как у Амиены, тщетно попытались подхватить его, испуганное лицо, похожее на картинку в книге легенд, закачалось над ним, как Луна на воде. Оно было таким прекрасным, что Рамио даже боли не почувствовал. Только облегчение: врагов с такими лицами не бывает. Потом, кажется, Луна упала с небес на скалы, и скалы погребли Рамио под собой.
        
        Глава 33. Караванщики
        Бенар одной рукой привычно обмотал веревку вокруг крючка под днищем фургона. Буйволы, уже впряженные в дышло, меланхолично дожевывали влажное сено из недавних запасов. Собственно, даже не сено, а слегка подвяленную на солнце траву. Хорошее, сухое сено в плотных брикетах, укрытое рогожами, приберегалось для самой тяжелой части пути. В Южных Пустошах травы не сыскать, там даже кустарник, стелящийся по раскаленной красной земле, покрыт острыми шипами. Дрова тоже приходилось везти с собой.
        За спиной караванщика словно захлопала крыльями гигантская птица. Это гномы сворачивали свой шатер из шкур, в котором было на удивление тепло в холодные ночи и прохладно в яростный зной. Младшая из них, Мита, вовсю возилась у костра, подогревая хвойный отвар и гайнские копченые колбаски. Поймав взгляд Бенара, малышка приветливо пригласила его жестами к костру. Нарушать разговорами сонную тишину ущелья, все еще погруженного в предрассветные сумерки, не хотелось никому. Это днем, на марше, когда долгие часы будет нечем себя занять, снова начнутся длинные разговоры, споры, шутки и песни.
        Караван напоминал большую дружную семью. Давным-давно несколько начинающих купцов объединились, чтобы безопаснее путешествовать по просторам Анара, от города к городу. Одним из них был сам Бенар, другим - Саэрелл-темный, третьим - гном Доникор. Помотавшись от ярмарки к ярмарке, то опаздывая к основному потоку покупателей, то попадая на жестокие поборы стражников, то теряя на разнице цен почти всю выручку, компаньоны совершенно случайно наткнулись на золотую жилу. Как-то раз они, изрядно уставшие, не покрывшие даже начальных расходов на поездку, с частично нераспроданным товаром, свернули вдобавок в темноте не на ту дорогу и забрели в дикие земли к востоку от Дориона. Найдя относительно безопасный уголок, незадачливые торговцы уснули прямо на тюках с магическими зарядами. Утром их разбудили чьи-то возбужденные голоса. Караван, тогда состоявший всего из одного фургона и пары телег, окружила толпа народу, покрытого рыжей пылью, в помятых доспехах.
        - Купцы! - возопил главный в этом сборище. - У вас что полезного есть? Если есть заряды -
        дадим двойную цену.
        - Да у нас почти и нету, разве что пару… дюжин наскребем, - хитро прищурился Доникор.
        - Нет, это мои заряды! - звучным голосом перекрыл гул голосов Саэрелл. - И они мне нужны самому!
        - Тройную цену, уважаемый! - бросился к темному главарь.
        - Тут такая охота срывается, от того, что у нас гнома-подносчика с зарядами прибили! Такая добыча…
        - Ну, может быть, у меня найдется кое-что, - вступил в переговоры Бенар. - Только я везу это заказчику в Дорион, а я не привык подводить клиентов, которые заплатили задаток!
        - Беру все за пятикраную, - ударил по борту телеги азартный охотник.
        Так родилась идея, оказавшаяся гораздо эффективнее конкуренции в больших городах. На материке было много мест, откуда до ближайшего жилья было добираться долго и непросто. Не говоря уж о том, что не во всякой деревушке были торговые лавки. И тем не менее именно в таких местах часто скрывалась завидная добыча: монстры, дающие редкие материалы, руду, много золота, различные свитки. Поэтому одна за одной охотничьи партии отправлялись в глухие места и… возвращались ни с чем из-за досадной случайности. Кому не хватало магических зарядов, кому - противоядия, кому - еды или фуража для верховых животных.
        И вот через некоторое время все охотники прознали, что караван Бенара появляется там, где он нужнее всего. Еда и вода, оружие и лекарства, магические побрякушки, доспехи - караванщики выбирали самый ходовой товар. Но могли принять и заказ на что-нибудь редкое, дорогое. Вскоре количество фургонов возросло до четырех, появились помощники, охрана. А простых телег с караваном двигалось порой около десятка, растянувшись на милю по дороге и поднимая пыль до небес.
        Каждый из компаньонов старался не привлекать к делу просто наемных работников. В караван пришли их родственники и знакомые, народ, если не проверенный, то хотя бы близкий по духу. Так, Доникор привел четырех кряжистых молодых гномов, а в этом году еше и малышку Миту, как подозревал Бенар - собственную дочку или внучку.
        С Бенаром в последнее время путешествовали сын его друга - воин-лучник с женой, обученной кое-какой магии. Супруга самого Бенара предпочитала вести домашнее хозяйство, не покидая городских стен, но старший сынишка уже вовсю просился с отцом.
        Саэрелл же всегда брал с собой жену и детей, удивительно похожих на него. Парочка остроухих юрких малявок буквально выросла в дороге. Они не боялись ни пыльных бурь, ни злобных тварей, управлялись с огромными буйволами одной рукой и были Бенару навроде двоюродных племянников. Он всегда был в курсе их детских проблем и радостей, а вот с самим Саэреллом, как, впрочем, и с гномом, откровенничать не приходилось. Только видно что-то не заладилось у темного с его спесивой родней, потому как он никогда не навещал никого в городах и к нему никто из его племени поболтать не приходил. Будучи компаньонами, караванщики все равно хранили какую-то часть своей жизни закрытой от посторонних взоров.
        Хальг-лучник подошел к Бенару сбоку, несколько громче, чем необходимо, притопывая сапогами. Так его учили восточные охотники, у которых парень натаскивался в стрельбе из лука: к другу подходи громко, если не хочешь получить стрелу в глаз или кинжал в подреберье. В Приграничье не ценили дурацких шуток с выскакиванием из-за спины. Слишком много тварей делали это на полном серьезе.
        - Бенар, впереди по пути какие-то… странные люди, - вполголоса сказал Хальг, оглядывась на головной фургон.
        - Что хотят? - сумрачно поинтересовался Бенар. Если незнакомцы показались Хальгу странными, их вряд ли стоит считать ниспосланными богами богатыми покупателями.
        - Просят разрешения идти с караваном. - пожал плечами Хальг.
        - Сколько их?
        - Трое, барум. - иногда Хальг употреблял разные охотничьи словечки, например, называл Бенара «барум» или его компаньонов «тарум». Так назывались старшие следопыты, которые ведут охотничий отряд. Барум - страший той же расы, что и говорящий. Тарум - другой.
        - Троих можно и взять. Нас больше. А что в них странного, Хальг?
        - Руки и лица богатых, не работавших, не ходивших пешком. Одежда и оружие бедных неудачников, слишком дешевое, слишком неухоженное…
        Бенар двинулся к голове каравана. Трое незнакомцев стояли перед фургоном на обочине, не загораживая дороги. Склоненные в приветствии головы в запыленных кожаных шапках, пыльная одежда. Хальг прав - слишком бедная, слишком! Если у воина нет денег на дорогой меч, если он беден, необучен, не имеет работы - он будет начищать свои дешевый меч до яростного блеска, его одежда будет в заплатках, но опрятна. А для опустившихся, наплевавших на себя эти странники слишком далеко забрели. Носители ржавых мечей, гнутых доспехов и рваных плащей предпочитают топить свое невезенье в тавернах маленьких городков, а не пробираться в сердце Южных Пустошей под палящим солнцем. Разве что эти ребята что-то натворили и вынуждены бежать…
        Бенар скупо кивнул пришельцам. От него не укрылось, что двое из них были светлыми эльфами, а один - человеком. Человек выглядел хуже своих спутников. Он покачивался, мял к руках подол плаща и морщился. Похоже, он был ранен. Или болен.
        Все это крайне не понравилось Бенару. Но, с другой стороны, троица ни капли не походила на Наводчиков бандитов. Тех караванщики научились чуять под любой личиной. Ни нищенки с младенцами, ни старики с котомкой, ни заблудившиеся девушки, ни раненые воины не могли их обмануть. От этих же троих веяло… странным. Но не угрозой. Бенар решился:
        - Я могу посадить вас на последнюю телегу, вместе с нашими охранниками. Если мне что-то вдруг не понравится… вам придется прогуляться пешком. Если же что-то не понравится нашим охранникам… вы вряд ли успеете пояснить им, что они ошиблись…
        - Мы просто хотим сократить путь. - склонил голову более рослый эльф. - Мы не разбойники!
        - Я не только об этом. Если у вас есть какие-то проблемы, каравана они не касаются, вот так.
        - Никаких проблем, почтенный! - снова кивнул рослый.
        - Меня зовут Бенар. Если что - просто крикните меня, - чуть более приветливо молвил караванщик. В конце концов, не первые и не последние попутчики на этой дороге. Южные Пустоши действительно не ближний свет.
        Он вместе с Хальгом довел попутчиков до крайней повозки. Там никогда не возили товар. Это была маленькая крепость, щит, прикрывающий спину каравана. Ее окованные металлом борта легко скрывали сидящего стража, а узор, врезанный в металл Лариной, женой Хальга, позволял не опасаться большей части вредоносной магии. Броня раскалялась на солнце, поэтому телегу прикрывал небольшой навес, а на бортах висели светлые тряпки. Запас воды и еды, удобные соломенные тюфяки, пучки бодрец-травы - все было сделано для удобства и безопасности стражей. Туда же караванщики определяли нежданных гостей. Отделенный легкой кованой решеткой передний отсек повозки как бы случайно защелкивался на секретный замок, когда гости размещались в нем. Пару раз подобная предосторожность спасла гномам-охранникам жизнь.
        Эльфы сперва помогли взобраться в повозку человеку. Бенару показалось, что тот при этом закрипел зубами, но не издал ни звука. Потом уселись сами. Когда замок бесшумно защелкнулся, младший из эльфов вскинул голову, но старший успокаивающе похлопал его по руке. Кажется, гости отлично поняли, что их заперли. И не выразили ни малейшего недовольства. Означало ли это, что они не угрожают каравану? Или наоборот, что этот замочек не остановит их? С такими мыслями Бенар подошел к головному фургону.
        На козлах уже плотно и уютно устроился Доникор. Вокруг гнома вечно оказывались какие-то плетенки, фляжки, тряпочки, веревочки и даже соломенная подушка. Козлы приобретали вид жилой комнаты, никак иначе. Бенар, посмеиваясь, шелкнул бичом. Буйволы медленно, но размашисто зашагали по дороге. Сзади пронесся, как откатывающийся от скал прибой, грохот тронувшегося каравана. Каждый раз при этом звуке у Бенара щемило в груди. Дорога снова вела его куда-то вдаль, и не было сил отказаться от этой жизни. Не он выбрал дорогу. Она выбрала его.
        Когда еще босоногим мальчишкой он отправился с родичами на зимнюю рыбалку в дальние дюны, тогда и взяла его в вечный плен эта бесконечность разматывающейся ленты пути, эта бескрайность неба, не ужатого в рамки городских стен, этот звук копыт и запах вольного ветра.
        - Что, Бенар, все еще поешь свою песню? - усмехнулся Доникар. Когда-то они встретились на перекрестке пустынных дорог - гном с тележкой лудильщика и молодой торговец, громко поющий без склада и лада о том, что проплывало перед его взором. Гном некоторое время молча ехал рядом, а потом предложил осипшему Бенару медового отвара из своей фляжки. И на другой день, глянув из-под мохнатых бровей, не то попросил, не то приказал:
        - Пой!
        Бенар давно уже бросил петь хмельные от счастья нескладные песни. Но в душе они все еще звучали. И Доникор все еще слышал их.
        - Пою, - тепло отозвался Бенар и коротко рассказал гному о попутчиках.
        - Не очень хорошая новость. - покачал головой Доникор. - Нам еще на хуторе брать гусятников, куда их сажать будем?
        - Гусятников я готов в свой фургон пустить, - усмехнулся Бенар. Гусятники - фермеры, разводившие гусей для приманки агрессивных монстров - часто составляли караванщикам компанию по дороге на Южные Пустоши. Но порой оказывалось, что гусей скупили проезжавшие охотники, и фермерам нет нужды куда-то тащиться.
        - Ларина тебя поджарит вместо гуся, если они у вас там нагадят, - пожал плечами гном. Верно, мусора от гусей, тесно набитых в плетеные из ивняка клетки, было порядочно. Но и платили фермеры не скупясь.
        - Подстелю им пустых мешков, - усмехнулся Бенар. - Или потребую вымыть фургон на Пустошах.
        - Песком? - вытаращился на компаньона гном.
        - Ну почему. Мокрыми вениками вполне…
        - Ой, Бенар, - раздался прямо над ухом голосок Ларины, - я даже слышать этого не могу! Они мне такого наубирают, эти гусятники!
        - Ну так что, волшебница, откажем им?
        - Не проще ли отказать тем, кого не звали? - фыркнула девушка.
        - Знаешь, - посерьезнел Бенар. - Мне показалось, что у них один больной. Ходит как-то с трудом.
        - Эльф? - удивилась Ларина. Действительно, эльфы практически не болели в человеческом понимании этого. У них не текли сопли, не открывался жар, не высыпали чесучие волдыри. Разве что смертельные хвори да магические поветрия могли свалить остроухих с ног.
        - Нет, человек.
        - Хм… Я бы сходила, глянула на него в полдень. Но стоит ли давать им понять, что я маг? - девушка была настороже после рассказа Бенара.
        - Пожалуй, не стоит. Скажи, что ты травница. Это не вызовет ни удивления, ни опасения, - посоветовал ей гном.
        - Ну, так и сделаю, - кивнула та, и скоре снова загремела кастрюлями в глубине фургона. При необходимости девушка вполне могла приготовить обед на ходу, даже на очень тряской дороге. Но сейчас она, скорее всего, только готовила продукты к полуденной трапезе: чистила, нарезала, посыпала буроватой горной солью, заливала слабым самодельным уксусом.
        На дневной стоянке выпущенные стражами гости вели себя с обычной вежливостью опытных путешественников. Поклонившись, спросили разрешения раделить с караванщиками воду. Преподнесли стряпающим Мите и Ларине несколько щепоток южных пряностей. Поделились с набивавшими трубочки гномами хорошим эльфийским табаком. Нарубили дров для костра и еще в запас. Человек двигался чуть замедленно, но не выказывал слабости. Тем не менее, Ларина, несколько раз покосившись на него, подошла и потрогала его пульс. Человек дернулся, оглянулся на старшего эльфа, и прикрыл запавшие глаза, покуда девушка осматривала его. Ларина попыталась расспрашивать больного о чем-то, но он только пожимал плечами. В конце концов, девушка смешала ему укрепляющий отвар, и и даже добавила туда немного вина из своих личных запасов.
        Когда человек выпил большую кружку отвара, оба эльфа подошли к нему и всмотрелись в лицо, словно ожидая чуда. Но человек был все так же вял и безразличен.
        - Благодарю тебя, целительница, - поклонился старший эльф. - Боюсь, что болезнь нашего друга носит магический характер. Мы не знаем, кто наслал ее на него. Мы просто обнаружили его в таком состоянии, придя к нему на заранее обговоренную встречу. Он не узнает нас, и не помнит кто он. Именно поэтому мы и движемся в Южные Пустоши.
        - Вы ищете Темную Жрицу? - удивилась Ларина.
        - Именно так, уважаемая. У нас нет иной надежды, ибо светлые жрецы в разных Храмах ничем не смогли помочь нам.
        - Желаю вам удачи в этом непростом деле. Она не снисходит до всех, кто жаждет найти ее. И цена ее лечения обычно велика.
        - Мы слышали об этом, - просто ответил ей эльф, и они вдвоем принялись кормить человека мясной кашей, которую приготовили девушки. Несчастный вяло жевал, забывая открыть рот, когда очередная ложка оказывалась перед ним, но эльфы были терпеливы.
        Более ничего примечательного в этот день не произошло. Гусятников оказалось только трое, и Ларина постаралась донести до них, что будет с теми, кто сорит в ее фургоне. Фермеры ежились, косились на посмеивающегося Бенара, стелили под клетки мешки и гоняли своих жен за вениками и тряпками - убирать неизбежный мусор.
        Ночь прошла спокойно. Пару «злоглазов» удалось отпугнуть факелами. Леопарда Ларина усыпила, не покидая фургона, а гномы сноровисто прикончили. После этого до рассвета никто к каравану не приближался.
        Южные Пустоши встретили их оглушительной, всепроникающей жарой. Жар лился с белесого неба, жар стекал по красноватым камням, жар врывался в фургоны с каждым порывом сухого, колючего ветра. Гномы немедленно натянули поверх кольчуг стеганые куртки с капюшонами. Люди и эльфы, наоборот, оставили на теле минимум одежды.
        Именно это момент выбрал шипастый василиск, чтобы напасть на караван. Стрелы гномов он даже не заметил, а дротик, который метнул Бенар, тварюгу лишь раззадорил. Пришлось обороняться всерьез.
        Мелодичный звук амулетов, соединяющих энергию караванщиков воедино, отрывистая команда Доникора - и на тварь упало, как ловчая сеть, обездвиживающее заклинание. Василиск рванулся всей мощной тушей. Казалось, сейчас зазвенят и лопнут натянутые магические нити, бледно светящиеся на его шкуре. Но магия выдержала, дав бойцам еще несколько секунд. Мечи и копья пронзили шкуру хищника в нескольких местах. Раздался яростный рев, уже избавившаяся от заклинания тварь рванулась на обидчиков и… завалилась на бок, едва не задев хвостом несколько соседних телег. Доникор деловито подобрал из-под светящейся синим туши гость монет и пару измятых свитков.
        - Штраф уплачен! - с усмешкой провозгласил он. Мита захлопала в ладоши, Хальг отсалютовал копьем. Только тут все заметили, что, в отличие от забившихся под скамейки гусятников, оба эльфа стоят рядом с охранниками, и на их нечищенных мечах сохнет зеленоватая кровь нежити.
        - И плата за проезд, - невозмутимо поклонился гному старший эльф. Караванщики еще молчали, когда попутчики вернулись в свою повозку. Они просто-напросто перепрыгнули перегородку изящным движением тренированных бойцов, гибких и опасных, как голодный дракон. Их спутник, накрытый шкурой, даже не проснулся. Караванщики переглянулись.
        - Что-то тут не так, или я ничего не понимаю, - пробурчал себе в бороду Доникор.
        - Да, странные вещи творятся в последнее время. - непонятно отозвался Саэрелл. Его жена, Тасарона, все еще стояла, окруженная магической защитой. Сегодня ее искусство не понадобилось. Оба отпрыска Саэрелла аккуратно вытирали клинки своих спаренных мечей ветошью.
        - А меч он так и не почистил, - задумчиво произнес Хальг. - Словно ему все равно.
        - Да, похоже он уверен, что недолго будет носить эту ржавую железяку. Судя по его повадке, он еще недавно владел не простым клинком. - согласился Саэрелл.
        - И что им нужно на Южных Пустошах? - прошептала заинтригованная Мита.
        - Не думаю, что они солгали мне, - задумчиво ответила Ларина. - Их спутник действительно болен, и они так заботятся о нем. Но, конечно же, они не сказали мне всей правды.
        - Кому нужны чужие тайны? - прокряхтел Доникор, залезая на козлы. - Лишь бы не навлекли на нас беды.
        К вечеру караван, наконец, достиг места, где обычно проходила торговля. Это было полукруглое ущелье в обожженных солнцем красных скалах. Оно тянулось вглубь, рассекая каменные стены, к самому сердцу Пустошей, где бродили гигантские муравьи, охраняя своих королев и собирая им кровавую дань. Здесь всегда можно было найти тень, даже в знойный полдень. Камни причудливо нависали над головой, словно древесные грибы на сухом стволе.
        Попутчики поблагодарили караванщиков и даже помогли им немного с разгрузкой. Похоже, они не торопились покинуть хоть какую-то защиту на ночь глядя. Саэрелл, переглянувшись с компаньонами, предложил эльфам переночевать тут, а если поиски Темной Жрицы затянутся, то пользоваться гостеприимством каравана до его отъезда. Два меча в опытных руках были совсем не лишними в ночную пору. Эльфы приняли приглашение со сдержанной благодарностью. Больше всего их обрадовала возможность не таскать с собой по жаре своего несчастного друга. Человек все так же много спал, вяло ел и молчал. Ларина таскала ему разные отвары и пару раз незаметно применяла магию, но ее целебные заклинания были то ли слабы, то ли предназначенны для других хворей.
        Потянулись торговые будни. Гусятники быстренько сбыли свой скоропортящийся товар охотникам, и отправились домой с возвращающимся в город отрядом, не забыв щедро расплатиться и закатить прощальный пир из трех самых жирных гусей. Удушающая жара, чуткий сон в пол-глаза, группы небрежно бренчащих золотом удачливых охотников и оборванные одиночки, которым не повезло. Придерживаясь принципа «Помоги, и тебе помогут», караванщики держали для таких клиентов запас еды, воды, простой одежды и оружия. Не сказать, что часто, но бывало порой, что спасенный караваном оборванец возвращался на королевском драконе с кошелями золота. Но гораздо важнее было доброе имя каравана. Оно привлекало как покупателей, так и купцов, желающих продать подороже, чем в городе, но боящихся дальней глухомани.
        Эльфы уходили с первыми лучами солнца, часто отстояв самую тяжелую, предрассветную, вахту. Человек ходил по лагерю, иногда брался за нехитрую работу - нащепать ножом лучины на растопку, почистить коренья, принести девушкам мех с водой. Но большую часть времени он сидел, привалившись к скале где-нибудь в тени, глядя в никуда удивительно светлыми, пости белыми глазами.
        Топот в ущелье разносится далеко. Поэтому навстречу двум всадникам поднялись от вечернего костра все караванщики. Гномы-охранники держались порознь, поближе к замаскированным среди корзин и дров боевым арбалетам. Женщины скрылись в гномском шатре. Хальг исчез среди телег. Бенар, Саэрелл с детьми и Доникор стояли плечом к плечу, а эльфы немного позади них, в глубокой тени фургона на фоне костра. Человек же давно спал на своем месте.
        Два взмыленных страйдера влетели в круг света, превратившись из темных теней в яркие пяна. Они выглядели так, словно промчались прямиком через центр муравьиного гнезда. Кровь смешивалась с красной пылью на их чешуе. Всадники выглядели не лучше. Красно-черные от крови и пыли лица, безумные глаза. Караванщики невольно потянулись к оружию. Известно, что страйдер слушается хозяина, даже если тот безумен. А два бойца и два зверя - это уже четверо. Четыре безумца, каждый из которых может стоить троих - не самая желанная встреча в ночи.
        Однако, прежде чем караванщики обнажили мечи, один из всадников соскользнул на землю и схватил обоих страйдеров под уздцы. Его спутник со стоном скользнул к хвосту зверя и с трудом слез.
        - Мир вам! Простите наше вторжение! - звучным голосом, слегка наклонив голову сказал первый. - Мы заблудились и попали в… очень опасное место. Кажется, мой друг ранен. Я… мы способны заплатить за помощь! - он потянулся к кошелю на широком, расшитом золотом поясе.
        - Мир! - отозвался как обычно Бенар. - Привяжите ваших зверей подальше от буйволов и проходите к костру.
        Через пять минут небольшой вихрь суеты промчался по лагерю. Кто-то тащил воду, кто-то вешал на огонь котелок с чаем, Ларина принесла бинты для раненого и чистые мешки для страйдеров. Она с помощью Доникора раздела с трудом ворочающего головой воина. Он тоже оказался эльфом. Ларина пожала плечами, и, занявшись его ранами, не обратила внимания на приглушенный возглас изумления за спиной.
        Старший всадник, сняв шлем, скрывавший его заостренные уши, беседовал у фургона с Саэреллом. Как ни странно, Хальг так и не вышел к гостям. Ларина знала маниакальную подозрительность своего мужа, не раз попадавшего в переделки на северо-востоке Анара. Поэтому она только усмехнулась уголками губ. Пусть караулит хоть до утра. Эти двое - эльфы, но они точно не маги. А это вдвое, если не втрое снижет возможную опасность.
        Ларина обработала раны. Все они выглядели очень знакомо - следы жвал муравьев, залитые кислотой. У нее было множество баночек мази от кислоты, и шелковые нитки Анарских пауков для накладывания швов. Немного магии после лекарского искусства, используемой незаметно, и вот уже молодой раненый спит почти здоровым сном. Ларина с трудом удержалась от соблазна углубить его сон магически. Нет, нет, Бенар всегда советует ей скрывать, что она маг, при посторонних. И к тому же, эти воины могут решить продолжить путь немедленно. Отсюда ведет наезженная дорога, ее трудно потерять даже ночью, а колдовской сон почти невозможно прервать.
        Ларина собрала свои баночки и разогнула уставшую спину. Что-то ей в последнее время слишком тяжело нагибаться… где же Хальг? Она уловила движение среди фургонов. Усмехаясь, девушка двинулась туда. Пора бы Хальгу успокоиться и проводить ее спать. Кажется, у нее есть для него потрясающая новость. Или лучше сказать ему попозже, когда она перестанет сомневаться?
        Сильные руки мягко, но неотвратимо зажали ей рот. Ларина дернулась без страха, все еще уверенная, что это Хальг, и очутилась нос к носу с обоими попутчиками-эльфами. Лица их были замотаны до самых глаз, а обнаженные мечи покрыты слоем влажной золы. Эльфы жестами попросили волшебницу сохранять молчание. Ларина, хотя и успела перепугаться, кивнула. Она привыкла доверять своим ощущениям, а они говорили ей, что эти эльфы не враги.
        - …Враги! - словно повторяя ее мысль, прошептал один из эльфов. - Вы должны быть наготове. Постарайся предупредить всех. Я не знаю, с какой целью они появились здесь, но от них можно ожидать чего угодно, поверь.
        - Разые это не ваши… вельможи? - удивилась Ларина, вспоминая богатые одежды, часть из которых пришлось разрезать на раненом.
        - Вельможи тоже могут быть врагами. Постарайся не упоминать про нас. И, если можно, укрой нашего друга. Эти… они могут знать его в лицо.
        - Так это за вами они примчались? - нахмурилась Ларина. - Бенару это не понравится. Караванщики не участвуют в чужих распрях.
        - Мы не просим ничего, кроме осторожности. Быть может, они просто уедут. Тогда можете считать, что всем нам повезло, - хмуро покачал головой эльф. Ларина впервые подумала, что чувство опасности Хальга на самом деле очень редко подводило его. И если он до сих пор не сидит с кружкой у костра… Ей стало не по себе.
        - Я отведу вашего друга в шатер к гномам. И поговорю со всеми, с кем успею, - Ларина преисполнилась мрачной решимости. Эльфы кивнули ей и отступили в тень, будто растворившись в ней.
        Через полчаса, осторожно маневрируя по лагерю, Ларина успела поговорить со всеми, кроме Бенара и Доникора, сидевших со старшим воином у костра. Саэрелл с семейством, не рассуждая зря, тоже исчез в тенях среди штабелей товаров. Гномы уложили человека в центре своего жилища и уселись с арбалетами у бойниц, скрытых в складках шатра. Хальг скользнул мимо нее, ободряюще коснувшись руки. Мита неслышно скрылась среди обломков скал там, где начиналась дорога. Сама Ларина достала из сумки все амулеты и свитки, которые уже более полугода бесцельно таскала с собой туда-сюда. Напряжение нарастало, и ей уже хотелось, что бы хоть что-то произошло.
        Эльф-воин подошел к своему молодому спутнику и довольно резко тряхнул того за плечо. Молодой резко сел. Судя по бледному лицу, он еще далеко не оправился от ран, но выражал полную готовность двинуться в путь. Страший раздраженно покачал головой. Видимо, кем бы он там ни был, возиться с потерявшим сознание спутником ночью на пустой дороге ему не улыбалось. Он поднялся и отвернулся от молодого с таким видом, будто тот обманул его лучшие чаянья.
        Ларина затаила дыхание. Сейчас он испросит разрешения на ночлег… или? Эльф снова достал мешочек с золотом. Даже Доникор поморщился, видя такую неисстребимую веру в то, что все можно купить. Бенар дастал из тюка небольшой шатер. Эльф кивнул и отправился в сторону своих страйдеров, готовить ночлег. Действовал он споро и умело. Вскоре оба эльфа скрылись за тряпичным пологом, а Ларина, наконец, смогла подойти к Бенару и Доникору. Она в двух словах пояснила им расклад сил. Бенар действительно недовольно покосился в сторону фургонов. Остроухие обещали, что проблем не принесут, так что же… Но Доникор подумал о другом.
        - Нам с тобой, друг Бенар, придется остаться тут, у костра. Эти двое опытные воины, и они ни за что не поверят, что мы не выставляем охранников на ночь. Раз молодежь уже попряталась, мишени придется изображать нам.
        - Надеюсь, у этой самой молодежи хватит завтра сил взять на себя все дела, и дать двум старика выспаться? - ухмыльнулся Бенар.
        - Кто здесь старик! - досадливо крякнул Доникор. - Мне нет еще и двух сотен…
        - А что делать мне, дядя Доникор? - спросила Ларина.
        - Я бы отправил тебя спать, - буркнул гном. - Твои следы стали слишком заметны в пыли, и я думаю, ты понимаешь, что это значит.
        - Я… но… - Ларина настолько не ожидала такого поворота разговора, что не нашлась, что возразить. Она покраснела и повесила голову.
        - Я очень рад, девочка, - успокоил ее гном. - Да только лучше тебе тут не путаться. Иди в «воронье гнездо» наверху и постарайся уснуть. Если тут что-то начнется, ты так и так проснешься.
        - Хорошо, - согласилась Ларина, не в силах смотреть на обоих мужчин от смущения, и поспешно убежала.
        - Зачем ты смутил ее? - удивился Бенар. Это поведение было очень не похоже на мудрого и тактичного друга, каким был Доникор.
        - Потому что со стороны это выглядело так, как мне нужно. Два вожака каравана за что-то выговаривали девице или даже решали, с кем из них она проведет ночь. Девица расстроилась и убежала, скорее всего - к себе, плакать и спать. Вряд ли можно после этого ожидать, что она полезет по канату на высоту ста локтей и будет там коротать ночь в обществе двух боевых арбалетов.
        - Ты уверен, что за нами наблюдают?
        - Если нет, мы ничего не теряем, так? Девочку действительно не стоит оставлять тут. Она… часто действует сгоряча, - пожал плечами гном.
        - А… насчет следов - это правда? - несколько смущенно уточнил Бенар.
        - Сущая правда, - вздохнул Доникор. - Но, будь это снег, я был бы уверен еще на той неделе.
        - Ну и ну… - изумился Бенар, расплываясь в улыбке. - Мы останемся без одного мага… - тут же опомнился он.
        - Или снова будем вытаскивать детеныша из-под копыт наших буйволов по сто раз за день, - пожал плечами Доникор.
        - Дони… - решился Бенар. - Я никогда еще не спрашивал тебя, но… у тебя есть семья, дети?
        - Хех… - гном самодовольно пригладил бороду. - Как ты думаешь, я узнал эту хитрость насчет женских следов? Прости, Бенар. Мы знакомы много лет, а я все играл в молчанку. Сам не знаю, что меня удерживало. Моя жена… она погибла при штурме Анаруальской крепости. Чинила своего голема после прорыва, и получила кинжал в спину. Я долго не мог себе простить, что оставил ее тогда. Ну, ты знаешь, осадный голем - бандура высотой с башню. Я полагал, что ей ничего не угрожает рядом с ним. Хотел добраться до одного должника моей семьи, словно какой-нибудь одержимый эльф из книжки. А мою Сэрди в это время… эх.
        - Анаруал брали полвека тому назад… - задумчиво вспомнил Бенар.
        - Что для нас полвека, человечек? - покрутил головой гном. - Я все еще слышу ее нежный голос… как она просила меня подать ей отвертку. А я сунул ей весь пояс с инструментами да и бросился догонять наших… мститель големский!
        - Отомстил хоть? - попытался хоть как-то утешить друга Бенар.
        - А то… - встопорщил тот бороду.
        - Ну а дети… от которых следы-то глубже? - продолжал расспросы Бенар.
        - Так это… все они тут, - совсем смутился Доникор. - Все четверо ребят: Сеодор, Вокан, Торден, Йонан и младшая наша, Мита.
        - Да… - покрутил головой Бенар, с трудом сдерживая смех. - Лучший способ спрятать что-то - это положить на видное место, так, дружище?
        - Ну, вроде того, - хмыкнул довольный собой гном. - А ты прям и не догадывался?
        - Ну, разве что про дочку, - признался Бенар. - Уж больно ты с ней возился. А ребят гонял, как новобранцев каких!
        - Так девочка же… и очень она на мою Сэрди похожа, - снова вздохнул Доникор. - Да и видел я ее редко, пока не выросла. Скучал.
        - Ну, раз такое дело, давай хлебнем помалу. Пусть те, кто на нас смотрит, еще больше расслабятся, - предложил Бенр, доставая из ближайшей телеги пару бутылок эльфийского вина и кружки.
        - За детей! - успел сказать Доникор, прежде чем стрела пронзила его горло.
        
        Глава 34. Глаз Бури
        Лемвен отжимала тряпку в холодной воде, не замечая, что тяжелые капли падают ей на босые ноги. Холод стал привычным, она уже не замечала его. Холод или жара - какая разница! Весь холод и вся жара мира сейчас терзали ее душу, не оставляя никаких чувств бедному телу. Девушка закрепила крышку медной раковины крючком - чтобы не начала хлопать от качки - и двинулась к койке, откуда по-прежнему доносились слабые стоны. Она пристроила тряпку на лоб раненого и попыталась влить в него хоть несколько ложек стремительно остывающего бульона. Два раза раненый сглотнул, а потом жидкость бессмысленно вытекла из его разжатых губ. Он снова потерял сознание.
        Лемвен пересела к другой койке. На звяканье ложки в пузатой глиняной кружке распахнулись светлые глаза, такие же пустые, как море за кормой. Этот хотя бы ел. Но где блуждал его разум, понять было невозможно. Порой человек мог заговорить на неизвестном языке или тихонько запеть незнакомую мелодию без слов. Одно было ясно - он вел их корабль к неведомой цели. Стоило хоть на пару миль уклониться от неведомого направления, как он начинал кричать и метаться, пытаясь избавиться от тонких сыромятных ремней, притягивающих его к койке.
        Конечно, ей не в новинку было выхаживать раненых. В конце концов, только благодаря ей отец сохранил правую руку после той бойни. И никакая магия тут не при чем. Но сразу двое раненых, лишенных сознания, один из которых твой кровный враг - это казалось непосильным даже ей. Это и еще кое-что…
        Хлопнул люк над головой. В трюм спускался Тиэрон: его шаги Лемвен узнавала из тысяч других. На волосах застыли короткие сосульки, вымокшая и заледеневшая доха казалась излучающей холод, словно в нее попал десяток «Ледяных стрел». Лемвен стремительно, в два шага, преодолела пространство крошечного трюма и уткнулась в плечо вошедшему.
        - Что, нелегко сегодня приходится? - хрипло спросил Тиэрон, сдирая с себя похожие на панцирь одежки. Лемвен помотала головой.
        - Не хуже, чем всегда. Курс верный, человек спокоен. Да я бы дала знать, если бы закричал.
        - Ну а наш славный герой еще не окочурился?
        - Нет, - коротко ответила девушка, страясь быть как можно бесстрастнее.
        - Леми, детка, ну-ка посмотри на меня? - сердито потянул ее за прядь волос Тиэрон. - Тебе не стало его жалко, ведь нет?
        - Стало, - честно ответила девушка, отводя руку Тиэрона от своих волос. - Мне всегда жалко тех, кто не может сам даже проглотить ложку бульона, не может пошевелиться, стонет вполголоса и справляет малую нужду раз в сутки с моей помощью. И мне будет жалко его до тех пор, пока он не сможет снова держать мечи в руках. Тогда я достану свои и убью его. По праву старшей. И ты, Тири, не будешь больше приставать ко мне с этим, хорошо?
        - Ты права, Леми, - Тири стало стыдно. - Трудно ненавидеть беспомощного…
        - Тири… - осторожно переведя дух, сказала Леми вкрадчивым голосом. - Ты ведь помнишь о том, что сказала наша волшебница?
        - Мне плевать! - немедленно взвился тот. - Если ты распустишь сопли и вздумаешь его простить, я сам убью его!
        - Ни я, ни ты не станем убийцами вне закона, слышишь? - голос Леми стал холоднее забортной воды.
        - Но он сын, его сын, это-то мы знаем точно. Сын мерзавца, убившего на наших глазах троих, искалечившего еще двоих и…
        - И пытавшегося прирезать этого самого сына, потому что он не мог ехать верхом.
        - Иди, расскажи это Седди! Он как раз вырезает из какой-то кривой деревяшки себе новую ногу.
        - Седди опять упал? - побледнела Леми.
        - Да, и опять неудачно. Попал деревяшкой в клюз. Эти пересохшие палки, которые он пытается использовать для протеза ломаются, как зубочистки. Он отбил себе культю и все равно клянется, что завтра будет стоять вахту со всеми, потому что это его часть платы за проезд.
        - Я схожу к нему, Тири! - Лемвен стремительно собрала баночки со стола. - Если напялить самодельный протез на свежий синяк, можно остаться вовсе без ноги.
        - Сходи, сходи. Рассскажи ему, что этот парень в сущности не виноват в том, что произошло. Он невинен, как новорожденный элпи. Это не его папаша крошил живых людей, как монстров только для того, чтобы замести следы, - Тиэрон заводил сам себя, не глядя на Леми.
        - Знаешь, братец, я так и сделаю, - холодно отозвалась Лемвен с трапа. - И я уверена, что Седди выслушает меня куда как внимательнее.
        Напоследок она хлопнула крышкой люка так, что человек с пустыми глазами взрогнул всем телом, а раненый снова тихо замычал. Тиэрон подошел к нему. Тряпка сползла со лба на глаза и щеку, делая и без того нездоровое лицо совсем ущербным. Если в тот день, когда Тири увидел этого типа впервые, он еще напоминал знатного, тренированного воина после серьезной переделки, то теперь больше походил на нищего полудурка. Это вечно скошенный рот, безвольное лицо, слабые мягкие руки, цепляющиеся неожиданно за проходящего мимо койки…
        Нет, в Тиэроне не было той непримиримой ненависти, которую он выказывал сестре. Он и сам прекрасно помнил, что во время бойни этот тип так и провалялся на земле. И отец сам вынес его из горящего ада, в который превратилось все ущелье. Вынес на спине, придерживая двумя руками, одна из которых была отрублена по локоть, а другая по плечо…
        Тиэрону хотелось расплатиться. За левую руку отца, которую не смогли спасти ни мази, ни заклинания. За ногу Седди, отрубленную под коленом и отброшенную каким-то мерзко-привычным пинком в сторону голодных ревущих страйдеров. За дикие глаза матери, вцепившейся в них с сестрой, но не посмевшей остановить мужа, когда тот метнулся в ревущее пламя за этим… этим… За Доникора, убитого навсегда какой-то зловещей магией. За весь тот бой, почти сразу вышедший за ту грань жизненных сил, когда еше можно отделаться вымороком и уцелеть. Бой на смерть. Его первый и единственный в жизни смертный бой. За то, что он уцелел, не принял на себя хоть часть чужой боли, чужого увечья.
        За то, что он так испугался тогда. Струсил, да! Никто не знает этого, никто не смотрел в его глаза во время боя, не слышал, как он тихо скулит, вцепившись в свои мечи, понимая, что любой удар обезумевшего воина, любой выстрел его чудовищного орудия, может оказаться последним в жизни, что он успеет заметить в яростно пляшущих пламени и дыму горящего каравана.
        Никто, кроме отца этого вот разголемского пленника, который валяется тут на койке и смеет своим мычанием вызывать жалость у Леми. Как он посмотрел в лицо поперхнувшемуся своим страхом Тиэрону! Понимающей усмешкой, как мечом с оттягом, он ударил его прямо в сердце. И лишь после этого небрежно смахнул с дороги, как мальчишку, как сухую ветку на тропе.
        А Леми кладет этому тряпку на лоб и не забывает каждый день напоминать, что она старше. Старше-то всего на два часа! Но тем не меняя, право вызвать на бой благородного пленника принадлежит ей. И она его не уступит, пока не узнает правду.
        - Я буду называть тебя Тряпка! - сказал Тири в ненавистное лицо. - Может быть, тогда ты первый вызовешь меня, а?
        Глаза раненого неожиданно распахнулись. Они жили своей жизнью, отчаянной, сжигающей плоть. Этот взгляд был так нереален на обмякшем, истекающем слюнями лице, что Тиэрон отшатнулся от койки, забыв, что пленник крепко привязан.
        - Меня зовут Аннарин, - выговорили непослушные губы. - И я не могу вызвать тебя… Потому что Ле… твоя сестра, - он на миг закрыл глаза, будто погасив пламя. Но вот оно вспыхнуло вновь. - Твоя сестра уже вызвала меня. Если я останусь жив. Только тогда.
        Проговорив все это едва ли не по слогам, Аннарин долгую минуту всматривался в лицо Тиэрона. Что он прочитал там, он не сказал. Веки упали и раненый снова впал в забытье.
        А вся злоба Тири, замешанная на стыде и боли, мучавшая его последнюю неделю, мешавшая дышать и думать, вдруг испарилась. Он проверил состояние белоглазого человека, поменял тряпку на так и не пошевелившемся Аннарине и неторопливо поднялся на палубу. Ветер стих, и было почти не холодно. Наверху, возле мачты стояла Леми. «Ле… твоя сестра.» - вот как он сказал. Тири подошел к девушке.
        - Знаешь, - сказал он, рассматривая выплывающие из-за туч отмытые до блеска созвездия. - Его зовут Аннарин.
        - Знаю, - кивнула Леми.
        Близнецам и прежде не требовалось много слов, что бы понять друг друга. Леми благодарно положила голову на плечо брата. Все-таки она была почти на пол-головы его ниже. Тиэрон пригладил растрепанные белые пряди. Ему все-таки нестерпимо хотелось сказать что-нибудь. Молчаливое понимание не оставляло места для слов, а ему их так сейчас не хватало.
        - А помнишь ту гадалку, которая клялась тебе, что ты будешь женой брата короля? - напомнил он сестре давнюю семейную шутку. Та ярмарочная старуха-гадалка явно была не только мошенницей, но и полуслепой. Иначе она не приняла бы темную эльфийку за человеческую девушку. Ведь всем известно, что у эльфов уже много веков нет королей. Тем не менее, Леми много лет верила в это гадание.
        - А помнишь легенду об Идвуре-Освободителе, который спас пятерых похищенных принцев и стал потом их названным братом? - задумчиво отозвалась на подначку Леми. - Никода не знаешь, чем обернется сделанное тобой.
        - А что там эта Жрица говорила про твою магию? - продолжал приставать к сестре Тири.
        - Вот уж наплевать! - мгновенно взвилась Леми. Папина дочка, она не представляла себя без своих парных мечей, и учить непонятные слова по запыленным книгам и свиткам, как мать, не собиралась.
        - Ну-ну, горячка! - усмехнулся Тиэрон. - Подумай сама, никто не отнимает у тебя любимые железки! Но пара заклинаний перед ударом никогда не помешает.
        - В том-то и дело, что она говорила про мои целительные силы, - вздохнула Леми. - Не хочу я быть на подпевках, не хочу прятаться за спиной у кого-то и беречь несчастную магическую силу. Я ведь лучше тебя дерусь, между прочим!
        - Так это все никуда от тебя не денется, - пожал плечами Тири. Он подозревал, что сестре жалко не перестать сражаться, как воин. Ей жалко перестать быть свободной. Женское начало неизбежно поднимало в ней голову, и она была напугана этими переменами.
        - Если бы ты умела кое-что, хотя бы на уровне Ларины, ты бы с легкостью помогла своему… Аннарину, - вздохнул он, прощаясь со своей мстительной злобой навеки.
        - Он не мой вовсе… - привычно отговорилась Лемвен, но надолго задумалась. Ветер становился холоднее, грозя новым ледяным шквалом. Тиэрон обнял сестру за плечи и увлек в теплый полумрак трюма.
        Через несколько дней трое эльфов - темные близнецы и пришедший в себя, но еще очень слабый Аннарин - и два гнома, братья Седди и Вокан, держали совет возле койки белоглазого человека. Только несколько часов назад он снова мычаньем и криками потребовал смены курса корабля. И Вокан, несколько лет плававший со своими родичами по торговым делам, уверял теперь, что они движутся прямо в центр зимних бурь, куда не заплывает ни один, самый прочный и защищенный магией корабль.
        - А уж наша скорлупка как пить дать и булькнуть не успеет, как на дне окажется, - мрачно предрекал гном, скручивая свою бороду в лохматые жгуты.
        - Может, обойдется? - пожимал плечами Тири. До сих пор все шквалы их корабль, действительно небольшой, переживал неплохо. Приходилось только следить, чтобы не оторвало какую-либо часть оснастки, да очищать палубу и борта ото льда.
        - Жрица велела его слушать, но не до такой же степени. «Слушайте, и он вас приведет!» - так может и в обход приведет? Тут архипелаг небольшой, обогнем его и на прежний курс, а? - продолжал тревожиться Вокан.
        Седди мрачно молчал, то и дело ощупывая место крепления деревянного протеза к культе. Лемвен тоже косилась на него с тревогой. Упрямый гном с трудом согласился лечиться ее мазями, а теперь словно назло прикрутил эту деревяшку слишком туго. Вон, видна покрасневшая кожа.
        - Леми, что скажешь?
        - Я не знаю, почему зимние бури должны нас потопить. Можно подумать, до сих пор были прямо летние! - фыркнула девушка. - А слушать, как наш проводник воет в голос, когда вы там меняете курс, буду я, правильно?
        - Ничего себе, причина переть на рожон! - возмутился Вокан. - Нежные женские ушки, ха!
        - Я тебе сейчас отрежу твой нежный язык! - вспылила Леми.
        - Лучше бороду, - хмыкнул Тири. - Он все равно вот-вот ее оторвет.
        - Расскажите мне еще раз про Жрицу и человека, - тихо попросил Аннарин, до сих пор молчавший.
        - Ну… - осторожно выбирая слова начал Тиэрон - Когда твой отец поджег чем-то наши товары, прямо из огня вышла Темная Жрица, которую искали два друга этого вот человека. Они все надеялись, что она исцелит его…
        - А твой папаша, - перебил его Седди нарочито грубым тоном, которым гном отпугивал самых наглых попрошаек и воришек в городах, - Тех эльфов порешил насмерть, как гоблинов каких. Но сначала он своей поганой волшбой нашего отца прикончил. Подло, как трус. Даже в бой с ним не вступил. А меня и ихнего вот батьку покалечил, ровно мясник на бойне. Думаю я, если б не та Жрица, он бы весь наш караван положил, как собирался. Доспехи-то на нем были заговоренные, и мечи не простые. А стрела, которой… - гном гулко сглотнул, откашлялся и продолжил, - Которой он батьку застрелил и вовсе черным дымом изошла. Пытался он тебя на страйдера посадить, да ты как кукла из седла упал. Это наша Ларина постаралась, усыпила-таки тебя. Тогда он достал кинжал и хотел тебя прикончить, да Жрица вышла из огня и ногой его прям по сусалам, по сусалам. Он как ее увидал, так тебя недобитого бросил, да не куда попало, а прямо в телегу, где магические заряды лопались, и тикать. Так что если ты за своего папашу тут стоять собираешься, то ничего нам с тобой и разговоры разговаривать, понял, светленький? - Седди притопнул протезом и
поморщился.
        - С моим отцом я разберусь сам, бородатый, - мрачно ответил Аннарин. - Сейчас я хочу знать все про тех эльфов и жрицу.
        - А мы хотим знать, откель вы такие на нашу голову взялись, - ответил мрачный Седди.
        - Хорошо, я расскажу первый, - Аннарин постарался сесть поровнее. - Мой отец участвовал в каком-то заговоре, связанном с последним Преобразованием. Меня он в эти дела не посвящал, и я бы так и остался в неведении, если бы его соратникам не понадобились все силы, какие возможно. Так я получил приказ вести мой отряд в некие пещеры и там поступить в подчинение генерала Кад'ерра. Этот генерал на поверку оказался самым натуральным гноллом - гиено-человеком. Но держался так, словно я ниже его по рождению… впрочем, это неважно. Я всегда строго придерживался дисциплины, приказ есть приказ. И мои люди тоже смирили свое возмущение. Разумные под началом у монстров!
        Видимо, чтобы не обострять наши отношения с «соратниками», нас разместили довольно далеко от основных пещер, где находились войска монстров. Но все равно, через некоторое время часть моих людей послала ко мне младших офицеров с просьбой отпустить их. Чтобы тут ни затевалось, им это не нравилось сильнее, чем дезертирство. Сначала-то я возмутился. Я сам подбирал своих людей, и мне было горько слышать, что они способны оставить меня. Я приказывал, я уговаривал подождать. Наши разведчики рассказывали про кровавые жертвы в лагерях тварей, про знатных пленников, доставляемых на драконах, околдованных, безразличных… Через несколько дней я сам был готов отправиться вместе с моими людьми. Мы двинулись боевым порядком, готовые прорываться с боем, но среди нежити царил разброд. Они больше не напоминали войско, бессмысленно бродя по коридорам пещер, бросаясь друг на друга, бегая на четвереньках, словно потеряв последние крохи разума. На нас никто не обращал внимания. Я вывел отряд из ущелья, где скрывался вход в пещеры, и приказал им отправляться… в Приграничье. Многие из них выросли там, и понимали, что
любые потрясения в мире прежде всего, как прилив, накатывают на новые земли. Сам я собирался найти отца и спросить его, во что он чуть не втянул меня. Но мне не пришлось этого делать. Едва я повернул обратно к ущелью, как он сам выехал мне навстречу. Он был растерян, и все твердил, что его обманули. Мне было непривычно видеть его таким. Он… всегда был властным, уверенным в себе…
        Аннарин замолчал. Лемвен протянула ему кружку отвара. Эльф долго и жадно пил, не поднимая опущенных глаз. Почему-то даже Седди расхотелось задираться. Что-то тяжелое, темное проглядывало в рассказе эльфа.
        - Итак, мой отец был растерян, и не способен отвечать на мои вопросы. Теперь я думаю, что это просто была уловка. Я был на взводе, собирался выяснять отношения, требовать ответа, но я не был готов к тому, что отец окажется такой же жертвой обмана, как и я.
        Однако, действовал дальше он совсем не в панике. Прежде всего, мы заехали в небольшой домик в лесу, где отец нагрузил на страйдера какие-то ящики и тюки. Дом он поджег. Потом он посетил некого человека, живущего на хуторе. Отец сказал ему несколько слов, сгрузил большую часть тюков и переоделся. Я полагал, что он наденет для маскировки скромную, однотонную одежду, но он нарядился как на прием, и мне велел сделать то же самое.
        - Нас обманули, сын. Но сами мы никого не обманывали, - так сказал он мне, гордо усаживась на своем страйдере. Еще он надел мне браслет на запястье, и попросил не снимать его ни днем, ни ночью. И ехать не торопясь, чтобы ни случилось.
        Во всяком случае, это сработало - нас ни разу не пытались остановить стражи, когда мы проезжали через города. Он посещал разных магов, оставляя им кошели с золотом, а взамен они накладывали разные заклинания на его доспехи и оружие. Всюду отца находили какие-то посыльные. Мне начало казаться, что он не так уж потерян, и действует по плану. Я попросил у него объяснений. Он отговорился тем, что расскажет мне все позже, сейчас, дескать, ему важнее помочь другим, втянутым в заговор, невинным.
        Это было… чересчур для моего отца. Его редко волновал кто-то кроме него самого. Поэтому-то я не сумел ему поверить. Я стал присматриваться и прислушиваться, но он удвоил осторожность со мной.
        Все, что я сумел узнать, это то, что он движется по следам жрецов, искавших некую Чашу. Даже шепотом отец произносил слово «Чаша» таким тоном, что делалось ясно - он вожделеет ее больше всего на свете. И помощь соратникам тут вовсе не при чем. Отец, я думаю, забыл про побежденных заговорщиков за миг до их поражения. И мне не нравилось, что он использет меня втемную.
        Я совсем было решил оставить его и отправиться догонять мой отряд, но он и тут опередил мою затею. Неожиданно, посреди ночи, он растолкал меня, сунул мне в руку поводья страйдера и приказал сесть на него и готовиться к бою. Прежде чем я опомнился, он использовал какой-то магический свиток, и мы оказались в неизвестном месте, окруженые муравьями. Видимо, магия подвела отца, потому что он гнусно ругался и гнал страйдера, как сумасшедший. Хотя он скакал впереди меня, почему-то все удары жвал доставались мне, и я начал медленно слабеть. В голове мутилось, и вашу стоянку я помню довольно смутно. Кто-то поил меня и перевязывал, я думал, что это… что я вернулся домой, - Аннарин снова замолчал. Потом поднял глаза на слушателей и невесело усмехнулся..
        - Мой отец когда-то был для меня идеалом. Я считал, что в бою и в вопросах чести ему нет равных. И я оказался слишком труслив, чтобы распроститься с этой иллюзией. Вместо мыслей о его делах, которые год от года становились все более странными, я полностью ушел в командование своим отрядом. Вместо разговора начистоту я устраивал моим ребятам ученья, вместо возражений и упреков я гонял новобранцев по дальним холмам.
        Однажды я видел, как отец с приближенными покидали наш замок, везя на телеге клетку с прикрепленными к прутьям кандалами. Конечно, за воротами на нее накинули тряпки и завалили сеном. Но было очевидно, что они собираются держать в ней разумного, а не зверя. Я и тогда промолчал. Не хотел копаться в своих мыслях. Не хотел думать о том, что если отец совершает какие-то гнусности, то и я к этому причастен.
        - Ну и глупо, - возмутился Тиэрон. - Глядишь, ты остановил бы его! Неужели твое уважение ничего не значило для него?
        - Я думал, что значило. И поэтому все откладывал разговор. Был уверен, что моего слова будет довольно, чтобы прекратить что угодно. На самом деле, я просто боялся услышать правду.
        - Правду, что ему наплевать на тебя, так? - покачал головой Седди. - Если он этого тебе так и не сказал, то уж показал точно!
        - Нет, он мне сказал. Тогда, в огне и дыму, он тряс меня, как мешок, шипя сквозь зубы. Я еле мог разлепить глаза, падал набок. И у него вырвалось под конец:
        - Ты такой же бесполезный чистоплюй, как твои мать и брат! Жаль, что я не могу использовать тебя больше, и что она не увидит, как ты сдохнешь! - после этих слов он и швырнул меня в телегу с магическими зарядами.
        - Ну и повезло тебе с папашей, светлый! - хлопнул себя по коленке Вокан. - Ты случайно, не подкидыш был?
        - Я… не… - Аннарин снова перевел дух. - Я теперь ни в чем не уверен. За прошедшую неделю я только и делал, что вспоминал свою жизнь с отцом. И мне кажется теперь, что он лгал каждую секунду своей жизни. Но я разберусь с этим позже. А теперь про убитых эльфов. Они были теми жрецами, которые искали Чашу. Вернее, как я понял, Чашу искал и нашел вот этот белоглазый человек. У отца был его портрет. Он должен был отдать ее жрецам или привести их к ней, но потерял память. Это задержало их. Потому-то отец и успел выследить и догнать их. Правда, он был уверен, что Чаша уже у них, и злоба его, когда оказалось, что их торбы пусты, была ужасной. Но он все равно решил, что ваш караван нужно уничтожить. Ему не нужны были свидетели… так он бормотал, когда… когда целился в гнома, - вытолкнул из себя Аннарин.
        - Сволочь, - тускло отреагировал Седди, снова поглаживая культю. - Ничего, мы его потом отыщем!
        - Жрица сказала, что тот браслет, который ты носил, отводил все удары, получаемые твоим отцом на тебя. Удивительно, как ты выжил, приняв на себя все укусы муравьев и удары наших мечей, - покачала головой Лемвен.
        - Сам удивляюсь. Видимо, Стражи Душ решили, что я что-то еще не закончил в этом мире, - пожал плечами Аннарин.
        - Думаю, так оно и есть. - улыбнулась Леми.
        - Так что же это за Чаша такая? - спросил у эльфа Седди.
        - Я не знаю, - покачал тот головой. - Все, что я понял, это то, что она как-то связанна с королевским родом. Быть может, волшебный артефакт или просто наследие королей.
        - Ваших королей?
        - Да, как я понял, наших.
        - Странно. Зачем она твоему отцу? Может, она дорого стоит?
        - Думаю, что она очень дорогая. Он говорил о ней, как о чем-то страшно ценном. И еще - он собирался подменить ее. Видимо, чтобы украсть незаметно. Или чтобы успеть воспользоваться ее магией. Этого я не знаю.
        - А что за история с твоей матерью и братом? - полюбопытствовала Лемвен. Ей было интересно все, связанное с Аннарином, а про магию лишний раз упоминать не хотелось.
        - Это… очень долгий рассказ, - покачал головой эльф. - Я как-нибудь обязательно вспомню все до последней мелочи и расскажу, может быть это поможет мне понять… Понять, когда я ошибся. Но не сейчас.
        - Ну, ладно. Напишешь мемуары через пару сотен лет, - буркнул Седди. Кораблик ощутимо мотало, и ветер за переборкой выл уже непрерывно. - Давайте решать, что делать с нашим живым компасом?
        - Думаю, что ничего сделать мы уже не сможем, - прислушиваясь к звукам снаружи ответил ему брат. - Буря уже накрыла нас, и вырваться будет не проще, чем попытаться прорваться сквозь нее. Нужно быть готовыми к худшему. Поэтому я предлагаю решить - доверяем мы светлому или нет?
        - Я доверяю, - поспешно высказалась Леми, слегка покраснев.
        - Я доверяю, - повторил за ней Тири.
        - Да сдается мне, что парень не врет, - вздохнул Седди.
        - Ну, раз оно так, то предлагаю выдать ему пару Свитков Перемещения.
        - Зачем пару-то? - удивился Аннарин.
        - А затем, чтобы ты успел за белоглазого махнуть и за себя. А то мало ли… Леми не успеет.
        - Ну, хорошо, - согласился Аннарин, принимая свитки из рук запасливого Вокана, - Только лучше тогда мне пересесть к нему на койку, - и эльф, невольно кряхтя, начал перебираться через проход. Тири и Седди поддержали его и, встретившись взглядом над плечами пленника, не удивились своему согласию, только кивнули друг другу.
        - Знаешь, парень, - произнес Седди задумчиво. - Сдается мне, что никто тут больше тебя пленником не считает. Так что, задумаешь свалить - смело говори «Прощайте!», плакать не станем.
        - Как надумаю, непременно скажу, - хмыкнул Аннарин. - И платочком тебе лично помашу.
        - Нет, не похож он на королевского брата, - с притворной скорбью произнес Тири, когда все караванщики покинули трюм и прикрепляли к поясам тонкие канаты, чтобы без риска осмотреть корабельные снасти. Гномы, разумеется, тоже были в курсе шуточки с гаданием. Но Лемвен только фыркнула.
        - Посмотрим! - заявила она таким тоном, словно корона светлых эльфов лежала у нее в кармане, и только от ее слова зависело, кто ее наденет.
        Буря трепала кораблик, как щенок треплет хозяйский тапок. Борта трещали, мачты готовы были сломаться. Но магия, укреплявшая его и управлявшая им, все еще держалась. У всех наготове были Свитки, хотя пальцы окоченели так, что с трудом удерживали толстенные канаты. Лемвен несколько раз спускалась в трюм, проверить «балласт», как обозвал белоглазого и эльфа ехидный Седди. Но надолго не задерживалась, понимая, что часть ее работы принимают на себя друзья. Много раз волна с грохотом накрывала палубу, словно рушилась стеклянная гора, и порой приходилось вытягивать кого-нибудь из-за борта. Вокан приложился головой о мачту. Тиэрон подвернул ногу. Седди столько раз падал на своей деревяшке, что предпочитал передвигаться на карачках. Леми сломала все ногти, распутывая сцепившиеся и обледенелые шкоты. Буря крепчала. Небо заволокло белесыми клочьями. Корабль бросало яростнее, грозя опрокинуть совсем.
        - Поворачиваем! - закричал в ухо Вокану Седди. - Дальше будет хуже! Смотри, прямо по курсу молнии так и хлещут!
        - Попытаемся обойти бурю по краю, - неуверенно предложил Вокан. - А то потонем к големской матери!
        - Давай, к повороту! - рявкнул он в сторону Тири. Леми в эту минуту как раз открывала люк, чтобы взглянуть на недужных.
        Нос кораблика дрогнул, отклоняясь от прежнего курса. Управление магией, к счастью, не требует усилий мускулов и механизмов. Иначе, у караванщиков могло просто не хватить на это сил. Ровный плотный поток ветра нес кораблик в самое сердце бури с мощью водопада. Но магия опять совладала со стихией. Форштевень резал волну, уходя влево, влево… В эту секунду чьи-то руки подхватили Леми и водворили прямо в проем люка. Девушка изумленно увидела очень светлые глаза на темном лице. Снизу ее подхватил Аннарин. Они вдвоем, как завороженные, добрались до люка и осторожно выглянули наружу.
        Человек стоял у штурвала с таким видом, будто это он один, совоими руками вел корабль. Бушприт поспешно чертил обратную дугу вправо, возвращаясь на прежний курс.
        - Убрать паруса! - ревел человек. - Штормовой грот поднять!
        - Что с ним случилось? - прокричала Леми в ухо Аннарину, пытаясь перекричать бурю и команды белоглазого.
        - Просто вскочил и полез по трапу вверх, - пожал тот плечами.
        - Похоже, он и один справится. Корабль его слушается отлично, - удивилась девушка, глядя, как недостаточно расторопные Седди и Тири повисли на гитовых. Горе-матросы и сами осознали свою бесполезность. Они сгрудились у люка, с тревогой глядя, как суденышко взбирается на очередную водяную гору и тут же падает с нее в ледяную пропасть. Лемвен помогла караванщикам забраться в трюм. Нечего было и думать об отдыхе, еде или питье. Все силы уходили на то, чтобы не кататься по крохотному помещению, как горошины в погремушке. Леми, Тири и Аннарин кое-как закрепили на себе ремни правой койки, а гномы - левой. Но все равно, ощущения были такими, словно их в сундуке кубарем катили с огромной горы.
        - Он правит прямо в середину этого шторма! - прокричал Вокан друзьям. - Держите Свитки наготове!
        - Если они сработают в этой големской карусели! - рявкнул Седди. Обиднее всего было то, что он теперь узнал, кому мстить за смерть отца и свое увечье. Или нет, гораздо обиднее, что он так и не спросил у Миты, как зовут ее подружку, ковавшую палицу на соседней наковальне во время сестренкиного Праздника Новых мечей. Побоялся насмешек, вот чудно. Побоялся, а теперь может утонуть, так и не узнав, кто она. Седди взмолился было свему Стражу: «Нога-то уж ладно, но вот совсем пропасть мне не дай! Неправильно это, мне сейчас пропадать!», но потом застыдился. Словно он торгуется. Нужно просто поехать и найти ту девчушку. Она, кажется, тоже на него посматривала.
        Ветер теперь не выл, а свистел, заглушая любые попытки его перекричать. Поэтому, когда наступила тишина, всем показалось, что у них просто заложило уши. Мгновенно прекратилась болтанка, словно кораблик замер на месте. Не сговариваясь, все кинулись отстегиваться и карабкаться вверх по трапу.
        Над прозрачно-зеленым морем сияло ослепительное, жгучее солнце. Казалось, лед на парусах не просто тает, а с шипением испаряется. Маленькая лагуна с трех сторон окружала их зеленью и щебетом птиц. За белой кромкой пляжа начиналась широкая дорога, ведущая к строениям, полускрытым деревьями. Запахи теплой воды, рыбы, цветов и дыма причудливо перемешивались в единый аромат, означавший одно: безопасность.
        - Ура! - завопили караванщики, прыгая по стремительно высыхающей палубе. Темная фигура у штурвала покачнулась, и, сделав несколько неуверенных шагов в их сторону, рухнула на белые от соли доски. Темный ручеек крови вяло заструился по прижатым к губам ладоням.
        - Добро пожаловать в Глаз Бури! - раздался от правого борта мелодичный властный голос.
        
        Глава 35. Чаша
        - Этот человек должен был умереть уже давно, - спокойно рассказывала Мать Олай караванщикам и Аннарину, понуро сидящим за накрытым столом. - Его убивали трижды во время Преобразования, но цель его была так высока, что он остался жив. И привел вас к своей цели. Сюда.
        - И никак нельзя его вылечить? - спросила Лемвен, катая хлебный шарик по столешнице.
        - Нет, деточка, даже тебе не удалось бы его вылечить, - с нажимомо ответила Мать Олай.
        - Вернуть к жизни на некоторое время - может быть. Но не вылечить. Он давно вышел за ту грань, когда расходуются жизненные силы или магическая энергия. Он платил своей судьбой за каждый час существования на пути сюда.
        Лемвен тихо фыркнула и промолчала. Она по-прежнему не собиралась обсуждать свой магический дар.
        - Что же это за Чаша? - уныло поинтересовался Тиэрон, только из вежливости прихлебывая молоко. Еще недавно ему казалось, что он умирает от голода.
        - Я не могу вам ответить, потому что никогда не знала этого, - мелко потрясла головой Мать Олай.
        - Нам доверили не тайну, а только ее вместилище. Все, что я слышала - это сокровище эльфов, но темных или светлых - даже об этом я не имею понятия.
        - Мой… отец… - запнулся на некогда дорогом для него слове Аннарин, - полагал, что она принадлежит роду королей.
        - Все может быть, - пожала плечами женщина. В ней явно смешались и человеческая и орочья кровь, она была очень высока ростом, но кожа почти не сохранила зеленый оттенок. Разве что в складках кожи и на губах. - Мы знаем только, что Чаша была помещена сюда, чтобы избежать кровопролития.
        - Тогда, возможно, нам лучше оставить ее у вас, - произнес Седди, рассматривая свою деревяшку, чудом пережившую бурю. Опираться на нее он еще не мог - культя сильно болела.
        - Нет, не лучше. Нам было сказано, что Глаз Бури будет охранять нашу страну до тех пор, покуда кто-нибудь не прорвется через магический шторм, следуя зову Чаши. Когда это произойдет, мы должны будем вернуть чашу прибывшим, не спрашивая, кто они и откуда. Буря уляжется, и мы сможем начать плавать по морю и торговать с материком, не опасаясь Соглядатаев.
        - Соглядатаев? - перспросил с набитым ртом Вокан, единственный из всех сохранивший аппетит.
        - Да, охотников за полукровками. Вы не слышали про них? - поинтересовалась в свою очередь Мать Олай.
        - Нет, нет, никогда, - затрясли головами путешественники.
        - Ну, тогда, видимо нам и правда можно ничего не опасаться, - улыбнулась она. - Нас тут несколько десятков тысяч, и во всех течет смешанная кровь. Много веков назад полукровок травили члены одного тайного общества, называвшие себя Соглядатаями. Они уверяли, что боги не случайно создали все расы разными. Если перемешать всех, то наступит конец света - так они запугивали неграмотных крестьян. Некоторые верили. Некоторые боялись перечить. Чаще всего Соглядатаи выслеживали беззащитных женщин с маленькими детьми от смешанных браков. Над ними можно было устроить показательный суд, запугав всех окрестных жителей. Но иногда не гнушались и убийством в спину.
        - А как вы очутились на этом острове?
        - Опережая Соглядатаев, полукровок начали находить жрецы светлых эльфов. Они рассказывали об опасности и предлагали помощь в переезде сюда. Почти никто не отказался. Страх перед распрями между расами был еще слишком свежим. Порой даже родня не одобряла смешанных браков. Когда нас тут набралось несколько тысяч, жрецы привезли эту Чашу и велели нам хранить ее. Вот и все.
        - Станно, - задумчиво сказала Лемвен. - А что же было с другими полукровками и с этими самыми Соглядатаями?
        - Этого мы не знаем. Но, раз вы про них не слышали, видимо, их больше не существует.
        - Зато полукровок полным-полно! - зачем-то добавил Аннарин и немного покраснел.
        От похожего на раковину здания раздался гулкий гонг.
        - Ваш друг готов попрощаться с вами, - склонила голову Мать Олай. - Идите, отдайте дань его мужеству.
        Смущенные путешественники вошли в прохладный полумрак здания. Прямо посреди центрального зала стояло низкое ложе, едва на ладонь поднимающееся надо полом. На светлых простынях белоглазый казался особенно темнокожим и высушенным своей хворью. Но глаза его впервые смотрели осмысленно. Он оглядел каждого из пришедших, и на его лице отразилось смятение. Видимо, он ожидал увидеть здесь своих погибших товарищей-эльфов. Но удивительное упорство волной смыло растерянность с его лица. Он коснулся руки Седди, стоящего ближе других. Улыбнулся. Знаком подозвал Вокана. Кивнул. Подозвал Тиэрона. Похлопал его по руке. Коснулся Лемвен. Тихо рассмеялся. Взял за руку Аннарина. Облегченно вздохнул. Губы шевельнулись несколько раз, будто примериваясь, и произнесли:
        - Забери Чашу. Когда настанет время, ты поймешь. И… Береги ее.
        - Я… сделаю, - с легкой запинкой пообещал эльф.
        - Я знаю, - ответил белоглазый, и розовый пузырь надулся и лопнул у него на губах. Мать Олай поспешно отодвинула эльфа и положила руку на лоб умирающего.
        - Тебе пора, человек! - сказала она ласково, как мать зовет заигравшегося ребенка.
        - Благодарю, мудрая, - ответил он, закрывая глаза с видом очень усталого, но прошедшего свою дорогу путника.
        Лемвен откровенно плакала, глядя на стихающий трепет его век. Тиэрон гладил ее по плечу, почему-то спокойно думая, что больше никогда не испугается в бою. Гномы перестали крутить свои бороды и отдали военный салют, хотя и не были дружинниками. А Аннарин изумленно смотрел на взявшуюся ниоткуда в его руках Чашу литого мифрила, украшенную простым растительным орнаментом, без драгоценных камней и жемчуга. Чаша оттягивала ладони, хотя и была размером с обычную походную кружку. Ее хотелось касаться, гладить, рассматривать. Мифрил искрился, будто плавился, узор менялся, как в калейдоскопе. Эта Чаша была бесценнее всего, что он видел в своей жизни. И больше всего ему хотелось наполнить ее. Водой. Вином. Алой свежей кровью.
        Мать Олай коснулась лба Аннарина и он очнулся.
        - Ты будешь хранить ее, эльф, - строго сказала она. - Только хранить. Ее мудрость, волшебство и зов - не для тебя.
        - А от кого я должен ее беречь? - спросил немного пришедший в себя Аннарин.
        - Хм… это я тебе скажу на прощанье, эльф, - усмешка Матери Олай мелькнула как ящерица по сухим камням.
        - Идите, отдыхайте, - приказала она путешественникам. - Мы соберемся для погребения через три дня. Его душе нужно время, чтобы понять, что путь ее окончен, - и Мать Олай махнула на них обеими руками, как на непослушных коз. - Идите, идите! - Она сделала шаг назад и задернула занавеску.
        Осматривать остров они сначала отправились все вместе. Но очень бысто стало ясно, что ходить по мелкому, вязкому белому песку Седди может с большим трудом. Некоторое время все подстраивались под его шаг, не желая обидеть мужественного гнома, но потом он окончательно выдохся и решительно уселся на лавочку под какими-то пышными кустами. Вокан остался с братом, и дальше эльфы побрели втроем.
        За белым песком, за теплыми волнами, почти у горизонта, стоял магический заслон зимних бурь. С острова он казался серой стеной, возвигнутой в море гигантами. Порой клочья тяжелых снеговых туч вырывались ударом ветра из общей массы и таяли в горячем воздухе, не в силах достичь берега.
        Говорить не хотелось. Увиденного и услышанного за последние дни было слишком много. Поэтому они брели наугад, погруженные в собственные мысли. Время от времени им попадался кто-нибудь из местных жителей. Порой, как с Матерью Олай, можно было на глаз прикинуть, каких он кровей. Но чаще всего - нет. Почти все островитяне были высоки ростом, смуглы или загорелы - не разберешь. Оттенки голубой и зеленой кожи тоже были неуловимы. Но открытые круглые лица многих женщин и бороды мужчин наводили на мысль, что без гномов в родне у них тоже не обошлось.
        То и дело на полянках стояли похожие на раковины дома, по одному, реже по два или по три. Изгородей не было. Немногочисленные монстры, водившеся на архипелаге, были либо истреблены полностью за прошедшие века, либо так безобидны, что не угрожали даже детям. Островитяне разводили домашних животных - двухголовых птиц с розовым оперением, которых они называли «кукка» и серебристых рогатых хищных кошек, «гуаров», позволявших даже впрягать их в повозки. Домики окружали живописные огороды. Женщины не ленились высаживать знакомые и экзотические овощи так, что грядки смотрелись как цветник. Пряные травы оглушительно пахли на солнце, плоды круглились под широкими листьями, ребятишки нагружали небольшие тачки красными, белыми и желтыми корнеплодами. В лагуне и в нескольких прудах, выкопанных на острове, дети и старики ловили рыбу. Частенько весь улов отправлялся прямо в пасть трем-четырем полосатым кискам-гуарам, облизывающимся в теньке у воды. То тут, то там звучали песни. И никто из встреченных островитян не носил оружия.
        - Это место похоже на земли блаженных веков, - задумчиво сказала Лемвен.
        - Не знаю, так ли им безопасно начинать торговлю с материком, как они сами считают, - мрачно сказал Аннарин.
        - У нас даже мальчишки носят кинжалы и умеют с ними обращаться. А эти… они, наверное, еще и обманывать не умеют. Приплывут сюда два-три отряда бывших отцовых дружков - и не будет больше Глаза Бури.
        - Может быть, стоит поговорить об этом с Матерью Олай? - предложил Тиэрон. И они неторопливо двинулись назад, к лагуне.
        Но поговорить с негласной управительницей острова им довелось только после церемонии погребения. До тех пор двери в ее доме оставались закрытыми плотными занавесями, и женщины помоложе, неспешно сплетавшие цветочные гирлянды на крыльце, настойчиво попросили гостей оставить мудрую в покое, потому что она занята беседой с душой умершего.
        После похорон, состоявшихся на невысоком холме за поселком, если так можно было назвать скопище разбросанных по лесу домиков, Мать Олай выслушала гостей. Но не обеспокоилась.
        - Нас не так просто завоевать, обмануть или принудить к чему-то. Впрочем, завтра будет небольшой праздник у наших молодых звероводов. Вы сможете полюбоваться на них.
        Не понимая, при чем тут звери, путешественники, конечно, согласились. Праздник был красочным - с гирляндами цветов, с разноцветными факелами (Вокан сразу умчался узнавать, чем островитяне подкрашивают пламя). Звери выступали вместе с хозяевами, и сразу стало ясно, почему местным жителям не нужны мечи и кинжалы. Птицы сшибали мишени, гуары ловили брошенные ножи, а юркие ящерки по команде перетаскали горшок бобов с одного помоста на другой по тоненькой палочке. Звери понимали команды, жесты, свист, реагировали на слова угрозы на четырех языках, прятались, притворялись мертвыми, устраивали засаду, строили живой мост, приносили разные вещи, отыскивали спрятанное. Да и сами дрессировщики не отставали - кувыркались со спины тяжело скачущего, как бронированный кабан, буйвола, стояли на нем, на всем скаку без седла, взлетали с помощью шести птиц, прыгали с высоты в крону дерева, перебегали через ручей по канату, разыгрывали со своими питомцами разные сценки, по очереди завязывая друг другу глаза, а потом не видевший представления зверовод рассказывал о произошедшем только по следам.
        Вдобавок к выступлению, одна птица неожиданно схватила змею, проползавшую под скамейкой гостей. И, хотя звероводы уверяли, что эта змея совершенно безопасна, просто птица натаскана на защиту, именно это особо впечатлило путешественников.
        - Это великолепно! - воскликнула Лемвен после праздника, разговаривая с Матерью Олай и наставником звероводов, низкорослым человечком с орочьими чертами заросшего кустистой бородой лица. - Я понимаю теперь, что вас не так просто запугать грубой силой. Вы просто исчезнете в джунглях, и туго придется вашим захватчикам. Но есть еще одно но. Чем вы собираетесь торговать на материке? Фруктами или вашими тканями?
        - Мы будем продавать молодняк наших животных, - усмехнулся зверовод. - Сейчас нам приходится контролировать их приплод. Но если не делать этого, они размножаются очень быстро. Они красивы, поддаются дрессировке и многие захотят получить такое животное.
        - Как! - изумилась Леми.
        - Вы сами отдадите чужакам свое оружие? Ведь их могут вырастить и использовать против вас!
        - Никогда. - заверил ее зверовод.
        - Наши звери умные, очень умные. Учатся всему, пока совсем-совсем маленькие. И помнят своих наставников всю жизнь. Их нельзя будет использовать против нас.
        - Но на материке их начнут разводить, получат новое потомство…
        - Это невозможно, - заверил ее зверовод.
        - У нас есть один секрет. Без него наши звери не размножаются. А его мы открывать не собираемся.
        - Ну, тогда это получится очень даже прибыльно, - одобрил островитян обстоятельный Вокар. - У вас не будет ни врагов, ни конкурентов.
        - Кстати, - пихнув брата в бок локтем, добавил Седди, - Вам, быть может, понадобятся опытные караванщики для доставки зверят в дальние уголки материка? Я знаю таких, они как раз ищут выгодный заказ…
        - Мы вспомним о тебе, честный гном, когда придет время, - усмехнулась ему Мать Олай. Все дружно рассмеялись, настолько смущенным казался названный честным Седди. Здесь, в Глазе Бури, ему сделали новый протез, из легкого и прочного дерева, и гном довольно ловко научился передвигаться на нем по песку и по лесу.
        Ничто вроде бы не удерживало загостившихся путешественников на архипелаге. Но они не торопились проститься с гостеприимными хозяевами. День за днем они проводили в неспешных прогулках, в сборе урожая, поспевавшего тут круглый год, в тихой рыбалке, в поездках на другие острова архипелага, такие же мирные, зеленые и безопасные.
        Левмен начала одеваться как местные женщины - в два-три живописных куска ткани, из которых можно было соорудить то короткое платье, то длинную юбку, то накидку от солнца. Часто ее можно было отличить в группке местных девушек только по тону голубоватой кожи, на которую не ложился загар. Никто из потомков полукровок не сохранил этой черты темных эльфов.
        Гномы осваивали какие-то местные ремесленные хитрости. Вокан больше возился с порошками и красками, а Седди с механизмами и приспособлениями.
        Оставшиеся не у дел эльфы, темный и светлый, вздумали поучить здешних юношей приемам боя на мечах. К их изумлению, те не только схватывали все на лету, но и кое в чем были половчее воинов. Пристыженные эльфы попросили показать им, где обучают мужчин, и на другой день с упоением тренировались вместе с несостоявшимися учениками.
        Тренировочной площадкой служили джунгли. Юноши карабкались по лианам, перепрыгивали ямы, боролись с неуклюжими, тяжелыми слизнями, от которых потом без труда убегали, оставляя их раздраженно пускать зеленые пузыри, дрались на палках и боролись без оружия. Это занимало не больше часа перед рассветом. Тропа уводила от прибрежного поселка вглубь острова и, петляя, приводила обратно к лагуне. Солнце заставало всех их уже в воде. После такого начала дня заряда бодрости хватало до полудня. Эльфы помогали хозяевам в повседневных делах, и тоже постепенно втягивались в простую, понятную жизнь. Они часто собирались впятером, но разговры об отъезде все как-то не складывались.
        Мать Олай позвала их к себе в один из таких ясных дней, как раз после завтрака, накупавшихся, сытых, готовых разойтись по своим делам. И ее слова были для них как гром среди ясного неба.
        - Ваш корабль готов к обратному путешествию. Мы загрузили разные припасы и подарки для вас. Не отказывайтесь, мы знаем, что ваш караван сгорел и родичи пострадали. Это ведь было связанно с Чашей, а значит, касается и нас. Сегодня ваш последний день в Глазе Бури. Облака рассеиваются, как и было предсказано. Обратно вы поплывете по спокойному морю. Вечером мы попрощаемся с вами, и утром вы покинете наш берег, - мудрая покивала после своей речи, словно подтверждая каждое сказанное слово.
        Пять пар глаз обратились к горизонту. Никакой серой стены не было и впомине. Легкая дымка колыхалась над гребнями зеленых волн. Волшебное кольцо бурь исчезло без следа.
        Прежние дела и забавы не шли на ум перед расставанием. Сначало все пятеро разбрелись по каким-то любимым местечкам, но вскоре собрались у причала. Им было не столько грустно, сколько тревожно. Говорить не хотелось.
        Аннарин машинально сжимал и разжимал ладони, заставляя Чашу появляться и исчезать. Он уже понял, что ее не обязательно хранить в тюках или в кармане. Достаточно слегка развести руками, и тяжелая полусфера просто растает в воздухе. Ее невозможно было украсть или потерять. Даже уронить не получалось - только поставить на стол. Но стоило разомкнуть ладони, как она исчезала.
        Лемвен обрывала лепестки со своего венка. Больше ей все равно не придется его носить. Нужно будет натягивать кожаный доспех, надевать высокие сапоги. Подружки надарили ей кучу тканей - однотонных и вышитых, но где она сможет их носить? В фургоне?
        Гномы чертили друг перед другом какие-то схемы, но тут же сердито их стирали. Тиэрон, как обычно, нарушил молчание первым.
        - Не знаю, почему, - произнес он, - Но мне кажется, что мы сейчас действительно как в глазе урагана. Это затишье - не в погоде, а в нашей судьбе.
        - Да мы знаем, приятель, - отозвались гномы. - Только от неизвестности не легче.
        - Наверное, Аннарин сразу отправится куда-нибудь Чашу отвозить, - нарочито безразлично произнесла Лемвен.
        - А нас действительно родные ждут.
        - Я не знаю, куда ее везти, - в тон ей ответил эльф. - Не стоять же с ней на главной площади Адора!
        - А что, может тебе накидают в нее денежек! - хмыкнул Седди.
        На пиру тоже было нерадостно. Казалось, что по сравнению с солнечными днями, проведенными тут, вся грядущая жизнь затянута тоскливыми осенними тучами. Караванщиков ждали разоренные родичи и друзья, работа по восстановлению каравана и доброго имени. Аннарина - неизвестность. Поэтому никто не удивился, когда утром, уже на палубе корабля, Аннарин церемонно встал пред близнецами на одно колено и попросил разрешения отработать свой долг перед погорельцами. Лемвен округлила глаза, но быстро согласилась, словно боясь, что эльф передумает. Гномы похлопали Аннарина по плечам и пообещали согнать с него сто потов. После этого до самого порта Зирака они показывали ему, как нужно подвязывать такелаж, если магия, управляющая кораблем дает сбой, гоняли эльфа с лотом и заставляли крутить туда-сюда лебедку якоря.
        - Ничего, крепкий работник! - высказался как-то вечером Седди, получая от Лемвен миску похлебки. За что тут же огреб мокрой тряпкой.
        Аннарин же на подколки и задания гномов реагировал спокойно. Он принял решение и не собирался отлынивать от работы. Гораздо проще, конечно, было бы пойти в Зираке к управляющему отцовским замком и выколотить из него достаточно золота, чтобы купить своим новым друзьям хоть пять караванов с товаром. Но Аннарин знал, что караванщики не возьмут от него денег. И ему самому ничего не хотелось брать у отца. Пусть тот думает, что убил его. Пусть ищет Чашу. Он свел ладони, любуясь блеском металла на круглых боках возникшей Чаши.
        Морская вода плеснула внутрь, на сверкающий мифрил и зашипела, испаряясь. Аннарин невольно отдернул руку, и Чаша снова исчезла.
        - Берег! - трубно прокричал Вокан с носа кораблика. Высокие шпили Зирака плыли над полосой прибрежного тумана.
        
        Глава 36. Урожай
        Марусенька утерла пот, стекавший с висков на щеки. Солнце едва поднялось над вершинами холмов, а уже жарило во всю. Доспех давно валялся под кустом, и поножи тоже. В коротеньких штанишках и рубашке без рукавов гномишка чувствовала себя совсем малявкой. Но париться в этой долинке, спрятанной между безымянных гор, она тоже не собиралась. Удивительно, как вся эта трава и листва не вянет в такую погоду! Вон, поднимаются цветы, открывая огромные венчики навстречу дню. В Элморе сроду не водилось цветов крупнее ногтя, и те отцветали за несколько часов, между метелью и бураном, в короткую оттепель.
        Лопата удобно ложилась в ладони. Все-таки копать здешнюю землю было не в пример легче каменистой элморской почвы. Жирные пласты пахли грибами и прохладой. Марусеньке представлялось, что где-то в глубине, под слоями чернозема, под камнями и руслами подземных рек, лежит ледяной, снежно-чистый северный берег Элмора, и этот запах доносится оттуда.
        На самом деле, конечно, Нижний мир был вне досягаемости запахов, и нельзя было докопаться до него садовой лопаткой.
        Холмы стояли в сверкающей утренней дымке, размытые, будто укутанные в кисею. Но их вершины уже горели ровными зелеными зубцами на фоне ярко-синего неба. Опять ни облачка!
        Недолгие зимние дожди кончились. Настоящей-то зимы тут не бывает! Скоро трава на склонах завянет, ляжет длинными желтыми космами, будет сеять колючие семена по ветру. Потом стебли истреплются, поломаются, потуснеют. И станут холмы неопределенного серо-желтого цвета, как скирды прошлогодней соломы. Всю долгую жаркую осень над зелеными долинами Адена, над пылающими кленами Глудио, над черными валунами ущелий будет царить этот тусклый цвет. А потом на материк рухнет первый ливень. Из огромной, как небесный остров, тяжелой тучи, волочащейся почти по земле, словно еле-еле доползший до стойла усталый буйвол. С ревом он смоет серые пучки прошлогодней травы, обнажит бурую стерню, окрасит овраги и ущелья в цвет голой земли. Все затаится в полумраке навалившихся туч, в завывании ветра. Даже монстры попрячутся куда-то на несколько дней, или будут, мокрые, бестолково тыкаться под деревьями и нависшими камнями, будто ища защиты.
        А когда тучи уползут за море, когда высохнут дороги и засвистят повсюду птицы, холмы за одну ночь покроются свежей травой. Сначала светлой и робкой, нерешительно сползающей в темные складки, потом спелой, яркой. Все повторится заново, и опять цветы разукрасят склоны холмов яркими пятнами перед самым наступлением жары.
        Хорошо, что Марусенька тогда будет далеко отсюда! Вся-таки она не фермер какой-то, а боевая дружинница гномов! Ее не вдохновляет весеннее разнотравье, не умиляет бурный рост всяких листиков и травинок. Потому что траву эту сейчас приходится немилосердно полоть, выдирая из жирной земли скользкие увертливые плети и выцарапывая упорные корни. И меч тут не поможет, и быстрота не нужна, и ловкость. Только тупое упорство, как у магических болванчиков.
        Гномишка отволокла под куст очередную корзину сорняков и досадливо пнула ее. Никто не заставлял ее этим заниматься. Сама ввязалась, так не бросать же дело на половине! Теперь еще осталось полить, и можно передохнуть до вечера. Но уходить далеко не рекомендуется - а то немедленно найдется любитель поживиться в чужом огороде, разумный или нет, не важно.
        Марусенька вылила под широкие листья еще пару леек волшебного удобрения. Добывать удобрение, разводить его водой, отмерять нужное количество крохотной леечкой, которую такие же, как гномишка, фермеры по неволе, уже давно ехидно прозвали «чайничком», и караулить огород, в котором наливались желтым волшебные тыквы, оказалось совсем не так весело, как ей думалось вначале. В тот проклятущий день, когда она решила купить семена у какого-то ненормального колдуна на рынке Гирана, идея вырастить волшебные тыквы казалась гномишке просто великолепной. Дядька спорить с ней не стал, похлопал по плечу и посоветовал найти для тыквы место поукромнее. Но Марусенька его сперва не послушалась. Думала, он так шутит. Когда первые плети с зелеными тыковками сжевал у нее на глазах огромный медведь, гномишка перебралась под стены Гирана. Но там ее огород быстро привлек пару более разумных любителей легкой добычи. В последнее время разбойники обнаглели совершенно! Конечно, гномишке пришлось уступить двум амбалам со светящимися зачарованными мечами. Даже не просто уступить, а покинуть поле боя без всякого достоинства.
Попросту - сбежать как можно быстрее.
        Нынешнюю полянку пока не обнаружил никто. Но и сама огородница боялась покидать укромное место - чтобы не навести на тыковки очередных мародеров. Ночевала тут же в кустах, жевала сушеное мясо и пила воду из ручья. Фермерская жизнь ей совершенно не понравилась, хотя на этот раз тыквы выросли приличные, и даже начали испускать по ночам мягкое сияние, показывающее, что плоды накапливают магию и скоро созреют.
        Эта проблема тоже требовала решения. Разбить такую тыкву в одиночку Марусенька не могла, а друзья почему-то не отзывались, хотя она отправила им уже три магических письма, исчерпав свой запас кристаллов. Гномишка то злилась, то обижалась до слез, то тревожилась: вдруг что-то случилось с ними, пока она тут торчит?
        Практичная Марусенька прикидывала, удастся ли ей быстро добежать если не до города, то хотя бы до тракта, и там найти помощников. Конечно, можно вместо помощи напороться снова на грабеж, но что же делать? Видимо, придется рисковать.
        Гномишка проверила припрятанный в кустах кампан. Блескучая бронзовая штуковина не раз привлекала непрошенных гостей и любопытных, покуда ее удалось дотащить до этой долинки. Кампан был ровно вдвое выше Марусеньки и ей никак не удавалось замотать его в шкуры достаточно плотно, что бы он перестал звенеть. Так и топала по обочине, будто заблудившаяся овца, настороженно оглядываясь. В горах гномишка поскорее засунула кампан в кусты и забросала сеном.
        Обходя бахчу по дуге, гномишка прикинула, что первая тыква созреет, видимо, в ближайшие часы. Ну а раз так, то стоит сделать наиболее полезное на данный момент дело: лечь и поспать, наконец. От пригляда за огородом в пол-глаза и урывочной охоты в сумерках ради драгоценного удобрения, Марусенька постоянно чувствовала себя сонной. Не долго думая, она заползла в прохладную гущу кустов и устроилась рядом с кампаном.
        Разбудило гномишку гулкое сотрясение почвы, приближавшееся в сумерках к полянке. Выглянув из-за ветвей, Марусенька увидела чудовищного кабана, ломившегося напрямик, сметая на своем пути не только кусты и молодые деревца, но и валуны.
        «Учуял тыквы!» - горесно подумала незадачливая огородница, прикидывая, удастся ли отвлечь тварюгу парой ударов на себя и затем увести ее подальше, за перевал. Быть может, тогда тыквы уцелеют.
        Но кабан злобно фыркнул и устремился прямо к гномишке, игнорируя золотистые, мягко светящиеся плоды. Его явно привлек не запах овощей. Марусенька взвизгнула и, петляя, помчалась прочь. С перепугу она чуть не влетела в узкий тупик меж скальных плит, но в последний момент извернулась и проскочила мимо, едва не ободрав бок о неимоверно жесткую шкуру монстра. Кабан щелкнул челюстями, словно голодный дракон и издал противный визгливый рев. Марусенька не выдержала и завопила во все горло, уже не раздумывая, привлечет она помощь или худшую беду. Ветки хлестали ее по лицу, и гномка не сразу сообразила, что доспех и шлем остались лежать под кустами, а в руках у нее вместо боевого топора - проклятущий големский кампан.
        В таком виде, потная, расцарапанная, в застиранных обносках, из которых она уже пару лет как выросла, да еще с дурацким колоколом на палке, Марусенька и влетела в группу путешественников, спокойно двигавшихся по дороге меж холмов. Но ей было не до политесов.
        Срывающимся от недавнего визга голосом, Марусенька прохрипела:
        - Спасите! - и храбро попыталась огреть кабана кампаном. Колокол гулко зазвенел, кабан яростно взвыл, роя землю передним копытом. Чьи-то мечи сверкнули слева и справа, и
        Марусенька, пережив миг смертельного ужаса, осознала, что спасена. Вокруг нее раздавались удары, хрипло дышали бойцы, а ее саму кто-то выудил из свалки буквально за шкирку, оттащив к дальней обочине дороги. Все было закончено в считанные секунды. Кабан, посвечивая синим, растаял в воздухе, а недавние спасители подошли к гномишке, весьма настороженно ее разглядывая.
        Марусенька различила в сумерках двух темных эльфов, двух гномов и одного светлого эльфа. Вид у них был необычный - загорелые, обветренные лица, выцветшие одежды и новенькое оружие в руках. Разбойники? Наемники? Мародеры? Или просто воины, после полосы неудач поймавшие фортуну за хвост и первым делом, разумеется, обновившие свои главные орудия труда - мечи и секиры?
        - Ну и что это за явление природы? - ехидно поинтересовалась высокая эльфийка с парными мечами в руках.
        - По-моему, обычный фермер, еще не оболваненный окончательно. - пожал плечами очень похожий на нее темный эльф.
        - Ну, эта… - прокашлялся тот гном, что был чуток повыше. - Пущай топает себе, убогая.
        Угораздило же девку, а на вид вроде умненькая…
        - Погоди-ка! - отодвинул ее второй гном. - Я ее видел в Сердце Гор!
        - Ясное дело, видел. - вздохнул первый. - Все мы там родились, да только разными тоннелями потом пошли.
        - Да помолчи ты, Вок, - отмахнулся второй. - Зашугал девушку, слова сказать не даешь.
        Он приблизился к Марусеньке, которая теперь очень остро осознала, как она выглядит в глазах незнакомцев. Одета в тряпье, морда красная, рот раззявлен, слезы-сопли, да еще кампан в руках - не только за отупевшего фермера-пахаря можно принять, но и за магического болванчика. Сейчас как врежут, да и бросят в канаву, как последнее дерьмо!
        - Ты отдышись. - довольно мягко сказал второй гном, присаживаясь перед ней на корточки. - Не бойся! Кивни, если можешь говорить, ладно?
        Его брат - сходство было очевидным - фыркнул в бороду. Эльфы переглянулись между собой - сначала девушка со своим братом, потом со светленьким. Что за компания родственничков бродит тут почти по ночам?
        - Я… могу! - с обидой воскликнула Марусенька. Она-то прекрасно понимала, с какой презрительной жальстью гномы относятся к докатившимся до наемного пахарства сородичам.
        - И я не пахарь никакой вовсе! Я просто тут… доспех сняла, а кабан как выскочит…
        - Думаю, - вмешался светлый эльф с улыбкой. - Мы имеем дело с фермером нового типа. Вы не слышали о чокнутом маге Ахуроне и его семенах?
        - Слыхали, как же! - пожал плечами первый гном по имени Вок. - Только это ж какая трата времени зряшная! Ты, малая, тыквы растишь, что ли? А как разбивать будешь? Одна же не справишься.!
        - Я… они. - Марусенька смутилась. - Они светятся уже. Я подумала - так может кто поможет? А тут кабан… Ой! Вдруг там еще кто… - она не договорив бросилась бежать вверх по тропинке.
        Сзади затопотали ноги ее спасителей.
        - Не торопись так! - пропыхтел на бегу второй гном. - Я спросить хотел у тебя.
        - Ну спроси! - согласилась Марусенька, не снижая скорости.
        - Ты такую Миту в Школе на встречала?
        - Митку? Ой, да мы с ней… А ты ее откуда знаешь? - радостно развернулась к гному Марусенька. Гном врезался в нее и покатился по крутому склону, как подрубленный. Гномишка в три прыжка догнала его, недоумевая, что случилось с крепким по виду бойцом, поймала за пояс и изо всех сил уперлась пятками во влажную землю. Подбежавшие товарищи помогли тому подняться на ноги.
        - Ну что ж ты, Седди! - огорченно вздохнул Вок, отряхая брата.
        - Седди? Вок? Так вы братья Миткины! - воскликнула Марусенька, переводя взгляд с одного гнома на другого.
        - В точности, малая, так оно и есть! - кивнул Вок.
        - Ну, я это и собирался сказать. - почему-то смущенно согласился с ним Седди.
        - Ой, как здорово! - захлопала в ладоши гномишка. - А Митка сейчас где? Она же собиралась с вашим караваном отправиться куда-то на юг.
        - Сгорел наш караван. - мрачно ответил Вок. - А Мита ничего, здорова. Они нас у гусятников ждут. Ну да мы с хорошими новостями.
        - И с товаром, и с наваром. - усмехнулся Седди. - Да ты веди нас к огороду-то, поболтать успеем.
        - Действительно. - кивнул светлый эльф. - Как я слышал, тыквы чаще созревают по ночам, так что мы рискуем опоздать.
        И все двинулись за огородницей, уверенно пробиравшейся через заросшие кустами овраги и каменистые взгорки в середину гряды холмов. Наконец, в свете ярких звезд и зеленоватой колдовской Луны, смотрящей на землю бездонным провалом своего глаза, перед ними возникла полянка с круглыми сферами, испускающими слабый свет.
        - О! Вовремя мы! - деловито высказался Седди. - Дай-ка мне штуковину, девочка! - он протянул руку за кампаном. Марусенька, собиравшаяся возмущенно отдернуть свое орудие от чужих рук, смутилась и безмолвно вручила гному колокол.
        Она вдруг разглядела, что под широкой штаниной кольчужных штанов прячется искусно вырезанный из неизвестного дерева протез. Цепкий взор гномки, с детства поднаторевшей в различных ремеслах, различил даже следы резца и искусно прикрепленный вместо ступни латный башмак. Сердце стукнуло невпопад - что такого стряслось с семьей школьнгой подружки Миты? Караванщики считались благополучной профессией, риск нарваться на неприятности у кочевых торговцев невелик: в тех местах, куда их ведут окольные тропы, лихие разбойники водятся редко. А если и занесет каких лихоимцев, то в караване обычно достаточно опытных бойцов, да и покупатели, случись они по близости, торговцев в обиду не дадут.
        Седди… Сеодор, кажется, полностью. Он был младшим из братьев, и Марусенька еще застала его в Школе, выпускником, не обращавшим на них, малявок, никакого внимания. Мита гордилась братом немерянно, а Марусе в то время было гораздо интереснее дразнить Турона, чем присматриваться к чужим братьям.
        - Начали, что ли? - скомандовал Седди-Сеодор и с размаху опустил брякающий кампан на самую крупную тыкву. Марусенька сунулась было вперед, но мечи, секиры и кампан так и замелькали перед ее носом. Поэтому гномишка сочла за благо откопать в кустах свое снаряжение, быстренько переодеться и умыться теплой водой из ведерка, в котором разводила удобрение для волшебного огорода. Взяв в одну руку секиру, а в другую бубенцы, тоже пригодные для разбивания магических тыкв, гномишка более уверенно устремилась к своим помощникам.
        Тыква, казалось, вот-вот самым гнусным образом исчезнет, так и не отплатив гномишке за многодневные труды. Она дрожала и делалась временами полупрозрачной, как мираж. Марусенька горесно ойкнула и со всего маху стукнула в круглый бок одновременно секирой и бубенцами. Ораженвая корка лопнула неровными трещинами и едко пахнущяя мякоть забрызгала всех вокруг.
        - Фу! - возмущенно завопила эльфийка, брезгливо отряхаясь. - Гадость какая грэнкайнская!
        - Не ругайся при ребенке. - в полголоса одернул ее брат.
        - Ничего я не ребенок! - рассмеялась Марусенька, бредущая по колено в склизких обломках тыквы и выбирающая из месива дорагоценную добычу. - Я уже Школу окончила и теперь полноправный кузнец, вот!
        - Вон еще свиток под коркой. - направлял ее Седди. - И вот какой-то пузырек!
        Добыча оказалась не так велика, как мечталось Марусеньке. Гномка старалась не показывать разочарования, и поэтому перевела разговор на возобновление знакомства. Запомнив все мудреные эльфийские имена, выслушав трагическую историю каравана и небывалый рассказ о морском путешествии, она, не желая уступать пальму первенства, подробно рассказала о своем участии в Преобразовании. По окончании ее рассказа эльфы снова принялись переглядываться и кивать со значением.
        Вокан, осматривавший остальные тыквы, заявил, что следующая созреет уже через несколько минут. Марусенька предложила помощникам умыться, что все с удовольствием и сделали. Остатки тыквы медленно растаяли, но едкий запах остался.
        - Ну и воняет же эта магия! - потер свой крупный нос Седди. - А тебя, значит, Марусенькой кличут? - совершенно некстати продолжил он. - Буду знать, стало быть. Ежли там письмо написать… вдруг Мита захочет. - тут же поправился он. Гномишка кокетливо покосилась на него. Она осознала, что нравится бородачу, и это было неожиданно приятно. Гораздо приятнее, чем шутливые перепалки с Туроном, и даже приятнее, чем участвовать в таинственных делишках этого долговязого Клайда.
        - Давайте, эгей! - закричал Вокан с грядки, и все началось заново. В сумраке мелькало оружие, звенели бубенцы, глухо бряцал кампан. Новая тыква одарила Марусеньку свитком для магического улучшения оружия. Ей очень хотелось его скорее применить к своей секире. Вон, Сонечка уже тройное улучшение себе сделала, а чем Марусенька хуже! Но жадничать при новых знакомых гномка постеснялась. Нужно еще будет предложить им что-нибудь за помощь, все-таки они не только спасли ее от кабана и теперь возятся с тыквами, но и оказались почти друзьями, лучшей подружки братьями да товарищами по каравану.
        Так рассуждала Марусенька, устало набрасываясь по команде Вокана на третью тыкву. «Пожалуй, не стоило столько разом сажать!» - мелькнуло у нее в голове.
        Шум они подняли неимоверный, так что присоединись к свалке вокруг огорода парочка кабанов, никто бы их и не заметил. Так и пришибли бы сгоряча, словно надоедливых келтиров!
        Но когда тыква с влажным хлопком развалислась, оказалось, что сборщики урожая не заметили кое-кого посущественней кабана. По широкой спине Вокана с азартными воплями молотили посохами двое магов - светловолосая человеческая девушка и парнишка-эльф. Оба были одеты в одинаковые робы, но если на девушке темное одеяние сидело как влитое, то на эльфе оно болталось, словно на вешалке. Удары у этой парочки получались слабыми, но гулкими.
        Огородников охватило всеобщее оцепенение. И только когда со стороны непрошенных агрессоров появились еще две фигуры - маг в ярко-желтой робе клирика и немолодой гном в доспехе, караванщики схватились за оружие. Но между ними и вновь прибывшими как бронзовое ядро вклинилась Марусенька, размахивающая бубенцами и отчаянно вопящая непонятно кому:
        - Свои! Это свои! Не надо!
        Пожилой гном ловко выдернул из начинающейся свалки эльфа, а маг в желтом - девушку, и оба одинаковыми движениями запихнули этих забияк себе за спины, приготовившись защищать младших соратников. Караванщики настороженно поводили мечами, не понимая, чего ожидать.
        И только Марусенька металась между двумя группками воинов, причитая радостно-испуганно:
        - Ой, ой, да это ж Клайд, я вам о нем рассказывала… И дядька мой, Кузьма, стало быть! Дядь, это ж Доникора сынки, караванщика, они мне тут помогают, потому как тыквы поспели а еще кабан напал… Сэйт, это вот Аннарин, он тоже светленький, чего ты сразу посохом-то лупить, как будто заклинания забыл… в смысле, я хотела сказать, не надо с ними драться! А, Вивиан, привет, ты как поживаешь? Это вот Лемвен и Тиэрон, может поздороваетесь все-таки?
        Постепенно до всех дошла суть недоразумения. Торопившиеся на помощь к огороднице друзья приняли помощников за разбойников, грабящих ее огород, и сходу ввязались в свалку. В горячке маги помладше, видимо, забыли про заклинания и начали молотить посохами, и только у Кузьмы хватило ума задержать Клайда на минутку, сказав: «Погоди-ка, что-то тут не так…»
        Конец ночи выдался шумным и бурным. Тыквы созревали одна за одной, в том порядке, в котором Марусенька их высаживала когда-то. Обе компании перезнакомились, обсудили последние новости, обменялись приветами и защитками на всякий случай, перемазались в липкой оранженой гадости, набили карманы разным барахлом, которое уже не влезало Марусеньке в торбу, сгоняли виновницу торжества пару раз к ручью за свежей водой., чтобы как слелует ополоснуться после полевых работ.
        Взошедшее солнце осветило одну-единственную сиротливую тыкву, торчавшую посреди разоренных грядок. Рядом с тыквой, оберегая ее от случайных ударов и толчков, фатальных для магического овоща, спала умаявшаяся вконец Марусенька. Рыжая челка с оранжевыми волокнами тыквы приклеилась ко лбу, и белые семечки украшали бронзовый доспех гномишки.
        Клайд хотел разбудить свою неугомонную подружку, но Кузьма с привычно подхватил малышку на руки. Седди, протянувший руки, что бы сделать это самому, покраснел и поспешно занялся сооружением костра.
        Когда завтрак был готов, Марусенька уже вновь обрела способность стоять на ногах и молоть язычком без устали. Она в десятый раз в лицах пересказывала новым и старым друзьям события прошедшей ночи, но никого это не раздражало, наоборот, вызывало бурные взрывы хохота. Кузьма что-то с серьезным видом обсуждал с Воканом и Седди, а Тиэрон внимательно слушал его, стоя за спинами гномов. Лемвен уже вовсю хихикала с Вивиан, озираясь то на Аннарина, то на Клайда. И только оба светлых эльфа неприкаянно сидели по разные стороны от костра, стараясь не встречаться взглядами. Пересказывая историю с Чашей, караванщики упомянули об Аннарине вскользь, про его недолгий плен не обмолвились совсем, про родство с убийцей тоже. Не сказали они и о том, что Чаша досталась ему. Невольная осторожность - знак смутных времен - сковывала их, невзирая на бурное дружелюбие Марусеньки, оказавшейся случайной посредницей знакомства.
        Последняя тыква, словно испытывая общее терпение, не торопилась выказывать признаки созревания. Лемвен и Тиэрон подбили магов поохотиться севернее по дороге на Орен. Кузьма покрутил головой, явно мучительно выбирая, кому больше требуется его присмотр - магам или племяннице. Выбрал Марусеньку, и, основательно устроившись возле костра, принялся начищать свою секиру. Из заплечного мешка появились многочисленные тряпочки, баночки с маслом и густыми пастами для наведения зеркального блеска. Приглушенно мурлыкая себе под нос какой-то марш, гном принялся вжикать точилом по лезвию. Вокан последовал его примеру, а Сеодор, убедившись, что Марусенька ушла ополаскивать миски к ручью, поспешно перестегивал свой протез, расправляя хитроумные ремни, сделанные островитянами.
        Аннарин одиноко сидел в тени скалы. Ему мучительно хотелось в тысячный раз вынуть из воздуха чашу, ощутить ее прохладную тяжесть. Новые знакомые не внушали ему опасений. Открытые лица, прямодушные слова… Но он понимал, что его друзья не просто так сократили свой рассказ. Одно, два неосторожных слова, и те, кто умеет слушать, узнают о нем и о Чаше. Его предполагаемая смерть давала ему фору, но не навсегда. Рано или позно ему придется вынырнуть из небытия и разобраться с чудовищным клубком, закрученным его отцом.
        Отцом ли? Аннарин впервые за много десятилетий позволил себе вспомнить лицо матери. Разве можно так сыграть боль и отчаянье? Нет, нет, он разберется с этим потом. Сейчас у него есть дела поважнее. Прежде всего - помочь Лемвен… караванщикам. Аннарин вынул меч из ножен и срубил веточку кустарника сбоку. Листья закружились на ветру.
        Задумавшийся эльф не услышал легкого шороха за свой спиной. И дуновения ветерка, слабее, чем от крыльев бабочки, его сознание не заметило. Но выучка воина, годы, проведенные в Приграничье, заставили его тело действовать инстинктивно. Аннарин упал вперед и перекатился, оказавшись разом на ногах и с мечом в руке. Этот меч он купил себе в Гиране, сразу после того, как они разгрузили корабль. Без оружия он ощущал себя так, словно его руки разом укоротили по локоть. Лезвие описало полукруг в воздухе, отбивая что-то сверкающее в сторону, и тут же понеслось навстречу темной фигуре, полускрытой кустами. Но неизвестный отнюдь не жаждал вступать в бой. Он метнулся на скальный козырек, ведущий прочь от поляны. На фоне неба на миг обрисовался силуэт человека в темной обтягивающей одежде. Гномы нераборчиво завопили, бряцая оружием. Кузьма с недочищенной секирой уже отрезал лазутчику путь вниз. Вокан взбирался на склон холма. Седди замешкался, подбирая камни на краю грядки. Аннарин отметил это с удивлением. Что бы воин бросил меч и схватился за какие-то грязные булыжники?
        Эльф прыгнул на скальный козырек за лазутчиком, не рассуждая., насколько это опасно. Бегущий враг - открытая спина. Рывок, лезвие скольит над плечом, готовясь клюнуть живое тело, сбить с ног, возможно, перебить сухожилие. Но под балахоном отчетливо звякнула кольчуга. Клинок возмущенно завибрировал и увел руку Аннарина в бок, в мягкий склон холма. Локоть заныл, вывернутый. Лазутчик развернулся, как загнанная в угол крыса, и беззвучно вытащил из рукава длинный стилет необычного вида. Аннарин успел отметить, что светлый металл покрыт патиной. Странное оружие для шпиона! Больше походит на антиквариат. Лезвие двинулось в сторону эльфа странным волнообразным движением. Он хотел уклониться, но не успел отпустить увязший в дерне клинок. Заболело под ключицей, предсказывая место удара. «Лемвен опять со мной возиться…» - еще мелькнула у Аннарина мысль, когда темная фигура перед ним дрогнула, покачнулась и рухнула вниз. Эльф выдернул меч из земли и глянул на поляну.
        Неизвестный лежал у ног Седди в позе, не оставлявшей сомнений о состоянии здоровья упавшего. Он был абсолютно мертв. Круглый булыжник со следами земли еще катился от его головы по склону вниз.
        Собравшиеся у тела воины не обнаружили никаких ниточек, ведущих к нанимателю шпиона. Трудно было сказать также, за кем охотился этот человек. Было ли нападение на эльфа запланированным или соглядатай решился на это от отчаянья, решив, что его обнаружили? Стилет старинной ковки был тщательнейше осмотрен гномами, чуть ли не обнюхан. Но ни клейма мастера, ни каких-либо надписей на нем не было.
        - Старинная эльфийская работа. - вынес вердикт Кузьма, показывая Аннарину странный клинок, в срезе больше похожий на пятилепестковый цветок. - И не оружие это. Просто, видать, у малого больше ничего не нашлось при себе. Шпион - он не воин. Его дело уши держать открытыми, а не с мечом скакать.
        - Эх, допросить бы его… - покачал головй Вокан. - Вечно ты, брат, торопишься!
        - Так это… - ухмыльнулся Седди. - Работника чуть нам не попортил, гад!
        - Смотрите-ка! - Кузьма вытянул из-за отворота темного плаща лазутчика какой-то замызганный лоскут. - Чую, эта тряпка тут неспроста! Грязная, а свернута как вышитый платочек!
        - Постойте-ка… - Аннарин наклонился к бледному лицу убитого, откинул край широкого капюшона. - Да это же нюхач! Он по запаху находит кого угодно, не хуже собаки.
        - Да ладно тебе… - начал было скептически возражать Вокан, но сам разглядел неестественно широкие, словно вывернутые ноздри, покрытые редкими черными волосками. - Эк его! - невольно пробормотал гном.
        - Эти люди - потомки магического скрещивания с монстрами. Их немного осталось в Адене. - пояснил Аннарин. - Мне приходилось пользоваться их услугами в Приграничье. Они служат любому, кто заплатит. Шпионят, разыскивают должников, сбежавших супругов, пропавших детей, заблудившихся безумцев - кого угодно. В городах часто прикрывают лицо маской или вуалью. Бойцы неважные. Нюхачи селятся на маленьких хуторах, часто кочуют. Стараются держать в тайне, где они живут. Еще бы!
        - Ну и что нам это дает? - пожал плечами Вокан. - Послали за кем-то не простого шпиона, а нюхача, а кто послал, за кем?
        - Если он шел за кем-то из нас, то вот эта тряпка нам и даст ответ. Нужно посмотреть внимательно: это может оказаться кусок чего-то, что держал в руках тот из нас, кого искал нюхач.
        - Ну, судя по вон тем цветочкам-листочкам, это не гномское точно! - решительно заявил Седди.
        Тем не менее, Вокан и Кузьма внимательно осмотрели кусок ткани. Больше всего он напоминал обрывок одежды. Достаточно тонкое полотно с мелкой вышивкой когда-то явно было светлым. Но цвет давно разъели бесконечные стирки и покрыли грязные пятна. И ничего похожего в своем гардеробе гномы не припоминали отродясь.
        Вернулись охотники с добычей и Марусенька с мисками. Пересказ подробностей их охоты на «вот такенного василиска» и нападения на Аннарина занял некоторое время. Разъяснив всем, кто такие нюхачи, Аннарин пустил обрывок ткани по кругу. Марусенька первая схватила тряпку и рассматривала ее так пристально, словно искала зашифрованную надпись. Но ничего знакомого не углядела. Близнецы и Сэйт тоже своей тряпку не признали. У Вивиан она вызвала недоумение.
        - Это больше похоже на обрывок простыни, чем на одежду. - высказала она свое мнение. - А раз так, то я ни за что не поверю, что мужчины могли запомнить, на чем и где они спали. Вы же не глядя плюхаетесь и почти никогда не стелите постель и не стираете белье. Но мне она кажется знакомой. Может быть, если постирать ее, я вспомню?
        - Нет, лучше не стоит. - возразил Аннарин. - Пока она сохраняет запах, по которому шел шпион, мы можем спросить у какого-нибудь еще нюхача, чей это запах. А от постиранной тряпки будет пахнуть мылом и все.
        - Стоит ли искать нового носатого вместо старого? - нахмурился Седди.
        - Ну, не всех же нюхачей наняло одно лицо! - аргументировал эльф.
        - А мне кажется, я тоже эту тряпку узнаю. - перебил его Клайд, рассматривающий тряпку так и сяк. - Вот вертится что-то в голове, а никак не вспомню!
        - Ой, Клайд! - засмеялась Вивиан. - Да ты когда в последний раз тряпку в руках держал?
        - Ага! - подмигнул ей маг. - А кого не так давно подрядили заниматься тряпкологией в одном забытом богами архиве? Вивиан… - улыбка сбежала с его лица и он уставился на злосчастный кусок ткани в своей руке. - Ты гений! Это та самая тряпка, которой я в архиве пол мыл!
        - Быть не может. - прошептала девушка, снова натягивая лоскут. - Действительно! А я думаю - цветочки-то знакомые! Это ж архивариус кусок старой простыни дал, точно!
        Еще несколько минут парочка уточняла родостовную тряпки, убедившись окончательно, что эта реликвия действительно позаимствована кем-то в памятном архиве.
        - Ну и что нам это дает? Тряпку держала в руках Вивиан, а потом Клайд ею пыль сгребал. И в воде ее полоскали, и трясли, и бросали. Чей там может быть запах? - недоумевал Сэйт.
        - Во всяком случае, нюхачу поручили найти либо Клайда, либо Вивиан. - мрачно сказал Кузьма. - И как раз сейчас, когда… - он оборвал сам себя и вздохнул.
        - А в последние месяцы где был Клайд, там и Вивиан. - добавила Марусенька задумчиво. - Знать бы еще, кто их ищет?
        - Нужно уходить отсюда. - рубанул рукой воздух Седди. - Шпион вряд ли вот так насовсем помер от бульника. В выморок ушел, оклемается и побежит докладывать: так мол, и так, нашел что велели, да злые дядьки помешали. Ну и опишет нас, заодно. А нам это ни к чему, стало быть.
        - А тыква? - капризно дернула носиком Марусенька. Но ее уже не слушали. Гномы, эльфы и люди собирали заплечные мешки, передавали друг другу пустые миски, одеяла, ножи - все, что было небрежно разложенно у костра.
        Когда гномишка горько разрыдалась, даже сдержанный Кузьма обернулся к ней с осуждением на лице. Но это был не капризный рев, а тихий обиженный плач. Марусенька стояла над последней тыквой, так задержавшей их в этих холмах. Оранжевая кожица медленно бледнела, таяла в воздухе. Тыква погибала на глазах.
        - Он… он мою ты-ыкву-у уби-ил! - она протянула подошедшим гномам узкий, хищный кинжал.
        Не выносящая ударов и повреждений тыква, вне всякого сомнения, была погублена клинком, воткнувшимся в нее почти по рукоять.
        - Ну, не плачь, Мусь, - утешил ее Кузьма. - Смотри, кинжал-то какой богатый! С камушками, красивый. Чем тебе не урожай! Хочешь - продай, а хочешь возьми себе на память!
        Гномишка утерла слезы и внимательнее пригляделась к клинку.
        - Чем-то он запачкался! - сказала она, показывая темную полосу на лезвии. - Липкое что-то!
        Аннарин не думал, что он может двигаться так быстро. Не в бою, не в опасности, прямо с полусобранным заплечным мешком в руках, он успел в прыжке выбить у гномишки кинжал, прежде чем она коснулась липкого вещества на нем. Никто не успел даже глазом моргнуть, а Аннарин уже втыкал раз за разом злосчастное лезвие в жирную грядку.
        - Это яд. - коротко пояснил он разинувшей рот гномишке. - Потрогала бы - и все. Не просто все, а совсем все.
        Марусенька кивнула и неожиданно икнула. От этого детского звука все взорвались смехом. Клайд достал из сумки пузырек с противоядием и тщательно промыл кинжал. Потом на всякий случай пролечил заклинаниями от отравления и гномишку, и эльфа.
        - Ну и урожай у тебя вырос, племяшка! - похлопал Кузьма по плечу оторопелую Марусеньку, держащую очищенный кинжал двуми пальцами, как дохлого элпи.
        - Хороший урожай! - ободряюще подмигнул ей Клайд. - И мешки полны, и приключений… полные штаны. Теперь будем прятаться неизвестно от кого, а, Марусь?
        - Известно. - спокойно возразил ему Аннарин. - Вас разыскивает лорд Торионел. Это его кинжал, я знаю точно. Особый кинжал для особого яда.
        Сразу шесть пар глаз впились в его побленевшее лицо. Левмен испуганно округлила рот, Тиэрон нахмурился, Седди и Вокан взялись за секиры. Вивиан, дрожа, прищурила глаза, будто целясь в слишком далекую мишень и Сэйт, ухватившись за плечо Клайда, залился мертвенной бледностью.
        - Кто ты такой, Грэн Кайн тебя побери! - воскликнул Клайд, видя реакцию своих друзей.
        - Аннарин Торионел, к вашим услугам! - ответил эльф, смахивая бисеринки пота с абсолютно бескровнойго лба.
        
        Глава 37. Исчадие света
        Вокан исчез в густой поросли так бесшумно, будто был духом леса. Седди покачал головой и вздохнул. Еще совсем недавно лучшим следопытом среди братьев считался он сам. Отец забрал его в караван сразу после Праздника Новых Мечей, и к лесу верхнего материка Седди был привычен так же, как и к холодным гулким коридорам шахт.
        Теперь, конечно, ему уже так не бегать. Нельзя сказать, что он совсем обуза для друзей, но даже Марусенька, вон, косится на него с жалостью.
        Впрочем, кроме стрелявшей глазами Марусеньки, никто больше на гнома не смотрел. Спешные сборы стали привычными за последние дни. Объединенная общей угрозой пестрая толпа, долбившая тыквы на полянке в горах, разом превратилась в сплоченный отряд. Планы составляли и обсуждали на ходу. Рассиживаться, зная, что у врага есть верховые страйдеры, и даже драконы, было черезчур самонадеянно. Уходили не по дороге - по холмам, через дикие рощи, порой пробиваясь с боем, порой усыпляя монстров на своем пути.
        На ходу решили и вопрос с караваном. Кто-то ведь должен был отправиться туда, где их ждали родные, рассказать о плаванье, о товарах на складе, и о новой напасти.
        Лемвен и Тиэрон отказались наотрез. У этой парочки все еще бурлило желание отомстить за отца и Доникора, и они не сомневались, что оставаясь рядом с теми, кого ищет Торионел, рано или поздно они встретятся с ним лицом к лицу. Седди теперь был ходок тот еще, тем более по лесу. Да и на складе большую часть товара они положили на имя Вокана - братец со всеми кладовщиками был на ты, и умудрялся порой получить скидку там, где другой получал только очередную наценку.
        Потому-то старший брат Сеодора сейчас пробирался по заросшему кустарником оврагу, выводящему к перекату на Ирисной реке. Там начиналась тропа, вкруговую выводящая к хутору гусятников. Караванщики обнаружили ее пару лет назад, и искренне надеялись, что больше никто этой дороги не знает. Там-то Вокан надеялся пробраться к своим, избежав любопытных глаз в городах и на крупных трактах.
        А отряд двигался дальше на северо-восток, обходя стороной не только крупные поселения, но даже охотничьи заимки в лесу. Цель их путешествия - заброшенный торговый форпост - была выбрана в надежде на то, что об этом месте все давно забыли. Описание форта и безопаного пути к нему нашел когда-то в эльфийской библиотеке Сэйт. И запомнил - просто, на всякий случай. Описание составили когда-то купцы, покидавшие Приграничье во время Огненного Мора. Кузьма обеспокоился, но подхватят ли они там древнюю заразу, но Вивиан заверила его, что мор был наслан заклятием, и сохраниться столько веков никак не мог.
        Почему-то вышло так, что караванщики, которых было столько же, сколько Марусенькиных друзей, считая ее саму, с самого начала оказались в отряде «на новеньких». Опытные путешественники и следопыты, они последовали за Кузьмой и Клайдом, они слушали советы Сэйта и рассуждения Вивиан, как какие-то новобранцы. До сих пор у них был свой путь, своя тайна и свой враг. И вдруг оказалось, что есть кто-то, у кого счет к общему врагу дли