Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Белоусова Вероника: " Прекрасная Сторона Зла " - читать онлайн

Сохранить .
Прекрасная сторона зла Вероника Белоусова
        Быть древним еще не значит, что опыт прожитых лет сделал тебя по-настоящему мудрым.
        И то, что ты вампир, отнюдь не делает тебя неуязвимым бессмертным. Просто у тебя чуть больше шансов, чем у человека. Но спасет ли это, когда беда придет, откуда не ждал, напоминая об ошибках прошлого, вынуждая принять решение, которого принимать совсем не хочется?
        Вероника Белоусова
        Прекрасная сторона зла
        С благодарностью Анастасии Эльберг.
        Без нее бы этой книги не было.
        Глава 1
        Пробуждение вампира чем-то напоминает выход больного из комы. Веки распахнуты, сознание ясное, но тело еще не подчиняется. Нужно пятнадцать секунд, чтобы к нему вернулась скорость и ловкость зверя. Как раз настолько мое возвращение в реальность опережает будильник.
        Услышав знакомое верещание, толкаю крышку гроба и поднимаюсь. Тут же срабатывают датчики движения и в помещении включается свет. Он мягкий, приглушенный, но все равно вызывает боль в глазах. Прикрываю их рукой и сквозь пальцы бросаю взгляд на второй гроб, что находится в противоположенной стороне подвала. Он принадлежит моему созданию - Арсену Сержери. Крышка откинута, значит, тот уже поднялся и вернулся в дом. В который раз замечаю, что сын пробуждается раньше меня.
        Поднимаюсь на несколько ступенек и набираю код. Металлическая дверь издает тихий щелчок. Створки из светло-серого сплава медленно разъезжаются в стороны, шагаю вперед и оказываюсь в небольшом коридоре. Еще одна комбинация чисел - двери плавно закрываются. Подхожу к лестнице и быстро поднимаюсь наверх.
        Миновав пустую гостиную, иду в свою спальню, расположенную на втором этаже. Сегодня меня ждет деловой ужин с финансовым аналитиком Донной. Ей чуть больше сорока, она мила и очень одинока. Судя по тем взглядам, что женщина бросала на меня на званом вечере, где мы в первый раз встретились, ей хочется, чтобы ужин закончился завтраком. Но у меня на ее счет другие планы.
        Принимаю холодный душ. Вода стекает по волосам, делая их тяжелыми, и они начинают липнуть к лопаткам. Задираю голову и жадно хватаю несколько капель ртом. Они обжигают язык, напоминая мне о моем прошлом.
        Обмотавшись полотенцем, иду к шкафу и, распахнув его, смотрю на костюмы и пиджаки, тщательно развешанные Дэшэном по цветовой гамме. Их не меньше пятидесяти. Черт, да я модник! Выбираю костюм горчичного цвета и бледно-желтую рубашку к нему.
        Переодеваюсь. Бросаю взгляд в зеркало. Мне две с половиной тысячи лет, но в отражении я вижу рыжеволосого парня, которому с трудом можно двадцать пять. Высокий, худощавый, с бледной кожей, столь обычной для людей с огненными волосами. Возможно, я потомок древних кельтов. Или иудеев. Мне неизвестно мое происхождение. Рыбаки нашли меня на берегу, лежащим в корзине для белья. Мне тогда было всего несколько дней от роду.
        Голод, как всегда, пробуждается внезапно. Желудок сжимается от нестерпимой боли, требуя новой дозы крови. Пожалуй, это единственный существенный недостаток вампирской жизни. Терпеть подобную пытку долго не получается, и ты превращаешься в зверя, готового уничтожить кого угодно ради одной капли живительной влаги.
        Поправляю манжеты и спускаюсь в гостиную. Там, на диване с книгой в руках сидит Арсен. Задерживаю взгляд на обложке. Теперь его интересует астрофизика. На прошлой неделе темой его любопытства был вокал. Услышав мои шаги, он отрывается от чтения, смотрит на меня небесно-синими глазами и изысканным движением руки убирает белокурую прядь волос со лба. Мой сын достаточно юн - ему чуть больше трехсот лет. А внешне и вовсе выглядит семнадцатилетним мальчишкой - ведь именно в таком возрасте я обратил его.
        Сажусь в кресло напротив и, поставив локоть на подлокотник, подпираю рукой щеку. Бросаю взгляд на часы. Сестры Фелькнер должны спуститься с минуты на минуту.
        - Доставили пару минут назад, - протягивая бежевый конверт, говорит Арсен. Беру письмо и пробегаю глазами по знакомому почерку. Имя, небрежно написанное в графе «отправитель», ошеломляет меня. Не терпится разорвать бумагу, чтобы как можно скорее утолить свое любопытство и узнать, что ее заставило вспомнить обо мне спустя столько лет после нашего расставания? Но я не хочу делать этого при Арсене.
        - Не знал, что у тебя есть дела в России, - откладывая книгу в сторону, говорит Арсен, с интересом наблюдая за мной. Небрежно кладу конверт на журнальный столик и откидываюсь на спинку кресла.
        - Пару раз был в этой стране.
        - Давно? - спрашивает он. И если на лице его отображается заинтересованность, то голос звучит равнодушно.
        - Лет сорок назад. Ты тогда путешествовал с Якубом по Латинской Америке, мне было скучно, и я тоже решил поискать для себя приключений. Познакомился с милой девушкой и отправился туда. Это были удивительные полгода.
        - Это от нее письмо? - Арсен поправляет ворот рубашки и наклоняет голову набок.
        - Да.
        - Она человек, не так ли?
        - Была им, когда мы расстались.
        - Почему ты избегаешь отношений с человеческими женщинами? - спрашивает Арсен и ставит локти на колени.
        - У меня есть на то причины, - хмурюсь я. Мне не нравится, когда мы касаемся этой темы.
        - О которых ты умалчиваешь, - с укором говорит Арсен.
        - Есть вещи, которые мне хочется оставить в прошлом.
        - Хорошо, - сдается Арсен, давая понять, что подобные секреты его обижают. - С этой барышней, что тебе написала, вы общались все это время?
        - Нет. Это было неудобно для нас обоих.
        - Тогда как она нашла тебя? - вскинув бровь, спрашивает Арсен, и в его тоне проскальзывает торжество. - Мы переехали сюда не так давно, каких-то двадцать лет назад.
        Пожимаю плечами. Мне бы тоже хотелось знать ответ на этот вопрос. Возможно, по прочтении письма мне станет это понятно.
        Арсен бросает взгляд на часы и корчит недовольную гримасу.
        - Дэшэн! - кричит он, и через секунду в гостиную вбегает китаец в холщовых штанах и голубой рубашке. Голова повязана выцветшей банданой непонятного оттенка. На вид ему чуть больше сорока, невысокого роста, в меру упитанный. Короткие толстые пальцы перепачканы в земле. Он кланяется нам в пояс и вопросительно смотрит на моего сына.
        Дэшэн - наш дворецкий, повар, садовник и нянька. Мы познакомились на плачевно закончившей свои дни «Лузитании». С тех пор он работает в нашем доме и за эти сто лет стал настоящим членом семьи.
        - Да, господин, - торопливо проводя руками по штанам, спрашивает Дэшэн, - что желаете?
        - Пригласите завтрак, - царственным тоном говорит Арсен, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Дэшэн снова кланяется и убегает.
        Проходит пара минут, и он возвращается с двумя совершенно непохожими друг на друга сестрами-двойняшками Фелькнер. Мы познакомились с ними три года назад на вечеринке в Нью-Йорке. Так получилось, что сестры узнали, кто мы. Обстоятельства, при которых это произошло, выдали нас с головой. Выход был один - стереть им память. Только так они могли остаться в живых. Но тут одна из девушек - Дина - предложила себя и свою сестру в качестве постоянных доноров.
        Пока я сомневался, стоит ли соглашаться, Арсен сказал, что это прекрасная мысль. Так началось наше взаимовыгодное сотрудничество. Нам не нужно было искать каждый день новую жертву или добывать кровь на станциях переливания. Сестры же получали возможность путешествовать и жить, ни в чем не нуждаясь.
        - Здравствуй, Зотикус, - голос у Лины мелодичный, звонкий. У нее черные волосы до плеч, теплые карие глаза и смуглая, золотистая кожа. Ее движения напоминают грацию пантеры. Она мила и очаровательна. Первое время Лина хотела сделать отношения более близкими. Будь я практичней, то, наверное бы согласился. Но она была человеком, и это решало все. Сейчас девушка пытается дружить со мной, делится своими секретами, но я предпочитаю держать дистанцию. Мне не нужны лишние привязанности.
        Мы садимся на диван. Она кладет мне на колени салфетку и протягивает свою руку.
        Выпускаю клыки, и ее сердцебиение учащается. Каждый раз, когда я собираюсь прокусить ей запястье, она выглядит взволнованной. Легко вонзаюсь в ее кожу, и теплая, пьянящая кровь тут же обжигает мне язык. Голова идет кругом, я едва не задыхаюсь от восторга. С каждым глотком пьянею все больше и вот-вот потеряю контроль над собой.
        Усилием воли отрываюсь от запястья Лины и, проткнув клыком себе палец, быстро заживляю ее раны. Она тихо вздыхает и смотрит на меня.
        - Тут такое дело, - смущенно говорит она. - Я иду на день рождения одного человека, и мне очень нужно новое платье. И туфли. И да, еще сумочка.
        С трудом сдерживаю смешок, слушая все эти перечисления. Достаю из кармана бумажник и протягиваю ей деньги.
        - Этого хватит? - спрашиваю я.
        - О да… Это более чем щедро, Зотикус, - с благодарностью говорит Лина. - Спасибо тебе.
        - Нам начинать беспокоиться? - подает голос Арсен. В последнее время он насыщается очень быстро. Вот и сейчас, едва прокусив Дине запястье и сделав пару глотков, он уже запечатывает ей раны своей кровью. Та сидит на подлокотнике кресла и с невозмутимым видом смотрит перед собой.
        Дина - полная противоположность своей сестры. У нее светлая кожа, холодные серые глаза, длинные до пояса волосы платинового цвета, которые она заплетает в косу. Лоб скрыт под густой челкой, достающей до самых бровей. Маленький прямой нос и чувственные губы. Худощавая, подтянутая, она ежедневно проводит по три часа в спортзале, в то время как ее сестра ходит по магазинам и торчит в кафешках с подругами. Девушка почти не общается со мной, ограничиваясь фразами вежливости. У нее нет друзей, она редко выходит из дома, проводя время за книгами. Единственный, с кем ей нравится общаться, помимо сестры, это Дэшэн. Она помогает ему на кухне, или же они вместе возятся с цветами. Все чаще я замечаю в ее глазах тревогу и подавленность, но не задаю вопросов. У нас чисто деловые отношения.
        - Беспокоиться? - Лина не понимающе смотрит на Арсена.
        - Ну, влюбишься, сбежишь к этому парню, нам придётся искать тебе замену, - нехотя поясняет он.
        - Твоими бы устами, - Лина улыбается и вздыхает. - Но это вряд ли.
        - Дина, тебе что-нибудь нужно? - спрашиваю я девушку. Она поднимается и задумчиво смотрит на меня. Светлые брюки и бледно-лавандовая блузка делают ее еще более хрупкой, чем она есть на самом деле.
        - Нет, спасибо Зотикус, у меня все есть, - тихо отвечает Дина, и я улавливаю грусть в ее голосе. - Если вы не против, я пойду к себе.
        - Мы собирались вечером в кино, - говорит Лина и переводит взгляд с меня на Арсена. - На ночной сеанс. Не хотите составить нам компанию?
        Сын отрицательно мотает головой. У него пищит мобильный, он достает его, пробегает глазами по экрану, хмурится, кусая нижнюю губу.
        - Я буду занят, - бросает он.
        - И у меня встреча. В другой раз, - говорю я. Лина смущенно улыбается и идет на кухню. Слышу, как она гремит посудой, готовя им с Диной ароматное какао. Его запах я улавливаю, едва она открывает банку с порошком.
        -Ты чем-то обеспокоен? - спрашиваю Арсена, замечая его напряженность.
        - Поговорим об этом позже.
        - Все хорошо? - уточняю я.
        - Нет, но мне все равно нужно идти, - снимая с вешалки кашемировое пальто, откликается Арсен. - Меня ждет Якуб.
        - Приятного вечера, - желаю я и с жадностью смотрю на письмо.
        - Сомневаюсь, что он будет таким, - мрачно отвечает Арсен и направляется к двери. Наконец-то я остаюсь один.
        Рву бумагу и вытаскиваю из конверта лист, сложенный вчетверо. От него пахнет специями и какими-то травами. Знакомый, дурманящий запах. Именно так пахли подушки в доме Елены и ее волосы. Мне нравилось вдыхать его, пряный и сладкий, с ноткой терпкости. Разворачиваю листок и пробегаю глазами по тексту. Он написан от руки красивым, но неаккуратным почерком. Местами буквы танцуют, слова остаются недописанными. Она волновалась, когда писала это. Да и просьба, с которой она ко мне решилась обратиться, никого бы не смогла оставить спокойным. Даже ведьму из древнего рода Савро. А именно к нему принадлежала Елена.
        Перечитываю ее послание еще раз и откладываю его в сторону. Мне не по себе от него. Не могу отказать ей в помощи, но то, с чем она ко мне обратилась, ставит меня в тупик. Встаю и прохаживаюсь по гостиной. Наверное, ситуация действительно из ряда вон выходящая, иначе бы она не вспомнила обо мне. Что же произошло? Смотрю на дату, когда было написано письмо. Месяц назад. Изменилось ли что-то за это время? Нужен ли я ей еще? Елена не оставила никаких координат, кроме своего домашнего адреса, который я и так помнил. Включаю ноутбук и смотрю в интернете расписание ближайших авиарейсов до Москвы. Вспоминаю о встрече с Донной и опускаю крышку ноута. Черт, я же опаздываю.
        Когда оказываюсь в ресторане, женщина уже ждет меня. Извиняюсь, за то, что задержался. Она снисходительно смотрит на меня, как на мальчишку, который нашкодил.
        Сажусь за стол. Мы обмениваемся ничего не значащими фразами и заказываем вино. Моя собеседница острит, хочет произвести впечатление и казаться лёгкой в общении. Делаю вид, что поддаюсь ее очарованию. Вечер обещает быть хорошим и продуктивным. Донна скажет мне правду о том, какие вложения сейчас делать лучше всего.
        Беседа идет легко. Я доволен и расслаблен. И в момент, когда я меньше всего ожидаю от жизни подвоха, входит Она. Ливия Моретти. Женщина моей вечности. Теряю нить разговора и, наверное, выгляжу странно, но не могу отвести взгляд от знакомого лица. Лив замечает меня и улыбается. Улыбка у нее приятная, но вместе с тем хищная. Она - прирожденный охотник. Азартный и беспощадный. На ней изумрудное платье, подчеркивающее каждый изгиб ее женственной фигуры. Рыжие волосы завиты в локоны и спускаются по спине до самого пояса. Взгляд золотисто-зеленых глаз внимателен и мягок. Как всегда, она не одна. Интересно, ее спутник догадывается кто с ним? Она проходит мимо нашего столика, оставляя за собой шлейф аромата пачули и мускуса.
        - Мне нужно припудрить носик, - говорит она своему кавалеру. Оборачивается, бросает взгляд на меня. Я не могу отказать ей.
        - Прошу прощения, - поднимаясь из-за стола, шепчу Донне. - Я отлучусь на пару минут.
        Ливия направляется в холл. Иду следом за ней. Мы делаем вид, что незнакомы. Она вызывает лифт. Вхожу первым и приваливаюсь к зеркальной планке. Ливия нажимает кнопку последнего этажа. Двери закрываются, она подходит ко мне и, обняв за шею, целует в губы.
        - Какого черта ты здесь делаешь? - спрашиваю я, не реагируя на ее поцелуй.
        - Фу, какой ты невежливый! - негодует она, прижимаясь ко мне всем телом.
        - Тебе запретили появляться в этом городе под страхом истинной смерти, - напоминаю я. - Что ты здесь забыла?
        - Запреты дразнят, - улыбается Ливия и откидывает на спину медные локоны. - К тому же в Лондоне живешь ты.
        - Чтобы такая самовлюбленная эгоистка, как ты, рисковала собственной жизнью ради того, чтобы покататься со своим бывшим любовником на лифте? Нет, не верю! - усмехаюсь я.
        - И тем не менее, я здесь. - Ливия касается пальцами моей щеки и смотрит в глаза. Ее присутствие сводит меня с ума, и она знает это.
        - Не могу сказать, что меня это радует, - моя ложь звучит вполне искренне.
        - Буду считать это комплиментом. Кто та дряхлая леди, с которой ты пришел?
        - Дряхлая? Да ну что ты! Она младенец по сравнению с нами.
        - У нее второй подбородок, словно флаг, и задница, как уши у спаниеля. Ты извини, конечно, но я заранее ненавижу любую сучку, которая посмотрит на тебя с вожделением. Ты - мой, - страстно говорит Ливия, но я знаю ее умение отвлекать внимание и держу ухо востро.
        - Настолько твой, что ты бросила меня триста лет назад ради романа с моим создателем. Так что давай отбросим плотские страсти и вернемся к главному - зачем ты приехала?
        - Напоминать о прошлом - удел слабаков, - перебивает вампирша. - Просто послушайся меня и уезжай.
        Кабина останавливается на последнем этаже. Ливия жмет на кнопку с цифрой "два", и мы снова оказываемся в замкнутом пространстве. Она целует меня, и я не хочу бороться с искушением - отвечаю ей и запутываюсь пальцами в копне ее густых волос.
        - До встречи когда-нибудь, - говорит она. Лифт замирает, открывается, и мы снова идем в ресторан, где нас ждут наши спутники.
        Общение с Донной становится тягостным. Она все так же мила, но меня все в ней раздражает. Пытаюсь придумать предлог, чтобы уйти, но Ливия, сидящая за столиком у окна и безбожно флиртующая со своим кавалером, не дает мне этого сделать. Взгляд прикован к ней. Ловлю каждое ее движение, подносит ли она бокал с вином к губам или откидывает назад свои шикарные волосы, демонстрируя запястье, украшенное браслетами. Могу поспорить, что она замечает мой интерес и смеется про себя. Это заставляет меня злиться, и я начинаю путаться в беседе с Донной.
        Наконец Ливия и ее спутник покидают ресторан. Моя бывшая женщина проходит мимо, слегка задевая меня тыльной стороной руки. Притворяюсь, что не заметил. Дабы Донна ничего не заподозрила, уговариваю себя побыть в ее компании еще десять минут. Потом с сожалением смотрю на часы и сообщаю о срочном деле, придуманном наспех. Женщина кивает, выдавливает понимающую улыбку. Встретившись с ней глазами, вижу в них одиночество, смешанное с отчаянием. В этот момент мне кажется, что она старше, чем я, на целую вечность.
        Домой иду пешком. Ходьба всегда помогает привести мысли в порядок. Встреча с Ливией выбила из колеи и встревожила меня. Она оказалась в месте, где ей быть запрещено, и может поплатиться за это жизнью. Но ради чего? Должна быть какая-то сильная мотивация, если Лив пренебрегла собственной безопасностью. Если только… Не готовиться устранение кого-то могущественного, и я каким-то образом могу этому помешать. Иначе бы она не просила меня покинуть город.
        Но как? Вот уже более трехсот лет я отстранён от дел. Долгое заточение в Белой башне сказалось на отношениях с другими членами клана. От следопыта, которым я был когда-то, ничего не осталось, кроме навыков. Теперь я - обычный гражданский вампир, который просиживает зад в своем особняке, вкладывает миллионы в акции и путешествует, чтобы не сойти с ума от скуки.
        Сую руки в карман и перехожу на противоположенную сторону улицы.
        Сворачиваю в переулок и иду между домами. Здесь темно, фонари светят достаточно уныло. Воздух неприятно сырой, но в нем витает терпкая сладость. Понимаю, что это значит, и замираю на месте. Где-то рядом со мной вампир, истекающий кровью. Принюхиваюсь и иду на запах, как пес. До слуха доносится звук подъезжающего автомобиля. Слышу, как водитель вытаскивает ключи из зажигания и выходит из машины. Сомнений нет, это женщина. В следующую секунду ее крик - пронзительный, звонкий - заставляет меня схватиться за голову и пригнуться. Я оглушен им, раздавлен. Мне нужно время, чтобы прийти в себя, но у меня ее нет. Спешу туда, откуда доносится вопль. В темных окнах, как по команде, вспыхивает свет. Скрипят защелки, распахиваются рамы. Любопытные хотят узреть, что стряслось.
        - Вам нужна помощь? - подходя к испуганной женщине, спрашиваю я.
        Она трясется, указывая пальцем в сторону белого авто.
        - Там, - бормочет она.
        На крыше спортивного автомобиля лежит тело мужчины. Белоснежная рубашка, в которую он одет явно не по погоде, разорвана и залита кровью. С левой стороны грудной клетки зияет черная пустота. Рядом с трупом валяется красный ошметок, который когда-то был сердцем. Мой взгляд задерживается на лице убитого. Я узнаю его. Это Маркус, из древнего вампирского клана лекарей. Возле его головы замечаю белую карточку, на которой красным цветом нарисована цифра пять. Что это может значить? Забираю ее себе. Движение стремительно, и его не замечают.
        - Ему что, сердце вырвали? - звучит рядом робкий шепот. Повернувшись, вижу подростка. Он всклочен, одет в тренировочные штаны и футболку. Предполагаю, что он жилец дома, выскочивший на крик.
        - Похоже на то, - киваю я.
        - Я вызвал полицию, - деловито сообщает подросток - Думаю, это дело рук маньяка. Пару недель назад я уже слышал о подобном убийстве.
        Такая новость мне совершено не нравится. Неужели снова идет охота на вампиров? Но кто охотник?
        Вспоминаю озабоченное лицо Арсена. Знал ли он о происходящем? И если да, то почему не сказал об этом?
        - А кого убили тогда? - спрашиваю я юного собеседника.
        - Какого-то мужика, - пожимая плечами, сообщает подросток. - Тоже сердце вырвали.
        - В этом же районе? - не отстаю я.
        - Да. Я и говорю, маньяк какой-то завелся, - обхватывая себя руками и потирая ими плечи, говорит мальчишка.
        С минуты на минуту приедет полиция, и нужно уходить. Незаметно отделяюсь от зевак и исчезаю.
        Глава 2
        Вхожу в дом и застаю Дэшэна в гостиной с толстенной книгой в руках. Он так увлечен чтением, что не сразу замечает мое появление. В своей простой одежде, нелепой бандане поверх угольно-черных волос, восседающий на дорогом диване, он выглядит забавно. Его губы беззвучно двигаются, проговаривая каждое прочитанное слово. Смотрю на обложку. Медицинский справочник. Интересно, зачем ему это? Окликаю китайца по имени, он подпрыгивает на месте и начинает с виноватым видом метаться по комнате.
        - Ты болен? - осведомляюсь я, кивая на брошенную им на диван книгу.
        - Нет, господин, - испуганно отвечает он, и дрожит. - Простите, подобного больше не повторится.
        Он кланяется мне в пояс, я лишь удивлённо пожимаю плечами, совершено не понимая его паники.
        - Арсен вернулся? - снимаю пальто и водружаю его на вешалку.
        - Нет, господин, - кланяясь, отвечает Дэшэн. - Но заходил его друг - Якуб Монро. Он был очень встревожен.
        - Чем же?
        - Арсен не пришел на встречу с ним в назначенное время. Он прождал его час и пришел узнать, не случилось ли чего… Ведь господин Сержери никогда не опаздывает!
        - Когда это было? - спрашиваю я, и нехорошее предчувствие змеей заползает под ребра.
        - Около двух часов назад, - теребя край рубашки, тараторит китаец и выжидающе смотрит на меня.
        - Почему ты не сообщил мне?
        - Я звонил, господин, но вы были вне зоны, - виновато опуская голову, говорит Дэшэн.
        Вытаскиваю мобильник и с удивлением понимаю, что он выключен. Странно, подобного с ним раньше не случалось. Как только дисплей оживает, получаю тревожное сообщение от Якуба. Он просит помочь с поисками. Что, черт подери, могло случиться? Собираюсь набрать Монро, когда раздается звонок в дверь. Дэшэн бежит открывать.
        В дом, держа на руках бесчувственное тело Арсена, входит Якуб. Он бережно кладет товарища на диван, потом оборачивается ко мне. Его щеки бледны, вокруг глаз красные пятна. Взгляд встревоженный и растерянный. Отстраняю его и склоняюсь над своим мальчиком. Лицо Арсена выглядит посеревшим. Прикасаюсь к его руке. Она холоднее, чем обычно. На шее проступают трупные пятна. С левой стороны, там, где сердце, я вижу красное пятно засохшей крови. Дэшэн не сводит глаз с молодого хозяина, что-то бормочет и тут же прикрывает руками рот.
        - Что произошло? - спрашиваю у Монро.
        - В него стреляли, - отвечает Якуб и садится на журнальный столик. - Но что-то здесь не так. Когда я нашел его, он был в сознании и нес какой-то бред... Мои попытки вытащить пулю вызвали у него такую сильную боль, что он выключился, да так и не пришел в себя.
        - Отойдите, - неожиданно просит Дэшэн, проталкиваясь к дивану. Якуб послушно отодвигается. - Вас, господин Зотикус, это тоже касается.
        - Что ты задумал? - спрашиваю китайца, выполняя его требование. Дэшэн не отвечает. Он склоняется над Арсеном и задирает рубашку. Внимательно рассматривает место ранения, и по его лицу пробегает тень беспокойства.
        - Несите его в столовую и кладите на стол! - выпрямляясь, командует он.
        - Что все это значит? - ничего не понимаю и злюсь.
        - Если не вытащить из него то, что внутри, Арсен умрет истинной смертью, - говорит Дэшэн. - Однажды я уже видел такое.
        Якуб подхватывает Арсена на руки и покорно относит его в столовую. Дэшэн подходит к шкафчику, где хранится аптечка, и достает оттуда пинцет, скальпель и марлю. Подходит к Арсену, распластанному на столе, и склонившись над ним расширяет края раны.
        - Где ты подобное видел? - стягивая с шеи шарф, спрашивает растерянный Якуб.
        - Господин, не отвлекайте меня разговором. Мне нужен свет! Отойдите от стола, вы мне мешаете, - раздраженно отвечает Дэшэн, не оборачиваясь.
        Мы с Якубом переглядываемся. Таким китаец предстает перед нами впервые.
        - Дэшэн в прошлом увлекался медициной? - спрашивает Якуб, глядя как китаец мастерски управляется со скальпелем, делая глубокий надрез.
        - В последние сто лет ни разу не заставал его за подобным занятием. А что было до того, как мы встретились, одна вечность знает. Он же после кораблекрушения ничего не помнит.
        - Нужно позвонить Маркусу и попросить его о помощи, - говорит Якуб, доставая мобильный.
        - Вряд ли он нам сможет помочь, - возражаю я, наблюдая за другом сына.
        - Почему? Он толковый врач, думаю, что он блестяще справится. - Монро явно не в курсе событий.
        - Потому что он мертв. Ему вырвали сердце. Но вы ведь с Арсеном уже знаете о таких случаях, не так ли?
        Якуб опускает голову и закусывает нижнюю губу. Он хочет что-то сказать мне, но в этот момент Дэшэн вытаскивает из грудной клетки Арсена нечто похожее на капсулу, с жидкостью светло-желтого цвета, опустошенную наполовину. Тот делает свистящий вдох и приподнимается на столе. Он смотрит на нас безумными глазами, но прежде, чем мы успеваем подойти к нему, снова падает.
        - Ему нужна кровь, - говорит Дэшэн. - Господин потерял много сил и не может бороться. Очень сильный яд в организме.
        Не говоря ни слова, взбегаю по лестнице на второй этаж, где обитают сестры. Без стука вхожу в их комнату, но там пусто. Вспоминаю, что они собирались пойти в кино на последний сеанс. Черт подери, как не вовремя! Быстро спускаюсь вниз и открываю дверь. Я готов притащить с улицы первого встречного, чтобы спасти своего сына. Но прежде, чем я успеваю покинуть пределы дома, до меня доносятся голоса сестер. Они совсем близко, что-то обсуждают, смеются. Не могу ждать. Выбегаю им навстречу и, схватив Лину за руку, буквально волоку ее за собой.
        - Ты мне больно делаешь! - возмущается Лина, пытаясь высвободиться из моих тисков. - У меня будет синяк!
        - Можешь поплакать из-за этого, - не глядя на нее, бросаю я. Она спотыкается, но идет следом. Ее сердце бьется часто, и ей не по себе, но страха нет. Вслед за нами семенит Дина.
        - Что случилось? - спрашивает она. - Почему такая спешка?
        У меня нет желания отвечать ей. Мы входим в дом, и я тащу запыхавшуюся Лину на кухню. Увидев Арсена, лежащего на столе, она тихо ойкает. Стягиваю с ее руки перчатку, выпускаю клыки и прокусываю ей вену. Она тихо всхлипывает. Прижимаю ее запястье к губам Арсена, и несколько капель крови падают прямо в рот. Этого ему хватает, чтобы прийти в себя, открыть глаза и мертвой хваткой вцепиться клыками в руку девушки.
        - О Боже… - выдыхает Дина, замерев на пороге кухни. - Что с ним произошло?
        - Мы не знаем, - говорит Якуб, бросая взгляд на девушку.
        - Хватит, пожалуйста, мне больно! - плачет Лина, пытаясь отнять свою руку от губ Арсена - Ты же убиваешь меня!
        Но он не обращает внимания на ее крики. Землистый цвет его кожи сменяется легким румянцем, хотя взгляд остаётся таким же безумным, как когда он очнулся.
        - Зотикус, он и правда убьет ее, - встревоженно говорит Дина, глядя на сестру, лицо которой становится белее мела, а под глазами появляются темные круги. Она подбегает к Лине и пытается ей помочь. Арсен издает грозный рык и, приподнявшись, отшвыривает блондинку в сторону, не отпуская своей жертвы.
        - Господи, Дина! - Якуб бросается к ней, помогая подняться на ноги. Он делает это с такой нежностью и заботой, что на мгновение в моем сознании проскакивает мысль, а не близки ли эти двое?
        - Отпусти ее, - требую я, разжимая пальцы Арсена. Лина близка к обмороку, ее глаза закатываются, и она медленно начинает оседать на пол. Арсен рывком тянет ее к себе. Слышно, как хрустят кости. Мне удается освободить запястье девушки. Арсен с нескрываемой ненавистью смотрит на меня. Вытирает окровавленные губы и спрыгивает со стола.
        Лина без чувств лежит на полу. Она потеряла много крови, ее сердце еле слышно бьется. Над ней склоняется Дэшэн.
        - Ей нужна ваша помощь, господин, - устало говорит он. - Без нее она не выживет. Слишком плоха.
        - Линочка, солнышко, прости меня, - опускаясь рядом с девушкой на колени и прижимая к губам ее изуродованное запястье, плачет Дина. Якуб кладет ей руки на плечи, желая как-то утешить. - Это я во всем виновата… Прости меня. Держись, прошу тебя, милая. Держись…
        Молча прокусываю запястье, заставляю потесниться Дэшэна, и сажусь на корточки рядом с Линой. Она не может сглатывать, и струйка крови медленно спускается по ее горлу.
        - Мне нужны ответы, - поднимая голову и глядя на китайца, говорю я. - Что за вещество чуть не убило Арсена?
        - Ферула джунгарская, - отвечает Дэшэн и опускает глаза.
        - Что это такое? - недоумевает Якуб.
        - Тайное оружие Отверженных, - отвечает Дэшэн и поджимает губы. - Господа ведь знают, кто они, правда?
        Дэшэн смотрит на меня - киваю ему. Только как с ними связан Арсен? Якуб тихо выругивается и отходит к окну. Лина делает тихий вздох, медленно открывает глаза.
        - Сестренка, - Дина, не сдерживаясь, рыдает в голос, потом покрывает лицо девушки поцелуями. Та слабо отстраняется от нее.
        - Меня словно танк переехал… - шёпотом говорит Лина.
        - Приготовлю вам поесть, - суетится Дэшэн. - И нужно много пить, чтобы восстановить потерянную кровь.
        Поднимаю Лину на руки и отношу ее в спальню. Дина идет рядом со мной. Она уже не плачет, лишь шмыгает носом, крылья которого покраснели.
        - Спасибо, что спас ее, - неуклюже бормочет она, когда я опускаю девушку на постель. Не могу отделаться от мысли - Дина что-то скрывает. Не говоря ни слова, покидаю комнату сестер.
        Спускаюсь в подвал. Арсен сидит на полу, обхватив колени руками. Взгляд по-прежнему неадекватный, но выглядит гораздо лучше. Лицо стало чуть розовее, трупные пятна исчезли. Смотрю на него, и меня захлёстывает благодарность. Теплая, вязкая, всепоглощающая. От нее щиплет глаза и сдавливает горло. Арсен - мое создание. Но я не просто родитель. Это не чувство отца по отношению к своему сыну. Это намного больше. Я тот, кто отнял прежнюю жизнь, чтобы дать новую. Его кровь стала моей, а моя напитала его вены.
        "Благодарю, - мысленно говорю я, не до конца понимая, к кому я обращаюсь. - Благодарю, что оставили Арсена со мной".
        - Тебе лучше? - касаясь его плеча, спрашиваю сына. Якуб, сидящий на корточках возле него, поднимается и, выпрямившись, сует руки в карманы пальто. Взгляд у него виноватый, и он избегает смотреть мне в глаза.
        - Да, - кивает Арсен. - Но у меня по-прежнему ощущение, что я в кошмарном сне. Реальность кажется такой искажённой... Словно я потерял рассудок.
        - Это из-за того, что было в капсуле, - говорит Якуб. - Слава Дэшэну, который знал, что делать.
        - А теперь я хочу знать, в какое дерьмо вы вляпались, - сурово говорю я.
        Арсен вздыхает, Якуб опускает голову.
        - Дней пять назад, когда ты был в отъезде, заявился Вианор Вудворд, - поднимаясь на ноги, начинает рассказ Арсен. - Одного из членов его клана убили. Подкараулили возле дома и вырвали сердце. Сыщики из Верхней жандармерии предположили, что это, скорее всего, личные счеты, хотя у старика не было очевидных врагов. Конрад Грей, именно так его звали, увлекался музыкой и медициной, жил один. Был тих и скромен. Вудворду эта смерть не давала покоя. Поэтому он пришел сюда, чтобы попросить тебя заняться этим делом. Законник хотел передать тебе папку с документами. Но мы с Якубом просмотрели ее и подумали, что сможем справиться сами. Да, я знаю, что это плохо, но нам хотелось испытать свои силы.
        - Ты подставился сам и подставил меня, - я должен негодовать, но чувствую лишь усталость.
        - Прости.
        - И втянул в это своего друга.
        - Нет-нет, я сам в это влез. Сознательно, - быстро говорит Якуб и смотрит на Арсена.
        - В любом случае хорошим это не закончится, - говорю я и приваливаюсь спиной к стене. - Убит старик Конрад… Но ведь пожилых не обращают, так же, как и детей.
        - Ему было за пятьдесят, - уточняет Арсен.
        - Как долго он был вампиром?
        - Чуть больше ста лет.
        - Можно сказать, умер в юности. Даже до посвящения не дотянул. Что дальше?
        - Когда мы пришли в дом, где жил убитый, - продолжил он, - там было все перевёрнуто вверх дном. И если предыдущие визитеры знали, что искать, то мы терялись в догадках. Мое внимание привлек искусственный череп, стоящий на полке возле письменного стола. Один из его зубов, тот, что в народе называется "глазным", блестел ярче, чем все остальные. Когда я взял череп в руки и дотронулся до зуба, то понял, что в него встроена флэшка.
        - Браво, вы оказались внимательней предыдущих гостей, -воспользовавшись паузой, комментирую я. - Что было на флэшке?
        - Мы два дня пытались взломать пароль, - вступает в беседу Якуб. - Но, когда, как нам казалось, самое сложное осталось позади, столкнулись с новыми проблемами. Все записи, что там были, оказались на непонятном нам языке.
        - Предположительно, шумерском, - говорит Арсен. - Помимо этого там было несколько рисунков спиралей ДНК. Учитывая, что Конрад увлекался медициной, я предположил, что и записи связаны так же с этой тематикой.
        - Поэтому мы обратились к Маркусу, который, был его близким другом, - говорит Якуб и начинает расхаживать по подвалу. - Он долго не соглашался на встречу, нам буквально пришлось его уговаривать. Сегодня днем он позвонил и сказал, что может с нами поговорить. Сам выбрал место, куда мы должны были подъехать. Но так и не явился. Арсен тоже опаздывал, и я вконец растерялся. Звонил тебе, но ты был вне зоны… Потом написал смс.
        - Кто напал на тебя? Ты помнишь своего убийцу? - обращаясь к Арсену, спрашиваю я. Тот лишь качает головой.
        - Темный силуэт, уверенно идущий навстречу, запах табака, острая вспышка боли в груди. Падаю на колени, потом у меня кое-как получается доползти до скамейки. Дальше ничего не помню, полный провал, - рассказывает Арсен.
        - Тот, кто прикончил Маркуса и стрелял в Арсена, может быть одним существом? - спрашивает Якуб, замирая на месте.
        - Где ты нашел Арсена?
        Монро называет улицу.
        - Это рядом с тем местом, где нашли тело Маркуса, так что вполне возможно, - задумчиво говорю я, проводя рукой по подбородку. - Где эта загадочная флэшка?
        - В надежном месте, - отвечает Арсен и опускает голову. Светлые пряди волос падают ему на щеки.
        - Хватит секретов! Предыдущая игра в "я тоже очень крут" едва не стоила тебе жизни, - повышаю голос я. Арсен вздыхает и сердито смотрит на меня.
        - Но все же обошлось, - бросает он и пытается встать на ноги, но не может удержаться и снова садится на пол.
        - Вианор знает о том, что вы нашли? - меньше всего мне хочется сейчас общаться с законником.
        - Нет, мы еще не связывались с ним, - отвечает Якуб.
        - Пусть побудет в неведении, - говорю я. - А теперь скажите мне вот что. Кто-то из вас имел дело с Отверженными?
        Арсен с Якубом переглядываются и одновременно пожимают плечами.
        - Почему ты о них спрашиваешь? - поднимая на меня глаза, задает вопрос мой сын. Впервые за наш разговор он выглядит испуганным.
        - Потому что, по словам Дэшэна, ты едва не стал жертвой их тайного оружия, - отвечаю ему и смотрю на часы. - Близится рассвет. Якуб, тебе пора уходить.
        - Да, - отвечает Якуб, но по-прежнему топчется на месте, бросая взгляды на Арсена. - Напиши мне, если будут новости.
        - Хорошо. Ты тоже держи меня в курсе, - откликается Арсен, и я понимаю, что у них все еще есть секреты от меня. Это не злит, а скорее расстраивает. Ведь за этими недомолвками последуют новые проблемы. Надо будет собрать как можно больше информации об этом Конраде.
        Якуб уходит. Поднимаюсь проводить его. В отличие от Арсена, он совершенно не умеет врать, и я собираюсь воспользоваться этим.
        - Мой сын очень упрям и хочет показать мне, что у него есть характер, - начинаю я, когда мы поднимаемся по лестнице. - Он не станет меня слушать. Но ты, Якуб... Пока эта флэшка у вас, вы оба подвергаетесь риску. Я должен узнать, что на ней, и понять, как справиться с той опасностью, которая может нам угрожать. Убиты Маркус и Конрад, не думаю, что эта та самая ситуация, когда стоит выпендриваться и мериться крутизной.
        - Я все понимаю, но понятия не имею, куда он ее спрятал. Арсен делится со мной далеко не всей информацией. До завтра, Зотикус.
        Якуб покидает дом. Запираю дверь и выключаю свет. За окнами пробуждается новый день. До рассвета остается совсем немного. Пора ложиться спать.
        Сегодня мне надо чуть больше, пятнадцати секунд, чтобы прийти в себя. Необъяснимая тревога угнетает. Желудок скручивает спазмом, и он требует немедленного принятия пищи. На этот раз голод пробуждается из-за ощущения опасности. Вспоминаю Лив и ее просьбу покинуть город. Связано ли это со вчерашними событиями? Что если убийство Маркуса - это ее рук дело? Неужели она связана с Отверженными? Слишком много вопросов, на которые нет ответов. Мне нужно встретиться с ней. Конечно, она ничего мне не скажет, но, возможно, даст какую-то зацепку.
        Поднимаюсь в свою комнату. Душ помогает мне избавиться от тревожности и вернуть сосредоточенность. Завернувшись в полотенце, возвращаюсь в спальню и застаю там Лину, сидящую на краешке кровати. Она смущается, увидев меня неодетым, но не уходит.
        - Добрый вечер, - произносит девушка, пряча взгляд.
        - Как ты себя чувствуешь? - спрашиваю я, беря ее за руку, и внимательно осматриваю запястье. Раны зажили, не оставив шрамов. Чудесно. Хотя кровь вампира не всегда действует так быстро и эффективно. Иногда она и вовсе не помогает.
        - У меня ничего не болит, но ощущение какое-то очень странное, - робко говорит Лина и осмеливается на меня посмотреть. - Словно я сама не своя.
        - Все пройдет через пару дней. Сейчас ты просто под влиянием моей крови. Сожалею, что вчера так вышло.
        - Мне было страшно. Словно я скотина, которую привели на убой, - Лина всхлипывает.
        - Я говорил, что такое может случиться, - напоминаю я. - Мы можем быть очень опасными. Потерять контроль, впасть в ярость. Убить. Это часть нашей сущности, мы стараемся ее сдерживать, но иногда она берет верх.
        - Да, но все было так хорошо… А теперь мне жутко, - Лина нервничает и никак не может взять себя в руки.
        - Ты хочешь уйти? - прямо спрашиваю я, читая в ее глазах страх.
        - Иногда мечтаю об этом, но я здесь ради Дины… Не могу оставить ее, ведь кроме нее у меня никого нет, - виновато говорит Лина. И у меня сразу появляется вопрос - что значит ради сестры? Но я почему-то не озвучиваю его.
        - Я не смогу тебя отпустить -
        слишком много знаешь. Стереть такое количество воспоминаний невозможно, ты можешь сойти с ума. А если их не убрать, то когда на тебя выйдут охотники на вампиров или кто-то вроде них, вряд ли тебе удастся сохранить наши секреты. Это риск для всех.
        - Понимаю, - кивает головой Лина и обреченно вздыхает. - Знаешь, я бы сегодня хотела… Хотела…
        - Не кормить меня из вены, - заканчиваю за нее я.
        - Ты умеешь читать мысли? - удивляется она.
        - Нет, это слишком очевидное желание.
        - Не хочу пренебрегать своими обязанностями и оставлять тебя голодным, - Лина протягивает мне пузырек из темного стекла, наполненной жидкостью. По запаху, я догадываюсь, что это. - Но я не могу верить тебе, как раньше. Прости.
        Понимающе киваю. Лина бросает на меня взгляд и подходит к двери. Сожалею, что не заставил ее вчера забыть об инциденте с Арсеном. Мне не нравится злоупотреблять этой способностью - ведь воспоминания, это единственное, что у нас есть. Правда, иногда только потеряв часть из них, можно выжить.
        - Я ухожу на день рождения и сегодня ночью меня не будет, - уже в коридоре предупреждает меня Лина. - Дина согласилась меня заменить в случае необходимости.
        - Повеселись хорошенько, - говорю я и закрываю за ней дверь.
        Глава 3
        Сегодня у меня нет в планах деловых встреч, и я выбираю джинсы и белый джемпер. Задержав взгляд на пиджаке горчичного цвета, я вспоминаю, что во внутреннем кармане лежит улика с места убийства. Надеваю перчатки и достаю карточку с цифрой пять. Несколько секунд внимательно изучаю. Что убийца хотел сказать этим? Для чего оставил на всеобщее обозрение? Было ли подобное рядом с телом Конрада? Подношу карточку к носу и жадно втягиваю ее запах. Она пахнет землей, гниющими листьями и женскими духами. Уверен, что на ней нет отпечатков, но все равно хочу проверить.
        Спускаюсь на первый этаж и вхожу в кабинет. Там застаю Дэшэна. Он прибирается, напевая какую-то песенку. Слов не могу разобрать, но мотив мне знаком, и я машинально начинаю подпевать ему.
        - Приветствую вас, господин, - мгновенно обрывая пение и кланяясь мне, говорит Дэшэн.
        От него исходит аромат свежей сдобы и чистящего средства. Эта какофония запахов обескураживает. Морщусь и сажусь за стол.
        - Как чувствует себя господин Арсен?
        - Мы еще не виделись после пробуждения, - откликаюсь я.
        - Я тоже не видел господина, - говорит Дэшэн и поджимает губы. Он выглядит сегодня странным. Что-то в нем изменилось, но я не могу уловить, что именно.
        - Тебя что-то беспокоит?
        - Могут быть последствия, - осторожно говорит Дэшэн и оборачивается на дверь. - Господину может быть плохо с головой.
        - Не беспокойся, у вампиров не бывает мигрени.
        - Да если бы, - Дэшэн сует за пояс веничек для уборки пыли. - Он может потерять рассудок и начать все крушить, убивать. А потом забыть об этом.
        - Это действие ферулы?
        Дэшэн торопливо кивает.
        - Как это исправить? Противоядие?
        - Очистить его. Слить мертвую кровь и напоить новой, - помолчав, отвечает Дэшэн. - Но если сегодняшняя ночь пройдет нормально, то этого не потребуется.
        - Вчера ты сказал, что однажды уже видел подобное ранение. Где и когда это было? - спрашиваю я, доставая магнитную кисточку и порошок из мелко тертого железа и алюминиевой пудры.
        - Я не помню, господин. Знания словно сами пришли ко мне. Знаете, это как если ночью вам приснился сон, а потом вы пробудились и забыли его напрочь. Но днем вдруг стали пить чай, и он вспомнился вам до мельчайших деталей. И вроде понимаешь, что это приснилось, но ощущение, словно это на самом деле было.
        - Жаль, - вздыхаю я, убирая излишки порошка ватным тампоном. - Я надеялся, что к тебе вернулась память, и ты вспомнил свою прежнюю жизнь. Ведь ты с нами живешь почти век. Для человека это много, учитывая, что, когда мы познакомились, тебе уже было сорок. Не меняешься, не болеешь. При этом не пьешь кровь, не являешься вампиром. Ты - загадка для меня.
        - Мне бы и самому хотелось знать, кто я, - признается Дэшэн. - Но каждый раз, когда я хочу вспомнить, мне сдавливает виски так, что темнеет в глазах. А боль, ее не передать словами! Нужно быть очень сильным, чтобы переживать ее снова и снова и не помутиться рассудком. Я для этого слишком слаб. Поэтому сдался.
        - Но тебя интересует медицина, - замечаю я, и лицо Дэшэна озаряется улыбкой.
        - Да, господин. Это моя страсть. Когда я раньше искал причину своей амнезии и читал книги великих лекарей, то чувствовал, как каждое слово отзывалось у меня в душе. А вчера, когда я взял в руки скальпель, понял, что уже делал это не раз. Просто забыл об этом.
        - В таком случае имеет смысл совершенствоваться дальше, - говорю я и указываю жестом на книжный шкаф. - Все книги в твоем распоряжении.
        - Благодарю вас, господин, - Дэшэн снова кланяется, и на его щеках выступает румянец.
        - Мы с Арсеном теперь твои должники, - на карточке, как я и предполагал, отпечатков нет.
        - Нет-нет, - машет руками китаец, и я понимаю, что он взволнован. - Это я вернул вам свой долг. Вы спасли, приютили, поверили в меня, даже не зная, кто я и каково мое прошлое. И я буду служить вам со всей искренностью и преданностью, на которую способен.
        Слова Дэшэна трогают меня. Киваю ему и улыбаюсь. Он опускает глаза, задом пятится к двери. Ударившись об нее спиной, смущается и, развернувшись, торопливо выходит.
        Какое-то время смотрю на лежащую передо мной карточку и думаю, что делать дальше. После вчерашнего происшествия разрываюсь между желанием разобраться в том, что происходит здесь, и просьбой Елены помочь ей.
        Наше знакомство с ней началось с обоюдной неприязни. Мы несколько раз серьёзно повздорили, прежде чем понять, что нам друг с другом интересно. Она знала, кто я, но не боялась моей сущности, и это еще больше облегчало наше общение. Никаких тайн, все предельно прозрачно. Такого в моей жизни не было давно. Когда Елена вместе со своей теткой вернулась в Россию, то поехал следом за ними. Тогда я не думал о том, получится у нас что-то или нет. Мне просто хотелось видеть ее, слышать ее голос, чувствовать ее запах. Я не знал тайны их рода и особенностей магии, которой они обладают. Их открыла мне позже ее тетка Любава, когда пыталась настоять на том, чтобы я уехал.
        - Если она переспит с тобой, вся магия, которой она обладает, исчезнет. Ты ничего не сможешь дать ей, кроме страданий. Да, сейчас она влюблена в тебя, и ей кажется, что она сможет отказаться от своего дара, но позже она будет жалеть об этом. Потому что магия - это ее суть. Если ты думаешь ее обратить, а я по глазам вижу, что думаешь, ей придётся прожить вечность, полную пустоты и слез. Ибо ее призвание - исцелять и давать надежду, рожать и воспитывать новое поколение из рода Савро, а не жить в хоромах, полных гробовой тишины. Я вижу, что у тебя к ней серьёзные чувства, поэтому сделай милость, покинь Бариново.
        Зная, что я никогда не смогу быть со смертной, а она не стать счастливой, будучи вампиром, я принял решение прекратить наши отношения. Вернее, попросту сбежал, оставив ей лишь прощальное письмо. На тот момент мне казалось, что это было самым правильным вариантом. Но что если я ошибся?
        После слов Дэшэна о возможных последствиях от ферулы, мне неспокойно. Спускаюсь в подвал, чтобы проверить, все ли в порядке с Арсеном. Он все еще в трансе. Его взгляд, полный безумия, снова всплывает в моей памяти. Вампиры иногда теряют рассудок, такое бывает и причины могут быть совершенно разные. Для них не существует клиник и терапий, их просто уничтожают. Гоню прочь от себя дурные мысли и возвращаюсь в гостиную, где Дэшэн встречает Якуба, который пришел справиться о здоровье друга.
        - Арсен спит, - опережая китайца, говорю я и снимаю с вешалки пальто. - Поэтому предлагаю тебе совершить небольшую прогулку.
        Прежде чем Монро успевает опомниться, уже подталкиваю его к калитке. На улице бушует сильный ветер и накрапывает дождь. Не чувствую холода, но поднимаю воротник и натягиваю на руки перчатки.
        - Расскажи мне об убийстве Конрада, - прошу Якуба. - У тебя есть фотографии с места преступления?
        - Есть, они у Арсена, - оживленно говорит Якуб. - Ему вырвали сердце, ты ведь уже знаешь.
        - Это я понял. Но, может, были какие-то интересные зацепки... Знаки или числа, например.
        - Нет, ничего такого, - отвечает Якуб.
        Вздыхаю. Что-то подсказывает мне, что ребята упустили важные детали.
        - Отведи меня в дом мистера Грея, - прошу я. - Хочу сам все осмотреть.
        - Там уже побывало столько визитеров, - упрямится Якуб. - Вряд ли ты сможешь найти там что-то новое.
        - Вот и проверим, - бодро отвечаю я и хлопаю его по плечу. - Веди.
        Якуб неохотно кивает и останавливает такси. Садимся в машину и отправляемся в старую часть Лондона.
        Дом, где проживал покойный Конрад, скромен, я бы даже сказал беден. Долго осматриваю место, где нашли его тело, пытаясь откопать хоть какую-то зацепку, но все по нулям. Монро открывает дверь отмычкой, и мы, стараясь не привлекать внимания соседей, входим внутрь. Мой спутник протискивается к окну, плотно задергивает шторы, потом включает свет.
        В комнате царит настоящий погром. Матрас и подушки изрезаны, книги сброшены с полок и порваны, вещи из шкафа вывалены на пол. Не удержавшись, тихо присвистываю.
        - Да он скромнягой был, - оценивая взглядом вещи, говорю я. - Дешевая мебель, поношенная одежда… Странно для существа, впереди у которого маячит вечность.
        - Скорее всего, это не основное жилье. Так, прибежище, - говорит Якуб.
        - То есть, вы о нем вообще ничего не знаете? - удивляюсь я. - С момента убийства прошло достаточно времени, чтобы успеть собрать об убитом всю возможную информацию. Разве вы не сделали запрос в департамент учета? А в жандармерию? Проверили звонки с мобильного? Записи с камер? Опросили людей?
        - Этим всем занимался Арсен. Но мне он пока ничего не сказал, - растеряно отвечает Якуб и отворачивается.
        - Арсен знает то, у Арсена флэшка, Арсен писал… Чем же в этом расследовании занимался ты? - поддразнивая Монро, подхожу к комоду и выдвигаю по очереди ящики. Они пусты. Резким движением выдергиваю их наружу и внимательно осматриваю. Пусто. Простукиваю стены в поисках тайника, но результат тот же. Якуб стоит у окна и, скрестив руки, с легкой ухмылкой смотрит на меня, как бы донося до меня всем своим видом “Ну я же говорил!”.
        - Структурирую все версии, что он озвучивает. Провожу анализ собранных улик, - не без гордости отвечает друг моего сына, и я подавляю смешок. Унылая обстановка нагоняет тоску, и у меня портится настроение.
        - Почетная миссия, ничего не скажешь. Проверь еще раз стол и все, что разбросано поблизости. Бумаги, клочки писем… Все, что несущественно на первый взгляд.
        - Уже проверял, ничего важного, - упрямится Якуб и бросает взгляд на часы. - Мы просто теряем время.
        - Что-то подсказывает мне, что это совсем не так. Чаще всего самое важное лежит на поверхности, оттого и не бросается в глаза.
        Якуб обреченно вздыхает и опускается на корточки, чтобы просмотреть разбросанные листы.
        Склоняюсь над грудой книг в старинных переплетах. С ними обошлись чудовищно: порвали страницы, сломали корешки. Варвары явно не были в курсе, что они стоят целое состояние. Просматриваю их аккуратно, бережно перелистывая страницы, чтобы не повредить пожелтевшую от времени бумагу. Большая часть книг так или иначе посвящена медицинским исследованиям.
        - Надо же, какая страсть была у него, - бормочу я, вытаскивая очередную книгу, открываю ее на случайной странице и застываю в удивлении. Вместо привычного текста на латыни, строгая клинопись. Перелистываю еще несколько страниц и вижу рисунок, на котором изображен мужчина, лежащий на столе, вокруг которого стоят три человека. Один из них сжимает в руках что-то напоминающее скальпель. На следующем рисунке нахожу зарисовку операции на брюшной полости. Внимательно осматриваю находку со всех сторон. Надпись на переплете стерта, никаких меток или автографа создателя. Ощущаю легкое чувство ликования.
        - Якуб, - окликаю я. - Посмотри, что я нашел.
        Монро внимательно изучает книгу и непонимающе смотрит на меня.
        - В этой книге может крыться разгадка преступления, - воодушевленно говорю я.
        - А разве шумеры писали не на глиняных табличках? - удивляется Якуб.
        - Видимо кто-то хотел сохранить информацию, - пожимаю плечами я.
        - И сделал специальный станок с непонятыми никому знаками, чтобы напечатать одну-единственную книгу? - продолжает удивляться Якуб.
        - Ну, может, и не одну, - откликаюсь я и забираю у него из рук свою находку. Снова открываю ее и задерживаю взгляд на изображении, где две змеи переплетаются вокруг меча. - А вот и символ знаний…
        - Или структура ДНК… - заглянув в книгу, говорит Якуб. - Такой рисунок был на флэшке у Конрада. Жаль, что мы ничего не понимаем в этих закорючках.
        - Уверен, что нам повезет. Хотя шумерский на самом деле уникален. У него нет родства ни с одной группой языков. Это агглютинативный язык.
        - Чего?
        - Это значит, что в отличие от других языков, у него единицы значения соединены вместе.
        - От этого объяснения все стало намного понятней. Я словно просветлел, - недовольно хмуря физиономию, отвечает Монро.
        Смеюсь над ним. Нахожу пакет и предварительно завернув свою находку в несколько газет, кладу ее туда и вешаю на дверную ручку.
        - Кстати, - задумчиво спрашивает Якуб, пробегая глазами по клочку измятого листа бумаги, - тебе случайно не знакомо имя Антонелла Амати?
        Вздрагиваю всем телом и чувствую, как щеки немеют от отлившей от них крови. К счастью, Якуб, увлеченный изучением бумажки, не замечает этого. Прежде, чем он поднимает на меня глаза, успеваю взять себя в руки.
        - Нет, - вру я. - А что?
        - Я нашел письмо от этой леди. В нем идет речь о покупке какой-то старой библиотеки, - говорит Якуб, и я вырываю из его рук записку.
        - И это называется "мы все тщательно осмотрели", - взволнованно говорю я, пробегая глазами по знакомому почерку. Сомнений нет, он принадлежит Антонелле. И да, я знаю ее. Хотя это знакомство лучше сохранить в тайне. Ведь юную синьорину много веков считают мертвой. И о том, что с ней случилось на самом деле, знают только двое. И один из них - я.
        За окном слышится приглушенный хруст. Словно кто-то наступил на сухую ветку, и она треснула. Прячу записку в карман, и мы с Якубом переглядываемся. Следующие события не дают нам опомниться. Мощный удар сносит с петель входную дверь в квартиру Конрада, и в этот же момент слышится звон бьющегося стекла. Проходит пара секунд, и мы оказываемся в окружении четырех человек в масках, которые скрывают их лица до линии губ. Трое мужчин и одна женщина. Сомнений нет, это вампиры. Узнаю их по запаху. Все вооружены кинжалами, и только у одного в руках - пистолет, и его дуло смотрит мне прямо в грудь.
        - Нам нужны записи Конрада, - делая шаг вперед, говорит владелец огнестрела. Он высок, крепок и похож на завсегдатая тренажерного зала. Его глаза, которые яростно сверкают через прорези маски, отливают вишневым цветом. Это значит, что он давно не питался и смертельно опасен.
        - У нас их нет, - как можно миролюбивей отвечаю я, и поднимаю руки над головой. - Можете сами проверить.
        - Не стоит устраивать шоу, мы знаем, что они у вас, - встревает в наш диалог вампирша. Ее голос высок и звучит резко.
        - Милая леди, если бы это было так, мы бы никогда не пришли в это беспощадное своей унылостью место, - я несу чушь, но мне нужно выиграть время, чтобы оценить ситуацию и понять, что делать дальше.
        - За дураков нас держишь? - Качок одним ударом сбивает меня с ног, и я падаю на спину. Его сапог тут же врезается в грудную клетку. Сдавленный стон сам по себе вырывается у меня из горла. Но качок не спешит останавливаться. Удар следует за ударом.
        - Хватит! Прекратите! - кричит Якуб и порывается подойти ко мне, но вампирша приставляет к его горлу кинжал из серебра.
        - У тебя еще есть шанс отдать нам записи по-доброму, - глядя мне в лицо, говорит обладатель вишневых глаз. - Или мы сами возьмем, но по-плохому.
        - Переходи сразу ко второму пункту, - хриплю в ответ, из горла у меня хлещет кровь, и я стремительно теряю силы.
        - Как скажешь, дорогуша, - Качок склоняется надо мной и, выхватив из-за пояса кинжал, прижимает тонкое лезвие к моей щеке. Дикая боль заставляет меня содрогнуться. Серебро действует как кислота. Разъедает кожу, мясо и вызывает чудовищную боль, которая охватывает все существо. В больших дозах это смертельно. После пыток серебром не каждый вампир остается в здравом рассудке. Тех, что сходят с ума, приходится ликвидировать, ибо они превращаются в монстров, опасных не только для смертных. Пытаюсь убедить себя, что нынешняя доза серого металла не убьет меня, но боль берет свое. Я не могу ее терпеть, это -слишком. Вопль отчаянья подавить невозможно.
        - Записи! - рычит мой мучитель.
        - Провались ты в бездну, - огрызаюсь я. Глаз заливает кровью, что бежит из-под лезвия, и я перестаю им видеть.
        - Опустите его! - не выдерживает Якуб. - Прошу вас, пожалуйста!
        - Пусть сперва скажет, куда дел записи Конрада! - не желает сдаваться вишневоглазый и еще сильней прижимает кинжал к моей щеке. Красный туман обволакивает сознание, и я почти проваливаюсь в это море красноты.
        - Он не знает! - звенит голос Якуба, и это не дает мне выключиться. - Я скажу, только отпустите его.
        Мне очень хочется огреть этого товарища чем-то тяжелым по затылку, но я не в том положении, чтобы выпендриваться.
        - Обманешь - сам отведаешь серебра, - вкрадчиво говорит женщина.
        - Да-да, я понял! Я за мир! Пусть каждый получит то, что хочет! - тараторит Якуб. - К тому же, моя матушка всегда говорила мне, что лгать не хорошо. Это унижает в первую очередь тебя самого. А честность - это привилегия сильных...
        Качок убирает кинжал от моей щеки и снимает ногу с грудной клетки. Захожусь в кашле. По губам течет кровь. Видимо, сломанные ребра повредили легкие. Якуб продолжает нести какой-то бред, и я, поймав его взгляд, понимаю, что он задумал. Шатаясь, поднимаюсь на ноги. Качок стоит ко мне спиной. Напасть на него и обезоружить в обычном состоянии не составило бы труда. Но сейчас я слаб и медлителен. Смотрю на Якуба, который рискует собой, чтобы помочь мне, и понимаю, что у меня нет права ошибиться.
        - Переходи к основному, - выходит из терпения качок, прерывая словесный понос Монро.
        - Но это важно! - противится Якуб. Он ловит мой взгляд, спрашивая: “Ты готов?”. Я киваю ему. - Хорошо-хорошо! Обойдемся без него! Вы спешите, у меня, знаете ли, тоже есть дела!
        - У меня руки чешутся убить этого клоуна, - признается женщина и прижимает кинжал к его шее. Он кривится от боли, но старается держаться.
        Прежде чем напавшие успевают что-то заметить, я сворачиваю шею своему обидчику, и захватываю его оружие.
        Якуб тоже не теряет времени, расправляется с вампиршей и вонзает ей в плечо кинжал по самую рукоятку. Комната заполняется неистовыми воплями и мольбой о помощи. Один из нападающих подбегает к сообщнице, желая ей помочь. Другой выхватывает нож и собирается метнуть его в Якуба, но я его опережаю, и лезвие входит ему в горло. Тот падает на колени, заливая пол кровью.
        - Уходим! - кричит Якуб и подталкивает меня к дверному проему. Срываю с ручки пакет с книгой и выбегаю из злосчастного дома вслед за ним.Мы бежим в сторону дороги. Ноги не слушаются меня, подкашиваются, и я, сделав еще один шаг, слабею и падаю в лужу. Заметив это, Монро останавливается и подбегает ко мне.
        - Нет, ну с тобой невозможно развлекаться по-полной. Хилый ты какой-то, - помогая мне подняться на ноги, ворчит он.
        - Две тысячи лет - это тебе не юный столетний возраст, - пытаюсь шутить я.
        - Опять мне придется тратиться на такси, -Якуб усаживает меня на ближайшую скамейку. - Жди меня здесь.
        Киваю, а он торопливо уходит. Провожаю его взглядом и жадно втягиваю носом ночной воздух. Он сырой и вязкий после дождя. Но мне нравится. Мои мысли занимает Арсен. Все ли с ним в порядке? Что если опасения Дэшэна оправдались?
        Когда добираемся до моего дома, времени до рассвета остается совсем ничего. И если мне, как древнему существу, его лучи не принесут никакого вреда, то Якуб может сильно пострадать. Шумно вваливаемся в гостиную, и нам навстречу выбегает Дэшэн. Посмотрев на меня, он хватается руками за свои пухлые щеки и, бормоча что-то на родном языке, убегает на кухню.
        - Ты не успеешь вернуться, - падая на диван, говорю я. - Оставайся у нас. У меня есть запасной гроб, так что можешь воспользоваться им.
        - До моего дома рукой подать, - качает головой Якуб. - Успею.
        В гостиную с тазиком в руках возвращается Дэшэн. Он ставит его на журнальный столик и подходит ко мне. Наклоняется и убирает с моего лица пряди волос, что прилипли к ране. Морщусь.
        - Плохая рана, - говорит Дэшэн, опуская в тазик салфетку, и, слегка отжав ее, прижимает к моей щеке. - Заживать долго будет.
        - Где Арсен? - спрашивает Якуб.
        - Господин ушел несколько часов назад, - откликается Дэшэн.
        - Он не сказал, куда и зачем отправился? - тревожусь я.
        - Господин никогда этого не делает, вы же знаете, - вздыхает китаец.
        - Самонадеянный дурак, - устало изрекает Якуб.
        - Он был в порядке? - волнуюсь я.
        - Господин отказался от завтрака, - докладывает Дэшэн. - Но выглядел очень довольным.
        - Меня тревожит, что эти сволочи могут прийти сюда, - говорю я, поворачивая голову в сторону Якуба. - Нет сомнений в том, что те, кто напал на нас сегодня, знают, кто мы и где нас искать. Они не остановятся, пока не получат своего.
        - Думаешь, кто-то из них стрелял в Арсена? - спрашивает Якуб.
        - Возможно, - отвечаю я.
        Дэшэн берет меня за подбородок и наносит на ожог толстый слой вонючей мази.
        - Хотя… Смысл?
        - Отверженные беспощадны, - поднимаясь и беря в руки тазик, говорит Дэшэн. - Им нечего терять, и они способны на все. Для них нет закона.
        - Якуб тоже ранен, - говорю я. - Обработай его рану.
        Дэшэн утвердительно кивает, ссутулившись, уходит на кухню. Через пять минут возвращается с новыми салфетками и свежей водой в тазике. Усаживает Якуба в кресло и аккуратно отрывает края материи от запекшейся раны.
        - Пока вас не было, с визитом приходила леди Барита с господином Алонсо, - говорит Дэшэн, и я инстинктивно подаюсь вперед. Сама Барита! Одна из самых древних и влиятельных вампирш! После гибели своего создателя от рук инквизиторов, она встала во главе клана лекарей. По мстительности и коварству ей не было равных. Ее приход к власти ознаменовался массовыми казнями. Ее боялись, перед ней трепетали, а она вела себя, как королева, не замечая ничего, кроме боли от своей потери.
        - Почему же ты раньше молчал?! - с негодованием говорю я, вскакивая на ноги. - Что она сказала?
        - Она со мной не откровенничала, господин, - отвечает Дэшэн. - Но судя по виду, была очень озабочена, а Алонсо и вовсе выглядел убитым.
        - Оно и понятно, ведь Маркус был его созданием, - говорит Якуб. - Благодарю, Дэшэн.
        - Леди просила передать, что ждет вас завтра у себя дома ровно в девять, - Дэшэн кланяется и неспешно уходит.
        Вспоминаю встречу с Ливией в ресторане. Ее слова об отъезде теперь кажутся вполне логичными. Я не должен найти того, кто убил Маркуса. Потому что если возьмусь, то непременно выйду на след убийцы, и пощады ему не будет. И Лив это знает лучше, чем кто бы то ни было. Но как она попала в эту историю? Неужели связалась с отверженными?
        Монро закладывает руки за спину и медленно прохаживается по комнате.
        - Якуб, проваливай уже наконец, - поднимаясь с дивана, говорю я. Меня терзает беспокойство за сына. Где носит этого дрянного мальчишку в столь ранний час? В какие неприятности еще он вляпался?
        - Я бы хотел Арсена дождаться, - помявшись, говорит Якуб.
        До слуха доносится шум подъезжающей машины. Подхожу к окну и выглядываю. Вижу, как Арсен задумчиво бредет по дорожке к дому. Открывает дверь и входит в гостиную. Встретившись со мной взглядом, он меняется в лице. Подбегает ко мне и хватает за плечи.
        - Что произошло? Кто это сделал? - спрашивает Арсен, и в его голосе слышится страх.
        - Я не знаю. У меня есть только предположения, - честно говорю я. - Мы были в квартире у Конрада, там на нас напали.
        - Какого черта вы там забыли? - Арсен растерянно смотрит на Якуба, потом переводит взгляд на меня.
        - Где флэшка? - перехожу в наступление я. - Мне необходимо знать, что там за информация!
        - Она в надежном месте. Вам лучше не знать, где. Особенно, учитывая ситуацию. Но в случае чего, тем, кто ее ищет, придется побегать по земному шарику, чтобы найти эту вещицу, - после этих слов в глазах Арсена появляется озорной блеск.
        - Но мы по-прежнему не знаем, что там и, следовательно, это не дает нам подсказок в том, что задумали эти твари, - я не скрываю разочарования.
        - Всему свое время, - миролюбиво говорит Арсен, подмигивает и подходит к Якубу. - Идти домой тебе уже поздно, скажу Дэшэну чтобы приготовил тебе гроб.
        Тот покорно кивает и садится на диван. Понимаю, что сильно голоден, и направляюсь в комнату, где живут сестры.
        Глава 4
        Из-под двери комнаты, в которой живут девушки, видна тонкая полоска света. Дверь закрыта неплотно. Прислушиваюсь и несколько раз стучу костяшками пальцев по дереву. В ответ - тишина. Осторожно толкаю дверь и переступаю порог. Мне жизненно необходимы несколько глотков крови, и ради этого я готов забить на приличия.
        Постель Лины пуста. Запоздало вспоминаю о том, что она сегодня отправилась на день рождения. Ее сестра сладко спит, обняв рукой подушку. Одеяло сползло с нее, обнажив спину до поясницы. Подхожу ближе, и мой взгляд задерживается на шее девушки. Там я замечаю особые шрамы от укуса, которые остаются от клыков вампира. Мы называем это меткой любовника. Это высший знак проявления любви и выбора любимой на целую вечность. Его нельзя поставить по желанию, метка наносится спонтанно, во время близости, подчеркивая истинные чувства. Наносить ее могут только мужчины.
        За свою долгую жизнь я оставил всего две подобные отметины, и оба раза потерял своих возлюбленных. Кто же нанес ее Дине? Вспоминаю, как заботился о ней Якуб. Неужели у них отношения? Монро часто бывает у нас дома, и они вполне могли начать встречаться… Мне не нравится это предположение.
        Поднимаю с пола упавшую книгу и с удивлением замечаю, что она на русском языке. Удивляюсь, и кладу ее на тумбочку рядом с кроватью. Из-под подушки Дины выглядывает краешек чьей-то фотографии. Подцепляю ее ногтем и вытягиваю наружу. На снимке запечатлён Арсен. Кадр сделан три года назад, в Нью-Йорке. Неужели с ним, а не с Якубом Дина играет в любовь? Или же она успевает делать это с обоими? Недаром говорят - в тихом омуте черти водятся.
        Убираю фото на место - попросту запихиваю его под подушку и трогаю девушку за плечо. Она реагирует не сразу, но потом, когда открывает глаза, сильно пугается, увидев меня.
        - Ой… - смущенно произносит Дина, спешно натягивая на себя одеяло.
        - Мне нужно немного крови. Сейчас, - говорю я.
        - Что с твоим лицом? - испуганно спрашивает Дина.
        - Не сошлись во мнениях с одним типом.
        - А Арсен? С ним все в порядке? - тревожится она. Сажусь на край ее постели, и Дина протягивает мне свою руку.
        - Драка обошлась без его участия, а вот Якуба слегка задело.
        - У него тоже теперь такое красивое лицо? - Дина морщится, когда мои клыки пронзают ей запястье, и закусывает нижнюю губу. Делаю несколько глотков и отпускаю ее. Я бы выпил больше, но боюсь, что тогда не смогу остановится и выпью ее всю. Лучше остаться немного голодным.
        - Нет, ему повезло больше, - отвечаю я, наблюдая за ней. Она выглядит спокойной и даже равнодушной. Запечатываю укусы своей кровью и указываю пальцем на книгу.
        - Ты знаешь русский? - спрашиваю я.
        Дина кивает и прячет руки под одеялом.
        - Откуда, если не секрет?
        - Моя мама была русской. Ее убили, когда нам с сестрой было пять… Тетка отвезла нас в штаты, собиралась начать там новую жизнь. Но злой рок настиг нашу семью и тут. Она разбилась на машине. После этого мы попали в приют. Там я пообещала себе, что никогда не забуду русский, ведь это связь с моей мамой, с моими предками… Мы с сестрой, когда вдвоем, говорим только на нем.
        - Сожалею. Ты никогда не говорила о своих корнях, - замечаю я.
        - Разве это кому-то интересно? - грустно улыбается Дина.
        - Представь себе, да.
        - Ты не похож на того, кого волнуют чужие истории.
        - Мы плохо знакомы, получается, - поднимаясь, говорю я. - Доброй ночи, Дина.
        - Будешь уходить, закрой плотно дверь, пожалуйста, - просит меня Дина, и я выполняю ее просьбу.
        Иду в свою спальню, чтобы принять душ и переодеться. Решаю, что отдыхать сегодня буду наверху. Мне хочется побыть одному, разобраться в том, что случилось. Толкаю дверь и застываю на месте. На моей постели с журналом в руках лежит Ливия. Услышав, что я вхожу, она поднимает голову, смотрит на меня, и на секунду ее губы трогает улыбка. Но тут же исчезает, едва она видит след от ожога, что тянется от уголка глаза к верхней губе. Вскакивает с кровати и подбегает ко мне. Встает на цыпочки и касается холодными пальцами моей щеки.
        - Кто это сделал? - с тревогой спрашивает она, но я игнорирую ее вопрос.
        - Как ты сюда попала? - убирая ее руки от себя, спрашиваю я.
        - Неважно, главное, что я здесь, - уклоняется от прямого ответа Ливия. - Это были Отверженные, не так ли?
        - Ты не отвечаешь на вопрос и рассчитываешь на откровенность? Глупо, Ливия, очень глупо. Особенно для тебя, - прохожу в комнату, опускаю шторы и сажусь в кресло. Я зол, и мне не хочется этого скрывать. Она садится напротив меня по-турецки и долго смотрит мне в глаза.
        - Ты меня никогда не простишь? - спрашивает Лив.
        - Никогда - это глупое слово для вечности. Но, возможно, однажды мне надоест презирать тебя.
        - Лучше презирай. Это приятней, чем равнодушие. А так у меня есть надежда.
        - Мы отклонились от вопроса, который я задал. Но раз ты его считаешь неправильным, спрошу иначе. Зачем ты здесь?
        Ливия поднимается на ноги и начинает прохаживаться по комнате. Выглядит она сегодня не менее соблазнительно, чем всегда. На ней черные кожаные штаны и туника зеленого цвета, которая перехвачена тонким поясом-цепочкой на талии. На запястьях - золотые браслеты, в ушах, позвякивают цыганские серьги.
        - Слышала, что ты уезжаешь. Зашла пожелать тебе хорошей дороги, - с улыбкой отвечает Ливия и скрещивает руки на груди. Ее взгляд мягок и спокоен, но я не верю этому спокойствию.
        - Тебя неправильно информировали, - отвечаю я, подпирая рукой подбородок.
        - Напротив. Я даже знаю, что тебя ждут, - Ливия берет с кровати сложенный вчетверо лист и машет им в воздухе. Узнаю письмо Елены и, поднявшись, отбираю его. Впрочем, Ливия не особо сопротивляется.
        - Ай-ай-ай, как нехорошо читать чужую переписку, - говорю я, и мне хочется ее ударить за то, что она вторглась в мое личное пространство. Узнала то, что касалось только меня. - Тебе, конечно, к лицу имидж плохой девочки, но ведь я могу и забыть об этом.
        - Ты клокочешь от ярости, я вижу. Можешь убить, меня, если хочется, - великодушно говорит Ливия и подходит ко мне. - Я в шаге от опалы и отречения. Смерть от твоей руки будет для меня лучшим вариантом.
        - Лив…
        - Дай мне сказать то, зачем я пришла, - перебивает меня Ливия, и в ее взгляде появляется привычная жесткость. - Ты должен уехать. Если тебе наплевать на свою жизнь, то подумай о мальчиках. Они вляпались по самое не могу, особенно Арсен. Не принимай то, что он выжил, как должное. Считай это чудом.
        - Откуда ты знаешь… - начинаю я, но Ливия не дает договорить.
        - Неважно. Ты лучший в своем деле, и, не смотря на твое прошлое, к тебе придут просить о помощи. Ты не сможешь отказаться, и тем самым подпишешь себе смертный приговор.
        - Ты убила Маркуса? - глядя Ливии в лицо, спрашиваю я.
        - Не оскорбляй меня столь глупым обвинением.
        - Как ты замешана во всем этом? Откуда у тебя столько информации?
        - Косвенно. Скажем так, я невольный свидетель чужих планов. Большего сказать не могу. Ты обо всем догадаешься сам. И желательно, чтобы это было, когда ты будешь, например, в России.
        Ливия выжидающе смотрит на меня. Вспоминаю о визите Бариты, и теперь все становится на свои места.
        - Ты опоздала, ко мне уже приходили.
        - Знаю, я давно здесь жду тебя. Но ты еще не дал свое согласие.
        - Зачем тебе все это? - беру Ливию за подбородок и заглядываю ей в глаза.
        - Причины две. Первая - я хочу, чтобы ты простил меня. Вторая - в мои планы не входит оплакивать тебя вечность.
        Не дожидаясь моего ответа, она обнимает меня и целует в губы. Ей, похоже, все равно, что я не рад видеть ее, что ее поступок причинил мне сильную боль. Ливия по-прежнему делает, то, что хочет, это вызывает отторжение и в то же время восхищает своей смелостью.
        - Шрам останется, - слегка касаясь места возле ожога, с сожалением говорит Ливия.
        - Ну, должны же у меня тоже быть украшения, - усмехаюсь я. И, подойдя к двери, распахиваю ее. - Прощай, Лив.
        Ливия, ничего не говоря, покидает мою спальню. Наконец-то я остаюсь один. Мне нужно решить, что делать дальше. Выключаю свет и падаю на постель. Я озадачен и вымотан, но при этом по-глупому счастлив.
        Когда спускаюсь в гостиную, Якуб и Арсен уже сидят там. Вид у них серьёзный и озабоченный. Представляю, как они воспримут новость, которую я хочу им сообщить. Задерживаю взгляд на журнальном столике, где стоят два бокала, до краев наполненных кровью. Видимо, Дэшэн постарался и сбегал на станцию переливания. Его внимательность к деталям меня восхищает. Он всегда знает, в чем мы нуждаемся, угадывает наши желания еще до того, как они озвучены. Сажусь в кресло и беру в руки стопку писем. Бегло просматриваю их.
        - Арсен, ты жаловался на днях, что наша жизнь стала скучна и однообразна. Я пришел к выводу, что ты прав, поэтому в ближайшие дни мы отправляемся в Россию.
        - Мы? - Арсен непонимающе смотрит на меня. Он выглядит сегодня чересчур румяным. Кожа розовая, как у хорошо откормленной хрюшки. Под глазами припухлости, словно там собралась жидкость.
        - Именно. Что может быть лучше, чем путешествие с друзьями в край диких красот? - стараюсь говорить воодушевленно, но получается сплошной пафос.
        - Я не могу оставить Лондон, - категорично говорит Арсен и тянется к бокалу. Делает пару глотков и ставит на место.
        - А я сегодня улетаю в Варшаву, - растеряно сообщает Якуб.
        - Это как-то связано с делом Конрада? - обращаясь к Монро, спрашиваю я. В гостиную входит Дэшэн, неся на подносе мою порцию с кровью. Ставит передо мной и спрашивает, не надо ли чего еще. Выглядит он замученным и уставшим.
        - Нет, спасибо. Можешь идти.
        Дэшэн торопливо кланяется и, прижав маленький поднос к животу, семенит на кухню.
        - Да, - кивает Якуб и тоже смотрит на часы. - Необходимо обезопасить флэшку от этих варваров, пока мы не разберемся, что на ней.
        - Я решил, что так будет лучше, - важно говорит Арсен, но за этими словами чувствуется страх.
        - Настоятельно советую вам отказаться от этого дела. Вы проиграете, и ничем хорошим это не закончится, - я недоволен собой, потому что цитирую Ливию, но не могу не признать, что на этот раз она права.
        - Я обещал Вианору, что разберусь в этом, и не могу нарушить данное слово, - терпеливо объясняет Арсен, хотя по его глазам вижу, как сильно ему хочется проявить агрессию. Представляю, как бы он высказался, не будь рядом Якуба. Присутствие этого парня всегда заставляет его держать себя в руках.
        - Щекотливая ситуация, понимаю. И обещаю, что мы разберемся в этом. Я сам заинтересован распутать это дело. Но сейчас будет лучше отправиться в путешествие.
        - Мне кажется, ты чего-то не договариваешь, - подаваясь вперед, говорит Арсен.
        - Есть вещи, о которых я не могу вам сказать сейчас.
        - Пойду собирать вещи к отъезду, - поднимаясь, говорит Якуб. - Надеюсь, скоро увидимся.
        - Держи меня в курсе всего, - Арсен встает проводить друга. Они обнимаются на прощание. Монро с грустью улыбается и покидает наш дом. Интересно, с Диной он уже попрощался?
        - Как ты мог предложить мне такое - отказаться от дела? - с негодованием кричит Арсен, и его взгляд становиться свирепым. - Не ты ли учил, что всегда надо нести ответственность за свои поступки и доводить начатое до конца? Что ищейка обязана идти по следу, что бы ни случилось? Или все твои слова не больше, чем пафос пирата-мечтателя?
        - Какая пламенная речь, мне даже жарко стало, - я деланно пытаюсь расстегнуть ворот рубашки, изображая тяжелое дыхание.
        - Для меня это - дело чести, и я доведу его до конца, чего бы мне это ни стоило, - с гордостью говорит Арсен.
        Понимаю его и, если бы не боялся потерять его, поддержал бы безоговорочно. Но во мне говорит эгоизм. Не хочу больше оставаться один.
        - Мы вместе доведем, - говорю я и, подходя к нему, беру за плечи. - Арсен, ты еще не посвящен. Ты не готов к такому расследованию. И как твой наставник и создатель я запрещаю тебе в этом участвовать. Можешь меня ненавидеть за это - твое право. Я переживу. Но сейчас мы бросаем все и едем в Россию.
        - Барите ты скажешь тоже самое? - сбрасывая мои руки, ехидно спрашивает Арсен. - Что испугался банды Отверженных и сваливаешь, как последний трус, под первым удобным предлогом?
        - Я найду, что сказать ей, - спокойно отвечаю я. - Предпочитаю четко осознавать свои возможности. Они огромны, но не безграничны. Поэтому приходится искать что-то между трусостью и храбростью.
        - Осторожность смешна, - Арсен раздражен. - Она снижает возможность успеха. Ты ведешь себя, как старик, Зотикус!
        - Напротив. Старики и юнцы - вот кто ничего не боится. Первые - потому, что им уже нечего терять, вторые - потому, что еще не поняли, что могут потерять. А я в расцвете лет и имею полное право бояться.
        - Можешь философствовать сколько угодно, но я остаюсь в Лондоне, - хмурясь, говорит Арсен. - Я не бросаю тебе вызов, просто хочу поступить так, как считаю нужным.
        - Обсудим это позже, - надевая пальто, говорю я. - И, пожалуйста, будь на связи. Наши враги не оставят нас в покое, пока не доберутся до того, что им надо.
        Арсен кивает. Натягиваю перчатки и направляюсь к входной двери.
        Дом, где живет Барита, находится за пределами Лондона. На улице снова льет дождь, и движение на дороге затруднено. Опаздывать не хочется. Даже задержка на минуту может спровоцировать вспышку холодного гнева. И это гораздо хуже, чем эмоциональная ярость. Чувствуешь себя насекомым, которое прихлопнули ботинком и методично размазали по паркету. Пожалуй, Барита - одна из самых бескомпромиссных вампирш, которых я знаю. Она худощава, высока ростом. У нее узкая кость, из-за чего ее хочется сравнивать с точеной статуэткой. Черные волосы всегда заплетены в две косы и уложены вокруг головы. У меня двойственное отношение к Барите. С одной стороны, я уважаю ее за силу характера, с другой, ее жестокость вызывает отвращение.
        Несмотря на мое беспокойство опоздать, я переступаю порог дома, где меня ждут, ровно в назначенное время.
        Дверь мне открывает пожилой дворецкий. Он одет в черный костюм, его морщинистую шею украшает бабочка в белый горох. На руках - перчатки. Слуга кажется невероятно худым, словно высохшим, отчего имеет сходство с мумией. Догадываюсь, что ему намного больше лет, чем можно подумать. Такое бывает, когда человек долгое время служит донором для своих господ и получает кровь вампира, чтобы места укусов заживали как можно быстрее.
        - Я - Зотикус Дорадо, из клана следопытов. Леди Барита назначила мне аудиенцию на девять часов.
        - Господина уже ждут, - голос дворецкого шершав и скрипуч. Он забирает у меня пальто и жестом предлагает следовать за ним.
        Поднимаюсь по широкой лестнице, устланной ковром багрово-красного цвета. В воздухе витает пряный аромат сандала. Мы сворачиваем налево и проходим узкий коридор. Дворецкий останавливается возле белой двери, украшенной золотыми вензелями. Открывает ее, входит внутрь и объявляет о моем прибытии.
        - Пусть войдет! -звучит короткий приказ Бариты.
        Вхожу в просторную комнату, стены которой драпированы красной тканью. В центре, друг против друга, стоят два кресла с высокими спинками. Между ними - небольшой стеклянный стол на металлических ножках. На нем стоит графин с кровью и два бокала. Тут же лежит толстая книга в тисненом переплете, а поверх нее - хрустальные четки. Возле стены - огромная кушетка, покрытая бархатным покрывалом вишневого цвета. На ней с бокалом в руке восседает Барита. На полу возле ее ног сидит Алонсо. Его голова покоится у нее на коленях, и она мягко, почти самозабвенно, проводит бледной рукой по его волосам.
        - Выражаю искреннее сочувствие в связи с истинной кончиной Маркуса, - я кланяюсь леди, и она, отстраняя от себя Алонсо, поднимается.
        - В задницу сочувствие, - говорит она и вскидывает подбородок. - Оно не воскресит Маркуса. Хочу, чтобы ты нашел его убийцу и привел ко мне, сюда, в мой дом. Чтобы я могла лично расквитаться с этой мразью. Я с удовольствием сдеру с него кожу, а когда он обрастет новой, снова доставлю себе подобную радость. И буду делать так, пока мне не надоест. Тварь будет мечтать о смерти, как о благословении.
        - Для наказания преступников существует суд, - напоминаю я, и в глазах Бариты вспыхивают алые искорки.
        - Вендетта вне закона.
        - Мы не знаем, кто и почему убил Маркуса. Что, если его убийство спланировано, чтобы развязать войну между вашим кланом и законниками? Этот мир еще хрупок, - убедительно говорю я.
        - Я почти уверен, что это стервятники, - говорит Алонсо. Он поднимается на ноги и подходит к столу. Берет графин и наливает себе крови в бокал. - Незадолго до смерти Маркусу угрожал один из них. Речь шла о какой-то библиотеке древних книг. Якобы Маркус увел у них эти книги из-под носа самым бесчестным образом.
        В памяти всплывает отрывок письма Антонеллы Конраду. Там речь шла о покупке библиотеки. Но причем здесь стервятники? Как они могут быть связаны с Отверженными?
        - Библиотека? - вскидываю брови я. - Но что в ней такого особенного, что из-за нее можно убить?
        - Древние манускрипты, объясняющие появление вампиров на земле. Наши сильные и слабые стороны. Маркуса как ученого интересовали эти материалы. Он всю жизнь изучал происхождение нашего вида, и библиотека была для него отличным шансом продвинуться в своем изучении, но она ему так и не досталась. Кто-то просто подставил его, - взволнованно говорит Алонсо.
        "И я даже знаю, кто!" - проскакивает у меня в мыслях, но я молчу.
        - Когда это было? - спрашиваю я.
        - Пару недель назад.
        - Кто ему угрожал?
        - Некто Клаус Бранд из клана стервятников, - поясняет Алонсо.
        Киваю, это имя мне знакомо.
        - Прискакал сюда, затеял скандал, - продолжает Алонсо, сильно жестикулируя. - Подрался с Маркусом, хвала ночи, их успели разнять. Уходя, пообещал, что так это не оставит.
        - Маркус сказал, куда собирается пойти в день своей смерти?
        - Это было связано с Конрадом, - говорит Барита. - Я слышала отрывок разговора. Он очень переживал смерть друга. Они были близки.
        - Известно кто звонил ему? - спрашиваю я и догадываюсь, что, скорее всего, Маркус говорил с Якубом.
        - Нет, он не называл собеседника по имени. В жандармерии сказали, что звонили из телефонной будки, - поясняет Барита.
        - Почему Конрад не вступил в ваш клан?
        - Его заявка не была одобрена, - печально говорит Алонсо. - Из-за возраста.
        - Вы не думаете, что их смерти связаны?
        Барита и Алонсо переглядываются. Похоже, такая мысль не приходила им в головы.
        - У них были какие-то общие проекты, друзья, совместные неприятности, конкуренты? - не давая им задуматься, спрашиваю я.
        - Ходили слухи, что у Конрада появился новый приятель, - понизив голос, говорит Алонсо. - И что он из Отверженных. Но я уверен, что это не больше, чем сплетня недоброжелателей. Хотя откуда они могли взяться у такого отшельника, каким был Конрад, - ума не приложу.
        - Я требую, чтобы ты приступил к поискам немедленно, - говорит Барита. - Будут нужны помощники - выделю в помощь столько вампиров, сколько надо.
        - Мне жаль, но я не смогу взяться за это дело, - помолчав, произношу я.
        Алонсо издает тихий рык. Барита щурит алые глаза.
        - Вот как? Быть может, потому что я не назвала цену за подобную услугу? Поверь, она будет высокой.
        - У меня нет сомнений в этом. Но меня ждут в другом месте, и я обещал там быть до визита к вам, леди. Не могу нарушить данного слова.
        - Но и отказаться ты не можешь, - негодует Барита. - Мы оказали тебе доверие. Это, как минимум, невежливо.
        - Я тронут и польщен, но вынужден повторить, что отказываюсь, - говорю я, хотя мне до чертиков хочется ввязаться в это дело. В нем слишком много загадок, что подогревают мой интерес, разжигают азарт, который не был востребован добрых триста лет.
        Алонсо осушает графин с кровью и швыряет его на пол.
        - Ты разочаровал меня, Зотикус, - в его презрительном шепоте чувствуется беспомощность. - Маркус был моим созданием. Ты ведь сам создатель и знаешь, что это такое. Это больше, чем просто дитя. И я его потерял. А ты... Ты отказываешь мне в такой малости - уничтожить того, кто отобрал у меня самое ценное.
        - Боль от этого не станет меньше, - говорю я, желая как можно скорее убраться отсюда.
        - Для тебя это будет иметь последствия, Зотикус, - сухо говорит Барита. Дверь тихо скрипит, и в комнату входит знакомый мне дворецкий. - Ты не видишь, что я занята, идиот?
        - Я бы не стал беспокоить леди ерундой, - бесцветным голосом произносит дворецкий и протягивает ей в четверо сложенный лист. Она грубо вырывает его из сухих пальцев слуги и пробегает по написанному глазами.
        - Можешь идти, - говорит она дворецкому и опускается на кушетку. Тот бесшумно исчезает. Алонсо с тревогой смотрит на вампиршу.
        - Дурные известия? - спрашивает он. Она лишь отрицательно качает головой.
        - Зотикус, забудь о том, с чем мы к тебе обращались. Считай, что этого разговора не было, - медленно, словно через силу, говорит Барита.
        - Что?! - возмущается Алонсо. - Ты не можешь так поступить!
        - Мы доверим это дело жандармерии, - жестко говорит Барита, глядя на него исподлобья. Заметив, что он смотрит на записку, рвет ее на мелкие кусочки.
        Задаюсь вопросом о том, что могло заставить сильную и могущественную Бариту так круто поменять планы? О чем таком знал автор письма, что она отозвала столь важное для своего клана задание? Кажется, я не смогу выполнить ее просьбу и забыть о нашей встрече.
        - В таком случае я с вами прощаюсь, - говорю я. Барита кивает. В знак почтения подхожу к ней и целую ей руку. Киваю раздосадованному Алонсо и выхожу из комнаты, радуясь, что мне удалось подобрать пару обрывков записки. Возможно, почерк отправителя будет знаком. Мне почему-то кажется, что я должен его узнать.
        Выйдя из машины, смотрю на свой дом. Во всех окнах горит свет, и это кажется мне странным. Дэшэн всегда очень трепетно относится к расходованию электроэнергии. И часто ворчит, если кто-то из девочек забывает выключить освещение. Что же случилось сегодня? Дина и Лина решили устроить вечеринку? Оглядываюсь по сторонам. Поздний час, и наша улица пустынна. Никаких чужих машин, пьяных криков или шума. Все тихо. Даже слишком тихо. Иду по дорожке к дому. Ощущение опасности нарастает. Все чувства обостряются. Я собран и напряжен, готовый, как мне кажется, дать отпор любому существу, что осмелиться напасть на меня.
        Дверь не заперта, и это подтверждает мои догадки. Вхожу внутрь и вижу Дэшэна, лежащего на ступеньках. Его рубашка залита кровью. Озираюсь по сторонам, подбегаю к нему и склоняюсь над его телом. Кто-то перерезал ему горло, а потом для верности вогнал нож в живот по самую рукоятку. Его глаза широко распахнуты и устремлены в одну точку. Касаюсь его руки. Она холодна.
        - Дэшэн, друг…
        Понимаю, что уже ничем не могу помочь ему. Вскакиваю на ноги, поднимаюсь наверх. Врываюсь в комнату Арсена, но она пуста. До меня доносится тихий всхлип. Девочки! В один миг оказываюсь в комнате сестер.
        Передо мной открывается страшная картина. Весь пол залит кровью. По белым стенам стекают алые ручейки. Оторванная голова Лины валяется возле комода. Неуверенно делаю шаг, и что-то хрустит у меня под ботинком. Наклоняюсь и вижу изуродованную женскую кисть. От запаха крови кружится голова и узлом связывает желудок.
        С ужасом представляю, что здесь было. Как эти беспощадные твари рвали ее на части, вгрызаясь в ее тело и разрывая сухожилия. От злости негодования меня передёргивает. Но, вместе с ненавистью и отвращением, чувствую страшный, приносящий физическую боль голод. Мне тошно от собственных чувств. Прохожу внутрь и вижу Дину, забившуюся между шкафом и ночным столиком. Ее одежда заляпана кровью, она дрожит. Взгляд устремлён в одну точку. В руках сжимает окровавленный палец своей сестры.
        - Дина, - тихо позвал я, опускаясь перед ней на корточки.
        Она не реагирует.
        - Дина, милая, посмотри на меня, - беру ее за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза. - Что здесь произошло? Кто убил Лину?
        - Зверь, - коротко выдыхает Дина и смотрит мне в глаза.
        - Кто был этот зверь? Скажи мне, кто это был?
        - Сначала он издевался над ней, а они держали ее… Говорили, что я должна смотреть. Я кричала, звала Дэшэна, но он так и не пришел… - Дина всхлипывает и еще сильнее сжимает палец Лины. - А потом... Я не знала, как быть. Ее крик... Он до сих пор звенит в ушах.
        - Ты бы ничего не смогла сделать, - обнимаю ее и глажу по волосам. - Тебе трудно, но опиши того, кто напал на Лину. Это важно.
        - Зверь с вишневыми глазами, - говорит Дина, уткнувшись мне в шею. - Убей меня, пожалуйста. Я не смогу с этим жить. Моя сестра...
        Дина рыдает. Глажу ее по волосам и чувствую, как на шее пульсирует вена. С трудом сдерживаюсь, чтобы не наброситься на нее.
        - Сотри ей память, - раздается за спиной голос Арсена.
        Оборачиваюсь. Он стоит, привалившись к дверному косяку. В его взгляде безразличие и брезгливость.
        - Она может вспомнить что-нибудь полезное, - возражаю я.
        - Тогда заставь ее говорить, - пожимает плечами Арсен. - Не понимаю, чего ты с ней возишься?
        Смотрю на Дину. От слов Арсена она съеживается. Отстраняется от меня, подтягивает колени к груди и обхватывает их руками.
        - Дина, я не хочу заставлять тебя. Скажи все сама.
        - Они убьют Арсена, если ты не отдашь им материалы Конрада, - говорит Дина и прячет лицо в коленях.
        - Убери ее воспоминания об этом вечере, - настаивает Арсен. - Или тебя умиляет перспектива водить ее за ручку к психологу?
        Меня удивляет его пренебрежительный тон. Он выглядит раздраженным. Отеки под глазами стали больше, лицо опухло, словно он перепил крови.
        - Дина, - беру ее за плечи, но она отворачивается, - посмотри на меня.
        - Нет...
        - Подчинись мне, - я снова беру ее за подбородок и смотрю ей в глаза. - Не было никакого зверя с вишнёвыми глазами... Слышишь? Сегодня вечером вы пошли с Линой в торговый центр. Когда вы переходили дорогу, твою сестру сбила машина. Она погибла на месте. В больнице тебе сделали укол транквилизатора, и сейчас ты хочешь спать. Последнее, что ты помнишь, как я отношу тебя в спальню. Повтори, что я сказал.
        - Сестру сбила машина, - послушно повторяет за мной Дина. Ее руки слабеют, палец Лины выскальзывает на пол. Поднимаю ее и несу в свою спальню. Снимаю с нее окровавленную одежду, убираю с кожи влажным полотенцем красные пятна. Ничто после пробуждения не должно напоминать ей о произошедшей драме. Накрываю одеялом и, выключив свет, покидаю комнату.
        Глава 5
        - К нам пожаловала полиция, - сообщает Арсен, когда я сбегаю вниз по лестнице. Он стоит у окна и наблюдает за улицей из-за шторы. - Выходят из машины, идут в сторону дома.
        - Выпроводи их, - бросаю я, поднимая безжизненное тело Дэшэна. - Зачаруй и убеди, что они уже осмотрели дом и все в полном порядке.
        - В прошлый раз это едва не закончилось перестрелкой, - с сомнением говорит Арсен и смотрит на меня. - Может, лучше ты?
        - В тот раз так вышло, потому что один из полицейских был нечеловеком, а какой-то странной сущностью между магом и охотником. Такие не поддаются гипнозу.
        Отношу Дэшэна в его комнату и укладываю на кровать. Осторожно вытаскиваю нож из его живота. Вздрагиваю от боли, случайно коснувшись лезвия. Серебро. Они поняли, кто он, и использовали оружие для нечисти. Раздается звонок в дверь. Слышу, как Арсен отпирает ее и здоровается. Поправляю подушку под головой Дэшэна и накрываю простыней. Думаю о похоронах. Мне не хочется спешить с этим. Что, если он, подобно вампиру, придет в себя через несколько часов и обнаружит себя погребенным под землей? Это страшное испытание. Лучше выждать несколько дней и убедиться, что он действительно мертв и чуда не случится, чем поторопиться и совершить ошибку.
        Арсен и полицейские над чем-то смеются. Значит, мне лучше не высовываться. Он сам прекрасно справится с ситуацией. Вот они желают друг другу спокойной ночи, дверь захлопывается. Шумный вздох облегчения.
        - Ну вот и все, - входя в комнату, довольно говорит Арсен.
        - Что ты им сказал?
        - Наплел о не в меру темпераментной подружке, - небрежно говорит Арсен и подходит к кровати. Смотрит на Дэшэна, потом переводит взгляд на окровавленный нож, что я положил на прикроватный столик. Берет в руки и тут же роняет на пол. - Почему серебро?
        - Потому что он, как и мы, какая-то мистическая сущность. И, похоже, Отверженные разбираются в подобном лучше нас. Мы век прожили с ним под одной крышей, но так и не поняли, кем Дэшэн был на самом деле. Все эти его провалы в памяти, неожиданные познания в медицине… Он пытался понять, кто он, говорил о том, как ему тяжело, но я даже пальцем не шевельнул, чтобы помочь ему в этом разобраться.
        - Хреновыми друзьями мы были, нечего сказать, - вздыхает Арсен. - Я все время подкалывал его, а он спас мне жизнь… Жаль, что я не смогу вернуть ему долг.
        - Он был частью этого дома, нашей жизни. Мне будет его не хватать.
        - Но ты еще надеешься, не так ли? - спрашивает Арсен и кладет мне руку на плечо. - Думаешь, у него еще есть шанс?
        - Цепляюсь за эту мысль, но боюсь верить, - признаюсь я.
        - В таком случае надо обработать раны и переодеть его, - говорит Арсен. - Подождем пару дней и, если он не откроет глаза, мы будем знать, что сделали все, что могли.
        Отмыть комнату, где произошла жестокая расправа над Линой, оказывается настоящим подвигом. Голод причиняет физическую боль, запах дразнит и соблазняет. Нервно сглатываю, пытаюсь отвлечь себя мыслями, вспоминаю встречу с Баритой. Но перед глазами только красные круги и истеричное желание почувствовать сладкий вкус крови. Смотрю на Арсена. Он справляется куда лучше меня.
        - Где ты был, когда произошло нападение? - спрашиваю я.
        - Охотился.
        - Тебе мало крови Дины?
        - Мне просто нужно было снять напряжение. Не делай из этого драмы. Никто не пострадал, - Арсен старается говорить спокойно, но в голосе звенят нотки раздражения. - По крайней мере, серьезно. Как прошел визит к Барите?
        - Она отказалась от моих услуг.
        - Сама? - Арсен искренне удивляется.
        - Мне это тоже показалось странным.
        - Тебе удалось что-то узнать?
        - Немного, но зацепки есть. Меня тревожит то, что ты задумал с Якубом. Это утопия. Ты подставляешь его. Убийцы ни перед чем не остановятся, чтобы заполучить флэшку. Они психи.
        - Менять что-то поздно, - Арсен вздыхает и поправляет перчатки. - Якуб уже сел в самолет. К тому же, они думают, что флэшка у меня.
        - Арсен, они не идиоты. Никогда не стоит недооценивать противника. Не думай, что ты умнее их.
        Мое создание пропускает это замечание мимо ушей. Мы собираем останки Лины в черные мешки и спорим о том, как будет лучше их похоронить. Я предлагаю сделать это в лесу, Арсен считает, что отправить на дно реки будет надежней.
        В разгар спора раздается звонок в дверь. Мы переглядываемся. Кого могло принести в час перед рассветом? Арсен подходит к окну и осторожно выглядывает. Потом идет к двери и распахивает ее. С облегчением вздыхаю, когда в гостиную входит Вианор. У нас с ним сложные отношения, мы возненавидели друг друга с первой встречи, а потом он приложил руку к моему аресту. Но, несмотря на это, нам часто приходилось вести дела вместе. Это не сблизило нас, но научило быть терпимее друг к другу. Тем не менее, сейчас я рад, что пришел именно он, а не кто-то другой.
        - О, у вас была вечеринка? - восклицает он, задерживая взгляд на мешках. - Мне надо было прийти раньше. Люблю кровавые пиры.
        - Если бы, - сухо отвечает Арсен. - Погибли наши друзья. И все это связано с делом Конрада. Ты ничего не хочешь мне сказать?
        - Ну, например, что глупо делать людей своими друзьями. Впрочем, я уже говорил об этом и тебе и Зотикусу. Но вы же благородные идиоты. Любите играть в эмоции, которых у вас больше нет, - насмешливо говорит Вианор, стягивая с рук перчатки. Он высок, крепок. У него широкие плечи и короткая шея. Светлые волосы гладко зачесаны назад и сцеплены резинкой. В васильковых глазах ничего, кроме жестокости. Типичный законник, что с него взять?
        - Кем на самом деле был Конрад? - спрашиваю я, внимательно глядя в лицо гостя.
        - Я, собственно, и пришел об этом поговорить, - Вианор опускается на диван. - Конрад стал вампиром, когда ему было пятьдесят. В таком возрасте уже не обращают. Во вступлении в клан лекарей ему было отказано. За него хлопотал Маркус и, когда дело не выгорело, обратился ко мне. Пришлось напрячь кое-кого, и заявка Конрада была одобрена. Косвенно я имею отношение к его созданию, поэтому мне так важно знать, что случилось с этим парнем. Мне кажется, что их смерти связаны. Что вам удалось раскопать?
        - Пока что только неприятности, - говорю я и киваю в сторону мешков с останками Лины.
        - Я понял это по твоему прекрасному лицу. Хороший шрам, девушки будут в восторге. Ты можешь поехать в крематорий к Элиоту. Скажешь, что от меня, и он все сделает, как тебе хочется, - говорит Вианор, достает блокнот, пишет несколько слов, выдирает листок и протягивает мне.
        - Ви, ты сегодня подозрительно добр, - не удерживаюсь от замечания я. Тот усмехается.
        - Ну, видимо, потому что я здесь не просто так. Ты и Арсен, вы должны забыть об этом деле. Я отзываю вас от расследования смерти Конрада. Пусть всем занимаются только законники.
        - Как интересно, - задумчиво говорю я, и мы с Арсеном переглядываемся. - А что нам делать с теми врагами, которых мы уже нажили? Или ты их тоже отзовешь?
        - Ну, считайте, что это издержки профессии, - пожимает плечами Вианор. - И помните, что Элиот всегда к вашим услугам!
        - Что тебя заставило изменить решение? - спрашиваю я.
        - Личные интересы и безопасность членов клана, - говорит Ви. - Большего сказать не могу.
        Невольно вспоминаю Антонеллу Амати. Не она ли приложила руку к перемене решения Вудворда? Хотя вряд ли он был бы мил со мной, узнай, что она жива. Тогда, быть может, Ливия?
        - Хорошо, - говорю я. - Будет так, как ты скажешь.
        - Ты ведь понимаешь, что это только на официальном уровне, - понизив голос, говорит Вианор. - Я тебя знаю, ты не отступишься, пока не разберешься со всем. Но делать это ты должен очень, очень осторожно. Просчитывая каждый шаг. И не забывай держать меня в курсе.
        - Я понял тебя.
        - Советую вам перебраться в отель. Так, ради предосторожности, - Вианор вытаскивает блокнот и чиркает пару строк. - Вот телефон и адрес. Скажешь, что от меня. Там поймут. Ну, все, мне пора. Берегите себя, парни. Без вас будет скучно.
        Провожаю его до двери. Запираю ее на ключ и задумчиво смотрю на Арсена.
        - У нас больше нет поддержки, - кусая губы, говорит тот. - Я впутал нас в это дело, а теперь мы остались наедине со своими проблемами.
        - Такова цена опыта. Но мы справимся, - обещаю я, хотя не чувствую в этом ни малейшей уверенности. У нас по-настоящему серьезный враг.
        Я стою возле по-прежнему безжизненного Дэшэна, и на меня накатывает тоска. Надежда на чудо не оправдалась. Да, по нему не пошли трупные пятна, он не окоченел, но и не открыл глаза, как я того ожидал. Прошло больше суток с момента его смерти. Не находись мы в опасности, я бы ждал, сколько угодно, но мы должны уходить. После того, как мы съездили к Элиоту и от тела Лины осталась лишь крохотная горстка пепла, мы с Арсеном заехали в отель и забронировали там номер. Нужно лишь взять все необходимое и перебраться туда. А потом нас ждет Москва и поезд до маленького городка под названием Бариново.
        - Дэшэн, друг, у нас есть еще четыре часа, возвращайся. Дом без тебя опустел. Порядок, который ты поддерживал… он полетел ко всем чертям. Ты нужен здесь. Возвращайся, слышишь?
        Замолкаю. В комнате, все так же тихо, как и пять минут назад. За окном накрапывает дождь, тикают часы. Иду на кухню и вытаскиваю пакет с кровью. Последние запасы, что Дэшэн сделал для нас. Вианор прав: не стоит связываться с людьми. Они умирают, и тогда в душе остается огромная, черная дыра, на месте, где были чувства к этому существу. И ее ничем не залатать, не заполнить.
        Делаю несколько больших глотков крови, но голод, вместо того, чтобы уняться, усиливается. Он жжет меня изнутри, провоцируя на злость и язвительность.
        Арсен снова ушел охотиться, и мне не нравится это. Предупреждение Дэшэна о том, что от ферулы джунгарской могут быть последствия, еще тревожит меня. Я замечаю изменения в лице своего создания. Он словно переполнен кровью, как больные водянкой переполнены жидкостью. И после каждого приема пищи это становится все более заметно. Кровь перестала усваиваться его организмом? Или он стал поглощать ее намного больше?
        В дверь настойчиво звонят. Торопливо вытираю губы влажной салфеткой, чтобы никто не заметил следов моего завтрака. Быстро натягиваю на себя майку и заправляю ее в джинсы. Распахиваю дверь, и в гостиной тут же оказывается девица лет пятнадцати.
        - Мне нужно увидеть Дину, - без обиняков говорит она и с вызовом смотрит на меня. Визитерша небольшого роста, у нее длинные до пояса черные волосы. Глаза большие, карие. Тонкие, тёмные брови словно нарисованы. На ней желтые лосины и короткое синее платье в горошек. Сапоги до колен на огромных каблуках. В руках она держит красное пальто, а на плече болтается маленькая сумочка. Милейшее создание. Вот только кто она такая?
        - Вам знакомо слово вежливость? - завожусь я.
        - Да. И этикет тоже. Если что, меня зовут Рита Савро и мне нужно срочно встретиться племянницей Диной, - быстро говорит девица и я улавливаю знакомый русский акцент.
        Савро?! Савро?! Я так удивлен, что на короткий момент теряю дар речи.
        - Мне кажется, что до заботливой тетки вы возрастом не дотягиваете, - оправившись от шока, говорю я. Девица насмешливо фыркает.
        - Вам не обязательно разбираться в хитросплетениях нашего рода, - говорит Рита, и я понимаю, что поспешил сделать вывод о ее возрасте. Да, она выглядит, как подросток, но у нее взгляд старухи.
        - Вы не хотите видеть Дину. Ваше единственное желание унести отсюда ноги и больше никогда не возвращаться. Вам понятно? - если она из того самого рода Савро, то внушение не возымеет никакого эффекта.
        - Да неужели? - Рита смеется. - Ваше НЛП для меня, как грелка трупу.
        - Психологией балуетесь? - интересуюсь я.
        - По настроению. Вы что-то бледный какой-то. Прям на мертвеца смахиваете.
        - Мой бог, как вы проницательны! Я не просто похож на мертвеца, я действительно мертвец, к тому же голодный. И позавтракаю вами сейчас же, если вы не уберетесь отсюда, - выхожу из себя я, Рита с любопытством смотрит на меня. Ни страха, ни удивления. Жадно вглядываюсь в ее лицо, ища сходные с Еленой черты.
        - Не надо на меня так пялиться. Это неприлично, - одергивает меня она.
        - Рита! - доносится голос Дины, которая, запыхавшись, сбегает вниз по ступенькам. - Как я рада тебя видеть!
        Девушки обнимаются. Дина плачет. Рита ласково гладит ее по волосам, и они садятся на диван. Стоп. Получается, Дина тоже - Савро?
        - Зотикус, я знаю, что ты не любишь, когда в дом приходят незнакомые люди, но Рита единственный родной человек для меня, - извиняющимся тоном говорит Дина. - Я сообщила ей о гибели сестры, и она приехала поддержать меня.
        - Можно было предупредить. Не ты ли на днях говорила, что у тебя никого, кроме Лины, нет на белом свете? Мне ждать еще каких-то сюрпризов? - смотря на девушек, спрашиваю я.
        - Прости меня, пожалуйста, - Дина молитвенно складывает руки. - Мне нужно было тебя предупредить, просто эти дни я сама не своя…
        - Воскресших любовников и внебрачных детей не будет, - торжественно обещает Рита. - А насчет остального советую не расслабляться.
        - У вас три часа, - бросив взгляд на электронный циферблат, говорю я.
        - Этого более, чем достаточно, - довольно говорит Рита и вешает пальто. - А можно что-нибудь попить? В горле пересохло.
        Чертыхаюсь, иду на кухню - готовить чай для незваной гостьи.
        Курьер доставляет снадобье и защитный крем от дневного света. Я заказываю его для своего создания у одной из старейших лекарей в городе. Он вызывает побочные действия в виде трупных пятен, но это единственный способ для Арсена выходить из дома днем и не погибнуть. Подобное средство особенно необходимо в путешествии. Мало ли какие неожиданности нас подстерегают? Мне хочется предусмотреть все. Бросаю взгляд на часы. Десять вечера. Что-то охота Арсена затягивается. Подхожу к окну и выглядываю на улицу. По дорожке к нашему дому движутся пять силуэтов. Предположение о том, кто может быть пятым, заставляет меня стиснуть зубы. Догадываюсь, что будет в следующую минуту и хватаю кинжал, которым был заколот Дэшэн. В одно мгновение оказываюсь в гостиной.
        - Наверх! Быстро! - кричу я девушкам, и они испуганно вскакивают с дивана. - Бегом! И не высовываться!
        От мощного удара дверь слетает с петель и с грохотом падает на пол. Легкое облако пыли поднимается вверх. Первым в дом входит качок. Тот самый, который оставил отметину у меня на лице и убил Лину. На его губах играет презрительная усмешка. Следом за ним, поддерживая с двух сторон под руки Арсена, входят еще двое. Кавалькаду замыкает вампирша с арбалетом в руках.
        - Стрелы с серебряными наконечниками не знают компромиссов, - бросает она.
        На этот раз они без масок, значит, это наша последняя встреча. Вижу, как чернеют их клейма на лбу - знаки отверженных. Уведомления для всех, кто их встретит: они преступники и могут быть убиты, но за это убийство не последует наказания. Перевожу взгляд на Арсена. Он не ранен, но выглядит паршиво.
        - Отец, прости, - тихо говорит он и опускает глаза.
        - Отец? - с недоумением шепчет Рита. Обернувшись, вижу, что девушки не успели уйти и стоят посредине лестницы. - Это серьезно?
        - О, мой Ваал, какие нежности! - театрально раскидывая руки, говорит качок. - Отец и сын. Шекспир бы впечатлился. Но вернемся к делу. Ты получил предупреждение в виде убитой девушки, и должен был понять, что мы настроены серьезно. Я дал тебе время - теперь мне нужна флэшка. Если не получаем то, что нам надо, истинная смерть ждет всех находящихся в этом доме.
        - На кого ты работаешь?
        - Тебя это не касается.
        - То есть, ты обычный наемник, готовый умереть непонятно за что? - пытаюсь поддеть его я.
        - Мои идеалы - это последнее, что должно тебя тревожить, - мой собеседник улыбается, обнажая клыки.
        - Может, имя мне хотя бы свое назовешь? Как-то неуютно говорить с существом, не зная, как к нему обратиться, - спрашиваю я.
        - Называй меня Хэнк.
        - Так вот, Хэнк, я по-прежнему отвечаю тебе, что знать не знаю, о чем ты. У меня нет того, что ты ищешь. И если хочешь сохранить и без того паршивую жизнь, убирайся отсюда вместе со своими бандитами. Я слишком зол после того, что вы сделали, чтобы долго держать себя в руках.
        - Ах, вот как! - Хэнк усмехается и командует, - Серебро!
        Вампирша протягивает ему тонкий кинжал.
        - Ну что, повеселимся? - с задором говорит он.
        Он подходит к Арсену и вонзает ему кинжал в горло. Тот, хрипя, падает на колени, заливая пол кровью. Он тянет руки к шее, пытаясь вытащить жалящее лезвие, но сообщники Хэнка начинают избивать его ногами.
        - Нет! - пронзительный визг Дины сотрясает гостиную, и она, неуклюже топая, сбегает вниз. Пытаюсь ее остановить, но она вырывается.
        - А вот и твое домашнее животное, - смеется Хэнк, хватая Дину за волосы и отталкивая в сторону. Девушка падает на пол и, ударившись виском об угол стола, теряет сознание. - Не люблю сентиментальные сцены.
        Арсен корчится от боли на полу, издавая булькающие звуки. Его лицо становится багровым, глаза безумные. Их всего четверо, и я за несколько секунд мог бы убить их всех, но сейчас они обладают преимуществом. У них мой сын и серебро.
        - Еще серебра! - требует Хэнк. - Я вижу, тебе нравится смотреть на мучение своего создания. Неужели тебе не больно вместе с ним? Ведь в ваших венах течет одна и та же кровь. Или тебе как следопыту чести наплевать на все, кроме того дела, что ты ведешь?
        - У меня нет того, что ты ищешь.
        - Но, видимо, это есть у того, кого ты знаешь, - говорит Хэнк, и взяв еще один кинжал, вонзает его в ногу Арсена. Тот рычит, извиваясь от боли. А затем в него вонзается еще четыре лезвия. Сжимаю рукоятку кинжала. Если я убью Хэнка, то вампирша, что держит под прицелом Арсена, успеет выстрелить. - Например, у Якуба Монро.
        - Сделай что-нибудь! - возмущается Рита. - Они же убьют его!
        - Какая проницательная ведьмочка! - смеется Хэнк и подходит к Дине. Пинает ее мыском ботинка. - Пожалуй, я проголодался.
        - Не смей трогать девушку! - Рита спускается на две ступеньки и берет меня за руку. Ее прикосновение похоже на удар током. Неприятное ощущение.
        «Я помогу тебе, - ее губы не двигаются, но я слышу ее голос. - Ты метнешь кинжал в Хэнка, а я беру на себя дуру с арбалетом».
        «У тебя есть оружие?» - мысленно спрашиваю я.
        «Не такое, какое имеешь в виду ты, но есть. Мы должны их спасти», - отвечает Рита.
        - Ты мне запрещаешь? - удивленно вскидывает брови Хэнк, и с жадностью вгрызается в горло Дины.
        Быстрым движением вытаскиваю кинжал и швыряю его в Хэнка. Лезвие входит в плечо по самую рукоятку. Он издает короткий рык и отпускает Дину. Слышу тонкий свист, и боль пронзает мне грудь. Она острая, жгучая и почти ослепляет меня. Не в силах стоять опускаюсь на колено. Рита вскрикивает и падает рядом. Она тоже ранена, стрела угодила ей в ногу.
        - Говорила же, наконечники стрел серебряные, - слышу я довольный голос вампирши.
        Понимаю, что боль закончится, как только вытащу чертову стрелу, которая застряла между желудком и сердцем. Но не могу шевельнуться. Я словно парализован. Ищу взглядом Арсена. Он лежит на полу, и по его телу пробегают конвульсии.
        - Не будь слабаком, - доносится до меня прерывистый шепот Риты. - Не то мы все сдохнем.
        Хэнк, корчась от боли, рывком выдергивает из плеча кинжал и бросает его на пол.
        - Ты разозлил меня, Зотикус, - говорит он и направляется ко мне.
        - Выдерни стрелу, черт бы тебя побрал! - шипит Рита. - Ты можешь!
        Хэнк все ближе. На деле проходят секунды, но они мне кажутся бесконечно долгими часами.
        - Но ничего, скоро все закончится. Еще пара мгновений, и Арсена не станет, - мурлыкает Хэнк. - Своим упрямством и строптивостью ты убил единственное создание. Браво, Дорадо!
        Стискиваю зубы и одним движением вырываю стрелу. Рита что-то бормочет на непонятном мне языке. В гостиной становится холоднее, свет мигает. Оружие, спрятанное за поясом Хэнка, медленно поднимается в воздух и зависает у него над головой. Он тянет к нему руку, но оно поднимается еще выше. Стрела выскальзывает из моих рук и устремляется к потолку. Среди напавших проносится удивлённый ропот. Слышу тихий всхлип, похожий на попытку сделать вздох, и я вижу, что Арсен, освобожденный от серебра магией Риты, открыл глаза.
        - Убейте ведьму! - приказывает Хэнк.
        - Надоел ты мне до чертиков, - говорю я и сворачиваю ему шею. Отламываю ножку от стула девятнадцатого века и вместо кола вгоняю в сердце. Слышу за спиной короткое рычание и звуки борьбы.
        - Господин, сзади! - доносится до меня знакомый голос. Дэшэн! Значит, чудо все-таки произошло, и он очнулся! Отскакиваю в сторону. Вампирша, что собиралась напасть на меня, падает на колени. К ней тут же подскакивает Арсен, с яростью вырывает ей сердце. Его лицо перекошено от гнева, из ран продолжает течь кровь. Ищу глазами еще двух вампиров.
        - Я убил их, - говорит Арсен, перехватив мой взгляд, и опускается на пол. - Жаль, что их было так мало. Наслаждение получилось коротким.
        Подхожу к Рите и, подняв ее на руки, отношу на диван. С кухни с тазиком в руках уже семенит Дэшэн. Он бледен, на белой рубашке выступило красное пятно. Видимо, рана еще зажила не полностью. За то время, что он был мертвым, его вес значительно уменьшился. Живот исчез, пальцы стали тоньше, а лицо словно омолодилось. К нему подходит Арсен и обнимает его.
        - Как я рад, что ты вернулся, друг, - говорит он, хлопая его по спине. - Ей-богу, этот дом скучал по тебе. И я тоже.
        - Господин Арсен… - на глазах Дэшэна выступают слезы. Он обнимает Арсена, но смутившись своего порыва, тут же опускает руки и отводит взгляд в сторону.
        - Займись девушкой, - прошу его я и киваю в сторону Риты.
        - Не знаю, кто ты, но - спасибо, - благодарит ее Арсен и склоняется над бесчувственной Диной. Прокусывает себе запястье и поит ее своей кровью.
        - Что за чертовщина? - бормочет Рита, глядя на это широко открытыми глазами, в которых плещется ужас. - Куда я вообще попала?
        - С вами будет все в порядке, - заверяет ее Дэшэн, опускаясь перед ней на корточки. - Я аккуратно выну стрелу и наложу повязку.
        - Не прикасайся ко мне, - шепчет Рита, пытаясь отстранится от Дэшэна. - Не трогай меня…
        - Рита, успокойся, - вмешиваюсь я. - Дэшэн врач, а тебе требуется медицинская помощь. Расслабься. Самое страшное уже позади.
        - Кто вы такие, черт вас подери? - спрашивает она, и в ее глазах блестят слезы. Вот они, последствия шока.
        - Вампиры, - спокойно отвечает Арсен. Он садится на пол и кладет голову все еще бесчувственной Дины себе на колени. - Ведьме, столь виртуозно владеющей магией, странно не знать о таких, как мы.
        - Да, я слышала, но, вы же…. - Дэшэн вытаскивает стрелу из ее икры, и она стонет, зажмурив глаза. Потом что-то бормочет на своем языке, приоткрывает один глаз. Тихо вздыхает. - Что с Диной?
        - Глубокий обморок, - констатирует Арсен, гладя девушку по волосам.
        - Не думаю, что на этом наши неприятности закончились, - говорю я. - Свяжись с Якубом, предупреди его об опасности.
        - Он не отвечает, - опуская голову, говорит Арсен. - Телефон все время выключен.
        - Вот дьявол…
        - Нужно позвонить Вианору.
        - И еще раз навестить Элиота, - добавляю я и подхожу к трупу вампирши. Обыскиваю ее карманы. Ничего интересного, кроме листочка рекламы из дешевого бара, на котором записан чей-то номер телефона. - Хэнк и его люди - обычные наемники. Вопрос в том, кто бы отважился нанять отверженных?
        - Тот, кто не мог позволить себе других? - выдвигает предположение Арсен. Дина открывает глаза и испуганно смотрит на него. Потом приподнимается и обнимает его за шею, целуя в перепачканные кровью щеки. Он продолжает гладить ее по волосам. Рита с осуждением смотрит на них. Дэшэн накладывает ей повязку, периодически бросая на нее взгляды, полные нежности.
        - То есть, такой же отщепенец, как и они? - думаю вслух я, вертя в руках бумажку с призывом хорошо провести вечер.
        - Мы едем в Россию, - напоминает Арсен. - Тебе нет смысла углубляться во все это.
        Улыбаюсь и ничего не отвечаю. Но похоже, моему созданию надоело играть в следопыта. Опасность поубавила его пыл. Что ж, для него так будет лучше. Но мой охотничий азарт, по которому я скучал три столетия, берет надо мной верх. И я готов, как гончая, идти по следу.
        Глава 6
        Арсен уводит Дину наверх. Он ведет себя с ней более чем мило, но в его глазах плещется раздражение и недовольство. Могу себе представить, что ей придется выслушать от него, оказавшись наедине. Мой сын может быть очень заносчивым, въедливым и даже невыносимым. Все еще не могу поверить в то, что они любовники. Еще больше меня удивляет, что эти три года я ничего не замечал.
        Дэшэн берет таз с водой двумя руками и, пошатываясь, бредет на кухню. Не считая трупов, мы с Ритой остаемся одни. Она обхватывает себя руками и с испугом смотрит на меня. Сажусь напротив, и девушка вздрагивает всем телом.
        - Ты слишком близко ко мне, - неожиданно говорит Рита. - Не мог бы ты немного отодвинуться?
        - Я не испытываю голода сейчас, тебе не о чем беспокоиться, - заверяю ее я, но она лишь мотает головой, не пытаясь скрыть, как я ей неприятен.
        - Пожалуйста, - просит она. - Мне надо привыкнуть к мысли, что я в одном помещении с живым мертвецом и при этом мой рассудок здрав.
        - Так лучше? - я перебираюсь в кресло.
        - Да, спасибо. Как ты стал вампиром? - спрашивает она.
        - Меня обратили.
        - Но почему? - недоумевает ведьма.
        - Потому что я был лучшим. Избранным, - без намека на гордость говорю я. - Это было своего рода посвящение… В те времена, когда я стал вампиром, чтобы попасть в клан, нужно было обладать ловкостью, интеллектом и навыком. Я победил во всех состязаниях, и выбор пал на меня. Правда, тогда я не знал, что меня ожидает. До встречи со своим создателем я не верил, что вампиры существуют.
        - Но ты мог отказаться, - в голосе Риты слышится вызов.
        Наивность ведьмы заставляет меня рассмеяться.
        - Я был пиратом, попавшим в плен. Все мои люди погибли. Я остался один. У меня было два варианта: сдохнуть или снова стать свободным. И я выбрал второй. Если ты хочешь услышать, что я сожалею о том, кто я есть теперь, то этого не будет. Мне нравится моя жизнь.
        - И сколько же тебе лет? - спрашивает Рита.
        - Где-то две с половиной тысячи лет. Точного возраста уже не помню.
        - Как ты не сошел с ума? - удивляется Рита - Это же... скучно столько жить.
        - Когда тебе всегда двадцать пять, это не так.
        - И сколько ты еще можешь прожить? - интересуется ведьма.
        - Если исключить насильственную порчу моего тела - я бессмертен, - говорю я.
        - Мама, роди меня обратно, - бормочет Рита и закрывает лицо руками.
        - Теперь моя очередь задавать вопросы, - подаваясь вперед, говорю я. - Тебе знакомо имя - Елена Савро?
        - Да, - Рита с удивлением смотрит на меня. - Это моя тетка. Но откуда… Откуда ты ее знаешь?
        - Долгая история. Расскажи мне, что у нее сейчас происходит?
        - Я не могу этого сделать, - говорит Рита, и в гостиную входит Дэшэн, неся на подносе чайник и маленькую чашку с блюдцем. Ведьма берет ее в руки и жадно втягивает носом аромат. Благодарит китайца, тот краснеет, кланяется и торопливо уходит на кухню.
        - Прошу тебя, это важно. Елена прислала мне письмо с просьбой о помощи, но конкретно ничего не сказала.
        - И я хотела бы это знать, - вздыхает Рита, и ее взгляд становится теплее. Она разглядывает меня и перестает вздрагивать от каждого моего движения. - Мы с Еленой последние пять лет не общаемся. И я даже не знаю, будем ли когда-нибудь хотя бы здороваться…
        - Что ж вы так? - интересуюсь я, и Рита опускает голову.
        - Иногда прошлое поднимает свою голову в самый неподходящий момент, - с грустью говорит она. - Много лет назад я сделала глупость, и когда об этом узнала Елена, то не смогла простить мне этого. Она изгнала меня из семьи. Я вынуждена была уехать из города.
        - Боюсь даже представить, что ты могла натворить, чтобы вызвать гнев Елены.
        - Поверь, это было отвратительно. Но уже ничего не исправить, - говорит Рита и смотрит на повязку на ноге, которая багровеет от крови. - У тебя есть обезболивающее? Чертовски больно.
        - Могу предложить свою кровь. Рана заживет в разы быстрее, и боль пройдет в считанные минуты.
        - Нет, спасибо, перебьюсь-ка я лучше терпеньем.
        - Как тебе хочется, - не желаю настаивать я. - А кем Елене приходится Дина?
        - Внучатой племянницей. Тетка возлагала на близнецов большие надежды, но они их не оправдали. Впрочем, как и я, - Рита вздыхает и роется в своей сумочке.
        Теперь, когда нападавшие мертвы, я размышляю о том, стоит ли нам перебираться в гостиницу? Какова вероятность того, что тот, кто прислал Хэнка, не нанесет в ближайшее время новый удар?
        - Едем? - сбегая с лестницы, спрашивает Арсен. Его глаза блестят, он выглядит возбужденным, но довольным. Похоже, чудесное спасение было отмечено бурным сексом. Он успел переодеться в чистую одежду, и теперь по нему не скажешь, что какой-то час назад он едва не умер от переизбытка серебра. У меня нет сомнений в том, что общение с Диной закончилось трапезой. Без крови он не смог бы так быстро прийти в норму.
        - Да, я написал Элиоту сообщение, он нас ждет, - лениво говорю я и поднимаюсь на ноги. Рана неприятно ноет. Движения причиняют боль, но ее вполне можно терпеть.
        - Можно я у вас тут еще немножко на диванчике посижу? - спрашивает Рита и заискивающе улыбается. Похоже, после пережитого у нее совсем не осталось сил.
        - Только до рассвета, - отвечаю я. Закидываю на плечо труп Хэнка и несу его к машине. Подобрав еще двоих, следом за мной идет Арсен. Теперь главное со всем этим добром не быть остановленными полицией.
        В холле крематория нас встречает Вианор. Сегодня он одет просто - в коричневую кожаную куртку и темные джинсы. Светлые волосы распущены и достают до подбородка. Этот стиль одежды простит его, но делает менее неприступным и занудным. Он шагает нам навстречу, и мы обмениваемся рукопожатиями.
        - Несите трупы туда, - говорит он и кивает в сторону приоткрытой двери. - Сами не сильно пострадали?
        - Отделались царапинами, - отвечает Арсен и уходит.
        - А если серьезно? - Вианор вплотную подходит ко мне. - Что за дерьмо происходит?
        - Им была нужна флэшка Конрада. Мне необходимо знать, чем он занимался в последнее время, с кем общался, какие планы строил?
        Не ты один грезишь таким желанием, - вздыхает Ви.
        - Узнай, прибыл ли Якуб Монро в Варшаву, - понизив голос, прошу я пока мой сын не вернулся. - Они с Арсеном задумали глупый маневр с этой проклятой флэшкой, и мне кажется, что парень попался.
        - Сделаю, - обещает Ви. - Только конченый псих может взять в наемники отверженных.
        - Ну теперь хоть что-то нам известно о преступнике, - усмехаюсь я, глядя, как Арсен перетаскивает трупы из машины.
        - Конрада убили, чтобы завладеть информацией. Мы проверили его компьютер: все данные стерты и восстановить их нет возможности. В его телефоне было всего пять контактов, из них с двумя он общался регулярно. Обозначены они были забавно - А1, А2. Похоже, он наставлял рога Маркусу. Переписка более чем дружеская. Интимная, я бы сказал. С мужчиной и женщиной.
        - Что если Маркус узнал об этом?
        - Даже если бы и узнал, вряд ли бы стал делать из этого драму. Они вместе уже сто лет. Думаешь, все это время они хранили друг другу верность? Зотикус, я тебя умоляю.
        Вспоминаю слова Алонсо о том, что у Конрада появился новый парень и он был из отверженных.
        - Я проверю эту информацию, - хмурится Вианор, когда я делюсь с ним услышанным. - Но, честно говоря, сомневаюсь в ее правдивости. Конрад всегда соблюдал закон и был помешан на правилах и честности. Вряд ли бы он спутался с преступником.
        - Любовь зла, - замечаю я. - Тебе ли об этом не знать?
        - Сколько веков еще ты будешь напоминать мне об этом? - заводится Вианор, и я думаю: как хорошо, что он не видел письмо Антонеллы в доме Конрада.
        - Пять-шесть, потом думаю, ты найдешь новую любовь. Ну или мне станет скучно.
        Арсен приносит последний труп, и мы входим в комнату. Ви подходит к Хэнку и внимательно осматривает его. Заглядывает в рот и проверяет клыки. Достает телефон и делает несколько снимков.
        - Это Хэнк Броуди. Мошенник, профессиональный убийца. В начале 60-х подозревался в нескольких жестоких преступлениях - растерзывал жертв зубами. Потом устроил потасовку с Америго Кальенте, после чего пришлось задержать обоих, но так как у них не оказалось претензий друг к другу, их отпустили. Только, видимо, пока они сидели в соседних камерах, мерзавцы снюхались. После этого «сладкая парочка» обчистила художественную галерею, где шла выставка редких картин, и исчезла, словно в воду канула.
        После упоминания фамилии Кальенте, от моего спокойствия ничего не остается. Да, я знал, что рано или поздно нам предстоит столкнуться. Ждал, что он найдет меня и выполнит свою угрозу, которую выкрикивал под пытками - отомстить мне так, что я сам буду умолять о смерти. Но за тысячу лет наши пути ни разу не пересеклись. Америго просто исчез, он словно забыл и обо мне, и о своей клятве. Это заставило меня расслабиться и закинуть воспоминания о нем в самый дальний угол своей памяти. Как оказалось, зря.
        - Что известно о самом Кальенте? - спрашиваю я.
        - Немного. Он старается не высовываться. Лет сорок назад мы и вовсе потеряли его из виду, - говорит Ви и смотрит на меня. - Понимаю, как тебе непросто снова слышать это имя.
        - Это дело прошлое, - я стараюсь взять под контроль свои чувства.
        - Но вы были близки. Тяжело выбирать между долгом и доверием того, кто тебе дорог, - услышать подобное из уст Ви - настоящая редкость. Что же его так сегодня пробило на философию и эмоции?
        - Думаешь, это он убил Конрада?
        - Раз он связан с Броуди, я не исключаю такого варианта. Как только я найду доказательства этой связи, Кальенте будет объявлен в международный розыск. Еще одна зацепка. Начальная буква его имени А, и она совпадает с записями в телефоне убитого.
        Никогда не поверю, что Америго мог стать любовником Конрада. Он всегда любил женщин. Хотя за тысячу лет многое могло измениться. Но все же…
        Вианор подходит к трупу вампирши. Ее он осматривает менее внимательно, чем Хэнка.
        - Какие встреча, - усмехается он. - Это Эва Фландерс. Должно было случиться что-то поистине серьезное, чтобы она смогла расстаться со своей сестрой и уехать из Рима. Они же всегда неразлучны. Собственно, поэтому и были изгнаны обе. Активистки хреновы. Но теперь есть повод потрясти Монику, а то и отправить на годок-другой в заключение. Она должна знать, чем занималась Эва и в какую историю вляпалась.
        Двое других убитых Вианору не знакомы. Он тщательно их фотографирует, осматривает пальцы и клыки. Обещает сообщить о них все, как только установит их личности. Мы прощаемся, и я иду к машине, возле которой меня ждет Арсен. До рассвета нам нужно успеть добраться до дома.
        - Мне надо кое-что сказать тебе по поводу отношений с Диной, - неожиданно говорит Арсен, когда я сажусь за руль. - Я знал, что ты вряд ли одобришь мою связь с человеком, поэтому старался скрывать. Но честное слово, тебе не о чем беспокоиться.
        - Ты оставил на ней метку любовника?
        - Да, но ты же знаешь, что я не верю в эту чушь, - недовольно морщится Арсен.
        - Только потому, что не смог наградить ею Валерию.
        - Именно. А я любил ее по-настоящему и люблю до сих пор, - горячится Арсен, и я задерживаю взгляд на его траурном кольце с черепом. - Значит, эта забавная традиция и вера в то, что тело показывает нам неосознанное, не больше чем дребедень, которую придумали скучающие романтики.
        - Арсен, Дина - человек. Ты должен либо расстаться с ней, либо найти того, кто ее обратит. Но так, как сейчас, нельзя.
        - Мы начали встречаться за год до того, как ты узнал о существовании сестер Фелькнер. Я могу контролировать себя, - голос Арсена звучит убедительно, но я знаю, какое это обманчивое чувство, что у тебя все под контролем.
        - Ты знал, что она русская?
        - Однажды она мне что-то говорила об этом.
        - А что происходит из древнего рода ведьм Савро, и связавшись с тобой, потеряла свою магию?
        - Нет, - Арсен искренне удивляется. - Так Дина - ведьма? Неожиданная новость. Но откуда ты это знаешь?
        - Вы за эти четыре года хотя бы однажды разговаривали друг с другом?
        - Мне не о чем с ней говорить, - пожимает плечами Арсен. - Она скучная.
        - Тогда, может быть, имеет смысл оставить ее в покое и дать ей возможность найти себе в пару человека? - предлагаю я.
        - Я знал, что ты будешь лезть со своими советами, - Арсен не скрывает недовольства. - Если у тебя не ладится личная жизнь, не стоит пытаться наладить мою. Со своей женщиной я разберусь сам.
        - Люди хрупкие. Ты можешь убить ее, даже занимаясь сексом. И если у тебя к ней чувства, вряд ли ты сможешь после этого спокойно жить.
        - Нет никаких чувств, - заверяет меня Арсен. - Только влечение.
        Понимаю, что сейчас переубедить его не получится и решаю перенести этот разговор на другой раз. Главное, чтобы не было слишком поздно.
        Мы перебираемся в отель. Он находится за пределами города. Внешне здание выглядит обшарпанным и немного старомодным, но внутри - изысканная обстановка. Мраморные полы, красные дорожки, вышколенный персонал. Определённо, это место -для особых гостей. Рита, под предлогом провести немного времени с племянницей и помочь ей устроится на новом месте, увязывается с нами. Не горю желанием видеть ее рядом, но понимаю, что Дине после всех перипетий нужна поддержка. Теперь, когда я знаю, что она встречается с моим сыном, мое отношение к ней меняется. Мне становится ее жаль.
        Принимаю душ и переодеваюсь. Рана от стрелы еще не затянулась, и слегка кровоточит. Щеку по-прежнему рассекает уродливая полоска багрово-синего цвета. Выглядит устрашающе и поблекнет не скоро, но мне все равно. В дверь номера раздается стук, и прежде, чем я успеваю ответить, входит Дэшэн.
        - Я вам нужен, господин? - осведомляется он.
        - Что за вопрос, - улыбаюсь я. - Ты мне всегда нужен. Но сейчас можешь отправляться спать. Кстати, мы едем в Россию, и ты летишь с нами. Посему принеси мне свои документы, чтобы я мог заказать билеты на самолет.
        - Это замечательно, господин, - в глазах Дэшэна появляется блеск, и он молитвенно складывает руки. - Я рад, что мы отправляемся путешествовать! Госпожа Рита едет с нами?
        - Нет, с чего ты взял?
        - Ну, она сейчас в номере с Диной, и я предположил, что она займет место Лины. Господин простит меня, если я не прав? - взволнованно спрашивает он, заметив мое удивление.
        - Рита вместо Лины? Такой кошмар мне даже в голову не приходил. Иди сюда, хочу тебе кое-что показать, - говорю я и вытаскиваю из сумки книгу, которую нашел в доме Конрада. Протягиваю ее Дэшэну, тот бережно берет ее в руки. Садится в кресло и начинает просматривать. На его лице отражается благоговейный трепет.
        - Это очень старая книга, - - поднимая голову, говорит он. - Но этот язык мне не знаком.
        -Эх, а я надеялся на твою особенную память. Здесь речь идет о медицине, а у тебя с ней странные отношения.
        - Увы, я бесполезен, - вздыхает Дэшэн. - Господину нужен Джозеф Бронштейн. Он антиквар и знает о раритетах абсолютно все. У него огромная библиотека самых редких книг. Сходите к нему, покажите свою находку. Если он сам не сможет помочь, в чем я сомневаюсь, он даст совет, к кому можно обратиться. И не волнуйтесь, это хороший человек.
        - Откуда ты его знаешь? - любопытствую я.
        - Однажды я помог ему, - опуская глаза, говорит Дэшэн.
        Китаец уходит. Плотно зашториваю окна, сажусь в кресло, радуясь тишине и одиночеству. Вспоминаю о Кальенте и о прошлой встрече с Ливией. Что если они как-то связаны? Когда-то он любил Лив, и мы боролись с ним за ее сердце. Сейчас, когда она стала свободна, не отважился ли он повторить попытку? Представляю подобное, и лицо начинает колоть от прилившей к нему крови. Пытаюсь успокоить себя тем, что моя бывшая не настолько глупа, чтобы связаться с отверженным. У меня звонит телефон и на дисплее высвечивается имя Вианора.
        - Якуб прошел регистрацию, но в самолет так и не сел, - сообщает он. - Я запросил данные с видеокамер, возможно, они как-то прольют свет на эту ситуацию. Хотя особой надежды нет. Сомневаюсь, что парень еще жив. Подниму своих людей на поиски, но это будет неофициально, а значит, не так хорошо, как хотелось бы. Проследи, чтобы Арсен, узнав эту новость, не слетел с катушек. В прошлый раз нам это едва не стоило жизней. Ты меня слышишь?
        - Да, я слышу и по пути пытаюсь осмыслить то, что ты сказал, - медленно отвечаю Вианору.
        - Я перерою весь город, но найду либо самого Якуба, либо то, что от него осталось, - обещает Ви. Мы прощаемся.
        Одеваюсь и покидаю отель. Мой путь лежит в аэропорт.
        Приезжаю туда в девять утра, и до полудня мои попытки узнать что-либо о Якубе не дают никаких результатов. Никто не узнает симпатичного молодого человека на фото. Ни одна живая душа не видела его ни в зале ожидания, ни у стойки регистрации. Здесь что, всем стерли память? Негодую, из-за этого становлюсь раздражительным, и ко мне липнут мелкие недоразумения. Привлекаю внимание охраны, на меня случайно проливают кофе и в довершение всего в мое древнее тело врезается уборщик.
        - Вы такой невнимательный, потому что у вас плохой день? - неожиданно спрашивает парень, когда я уже собираюсь обругать его. - Ваша невеста улетела, оставив вас тут одного?
        - Ты видел позавчера вечером это мужчину? - безо всякой надежды на ответ, спрашиваю я, протягивая ему фото Якуба.
        - Да, видел. Он совершил преступление или потерялся? - любопытствует уборщик, рассматривая меня. На вид ему чуть больше двадцати, он худощав, мал ростом и медлителен.
        - Потерялся, - отвечаю я, внимательно наблюдая за пареньком. - У тебя есть информация для меня?
        - Он сидел вон там, во втором ряду, - указывая на третье сиденье справа, говорит мой собеседник. - Читал книгу и часто смотрел на часы. Потом к нему подошел толстяк, сказал что-то, он взял свое пальто и ушел.
        - И все?
        - Да.
        - Он не принуждал его, не угрожал?
        - Нет, ничего такого не было.
        - Можешь описать толстяка?
        - Среднего роста, огромный живот, темные волосы, борода. Прихрамывал.
        - У него на лбу не было такого знака? - я показываю ему рисунок клейма, которые наносятся на лбы отверженных.
        - Он был в шляпе, - говорит уборщик. - Поэтому не знаю.
        Под внушением я прошу парня нарисовать толстяка. Получается неплохо. Благодарю его и иду на парковку. Здесь удача вспоминает, что у нее плохое настроение и отворачивается от меня. Никто из опрошенных не видел в тот вечер ни Якуба, ни толстяка. Звоню Ви и рассказываю ему в подробностях узнанное. Отправляю по почте рисунок подозреваемого.
        - Сегодня ночью готовим облаву, - делится он. - Под проверку попадут все отверженные, кого успеем схватить. Уверен, мы найдем информацию о том, с кем был связан Броуди.
        - Ви, мне нужно лететь в Россию. Это личное, и я не могу сказать «нет».
        - Когда самолет?
        - Завтра вечером.
        - Значит, еще успеем поработать, - бодро говорит Вианор, и мы прощаемся.
        Найти Джозефа Бронштейна мне не составляет особого труда. Помимо того, что он владеет самой огромной библиотекой редких книг, мужчина еще содержит небольшую лавочку, в которой балуется продажей и покупкой антиквариата. Она, оказывается, спрятана в небольшом тупике, и мне приходится поплутать, чтобы найти туда вход.
        Пока я жму на кнопку звонка, над моей головой качается, слегка поскрипывая, пожелтевшая от времени и дождей вывеска. На ней изображен ворон, несущий в клюве зеленую веточку. Какое интересное сочетание символики жизни и смерти. Раздается противный писк, а за ним -легкий щелчок. Толкаю тяжелую металлическую дверь, переступаю порог и оказываюсь на лестнице, ступеньки которой ведут вниз. Неспешно спускаюсь и вхожу в помещение, заставленное высокими шкафами. Слышу чье-то свистящее дыхание и потрескивание лампочки. Посредине стоит обшарпанный стол, за которым, склонившись над бумагами, сидит седовласый мужчина. Услышав мои шаги, он поднимает голову, и я вижу лицо старика, которому не меньше девяноста лет.
        - Добрый вечер, - произношу я. - Господин Бронштейн?
        - Добрый вечер, молодой человек, - поднимаясь, вежливо произносит он. - Я к вашим услугам. С каким вопросом вы ко мне пожаловали?
        - Мне хотелось бы узнать происхождение одной книги, - говорю я и оглядываюсь по сторонам. Здесь витает запах старой кожи и ветхой бумаги. Он приторно-сладковатый, и мне от него нехорошо. Появляется ощущение, будто я перенёсся из наших дней в темное средневековье. А этот отрезок жизни был не самым моим любимым.
        - Я могу взглянуть на нее? - поправляя очки, осведомляется Джозеф.
        - Да, конечно, - вытаскиваю из сумки книгу и протягиваю ее профессору. Он бережно берет ее в руки и опускается за стол. Выдвигает ящик и вытаскивает оттуда огромную лупу. Молча наблюдаю за ним. Лампочка продолжает потрескивать, и этот звук действует на меня умиротворяюще.
        - Откуда она у вас? - поднимая голову, взволнованно спрашивает Джозеф. Его голос дрожит, и я слышу, как бешено стучит его сердце.
        - После смерти друга мне досталась его библиотека, - говорю я. - Когда стал разбирать ее, то наткнулся на этот загадочный экземпляр. Книга отпечатана на станке, но язык сколь древний, столь же мертвый, поэтому у меня возник вопрос - кому и зачем это могло понадобиться? И о чем здесь речь?
        - Это же книга Чори! - с восторгом говорит старик, сжимая переплет. Его переполняет радость, и мне начинает казаться, что еще чуть-чуть - и он запрыгает. - Вы понимаете, какое сокровище вам оставили?
        Старик трясется, и на его выцветших от прожитых лет глазах выступают слезы.
        - Кто такой Чори? - спрашиваю я, и от своего незнания чувствую себя неуютно.
        - Как, вы не знаете? - искреннее удивляется Джозеф. - Впрочем, вы слишком молоды для этого и, скорее всего, не увлекаетесь мистической историей. Прошу прощения за этот выпад всезнайки.
        - Буду рад, если вы просветите меня, - почтительно говорю я, Бронштейн указывает мне на стул. Сажусь на него и откидываюсь на спинку. Мой собеседник снимает очки, протирает глаза и начинает свой рассказ.
        - Есть такая легенда, что много-много веков назад, в Северном Междуречье жил отшельник Чори. Никто о нем ничего не знал, он был чужестранцем, и имя ему придумали сами местные жители, чтобы как-то к нему обращаться. Он был мудрецом и, несмотря на свою молодость, хранил множество знаний. К нему приходили за советами и помощью. Никогда никому не отказывал. Одной каплей своей крови и молитвой, вознесённой к Богам, мог исцелить раненого человека, поднять на ноги безнадежного. Его принимали за пророка. Но были у него и завистники. Они подставили его, оболгав, что он соблазнил жену главы города и украл деньги. Люди разочаровались в небесном посланнике и, забыв о том, сколько добра он для них сделал, ополчились против него. Чори забросали камнями и оставили умирать в глубокой яме. А на утро, когда его мучители вернулись, его там не было. Страх и ропот охватили людей. Как человек с раздробленными костями мог без посторонней помощи выбраться и уйти? Вариант был один - боги забрали его на небо. Перепуганные злоумышленники сознались в том, что намеренно оболгали Чори. Придя в его дом, они собрали все его
записи, считая, что там скрыты главные тайны жизни. Но язык оказался им незнаком. И сколько они ни бились, не смогли расшифровать записей. Однако сохранили их на тот случай, если вдруг пророк вернется. Так свитки передавались из поколения в поколение, а легенда о небесном человеке обрастала все новыми подробностями и деталями. Впрочем, как и полагается такого рода легендам…
        Джозеф по-детски улыбается.
        - Допустим, что все так и было, - пожимаю плечами я. - Но кому могло понадобиться изготовить по этим записям целую книгу? Да еще на языке, которого больше нет? Это же ведь не лень было изготовить специальные литеры… Потратить на это время.
        - Для того, кто ее изготовил, смысл определённо был. Иначе бы вы сейчас не озадачивались разгадкой этой тайны.
        - А когда вы видели ее в первый раз?
        - Давно это было… Если быть точным, в 1930 году. Мне тогда исполнилось восемь лет, и в наш город приехала цыганская труппа. Я никогда до этого не видел настоящих цыган, которыми меня столько раз за плохое поведение пугала матушка, и пошел посмотреть, так ли они действительно страшны. Думал, хорошо спрятался, чтобы наблюдать за ними, но старый цыган заметил меня и за ухо вытащил из кустов. Я очень испугался, а он лишь тихо посмеивался в свою густую, седую бороду. Он предложил мне печеную картошку, и мы разговорились. Старик так много знал! Я слушал его, затаив дыхание. Иногда мне казалось, что он прожил не одну, а тысячи жизней. Пока труппа была в городе, каждый день после уроков я бежал к нему, чтобы услышать новую невероятную и полную приключений историю. Он-то и рассказал мне о Чори. О том, как искал любовь в этом мире, а сталкивался только с предательством и разочарованием. Но несмотря на это, все равно стремился к одному - нести добро тому, кто в нем нуждается. Он показал книгу, сказав, что здесь записаны все секреты мира, и тот, кто сможет ее прочесть, станет властелином, королем всех живых.
Тогда я ничего не понял, но эта книга заворожила меня. Я просил его подарить ее мне. Да, я был наивен тогда… Но он лишь усмехнулся и сказал, что, если я буду достоин, она сама меня найдет. Это одна из причин, нет, это самая главная причина, почему я начал собирать библиотеку. И вот вы приносите ее мне… Вы даже не представляете, что это значит для меня.
        Джозеф смахнул с морщинистых щек слезу и снова надел очки.
        - А вы не думали, что этот цыган имел хорошее воображение и просто хотел развлечь вас? - я аккуратно подбираю слова, чтобы не задеть профессора. Тот лишь отрицательно качает головой.
        - Иногда меня тоже посещали подобные мысли. Но я нашел подтверждение его словам. Причин сомневаться нет. Если вас интересуют детали этой легенды, может обратиться к профессору Рогожкину. Он был в составе экспедиции, которая во время раскопок нашла древние записи, подтверждающие мою историю. Он живет в России и, насколько я знаю, преподает историю в школе, но вы можете написать ему письмо, сослаться на меня… Николас прекрасно владеет английским языком, и проблем с общением у вас не возникнет.
        - Он из Москвы? - спрашиваю я.
        - Нет, он живет в каком-то маленьком городке под названием Бариново.
        В очередной раз убеждаюсь, как тесен мир. Ведь именно там меня ждет Елена.
        - Благодарю, - я собираюсь покинуть лавчонку.
        - Молодой человек, простите, но вы не собираетесь продавать эту книгу? - затаив дыхание, спрашивает Джозеф.
        - Нет.
        - Я предложу вам за нее хорошую цену, - в голосе профессора еще звучит надежда.
        - Буду иметь в виду ваше предложение, если решусь на продажу, - отвечаю я.
        - Мне уже девяносто, и жить осталось не так много, - после короткой паузы продолжает Джозеф.
        Понимаю, что он не хочет так легко отпускать свою мечту, но у меня другие планы.
        - Подчинись мне, - мягко говорю я, глядя ему в глаза. - Сегодня вы весь вечер провели в одиночестве, просматривая каталог с новыми поступлениями. Вы сомневаетесь, что книга Чори существует. А сейчас вы заканчиваете работу и отправляетесь спать. Вы очень устали.
        - Устал я что-то, - вздыхая, говорит профессор. - Прощайте.
        Поднимаюсь по лестнице и выхожу в осеннюю ночь. История о Чори не дает мне покоя. Неужто автор книги, которую я нашел - древний вампир? Я поднимаю воротник и спешу как можно скорее покинуть это странное место. Почувствовав на себе чей-то тяжелый взгляд, я оборачиваюсь. В тупике, кроме меня, никого нет. До слуха доносится шорох, мимо меня, едва не задев крылом, пролетает ворон.
        Глава 7
        Вернувшись в отель, поднимаюсь к себе в номер. Плотно задернув шторы, сажусь за стол и принимаюсь внимательно изучать книгу. Ищу знаки во всем. В помятой странице, расплывшемся шрифте, в небрежной иллюстрации. И из раза в раз мне кажется, я что-то упускаю. Не за этой ли книгой охотились стервятники? Надо будет навестить Курта Бранда, потолковать с ним об эпопее с библиотекой. Быть может, он обмолвится чем-то, что поможет делу. Нужно будет еще поспрашивать других людей и вампиров. Кто знает, может быть, они тоже в курсе этой истории?
        Откладываю книгу в сторону и бросаю взгляд на часы. Десять вечера. День пролетел незаметно. Вытаскиваю из кармана обрывки таинственной записки, адресованной Барите. Осторожно разглаживаю их, вглядываясь в идеальные петли букв. Узнаю почерк Антонеллы. Из двух клочков складываю буквы, и получается - «Савитар». Имя основателя клана лекарей и создателя Бариты. Что синьорина Амати могла знать о нем?
        В дверь раздается тихий стук - торопливо прячу обрывки записки в карман. Вскакиваю, поворачиваю ручку и вижу на пороге Арсена. Он выглядит паршиво. Лицо опухло, глаз почти не видно. Сквозь кожу просачивается кровь.
        - Я странно себя чувствую, - хрипло говорит Арсен и, шатаясь, проходит в комнату. - Меня лихорадит.
        - Ты охотился сегодня? - спрашиваю я, замечая в уголках рта запекшуюся кровь.
        - Да, и после этого мне стало нехорошо. Возможно, кровь жертвы была отравлена. Не знаю, чем это еще может быть вызвано, - обхватывая себя за плечи, говорит Арсен. Он дрожит всем телом. Слышу, как стучат его зубы.
        - Схожу за Дэшэном, - не на шутку встревожившись, говорю я и направляюсь в соседний номер.
        Китаец спит и, несмотря на мой настойчивый стук, долго не открывает. Наконец до меня доносится ворчание, босые ноги шлепают по полу, дверь медленно открывается, и я вижу перед собой заспанного помощника, облачённого в пижаму в мелкий цветочек.
        - Господин? - протирая глаза руками, сонно спрашивает он.
        - Арсену нехорошо, - беру его за локоть и веду за собой. Он что-то бормочет, еле поспевая за мной.
        Входим в номер и видим, что Арсен лежит на полу, а по его телу пробегают волны дрожи. Он мечется, лепеча что-то бессвязное. На лбу появляются красные капли, руки становятся синими.
        - Как плохо! - ужасается Дэшэн, мгновенно проснувшись. Он встает на колени рядом с Арсеном и проверяет его зрачки. Потом задирает одежду и осматривает грудную клетку. Шрам от недавнего ранения полностью зарубцевался и напоминает о себе едва заметной белой полоской.
        - Что с ним? - спрашиваю я.
        - Не понимаю, - бормочет Дэшэн. - Похоже, что кровь перестала усваиваться организмом. Что-то мешает ей это сделать.
        - От чего это может быть? - тревожусь я.
        - Скорее всего, отравление. Вполне возможно, что это действие ферулы… От нее всегда бывают последствия.
        - И что теперь делать?
        - Нужно слить из него всю кровь, иссушить тело и влить новую, - отвечает Дэшэн, оглядываясь по сторонам.
        - Это поможет? - мне хочется быть уверенным в том, что Арсен выживет.
        - Раньше помогало, - отвечает китаец, поднимаясь с колен.
        - Ты что-то вспомнил? - с надеждой спрашиваю я. Но Дэшэн отрицательно мотает головой.
        - Просто знаю, что прежде это срабатывало, - говорит он.
        Иду в номер к Дине. Девушка открывает сразу. Она в ночной сорочке и выглядит усталой. Прохожу в номер и вижу там Риту, которая устроившись на постели, чайной ложкой уплетает фисташковое мороженое, выложенное на блюдце. Ее раненая нога покоится на подушке.
        - Вы нужны мне обе, - говорю я. - И будет лучше, если вы оденетесь.
        - Что-то случилось? - хмуря брови, спрашивает Дина и снимает со спинки стула светлые джинсы и кофточку белого цвета.
        - Арсен заболел. Быстрее, девочки.
        Оставляю их одних, давая им возможность спокойно одеться, а сам возвращаюсь в свой номер. Дина, на ходу застегивая пуговицы, бежит следом. Пропускаю ее внутрь и закрываю дверь. Она тихо охает и прижимает руки к лицу, когда видит мое создание лежащим на полу. Опускается рядом с ним на колени и проводит рукой по его волосам.
        - О Господи… - испуганно бормочет она. - Кто с ним это сделал? Зотикус, это опасно? Он справится?
        - Что у вас тут… - вопрос Риты, без стука вошедшей в номер, тут же обрывается, едва она видит Арсена. - Вот черт….
        - Есть ли заговор, заклинание, чтобы вылечить его? - обращаясь к ней, спрашиваю я.
        - Как можно вылечить то, что уже мертво? - пожимает плечами Рита, и Дина бросает на нее суровый взгляд.
        - Как можно заставить кинжалы летать? - раздражаюсь я.
        - Возможно, заклинание и есть, но я его не знаю, - говорит ведьма, но я не верю ей.
        - Помоги мне спасти его, пожалуйста, - стараюсь говорить спокойно, но напряжение заставляет голос срываться.
        - Если бы я знала как, то помогла бы, хоть вы мне оба и омерзительны, - с пренебрежением говорит Рита. - Но я и вправду не знаю такого заклинания.
        - Тогда нужно сливать кровь, - говорю я.
        Дэшэн приносит ночной горшок и, взяв Арсена за руку, делает на запястье глубокий надрез. Кровь алой струйкой стекает на алюминиевое донышко.
        - Вы сдурели - делать это здесь? - возмущается Рита. - Вы что, забыли, где находитесь?
        - У нас нет выбора, - отвечаю я. - Домой возвращаться опасно, а медлить нельзя.
        - Нам нужен донор, - говорит Дэшэн, поднимая голову. - А еще лучше - два.
        - Я могу дать свою кровь, - с готовностью говорит Дина, и Рита сокрушенно качает головой.
        - Вашей будет мало, госпожа, - отвечает Дэшэн и бежит сливать горшок с кровью в туалет. - К тому же, я возьму ее всю, и вы умрёте.
        - Я не боюсь, - отвечает Дина, подкладывая под голову Арсена свернутое полотенце. Рита непонимающе смотрит на нее.
        - Господи, Дина, - дрожащим от негодования голосом говорит ведьма. - Это существо уже умерло! Оно не стоит твоей жизни!
        - Я хочу, чтобы он жил, все остальное не имеет никакого значения, - твёрдо говорит Дина и смотрит на Дэшэна. Тот лишь отрицательно качает головой.
        - Господин, нужно два человека, - не поднимая глаз, говорит он. Я знаю, как тяжело даются ему эти слова. Он любит людей. Но нас больше.
        - Хорошо, - без колебаний направляюсь к двери.
        - Стой! - Рита хватает меня за руку. - Ты псих, если собираешься притащить сюда двух человек, чтобы обескровить их и влить их кровь в Арсена.
        - Что ты предлагаешь? - быстро спрашиваю я.
        - Загородный дом. Мы там иногда встречаемся с друзьями. Сейчас он пустует.
        - Вы устраиваете там шабаш? - не сдерживаюсь я.
        - Это не имеет значения, - Рита краснеет. - Зато там тихо и есть глубокий подвал. Но моя помощь не бескорыстна. В обмен на это ты должен сохранить жизнь тем людям, чью кровь будешь использовать.
        - Для ведьмы ты слишком человеколюбивая, - с досадой произношу я. - Хорошо, уговорила. Но никаких гарантий я не даю.
        - Ты уж постарайся, - сурово говорит Рита. - Мы будем тебя ждать там.
        - Держи, - я вкладываю ей в руку ключи от машины. - Дина, ты поведешь.
        Та на мгновение отрывается от Арсена и коротко кивает.
        Ведьма диктует адрес, и я понимаю, какое место она имеет в виду.
        - Но как вы выберетесь отсюда с бесчувственным телом, не привлекая к себе внимания? - спрашиваю я. Рита загадочно улыбается.
        - Это не твоя забота, - говорит она. - Проваливай уже, наконец.
        Перед тем как переступить порог номера, бросаю взгляд на Арсена. Дэшэн продолжает сливать его кровь, и он на глазах становится все бледнее. Одутловатость спадает, черты лица заостряются. Губы становятся синими. Не знаю, что со мной будет, если я потеряю его. Он - все в моей жизни. Без него мои дни станут лишь тоскливым существованием. Я готов все отдать за спасение этого мальчика. Засунув руки в карманы джинсов, натыкаюсь на скомканную бумажку. Вытаскиваю ее и расправляю. Это листовка, что я нашел у Эвы Фландерс. Название и адрес какого-то бара. Отлично. Покидаю отель с надеждой совместить нужное и интересное.
        Бар переполнен людьми. В воздухе витает тяжелый запах алкоголя и сигаретного дыма. Беспорядочный гул голосов режет слух. Не самое подходящее место для вампирских посиделок. Незаметно оглядываюсь по сторонам, ища подходящие кандидатуры. Выбор падает на крепкого парня в светлом костюме. Он хмур и только что нагрубил бармену. Подхожу к барной стойке и сажусь рядом с ним. Заказываю виски.
        - Тяжелый день? - осведомляюсь я.
        - Обойдусь без твоего сочувствия, - дерзко отвечает парень и наши глаза встречаются.
        - Как только я выйду из бара, ты почувствуешь непередаваемое желание пойти за мной следом, - почти беззвучно приказываю я. - Никаких вопросов, просто следуй за мной.
        - Хорошо, - моя будущая жертва утвердительно кивает и тут же забывает об услышанном.
        Мой взгляд продолжает скользить по присутствующим. Бармен ставит передо мной стакан с виски, и я, чтобы не вызывать подозрений, осушаю его одним глотком. К столику, что расположен в самом углу, протискивается мужчина лет сорока пяти с молоденькой спутницей. Он нежно обнимает ее за талию, а сам то и дело озирается по сторонам. На его холеной руке со свежим маникюром замечаю обручальное кольцо. Усадив подружку за стол, он направляется в туалет. Вторая жертва выбрана. Иду следом. Поймав его взгляд, повторяю слово в слово то, что сказал предыдущему парню. Затем поворачиваюсь и направляюсь к выходу.
        Он вырастает передо мной, словно из-под земли. На вид - все те же двадцать три. Одет по-спортивному - светлые джинсы и белую водолазку. Волнистые волосы черного цвета мягко обрамляют смуглое лицо. Пара прядей падает на лоб, скрывая от чужих взглядов страшную метку - круг с точкой посредине. Карие глаза лихорадочно блестят, чуть приоткрытые губы демонстрируют клыки, знак того, что по отношению ко мне настроен воинственно. В его взгляде - нескрываемые злость и ненависть. Чувствую их запах. Он более терпкий, чем страх. Проникает в самую душу, рождая тревогу, но и в тоже время пробуждает азарт. Смотрю на него, и те тысяча лет, что мы не виделись, растворяются в гуле ночного бара.
        - Ну, здравствуй, брат, - говорит Америго, и его губы кривятся в ухмылке. - Сколько лет, сколько зим… Не хочешь обняться? Разве не так делают лучшие друзья после долгой разлуки?
        - В нашем случае объятия тут же перейдут в поножовщину. Так что обойдемся без нежностей, - стараюсь сохранять спокойствие, но волнение от этой встречи все сложнее контролировать.
        - Ты убил моих людей, - Америго с вызовом смотрит мне в глаза.
        - Не надо было присылать ко мне необученных сосунков.
        - Как тонко ты себе льстишь, - усмехается Америго. - Вианор ведь рассказал тебе, что Хэнк Броуди был одним из лучших. Тебе по-прежнему не хватает уверенности в себе, Зотикус? Черт, не виделись десять веков, а ничего не поменялось. Даже печально как-то. Я рассчитывал увидеть тебя другим. Особенно после того, как ты провел столько времени в заточении.
        - Где Якуб Монро? - перехожу в наступление я.
        - Кто это? - делано удивляется Америго, и его глаза смеются. Мое волнение перерастает в раздражение. Хочется врезать ему как следует, но меня ждет Арсен, и я не могу позволить себе такую роскошь, как драка.
        - Роль идиота всегда хорошо тебе удавалась, - не сдерживаюсь я. Америго улыбается, демонстрируя белые зубы. Клыки спрятаны.
        - О, подобный комплимент от зануды Зотикуса бесценен. Я буду вспоминать о нем морозными вечерами, глядя на твой скальп, что будет красоваться на моем комоде.
        - Ох, уж эта твоя привычка хвастаться шкурой неубитого медведя, - улыбаюсь я - Сколько раз она уже подводила тебя? Говорят, мудрость приходит с годами, но, видимо, ты дал ей неправильный адрес, раз она до тебя не может добраться.
        - Я тоже скучал по тебе, брат, - Америго вплотную приближается ко мне, продолжая улыбаться. От него исходит угроза, и я напрягаюсь, готовый в любой момент защищаться. - Теперь, когда я вернулся в твою жизнь, обещаю, мы знатно повеселимся. Рекомендую составить завещание, уверен: оно пригодится. Ты заплатишь за каждый день моего отчаянья, за каждую пытку, свидетелем которой ты был. Я заставлю тебя сожалеть о своем предательстве, клянусь.
        - Жду - не дождусь, - шутливо отвечаю ему, пусть не думает, что его угрозы меня испугали. Хотя понимаю, что настроен он решительно и будет действовать беспощадно. Одному Богу известно, что может взбрести в голову этому сумасшедшему. Импульсивный, он не умеет думать о последствиях.
        - Ты будешь впечатлён, - обещает Америго и подмигивает мне. Прежде чем я успеваю ответить ему, он исчезает. Не проходит и тридцати секунд, как в бар вваливаются ищейки - люди Вианора. Вышколенные, с жадным взглядами, рыщущими по пьяной публике. Пожалуй, мне тоже следует убраться отсюда, пока я не попал в поле их зрения и меня не утащили на дознание.
        Оказываюсь на улице. Ветер нещадно треплет волосы, обжигает шею, я кутаюсь в пальто. Жду пару минут, и мои жертвы следом за мной выходят на свежий воздух. Лишенные собственной воли, они выглядят довольно забавно. Но сейчас это не вызывает у меня улыбки. Останавливаю такси и подхожу к ним.
        - Залезайте, - командую я, и они покорно садятся на заднее сиденье. Называю водителю адрес, и машина трогается с места.
        Едем молча. За окном мелькают дома и огни витрин. Мне приходит сообщение от Дины, что они уже на месте. Прошу таксиста ехать быстрее, а сам смотрю в зеркало заднего вида. Убедившись, что слежки нет, вздыхаю с облегчением, хотя и знаю, что оно будет недолгим.
        Машина останавливается напротив дома, обнесённого высоким забором. Внушаю водителю забыть об этой поездке и выхожу из такси.
        Нажимаю кнопку звонка, ворота медленно открываются, и мы входим на территорию загородного дома. Я иду впереди, мужчины, словно роботы, - следом. Они двигаются молча, чуть поодаль друг от друга. Мне навстречу выбегает Дина. Она выглядит очень уставшей и встревоженной. В руках масляная лампа. На плечи небрежно накинуто пальто.
        - - Почему так долго? - с упреком спрашивает она, бросая короткий взгляд на доноров.
        - Вы сами прибыли сюда пять минут назад, - напоминаю я.
        - Неважно. Речь идет об Арсене, и ты мог бы поспешить, - сердится девушка.
        - Как он? - спрашиваю я, стараясь не показывать ей своего волнения.
        - Началась лихорадка. Он едва не убил Дэшэна… Пришлось его привязать, - хмуря лоб, рассказывает Дина.
        Ускоряю шаг, и моей собеседнице приходится перейти на бег. Мы влетаем в дом, и она подводит меня к открытому люку. В подвал ведут крутые каменные ступени. Легко сбегаю вниз. Дина спускается медленно, придерживаясь рукой за стену.
        Арсен лежит на каком-то подобии каменного жертвенника. Он извивается, словно прокаженный, изо рта идет кровавая пена. Крепкие ремни сдерживают его тело, но это продлится недолго. Бросаю взгляд на Дэшэна. Правая часть его лица стала фиолетовой.
        - Я привел людей. Приступай немедленно.
        Дэшэн мелко кивает головой и начинает суетиться. Мы сооружаем из подручных средств небольшой лежак, и я укладываю на него первую жертву - недовольного парня.
        - Вы в безопасности. Не испытываете ни страха, ни боли. Все происходящее кажется вам сном, не более, - внушаю я, и тот соглашается. Заворачиваю ему рукав рубашки, Дэшэн вводит в вену иглу. По тонкой трубочке его кровь медленно перетекает в вену Арсена.
        - Ты обещал мне, что сохранишь им жизни, - напоминает Рита, подходя к донору и проверяя его пульс. - Не подведи меня.
        Помню про это дурацкое обещание. Пока все идет по плану, и у меня нет причин не сдержать слово. Второй донор нерешительно топчется на пороге. Он наблюдает за тем, что происходит. То и дело трет руками глаза, словно не желая верить в действительность. Его охватывает беспокойство, он начинает метаться по подвалу.
        - Я понял кто вы! - неожиданно кричит он, сгибаясь пополам. - О Боже! Я пропал! Пропал!
        - Что все это значит? - удивляется Рита. - Разве он не под внушением?
        - Под внушением, - подтверждаю я. - Правда, такое ощущение, что не полностью.
        - Вы тот самый детектив-извращенец, которого наняла моя жена! - кричит мужчина, и его глаза наливаются кровью. - Но вы не заставите меня подписать эти бумаги!
        - Успокойтесь, здесь вам никто не желает зла, - беру его за плечи и пытаюсь усадить на выступ, имитирующий лавочку, но тот активно сопротивляется.
        - Это стерва узнала, что я сплю с ее племянницей, и хочет забрать у меня все! - мужчина смотрит на меня глазами загнанного зверя. В них стоят слезы. - Я не переживу, если потеряю ее. Она - мое последнее счастье. Но без денег я не буду ей нужен…
        Господи. Подавляю вздох. Какие же у людей смешные проблемы!
        - Пульс замедляется, - информирует меня Рита о состоянии первого донора. - Нужна твоя кровь.
        Оставляю несчастного влюбленного сокрушаться о своей печальной судьбе и подхожу к столу. Прокусываю запястье и сцеживаю несколько капель парню прямо в рот. Он резко открывает глаза и сам тянется к моей руке. Дэшэн вытаскивает иглу, прикладывает к красной точке кусочек ваты и залепляет все это скотчем.
        - Вы провели весь сегодняшний вечер дома, вам было плохо, потому что вы перебрали в баре, - говорю я и помогаю донору подняться. - Дина, проводи человека на улицу и посади его в такси.
        - Сейчас кровь сделает полный круг, и ее снова нужно будет слить, - говорит Дэшэн, глядя на Арсена, по телу которого пробегают судороги. - Так яд должен полностью вымыться из организма.
        Он вскрывает ему вены на шее. Кровь медленно стекает с каменного жертвенника на пол. Арсен затихает. Дрожь перестает сотрясать его тело, и теперь мой мальчик лежит спокойно, словно погруженный в глубокий сон. Белокурые волосы спутались и торчат подобно соломе. Он выглядит точно так же, как в тот день, когда я пришел к нему в тюрьму и обратил его. Потерянный и беззащитный. Замученный пытками и допросами. Тогда, как и сейчас, в нем едва теплилась жизнь.
        - У вас ничего не получится! - отчаянный вопль прерывает цепочку моих воспоминаний. Сказав это, второй донор вскакивает на ноги и стремглав бежит к лестнице, что ведет наверх. Ему пытается преградить путь Рита. Он хватает ее за плечи и яростью отшвыривает в сторону. Та, вскрикнув, падает на пол. Отмечаю про себя, что для человека за сорок у него прекрасная скорость и реакция. Правда, ему это не помогает. Мои движения намного быстрее и точнее. Сбиваю его с ног, скручиваю руки за спиной и заставляю подняться. Он издает сдавленный рык. Пока он сыплет проклятиями в адрес своей благоверной и нас, ее прихвостней, укладываю его на стол.
        - Рита, ты в порядке? - спрашиваю я, видя, что она не поднимается на ноги.
        - Да, - отвечает ведьма. Проводит рукой по голове, и на ее пальцах остается кровь. От внезапного чувства голода мой желудок сводит. - А может, и нет.
        Дэшэн подходит к донору и склоняется над ним, чтобы вставить в вену иглу. Мужчина вырывается из моих тисков, он невероятно силен, я бы сказал, не по-человечески. Ловким движением он выхватывает из кармана китайца ножницы и бьет ими его в живот. Тот охает и, прижав руку к ране, медленно оседает на пол. Воспользовавшись моим замешательством, донор бросается к выходу. Рита ставит ему подножку, и он с грохотом падает. Но в ту же секунду вскакивает на ноги и набрасывается на девушку. Он наваливается на нее все тяжестью и начинает душить. Хватаю его за плечи, пытаюсь оттащить в сторону. Он все сильней сжимает горло ведьмы, и она начинает хрипеть.
        - Придется нарушить данное слово, - без малейшего сожаления говорю я и сворачиваю ему шею. Слышится хруст костей, тело противно обмякает и падает на Риту. Оттаскиваю труп в сторону и пытаюсь привести девушку в чувство. Она прижимает руку к шее и заходится в кашле.
        - Спасибо… - вдыхая со свистом, бормочет она, не сводя глаз с убитого.
        Убедившись, что с ней все в порядке, спешу к Дэшэну.
        - Господин, - бормочет он, вытаскивая из раны ножницы, - это не опасно, просто очень больно.
        Молча, прокусываю уже успевшее зажить запястье и протягиваю ему. Он, поморщившись, припадает к ране и делает пару глотков.
        - Благодарю, господин, - он кланяется, прижимая пальцы к окровавленной рубашке.
        - Что здесь произошло? - вбегая, спрашивает Дина. - Я видела, как по лестнице поднялся черный дым! У него было человеческое очертание!
        - Это был одержимый бесом, - говорит Рита и прислоняется к стене. - Вот почему внушение не сработало. Но постой… Как? Как ты смогла увидеть духа? Ты же потеряла магию, когда пере…
        Рита обрывает себя на полуслове и с изумлением смотрит на племянницу.
        - И тем не менее, я его видела, - пожимая плечами, говорит Дина и подходит к Арсену. С нежностью проводит рукой по его волосам.
        - И нам снова нужен донор, - с сожалением говорит Дэшэн. - Кровь должна идти от живого человека, а это уже труп, потому бесполезен.
        - Я готова, - храбро говорит Дина. - Зотикус обещал Рите, что никто не умрет, а он обычно держит обещания. Так что беспокоиться не о чем. И давайте не будем терять время, хорошо?
        Рита тяжело вздыхает и закрывает лицо руками. Что-то бормочет, потом в отчаянье бьет рукой об стену. Дэшэн в растерянности смотрит на меня, и я делаю короткий кивок. Дина ложится на стол, протягивает руку. Ох, уж эта любовь!
        Мы с Дэшэном напряженно следим за состоянием Дины. Рита сидит на полу и не сводит с нас взгляд. Ее губы плотно сжаты, карие глаза превратились в два черных уголька, зорко следящие за каждым нашим движением. Мне неприятно подобное наблюдение, но я понимаю ее беспокойство и недоверие. Она беспокоится за жизнь родного ей человека. Первые минуты все идет хорошо. Дина даже шутит и слабо улыбается. А потом подвал погружается в сумрак, и мое сознание растворяется в этой чернильной мгле. Когда мрак рассеивается, я вижу перед собой обескровленную девушку. Она бледна, кровь больше не бежит по тонкой трубочке, ее сердце молчит. Еще одна из рода Савро мертва.
        - Что это было? - не понимающе хлопая глазами, спрашивает Дэшэн и с ужасом смотрит на меня.
        Рита неуклюже поднимается с пола, хромая, подбегает к племяннице. Хватает ее за запястье, пытается нащупать пульс.
        - Дина! Дина! Милая, очнись!
        - Нужен массаж сердца, - отталкивая ее, говорит встревоженный Дэшэн.
        Смотрю на Арсена. Он еще не пришел в себя, но выглядит намного лучше. Бросаю взгляд на часы. Мы потерялись во времени на пятнадцать минут. Что здесь произошло, черт возьми?
        - Дай ей свою кровь! - просит Рита. Ее трясет, она в отчаянии. Губы дрожат, а по щекам катятся слезы.
        - Слишком поздно, - отвечаю я. - Сердце уже не бьется.
        - Ты обещал, что никто не умрет! - голос Риты срывается. - И не можешь нарушить обещание! Она рисковала ради твоего сына!
        - Это был ее выбор. Добровольный! И я не Господь Бог, чтобы взять и изменить ситуацию по своему усмотрению! - повышаю голос я.
        - Конечно, тебе легко говорить, ведь теперь твое создание вне опасности! - не унимается Рита и набрасывается на меня с кулаками. Она бьет меня в грудь, плечи, живот. Не сопротивляюсь этой атаке, и, вскоре, обессилив, ведьма делает шаг назад, приваливается спиной к стене, потеряв ко мне всякий интерес. Потом встрепенувшись, с ужасом смотрит на меня.
        - В ней же кровь Арсена. Она что, теперь станет вампиром? Отвечай! - в голосе Риты проскальзывают стальные нотки.
        - Нет, это невозможно. Можешь не беспокоиться об этом.
        Рита поджимает губы и разочарованно отворачивается.
        Дэшэн продолжает делать Дине искусственное дыхание. Он краснеет от натуги, глаза становятся влажными, но не желает сдаваться. Два вдоха в рот, пятнадцать надавливаний на область сердца, два вдоха, пятнадцать надавливаний. И еще раз все сначала.
        - Дэшэн, ты уже ей не поможешь, - мягко говорю я, трогая рукой за плечо. Он оборачивается и исподлобья смотрит на меня. Не сомневаюсь: в этот момент он меня ненавидит.
        - Надо. Она - семья.
        Рита что-то шепчет, молитвенно сложив руки. Потом опускается на колени, зажмуривается, начинает раскачиваться из стороны в сторону. Весь подвал заполняется звуком ее голоса, и мне становится душно.
        - Ну же, госпожа Дина! - прерывая череду ритмичных движений, говорит Дэшэн и смотрит на мертвую девушку. Он едва сдерживает слезы. - Вернитесь, ради Арсена. Вы нужны этому умнику!
        Слова китайца умиляют меня. Я-то знаю, что мое создание ни в ком не нуждается. Он слишком несчастен, чтобы позволить кому-то приблизиться к себе. Отсюда весь фарс и желание выглядеть надменным и бесчувственным. Доказывать мне, что он лучший, совершая массу глупостей.
        Рита заканчивает читать заклинание, и в подвале повисает гробовая тишина. Мы стоим у стола, на котором лежит Дина, и не можем вымолвить ни слова. Мне жаль, что она погибла, но я не чувствую горечи потери. Вместо этого думаю об Арсене и о том, как он воспримет известие о смерти своей подружки. Сомневаюсь, что эта трагедия будет пережита им легко.
        Тихий, неуверенный стук сердца заставляет меня вздрогнуть. Стараясь не привлекать внимания, чтобы не давать ложной надежды, склоняюсь над Диной, беру ее за руку. Это невозможно, немыслимо, не объяснимо, но у нее появляется пульс. Хватаю со стола скальпель, разрезаю себе ладонь и начинаю поить ее своей кровью. Дэшэн непонимающе смотрит на меня и делает шаг назад.
        - Ты же сказал, что слишком поздно… - недоуменно говорит Рита.
        - Молчи, - обрываю ее, вслушиваясь в сердцебиение, которое с каждой минутой становится все ровнее и стабильней. Кожа Дины розовеет, синева с губ уходит. Она медленно открывает глаза и пытается сглотнуть. С третьей попытки у нее это получается. Взгляд затуманенный, из глаз на виски стекают слезы.
        - Сработало? - беззвучно спрашивает она, стараясь повернуть голову, чтобы посмотреть на Арсена, но сил на это у нее не хватает.
        - Да, -я провожу рукой по ее волосам. - Ты молодец.
        - Диночка! - вскрикивает Рита и берет племянницу за руку. Тут же вздрагивает и отстраняется. На ее лице отображается неподдельное удивление.
        Дэшэн шумно вздыхает и отворачивается. Его плечи тихо вздрагивают. Подхожу к нему и обнимаю его. Шмыгая носом, он прячет лицо у меня на груди.
        - Живая… - шепчет он и затихает.
        - Все позади, все обошлось, - хлопая его по спине, говорю я, чувствуя облегчение на грани эйфории.
        - Почему я снова чувствую это в тебе? - изумленно вопрошает Рита.
        -Что? - Дина непонимающе смотрит на тетку.
        - Силу. К тебе вернулась магия, но она… Иная. Не та, что была раньше, - Рита в смятении.
        - Я ничего не чувствую, - тихо говорит Дина, но вижу, что она лжет.
        - Этого не может быть, - Рита мотает головой, берет в руки лицо племянницы и смотрит ей в глаза. - Не понимаю - как? Как и почему ты снова обрела ее?
        - Я устала, - Дина приподнимается на локте, но тут же снова падает. -Чувствую себя больной…
        - Хорошо, - кивает Рита. - Поговорим потом.
        - Дэшэн, сбегай в магазин, купи ей что-нибудь поесть, - говорю я. - И красного вина. Ах, да. Еще зайди в аптеку и возьми раствор для капельниц.
        Вытаскиваю из кошелька деньги протягиваю их китайцу.
        - Да, господин. А что делать с этим? - спрашивает Дэшэн, покосившись на труп одержимого бесом.
        - Сам позабочусь о нем, - отвечаю я. Он кивает и торопливо поднимается по лестнице. Бросаю взгляд на часы. Вот-вот должен наступить рассвет.
        Глава 8
        Отношу Дину в одну из комнат наверху. Она выглядит намного лучше, но еще очень слаба. Кожа у нее горячая, а на щеках выступает нездоровый румянец. Укладываю ее на высокую кровать и поправляю подушки. Девушка берет меня за руку, и от ее прикосновения словно бьет током. Отстраняюсь, и она странно смотрит на меня, словно хочет что-то сказать, но не может решиться. Входит Рита, и Дина опускает глаза. Задергиваю шторы и оставляю родственниц наедине. Достаю телефон и набираю номер Вианора. Он не отвечает. Спускаюсь в подвал и выношу оттуда труп. Для Элиота снова есть работа. Можно было бы, конечно, оставить его где-нибудь на скамейке в парке, но я опасаюсь какой-то неучтенной деталью привлечь внимание к себе. Мало ли какой дотошный следователь попадётся. А если еще и охотник за нечистью в придачу, а такое часто случается, тогда и вовсе пиши пропало.
        Когда я нахожусь в пяти минутах езды от места назначения, меня набирает Вианор.
        - Где ты? - спрашивает он, по этой короткой фразе понимаю, что он не в духе.
        - На пороге у Элиота, - отвечаю, паркуя машину.
        - Новое нападение отверженных? - тревожится Вианор.
        - Нет, нелепая человеческая смерть. Вчера я видел Америго, - выходя из авто, говорю я и смотрю по сторонам. У меня нет сомнений в том, что Кальенте или его люди следят за мной. Рассказываю законнику о нашей встрече, умалчивая о теме разговора.
        - Мои люди были там, - с досадой говорит Вианор. - Но, видимо, кто-то предупредил его про облаву, и он успел уйти. Я отдал приказ взять его живым, но не могу гарантировать, что, если его будут задерживать другие ребята, он останется жив. Ведь он отверженный, а с ними никто не будет церемониться.
        - После всего, что случилось, двадцать секунд дискомфорта от кола в груди, будут для него лучшей участью, чем очередной суд, - говорю я, и в памяти всплывают дни, проведенные в камере пыток.
        - Кстати, я узнал о том типе, что говорил с Якубом. Это поляк, Тадеуш Козловски. Он и его брат бежали три года назад из австралийской тюрьмы. Сидели они там по нескольким статьям, включая опыты на людях, мошенничество с лекарственными препаратами, похищение. Срок у них был нехилый, но удача оказалась на их стороне, и они выбрались. Одного не понимаю - это же люди. Зачем вампиру брать их в наемники?
        - Ты сам это только что озвучил.
        - Что именно? - тупит Вианор.
        - Опыты на людях, мошенничество с лекарствами. Похоже, братья хорошо разбираются в биохимии. Так же, как Конрад.
        - Черт, как я мог это упустить… Что до твоего мальчика, Монро, то он два часа назад вылетел в Каир. Я звонил тебе, но ты был вне зоны.
        - В Каир? - недоумеваю я.
        - Такого пункта в плане непосвященных сопляков не было? - вздыхает Вианор.
        - Нет, насколько я знаю.
        - Неприятно об этом говорить, но что если парнишка перекинулся на темную сторону? И все эти манёвры сделаны лишь для того, чтобы вывести материалы в надежное место? - выдвигает предположение Вианор.
        - Якуб на такое не способен, - заверяю я, хотя сомнение поднимает свою голову и пристально смотрит мне в душу, напоминая о том, что предают как раз самые близкие.
        - Ну, смотри, не советую тебе ручаться за него. Луше все проверить. Ошибки могут дорого стоить.
        - Я ручаюсь за Монро. Это какое-то недоразумение или игра похитителей с нами.
        - Ладно, допустим. Но зачем? - продолжает недоумевать Вианор. - Будь на связи.
        Убираю телефон и, вытащив тело, несу его в неприметное здание серого цвета. Если так и дальше пойдет, скоро я начну ненавидеть это место.
        После посещения крематория отправляюсь на охоту. Да, сейчас белый день и это рискованно, но голод сильнее меня. Прошедшая ночь стала для меня настоящим испытанием. Видеть кровь, чувствовать ее запах, понимать доступность и держать себя в руках, подавляя желание выпить все до единой капли, вот она, проверка воли на прочность. Мне удалось справиться с этим искушением, но теперь я нуждаюсь в поблажке и расслаблении. Иначе находиться рядом с Ритой и Диной будет невыносимо сложно.
        Выбираю в жертву молоденькую девушку, явно опаздывающую на работу, и уединяюсь с ней в одном из переулков. Все происходит быстро и без эмоций. Голод утолен, место укуса запечатано, память незнакомки стерта. Можно спокойно возвращаться.
        Ворота пронзительно скрипят. И есть в этом скрипе что-то от стона отчаянья. Иду по дорожке, заваленной опавшими листьями. Небо хмурое, накрапывает мелкий дождик. Пахнет озоном и мёртвой листвой. И от этого запаха накатывает печаль, смешанная с тоской по чему-то безумно далёкому, но родному. Этого не вспомнить, но оно заставляет сердце сжиматься. Из дома выходит Рита. Она подходит к дереву, и обняв его руками, прижимается лбом к коре. Ее плечи тихо вздрагивают, и первая моя мысль - Дина не выдержала ночного испытания. Подхожу к ней и касаюсь рукой ее спины. Она вздрагивает и оборачивается. Лицо залито слезами, губы искусаны.
        - Что случилось? - спрашиваю я.
        - Елена… - с трудом выговаривает Рита.
        - Что с Еленой? - я хватаю ее за плечи и встряхиваю.
        - Ее убили, - выдыхает Рита. - Мне только что позвонила учительница Айлин и рассказала. Это случилось вчера, в два часа дня.
        - Кто это сделал? Как это произошло? - мне кажется, что земля уходит у меня из под ног.
        - Задержали какого-то парня… Но пока непонятно, причастен ли он… Ее застрелили. Ада сказала, что выстрел пришёлся в сердце… Она умерла мгновенно, - шмыгая носом, говорит Рита, и я ее отпускаю. Елены больше нет. Кто-то лишил ее жизни. Она нуждалась в помощи, ждала меня, а я… Не успел. Облажался. Подвел ее.
        - У Елены были враги? Кто-то, кому ее гибель была бы выгодна? - голос охрип, и я сам с трудом понимаю, что говорю.
        - Амалик. У нашей семьи с ним давняя вражда, - Рита опускает глаза и смотрит на свои руки. - Может быть, за эти пять лет произошло что-то еще, но я не знаю, мы не общались последние годы. Надо спросить Айлин.
        - Кто такая Айлин? - интересуюсь я.
        - Внучка Елены. Она тебе не говорила о ней? - отрицательно качаю головой. Рита удивляется. Достает из кармана телефон, и открыв приложение, показывает мне фотографию девочки лет двенадцати. Она сидит, вытянув вперёд ноги, упершись руками в край скамейки, и смеется над чем-то. Светло-русые волосы заплетены в две косички и перекинуты на грудь. Но, не смотря на смех, серые глаза полны недетской печалью. С жадностью вглядываюсь в ее черты, ища в ней сходство с бабушкой, но их нет.
        - Красивая.
        - Похожа на мать, - убирая телефон, вздыхает Рита. - Василиса погибла через неделю после рождения дочки. Она вместе со своим парнем, отцом Айлин, попала в аварию. Машина упала в воду, и спастись никому не удалось.
        - Мне жаль.
        - Что тебя связывает с Еленой?
        - Мы встречались… - слова застревают в горле.
        - - Вот черт… - с сочувствием шепчет Рита. - То есть прими мои соболезнования.
        - Она написала мне письмо, просила приехать. Сегодня я должен лететь в Москву.
        - Мы можем поехать туда вместе, - предлагает Рита. - Я не могу бросить Айлин на произвол судьбы: ведь у нее теперь, кроме меня и Дины, больше никого нет. Елена была для нее единственным близким человеком, даже не знаю, как она переживет ее смерть…
        Рита тяжело вздыхает и, сунув руки в карман, направляется к дому. Провожаю ее взглядом, приваливаюсь спиной к дереву, возле которого только что стояла она. Втягиваю носом пряный осенний воздух и прикрываю глаза. Елена… Все еще не могу поверить, что ее больше нет. Мы никогда не увидимся. И это действительно навсегда.
        Спускаюсь в подвал. Арсен уже пришел в себя и непонимающе смотрит по сторонам. Во избежание неприятностей мы оставили его привязанным к жертвеннику. Могу себе представить, какие мысли блуждали в его голове, когда он открыл глаза и не смог понять, где находится.
        - Черт побери! - кричит он, увидев меня. - Кто так делает?! Я решил, что меня похитили и держат в заложниках.
        - А на это есть причины? - спрашиваю я, освобождая его от ремней.
        - Ну, отверженным же нужна эта флэшка… - неуверенно произносит он, потирая плечи и грудную клетку. - Что случилось? Как я сюда попал?
        Вкратце рассказываю ему о ночном происшествии.
        - Ничего не помню, - с сожалением говорит он.
        - Тебе надо подкрепиться, - протягиваю ему пакет с кровью, заботливо раздобытый Дэшэном.
        - Не хочу пить это холодное дерьмо, - брезгливо морщится Арсен. - Позови Дину.
        - Она сейчас не может кормить тебя, - говорю я, вспоминая, как мы едва не потеряли ее. - Довольствуйся тем, что есть.
        Мой сын нехотя берет пакет, делает пару глотков и со злостью отбрасывает его в сторону.
        - Якуб вылетел в Каир. Ты что-нибудь знаешь об этом?
        - Нет… - растерянно отвечает Арсен и спрыгивает с жертвенника на пол. - Откуда такие известия?
        - Попросил об одолжении Вианора. Видел когда-нибудь этого типа? - я показываю Арсену рисунок, на котором изображён Тадеуш.
        - Однозначно, да. Но где - не помню, - разглядывая изображение отвечает Арсен.
        - У вас были планы, связанные с поездкой в Каир?
        - Нет, но там живет переводчик, к которому мы хотели обратиться. Мы это обсуждали, но с ним можно связаться по электронной почте, не обязательно же лететь туда…
        - Ви считает, что Якуб мог пуститься в одиночное плавание, - осторожно говорю я, и Арсен вскидывает на меня голову. - Он…
        - Может катиться к дьяволу с таким предположением, - огрызается Арсен. - Где мой телефон?
        - Скорее всего, остался в отеле.
        - Я возвращаюсь туда.
        - Сейчас день.
        - Черт! - Арсен с яростью бьет кулаком об стену. - Скажи Дине, чтобы она спустилась сюда.
        - Она больна и сейчас спит.
        - Мне все равно, как она себя чувствует, - рычит Арсен. - Я хочу, чтобы она была здесь.
        - Как ты там говоришь? Дина - моя женщина? Вот и командуй ей сам. Я не буду ее беспокоить. Увидимся вечером.
        Поднимаюсь по лестнице наверх. Арсен продолжает беситься и дубасить кулаками стену. Так он выражает свое беспокойство о Якубе.
        Звоню Курту, договариваюсь с ним о встрече. Он соглашается, но неохотно, словно делает мне одолжение. Обещаю через час быть в его мастерской.
        Когда я переступаю порог, в нос ударяет запах акварели. Курт стоит перед незаконченной картиной, на которой изображена обнажённая девушка, лежащая на диване с книгой в руке. Скользя зубами по нижней губе, он наклоняет голову вбок, оценивая свою работу. Потом откладывает в сторону палитру и поворачивается ко мне.
        - А… Ты уже тут… - он торопливо вытирает руки о заляпанный фартук. Член клана стервятников невысок, крепок и кучеряв. У него каштановые волосы и густая черная борода. Заплывшие глазки похожи на щелочки, а румяный цвет лица придает ему особый итальянский колорит.
        - Курт, - приветствую его я, и мы обмениваемся рукопожатиями. - Ты выглядишь как-то по человечески здоровым.
        - Ах, это… - Курт касается своих щек и смеется. - Ко мне заниматься приходят дети, и они все время спрашивают, не болен ли я… Пришлось прибегнуть к хитрости.
        Понимающе улыбаюсь, и мы перебираемся на крохотную кухню, где стоит небольшой стол, заставленный немытыми чашками. Курт высовывается в окно, оглядывает окрестности и тихо закрывает раму. Предполагаю, что он чего-то боится.
        - Ты ведь пришел поговорить о Маркусе, - сложив руки на животе, спрашивает он, - не так ли?
        - Да, все верно. О нем, и о той библиотеке, что вы не поделили.
        - Эта ненормальная Барита уже приходила ко мне со своим щенком… Пытались выбить из меня правду. Думали, я их испугаюсь, - Курт пытается казаться бесстрашным, но глаза выдают тревогу.
        - Барита - глава клана, - напоминаю я.
        - И что? Это автоматически делает ее приятной, что ли? - пожимает плечами мой собеседник. - Они меня даже выслушать не захотели, сразу стали угрожать расправой. Ну, какой из меня убийца? Я даже кровь из артерии без чувства вины пить не могу!
        - Я готов тебя выслушать. Расскажи мне все, что знаешь.
        - Да ничего я толком не знаю! - расстраивается Курт. - Гонялся за этой библиотекой полгода. Дал за нее хорошую цену. Мы обо всем договорились… И вот, значит, приезжаю я в назначенный день, а мне говорят: «Извините, но новый покупатель оказался вдвое щедрее вас, и мы не смогли устоять». Спрашиваю, кто этот засранец? И мне говорят, что это уважаемый Маркус. Можешь себе представить, как мне было плохо? Я ведь доверял этому парню. Он знал, что она нужна мне! И так поступил…
        - А зачем она тебе понадобилась? - спрашиваю я.
        - Мне самому она, как собаке пятая нога, - понизив голос, откровенничает Курт. - Но я хотел сделать подарок близкому человеку. Он бредит этими книгами пророка Чори. А она там была, я собственными глазами ее видел!
        - Что это за книги? - прикидываюсь дураком я.
        - Еще один мозг, неиспорченный пропагандой, - усмехается Курт. - Существует легенда о первосозданном. Истинного его имени не знает никто, но в древних свитках его называли Чори. Он появился на свет от богов, спустившихся на землю, и знает, как был сотворён этот мир, мистические существа, как и чем лечить все болезни, что только есть на земле, как устроено мироздание. Пророк пытался помогать людям, лечил их, усмирял конфликты, но его жестоко предавали. Это повторялось из раза в раз, и в конце концов он разочаровался в людях. По одной версии, он выпил яд, что создал сам, и тут же умер. По другой, уехал жить в Африку и до сих пор скрывается в диких лесах, подальше от людских глаз. Но прежде чем исчезнуть, он написал три книги обо всех известных ему тайнах. Тот, кто соберет все три и сможет их прочесть, станет королем всех живых, его слава не померкнет. Я в эту чушь не верю, но согласись, звучит красиво и обнадеживающе. Особенно тот пункт, что если это прочтет вампир, то он сможет навсегда избавиться от жажды, перестать чувствовать боль от серебра… Представь, что будет, если это станет реальностью?
Начнется райская жизнь!
        - Маркус хотел стать королем? - я не могу сдержать улыбки. Курт тоже тихо хихикает.
        - Нет, он изучал строение ДНК вампиров. Их слабые, сильные стороны. Хотел сделать их более совершенными за счет научных разработок. Тяжело ждать пока тебе исполнится девятьсот, чтобы без проблем бывать на солнце. Не каждый вампир доживает до такого возраста… Чаще всего из-за собственной глупости. Но факт есть факт. В книгах Чори все это было подробно описано. Он хотел заполучить их для науки.
        - Но его обошел Конрад, - задумчиво говорю я. - Это он увел у тебя библиотеку и назвался именем Маркуса.
        - Вот шельмец! - в сердцах бросает Курт и бьет кулаком по столу. - А казался таким порядочным! Обходительная тварь.
        - Я только не пойму, почему Конрад подставил Маркуса? Ведь они были близки, занимались одним делом…
        - Ха, эти близкие люди в последнее время были готовы друг другу глотки порвать, - глаза Курта начинают блестеть. - В тот день, когда я пришел к Маркусу высказать свое фи, слышал, как они скандалили. А потом из спальни выскочил Конрад. Он был вне себя и даже выпустил клыки… Сам понимаешь, какая это крайняя степень возбуждения.
        - А из-за чего они повздорили? - интересуюсь я.
        - Из-за какой-то девицы по имени Антонелла. По крайней мере, я дважды слышал это имя, и Маркус вложил в него столько ненависти, что все сразу стало понятно.
        - Что именно?
        - Конрад выбрал ее, - довольно сообщил Курт. - Ну ведь ты в курсе, что они с Маркусом были любовниками. А тут появляется какая-то красотка, и все, отношениям конец.
        - До меня долетали слухи, что у Конрада появился новый парень, - делюсь сплетнями я.
        - Да, я тоже об этом слышал. Кто-то из отверженных. Но я этому не поверил. Слишком уж странно все это выглядело.
        - А ты сам видел когда-нибудь Антонеллу?
        - Нет, только слышал ее имя. Но когда я узнал о смерти Конрада, то подумал, что его убил Маркус. Любовь, оскорблённые чувства… Но потом решил, что раз в деле замешана баба, то скорее всего, преступление связано с ней, - высказывает свои предположения Курт. - Слушай, ко мне сейчас придут дети, а мне еще прибраться тут надо. Тебе лучше уйти.
        Благодарю его за уделенное время и информацию, которой он со мной поделился. Замечаю, что он нервничает еще больше, чем, когда я только вошел в его мастерскую. Сожалеет о своей болтливости. Но слово, как говорится, не воробей…
        Выхожу на улицу. Вечереет, сгущаются сумерки. Через несколько часов мне предстоит покинуть Лондон, и я не знаю, насколько затянется мое отсутствие. Поднимаю воротник и иду в сторону парковки, где я оставил свою машину.
        Меня не оставляет ощущение, что за мной следят. С того момента, как я увидел в баре Америго, мне неспокойно. Никто лучше меня не знает, на что он способен. Кальенте будет мстить. Если бы я знал, кто виновник моего изгнания и бесчестия, то поступил бы точно так же. Правда, не стал бы столь долго ждать.
        Сильный удар в спину сбивает меня с ног и заставляет упасть на колени. Я не успеваю обернуться, чтобы узнать, кто напал на меня, как чувствую укол в шею, за ухом. А через секунду меня пронзает острая, невыносимая боль. Перед глазами все кружится, и безвольной тушей падаю на асфальт.
        Открываю глаза и не могу понять, где я нахожусь. Здесь темно и очень тесно. Похоже, меня запихали в багажник. Но кто и зачем? И что заставило меня вырубиться, как последнего смертного? Меня приводит в недоумение, что я чувствую свой пульс. Такого никогда не было. Пытаюсь пошевелить руками, но они связны. Совсем чудесно. Неужели самолёт в Россию улетит без меня?
        Прислушиваюсь. Шаги. Идут двое. Один из них - человек. Он тяжело дышит и, судя по тому, как наступает на ноги, имеет лишний вес, а из-за него - проблемы с суставами. Второй легок, худощав и похоже, что вампир. Они подходят совсем близко, и человек опирается всем телом на багажник, где нахожусь я.
        - Вот, доставили вам вашего голубчика, - басом говорит он, и я морщусь от звука его голоса.
        - Без проблем? - осведомляется его спутник, и я узнаю голос Америго.
        - Выключился на раз.
        - Ладно, открывай багажник.
        Отчаянно пытаюсь освободить руки до того, как крышка багажника взметнётся вверх. Скрежет ключа в замке, холодный ветер в лицо и бородатая физиономия, что склонилась надо мной - вот и все, что успевает выхватить сознание, прежде чем я снова оказываюсь на ногах. Бородач вытаскивает меня из моего заточения, словно перышко. Злым, всклоченным, со сломанной рукой, которая еще не успела срастись, - именно таким я предстаю перед Америго. Он с усмешкой смотрит на то, как я шатаюсь, пытаясь удержать равновесие. Мы стоим посреди пустынного шоссе и смотрим друг на друга.
        - Надеюсь, ты еще не успел соскучиться, - улыбается Америго. Сегодня он в кожаных штанах, высоких армейских ботинках, черной футболке и таком же плаще. - Наверное, ты думаешь - почему он так долго ждал? Не тормоз ли случаем? Удовлетворю твое любопытство. Я собирался надрать тебе задницу сразу, и у меня был более чем блестящий план! Но тут мне сообщили, что ты заточен в Белой Башне, а это значит, что свободы тебе не видать не просто долго, а очень, очень долго. И я расслабился, занялся другими делами. Но, как видишь, не забыл о тебе. Это ведь приятно, когда друзья помнят о тебе, да?
        Америго со злостью бьет меня ногой в грудь. Мне удается устоять, но следующий удар все-таки сбивает меня с ног.
        - И я так же сильно рад видеть тебя, дружище, - поднимаясь в один прыжок, заставляю себя улыбнуться я. - До меня доходили слухи, что ты живешь в Арабских Эмиратах, увлекаешься духовными практиками, медитируешь. Что, не полегчало тебе от них? Врут буддисты, что медитация панацея ото всего?
        - Вообще-то, я жил в ЮАР, но перепутать ОАЭ и ЮАР для такого имбецила, как ты, простительно, - в голосе Америго звучит снисходительность.
        - Полторы тысячи лет дружбы со слабоумным…. Кальенте, кому ты сейчас льстишь? - усмехаясь, спрашиваю я. Его глаза хищно сужаются.
        Ко мне возвращаются силы, и я разрываю верёвки. Потираю онемевшие запястья, готовый в любой момент отразить новый удар.
        - Прокатимся? - неожиданно говорит Америго, швыряет мне ключи и жестом приказывает идти за ним.
        Глава 9
        Мы идем к развилке, где стоят два автомобиля Шевроле Корвета - желтый и красный. Не знаю, что задумал Америго, но если он не изменился, то должно быть весело.
        - Твоя, как и всякого Иуды, - желтая, - говорит Америго и садится за руль.
        Следую его примеру и оказываюсь в салоне. Здесь пахнет кожей, и этот запах приятно щекочет ноздри, создавая ощущение роскоши. Провожу рукой по спинке сиденья, она идеально мягкая. Смотрю на панель приборов, и меня охватывает радость, сравнимая только с детским восторгом. Опускаю боковое стекло и смотрю на Америго.
        - Эта детка разгоняется с ноля до ста километров в час за четыре секунды, - довольно говорит Кальенте и подмигивает. - Совершенный зверь. Почти такой же, как мы.
        - Зачем тебе это? - спрашиваю я, кладя руки на руль.
        - Соскучился по тебе, чёртов придурок, - просто отвечает Америго - Готов?
        Киваю. Мягко поворачиваю ключ в зажигании, слышу, как урчит мотор. Мы переглядываемся и одновременно трогаемся с места. Даю Америго немного фору, чтобы понять его тактику. Машина летит по шоссе легко, у меня даже исчезает ощущение, что я ею управляю. Только дорога и скорость. Меня охватывает настоящая эйфория. Не упуская из вида Америго, я лавирую между идущими машинами и стараюсь их обогнать. Я сейчас -король дороги. Губы трогает улыбка. Сломанная рука срослась и больше не беспокоит меня. Нагоняю красный корвет и ухожу на опережение. Если бы я был человеком, то мог бы с уверенностью сказать, что адреналин в моей крови зашкаливает. Но я вампир и не могу такое чувствовать, а значит, что-то идет не так.
        Задумавшись, прибавляю скорость, и она переваливает за сто двадцать. В зеркало бокового вида вижу, как Америго приближается ко мне, и в ту же минуту авто сотрясает от мощного удара сзади.
        «Что задумал этот засранец?» - проносится у меня в голове. От последующего удара едва не слетаю на обочину, но мне каким-то чудом удается вырулить и остаться на шоссе, уйдя немного вперёд.
        Но Америго не желает сдаваться. Он снова теснит меня, бесцеремонно ударяясь мне в бок. Встретившись с ним взглядом, вижу, что он хохочет. Похоже, игра доставляет ему удовольствие. Снова отрываюсь от него и ныряю за огромный бензовоз. Америго вырывается вперед. Прибавляю газа и врезаюсь в заднюю часть корвета. Его заносит. Но он справляется с управлением и снова оказывается впереди, показывая мне средний палец. Смеюсь над этим и ловлю себя на мысли, что больше не испытываю эмоций. С одной стороны, это радует: ведь я вернулся к своему привычному состоянию. С другой, чувствовать себя живым было чертовски приятно.
        Нагоняю Америго, и какое-то время мы едем рядом, но потом он возвращается к прежним маневрам, пытаясь меня спихнуть на обочину. Прибавляю скорость, но прежняя хитрость не срабатывает. Машину выбрасывает на встречную полосу, я продолжаю крутить руль, хоть и понимаю, что это уже бесполезно. Тормозить не получается, слетаю с шоссе и несколько раз переворачиваюсь. Мои кости ломаются, позвоночник перестаёт поддерживать. Осколки разбившегося стекла режут лицо. Еще один глухой удар - и машина замирает на месте. Силюсь дотянуться до ручки и толкнуть дверцу, но сломанные руки не слушаются. Хочу развернуться и выбить дверь ногой, но тело не подчиняется мне, не могу шевельнуться. Запах бензина приводит меня в панику. Если эта консервная банка сейчас взорвется, то мне конец. Не желая сдаваться, продолжаю барахтаться, но с каждой новой попыткой отчаянье все сильнее сжимает горло.
        Слышу чьи-то шаги и на мгновение замираю. Хочу крикнуть, но голоса нет. Шаги приближаются, вижу лицо Америго. Он улыбается.
        - Удобно ли тебе, Зотикус? - с издёвкой спрашивает он.
        - Шел бы ты отсюда… - собрав остатки сил, хриплю я, с губ капает кровь.
        - Еще пара минут - и ты станешь копченостью, - говорит Америго. - Я, конечно, с удовольствием посмотрю на это зрелище, но столь простая и быстрая смерть для тебя мне не по душе.
        - Что твои собаки вкололи мне? - заходясь в кашле, спрашиваю я.
        - Просто попроси меня вытащить тебя отсюда, - говорит Америго, и я улавливаю тревогу в его голосе.
        - Отвечай, что? - продолжаю допытываться я.
        - Какая тебе разница, если ты вот-вот сдохнешь? - удивляется Америго и рывком открывает дверцу.
        - А почему бы тебе не ответить, если я все равно сдохну и унесу твой ответ в могилу? - возражаю я, хватая Америго за ворот. Регенерация начинается стремительно и причиняет адскую боль.
        - Чертов симулянт, - хрипит Америго. Толкаю его, он отлетает в сторону, падает на спину. С трудом подчиняя себе раненое тело, вываливаюсь из машины, кубарем откатываюсь в сторону. Прежде, чем успевает прогреметь взрыв, закрываю голову руками.
        Приподнимаюсь на локте и смотрю на пламя, пожирающее внутренности корвета. Откашлявшись, встаю на ноги. Меня еще мучает слабость, но я уже могу двигаться. Был бы человеком, плакал бы от счастья. Нужно убраться отсюда до приезда полиции. Ищу глазами Америго. Он стоит чуть поодаль и, уперев руки в бока, наблюдает за тем, как горит машина. Его лицо выражает задумчивость и озабоченность. Зачем он затеял все это? Это вопрос не дает мне покоя.
        Бреду в сторону шоссе, пытаюсь остановить машину. Мне нужно заехать в отель, чтобы переодеться и взять вещи. Времени до отлета остается все меньше. Удача вспоминает обо мне, рядом со мной останавливается Форд, за рулем которого сидит хорошенькая блондинка. Одна улыбка, полная очарования, и вот уже мы несемся по адресу, что я назвал. У меня больше нет сомнений, что сегодня улечу в Россию. И отправлюсь туда сытым.
        Приехав в отель, быстро поднимаюсь на свой этаж, стараясь ни с кем не столкнуться. Видок у меня тот еще. Одежда порвана, сам перепачкан в крови. Мне везет, я избегаю ненужного внимания. Подхожу к номеру, в котором поселилась Дина, громко стучу в дверь. Мне открывает Рита. На ней белый махровый халат, на голове сооружение из полотенца, похожее на тюрбан. Лицо покрывает кашица неопределённого цвета с кошмарным запахом.
        - Ой! -пищит она, прикрываясь руками. - Не смотри на меня, пожалуйста!
        Ее смущение порядком забавляет меня.
        - Ладно, ладно, не смотрю, - миролюбиво говорю я. - Мне нужна твоя помощь.
        - В чем? - тут же становится серьёзной ведьма. Убирает руки от лица и брезгливо окидывает меня взглядом. - Ты ужасно выглядишь! Что с тобой случилось?
        - Некогда сейчас объяснять. Я хочу, чтобы ты сделала невидимой одну вещь.
        - Что за вещь? - понижая голос, спрашивает Рита. Достает из сумки влажные салфетки, вытирает с моего лица багровые подтеки и грязь. - Скажи, что это твоя кровь! Ведь ты никого не убил, правда?
        - Это моя кровь, - успокаиваю ее я. - Речь идет о старинной книге, за которой охотится сразу несколько кланов вампиров. И возможно, не только они. Никто не должен узнать, что она у меня. Плюс - это раритет, с которым меня просто не пропустят на таможне!
        - А о чем ты думал раньше? - возмущается ведьма. - Или ты думаешь, сотворить заклинание так же легко, как чихнуть?
        - Рита, я не знаю, просто прошу у тебя помощи, - отбираю у нее салфетку и провожу по лбу.
        - Хорошо, - соглашается она. - Принеси мне эту книгу, посмотрю, что с ней можно сделать. И умойся! Ты похож на бомжа, боязно рядом стоять.
        - Как Дина? - спрашиваю я.
        - Ей лучше, но вовремя путешествия туда с ней явно что-то случилось, о чем она не хочет говорить, - расстроенно сообщает Рита. - И я все еще в шоке от того, что к ней вернулась сила… Такого не должно было быть. Боюсь, что она забрала себе не только свою магию, но еще и смогла прихватить мертвое колдовство.
        - И что это значит? - не понимаю я.
        - Она будет связна как с магией живых, так и с магией мертвых. Например, таких как ты. Это даст ей огромную силу и власть. Только данная мощь будет уже не только нашего рода, а что-то сублимированное с энергией тьмы. Меня такое положение вещей пугает, - признается Рита.
        - Дина может стать опасной? - выдвигаю предположение я.
        - Ее магия может нести разрушение. Ну, посмотрим, я такое первый раз вижу… Хотелось бы спросить совета у Елены, она была мастером своего дела, но увы и ах… Ладно, хватит болтать, неси свой раритет.
        Смыв с себя кровь и грязь, чувствую себя намного лучше и бодрее. Место, куда мне сделали укол, странно зудит. Провожу рукой за ухом и ощущаю небольшое уплотнение, похожее на гематому. Как странно. Что это было? Америго рассчитывал, что я не смогу восстановиться сам и мне потребуется его помощь. Но что-то дало сбой. До нынешнего времени на вампира могли плохо подействовать лишь ферула, серебро и кол в сердце. Слишком сильна регенерация тканей у нашего брата.
        Из состояния отрешённой меланхолии меня выдергивает телефонный звонок. Номер мне незнаком, поэтому отвечаю с осторожностью.
        - Господин Дорадо? - слышу я прокуренный мужской голос.
        - Да, это я. С кем имею неожиданность разговаривать?
        - Меня зовут Анатолий Сергеевич Иванов, - на ужасном ломанном английском языке говорит мой собеседник. - Я адвокат госпожи Савро. Она просила меня связаться с вами, если с ней случится несчастье. Как вы понимаете, мой звонок вам связан с печальным событием…
        - Что случилось с Еленой? - я изображаю потрясение, надеясь, узнать от нотариуса новые подробности.
        - Ее застрелили, - голос нотариуса тонет в помехах. - Преступника уже задержали, но идет следствие, и я не могу разглашать подробности. Когда вы сможете прибыть в Бариново? Мне требуется ваше присутствие на оглашении завещания покойной.
        - В ближайшие два дня, - подумав, говорю я. - Все это очень неожиданно… Я потрясён этим известием.
        - Сообщите мне дату своего прибытия, и я встречу вас на вокзале, - просит меня адвокат. Обещаю ему это сделать. Откровенный разговор с Диной становится все более неизбежным. У меня нет сомнений в том, что это она дала Елене мои координаты. А значит, в отличие от Риты, в курсе того, что происходит в жизни женщин из рода Савро.
        Мы отправляемся в аэропорт. Когда едем в такси, Рита передает мне книгу. Замечаю, что она нервничает. Ей каким-то образом повезло взять билет на тот же самолет, на котором летим мы.
        - Сделала все, что могла, - говорит она и проводит рукой по кончику носа. - Но я никогда не работала ни с чем подобным… На каком языке написана эта книга?
        - Предположительно, на шумерском.
        - Когда я держала ее в руках, то чувствовала столько боли и отчаянья… А еще одиночество. Глубокое, поглощающее. Меня поразило это.
        - С древними вещами такое бывает, - откликаюсь я и вспоминаю легенду о Чори, который разочаровался в людях. - Они сохраняют энергетику своих прежних владельцев.
        - Там была энергия одного существа. Не могу назвать его человеком, возможно, это был вампир, - говорит Рита. - О Господи… Если бы неделю назад мне сказали, что буду рассуждать о нежити, как о чем-то обычном, я бы хохотала до икоты.
        - По крайней мере, ты от меня больше не шарахаешься, - улыбаюсь я, и острая боль пронзает мою шею. Прострел. Потом еще один. Стискиваю зубы, чтобы не подать виду, как мне плохо. Но Рита все замечает.
        - С тобой все в порядке? - спрашивает она.
        - Да. Небольшое недоразумение, - успокаиваю ее. - Скоро все пройдет.
        Она кивает и, откинувшись на спинку сидения, закрывает глаза. Боль отнимает у меня силы и пугает. Я не знаю каких последствий от этого ждать, насколько это угрожает моей жизни, и это создает еще больше напряжения.
        Благодаря магии Риты я без проблем прохожу досмотр. Никто не обращает внимания на толстую книгу в переплете из кожи, которую держу в руках. Ловлю взгляд ведьмы и благодарно ей улыбаюсь. Она смущается и опускает глаза. Замечаю, что у нее трясутся руки. Возвращение в место, откуда ее изгнали, заставляет девушку волноваться. Прохожу на посадку и поднимаюсь по трапу самолета. На мгновение оборачиваюсь, ища глазами Арсена. Он замотан в ткань с ног до головы и напоминает арабского шейха. Его лицо покрыто тонной косметики и выглядит более чем нелепо. Всему виной - его юной возраст и крем, защищающий от дневного света. Беспокоюсь о том, как он переживет этот перелет. Настроение у него хорошее, рядом с ним идет Дэшэн, и они над чем-то весело шутят. Следом за ними, опустив голову, шагает Дина. Она поднимает руку, чтобы убрать прядь волос, упавшую на лицо, рукав слегка задирается, и я вижу на запястье свежий синяк. Кажется, Арсен все-таки спустил на нее свое раздражение из-за Якуба. Отвожу взгляд, чтобы не смущать ее.
        - Оказывается, у нас соседние места, - выдавливая из себя улыбку, говорит Дина и садится рядом. - Можно я потом пересяду к окну?
        - Конечно, - откликаюсь. Боль за ухом немного стихает, и ко мне возвращается прежнее спокойствие.
        - Я давно не была дома, - говорит Дина. - Почти ничего не помню о Бариново.
        - Но ведь ты поддерживала отношения с Еленой? - спрашиваю я.
        - Да, мы общались… - неохотно отвечает Дина. - Правда, когда она узнала, что из-за связи с Арсеном я потеряла магию, то сказала мне, что я теперь для нее никто. Просила ей больше никогда не звонить, сильно осуждала… Для меня это было очень тяжело. Но где-то через полгода позвонила сама и сказала, что погорячилась, но все равно не может меня до конца простить.
        Усмехаюсь про себя. Как удобно осуждать и ненавидеть то, чего когда-то хотел сам, но не смог по каким-то причинам получить. Елена злилась на Дину, потому что та, несмотря ни на что, выбрала любовь, а у нее самой такого в жизни не получилось.
        - Ты дала ей мои координаты? - задаю вопрос я, и Дина вздыхает.
        - Да. Когда она узнала, что моего парня зовут Арсен Сержери, она начала расспрашивать о его создателе. Была очень взволнована, почти на грани истерики. Сказала мне, что вы были знакомы. Ты был проездом в Бариново и снимал в их доме комнату. Это так?
        - Не совсем. Но это уже не имеет значения. Расскажи о Елене. Чем она жила все это время?
        - Помогала людям, лечила. Ездила в другие города, когда ее просили о какой-то личной услуге. Ее любили, у нее было много друзей. Она была тираном в семье, но для чужих людей слыла настоящим ангелом.
        - Елена была замужем? - мне хочется знать, как можно больше.
        - Нет. Она родила Василису, чтобы сохранить магию рода, и на этом ее личная жизнь закончилась. Женщины Савро никогда не выходят замуж, они влюбляются, зачинают детей и проживают остаток дней в одиночестве. Такова плата за наши возможности. Теперь, когда мать и бабушка мертвы, все силы должны перейти к Айлин, и мне нужно следить за тем, чтобы это не сломало ее.
        - Кто такой Амалик? Рита сказала, что он враг вашей семьи и может иметь отношение к смерти Елены.
        - Редкостная тварь, - голос Дины звучит глухо, а во взгляде появляется злость. - Из-за него мы с Линой осиротели. Он забрал себе магию нашей матери, а потом убил ее. Мы тоже должны были погибнуть, но Катерина спасла нас и увезла в Штаты. Не удивлюсь, если это он убил Елену. Его ненависть к ней была огромной. Впрочем, это было взаимно.
        - Кто он такой? Маг, волшебник, колдун? И что значит - забрал магию?
        - Амалик - бессмертная сущность, которая может завладеть любым телом, предстать в любом облике. Его невозможно убить. Одна из наших прабабок обманом сумела захватить его дух и отправить в темницу времени, но ему удалось оттуда выбраться. Теперь, обозленный еще больше, он мстит всем нам за предательство. Магия - это энергия знания. Амалик силен, в нем опыт тысячи поколений, он забрал силы у сотни кланов древних ведьм. Его могущество сложно описать словами. Это тот, кто может все. Вырвать золотистый шарик из области солнечного сплетения - для него раз плюнуть.
        - И что, нет никакой уязвимости? - сомневаюсь я.
        - Есть несколько вариантов, но они требуют человеческих жертв, а мы не имеем право нарушать баланс жизни и смерти. Это чревато для всех членов семьи, ушедших и еще не рожденных.
        - Как у вас все сложно, - вздыхаю я.
        - Кто бы говорил, - смеется Дина. - В ваших правилах вообще черт ногу сломит!
        - Вовсе нет, они просты и понятны, главное - не нарушать закон, - возражаю я.
        - Ну-ну, - Дина расслабляется. На ее щеках проступает румянец. - Знаешь, я хотела поблагодарить тебя.
        - За что? - не понимающе смотрю на нее, и она берет меня за руку.
        - За то, как ты вел себя со мной, когда погибла моя сестра. С какой заботой отнесся. Стер память. Я бы не смогла пережить такое и остаться в здравом уме. Это было по-настоящему страшно. Спасибо тебе, Зотикус.
        - Как тебе удалось избавиться от внушения? - удивляюсь я.
        - Клиническая смерть все обнулила. Теперь я помню все, даже то, что мне хотелось бы навсегда забыть. У меня появились новые способности, которые мне незнакомы и тем самым пугают… Рита мне ничем не может помочь, так что придется во всем разбираться самой.
        - Ты справишься, - с уверенностью говорю я, и она улыбается.
        - Сделаю для этого невозможное, - заверяет меня Дина.
        Москва встречает нас ясным небом и теплой погодой. Воздух сухой, ветра почти нет, светит солнце. Даже не подумаешь, что на дворе - первые числа ноября. Арсен, прищурившись, любуется солнцем и, несмотря на дискомфорт, наслаждается его светом.
        - Как же я скучал по всему этому! - срывается у него с языка.
        - - Через каких-то шестьсот лет гулять при дневном свете станет для тебя обычным делом, - приободряю его я. - А на сегодня хватит.
        Арсен с тоской вздыхает и идет следом за мной. Мы покидаем здание аэропорта, берем такси и отправляемся в гостиницу. Поезд, что должен доставить нас в Бариново, отходит в полночь. До этого времени я хочу дать моему созданию отдохнуть и собраться с силами. Постояв на солнце, он совсем расклеился. Слышу, как скрипят его кости. Смотрю на него и вижу, как куски кожи отваливаются от его лица. На руках появились трещины, из которых сочиться кровь. Жутковатое зрелище.
        - Надень, - протягивая ему перчатки, говорю я. Он недовольно морщится, но тем не менее, следует моему совету.
        - Поохотишься со мной? - спрашивает он, и я понимаю, что дела совсем плохи.
        - Тебе достаточно позвать Дину, - напоминаю я, и Арсен шумно вздыхает.
        - Мы поругались, она сказала, что не хочет в ближайшее время меня кормить, - признается он.
        - Ладно, давай поохотимся, - соглашаюсь я и машинально провожу рукой за ухом. Гематома увеличилась в размерах и стала болезненной при нажатии. Прошу таксиста остановить машину у ближайшей аптеки. Он послушно исполняет мою просьбу. Покупаю несколько шприцов и возвращаюсь.
        - Тебя что-то тревожит? - спрашивает Арсен, когда я сажусь рядом с ним.
        - Да. Я встретился с вампиром, который поклялся максимально испортить мне жизнь, и, судя по всему, он начал претворять свой план в реальность.
        - О ком речь? - настораживается Арсен.
        - Америго Кальенте. Тебе о чем-то говорит это имя?
        - Никогда его не слышал до нынешнего момента, - задумчиво отвечает Арсен.
        - Полагаю, он имеет отношение к странному поведению Якуба.
        - Думаешь, Америго его похитил?
        - Если бы не его поездка в Каир, то я бы в этом не сомневался. Хотя, быть может, это всего лишь шоу, чтобы мы ломали себе головы - что задумал Якуб?
        Арсен лишь пожимает плечами.
        - Если с ним что-то случится, это будет моя вина, - говорит он. - Монро считал мою идею неправильной, но я убедил его, что нет более подходящее варианта.
        Не знаю, что ему на это ответить, и, отвернувшись к окну, молчу.
        После короткой, но продуктивной охоты, провожаю Арсена в его номер. Плотно задергиваю шторы и помогаю ему снять одежду. Кожи на его лице почти не осталось: лоб, щеки, подборок сплошное кровавое месиво.
        - Не дай Бог, Дина увидит меня таким красавчиком, - складывая ошметки кожи в пакет, смеется Арсен. - Недельная истерика гарантирована.
        - Надеюсь, к полуночи ты будешь выглядеть более товарно, - говорю я и забираю его телефон. Вдруг, пока он будет спать придут новости от Якуба?
        - Смотря что, ты подразумеваешь под этим словом. Франкенштейн как монстр тоже выглядел на миллион долларов, - укладываясь на пол, откликается Арсен.
        Выключаю свет и покидаю его номер. Иду к себе. Захожу в ванную и, достав шприцы, вытягиваю кровь сперва из гематомы, которая за последний час стала еще больше. Потом делаю забор из вены.
        Стучусь к Дэшэну. Он не открывает очень долго, но я настойчив. Наконец раздаются шлепки босых ног по полу, ворчание, ключ поворачивается в замке, и дверь открывается. Китаец выглядит заспанным и опухшим. На нем - та же смешная пижама, что и в прошлый раз.
        - Что случилось, господин? - охрипшим голосом, спрашивает он подавляя зевок.
        - Кажется, у меня проблема, - проходя в его номер, говорю я. Дэшэн мгновенно просыпается. - Нужно, чтобы ты исследовал мою кровь. У меня есть подозрение, что я получил дозу какого-то препарата, который возможно, опасен для жизни.
        Убираю волосы, показываю ему гематому за ухом. Дэшэн тихо охает, потом шумно вздыхает.
        - Я такого никогда не видел, - говорит он, но в его голосе сквозят сомнение.
        Протягиваю ему два шприца с кровью. Он берет их в руки и подходит к окну.
        - Она очень вязкая, - бормочет Дэшэн. - Это не хорошо…
        - Что все это значит? - спрашиваю я, не скрывая своей озабоченности.
        - Я не знаю, господин, - с сожалением говорит китаец. - Мне не вспоминается ничего подобного. Но ваша кровь… Очень плохая. Чтобы лучше понять, что с вами не так, мне нужны инструменты…
        Вытаскаю из кошелька деньги и протягиваю Дэшэну.
        - Купи все, что считаешь нужным. Я хочу знать, что со мной происходит. Немедленно.
        - Да, господин, - Дэшэн кланяется в пояс и снова подавляет зевок. Оставляю его одного и покидаю гостиницу.
        Несколько часов бесцельно брожу по городу. Неспешная ходьба помогает мне успокоиться. Боль в шее то затихает, то начинает проявлять себя с новой силой. Голод просыпается мгновенно. Мне сводит желудок и к горлу подкатывает тошнота. Спешно прячусь за деревьями. От рвотных позывов саднит горло. Нужно срочно найти жертву. Агрессия - вечная спутница голода, тут же завладевает моим разумом. К тошноте добавляется новый странный симптом - резко падает зрение. Раньше, какой бы сильной потребности в крови я не испытывал, оно оставалось четким. Сейчас же вижу, будто сквозь сетку.
        Остановившись, пробую проморгаться. Тру глаза руками. Но лучше не становится. Мир тускнеет. Волосы падают на лицо, пытаюсь откинуть их назад, и тут же оказываюсь накрыт волной боли. Она пульсирует за ухом, отдавая в затылок и подбородок.
        - Чертова гематома, - бормочу я, прижимая руку к больному месту. Новая кровь должна дать мне сил и восстановить поврежденные клетки. По крайней мере, прежде это срабатывало безотказно.
        Мне приходится изрядно напрячься, чтобы оглядеться по сторонам. Я стою посреди безлюдной улицы, в чужом городе, где ничего не знаю. Не сказать, что меня это пугает, но придётся охотиться не на своей территории. Русские, конечно, гостеприимные, но можно ли такое же утверждать по отношению к вампирам? Мое внимание привлекает яркая вывеска, на которой я с трудом разбираю слово «бар». Направляюсь туда. Жар и лихорадка мешают идти быстро.
        Вваливаюсь туда. Меня шатает, и притворяться пьяным даже не приходится. Наугад выбираю жертву и внушаю следовать за мной. Ко мне подходит охранник и просит покинуть заведение. Изображаю глубокое возмущение, мол, как же так? - и с радостью выметаюсь оттуда. Я почти ослеп и могу ориентироваться лишь на запахи и звуки. Мне страшно, но я еще надеюсь, что кровь исцелит меня. Слышу, как хлопает дверь, и оборачиваюсь на звук.
        - Ты просил следовать за тобой, - вещает безжизненный голос, принадлежащий мужчине лет сорока.
        - Да, - - коротко говорю я, кладя ему руку на плечо. - Мне что-то не хорошо совсем… Отведи меня куда-нибудь, чтобы очухаться можно было. А то не знаю, как домой доберусь.
        - Возле черного хода есть скамейка, там сотрудники покуривают обычно, - тоном знатока говорит он. - Пойдем туда, отсидишься.
        Киваю. Моя рука по-прежнему лежит у него на плече, это дает уверенность, что я не упаду и не наткнусь на что-нибудь по дороге. Мы сворачиваем налево, в нос ударяет запах жаркого.
        - Садись давай, - мужчина подталкивает меня, и я покорно опускаюсь на скамейку, обхватывая руками его шею.
        - Посмотри мне в глаза, - прошу я - Если ты не будешь кричать, я сохраню тебе жизнь. Ты мне веришь?
        - Да, - снова безжизненное утверждение робота. Отлично. Внушение работает, значит, все еще не настолько страшно.
        - Ты ничего не почувствуешь, - резко поднимаюсь со скамейки и, выпустив клыки, прокусываю ему шею. Он издает тихий всхлип и как-то по-детски пытается освободиться от моих железных тисков. Сладкий вкус крови, теплый, словно молоко матери, глоток за глотком стекает по моему горлу. Безудержная радость, восторг, ощущение, что каждая клеточка моего тела парит в невесомости - все это разом накрывает меня. Жертва слабеет, сердце бьется все медленней, но я не могу оторваться от раны на шее. Голод требует - еще, еще… Но крови больше нет. Я сжимаю в руках обескровленный труп. Расслабляю тиски - тело подобно мешку с картошкой падает на землю. Заставляю себя открыть глаза. Потом снова закрыть и открыть еще раз. Я снова вижу. Не столь четко, как раньше, но тем не менее. Теперь у меня нет нужды в посторонней помощи. Бросаю взгляд на убитого мной человека. Будучи пиратом, я убивал ради наживы - став вампиром, убиваю из-за жажды. Можно сказать, в моей жизни ничего не поменялось. Это не доставляет мне удовольствия, и, по возможности, стараюсь быть дружелюбным. Мне жаль, что не удалось этого сделать сейчас, но я не
испытываю угрызений совести. А вот Рита снова будет ругаться.
        Достаю из кармана платок и быстро привожу себя в порядок. Эйфория проходит, и жжение в шее ощущается все сильней, словно к коже прижали раскаленное железо. Нужно как можно скорее вернуться в номер. Быть может, Дэшэн узнал что-то, изучив мою кровь.
        Глава 10
        Когда добираюсь до гостиницы, зрение снова садится. Если, войдя в холл, я еще могу различать смутные очертания, то, поднявшись на свой этаж, вижу перед глазами лишь темноту. На ощупь добираюсь до номера, где живут Рита и Дина. Мне срочно нужна кровь. Немедленно. Пока я не сошел с ума и не начал крушить все подряд. Отчаянно стучу им в дверь. Проходит пара секунд, слышу, как она распахивается. В нос ударяет запах ладана и ванили.
        - Еще только девять вечера, - возмущенно говорит Дина. - Если ты неутомимый бессмертный, то мы устали с дороги.
        - Покорми меня, - неуверенно делаю шаг вперед и врезаюсь во что-то.
        - Ты странный какой-то, - Дина берет меня за руку, чувствую ее поддержку, осторожно вхожу внутрь.
        - Сцеди мне немного крови. И как можно скорее, - прошу я, пытаясь понять, где находится кровать, чтобы можно было сесть.
        - Ты можешь пить так, - благодушно говорит Дина, - из вены.
        - Нет, так я не смогу остановиться и убью тебя.
        - Я смогу остановить тебя, если что, - заверяет меня Дина. Нахожу кровать, сажусь на краешек. - Зотикус, что с тобой?
        - Плохо вижу, - смягчаю правду я. - Все, как в тумане. Густом и плотном.
        - Я позову Дэшэна, - Дина собирается уйти, но я успеваю схватить ее за полу халата.
        - Сперва дай мне крови. Пожалуйста, - я готов умолять ее даже об одном глотке. Черная пелена перед глазами - тяжелое испытание.
        - Хорошо, - нехотя откликается Дина. Слышу, как она выдвигает ящик, достает оттуда что-то. Через секунду аромат свежей крови заполняет весь номер. Она сама прижимает руку к моим губам, и я с жадностью впиваюсь в ее запястье. Стараюсь не спешить, но эйфория уже захватывает меня в свой плен, я теряю контроль вгрызаясь ей в запястье.
        - Зотикус, довольно, - Дина пытается освободиться от моих пальцев, но я не в силах отпустить ее. - Ты мне делаешь больно.
        Короткий удар в грудную клетку мгновенно отрезвляет меня, и я отпускаю ее. Зрение медленно проясняется. С ощущением благоговения смотрю на Дину, которое бинтует израненную руку. Я снова могу видеть. Только надолго ли это?
        - Что это было? - спрашиваю я, все еще чувствуя жжение в грудной клетке.
        - Магия, - коротко отвечает Дина. - Жаль, что у меня не было ее раньше… Ведь тогда я бы смогла спасти свою сестру от убийц.
        - Не факт, что ты смогла бы справиться с четырьмя вампирами, - возражаю я. - А где Рита?
        - Помогает Дэшэну. Закрылись у него в номере, уже часа три не выходят оттуда. Тебе лучше? - спрашивает Дина и садится рядом.
        - Да, но это ненадолго, - отвечаю я. Мне становится тоскливо.
        - Пойду позову его, - говорит Дина, вскакивая на ноги, поправляет халат. Провожаю ее взглядом, и меня накрывает волна благодарности миру за то, что я не одинок.
        - Все плохо, - констатирует Дэшэн, осмотрев место укола, которой разнесло до габаритов приличной картошины. - Все очень плохо, господин.
        - Ты не пугай, а конкретно скажи, что с ним, - взволнованно говорит Рита, убирая волосы под резинку.
        - Тело разрушается. Нужно как можно скорее удалить гематому. Это не решит проблему, но может дать облегчение.
        - То есть он умирает? - спрашивает Дина и переводит взгляд на меня.
        - Да, госпожа Дина. Все именно так, - в голосе Дэшэна звенит тоска.
        - Черт… Я позову Арсена! - Дина бросается к выходу, но я преграждаю ей дорогу.
        - Ему пока знать не надо, - говорю я, Дина хочет возразить, но передумывает. Скрещивает руки на груди и отходит в сторону.
        - Оперировать надо сейчас. Потому что с каждой минутой шансы уменьшаются, - говорит Дэшэн. - Нужен хороший кляп… Иначе вы перепугаете всех постояльцев.
        - Ты издеваешься?
        - Будет очень больно, - предупреждает Дэшэн, раскладывая на столе пинцеты, скальпели, зажимы. - Хорошо, что вампиры не умирают от болевого шока, господин.
        - А если ему как Арсену слить кровь и залить свежую? - спрашивает Дина. - Это поможет?
        - Если бы прошло пара часов после укола - возможно. Но мы потеряли слишком много времени. И, кстати, продолжаем его терять. Раздевайтесь, господин.
        Покорно стягиваю с себя одежду.
        - Госпожа Дина, найдите веревки, - командует Дэшэн. - Госпожа Рита, нам нужен еще один стол.
        Смотрю на эту суету, и мне начинает казаться, что все это происходит не со мной. Не может такое случиться с тем, кому две с лишним тысячи лет, кто прошел через такое количество бед и остался невредимым. Мотаю головой, словно это поможет прогнать наваждение.
        - Укладывайтесь на живот. Дина, зафиксируйте ему голову, - говорит Дэшэн, когда два стола соединены вместе. Выполняю то, что он велит. Рита тут же убирает мои волосы в сторону, мажет шею чем-то вонючим. Дина старательно привязывает меня к столу. Грубые веревки неприятно врезаются в кожу и покалывают ее.
        - Все готово, - сообщает Дина и выпрямляется. Дэшэн сооружает кляп и затыкает мне рот.
        - Начинаем. Дина, держите лампу, - Дэшэн часто дышит и выдает свое волнение. Чувствую, как от него исходит запах страха. До меня доносится лязганье инструментов. Он склоняется надо мной и делает надрез. Острая боль - словно на тебя опрокинули тазик кипящего масла, обжигает меня, и я радуюсь тому, что у меня во рту кляп.
        Не знаю, сколько идет операция. Мне кажется, что вечность. От боли, которая овладела всем телом, мир сузился до маленькой, красной точки. Слышу голоса, но не могу разобрать ни слова. Открываю глаза, но не вижу ничего, кроме алой дымки. Голова кружится, перестаю соображать и проваливаюсь в темноту. В ней тихо и спокойно. Она затягивает меня, позволяя моим мышцам расслабиться. Я словно плыву в ней, мягко покачиваясь на ее волнах. Ощущение безмятежности и покоя наводят на мысли о нирване. Неужели я достиг ее - вот она, та самая благословенная пустота?
        - Зотикус! - голос звучит далеко-далеко, но мне так хорошо, что я не хочу реагировать. - Зотикус, очнись!
        - Отстаньте все от меня, - мысленно бормочу я, но чьи-то горячие руки тормошат меня за плечи, а потом бьют по лицу.
        - Поезд через два часа, - узнаю строптивый голос Риты. - Хватит уже прохлаждаться!
        Медленно открываю глаза. Мой взгляд упирается в окно, за которым -вечерняя мгла. Я все еще лежу на столе, но веревок уже нет. Шею щекочет какая-то ткань. Догадываюсь, что это марлевая повязка.
        - Мы закончили, - Дина проводит рукой по моим волосам. - Как ты себя чувствуешь?
        - Как мертвый труп, - язык не слушается, слова похожи на бульканье. Заставляю себя подняться и спрыгиваю со стола.
        - Ему нужна кровь, - оборачиваясь к тетке, говорит она.
        - Держи, - Рита протягивает мне две пробирки с красной жидкостью. - В жизни не думала, что буду делиться кровью с вампиром.
        - Ты прогрессируешь, - пробую шутить я. Рита улыбается и опускает голову.
        - Дэшэн, насколько все удачно прошло? - спрашиваю я китайца, который тщательно протирает инструменты салфеткой. Он поднимает на меня глаза, и я вижу, как сильно он изможден.
        - Ближайшие три дня покажут. Если не помогло - будет новая операция. Я постараюсь сделать анализ того, что вам ввели… Но у меня слишком мало опыта… Я нищ в этом, господин.
        - У тебя уникальная память. Знания возвращаются к тебе, когда ты начинаешь делать. Мне хочется верить, что у меня есть шанс... - говорю я, и осушаю одну пробирку за другой. - Рита, ты вкусная.
        - Странный комплимент, но спасибо, - отзывается ведьма.
        - Ах, да… - разочарованно протягиваю я. - Еще нужно будет позвонить и забронировать номера в гостинице. У меня совсем это вылетело из головы.
        - Это ни к чему, - откликается Рита. - Вы можете остановиться в моем доме. Он большой, не хочу там жить одна. К тому же, в нем очень хороший подвал. Вам с Арсеном понравится.
        - Ты хорошо подумала? - спрашиваю я ведьму. - Делить с нами кров опасно.
        - Да, я не боюсь опасности. Вы мне ничего не сделаете, - уверенность Риты меня обезоруживает.
        Дэшэн собирает свой медицинский саквояж и уходит к себе в номер, следом за ним, как покорная служанка, семенит ведьма. Мы остаемся вдвоем с Диной. Девушка открывает чемодан и вытаскивает мне свежую рубашку. Она напряжена, то и дело покусывает губы, проводит рукой по волосам. То, как она ведет себя, дает мне понять, что она хочет задать мне какой-то личный вопрос, но не решатся.
        - Можешь спрашивать меня, все, что тебе хочется, - застегивая пуговицы, прихожу ей на помощь я.
        - Это касается Арсена. Он твое создание, ты лучше всех знаешь его. Почему он отталкивает меня? Что я делаю не так? Будь честным со мной, пожалуйста.
        - Мой сын не откровенничает со мной на тему девушек. Такие вопросы лучше всего задавать ему самому.
        - Он рассмеётся мне в лицо и пошлет, - вздыхает Дина - Я уже пробовала. Впрочем, чего я только не пробовала…
        - Арсен сам не знает, чего хочет. Он несчастен, но не желает этого признавать, иначе с этим надо будет что-то делать. Тоскует по прежней жизни, когда был человеком. По тем мечтам и планам, что не удалось реализовать. Хоть и прошло три века, но он словно застрял в том отрезке времени.
        - У него была несчастная любовь? - спрашивает Дина, и ее взгляд теплеет.
        - Вовсе нет. Он любил Валерию, и она отвечала ему взаимностью. Но девушка погибла, и Арсен считает, что это его вина. Любые новые отношения для него, как предательство того светлого чувства.
        - Так вот почему он носит траурное кольцо, - вздыхает Дина и потирает забинтованное запястье. - Сильная, значит, любовь была.
        - Желание страдать и наслаждаться этим намного сильнее, - теперь вздохнуть хочется мне. - Не буду скрывать, ты мне нравишься. Поэтому я хочу посоветовать тебе - займись своей жизнью. Не трать время на моего сына. Ты молода, красива, и у тебя куча счастливых возможностей. Рядом с вампиром у тебя нет будущего. Рано или поздно ты встанешь перед решением - принять кровь кого-то из его клана и перестать быть человеком или же уйти. И в этом выборе очень легко совершить ошибку.
        - Арсен никогда не просил меня об этом, - с грустью отвечает Дина. - Наверное, не хочет делить со мной вечность. Скажи честно, я ведь безразлична ему, не так ли?
        - На этот вопрос ответ знает только мой сын.
        Дина вздыхает и больше не задает вопросов.
        Стучусь в номер Арсена, но он не открывает. В этот же момент мне приходит от него сообщение: «Ушел прогуляться и поохотиться. Встретимся на вокзале». Тихо выругиваюсь. Интуиция подсказывает, что он опять пытается влезть в неприятность. Негодовать не получается, звонит Вианор.
        - Ну, как Москва? - осведомляется он.
        - Прекрасна. Но ты ведь не об этом хочешь поговорить?
        - Я все больше обалдеваю от виртуозного перемещения приятеля твоего сына. Он прибыл в Каир, провел там несколько часов, точнее, пересидел световой день в гостинице и вылетел в Рим.
        - Он встречался там с кем-нибудь? - спрашиваю я, обескураженной такой новостью.
        - Нет, я попросил своих людей проследить за ним. Никаких встреч или звонков. Посидел в номере, и поминай как звали.
        - Помещение проверили после его ухода?
        - Не успели, - с досадой говорит Вианор. - Известно, что он забронировал его, еще будучи в Лондоне.
        - Интересно, в Риме он уже нашёл для себя жилье?
        - Мы сейчас это проверяем. Он так и не выходил с тобой или Арсеном на связь?
        - Нет.
        - Меня не оставляет мысль, что его завербовали отверженные, - говорит Ви и озвучивает мои страхи. - И, если это подтвердится, я буду вынужден взять его под стражу.
        - Не спеши, надо сперва во всем разобраться.
        - Нет времени на это. Затевается заварушка, и править ею будут отверженные. Так что мало никому не покажется. Представь, что будет, если веками изгоняемые и унижаемые обществом существа устроят бунт?
        - Кровопролитие неизбежно.
        - Будь на связи. Ты можешь мне понадобиться, - просит Вианор и тут же отключается.
        Когда мы приезжаем на вокзал, Арсен уже ждет нас там. Он сыт, спокоен и доволен собой. С момента, как исчез Якуб, я его таким не видел. Что случилось за эти пару часов, пока он гулял по Москве? Спрашиваю его об этом, но он не хочет отвечать. Откровенно обнимает Дину и целует ее. Девушка все еще обижается на него и пытается отстраниться. Рита смотрит на них с осуждением.
        - Во сколько мы прибываем в этот городишко? - спрашивает меня сын.
        - В четыре часа дня.
        - Он что, на краю земли? Столько пилить… - искреннее негодует Арсен.
        - Почти. Мне звонил адвокат Елены, просил сказать, когда я прибуду. Оказывается, она составила завещание, и я должен присутствовать на его оглашении.
        - Надо же, а мне никто не звонил… - растерянно говорит Рита и смотрит на Дину. - А тебе?
        - Да, мне тоже звонили, - опуская голову, отвечает Дина. - Просто я закрутилась и забыла сказать.
        - Пойду-ка я еды себе куплю, - говорит Рита. Вижу, что она с трудом сдерживает слезы. Не дожидаясь, что мы ответим, быстрым шагом идет в сторону буфета. Дэшэн провожает ее взглядом, потом сует мне в руку свою сумку и бежит за ней. Нагоняет, что-то говорит, потом обнимает за плечи. Они останавливаются, Рита, жестикулируя, рассказывает ему о чем-то. Он слушает ее, склонив голову набок, потом берет за руку. Она пытается отстранится, но все же позволяет ему обнять себя. Не могу поверить в то, что вижу. Дэшэн влюбился?
        - Похоже, его вынужденный целибат скоро закончится, - наблюдая за нашим другом, смеется Арсен.
        - Я бы на вашем месте на это не особо надеялась, - поджимая губы, говорит Дина.
        - Да мы и не надеемся. Просто болеем за него, - улыбаюсь я.
        Четырнадцать часов в уютном купе пролетают незаметно. Девушки большую часть времени спят. Арсен и Дэшэн с азартом играют в шахматы. Я лежу на верхней полке и пытаюсь читать. Но внимание то и дело убегает от напечатанных слов к реальным событиям. Думаю об Америго. Если этот укол - его месть, то он захочет наблюдать за тем, как я страдаю. Вряд ли этого мерзавца устроят догадки. «О, я вкатил ему лошадиную дозу того-то, и теперь все прекрасно. Можно расслабиться и жить дальше». Нет, Америго захочет воочию видеть, как все происходит. Его обида слишком сильна, чтобы он лишил себя возможности увидеть подобное зрелище. А это значит только одно - скоро мы снова встретимся. И мне страшно представить, какой может быть эта встреча. Пощады не будет. Машинально провожу рукой по месту, где наложена повязка. Боли пока что нет. Но, по словам Дэшэна, плохо может стать в любой момент. Мне придется рассказать ему правду о том, что со мной произошло. А заодно и о том, кто такой Америго Кальенте и как из моего лучшего друга он стал заклятым врагом.
        В Бариново льет дождь. Промозгло и очень холодно. Застегиваю пальто, поднимаю воротник и иду в сторону здания вокзала. Там меня ждет адвокат Елены. На мгновение оглядываюсь. Дэшэн бодро вышагивает рядом с Ритой и тащит на себе ее багаж. По их довольным лицам можно судить, что им интересно друг с другом. Арсен идет, уткнувшись в телефон. Видимо, в очередной раз проверяет почту в ожидании известия от друга. Дина отстает от него. Она шагает, засунув руки в карманы, и прячет лицо в намотанном вокруг шеи шарфе.
        - Господин Дорадо? - окликает меня невысокий мужчина с гладко зачёсанными назад седыми волосами. На вид ему чуть больше пятидесяти лет, он одет в серый костюм, поверх которого наброшен такого же цвета плащ.
        - Вы адвокат Елены? - по-русски спрашиваю я, разглядывая его лицо.
        - Именно так, - кивает тот и напоминает, - меня зовут Анатолий Сергеевич. Как бы вы хотели, чтобы я к вам обращался?
        - Так же, как вы сделали это минуту назад, - улыбаюсь я.
        - Для иностранца вы хорошо говорите по-русски, - Анатолий пытается сделать мне комплимент.
        - Какое-то время жил в России, но это было давно. Что есть нового по делу Елены? Убийца признался? - перехожу к делу я.
        - Нет. Он настаивает на своей невиновности, хотя есть свидетели, которые видели, как он выбегал из ее дома, примерно в то же время, когда было совершено преступление.
        - А серьезные улики против него есть? - интересуюсь я.
        - Вам мало того, что три человека видели, как он убегал с места убийства?
        - Ну, никто же из них не видел, как он его совершал, - пожимаю плечами я. - Хочу сам побеседовать со следователем. Вы поможете мне это организовать?
        - Сделаю все, что смогу, - обещает Анатолий. К нам подходят Дина и Рита. Я представляю их адвокату. Он здоровается с девушками и выражает им свои соболезнования.
        - Елена оставила закрытое завещание, - говорит он, поправляя волосы. - Раз вы и обе племянницы покойной уже тут, не вижу смысла оттягивать оглашение. Нам еще будут нужны два свидетеля.
        - Полагаю, они у нас есть, - кивком головы указываю на Дэшэна и Арсена, которые с недовольными физиономиями ждут нас у выхода с вокзала.
        - В таком случае, мы можем поехать ко мне в офис прямо сейчас, - потирая руки, говорит адвокат.
        Я с Ритой и Диной сажусь в машину к Анатолию, а Дэшэну и Арсену приходится брать такси. На улице поднимается сильный ветер, по радио, которое включает мужчина, говорят о приближении шторма. Оглядываюсь назад, чтобы убедиться, что нет слежки. Дорога, по которой мы едем, пустынна.
        - Неужели у вас тот самый сказочный город, в котором не бывает пробок? - спрашиваю я, поворачивая голову в сторону водителя. Тот смеется.
        - Вовсе нет. Просто сегодня плохая погода, и люди стараются не покидать свои дома. Мало ли что может случиться.
        - Например?
        - Вы тут с недельку поживите, таких примеров наслушаетесь, что до конца дней хватит, - уверяет меня адвокат.
        - И это все - правда? - сомневаюсь я.
        - Конечно, нет. Но люди смертны, а потому суеверны, - поясняет Анатолий. Дина тихо фыркает. Рита подавляет смешок. Кажется, девочки знают об этом чуть больше.
        - Сейчас я позвоню Аде Грановской, попрошу ее привести Айлин, - беря в руки мобильный, говорит Анатолий. - Минут через пять будем на месте.
        Адвокатская контора расположена в небольшом сером домике с уютным крыльцом. Быстро взбегаю по ступенькам и оказываюсь в приёмной. Там пахнет бумагами, пылью и дешевым кофе. Из-за бюро поднимается секретарша. Ее губы растягиваются в усталой улыбке. Возле кабинета с табличкой, на которой красуется имя владельца, сидят две девушки. Одной на вид не больше семнадцати. У нее светло-русые волосы, забранные в высокий хвост, глаза цвета стали. Она одета в черные брюки и водолазку. На худенькие плечи наброшена вязаная шаль. Несмотря на идеальную осанку и вскинутый подбородок, барышня выглядит напуганной. Лицо бледное, почти восковое, под глазами пролегли черные тени. Нос опух. Узнаю в ней ту девочку, фото которой показывала мне Рита. Айлин.
        Ее спутница старше и держится более уверенно. На ней голубые джинсы, зеленый свитер. Золотистые волосы туго собраны в пучок. Она заботливо обнимает Айлин и что-то шепчет ей на ухо. Догадываюсь, что златовласка это Ада Грановская - учительница внучки Елены. Почувствовав на себе мой взгляд, женщина поднимает голову и смотрит на меня. Глаза у нее небесно-синие. И она мне кажется настолько прекрасной, что захватывает дух. Анатолий представляет нас друг другу.
        - Бабушка никогда не говорила о вас, - Айлин с недоверием смотрит на меня. - Но вы пришли на оглашение завещания. Кто вы?
        - Мы долгое время не общались с ней, - как можно мягче говорю я. - Но когда-то мы были хорошими друзьями.
        - Обманываете и не краснеете, - выдает свой вердикт Айлин. - Видимо, хорошая практика.
        - Айлин, ну что ты набрасываешься на человека? - смущается Ада. - Извините ее, она пережила серьезный стресс. Найти свою бабушку убитой - то еще испытание. Тем более, что из близких родственников у нее больше никого нет.
        - Как это никого нет? - возмущенно подает голос Рита. - У нее есть тетка и кузина. Мы приехали, как только узнали о несчастье.
        - А как еще можно сказать, когда твои родственники появляются от случая к случаю, и ты никогда не знаешь, когда этот случай представится? - поджимая губы, говорит Айлин. К ней подходит Дина и обнимает ее за плечи.
        - Мне жаль, дорогая, что тебе пришлось через это пройти, - с искренним сочувствием говорит она. Айлин смотрит на нее исподлобья. Похоже, она совсем не рада видеть ее. С любопытством наблюдаю за их семейной возней.
        - Я тебе не верю, - освобождаясь из ее объятий, говорит она.
        К нам подходит Арсен. Внимательно смотрит на Айлин, потом обращается к Дине по-английски.
        - Не представишь меня? - его голос звучит ниже, чем обычно.
        - Конечно, - простодушно говорит Дина - Айлин, это мой друг - Арсен Сержери.
        - Здравствуйте, - холодно откликается Айлин. Смотрю на Арсена, замечаю, что его глаза отливают золотисто-вишневым цветом. Он смотрит на новую знакомую точно так же, как триста лет назад смотрел на Валерию.
        Не могу понять, почему, но внучка Елены кажется мне истеричной и отталкивающей особой. Обещаю себе, что не буду ее судить, пока не узнаю получше. Первое впечатление может быть обманчивым. Особенно в такой ситуации. И тем не менее, мне хочется, как можно скорее сбежать подальше от нее.
        Анатолий приглашает нас в кабинет, и мы заходим туда друг за другом. Он маленький, тесный и не всем хватает стульев. Секретарша пытается уладить этот вопрос, но Арсен решает его просто - устраивается на подоконнике, Дэшэн садится рядом. Адвокат морщится, ему явно не нравится происходящее, но он сдерживается, чтобы высказать свое мнение. Выдвигает ящик стола и достает оттуда папку. Внимательно смотрит на нее, стуча пальцами по краю стола, потом смотрит на нас:
        - Итак, приступим, - вытаскивает из папки конверт, показывает его нам с целью, чтобы мы убедились, что он не вскрыт. Потом разрезает бумагу ножом для писем и зачитывает завещание.
        - «Я, Елена Андреевна Савро, находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю своей племяннице Дине Фелькнер личную библиотеку и комод восемнадцатого века вместе со всем его содержимым. Все остальное свое имущество, включая дом и автомобиль, завещаю Зотикусу Дорадо. Так же назначаю его опекуном своей несовершеннолетней внучки Айлин Савро».
        Не хочу верить в то, что услышал. Мне проще смириться с тем, что болезнь прогрессирует, и у меня начались слуховые галлюцинации. Ну, не может быть такого, чтобы Елена, зная, кто я такой на самом деле, так опрометчиво поступила! Но возглас Айлин опровергает это.
        - Ну, какой он опекун? - она буквально цитирует мои мысли. - Я его первый раз в жизни вижу! Не согласна с таким решением бабули и хочу опротестовать завещание.
        - Уверена: у твоей бабушки были основания для такого решения, - мягко говорит Рита, но я замечаю обиду в ее голосе. - Зотикус хороший. Вы подружитесь.
        «Рита, не вводи в заблуждение ребенка!» - вопит мое нутро.
        - Да не хочу я дружить с этим… - у меня нет сомнений в том, что она хочет сказать «вампиром». Но она вовремя находит нужное слово и выпаливает. - Самозванцем!
        - Айлин! - повышает голос Ада и виновато смотрит на меня. - Простите ее, пожалуйста.
        - Добро пожаловать в семью, - усмехается Арсен. Похоже, он -единственный, кому такое положение вещей нравится.
        Айлин бросает на него суровый взгляд, и он притихает.
        - Для меня это тоже неожиданность, но нельзя нарушить последнюю волю твоей бабушки, - скрепя сердце, говорю я подопечной. - Тем более до твоего совершеннолетия осталось не так уж и много.
        - Это вы себя так успокаиваете? - спрашивает Айлин, скрестив на груди руки. - Я же вам не нравлюсь. И вы хотите сбежать куда подальше, а не воспитывать меня.
        «Ну и проницательность» - проносится у меня в голове.
        - Это не имеет никакого значения, - стараюсь быть тактичным, но девица раздражает меня все больше и больше. - Ты будешь под моей защитой ровно столько, сколько потребуется.
        - Буду считать дни до окончания этого срока, как заключённый до освобождения. Потому что вы мне тоже не симпатичны, - честно говорит Айлин и отворачивается от меня. Прекрасно, по крайней мере, наша неприязнь взаимна. Это никак не облегчает ситуацию, но делает ее намного проще. Никакой лжи, никаких притворств. Все предельно понятно. Люблю, когда так.
        - Слушайся своих родных, - целуя ученицу, говорит Ада. - Будет плохо - мой телефон ты знаешь.
        - Спасибо, - Айлин обнимает учительницу и на мгновение расслабляется. Ада бросает на меня взгляд и тут же опускает голову. Машинальным жестом поправляет прическу и направляется к двери.
        Глава 11
        После встречи с адвокатом Рита предлагает Айлин переехать жить к ней. Та несколько минут колеблется, с неприязнью смотрит на тетку, но потом неожиданно соглашается.
        - Вы с Арсеном сходите к Елене и заберите вещи девочки, - командует Рита. - Дина, ты закупись продуктами. А мы с Дэшэном пойдем ко мне, подготовим дом к вашему приходу. Только не торопитесь, пожалуйста. Я пять лет у себя не убиралась, там, небось, все мхом заросло.
        - Да-да, мы все понимаем. Уборка, - подначивает ее Арсен. Она непонимающе смотрит на него, а Дэшэн, стоящий рядом, краснеет.
        - Нет, если ты думаешь, что это просто, мы можем поменяться местами, и я пойду с Айлин.
        - Упаси, Боже. У меня в жизни не хватит духа так подставить Дэшэна! - продолжает веселиться Арсен.
        - О чем ты? - хмурится Рита.
        - Господин, не надо ерничать, - вмешивается Дэшэн. - Госпожа Рита, пойдемте уже.
        Рита не спорит с ним, и, приобняв ее за спину, он ее уводит.
        Стоя перед дверью дома своей бабушки, Айлин долго топчется на месте и не решается вставить ключ в замок. Так и не собравшись с силами сделать это, передает связку мне.
        - Вы теперь новый владелец, хозяйничайте, - поджимая губы, обиженно говорит она. - Могу вас и на улице подождать.
        - Нет уж, - возражаю я. - Мы за твоими вещами пришли, так что уж будь добра собрать сумку со своими шмотками самостоятельно.
        - Я… Я не могу войти туда, - пятясь, шепчет Айлин и едва не плачет. - Не могу. Когда я вернулась из школы, бабушка лежала там, в коридоре. Ее белая блузка, передник с утятами - все было в крови…
        - А давай сделаем так, - Арсен подходит к ней сзади и закрывает ей рукой глаза. - Мы пройдем так до твоей комнаты, и ты не увидишь того, что так сильно тебя потрясло.
        Забота сына по отношению к Айлин удивляет меня. Обычно он груб и жесток по отношению к чужим слабостям.
        - Только обещай, что не уберешь ладонь, - просит девушка, - не то я просто умру…
        - Обещаю, - мягко говорит Арсен. Качаю головой и вставляю ключ в замочную скважину. Пара щелчков и дверь плавно открывается. Первым переступаю порог: там темно, ищу на стене выключатель. Нажимаю на него -прихожая озаряется светом. Здесь мало что изменилось. Все та же деревянная вешалка, большое зеркало в металлической раме. В нос ударяет запах чистящего средства и пороха. Делаю пару шагов и вижу следы крови на старом паркете. Они крошечные и совершенно незаметны для человеческого глаза. Значит, Елена погибла здесь… Убийца вошел в дверь, которую она сама ему открыла, и тут же выстрелил в нее. Или же наоборот, он убил ее, когда покидал это место? Нужно как можно скорее встретиться со следователем. На черном пальто, висящем возле банкетки с обувью, замечаю пару темных волосинок. Они жёсткие, кучерявые словно сострижены с головы Пушкина. Жалею, что у меня нет с собой ни пакетика, ни перчаток. Топая, в дом входят Арсен и Айлин. Они идут медленно, его рука закрывает ей половину лица, девушка тяжело дышит и дрожит.
        - Мы прошли прихожую, - сообщает он. - Куда теперь?
        - Направо, - отвечает Айлин. Ее пальцы ложатся ему на запястье. - Все, можешь уже отпустить.
        Они входят в ее комнату, о чем-то болтая. Слышу, как открывается дверца шкафа, и на кровать падают вещи. Закончив осматривать прихожую, иду в спальню Елены. Здесь светло и пахнет ладаном. Занавески наполовину задёрнуты. На тумбочке возле кровати стоят две фотографии. На одной из них узнаю Айлин. Она стоит в нарядном розовом платье и держит в руках сладкую вату. На другой запечатлена светловолосая девушка с книгой в руках. У нее серые глаза и белокурые волосы. Барышня очень похожа на Айлин, и я догадываюсь, что это ее мать - Василиса.
        Подхожу к столу и поочередно выдвигаю ящики, просматриваю ее личные вещи. Счета, газетные вырезки, модели для шитья, авиабилеты до Парижа. Тетради с рецептами, целые собрания сочинений, посвящённых целительству и магии, написанные от руки, с разными пометками и рисунками. Откладываю их в сторону. Открываю потрёпанный еженедельник и внимательно просматриваю его. Сделать массаж соседке, сварить отвар для дворника, проконсультировать сноху подружки… Скучные, повседневные дела. Добираюсь до последнего дня. Читаю вслух.
        - Отвести Айлин к врачу в 15-00. В 17-00 встретиться с m и отдать деньги.
        Кто такой m? Почему своего потенциального визави Елена обозначила латинской буквой? Он иностранец? Об их встрече никто не должен был узнать? Отчего буква прописная? Мне предстоит это выяснить.
        Заглядываю в самый нижний ящик - нахожу там конверт с деньгами. Беру его в руки: он выглядит достаточно пухлым. Насчитываю там шестьдесят тысяч. Не эти ли деньги Елена приготовила для m? Но за какие такие услуги она была готова расстаться с такой суммой? Снова загадка. Поднимаю лежащий на самом дне ящика альбом для рисования. Открываю его и, потрясённый, замираю на месте. Рисунки сделаны простым карандашом, но насколько они совершенны! Сюжет простейший: рыцарь сражается с драконом, а за всем этим, прижав руки к щекам, наблюдает принцесса. Но это настолько живо, настолько сказочно, что кажется: герои вот-вот оживут и спросят: «Чего ты пялишься?». В самом углу листа вижу скромную подпись - Айлин Савро, 7 класс.
        Осматриваю тумбочки, шкаф с вещами, но больше не нахожу ничего интересного, что могло бы помочь делу. Беру с собой тетрадь Елены, пачку денег, альбом с рисунками и направляюсь в комнату к Айлин. Застаю там милейшую картину. Арсен сидит на полу и разбирает коробку с дисками. Он умиротворен и сосредоточен. Похоже, что действо приносит ему настоящее удовлетворение. На кровати Айлин вижу старенький чемодан, в который девушка аккуратно складывает одежду. Для юной леди она настоящий аскет. Ее шкаф полупустой, и с собой она берет пару брюк, черную юбку, платье и несколько водолазок с глухим воротом.
        - У тебя шикарные рисунки, - без намека не лесть говорю я и протягиваю ей альбом. - Очень здорово.
        - Где ты это взял? - глаза Айлин расширяются от ужаса. Она не сводит глаз с альбома, потом резким движением выхватывает его у меня из рук, пытаясь порвать.
        - В столе твоей бабушки.
        Арсен вскакивает на ноги и пробует ее успокоить.
        - Я же просила ее их сжечь! Просила ведь! Как она могла так поступить со мной?! - в исступлении кричит Айлин, отталкивая от себя Арсена.
        - Зачем их сжигать? - искренне не понимаю я. - Они совершенны.
        - Ты издеваешься надо мной, да? - на щеках Айлин выступает малиновый румянец, она трясется от негодования. - Настолько ненавидишь, что готов бить по живому?
        - Даже в мыслях не было. Я сказал лишь то, что подумал, когда увидел их. Мне они понравились, - пожимаю плечами я.
        - Значит, у тебя нет вкуса, и ты - полная бестолочь в плане искусства, - натужно усмехается Айлин. Арсену удается отобрать у нее альбом, и он, отойдя к окну, просматривает ее рисунки. - Слышал бы ты, как над моими работами смялись, какими эпитетами вознаграждали… Только один человек со всей выставки, которая проводилась в нашей школе, сказал: «Это девочка мило рисует»; и то, это был наш учитель истории - профессор Рогожкин. Он ко всем добр! В тот день я поклялась себе, что никогда не буду рисовать!
        Уж не тот ли это Рогожкин, о котором говорил мне Бронштейн?
        - Ну и зря, - поднимая на нее глаза, говорит Арсен. - Ты действительно отлично рисуешь.
        - Вы что, сговорились? - с горечью произносит она и обхватывает себя руками. - Я еще понимаю он! - Айлин кивает в мою сторону. - Но ты, Арсен…
        - А что я? - удивляется мой сын. - Говорю то, что есть. Не стоит бросать делать то, что у тебя хорошо получается из-за кучки каких-то неудачников.
        Приступ начинается мгновенно. Мне сдавливает виски и простреливает переносицу, затылок немеет. Перед глазами все кружится. С каждой секундой боль усиливается и становится невыносимой. Чувствую, как из носа на губу течет кровь. Прижимаю пальцы ко лбу, тело дрожит, и я медленно оседаю на пол.
        - Отец, что с тобой? - бросаясь ко мне, испуганно спрашивает Арсен.
        - Отец? - в голосе Айлин сквозит недоумение. Почти такое же, как у Риты, тогда, на лестнице. - Как такое возможно?
        Не получив ответа, она убегает. Слышу, как она гремит чем-то металлическим, а потом открывает дверцу шкафчика.
        - Что с тобой? Ты можешь говорить? - теребя меня за плечи, спрашивает Арсен. Пытаюсь ему ответить, но язык не слушается. Он замечает на шее повязку и касается ее рукой. - Что все это значит?
        - Я болен… - это все, что мне удается прохрипеть с третьей попытки.
        - Почему ты не сказал мне об этом раньше? - взволнованно говорит Арсен, помогая мне встать на ноги. - Чем вызвана твоя болезнь?
        - Надеялся, что все обойдется… Мне сделали укол, и это началось.
        - Кто? Кто это сделал? - тревожность Арсена растет, ее запах схож с ароматом полыни и режет ноздри.
        - Америго Кальенте, мой брат.
        Арсен сталкивает на пол чемодан с вещами Айлин. Укладывает меня на ее постель. Девушка приносит салфетки и вытирает кровь с моего лица. Ее серые глаза внимательно наблюдают за мной. Пальцы у нее мягкие, прохладные.
        - Давление, наверное, подскочило, - деловито говорит она, поправляя мне подушку. - Могу заварить чай из трав. Бабушке он помогал.
        - Ничего не надо, - заверяет ее Арсен.
        - Как пожелаете. А теперь о важном. Мне с вами жить, - садясь в кресло, говорит Айлин, - и я хочу знать, кто вы такие. На друзей похожи, но с трудом верится. Ты называешь его отцом, но по возрасту вы выглядите ровесниками… В какие игры вы играете, мальчики?
        - Сейчас не время для подобных обсуждений, - говорит Арсен. - Тебе важно помнить только одно - мы никогда не причиним тебе вреда.
        - Но этого мало! - протестует Айлин. - Мне важно услышать правду. Клянусь, что не буду вас осуждать.
        - Всему свое время, - мягко отвечает мой сын.
        - Вы геи, да? - выдвигает предположение Айлин.
        - Что, так похоже?
        - В принципе, нет, - подумав, отвечает Айлин.
        - Если сомнения все еще есть, то я встречаюсь с твоей кузиной, - Арсен впервые говорит вслух о том, что у них отношения с Диной. И как мне кажется, даже гордится этим.
        - Вот, черт… Ну как же так! А я-то наделась, что ты свободен! - с деланным сожалением откликается Айлин. - Уже начала представлять, как ты пригласишь меня на свидание.
        - Минуту назад ты считала меня геем, - напоминает ей Арсен.
        - Ты можешь мне доверять, я умею хранить секреты, - не отстает от него Айлин, и ее настойчивость напоминает мне Америго.
        - Обещаю, что расскажу тебе обо всем, но не сейчас, - терпение Арсена по отношению к Айлин поистине безгранично. Будь на ее месте кто-то другой, он был бы уже послан далеко восвояси. - Надеюсь, это не помешает нам подружиться, нет?
        - Можно. Ты забавный.
        - А ты-то какая смешная! - не остается в долгу Арсен.
        Айлин тихо смеется.
        Закрываю глаза, проваливаюсь в темноту. Не знаю сколько проходит времени, прежде, чем боль начинает отступать. Облегчение напоминает эйфорию, я словно парю в невесомости, радуясь тишине в своем теле. Распахиваю веки и вижу, что за окном уже густая тьма. Рядом со мной сидит Арсен. Вид у него поникший и расстроенный. Он хмурит брови, выпячивая нижнюю губу, словно обиженный ребенок. Выглядит это более чем забавно.
        - Тебе нужно поесть, - шепчет он, видя, что я пришел в себя, и кивает в сторону Айлин, которая дремлет в кресле. Отрицательно мотаю головой. Ее кровь я не буду пить ни при каких условиях.
        - Всего один глоток, чтобы ты хотя бы смог встать, - продолжает уговаривать меня сын. - Она даже не заметит этого.
        - Нет, - поднимаюсь на ноги бросаю взгляд на часы. Почти десять. Думаю, за это время Дэшэн и Рита не просто успели убраться, но и мини-ремонт сделать. Подхожу к Айлин и трогаю ее за плечо. Она просыпается и лениво потягивается, демонстрируя шрамы на запястьях.
        - Поднимайся, мы идем домой, - говорю я, не сводя глаз с ее рук.
        Дом, где живет Рита, находится на Мраморной улице, 168. Двухэтажный, с красивым крыльцом и мезонином, с небольшим садом вокруг. Вдоль изгороди стоят кусты сирени. В мае здесь, наверное, чудесно. Мы поднимаемся на крыльцо, и я стучу в дверь. Проходит секунд сорок, прежде, чем румяная и растрепанная Рита нам открывает. Она на ходу поправляет платье и приглаживает волосы. Арсен тихо хихикает, но воздерживается от комментариев. Айлин, даже не удостоив ее взглядом, проходит внутрь и начинает раздеваться.
        - Пригласи нас, - понижая голос, прошу я. При попытке переступить порог места, куда он не приглашен, вампир натыкается на невидимую стену.
        - Зотикус, Арсен проходите! Так нормалью? - спрашивает она.
        - Вполне, - оказываясь в гостиной, откликаюсь я и стаскиваю с себя пальто. - Где Дэшэн?
        - Он в подвале, - отвечает Рита. - Выглядишь ты что-то не очень.
        - Дина дома? - требовательно спрашивает Арсен.
        - Она на кухне, готовит ужин. Я вам что, секретарь? - злится Рита. - И хоть кто бы спросил, как дела у меня!
        - Судя по твоему румянцу и блеску в глазах - чудесно, - беря ее за плечи и награждая поцелуем в лоб, говорит Арсен и удаляется к своей подружке.
        - Я ужинать не буду, - заявляет Айлин. - Очень устала - пойду спать. Моя комната все та же?
        - Да, на втором этаже последняя дверь слева, - отвечает Рита. Айлин медленно поднимается по лестнице, на ходу распуская волосы. От них исходит запах лаванды и ромашки. Сладкий, умиротворяющий, нежный.
        - Всем пока! - кричит она, добравшись до последней ступеньки. Оборачивается, на секунду наши взгляды встречаются. Она тут же хмурится и, опустив голову, идет к себе.
        Дэшэн осматривает мою рану на шее и убирает повязку.
        - Все зажило, - довольно говорит он. - Новых уплотнений пока нет.
        Берет шприц, заставляет меня выпрямить руку и вводит иглу в вену. Медленно вытягивает кровь, потом вытаскивает шприц и долго рассматривает ее на свету.
        - А вот в крови улучшений нет, - с сожалением сообщает он. - Господин, я бы просил вас обратиться к настоящему врачу.
        - Да-да, пошли меня к терапевту, - усмехаюсь я. - Вампиры не болеют, соответственно и врачей у нас нет.
        - Но есть те, кто изучает вашу генетику, - возражает Дэшэн. - Вам нужно сделать анализы, обследование на хорошем оборудовании. Ничего этого я вам дать не могу. Да и опыта у меня мало. Поговорите с господином Ви. У него хорошие связи, может быть, он вам что-то посоветует.
        - Ви возьмет меня тут же под стражу, как угрозу для вида… - с сомнением говорю я. - Ведь неизвестно, чем эта болезнь может закончиться и не представляю ли я опасности для других вампиров.
        - Вы не заразны, - с уверенностью говорит Дэшэн, - но ваш организм разлагается, и мне неизвестно, как это остановить. Я не хочу потерять вас, господин. Поэтому сделайте что-нибудь.
        Он кланяется мне, потом берет мою руку, целует ее и тут же бегом поднимается по лестнице, оставив меня в полном смятении.
        Оставшись один, я внимательно осматриваю подвал. Здесь сухо и тепло. Пол сделан из досок, в воздухе витает древесный запах. Мне это нравится. Раньше так пахли свежие гробы. Рита оказалась права: он пришелся мне по вкусу. Несмотря на то, что сейчас ночь - время для веселья и бодрости, мне хочется прилечь. Растягиваюсь на полу и, едва опустив веки, проваливаюсь в транс.
        Прихожу в себя от того, что кто-то трясет меня за плечо. Издаю короткий рык, выпускаю клыки, готовый в любой момент атаковать. Зрение после отдыха еще не вернулось, и я не вижу того, кто нарушил мой покой. Лишь ощущаю запах пота и морского бриза. Дина.
        - Тише, тише это я, - ее голос звучит мягко, мелодично. Руки скользят по моим плечам, словно желают успокоить.
        - Ты с ума сошла? - строго спрашиваю я. - Знаешь ведь, как это опасно - будить меня! Я мог убить тебя в два счета.
        - У меня не было выбора. Елена явилась ко мне и попросила привести тебя, - говорит Дина. Она выглядит растрепанной. Из-за ушей стекают тонкие струйки пота. На ней крохотная майка и короткие шорты, сделанные из старых джинсов. Похоже, тетка пришла к ней, когда та занималась спортом. - Нельзя медлить, идем.
        Дина берет меня за руку и тащит за собой. Мы быстро поднимаемся по лестнице и направляемся к выходу из дома. Снимаю с вешалки пальто и протягиваю его ведьме. Она молча влезает в него и, сбежав с крыльца, ускоряет шаг. На улице глубокая ночь. Небо темное, но ясное. На нем красуется полная луна с лёгким румянцем. Когда-то оттенки красного на светиле считались дурным предзнаменованием.
        Мы идем быстро. Позади остается центр города. Сворачиваем на темную аллею. В этот час она пустынна.
        - Куда ты меня ведешь? - спрашиваю я Дину, и, похоже, она недовольна вопросом. На ее усталом лице отражается раздражение.
        - На утес, - коротко отвечает она, хмурит брови и переходит на бег. Мне всего лишь приходится ускорить шаг.
        Аллея заканчивается. Какое-то время мы двигаемся по грязной проселочной дороге с огромными лужами, похожими на болота. Приходится ступать очень осторожно, чтобы не поскользнуться и не упасть в коричневую жижу. Наконец, это испытание позади - перед нами раскидывается лес. Теперь Дина идет тихо, осторожно переставляет ноги, прислушивается к каждому звуку. Звенящую тишину изредка прерывают крики птиц, это заставляет настораживаться. Позади меня хрустит ветка, резко оборачиваюсь. Поблизости никого нет, но я отчётливо слышу чей-то стук сердца. Моя спутница тоже оборачивается и что-то бормочет. Догадываюсь, что это очередное заклинание. Мы выбираемся на узкую тропинку, которая убегает вверх. Нас ждет крутой подъем.
        Проходит еще час, прежде чем мы добираемся до утеса. Дина замерзла и дрожит. Она нервно кутается в пальто, оглядывается по сторонам и ее зубы клацают друг о друга.
        - Елена? - тихо зовет она.
        - Слишком долго, - слышу я за спиной знакомый голос и оборачиваюсь. На краю обрыва в белом платье стоит Елена. Волосы распущены, лицо юное. Она выглядит точно так же, как в тот день, когда мы увиделись впервые. Ее силуэт двигается ко мне, тонкие пальцы касаются моей щеки, но я не чувствую прикосновения. Не такой я представлял себе нашу встречу.
        - Ты знаешь, кто убил тебя? - вопрос сам слетает с губ, я озвучиваю его, не подумав.
        - Нет, все произошло так неожиданно, что я не успела запечатлеть лицо убийцы. Знаю только одно - была очень удивлена. Но это вряд ли тебе поможет. Ты ведь хочешь найти того, кто это сделал.
        - Твоя смерть будет отомщена, - заверяю ее я, и она хмурится.
        - Не стоит за меня мстить, - возражает она. - Сама нарушила баланс и была наказана. Все закономерно. И я не в обиде на того, кто это сделал. Он сам найдет свою расплату.
        - Ты хотела дать мне поручение, которое смогу выполнить только я.
        - Да, я хотела поговорить с тобой об Айлин, - Елена оборачивается и смотрит на Дину. - Не могу сказать, что я тебе доверяю, особенно после того, как ты обменяла свой дар на одну ночь секса. Но у меня нет выбора, ты должна это узнать, но сохранить в секрете.
        - Елена, не тяни! - видя ее замешательство, прошу я. - Здесь все свои. Какую бы тайну ты не открыла, вряд ли кто-то из нас упадет в обморок.
        - Айлин - дочь Амалика, - на одном дыхании выпаливает Елена. Дина тихо охает, в ее глазах отражается ужас. Прикрыв ладошками рот, она отворачивается. Я, мало что знающий, жду продолжения истории. - Он похитил Василису и, выключив ее волю, сделал своей любовницей. Рассчитал зачатие девочки так, чтобы родилась сильная ведьма, благодаря которой он бы поднялся еще на одну ступеньку к могуществу. Когда моя дочь родила, он забрал себе ее магию. А потом убил. Мне пришлось сочинить историю об аварии, я никому не могла сказать правды, ведь тогда жизнь Айлин стало бы сохранить невозможно.
        - Но ведь она просто ребенок… - не понимаю я.
        - В Айлин соединилась магия нашего рода и Амалика, которую он копил более трех тысяч лет. Это ядерная смесь. Когда в ней пробудится сила, то она встанет на одну ступеньку с дьяволом. Отец захочет забрать дочь к себе. Во время посвящения она должна будет принести три жертвы: так ее силы активируются, и тогда с ней уже не сможет справиться никто. Более того, девчонка подчинит себе души всех тех, кто был в нашем роду, и они уже никогда не смогут переродиться, а она будет лишь выкачивать из них энергию, пока не иссушит полностью. А когда это чудовище родит ребенка, то он станет избранным, потому что Айлин произведёт на свет первого бессмертного.
        - А твоя внучка знает, что за сумасшествие творится вокруг нее? - спрашиваю я, немного ошалевший от таких подробностей.
        - Нет. И не должна. Так будет лучше.
        - Но ты не даешь ей сделать выбор! Что если она не хочет такой жизни, какую ты ей пророчишь? - возмущаюсь я.
        - Нет его! - повышает голос Елена. - Есть только предназначение и ничего больше. Выбор - это иллюзия для трусов, что, мол, мы сами управляем своей жизнью, смотрите, какие мы хорошие! А на деле все не так! Какой бы вариант ты ни выбрал, он все равно приведёт тебя к тому, для чего ты родился.
        - Отлично, замечательно. Это очень вдохновляет. Что мне со всем этим делать? Ты назначила меня ее опекуном, зная, что я древний вампир и мне чертовски опасно соседствовать с человеком. Зачем ты это сделала?
        - Мне тяжело об этом говорить, Зотикус, но ты должен убить Айлин.
        - Что? - это не укладывается у меня в голове. Уверен, из-за сильного ветра, что бушует здесь, я ослышался.
        - Ты можешь сделать это легко и безболезненно, просто усыпить ее, - как ни в чем не бывало продолжает Елена. Дина смотрит на нее широко распахнутыми глазами и, как и я, не хочет верить происходящему. - Так ты спасешь ее, и весь наш род, дав нам прийти в этот мир в новых телах и продолжить свою работу.
        - А других вариантов совсем нет? - осведомляюсь я.
        - Только если по каким-то причинам она лишится своих сил. Но это настолько маловероятно, что я даже не рассматриваю подобный ход событий, - задумчиво говорит Елена. - Ты ведь не подведешь меня? Я могу тебе верить?
        - Да, можешь, - скрепя сердце говорю я.
        - Следи за ее глазами. Если они станут золотистыми, даже на короткий момент, значит, активация близко, и ты не должен больше медлить. Но если этого так и не произойдет до того, как ей исполнится двадцать один год, тебе не о чем будет волноваться. Ты можешь ее просто отпустить. Она никому не принесёт вреда.
        - Что может спровоцировать эту активацию? - мне необходимо знать такие важные вещи.
        - Все, что угодно. Насилие, убийство, шок, даже чрезмерная радость. Ты ведь еще не знаешь, что Амалик наложил на свою дочь особого вида заклятье… В любом живом существе она будет вызывать агрессию и ненависть. Никто и никогда не сможет полюбить ее, пока она живет в мире людей. Ее будут избивать, унижать, причинять боль. Такова политика Амалика, чтобы создать совершенное оружие из обиженной жизнью девочки. Я ведь тоже ненавидела ее, и мне стыдно за это теперь… Но тогда оправдывала себя тем, что по ее вине погибла Василиса. А на самом деле была просто слаба, как и остальные смертные. У Айлин была тяжелая жизнь, и я надеюсь, что хотя бы ее смерть будет легкой… - Елена замолкает. Она стоит передо мной, опустив голову. Рука сама тянется к ее лицу, чтобы убрать со щеки непослушную прядь волос, закинутую туда ветром.
        - Мне пора, - с тоской говорит она и смотрит на Дину. - Теперь вся ответственность за род и семью будет лежать на тебе, девочка. Я знаю, что ты справишься. Ребенок, которого ты родишь, будет особенным. Но тебе придется заплатить за него высокую цену.
        Елена начинает медленно растворяться в воздухе. Ее силуэт с каждой секундой становится все тусклее, все еле различимее. Это была наша последняя встреча. Мы больше никогда не увидимся. Никогда.
        Посиневшая от холода Дина безучастно наблюдает за мной. Ждет минуту, и ни слова не говоря, начинает спуск вниз. Мне ничего не остается, как следовать за ней.
        Глава 12
        Когда мы оказываемся в лесу, я снова ощущаю чье-то присутствие рядом. Прислушавшись, улавливаю частое сердцебиение и прерывистое дыхание. Этот кто-то прячется за кустами, ожидая нашего возвращения. Только приехали в город и уже кому-то мешаем. Что ж, повеселимся. Ощущение опасности возвращает мне бодрость. Делаю Дине знак, что мы здесь не одни. Она кивает: мол, поняла. Прежде, чем успеваю сообразить, как лучше будет двигаться, на меня с громким рыком бросается нечто огромное, покрытое черной шерстью. Падаю на спину и вижу перед собой оскалившуюся пасть то ли волка, то ли собаки. Эта тварь нацелена на мое горло. Его глаза зловеще светятся золотом. Слюна капает из огромной пасти мне на лицо. Массивные лапы прижимают меня к земле. Дина пронзительно кричит, на долю секунды это отвлекает зверя, и я этим пользуюсь. Сбрасываю его с себя, словно перышко, вскакиваю на ноги и, схватив Дину за руку, тащу ее за собой. Не разбирая дороги, мы бежим, ломая ветки. За спиной слышится рычание преследователя.
        - Я больше не могу, - бормочет запыхавшаяся Дина.
        - Придётся. У меня нет желания разбираться с тем, чего я не понимаю, - не оборачиваясь, отвечаю я. Выбегаем на просёлочную дорогу. Дина поскальзывается и падает. Останавливаюсь и пытаюсь помочь ей подняться. Но она лишь мотает головой.
        - Беги один, - вместе со словами из ее горла вырывается свист. Она опускает лицо, ее белокурые локоны падают в грязь.
        - Так не пойдет, -- поднимаю ее с земли и, перебросив через плечо, продолжаю бежать. Дина пытается выразить протест моим действиям, но я не обращаю на это внимания. Дыхание зверя все ближе.
        Сворачиваем на аллею. Прибавляю скорости, еще пара минут мы оказываемся возле дома Риты. Толкаю железную калитку и, оказавшись на дорожке, закрываю ее на засов. Ставлю Дину на ноги, она шатается, хватаясь руками за голову, тихо стонет. Отходит к деревьям, и слышу, как ее рвет. Всматриваюсь в предрассветную мглу. Улица пустынна. Похоже, зверь потерял к нам интерес. Или его кто-то вспугнул. Поднимаюсь по ступенькам крыльца и вхожу в дом.
        Приняв душ и переодевшись, иду на кухню, открываю холодильник, в надежде, что предупредительный Дэшэн успел раздобыть донорскую кровь. Чутье не подводит меня: там стоит полный графин. Черт, как неосмотрительно! Он действовал по привычке, забыв, что теперь с нами живет Айлин, которая о вампирах ни сном, ни духом. Ищу глазами место, куда можно перепрятать свою компрометирующую пищу. Звонкие шаги по лестнице - вот и она, легка на помине. Прячу графин за шторой и поворачиваюсь к нему спиной.
        - Доброе утро, - зевая, здоровается со мной Айлин. Сегодня она одета в черную юбку до колен и белую блузку. Волосы забраны в высокий хвост.
        - И тебе такого же, - желаю я.
        - Ты не в курсе, в этом доме живут призраки? - доставая с полки чашку, спрашивает она.
        - Ни одного пока не видел, а что? - ее вопрос кажется мне странным, и я снова вспоминаю разговор с ее бабушкой.
        - Ночью я проснулась от того, что кто-то смотрит на меня, - признается она. - Пристально так, внимательно. Еще и окно от сквозняка открылось… Знаешь, как в фильмах ужасов: занавеска ходит ходуном, ветер зловеще свистит, как топор над шеей жертвы…
        - Жуть, - констатирую я. - А как выглядел твой ночной гость?
        - Было темно, мне не удалось его толком рассмотреть, - говорит Айлин и на ее лице появляется мечтательное выражение. - Среднего роста, крепкий, длинные темные волосы. По ощущениям - очень милый. Я даже влюбилась, как бы смешно это ни прозвучало… Хоть я и испугалась в первый момент, но ни закричать, ни шевельнуться не могла. Меня словно парализовало. А перед тем, как он исчез, его глаза стали алыми. И вот это было страшно.
        У меня нет сомнений - это был Америго.
        - Может быть такое, что тебе это приснилось? - осторожно спрашиваю я. - Ведь бывают такие сны, которые выглядят как реальность.
        - Нет, - насыпая в чашку кофе и заливая его кипятком, возражает Айлин. - Это было-по-настоящему. Я до сих пор помню волнение, которое меня охватило. Запах, который исходил от него. Адреналин, от которого сердце билось словно бешенное...
        - В следующий раз позови меня, если будет что-то подобное, - прошу я.
        - Так ты мне веришь? - Айлин добавляет в кофе молоко и делает несколько глотков. Ее серые глаза продолжают наблюдать за мной.
        - Да, верю. Главное, что ты в порядке.
        - Со мной могло что-то случиться? - настораживается Айлин.
        - Ну, призрак, к примеру, мог оказаться голодным вампиром или ненасытным инкубом, - на полном серьезе говорю я, думая об Америго. Кто пригласил его в этот дом? Что он задумал относительно Айлин? Не от скуки же он сюда приперся.
        - Такое бы я точно заметила, - снисходительно улыбается девушка.
        - Если увидишь этого типа в реальности - беги. Вдруг ты ему так понравилась, что он решит тебя похитить? - мне не хочется ее пугать, но осторожность тоже не помешает.
        - Да кому такое золото, как я, нужно? - смеется Айлин и уходит в гостиную.
        С облечением вздыхаю. Достаю из шкафчика стакан, наливаю в него кровь. Залпом осушаю его, даже не ощутив вкуса. С момента, когда я питался в последний раз, прошло больше суток, а я все еще не чувствовал жажды. Раньше подобного со мной не было. Голод давал о себе знать каждые шесть часов. К горлу тут же подкатывает тошнота. Все, что успел выпить, тут же оказывается на полу. Провожу рукой по губам и отвращением стираю красные капли.
        - Что здесь происходит? - слышу голос Риты и оборачиваюсь. Она с удивлением смотрит на запачканный пол.
        - Кажется, привычный рацион мне больше не подходит, - говорю я. Рита наливает воду в ведро и снимает с гвоздя швабру. - Извини за бардак.
        - Хочу напомнить тебе, что в этом доме живут люди, и твоей варварской пище в холодильнике не место! - упирая руки в бока, говорит Рита. - Тем более, здесь живет ребенок!
        - Которому скоро восемнадцать, - ворчу я.
        - Ты что думаешь, это приятно - лезть за мороженым и видеть пузырь с чьей-то кровью?! Меня чуть не вывернуло наизнанку! Покупай себе личный холодильник и держи там, что хочешь, хоть отрезанную голову Моцарта! - продолжает негодовать Рита.
        - За что ж ты так с Моцартом? Хороший был парень!
        - Я отправляюсь отдыхать, - заглядывая на кухню, бодрым голосом говорит Арсен. - Сообщи сразу, как только будут новости о Якубе.
        Не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит. Могу поспорить: он тянул с отправкой в подвал до последнего, чтобы увидеться с Айлин. Симпатия, что между ними возникла, выглядит очень трогательно.
        - Скажи, обо мне вчера кто-нибудь спрашивал? - спрашиваю я Риту. Та сперва пожимает плечами, потом хлопает себя по лбу и издает «А»!
        - Был какой-то симпатичный брюнет, - торопливо говорит она. - Сперва интересовался дома ли ты, а потом попросил воды попить. Ну я напоила его, и он ушел. Мне не надо было этого делать?
        - Типа того, - вздыхаю я. - Он как-то представился?
        - Да, у него такое забавное имя… Вроде, как Америка. Никогда такого не слышала, - рассеяно говорит Рита.
        - Ты ни при каких обстоятельствах не будешь обучать Айлин магии или рассказывать ей подобные вещи, - подходя к Рите, тихо говорю я. - Отныне даже разговоры о колдовстве и прочих чудесах в ее присутствии под запретом.
        - Ты с ума сошел? - Рита широко распахивает глаза и растерянно смотрит на меня. - Это невозможно! Если она не научится управлять своими силами, она погубит всех к чертям собачьим!
        - Это произойдёт, если она разбудит в себе эту силу, - зловеще шепчу я.
        - Но почему?! - Рита в сердцах бьет ногой по ведру, и вода разливается.
        - - Прости, но я не могу тебе сказать, - с сожалением говорю я. - Выполни мою просьбу и не задавай вопросов.
        - Это нечестно, я тоже часть этой семьи! Нельзя скрывать от меня подобные вещи! - обиженно говорит Рита, поджимая губы. В ее голосе звенят слезы.
        - Это не моя тайна, я не могу ей распоряжаться.
        - Ну, хотя бы намекни, - не желает сдаваться Рита. - Словом или знаком… Я ведь все равно узнаю, только намучаюсь до этого.
        - Правда тебе не понравится, поэтому не стоит спешить. Твое неведенье намного блаженней. И я снова прошу тебя поверить мне на слово.
        - Ты просто садист! - выпаливает Рита, хватает швару и начинает собирать с пола пролитую воду.
        - В чистом виде, - откликаюсь я и спешу наверх. Мне нужно переодеться и привести себя в человеческий вид. Этим утром я хочу встретиться со следователем, что ведет дело Елены. Адвокат написал его имя и фамилию. Мне не составит труда поговорить с ним по душам.
        Участком оказывается небольшое здание, похожее на коробку из-под ботинок. Серое, невзрачное, прямоугольное. От одного взгляда на него в сердце пробуждается первозданная тоска, от которой только один выход - удавиться. Меня встречает неприветливый сотрудник, и я без зазрения совести пользуюсь внушением, чтобы добиться того, что мне нужно. Не спеша поднимаюсь на второй этаж и двигаюсь в конец коридора. Именно там расположен кабинет следователя Миронова. Стучусь в дверь и почти сразу слышу резкое:
        - Заходите!
        Нажимаю на ручку и переступаю порог. Мужчина, сидящий за столом, заваленным папками, вопросительно смотрит на меня. Он упитан, и лыс. Его лоб лоснится от пота, хотя в помещении прохладно.
        - Я друг Елены Савро, - беря стул и садясь на против, начинаю разговор я.
        - Мне известно, кто вы, господин Дорадо, - всем своим существом демонстрируя могущество, сухо говорит следователь.
        - Скажите, есть ли новые подвижки в деле? Подозреваемый признался? - перехожу к делу я.
        - Вы не похожи на друга Елены, - поднимаясь из-за стола, говорит Миронов. - Ну, какая дружба могла быть между пожилой женщиной и таким юнцом, как вы? Хоть понимаете, как забавно это выглядит со стороны, Дорадо?
        - Предвзятость - опасная вещь для вашей профессии.
        - Повидал я на своем веку таких красавчиков, - брюзжит Миронов, стоя у меня за спиной. - На деньги ее позарился? Решил стать опекуном девочки, чтобы заграбастать себе все?
        - Я бы хотел взглянуть на доказательства, которые сделают ваши слова не простым сотрясением воздуха.
        - Переживешь, - наливая себе воды в стакан, усмехается Миронов, и я теряю терпение. Поднимаюсь и, подойдя к нему, хватаю за лацканы пиджака и прижимаю к стене. Его глаза округляются, ноздри раздуваются, как у быка. Сердце бешено бьется. Запах страха, что исходит от него, пробуждает во мне животное злорадство.
        - Ты сейчас в моей власти и расскажешь мне все, что знаешь, - глядя в его помутневшие глаза, с трудом сдерживая гнев, понизив голос, говорю я. - Расслабься, дыши глубже.
        Тело следователя тут же обмякает, только мои руки, продолжающее крепко держать его, не дают ему съехать по стене на пол.
        - Расскажи мне правду об убийце Елены, - внушаю ему я. - Назови его имя.
        - Саид Алиев, - побелевшими губами бормочет Миронов. - Он работает электриком. Свидетели видели, как он со всех ног убегал из дома погибшей.
        - Устрой мне встречу с ним.
        - Это невозможно…
        - Почему же? Ты отдаешь приказ привести задержанного на допрос. Делов-то.
        - Его нет в участке.
        - Как же так? - искренне удивляюсь я. - Ведь он же главный подозреваемый!
        - Мне приказали его отпустить, - шепчет Миронов. - Вчера вечером он ушел.
        - Кто приказал? Имя, черт подери!
        - Не могу сказать, - тяжело дыша, говорит следователь. - Нельзя, чтобы кто-то узнал…
        - Имя!
        - Я не могу! - в исступлении кричит он, и я понимаю, что на него оказано магическое воздействие. Неужели к этому причастен Амалик? Кто такой тогда этот Саид, раз за него так беспокоятся? - Мне нельзя об этом говорить… Ни с кем.
        - Где я могу найти Саида?
        - Отпусти меня, я напишу адрес, - просит Миронов и тут же с грохотом падает на пол. С презрением смотрю, как он ползает на коленях, пытаясь подняться. Хватается за край стола, встает на одну ногу, потом медленно подтягивает вторую. Плюхается на стул и, вытащив блокнот, водит карандашом по бумаге.
        - Вот, - протягивая мне исписанный листок, говорит он.
        - Мы с тобой никогда не встречались, и ты знать не знаешь никакого Зотикуса Дорадо, - на прощание говорю ему я. Выхожу из кабинета и, прикрыв за собой дверь, слышу приглушенные рыдания.
        Дом, где живет Саид - старая двухэтажная постройка, расположенная рядом с аллеей. Настойчиво звоню ему в дверь, но мне никто не открывает. Рядом щелкает замок, и на лестничную клетку выходит молодая женщина в цветастом халате и платочке, прикрывающем волосы.
        - Саида нет дома, - приветливо говорит она. - Но он вернется через полчаса где-то. Пошел с собаками гулять.
        - Сколько их у него? - интересуюсь я.
        - Три, - улыбается женщина. - Такие умные животные! Все понимают, только не разговаривают. Пока он был задержан, я присматривала за ними.
        - А как вы думаете, Саид действительно совершил это преступление? - понизив голос, спрашиваю я. Женщина испуганно всплёскивает руками.
        - Конечно, нет! Он добрейшей души человек и не способен на подлость! Нехорошо говорить о покойных, но у Елены было полно сомнительных знакомств. Ее дом всегда был полон разными людьми. Машины только и успевали отъезжать.
        Чувствую приближение собак еще до того, как они появляются на лестнице. В памяти тут же всплывает ночная вылазка с Диной и то, как мы уносили ноги от неизвестного зверя.
        - Вы ко мне? - широко улыбается Саид. Он абсолютно спокоен, уверен в себе, и в нем нет ни намека на страх.
        - Да, - киваю я, разглядывая его собак, которые в испуге пятятся назад, тихо повизгивая. - Где мы можем спокойно поговорить?
        - Пройдемте, - доставая ключ и вставляя его в замок, говорит Саид. Собаки заходятся лаем. Он сурово цыкает на них, и они неохотно замолкают, не сводя с меня глаз. Псы точно знают, кто перед ними.
        Вхожу в квартиру следом за Саидом и тихо закрываю дверь.
        - Слушаю вас, - проходя на кухню и жестом указывая мне на потертый табурет, говорит парень. Он молод, хорошо сложен, видно, что занимается спортом. У него густые черные волосы и такая же борода.
        - Я друг Елены Савро, - говорю я. Мой собеседник тяжело вздыхает. - Хочу поговорить о том, что случилось.
        - Да не убивал я эту женщину! - скрещивая руки на груди, говорит Саид. - Аллах тому свидетель! Да, мы были знакомы, и я несколько раз был у нее в доме, но пальцем ее не тронул!
        - Не горячитесь, я вас не обвиняю, - смотрю на Саида, чувствую его запах и понимаю, что это именно он напал на меня этой ночью. Это не обычный электрик, а оборотень, у которого какие-то тайные дела с Амаликом. Иначе с чего тому так печься о нем? Из тюрьмы вытаскивать? - Поэтому расскажите мне, как все было на самом деле. Что вы там делали, видели, слышали… Мне важно найти настоящего убийцу.
        - Я хотел поговорить с Еленой об Айлин, - Саид берет себя в руки, но его голос все еще дрожит. - Кое-кто с ней очень дурно обращался и хотел, чтобы она знала. Но когда вошел, женщина была мертва. Я испугался и убежал.
        - Расскажите, что вы увидели, когда вошли в дом к Савро.
        - Меня насторожило, что дверь была открыта… Я едва переступил порог, как уперся в ее тело. Елена лежала на спине, в луже крови. Проверил пульс. Его не было. Струсил и дал деру. Но меня все равно поймали.
        - В доме кто-то был? Быть может, вы слышали шорохи или еще какие-то звуки?
        - Нет, я слышал только то, как бьется мое сердце. Правда… Не знаю, может, это ерунда, но рядом с телом валялась золотая палочка с большим черным камнем. Похожа на китайскую заколку.
        - Можешь нарисовать? - зацепка может быть вполне условной, но я рад и ей.
        Саид вытаскивает из ящика лист бумаги и быстро делает набросок шариковой ручкой, потом протягивает мне. Несколько секунд смотрю на рисунок. Потом перевожу взгляд на Саида.
        - Кто дурно обращался с Айлин? Отныне я являюсь ее опекуном, и должен знать все, что касается девушки.
        - Ну… - Саид мнется, - это касается школы. На днях работал там, чинил проводку и видел, как… над ней издеваются. Я вмешался, но мне показалось, сделал только хуже.
        - Напиши мне имена, я разберусь, - по-деловому говорю я.
        «Господи, во что я ввязался» - проносится в моей голове.
        Саид быстро строчит что-то в блокноте. Выдергивает листок и протягивает мне.
        - Защитите ее.
        - Вам знакомо имя Амалик? - спрашиваю я. Саид не меняется в лице, оно по-прежнему выражает спокойствие, но я замечаю, как напрягаются его мышцы.
        - Нет, никогда не слышал, - говорит он, глядя мне в глаза. - Знаете, мне надо кормить собак и собираться на работу.
        - Удивительно, а ведь он хлопотал о вас, - иду ва-банк я.
        - Возможно, ему нравится, как я работаю. Надеюсь, мой рассказ сможет помочь вам.
        Поднимаюсь, чтобы уйти. В кармане брюк вибрирует мобильник. Вытаскиваю его, чтобы ответить. Номер мне незнаком. Саид распахивает передо мной дверь, и я снова оказываюсь на лестничной клетке.
        - Слушаю, - поднося трубку к уху, говорю я.
        - А ты все играешь в детектива, герой? - доносится до моего слуха издевательский тон Америго. - Ну-ну, меня это даже развлекает. Понимая, что конец близок, все равно не оставляешь дело своей жизни и ищешь убийцу бывшей возлюбленной… Как трогательно.
        - Ты позвонил выразить мне свое восхищение? Как мило.
        - Не только. У меня твоя подопечная. Такая страстная, дикая, что я не знаю, как удержать свои руки на месте… Так и хочется дать им волю.
        - Спаси меня! - доносится до меня истошный вопль Айлин.
        - Что ты хочешь? - спрашиваю я, сбегая с крыльца.
        - Увидеться с тобой, - Америго улыбается. - Вианору об этом знать не надо. Я в курсе, что ты ему докладываешь о каждом своем чихе. Но об этом лучше промолчать. Иначе я убью Айлин. Надеюсь, ты меня понял.
        Америго объясняет, как добраться до склада, где он держит девушку и выключается.
        Иду в дом Елены, который, по сути, теперь уже является моим. Отыскиваю ключи от машины и вывожу ее из гаража. Мне ничего не стоит добраться пешком, но на обратном пути я буду вдвоем с Айлин, и вряд ли она выдержит такой путь. Еще неизвестно, что это чудовище сделало с ней. Может быть, она ранена. Мой телефон надрывается от звонков, идущих с номера Вианора. Умышленно не беру трубку. Не хочу усугублять ситуацию еще больше. Отчаявшись со мной поговорить, он присылает сообщение: «Не смог до тебя дозвониться. Якуб побывал в Париже и теперь летит в Россию. А знаешь, что самое интересное в его перемещениях? Он побывал в тех странах, где живут главы кланов. Перезвони мне!».
        Бросаю мобильник на заднее сидение. В ближайшие несколько часов он мне вряд ли пригодится. Встреча с Америго не сулит мне ничего хорошего.
        До склада добираюсь на бешеной скорости, нарушив все возможные правила движения. Помещение, в котором засел Кальенте, обнесено высоким забором, но для меня это не преграда. Легко перемахиваю его, приземляюсь на ноги и оглядываюсь по сторонам. Вряд ли мой заклятый друг здесь один. Скорее всего, со своей бандой. Прислушиваюсь. До меня долетают обрывки слов и шарканье чьих-то шагов. Двое мужчин. Не вампиры. И они ждут меня у входа. Не решаюсь что-то предпринимать: это может выйти боком для Айлин. Выпрямляюсь и быстрым шагом иду к железным дверям, тяну одну из них на себя и оказываюсь в просторном помещении. Здесь высокие кирпичные стены красного цвета. В воздухе витает легкий аромат дерева и пробкового покрытия. В окна льется тусклый осенний свет.
        - Судя по тому, как долго ты добирался, могу предположить, что жизнь Айлин тебе не так уж и дорога, - по-английски говорит Америго. Он стоит посреди помещения и держит связанную девушку за волосы. По ее бескровному лицу бегут слезы. Рот заклеен скотчем. На шее кровоточат следы от укуса. Она умоляюще смотрит на меня, ища защиты.
        - Что ты с ней сделал? - злость, которая пробуждается во мне, сдавливает горло.
        - Всего лишь попробовал ее кровь, - Америго наклоняет голову вбок и внимательно смотрит на меня. Его взгляд фиксирует каждое мое движение, его нос улавливает запах моих эмоций. Мой контроль над собой должен быть безупречным, чтобы это скотина не догадалась, что я чувствую, и не смогла управлять мной.
        - Ты хотел, чтоб я пришел. Как видишь, я здесь. Нет смысла удерживать ее, - идя к нему навстречу, прошу я. Он делает мне знак рукой остановиться. Выполняю его приказ. Ко мне подходят двое и обыскивают. Снимают пальто и рубашку. Слышится звон цепей - через пару секунд мои запястья оказываются в кандалах. Цепи со скрежетом тянутся вверх - и мои руки оказываются разведены в стороны, как на распятье.
        - Ее роль в этой истории еще не закончена, - Америго гладит Айлин по волосам и усаживает на табурет, стоящий у стены. - Ты сам все увидишь, но чуть позже.
        - У тебя счеты ко мне, а не к ней. Будь по-настоящему справедливым, отпусти ее, - прошу я, глядя на Айлин, которая безвольной куклой сидит на стуле и смотрит в одну точку. У бедняжки шок. Только бы это не привело к плачевным последствиям…
        - Она - внучка женщины, которую ты когда-то любил. Ты думаешь, я упущу такой шанс? - улыбаясь, спрашивает Америго, и в его голосе звучит торжество.
        - Ты всегда был добр к женщинам, потому что любил своих сестер, -напоминаю я. - Не делай для Айлин исключение.
        - Моих сестер… - горько усмехается Америго и подходит к небольшому столику, стоящему возле стены. На нем лежат несколько кинжалов, плеть, стоит бутылка с водой, и на самом краю лежит маленькое, махровое полотенце. Он берет в руки плеть и легонько встряхивает ее. Металлические наконечники, похожие на когти огромного зверя, тихо позвякивают. - Их на моих глазах обесчестили и убили варвары. Виоле было четырнадцать, Юлии восемь. А я, их старший брат, который должен был защитить их, лежал со стрелой в горле и не мог ничего сделать. До сих пор не знаю, как и, главное, зачем я выжил тогда.
        - Ты никогда не говорил об этом.
        - Озвучить, означало бы принять. Я не хотел этого.
        Америго взмахивает плетью с мастерством опытного палача. Слышится пронзительный свист - и боль обжигает мою спину. Железные крючья врезаются под кожу, цепляются за мясо и выдирают его, подчиняясь движением руки Кальенте.
        - Будет сто ударов, - информирует меня Америго, поднимает руку для нового замаха. - Человек бы умер, но с тебя, древнего вампира, не убудет.
        Айлин с неподдельным ужасом смотрит на происходящее. Она вскакивает со стула, пытается помешать Америго. Тот замахивается, и девушка случайно попадает под удар, предназначенный мне. На ее лице отражается мука, и она складывается пополам. На белой ткани проступают красные пятна, и я ощущаю запах крови. Только этого сейчас не хватало! Я-то привязан, но справится ли с искушением мой палач? Он отбрасывает плеть и подходит к ней.
        - Черт бы тебя побрал! - орет он, хватает ее за плечи, хорошенько встряхивает, заставляя ее посмотреть ему в лицо. Выпускает клыки и рычит, запугивая ее. - Еще раз такое выкинешь, и я вгоню ему кол в сердце! Поняла меня?
        Айлин кивает, с трудом сдерживая слезы. Вижу, как блестят ее глаза. Ее поступок удивляет меня. У нее хватает храбрости заступаться за меня, бессмертное существо, пережившее смерть несколько сотен раз. Броситься наперекор разъяренному зверю, а именно так сейчас выглядит Америго. Для этого надо обладать недюжинным мужеством. Эмоции и адреналин, конечно, играют свою роль, но без личных качеств не обойтись. Бесстрашная девочка. И мне придётся ее убить.
        - Не волнуйся, я справлюсь, - обещаю ей. - Глупости будешь делать дома.
        Она прикрывает глаза веками, давая понять, что услышала меня. Из-под опущенных ресниц катятся слезы. Америго поднимает плеть и возобновляет пытку.
        После пятьдесят второго удара, который ломает мне позвоночник, я теряю счет. Смертный бы ждал облегчения в кончине, но мне не на что надеяться. Это надо выдержать. Нужно отрешиться от своего тела, отключиться от него, как от источника боли, перестать ощущать, как ломаются ребра. Хочется просто закричать, утопить в крике все свое отчаянье. Но я не могу позволить себе такой роскоши. Губы уже превратились в кровавое месиво, но Америго не услышал от меня ни звука. У меня отнимаются ноги. Когда сознание начинает тускнеть, перевожу взгляд на Айлин. Девушка сидит прямо, положив связанные руки на колени. Она сосредоточена, как отличница на экзамене. Плечи напряжены, по выражению лица не понять, что сейчас творится у нее в душе. Мне необходимо вытащить ее отсюда, Айлин не должна пострадать из-за меня.
        - Сто, - последний удар окончательно лишает меня сил. Больше не пытаюсь удержаться на ногах. Наручники больно врезаются в запястья, сдирая кожу, но это уже такие мелочи. Сознание выключается.
        Глава 13
        Не знаю сколько проходит времени, прежде чем я открываю глаза. Боль ощущается меньше, раны начинают затягиваться. Значит, организм не выдержал и сердце все-таки остановилось. Разлепляю веки, Айлин все так же сидит на стуле. Возле нее стоит Америго и что-то ей рассказывает.
        - Как ты чувствуешь себя, дорогой друг? Удобно ли тебе? - услышав мой вздох, поднимая голову, спрашивает Кальенте.
        - Язык жаловаться не поворачивается, - хриплю я.
        - Ну-ну, ты всегда старался выглядеть сильнее, чем был на самом деле. Это меня в тебе всегда восхищало, - признается Америго и достает из-за пояса нож. - Ничего. Гонор перед пытками бывает только поначалу. Потом ты просто ломаешься. И даже один вид щипцов вызывает неконтролируемую истерику. От одной мысли, что кто-то будет рвать на куски твое тело, хочется сразу возжелать истинной смерти. Впрочем, сам знаешь. Ведь ты был моим палачом.
        - Дознавателем. Я был твоим дознавателем, - поправляю его я, поднимая голову. Наши глаза встречаются. В темных глазах Америго плещется боль, смешанная с агрессией. Точно так же, как тогда в застенках Белой башни.
        - Ты присутствовал при каждом моем унижении.
        - Я бы все отдал, чтобы этого не было, - у меня пересохло во рту, и каждое слово - это подвиг.
        - Как ты можешь такое говорить? - ярость Америго вспыхивает мгновенно. Он подскакивает ко мне и прижимает нож к горлу. Серебро. Тонкий порез, адское жжение! Кровь струйкой стекает по коже. - Ты сдал меня Тео! Если бы не твое желание быть хорошим сыном и правильным воином, ничего бы этого не случилось!
        - То, что ты тогда задумал, было утопией и грозило войной. Я должен был остановить тебя.
        - Ты мог просто поговорить со мной! Спокойно, искреннее, как подобает вампирам, сотворенным одной кровью. Кто знает, может быть, я бы послушался тебя и вернулся на путь истины и любви? Но нет! Вместо этого ты поступил, как последний стукач! Раньше я пытался найти для тебя оправдание. Сваливал все на твое утрированное чувство долга, но все оказалось намного проще - всего лишь соперничество. Страх лишиться положения, - Америго отнимает нож от моего горла и тут же наносит им удар в грудь. Прежде, чем я успеваю опомниться и издать хотя бы звук, он вырывает из раны оружие и наносит новый удар. Оба легких заполняются кровью, я задыхаюсь от кашля. Но ему этого мало, он не собирается останавливаться. Он упивается своей властью надо мной.
        - Да, мой поступок мерзок. И я испытываю к себе отвращение за то, что предал тебя. Но разве это что-то изменит? Я поступил так, как считал правильным, - сплевывая на пол кровь, еле слышно шепчу я, когда тот на мгновение останавливается. - Ты ратовал за революцию и место Тео, я - за мир, который с таким трудом удалось сохранить. Каждый из нас выбрал то, что считал важным для себя и клана. Корысть здесь не причем.
        - Когда тебе на лбу выжигают позорное клеймо, ничего из этого значения не имеет. Я потерял свою жизнь, дом, место в совете клана. Своих соратников, которые доверились мне. Но если бы ты промолчал, ведь в этом не было ничего сложного! - все вышло бы иначе. Но нет, ты испугался, что займу твое место. Лишу тебя влияния.
        - Я действительно виноват перед тобой, - искренне говорю я. - Но я никогда не считал тебя своим соперником. Не было этого.
        - Твое раскаянье не вернет мою прошлую жизнь. Тео все рассказал мне в деталях и красках. У нас с ним был долгий и обстоятельный разговор, мне многое открылось, - подходя к столу, говорит Америго и берет в руки кинжал. - Раны, нанесенные серебром, хуже заживают, ты ведь помнишь об этом?
        Он мечет его в меня и попадает в плечо. Эту боль мне не удается стерпеть, и звериный вой разрывает тишину склада. Америго торжествует. Он не дает мне привыкнуть к этому кошмару, бросая в меня, как в мишень для дартса, еще три кинжала. Глаза застилает красной пеленой. По телу волнами пробегают судороги.
        Америго подходит к Айлин и разрезает веревки, связывающие ее руки. На запястьях остаются ссадины и синяки. Он мягко касается их пальцами. Одним движением сдирает с ее губ скотч, и она тихо вскрикивает. Кальенте берет ее за подбородок и смотрит ей в глаза.
        - Убери от меня свои руки, псих! - звенящим голосом, на хорошем английском языке говорит пленница, с ненавистью глядя на него.
        - Какая строптивая гордячка, - замечает он и заставляет ее подняться на ноги. Она шатается и падает ему на грудь. Тут же с отвращением отстраняется. Америго поднимает со стола очередной кинжал и вкладывает его в руку Айлин.
        - Нет! - возмущенно кричит она, понимая, что он задумал. - Я не буду этого делать!
        - Будешь, куда же ты денешься, - спокойно говорит Америго и подходит к ней сзади. Одну руку кладет ей на талию, другой берет ее за запястье. - Я помогу тебе.
        - Ты маньяк, тебе лечиться надо, - дрожа, говорит Айлин. Он поднимает ее руку, делает замах, заставляет ее разжать пальцы, и кинжал вонзается мне в бедро.
        - Видишь, это просто. Ты не хочешь, но твоя рука, пусть ведомая кем-то другим, все равно причиняет боль, - медленно говорит Америго и не сводит глаз с меня. Мне понятно, о чем он говорит. Тео сделал меня дознавателем против моей воли. Все мои попытки отказаться чуть не привели к тому, что я был объявлен сообщником бунтовщиков. Одна мысль, что могу оказаться в стане этих беззаконников, пусть даже условно, заставила меня согласиться с его требованием.
        Истинная смерть становится все ближе. Слишком много серебра в организме. Я не справлюсь. От боли, которая раздирает каждую клетку, хочется выть, но на это уже нет сил.
        - Прекрати это, - поворачиваясь к Америго лицом, просит Айлин. - Прошу тебя…
        - Ты знаешь его всего сутки и уже успела полюбить? Зотикус, ты влил ей какой-то волшебный отвар в чашку с чаем? - осведомляется Америго.
        - Дело не в любви. Никто, ни одно существо не заслуживает такого. Это мерзко и отвратительно! - жестко говорит Айлин, и Америго смотрит на нее с любопытством. Его пальцы касаются ее щеки. Она не отстраняется, а выжидающе смотрит на него.
        - К сожалению, он так не считает, - сокрушенно говорит Кальенте и кивает в мою сторону. - Посему пусть походит в моей шкуре.
        Мое зрение становится все тусклее. Верхняя часть тела немеет, я перестаю ощущать его. В этом есть один существенный плюс - боль тоже престаёт чувствоваться. Вроде бы ты еще жив, но уже не функционируешь. Пугающее состояние.
        - Тадеуш! - кричит Америго - Пора.
        От звука этого имени я вздрагиваю. Не тот ли самый это Тадеуш, что заставил Якуба покинуть аэропорт? На складе появляется огромный толстяк в черном пальто. У него густая борода и забавная шляпа. Передвигается он с трудом, напоминая хорошо откормленную утку. Выглядит точь-в -точь, как на рисунке, который сделал уборщик. Идеальное сходство. В его руке я вижу клеймо с раскаленной докрасна буквой «А».
        - Ты не сделаешь этого! - кричу я. - Подобное слишком даже для тебя, Америго!
        Перевожу взгляд на Айлин, которая, поняв, что ее ждет, не может скрыть ужаса. Она не сводит глаз с клейма, ее губы дрожат.
        - Нет, - потерянно шепчет она. - Пожалуйста, не надо…
        - Меня обижают, твои сомнения в том, что я на это способен. Ты ведь был уверен, что твой брат - чудовище. Что же случилось теперь? - забирая орудие пытки из рук Тадеуша, говорит Америго. Оглядывает Айлин с головы до ног. Свободной рукой убирает волосы от ее лица. - Жалко портить такую красоту…
        - Зачем тебе каверкать жизнь тому, кто не имеет к твоим несчастьям никакого отношения? - каждое слово - это подвиг. В горле сухо, язык ворочается с трудом.
        - Чувствовать боль, которую причиняют тебе, это одно. С ней можно смириться. Но когда это делают с тем, кто тебе дорог, это хуже любой экзекуции огнем, - оборачиваясь ко мне, поясняет свои действия Кальенте.
        - Снимай блузку, - Америго требовательно смотрит на Айлин, и она подчиняется. Оглушенная происходящем, моя подопечная выглядит загнанным зверьком. Хотя изо всех сил старается держаться с достоинством. Расстегивает блузку, быстро стягивает с плеч и бросает ее на пол. Остается в одной тонкой майке и обхватив себя руками, поднимает глаза на своего палача.
        - Умница! - хвалит ее Америго. Знаком просит Тадеуша держать ее. Тот заграбастывает хрупкую фигурку Айлин обеими ручищами. Она пытается освободиться, но все ее жесты похожи на движения человека во сне. Неуверенные, неосознанные. Когда каленое железо впивается ей в плечо, Айлин кричит. И этот крик, полный боли и отчаянья, заставляет меня задыхаться от жалости к ней и ненависти к собственной беспомощности. Вместо того чтобы защитить ее, я становлюсь молчаливым соучастником. На секунду ловлю ее потерянный взгляд. В нем нет ни грамма обвинения или злости. Только страх и растерянность, смешанные с недоуменным - почему?
        Запах горелого мяса щекочет ноздри. Америго клеймит ее со знанием мастера. Долго, основательно. Так, чтобы ничто не смогло помочь ей избавиться от его метки. Наконец придирчиво осматривает результат своей работы и, довольно улыбаясь, убирает клеймо. Поворачивает голову в мою сторону, смотрит мне в глаза.
        - Как ощущения, дорогой брат? По глазам вижу, что готов убить меня, - с нескрываемым торжеством произносит Америго, кладя клеймо на стол.
        Тадеуш отпускает Айлин. Девушка без сил падает на пол. Мучитель тут же подскакивает к ней, поднимает, усаживает на стул. Открывает бутылку с водой, подносит к ее губам, заставляя сделать несколько глотков. Она смотрит на него почти с благодарностью, и это коробит меня. Мое сердцебиение с семи ударов падает до четырех. В запасе есть еще полчаса, не больше. А минут, что буду находиться в сознании, и того меньше. Что будет с ней, когда я провалюсь в темноту? Оставит ли он ее в покое?
        Айлин проводит рукой по губам, вытирая маленькие капли воды, оставшиеся на коже.
        - Тадеуш, исчезни! - бросая взгляд в сторону выхода со склада, командует Америго. - Но прежде вытащи из этого идиота серебро. Не хочу, чтоб он окочурился раньше времени.
        Поляк кивает. Медленно подходит ко мне. Неспешно вытаскивает кинжалы из грудной клетки. Аккуратно проводит по ним салфеткой, стирая следы крови, потом убирает их в кожаный чехол. Черт подери, да он педант! Тело снова начинает чувствовать, и боль возвращается. Наконец Тадеуш заканчивает, оставляя всего один кинжал. Тот, что метнула в меня Айлин. Раскачиваясь из стороны в сторону, как корабль на волнах, он направляется к выходу.
        - Ну же, приободрись, - говорит мой брат пленнице, беря ее за подбородок и заглядывая ей в глаза. - Сейчас домой пойдешь.
        Она смотрит на него пустым взглядом, а потом словно устыдившись чего-то, опускает веки. Берет его за запястье и отводит его руку от своего лица.
        - Не прикасайся, - глухо просит она. - Меня тошнит от тебя.
        - Какая досада, - с наигранным расстройством говорит Америго, помогая ей подняться на ноги. - А ты мне нравишься, и я не прочь продолжить знакомство.
        - Не в этой жизни, - категорично заявляет Айлин, глядя на меня. - Отпусти Зотикуса, пожалуйста. Довольно насилия.
        - Как скажешь, леди, - миролюбиво соглашается тот, продолжая с любопытством рассматривать мою подопечную. Быстрым движением привлекает ее к себе и целует ее в губы. Нагло, страстно, бесцеремонно. Айлин пытается оттолкнуть его, ее ладони упираются ему в плечи. Но такое сопротивление для него ничего не значит. На мгновение он отрывается от нее, и я вижу, как он меняется в лице. Его черты искажает ярость. Радужки становятся алыми - выражение высшей степени гнева у вампира. Он толкает Айлин к стене, разрывает на ней майку, и я замираю от увиденного. От правого плеча девушки к животу тянутся два уродливых шрама. Над левой грудью темнеют рубцы, по форме напоминающие перевернутую подкову. Над талией кровоточащая рана от плети.
        - Не смей! - выбрасывая вперед руки, с отчаяньем хрипит она, и в ее глазах танцует золотое пламя. Оно слабое, видимое словно сквозь туман, но такое живое, чарующее. И это может значить только одно - мне придётся убить ее очень скоро.
        - Америго, не трогай ее! - звуки, тихи и шершавы, царапают мне горло. - Это наши разборки, не впутывай Айлин в них!
        Он не обращает на мои слова никакого внимания - слишком занят срывая с нее одежду. Сжимает ее в своих объятиях, рычит словно хищник и мне даже кажется, что я слышу, как хрустят ее ребра. Америго отключил сознание, теперь им управляют только инстинкты, а значит, он в два раза сильнее, чем обычно. Ни один человек не выдержит такой мощи. Он толкает ее на пол. Девушка падает на спину, с ужасом глядя на то, как он расстёгивает джинсы. У меня нет надежды, что ей удастся выжить.
        - Америго, остановись! - мой голос обретает силу. - Ты же убьешь ее! Она ведь смертная!
        В ярости пытаюсь вырваться из железных оков, но безрезультатно. Ощущаю себя полным ничтожеством, неспособным противостоять обстоятельствам и остановить все это. Айлин слабо поднимает руки, пытаясь еще как-то защититься, но Америго тут же пригвождает ее запястья к полу, и со злостью входит в нее. Девушка издает отчаянный крик. Запах свежей крови заставляет меня вздрогнуть и забыть на какое-то время о душевных терзаниях. Клыки рвутся наружу, от предвкушения сводит желудок. Пытаюсь вырваться из железных тисков и ломаю себе запястье. Боль несколько отрезвляет меня, позволяет прийти в себя.
        На несколько секунд Америго замирает, глядя в лицо Айлин, а потом выпускает клыки и впивается ей в шею, выбивая на ней древний знак - метку любовника. Ошеломленный собственным действием, вампир отрывается от нее и отпускает ее руки. С губ капают красные капли. Он выходит из нее и вскакивает на ноги. Его глаза темнеют, становясь привычного карего цвета. Айлин прижимает пальцы к ране на шее, из которой хлещет кровь, в полубессознательном состоянии, жадно хватает ртом воздух. Америго не сводит глаз с тех укусов, что оставил на ней. Таким растерянным я вижу его впервые.
        - Запечатай ей рану! - кричу я. - Она же умрет от потери крови!
        Словно очнувшись, Америго берет со стола полотенце, поливает его водой, начинает обрабатывать ее раны. Прокусывает себе запястье, и смазывает их своей кровью. Раны начинают медленно затягиваться. Айлин тяжело дышит, ее сердце заходится, из горла вылетает свист. Хочет подняться на ноги, но у нее не хватает сил. Он протягивает ей руку, и ей ничего не остается, как ухватится за нее, чтобы добраться до стула. Волосы шалью окутывают верхнюю часть ее тела, по ногам стекают тонкие струйки крови. Девушка старается ни на кого не смотреть, сосредоточившись на себе. Дышать ей становится все сложнее, она хрипит, тянет руки к горлу, губы синеют.
        - Ингалятор… - беззвучно шепчет она, обращаясь к кому-то в пустоту. - В сумке…
        - Да отпусти ты меня, наконец! - требую я. - Ей же помощь нужна!
        Не обращая внимания на меня, Америго бросается в другой конец помещения и через мгновение притаскивает оттуда сумку, вытряхивает ее содержимое на пол, находит нужное и протягивает Айлин. Она дрожащими руками берет ингалятор и подносит его ко рту. Нажимает на дозатор, шумно втягивает в себя воздух. Америго с тревогой наблюдает за ней. Он все еще пребывает в шоковом состоянии от того, что инстинкты так подвели его. И если Айлин ничего об этом не знает, то я-то в курсе этих традиций. Она - женщина его вечности. Его сердце еще не успело этого понять, но тело уже знало - он любит ее. Поднимает с пола пальто и набрасывает ей на плечи. Дыхание моей подопечной постепенно выравнивается, и я с облечением понимаю, что самое страшное позади. Она выжила, с остальным разберёмся потом.
        - Я убью тебя, сволочь! - вырывается у меня. - Убью и намотаю твои кишки на люстру с цветомузыкой! За все, что ты с ней сделал!
        - Давай, - соглашается Америго подходя ко мне. - Спорим, это будет весело? Я стану последним вампиром, которого ты отправишь на тот свет. Понимаешь ты это или нет, но тебе недолго осталось.
        - Что за укол ты мне сделал? Отвечай, что за дерьмо ты мне ввел?
        - Не нервничай так, -говорит Америго, исподтишка наблюдая за Айлин, которая методично растирает пальцами виски. - Это все равно ничего не изменит. Среди отверженных сия чудесная вещь зовется лекарством от бессмертия. Но ты можешь просто считать это ядом. Потому что через пару недель ресурсы твоего тела иссякнут, и ты сдохнешь. Ничто тебя не спасет.
        - Над этим работал Конрад? Поэтому ты убил его? - спрашиваю я. Америго быстро подходит ко мне и сжимает рукой подбородок.
        - Не смей даже имени его произносить, - сурово говорит он. - Конрад был моим другом. За него я любого заставлю сожрать собственное сердце.
        - Значит, это ты убил Маркуса… А картонка с цифрой пять это ваш знак… Знак отверженных. Число свободы и войны, - догадка вспыхивает, как молния.
        - Люблю твою чумную проницательность, - Америго улыбается, его хватка становится слабее. Он выдергивает из моего бедра кинжал и бросает его на пол. - Да, я убил эту тварь, потому что считал - он вырвал сердце Конрада. Но, к моему великому сожалению, это оказалось не так. Я снова в поиске и не успокоюсь, пока не увижу этого гада мертвым. Может, мне нанять тебя, чтобы ты по-быстрому распутал дело и привел ко мне эту гниду? Клянусь, я расправлюсь с ним максимально жестоко. И даже приглашу тебя с твоей новоиспеченной дочкой на это посмотреть.
        - Да пошел ты!
        - Сколько бы ты не бахвалился сейчас, забыть о своем предательстве тебе больше не удастся. Каждый раз, когда ты будешь видеть ее, в твоей памяти будет всплывать мое имя. Даже если ты сотрешь ей воспоминания, и она ничего не будет помнить о случившемся, сам ты этого никогда не забудешь.
        Америго освобождает меня. Ноги еще слишком слабы, и я падаю на пол. Несмотря на то, что раны начинают затягиваться, сил мало. Мне нужна кровь. И она совсем рядом, дразнит меня своим ароматом, но мне нельзя к ней притронуться. Дьявольское искушение. Собираю волю в кулак и, поднявшись, набрасываюсь на Америго. Ярость за то, через что мне пришлось пройти за эти несколько часов, придает энергии. Награждаю его крепкими тумаками, он же легко, как фантик, отбрасывает меня к стене.
        - Я не хочу с тобой драться. Не в таком состоянии, - говорит он.
        - Следующего раз может и не быть, - отвечаю я и снова набрасываюсь на него. Америго переворачивает меня на лопатки и приставляет к горлу нож. Его волосы падают мне на лицо. От них пахнет табаком и бензином.
        - Он будет. Я не успокоюсь, пока не увижу твою смерть. А сейчас поднимай свою задницу и убирайся отсюда. Не то ведь я могу пустить все по второму заходу…
        - Отпусти его! - требует Айлин, хватая Америго за плечо. - Немедленно отпусти!
        - Как пожелает леди, - мгновенно оказываясь на ногах, учтиво отзывается Америго.
        Мне стоит большого труда подняться. Айлин протягивает мне руку, и я хватаюсь за ее дрожащие пальцы. Кое-как натягиваю на себя рубашку, ткань которой тут же обагряется кровью и прилипает к ранам. Натягиваю на себя пальто, чтобы не пугать окружающих своим видом. Помогаю Айлин надеть сапоги и застегнуть пуговицы - она шатается, как пьяная, но ее глаза становятся, как и прежде, цвета стали и это несказанно радует меня. Значит, время еще есть. Беру ее под руку, и мы идем к выходу со склада, который стал моим личным адом.
        - Жди в гости! - кричит мне в спину Америго. Оборачиваюсь, показываю ему средний палец. Он смеется, но за этим смехом улавливаю горечь. Месть не принесла моему брату облегчения.
        На улице уже сгущаются сумерки. Любое движение отзывается звенящей болью в всем теле. Все, о чем я сейчас в состоянии думать, это кровь. Открываю дверцу авто и сажусь за руль. Айлин осторожно, бочком садится на место рядом с водителем. Ее трясет, она прячет руки в рукава пальто, слышу, как стучат ее зубы.
        Не попав ключом в зажигание трижды, чертыхаюсь. Когда ее проклятые ссадины заживут, и я престану ощущать это вожделенный запах? Вряд ли у меня получится долго сдерживаться. И тогда она помимо моей воли станет моим ужином. Беру свой телефон и обнаруживаю двадцать пропущенных от Вианора. Для него это, пожалуй, красный уровень тревоги. Хочу ему перезвонить, но потом вспоминаю про излишнюю осведомленность Америго о моих разговорах. Наверное, он поставил туда просушивающее устройство, пока я валялся без чувств в багажнике машины.
        - Дай мне свой мобильник, - прошу я у Айлин. Она вытаскивает из кармана пальто старенькую раскладушку и протягивает мне. Быстро набираю номер Вианора.
        - На вашем счету недостаточно средств для совершения звонка, - сообщает бездушный женский голос.
        - Проблемы? - спрашивает Айлин, облизывая сухие губы.
        - Да. Но не надо за меня беспокоиться, я привык все недоразумения решать сам.
        - Если бы ты действительно решал их, ничего бы подобного, как сегодня, не случилось, - тихо, но чётко говорит Айлин.
        - То есть, во всем виноват я?
        - А кто еще?
        - Как насчет Америго?
        - Он - лишь реакция на твое желание спихнуть с себя ответственность, - роясь в бардачке, дрожащим голосом говорит Айлин.
        - Ты не знаешь того, о чем пытаешься судить, - завожу мотор, и машина, громко урча, трогается с места. - Что ты ищешь?
        - Обезболивающее.
        Не найдя искомое, она откидывается на спинке сиденья и, закусив губу, прижимает руки к животу. На ее лице отражается мука.
        - Могу предложить свою кровь. Она мгновенно исцелит все твои раны, - не отрываясь от дороги, говорю я. Айлин несколько секунд размышляет над поим предложением.
        - Нет, спасибо. Это будет последнее, на что я соглашусь в этой жизни, - отвечает она. Помолчав минуту, спрашивает: - Ты сотрешь мне память?
        - Нет.
        - Почему?
        - Не хочу облегчать жизнь Америго.
        - А как же я? Тебе все равно, что буду мучиться? - немало удивляется Айлин. - За что мне весь этот кошмар? Всего лишь потому, что ты не захотел сам принять решение и свалил все на главу клана? Это разве честно?
        - Из двух зол я выбираю удобное. Ты должна знать своих врагов в лицо. Если я сотру тебе память, ты станешь уязвимой перед моим братом. А это опасно, - мои слова отрывисты и злы. Голод достигает своего апогея - у меня начинает сводить челюсть.
        - Логично, но жестоко, - говорит Айлин и по ее щекам бегут слезы. Она торопливо вытирает их тыльной стороной ладони. - Я ведь…
        - Замолчи, - грубо обрываю ее я. Держать себя в руках, находясь рядом с ней, для меня - нечеловеческое испытание. Что если жажда крови заставит меня потерять контроль над собой и превратит в зверя? Все, чего я хочу, это вывезти ее отсюда и пойти на охоту. В этот вечер я вряд ли буду добрым и милосердным, а потому иссушу любого, кто попадется мне на пути.
        Айлин тихо стонет и отворачивается к окну.
        Когда мы въезжаем в город, моя выдержка подходит к концу. Я не могу больше ждать. Останавливаюсь напротив обшарпанного жилого дома и прошу Айлин подождать меня в машине. Она даже не удостаивает меня взглядом. Обиделась. Не стоило мне так вести себя с ней. Ее день был тоже не из лучших. Потом поговорю с ней. Ведь во всю эту мерзость она попала по моей вине. Решительным шагом иду в сторону подъезда. Дворник сметает в кучу опавшие листья. Метла тихо шуршит по асфальту, но для меня этот звук подобен рычанию бензопилы над ухом. Бросаю взгляд на человека. Ему около пятидесяти, он худощав. Под глазами пролегли глубокие морщины.
        - Милейший, - обращаясь к нему, с улыбкой произношу я, - не окажете ли вы мне любезность?
        - Да, конечно, - с готовностью откликается он. - Что вы хотите?
        - Подчинись мне, - не сводя с него глаз, говорю я
        Дворник кивает. Затаскиваю его в небольшой переулок и прокусываю ему артерию. Быстро пью, едва не захлёбываясь от своей жадности. Моя жертва быстро слабеет и начинает медленно оседать. Мне приходится держать его за ворот, чтобы насытиться до конца. Еще один глоток, еще… Однако, голод продолжает жечь. Шорох шагов заставляет меня вздрогнуть и оторваться от шеи мужчины. Поднимаю голову и вижу в двух шагах от себя Айлин. Она смотрит на меня глазами, полными смятения и ужаса. Ее ладошка прижата ко рту, из глаз вот-вот готовы брызнуть слезы. Отпускаю бездыханного дворника. Он падает на асфальт, его голова безвольно заваливается на бок. В одну секунду оказываюсь перед Айлин, беру за плечи. Она вздрагивает, и я вспоминаю о клейме. Я причинил ей боль. Делаю шаг назад. Ее рука опускается вниз. Губы дрожат.
        - Почему ты меня ослушалась? - набрасываюсь на нее я. - Просил же - сидеть в машине!
        - Я подумала, что тебе плохо. Ты ведь ранен.
        Какого черта она заботится обо мне? Это моя обязанность по отношению к ней, у меня, конечно, получается более чем плохо, но все же. Или я настолько жалок, что просто не могу не вызывать сочувствие?
        - Ты не должна была этого видеть.
        - Зотикус, ты… Ты чудовище, - ее голос звенит. - Я боюсь тебя!
        - Я никогда не причиню тебе вред, - эта ложь противна мне самому.
        - Разве это важно? Мою жизнь ты сохранишь, а других? Во имя чего умер этот бедняга? Да и сколько их таких было? - глядя мне в глаза, говорит она; ее дыхание сбивается. Она складывается пополам, прижимая руку к животу.
        - Пойдем отсюда, - предлагаю я, желая убраться подальше с места своей трапезы. - Зайдем в аптеку, купим тебе лекарство.
        - Нет, - возражает Айлин. - Поговорим здесь и сейчас. Или тебе страшно? А может быть, стыдно?
        - Америго ведь рассказал тебе, кто мы?
        - Да, очень красочно. Даже показал на примере, - вздернув подбородок с вызовом отвечает Айлин.
        - И чего ты ждешь от меня? Какие сказочные надежды возлагаешь? - пожимаю плечами я. - Думаешь, что я питаюсь мышками, как сова? Айлин, я зверь. Такой же, как Америго. Когда чувствую голод, то становлюсь одержимым. Такова моя сущность. Не горжусь этим, не оплакиваю свою участь, просто принимаю этот факт. Тебе, конечно, принять подобное будет тяжело. Но я и не рассчитываю на это. Просто постарайся не судить меня.
        - Ты просишь слишком много. Я не знаю, как теперь с тобой жить… Как общаться с тобой… - глядя на мертвое тело, говорит Айлин. И сунув руки в карманы, медленно идет к машине. Постояв пару секунд в одиночестве, иду за ней.
        Глава 14
        Когда мы добираемся до дома, часы показывают шесть вечера. За это время Айлин не произносит ни слова. Не сказать, чтобы меня это сильно печалило, но я слегка расстроен тем, что разочаровал ее. После двух таблеток обезболивающего, что она выпивает, ей становится лучше, и я с облегчением вздыхаю. Когда мы поднимаемся по ступенькам крыльца, она неожиданно берет меня за руку.
        - Пообещай, что ты никому не расскажешь о том, что со мной случилось, - просит она.
        - Твои кузина и тетка - ведьмы. Ты действительно считаешь, что они не догадаются ни о чем? - с сомнением возражаю я.
        - Пусть делают, что хотят, я не хочу, чтобы они услышали это от тебя, - ее голос звучит резко, категорично.
        - Айлин, это не то, что стоит…
        - Для тебя такая проблема - держать язык за зубами? - сверкнув глазами, усмехается она. - Вот уж не подумала бы.
        - Тебе нужна поддержка близких людей. Одной будет сложно справиться.
        - У меня есть я. Этого достаточно. Ты мне даешь слово, что ничего не расскажешь?
        - Да, - нехотя соглашаюсь я. Что-то подсказывает мне, что правда все равно быстро вылезет наружу.
        - Прекрасно! - откликается Айлин и нажимает на кнопку звонка. Рита открывает тут же, словно она стояла под дверью. Моя спутница проходит внутрь, не удостоив тетку даже взглядом. Быстро поднимается по лестнице и запирается в своей комнате.
        - Ты бы хоть пальто сняла, невоспитанная! - вслед ей кричит Рита. - Где вас весь день носило? Зотикус, на тебе лица нет… Позвать Дэшэна?
        - Да, мне надо принять душ, я буду на втором этаже, - говорю я, стаскивая с себя верхнюю одежду.
        - Тут кое-что произошло, пока тебя не было, - немного помявшись, говорит Рита. - И я даже не знаю, как это понимать…
        - Давай ты расскажешь мне это потом.
        - Нет, сейчас. Это важно. К тебе приходил Амалик. Когда я сказала ему, что тебя нет дома, он просил передать, что зайдет на днях. Дал понять, что ты знаешь, зачем ему нужен. Что происходит, Зотикус? - Рита строго смотрит на меня. Ее руки скрещены на груди, лицо выражает беспокойство и тревогу. Но помимо этого есть что-то еще, очень личное и болезненное.
        - Видимо, это как-то связано с Еленой, - пытаюсь выдвинуть наиболее логичное предположение, только чтобы не обнаружить правду. - Могу тебя заверить в том, что у меня нет никаких дел с этим монстром.
        - Будь с ним аккуратен. Он обладает даром подчинения. Его очарование блокирует твою волю, делая тебя уязвимым. Ты понимаешь, что ведешь себя, как кукла, говоришь то, чего даже не думаешь, но противиться не можешь. Старайся не смотреть ему в глаза, - дает наставления Рита.
        - Понял тебя, - говорю я и поднимаюсь вверх по лестнице. Смотрю в ту сторону коридора, где находится комната Айлин. Что она сейчас делает? Плачет, переодевается, стоит у окна? Мне хочется подойти к двери и подслушать. Но внизу стоит Рита и смотрит на меня. Поворачиваю направо и иду в ванную. Закрываю за собой дверь, включаю воду, стягиваю с себя рубашку. На торсе нет живого места. Раны почернели, запёкшаяся кровь превратилась в бордовый порошок. Неудивительно, что Айлин так переживала за меня. Такой видок - не для хрупкой женской психики. Встаю под душ. Кожу саднит со страшной силой. Думаю о визите Амалика. Причина встретиться со мной у него может быть одна - он хочет забрать свою дочь. Вряд ли мой отказ отдавать девушку его устроит. По-хорошему, нужно забирать девчонку и возвращаться в Лондон. Выключаю воду и заворачиваюсь в махровое полотенце. В дверь раздается тихий стук.
        - Господин, это Дэшэн. Рита сказала, я вам нужен, - слышу я и впускаю китайца внутрь.
        - Твои волшебные мази с тобой? - спрашиваю я. Дэшэн смотрит на меня, его глаза округляются, он прижимает ладони к губам и, развернувшись, убегает. Похоже, я умею производить впечатление на людей.
        Версия о том, что Маркус убил Конрада из-за измены, оказывается ошибочной. Кто же тогда его прикончил? Антонелла? Какой мотив был у нее? Не от нее ли всю информацию получила Ливия? Несмотря на всю сложность ситуации, они остались подругами. Лив долгое время помогала ей скрываться. Но какое отношение синьорина Амати может иметь к отверженным? Да, барышня также вне закона, но на ней нет позорного клейма, и вообще, она благополучно считается давно почившей. Тяжело дыша, в ванную врывается Дэшэн со своим саквояжем. Он укоризненно смотрит на меня и достает пузырек с какой-то вонючей гадостью.
        - Не бережет вы себя, господин, - причитает он, - не щадите мое сердце совсем. Плакать от вашего вида хочется….
        - Все могло быть намного хуже, так что не стоит расстраиваться, - бодро говорю я, когда он начинает обрабатывать раны. От него пахнет свежей сдобой и ванилью.
        - Хуже - это истинная смерть, - ворчит Дэшэн, обматывая меня бинтом.
        - Зайди к Айлин, - прошу я. - Мне кажется, ей нужна помощь врача.
        - Она тоже пострадала? - Дэшэн поднимает на меня голову и внимательно смотрит своими маленькими глазками.
        - Да. Но это должно остаться в секрете.
        - Хорошо, господин, - отвечает Дэшэн. - Мне надо знать что-то еще?
        - Нет, пока этого достаточно. Благодарю тебя.
        Переодеваюсь в чистую одежду. Мне все еще нужно раздобыть телефон, чтобы позвонить Вианору. В гостиной слышатся голоса: один мне кажется знакомым. Это Ада. Будет приятно снова ее увидеть. Быстро сбегаю вниз. Учительница пришла не одна, а в сопровождении молоденькой девушки, видимо, одноклассницы Айлин. Она высокая, худая, отчего немного сутулая. У нее густые, темные волосы, распущенные по плечам. Смуглая кожа и карие с янтарным отливом глаза. Она не сводит любопытного взгляда с Арсена, который развлекает их до моего прихода, строя из себя радушного хозяина.
        - Это Сабина Ковалевская, - представляет мне ее Ада. - Они с Айлин вместе учатся.
        - Я ее лучшая подруга, - говорит Сабина. - А вы теперь ей вроде отца будете?
        - Типа того, - киваю я, позволяя ей рассматривать себя.
        - Это хорошо, а то ее защитить совсем некому, - Сабина бросает взгляд на Аду, и я замечаю в нем злость. - Но если обидите сами, то будете иметь дело со мной.
        - Запомню и буду осторожен, - с трудом сдерживая смех, отвечаю я. Перевожу взгляд на Аду. Сегодня она одета в короткое платье голубого цвета. Золотистые волосы распущены и подколоты по бокам заколками. Губы подкрашены красной помадой. От нее пахнет дорогими духами и вином.
        - Что с Айлин? - требовательно спрашивает Сабина. - Она не пришла сегодня в школу, не ответила ни на один мой звонок. Она в порядке?
        - Я тоже поэтому поводу забеспокоилась и решила зайти, - поясняет причину своего визита Ада. - Переживания из-за смерти бабушки подкосили ее?
        - Да. Ей нездоровится, и я решил, что будет лучше, если она отлежится пару дней в постели, - уверенно вру я.
        - - Я поднимусь к ней, - говорит Сабина, направляясь к лестнице.
        - Мне уже лучше, - долетает до меня голос Айлин, которая, держась за перила, спускается по ступенькам. Ее влажные волосы расчесаны на прямой пробор. На бледном лице появился румянец. Черные леггинсы подчеркивают стройность ног. Длинная туника с пантерой спереди выглядит стильно. Рукава, что доходят до кончиков пальцев, скрывают ее синяки. Желтый шарфик на шее закрывает метку любовника.
        - Простите, что не позвонила и не предупредила, что не смогу прийти. Деньги на телефоне закончились, - выдавливая из себя улыбку, говорит она учительнице. Та хочет ее обнять, но Айлин уклоняется от ее рук.
        - Главное, что ты в порядке, - трепля ее по щеке, довольно говорит Ада. Сабина с укором смотрит на нее. Что между этими двумя происходит?
        - Я для тебя яблочко украла, - с гордостью сообщает Ковалевская и вытаскивает из кармана красный фрукт.
        - Кормилица моя…
        - С тобой что-то не так, - замечает Сабина - Сейчас ты мне все-все расскажешь, хорошо?
        Айлин послушно кивает. Она перебрасывается несколькими фразами с Адой, просит извинить ее и прощается. Я рад, что у нее в этот вечер есть компания. Арсен провожает ее взглядом, полным трепетного восхищения. Потом ссылается на важную встречу и, взяв пальто, уходит. Мы с Адой остаемся в гостиной одни.
        - На самом деле пришла узнать, как у вас дела, - говорит Ада, теребя ручку сумочки.
        - Прекрасно, спасибо, - улыбаюсь я, засовывая руки в карманы. Повисает неловкая пауза.
        - Ладно, мне пора, - так и не преодолев своего смущения, говорит Ада. - Вот мой номер телефона: будут вопросы - звоните не раздумывая.
        Беру из ее рук простенькую визитку и, пробежав по ней взглядом, убираю ее в карман.
        - Уже поздно и темно. Давайте я провожу вас, - вызываюсь я.
        - Спасибо, - Ада краснеет. - Сейчас и правда страшно. Все говорят о каком-то волке, который устраивает набеги. Уже есть три жертвы.
        - И часто в ваших краях такое бывает? - я помогаю ей надеть пальто.
        - Если верить слухам, тут постоянно творится какая-то чертовщина, - говорит Ада. - Хотя я сама здесь ничего такого не заметила.
        - А откуда вы сюда приехали? - спрашиваю я, облачаясь в плащ.
        - Из Москвы. Долго привыкала к такому маленькому городу, к тому, что все живут друг у друга на виду, и здесь совершено невозможно затеряться среди людей. А жить на виду у всех - дело нелегкое. Мне не хватает той иллюзорной свободы, что присутствует в больших городах.
        Прекрасно понимаю, о чем она говорит: сам не люблю маленькие города.
        - Обычно люди бегут в столицу, туда, где больше перспектив, а вы напротив, - замечаю я. - Почему так, Ада?
        - У меня были на то причины, - опуская глаза говорит Ада. - Очень личные, о которых мне бы не хотелось говорить.
        Мы покидаем дом и выходим за калитку. На улице темно и холодно. Накрапывает мелкий дождь. Ада ежится от зябкого ветра, втягивая шею в воротник.
        - Это недалеко отсюда, - говорит она, словно оправдываясь за то, что в такую погоду вытащила меня из дома. - Минут десять ходьбы спокойным шагом.
        - У вас есть семья, дети? - этот вопрос ее застает врасплох, и она смущается.
        - Я живу одна, - не дает четкого ответа она.
        - Вы загадочная девушка, Ада, - говорю я. - Бросили столицу, приехали в городок у черта на куличиках, живете в одиночестве. Так и хочется разгадать все ваши тайны.
        - Нет никаких тайн, - хмурится Ада. - Просто так сложилось.
        - Не жалеете о переезде?
        - Иногда. Но здесь тоже есть свои плюсы, - без особой радости произносит она, и я прихожу к выводу, что она здесь не по своей воле.
        - Например? - спрашиваю я.
        - Ну… Я познакомилась с чудесными людьми, нашла новых друзей, встретила вас, - тихо говорит она, и ее щеки становятся розовыми.
        - Как давно вы здесь живете? - я намерено игнорирую ее замечание о нашем знакомстве.
        - Три года, - отвечает Ада. Звучит так, словно она говорит о сроке на каторге. - А вы останетесь здесь или вернетесь на родину?
        - Еще не решил, все будет зависеть от обстоятельств.
        - Айлин поедет с вами, не так ли? Вы же не бросите девочку здесь, раз вы ее опекун? - допытывается Ада.
        - Конечно. Уверен: в Лондоне ей будет лучше. Отдам ее в художественную школу. Пусть развивает свой талант. Вы же видели, как чудесно она рисует?
        - Чудесно? - искреннее удивляется Ада. - Да это - настоящий кошмар! Айлин более чем бездарна.
        Как интересно получается… Мы с Арсеном видим ее талант, а остальные - нет. Это тоже действия заклятья? Но тогда получается, что мистические существа не испытывают к ней ненависти? Они видят ее истинную суть и принимают ее такой, какая она есть? Ширма только на глазах обычных людей? Хорошо бы обсудить это с Диной.
        - Я так не считаю, - возражаю я. Думаю, что надо для верности написать Курту и показать ему рисунки Айлин.
        - Не буду с вами спорить, видимо, вы попали под ее очарование, - улыбается Ада. - Ничего, это скоро пройдет. Мы пришли. Вот мой дом.
        Учительница указывает на двухэтажное здание. Оно выглядит так же уныло, как участок, в котором я был утром. Замечаю, что в городе почти нет зданий выше двух этажей. Похоже, прогресс и строительство сюда не торопятся.
        - Хотите зайти на чай? - робко предлагает Ада, поднимая на меня глаза.
        - Чай - это всегда кстати, - любуясь ей, отвечаю я. Ветер треплет ее волосы, от которых пахнет жасмином и розой. В тусклом свете фонарей она выглядит особенно трогательной и хрупкой. Мне хочется ее поцеловать, ощущать тепло ее губ, трепет дыхания. То, как она смотрит на меня, дает мне повод думать, что она хочет того же. Касаюсь пальцами ее холодной щеки и, наклонившись, целую ее. Ада с готовностью отвечает на поцелуй, обвивая мою шею руками. Впервые за две тысячи лет, целуясь с живой девушкой, я не думаю о ее крови, не вслушиваюсь жадно в стук ее сердца, изнывая от жажды. Это странно и непривычно. От ощущения свободы контроля над собой, меня накрывает эйфория. Мне хочется, чтобы это продолжалось вечно.
        - Кажется, я спешу, - произношу я, когда Аде не хватает дыхания и она отстраняется.
        - Нет, - возражает она и тут же, смутившись, добавляет: - Возможно, чуть-чуть.
        Беру ее за руки, и наши пальцы сплетаются. Ее тепло обжигает меня. Мне хочется согласиться на чай, отнести ее в спальню, заняться с ней любовью. Но она - человек, и это останавливает меня.
        К нам нервной походкой направляется мужчина. Выглядит от неважно, тренировочные штаны вытянулись на коленях, кожаная куртка местами облезла и смотрится неряшливо. Бритая голова похожа на футбольный мяч. В маленьких черных глазах ненависть, толстые губы плотно сжаты. На вид ему чуть больше сорока, и кажется, он не особо дружит с законом.
        - Признавайся, где он? - бесцеремонно влезая между нами, спрашивает он, обращаясь к Аде. Голос у него прокуренный, грубый.
        - О чем вы? - Ада непонимающе смотрит на него.
        - Ты прекрасно знаешь, сучка, - сквозь зубы цедит он и хватает ее за плечи. - Куда ты его дела?
        - Эй, милейший, полегче, - вмешиваюсь я, оттесняя парня от Ады.
        - Ты воровка! - продолжает бунтовать тот. - Он исчез сразу, после твоего визита!
        - Девушка же сказала, что ничего не знает, шел бы ты отсюда, - говорю я. Мужчина криво усмехается, обнажая вставные зубы жёлтого цвета.
        - Это ты мне говоришь? - усмехается он. - Откуда ты взялся, такой смелый?
        - Пожалуйста, не надо ссориться, - встревает Ада. - Давайте разойдемся каждый по своим делам. Мирно, без драк.
        - Верни мне то, что, украла. Тогда, возможно я пощажу тебя, - глядя на Аду, взглядом, полным презрения.
        - Да не брала я ничего! - в сердцах кричит Ада. - Я даже не знаю, о чем ты сейчас говоришь!
        - Все ты знаешь. Думаешь, я не в курсе, кого ты обслуживаешь? Да я обо всех все в этом городе знаю! - брызгая слюной, повышает голос мужчина. - Шлюха!
        - Просить извиняться, так полагаю, бесполезно? - мое терпение мгновенно заканчивается. Я готов к драке. Тем более, что уложить этого засранца для меня труда не составит. Хватаю его за грудки и отшвыриваю в сторону от Ады.
        - Иди в дом, - обращаясь к перепуганной девушке, говорю я. - Живо.
        - Нет! - мотает головой она - Я никуда не пойду!
        Мой соперник вскакивает на ноги. Он разъярён и по-настоящему опасен. Позволяю ему броситься на себя и нанести пару ударов. Улучаю момент, хватаю его за запястье и заламываю ему руку. Истошный вопль сотрясает улицу.
        - Прекратите, прошу вас! - едва не плачет Ада.
        - Убирайся отсюда, пока я не сломал тебе шею, - обращаясь к нарушителю вечерней идиллии, говорю я.
        - Пошёл к черту! - хрипит тот. Его лицо становится багровым. Отпускаю его, и он падает на асфальт. Мгновенно вскакивает и бежит на меня. В самую последнюю секунду понимаю, что у него в руке нож. Лезвие легко входит под правое ребро по самую рукоятку.
        - Сдохни, придурок, - шипит бандит, глядя мне в глаза. Вырывает из меня свое оружие, причиняя мне адскую боль, и убегает. Не в состоянии ни вдохнуть, ни выдохнуть, складываюсь пополам. Ада подбегает ко мне, хватает руками за плечи, что-то говорит, но до меня не доходит.
        - Не беспокойся, - собравшись с силами, говорю я ей. - Это всего лишь царапина. Он просто задел меня, ничего страшного.
        - Я все видела, можешь меня не успокаивать, - всхлипывая, говорит она. - Обопрись на меня, вот так.
        Кладу ей руку на плечо, Ада поддерживает меня за талию, и мы медленно идем к крыльцу дома, где она живет. Каждая ступенька превращается в настоящее испытание, а квартира, где живет учительница, находится на втором этаже. Ада долго возится с ключами, потому что у нее дрожат руки. Стою, привалившись боком к стене. На полу образуется небольшая лужица крови. Наконец она справляется с замком и распахивает дверь.
        - Заходи, Зотикус, - говорит она, и я радуюсь, что мне не придется просить ее о приглашении. Девушка с трудом дотаскивает меня до своей постели. Падаю на спину, с трудом сдерживая стон. Раны от кинжалов Америго еще не зажили и вот теперь новое повреждение. Без крови я не справлюсь. Слишком слаб и истерзан за сегодня.
        - Сейчас вызову скорую, все будет хорошо, - сбрасывая с себя пальто, говорит Ада, доставая телефон.
        - Не надо врачей, - прошу я, приподнимая голову. - Ада, отложи в сторону мобильный и сядь рядом.
        Внушение действует, и она покорно садится рядом со мной.
        - Позволь мне хотя бы осмотреть твою рану, - шмыгая носом, просит она. - Я хотя бы остановлю кровотечение. У меня есть бинт и перекись…
        Усмехаюсь. Подходящие средства для подобного ранения, ничего не скажешь. Но мне они тоже не помогут.
        - Это просто царапина, - повторяю я. - Уже через час все начнет заживать. Кто это тип? Что ему от тебя надо?
        - Отец Сабины. Он бывший зек, у них вообще не очень благополучная семья. Папаша не вылезает из тюрьмы, жена воспитывает одна пятерых детей, сильно пьет от столь сладкой жизни. Денег постоянно не хватает, - путано рассказывает Ада, прижимая руку к моему животу. - Я пыталась поначалу как-то помочь, но потом поняла, что это бесполезно.
        - Что он хотел от тебя? - боль потихоньку отступает. Ясность сознания возвращается.
        - Клянусь, что понятия не имею, - взволнованно говорит Ада и поднимается на ноги. Идет на кухню и возвращается оттуда с влажным полотенцем. - Несколько дней назад я действительно была у них в гостях. Сабина пригласила меня на чай. Мы обсуждали театральную постановку, которую готовили дети в честь дня города. И все.
        - Видимо, он так не считает, - садясь, говорю я. Мне не хочется, чтобы Ада поднимала рубашку и видела мой перебинтованный торс.
        - Это его проблемы, - пожимая плечами, говорит Ада. - Моя совесть чиста, я ничего не брала у него.
        - Но он может вернуться снова, - возражаю я, вытирая полотенцем перепачканные кровью руки. - И для тебя все может закончиться куда плачевней, чем сегодня.
        - Знаю. Он из тех людей, которые ни перед чем не остановятся, - вздыхает Ада. - Но я не буду прятаться. Все будет, как будет.
        - Такая отчаянность ни к чему. Я буду рядом и сделаю все, чтобы защитить тебя, - обещаю я.
        - Ты уже это сделал, - говорит Ада, опускаясь передо мной на колени и касаясь пальцами моего лица, - Спас меня. Не знаю, чтобы он сделал, не окажись ты рядом…
        - Дай мне его адрес, я поговорю с ним, - прошу я.
        - Нет! - трясет головой Ада. - Я не хочу, чтобы это закончилось убийством!
        - Никто никого не убьет, - с уверенностью говорю я, беря в руки ее лицо. - Я просто скажу ему пару волшебных слов. Адрес, дорогая!
        Ада диктует мне название улицы и номер дома, где живет отец Сабины. Потом скорбно вздыхает.
        - Мне нужно идти.
        - Куда? Ты с ума сошел? - возмущается Ада, не давая мне подняться. - Останься здесь на ночь.
        - Поверь, будет лучше, если я уйду, - отодвигая ее в сторону, решительно говорю я. - Не хочу испортить начало нашего знакомства. Запри дверь и задерни шторы. В случае опасности звони Айлин. У меня пока нет своего телефона.
        - Это глупо, ты не в том состоянии, чтобы разгуливать по улицам, - цепляясь за меня, продолжает отговаривать меня Ада. - Пойми: я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось…
        - Со мной все будет в порядке, - беру ее за подбородок и целую в губы. - До завтра.
        Придерживая рукой свежую рану, покидаю квартиру Ады. Мне не терпится вернуться домой. Жажда крови становится почти неконтролируемой. Но если я еще кого-нибудь убью сегодня, это вызовет подозрение и может накликать на нас беду в виде охотников. Помочь мне может единственный человек - Дина.
        Когда я вваливаюсь в гостиную, Айлин и Сабина как раз прощаются. Моя подопечная выглядит изможденной. Лицо восковое, уголки глаз воспалены. Сердцебиение учащенное, неровное, взгляд посоловевший, лицо бледное, а вокруг губ и вовсе синева проступает. Неужели внутреннее кровотечение? Она старается держаться, но я вижу, каких усилий ей это стоит. Судя по беспечному лицу ее подружки, о том, что с ней случилось, она умолчала.
        - Всего хорошего, Сабина, - подталкивая девушку за плечи в сторону двери, ласково говорю я. - Приходи к нам завтра.
        - Да, - смущенно лопочет она. - Что-то я совсем засиделась. Чао, моя радость!
        Она посылает Айлин воздушный поцелуй и, пятясь, чтобы видеть свою подружку, выходит на крыльцо.
        - Напиши мне смс, как доберешься до дома, - волнуется Айлин.
        - Арсен, проводи барышню, - прошу я. Тот морщится и нехотя поднимается из кресла.
        - Ой, не надо! - смущается Сабина. - Не драгоценность ведь, чай, не сопрут.
        - Ничего. Ему не помешает пройтись. Только без фокусов.
        - Да знаю я, - озабоченно откликается Арсен, напяливая на себя пальто. Выходит на крыльцо, где его ждет Сабина, и они вдвоем идут в сторону калитки.
        - Что с тобой? - заметив кровь на моей руке, тревожно спрашивает Айлин и тут же, пошатнувшись, падает на пол. Склоняюсь на ней, касаюсь рукой ее шеи, чтобы нащупать пульс. Кожа у нее сухая и горячая. Похоже, началась лихорадка. Поднимаю ее на руки и несу на второй этаж. Ногой открываю дверь комнаты, опускаю девушку на постель. Подхожу к окну, распахиваю его. Холодный осенний воздух тут же врывается в помещение. Снимаю с шеи Айлин платок, подкладываю под голову кружевную подушку. Беру в руки ее ладони и начинаю растирать. Она медленно открывает глаза и непонимающе смотрит на меня. Тянет руку к плечу и тут же роняет ее на грудь. Потом пытается подтянуть коленки животу и издает короткий стон.
        - Как же все болит, - шепчет она потрескавшимися губами, с трудом сдерживая рыданья. - Таблетки больше не помогают… Я выпила уже четыре. И дышать тяжело.
        Заходится в кашле, изо рта вылетают несколько капель крови. Кажется, дела совсем плохи.
        - Дэшэн осмотрел тебя? - спрашиваю я.
        - Нет, я его выгнала, - отвечает Айлин. - Мне было стыдно.
        - Он доктор. А ты не в том состоянии, чтобы показывать характер, - не скрываю своего недовольства ситуацией я.
        - Прости, что не смогла угодить тебе, - голос Айлин становится слабее. Кладу ей руку на лоб. Он пылает.
        - Тебе нужна помощь.
        - Я не хочу, чтобы узнали… Будут вопросы, - продолжает противиться Айлин.
        - У тебя внутреннее кровотечение, - говорю я, и в глазах моей подопечной появляется страх. - Ты можешь умереть от него, если вовремя не начать лечение.
        - Кровотечение? - переспрашивает она, пытаясь осмыслить услышанное.
        - Да. Такое часто бывает, когда вампир занимается сексом со смертной девушкой. Перестает себя контролировать, поддается страсти, забыв о том, что его сила во много раз превосходит ту, что его подруга может выдержать, - с грустью говорю я, вспоминая печальный опыт. - Чудо, что ты вообще осталась жива.
        - Что же делать? - испуганно спрашивает она.
        - Вариант первый - я вызываю тебе скорую помощь и тебя отвозят в больницу.
        - Ни за что! - категорично возражает Айлин. - У меня аллергия на больницы…
        - Вариант второй - я даю тебе свою кровь, и через час тебе становится значительно лучше. Это не значит, что потом тебе не надо идти к врачу, но поврежденные ткани из-за травмы срастутся быстрее, кровотечение остановится. Ты выживешь.
        - Нет, мне это тоже не подходит, - сдавленно говорит она.
        - Предпочитаешь, чтобы я вызвал скорую помощь? - у меня нет желания спорить.
        - Ни в коем случае!
        - Ну тогда мне нечем тебе помочь, - поднимаясь, ставлю ее перед фактом я. - Советую написать завещание как можно скорее. Спокойной ночи.
        - Твоя кровь, - облизывая губы, робко спрашивает Айлин, - что она со мной сделает? Я стану вампиром?
        - Только если решишь умереть в ближайшие двадцать четыре часа.
        - И много надо выпить? - она все еще сомневается.
        - Ну… - смотрю на ее хрупкое телосложение. - Глотков пять, не больше.
        Вряд ли я сам смогу дать ей много крови. Ночной ветер яростно треплет занавеску, которая неистово бьется о подоконник, напоминая мне, запутавшуюся в силках птицу. Айлин в раздумье рассматривает обои. Мне хочется наорать на нее за ее нерешительность, но я сдерживаюсь. В конце концов, то, что с ней случилось, полностью лежит на моей совести.
        - Хорошо, - наконец решается она. - Я выпью.
        - Аллилуйя, деточка! - само слетает с губ. Айлин тихо фыркает. Выпускаю клыки и прокусываю себе запястье. Девушка крепко зажмуривается. Подношу руку к ее губам, и она приоткрывает один глаз. Осторожно берет мое запястье двумя пальцами, припадет губами к ране. Ее горячие губы обжигают мне кожу, и теперь вздрагиваю я.
        - Тебе больно? - интересуется она, оторвавшись от меня. С нездоровым цветом лица, перепачканная в моей крови, с глазищами на пол-лица, она выглядит как настоящее дитя ночи.
        - Нет. Пей, а то рана затянется, - она тут же следует совету. Делает несколько глотков, отпускает меня, вытирает рукой рот. Надо было дать ей выпить из вены еще там, на складе и не заставлять так долго страдать. О чем я только думал? Видел же, как ей было плохо. Мало ли что она не хотела.
        - Знаешь, Америго ведь тот самый призрак, что приходил ко мне ночью и которым я имела неосторожность очароваться, - с горечью говорит она и закрывает лицо руками. - Мне так стыдно за это!
        - Все мы время от времени ошибаемся.
        - Мне теперь страшно спать… Вдруг он придет снова? - в словах Айлин скользит ужас. Ее теплые пальцы вцепляются мне в запястье. - Побудь со мной, пожалуйста. Я боюсь оставаться одна!
        - Не придет, - заверяю ее я. - В эту ночь точно. Спи спокойно.
        - Какая-то легкость в теле появляется… - с удивлением говорит Айлин и приподнимает руку над головой. - Плечо почти не болит! И живот отпустило.
        - Тебе надо поспать, - теряя силы, с трудом говорю я.
        - Я усну только, если ты будешь рядом, - сонным голосом говорит она. Смотрит на меня умоляюще, даже забываю о том, что ранен, и сам сижу на последнем издыхании. Ее пальцы тянутся к моей руке, ныряют под ладонь и замирают. Чувствую, как пульсирует ее кровь. Она закрывает глаза, дыхание становится тише, ровнее. Мышцы лица расслабляются, оно становится умиротворенным. Ловлю себя на том, что любуюсь ей. Убираю прядь русых волос, упавших ей на щеку. Поднимаюсь, тихо, старясь не шуметь, выхожу из комнаты, закрываю за собой дверь и отправляюсь к Дине.
        Глава 15
        Я стою напротив дома, где живет семья Ковалевских. Сабина уже убежала в школу вместе с сестрой, ее мать ведет в садик трех румяных малышей. Женщина выглядит измотанной и издёрганной. Одета она плохо, на ней старенькое пальто, изрядно выношенное. Стоптанные сапоги на ногах. Голову покрывает вылинявший платок, который когда-то был красным.
        Пересекаю дорогу и быстро взбегаю по лестнице на второй этаж. Раны меня больше не беспокоят, и я чувствую себя прекрасно. Стучусь в квартиру. До меня доносится грохот и отборный мат. Дверь распахивается.
        - Ну что, опять ключи забыла, чухонка? - резко спрашивает мой обидчик.
        - Так ко мне еще никто не обращался! - бью его в челюсть. От удара он отлетает к стене и медленно сползает на пол, в ужасе пялясь на меня. Вхожу внутрь и оглядываюсь по сторонам. Здесь царит настоящий бардак. Вещи разбросаны, в углу стоит два тюка с пожелтевшими газетами. Тут же в кучу сложены сковородки, покрытые грязью и жиром. Рядом красуются детские ботиночки. Паркет истерся, местами выбит. Меня охватывают ненависть и отвращение. К этому месту, к существу, что лежит передо мной, которое сложно назвать человеком, к квартире, где я оказался.
        - Ты же… Ты же труп… - испуганно бормочет он, барахтаясь на полу. Подхожу к нему, поднимаю его, прижимая к стене.
        - Именно. И пришел по твою душу, подонок, - зловеще говорю я, хотя мужик и так напуган - дальше некуда.
        - Мне нечего тебе предложить! - истерично орет он, брызгая слюной.
        - Что у тебя украла Ада Грановская? - с силой встряхивая его, спрашиваю.
        - Я тебе скажу, а ты к легавым побежишь, - не хочет отвечать мой собеседник, за что получает пару хороших ударов под ребра.
        - А у меня плохое настроение и дыра в печени. Поверь, я опасней легавых. Могу тебе и шею сломать, если не ответишь, - я искреннее зол и мне не нужно притворяться свирепым.
        - Хорошо, хорошо, - трясется он и начинает потеть. - Только между нами, ладно?
        - Бог не выдаст, свинья не съест, так что расслабься и давай мне правду. Мое терпение не бесконечно.
        - Эта сука украла мой пистолет, - выдыхает мужик. - Не знаю, как она нашла его, кто ей сказал про тайник, но оружие исчезло. А он с историей… ну сам понимаешь.
        - Когда это случилось? - зачем Аде мог понадобиться пистолет?
        - С неделю назад где-то. А потом убили Елену… И я забеспокоился. Ведь если что, оружие где-то всплывет, а на нем мои пальчики, очень хорошо известные в картотеках! - взволнованно тараторит он. Что ж, вполне понятное беспокойство. - Но я эту бабу пальцем не трогал, детьми клянусь.
        - А кто мог это сделать? - я не спешу ослаблять хватку, но теряю азарт.
        - Черт его знает… Ее все любили. Слова о ней никто худого не сказал. Но кто ж знает, какие мысли люди носят в сердцах? Может, кто обиду на нее таил…
        - Да ты поэт, - усмехаюсь я, разжимая пальцы. - Как тебя зовут?
        - Матвей.
        - Так вот, Матвей, с сегодняшнего дня ты завязываешь с криминалом, находишь нормальную работу и обеспечиваешь семью. Вкалываешь день и ночь, чтобы твоя жена и малышня ни в чем не нуждались. Ведешь себя, как образцовый гражданин и порядочный семьянин. Узнаю, что шалишь, вернусь и убью. Ты меня понял?
        - Да, - он согласно кивает. По его физиономии растекается багровый синячина.
        - Забудь о визите Ады и о том, что она у тебя украла. Этого не было. Тебе это приснилось, а пистолет ты потерял две недели назад в лесу. Ну, бывай.
        С небывалым облегчением оказываюсь на улице, жадно втягиваю носом свежий воздух. Мне не терпится связаться с Вианором и узнать последние новости. Представляю себе, в каком он бешенстве сейчас. Захожу в магазин бытовой техники и выбираю для себя самый простой мобильник. Оформляю номер и, положив приличное количество денег на счет, чтобы не оказаться снова без связи, выхожу на улицу. Быстро набираю номер Вудворда. Проходит пара секунд, и слышу его агрессивное:
        - Я вас слушаю.
        - Привет, это Зотикус, - как можно миролюбивее начинаю я.
        - Твою мать! - орет Ви. - Ты не выходил на связь сутки! Я тебя уже похоронил, засранец!
        - Полагаю, что-то произошло.
        - Нет, я тебе от любви большой названивал! - продолжает возмущаться Ви. - На Бариту совершено покушение. Кто-то пробрался к ней в дом, всадил ей в шею препарат, от которого она потеряла сознание. Когда пришла в себя, рядом валялась картонка, на которой была изображена цифра пять. Сегодня утром она впала в беспамятство. Никто не знает, что делать. Ты нужен мне здесь, в Лондоне. Немедленно возвращайся.
        - Ей нужно удалить гематому, которая образовалась от укола, - говорю я. - И чем скорее, тем лучше.
        - Откуда ты знаешь про гематому? - вскидывается Вианор.
        - Получил такой же «подарочек» от Америго в нашу последнюю встречу, - нехотя рассказываю я. - Это лекарство от бессмертия.
        - И ты молчал?! - Вианор орет так, что у меня закладывает ухо. Поспешно отнимаю трубку в сторону, но его вопли все равно прекрасно слышно. - Ты понимаешь, что это дело безопасности нашего вида?! Я же могу тебя под трибунал отдать, как врага особых существ!
        - Ви, я сам поначалу ничего не понял. Как я могу говорить о том, чего не знаю? - спокойно возражаю я. - Более или менее все стало понятно вчера. Но мне было некогда с тобой связаться.
        - Как это действует? - голос Ви звучит жёстко, истеричные ноты пропадают.
        - Блокирует регенерацию тканей. Кровь густеет. Через две недели или около того наступает смерть.
        - Черт побери… Ты опасен для других вампиров?
        - Арсен от меня не заразился. Но может быть, прошло мало времени, я не знаю.
        - Только этого нам сейчас не хватало.
        - Это дело рук отверженных. Пять - это их число. Кто-то из них убил Маркуса. И, видимо, первое, что они хотят сделать, это лишить кланы их глав, - кто бы мог подумать, что я буду покрывать Америго? Почему я скрываю правду от Вианора? Это может нехило аукнуться в будущем.
        - Что ж, это было вполне ожидаемо. Но мы, как всегда, оказались не готовы, - вздыхает Ви. - Знаешь, где сейчас твой брат?
        - Нет, - чуть помедлив, отвечаю я. - А ты не в курсе, где он скрывается?
        - Небось по лондонским подвалам кочует, - Ви явно разочарован моим ответом. - По крайней мере, у меня нет данных о том, что он покидал страну.
        Вот даже как. Получается, возможности Америго намного обширней, чем представлялось мне поначалу.
        - Нужно усилить охрану.
        - Уже всех поставил на уши, - устало откликается Вианор. - Мы готовы отразить любую атаку.
        - Мне нужен телефон Тео, - говорю я.
        - Зачем? - искреннее удивляется Ви. - Или ввиду ближайшей кончины в тебе взыграли родственные чувства?
        - Вроде того, - уклончиво отвечаю я. - Как-никак он мой создатель.
        - Ты от него отрекся, - напоминает Ви. - Вряд ли он захочет с тобой говорить. Но мне не жалко, записывай, раз уж надо.
        - Так запомню, - отвечаю я. Вианор диктует мне номер.
        - Якуб вышел с вами на связь? Он уже у вас? - спрашивает Вианор. К своему стыду, со всеми вчерашними событиями я напрочь забыл о нем. Арсен не простит мне такой оплошности.
        - Нет, тишина, - отвечаю я.
        - Будем наблюдать дальше, - устало говорит Ви. - Больше не смей пропадать. Иначе не поздоровится. Я не шучу такими вещами. Тем более, сейчас.
        Вианор отключается. Бросаю взгляд на часы. Пора идти домой и вместе со всеми отправляться на похороны Елены.
        Проводить в последний путь ведьму из рода Савро приходит добрая половина города. В толпе собравшихся то и дело слышится, как эта прекрасная женщина спасла чьего-то родственника, друга или знакомого. Многие плачут. Внимательно наблюдаю за пришедшими. Ведь кто-то из них может быть ее убийцей. Во время нашей встречи она сказала, что была сильно удивлена тем, кто убил ее. А это значит, она хорошо знала этого человека и, скорее всего, была близка с ним. Перевожу взгляд на Айлин, что стоит рядом со мной. Она ни жива, ни мертва. Лицо бледное, осунувшееся. Губы дрожат. К ней подходят, выражают соболезнования, через силу говорит слова благодарности. Просят держаться, и она едва заметно кивает. Утром она таки согласилась разрешить осмотреть себя Дэшэну и тот нашёл ее состояние здоровья вполне удовлетворительным.
        - Бабушка посвятила жизнь всем этим людям, - с горечью говорит Айлин, когда мы на минуту остаемся одни. - Бежала к ним по первому их зову, нянчилась с больными и прокаженными, как со своими детьми. Но когда дело доходило до меня, у нее никогда не было времени. Мы жили, словно соседи. Она всегда держала дистанцию. Мне даже казалось, что она меня ненавидит. Ни одного доброго слова - сплошные упреки и недовольства. Я была у нее единственной внучкой, но никогда не чувствовала ее любви.
        - Айлин, сейчас не время для обид, - мягко говорю я, беря ее за руку. - Со временем ты сама поймешь, как много твоя бабушка сделала для тебя.
        - - Это даже не обида, скорее боль и одиночество, - освобождая пальцы из моей ладони, объясняет свои чувства Айлин. - Я ребенок, чьи родители трагически погибли в автомобильной катастрофе. Мне тогда была всего неделя. У меня никого, кроме нее, не было. Но я не ощущала себя нужной. Понимаешь? Мне хотелось помогать, участвовать в ее жизни, но все мои попытки грубо пресекались.
        Вспоминаю, как она пыталась защитить меня от Америго, и мне становится ее жаль.
        - Почему ты не попробуешь реализовать свою потребность нести пользу в волонтерстве? - спрашиваю я, хотя уже догадываюсь об ответе.
        - Потому что даже больные дети, к которым никто и никогда не приходит, не хотели со мной играть, - с болью отвечает Айлин. - Я пробовала. Искала для себя смысл жизни, знаешь.
        - Поэтому резала вены? - беру ее за запястье, разворачиваю к себе, рассматривая кривые шрамы.
        - Отчасти. По всем параметрам, я не должна была выжить, но каким-то образом меня спасли, - голос Айлин звучит глухо. - Моя бабушка часто говорила, что такие, как я, не должны жить.
        - И это ведь была не единственная попытка? - спрашиваю я, заранее зная ответ.
        - Нет. Одна из трех, - честно отвечает Айлин. - И я не хочу, чтобы ты меня жалел.
        К нам подбегает запыхавшаяся Ада. Пальто нараспашку, темный берет слегка съехал набок, на щеках яркий румянец. Девушка выглядит юной и трогательной, не могу отвести от нее глаз. Она подходит к Айлин, обнимает ее, целует в щеку.
        - Прости, я опоздала, директриса завалила рабочими вопросами. Как ты, милая? - участливо спрашивает Ада свою ученицу.
        - Жду, когда все это закончится и можно будет попрощаться с бабушкой по-настоящему, - отвечает Айлин.
        - А где Сабина? - оглядываясь по сторонам, спрашивает Ада. - Почему в такой момент она не с тобой?
        - У нее какие-то неприятности дома. Она уже настрочила мне сто штук сообщений, так что можно сказать, Саб все равно рядом, - - с легкой грустью говорит Айлин. Ада понимающе кивает, подходит ко мне и берет под руку.
        - Как ты себя чувствуешь? - понизив голос, спрашивает она.
        - Все нормально.
        - Точно? - сомневается Ада. - Я всю ночь провела, как на иголках, а потом из дома выходила, маскировалась, как последний шпион… очень переживала за тебя. Еле дождалась утра, чтобы позвонить Айлин и узнать, как ты.
        - Этот тип тебя больше никогда не побеспокоит, - говорю я. Ада с недоверием смотрит на меня.
        - Что ты с ним сделал? - настороженно спрашивает она.
        - Поговорил по душам. Он жив, не беспокойся.
        Ада не скрывает своего облегчения. Неужели я так сильно смахиваю на уголовника?
        Гроб медленно опускают. Айлин берет в руки пригоршню земли и кидает его в могилу. Слышится глухой удар. Она закрывает лицо руками, ее плечи содрогаются от рыданий. Прежде чем я успеваю что-то сказать ей, она бросается мне на шею и ее горячие слезы падают мне на кожу.
        Чтобы не вызывать у людей досужих подозрений, почему я не ем и не пью, сидя на поминках, решаю туда не ходить. Провожаю опухшую от слез Айлин и расстроенную этим действом Аду в дом Елены, а сам отправлюсь прогуляться. Мои мысли крутятся вокруг Тео. Мы не разговаривали с ним триста лет, и вряд ли бы у меня появилось желание возобновить с ним общение, если бы не моя болезнь. Мне все еще не хочется верить в то, что это действительно фатально, но от нехорошего предчувствия жжет в солнечном сплетении. По словам Америго, у меня есть еще две недели, но что это по сравнению с вечностью, к которой я так привык? Не хочется оставлять незавершённых дел, да и старых обид тоже.
        После того, как застал Тео и Ливию в постели, я разорвал с ними отношения той же ночью. Мне не хотелось слушать их объяснений. Да и как они могли оправдать то, что я видел собственными глазами? Слова лишь причинили бы еще большую боль, но не исправили ситуации. Если бы Лив изменила мне с кем-то другим, бесспорно, это было отвратительно, но не настолько низко, как с Тео.
        Достаю мобильный, и не думая, набираю номер отца. Соединение происходит долго и мне уже хочется нажать отбой, когда в ухо бьет звонкий гудок, и я слышу знакомый голос:
        - Говорите.
        - Тео, здравствуй. Это Зотикус Дорадо, - голос дрожит, предательски сипнет.
        - А вот и мой убийца собственной персоной, - зло усмехается Тео. - Звонишь, чтобы удостоверится, что твои люди выполнили свою работу? Что ж, радуйся, они сделали все по высшему разряду. Ты долго ждал, чтобы предъявить мне счет. Кто сгенерировал эту чудовищную идею отравить меня? Ты или твой сумасшедший брат Америго?
        - Не понимаю, о чем ты говоришь, - растерянно произношу я и сажусь на скамейку, заваленную сырой листвой.
        - Да что ты! - усмешка в голове Тео сменяется яростью. - А вот мне как раз все ясно. Ты докопался до правды и решил, что подлый удар в спину - это как раз то, чего я заслуживаю. Мне так и сказали: «Чувак, это месть, с приветом от Зотикуса и Америго. У тебя осталось две недели. Наслаждайся». Хочешь убедить меня, что ты ни сном, ни духом и у меня есть еще один полоумный сын, с таким же чудным именем? Хотя нет, у меня вообще больше нет детей.
        - Отец, я….
        - Не смей оскорблять меня таким обращением, - жестко говорит Тео. - И запомни: вам это с рук не сойдет. Можете отсчитывать дни, когда вы сможете видеть небо и ходить на своих двоих. Я прощать не умею, впрочем, как и вы. А это значит: будет война.
        Тео отключается. Еще какое-то время сижу, сжимая в руках телефон, пялюсь на потухший экран. Хорошо меня подставил братец, нечего сказать. Впрочем, я знаю, почему он этого добивался. Чтобы я на своей шкуре понял, каково быть подставленным, не иметь возможности оправдаться. Сделать меня убийцей своего создателя, что может быть гениальней? А главное же, мотив у меня есть. Все логично. Но даже в дни, когда в наших отношениях все было более чем плохо, я никогда не желал ему смерти. Тео был для меня неприкосновенен. Он был моим отцом. Сможет ли он пересилить свой гнев и выслушать меня? Поверит ли он в то, что я скажу ему? Да и успею ли я это сделать, ведь если он озвучит жандармерии имена тех, кто организовал покушение на его жизнь, меня, в лучшем случае, ждет Белая башня, а в худшем - стать отверженным, так же, как мой брат. В обоих случаях утешает только одно, если верить Америго, то у меня в запасе всего две недели жизни, а это значит, мучиться я буду недолго.
        Медленно поднимаюсь с лавки. На улице снова идет дождь. Колкий, холодный. Поднимаю воротник, торопливым шагом иду к дому. Мне хочется встретиться с Америго и собственными руками переломать ему все кости. Понимаю его мотивы, но мириться с его действиями не собираюсь. Он огребет по полной за все, во что втянул меня за эти дни. На этот раз я сам разберусь с ним, не прибегая ни к чьей помощи. Только он и я. Прикрываю за собой калитку, шагаю по мокрой дорожке к крыльцу. Гравий неприятно шуршит под ногами. Поднимаюсь по ступенькам, открываю дверь, замираю на пороге. В гостиной, развалившись в любимом кресле Риты, сидит Америго. Его щеки румяны и говорят о том, что он недавно сытно поел. Кожаное пальто валяется на диване.
        - О, заходи! - оживляется он, увидев меня. - Я уже пару часов тебя здесь жду. У меня к тебе, братик, серьёзный разговор.
        Захлопываю за собой дверь. Меня колотит от ярости, с трудом сдерживаюсь, чтобы не наброситься на Америго. Руки чешутся свернуть ему шею. Тот в свою очередь с любопытством наблюдает за мной.
        - Знал, что ты не останешься на поминки - дом будет пуст, нам никто не помешает поговорить, - говорит Кальенте.
        - Я сегодня звонил Тео, - бросая пальто на спинку стула, говорю я. - Мило побеседовали. Твои люди выполнили свою работу, поздравляю.
        - Да, знаю. Они мне уже отчитались, - Америго довольно улыбается. - Сказали, что надо было видеть, каким было его лицо, когда он услышал чьих рук это дело. Тео явно не ожидал такого поворота событий. Впрочем, думаю, что он тебе уже все рассказал.
        - Да, отец вполне конкретно выразился, - сажусь в кресло напротив. Ставлю локти на колени, пристально смотрю на брата. - Что за авантюру ты опять затеял? Ты же понимаешь, что Тео молчать не будет. Он сдаст нас обоих. Если это твоя месть мне, то вкупе с упоминанием твоего имени она выглядит, как минимум, странно.
        - У меня не было сомнений в том, что если бы ты знал правду, то сам бы проучил отца, - спокойно отзывается Америго. - Мне уже не привыкать к бегам: ну, научусь быть еще более незаметным, что с того? Рано или поздно я должен был завершить начатое.
        - Звучит до неприличия оптимистично. С каких пор ты решаешь, как бы поступил я и на что бы отважился? - не могу скрыть раздражения. Впрочем, и не сильно стараюсь.
        - Я тебе пятнадцать веков спину прикрывал. Хороший такой отрезок времени, чтобы узнать существо, не находишь? - подаваясь вперед, говорит Америго. - Ты всегда идеализировал Тео, не желая видеть его недостатков, жестокости, лицемерия. Да, он создал нас, но это не делает его по умолчанию хорошим. Он такой же вампир, как мы, со своим грехами и слабостями. Я любил его, старался относиться с уважением. Долго не хотел принимать тот факт, что он чудовище, но потом понял, что не смогу жить дальше, если не остановлю его. Зря ты помешал мне. Ведь тогда бы в твоей жизни не было ни Белой башни, не потери Ливии.
        - Причем здесь Лив? - спрашиваю я. Америго поднимается на ноги и, сунув руки в карманы кожаных брюк, проходится по гостиной.
        - Даже не знаю, как сказать тебе об этом, - оборачиваясь, с сомнением произносит он. - Как бы ты с катушек не слетел.
        - Хватит уже изображать из себя духовного пастыря, - откидываясь на спинку кресла, сердито произношу я.
        - Тео сделал твою подружку своим агентом, - после тягостной паузы произносит Америго. Его слова заставляют меня вскочить на ноги. В мгновение ока я оказываюсь рядом с братом, хватаю его за ворот рубашки.
        - Что ты только что сказал? - приподнимая его над полом, хриплю я.
        - Мне тоже было сложно в это поверить, - он не отталкивает меня, не старается защищаться. - Но тем не менее, это так. Лив никогда не простит мне того, что я сказал об этом тебе, но мне кажется; ты должен знать, кому ты обязан своей свободой и тем, что не пополнил ряды отверженных. Ведь Тео уже приговорил тебя.
        - Я тебе не верю, - это фраза скорее желание защититься, чем мое истинное ощущение. Отпускаю Америго, делаю шаг к окну. Мои мысли беспорядочны и похожи на маленьких обезьянок, играющих в чехарду.
        - После того, как ты отсидел пятьсот лет за убийство, тебя вытащили, лишь потому что началась война, много вампиров погибло, а ты был хорошим воином. Тео, как обычно, погорячился, поубивал не тех, вышел за рамки, грозящие ему трибуналом. Ты был его правой рукой и, чтобы спасти себя, он решил, что будет мудро свалить все на тебя, бывшего узника, уже некогда обвиненного в преступлении, - голос Америго звучит ровно, тихо. Нет сомнений в том, что он знает, о чем говорит. - Не знаю, как об этом узнала Лив, но она уговорила его не делать этого. Он согласился, но взамен поставил ей условие - она станет его агентом на ближайшие пять веков. Лив слишком любила тебя, чтобы сказать «нет».
        - Я должен был догадаться, что здесь что-то не так… - рассказ Америго шокирует меня. Выбивает из колеи, лишает почвы под ногами. Все, что я считал истиной, на деле оказалось лишь иллюзией. Ненавидел и презирал ту, что спасла мне жизнь, согласившись обречь себя на позорное существование проститутки, шпионки и наёмной убийцы в одном лице. Это не укладывается у меня в голове.
        - Эмоции мешают думать. Увиденное в доме Тео тебя впечатлило и выключило мозг.
        - Он знал, что я люблю ее… Как он мог потребовать такое от нее? - недоумеваю я. Америго пожимает плечами.
        - Ливия убила тех, кто желал отдать его под трибунал. Выведала нужную информацию, благодаря которой он смог сдерживать своих недоброжелателей. Как политик, он поступил хитро и мудро. Сумел с малым количеством усилий выйти из кризисной ситуации.
        - Как ты узнал об этом?
        - Лив обратилась ко мне за помощью, когда Тео бросил ее гнить в польской тюрьме. В то время я как раз обитал в Варшаве, и за пару месяцев до происшествия мы встречались. Мне ничего не оставалось, как устроить ей побег, а взамен потребовать рассказать правду. Это было лет двести назад. Уговаривал ее уехать со мной в Индию, но она отказалась. По договору, если она сбегает от своих обязанностей раньше времени, Тео может убить тебя. И Лив вернулась к нему, - Америго замолкает. Он опускает голову и смотрит в пол.
        - Зачем ты мне все это рассказал? - голос звучит сурово, резко.
        - Потому что, если бы не любовь твоей женщины, ты бы сейчас был одним из нас. Стал бы частью нашей организации, шел бы бок о бок со мной к революции, - с тоской говорит Америго. - Ты счастливчик, знаешь об этом?
        - Лив участвует в этом? Она на вашей стороне? - тревожусь я, вспоминая нашу последнюю встречу с ней.
        - Думаю, примкнет к нам со дня на день. Ей нечего терять. Репутация подмочена, грозит опала и изгнание. И все из-за Тео! - в глазах брата вижу искорки гнева.
        - Скорей уж из-за меня, - возражаю я. Америго театрально закатывает глаза.
        - Я не стал жадничать и велел ввести Тео двойную дозу лекарства, - признается он. - Пусть помучается. Посмотрим, как он выкрутится из безвыходной ситуации.
        - Все равно не согласен с твоими действиями. Это неправильно. Должны быть другие методы, - категорично заявляю я.
        - А ты все такой же зануда и засранец, - вздыхает Америго. - Я наделся, что ты помудрее стал. Нет других вариантов, спустись, наконец, с розовых облаков. Война есть война. И выигрывает тот, кто безумней. Кто может рисковать, не боясь последствий, кому не жаль себя.
        - Ты ведь не только об этом пришел поговорить? - спрашиваю я и бросаю взгляд на часы. Успеет ли он убраться отсюда до возвращения девочек с поминок?
        - Разумеется, нет. И как ты догадываешься, вторая часть нашего разговора будет касаться Якуба, - тон Америго становится более деловым и жёстким. Но начать беседу мы не успеваем. Вижу, как по дорожке к дому идет Айлин. Мой собеседник тоже замечает ее. На его губах появляется усмешка. Он с жадностью пожирает взглядом ее хрупкую фигуру. Откидывает со лба темные пряди волос.
        Замок тихо щелкает, дверь распахивается. В гостиную, неся с собой запах дождя и ветра, входит Айлин. Увидев Америго, застывает на месте. Лицо бледнеет, губы начинают дрожать. Она бросает взгляд на меня. В нем плещутся страх и отчаянье.
        - Что этот выродок делает в нашем доме? - вскидывая подбородок, с вызовом спрашивает она. - Хочу, чтобы он убрался. Немедленно.
        - Через пять минут его здесь не будет, - заверяю ее я.
        - Сейчас! - наклонив голову вбок, требует она.
        - Будет лучше, если ты пойдешь к себе, - сдерживая раздражение, предлагаю я.
        - Полагаю, с твоими желаниями, леди, здесь никто не считается, - улыбается Америго.
        Не раздеваясь, Айлин взбегает вверх по лестнице. Брат оборачивается, чтобы проводить ее взглядом.
        - Ты не стер ей память, - с сожалением говорит он. - Раньше ты был милосердней.
        - У тебя какое-то извращенное понятие о милосердии, - хмурюсь я. - Сперва натворить дел, вести себя, как последняя сволочь, потом заставить забыть - и смотрите; на самом деле я белый и пушистый. Ты уж определись, на чьей стороне ты играешь.
        - Мне казалось, она значит для тебя больше, - с досадой замечает Америго.
        - Чтобы она для меня ни значила, я опекун этой девочки и буду защищать ее интересы. Помнить о том, какая ты скотина, для нее в приоритете.
        - Это важнее для тебя, чем для нее. Так у тебя создается иллюзия, что все под контролем, - говорит Америго.
        - Или же я не хочу облегчать жизнь тебе.
        Айлин спускается с лестницы, замолкаю.
        - Убирайся, - вытаскивая из-за спины ружье и наставляя его на грудь Америго, хрипло приказывает Айлин. - Сейчас же.
        Похоже, она забыла, кто он. Вид оружия вряд ли его напугает.
        - Айлин, не делай глупостей, - на всякий случай прошу я.
        - Хорошо, - откликается та. Опускает ружье и, целясь в колено Америго, нажимает курок. Выстрел - щелкает затвор, гильза падает на пол. Теряя равновесие, Кальенте падает. Тут же поднимается, хватаясь за ножку торшера. Снисходительно смотрит на девушку, которая все еще сжимает оружие.
        - Поднялся, молодец, - глухо говорит она и простреливает ему второе колено. Америго снова падает. Он морщится от боли, но не издает ни звука. Прижимается спиной к дивану, пытаясь зажать руками раны.
        - Довольно, - хочу забрать у Айлин ружье, но Америго останавливает меня.
        - Не мешай ей. Пусть выразит свои чувства, - неожиданно говорит он и смотрит на Айлин. Раскидывает руки, выпячивая вперед грудную клетку. - Делай, что хочешь.
        Сам не знаю, почему, я его слушаюсь. Мне не по душе эта идея. Совсем не хочется привлекать к себе лишнее внимание. Сейчас переполошатся соседи, вызовут полицию, придется объясняться.
        - Надо же, какая покорность, какое благородство! - усмехается Айлин, сверля его взглядом. - Может, ты думаешь, что меня это остановит?
        - Сделай то, чего тебе хочется.
        - Серьезно? Ты мне разрешаешь? - ее удивление смешивается с негодованием.
        Америго ничего не отвечает, выжидающе глядя на нее. Она лихо передергивает затвор, целится ему в плечо. Выстрел. Потом в живот. Невольно затыкаю уши руками. По телу Америго пробегают судороги, изо рта течет кровь. Айлин делает последний выстрел. В сердце. Его голова дергается, заваливается набок - и через мгновение он затихает.
        Глава 16
        Девушка тяжело дышит, глядя на мертвое тело своего обидчика. Ружье выскальзывает из ее рук и падает на пол. Прикрывая ладошкой рот, она стремглав бежит на кухню. Бешеный выброс адреналина в кровь - и как следствие, рвота. Подбираю с пола гильзы. Прячу оружие в подвале. Стираю с него отпечатки пальцев. Если сейчас нагрянет полиция, не хватало, чтобы они все это увидели. Захожу на кухню. Айлин стоит, упершись руками в раковину. Голова низко опущена. Слышно, как из крана течет вода.
        - Ты должен был остановить меня, - с упреком говорит она, не оборачиваясь, - а не потакать этому сумасшедшему!
        Ее снова рвет. Вижу, как содрогаются ее плечи. Убираю от ее лица волосы, обнимаю за талию.
        - Ты же знаешь, что это не по-настоящему, - касаясь подбородком ее макушки, тихо говорю я. - Просто игра. Через пару часов он будет в порядке.
        - Неважно, - Айлин делает ладонь ковшиком, набирает в нее воду и швыряет себе в лицо. - Я взяла в руки оружие и без малейших колебаний всадила в парня пять пуль. И мне было в этот момент хорошо, понимаешь?! Я чудовище.
        - У тебя было состояние аффекта. Ты ведь большая девочка, знаешь, что это такое, - успокаиваю ее я.
        - Нет. Я просто хотела его убить. Размазать по стенке. Чтобы ему было больно, и он страдал, - оборачиваясь ко мне, говорит Айлин. - Все это было осознанно. Теперь я преступница.
        - Послушай, этот тип не далее, чем вчера, изнасиловал тебя и заклеймил, что ты от себя хочешь? Принести ему пряников и напоить чаем? Твоя ярость вполне понятна и объяснима. Это реакция на унижение и бессилие. Ты даже сама еще не поняла, какой пережила кошмар. Не требуй от себя слишком многого, - вкрадчиво говорю ей я. Кладу ей руки на плечи, чувствуя, как по венам бежит кровь. - Да, ты нашпиговала его пулями, но подсознательно знала, что это можно сделать. Будь он человеком, ты бы так не поступила.
        - У меня нет такой уверенности… - Айлин прячет лицо у меня на груди. Глажу ее по волосам. Ее сердцебиение становится тише, ровнее.
        - Зато она есть у меня. Успокойся, все позади, - лгу я.
        - Ты не сердишься на меня? - этот вопрос звучит для меня неожиданно.
        - Нет, - снимаю с нее пальто, усаживаю на стул. Подхожу к шкафчику, открываю его. Исследую полки на наличие алкоголя. Нахожу бутылку кагора. Пойдет. Достаю штопор, открываю ее, беру стакан и наливаю его до краев. Протягиваю Айлин. Та с удивлением смотрит на меня.
        - Тебе это сейчас необходимо, - говорю я. - Пей.
        - Бабушка никогда не разрешала мне пить спиртное, - признается Айлин, делая маленький глоток. - Говорила, что это может плохо кончится.
        - И я не собираюсь тебе этого разрешать. Но сейчас особый случай. Можно. Теперь нам нужно вытащить из твоей жертвы пули. Он, конечно, и с ними придет в себя, но придется ждать дольше. А я не хочу, чтобы Рита, придя домой, увидела такое безобразие.
        Айлин понимающе кивает. Жду, пока она допьет вино. Стою у окна и прислушиваюсь, не едет ли полицейская машина. Но все тихо. Неужели никто не обратил внимания на выстрелы? Мне это только на руку: не люблю возиться с полицией, но все равно немного странно. Стаскиваю с обеденного стола скатерть, раскладываю его.
        Поднимаю с пола безжизненное тело Америго, укладываю на деревянную поверхность. Стаскиваю с него ботинки. Заворачиваю ему штанины, осматриваю раздробленные колени. Иду на кухню, беру медицинский саквояж Дэшэна. Бросаю взгляд на Айлин, которая вертит в руках пустой стакан.
        - Идем, будешь мне помогать, - говорю я, вспомнив наш разговор на кладбище, что ей никогда не удавалось чувствовать себя нужной. Она тут же оживляется, идет следом за мной в гостиную. Ее немного шатает после вина, щеки становятся пунцовыми.
        - Задерни шторы, - говорю я. - А потом сними с него рубашку.
        Вытаскивая инструменты из саквояжа, раскладываю их на столе. Объясняю Айлин как ими пользоваться. Потом прошу ее задернуть занавески и включить свет. Она приносит тазик с водой. Боязливо подходит к Америго, робко протягивает к нему руку. Пальцы неуклюже пытаются расстегнуть пуговицу, но руки дрожат, не слушаются ее. Тихо ворчит, то и дело бросая взгляды на бескровное лицо вампира.
        - Он ничего не чувствует, можешь не церемониться, - убирая осколки костей, напоминаю я.
        - Почему он сделал это? - задумчиво спрашивает меня Айлин. - Он мог легко остановить меня. Просто внушить, чтобы я опустила ружье… Вампирам нравится умирать?
        - Нет, не нравится. Это больно и мерзко. По возможности мы стараемся избежать этого.
        - Тогда зачем?
        - Могу предположить, что он манипулирует тобой. Но только Америго знает, зачем творит эту фигню на самом деле.
        Айлин аккуратно разрезает на нем окровавленную майку. Видит его изуродованную ожогами кожу, тихо охает. Прикрывает рукой рот и делает шаг назад.
        - Мой Бог… Его что, жевали крокодилы?! - с нескрываемым ужасом бормочет она.
        - Нет. Это следы от огня, - коротко отвечаю я, вспоминая каждое мгновение той пытки. - Туника молеста.
        - Что еще за извращение? - она снова подходит к столу, погружает марлю в тазик с водой, отжимает. Вытирает кровь вокруг раны на плече.
        - Нерон любил устраивать «праздники боли». Разыгрывалась небольшая театральная сценка, роль в которой исполнял приговоренный к смерти преступник. В один из моментов его туника, пропитанная особой жидкостью, поджигалась, и человек превращался в живой факел. Публику это очень забавляло.
        - - Какое уродство… Но постой, Америго же не человек… - Айлин непонимающе смотрит на меня.
        - Для вампира это была просто одна из болезненных пыток, которая могла, конечно, стать смертельной, но чаще всего все обходилось, - поясняю я. - Восстановление было длительным, но ведь в наших руках вечность. Куда спешить?
        - Откуда ты знаешь, что эти следы именно из-за туники?
        - Я сам надел ее на него и поджег… - эти слова даются мне с трудом. Айлин тяжело вздыхает. - Старался, чтобы горючей жидкости было поменьше, и он не сильно пострадал. Хотя это какое-то неправильное оправдание.
        - Мне жаль, - искреннее говорит Айлин. Берет расширитель, вставляет в рану и пинцетом достает пулю из плеча.
        - Кого? - решаюсь уточнить я.
        - Вас обоих. Тебя за то, что тебе пришлось принять такое решение, его - за то, что его предал самый близкий, - Айлин кивает в сторону Америго.
        - Час назад ты его собственноручно расстреляла, - напоминаю я.
        - Да, но я говорю сейчас не о себе, а о вас. Защищая свои принципы, ты предал брата, и эта рана останется открытой в его душе до конца жизни. Потому что он любил тебя. Да и сейчас любит.
        - Забавно он как-то это выражает, - вспоминая о том, что мне осталось жить не больше двух недель, с горечью говорю я.
        - Так он показывает тебе, как больно ты ему сделал, - Айлин вытаскивает пулю из его живота. - Швы накладывать будем?
        - Нет, обойдется. Ступай в свою комнату. Не хочу, чтобы он увидел тебя, когда очнется, - отстраняя ее от тела Америго, строго говорю я.
        - Но я еще не вытащила из сердца… - противится моему решению Айлин.
        - Сам займусь этим. Иди к себе, - забираю из ее рук пинцет и расширитель.
        - Ты боишься за меня? - она пытается заглянуть мне в глаза.
        - Просто сделай, как я сказал. Без вопросов, - она снова начинает раздражать меня.
        - Но я не спрашиваю ничего такого, что не имеет отношения к делу, - возражает моя подопечная. - Он захочет мне отомстить, когда очнется?
        - Нет. У него может быть дикая жажда, а ты, человек с бьющимся сердцем, для него, что красная тряпка для быка. Осушит и не поймет, что сделал. Довольна? Теперь топай отсюда.
        Айлин кивает, быстро поднимается по лестнице. Слышу, как щелкает замок в двери ее комнаты. Чтобы она ни говорила, ей безумно хочется жить.
        Заканчиваю с Америго. Мою в гостиной пол. За окнами сгущаются сумерки, ночь становится все ближе. Голод уже дает знать о себе тянущей болью в желудке. Мысли о крови становятся все навязчивей. Обращаться к Дине и просит ее об очередной милости не хочется. А это значит, придется отправиться на охоту. Проверяю холодильник, но там пусто. Мне хочется бросить все, выбежать на улицу прямо сейчас, но я не могу оставить Айлин с Америго. Не хочу, чтобы она пострадала. Мое отношение к этой девочке двойственное. С одной стороны, она для меня бремя, раздражающий фактор, непредвиденная обязанность. С другой - я ощущаю перед ней вину за то, что случилось. Мне хочется ее поддержать, не дать сломаться. При всей своей болтливости она кажется мне затравленным зверьком, но, если ей уделить достаточно внимания и не скупиться на ласку, это поможет ей раскрыться и превратиться в уверенную в себе личность. Сейчас, в ее семнадцать, у нее повадки десятилетнего ребенка. Божественная непосредственность и такая же глубокая чувственность. Не в этом ли скрыто ее могущество? Видеть то, что спрятано глубоко в сердце?
        Смотрю на Америго, все еще лежащего на столе без признаков жизни. Его раны начинают медленно затягиваться. Значит, с минуты на минуту запустится сердце. Я все еще под впечатлением от его откровения про Лив и отца. Мог ли он сам измыслить такую историю, чтобы убедить меня в том, что наш создатель - монстр? Показать, что я мог стать той же частью мира, что и он? И такая же жертва, как и Америго? Сомневаюсь. Подобные манипуляции не в характере моего брата. Он слишком прямолинеен и совершенно не умеет врать. Как бы ни старался, правда всегда написана у него на лице. Неудобный недостаток для бессмертного.
        Вспоминаю нашу с Ливией встречу в Лондоне. Ее глаза, поцелуи, мольбу простить ее. Чувствую себя отъявленной сволочью. Она принесла себя в жертву, и теперь просит прощения, как последняя грешница. Все злые слова, сказанные ей, чтобы больно ранить и унизить, бумерангом возвращаются ко мне. Моя бедная, храбрая Лив… Смогу ли простить себе подобную слепоту? Хватит ли у меня времени вымолить прощение за ту боль, что причинил ей? Я должен был узнать об этом раньше. Триста лет лжи - это чересчур.
        Тишину нарушают три робких удара сердца. Америго оживает. Глазные яблоки начинают двигаться. Грудная клетка вздымается. От ран остаются лишь багровые шрамы. Он резко открывает глаза. Белки еще залиты кровью, зрачки расширены, отчего они кажутся черными. Жутковатое сочетание. Вампир резко поднимается и садится. Его взгляд нервно блуждает по гостиной. Видимо, он не может вспомнить последние минуты своей жизни. Проводит рукой по телу, спрыгивает на пол.
        - Где она? - резко спрашивает он.
        - Остынь, - толкая его к креслу, миролюбиво говорю я. - Тебе сейчас не до светских бесед. Очухайся сперва.
        - Мне нужна кровь, - он поднимает голову, беспомощно смотрит на меня. Чувство легкого торжества заполняет своим теплом.
        - Ничем не могу помочь. Дыши глубже, иногда от этого становится легче.
        - Ты, я смотрю, постарался, - прижимая руку к сердцу, криво улыбается Америго. - Пули вытащил, раны промыл. Прям друг-самаритянин.
        - Ну, что ты. Это ведь не просто так. Вот, жду, когда ты мне расскажешь про Якуба. Что ты с ним сделал? Где держишь? - перехожу к деловой части разговора. - И главное, для чего?
        - А я уж начал верить, что братская любовь взыграла, - его глаза становятся нормальными, шрамы начинают бледнеть. - Обрадовался даже.
        - Да ты мечтатель, - усмехаюсь я.
        - Ты в курсе, что твой сынуля - свихнувшийся авантюрист? - резко переходит к сути Америго.
        - Какое это имеет отношение к Якубу?
        - Ты знаешь, что Тадеуш перехватил Монро в аэропорту, когда тот собирался лететь в Варшаву. Мне не хотелось рисковать своими людьми, и я сделал из него курьера, что должен был доставить лекарство от бессмертия членам организации в других странах. Якуб находился под внушением, и меня не беспокоило, что он сделает глупость или совершит оплошность. Все прошло на «ура». Но дальше произошла неувязочка. Флешка, защищая которую, он был готов сдохнуть, оказалась не более чем фикцией. Информации, которую я рассчитывал там обнаружить, не оказалось. Только злобные рожи и что-то вроде «обманули дурака на четыре кулака». По-детсадовски мило, согласен. Но меня это не устраивает. Я хочу, чтобы ты вернул мне флэшку, которую твой сын украл из дома Конрада. Это вещь принадлежит мне, и я жажду вернуть ее назад. Иначе все может плохо кончиться. И не только для Якуба, который лежит в серебре уже пятый час.
        - Что значит - Монро был под внушением? - спрашиваю я, садясь в кресло напротив. - Как можно что-то внушить вампиру?
        Америго усмехается, довольно потирает руки. Откидывается на спинку, с торжеством буравя мне взглядом.
        - Наука, мой дорогой брат, шагнула далеко вперед. Пока вы выясняли, чей клан круче и вели войны, мы совершенствовали самое смертоносное оружие, обещающее гибель всей нашей расы. На это ушло немало лет, но, как видишь, лекарство создано. И не одно оно. Теперь, к примеру, не нужно ждать, когда тебе исполнится девять веков, чтобы гулять под солнцем. Достаточно всего лишь сделать один укол, действие которого сохранятся в течение десяти лет. Спорим, ты ни о чем подобном даже не слышал? - улыбка не сходит с губ Америго.
        - Впечатлен, - признаюсь я. - Чтобы внушить, тоже нужно ввести какое-то лекарство?
        - Да, все верно. Оно ослабляет волю, заменяет личные воспоминания внушенными. Очень удобно! - с упоением говорит Америго. Замечаю в его глазах гордость, смешанную с восторгом. - Когда действие препарата кончается, вампир ничего не помнит. Следовательно, не сможет поделиться информацией. Как видишь, мир не стоит на месте.
        - Столько усилий, светлых умов, а все для того, чтобы погрузить мир в хаос… - представляю себе, какой масштаб приобретет трагедия, если отверженные начнут наступать.
        - Мне нужна флешка, - Америго тянется к пальто, достает из кармана мобильный телефон. Открывает галерею и протягивает аппарат мне. - Любуйся.
        На снимке запечатлен Якуб. Он лежит в гробу, на его шею намотаны серебряные цепи, лицо почернело. Представляю себе через какие адские муки ему пришлось пройти…
        - Какая же ты мразь! - швыряя ему телефон, с презрением говорю я.
        - Мне нужно, чтобы ты вернул то, что принадлежит мне. По-хорошему ведь ты на это не согласишься, - Америго невинно улыбается. - Покажи это фото Арсену. Пусть оценит последствие своей авантюры. В течение суток флэшка должна быть у меня. Не успеете - убью Якуба. Но ты ведь не допустишь этого, не так ли?
        Америго поднимается на ноги, натягивает на себя пальто.
        - Можешь не провожать, - добродушно говорит он, направляясь к двери. - Айлин передавай привет. А это адрес и телефон, по которому ты можешь со мной связаться.
        Америго бросает белую бумажку, исписанную красными чернилами, на пол. Открывает дверь и сливается с вечерней темнотой. В бессилии бью кулаком по подлокотнику. Хватаю с вешалки пальто, на ходу натягиваю его, выскакиваю на улицу. Холодный ветер немного отрезвляет меня. Втягиваю носом воздух, он обжигает меня, возвращая привычное спокойствие. Торопливо иду в центр города. Еще немного, и голод снова возьмет надо мною верх.
        Возвращаясь домой, обнаруживаю Арсена сидящим в гостиной за книгой. Он хмурит брови, покусывает губы. Даже не обращает внимание на мои шаги и громкие покашливания. Судя по свежему цвету лица, он тоже успел поохотиться. Сажусь напротив и без лишних комментариев забираю из его рук чтиво. Он с возмущением смотрит на меня.
        - Надо поговорить, - опережая его вопрос, произношу я. - О Якубе. Ты по-прежнему ничего не хочешь мне сказать?
        - Например? - подаваясь вперед, непонимающе спрашивает Арсен.
        - Где на самом деле флэшка, забранная вами из дома Конрада?
        - Вот черт… - он с досадой бьет себя по коленкам. - А я так наделся, что все обойдется. Когда мы были в Москве, он прислал мне шифрованное сообщение, что с ним все в порядке. Мол, больше на связь выйти не получится, за ним следят.
        - Его похитил Америго, - протягиваю ему телефон с фото бедного Якуба. - В течение суток я должен отдать ему флэшку или же твой друг отправится на небеса.
        - Господи, да он уже почти труп! - взглянув на кадр, обеспокоенно произносит Арсен. Вскочив на ноги, начинает мерить гостиную шагами.
        - А это значит: больше никаких тайн. Где она, Арсен?
        - В Москве, в депозитной ячейке.
        - Бери машину и немедленно отправляйся туда, - швыряя ему ключи от авто, тоном, не терпящим возражений, говорю я. - Чтобы к завтрашнему вечеру был здесь.
        - Как, по-твоему, я поеду днем? - возмущается Арсен.
        - Так же, как ты придумал всю эту дурацкую авантюру. Придется поднапрячься и рискнуть. У тебя еще должно остаться средство, защищающее от дневного света. Используй, - холодно говорю я, хотя внутри все клокочет от беспокойства. Но Арсен не должен этого знать. Ему необходимо научиться отвечать за то, что делает. Пусть для этого мне даже придётся стать суровым и безжалостным.
        - Может быть, мы вместе поедем? - робко предлагает Арсен. - Ты поведёшь машину. Ведь тебе это ничего не стоит.
        - Нет, свои проблемы ты должен решать сам. Как казаться умным - так ты единственный и неповторимый, а как разруливать собственные ошибки, как зайка, шмыг в кусты? Якуб твой друг, и ты несешь за него ответственность. Тем более, после того, как ты его так подставил.
        - Но что, если я не справлюсь? - повышает голос Арсен. - Со мной что-то случится в дороге?
        - А ты постарайся сделать так, чтобы все прошло гладко. Это в пределах твоих возможностей. Собирайся. Времени в обрез. Чтоб через пять минут тебя здесь не было!
        Арсен бросает на меня взгляд, полный недовольства и скорби. Перешагивая через ступеньку, поднимается на второй этаж. Через несколько минут спускается, переодетый в плотные джинсы и теплый свитер. На носу солнцезащитные очки. На плече спортивная сумка.
        - Мне нужны деньги, - говорит он. Молча протягиваю ему несколько купюр.
        - Почему так мало? - удивляется Арсен.
        - Этого должно хватить. Будут трудности - звони. Помогу советом.
        - Все строишь из себя крутого, папочка, - ворчит Арсен, натягивая пальто. - Думаешь, все вокруг должны быть такими?
        - Насчет всех не могу сказать. Но мой сын - точно, - спокойно отвечаю я. Он скрывается за дверью. Подхожу к окну, смотрю, как он идет по дорожке к калитке. Пусть у него все получится и он вернется домой в полном порядке. Если бы я умел молиться, то просил бы небо только об этом. Сую руки в карманы джинсов и натыкаюсь пальцами на свернутую бумажку. Вытаскиваю ее, разворачиваю. Рисунок Саида. Та самая заколка, которую он видел рядом с телом Елены. Поднимаюсь на второй этаж и стучу в комнату к Айлин.
        - Можно, - добродушно кричит она. Толкаю дверь. Девушка лежит на постели. На ней длинная безразмерная футболка, забавные носки с котиками, волосы стянуты летной, в ушах - наушники. Воздух буквально пропитан ароматами лаванды и ромашки.
        - Как ты себя чувствуешь? - спрашиваю я, садясь на краешек ее постели.
        - Физически - вполне прилично, больше ничего не болит. А морально… Так себе. Америго ушел? - ее голос звучит устало.
        -Да. Постарайся не убивать его в ближайшие сутки. У него в заложниках наш друг.
        - Только в ближайшие сутки? - уточняет Айлин.
        - Да. Потом он весь твой, - вытаскиваю рисунок, тщательно разглаживаю его, положив на покрывало. - Тебе знакома эта вещь?
        - Конечно. Это заколка Ады, - разглядывая изображение, говорит Айлин. - В последнюю неделю она носила только ее. Необычная вещь.
        - Скажи, а какие отношения были между твоей бабушкой и Адой? Они ладили?
        - Не особо. Бабуля не любила ее, считая выскочкой и проституткой. Не знаю, почему она так думала, Ада совсем не такая. Она очень скромная, честная, добрая… - в раздумье произносит Айлин.
        - Но ведь мнение бабушки тоже на чем-то было основано? - мне не хочется верить в предположение Елены, но Матвей говорил что-то похожее о молодой учительнице. Что это, совпадение или в этом, правда, что-то есть?
        - Она видела Аду в клубе, танцующей с его владельцем, Рудольфом Вагнером. Пожилым людям иногда достаточно ерунды, чтоб создать целую историю, - словно стесняясь выводов старшей родственницы, говорит Айлин.
        - Между ними не было конфликтов?
        - Неужели ты серьезно думаешь, что Ада могла убить бабулю? - прижимая к животу подушку, спрашивает Айлин. В голосе слышатся озабоченность и сомнение. Футболка сползает с плеча, обнажая клеймо, но она не замечает этого.
        - Скорее, хочу исключить эту вероятность, - признаюсь я. - Что скажешь?
        - Они ссорились незадолго до гибели бабушки. Бабуля просила ее больше не приходить к нам в дом. Ада сказала, что будет это делать вне зависимости от ее желания, потому что здесь живет ее ученица. Обе были очень взвинчены и расстроены. После этого мы общались с учительницей только в школе или у нее дома.
        - Как к этому отнеслась Елена?
        - Она просила меня держаться от нее подальше. Но Ада моя подруга… Я не могу отказаться от дружбы с ней. Это будет неправильно.
        - Сабина дружит с ней? Мне показалось, она ей не очень по душе.
        Айлин трогательно улыбается.
        - Саб ревнует, - говорит она. - Ведь раньше все мое внимание принадлежало ей, а теперь ей приходится делить его с Адой.
        - И как это выражается?
        - Сплетничает о ней, придумывает всякие небылицы… Но я понимаю, в чем суть, и не реагирую. Люблю их обеих. Ведь, кроме них, у меня никого нет. Ну, теперь еще ты, но мы оба знаем, что это ненадолго.
        - Откуда у тебя шрамы? - осторожно спрашиваю я, и Айлин опускает глаза.
        - Упала.
        - Расскажи правду. Тебе самой станет легче после этого, - прошу я.
        - Я же говорю - упала. Меня столкнули со второго этажа. Это порезы от стекла. Я пролетела через крышу оранжереи. Если бы не профессор Рогожкин, я бы, наверное, умерла от потери крови. Он спас меня, - говорит Айлин. - Наложил жгут, вызвал врачей и не отходил от меня, пока я не оказалась в реанимации.
        - Ты знаешь, кто это сделал? - на меня накатывает ярость.
        Айлин отрицательно мотает головой, гладя рукой подушку.
        - Саб утверждает, что это была Ада. Но этого не может быть. Пару раз мы даже ругались с ней из-за этого, - с грустью говорит она.
        - Ложись спать. Уже поздно.
        Она послушно забирается под одеяло. Целую ее в лоб, выключаю настольную лампу.
        - Спокойно ночи, - желаю ей я, видя, как в темноте блестят ее глаза.
        - И тебе, - отвечает она, подкладывая ладони под щеку. Выхожу из ее комнаты, спускаюсь в гостиную. Мои мысли крутятся возле учительницы. Я должен задать ей несколько вопросов для своего же успокоения. И хочу сделать это немедленно. Хватаю пальто, наспех натягиваю его на себя, выбегаю на улицу. Быстрым шагом иду к дому, где она живет.
        Глава 17
        Ада встречает меня заспанной. Ее волосы растрепаны, на плечи поверх черной сорочки на тоненьких бретельках, наброшен шелковый халат. Он едва прикрывает бедра, подчеркивая стройность ее ног. Машинально бросаю взгляд на часы. Еще нет одиннадцати.
        - Привет, - она встает на цыпочки, обнимает меня за шею. Запускаю ей пальцы в волосы, второй рукой прижимаю ее к себе, чувствуя тепло ее тела. Желание заняться с ней сексом просыпается мгновенно, вытесняя все прочие намеренья.
        - Я тебя разбудил? - приложив усилия, чтобы выпустить ее из объятий, спрашиваю ее. Она мотает головой, золотистые локоны забавно касается ее щек.
        - Хочешь чаю? - Ада направляется на кухню, шлепая по полу босыми ногами. - Я люблю черный с бергамотом. А ты?
        - Предпочитаю другие напитки, - уклончиво отвечаю я, идя следом за ней. Спохватившись, снимаю пальто, вешаю его на стул.
        - Обувь можешь не снимать, - великодушно разрешает Ада. - Как там Айлин? Она показалась мне какой-то странной. Не такой, как всегда.
        - Все в порядке. Уложил ее спать, - отвечаю я, не сводя глаз с ее стройной фигуры.
        - Тебе, наверное, нелегко приходится, ведь вы почти ровесники, - интересуется Ада, наливая в чайник воду из-под крана, - Тем более, учитывая, что для Айлин авторитетов не существует.
        - Пока мы не убили друг друга.
        - Откуда ты знаешь Елену? Для всех было сюрпризом, что она назначит опекуном тебя… - признается Ада, снимая с полки две чашки. - Определился, что будешь пить?
        - У тебя есть красное вино?
        - Совсем чуть-чуть, - вздыхает Ада, вытаскивая из шкафчика початую бутылку. Вина в ней не больше, чем на один бокал.
        - Пойдет, - улыбаюсь я. - И кто вы думали, станет опекуном девушки?
        - Ну… - Ада мнется, - предполагалось, что это буду я. Не могу сказать, что я была бы счастлива взвалить на себя такую ответственность, но это было логично. Мы дружили.
        - Я слышал, что вы с Еленой поссорились. Из-за чего?
        - Она внезапно перестала доверять мне. Не знаю, с чем это было связано… Попросила держаться подальше от Айлин и ее дома. Оскорбила меня. До сих пор не пойму, в чем я перед ней провинилась, - кладя в заварной чайник ложку черного чая, сокрушается Ада. - Меня это очень сильно расстроило. Все эти три года я старалась заменить Айлин мать, которой у нее никогда не было… Елена видела это, одобряла - и такая реакция… Более чем странно, на мой взгляд.
        - Какой она была в последние дни?
        - Нервной, агрессивной. Могла выйти из себя по любому пустяку. Айлин боялась ее. Она и так часто поднимала на нее руку, но тогда… Все это сменялось припадком безумной любви и заботы, отчего девочка просто боялась возвращаться домой, - откровенничает Ада, доставая бокал для меня. Елена рукоприкладствовала? Бывшая возлюбленная с каждым днем открывается для меня с новой, неожиданной стороны.
        - Тебе это знакомо? - вытаскиваю из кармана рисунок Саида и раскладываю его на столе. Ада подходит, склоняется над ним, несколько секунд рассматривает, потом поднимает голову и, прищурившись, смотрит на меня.
        - Что все это значит, Зотикус? - строго спрашивает она. - Ты подозреваешь меня в убийстве Елены?
        - Я всего лишь спросил, знакомо ли тебе это, - напоминаю я.
        - Это моя заколка. Могу поспорить, Айлин ее уже опознала, - жестко отвечает учительница и выжидающе смотрит на меня. - Ты понимаешь, что обижаешь меня своими подозрениями?
        - Свидетель видел это украшение рядом с телом Елены. Мне не хочется тебя подозревать, но я хочу знать, как и зачем оно туда попало, - спокойно произношу я. Напряжение учительницы спадает.
        - Понятия не имею, - Ада выбегает из кухни и через минуту возвращается, неся в руках злосчастную заколку. - Как видишь, она все еще у меня. Так что вполне возможно, что твой свидетель просто врет.
        - Кому-то выгодно оговорить тебя? - беря в руки заколку, спрашиваю я.
        - Не знаю, - пожимает плечами Ада. - Мне кажется, что я слишком хорошая, чтобы иметь недоброжелателей, но, наверняка, они есть.
        - Это очень дорогая вещица, - задумчиво говорю я. - Откуда она у тебя?
        - Дорогая? - искреннее удивляется Ада. - Мне подарила ее Сабина. Мы поссорились с ней перед этим, она обвиняла меня в нелепых вещах… Этот подарок был шагом к примирению с ее стороны.
        - Вот даже как… - делая глоток вина, задумчиво произношу я, вспоминая Сабину.
        Ада и садится ко мне на колени. Обнимает за шею, целует в губы. Не остается ничего, кроме слепого вожделения. Оно опьяняет, подчиняет себе, делает слабым, пробуждая инстинкты. Хочется поддаться искушению, забыть обо всем на свете, нырнув в этот поток. Но учащенный стук ее сердца возвращает меня в реальность не хуже ведра с холодной водой. Даже если я не хочу ее крови, она все равно остается человеком. А значит, мне нужно держаться от нее подальше. Мягко отстраняюсь от нее.
        - Можешь не прощать, но мне сейчас нужно уйти, - прижимаясь лбом к ее лбу, тихо говорю я. Ада едва заметно кивает и встает. Вижу, что она расстроена. Провожу рукой по ее волосам и поцеловав в макушку, покидаю ее квартиру.
        Выйдя на улицу, достаю телефон, чтобы проверить, нет ли сообщения от Арсена. В тот же момент он начинает вибрировать, и на дисплее высвечивается номер Вианора.
        - У меня для тебя плохие новости, - без предисловий начинает он. - На Тео совершено покушение, он в очень тяжелом состоянии. Барита, по сравнению с ним, отдыхает на курорте.
        - Известно, кто это сделал? - затаив дыхание, спрашиваю я.
        - Нет, он бредит, жандармам не удалось с ним пока поговорить. Его тело стремительно разрушается. Опасаюсь, как бы он не потерял рассудок. Тогда мы точно не сможем получить никакой информации, - обрывисто сообщает Вианор. - Мои соболезнования, Зотикус.
        - Спасибо, Ви. Неужели никаких догадок, кто это мог сделать? Ну, кроме того, что к этому причастны отверженные? - допытываюсь я.
        - Охрана видела убегающую девочку-подростка, но им не удалось ее рассмотреть. Так что у нас по-прежнему ничего нет, - с досадой говорит мой собеседник. - Хотя, признаюсь, первым, на кого я подумал, был Америго. Для него бы это было личной местью.
        Упоминание о девочке-подростке наводит меня на мысли об Антонелле, но я тут же отказываюсь от них. Вряд ли бы она стала так рисковать.
        - Лив сейчас с Тео? - спрашиваю я, и у меня перехватывает дыхание.
        - Как верная собачонка. Сидит возле его постели, держит за руку. Очень переживает за него. Мы общались по видеосвязи, на ней лица нет, - Ви замолкает. - Не особо приятно слышать такое, да?
        - Все в порядке Ви, спасибо за информацию, - нажимаю отбой. Что будет, когда Тео придет в себя и назовет имена тех, кто это сделал? Как мне тогда об этом сообщит мой знакомый законник? Поверит ли в услышанное? Хватит ли у него мудрости усомниться? Пожалуй, надо привести дела в порядок прямо сейчас. И решить, что делать с Айлин. Это самое основное. Господи, за что ты послал мне это наказание? Нет, слишком много вариантов для такого вопроса. Даже знать не хочется. Жаль, что у нее из-за моей болезни так же остается мало времени. Я не могу нарушить слово данное Елене. А учитывая новые обстоятельства - возможный арест и коварную болезнь, действовать придётся быстрее. У меня нет времени, чтобы убедиться в том, что ее демоническая сила не активируется. Она должна будет умереть в ближайшие дни. От этой мысли становится нехорошо на душе, а желудок сворачивает в узел. Ладно, не буду об этом думать. Просто оставлю в зоне внимания. Единственное, чего мне хочется, чтобы ее последние дни были счастливыми.
        Вхожу в дом. В гостиной с чашкой кофе сидит моя подопечная. Она одета в теплый халат, смешные тапки-собаки, волосы небрежно заплетены в косы. Взгляд заспанный и от того рассеянный. Она несколько раз машинально проводит по шее, там, где Америго оставил на ней свою метку.
        - Ты чего так рано встала? - спрашиваю ее я, садясь напротив. Айлин вздыхает. Делает еще один глоток кофе, ставит чашку на журнальный столик.
        - Мне приснился сон, - поправляя халат на груди, говорит она. - Словно я в прыжке поймала птицу небывалой красоты. У нее было фанатическое оперенье и фиолетового цвета глаза. Она была настолько сказочной, что у меня дыхание перехватило от восторга… А потом налетел сильный вихрь, заставил меня разжать пальцы и ее унесло от меня потоком воздуха.
        - И к чему такое снится? - интересуюсь я.
        - К беременности, - отвечает Айлин и пристально смотрит на меня, словно хочет что-то спросить, но не решается.
        - У вампиров не может быть детей, - задерживая взгляд на увесистом соннике, спешу успокоить ее я. - По крайней мере, в обычном понимании. Только создания, обращенные в вампиров, при помощи крови.
        - Точно? - сомневается Айлин и тянется к книге.
        - Абсолютно, - с уверенностью говорю я. - Не всем же снам нужно верить. Не обращай внимания.
        - Ощущение тоски осталось. И она такая реальная… - с грустью говорит Айлин.
        - Расскажи мне о том дне, когда погибла бабушка. Все, что можешь вспомнить. Как она себя вела, о чем вы говорили за завтраком, какие планы строили… - прошу я.
        - Ты так резко поменял тему… Тебя смущает моя откровенность? - робко спрашивает Айлин, ловя мой взгляд.
        Что сказать на это? Мол, я не хочу окунаться в твои эмоции, видеть твои переживания, твою душу, потому что потом у меня не поднимется рука прервать твою жизнь? Что своей искренностью ты делаешь меня слабым? И чем больше я говорю с тобой, тем больше увязаю в своих сомнениях? Ведь если быть честным, мне хочется защитить тебя от всего мира, дать тебе ощущение безопасности, но вместо этого приходится прикидывать, каким способом убить тебя будет милосердней.
        - Прости, если обидел тебя таким поворотом. Мне показалось, ты сказала все, что хотела, - выкручиваюсь я. Она верит.
        - В тот день бабушка была особенно нервной, - помедлив, говорит она, теребя пояс халата. - Она суетилась, бегала по кухне, старалась, чтобы еда была вкусной. Напекла мне моих любимых пирожков. После обеда мы собирались пойти ко врачу. Я долго упрашивала ее об этом, но она, не соглашалась, считая это блажью, а тут сказала: пойдем…
        - Что за врач?
        - Пластический хирург. Год назад я сломала нос и мне нужна была ринопластика, потому что начались проблемы с дыханием.
        - Как ты умудрилась? - удивляюсь я.
        - Ударилась о парту, - коротко поясняет она, и я догадываюсь, что дальше задавать вопросы на эту тему бесполезно.
        - Как думаешь, с чем были связаны такие перемены в поведении бабушки?
        - Не знаю… Она словно пыталась загладить свою вину передо мной. У меня сложилось такое впечатление. А когда на пороге обняла и поцеловала меня, то я всю дорогу до школы плакала… Такого никогда не было.
        - Возможно, она знала о своей смерти и хотела, чтобы ты ее запомнила хорошей, любящей, - выдвигаю предположение я, хотя в голове у меня крутится совсем другая мысль. Что если не дождавшись моего ответа, и решив, что я не приеду, она нашла другого исполнителя для своего драматичного плана?
        - Сложно сказать, - вздыхает Айлин, подносит чашку к губам, делает пару глотков и ставит ее на столик.
        - Расскажи, как ты нашла ее. Что тебе бросилось в глаза? Или послышались какие-то звуки? - продолжаю закидывать ее вопросами я.
        - Позвонила в дверь, раз, два, три… Подумала, что бабушка ушла к соседке и не успела вернуться, ведь я пришла раньше. Шел дождь, одежда промокла, хотелось скорее в тепло. Достала ключи, открыла дверь, а она лежит в прихожей, в луже крови… - Айлин с трудом дается каждое слово, она изо всех сил старается не заплакать. Сажусь рядом с ней, обнимаю ее за плечи. Ее напряжение немного спадает.
        - У меня было чувство, словно меня выключили, - тяжело дыша, продолжает она. - Не могла ни кричать, ни звать на помощь. Хватило сил выйти, закрыть за собой дверь и пойти к соседке. Мне кажется, что я шла целую вечность. Смогла сказать ей только, что бабушка умерла, и провалилась в темноту. А потом приехала полиция…
        - Ее вызвала соседка?
        - Нет, они приехали до того, как она успела понять, что произошло. Не знаю, кто им сообщил.
        - После смерти бабушки из дома ничего не пропало?
        - Полицейские меня тоже об этом спрашивали… Я сперва сказала, что ничего, а потом поняла, что исчез ее мобильник. Хотя, может быть, она сама его потеряла… Последнее время ее рассеянность переходила все границы... - задумчиво говорит Айлин. - Думаешь, это имеет значение?
        - Возможно. Насколько ты пришла раньше?
        - На два урока. На физкультуре мне стало плохо, пошла кровь из носа, поднялась температура, и я сбежала.
        - Каким должен был быть следующий предмет?
        - Труд. Два урока труда. Не самые важные, согласись, - словно оправдываясь, говорит Айлин.
        - Пожалуй.
        - Знаешь, что меня удивило? Когда я уходила, то точно помнила, что закрывала дверь, а они утверждают, что она была открыта, - отстраняясь от меня, говорит Айлин, - а это значит, что тот, кто убил бабулю, был еще там… О, Господи.
        - Обещаю, что найду того, кто это сделал.
        - Пожалуйста, сделай это. Убийца должен быть наказан! - поднимаясь на ноги, просит Айлин. Бросает взгляд на часы. - Мне пора собираться в школу. Пока.
        Медленно поднимается по лестнице, провожаю ее взглядом. Возможно, это мое последнее расследование в этой жизни. Я должен его закончить. От Арсена приходит сообщение, что он благополучно добрался до Москвы. Ну, вот и первая хорошая новость в это утро.
        Во время душа у меня открывается кровотечение. Кровь льет из носа, красными слезами течет по щекам из глаз, тонкими струйками стекает по мочкам ушей, капает на плечи. Голова кружится, словно я человек и катаюсь на американских горках.
        - Чори, Чори… - звенит в каждой клетке моего тела. Звук нарастает, словно желает поглотить меня. Виски сжимает тисками. Кажется, башка вот-вот взорвётся. Обхватываю ее руками, опускаясь на колени.
        - Чори, Чори… - продолжает вибрировать во мне. Что за бред? Мне хочется разодрать кожу под волосами, сломать кость, добраться до мозга, только бы это прекратилось. Неужели я, как и Тео, схожу с ума? Америго ничего не говорил о подобных последствиях. Хотя с чего бы ему предупреждать меня?
        Приступ длится час. Он делает меня слабым, но потом дарит эйфорию облегчения. С трудом встаю на ноги. Мне срочно нужно восполнить потери и найти жертву. Только справлюсь ли я с ней сейчас? Умываюсь холодной водой. Смываю с кожи красные подтеки. Шрамы, после пыток на складе, поблекли и стали почти незаметными. Насухо вытираю волосы, обматываюсь полотенцем. Иду к себе в комнату, чтобы переодеться. Взгляд падает на раскрытую дорожную сумку. Там, на дне, лежит та самая книга Чори, что я нашел в доме Конрада. Запускаю туда руку и достаю увесистое сочинение. Открываю на случайной странице, пялюсь на древний текст, в надежде на спонтанное озарение. Но оно не приходит. Что ж, вот видимо, и пришел момент нанести визит к профессору Рогожкину. Поговорить о загадочной книжке и узнать, что за сволочь травит Айлин. Ищу список, который дал мне Саид, но поиски не дают результата. Быстро одеваюсь, кладу книгу в сумку, спускаюсь вниз. Там, примеряя смешную шапочку с кошачьими ушками, стоит Айлин. Выглядит она в ней забавно, но в то же время трогательно.
        - Тебе нравится? - заметив, что я смотрю на нее, спрашивает она.
        - Ничего так, - откликаюсь я. - Ты в школу сейчас?
        - Да, но если у тебя есть другие варианты, предлагай быстрее, - с надеждой глядя мне в глаза, торопливо говорит она.
        - Вариант только один - мы можем пойти вместе, - подходя к двери, говорю я.
        - Нет! - ответ Айлин звучит резко и испуганно. - Зачем тебе туда идти?
        - Дела, - уклончиво поясняю я. - Почему ты нервничаешь?
        - Ты ведь попадешь в мой мир. Вдруг тебе там не понравится? - отвечает она, стаскивая с себя шапку.
        - То есть мне готовиться к худшему?
        - Может, тебе просто туда не ходить? - робко предлагает она.
        - Назови мне три причины, почему мне лучше этого не делать.
        Айлин молчит, долго хмурится, потом наконец произносит.
        - Ты можешь узнать кое-что обо мне. А я бы этого не хотела.
        - Ты ешь людей?
        - Нет. Но я все равно не хочу, чтобы ты знал, - упрямо говорит она.
        - Теперь я непременно должен об этом узнать, - говорю я, выходя на крыльцо.
        Айлин рассержено топает ногой, ее руки упираются в бока. Улыбаюсь. Меня забавляет ее сердитость.
        Оказавшись в школе, не могу справиться с искушением, заглядываю в класс, где преподает Ада. Она сидит за столом, склонившись над журналом. Лицо уставшее, озабоченное. Золотистый локон выбился из прически, и мягко касается ее шеи. Она замечет мой взгляд, оборачивается, робкая улыбка трогает ее губы, но подошедший ученик тут же отвлекает ее. Не хочу лишний раз смущать ее, иду дальше по коридору.
        Кабинет, где сидит Рогожкин, открыт настежь. В распахнутые окна врывается холодный воздух и нещадно треплет невзрачные занавески бежевого цвета с выцветшим от солнца рисунком. Сам профессор сидит за столом, перед ним стоит огромная чашка с чаем. Он одет в синий костюм, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Седые волосы гладко зачесаны назад. Заметив меня, он поворачивает голову в мою сторону. Несколько секунд уделяет изучению моей персоны, потом поднимается из-за стола.
        - Доброе утро, - спохватившись, здороваюсь я.
        - Доброе, бесспорно, - голос у него глубокий, ровный. Он обволакивает мое сознание, словно гипнотизирует, вводит в транс. Мощь, которая исходит от него, заставляет меня испытывать трепет. - Вы, видимо, родственник кого-то из моих учеников?
        Рогожкину на вид около шестидесяти лет. У него большая голова, добрые голубые глаза, даже чересчур голубые для его возраста. Он в меру упитан, но в его манерах есть что-то медвежье.
        - Я опекун Айлин Савро.
        - А, у этой бедной девочки наконец появился защитник? - искреннее оживляется Рогожкин. - Надеюсь, теперь ее жизнь изменится. Вы, правда, очень молоды, но иногда юность бывает мудрее зрелости.
        - Она рассказала, что вы спасли ей жизнь. Благодарю вас за это.
        - Любой человек на моем месте поступил бы так же! - Рогожкин взволнован. - Жаль, что не удалось найти того, кто это сделал. Эта атмосфера ненависти, которая царит вокруг нее, ужасна. Если у вас есть возможность, увезите ее из города. Вижу, что вы можете дать ей новую жизнь. Так не медлите.
        Замечаю у него акцент. Он странный и не похож ни на один, что я когда-либо слышал.
        - - Расскажите мне о том, что здесь происходит. Кто стоит за этой травлей? - прошу я. Он оборачивается и долго смотрит на меня. Молчание тяготит меня, но не осмеливаюсь его прервать. Машинально вслушиваюсь в удары его сердца. Двадцать семь. Всего двадцать семь. Для вампира это слишком много, для человека слишком мало.
        - Знаете, сам этого не могу понять. Айлин чудесная, талантливая девушка, но этого никто не замечает. Видят лишь ее недостатки, скверный характер, ужасные манеры, задиристость. Когда она входит в класс, других детей словно переклинивает от отвращения. Они даже забывают, где они находятся, начинают шипеть, швырять в нее бумажками. Я все понимаю, везде есть свои изгои и свои короли. Но то, что творится вокруг Савро, не похоже ни на что. Она словно… Проклятая.
        Что ж, профессор недалек от истины. Все так и есть. Только от знания этого никому не легче.
        - Если брать проклятие за истинную причину травли, то переезд ничего не изменит, - возражаю я. - В другой стране тоже будут над ней издеваться.
        - Вот вы - особенный. У вас нет к ней ненависти. Так, небольшое недовольство. И оно, скорее всего, ваше личное, а не по отношению к девушке.
        - Получается, вы тоже не из обычных людей, - парирую я.
        Рогожкин улыбается. У него белые, крепкие зубы, которым может позавидовать любой. Улавливаю легкий запах эфирных масел, что исходит от его тела.
        - Дайте ей почувствовать свою любовь. Ведь когда мы по-настоящему любимы, все проклятия обращаются в прах, - мудро говорит он. Его взгляд становится тяжелее и тоскливей. - А ваше сердце переполнено ею. Позвольте ей следовать своему назначению.
        - Не совсем понимаю вас, - смущенно произношу я. Жду, что Рогожкин посмотрит на меня, как на идиота.
        - Молодой человек, нет ничего вечного. Все рано или поздно заканчивается. И даже если вы знаете, когда будет поставлена точка, вы не должны прятать себя. Выключать свои чувства, бояться боли. Она все равно будет, как бы вы ни старались ее избежать. Но когда вы проживете свою жизнь полностью, проявляя то, что в вас есть, веря своему сердцу, боль продлится недолго. Потому что любые страдания - это наши непроявленные чувства, невысказанные мысли, незаданные вопросы.
        А Рогожкин не так прост, как может показаться на первый взгляд. Не могу избавиться от ощущения, что едва я переступил порог его класса, он уже знал обо мне все.
        - Кто вы на самом деле? - не справляюсь со своим любопытством я.
        Профессор лишь усмехается.
        - Тот, кто старше вас на две жизни. И видит, чуть больше, чем вам бы хотелось. Вы ведь пришли ко мне с двумя вопросами. Задавайте второй, - говорит Рогожкин. Берет лейку, подходит к подоконнику, уставленному цветами. Начинает поливать их.
        - Да, все так. Обратиться к вам мне посоветовал Джозеф Бронштейн.
        - О, да, помню этого любопытного малого, - оживленно говорит профессор. Он оборачивается ко мне, на его губах сияет улыбка. Но тут же меркнет, уступая место грусти. - Жаль, что его больше с нами нет. Не знаю в курсе ли вы, что он скончался.
        - Нет, я об этом ничего не знаю, - новость удивляет меня. - Как это произошло?
        - Не могу сказать вам деталей. Его нашли в своей лавке повешенным. Сам он на это решился или ему помогли - вряд ли мы узнаем правду. Записки он не оставил.
        Сомневаюсь, что старик сам полез в петлю. Хотя, если внушение подействовало, и он осознал, что никогда не станет обладателем этой книги, то вполне мог удавиться с горя.
        - Вам знакома эта книга? - вынимая из сумки свое сокровище, спрашиваю я. Рогожкин несколько секунд изучает книгу на расстоянии, потом берет ее в руки. На его лице брезгливо-удивленное выражение.
        - Да, более чем, - после долгого молчания отвечает он. - Откуда она у вас?
        - Погибший друг оставил в наследство.
        - Что вы хотите от меня? - устало спрашивает Рогожкин. Садится на стол, кладет ее перед собой. Бегло пролистывает страницы. Для историка он относится к ней слишком небрежно.
        - Я слышал, что есть три тома, написанных пророком Чори. О людях, мироустройстве и мистических существах. О чем повествует этот?
        - У вас тот, за который любой смертный готов продать душу, - отодвигая от себя книгу, говорит Рогожкин. - О том, как исцелить любую болезнь, сделать человека бессмертным, подчинить его своей воле. С ней вы можете стать богом. Если, конечно, сможете ее расшифровать.
        - Я рассчитывал на вашу помощь. Мне неизвестен язык, на котором она написана.
        - Мне жаль, но я вам в этом деле не помощник, - голос Рогожкина звучит резко, очарование его могущества становится тусклее. - Обнародование этого текста погубит человечество. Мне такая перспектива не по душе.
        - В каком смысле - погубит?
        - Духовно. Люди перестанут понимать суть вещей. Видеть свой путь. Они поймут, кто они, зачем здесь, и тогда жизнь потеряет смысл, - голос профессора звучит безучастно, как у свидетеля, которого в сотый раз допрашивают неугомонные следователи.
        - Если вы не хотите принимать в этом участие, быть может, посоветуете мне хорошего шумеролога?
        - Он вам не поможет. Текст книги написан на аквидонском языке.
        - Никогда о таком не слышал. Что это за язык такой?
        - Тот, на котором говорили те, кто создал человечество, - по глазам Рогожкина понимаю, что он жалеет о сказанном.
        - Откуда же вы его знаете? - настораживаюсь я.
        - Это имеет какое-то значение? - вскидывает брови Рогожкин.
        - По сути - нет. Но подкидывает довольно-таки фантастичные предположения.
        - У юных часто бывает богатое воображение, - улыбается Рогожкин, и его взгляд теплеет.
        - В таком случае вас не удивит мой следующий вопрос… - собираюсь с духом. - Знал ли Чори о том, как сделать вампира смертным, убить его посредством лекарства?
        Рогожкин смеется так, что на его глазах выступают слезы. Щеки розовеют. Ощущая неловкость, переминаюсь с ноги на ногу.
        - Вы сделали мой день, молодой человек, - сквозь смех говорит он. - Спасибо вам. Я надолго запомню это утро, знайте.
        - Ну вы же все понимаете, - склоняясь над столом, за котором сидит профессор, говорю я. - И я все понимаю. Давайте не будем лгать друг другу.
        Повисает тягостное молчание. Мужчина поднимается из-за стола, сует руки в карманы пиджака. Медленно проходится по классу. Оборачивается, смотрит на меня.
        - Вижу, что вы больны, - с сожалением говорит он. - И сочувствую вам, по-отечески искреннее. Осмыслите, для чего вам нужна эта болезнь. Тогда придет исцеление. Все остальное лишь отсрочит неизбежное. Большего я вам сказать не могу.
        - Где я могу найти книгу о мистических существах?
        - Мне это неизвестно, - отвечает Рогожкин. Поднимает руку, бросает взгляд на часы, закрепленные на запястье. - Вынужден попросить вас уйти: ко мне скоро придут ученики. Берегите Айлин. Она - сокровище.
        Видя, что я медлю, профессор указывает мне рукой на дверь. Спохватываюсь, беру со стола причину своего визита, убираю в сумку, и быстрым шагом покидаю класс учителя истории.
        Глава 18
        Поохотившись и восстановив силы после утреннего кровотечения, отправляюсь в дом Елены. Слова Айлин о пропаже ее телефона засели у меня в мозгу. Если убийца забрал его с собой, значит, он мог выдать его с головой. Что же там могло быть такого? Открываю дверь ключом, прохожу внутрь. Здесь все чисто прибрано Ритой и Диной. Пыль стерта, вещи расставлены по местам. Тщательно осматриваю ее стол, личные вещи. Потом перебираюсь на кухню, заглядываю в шкафчики, на которых бодрым строем выставлены банки с крупами, лежат пакеты с засушенными травами. Шорох в прихожей заставляет меня насторожиться. В один прыжок оказываюсь там и вижу, как на пороге топчется дворник, вытягивает шею, пытаясь заглянуть внутрь. Увидев меня, пугается, делает шаг назад.
        - Вы кто такой? - не растерявшись, спрашивает он.
        - Новый владелец дома, - спокойно отвечаю, разглядывая нарушителя моих планов. - Вы давно здесь работаете?
        - А как докажете? - не верит мне на слово дворник. - Я очень уважал Елену Андреевну и не допущу, чтобы кто-то осквернил ее память.
        - Полностью с вами солидарен. У меня есть ключи, я вошел через дверь, белым днем, не боясь, что меня заметят. Услышав ваши шаги, вышел к вам и открыто с вами беседую. Это ли не доказательство моей честности? -как можно убедительней говорю я.
        Дворник с сомнением смотрит на меня. Он не хочет легко сдаваться, но новых придирок не может придумать.
        - Возможно. Но вы для меня человек чужой, поэтому я все равно буду смотреть на вас с подозрением, - выдает мой собеседник.
        - Да ради бога, - милостиво разрешаю я. - В тот день, когда убили Елену, вы работали?
        - Да. Я даже был одним из понятых, когда приехала полиция! - не без гордости сообщает он.
        - А кто ее вызвал? Вы? - продолжаю задавать вопросы я.
        - Нет. Никто из нас не звонил, они словно сами узнали и приехали, - задумчиво говорит дворник.
        - Вы ведь целый день проводите на улице, видите, кто и куда идет, что делает… Было что-то такое в тот день, что вам показалось странным? Необычным?
        - Нет. Следователь меня уже допрашивал, - хмурит лоб мужчина. - Саида вот видел, а больше никого. Ну, машина еще эта на бешеной скорости проехала. Всю работу мне испортила…
        - Что за машина? - тут же вцепляюсь в услышанное я.
        - «Майбах».
        - Может, вы номера запомнили?
        - Да что их запоминать, и так ясно, кому это авто принадлежит… - вздыхает дворник, потирая рукой щеку. - Городок-то маленький….
        - Назовите имя, - прошу я.
        - Распутник этот… Рудольф Вагнер, - это говорится с презрением и ненавистью.
        - Что за тип? - спрашиваю я и жестом приглашаю собеседника войти в дом. Но тот отрицательно мотает головой, оглядываясь назад, словно ожидая от меня подвоха.
        - Владелец клуба «У Вагнера», стольким девчонкам жизнь сломал… Богатый, беспринципный ублюдок.
        Вспоминаю, что Елена возненавидела Аду именно после того, как увидела, что она танцует с этим самым Рудольфом. Надо познакомиться с ним поближе.
        - Он сам был за рулем?
        - Нет, какой-то кучерявый мальчишка в спортивной куртке. Еще очки на нем были… Лицо показалось знакомым, но кто он - вспомнить не смог. Да и не зачем было, - пожимает плечами дворник.
        - Во сколько это было?
        - Около часа дня.
        - Что было потом?
        - Я ушел в подсобку. Покушал там, снова вышел на улицу. Увидел, как бежит Саид, тут ко мне подошла Мария Петровна, попросила меня полочку дома прибить: муж у нее инвалидом стал - - сам не может. Пошли к ней. Потом вернулся, а тут уже - драма…
        - Вы рассказали следователю про Саида?
        - Да, и Мария Петровна это подтвердила, - кивает головой свидетель. - Но его все равно отпустили. Несправедливо как-то.
        - Напротив. Он ведь не убийца, - возражаю я.
        - Сильно я в этом сомневаюсь… - возражает дворник. - Ладно, мне пора идти работать. Если вам что-нибудь понадобится - обращайтесь ко мне. Зовут меня Николаем.
        - Хорошо. Спасибо вам, - коротко благодарю я, закрывая за ним дверь.
        Волос, который я обнаружил на пальто в прихожей моей подруги, тоже был курчавым. Значит ли это, что убийца - тот самый парень в «Майбахе», принадлежащем Рудольфу? Нужно собрать как можно больше информации об этом человечке. А заодно узнать, какие могли быть с ним дела у Елены. Убедившись, что телефона в доме нет, покидаю его. Пешком иду в сторону своего временного пристанища. Яркая вывеска «Все для художника» цепляет мое внимание. Это крошечный магазин, расположенный между продуктовым и забегаловкой по ремонту обуви, притягивает меня будто магнитом. Поднимаюсь на две ступеньки и вхожу внутрь. Там пахнет красками, бумагой и деревом. Вдоль стены стоят мольберты разных размеров. В памяти всплывают слова Рогожкина о том, как вредно выключать чувства, и что боль будет в любом случае. Думаю об Айлин. Перед глазами всплывают ее прекрасные рисунки. То раздражение, которое она во мне вызывает, как верно подметил профессор, глубоко личное, и к ней не имеет отношения. Ведь я знаю, что являюсь тем, кто убьет ее. И это лишает меня мужества открыто смотреть ей в глаза, слушать ее, внимать ей. Поддержка, добрые
слова, в которых она так нуждается, заставляют меня ощущать себя еще большей сволочью. Будь она другой, не такой ранимой, наивной, возможно, все было бы иначе.
        - Быть может, вам помочь? - осведомляется молоденькая продавщица в круглых очках.
        - Да, будьте так добры, - улыбаюсь я, - помогите мне выбрать то, что сделает юную художницу абсолютно счастливой и подарит ей вдохновение.
        - С радостью, - откликается девушка, выбираясь из-за прилавка.
        Если я не могу нарушить слова, данного Елене, то в моих силах сделать последние дни Айлин светлыми и наполненными мечтами.
        Пальто Айлин по-прежнему висит на вешалке, ботинки, похожие на унты стоят на полке для обуви. Значит, в школу она все-таки не пошла. Поднимаюсь на второй этаж. Стучусь к ней в комнату.
        - Меня здесь нет, - раздается из-за двери.
        - Хочу убедиться в этом лично, - входя, говорю я. Айлин с книжкой в руках лежит на кровати. Она переодета в пижаму, волосы заплетены в косы, и покоятся на груди.
        - Узнал все что хотел? - надменно вскидывая подбородок, спрашивает девушка, задерживая взгляд на свертках.
        - Полагаю, что нет. Ведь ты совсем не хочешь мне помогать, - укоризненно говорю я. - А профессор Рогожкин рассказал мне совсем немного.
        - Он, в отличие от некоторых, уважает чужие секреты, - в тоне Айлин слышится назидание.
        - Айлин, теперь все, что касается тебя, имеет отношение и ко мне. Я должен знать, что происходит, - говорю ей, зная, что она хочет услышать что-то подобное.
        - Бабушка никогда не интересовалась моими делами. Почти все время моя жизнь принадлежала лишь мне. А теперь появляешься ты, весь такой благородный, и хочешь, чтобы я делилась с тобой своими страхами. Для меня это дико и непонятно. Особенно учитывая, что тебя смущает моя откровенность.
        - Это правда. Временами мне сложно общаться с тобой. Вернее, я не знаю, как это делать. Мне мешает чувство вины. Но это все мои проблемы - я найду, как с ними справиться, обещаю.
        - Если тебе будет легче, то я не виню тебя ни в чем, - сжимая в руках книжку, тихо говорит Айлин. - Со мной вечно случается какое-то дерьмо. И если раньше было трудно, но терпимо, то последние три года стало просто невыносимо.
        - Скоро мы уедем отсюда. Как только я найду убийцу твоей бабушки, мы отправимся в Лондон. У меня там свой дом. Ты будешь ходить в художественную студию. Я уже договорился об этом с Куртом. Показал ему твои рисунки, и он так же пришел в восторг, как и мы с Арсеном.
        И это чистая правда, Курту рисунки моей подопечной очень понравились.
        - Ты с ума сошел, - закрывая лицо руками, краснеет Айлин. - Зачем ты тратил время на эту глупость?
        - Курт хочет видеть тебя своей ученицей. А у него более чем хороший вкус и тысячелетний опыт работы. Это тоже нельзя сбрасывать со счетов, - вдохновенно говорю я.
        - Еще один вампир-почитатель, - вздыхает Айлин, но ее глаза сияют.
        - Это тебе, - указывая на свертки, сообщаю я. - Разбирай. Хочу, чтобы ты начала заниматься прямо сегодня.
        Айлин разрывает бумагу, в которую упаковано несколько альбомов. Пробует мягкость кистей, проводя ими по коже. Рассматривает набор акварельных красок, как ювелир, которому принесли алмаз на оценку. Добравшись до коробки с планшетом, замирает.
        - Это же очень дорого, -- осторожно говорит она. - Я не могу принять такой подарок.
        - Должна. Бумага и карандаши с красками - это чудесно, но прогресс не стоит на месте. Пробуй новое, иди вперед - это и есть жизнь, - возражаю я.
        - Спасибо, - она подходит ко мне и обнимает меня за шею. - Знаешь, я очень благодарна бабашке за то, что она назначила опекуном именно тебя. Когда увидела тебя первый раз, ты показался мне монстром. Но я рада, что ошиблась.
        «Нет, милая, ты была совершенно права. Твоя интуиция тебя не обманула. Я чудовище, от которого тебе лучше держаться подальше. И ты даже не представляешь себе, какой двуличной тварью себя сейчас чувствую».
        - Это в прошлом, - проводя рукой по ее спине, улыбаюсь я. - Развлекайся. Мне нужно поговорить с Ритой.
        Айлин кивает, разжимает объятия и плюхается на кровать, подтягивая под себя ноги, прижимая к груди коробку с планшетом.
        Риту нахожу на кухне. Она занята приготовлением какого-то сложного блюда по старой кулинарной книге. Весь стол заставлен тарелками, на которых лежат разные ингредиенты, начиная от имбиря и заканчивая колбасой.
        - Мне нужно, чтобы ты рассказала мне все о Рудольфе Вагнере, - говорю я. Рита вздрагивает, тарелка выскальзывает у нее из рук, с грохотом падает на кафельный пол, разлетаясь на куски.
        - О господи… - бормочет она, едва не плача. Наклоняется, начинает руками собирать осколки. Присоединяюсь, чтобы помочь ей.
        - Так кто он?
        - Редкостная мразь! - Риту трясет, она меняется в лице.
        - Это я уже понял. Но мне нужны подробности, - не желаю сдаваться я. Рита выпрямляется, выкидывает осколки в мусорный бак. Вытирает руки о передник, подходит к окну и распахивает его.
        - Он - новое воплощение Амалика, - жадно втягивая носом холодный воздух, осмеливается произнести Рита. - Красивый и безжалостный подонок, по которому сохнет половина женщин этого города старше двенадцати лет.
        - Он владелец клуба «У Вагнера»? - уточняю я.
        - Да. А также ресторанов, пары магазинов, и салона массажа, - глухо отвечает Рита. Открывает шкафчик, достает оттуда бутылку кагора и наливает себе в стакан. - Он всегда получает то, что хочет.
        Интересно, что может связывать Аду с Амаликом? Знает ли она, кто этот тип на самом деле, или поддалась его чарам, как большинство девушек? Теперь слова Матвея, сказанные в сердцах, приобретают для меня иной смысл. Хочу убедить себя, что горячусь, веду себя, как старая бабулька, которая видит подвох во всем от собственной немощи. Елена видела, как Ада танцевала с ним. Всего лишь это. Жизнь в маленьком городке обязывает знать друг друга. Только спокойней от подобных мыслей мне не становится. Что-то подсказывает мне, что все намного серьезней, чем кажется.
        - Что тебя с ним связывает? - спрашиваю я Риту, видя ее душевное смятение.
        - Я была его любовницей. В то время, когда он убивал мою семью, я спала с ним и считала самым лучшим! - с горечью говорит она. - Самой от себя тошно.
        - Ты знала об этом? - я удивлен ее откровением, но, по правде говоря, меня уже мучали подобные подозрения.
        - Да. Но очарование им был сильнее любой правды.
        - Не кори себя, ты ведь знаешь силу его магии, - напоминаю я. - Он просто лишил тебя воли.
        - И сделал своей соучастницей… - вздыхает Рита. - Можно, ты уйдешь, а? Мне хочется побыть одной.
        Молча киваю. Покидаю кухню, оставляя Риту наедине с ее расстроенными чувствами.
        Заинтересованный персоной Рогожкина, полдня провожу в интернете, ища о нем информацию. Мне удается списаться с парочкой его коллег, притвориться журналистом и начать их аккуратно расспрашивать. Люди попадаются общительные, открытые. Они с удовольствием делятся тем, что знают о своем замечательном, но странном товарище. У Рогожкина никогда не было друзей. О его семье тоже никто ничего не слышал. Держался парень сам по себе. В гости приходил редко, а к себе вовсе никогда не приглашал. С личной жизнью у него все так же было глухо. Лишь за пару месяцев до его внезапно исчезновения его видели с хорошенькой блондинкой. Судя по их сияющим лицам, они были влюблены и счастливы. А потом мужчина, словно в воду канул. Он не появлялся на работе, не отвечал на звонки. Забеспокоившись, сослуживцы взломали дверь в его квартиру, боясь обнаружить там его труп. Но она была пуста. Все вещи стояли на своих местах, но хозяина след простыл. С того момента прошло добрых восемнадцать лет, за которые больше никто не слышал о профессоре Рогожкине.
        Прошу выслать мне его фотографию. Отдельных снимков с ним нет, но мне присылают фото, где он сидит возле постели своего научного руководителя, которому он, по словам коллег, спас жизнь. Вылечил травками, поставил на ноги, когда, казалось бы, это уже было невозможно. Позже к нему обращались за помощью и советом другие люди. Он никому не отказывал. Его лечение производило хороший эффект, все, кто лечился у него - выздоравливали.
        - Кто же ты такой, профессор? - бормочу я, разглядывая старый снимок. Несмотря на годы, Рогожкин не особенно изменился. Такая же упитанность, большая голова и что-то медвежье в фигуре. Определённо, он не простой человек. Не вампир, не оборотень, не маг. Но, черт возьми, кто тогда? Древний бессмертный? Реинкарнация могущественного существа? Новый вид? Теряюсь в догадках. Входная дверь хлопает, в гостиную входит Дина. Она выглядит измотанной. Бледная, с темными кругами под глазами, словно ее обескровили. Сбрасывает с себя куртку, ботинки. Без сил падает в кресло, прикрывая рукою глаза.
        - Арсен еще не вернулся? - спрашивает она.
        - Нет, но он прислал сообщение, что подъезжает к Бариново. В течение часа будет здесь, - отвечаю я. - Соскучилась?
        - Некогда скучать, - устало откликается Дина. - Якуб совсем плох. Мне удалось установить с ним связь. За последние три часа он умирал четырежды. Я мало что смогла сделать.
        - Ты знаешь, где он?
        - Нет. Похоже, его держат на какой-то территории, которая поглощает сигнал, - выдвигает предположение Дина.
        Америго становится все предусмотрительней, а, следовательно, опасней. Дина поднимается, идет на кухню. Слышу, как они обсуждают с Ритой ужин. Потом возвращается в гостиную с подносом, на котором дымится чашка супа, а рядом лежат два больших куска хлеба. Усаживается в кресло, ставит свой ужин на журнальный столик. Обжигаясь, начинает жадно есть.
        - Скажи, есть какие-то варианты, которые могли бы ослабить силы Айлин и сделать ее менее опасной в будущем? - понизив голос, спрашиваю я. Дина перестает жевать.
        - Может быть, и есть, но я об этом не знаю. По крайней мере, пока, - с сожалением говорит она. Понимающе смотрит на меня: - Переживаешь?
        - Это поручение Елены для меня, как кость в горле. А учитывая, что времени у меня остается все меньше…
        - То оно сокращается и у нее… - с грустью заканчивает вместо меня Дина. - Мне жаль, правда. Представляю себе, как муторно тебе сейчас. Я сама не осмеливаюсь ей в глаза смотреть. Но, видимо, эта та ситуация, в которой надо смириться с неизбежным. Принять как факт. Не думай, что я бессердечная дрянь, которой не жалко свою сестру, лишь бы род сохранил баланс. Но других способов нет.
        - А если Елена ошиблась? - в моем голосе звучит надежда.
        - Айлин ее внучка, не сомневаюсь: она проверила все сотни раз. Проработала не одну цепочку событий. Так что, вряд ли, - с уверенностью говорит Дина. - Еще раз повторюсь - мне жаль. Но ты не можешь нарушить слово.
        - Знаю. И сдержу его.
        - Подскажу тебе день, когда для этого будет лучшее время, - обещает Дина. - Если захочешь об этом поговорить - я рядом.
        - Спасибо, но как-нибудь без словоблудия обойдусь.
        Дина пожимает плечами и возвращается к еде. Удивляюсь ее спокойствию. Тому, что убийство кузины она обсуждает так же легко, как поход в магазин. Не знаю, что творится у нее в душе, и какие мысли одолевают, но подобному хладнокровию можно только позавидовать. Неужели с возрастом я стал сдавать позиции? Или это болезнь делает меня таким мягкотелым? Осознание бренности своего тела, скорой кончины? Пару месяцев назад я молча выполнил бы просьбу подруги, не страдая никакими угрызениями совести. Что же изменилось сейчас? Я стал слаб, или же Айлин для меня особенная?
        Слышу, как возле дома останавливается машина. Подхожу к окну. Вижу, как Арсен шагает по дорожке к дому. Прежде чем он успевает постучать, распахиваю перед ним дверь.
        - Держи, - едва переступая через порог, говорит Арсен, протягивая мне флэшку. - Звони Америго, назначай встречу.
        Он выглядит изможденным. Сквозь грим, нанесенный неумелой рукой, проступает кровь. На шее трупные пятна. Он стягивает с себя перчатки, и кожа слезает вместе с ними. Вокруг него крутится Дина, желая помочь. Арсен убирает в сторону ее волосы, сдвигает в сторону кофточку и выпустив клыки, вонзает их ей в шею. Дина тихо вскрикивает, зажмурившись, замирает на месте. Ведьма уже знает, что одно неловкое движение - и она покойница. Достаю телефон, набираю номер Америго. Он долго не берет трубку. Наконец раздается щелчок. В ухо ударяет грубое:
        - Да.
        - Флэшка у меня, - сообщаю я. - Дай мне теперь услышать Якуба. Пока я не буду уверен, что он в порядке, переговоров не будет.
        - Скажи что-нибудь своему другу, - просит Америго, обращаясь куда-то в сторону.
        - Не рискуйте ради меня! - доносится до меня слабый голос Якуба.
        - Какие же вы скучные, - вздыхает Америго. - Аж зубы сводит от вашей идейной порядочности. Теперь к делу. Встречаемся через час возле старого кладбища. Айлин передает мне флэшку, я проверяю ее и, если все в порядке - даю знак своим людям, они привозят Якуба.
        - Айлин ничего тебе передавать не будет, - возражаю я.
        - Других условий сделки не приемлю. Или она приходит, или я убиваю Якуба, а потом врываюсь в той дом в сопровождении своих людей. И тогда жизнь не только Айлин, но и всех остальных домочадцев окажется под вопросом, - с азартом говорит Америго. Могу даже представить, как блестят сейчас его глаза.
        - Я пойду, - трогая меня за плечо, тихо говорит Айлин. Надо же, я даже не услышал, как она подошла.
        - Но… - пытаюсь возразить я. Девушка прикладывает мне палец к губам и строго смотрит в глаза.
        - Скажи ему, что я буду, - шепотом говорит она, убирая руку.
        - Хорошо, Айлин передаст тебе то, что ты хочешь, - не скрывая недовольства, говорю я. Представляю себе, как он торжествует, и меня передергивает от злости.
        - Тогда до встречи! - тут же оживляется Америго. Нажимаю отбой, убираю телефон в карман. Внимательно смотрю на Айлин. Она выглядит спокойной, почти безмятежной. Плечи расслаблены, сердце бьется ровно.
        - Ты уверенна в том, что собираешься сделать? - спрашиваю я.
        - Конечно. Мое внимание взамен на жизнь Якуба. Все просто. Я наконец-то чувствую себя нужной, - направляясь к лестнице, говорит Айлин. - Пойду одеваться.
        - Почему ты делаешь из их встречи проблему? - опускаясь на диван, спрашивает Дина. Из ее незатянувшихся ран течет кровь. Мой желудок сворачивается в узел от этого запаха. Хочется наброситься на нее и втянуть в себя все, до последней капли. Арсен запечатывает ее укусы своей кровью, но мое наваждение не проходит.
        - Есть причины, - сквозь зубы отвечаю я, направляясь к двери. Мне нужен воздух. Срочно. Пока я не потерял власть над собой. Как можно было Арсену вести себя столь опрометчиво? Мог бы подняться к Дине в комнату, трапезничать там.
        Выхожу на крыльцо, прикрываю за собой дверь, оставляя запах искушения позади. На улице холодно, снова накрапывает дождь. Здесь небо, будто прохудилось. С нашего приезда сюда не было ни одного ясного дня. Сунув руки в карманы джинсов, смотрю на облака, что проплывают над городом.
        - Я готова, - сообщает Айлин. Оборачиваюсь, смотрю на нее. На девушке черные брюки, такого же цвета водолазка. В ушах блестят крошечные рубины. Волосы аккуратно убраны в пучок. Она выглядит строго и неприступно. В руках сжимает маленькую сумочку.
        - Прекрасно, - говорю я. Подхожу к ней, беру ее за руки. Айлин дрожит от холода. Незаметно кладу в ее сумочку крохотный жучок, купленный сегодня в городе. Так у меня будет небольшая иллюзия, что я контролирую ситуацию. - Надо взять пальто.
        Захожу в дом, снимаю с вешалки свое и Айлин. Помогаю своей подопечной одеться. Арсен настоятельно просит держать его в курсе событий. Обещаю ему. Мы идем к машине.
        - Что бы ни случилось - я справлюсь, - садясь на место рядом с водителем, говорит Айлин. - Просто хочу, чтобы ты это знал.
        Когда я подъезжаю к входу на кладбище, Америго уже ждет нас. Он стоит, прислонившись спиной к машине, руки спрятаны в карманы. Волосы намокли от дождя, тонкими прядями липнут к щекам. Вылезаю из авто, открываю дверь Айлин, подаю ей руку. Ее пальцы холодные, влажные. Сердце бьется часто. Несмотря на выдержку, замечаю в ее глазах страх. Она понимает это и тут же отводит взгляд.
        - Вы опоздали на две минуты, - выговаривает Америго, подходя к нам. Окидывает Айлин оценивающим взглядом, берет ее за локоть, привлекает к себе.
        - Здравствуй, леди. Надеюсь, при тебе нет никакого оружия, кроме твоей красоты? - спрашивает он. Прежде, чем она успевает ответить, обыскивает ее с головы до ног. Айлин трясет от негодования. Он забирает из ее рук сумочку. - Пусть побудет пока у меня.
        - Возьми! - протягивая ему флэшку, говорит Айлин. Ее голос срывается. Капли дождя бегут по лицу. Ладонь разжата, на ней дрожит черный прямоугольник - цена жизни Якуба.
        - Отдашь в машине, - беря ее за плечи, небрежно бросает Америго, подталкивая ее вперед. - Идем. Промокнешь вся, пока выпендриваться будешь.
        - Айлин, я буду рядом, - демонстрировать спокойствие, когда хочется убивать - вот моя уникальная способность.
        - В прошлый раз ей это никак не помогло, - напоминает Америго, открывая дверцу джипа перед девушкой. - Залезай.
        Как только Якуб будет в безопасности, отыграюсь на этом засранце по-полной.
        Сажусь в машину, втыкаю в уши гарнитуру. До меня доносится скрип сидений, шуршание одежды. Приглушенный вскрик Айлин заставляет меня вздрогнуть. Уже тянусь рукой к дверце, чтобы открыть ее, как до меня доносится голос Америго, полный досады:
        - Да не трону я тебя, расслабься.
        - Это невозможно сделать, находясь рядом с варваром, - голос Айлин звучит на удивление ровно.
        - Никогда. Не сравнивай. Меня. С этими. Тварями, - чеканя каждое слово, говорит Америго.
        - Я привыкла называть вещи своими именами. В моих глазах ты - варвар и навсегда им останешься, - продолжает настаивать на своем Айлин. Америго издает тихий рык, предвестие того, что он становится опасным. Еще бы, она задела его за живое. Сравнила с теми, кто убил его семью.
        - Ты даже не представляешь себе, каких усилий мне стоит сдержаться и не вырвать тебе сердце, - признается Америго. Его голос глух, в нем вибрирует ярость.
        - Может, не стоит насиловать себя? Дай волю своим чувствам, - вкрадчиво произносит Айлин.
        Что она вытворяет? Зачем провоцирует его? Не могу понять этого.
        Америго не отвечает. Слышу, как его пальцы бегают по клавиатуре. Похоже, проверяет подлинность флэшки. Это не должно занять много времени.
        - Для чего ты все это затеял? - нарушая тишину, спрашивает Айлин. - Тебе же не по душе то, что ты делаешь.
        - Да что ты? - в голосе Америго звучит искреннее удивление. - С чего ты это взяла?
        - Я вижу тебя, - начинает Айлин, но тут же замолкает, словно собирается с силами. Шумно выдыхает. - Ты злишься не на Зотикуса, а на себя. За то, что не сумел защититься, что был недостаточно умен, изворотлив. Подставил тех, кто поверил в тебя. Это твоя личная драма. Тебе хочется причинить боль брату, чтобы, видя, как он мучается, простить себя. Но это не поможет.
        - Спорное наблюдение, - возражает Америго. - Что ты чувствовала, когда стреляла в меня?
        - Гнев. Ярость. Облегчение. Стыд, - подумав, отвечает Айлин.
        - Первые три пункта я прекрасно понимаю, но причем здесь стыд? - недоумевает Америго.
        - Потому что я встала на одну ступеньку с тобой, стала, как ты. Поддалась искушению мести, - поясняет Айлин. - Почему ты позволил убить себя? Ты же мог остановить меня…
        - Людям, которые нравятся, обычно потакаешь… - Америго отвечает, тише, чем обычно. С трудом разбираю его слова. - Мне показалось: это было важно для тебя. Ладно, ты выполнила свою миссию, можешь идти. Передай Зотикусу, что с флешкой все нормально. Минут через десять привезут Якуба.
        - Хорошо, - жду, что Айлин бросится оттуда наутек, но она продолжает сидеть в машине. - Америго… Прости своего брата. Ты ведь можешь это сделать.
        - Девочка моя, - с горечью произносит Америго, - поверь, твой опекун не стоит того, чтобы ты о нем просила.
        И на этот раз он чертовски прав.
        Глава 19
        Спешно убираю гарнитуру в бардачок. Айлин медленно, словно каждый шаг требует от нее колоссальных усилий, подходит к авто. Открыв дверцу, садится рядом. Складывает руки на коленях, смотрит перед собой.
        - Как все прошло? - спрашиваю я.
        - Тебе не о чем беспокоиться. Якуб скоро будет здесь, - ее голос звучит тускло, безжизненно. Слова словно запрограммированы. Она тянется к магнитоле, включает музыку. Откидывается на спинку сидения, прикрывает веки.
        - О чем вы говорили? - продолжаю допытываться я, глядя, как джип Америго дает задний ход, покидая место встречи.
        - Ни о чем. Он проверил флэшку, потом сказал, что я могу идти, - тихо, но уверенно лжет Айлин. Не могу понять, зачем она это делает.
        - Руки не распускал?
        - Я же сказала - тебе не о чем беспокоиться. Все хорошо.
        - Хорошо - так хорошо, - сдаюсь я. На месте, где стоял джип, появляется старая «Волга». Через минуту оттуда выходит Тадеуш, похожий на огромное черное облако. Он достаточно шустро распахивает заднюю дверь. Вытаскивает кого-то, завернутого в черную ткань, ставит на ноги. Выбираюсь из машины, подхожу к поляку. Хочу убедиться, что передо мной действительно Якуб. Тянусь, чтобы убрать от его лица материю, в которую он завернут. Медленно отодвигаю ее в сторону - и передо мной встает ужасная картина. Это, несомненно, Монро, но его лоб, щеки - без кожи. Сплошное кровавое месиво. Нижнюю часть закрывает намордник, от этого он выглядит еще более зловеще и пугающе. В глазах застыла мука.
        - С вами девушка, - напоминает мне Тадеуш. - Лучше ей такую красоту не показывать.
        Понимаю, что собеседник прав. Поднимаю Якуба на руки и отношу в машину. Укладываю на пассажирское место, перетягиваю ремнем безопасности. Айлин начинает нервно ерзать, то и дело оборачиваясь, чтобы бросить взгляд на Якуба, похожего на мумию.
        - Мне неуютно, - признается она. - Поедем быстрее.
        Полностью с ней солидарен. Якуб может стать смертельным оружием в любой момент. И тогда плохо будет всем. После истязаний он вряд ли в скором времени будет адекватным и человечным. Его ждет долгий период восстановления, регулярного питания и агрессии. Вполне возможно, придётся посадить его на цепь, дабы он никого не убил. Звоню Арсену, сообщаю новости. Прошу его быстро найти кровь. Хотя вряд ли он успеет что-то придумать за такой короткий срок.
        Айлин выходит из машины первой, бежит домой, чтобы предупредить девушек и Дэшэна, что нужно разойтись по комнатам и запереться. Даю ей немного времени, осторожно вытаскиваю Якуба, который сдавленно рычит. Отношу его в дом. Убедившись, что в гостиной никого нет, укладываю его на пол. Спешу на кухню, достаю из холодильника бутылку с кровью. Неужели Рита смирилась с таким видом питания на своей кухне? Разматываю черную ткань, снимаю с Монро намордник. Он смотрит на меня безумным взором. Подношу бутыль к его рту, вливаю сначала несколько капель, потом чуть больше. Якуб издает грозный рык, когда я отнимаю сосуд с жидкостью в сторону. Снимаю с его запястий наручники, помогаю ему сесть.
        - Кровь… - просит он.
        Отдаю ему остатки питания, он жадно впивается в горлышко, за долю секунды осушая все до последней капли. Стекло крошится у него в руках, мелкие осколки со звоном падают на пол.
        - Еще… - требует он.
        - Прости, друг, но пока больше ничего нет, - оборачиваясь в сторону двери, с сожалением говорю я. - Придется потерпеть.
        - Не могу больше терпеть… - сквозь зубы отвечает Якуб. - Дай мне крови.
        Он принюхивается, жадно втягивая носом воздух. Поднимается на ноги, шатаясь, направляется к лестнице. Этого только не хватало. Быстро преграждаю ему путь.
        - Там есть еда! - говорит он - Почему ты мешаешь мне?
        - Потому что нельзя питаться теми, кто живет в этом доме. Это друзья.
        - Я голоден! - Якуб бьет меня кулаком в челюсть, пытаясь устранить со своего пути. Но я не собираюсь так просто сдаваться. Пара ударов и Монро лежит скрученным посреди комнаты. Рычит, сыплет проклятьями. Черт побери, где же ходит Арсен?
        - Я сдохну, понимаешь ты это или нет? - Якуб едва не плачет.
        - От голода еще никто не умирал. Это иллюзия, ты же сам знаешь, - пытаюсь утешить его я, но по своему опыту знаю, что такое срабатывает редко. - Дыши глубже, это должно немного успокоить желудок.
        Он следует моему совету. Но через пять вдохов его энтузиазм кончается.
        - Ну, хотя бы пару глотков, - ноет Якуб - Я буду аккуратен, постараюсь никого не убить. Честно.
        Верить ему в таком состоянии сродни безумию. Конечно, он не сможет контролировать себя, пока не выпьет из человека все, до капли. Я не могу так рисковать.
        Наконец, слышатся шаги, и в дом входит мой сын в сопровождении женщины лет пятидесяти. Она одета в длинную синюю куртку, теплые брюки. На голове повязан платок. Лицо уставшее, щеки покрыты глубокими морщинами, глаза синие, потухшие. Унюхав ее, Якуб вырывается из моих рук. Мне приходится приложить немало усилий, чтобы удержать его.
        Арсен закрывает за собой дверь. Ослабляю хватку и поднимаю на ноги. Не веря в свою свободу, Монро какое-то время лежит без движения. Потом вскакивает на ноги. Увидев его лицо, наша гостья истошно кричит и хватается рукой за сердце. Слышу, как на втором этаже щелкает замок и на лестнице появляется Рита.
        - Уходи! Сейчас же! - кричу ей я, но, увидев женщину, она замирает на ступеньках.
        - Что вы собираетесь со мной сделать? - всхлипывает жертва, пятясь от надвигающегося на нее Якуба. - Господи Иисусе… Пощадите меня, прошу вас! Мне внука поднимать надо…
        - Зотикус, сделай что-нибудь! - вцепляясь руками в перила, просит Рита. - Останови это немедленно!
        Услышав ее голос, женщина меняется в лице. Выражение полного ужаса и неизбежности сменяется надеждой.
        - Риточка, девочка… - бормочет она. - Помоги мне!
        - Иди к себе в комнату, - требую я, но Рита не двигается. Поднимаюсь к ней на ступеньку, беру за плечи, хорошенько встряхиваю, заставляя посмотреть себе в глаза. - Пойми, либо она, либо ты и твоя семья.
        - Но она - часть моей семьи. Моя соседка. Человек, который поддерживал меня, давал советы. Найдите этому бедолаге другую еду. Я могу сцедить ему свою кровь, если уж так необходимо, - голос Риты звучит решительно и уверенно. Я готов согласиться с ней, но уже поздно. Пронзительный вопль пронзает тишину дома. Когда я оборачиваюсь, от шеи женщины почти ничего не остается. Она сломана и разорвана. По ее телу пробегают волны агонии. Рита в ужасе закрывает лицо руками. Хочет сбежать вниз, но я не позволяю ей этого сделать.
        - С тобой будет тоже самое, - предупреждаю я.
        - Как ты мог… - шепчет она. - Почему выбрали именно ее?
        - Могу предположить, что у нее такая судьба, карма, предназначение. Понимай, как хочешь. Только не думаю, что тебе от таких объяснений станет легче.
        - Ты просто бессердечный ублюдок! - зло бросает Рита и бежит вверх по лестнице.
        Перевожу взгляд на Якуба, который все еще не может оторваться от своего ужина. Арсен сидит на корточках напротив, с грустью наблюдая за происходящим. Он выглядит подавленным и расстроенным. Не сомневаюсь в том, что он переживает из-за того, что случилось с его другом. Бросаю взгляд на часы. Начало десятого. У меня еще есть шанс застать Аду не спящей.
        - Отведи Якуба в подвал и приберись тут, - проходя мимо Арсена, говорю я. Тот рассеяно кивает. - И проследи, чтобы не было никаких новых трупов.
        Путь до дома, где живет Ада, кажется мне чересчур длинным. Хотя я укладываюсь в пару минут. Сегодня мое самочувствие на высоте. Меня ничего не беспокоит, все как в прежние времена. Оказавшись в районе десяти метров от парадной, замечаю, как от здания отъезжает «Майбах». Что там говорил дворник про него? Один-единственный на весь город и принадлежит Рудольфу Вагнеру? А что он забыл здесь? Рассказ Айлин о том, что бабушка перестала общаться с учительницей после того, как увидела ее танцующей с этим самым мужичком, тут же всплывает в памяти, и я ускоряю шаг. В один прыжок взлетаю по лестнице, стучусь в знакомую дверь. Ада открывает сразу. Она явно удивлена моим визитом. На ней короткая ночная сорочка, на обнаженные плечи наброшена черная шаль. Вхожу, не здороваясь.
        - У тебя кто-то был в гостях? - спрашиваю я, улавливая на ней чужой, незнакомый запах.
        - Нет, - Ада удивленно пожимает плечами. - Весь вечер провела одна. Тетрадки проверяла. Кстати, почему сегодня не пришла Айлин? Знаешь, мне очень не нравятся ее прогулы. Это безответственно.
        - У нее была температура, и я решил, что будет лучше ей поспать дома, - на ходу придумываю оправдание я.
        - - Да у нее вечно какие-то недомогания! - сердится Ада. - То вирус, то герпес, то перелом. Ей семнадцать, а она хворает, как древняя бабка. Потакай ей меньше. Девочка больше придумывает, чем страдает.
        - Это как-то влияет на ее успеваемость? - удивленный такой реакцией, задаю вопрос я.
        - Нет.
        - Тогда в чем проблема?
        - В том, что должен быть порядок, а не когда хочу, тогда и учусь, - раздраженно бросает Ада. - Прости, усталость сказывается. Совсем не владею собой.
        - У тебя есть другой мужчина?
        - Что? - Ада непонимающе смотрит на меня, но я замечаю ее страх.
        - Это Рудольф Вагнер, не так ли? - наступаю я и меня охватывает злость.
        - Ты спятил? - Ада не скрывает того, что мое поведение ее пугает.
        - Не лги мне, - прошу я.
        - Между мной и Рудольфом только деловые отношения. Не усложняй жизнь тем, чего нет, - отвечает Ада, отступая от меня, пока не упирается поясницей в подоконник.
        - И что в них входит? - черт, это глупо, но я ревную ее.
        - Если тебя интересует спала ли я с ним, то да, спала! - в сердцах бросает Ада и в его взгляде скользит раздражение. - Но мы не настолько в близких отношениях, чтобы ты этим интересовался. А теперь уходи! Не хочу тебя больше видеть!
        Пожалуй, она права - лучшее, что сейчас могу сделать, это покинуть ее квартиру.
        Иду к дому, где живет отец Сабины. У меня к нему два вопроса, и ответы на них могут решить очень многое. Вхожу в подъезд и поднимаюсь по раздолбанной лестнице к квартире, где живет папаша большого семейства. Мне везет - Матвей стоит на лестничной площадке и курит возле окна. А это значит, что входить в его покои и переживать эстетический ужас мне не придется.
        - Ну, здравствуй, Матвей, - улыбаясь, произношу я. Мужчина вздрагивает и оборачивается. Тихо матерится, тут же туша сигарету в консервной банке из-под кофе. - Помнишь меня?
        - Да такого хмыря, как ты, хрен забудешь… - неуверенно бормочет он, пряча руки за спину.
        - У меня к тебе пара вопросов, и я рассчитываю на честные ответы. Соврешь - сверну тебе шею, - миролюбиво говорю я, естественно, со внушением.
        - Да понял я уже эти твои фокусы, - морщится Матвей. - Спрашивай, у меня там ужин на плите стынет.
        - К тебе приходила Елена с деловым предложением устранить кое-кого из своей семьи? - спрашиваю я. Матвей шумно вздыхает.
        - Задницей чуял, что до добра это не доведёт… Вроде такая хорошая баба, целительница, и тут такое - убей мою внучку.
        - Что ты ей ответил?
        - Первоначально послал туда, где раки не ворковали. Но она предложила хорошие деньги - я согласился подумать. Как-никак Айлин -подруга моей дочки, жалко девчонку было. Это как прям своего ребёнка убить… - рассказывает Матвей и в его тоне звучит сожаление.
        - А потом?
        - Она снова пришла. Сказала, что, если я не соглашусь, найдет другого исполнителя. А у меня малой заболел, нужны были деньги на лечение. В общем, я согласился. В день, когда мы должны были встретиться, ее пришиб кто-то. И по чесноку если, это не дает мне покоя…
        - Боишься за свою жизнь?
        - Да не то, чтобы боюсь… Муторно как-то. Словно своим согласием я ввязался в какое-то дерьмо, - Матвей шумно харкает на пол и растирает плевок тапком.
        - Елена могла обратиться еще к кому-то с подобным вопросом? - борясь с желанием придушить своего собеседника, спрашиваю я.
        - Да откуда же я знаю? Мало ли в городе приезжих отморозков… По мне так она не должна была успеть это сделать. Я же готов был взяться за работу.
        - Она как-то объяснила свой поступок? Как вела себя?
        - Нервной была очень, взвинченной. Оно и понятно, в принципе, не конфетку же пришла украсть… Все бормотала о том, что Айлин надо остановить. Но я мало что понял. Не сведущ я в этих знахарских делах. Какие- то у них там свои бесы.
        - Второй вопрос. В нашу первую встречу ты сказал, что Ада Грановская та еще шлюха, что ты имел в виду? Кого она обслуживает?
        - Ну ты, парень, даешь, конечно… Одно оправдание - ты не местный, - вздыхает Матвей. - С Вагнером она путается. Три года уже. Непонятно на что надеется, у него таких, как она, воз и маленькая тележка. Этот ненасытный кобель даже к моей бабе подкатывал, пока я в тюрьме сидел. А она далеко не красотка, сам, небось, видел.
        - Что ты еще знаешь об Аде?
        - Да ничего такого. Скользкая она какая-то, нехороший человек. Не потому, что шлюха, нет, а нутро у нее гнилое. Злое. Приходила тут к Сабинке чай пить, так глазками своими и сверлила, мол, я - человек, а ты - параша. А самое забавное, что о ней никто ничего не знает. Приехала, живет, а где была до этого, чем занималась - тайна, покрытая мраком. И если спросить ее об этом, переведёт разговор на другую тему, но ни словечка не скажет. Будто ей есть, что скрывать.
        - Это ты по себе судишь? - уточняю я. Подтверждения моих подозрений меня совсем на радуют. Хотя на что я надеялся, отправляясь сюда?
        - Да нет же, весь город об этом гудит. Если бы ее не любили дети, тяжко бы ей здесь пришлось. Только на этом держится, а так бы стала изгоем, - поясняет Матвей.
        - А друзья у нее есть?
        - Помилуй Боже, ну откуда же я это знаю? Ты с ней путаешься. Вот сам и спроси, - доставая из пачки сигарету, отвечает Матвей.
        - И на том спасибо, - говорю я и оставляю своего информатора в одиночестве. Знает ли Ада, кто на самом деле Рудольф? Три годна назад она сюда приехала, столько же они - любовники… Связан ли ее приезд сюда с ним? Или просто стечение обстоятельств? А если знает, что Вагнер - это Амалик, то что она задумала? Сую руки в карманы пальто и в правом обнаруживаю небольшую дырку в подкладке. Так вот куда могла исчезнуть записка, написанная Саидом. Раздеваюсь, нащупываю в поле сложенный в квадрат листок. Медленно выуживаю его оттуда, сделав дыру чуть больше. Бумажка выглядит потрёпанной, окрасившейся в красное по контуру. С волнением разворачиваю ее. Там уверенным почерком написано только одно имя - Ада Грановская.
        Углубившись в размышления, не замечаю, как оказываюсь напротив клуба «У Вагнера». Медлю, прежде чем войти туда. Пересилив себя, переступаю порог и, кажется, попадаю в ад. Мощные колонки, из которых льются танцевальные ритмы, буквально лишают меня слуха. От цветомузыки темнеет в глазах. Нет, однозначно, подобные места вредны для вампирского здоровья. Слишком обостренное восприятие всего.
        Немного адаптировавшись, пытаюсь протиснуться к барной стойке. Мое внимание привлекает парень, вокруг которого собралась ликующая толпа. Из одежды на нем лишь черные кожаные штаны. Он смугл, и кажется, что от его кожи исходит сияние. Карие глаза похожи на две бездны. Монгольские скулы придают его внешности особенную экзотику. Губы толстые, четко очерченные, словно накрашенные. Длинные, до пояса, черные волосы перетянуты красным шнурком. На шее - золотая цепочка с небольшим резным метрическим шаром, похожим на яблоко. Помандер. Давненько я не видел подобных украшений. Его было модно носить в средние века. Люди наполняли его парфюмерными маслами и смолами, свято веря, что их аромат спасет их от заразных болезней и отгонит злых духов.
        Монгол лихо отплясывает, вызывая оголтелый восторг у публики. Его движения легки, воздушны, словно он парит над полом. Когда он заканчивает танец, толпа перед ним расступается. Парень проходит мимо меня, и в нос ударяет до боли знакомый запах. Могу поклясться, что слышал его на днях, но не в силах вспомнить, где и у кого. Смотрю ему в след. Танцор оборачивается - и наши взгляды встречаются. Меня охватывает волнение. Душевный трепет, когда видишь перед собой что-то по-настоящему великое. Он буравит меня своими карими до черноты глазами и, кажется, добирается до самого дна души.
        Мне становится душно, кожу обдает жаром. Мужчина резко отворачивается и продолжает свой путь. Повинуясь инстинкту, следую за ним, сам не понимая, зачем мне это надо. Внезапно тот останавливается и поворачивается ко мне лицом. Делает он это настолько быстро, что я не успеваю среагировать и врезаюсь в него. Случайно касаюсь его плеча. Оно горячее, и от него исходит запах трав.
        - Кто ты такой, черт возьми? - спрашиваю я, глядя в мудрые, как у святого старца, глаза.
        - Судя по тому, как ты пялишься, - твое отражение, - отвечает монгол. У него низкий, глухой голос. От его вибраций у меня закладывает уши. Он, определённо, не человек. Но кто? Хочу вслушаться в его сердцебиение, но мешает музыка. Мы стоим напротив и смотрим друг на друга. Оглушенный, я вижу лишь его глаза, существо словно гипнотизирует меня. Не могу сдвинуться с места. Он не говорит ни слова, а у меня перед глазами, как диафильм, проносятся все события из моей жизни. Начиная с того момента, как впервые пошёл, и заканчивая встречей с Матвеем. Они пролетают с огромной скоростью, причиняя физическую боль. Голова начинает кружиться, в области солнечного сплетения жжет, словно к коже приложили серебро. Чей-то шлепок по плечу заставляет меня вздрогнуть - и наваждение рассеивается.
        - Быть правильным хорошо, но неверно, - выдает монгол, и подобие улыбки трогает его губы. Разворачивается и уходит, а я гадаю, что он имел в виду.
        Наконец мне удается протиснуться к барной стойке. Бросаю взгляд на часы. С момента, как я переступил порог этого заведения, прошло три часа. Как они пролетели - не помню. Неужели это существо произвело на меня столь сильное воздействие? Кто же он все-таки? Усаживаюсь за стойку и прошу принести мне вина.
        - Кого-кого, но тебя здесь точно не ожидал увидеть, - раздается за моей спиной голос Америго. - Думал: свои последние дни ты проводишь в окружении друзей-человеков.
        - Знал бы, что встречу здесь тебя, так бы и поступил.
        - Ну-ну, в глубине души ты все равно рад меня видеть, - самодовольно говорит Америго, усаживаясь рядом. - Бармен, принеси мне тоже самое, что и ему.
        - Что было на флэшке? - спрашиваю я. Брат тихо смеется.
        - Рецепт с противоядием от твоей болезни, - улыбаясь во весь рот, сообщает он. Его голос звучит торжественно. Он жадно смотрит на меня, желая насладиться моей реакцией.
        - Что?
        Никогда еще я не испытывал столь фантастического ощущения от провала. Вот момент его истинной победы надо мной, что лучше любой изощренной мести. Хотя, может быть, это тоже было частью его плана. Понимает ли он, что победил меня?
        - Ты все прекрасно слышал, - ухмыляется Америго. - Боюсь даже представить, что ты сейчас чувствуешь. Наверное, это настоящий фейерверк эмоций. Поэтому я тебя утешу. Даже если бы ты оставил флешку себе, ты бы все равно не понял, что на ней. И ни один переводчик тебе бы не помог. Конрад составлял все свои записи исключительно на аквидонском, которого ты не знаешь. Который вообще мало кто знает.
        Язык, на котором написаны книги Чори. Он что, издевается?!
        - А ты, получается, изучал его? - я все еще не могу прийти в себя от удивления.
        - Да, Конрад обучил меня ему, ведь я был не только его другом, но и правой рукой.
        - Но он-то откуда его знал? - продолжаю не понимать я.
        - Конрад - реинкарнация великого Кальбы. Он был одним из первосозданных. На земле бродят еще трое таких же, как он. Тех, кто видел богов, их создавших.
        - Это как-то связано с легендами о Чори?
        - И ты туда же, - морщится Америго. - Ну, дураку же понятно, что Чори - это просто мистификация. Кому-то из древних захотелось покичиться перед людьми своей уникальностью, а истинное лицо показывать было боязно. Вот и появилась легенда о пророке. Читал я эти книжки, ничего особенного.
        - Все три? - мне с трудом верится в услышанное.
        - Да, все три. Сам подумай, если этот Чори знал все секреты, которые могут сделать тебя королем мира, почему он не стал им сам? - осушая бокал с вином, рассуждает Америго. - А все потому, что их не существует. Внимание и реакция - вот два ориентира, по которым можно добраться куда угодно. Все остальное - фигня.
        - Как долго будет создаваться противоядие?
        - Ты вряд ли доживешь до этого дня. А я даже под угрозой смерти не дам его тебе. За свои ошибки нужно платить. И мне все-таки удалось сделать тебя. Правда, не совсем так, как хотел, но это уже лирика.
        - С Тео ты поступишь так же?
        - К нему у меня другие счеты… Так что я посмотрю на его поведение.
        - И что потом?
        - Ты умрешь. У тебя осталась неделя, не больше. Устрою тебе красивые похороны, это будет мой триумф. Потом заберу Айлин, сделаю своей любовницей. Устрою переворот, займу место Тео и буду править кланом долго и справедливо. Хорошие планы, правда? - Америго пристально смотрит на меня, желая понять, что я сейчас проживаю.
        - Мечтай, пока есть возможность, - поднимаясь, говорю я. Наверное, я должен ощущать досаду, боль, горе, но я не чувствую ничего. Слишком много неприятных моментов за этот вечер. Бросаю деньги на стойку и направляюсь к выходу. Возле узкой лестницы, ведущей на второй этаж, сталкиваюсь с мужчиной в сером костюме. Он высок, светловолос. На вид ему чуть больше тридцати. У него светлые, голубые глаза и белая кожа. Тонкие губы и точеный профиль. Улавливаю его запах. Он один в один с тем, что я уловил на коже Ады. Вот значит, какой ты, Рудольф Вагнер.
        Он так же, как и я, оглядывает меня с головы до ног. Его губы трогает легкая улыбка. Ему понятно, кто перед ним. Не говоря ни слова, он быстро поднимается наверх. Направляюсь к выходу. По пути размышляю, что пора рассказать Айлин правду о ее отце. У нее осталось пять дней, но за это время может случиться все, что угодно.
        Домой я прихожу, когда стрелки часов показывают семь утра. Желание утолить голод, плавно переходят в мирную прогулку, во время которой я размышляю над тем, что мне нужно сделать перед кончиной. Какие документы привести в порядок, составить завещание. Обсудить детали похорон. Никогда не думал, что мне придется озаботиться подобными вопросами.
        Снимаю с себя пальто и вешаю его на вешалку. Арсен сидит на диване, с трудом подавляя зевоту. Ему давно пора отправиться спать, но он чего-то ждет. Дина со свойственной ей энергичностью отжимается на коврике. Дэшэн расставляет на журнальном столике чашки, ставит тарелку с кексом. Милый домашний уют. Заглядываю на кухню. Там Рита и Айлин. В первый момент я не понимаю, что происходит, но потом до меня доходит - старшая ведьма учит племянницу пользоваться магией. Девушка, сконцентрировавшись, старается удержать чашку в воздухе - и у нее это получается. Потом посудина плавно проплывает в воздухе и приземляется на подоконник.
        - Фантастика! - хлопает в ладоши Рита.
        - Ты это видел?! - сияя, спрашивает меня Айлин. - У меня получилось! А это - только первое занятие! А бабушка говорила, что у меня нет никаких способностей к волшебству!
        - Никогда не сомневался в том, что ты молодец, - улыбаюсь я. - Оставь нас вдвоем с тетей, нам надо поговорить.
        Схватив из вазы пару конфет, Айлин послушно покидает кухню.
        - Я же просил - никакой магии! - набрасываюсь я на Риту. - Ты хоть знаешь, к каким последствиям это может привести?
        - Но у нее - способности! И их надо развивать! Она из рода Савро, и это ее прямая обязанность! - упирая руки в бока, запальчиво кричит Рита.
        - Айлин - дочь Амалика. Ей нельзя заниматься этим, - понизив голос, говорю я. Ведьма стремительно бледнеет, взмахивает руками, хватается за подоконник и медленно оседает на пол.
        - Как же так… - недоуменно шепчет она, проводя ладонью по лицу. - Откуда ты это знаешь?
        - Мне сказала Елена. Вся эта легенда с аварией была придумана лишь с целью сохранить девочке жизнь. На самом деле Амалик похитил Василису и держал в своем доме до родов, а потом убил.
        - Ты говоришь ужасные вещи… - по щекам Риты бегут слезы. - Не хочу в это верить…
        - Мне жаль, но это - правда.
        Рита опускает голову и выбегает из кухни. Слышу, как она поднимается по лестнице. Скорее всего, будет плакать. Не могу избавиться от ощущения, что она все еще любит этого подонка Вагнера. Это терзает ее, заставляя чувствовать себя виноватой перед всем родом. Бросаю взгляд на часы. Мне снова пора уходить. Этим утром меня ждет еще одна встреча.
        Глава 20
        Поджидаю Сабину на повороте к школе. Она опаздывает, спешит, что есть сил. Меня не замечает. Хватаю ее за руку, девушка тихо вскрикивает от неожиданности. Увидев, что это я, с облечением вздыхает. Отвожу ее в сторону.
        - Я, конечно, рада бы поболтать, и все такое… но мне надо бежать. Ада терпеть не может, когда кто-то опаздывает, - запыхавшимся голосом, говорит Сабина, стараясь не смотреть на меня. - Давайте в другой раз, а?
        - Нет, меня это не устраивает, - возражаю я. Киваю в сторону машины. - Прокатимся?
        - Господи, да что тебе от меня надо-то? - сквозь зубы стонет Саб, однако повинуется. Идет следом за мной, садится на место рядом с водителем.
        - Я хочу поговорить с тобой об Аде, - говорю я, заводя мотор.
        - Можно курить? - спрашивает Сабина. Она нервничает и не может этого скрыть.
        - Да, пожалуйста, - великодушно разрешаю я. Сабина вытаскивает пачку, дрожащими руками достает сигарету и закуривает.
        - Ты, это… Не обращай внимания... - заметив мой взгляд, говорит она. - Ночь у меня вчера была веселая, нагрузка на мышцы большая. Поэтому пальцы дрожат. А то подумаешь еще, что я наркоманка.
        - Даже мысли подобной не было.
        - Спасибо, это приятно. А то уже все достали с этими разговорами о плохой наследственности… - затягиваясь, произносит Сабина. - Так что там с Адой?
        - Это я как раз у тебя хотел спросить. Что у вас с ней за конфликт?
        - Нет ничего даже похожего. Мы никогда не ругались. Просто она сволочь и лицемерка. И за это я ее до смерти ненавижу.
        - Расскажи подробней.
        - Она ненавидит Айлин. Люто. До безумия. Я видела, с каким выражением лица она столкнула ее вниз! Это было такое торжество, такая ненависть… Но мне никто не поверил… Мол, ее в тот день не было в школе, - слова Сабины наполнены болью и искренним переживанием. - Но она была! И сделала это!
        А как она издевается над ней, когда ее нет рядом! Как высмеивает…
        - Ты не пробовала записать это на диктофон, чтобы дать ей прослушать? Иногда человеку без доказательств трудно в такое поверить.
        - Она ее словно заколдовала, - с тоской говорит Сабина. - Ада для нее самая лучшая, милая, добрая, красивая. Когда она упала в костер и сильно обгорела, эта сволочь два часа собиралась вызывать скорую. Но Айлин и тогда нашла ей оправдание!
        - Кто-то, кроме тебя, это заметил?
        - Нет, всем начхать на Айлин. Она лишь груша для битья и насмешек. Ты ведь знаешь, что она трижды пыталась свести счеты с жизнью?
        - Да, она мне сказала.
        - Всю жизнь осуждала таких слабаков, а тут смотрю на нее и понимаю, что нет у нее сил терпеть подобное, да ни у одного мужика не хватило бы воли пройти через столько унижений. Ты можешь что-то сделать с этим?
        - Я хочу увезти Айлин в Лондон.
        - Сделай это как можно скорее. Скажу по секрету - она на грани. Когда была у нее в тот вечер, то увидела это по ее глазам. Ведь снова попытается наложить на себя руки… - Сабина выбрасывает окурок в окно и тут же достает вторую сигарету.
        - Как думаешь, Ада могла убить Елену? У нее был мотив для этого?
        - Да, вполне. Бабушка запретила ей встречаться с Айлин, приходить к ним в дом. Она могла ей мстить, - с уверенностью говорит Сабина.
        - Слушай, а тебе не кажется, что у вашей учительницы должны быть каике-то причины, чтобы вести себя так? Ну, что эта ненависть к Айлин, она -не просто так?
        - Тоже думала об этом. Но, на первый взгляд, их нет. Ада мутит что-то с Вагнером. Когда возвращается от него, то выглядит просто конченым психом. Не знаю, что он там с ней делает, но она срывается на всех, а Айлин достается особенно.
        - И часто это происходит?
        - Три-четыре раза в неделю. Вагнер - такая же сволочь, как и Ада. Они друг друга стоят. Тот случай, когда люди стали идеальной парой.
        - А в чем выражается сволочизм Вагнера?
        - В том, что он бросает своих детей на произвол судьбы. Хорошие люди так не поступают, - Сабина обиженно вскидывает подбородок и отворачивается к окну.
        - Тебя это как-то касается?
        - Нет, слава Богу, я родилась у родителей в законном браке, - торопливо возражает она.
        - Зачем ты подарила Аде заколку?
        - Хотела наладить отношения. Айлин очень переживала, что у нас все сложно. Решила пойти на уступки. Пригласила эту горгону на чай. Только ничего хорошего из этой затеи не вышло. С радостью бы придушила эту сучку.
        - Или же подставила ее, сделав так, чтобы она получила срок за обвинение в убийстве.
        - С ума сошел? - глаза Сабины широко распахиваются.
        - Ну, идея-то сама по себе хорошая. Один выстрел, а убиты аж два зайца.
        - Эх, я думала, ты нормальный, а оказался тоже из конченых, - вздыхает Сабина.
        - Ты узнала, что Елена хочет нанять твоего отца для устранения Айлин. Естественно, ты взбунтовалась. Надо как-то остановить этот произвол. Но как? Ты украла у отца пистолет, спрятала его. Подарила Аде заколку, чтобы видели и знали все - эта вещь ее. Сбежала с физкультуры, позаимствовала машину Вагнера, чтобы добраться до дома Савро, ведь все знают, что он путается с учительницей, а значит, может быть ее соучастником. Застрелила бабушку своей подружки, набрала с ее телефона смс Аде с просьбой срочно прийти. И никем не замеченная снова вернулась в школу.
        - Да, я получаюсь гениальной преступницей, - усмехается Сабина. - Прям слушаю тебя и удовольствие получаю, как же ты хорошо обо мне думаешь, какой умницей считаешь. Но нет, все не так.
        - Ты представляешь, что будет с Айлин, если она узнает правду?
        - Я не думаю, что ты такой дурак, чтобы убеждать ее в подобном абсурде. А вина без доказательств - это просто сотрясение воздуха эмоциональными фразами, не больше, - резко говорит Сабина. - Я люблю Айлин и никогда, никогда не сделаю того, что причинит ей боль. Пусть даже косвенно.
        - Ты сделала все это, чтобы защитить ее. И я не могу осуждать тебя. Но это не отменяет того, что ты совершила преступление.
        - Найдите улики против меня, свидетелей, которые укажут на меня пальцем и тогда мы все это красочно обсудим. Отвези меня в школу. Я и так с тобой море времени потеряла.
        Мне больше не о чем ее спросить. Молча выполняю ее просьбу. Высаживаю возле учебного заведения. Там уже крутится Саид. Увидев Айлин, которая идет, опустив голову, и едва переставляет ноги, он не сводит с нее глаз. И это взгляд безжалостного тюремщика, караулящего свою жертву.
        Вернувшись домой, решаю поговорить с Диной. Поднимаюсь на второй этаж. Дверь в ее комнату приоткрыта, девушка сидит на полу в позе лотоса и медитирует. Мне не хочется прерывать это духовное занятие, но времени остается все меньше. Стучу костяшками пальцев по косяку. Блондинка вздрагивает и лениво открывает глаза.
        - Что-то случилось? - сонно спрашивает она.
        - Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, - входя к ней, говорю я. Опускаюсь на пол и сажусь напротив, сложив ноги по-турецки.
        - Если только это в моих силах.
        - Я не собираюсь просить у тебя невозможного. Мне всего лишь нужно, чтобы ты узнала информацию об Аде Грановской. Что она за существо, из какого рода, связана ли с магией…
        - Зачем тебе это?
        - Она любовница Амалика, и ее поведение можно назвать, мягко говоря, странным. Про Сабину Ковалевскую мне тоже нужно узнать, как можно больше.
        - А с ней что не так? По-моему, она хорошо относится к Айлин, девочки так долго дружат… - пожимает плечами Дина.
        - Именно поэтому. Все живые существа ее ненавидят и готовы убить, а эта любит так, что готова пойти на преступление. Странно это все. У меня только одно объяснение всему этому: Саб - дочь Амалика.
        - Только этого не хватало… - сокрушается Дина. - Сегодня же все узнаю.
        - Хорошо. А я поговорю с ее матерью. Думаю, она подтвердит мои предположения.
        - Ты все еще не готов сдаться и ищешь способы, чтобы спасти Айлин? - беря меня за руку, спрашивает Дина. Ее взгляд полон тепла и сочувствия.
        - Да. И рассматриваю самые безумные варианты… Скажи, она может потерять свою магию, если переспит с вампиром?
        - Нет. Она - темная, для нее это, скорее, будет подпитка сил, а не их обнуление, - разрушает мою надежду Дина.
        - А если обратить ее в вампира?
        - То ее способности усилятся десятикратно.
        - Черт! Почему у меня нет в запасе этих долбаных трех с половиной лет?! - в отчаянье вырывается у меня.
        - Зотикус, ты влюбился в нее? - осторожно спрашивает меня Дина, и я с удивлением смотрю на нее.
        - Нет, конечно. Что за бред пришел тебе в голову? - сержусь я.
        - Айлин не так проста, как кажется. Она может играть с тобой, как кошка с мышью, даже сама не осознавая этого. Давать тебе то, чего ты хочешь почувствовать. Считывать с твоего лица эмоции и подстраиваться под них. Ее психика гибкая, как пластилин. Ей ничего не стоит подключиться к тебе и соответствовать твоим ожиданиям.
        - Если все так, то почему вокруг нее столько ненависти? Не от большой радости она трижды пыталась убить себя. Не находишь, что при таких способностях это странно?
        - Мощный у нее хранитель получается… - задумчиво произносит Дина. - Но я думаю, что все дело в том, что заклятье блокирует ее способности в отношении людей. В этом все дело. Ты уже мертв, поэтому ей просто манипулировать тобой.
        - Почему ты в этом так уверенна? Она что, не может быть просто искренней? - сопротивляюсь подобным утверждениям я.
        - Ты очарован ею, а потому слеп, - с грустью делает выводы Дина. - Послушай свое сердце. Ты любишь ее, и хорошо это ни для кого не закончится.
        За тебя уже все решили, ты лишь исполнитель. Нельзя нарушить обещание, данное мертвой.
        Поднимаюсь на ноги. Дина делает тоже самое. Подходит ко мне сзади и кладет руки на плечи.
        - Давай найдем другой выход.
        - Зотикус, ты же такой древний, такой мудрый… Неужели жизнь не научила тебя смиряться? - голос ведьмы звучит вкрадчиво, ласково.
        Не успеваю ответить ей на это. В дверь раздается настойчивый звонок. Дина убирает руки с моих плеч. Снова садится в позу лотоса, а я спускаюсь вниз, чтобы встретить гостя.
        На пороге оказывается Рудольф Вагнер. Он одет в светлый бежевый костюм. На руке у него висит кашемировое пальто такого же цвета. Пальцы, украшенные массивными перстнями, сжимают трость. От него пахнет дорогим парфюмом и кожей.
        - Господин Дорадо? - мягко произносит он, слегка наклонив голову в бок.
        - Именно так, - откликаюсь я, изучая лицо незваного гостя. Он выглядит таким лощеным, словно отполированным, отчего кажется ненастоящим.
        - Мы виделись вчера в клубе, но я подумал, что это не самое лучшее место для личного разговора. Меня зовут Рудольф Вагнер. Впрочем, вы уже это знаете. И я пришел поговорить с вами о своей дочери. Вы пригласите меня в дом?
        - Мне кажется, что наша беседа будет короткой, но я буду вежлив, - проходите, располагайтесь, - жестом приглашаю его войти. Он царственно переступает порог, вешает пальто на вешалку. Садится в любимое кресло Риты, перекидывает ногу на ногу. Прищурившись, внимательно изучает меня. У него теплый, приятный взгляд, от которого исходит ощущение безопасности. Вспоминаю слова подруги о том, что он может воздействовать на волю, стараюсь не смотреть ему в глаза, убеждая себя, что это всего лишь иллюзия.
        - Итак, слушаю вас, Рудольф. Или может быть, мне называть вас Амаликом? - садясь напротив, спрашиваю я. На миг его лицо становится хмурым, но тут же преобразуется улыбкой.
        - Вы хорошо осведомлены, это приятно. Мне не придется притворяться. Честность - очень важный критерий во время переговоров. Могу я называть вас по имени?
        - Нет, по имени меня называют только друзья. Вы к ним не относитесь.
        - Хорошо, - Рудольф улыбается. - Мне нравится ваша ершистость. Она символизирует молодость вашей души, несмотря на ваш возраст. Вне всякого сомнения, Елена сделала лучший выбор для своей внучки. Вы могли бы быть для нее идеальным опекуном, но вы умираете. А, следовательно, не сможете больше заботиться о девочке.
        - Пока я жив, Айлин будет со мной.
        - Ну, вы же понимаете, что это ненадолго. Если вы хорошо к ней относитесь, то должны подумать о ее будущем.
        - Подумал уже, и не раз, - сопротивляться влиянию Амалика становится все сложнее. С каждым сказанным словом он все больше берет власть надо мной. - Но она не достанется вам ни до моей смерти, ни после.
        - Я один из ее ближайших кровных родственников, - возражает Амалик, и в его глазах вспыхивает золотистое пламя. Едва заметное, но уверенное.
        - Который изнасиловал и убил ее мать. Вы, правда, считаете, что Айлин, узнав правду, захочет с вами жить?
        - Вы не можете судить о том, как все было на самом деле. Не присутствовали, как говорится, свечку не держали. Я любил Василису. Ее убийство было необходимостью для становления Айлин. Она знала, что ее ждет после родов и приняла это. Я выполнил все ее предсмертные пожелания. Отдал ребенка на воспитание Елене, назвал именем, которое она выбрала. Даже согласился наблюдать за воспитанием девочки со стороны, не принимая в нем участия. Я не был жесток к ней.
        - Какое-то у вас извращённое понимание доброты.
        - Уверен, что моя дочь меня поймет, - спокойно говорит Амалик. - И, в отличие от вас, не будет осуждать. Хотя лично у вас меньше всего прав на это. Вы по горло в чужой крови.
        - Грешен, не отрицаю. Но все равно убийство матери своего ребёнка считаю кощунством.
        - В каждой ситуации - свои правила. И это тоже необходимо учитывать. Есть такие, где смерть - единственный выход. Но ведь мы не будем пускаться в философские рассуждения об устройстве мира, не так ли? У нас есть конкретная тема для разговора - вы отдаёте мне мою дочь по-хорошему.
        - Елена поручила ее мне, и я не могу нарушить ее волю, - упрямлюсь я.
        Рудольф вздыхает. Поднимается на ноги, неспешно проходится по гостиной.
        - Понимаю, вам сложно мне верить, особенно после того, что эти милые женщины вам наговорили про меня. Вы видите во мне врага и варвара, а я всего лишь творец, который хочет сделать своего ребёнка идеальным. У Айлин есть предназначение, и она должна его исполнить. И я сделаю для этого все, что в моих силах.
        - Именно поэтому девочка останется со мной, - мне хочется спать, веки становятся свинцовыми. Жаждать сна - для вампира это нонсенс.
        - Айлин не будет счастлива в мире людей. Если она останется здесь, то они ее уничтожат.
        - Я позабочусь, чтобы этого не случилось.
        - У вас это плохо получается, - резко говорит Амалик и останавливается. - Я знаю о том, что случилось. И для меня как для отца это большое горе.
        - Вы его заслужили, в отличие от вашей дочери. Я только не понимаю, как вы столь мудрый и могущественный, не смогли предвидеть такого развития событий, и не придумали, как защитить свою дочь от насилия?
        - В судьбе каждого существа есть так называемые «слепые пятна». Моменты, в которые жизнь может круто измениться и перескочить на другую спираль развития. Их нельзя ни увидеть, ни просчитать. Этим как бы Вселенная напоминает о том, что невозможно держать под контролем все. Ее встреча с вампиром была как раз той самой роковой точкой. Но когда я это понял, было поздно, и уже ничем нельзя было ей помочь, - в голосе Амалика звучит искреннее сожаление.
        - Для ваших планов это существенный минус, - замечаю я.
        - Ну что вы, это не так. Я предполагал, что наш разговор касательно Айлин может зайти в тупик, - говорит Амалик, - поэтому предлагаю вам сделку. Вы отдаете мне мою дочь, а я, в свою очередь, исцеляю вас от болезни. Каждая из сторон получает желаемое, и мы мирно расходимся.
        Звук поворачиваемого в замке ключа не дает мне возможности ответить. Дверь распахивается, и в дом врывается Айлин. У нее красное лицо, она сильно взволнована и тяжело дышит. Замечаю, что она прихрамывает. Увидев в гостиной Рудольфа, корчит недовольную гримасу. Не здороваясь, направляется к лестнице. Вслед за ней вбегает Америго. Он выглядит растерянным. Собирается идти за ней, но, стоя на последней ступеньке, она останавливается и оборачивается к нему.
        - - Спасибо, что проводил, но на этом все, - ее голос звучит решительно, но вместе с тем, без агрессии. - Уходи.
        Что за метаморфозы произошли за эти несколько часов? Он все-таки стер ей память? От этого предположения меня передергивает. Хочется убить засранца на месте.
        - Надо поговорить, - подходя ко мне, бесцеремонно произносит Америго, не обращая внимания на Вагнера, который с трудом сдерживает свое недовольство.
        - И как после этого вы можете утверждать, что заботитесь об Айлин, - кивая в сторону Америго, спрашивает Вагнер, - позволяя этому недосуществу ошиваться у вас в доме?
        Влияние Рудольфа на меня резко ослабевает. С появлением Америго его поведение резко меняется. Он него веет холодом, надменностью и страхом.
        - Полегче со словами, недоумок, - тут же встает в позицию Америго, вытаскивая руки из карманов кожаного пальто.
        - Из одной только вежливости по отношению к моему собеседнику сдерживаюсь, чтобы не убить тебя, - хватая его за ворот рубашки, сквозь зубы шипит Рудольф.
        - Да кто ты такой вообще? - недоумевает Америго, отталкивая его. Тот пролетает через всю гостиную, ударяется спиной о дверь, сползает на пол. Но тут же вскакивает на ноги. Золотое пламя в его глазах становится агрессивным.
        - Отец Айлин, - вскидывая руку вперед, произносит пару слов на каком-то странном языке. Америго издает вопль, и прижав руку к солнечному плетению, падает на колени. Его лицо перекошено от боли и ужаса. Изо рта льется кровь, заливая паркет. Вагнер смотрит на него, и на его губах появляется торжествующая улыбка. Потом переводит взгляд на меня.
        - Надеюсь, господин Дорадо, вы оценили щедрость моего предложения и ответите согласием.
        - Исцеление… Разве это возможно? - в свою очередь задаю вопрос я.
        - Я могу больше, чем вы думаете, - говорит Рудольф. - Для меня нет границ, в которые вы могли бы вписать «невозможно».
        Давно я не оказывался перед лицом столь дерзкого искушения. Сохранить жизнь Айлин, снова обрести бессмертие, освободиться от обязанностей опекуна. Для этого нужно всего лишь сказать «да» и нарушить обещание, данное мертвой. Смогу ли потом жить счастливо? Не сочту ли это самой главной ошибкой своей жизни?
        Смотрю, как Америго корчится на полу от нестерпимых мук. У него начинается агония. Сколько дней или часов мне осталось до подобного состояния?
        - Вы колеблетесь, - замечает Вагнер.
        По телу Америго пробегает волна дрожи, и через мгновение он затихает. Сердце останавливается. Тело расслабляется и обмякает.
        - Вы же сказали, что не убьете его, - поднимая глаза на Рудольфа, говорю я. - Но тем не менее, он мертв.
        - Полноте, Дорадо. Я имел в виду истинную смерть. А то, что с ним сейчас, так, ерунда. Отдых. Вам ли этого не знать? - Рудольф белозубо скалится в улыбке. - Он заслуживает куда больших страданий.
        - Каким бы гадом Америго ни был - он мой брат, - не могу понять: это влияние магии или моя кровная связь внезапно взяла верх надо мной? - И я не позволю вам над ним издеваться, чего бы он ни заслуживал.
        - Как благородно! А ведь он обрек вас на мучительную смерть, - Рудольф с любопытством смотрит на меня. - Так мы с вами договорились?
        - Нет. Я отказываюсь от вашего предложения, Вагнер. И не отдам вам Айлин, - твердо отвечаю я.
        - Но вы же понимаете, что я все равно заберу ее у вас. Тогда вы останетесь и без Айлин, и со своими проблемами, - Рудольф не скрывает своего недовольства.
        - В таком случае у меня будет шанс отвоевать ее силой.
        - Ваше время заканчивается. Вы не сможете победить меня, - медленно, наслаждаясь каждым словом, произносит Рудольф.
        - Если он не успеет, я сделаю это за него, - хрипло говорит Америго, приподнимаясь на локте. Быстро он пришел в себя, я даже не заметил, как.
        - А вам милейший, уже подписан смертный приговор. Не думайте, что удастся пережить брата! - Рудольф снимает с вешалки пальто, перекидывает его на руку. На пороге оборачивается, смотрит на меня.
        - Полагаю… До скорой встречи, Зотикус, - золотистое пламя исчезает из его глаз, возвращая им светло-голубой цвет.
        - Надо было сломать позвоночник этой гниде в двенадцати местах. Как думаешь, еще не поздно это сделать? - плюхаясь в кресло, ноет Америго, прижимая руку к груди. Выглядит он плохо. Бледность с синевой разлилась по коже, на висках выступили трупные пятна.
        - Может, тебе лучше убраться отсюда? От греха подальше? - предлагаю я.
        - Не сейчас, - отмахиваясь от меня, тяжело дышит он. Но я не собираюсь щадить его. Моя злость на него растет, как снежный ком. Выдергиваю его из кресла. Он пролетает через всю комнату, врезается спиной в окно. Стекло разлетается на осколки. Америго оказывается на земле. Недолго думая выпрыгиваю следом. Не давая ему подняться, бью по лицу.
        - - Ты стер Айлин память? - сжимая его горло руками, спрашиваю я. Брат слабо пытается разжать мои тиски, хрипит. - Думаешь, так я позволю тебе к ней приблизиться?
        - Я не смог… Хотел, но не смог заменить одно насилие другим… - глухо отвечает Америго. У него нет сил защищаться, а я не могу сдержать свою ярость.
        Наношу удары снова и снова. Его лицо разбито, из носа хлещет кровь. Заставляю его подняться на ноги - мой кулак врезается ему в грудную клетку, ломая ребра.
        - Ты псих… - бормочет Америго разбитыми губами. Отпускаю его, и он падет на спину.
        - Если ты еще раз приблизишься к Айлин, этот день станет последним в твоей жизни. Я убью тебя. Если у тебя все еще есть претензии ко мне, давай разбираться лично. Можно прямо сейчас, - мой ботинок тут же оказывается на его груди. Слышно, как хрустят кости. Америго стонет. Рывком хватает меня за щиколотку, и я падаю на землю. Он хочет напасть на меня, но слишком вымотан для этого. Успеваю подняться.
        - Ты… Хреновый опекун, - вставая, говорит Америго, упираясь рукой в стену дома. - Хоть знаешь, что эти сволочи с ней сделали? Ты вообще дальше своего носа умеешь видеть?
        - О чем ты?
        - Сегодня проходил мимо школы, где учится Айлин, решил заглянуть… Эти твари, которые именуются детьми, на которых теперь нельзя поднять руку и отвесить подзатыльник, били ее по ногам, потому что она отказалась встать на колени, а потом отрезали ей клок волос. И, как я понял, подобное с ней происходит не один год, - Америго сплевывает кровь на землю и вытирает рот рукой. - Какого черта ты не можешь разобраться с этим, раз уж такой правильный, как Иисус?
        - Ты сам ничуть не лучше этих ублюдков. Или у тебя спонтанная амнезия? - напоминаю я. Тот усмехается.
        - Не переводи стрелки на меня. Я знаю, кто я, и не ищу оправданий. Меня удивляет твоя отстраненность от ее жизни на фоне такой идеальной заботы. Неискренне как-то выглядит. Словно ты играешь роль, слова в которой до конца не выучил.
        - Догадываюсь, что ты просто так это не оставил…
        - Конечно. Убил бы их всех, но Айлин не разрешила. Пришлось ограничиться мелким членовредительством и промывкой мозгов. Я даю тебе шанс самому принять меры, потому что ты ее опекун, и она любит тебя…
        Его слова заставляют меня напрячься.
        - Но, если ты ничего не сделаешь, - после пары глубоких вдохов продолжает Америго, - я решу проблему по-своему. И не буду церемониться.
        - На Айлин наложено заклятье, которое заставляет других людей ее ненавидеть и причинять ей боль. Здесь ничего нельзя сделать, - приваливаясь спиной к стене, говорю я и вкратце рассказываю ему историю девушки.
        - А найти того, кто снимет эту дрянь? Оградить от людей? Нанять ей учителя на дом? У тебя что, совсем с головой плохо? - Америго непонимающе смотрит на меня. - Вариантов масса!
        - Ты многого не знаешь, - стоит ли ему объяснять, что жить ей осталось несколько дней, и нет смысла что-то менять?
        - Так просвети меня. Я толковый, все понимаю, - с готовностью откликается Америго.
        - Забудь о ней. Сделай ей такой подарок. Не ищи с ней встречи. Представь, что ее никогда не было в твоей жизни. Если она вдруг стала для тебя что-то значить, освободи ее от своего присутствия и того, ужаса, что с ним связан. Не будь эгоистом. Ты хотел отомстить мне, у тебя получилось. Оставь Айлин в покое. В следующий раз, если я увижу тебя рядом с ней, готовься к истинной смерти, - предупреждаю я и быстрыми шагами возвращаюсь в дом. Америго какое-то время топчется возле окна. Приводит себя в порядок. Потом нехотя идет к калитке. Толкнув ее, оборачивается и, задрав голову, смотрит куда-то вверх. Разворачивается и пьяной походкой удаляется прочь.
        Несколько минут сижу в одиночестве. Думаю над тем, что он сказал мне про Айлин. Он не знает деталей и счастлив бороться за нее в своем неведенье. Даже завидую ему. У меня так не получится. Я выбираю для нее смерть - он ищет для нее спасение и защиту. И сейчас, как никогда, мне бы хотелось оказаться на его месте. Поднимаюсь на второй этаж. Дверь в комнату Айлин приоткрыта. Она сидит на кровати и, положив на колени альбом, рисует. Вид у нее сосредоточенный, брови нахмурены. Карандаш резкими движениями скользит по бумаге. Что она там создает? Какие образы из своего воображения сливает на чистый лист?
        - Не хочешь рассказать, что случилось? - без стука входя к ней, спрашиваю я. Она бросает на меня короткий, колючий взгляд.
        - Разве Америго не доложил тебе все в красках? - сердито спрашивает девушка.
        - Нет, только в общих чертах. Ты в порядке?
        - А ты сам как думаешь? Ты и твой брат путаетесь у меня под ногами, влезаете в мою жизнь, заставляете чувствовать себя уязвимой! Зачем он приперся? Или ему кажется, что если раз пришел, навалял всем, кому смог, что-то изменится? Мне туда завтра возвращаться. Моя участь станет слаще после таких подвигов? - негодует Айлин.
        - Завтра мы пойдем туда с тобой вместе. И только для одного - забрать оттуда твои документы. Больше ты туда ходить не будешь, - сам не понимаю, когда я успел принять это решение.
        - А как же учеба? - с недоверием спрашивает Айлин.
        - В Лондоне доучишься.
        - Ты это серьезно сейчас? - все еще не веря сказанному мной, уточняет моя подопечная. - Я столько просила об этом бабушку, но она была глуха к моим просьбам…
        - Абсолютно. Что с ногой?
        - Ерунда, небольшой синяк. Через пару дней заживет, - небрежно отвечает Айлин.
        - Так что там устроил Америго?
        - Побоище. Он раскидал всех, кто меня окружил, переломал им кости. Крики, стоны, кровь… На это был страшно смотреть. Твой брат был похож на разъярённого хищника. Но знаешь… Это было то, чего я желала всю жизнь - чтобы кто-то пришел и остановил все это. Конечно, Саб всегда пыталась защитить меня, но потом мне приходилось помогать ей спасаться. А здесь… Я стояла, смотрела на них и понимала, что они ничего мне не сделают. Потому что между нами стоит Америго.
        - Он любит устраивать представления, - вздыхаю я, замечая в глазах Айлин блеск.
        - Потом он что-то сказал им на непонятном языке, взял меня за руку и увел за собой, - прижимая ладонь к плечу, на котором выжжено клеймо, говорит Айлин. - Вот, пожалуй, и все.
        - Только постарайся не переводить его в разряд героев, - заметив ее восторженное состояние, прошу я. - Это - все тот же Америго, которого ты так ненавидишь. Ничего не изменилось.
        - Знаю. Ты не беспокойся, я все понимаю. Это пройдет, - заверяет меня Айлин, но я ей отчего-то не верю. - У меня в голове сейчас полный бардак… Такие страсти кипят, что ой.
        Хлопает входная дверь, и кто-то, топая, поднимается по ступенькам. Несколько секунд - и в комнату врывается Сабина. Девушка чересчур румяна, выглядит взволнованной. Она попала под дождь, и ее волосы стали похожи на пружинки. Задерживает на мне холодный взгляд, бросает на пол куртку, садится на край постели Айлин.
        - Рассказывай! - требует она, беря ее за руку. - Кто этот красавчик? Я видела, как вы, держась за руки, вышли из школы.
        - Брат Зотикуса.
        - Ничего себе! Я не знала этого. Ну, что, теперь по закону жанра ты в него влюбишься, да? - энергично спрашивает Сабина. С трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. - Он же твой спаситель. Знала бы ты, что творится сейчас в школе! Все стоят на ушах. С Адой случилась истерика. Ну так что, расскажешь о нем?
        Айлин поднимает глаза и смотрит на меня. Пожалуй, мне пора уходить. Выхожу в коридор.
        - Да нечего особо рассказывать… - смущенно говорит Айлин подруге, когда я иду к лестнице. - Я его всего пару раз до этого видела…
        Глава 21
        Пользуясь тем, что Сабина сейчас в гостях у нас дома, отправляюсь к ее матери. Застаю женщину за приготовлением ужина. В квартире творится прежний бедлам, но по сравнению с моим прошлым визитом стало чище, светлее. Катерина, так зовут родительницу Саб, выглядит замотанной и несчастной, но несмотря на это, соглашается со мной поболтать. Она беспечна и как-то особо не интересуется, кто я и зачем пожаловал к ней.
        - Вы следователь по делам несовершеннолетних? - спрашивает Катерина, когда я говорю, что пришел поговорить о ее старшей дочери.
        - Консультант, - на всякий случай уточняю я.
        - Никогда не думала, что моя деточка выберет тот же путь, что и мой муж, - вздыхает она и кладет руки на живот.
        - Расскажите подробнее. Мне важно знать, как можно больше деталей, только так я смогу помочь Сабине, - произвести впечатление на женщину не составляет никакого труда. Катерина усаживает меня за стол, наливает чашку крепкого чая, садится напротив.
        - Где-то с полгода назад Саб стала пропадать по вечерам. Поздно приходила, иногда даже за полночь. Я очень волновалась за нее: девочка же еще совсем… А она мне: то «я у Айлин уроки делаю», то «уроки танцев беру». Я хотела ей верить, но сердце матери ведь не обманешь… Проследила за ней. Каждый вечер она бежала в гараж к моему брату, где они разбирали угнанные машины на запчасти, а потом перепродавали. Решила поговорить с ней на чистоту. Сказала, что знаю, что она спуталась с ворами, и это скорее всего плохо закончится, а дочка ответила мне, что у нее есть мечта уехать отсюда в другую страну вместе с Айлин и начать там новую жизнь. Мол, таким образом собирает деньги на светлое будущее вдали от дома.
        - То есть пошла по стопам своего отца… Ведь когда родилась Сабина, он отбывал срок в тюрьме?
        - Да, дурная наследственность, - опуская глаза, подтверждает Катерина.
        - Вы мне лжете. Ее отец - Рудольф Вагнер? - пользуясь внушением, спрашиваю я.
        - Увы, да… - отвечает женщина и тут же оглядывается по сторонам.
        - Почему же - увы?
        - Он знать не хочет ничего о своей дочери. Я, дура глупая, взяла и рассказала об этом Сабинке, она пошла к нему, а этот мерзавец выгнал ее, назвав самозванкой. Хотя, когда я была беременна, знал, что ребенок от него. Умолял сохранить малыша, даже деньгами помогал, пока Матвей сидел.
        - Как это восприняла Сабина?
        - Расстроилась сильно. Обидно ведь, когда родной отец такое говорит. Стала еще больше пропадать в гараже, потом начала участвовать в гонках, пару раз приносила хорошие деньги. Правда, муж их отобрал у меня и пропил.
        - Последнее время не замечали за ней ничего странного?
        - Нет… Странность - это ее обычное поведение. Спортом вот начала заниматься активно. В спортзал ходит, по утрам бегает. А раньше позаниматься не заставишь… Парень у нее появился, да такой, что как зыркнет, мурашки по всему телу табуном бегут.
        - Кто он? Чем занимается?
        - Да кто же его знает… Монгол какой-то. Никогда не причешется. Волосы, вечно распущенные по спине болтаются. Неприятен он мне. А она влюбилась в него до беспамятства.
        Вспоминаю танцора из клуба «У Вагнера». Не о нем ли говорит Катерина? Взгляд у него и, правда, особенный - древний, пронизывающий до глубины души. Что их на самом деле может связывать с Сабиной?
        - Спасибо за уделенное время, - благодарю я, поднимаясь из-за стола. - Надеюсь, теперь дела пойдут быстрее.
        - Помогите ей, пожалуйста, - просит Катерина. - Она хорошая девочка, просто светлого в ее жизни ничего не было.
        - Сделаю все, что в моих силах, - обещаю я и покидаю квартиру Ковалевских.
        Рогожкин - это тот, кого я меньше все ожидаю увидеть по возвращении домой. Он сидит на диване в компании Айлин и Сабины, что-то оживленно им рассказывает. Рита ставит на журнальный столик поднос с чайником и чашками. Дэшэн приносит пирог. В воздухе витает аромат свежей выпечки и терпкой заварки.
        - Добрый вечер, - здороваюсь я с профессором.
        - Рад видеть вас, молодой человек, - поднимаясь мне навстречу, произносит Рогожкин, внимательно глядя мне в лицо. - Как ваше здоровье?
        - На стадии смирения, - садясь в кресло, отвечаю я. Гость откидывается на спинку дивана, и от него исходит аромат эфирных масел. Точно такой же, как у того танцора в клубе. В тот раз он показался мне знакомым, и теперь я точно знаю, где впервые услышал его. В кабинете истории.
        - Мне жаль, - искреннее говорит профессор, наклоняя голову вбок.
        - И мне.
        Повисает пауза. Рогожкин берет чашку и делает несколько глотков. Айлин задумчиво заплетает косу, тут же расплетает, начинает плести снова. Сабина с аппетитом набрасывается на пирог, удерживая кусок обеими руками и сладко причмокивая. Я смотрю в окно, за которым сгущаются сумерки.
        Рогожкин бросает взгляд на Айлин. Она упорно делает вид, что не замечает этого. Зачем он вообще сюда пришел? Поговорить о последних новостях? Или есть что-то еще, чего я просто не замечаю?
        - Чай восхитительный! - наливая себе вторую чашку, хвалит Рогожкин.
        - Приходите чаще в гости, - Айлин выдавливает из себя улыбку. - А то уедем с опекуном в Лондон… У кого вы тогда чаевничать будете?
        - Когда собираетесь? - оживляется Рогожкин.
        - В начале следующей недели, - отвечаю я. Это чистая ложь, и профессор понимающе улыбается. Он просчитывает мое вранье. Да он, видимо, дьявол.
        - Хорошее дело, правильно делаете. Поезжайте, посмотрите мир. Когда долго никуда не выбираешься, жизнь начинает напоминать болото и смердеть. Вот и мне тоже пора бы отправиться в путешествие… Засиделся я в вашем городке. Хвала небесам, дела подходят к концу, и можно ехать со спокойной душой.
        - Собираетесь уволиться? - спрашивает Айлин, смахивая крошки с верхней губы.
        - Ты, как всегда, угадала, - Рогожкин расплывается в улыбке. - Может быть, мы даже пересечемся в Лондоне.
        Снова вслушиваюсь в его сердцебиение. Двадцать семь ударов. Кто же ты, мужик? И что же случилось, раз твоя миссия здесь так внезапно закончилась?
        - Значит, вы попрощаться пришли? - с грустью произносит Айлин.
        - Да, именно так, - Рогожкин поднимается. - Что ж, мне пора. Девочки, берегите себя. И пишите мне письма. Старики всегда радуются таким мелочам! Даже простая открытка будет настоящим праздником для меня.
        Он по очереди обнимает Айлин и Сабину. Они расстроены его известием.
        - Хочется верить, что произойдет чудо и вы снова обретете здоровье, - пожимая мне руку, говорит Рогожкин. - Мне бы этого очень хотелось. Будь у нас чуть больше времени, мы, без сомнения, стали бы друзьями.
        Профессор берет пальто и направляется к двери.
        - Ой! - кричит Сабина. - Можно я с вами пойду? А то все говорят про какую-то собаку огромных размеров, что бродит после заката… Страшно.
        - Конечно, - великодушно откликается Рогожкин. Сабина спешно натягивает на себя куртку, посылает Айлин воздушный поцелуй и выходит на крыльцо следом за профессором.
        - Единственный светлый человек изо всех, кто преподавал в школе… - вздыхает Айлин. - Кроме Ады, конечно. Жаль, что мы больше не увидимся. Он всегда поддерживал меня, говорил комплименты, добрые слова. Правда, после каждой нашей встречи в школьном коридоре у меня было ощущение провала в памяти.
        - В чем это выражалось? - настораживаюсь я.
        - Ну вот, к примеру, шла я в класс математики, и вдруг оп! - стою возле столовой. Как я там оказалась? Знать не знаю, - пожимает плечами Айлин. - И сегодня было так же. Я шла за конфетами, он меня что-то спросил, и вот я уже стою в ванной, умываюсь.
        - Он зачаровывал тебя, а потом стирал память… Но для чего? - обескураженный таким открытием, задаюсь вопросом я.
        - Профессор - тоже вампир? - на лице Айлин отражается ужас.
        - Не уверен, но не обычный человек точно. И, похоже, что-то должно произойти важное… - задумчиво говорю я. - У меня будет к тебе просьба. Прошу, отнесись к ней серьезно. Ты не должна больше доверять Аде.
        - Но почему?! - искренне недоумевает Айлин. - Что она такого сделала, что и ты, теперь простив нее?
        - Не могу тебе пока сказать. Но прошу, будь осторожна с ней. Обещаешь?
        Айлин кивает.
        Целую в макушку и поднимаюсь к себе.
        Принимаю душ и собираюсь переодеться, когда в дверь раздается настойчивый стук.
        - Это Дина! - доносится до меня взволнованный голос девушки. - Надо срочно поговорить.
        Спешно натягиваю джинсы и впускаю ее. Он выглядит возбуждённой и румяной. Глаза лихорадочно блестят.
        - Что стряслось?
        - Ада - из рода инквизиторов, - на одном дыхании выпаливает Дина.
        - По-видимому, я должен впечатлиться? - непонимающе смотрю на ведьму. Та вздыхает. Подходит к окну и садится на подоконник.
        - Она - мистическое существо, осознающее свое предназначение.
        - А что, есть такие, которые этого не понимают?
        - Полно. Отсутствие осознанности - и человек никогда не узнает, что за сила в нем скрыта. Она это понимает. Ее призвание - очищать землю от таких, как мы. Ведьм, оборотней, вампиров. Призыв убивать у нее в крови. Но Ада не так сильна, как ее дочь. Вот от кого мир существ всколыхнется.
        - У нее есть ребенок?! - эта известие немало удивляет меня.
        - Двое. Она родила близнецов. Ее муж так же был инквизитором. Поэтому дети родились необычными. Особенно, девочка.
        - Тогда что ее связывает с Амаликом? Если желание убивать подобных у нее по призванию, почему она спит с ним? Почему он еще вообще жив?
        - Я не знаю ответов на эти вопросы. Но это что-то очень важное для нее. То ради чего, она может переступить через свою сущность.
        - Ада знает, кто такая Айлин, и поэтому пыталась убить ее.Теперь все становится понятней, - говорю я, но эти знания не приносят мне ни малейшего облегчения.
        - Весь ее род сейчас на волоске от гибели, и это наводит меня на мысль о жертвоприношении, - кусая губы, медленно произносит Дина. - Вполне возможно, что дети Ады должны стать теми самыми жертвами, которых во время посвящения должна убить Айлин.
        - А это значит…
        - Что надо все сделать в ближайшие сутки, - заканчивает за меня Дина. Спрыгивает с подоконника, подходит и берет за руку. - Ты справишься.
        - Разумеется.
        - По поводу Сабины… Она тоже не так проста, как кажется. Да, она связна с Вагнером, он ее биологический отец, впрочем, ты уже это знаешь. Но это не все. Помимо этого, девушка еще охотник. И не просто, а уже познавший свою жертву.
        - Подозреваю, что это она убила Елену.
        - Как ты мог молчать о таком? - возмущается Дина.
        - У меня нет доказательств того, что это сделала она. По крайней мере, пока, - открывая шкаф, и доставая оттуда рубашку, отвечаю я. - Чем охотник отличается от инквизитора?
        - Инквизитор беспощаден и безжалостен до одержимости. Он действует по зову сердца, его невозможно уговорить, склонить на свою сторону. Охотник работает на инстинктах, которыми он в состоянии управлять, и, чаще всего, за деньги. Менее идеалистичен, больше ищет выгоду для себя, хорош как ищейка, за версту чует нечисть, - поясняет Дина, приваливаясь к стене. - В любом случае их необходимо устранять. Как ты мог прожить столько лет и ни с кем из них не столкнуться? Что за бред?
        - С охотниками знаком. А вот с инквизиторами дел никогда не имел. Какая-то ты кровожадная, - замечаю я. - Твоя тетка старается спасти всякое живое существо, а ты думаешь лишь об убийствах. Как так?
        - Я познала магию баланса, а она только ее светлую сторону. Если я превышу значимость света или тьмы, со мной будет то же самое - я стану предвзятой к той стороне, от которой откажусь.
        - Ты, как бомба замедленного действия, - замечаю я, застегивая последнюю пуговицу.
        - Поезжайте завтра с Айлин в лес. Будет идеальная погода для прогулки. И место для вечного сна там прекрасное… - направляясь к двери, говорит Дина. - До рассвета у тебя полно времени, чтобы смириться с этим. Только не думай об этом, чтобы она ничего не почувствовала.
        Ее приговор звучит беззаботно, буднично. Словно речь идет не о сестре, а каком-то чужом человеке. Молча киваю. Девушка уходит. Невидящим взглядом смотрю на отражение в зеркале.
        Охотиться, чтобы забыться - давно я этого не делал. Азарт заставляет мозг выключиться, следовать только своим инстинктам. Сейчас я сжимаю горло своей пятой жертвы за этот вечер. Я не голоден, поэтому удается всех оставить в живых. Пара глотков крови - и новое преследование. Завтра я выполню обещание, данное Елене, и стану свободен. Быть может, даже успею вернуться в Лондон. Вспоминаю о Ливии, и становится тоскливо. Неужели я не успею попрощаться с ней? Поблагодарить ее за все, что она для меня сделала? Увидеть ее в последний раз? Перед глазами всплывает ее красивое лицо, рыжие локоны, струящиеся по плечам. Триста лет я скучал по ней, несмотря на боль, что пожирала мое сердце, а, узнав правду, вместо того, чтобы бросить все и поехать к ней, отправился к Аде. Осознаю могущество Амалика, и мне становится не по себе. Что если Айлин действует так же? Это - не мои чувства к ней, а фантазия, созданная ею? Мне важно знать правду. Но как это проверить?
        Свернув в очередную темную подворотню, сталкиваюсь там с Америго, который пьет кровь из шеи какого-то тщедушного паренька. Услышав мои шаги, он отрывается от его артерии и бросает на меня свирепый взгляд. У меня нет желания нарушать его трапезу, питание - интимный процесс, собираюсь развернуться и уйти.
        - Не хочешь присоединиться? - неожиданно спрашивает он. Этот вопрос ставит меня в тупик. Вампиры делятся жертвами только в двух случаях - они любовники, или же близкие друзья, семья. Но предлагать такое тому, кого считаешь врагом - нонсенс. Отказ же от подобного предложения равносилен личному оскорблению.
        - Ну же, - торопит меня Америго. - Пока он тепленький.
        Запах крови дразнит меня, делает слабым. Не могу отвести глаз от раны на шее парнишки. Инстинкты берут верх, и я оказываюсь рядом с братом. Он уступает мне свою жертву, мне приходится удерживать ее за плечи, чтобы не упала. Приникаю к артерии, делаю несколько жадных глотков. На мгновение поднимаю голову, смотрю на Америго. Он стоит рядом, сунув руки в карманы, и наблюдает за мной, склонив голову набок. В его взгляде нет ни злости, ни ненависти, только любопытство. Для чего он все это затеял?
        Заканчиваю ужин и опускаю бездыханное тело на землю.
        - Ностальгия - вредное чувство, согласись, - произносит Америго, и его слова эхом летят по подворотне. - Мы оба только что проявили слабость. Я - предложением, а ты согласием.
        - Можем назвать это кратким перемирием, - предлагаю я, пытаясь как-то оправдать свои действия.
        - Пойдет, - легко соглашается Америго. - Прогуляемся?
        Ничего не отвечаю. Не сговариваясь, мы одновременно двигаемся в сторону улицы. Какое-то время молча идем рядом. Изредка перебрасываемся взглядами. Время - около полуночи, прохожих почти нет. Тихо, лишь слышен свист ветра. Миновав пару кварталов, останавливаюсь. Америго делает то же самое. Мы стоим посреди пустыря. Над нами висит луна. Она почти полная, со дня на день будет полнолуние.
        - Хочу покаяться, - нарушает тишину Америго. - Это я стрелял в Арсена. Хотел, чтобы, потеряв его, ты мучился от одиночества и горя. До сих пор не понимаю, как он смог выжить, я же всадил в него лошадиную дозу ферулы.
        - Я догадывался, что это может быть твоих рук дело, так что тебе не удалось удивить меня, - отвечаю я, глядя ему в глаза. - Но с чего ты вдруг решил облегчить душу?
        - Мы все-таки братья.
        Его слова обескураживают меня. С какой радости он вдруг вспомнил о нашем родстве? Неужели мои слова, неосторожно брошенные Амалику, возымели на него такое сильное действие?
        - Нет. Я перестал быть твоим братом, надев на тебя тунику малеста, а ты, когда ввел мне лекарство от бессмертия. Какой смысл вспоминать теперь об узах крови? - пожимаю плечами я. Мне снова непонятно, что задумал Америго. К чему весь этот фарс и откровенность? Что он хочет донести до меня после всего, что было?
        - Потому что у нас до сих пор один создатель, - напоминает Америго и прищуривается.
        - Который со дня на день придет в себя, обличит нас, как своих убийц, и нам в очередной раз станет весело жить, - усмехаюсь я. - Через пару дней твоя мечта исполнится, ты сможешь сплясать чечетку на моей могиле. Отчего же у тебя такое кислое выражение лица? Неужели ты не рад?
        - Ну, что ты! С упоением жду этого момента, когда смогу закрыть тебе глаза. Но несмотря на это, я скучаю по своему брату, - неожиданно выпаливает Америго. - По тому, прежнему Зотикусу, который был моим другом.
        - Знаешь, в тот момент, когда ты метал в меня серебреные кинжалы, я пытался найти тебе оправдание. Чувствовал свою вину за то, через что тебе пришлось пройти. Сожалел, что не поговорил с тобой тогда, не смог быть храбрым, чтобы самому принять решение. Но когда ты впутал в это Айлин… Человека, который не имел никакого отношения к тому, что между нами случилось, понял, что не смогу простить тебя. Это всегда будет стоять между нами. Я готов простить тебе свою смерть. Потому что это личное, наши счеты, сам виноват в том, что это произошло. Я, но не она.
        - Ты изменился, - замечает Америго. - Раньше для тебя существовало лишь черное и белое. Теперь видишь оттенки. Видимо, жизнь, правда, учит.
        Америго молча рисует носком ботинка что-то на земле. Откидывает со лба волосы, смотрит на меня.
        - Ты прав насчет девушки. Сожалею, что впутал ее в это дерьмо. Это не было частью плана. Когда я поцеловал ее, меня переклинило. Злость, ненависть, желание уничтожить накрыли с головой. Остались только инстинкты, и они взяли верх. Мне было все равно, что с ней будет. Овладеть ею, подчинить своей силе - вот все, чего я хотел. А потом - убить. Сломать все кости. Задушить, чтобы ощутить, как из нее уходит жизнь. В один момент все вокруг стало красным. Лишь когда я почувствовал вкус ее крови, это отрезвило меня… Ярость мгновенно улеглась, оставив лишь презрение к себе. Ведь я встал на одну ступень с теми, кого ненавидел, - голос Америго звучит глухо. Но в его глазах я вижу искреннее раскаянье. И это выбешивает меня, а не приносит удовлетворения. - Я бы отказался от своего бессмертия, если бы это могло как-то исправить эту ситуацию.
        - Звучит так себе.
        - Суть ты понял.
        - Зачем ты мне исповедуешься? Душевных сил не хватает самому пережить все, что натворил?
        Моя злость на него начинает набирать обороты. Хочется дать свободу рукам и разукрасить его похлеще, чем утром. А может быть, и вовсе шею свернуть.
        - Я хочу исправить то зло, что причинил ей.
        - Это невозможно, - возражаю я, вспоминая, как блестели глаза Айлин, когда она говорила о моем брате.
        - Для меня не существует такого слова. Это лишь значит, что надо приложить чуть больше усилий, чем обычно, - уверенность в голосе Америго окончательно выбивает меня из колеи и толкает на глупый поступок. Знаю, что потом пожалею об этом, мне может это выйти боком, но сейчас мне хочется причинить ему боль. Задеть за живое. Мелко, пакостно, глупо, по-детски.
        - В таком случае, тебе будет интересно узнать, что в тот вечер, когда твои сосунки ввели мне лекарство от бессмертия, ты подписал Айлин смертный приговор. Умру я - умрет и она.
        - Что за чушь ты несешь? - Америго смотрит на меня, как на психа.
        - Ее бабушка попросила меня присмотреть за внучкой, так как она принадлежит к роду древних магов и может стать очень могущественной ведьмой. Наравне с дьяволом. Я должен ее убить, если эти силы начнут проявляться в ней. Ждать мне нужно было до момента, пока ей не исполнится двадцать один. Если до этого она будет жить обычной жизнью, не проявляя своих задатков, значит, я могу со спокойной совестью отпустить ее. Если же нет, то у меня нет иного выбора, как стать ее палачом. Я не могу нарушить слово, данное духу, а у меня осталось всего несколько дней. Как думаешь, у нее еще есть время?
        Америго меняется в лице. Он не хочет верить в услышанное. Черные брови съезжаются в одну линию, на лбу появляются глубокие морщины. Клыки резко выходят и нависают над нижней губой. Отчаянье, которое читается в его взгляде, для меня, как бальзам на душу.
        - Ты не сделаешь этого… - с сомнением произносит он, сжимая кулаки.
        - Сделаю, - спокойно отвечаю я. - У меня нет иного выхода.
        - Ты блефуешь. Я же вижу, как ты относишься к ней, - настаивает на своем Америго. - Ты не убьешь ее.
        - Я лишь хочу, чтобы ее последние дни были счастливыми. Больше ничего, - стараюсь искренне верить в то, что говорю.
        - И после этого у тебя хватает совести считать меня бессердечной сволочью?! - изумляется Америго. - Да ты просто лицемерный ублюдок! Она же верит тебе!
        - Прекрасно. Значит, все получится легко и безболезненно, - тут же нахожу плюс в таком положении я.
        Смятенье, которое проживает Америго от моих слов, не передать словами. На лице отражается душевная мука.
        - Я не позволю тебе это сделать, - решительно говорит он, готовясь напасть на меня. Но я опережаю его, и прежде чем он успевает выкинуть вперед руку, сворачиваю ему шею. От звука ломающихся позвонков по телу пробегает дрожь, зубы сжимаются. Тело Америго с глухим стуком падает на землю. Достаю из его кармана складной нож и вонзаю ему в солнечное сплетение. Когда он придет в себя, с Айлин будет все кончено.
        Дина и Айлин завтракают в гостиной, что-то весело обсуждая. Рита, опухшая то ли от слез, ты ли от бессонной ночи, приносит им на подносе свежие пирожки. Она то и дело шмыгает носом, стараясь не смотреть на племянницу. Догадываюсь, что Дина посвятила ее в предстоящие планы.
        - Хочешь, я тебе какао сделаю? - спрашивает она мою подопечную.
        - Обожаю его! Спасибо, Рита, - с теплом откликается Айлин. Ее глаза блестят, на губах - счастливая улыбка. Увидев меня, она вскакивает с дивана и бежит навстречу, путаясь в длинном до пола халате.
        - Ты не передумал? - затаив дыхание, спрашивает, поднимаясь на цыпочки и заглядывая мне в глаза.
        - Нет, - касаясь руками ее головы и целуя в лоб, отвечаю я. - Завтракай, и поедем в школу.
        - Ты холодный, - замечает она, но не отстраняется. - Где провел ночь?
        - Гулял, - глядя ей в глаза, говорю я.
        - Один? - уточняет Айлин, наклоняя голову вбок.
        - Люди, пойманные для ужина, считаются? - пытаюсь шутить я. Она мотает головой и смеется. Дина с улыбкой наблюдает за нами. Ведьма выглядит умиротворенной и спокойной. Берет пирожок, обмакивает его в розетку с медом и откусывает. Рита, шмыгая носом, садится в кресло. Оборачивается на нас, вскакивает и, закрыв лицо руками, поднимается по лестнице.
        - Что это с ней? - недоуменно спрашивает Айлин.
        - Думаю, переживает из-за гибели соседки… - привожу я вполне логичное предположение.
        Айлин стоя берет с подноса чашку, делает несколько глотков, и, напевая себе под нос какой-то задорный мотивчик, лениво поднимается наверх. Сегодня она совсем не хромает. Быстро восстановилась. Или же ей помог это сделать Рогожкин? Надо будет сегодня вечером к нему наведаться.
        - Слышал новость? - спрашивает меня Дина - Ах, ну где же тебе… Я не стала говорить при Айлин, чтобы не портить ей настроение. Ее учитель истории погиб этой ночью.
        - Как? - от этой новости у меня сжимается горло.
        - На него напала та самая мистическая собака, о которой все говорят, но никто толком не видел, - вздыхая, говорит Дина - Думаю, та же, что преследовала нас в лесу.
        Не хочу верить словам девушки. Все мое нутро противится этому известию. Не мог профессор погибнуть так просто и нелепо. Только не он. Здесь что-то другое. Инсценировка, чтобы бесследно исчезнуть? Не просто же так он приходил сюда попрощаться.
        - Как ты об этом узнала?
        - Когда это случилось, с ним рядом была Сабина. Ее пес не тронул. Странно, правда? Она позвонила и все рассказала. Просила позвать Айлин, но та уже спала, - рассказывает Дина. Вытирает губы салфеткой и поднимается. - Во сколько отправитесь?
        - Как только покончим со школой.
        - Пусть все пройдет легко, - касаясь моего плеча, мягко произносит Дина. - Я знаю, ты найдешь лучший вариант.
        - Тебе не о чем беспокоиться, - заверяю ее я.
        - Конечно, - она смотрит мне в глаза. - Ведь на случай твоей осечки у меня есть свой план. Поэтому будь хорошим мальчиком, сделай все сам.
        Киваю ей. Дина берет поднос и относит его на кухню. В ожидании Айлин сажусь на диван, пытаюсь придумать, как будет лучше все устроить, что из оружия с собой взять, или вполне хватит меня? Перед глазами всплывает Америго, лежащий посреди пустыря. Его восковое лицо в лунном свете, темные волосы, беспощадно растрепанные ветром. Он, будь на моем месте, не смирился бы. Нашел бы сотню вариантов и не успокоился, пока не перепробовал их все. Даже если потом его ждал проигрыш, он все равно бы мог считать, что сделал все, что в его силах. Почему во мне нет такой энергии и настойчивости? Отчего я так легко верю в то, что что-то невозможно?
        - Я готова, - сбегая вниз, сообщает Айлин. На ней черные брюки, светлая блузка с кружевным воротничком. Высокие сапоги достают до колен. Распущенные волосы гладко причесаны и разделены на прямой пробор. Поднимаюсь, протягиваю ей пальто, помогаю одеться.
        - Ты в порядке? - спрашивает она, задержав взгляд на моем лице.
        - Да, в полном.
        - Значит, показалось, - опуская голову, отвечает Айлин. - Идем, я хочу, как можно скорее со всем этим покончить.
        Глава 22
        Школа встречает нас суматохой. Вот-вот должны начаться занятия. Ученики неохотно разбредаются по классам. Учителя маленькими стайками по три-четыре человека обсуждают последние происшествия. Атмосфера тревожная и угнетающая. В коридоре вижу Аду. Она тоже замечает меня. Ее взгляд холоден, безжалостен. Подавляю в себе желание подойти к ней. Айлин берет меня под руку, и я накрываю правой ладонью ее ледяные пальцы.
        - Не могу поверить, что я здесь в последний раз, - взволнованно шепчет она. Ее сердцебиение учащается, кожа становится влажной.
        - Дальше - новая жизнь, - с воодушевлением говорю, я и она улыбается.
        - Спасибо тебе, - шепчет мне на ухо Айлин. Ее дыхание обжигает мне висок.
        Разговор с директором и оформление бумаг не занимают много времени. Через час мы уже покидаем это проклятое место. О смерти любимого учителя ей так никто и не сказал.
        - Только что произошло такое важное событие в твоей жизни, - открывая дверцу машины, произношу я. - Это надо отметить. Предлагаю отправиться в лес и погулять там.
        - С удовольствием, - откликается Айлин, садясь на место рядом с водителем. - Погода сегодня чудесная. Дождя не обещали.
        Девушка включает магнитолу, салон заполняется музыкой. Завожу мотор, медленно трогаюсь с места. До Княжеского леса ехать почти час. Удастся ли мне не потерять боевой настрой, находясь рядом с ней? Видя ее глаза, слыша голос, чувствуя запах, что исходит от нее?
        Исподтишка смотрю на нее. Как она откидывается на спинку сиденья, прикрывает глаза, проводя рукой по волосам. Ее внимание полностью поглощено музыкой, льющейся из динамиков. Легкий румянец на щеках делает ее по-детски беззащитной. Губы беззвучно вторят словам песни.
        Музыка заканчивается, она неохотно распахивает глаза, тянется, как кошка. Бросает взгляд на спидометр, потом на меня.
        - Ты сегодня медленней ведешь, чем обычно, - замечает она.
        - Ну, нам же некуда спешить, - резонно отвечаю я - Весь день наш.
        - Ночью я разговаривала с Арсеном, - облизывая губы, говорит Айлин и хмурится. - Он рассказал мне о том, что значит тот укус Америго, что он оставил на моей шее… Метка любовника. Почему ты ничего не сказал об этом?
        - А это что-то бы изменило?
        - Это ведь серьезный знак, да?
        - Вообще, или конкретно для Америго? - уточняю я.
        - И то, и другое, - кладя руки на колени, отвечает Айлин. - Это что-то вроде признания в любви?
        - Я готов провести с тобой вечность, - поясняю я. - Можно искусно врать себе, другим, но тело лучше знает, что ты чувствуешь на самом деле. Оно не способно лгать. Поэтому подобные метки не такое частое явление, как человеческое признание в любви. Впрочем, вампиры сами по себе влюбляются очень редко.
        - У него было много девушек, с которыми он был готов делить вечность?
        - Я знаю об одной. Он был с ней вместе около шести веков, но потом она погибла. Америго долго переживал из-за этого и сосредоточил свое внимание на драках и поисках плохих парней. Но мы не общались с ним тысячу лет, кто знает, какие метаморфозы могли произойти в его сознании?
        - Получается, я что-то значу для него? - никак не может успокоиться Айлин.
        - Типа того… - нехотя соглашаюсь я. - Меня настораживает, что у тебя появляется симпатия к нему. Это похоже на стокгольмский синдром, и ничего хорошего в этом нет.
        - Я за собой ничего такого не замечаю, - признается Айлин. - Может быть, тебе просто кажется?
        - Увы, нет. И меня это беспокоит. Потому что это, скорее всего, именно то, чего добивается мой брат - чтобы ты сама оправдала его, и ему стало легче жить, - это наглая ложь, но я хочу, чтобы она продолжала плохо о нем думать.
        - Как так получилось, что стали братьями?
        - Первый раз я увидел его, когда он дрался на арене с другим претендентом в вампиры. Правда, тогда я знать ничего об этом не знал. Моя цель была выиграть десять поединков и обрести свободу. По крайней мере, так мне обещали те, кто захватил в плен мое судно и убил моих людей.
        Позади остались девять поединков, из которых я вышел победителем, но последний все равно страшил. Ведь я уже был в курсе, как бывает капризна удача. Раз - и в решающий момент у нее берет и портится настроение, а ты потом, как дурак, разгребаешь последствия. Один из смотрителей сказал мне тогда: «Это твой будущий соперник. И ты должен будешь убить его, чтобы стать свободным».
        Я был готов, у меня больше ни к кому не было жалости. Но когда мы вышли на арену, все оказалось не так просто. Силы оказались равны. Никто не хотел проигрывать, слишком высока была ставка, и поэтому никто не мог победить. Вымотанные, мы оба упали на песок и уже не смогли подняться. Тогда Тео, наш будущий создатель, объявил ничью и потребовал привести нас двоих к нему в башню после заката.
        Мы были обращены в один день - большая редкость для нашего мира. Превращение давалось тяжело: нам казалось, что мы умираем, что дикие звери рвут наши тела на части. Мне было хуже, чем ему, начались галлюцинации, он поддерживал меня, ухаживал. Тогда мне начало казаться, что я больше никогда не останусь один. Потому что у меня появился брат, тот, с которым мы всегда будем наравных. Америго никогда не рассказывал о себе. Мне сказали; он попался, когда шел мстить за смерть своих родителей. По каким-то своим причинам вампиры выкупили пленников у варваров. Конечно, я пытался его расспросить о прошлом, но он каждый раз уходил от подобных разговоров, а потом попросил больше никогда его об этом не спрашивать. Мол, его жизнь началась в тот момент, когда он обрел брата. Я с уважением отнесся к его просьбе. Больше мы об этом не говорили.
        - Прям идеальная парочка, - Айлин улыбается краешками губ, ее взгляд становится теплым.
        - Но на деле - мы очень разные. Америго более бесшабашный, безрассудный, амбициозный и упрямый. Любит рисковать и не сдается до последнего. Он невероятно упертый, но это именно то, что несколько раз спасало нас. Когда я терял надежду, он продолжал бороться. И вдвоём мы побеждали.
        - Если бы ты присоединился к нему, переворот бы удался.
        - Скорее всего. Но я так хотел быть правильным, что… - я внезапно замолкаю. В памяти всплывают слова танцора их клуба «У Вагнера». «Быть правильным хорошо, но не верно». Не на это ли он хотел указать мне?
        - Сожалеешь об этом?
        - Иногда думаю, что надо было рискнуть хотя бы разобраться. Но сожаления нет, - честно отвечаю я.
        Мы подъезжаем к лесу. Дорога пустынна, машин нет. Паркуюсь на обочине. Пока вожусь с ключами, Айлин вылезает из салона, тянется, разминает ноги. Наблюдаю за ней через стекло. Чувство безысходности достигает своего апогея, под ребрами начинает противно свербеть. Выхожу из авто, окликаю девушку, она тут же подбегает и берет меня под руку. Неспешно мы входим в лес. Под ногами шуршит ржавая листва. Воздух, прозрачный, чистый, обжигает трахею. В нем сладковатый запах гниющих листьев и сырой земли. Он пьянит, дает ощущение эйфории и глубокого одиночества. Дина не ошиблась с выбором места. Оно идеально подходит для того, чтобы уйти на сторону.
        - А каким ты был, когда жил человеческую жизнь? - промолчав целых десять минут, радует меня новым вопросом Айлин. - Что любил? О чем мечтал?
        - Я был одержим морем с детства. Мог часами сидеть на берегу, смотреть на волны. Когда подрос, отец брал меня с собой рыбачить на лодке, это были одни из самых счастливых воспоминаний детства. Но я хотел большего. Выбраться из нищеты, в которой мы жили, стать значимой личностью, которую уважают и боятся.
        - А потом?
        - Попал матросом на пиратское судно. Наблюдал, запоминал, осваивал. В одну из ночей понял, что это и есть мое призвание. И стал пиратом. У меня была своя команда, корабль. Сперва один, но по мере нападений, их становилось все больше, равно, как и добычи. Я достиг того, чего хотел - авторитета и денег. Мне казалось, что я уже миновал все искушения, и теперь, когда я стал крепок духом, так будет всегда. Опыт имелся, враги меня боялись, но не тут-то было. Не будь я таким самонадеянным, все могло сложиться иначе.
        - Если бы все было иначе, мы бы не познакомились, - говорит Айлин. Освобождает свою руку из-под моей и прислоняется спиной к дереву.
        - Были бы другие варианты, - возражаю я, думая, какое бы это было счастье, если бы я ее никогда не знал. Не получил бы письмо Елены с ее страшной просьбой, не приехал в этот город, не должен бы прямо сейчас оборвать ее без того недолгую жизнь.
        - Хочу просить тебя о небольшом одолжении, - пряча руки за спину, взволнованно говорит Айлин - Оно покажется тебе странным, но мне это необходимо. Мы ведь друзья? Ты не будешь осуждать меня?
        - Ты сама все прекрасно знаешь. Переходи к сути, - прошу я, не сводя глаз с ее шеи. Что решить? Задушить ее? Или же зачаровать и сломать шею?
        - Поцелуй меня.
        Эти два слова звучат для меня как гром среди ясного неба. Я ожидал услышать все, что угодно, только не это.
        - Тебя это ни к чему не обязывает… - видя мое замешательство, продолжает Айлин. - А мне поможет кое в чем разобраться. Дело в том, что…
        Будь ситуация другой, я бы придумал повод уклониться от просьбы, отшутился, стараясь не обидеть, но сейчас это было фактически ее последнее желание. Я не могу отказать ей в этом, так же, как не могу нарушить посмертное обещание Елене. Надо же так вляпаться!
        Не даю ей договорить. Касаюсь руками ее лица и наклоняюсь к губам. Ее дыхание, такое горячее, пряное, волной обдает мне кожу. Когда я целую ее, меня охватывает волнение, схожее с торжеством, когда добиваешься того, о чем долго мечтал. В первый момент она не отвечает на поцелуй, но, когда мои пальцы скользят ей в волосы, оказываются на затылке, словно пробуждается. Ее губы, доселе робкие, становятся все настойчивей, горячие руки обвивают мне шею. Чувствую эйфорию, которая бывает при влюбленности. Когда теряешь голову от страсти, понимаешь, что дальше заходить нельзя, но остановиться не можешь - будь, что будет! Волнение сменяется агрессией, нестерпимым желанием обладать ей здесь и сейчас. Тело перестает меня слушаться, отдаваясь на волю инстинктов. Айлин, видя изменения в моем поведении, пугается, пытается отстраниться от меня. Но я не позволяю ей этого сделать. Разорвать на ней одежду, подчинить своей силе. Наваждение полностью захватывает меня.
        «Возьми ее… Чего стесняться? Ты же все равно убьешь ее».
        Эта мысль, неизвестно откуда взявшаяся в моей голове, отрезвляет получше воды, освященной серебром. Отстраняюсь от ее лица, медленно отпускаю ее, делаю шаг назад. Айлин смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых плещется страх. Подносит руку к дрожащим губами.
        - Прости. Я увлекся… - это все, что я могу сказать ей.
        - Твои глаза… - с ужасом шепчет она, вжимаясь спиной в дерево. - Они алые…
        - Тебе нечего бояться, все под контролем, - говорю я, не зная, как сдержать эту лавину ярости, что обрушилась на меня. Я не могу, как прежде, смотреть на нее. Наваждение ослабевает, но не отпускает. Понимаю, что сорвусь в любой момент. И уже никакая сила воли не остановит меня - я уничтожу ее. И сделаю это с особым удовольствием. У меня больше не осталось времени на сомнения. Сейчас.
        Беру ее за подбородок, ловлю ее взгляд.
        - Подчинись мне.
        Простейший приказ, озвученный уже тысячи раз, дается мне через усилие. Тепло ее тела, прерывистость дыхания обезоруживают, делают слабым. Зачарованная, она становится похожа на фарфоровую куклу. Зрачки расширяются, из плеч уходит напряжение.
        - Каждую секунду твое сердцебиение сокращается на один удар, - внушаю я и начинаю считать, приложив два пальца к вене на ее шее. - Ты слабеешь, проваливаешься в забытье. Тебе легко и хорошо. Никакой боли, никаких страхов, только теплота и покой.
        - Да… - безжизненно шепчет Айлин, ее веки опускаются. Ноги подкашиваются, но я не даю ей возможности упасть, подхватив на руки.
        Семь ударов… Четыре… Два… Тишина.
        Смотрю в ее мертвое, исполненное спокойствия лицо и не хочу верить, что ее больше нет. К горлу подкатывает ком, из глаз текут непрошеные слезы. Опускаю ее на землю. Румянец еще не сошел с ее щек, и кажется, что она просто уснула.
        - Я сдержал свое слово, Елена, - проводя рукой по волосам Айлин, шепчу я - Теперь твоему роду ничего не угрожает.
        Шорох листьев и крик какой-то перепуганной птицы заставляют меня обернуться. На меня раненым зверем налетает Америго. Он отталкивает меня от девушки, и я безвольно падаю на бок.
        - Как ты мог?! - с ненавистью бросая на меня взгляд, рычит Америго, приподнимая голову Айлин - Детка, очнись! Давай, запускай свое сердце, ты можешь!
        - Слишком поздно, ты опоздал, - садясь, говорю я, и мне безмерно тоскливо от этого.
        - Заткнись! - Америго начинает делать Айлин искусственное дыхание. Он очень старается, но я знаю, что у него ничего не получится.
        - Черт! - выругивается он, резко поднимается на ноги. Выхватывает из-за пояса нож и прежде, чем успеваю перехватить его руку, вонзает его мне в горло. Серебро обжигает, заставляя забыть обо всем. Захлебываясь собственной кровью, падаю на землю. Светлое осеннее небо надо мной чернеет.
        Когда прихожу в себя, на лес опускаются сумерки. Я лежу на спине и смотрю на лысые кроны деревьев. Рана затягивается, вызывая неприятные ощущения жжения и зуда. Приподнимаюсь на локтях и вижу Америго, который сидит на земле, привалившись к дереву. Айлин, укрытая его кожаным пальто, лежит у него на коленях. Слышу тихий стук ее сердца и еле сдерживаюсь, чтобы не вздохнуть от облегчения. Жива. Он спас ее. Брат замечает, что я не свожу с нее глаз.
        - Она в порядке, - тихо говорит Америго. - Ты умер, сила зачарованности ослабла, и мне удалось ее реанимировать. Когда проснется, ни о чем не вспомнит, я стер ей память.
        - Откуда такая забота? - поднимаясь на ноги, спрашиваю я.
        - Я люблю ее, - просто отвечает Америго. - И готов пойти на все, что угодно, чтобы сохранить ей жизнь. Даже на сделку с тобой.
        - Ты меня удивляешь.
        - Такое еще возможно? - криво усмехается Америго. Выглядит он измученным и расстроенным, но, как обычно, старается держаться на пафосе.
        - Как ты нас нашел?
        - Добрая женщина Рита сказала мне, куда вы отправились. Она едва не плакала, всем своим существом давая мне понять, что я должен успеть помешать чему-то страшному. Замечательный человек. Надо будет купить ей подарок на Рождество, - не без удовольствия рассказывает Америго.
        - Что за сделка? - выждав интервал, интересуюсь я, по пути пытаясь понять, есть ли в его словах подвох или же он искренен?
        - Ты сохраняешь жизнь Айлин, ждешь установленный срок, за который она может проявить свои магические силы, а потом либо отпускаешь ее, либо, если это действительно будет неизбежно, делаешь то, что должен. Даю слово, что не буду тебе мешать. Смирюсь. Но пока хочу, чтобы у нее был шанс. Взамен я дам тебе лекарство, которое остановит болезнь, - говорит Америго. Его голос звучит ровно, спокойно. Обдуманно, без эмоций.
        - А если я не соглашусь?
        - Тогда я убью тебя прямо сейчас и увезу ее с собой, - простодушно делится Америго. - Ты же знаешь, что я всегда борюсь до последнего.
        - Почему же ты не сделал этого, пока я валялся мертвым? Такую возможность прогулял… - с издевкой замечаю я.
        - По-настоящему, мне нечего ей дать. Что хорошего ее может ждать с тем, кого вот-вот придадут смерти? К тому же я сильно сомневаюсь, что она захочет, чтобы я был рядом с ней. Да, я могу купить ей дом, поселить ее в райском уголке мира. Но в любую минуту она может остаться одна, без поддержки. Знаю, каково это, и не хочу для нее подобной участи. Ты в состоянии дать ей намного больше, чем я. А главное, сможешь ее защитить, - говорит Америго, гладя Айлин по волосам. Меня трогают его слова. Нет сомнений, он действительно любит ее. Не ожидал подобного от брата. Совсем не ожидал.
        - Предположим, я сказал «да». Доживу ли я до момента, когда это волшебное средство будет готово? По твоим словам, у меня осталось всего несколько дней.
        - Лови, - он вытаскивает маленький пузырек из темного стекла и швыряет мне. - Это не спасет тебя, но поможет продержаться. Что-то вроде человеческих антибиотиков.
        - Все можешь предусмотреть, если хочешь, - выдаю комплимент я. Открываю крышку склянки и тут же осушаю содержимое. Оно мерзкое, от него хочется кашлять, слезы сами катятся из глаза. Еле проглатываю его. Меня тут же бросает в жар, и на лбу выступают красные капли.
        - Через десять минут отпустит. Видел, как это действовало на подопытных вампирах, - прояснеет ситуацию Америго. - Конрад был очень щепетилен, когда речь шла о его разработках. Проверял все по тысяче раз, иногда доходил до фанатизма.
        - Тебе его не хватает?
        - Есть такое… - Америго поднимается на ноги, бережно поднимает спящую Айлин и направляется в сторону дороги. Шатаясь, иду следом за ним. Думаю о том, как подобную новость воспримет Дина. И не придется ли мне теперь спасать свою подопечную от коварного плана кузины. Воспоминание о поцелуе заставляет меня содрогнуться. До сих пор не могу понять, что это было. Что за наваждение пробудило во мне звериные инстинкты? Неужели Америго сказал правду? Здесь чертовщины побольше, чем в темное время. Кто же ты такая на самом деле, Айлин? Что за силы в тебе скрыты, что каждый, кто прикасается к тебе, хочет тебя уничтожить? Даже я, который считал себя выше все этой магии, потому что однажды уже прошел через смерть. Еще никогда желание убивать не было таким пугающим.
        Америго усаживает Айлин на переднее сиденье своей машины. Заботливо пристёгивает ремнем безопасности. Возмущаюсь, утверждаю, что она должна ехать со мной.
        - Перебьешься, - зло возражает Америго, садясь за руль. Спорить нет смысла. Иду к своему авто, сажусь. Трогаюсь следом за братом. Неужели у меня теперь есть возможность спастись? Эта мысль пьянит и в тоже время пугает, а вдруг это напрасные ожидания? Что если лекарство не поможет, или Америго передумает? Хотя последнее маловероятно: этот вампир дорожит жизнью Айлин, поэтому, скорее всего, сюрпризов от него не будет. Но отчего же у меня так неспокойно на душе?
        В доме Риты горит свет. Близится вечер, наверное, они с Дэшэном готовят ужин и ждут новостей от меня. Иду по дорожке к дому, достаю ключи. Америго идет сзади, неся на руках девушку. Открываю дверь, пропускаю его вперед. Слышу глухой всхлип Риты:
        - Опоздал…
        - Нет, - не без гордости, возражает Америго. - Она спит. С ней все в порядке.
        - Слава Богу! - с облегчением шепчет Рита, прижимая ладони к щекам. И тут же заходится в плаче. Услышав ее рыдания, с кухни прибегает Дэшэн. Обнимает ее, начинает утешать. Поднимает на меня вопросительный взгляд. Лишь развожу руками. Америго идет к лестнице, я с ним. Мы поднимаемся в комнату Айлин.
        Брат укладывает ее на постель. Забирает пальто, которым она была укрыта, натягивает его на себя. Склоняется над ней, шепчет что-то на ухо.
        - Через пару минут она придет в себя, - небрежно говорит он. - И смотри, чтобы без фокусов.
        - Переадресовываю последнюю фразу тебе.
        - Заметано, - Америго быстрыми шагами покидает девичью спальню. Подхожу к окну, проверяю, хорошо ли оно закрыто. Плотно задергиваю шторы. Айлин тихо вздыхает и приподнимается на локтях. Удивленным взором обводит комнату.
        - - Что случилось? Мы же были в лесу… - она непонимающе смотрит на меня.
        - Ты потеряла сознание, - садясь на край постели, говорю я и беру ее за руку. - Как чувствуешь себя сейчас?
        - Да? Прости, я испортила прогулку... - расстроенно говорит она. - Это, видимо, из-за волнения. Чувствую себя так, словно меня переехал мусоровоз.
        Айлин прижимает руку к губам, внимательно смотрит на меня, будто хочет что-то спросить, но не решается.
        - Скоро все пройдет, - изображаю заботу я. - Хочешь, принесу тебе что-то с кухни? Стакан молока, бутерброд?
        - Нет, ничего не надо… - опуская голову, отвечает она и трет руками шею.
        - Ты точно в порядке?
        - Нет, -- резко поднимаясь, отвечает Айлин. - Ты стер мне память, да? Между нами что-то было, и ты заставил меня забыть? Я помню, как мы целовались.
        - Да, а потом ты потеряла сознание. Ничего не было, Айлин.
        - Почему у меня нет такой уверенности? - девушка расстегивает пальто, стаскивает его с себя. Бегло осматривает свою одежду.
        - Я не знаю. Может быть, тебе приснился какой-то сон, - развожу руками я. - Мало ли что может подкинуть воображение, пока мозг в отключке.
        - Ты не врешь мне? - в ее голосе столько доверия и наивности, что мне становится стыдно.
        - Разумеется, нет.
        - Оставь меня одну, не могу тебя сейчас видеть… - садясь на край постели и потирая виски, требует Айлин.
        Удовлетворяю ее просьбу и спускаюсь в гостиную. Там, со взглядом, полным укора и презрения, меня ждет Дина.
        - Так и знала, что ты слабак, которому нельзя поручить ничего важного! - запальчиво кричит она, но, увидев Арсена и Якуба, поднимающихся из подвала, бегом взлетает по лестнице. Похоже, бурные объяснения у нас еще впереди.
        От лекарства, что мне дал Америго, у меня просыпается волчий аппетит, и я вспоминаю, что такое неконтролируемый голод. Голод сводит меня с ума. Желудок, даже после четырех литров крови, сворачивает в узел, будто не питался неделю. И я не знаю, как мне переключиться с этого состояния. Холодный душ немного приводит меня в чувство, но тянущая боль под левым ребром не проходит.
        Теперь, когда у меня появилась надежда на выздоровление, мои планы круто поменялись. Я хочу выяснить, все, что касается Рудольфа Вагнера и его предстоящих планов по отношению к Айлин. И помочь мне в этом должна Ада. У меня больше нет сомнений в том, что она знает, кем на самом деле является ее любовник. И сегодня с сделаю все, чтобы получить ответы на свои вопросы.
        Поднимаюсь на этаж, где расположена квартира учительницы. Жму на кнопку звонка. Суда по шуршанию, доносящемуся из-за двери, женщина дома. Наконец слышатся легкие шаги, и она распахивает дверь.
        - Ты… - измученно выдыхает Ада, поправляя на груди халат. Выглядит она паршиво. Лицо покрылось красными пятнами, глаза опухли, суд по всему девушка долго плакала.
        - Надо поговорить, - входя, говорю я, снимая с себя пальто. Ада нервно переглатывает, наблюдая за мной. - Ты ведь знаешь, кто я, не так ли?
        - О чем ты? - пытается претвориться непонимающей учительница.
        - Брось, я знаю кто ты, ты в курсе кто я, - улыбаюсь я, демонстрируя ей уверенность. - Будем откровенны друг с другом.
        Ада запрокидывает голову и хохочет так, что на глазах выступают слезы.
        Склоняюсь к мысли, что у нее истерика.
        - Если бы ты осознавал, кто перед тобой на самом деле, то бежал бы отсюда не оглядываясь, - просмеявшись, жестко произносит она, буравя меня взглядом, полным ненависти. - Но ты прав вампир, бросим карты на стол! Изображать из себя влюбленную дурочку было невыносимо.
        - Что тебя связывает с Вагнером? У него твои дети? - подходя к ней вплотную, спрашиваю я. - Поэтому ты с ним?
        Ада молчит, ее дыхание становится частым и тяжелым.
        - Если все узнал сам, зачем спрашиваешь? - наконец произносит она. - Хочешь помучить меня? Наказать за дурное отношение к этой сучке, Айлин? Уверена, ты уже и это раскопал.
        - Равно, как и то, что ты пыталась убить ее, - добавляю я. Ада горько усмехается.
        - Что, устроишь мне теперь за это веселую жизнь? - вскидывая подбородок, с вызовом бросает Грановская, и ее глаза лихорадочно блестят.
        - Ты ошибаешься, я хочу помочь тебе, - мои слова ставят ее в тупик. - Расскажи мне, все, что знаешь о Вагнере, и его планах на счет Айлин, а я помогу тебе вернуть детей.
        Ада смотрит на меня со страхом и недоверием. К такому предложению она была явно не готова. Шмыгает носом, прижимает руки к груди, словно желая защититься.
        - Я тебе не верю, - хрипло говорит Ада, но в ее словах нет уверенности. Отлично, значит мы договоримся.
        - У тебя нет выбора, - убирая от ее лица пряди золотистых волос, спокойно говорю я. - Вагнер сказал тебе, для чего ему нужны твои дети?
        - Для обряда в честь совершеннолетия Айлин, - растеряно отвечает Ада. - Потом он их отпустит.
        - Он этого не сделает, - глядя ей в глаза, вкрадчиво произношу я. - И ты сама это знаешь, просто не хочешь верить. Они ему нужны для жертвоприношения.
        - Нет… - побелевшими губами шепчет Ада. - Нет. Зачем тогда он учит их, тратит на них время? Нет, не верю! Ты лжешь мне ради этой девки, по которой сохнешь! Как же я ее ненавижу! Из-за нее я потеряла все!
        - Ты еще можешь спасти своих детей, просто доверься мне, - продолжаю настаивать я. - Расскажи мне все, что знаешь.
        - Зачем тебе это? - все еще колеблется Ада.
        - Людям, которые нравятся обычно хочется помогать, - произношу я, понимая, что ее оборона сломлена. Она поделится со мной всем, что известно ей. - Без какой-либо корыстной причины.
        - Зотикус, если ты сможешь их вытащить из лап этого чудовища, клянусь, можешь просить у меня все, что хочешь, я авансом на все скажу тебе «да»! - беря меня за руку, говорит Ада. Ну вот и все, кажется мы договорились.
        Глава 23
        Дина всем своим существом пытается показать мне, как сильно я разочаровал ее, и какой никчемностью она меня считает. Смотрит на меня с презрением, уголки ее губ некрасиво кривятся, делая ее совершенно непривлекательной и прибавляя пару лет возраста.
        - Как ты мог?! - негодует она, уперев руки в бока. - Ты подставил всех, весь наш род! Айлин крутит тобой, как ей нравится, а ты, как последний слабак, поддаешься на ее манипуляции! Она - враг, запомни это, наконец! Хватит ей потакать!
        - Не заметил за ней ни одного поступка, по которому смог бы опознать вражеские действия, - возражаю я.
        - Да потому, что она темная и делает все так, что ты думаешь - это только твои решения, твоя воля! - выходит из себя Дина. Ее лицо краснеет, глаза лихорадочно блестят. - Неужели ты этого не видишь?
        - Представь себе, нет, - спокойно говорю я, усаживаясь верхом на стул. Мне не хочется говорить ей, что я выполнил ее требования, остановил сердце девушки, но тут появился Америго и свел на нет все мои усилия. Это бы звучало, как оправдание, а оправдываться мне хочется меньше всего. - Честно говоря, я не могу до сих пор понять этой паники вокруг Айлин. Ей достается больше всех, ее окружают одни недруги. Ты хоть знаешь, сколько раз пытались ее убить? Через сколько унижений ей пришлось пройти? Неважно результат чего это: заклятия или стечения обстоятельств, но череда ее страданий не прекращается.
        - А теперь представь себе, каким монстром она станет, преодолев все это, выпустив свое отчаянье на свет, - не без ехидства замечает Дина. - Сейчас вся тьма находится внутри нее, Айлин каким-то образом сдерживает ее, потому все нападки идут на нее. Но если она изменит полярность! Ты даже не представляешь, что будет. И это то, чего добивается Амалик.
        - Так давай изменим это. Будем давать ей больше любви и внимания, заставим почувствовать себя любимой и нужной. Не будем играть по его правилам. Если это время, пока ей не исполнится двадцать один, пройдет в покое, опасности удастся избежать.
        - Даже не надейся на это, - резко возражает Дина. - Ты облажался, и мне придется все сделать самой. Я не могу позволить себе так рисковать, лелея какую-то абстрактную надежду на чудо.
        - Если ты посмеешь тронуть ее хоть пальцем, я забуду о том, что ты девушка моего сына, и сверну тебе шею! - теряю терпение я. Дина смотрит на меня, открыв рот, явно не веря сказанному.
        - Мой Бог, да ты втрескался в нее по уши… Как я могла быть такой дурой, чтобы доверить столь важное дело влюбленному идиоту?! - повышает голос ведьма.
        - Ты перебудишь весь дом, - упрекаю ее я, на самом деле беспокоясь лишь о том, что нас может услышать Айлин.
        - К черту осторожность! Ты даже не отрицаешь этого!
        - Не собираюсь спорить из-за того, что не чувствую, - моя уверенность в том, что я говорю, абсолютна. Дина лишь хохочет.
        - Да-да, а то я слепая! Ничего не вижу, не замечаю, как ты смотришь на нее, сколько времени ей уделяешь. Как пытаешься оградить от Америго… Я знаю о том, что он изнасиловал ее. Считала информацию с кузины. Ты должен был рассказать мне об этом сам, а не потакать ее игре в секретики. Ведь это тоже влияет на распределение сил. Он отдал ей свою энергию агрессии, и она стала сильнее. - тон Дины звучит издевательски. - Могу понять, почему ты лжешь мне, но себе-то отчего?
        - Почему бы тебе не допустить мысль, что ты можешь ошибаться? - спокойно выдерживаю ее эмоциональный натиск я.
        - Потому что это невозможно. Я считываю твои эмоции, как слова со страницы книги. Это не мои домыслы, это вибрации, которые идут от тебя.
        - В таком случае, ты уже знаешь, зачем я пришел к тебе, - переходя к сути того, зачем я ворвался к ней в спальню в пять утра, говорю я. - Мне нужна твоя помощь.
        - Ах, да. Шлюшка Ада. Еще одна заноза в заднице... - с досадой говорит Дина, плюхаясь на кровать. - Зря ты залип на нее. Будут неприятности.
        - Неважно. Я обещал, что сделаю все, чтобы помочь ей вернуть детей. И мне не хочется нарушать слово. Тем более что это связано с Айлин.
        - И снова она… - вздыхает Дина. - Ладно, что тебе надо от меня?
        - Пойти со мной в дом к Саиду, - поднимаясь со стула и прохаживаясь по комнате, говорю я. - По словам Ады, он близок с Вагнером, а еще, он тот, кто должен выступать на обряде женихом Айлин.
        - О господи, - тихо стонет Дина. - Вот если бы ты убил ее, ничего, ничего бы этого не было… Когда мы идем туда?
        Наблюдаю за домом, где живет Саид. В восемь утра он приводит собак с прогулки, покупает себе еду. Идет к домой, завтракает, переодевается и отправляется на работу. Все это время Дина сидит в машине, припаркованной напротив, и ждет моего сигнала. Выждав несколько минут, набираю ей на сотовый и сбрасываю. Она нехотя вылезает из авто и идет ко мне.
        - Не знаю, что ты рассчитываешь найти с моей помощью, - пряча руки в карманы, говорит она, идя следом.
        - Я сам не знаю. Но что-то, определённо, там есть, что поможет помочь Аде. Когда Саида подозревали в убийстве Елены, Амалик сделал все, чтобы вытащить его из тюрьмы. Значит, он важная фигура для него.
        - Еще бы! Он ведь жених! - держась рукой за перила, говорит Дина, поднимаясь по ступенькам.
        - В чем его обязанность?
        - Лишить невесту девственности.
        - Мне уже хочется его убить.
        - Это должна будет сделать невеста. То есть Айлин. Таким образом, его вид, в данном случае, оборотень, обретает для своих братьев защиту Амалика, но себя приносит в жертву, - поясняет Дина шепотом, пока я вожусь с замком. Собаки по ту сторону двери истерично заходятся лаем.
        - Черт ногу сломит в вашей системе ценностей.
        - Нет, на самом деле все просто. Принося в жертву детей Ады, он подчиняет себе инквизиторов. Они больше никогда не причинят ему беспокойств. Но должна быть третья жертва… - наконец справляюсь с замком, и мы вваливаемся в квартиру. Дина читает заклинание, и псы тут же успокаиваются, виляя хвостами, укладываются на пол.
        - И кто это может быть? - спрашиваю я, проходя в комнату.
        - Откуда же я знаю, что может прийти в голову этому психу? - пожимает плечами Дина, подходя к книжному шкафу.
        - А если невеста больше не девственница, что тогда? - озвучиваю мысль я. которая мне несколько дней не дает покоя.
        - Все зависит от того, кто был первым, - отзывается Дина. - Если человек, то это, безусловно, минус для обряда. Он уже оставил свою информацию. Оборотень - пиши пропало. От его энергетики уже никогда не очиститься. Пожалуй, это самый худший вариант. Отчасти поэтому мне непонятно, почему Амалик выбрал женихом Саида. Она ведь после него никогда не сможет родить здорового ребенка. Ну, а вампир… От него нет ни информации, ни энергетики, которая может мешать… Все, что может произойти это обнуление сил, но Айлин к примеру, это не грозит. Тебя же ведь только это интересует. А ради пафоса, который всегда присутствует в любом обряде, девственность можно и восстановить. Но ее настоящая ценность в том, что она сохраняет истинную энергию данного человека, неважно - мужчина это или девушка - силу его рода, не смешанную с другим.
        - Откуда ты все это знаешь? - удивляюсь я.
        - Черпаю из Хроник. Ну и, конечно же, книги, что оставила Елена, помогают, - Дина берет в руки старую фотографию, стоящую возле вазочки с искусственными цветами. - Здесь что-то написано - я не пойму.
        Она протягивает мне пожелтевшую от времени карточку, на которой запечатлена красивая женщина. На вид ей не больше тридцати, у нее красивые темные волосы и добрая улыбка. Надпись сделана на иврите.
        - Моему любимому мужу от Сары, - вслух читаю я. - Это фото сделано в начале пятидесятых.
        Дина молча берет снимок в руки и подносит ко лбу. Закрывает глаза и погружается в транс. По ее телу пробегают волны дрожи. Задыхаясь от кашля, она падает на колени, фото Сары отлетает к окну и падет на пол.
        - Что с тобой? - подходя к ней и беря за плечи, спрашиваю я.
        - Ее утопили… - продолжая дохать, говорит Дина. - Это сделал Амалик… Она назвала его имя, прежде чем уйти под воду. Он забрал ее магию…
        Приношу Дине с кухни стакан воды. Та жадно осушает его. Долго смотрит в одну точку. Потом переводит взгляд на меня.
        - Что ты об этом думаешь? - спрашивает она.
        - Парень хранит карточку погибшей бабушки… - выдвигая ящики стола, наобум говорю я. - Страдает острыми приступами ностальгии по человеку, которого, судя по всему, никогда не знал?
        - У жениха должен быть шафер… - поднимаясь, говорит Дина. - Тот, кто утешит невесту и вернет отцу.
        - Какие плюшки получает он, подписываясь на участие в этом маскараде?
        - Возродить свой род. У каждого, кто в это ввязывается, есть своя выгода, - говорит Дина. - Кроме тех, кого принесут в жертву.
        - Что будет с шафером? Его тоже убьют?
        - Нет, с ним все будет в порядке.
        - Что если, Айлин откажется убивать своих жертв? - вытаскивая из ящика старые билеты на поезд, старую карту, несколько засохших шоколадных конфет, спрашиваю я.
        - Амалик умеет убеждать. Благовония, наркотики, ослабленная воля - и она сделает все, что он скажет, - уверенно отвечает Дина. - Даже если будет категорически против подобного насилия. Не она первая, не она последняя, к сожалению. Но участие оборотня во всем этом кажется мне подозрительным.
        - Из-за фотографии Сары?
        - Да, и это тоже. Но он может быть тем, кого можно превратить в союзника, - с надеждой говорит Дина. - При грамотном подходе, конечно.
        Она открывает шкаф с одеждой, проводит рукой по вещам, развешанным на штанге. Закрывает глаза, жадно втягивает в себя воздух.
        - Саид очень одинок, он часто сомневается в выбранном пути. Но есть некто… Кто поддерживает его. Не дает отступить. Его вибрации отличаются от тех, кого я раньше могла читать. Он - особенный.
        После этих слов Дины вспоминаю Рогожкина и его нелепую смерть. Вся эта история кажется мне странной и неправдоподобной. Что если этот самый особенный некто - профессор?
        - Если убить Амалика, Айлин сможет исполнить свое предназначение? - этот вопрос уже давно мучает меня.
        - Она станет слабее, но это мало что изменит. К тому же Амалик тут же найдет себе новое тело и может стать ее другом, любовником, кем угодно. Так что это еще опаснее. Сейчас мы хотя бы знаем его в лицо… - задумчиво говорит Дина. - Ты ведь не сдашься, да? Будешь искать варианты до последнего?
        - Да. И я считаю это единственным правильным решением, - отвечаю я и вспоминаю Америго, сидящего привалившимся к дереву с Айлин, лежащей на коленях. Он снова вернул мне веру в то, что невозможное возможно и реально. Спасибо, брат. Последнюю тысячу лет мне этого очень не хватало.
        - Это не твои слова, - беря меня за запястье, с грустью говорит Дина. - И не твои убеждения. Ты хотел бы, чтобы они были твоими, но это не так. Почему ты солгал мне?
        - В чем же?
        - Ты остановил сердце Айлин, но промолчал об этом, потому что тебе помешал твой брат… А сейчас ты говоришь о надежде, борьбе… Ты же убил ее, а значит, смирился. Иначе бы ты никогда этого не сделал, кто бы тебя не вынуждал к этому. Зотикус, ты разочаровываешь меня. Этот цинизм, лицемерие, слабость… Откуда это? - заглядывая мне в глаза, спрашивает ведьма. - Что в тебе сломалось?
        - То же самое я могу спросить у тебя. С тех пор, к как тебе вернулась магия, ты изменилась. В день, когда я должен был увезти Айлин в лес, ты пила с ней чай, желала ей хорошего дня, шутила. Что это, по-твоему, если не лицемерие?
        - Я действовала в интересах рода, - не без важности заявляет Дина.
        - А я дал слово духу. Разве можно такие обещания нарушать?
        - Виновные всегда найдут оправдания, - вздыхает Дина. - Рано или поздно Айлин узнает правду. И вот тогда мы по-настоящему потеряем ее.
        - Ей пора уже узнать правду о себе, о своем происхождении.
        - Вот ты, Зотикус, и расскажешь ей обо всем, - направляясь к двери, говорит Дина. - Нам больше здесь нечего делать.
        У меня звонит мобильный. Нехотя достаю его. Это Вианор. Мы не разговаривали пару дней, потому что я не мог до него дозвониться. А когда звонил он, не получалось ответить у меня.
        - Черт возьми, - по привычке орет в трубку Ви. - Ты там еще не сдох?
        - Пока тьма миловала, - отвечаю я. - Какие у тебя новости? Удалось что-нибудь узнать об Америго?
        - Нет, ничего. Он словно в воду канул. Никаких следов, - вздыхает Вианор. - Но в кланах царит настоящая паника. Еще двое глав заражены этим гребаным лекарством от бессмертия. Идут повальные аресты и облавы… Допросы не прекращаются даже днем. Много отверженных погибло. Когда ты будешь в Лондоне? Мне не хватает толковых мозгов.
        - Вылетаю на будущей неделе. Как Тео?
        - Он пришел в себя. За его жизнь активно борются, появились даже кое-какие улучшения.
        - Он назвал имя того, кто это сделал? - затаив дыхание, спрашиваю я.
        - Да. И честно говоря, это немало удивило меня. Я рассчитывал услышать имя Америго Кальенте, но вместо этого твой отец назвал Монику Фландерс.
        - Ее уже задержали? - ошеломленно интересуюсь я. Как так? Что произошло, что Тео вдруг решил скрыть имена своих убийц?
        - Она в розыске, - устало отвечает Вианор. - Но это дело нескольких дней. Сейчас все легко сдают друг друга, пишут доносы. Говорю же - царит паника. Ей не скрыться.
        Бедная Моника. Мне искреннее жаль ее, потому что я знаю, каково это быть обвиненным в том, чего не делал.
        - Что с ней будет?
        - Скорее всего, ее казнят. События нестандартные, здесь не может быть прежних решений. А она совершила серьезный проступок. К тому же, Моника уже - вне закона, - говорит Ви. - Как твое состояние?
        - Временно улучшилось. Но сколько это продлится - мне неизвестно, - почти говорю правду я. Думаю, если Вианор узнает о том, что я скрываю от него присутствие в Бариново Америго и ничего не делаю для того, чтобы его нейтрализовать, мне придется очень несладко.
        - Держись, Зотикус. Ты мне нужен в этой заварушке, - говорит законник и отключается. Несколько секунд стою посредине улицы, сжимая в руках трубку.
        Вряд ли бы Тео стал покрывать нас по доброй воле. А это значит, что кто-то навязал ему это решение или же внушил его, пока тот был в беспамятстве. В любом случае, получается, что у нас с братом появился мощный ангел-хранитель. Набираю номер Америго. Он долго не берет трубку. Наконец раздается волшебный щелчок, означающий соединение.
        - Чего тебе? - вместо приветствия грубо спрашивает Америго. Похоже, я оторвал его от какого-то важного занятия.
        - Кто такая Моника Фландерс? - сразу же перехожу к делу я.
        - Любовница Тео. Вернее, его тайная любовница. Так будет точнее.
        - Но она же… - я не успеваю договорить.
        - Да, она преступница, и главе клана негоже с ней путаться, но когда нельзя, но очень хочется, то наплевать на все остальное. С каких торжеств она тебя интересует?
        - Тео обвинил ее в покушении, которое устроил ты.
        - Что?! - Америго удивлен не меньше меня. - С какого…
        - Кто-то решил прикрыть наши задницы, и ты должен знать, кто это может быть.
        - Узнаю - позвоню. Сейчас я занят, - резко отвечает Америго и бросает трубку.
        Мы с Диной возвращаемся домой. Она просит меня подняться с ней в комнату. Долго капается в столе, наконец достает потрёпанный конверт и протягивает его мне. Вопросительно смотрю на нее.
        - Это письмо Василисы, написанное для Айлин. Нашла его, когда разбирала вещи Елены. Естественно, я прочитала его. Если ты готов бороться за жизнь девушки, тебе нужно начать с правды. Это должно ей помочь осознать, кто она, как пришла сюда и какую жертву за это принесла ее мать. Начни сегодня же. Времени очень мало, - серьезным голосом вещает Дина.
        - Хорошо, - киваю я, пряча письмо в карман - Ты ведь не будешь действовать в противовес за моей спиной?
        - Велико искушение, - отвечает Дина. - Но, скорее всего, буду искать другие варианты. Хотя убийство Айлин все равно нравится мне больше всего. Так было бы лучше для всех.
        Мне хочется верить ей, но сомнения не дают сделать этого в полной мере. В дверь настойчиво звонят. Сбегаю вниз, хватаюсь за ручку и, дернув ее на себя, замираю на месте. На пороге стоит Ливия. На ней длинное пальто красного цвета в пол. Черные пуговицы в два ряда делают его похожим на шинель. Рыжие волосы заплетены в две косы, и покоятся на груди. В руках небольшой саквояж. Она улыбается мне своей очаровательной улыбкой, чуть наклонив голову вбок.
        - Лив…
        Это все, что могу сказать я. Переступаю порог, потому что Риты нет дома и пригласить гостью некому. Беру из ее рук багаж, ставлю на крыльцо, заключаю ее в объятия. Знакомый запах, контуры фигуры, энергия, что исходит от нее, все это заставляет меня потерять голову. Ливия обнимает меня за шею, тянется к моим губам. Опережаю ее и целую первым. Она удивлена этим, но быстро приходит в себя, отвечая мне со всей страстью, на которую способна.
        - Ты простил меня? - отрываясь от моих губ, спрашивает она. Пальцы наших рук сплетаются.
        - Нет. Прощают, когда кто-то виноват. Это не твой случай.
        - Ты все знаешь? - с разочарованием уточняет Ливия.
        - Да. И мне жаль, что я узнал об этом только сейчас. Столько времени потеряно зря, так много горьких слов сказано, - с сожалением говорю я. Мы садимся на ступеньки. По-прежнему сжимаю ее руку. Кажется: отпусти ее - и она тут же исчезнет. Ливия прижимается к моему плечу.
        - Предпочла бы, чтоб ты не узнал об этом никогда, - вздыхает Лив. - Знаю, что во мне говорит гордыня, но все это слишком грязно и позорно, чтобы выносить на свет.
        - Это не изменит того, что я к тебе чувствую. Даже когда я верил в твою измену, все равно не переставал любить, и от этого было еще больнее, - признаюсь я. Ливия касается пальцами моего лица, скользит ими по бровям, скулам, касается шрама, что тянется от уголка глаза ко рту.
        - Все, чего я сейчас хочу, - это похоронить прошлое и счастливо прожить то, что нам осталось… - тихо говорит Лив. - Ведь осталось совсем чуть-чуть, да? Ви сказал мне о том, что ты болен так же, как Тео.
        Не знаю, что ей на это ответить. Не хочется давать ей надежду: вдруг лекарство не подействует или что-то пойдет не так? Но и мучать неведеньем тоже.
        - Все, что осталось, будет наше. Мне столько всего нужно тебе рассказать…
        - Потом. Давай сейчас просто помолчим, - предлагает Ливия, коротко целуя меня в губы. - Триста лет без тебя: это долгий срок одиночества.
        Мы сидим на полу в комнате на втором этаже. Дверь закрыта на щеколду, чтобы никто из домашних не смог нам помешать. В щель между шторами льется лунный свет. На табуретке стоит графин с кровью, заботливо принесенный пару часов назад Дэшэном. Сделав несколько глотков, Лив заявляет, что сыта, и просит меня допить из ее стакана. Охотно выполняю ее просьбу. Эйфория вызывает легкое головокружение. Не знаю, сколько проходит часов или дней, прежде чем мы можем оторваться друг от друга, поверив, что это не сон и разлука осталась в прошлом. Метка, оставленная мной на ее шее, становится бледнее от времени, но дразнит все так же. Она - моя женщина. С ней мне не нужно прикидываться и контролировать себя. В этом прелесть истиной близости - вы принимаете друг друга полностью. Безоговорочно, как самих себя.
        Смотрю на Ливию, которая сидит напротив. Она растрепана после секса. Волосы распущены, локонами падают на грудь. На обнаженное тело небрежно наброшен шелковый халат, который то и дело сползает с плеч, обнажая татуировки. На правом плече красная роза, на левом - змея, обвивающая ветку, демонстрирует свой язык. Их не было до того, как мы расстались. Ей не хотелось портить тело наколками. Что заставило ее передумать?
        - Изнасиловал? Заклеймил? - не верит своим ушам Ливия, когда я рассказываю о том, что устроил мой брат. - Ты уверен, что речь об Америго Кальенте?
        - Глаза - мои свидетели, - отвечаю я.
        - То, что ты говоришь, никак не вяжется с тем, кого я знаю две тысячи лет, - с сомнением говорит Ливия. - Америго может быть безрассудным, импульсивным, даже жестоким. Но никогда - несправедливым или подлым.
        - То есть, это тебя удивляет, а то, что он ввел мне лекарство от бессмертия - это в порядке вещей? - обалдеваю я.
        - Мне понятна месть в его исполнении. Но не насилие над женщиной. Особенно, учитывая то, что случилось с его сестрами, которых он очень любил. Это не укладывается у меня в голове, - возбужденно говорит Ливия.
        - Ты знала о том, что он собирается мстить, поэтому просила покинуть Лондон? - задаю вопрос, который давно не давал мне покоя.
        - Нет, насчет мести я не была в курсе, Америго не посвящал меня в свои планы. Я бы скорее убила его, чем позволила причинить тебе вред, - задумчиво говорит Ливия. - Все изменилось после того, как Америго пересекся с Тео. Не знаю, о чем они говорили, но он стал нервным, агрессивным. На мои расспросы грубил и уходил в себя. Потом я узнала о его покушении на Арсена… Мы сильно повздорили, тогда он впервые заговорил о жажде справедливости и о том, что ты должен заплатить ему за все. Выглядел одержимым, а потом исчез.
        - Тео умеет нести в мир тепло и свет. Наверняка, расковырял не до конца зажившую рану, накрутил его, унизил. И реакция ждать себя не заставила, - рассуждаю я.
        - Если бы не Ви, я бы то сих пор ничего не знала, - с сожалением говорит Лив.
        - Когда-нибудь все же отрежу язык этому парню. Он слишком болтлив.
        - Да ладно, - миролюбиво откликается Ливия. - Благодаря ему, мы не нуждаемся в СМИ.
        - Америго знает, что ты здесь?
        - Нет, откуда? Я так и не смогла с ним поговорить, - моя женщина расстроена и не пытается этого скрыть. - Не знаю, что сделаю с этим засранцем, когда увижу. Никогда не прощу ему того, что он сделал с тобой и этой девочкой.
        Лив отворачивается, спешно вытирает набежавшие слезы.
        - Что между вами? - я спрашиваю то, на что, на самом деле, не хочу знать ответ.
        - Какое-то время мы были любовникам, - помолчав, будничным голосом говорит Лив, опуская голову. Ее признание выбивает меня из колеи. Я ошарашен и раздавлен. Конечно, после нашего разрыва она стала свободной, и могла встречаться с кем угодно, но отчего именно с Америго?! Неужели на свете больше не осталось других вампиров?
        - Почему он? - мне не хочется показывать свое раздражение, но оно изо всех сил рвется наружу.
        - Никогда не думала об этом, - пожимает плечами Ливия, и шелк снова скользит вниз. - Возможно, потому что он - хороший друг, умеет слушать, быть непредсказуемым, но в тоже время верным своему слову. На него можно положиться, а в нынешнее время - это большая редкость.
        - Что ты чувствуешь к нему? - напряжение, вызванное откровенностью Лив, растет подобно снежному кому. Меня раздирает злость и ревность. У меня нет никаких прав на это, но уязвленное самолюбие не хочет с подобным мириться.
        - Слушай, давай не будем лезть в такие дебри, - просит Лив, касаясь моего лица. - Оно того не стоит. Америго оказался рядом, когда в моей жизни не было даже надежды. Я благодарна ему за то, что был со мной в этот момент и помог его пережить. Но на этом - все.
        - И как долго это продолжалось? - поднимаюсь на ноги и подхожу к окну. Лив вскакивает на ноги и подходит ко мне сзади, кладет руки на плечи. Прижимается лбом к моей спине.
        - Неважно. Он всегда знал, что рано или поздно я вернусь к тебе.
        - Просто ответь.
        - Двести лет, - Ливия скользит пальцами по моему позвоночнику. - Нет смысла ревновать, Зотикус. Я приехала к тебе и хочу остаться с тобой. Все остальное не имеет для меня никакого значения. Это уже прошлое.
        - Немалый срок для ничего не значащих отношений.
        - Я не говорила, что они ничего не значили для меня, - возражает Ливия. - Зря сказала тебе об этом. Мне казалось, будет лучше, если между нами не будет секретов. Но, видимо, я ошиблась.
        - Наверное, я должен быть счастлив, что все это время мой брат был моим заместителем, а теперь снова передает мне эстафету, - горячусь я. Лив обнимает меня за талию. - Сейчас начну прыгать от радости.
        - Ты все извращаешь! - взволновано говорит Лив. - Я всегда любила только тебя. Но это вовсе не значит, что после того, как ты ушел, должна была перестать жить.
        Оборачиваюсь, беру в руки ее лицо, заглядываю ей в глаза. Холодная зелень манит и очаровывает. Где-то в глубине сознания понимаю, что, если бы у меня хватило сил во всем разобраться, ничего бы этого не было...
        - Я люблю тебя, Зотикус, - шепчет Лив, и я накрываю ее губы поцелуем.
        Глава 24
        Из своего убежища мы выбираемся спустя сутки. Секс, ностальгия, общие воспоминания - вот чем наполнены эти двадцать четыре часа. И ни слова о настоящем или будущем. Ливия выглядит умиротворённой, но в ее глазах замечаю печаль. Что-то гнетет ее, о чем она не хочет рассказывать. Хотя, возможно это я недостаточно настойчив. Держась за руки, мы спускаемся в гостиную. Увидев нас, из кресла поднимается Айлин. Она кладет на журнальный столик альбом и карандаши. Скрещивает руки на груди и, прищурившись, внимательно изучает мою подругу.
        - Я думала, что ты уехал, - говорит она, сдвигая брови. На ней серые тренировочные штаны и розовая кофточка. Волосы небрежно забраны в хвост. Под глазами темные круги, губы искусаны.
        - Не попрощавшись? - удивляюсь такому предположению я.
        - Ну мало ли… Спешил… - коротко отвечает Айлин, встречаясь взглядом с Ливией.
        - Это и есть Айлин? - спрашивает Лив, отпуская мою руку.
        - Еще один вампир в доме? - строго окидывая взглядом гостью, спрашивает Айлин.
        - Это Ливия, - не без гордости представляю свою возлюбленную я. - Моя подруга.
        - Ты хотел сказать - любовница, - высокомерно поправляет меня Айлин.
        Ливия с улыбкой наблюдает за происходящем.
        - Какая милашка! - касаясь щеки девушки, говорит Ливия и поворачивается ко мне. - Думаю, мы с ней подружимся.
        - Звучит как-то угрожающе, - усаживаясь на диван, говорю я.
        - Если будешь вести себя хорошо, тебе ничего не будет, - заверяет меня Ливия, садясь на подлокотник. - Кстати, ты не мог бы подсказать мне, где тут хорошие магазины? Мне нужна одежда.
        - Все вопросы - к Айлин, - открывая ноутбук и не глядя на Лив, отвечаю я. - Не забывай, что я сам не местный житель.
        - Так что? - переводя взгляд на Айлин, продолжает Ливия. - Составишь мне компанию? Может быть, заодно покажешь город? Я здесь первый раз, мне все интересно.
        - Да нечего смотреть в этой дыре, - недовольно отвечает Айлин, закрывая альбом с рисунками. - Хороший магазин со шмотками у нас только один. В центре. Все остальное - либо стоковое, либо китайское.
        - Прекрасно, значит, мы пойдем туда, - оживляется Ливия. - Зотикус, мне нужны…
        - Деньги, - не дожидаясь продолжения, говорю я, вытаскивая из бумажника, валяющегося на столе, пластиковую карточку. Ливия с благосклонной улыбкой берет ее в руки. Потом подходит ко мне и целует в лоб.
        - Я уезжала в спешке, ничего не успела взять с собой, - без намека на оправдание произносит Ливия. Мне остается лишь гадать, что же случилось такого, что заставило ее бежать? Оборачивается к Айлин. - Если у тебя нет других дел, может быть, пойдем сейчас?
        - Можно, - шумно вздыхая, откликается Айлин, бросает на меня сердитый взгляд, идет к лестнице. - Через пять минут буду готова.
        Мы снова вдвоем. Лив садится рядом и целует меня.
        - Ты ничего не хочешь мне объяснить? - заглядывая ей в глаза, спрашиваю я.
        - Не сейчас, - качает головой Ливия. - Обещаю полностью удовлетворить твое любопытство, но позже.
        Мне ничего не остается, как только поверить ей. Мы снова целуемся и теряем ощущения времени. По ступенькам спускается Айлин. Звук ее шагов заставляет нас оторваться друг от друга. Она аккуратно причесана, на щеках сияет румянец. В ушах сережки-кольца. На губах вишневая помада. Первый раз за все время вижу ее накрашенной. Восточная блузка достаёт до середины бедра, перехваченная поясом, подчеркивает ее тонкую талию. От кожи исходит аромат цветочных духов.
        - По поводу милашки я, пожалуй, ошиблась, - наблюдая за девушкой, говорит Ливия. - Ты красавица.
        - Спасибо, - краснея от удовольствия, улыбается Айлин. Она снимает с вешалки пальто, быстро одевается. Ливия следует ее примеру. Откинув назад рыжие волосы, она берет сумочку, посылает мне воздушный поцелуй и идет следом за Айлин.
        Разбираюсь в своем шкафу, освобождая место для вещей Ливии. Мне помогает Дэшэн. Он выглядит очень взволнованным. Долго не решает озвучить причину своего состояния, но потом не выдерживает.
        - Господин…Я сделал предложение госпоже Рите и она сказала да! - сияя, словно медный таз, сообщает Дэшэн. Мне требуется целая минута, чтобы осмыслить и переварить эту новость. Мой помощник женится?
        - Но вы же знакомы всего неделю! - слетает с языка у меня.
        - Когда встречаешь своего человека, это не имеет никакого значения, - улыбаясь, говорит китаец. Поздравляю его, и мы обнимаемся. В дверь раздается звонок, и Дэшэн, поклонившись мне, торопливо убегает. Слышу, как он стучит ботинками по ступенькам, распахивает дверь, в гостиную входят два человека. Мужчина и женщина.
        - Позови моего брата, - бесцеремонно требует Америго, даже не удосужившись поздороваться. - Скажи ему: это срочно.
        Чтобы избежать ненужной суеты, спускаюсь сам. Вампир выглядит взбудораженным. Перевожу взгляд на его спутницу. Это невысокая, полная девушка с длинными вишневыми волосами. В носу и бровях красуется пирсинг. Она внимательно изучает меня своими темными глазами, похожими на шоколадную глазурь.
        - Кто это? - обращаясь к Америго, спрашиваю я.
        - Тот, кто может помочь нашей проблеме, - торжественно сообщает Америго. - Знакомься, это Ирма. Она потомственная ведьма из рода Агли. Приехала из Казани. Мы с ней мило побеседовали на днях, и она согласилась встретиться с тобой, чтобы рассказать, как можно наладить жизнь Айлин.
        - Принести кофе для госпожи? - интересуется Дэшэн, с неподдельным любопытством рассматривая гостью.
        - Мятный чай, если можно, - подает голос Ирма. Он низкий, тягучий, как нуга. Очаровывает и подавляет.
        - Присаживайтесь, - говорю я, жестом указывая на диван. Сам занимаю кресло.
        - Ваш брат рассказал все в общих чертах, - говорит Ирма. - Я знаю, кто такой Амалик. К сожалению, наш род так же имел с ним трагическое знакомство. Поэтому ваши интересы - мои интересы. Только предупреждаю сразу - уничтожить его не получится.
        - Да, я знаю об этом. Сейчас меня больше всего заботит, как ослабить его влияние на Айлин и избавить ее от предназначения.
        - И снять заклятие ненависти, - вставляет Америго.
        - Я поняла вас. Мне никогда не приходилось иметь дело с подобными вещами, обещаю, что попробую разобраться, - Ирма говорит медленно, будто каждое слово требует для нее титанических усилий. - Но вы же понимаете, что предназначение, это то, чего все равно не избежать? Его можно отсрочить, дойти до него другими путями, но отменить нельзя.
        - То есть получается, что все напрасно? - успеваю разочароваться я.
        - Опять у тебя воспаление пессимизма! - недовольно шикает Америго. Ирма тихо смеется.
        - Нет-нет, - заверят она, - не все так плохо. - Айлин все равно станет жрицей, но каким силам она будет служить, уже зависит от нее. Насколько к тому времени она сможет вырасти духовно. Чтобы избавиться от воздействия Амалика, девочка должна будет перейти в другой род. Когда она подключится к энергии другой семьи, то изменит вибрации и приобретет другие качества. Возможно, что тогда даже заклятье ненависти снимать не придется. Ее сила смешается с кармой того рода, в который она войдет и могут прибавиться другие программы, а прежние уйдут на второй план.
        Мне стыдно признаться, но я мало понимаю в том, о чем говорит ведьма. Перевожу взгляд на брата. Тот, похоже, все схватывает на лету. Еще бы, он все три книги Чори прочитал.
        - Она может перейти в мою семью, - бодро предлагает Америго. Ирма берет его за руку, закрывает глаза и несколько минут сидит неподвижно.
        - Нет, в твоем роду погибли все женщины, ей не стоит так рисковать, - возражает ведьма.
        - Да, было такое, - мрачнеет Америго, выдергивая руку из пальцев Ирмы.
        Не говоря ни слова, Ирма проделывает со мной то же самое, что с моим братом минуту назад. На этот раз она довольно улыбается.
        - У твоей семьи хорошая энергия, процветающая, - говорит она. - У женщин - счастливые судьбы. Многие доживают до преклонных лет, имеют хорошее здоровье и личное счастье. Для Айлин это будет очень хорошо!
        - Я стану ее отцом? Или дедушкой? Как это вообще будет выглядеть? - все еще не могу понять добрых перспектив в предложении ведьмы Агли я.
        - Да кем угодно, - отвечает Ирма. - Вы же не родственники. Жена входит в род мужа, не имея с ним кровных уз, но становится его частью.
        - Не проще ли ее просто выдать замуж? - спрашиваю я. Америго с укоризной смотрит в мою сторону.
        - А на текущий момент на ней никто не женится, потому что Савро прокляты безбрачием, - поясняет Ирма. - Виной всему - их родоначальница, дева-амазонка, которая ради возможности овладеть магией, стать могущественной, отказалась от любви мужчины, и таким образом обрекла свой род на одиночество.
        - Допустим, Зотикус подходит, - упираясь локтями в колени, говорит Америго. - Как все это будет проходить? Что для этого нужно?
        - Он, она и моя сила, - улыбается Ирма.
        - Ерунда какая-то, - вздыхаю я, размышляя, почему, если все так просто, Дина даже не удосужилась предложить подобный вариант.
        - Когда Айлин перейдет в другой род, то заберет часть сил, принадлежащих Савро, - отвечает на мой мысленный вопрос Ирма. - Им не выгодно вот так отпускать ее. Если она погибнет, ее нерастраченная магия распространится между оставшимися ведьмами, дав им небывалые возможности.
        Америго бросает на меня многозначительный взгляд. Мол, теперь понимаешь, чего они добивались? Но мне не хочется верить в подобную корысть Дины. А поведение Елены такое положение вещей и вовсе не объясняет.
        - Как скоро это можно провести? - перехожу к самому важному я.
        - Хоть завтра. Но девушка должна осознавать, для чего ей это нужно, понимать, какую силу несет в себе. Без этого я не возьмусь проводить обряд, - заявляет ведьма, складывая руки на коленях. Дэшэн приносит поднос, на котором стоит чайник и чашка с блюдцем. Ставит его на столик и торопливо уходит. Ирма задумчиво смотрит ему вслед.
        - Занятия магией могут иметь для нее печальные последствия? - задаю вопрос я, который давно не давал мне покоя.
        - Скорее, их отсутствие. Девочка не знает, кто она, а значит, не может себя ни познать, ни контролировать. Это самое большое зло для нее. - поднимаясь, говорит Ирма. - Вот, все, что вам было нужно, рассказала. Буду ждать вашего решения.
        Благодарю ее за визит и помощь. Ирма мило улыбается. Брат берется отвезти ее в гостиницу, где она будет жить в течение недели. Я рад, что появился вариант спасти Айлин, но что во всем этом не нравится.
        Намыливаю лицо, набираю в ладони воды, тщательно смываю пену. В кармане джинсов начинает вибрировать мобильник. Сбрасываю с пальцев капли воды, тянусь за сотовым. Наугад нажимаю кнопку, в глаза попало мыло и их теперь не разлепить. Щиплет.
        - Зотикус, это Ада, - слышу я глухой голос девушки. - Мне нужна твоя помощь.
        - Что случилось? - садясь на край ванны, спрашиваю я, промывая глаз.
        - Рядом с моим домом нашли пистолет, из которого убили Елену, а также ее телефон, в котором смс, что она мне, якобы, писала… - нервно говорит Ада, и я понимаю, что она плачет. - Подозревают в том, что это я убила ее. Обвинение еще не предъявлено, но меня задержали.
        - Вагнер в курсе?
        - Ему это не интересно, - Ада в отчаянье. - Он не стал со мной разговаривать. Ты - моя последняя надежда. Понимаю, что многого прошу у тебя, но вытащи меня отсюда.
        - Хорошо, не волнуйся. Ничего не говори без адвоката, - лихорадочно соображая, что можно сделать, быстро говорю я. - Все обойдется.
        - Скорее, прошу тебя, - рыдает Ада. - Мне очень страшно… Я ему больше не нужна, он все решил и будет действовать. Мои дети… Они в опасности.
        Связь прерывается. Сжимаю в руке телефон, глядя, как из крана бежит вода. Нелепая гибель Рогожкина, арест Ады, все это может значить только одно: Амалик решил провести обряд раньше. И это означает, что Айлин уязвима сейчас, как никогда. Набираю Лив, прошу быть осторожной и не спускать с девушки глаз. Она мало что понимает, но обещает присмотреть за моей подопечной. Настаиваю на том, чтобы они как можно скорее вернулись.
        Вытираю лицо полотенцем, сбегаю вниз. Ада рассчитывает на мою помощь, и я не могу подвести ее.
        Ничего умного, кроме как устроить для учительницы побег, мне в голову не приходит. Последний раз я делал подобное триста лет назад, когда обратил Арсена в тюремной камере, и мне было необходимо вытащить его оттуда, чтобы он смог пережить превращение. Тогда все прошло легко и гладко. Мы не встретили никаких препятствий. Два слова: «Подчинись мне» - и все двери перед нами открывались. Повезет ли мне так сейчас?
        Иду прямиком в кабинет следователя. Он там не один, разговаривает с каким-то мужчиной на повышенных тонах. Без стука вхожу, бросаю взгляд на посетителя, беззвучно приказываю ему удалиться. Он бросает на меня испуганный взгляд и тут же ретируется.
        - Что вы себе позволяете? - с вызовом говорит следователь, глядя на меня.
        - Мне нужно, чтобы вы вызвали на допрос Аду Грановскую. Немедленно, - опираясь на спинку стула руками, спокойно говорю я.
        - А ковер-самолет вам не подогнать случаем?
        - Можно. Но только персидский. Давайте, шевелитесь, у меня нет времени ждать, - ловлю его взгляд и беззвучно повторяю приказ. Мужчина садится за стол, поправляет галстук, тянется к телефону. Просит привести к нему задержанную.
        - Очень хорошо, - хвалю я. - А теперь выпишите ей пропуск. Насколько серьезны улики против нее?
        - Их достаточно, чтобы дать делу ход.
        - А подробнее?
        - Отпечатки с пистолета стерты, а вот на телефоне имеются пальчики, и они имеют много общего с подозреваемой. Видимо, спешила, и особого значения этому не придала.
        - Как вы нашли эти улики? - спрашиваю я.
        - Нам позвонили и слили информацию. Мы проверили, и она оказалась достоверной.
        - Доброжелатель представился?
        - Конечно же, нет, - сердится следователь, бросая взгляд на часы.
        - Мужчина или женщина?
        - Предположительно, женщина.
        Похоже, Сабина устала рассчитывать на счастливое стечение обстоятельств и решила взять все в свои руки. Что ж, как только закончу с Адой, навещу эту отчаянную девчонку. Она должна понести наказание за содеянное. Из каких бы побуждений оно не было сделано.
        За дверью слышатся шаги, ручка опускается вниз и, придерживаемая охранником за локоть, в кабинет входит Ада. На ее запястьях - наручники. Выглядит она очень усталой и изможденной. Лицо белее, чем мел. Золотистые волосы туго собраны в хвост. Кажется, что за эти сутки она постарела лет на десять. Она испугано смотрит на меня, ее губы дрожат. Потом переводит взгляд на следователя.
        - Оставьте нас, - внушаю я охраннику. Тот покорно уходит.
        - Против Ады Грановской нет никаких улик, - внушаю я - Она невиновна, и вы исключаете ее как подозреваемую по этому делу.
        - Парень, ты совсем сдурел? - крутит пальцем у виска следователь. - Как, по- твоему, я могу ее отпустить?
        Ада затравленным зверьком смотрит на меня. Что-то пошло не так, и я не могу понять, где. Неужели он подыгрывал мне, когда я использовал внушение? Нужно быстро принять решение. У меня нет другого выхода, кроме как применить силу.
        Вырубить следователя труда не составляет. Он не успевает понять, что происходит. Падает на пол, как подкошенный, не издав не единого звука. Усаживаю его за стол. Ада глазами, полными ужаса, наблюдает за происходящим. Открываю дверь, прошу охранника заглянуть. Тот послушно заходит.
        - Сними с нее наручники, - командую я. Слышится неприятный скрежет - и вот руки девушки уже свободны.
        - Запрись здесь изнутри и не выходи в течение двух часов, - внушаю я, беря Аду за локоть.
        - Как скажете, - безвольно отвечает охранник. Мы покидаем кабинет, дверь которого захлопывается, и ключ несколько раз поворачивается в замке.
        - Ты сумасшедший, - бормочет Ада, едва поспевая за мной. - Когда я просила тебя вытащить меня отсюда, то не имела в виду такой экстремальный вариант!
        - Нет времени на что-то другое, - отвечаю я. Мне кажется, что каждый проходящий мимо полицейский в курсе того, что мы покидаем это место незаконно. Некоторые даже не смотрят в нашу сторону, но мне все равно не удается избавиться от этого мерзко ощущения. Я виновен - и все это знают. Так и хочется выдать себя, чтобы стало легче. Ада нервничает, и ее пальцы становятся влажными и холодными. Она с такой силой вцепляется мне в руку, что ее ногти уходят мне под кожу. Мы беспрепятственно минуем пост и выходим во двор. Нам навстречу идут двое полицейских. Один из них задерживает пристальный взгляд на Аде.
        - Грановская, я же оформил тебя и посадил в камеру, а ты по свежему воздуху шляешься, как так? - говорит страж порядка и достает из кобуры пистолет. Ада отпускает мою руку и боязливо делает шаг назад.
        - Руки! - направляя оружие на меня, орет полицейский. Ему около сорока, он белокож и белобрыс. Глаза светло-голубые, почти бесцветные. - Руки поднял над головой!
        - Дай нам уйти, - используя внушение, прошу я. Второй полицейский связывается с кем-то по рации.
        - Руки! - тоном, не предвещающим ничего хорошего, повторяет белобрысый.
        Делаю вид, что слушаюсь его. Начинаю поднимать их вверх, но в ту же секунду выбиваю из его рук пистолет и мощным ударом сбиваю его с ног.
        - Тревога! - орет второй полицейский. Вырубаю его одним движением. Все-таки люди очень хрупкие. Чуть больше сил вложил в удар и все. Ты победитель и король ситуации. Хватаю перепуганную Аду за руку и бегу прочь от этого неприятного места. Мы минуем шоссе, оказываемся на противоположенной стороне улицы.
        - Нам нужна машина, - оглядываясь по сторонам, говорю я.
        - Ты собираешься угнать авто под носом у полиции? - недоумевает Ада, потирая озябшие плечи. На улице минус пять. А она в одной тонкой кофточке. Снимаю пальто и набрасываю на нее. Она с благодарностью смотрит на меня, прижимая к себе ткань. Мой взгляд падает на старенький раздолбанный «Москвич». Вскрыть его не составляет никаких проблем. На нем даже отсутствует сигнализация. Отчаянные русские люди! Сажусь за руль, Ада оглядываясь по сторонам, садится рядом со мной. Слышится вой полицейской сирены. Завожу мотор и трогаюсь с места. Теперь главное, чтобы бензин не кончился в самый неподходящий момент.
        - Куда ты меня везешь? - растеряно спрашивает Ада, оглядываясь по сторонам.
        - В надежное место. Пересидишь там, потом я попрошу друга сделать тебе новые документы, и ты уедешь со мной в Лондон. А там уже решишь, что хочешь делать дальше.
        - Без детей я никуда не поеду! - Ада в панике смотрит на меня. - Ты мне обещал, что вытащишь их!
        - Я и не отказываюсь от своих слов, - прибавляя скорости, говорю я, наблюдая за дорогой. - Но здесь ты не можешь оставаться.
        - Но я не убивала Елену! Ты ведь веришь мне? - Ада смотрит на меня с волнением.
        - Да, я тебе верю.
        - Ты знаешь, кто это сделал?
        - Да, - полицейские сирены все ближе. Сворачиваю в ближайший переулок и еду дворами. Ада сцепляет руки в замок и от напряжения ее ногти синеют.
        - Что тебе сказал Амалик? - интересуюсь я, въезжая в тупичок и гася фары.
        - Что мое время вышло и помогать нет смысла, - глухо отвечает Ада.
        - Расскажи о его друзьях. С кем он чаще всего общается сейчас, кто составляет круг его знакомых. Это важно.
        - Саид почти живет у него. Они общаются круглыми сутками. Мне даже как-то странным это кажется… Что может быть общего у мужчины за сорок и паренька двадцати лет? - пожимая плечами говорит Ада. - Потом еще этот псих… танцор. Вроде бы его зовут Тимур. Он всегда пугал меня. Посмотрит так, что душа переворачивается, а сердце в пятки убегает. Последнее время с ним стала встречаться Сабина. Несколько раз видела, как они целуются.
        Как во всем этом замешана Саб? Знает ли она, кто такой Рудольф Вагнер на самом деле? Что если этот Тимур путается с ней только потому, что он в курсе того, что она - дочь Амалика? На сколько же вопросов нужно найти ответы.
        - Ты знаешь, где он живет?
        - Нет. Но большую часть всех вечеров он проводил в клубе «У Вагнера».
        - Кому их них Амалик больше доверяет?
        Ада задумывается. Кусает губы, смотрит в окошко, за которым опускаются сумерки.
        - Саиду. Тимур всегда вызывал у него какие-то подозрения. Одно время он даже следил за ним. Но доказательств своих сомнений так и не нашел.
        - А как он объяснял это?
        - Ему казалось, что этот тип как-то связан с матерью Айлин - Василисой.
        - Вот, значит, как, - задумчиво говорю и медленно выезжаю на дорогу. Все еще внимательно смотрю по сторонам, готовый в любой момент начать уходить от погони. Но все тихо.
        Перед выездом из города, забегаю в небольшой магазинчик, расположенный рядом с остановкой, и покупаю для Ады еду и воду. Завтра я привезу ей больше, но эту ночь тоже надо как-то продержаться.
        До склада мы добираемся без проблем. Перемахиваю через забор, открываю ворота изнутри и впускаю внутрь Аду. Она ежится, с недоверием оглядываясь по сторонам.
        - Здесь как-то жутко, - говорит она, пряча руки в рукава.
        - Есть такое. Зато Амалику тебя тут не достать.
        - - Для него нет невозможного. Так что я не верю в то, что могу быть где-то в безопасности, - вздыхает Ада, идя следом за мной. Толкаю дверь, прохожу на территорию склада. Тут все так же, как в тот день, когда Америго похитил Айлин. На полу валяется кнут. На столике лежит полотенце с засохшими следами крови. Рядом с ним серебряный кинжал, который незаметно отправляется ко мне в карман. Не хочу, чтобы у Ады было искушение сделать глупость.
        - Похоже, тут разворачивались драматические события, - замечает учительница.
        - Да, было дело. Завтра с утра приеду к тебе и привезу теплые вещи и еду.
        - Почему ты не можешь остаться со мной на ночь? - неожиданно спрашивает Ада, заглядывая мне в глаза.
        - Потому что это может плохо кончится. В первую очередь для тебя, - мягко говорю я и впервые, за время что мы общаемся, у меня возникает желание попробовать ее кровь. Как и с другими людьми, я ощущаю жажду. Это может значит только одно - Амалик снял с нее защиту.
        - Это звучит так нелепо…Учитывая ситуацию, - усмехается Ада. - Но спасибо за заботу.
        Она порывисто обнимает меня. Потом резко делает шаг назад, с трудом удерживаясь на ногах. Разворачиваюсь, иду к выходу. Этим вечером меня ждет еще масса дел. И первым делом надо отогнать машину как можно дальше.
        Стою напротив квартиры Ковалевских. Мне предстоит серьезный разговор с Сабиной. Я больше не могу делать вид, что она не причастна. Дверь открывает Катерина. Она выглядит уставшей, под глазами темные круги. Смотрит на меня, вытирая руки о замызганный передник.
        - Саб дома? - спрашиваю я, точно зная ответ.
        - Да, проходите, - дружелюбно говорит она, пропуская меня в прихожую. Запах горячего грибного супа и селедки бьют в нос почище артиллерии. Невольно морщусь от подобной какофонии. Неужели хозяйка сама этого не замечает?
        - Сабинка, к тебе пришли! - проходя в крошечную комнату, напоминающую глубокую нишу, ласково говорит она.
        - Кто? - резко спрашивает дочь.
        - Какой-то молодой человек, - понижая голос, докладывает она. - Красивый.
        - Мама, сколько раз тебе говорить, что надо спрашивать имена! - сердится Сабина. Катерина выходит, пожав губы, и жестом предлагает мне войти.
        - Привет, Саб, - входя, здороваюсь я. Она встречает меня тяжелым вздохом. Девушка сидит на полу. Перед ней лежат какие-то чертежи, от изучения которых я оторвал ее своим визитом. Ее кучерявые волосы небрежно заколоты наверх. Безразмерная футболка обнажает плечи. Босые ноги украшают орнаменты татуировок.
        - Что тебе еще от меня надо? - щетинится Сабина.
        - Аду арестовали.
        - Правда? - искренне радуется моя собеседница. - Давно пора наказать эту шельму. Надеюсь, ей дадут пожизненное.
        - Ада не причем. Ты убила Елену.
        - Опять двадцать пять, - всплескивает руками Сабина. - Ты что - тупой? Зачем мне убивать ее?
        - Ты хотела защитить свою сестру. Благородный порыв, я понимаю, но тем не менее, это не оправдание.
        - Сестру? - Сабина не понимающе смотрит на меня. - Ты точно рехнулся.
        - Да, по отцу. А он у вас один - Рудольф Вагнер.
        - Как ты об этом узнал? - голос Сабины становится жестким.
        - Внимательно тебя слушал.
        - Почему Айлин мне никогда об этом не говорила? Что она - дочь Вагнера? - Сабина выглядит растерянной и обиженной.
        - Потому что ей об этом неизвестно. Но со дня на день я открою ей правду.
        - Моя сестра… Я всегда знала, что нас связывает нечто большее, чем просто дружба, но о кровном родстве даже мысли не допускала… - на щеках Саб проступает румянец. - Воистину, пути наших дней нельзя предсказать…
        - Через Тимура ты хотела сблизиться с отцом?
        - Таким был план изначально. Но он оказался классным парнем, и я действительно влюбилась. И сейчас как раз собираюсь пойти к нему на встречу, - поднимаясь на ноги, говорит Саб. - Хотим сходить в кино.
        - Мы не договорили, - возражаю я, заставляя ее снова сесть.
        - Не хочу слушать твой бред про убийство Елены! - шумно возмущается Сабина. - Я этого не делала!
        - Видеозаписи говорят другое. На них отчетливо видно, как ты садишься в Майбах своего отца. Возле клуба полно камер, ты об этом не подумала, когда заимствовала машину? - вспоминаю, с каким трудом мне удалось раздобыть эти бесценные кадры и чувствую за себя гордость.
        - Это еще ничего не значит.
        - Недалеко от дома Елены ты превысила скорость, и камеры снова запечатлели тебя, - вытаскиваю из конверта доказательства своих слов, фотографии, что удалось сделать. - Да, конечно, на тебе мужская куртка и бейсболка, но это все равно ты.
        - Да кто тебя будет слушать с этой сказкой? - сердится Сабина. - Ну, считаешь ты так, ну и что? Считай себе на здоровье. Нет у тебя никаких доказательств, что это я нажала на курок. Где улики? Свидетели? Мало ли, где я каталась по городу. Ты не сможешь привязать это к убийству.
        - Никто не должен расплачиваться за чужое преступление. Возможно, Ада не так хороша, как тебе бы хотелось, но она не убийца.
        - Грановская - намного хуже убийцы. Тот убивает, но один раз, а она травила Айлин три года и виновна в трех ее смертях. Она дрянь, которая лишь пользуется теми, кто поблизости. Тобой в частности, - голос Сабины звучит уверенно. В каждом слове - страсть, а значит, святая уверенность в своей позиции.
        - Мы сейчас говорим не о личных качествах твоей учительницы, - возражаю я, хотя слова девушки заставляют меня задуматься. Что я сделал по первой просьбе Ады, несмотря на то, что она использовала меня? Бросился ее спасать. - А о том, что ты убила бабушку своей сестры и хочешь остаться безнаказанной. Я не буду скрывать этого от Айлин, ты ведь знаешь.
        - Рассказывай, - храбро говорит Сабина. - Я готова к такому повороту событий.
        - Вряд ли она простит тебя.
        - Неважно. Лучше потерять любовь подруги, чем прийти на ее похороны, - отвечает Саб, но в ее глазах я замечаю слезы.
        - То есть ты не отрицаешь того, что убила Елену?
        - Я хочу, чтобы ты ушел. Нам больше не о чем говорить.
        - Мы еще увидимся.
        - Зотикус, я не воспринимаю это как угрозу, - Сабина улыбается. - Скорее, как неизбежность. Ведь мы любим одного человека.
        Мне нечего на это возразить. Молча покидаю ее комнату. В глубине души мне не хочется доказывать ее вину и отправлять за решетку. Не получается ни осудить ее, ни возненавидеть за то, что она убила ту, которую я когда-то любил.
        Глава 25
        Рита сидит на кровати, подобрав под себя ноги. В ее руках вижу вязание. Деревянные спицы быстро мелькают, создавая ажурный узор. Услышав мои шаги, она поднимает голову и поправляет на носу очки в черной оправе. Ведьма выглядит уставшей, но довольной и умиротворенной. Поздравляю ее с предстоящей свадьбой, и она плачет от избытка чувств.
        - Было бы здорово, если бы ты обучала Айлин магии, - говорю я, когда она немного успокаивается. - Не уверен, что поступил правильно, когда запретил тебе это делать. Я был под впечатлением от слов Елены.
        - Что изменилось сейчас?
        - Здесь была Ирма Агли.
        - Что? Когда? - Рита откладывает в сторону вязание, снимает очки, и ее взгляд оживает. - Почему мне никто об этом не сказал? Я была бы рада повидаться с ней! Она очень сильная ведьма. Одна из самых сильных. Но что привело ее сюда?
        - Ее нашёл Америго. Он ищет способы сделать жизнь Айлин спокойной и безопасной.
        Рассказываю Рите о предложении гостьи. Она внимательно слушает, улыбаясь краешками губ. Иногда кивает, выражая свое одобрение.
        - Да, это выход, - с воодушевлением откликается моя собеседница, когда я заканчиваю говорить. - Не абсолютный, нет, но тем не менее, это возможность, за которую надо бороться.
        - Почему Дина не стала рассматривать такой ход событий? - озвучиваю я вопрос, который мучает меня с момента встречи с Агли.
        - Она очень изменилась, - с грустью говорит Рита. - С тех пор, как к ней вернулась магия, в ней словно что-то умерло. Она стала злее, безжалостней. Хотя, быть может, это и есть ее сущность, просто будучи слабой, она подавляла ее. Мне кажется, дай Бог, чтобы я ошибалась, Дина хочет власти, могущества, которое может получить, занимаясь колдовством. А для этого ей нужно много сил, вся энергия нашего рода. И на пути ко всему этому стоит Айлин.
        - Но зачем Елене надо было убивать внучку? Да, все, что она сказала, выглядит логично, но почему она тогда ждала столько лет, воспитывала ее, зная, чем все закончится? Не понимаю.
        - Мне думается, ее обманули, - поднимаясь на ноги, говорит Рита. - Кто-то внушил ей, что это единственный выход. Запугал. С возрастом Елена стала очень уязвимой, стала бояться многих вещей. Внушить ей что-то труда бы не составило.
        Первый, кто приходит мне на ум, как подозреваемый в этом коварстве - Ада. У нее были и мотив, и возможность. Исчезни Айлин - и ее дети стали бы свободны. Не усугубил ли я ситуацию, вытащив ее из тюрьмы? Что еще ожидать от этой женщины?
        - Этот вампир… Америго… Почему он заботится об Айлин? - Рита внимательно смотрит на меня, не давая возможности ни солгать, ни уклониться от ответа.
        - Грехи замаливает.
        - Если не хочешь откровенничать, поговорим потом, - мягко говорит ведьма, заметив мое нежелание говорить о брате. - Сделай мне одолжение, скажи, где остановилась Ирма? Хочу с ней увидеться.
        Ее просьба заставляет меня вытащить телефон и снова звонить Америго.
        Хочу отправиться на склад, чтобы поговорить с Адой. На самом деле это самообман, мне лишь важно убедиться, что она остается в убежище, а не отправилась в город, чтобы закончить свое дело - устранить Айлин. О чем я думал раньше? Как мог поддаться на ее слова? Она ведь не уговаривала, не умоляла. Я сам выбрал самый радикальный вариант. В окно вижу, как к дому подъезжает такси, из которого выходят Ливия и Айлин. В руках у каждой по несколько пакетов. Похоже, что эти часы они провели весело и с пользой. Айлин толкает калитку, бодрым шагом ступает по дорожке к крыльцу. Прежде, чем она дотягивается до кнопки звонка, распахиваю дверь. Опустив голову, она входит в дом. Ставит пакеты на пол и подходит ко мне. Ее лицо бледно, на щеках выступили красные пятна. Лихорадочный блеск в глазах выдает сильное волнение.
        - Это правда, что Аду задержали за убийство моей бабушки? - спрашивает она, заглядывая мне в глаза. - Ты знал об этом? Поэтому просил не общаться с ней, как раньше? Отвечай, черт тебя побери!
        Она стягивает с руки перчатку и бьет меня ею в солнечное сплетение.
        - Да, Зотикус, сделай милость, расставь все по местам, - закрывая за собой дверь ногой, просит Ливия. - Малышка так расстроилась, услышав эту новость по радио, что у нее пошла носом кровь, а потом случился астматический приступ. Представляешь себе, через что мне пришлось пройти? Я требую компенсации.
        Обе выжидающе смотрят на меня, а я не знаю, что говорить. С чего начать рассказ о том, что у самого еще не до конца укладывается в голове.
        - Ада не убивала Елену, - я беру Айлин за плечи и усаживаю на диван. Ливия сбрасывает с себя пальто и, сев на подлокотник кресла, снимает сапоги. Она продолжает с любопытством наблюдать за нами.
        - Тогда почему ее арестовали? В новостях сказали, что она сбежала из участка и ее теперь разыскивают… - Айлин растерянно смотрит на меня.
        - Это правда. Но она не убийца. Хотя это не делает ее менее опасной. Как твой опекун я запрещаю тебе общаться с ней, встречаться, разговаривать. Какие бы просьбы она ни озвучивала, как бы жалобно ни просила.
        - Но почему?! - непонимающе восклицает Айлин. - Ей сейчас как никогда нужна поддержка друзей! Я не смогу отказать ей в помощи. Тем более, когда все от нее отвернулись.
        - Ада - не твой друг. И никогда им не была, - у меня нет сомнений, что пришло время истины. - Сабина говорила тебе правду, которую ты была не готова принять.
        - Нет… - Айлин в отчаянье мотает головой. - Не верю!
        - Она призналась мне в этом.
        - Это чудовищно… Это… Я же верила ей. Всем с ней делилась, - Айлин поднимается на ноги. Проводит рукой по лбу и, тяжело дыша, снова садится. - Ты уверен в этом?
        - К сожалению, да.
        - Но за что?! - возглас девушки полон боли. - Разве я сделала ей что-то плохое? Обидела чем-то? Я должна сама с ней поговорить.
        - Ты этого не сделаешь, - категорично возражаю я и перевожу взгляд на Ливию. - Более того, с сегодняшнего дня ты не будешь выходить из дома без провожатого. Меня, Ливии, Дэшэна или кого-то еще из бессмертных.
        - Что еще за бред? - голос Айлин звучит глухо и устало.
        - Ада может попытаться убить тебя.
        - О, Господи! - Айлин закрывает лицо руками. - Я все еще ничего не понимаю.
        - Давай поднимемся к тебе в комнату и поговорим, - предлагаю я. Айлин пожимает плечами, но соглашается. Ливия забирает пакеты и уходит на второй этаж.
        - Мне нужно попить, - хрипло говорит Айлин и, сбросив обувь, идет на кухню. Наливает себе стакан воды и тут же осушает его. У нее частое сердцебиение и от кожи исходит жар. Осторожно касаюсь ее лба.
        - У тебя лихорадка, - говорю я, отводя руку.
        - Что такого важного ты хочешь мне сказать, что нам требуется уединение? - упираясь ладонями в край стола, спрашивает Айлин. Похоже, что после того, что случилось в лесу, она боится оставаться со мной наедине.
        - Речь пойдет о твоих родителях. Они не погибли в аварии. Эту ложь придумала твоя бабушка, чтобы спасти тебя.
        - Они бросили меня? - затаив дыхание, шепчет Айлин, не осмеливаясь смотреть в мою сторону.
        - Нет. Твоя мать действительно погибла, но не разбившись на машине. Ее убил твой отец, - черт знает, как нужно правильно говорить человеку правду.
        - Что? - глаза Айлин чернеют от ужаса.
        - Наверное, я должен был тебя как-то подготовить к этому… Каким-то длинным предисловием что ли, - виновато говорю я. Айлин вцепляется мне в запястье.
        - Кто эта сволочь?
        - Рудольф Вагнер. Или же Амалик Шараф эль Дин.
        - Нет… - моя подопечная трясет головой. - Нет, это не может быть правдой. Никак. Он же - проклятье нашей семьи. Как?..
        Айлин делает робкий вздох, ее пальцы разжимаются, и она без чувств падает, но я успеваю подхватить ее прежде, чем она оказывается на полу. Поднимаю ее на руки и несу в комнату. Ее дыхание настолько тихое, что мой слух с трудом улавливает его. Ногой открываю дверь и укладываю девушку на постель. Сажусь на стул и, взяв Айлин за руку, начинаю растирать ей пальцы. Обморок затягивается. Иду на кухню в поисках нашатыря. Захватываю с собой бутылку вина. Уверен, оно ей пригодится, после того как она придет в себя. Захожу к себе, забираю письмо, оставленное Василисой. Не в силах побороть искушения, вытаскиваю его из конверта и начинаю читать.
        «Моя дорогая доченька!
        Если ты читаешь это письмо, значит, тебе пришло время узнать правду. Она тяжела и страшна, но ты не должна ничего бояться. Страх - это тюрьма, в которую мы добровольно сажаем свою душу, лишая ее надежды. Я струсила, отказавшись от борьбы, от веры человеку, которого любила, и проиграла. Мне казалось, что так будет лучше для тебя, но теперь, когда ты родилась, когда жить мне осталось несколько часов, я понимаю, что своими сомнениями обрекла тебя на одиночество. Простишь ли ты меня когда-нибудь? Сможешь ли принять мою жертву? Мне этого уже не узнать.
        Пусть для тебя это прозвучит, как последнее напутствие - у тебя всегда есть право выбора. И то, что пугает больше всего, чаще всего бывает самым правильным. Не стоит доверять страхам. Чаще всего они лгут. Я знаю о твоём предназначении и о том, что задумал твой отец, когда похитил меня. Но я также знаю, что многое будет зависеть от тебя. От того, что ты выберешь сердцем. И что-то подсказывает мне, что это будет любовь. Несмотря на все то, через что тебе придётся пройти, ты сохранишь веру в свет. И пока эта вера будет жить в тебе, тьма тебя не коснётся. Не позволяй боли и обидам потушить его. Иначе план Амалика станет неизбежностью. Не дай ему победить нашу семью. Научись прощать и отпускать. Люди причиняют боль от своей слабости, любая жестокость - это их неприятие себя. Прости их и благослови. Однажды действие заклятья закончится, ты проснешься утром и поймешь, что свободна. Но сейчас ты должна бороться. Не верь своему отцу, не верь бабушке, не верь никому. Иди за зовом своего сердца, чтобы, на первый взгляд странное, оно ни вещало. Я всегда буду молиться за тебя и оберегать от зла. С любовью,
твоя мама».
        Аккуратно складываю его и засовываю в карман джинсов. Мне почему-то жаль, что я не знал Василису, не смог помочь, когда она в этом нуждалась. Странное чувство. Возвращаюсь к Айлин. Она все еще лежит без чувств. Волосы разметались по подушке, правая рука покоится на груди. Бескровное лицо делает ее похожей на молодого вампира. Подношу к ее носу нашатырь. Ее лоб прорезает тонкая морщина, брови хмурятся. Она медленно приходит в себя. Убираю пузырек от ее лица, смотрю, как тяжело поднимаются ее веки, как она обводит комнату затуманенным взглядом, пытаясь приподняться.
        - Лежи, не стоит спешить, - возражаю я, кладя руку ей на лоб. Он все такой же горячий.
        - Скажи, что все это ложь... - слабым голосом просит она, переплетая свои пальцы с моими. - Пожалуйста. Я не знаю, как можно такое пережить.
        - Это тяжело, но ты справишься.
        - Я дочь убийцы своей матери, а мой отец тот, кто погубил большую часть моей семьи. Такое даже в кошмарном сне присниться не может. Как принять это? - по щекам Айлин бегут слезы.
        - Для этого нужно большое мужество, и оно у тебя есть, - без тени лукавства говорю я. Она все-таки приподнимается и садится на постели, свесив ноги вниз. - Я буду рядом и помогу тебе с этим справиться. - Что ты знаешь о моей маме?
        - Амалик высчитал по звездам, когда должна родиться самая сильная из рода Савро, и похитил твою мать… - начинаю говорить я. Айлин жадно слушает, поставив локти на колени и подперев кулачками подбородок. Каждое сказанное мной слово причиняет ей боль. Она старается держаться, но я замечаю, как дрожат ее губы. На секунду замолкаю, понимая, что все, чего я сейчас хочу, это защитить ее ото всего, что причиняет ей страданья.
        - Прошу тебя, дальше, - заметив мою заминку, просит Айлин, касаясь рукой запястья. - Не надо пауз.
        И я подчиняюсь ее просьбе.
        Айлин сидит на кровати. Она молчит уже полчаса, пытаясь осознать все, что я ей поведал. Ее пальцы по-прежнему сжимают мою руку.
        - Бабушка всегда говорила мне, что я - единственная из Савро, которая родилась без дара к магии, - прерывая свое молчание, говорит моя подопечная и смотрит на меня, - что я - позор нашего рода.
        - Она хотела тебя так защитить.
        - Возможно. Но я всю свою сознательную жизнь ощущала себя уродом, человеком, который был недостоин родиться и сделал это по какой-то глупой случайности. А тут выясняется, что все наоборот. Мол, я одна из самых сильных ведьм и мой приход тщательно планировался, - Айлин ошарашена и растеряна.
        - Не думай о прошлом. Настоящее гораздо важнее. Тебе угрожает опасность, и нужно решить, что делать, как обезопасить твою жизнь.
        - Ты про то, что я должна перейти в твою семью? - Айлин отпускает меня, берет в руки подушку и прижимает ее к груди.
        - Да. Ты должна принять решение, нужно ли тебе это, готова ли ты к столь серьёзному шагу.
        - Ты удочеришь меня, что ли? - Айлин непонимающе смотрит на меня.
        - Что-то вроде того… - рассказываю ей, как будет выглядеть обряд, который нужно будет пройти.
        - Учти, папочкой я тебя называть не буду! - в голосе Айлин звучат нотки категоричности.
        - Переживу как-нибудь, - заставляю себя улыбнуться.
        Снова долгое молчание.
        - Но если не Ада… то, кто убил мою бабушку? Ты ведь знаешь это, да? Скажи мне, кто это сделал, - возобновляет разговор Айлин.
        - Твоя сестра, Сабина, - спокойно сообщаю я.
        - Что? - отказывается верить в услышанное девушка.
        - Саб - дочь Рудольфа Вагнера, как и ты.
        Айлин со злостью швыряет подушку в стену. Та задевает вазу, которая с грохотом падает на пол, разлетаясь на куски.
        - Еще одно предательство… - вскакивая на ноги, отрывисто говорит Айлин, сжимая кулаки. - Как она могла? Бабуля всегда хорошо к ней относилась, как ко второй внучке, баловала ее, покупала платья. Иногда мне даже казалось, что она любит ее больше, чем меня. Как после всего этого она могла приходить ко мне, обнимать, утешать? В глаза мне смотреть! Как?! Почему она так поступила?
        - Саб пыталась защитить тебя.
        - От кого? От родной бабушки? Что за бред ты несешь?
        - Елена наняла отца Сабины, чтобы тот убил тебя. Она знала, что скоро умрет, и не хотела оставлять тебя без присмотра.
        - Нет! Этого не может быть… Нет!
        Айлин захлестывает отчаянье. Она смахивает со стола статуэтки и шкатулки, потом срывает с постели покрывало, швыряет его на пол. Хватает светильник и, выдернув его из розетки, с силой бросает в стену. Комната тут же погружается во мрак. Подбегает к окну, и пытается открыть раму.
        - Дорогая, успокойся, - подходя к ней и обнимая ее за плечи, вкрадчиво говорю я. Она сбрасывает с себя мои руки и оборачивается ко мне. Ее лицо перекошено от злости, дыхание прерывистое, тяжелое. В глазах танцует то самое золотистое пламя, которого я так боюсь.
        - Не трогай меня! - повышает голос она. - Ты из такого же теста! Хоть ты и стараешься сделать вид, что все хорошо, но я знаю, что ты предал меня, точно так же, как и все!
        - Ты сейчас слишком взволнована, и сама не знаешь, что говоришь, - Айлин с силой толкает меня в грудь.
        - Потому что ты стер мне память! - кричит она. - Испугался того, что сделал, да? Поспешил замести следы? Хорошая у вас способность, наделал делов - и раз - заставил все забыть! Что, поцеловал меня, а потом не смог справиться с собой и уподобился своему брату?
        - Ничего не было. Мы уже это обсуждали.
        - Тогда почему мне так больно всякий раз, когда я вижу тебя, чувствую твои руки на своем теле? Каждая клеточка моего существа заходится от отчаянья? Словно ты сломал мою волю, сделал что-то, чего я не хотела. И от этого очень больно! - в исступлении кричит Айлин. - Как ты мне это объяснишь? Какую ложь выдумаешь?
        - Мне не нужно ничего выдумывать, я сказал все, как было.
        - Я тебе не верю, - бросает мне в лицо Айлин. - Ты просто боишься быть искренним. Потому что тебе страшно самому себе признаться в том, что ты чувствуешь. Я хочу знать правду. Какой бы она ни была. Мне слишком долго лгали те, кто был мне дорог. Бессовестно, в глаза, изображая дружбу. А теперь это список еще пополнил и ты. Если ты хочешь, чтобы между нами сохранились добрые отношения, будь честен со мной. Клянусь, что не буду закатывать истерику и приму любую реальность. Разве я многого прошу?
        «Да, - мысленно отвечаю я. - Ты просишь меня признаться в убийстве. В том, чего я не хотел делать, но заставил себя во имя долга. Как, черт подери, я могу сказать тебе, глядя в глаза, что остановил твое сердце? И если бы не мой сумасшедший брат, который вонзил мне нож в горло, ты была бы мертва?».
        - Ты такой же, как они, - опуская голову, говорит Айлин. На ощупь находит бутылку с вином и делает несколько глотков. - Трусливый и малодушный. Убирайся из моей комнаты.
        - Я не хочу сейчас оставлять тебя одну.
        - Проваливай к своей бабе, чертов вампир! - снова повышает голос Айлин. - Тошнит от твоего присутствия.
        - Это письмо твоей мамы, - вытаскивая из кармана конверт и протягивая его Айлин, говорю я. - Постарайся не делать глупостей.
        Девушка вырывает у меня из рук серый прямоугольник и прижимает его к груди. Ее глаза снова становятся прежними, и мое беспокойство отступает.
        Ливия стоит напротив зеркала и прижимает к себе темно-изумрудное платье. Придирчиво осматривает его. На ней новый красный пеньюар, волосы, еще влажные после душа, аккуратно расчесаны и достают до пояса. От нее пахнет пачули и еще каким-то незнакомым мне ароматом.
        - Кажется, разговор был тяжелым, - откладывая платье в сторону, говорит она и подходит ко мне. Касается своей прохладной ладошкой моей щеки. Беру ее руку и прижимаю к губам.
        - Правда никогда не бывает легкой, - откликаюсь я. - Тебе ведь тоже предстоит вспомнить это. Я не мучил тебя расспросами после твоего приезда, но сейчас я хочу знать, во что ты ввязалась и почему скрываешься. Кто такая Моника Фландерс? И почему Тео винит ее в покушении, хотя знает правду?
        - У меня не было выбора… - подходя к шкафу и развешивая свои вещи, говорит Ливия. - Я не могла допустить, чтобы тебя и Америго разыскивали как преступников. Мне пришлось вколоть Тео сыворотку, которая позволила внушить ему мой сценарий событий.
        - То есть, ты холоднокровно подставила ее? - злюсь я.
        - А что ты еще ждал?! Что я буду сидеть сложа руки, глядя, как вы разрушаете свои жизни?! - возмущается Лив, упирая руки в бока.
        - Ты обвинила невиновную.
        - У Моники самой рыльце в пушку. Ты думаешь, она по большой любви крутила с Тео? - занимает оборонительную позицию Ливия.
        - Это не имеет значения, она не покушалась на Тео. Это сделал Америго.
        - Об этом знаем только мы. Остальной мир в панике разыскивает злодейку Фландерс.
        - Лив, ты не должна была этого делать. Это неправильно.
        - Не бывает неправильных решений, случаются лишь неудобные последствия, - возражает Лив. - Несмотря на лечение, Тео долго не протянет. Равно как и Барита. Они приговорены. Если с Америго сейчас что-то случится, эти жертвы будут напрасны.
        - Ты что-то знаешь о его планах? Что задумал этот псих? - настораживаюсь я.
        - У меня нет точной информации, - уклоняется от ответа Ливия. Она не доверяет мне. Что ж, сам виноват в этом.
        - Ты с ним? На его стороне? - спрашиваю я, подходя к ней и заглядывая ей в глаза.
        - Да. Я с ним. И со всеми теми, кого обрекли пройти через ад. И буду бороться за то, чтобы права этих несчастных восстановили. За справедливый суд, а не забвение и рабство. Потому что я знаю, что это такое, когда ты не принадлежишь себе, когда тебя используют как вещь, а потом оставляют гнить в тюрьме, - Ливия говорит горячо, со страстью. В ее глазах появляется блеск.
        - Прости, мне жаль, что тебе пришлось пройти через это из-за меня.
        - Это был мой выбор, - Лив гордо вскидывает голову. - Но не случись этого, я никогда бы не смогла понять, каково быть отверженным.
        - И что мне теперь делать со всем этим?
        - Ну, у тебя три возможных хода событий. Первый. Ты делаешь вид, что ничего не слышал, и живешь дальше, как ни в чем не бывало. Второй. Ты сдаешь меня с потрохами, как ты это сделал со своим братом. И третий. Ты присоединяешься к нам, и мы втроем устраиваем революцию. Помнится, когда мы работали вместе, у нас были блестящие результаты и прекрасные идеи. Может, возобновим практику? - в словах Ливии звучит воодушевление.
        - Ты предлагаешь мне послать в бездну то, что я защищал несколько веков, - напоминаю я. - Законы, правила, устои… Чтобы я нарушил клятву не поднимать оружия на существ своего вида, помимо преступников?
        - Когда старое начинает загнивать, оно должно быть уничтожено, - наклонив голову вбок, говорит Ливия. - Пришло время менять правила.
        - Я тебя разочарую, но моя совесть никогда не позволит встать на строну отверженных и пойти против закона.
        - Потому что ты боишься стать одним из них? - взгляд Ливии холоден и жесток.
        - Нет, потому что это идет в разрез с тем, во что я верю.
        - Что плохого в том, чтобы ввести срок давности за преступление? Чтобы у отверженности был определенный отрезок времени или же он был заменен на заключение, а не вечность скитания, рабство и черт знает, что… Это не делает лучше, это ломает окончательно! - горячо говорит Ливия и в ее глазах появляется огонек азарта. Я слушаю ее, но мне кажется, что это не ее слова, а моего брата. - Мы хотим…
        - Мы? - машинально переспрашиваю я, и Ливия отворачивается.
        - Я имела в виду нашу организацию.
        - А мне кажется, ты имела ввиду себя и Америго. У вас - общая борьба, цели, понимание. Что привело тебя ко мне? Ностальгия? - завожусь я.
        - Ты все переворачиваешь с ног на голову! - пытается возразить Ливия, но я слишком взвинчен, чтобы думать.
        - Все слишком очевидно. Ты защищаешь его, подставляешь ради него другого вампира, прониклась его идеями, даже на свои прежние принципы забила. Что это, если не любовь? - ревность буквально ослепляет меня. Воспаленное воображение рисует их в объятиях друг друга. Как целуются, строят планы. И от этого становится нестерпимо больно.
        - Дурак, я защищала вас обоих! - срывается Ливия.
        - Или же у тебя острая необходимость играть в благородство, которое никому не нужно! - слова сами срываются с губ прежде, чем я успеваю осознать всю их подлость. Реакция Ливии не заставляет себя ждать. Она награждает меня звонкой пощёчиной. Ее губы дрожат, в глазах плещется гнев.
        - Убирайся! - распахивая дверь, требует Ливия - Сейчас же!
        - Лив, послушай…
        - У меня одно желание -убить тебя. Поэтому уходи, а то не сдержусь! - голос Лив звучит жестко, зло. Я глубоко ранил ее, задел за живое.
        Выхожу в коридор, и дверь с грохотом захлопывается.
        За окнами пробуждается рассвет. Сижу в гостиной с ноутбуком на коленях и собираю информацию о Рудольфе Вагнере. Помимо того, что он владеет клубом, парочкой домов в Европе, маг занимается благотворительностью: у него свой фонд, помогающий детям, больным лейкемией. Последним добрым делом в списке была закупка нового оборудования для детской больницы. А перед этим Вагнер спонсировал ремонт в одном из приютов. Что это: потребность казаться хорошим, заработать любовь публики или же искреннее желание помочь? Может ли последнее быть в душе человека, который убил мать своего ребенка? Ах, да, он же бессмертный дух, проживающий не одно тысячелетие. Как я мог забыть об этом? Для него все это - не больше, чем игра в куличики.
        На лестнице слышатся шаги. Оборачиваюсь. Айлин. Лицо бледное, под глазами темные круги. Волосы небрежно заплетены в косу. Делая вид, что меня не существует, она направляется на кухню. Вслед за ней в гостиной появляется Ливия. Она одета в кожаные штаны, красную блузку и высокие сапоги до колен. Рыжие волосы гладко зачесаны и убраны в конский хвост. Выглядит она более чем агрессивно, но вместе с тем завораживающе. Для нее я, так же, как и для Айлин, пустое место. Что ж - сам виноват. Не стоило позволять эмоциям брать верх над рассудком.
        Входная дверь открывается, и в дом входят сияющая Рита, а следом за ней Америго. Как и где эти двое успели пересечься? Увидев его, моя женщина меняется в лице.
        - Ливия… - выдыхает Америго, не сводя с нее растерянного взгляда. - Что ты… Как ты здесь оказалась?
        - Здравствуй, дорогой, - ее голос звучит миролюбиво, почти ласково. Америго шагает к ней и, обняв за плечи, целует в губы. Прежде, чем в моем сознании успевает проскочить мысль, что я убью его прямо сейчас, что-то с грохотом падает на пол, и заставляет меня обернуться. Это Айлин выронила из рук чашку с чаем, которая разбилась на мелкие кусочки, а жидкость темной лужицей растеклась по паркету.
        - Утро - время кривых рук, - смущенно ворчит она, собирая с пола самые крупные осколки.
        Лив отстраняется от Америго. Несколько секунд смотрит на него, а потом залепляет ему пощечину.
        - Похоже, тебе доложили о моем плохом поведении, - спокойно реагирует Америго, стирая капли крови с губ. Что ни говори, а рука у Лив тяжелая.
        - Прогуляемся? - предлагает вампирша, ловя на себе изумленный взгляд Риты.
        - С удовольствием, - отвечает мой брат и смотрит на Айлин, которая вытирает пол. Их глаза на мгновенье встречаются, она тут же отворачивается. Подхватывает швабру, торопливо идет на кухню.
        - Дорогая, - кричит ей вслед Рита, - сделай мне чашечку кофе - я очень устала.
        - Хорошо, - откликается Айлин. По ее сдавленному голосу догадываюсь, что она плачет.
        - До вечера, - бросает мне Лив, направляясь к двери. Америго хмуро смотрит на меня и, не говоря ни слова, выходит следом за моей подругой.
        Глава 26
        Когда я захожу на кухню, Айлин стоит у окна. Ее взгляд прикован к удаляющимся силуэтам Америго и Ливии. Она настолько поглощена, что даже не замечает того, что я кладу ей руку на плечо.
        - Что это было? - спрашиваю ее, и девушка вздрагивает. Сбрасывает с себя мою ладонь, подходит к столу и открывает банку с кофе. Терпкий аромат заполняет собою маленькое пространство.
        - Ты про чашку? - шмыгая носом, уточняет она.
        - Да, про нее.
        - Руки дрожали, не смогла удержать.
        - С чего вдруг?
        - У меня похмелье, - поворачиваясь ко мне и глядя, как на идиота, говорит Айлин. - Я одна выпила целую бутылку вина. А с непривычки это более чем много.
        - Или же это ревность.
        - Совсем с ума сошел? - тут же вскидывается Айлин. - Ты единственный, у кого она должна быть, но вместо того, чтобы запретить своей подружке даже здороваться с этим чудовищем, спокойно отпустил их на прогулку! Вдвоем! У тебя что, совсем крыша съехала? Ты до такой степени мертвый?
        - Им нужно поговорить. Это важный разговор, и лучше, если они сделают это наедине, - я скорее пытаюсь убедить в этом себя, чем объяснить свою позицию Айлин. Та лишь шумно вздыхает.
        - А поцелуй - это, значит, прелюдия к важной беседе, - язвит моя подопечная. - И ты, весь такой благородный, дал им свое мысленное благословение.
        - Они любовники. Последние двести лет.
        - Ничего себе поворот… - Айлин закусывает нижнюю губу и отворачивается, чтобы налить в чашку кипяток. - Когда ты узнал об этом?
        - Пару дней назад.
        - Тяжко тебе, да? - в голосе Айлин слышится сочувствие.
        - Не то слово.
        - Так тебе и надо.
        Айлин бросает в мою сторону безжалостный взгляд, берет со стола чашку, предназначенную для Риты, и оставляет меня в одиночестве.
        Когда подъезжаю к складу, меня охватывает нехорошее предчувствие. Достаю из багажника пакеты с едой, пробираюсь на территорию склада. В помещении тихо. Я зову Аду по имени, но она не откликается. Ставлю принесенное на пол, начинаю обходить помещение. Что, если ночью ее что-то напугало, и она предпочла спрятаться? Здание старое, потаенных уголков много.
        - Ада, это я, Зотикус, - громко произношу я, и слова летят эхом по пустому складу. Неужели мое предчувствие оправдалось? Обшарив каждый уголок и убедившись, что учительницы здесь нет, я должен признать, что это так. Ада сбежала. Ей нужна был свобода, и я ей ее предоставил. Просто, легко и безрассудно. Что было такого в ее просьбе, голосе, что я поддался, совершено не думая о последствиях? Несправедливость обвинения, чувство, которое у меня возникло к ней? Или виной всему ее мистическое происхождение? Конечно, это самый удобный вариант. А главное, я же совсем здесь не причем. Обманут, и не более того. Слишком просто, чтобы на это повестись. Без денег, транспорта, разыскиваемая полицией, куда она могла пойти? Есть ли у нее поддержка в городе? К кому она может обратиться? Первое, что мне приходит в голову, это проверить ее квартиру. Разумеется, полиция, скорее всего, там побывала и, перевернула все вверх дном. Но я не теряю надежды найти там необходимую зацепку.
        Проникнуть в квартиру Грановской труда не составляет. Здесь царит хаос: вещи разбросаны, словно она в спешке куда-то собиралась. Впрочем, может быть, так оно и было. Звук вибрации заставляет меня напрячься. Подхожу к постели, на которую свалена одежда. Быстро перетряхиваю ее, но источника шума там нет. Заглядываю под кровать. Там, в углу у самой стены, что-то темнеет. Залезаю туда, дотягиваюсь рукой до пластмассового прямоугольника, вцепляюсь в него пальцами и тащу к себе. Случайно ли она оставила его здесь или намеренно? От пыли щекочет в носу, хочется чихать. Поднимаюсь на ноги, отряхиваюсь. Экран телефона мерцает, издает тихий писк и выключается. Разрядился. Убираю его в карман. Подхожу к столу и выдвигаю один за другим ящики. Быстро осматриваю их. Ничего интересного. Тетради. Рабочие заметки. Яблоко. Открываю шкаф, сбрасываю на пол вещи. Взгляд тут же цепляется за маленькую шкатулку. Беру ее в руки. Она закрыта.
        Иду на кухню, достаю нож. В два счета взламываю замок. Вытряхиваю содержимое на стол. Это фотографии, исписанные красивым почерком тетрадные листы и два медальона из серебра. Натягиваю перчатки, чтоб не обжечься, и беру их в руки. На первом выгравировано имя Петра, на втором Фео. Какие необычные имена. Открываю тот, что принадлежит девочке. Внутри лежит белокурый локон. На внутренней части выбит текст на непонятном мне языке. От одного взгляда на него мне становится нехорошо. Пробуждаются страх и необъяснимая паника. Закрываю его и убираю в шкатулку. Перебираю фотографии. Вот Ада запечатлена в свадебном платье. Рядом с ней стоит высокий мужчина. Они выглядят счастливыми и влюбленными. На следующем снимке - два светловолосых малыша сидят в коляске и над чем-то хохочут. На другом - они уже большие, стоят, держась за руки. За дверью слышится шум. Быстро сгребаю свои находки в кучу, сваливаю в шкатулку и прячу ее под пальто.
        Голоса. Рядом с квартирой несколько человек. Возможно, полиция. Бросаюсь к окну, распахиваю его и, взобравшись на подоконник, спрыгиваю вниз. Приземляюсь мягко, как кошка. Оглядываюсь по сторонам и бегу к машине.
        - Он ушел через окно! - кричит кто-то. - Быстро за ним!
        Решив, что пока открываю дверцу авто и завожу мотор, будет потеряно слишком много времени, прибавляю скорости - и через пару минут оказываюсь на безопасном расстоянии от дома Ады.
        Когда я вхожу в гостиную, первое, что мне бросается в глаза: верхняя одежда Лив висит на вешалке, а пальто Айлин нет. На диване с книгой в руках сидит Дина. Она выглядит спокойной, сосредоточенной. Услышав мои шаги, поднимает на меня глаза. Взгляд у нее холодный, даже жестокий. Почему я не замечал этого раньше? Это не вежливая сдержанность, а ненависть.
        - Где Айлин? - не скрывая беспокойства, спрашиваю я.
        - Я не нянька, чтобы следить за ней, - пожимая плечами, отвечает Дина. - Ушла куда-то.
        - Одна? - заглядывая на кухню и надеясь не увидеть там Дэшэна, уточняю я. Мои надежды не оправдываются. Китаец занимается приготовлением ужина.
        - Говорю же тебе: не знаю. К ней прибегала мать ее подружки, вся в слезах и соплях, мол, с ее деточкой что-то стряслось. Айлин напоила ее чаем, проводила до дверей, а потом оделась и свалила, не сказав ни слова.
        - Ты должна была ее остановить! - с досадой говорю я.
        - Это девчонка - твоя головная боль. Сам оплошал, сам теперь и выкручивайся.
        - Долго ты еще собираешься на это злиться?
        - Я никогда тебе этого не прощу, - ровным голосом произносит Дина. - Из-за тебя, твоей слабости, весь наш род может кануть в лету. Ах, прости, не из-за тебя. Во всем виноват твой неразумный брат и та тварь, что проболталась о том, где вы.
        - Ты говоришь о своей тетке, - замечаю я. - Она сделала так, как сочла правильным.
        - Рита - сентиментальная дура, не способная видеть дальше своего носа. А вся это ее любовь к живому… Не больше, чем игра на публику. Посмотрите, какая я хорошая девочка, и простите мне все мои грехи, - в тоне Дины проскальзывает желчь. Кажется, что будь у нее возможность, она бы, не задумываясь, убила свою родственницу.
        - Ты изменилась… - снимая пальто, говорю я. - Стала злее.
        - Я не менялась. Просто перестала бояться потерять то, что имею. Поняла, что надо идти вперед, а не просто быть хорошей и позволять другим брать от себя все, что можно, ничего не получая взамен, - холодно отвечает Дина.
        - Арсен снова повел себя бесцеремонно?
        - Это его жизненное кредо: вести себя так, словно весь мир крутится вокруг него…. - Дина горько улыбается. - Даже самая безумная любовь сходит на нет от ежедневной боли. Я больше не могу быть с ним.
        - Ты сказала ему об этом?
        Дина кивает. Облизывает сухие губы, проводит рукой по волосам.
        - Он меня не услышал, - оттягивает ворот водолазки и показывает марлевую повязку. - Когда-нибудь, это плохо кончится. Не думай, что я жалуюсь. Скорее стараюсь дать полный ответ на твой вопрос.
        - Этот разрыв будет для него болезненным. Но если ты все окончательно решила, сделай это быстро.
        - Постараюсь, - откликается Дина и опускает голову.
        Скрипит калитка, кто-то бежит к крыльцу. Через пару секунду в дверь раздается отчаянный стук. Распахиваю ее и вижу на пороге перепачканную в крови Айлин. Ее лицо белее мела, в глазах дрожат слезы.
        - Что с тобой? - хватая ее за плечи, спрашиваю я, но она лишь мотает головой.
        - Скорее, - с трудом выдыхает она. - В него стреляли.
        - В кого? - непонимающе смотрю на девушку. Она освобождается от моих рук и, схватив за запястье, тянет за собой.
        - Быстрее! - требует Айлин.
        - Ты ранена?
        - Нет, это не моя кровь, - отрывисто отвечает Айлин, и вот мы бежим по улице. Сумерки плотно окутали город, стали густыми. Фонари светят тускло. С неба падает что-то похожее на снег. Колкое, холодное. Мы сворачиваем на улицу, где находится дом Сабины. Там, метрах в двадцати от него, я вижу очертания человека. Опережая Айлин, оказываюсь рядом с ним. Темные пряди закрывают ему лоб, левая щека залита кровью.
        - Америго… - шепотом произношу я. Его голова безвольно заваливается набок, и только сейчас я вижу, что у него вместо глаза черная дыра.
        - Она стреляла серебряными пулями, - подбегая, говорит Айлин.
        - Кто?
        - Моя учительница, - еле слышно отвечает девушка.
        Поднимаю Америго, закидываю его мертвую руку себе на плечо и тащу его за собой.
        - Я кому-то сказал не выходить из дома без присмотра, - зло бросаю я.
        - Сабина исчезла. Я не могла сидеть и ждать, сложа руки, пока с ней случится что-то страшное! - с вызовом говорит Айлин, бросая тревожный взгляд на Америго.
        - После всего, что ты узнала, тебе хочется о ней заботиться? - удивляюсь я.
        - Хочу услышать правду от нее. Это не значит, что я не верю тебе… Мне важно, что скажет Саб. Потом я решу, что делать. Он ведь выживет, да? - в ее голосе звучит волнение.
        - Понятия не имею, - честно отвечаю я. - После такого ранения он может потерять рассудок, и мне придется его убить. Как это произошло?
        - Когда я побежала искать Саб, Америго провожал Ливию… Он спросил меня, чем я расстроена. Рассказала. Он вызвался помочь. Мы шли домой к Ковалевским, когда тут, откуда ни возьмись, выскочила Ада… У нее в руках был пистолет. Я ничего не успела понять…. Америго закрыл меня собой за мгновенье до выстрела, - взволновано тараторит Айлин.
        - Он всегда мечтал умереть героем, - поднимаясь на крыльцо, откликаюсь я. - Если у него не хватит сил выжить, значит, его мечта исполнилась.
        - Господи, какой же ты все-таки идиот, - в сердцах бросает Айлин, закрывая дверь.
        - Дэшэн! - кричу я, опуская Америго на пол. - Мне нужна твоя помощь! Захвати саквояж!
        - Этого не будет, - тоном, не терпящим возражений, произносит Дина. - Здесь никто не окажет помощи этому подонку.
        Ведьма стоит посреди гостиной, скрестив на груди руки. Ее взгляд полон ненависти и отвращения. Она брезгливо кривит губы, задержав его на лице Америго.
        - Дина, ты с ума сошла, - нервничает Айлин и бежит на кухню, зовя Дэшэна.
        - Я? Правда? По-моему, ты единственная, у кого здесь не в порядке с головой, - искренне удивляется Дина. - Спасать того, кто так обошелся с тобой, - преступление против себя.
        - Ты ей сказал? - Айлин задерживается возле кухни и исподлобья смотрит на меня.
        - Деточка, он слишком труслив для этого, - усмехается Дина. - И ты, похоже, забываешь, кто я. Мне ненужно ничего рассказывать, я всегда в курсе событий.
        - Господин, я не могу выйти из кухни! - кричит Дэшэн, упираясь руками в невидимую преграду. - Какая-то сила меня заперла тут.
        - Дина, немедленно прекрати свои шутки, - требую я. - Каждая секунда на счету.
        - Нет, за все, что он натворил, должна быть расплата, - поджимая губы, говорит Дина. - И я не успокоюсь, пока эта тварь не сдохнет.
        - Это не жажда справедливости, это месть за то, что он помешал твоим планам, - вплотную подходя к ней, говорю я и сжимаю ей горло. - Выпусти Дэшэна. Сейчас же. Или я сверну тебе шею.
        - Пустые слова, -хрипит Дина. - Ты никогда не сделаешь этого.
        - Что здесь происходит? - на шум выходит Рита. Она зевает, на ходу завязывая халат. Увидев Америго, лежащим на полу, она меняется в лице. Быстро сбегает со ступенек и склоняется над ним. Слышит шум, доносящийся из кухни и тут же, выпрямившись, вскидывает руку и произносит какие-то слова. Дэшэн, все еще упирающийся в невидимую стену, едва удерживает равновесие. Дина не скрывает своего разочарования. Отпускаю ее. Появление тетки спасло ей жизнь.
        - Кладите его на стол, - командует Дэшэн, бегло осмотрев раненого. - Глаз, конечно, не спасти, но жизнь вполне можно. Несите веревки.
        Айлин убегает в подсобку и через пару минут возвращается с веревками. Я быстро привязываю Америго к столу. Дэшэн вытаскивает из саквояжа инструменты.
        - Какие же вы убогие… - продолжает негодовать Дина, с презрением наблюдая за происходящим. - Сколько чести для убийцы и насильника. Смотреть тошно. Никакого уважения к себе.
        - Ты о чем? - Рита оборачивается к племяннице.
        Айлин затравленным зверьком смотрит в сторону кузины. А та не скрывает своего торжества над ней.
        - Это он ввел Зотикусу лекарство от бессмертия. Похитил и изнасиловал Айлин. А теперь, тетушка, скажи, заслуживает ли он еще милосердия с вашей стороны? Не погорячилась ли ты, выпустив Дэшэна? - с вызовом спрашивает Дина.
        Айлин понуро опускает голову. Китаец на секунду замирает с пинцетом в руках. Рита растерянно переводит взгляд то на одну племянницу, то на другую.
        - Это правда? - обращаясь к моей подопечной, тихо спрашивает она.
        Та едва заметно кивает. Ее плечи сутулятся.
        - Господин… - Дэшэн вопросительно смотрит на меня, не осмеливаясь озвучить то, что он думает.
        - Делай то, что должен, Дэшэн, - говорю я, отвечая на его безмолвный вопрос. - С остальным разберёмся позже.
        - Айлин, тебе самой не противно от всего этого? - в голосе Дины слышатся издевательские нотки.
        - Он спас мне жизнь.
        - Я тебя умоляю! - Дина хохочет. - Он бессмертный. Что ему стоит сделать подобное одолжение? Для него это не серьезней, чем царапина. Подумаешь, пару неприятных минут пережить. Будь он человеком, я бы оценила его жертву. А так… Сплошное баловство. Неужели ты настолько глупа, что не видишь того, что он всего лишь играет тобой?
        Со скрипом открывается люк, ведущий в подвал, и в гостиной появляется Лив.
        - Что за черт… - озадачено произносит она, увидев Америго, привязанным к столу.
        - О, еще одна почитательница, - комментирует Дина, хлопая в ладоши. - Что ж, плохиши всегда популярны.
        - Замолчите все! - раздражается Дэшэн. - Вы мешаете мне работать!
        Он бросает суровый взгляд на Дину, и она, собирающая сказать очередную колкость, закусывает нижнюю губу, заставляя себя промолчать. Потом разворачивается и бегом поднимается наверх.
        Мы с Лив сидим в подвале. Она тихо сопит, привалившись к моему плечу. Я смотрю на Америго, который лежит без признаков жизни на какой-то дерюжке, заботливо выделенной Ритой. Его голова перебинтована, на белой марле выступило алое пятно, ровно там, где совсем недавно был левый глаз.
        Еще днем я замечаю, что средство, которое дал мне брат, теряет свое действие. Ко мне возвращается слабость и легкое покалывание в затылке. Снова задаюсь мыслью - смогу ли дотянуть до момента, когда лекарство будет готово? Не бесплодная ли это иллюзия того, чего никогда не будет? Неделю назад я смирился со своей участью, но потом появилась надежда, а теперь я опять скатываюсь в бездну сомнений. Нужно все-таки закончить все дела и оформить имущество на Арсена. Из-за последних событий мне было не до этого.
        От мыслей о смерти меня отвлекают воспоминания об Аде. Где она сейчас? Почему не завершила начатое? Что заставило ее сбежать, после того как она прострелила голову Америго? Ей ведь ничего не стоило после этого убить Айлин. Какое обстоятельство помешало этому? Пока у меня нет ответа на эти вопросы.
        - У тебя кровь на щеке, - шепчет Лив, касаясь пальцем моей кожи. - У
        Тео было так же, перед тем, как он впал в кому. Простыни приходилось меня каждый час. Он кричал, прятался от каких-то зверей, которые якобы, хотели растерзать его. Пришлось приковать цепями, чтобы он не переубивал всех, кто попадался ему на глаза.
        - Вот черт… - рассеяно произношу я. Опускаю глаза и вижу, что кожа на руках тоже потрескалась и из них сочится кровь. Надо бы умыться. - Ты так и не сказал, почему просила меня уехать из Лондона.
        - Когда главы кланов бы ли бы заражены лекарством от бессмертия, к тебе бы пришли и попросили помочь расследовать это. Я не хотела, чтобы ты принимал в этом участие. Знала, что ты докопаешься до истины, что сможешь вывести Америго на чистую воду. Сдать его властям. Он бы с этим никогда не согласился и тогда между вами случилось бы неизбежное. Я хотела защитить вас друг от друга, но как я вижу, у меня не получилось.
        - Тебя подозревают? - мой вопрос заставляет Ливию замереть.
        - Мне показалось, что, когда я сделала Тео укол, чтобы внушить свою версию событий, за дверью кто-то стоял и все слышал. А потом… Я чувствовала, что за мной следят. Может быть, это всего лишь нечистая совесть, но мне не хотелось рисковать, и я постаралась исчезнуть.
        - Ты кого-то подозреваешь?
        - Нет. Но честно говоря, мне страшно, - признается Ливия. - Я ведь знаю, как поступают с бунтовщиками.
        - Прости меня за те слова, - раскаиваюсь я. - Меньше всего на свете я бы хотел тебя обидеть.
        Ливия ничего не отвечает, прижимается ко мне еще теснее и целует в шею.
        - Лив, мне нужно попросить тебя кое, о чем… - начинаю я, и замечаю, как напрягается моя собеседница. - Если я не успею вовремя принять лекарство или случится что-то еще, позаботься об Айлин. Никому, кроме тебя, я не смогу ее доверить.
        - Ты начинаешь прощаться… - в голосе Лив звучит отчаянье.
        - Я хочу быть спокоен, что Айлин окажется в надежных руках.
        - Сделаю, как ты просишь. Но не из желания успокоить твою совесть перед смертью. Просто мне не с кем ходить по магазинам, - пытается острить Лив. Она не хочет принимать правду, и я не могу судить ее за это.
        Америго все еще мертв, хотя уже прошло десять часов. Успокаиваю себя тем, что ранение серьезное и для восстановления тканей требуется больше времени, чем обычно. А это значит, когда очнется, может быть настоящим зверем. Чтобы не рисковать, надеваю на него цепи. Проверяю рану под перепачканной повязкой. Она еще не затянулась. На шее и руках появились трупные пятна. Мог ли я предположить пару дней назад, что моя жизнь будет зависеть от его? Даже мыслей не было, что с ним может что-то случиться. Покидаю подвал и направляюсь на кухню. Хочу попросить Дэшэна раздобыть как можно больше крови. Брату ее понадобится много.
        Когда я вхожу, Рита и Дэшэн целуются. Увидев меня, ведьма смущается, а китаец краснеет. Это умиляет. Они выглядят по-настоящему счастливыми и влюбленными.
        - Я бы хотел сделать это в день вашего торжества, - говорю я, вытаскивая из заднего кармана несколько сложенных пополам листов. - Но у меня нет уверенности, что я до него дотяну. Это мой свадебный подарок для вас.
        - Дом?! - пробегая глазами по документам, ошарашенно восклицает Рита. - Ты даришь нам дом?
        - Мы не можем принять такой подарок, господин, - быстро говорит Дэшэн, бросив на Риту короткий взгляд.
        - Можете. Вы мои друзья. Одни из самых близких. У вас начинается новый этап в жизни, и я не знаю, смогу ли увидеть его. Пусть этот подарок будет в память о нашей дружбе.
        - Не знаю, что сказать… - растеряно произносит Рита. - Свое жилье, да еще в Лондоне… Это очень щедро, Зотикус.
        - У меня есть возможность дарить - я дарю.
        - Благодарю вас, господин, - кланяясь, сдержанно говорит Дэшэн. - Я никогда не забуду вашей доброты.
        - Будьте счастливы, - обнимая Дэшэна, а потом Риту, говорю я.
        - Красиво прощаешься, - замечает Рита. - Но я все равно надеюсь, что ты выберешься из этого. Ты такой упертый, ты не можешь проиграть.
        Улыбаюсь, и игнорирую слова ведьмы. Мне больше не хочется надеяться.
        - Дэшэн, раздобудь кровь для Америго, - прошу я.
        - Господин, вы простили его за то, что он вам сделал? - интересуется Дэшэн, снимая с себя передник.
        - Да. В произошедшем больше моей вины, чем его, - признаю я.
        Кто-то трогает меня за плечо. Оборачиваюсь, и вижу перед собой Айлин. Она выглядит уставшей, уголки глаз покраснели. На ней белая пижама в мелкий розовый цветочек, ноги босы.
        - Надо поговорить, - заглядывая мне в глаза, говорит девушка и прячет пальцы рук в широкие рукава рубашки. Беру ее за локоть, и мы вместе поднимаемся на второй этаж. Заходим к ней в комнату. Закрываю за собой дверь и Айлин вздрагивает.
        - Слушаю тебя, - видя, что она никак не решается заговорить, произношу я. Айлин вздыхает и закусывает нижнюю губу.
        - Я все обдумала, и приняла решение - хочу стать частью твоей семьи, - с придыханием говорит Айлин и на ее глаза наворачиваются слезы. - Рита научила меня подключаться к Хроникам, и я увидела, как погибла моя мама…
        Айлин с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться в голос. Обнимаю ее. Она неуклюже обхватывает меня за спину и всхлипывает. Я не знаю, какие слова можно сказать, чтобы утешить ее.
        - Я не хочу оставаться дочерью того, кого всей душой хочу уничтожить, - бормочет она, дыша мне в солнечное сплетение. - Ты ведь мне поможешь в этом?
        Айлин поднимает голову и выжидающе смотрит на меня.
        - Конечно, - отзываюсь я, вытирая ее слезы. - Мы сделаем это вместе.
        Возвращаюсь на кухню и прошу Риту позвонить Ирме и договориться с ней о дате и времени обряда. Пока та набирает своей подружке, вспоминаю о том, что в кармане пальто у меня лежит сотовый Ады. Нужно как можно скорее его проверить. Вдруг там есть какая-то зацепка, где ее искать? Не смотря на опасность, которая исходит от нее, я торможу ее поиски, потому что знаю, что, когда найду ее, мне придется скорее всего ее убить.
        - Ирма сможет провести обряд сегодня, - сообщает Рита. - Я подготовлю Айлин. Постарайся сегодня никого не убивать и не пить кровь. Выглядишь ты, кстати, очень паршиво. Умойся, что ли.
        Утвердительно киваю и поднимаюсь на второй этаж. Нахожу походящую для телефона Ады зарядку и включаю в розетку. Мне хочется узнать новости об отце, и я звоню Ви.
        - Ты не поверишь, - смеется Вианор, - только что о тебе говорил. Значит, жить будешь долго.
        - Есть какие-то подвижки в деле? - спрашиваю я, замечая, что у него хорошее настроение.
        - Тео вышел из комы. Пока сложно что-то сказать: он бредит, никого не узнает. Но у нас появилась надежда.
        - А что с Фландерс? Ее нашли? - осведомляюсь я.
        - Нет. Но долго скрываться у нее не получится. Мало того, что мои люди ищут ее, так еще и охотники присоединились. Злодейке некуда деваться.
        - Почему она сделала это? Есть какие-то предположения? - пытаюсь разведать ситуацию я.
        - Она из отверженных. Кажется, это для тебя должно объяснить все, - глухо говорит Ви. - У меня для тебя неприятная новость. Это связано с Ливией.
        - Что с ней?
        - Даже не знаю, как сказать тебе, - помолчав, растеряно говорит Ви.
        И я понимаю, что все намного хуже, чем можно себе представить.
        Глава 27
        Америго очнулся. Он чересчур бледен, отчего его лицо кажется зеленоватым. Трупные пятна все еще не сошли со скул и рук. Увидев меня, он приподнимается на локте. Цепи, которыми он прикован к стене, неприятно позвякивают. Лив уже пообщалась с ним и заверила меня, что за состояние его рассудка можно больше не беспокоиться. Опасность миновала.
        - Я принес тебе кровь, - говорю ему, устраиваясь рядом на полу. Едва я открываю пакет, как глаза Америго становятся алыми, и он издает громкий рык. Клыки со скрежетом вылезают наружу.
        - Спокойней, - прошу я, медленно вливая жидкость ему в рот. Его тело обмякает, плечи расслабляются. Он пьет долго и жадно, для восстановления ему нужно много крови. Наконец он отстраняется и тянет руку, чтобы вытянуть рот. Задерживает взгляд на мне.
        - Ты хреново выглядишь, - замечает он.
        - Зеркало говорит то же самое.
        Снимаю с него цепи и он садится, привалившись спиной к стене.
        - А мои ребята еще не закончили с лекарством, - с тоской вздыхает Америго. - Им нужна еще неделя.
        - Как сам?
        - Отвратительно. Жутко неудобно смотреть и голова болит, - признается Америго, потирая запястья. - Но это мелочи. Через пару дней привыкну. Что с Айлин?
        - Она в порядке. - Кальенте довольно улыбается. - Но у меня для тебя плохие новости. Лив объявили в мировой розыск, как соучастницу отверженных. Установили, что вы были любовниками, что ты помогала ему избегать облова, всячески прикрывала… И что способствовала нападению на Тео. Если ее арестуют, то сметрной казни ей не избежать.
        Брат тихо матерится на итальянском. То и дело поправляет черную повязку, закрывающую пустую глазницу, которую сделала для него Лив, пытается почесать глаз, которого больше нет.
        - Я знал, что рано или поздно этим все закончится, - с сожалением говорит он. - Она подставилась из-за меня. Черт!
        - Из-за нас, если уж на то пошло.
        - Нет. Я заварил всю эту кашу с переворотом и несу за это ответственность. Лив не должна пострадать, это не ее война.
        - Она уверенна, что ее.
        - В этом виноват я. Слишком много рассказывал ей о несправедливости жизни тех, кто за гранью. Лив слушала, сочувствовала, и принимала мои эмоции за свои. Она такой же законник, как ты. Уверен, что, когда она окажется вдали от меня, к ней вернется ее привычное виденье мира.
        - Почему ты не можешь допустить того, что она просто поменяла свое мнение? Изменила своим убеждениям?
        - Если я допущу подобное, то это может означать, что моя вера в справедливость тоже ненастоящая, и однажды я изменю ей, - поднимаясь на ноги, горячо говорит Америго. - Кстати, почему ты до сих пор не сдал меня? Я ведь каждый день этого жду. Надеюсь, можно сказать, но ничего не происходит. Когда ты уже станешь собой, Зотикус?
        - Иди к черту, - беззлобно бросаю я.
        - Ладно-ладно, - со смехом откликается Америго.
        Выбираюсь из подвала следом за братом. Он уже стоит в гостиной и о чем-то говорит с Айлин. Дина наблюдает за ними, сидя на диване. Взгляд у нее недовольный, сердитый. Брови нахмурены. Она пытается переключить внимание на книгу, что лежит у нее на коленях, но снова поднимает глаза и смотрит на свою кузину и вампира.
        - Значит, сегодня вечером? - уточняет он.
        Айлин кивает. Она стоит напротив него, скрестив на груди руки. Ее плечи напряжены, губы плотно сжаты. Разговор дается ей через силу. Изредка она бросает взгляд в сторону Дины, и ее напряжение возрастает.
        - Тогда увидимся через три часа, - говорит Америго.
        - Мне жаль, что ты потерял глаз, - в голосе Айлин проскальзывают теплые нотки.
        - Звучит почти как «спасибо», - улыбается Америго.
        - Что-то вроде того.
        - Для бессмертного это сущие пустяки. Можем повторить, если хочешь, - выпендривается Америго.
        - Ни за что. У меня нет желания флиртовать со смертью в ближайшее время, - откликается Айлин.
        Дина с шумом захлопывает книгу.
        - Если что - зови, - бросив взгляд в сторону ведьмы, говорит Америго и тянется к дверной ручке.
        Айлин смотрит, как он выходит на крыльцо, и оборачивается к кузине.
        - Тебе обязательно было показывать свое недовольство? - спрашивает она, не скрывая своего раздражения.
        - Да меня чуть не стошнило! - поднимаясь на ноги и упирая руки в бока, дает волю возмущению Дина. - Какие нежности, Господи Боже! Айлин, ты вела себя с ним, как дура! Неужели один относительно хороший поступок заставил тебя забыть обо всем, что он сделал? Вся эта истерика вокруг - он спас мне жизнь - глубоко надумана. Он лишь уравновесил зло, которое причинил. Но не обнулил, не исправил, а ты уже взяла, вся растаяла и готова отдаться ему добровольно.
        - Как мило! Ты лучше меня знаешь, что я чувствую! Может, еще поведаешь, зачем мне это надо? - удивленно приподнимает бровь Айлин. Вижу, что она сдерживается изо всех сил, чтобы не поддаться эмоциям.
        - Тебе нравится, когда к тебе плохо относятся? - пожимает плечами Дина. - Хочется чувствовать себя значимой, хотя бы для такого подонка, как он? Это самообман, моя дорогая. Наберись храбрости, будь честной с собой.
        - Если честность, это так просто и круто, то почему ты до сих пор не сказала своему парню, что между вами все кончено? - повышает голос Айлин. - Зачем ты лжешь ему? Разве это так сложно произнести: «Арсен, милый, мне нравится твой друг, и я хочу быть с Якубом, а не с тобой»?
        - Что ты несешь! - Дина бледнеет и делает шаг назад.
        - Я видела, как вы целовались. Слышала, как ты флиртуешь с ним, как он говорит тебе, что ты вкусная и пахнешь по-особенному, - не может остановиться Айлин. Она не видит, что крышка люка, ведущего из подвала, поднялась, и Арсен, замерев на месте, внимательно вслушивается в диалог девушек. - А ты отвечаешь ему, что рядом с ним ощущаешь себя по настоящему желанной, а не обязанной. Разве это честно? Арсен не заслужил такого обращения. Так ты унижаешь и себя и его, но не замечаешь этого.
        - Это правда? - с грохотом закрывая за собой люк, обращается к Дине мой сын. Он неестественно бледен, под глазами пролегают черные тени. Белокурые волосы растрепаны и торчат в разные стороны.
        - Нет, конечно, нет, - обнимая его за шею, торопливо говорит Дина. - У Айлин разыгралась фантазия. И не более того. Как ты мог подумать обо мне плохо?
        - Айлин? - он оборачивается к девушке и пристально смотрит ей в глаза.
        - Тебе решать, во что ты хочешь верить, - решительно отвечает она и идет к лестнице. - Я сказала, как есть.
        - Дина… - Арсен убирает от себя ее руки и смотрит на нее невидящим взглядом. Он ошарашен и растерян. - Почему?
        - Я не изменяла тебе, ты просто не так понял… - пытается защититься Дина. - Между мной и Якубом ничего нет. Мы просто друзья.
        - То есть Айлин врет? - его голос звучит слишком спокойно. Почти безжизненно.
        - Да, да! - радостно соглашается Дина, ее глаза лихорадочно блестят. Сердце бьется слишком часто. - Она что-то увидела и поняла все по-своему.
        - Не хочется этого говорить, но ей я верю больше, чем тебе, - пятясь к двери, говорит Арсен и, открыв дверь, выбегает из дома.
        - Арсен! - в отчаянье кричит Дина, бросаясь следом за ним. Я хватаю ее за руку, она смотрит на меня, как на врага.
        - Я должна ему все объяснить! - кричит она, пытаясь вырваться.
        - Ему нужно побыть одному, - отвечаю я на ее взгляд, полный претензий. - Такие новости лучше усваиваются в одиночестве.
        - Почему эта дрянь не могла удержать язык за зубами?!
        - Ты сделала ей больно. Она защищалась, - говорю я. Дина вырывается, потирая руку на месте, где остались следы от моих пальцев.
        - У нее не было на это права!
        - Что тебя связывает с Якубом? Вы любовники?
        - Тебя это не касается! - Дину трясет от ярости.
        - Арсен - мой сын. А твои отношения с Якубом у него под носом - настоящее предательство.
        - Нет моей вины в том, что я больше ничего к нему не чувствую, - огрызается Дина, - что я устала быть его игрушкой! Мне хотелось ощущать себя женщиной, а не дойной коровой, которая в любой момент должна предоставить свою кровь. Хочу я или нет, есть у меня на это силы или же я падаю от усталости.
        - Но соблазнять его лучшего друга, чтобы исправить ситуацию, как минимум, жестоко! - я зол на ведьму. Произошедшее не хочет укладываться у меня в голове. От нее никак не ожидал подобной подлости.
        - Он всегда любил меня, - шепчет Дина. - Просто я ошиблась с выбором.
        - Арсен никогда не простит тебя. А Якуба - тем более. И это будет самое благородное, по отношению к вам, что можно будет сделать.
        - Спасибо за предупреждение, - бросает Дина, вытирая бегущие по щекам слезы. - Но я прекрасно знаю, на что способен Арсен, когда с его желаниями не считаются.
        Когда я вхожу в комнату, Рита стоит перед зеркалом в свадебном платье. Улыбается своему отражению, поправляет пышный подол платья. Берет фату и прикрепляет к волосам.
        - Ты неотразима! - не сдерживаюсь от комплимента я. Рита вздрагивает и испуганно прикладывает руку к груди.
        - Зотикус, ты меня напугал, - недовольно ворчит она. - Проходи и закрой за собой дверь. Не дай Бог, Дэшэн меня увидит. Это плохая примета, когда жених видит невесту в свадебном платье до свадьбы.
        - Рита, ты же ведьма, а веришь в такую чушь, - смеюсь я, но Рита остается серьезной и хмурится моему невежеству.
        - Сейчас я просто невеста, которая боится вспугнуть свое счастье, - говорит она. - Не надо над этим насмехаться.
        - Я не хотел обижать тебя, - садясь на стул, миролюбиво говорю я.
        - На самом деле, я очень слаба, - вздыхает Рита. - Вот Дина или Ирма - у них силы и могущества куда больше. А я - на уровне любителя.
        Достаю один из медальонов, найденных в доме у Ады и протягиваю ведьме.
        - Что это такое?
        Рита берет его в руки и с любопытством рассматривает. Открывает крышку, пробегает глазами по записи на непонятном языке. Закрывает и сжимает в ладошке.
        - Это то, что активирует силы юного инквизитора, - говорит она. - Пока он не получит подобный знак, он может даже не догадываться о своем предназначении. Обычно его вручают в день совершеннолетия. Откуда это у тебя?
        - Нашел в доме у Ады. Этот принадлежит Петре, ее дочке, которую держит у себя Амалик.
        - Он сделал очень грамотный выбор, -- задумчиво говорит Рита. - Если Айлин принесет в жертву инквизиторов и охотника, он станет неуязвим для любой опасности, исходящей от противовесных сил.
        - Ты сказала охотника? - уточняю я, и меня осеняет догадка.
        - Да, именно. Почему ты так бурно реагируешь?
        - Потому что Вагнер похитил Саб, а она как раз то, о чем ты говоришь!
        - То есть, Айлин придется принести в жертву лучшую подругу? - ужасается Рита.
        - Сестру, - поправляю я. Рита охает, просит подробностей и деталей. Делюсь с ней тем, что знаю.
        - Да это гениально, - произносит Рита. - Потому что после такого жертвоприношения Айлин точно никогда не станет прежней. Она возненавидит и себя и весь мир.
        - Ты была любовницей Амалика, расскажи все, что знаешь, про эту сволочь. Все самое интимное, незначительное, на первый взгляд. Чем больше, тем лучше.
        Ведьма закатывает глаза, потом вздыхает.
        - Ты понимаешь, сколько лет назад это было? - поднимаясь, говорит она. Открывает дверцу шкафа, прячется за ней и начинает переодеваться. - Двадцать! Мне тогда едва исполнилось шестнадцать, он был старше меня на шесть лет. У него была шикарная машина, и мы часто ездили в лес. Там был небольшой дом, что-то вроде коттеджа. Он любил проводить время вдали от людей и городской суеты. Много читал, играл на пианино, мог медитировать часами. И я смотрела на него, как на Бога… Потому что люди такими не бывают…
        Вечером приезжает Ирма. Она привозит одежду для обряда. Белые хлопковые штаны и такую же рубашку для меня. И платье для Айлин. Ужасается тем, как я выгляжу, собственноручно делает для меня ванную с целебными травами, от которых вода становится темно-коричневого цвета. Смешивает в миске глину с каким-то порошком и наносит его мне на лицо.
        - Полежишь в ванной двадцать минут, потом смоешь, - говорит она. - На время обряда это поможет затянуться трещинам, и кровь перестанет сочиться.
        Ведьма уходит, чтобы помочь Рите подготовить Айлин. Раздеваюсь, забираюсь в воду, от которой щиплет кожу и покалывает все тело. Мысли крутятся вокруг Арсена. Где он сейчас? Не натворил ли с отчаянья глупостей? Справится ли с предательством любимой женщины? Конечно, он уже не юный вампир, который не умеет управлять своими эмоциями, но в такой ситуации, когда душевная боль зашкаливает, легко дать слабину и ошибиться. Потерять в один день лучшего друга и возлюбленную это нелегко. Тем более так. Вспоминаю то время, когда переживал разрыв с Ливией. Те бесчинства, что устраивал, лишь бы забыться. Неужели ему придется пройти через этот же кошмар?
        Дверь хлопает, раздаются шаги - и через мгновенье в ванную в верхней одежде, пахнущий ветром и морозом, вваливается Америго. Увидев меня, он складывается пополам и заходится от хохота.
        - Нет, ну ты конечно, аристократ, - продолжая хохотать, с трудом выговаривает он.
        - У тебя должна быть веская причина, почему ты прерываешь мою великолепную медитацию.
        Мой ответ веселит его еще сильнее, и смех становится похожим на истерику. Просмеявшись, он мгновенно становится серьезным. Садится на стиральную машинку и, вытащив из кармана пузырек из темного стекла, ставит его на край ванной.
        - Я принес тебе лекарство. Не хочу, чтобы ты разложился во время обряда. Я, конечно, доверяю методам Ирмы, но что-то сомневаюсь, что эта грязь поможет тебе столь же хорошо, как химия Конрада, - говорит он, поправляя черную пиратскую повязку, закрывающую левую глазницу. - Надеюсь, ты понимаешь, что я делаю это исключительно ради Айлин. В ином случае, я бы просто наслаждался твоей беспомощностью.
        - Если это продлевает мою жизнь, то мне все равно, как ты это объясняешь, - как можно небрежнее отвечаю я, вытаскивая пробку из пузырька и тут же осушая его. Эффекта, как в прошлый раз, не последовало.
        - Твой цинизм хорошеет с каждым годом.
        - Я рад, что ты наслаждаешься.
        - Лив сказала мне, что вы снова вместе, - помолчав, затрагивает животрепещущую для обоих тему, Америго. - Мои поздравления. Надеюсь, на этот раз будешь более ответственен по отношению к своей женщине.
        - Неприятно ощущать себя промежуточным вариантом?
        - Есть такое. Но она никогда не давала мне надежду на вечность. Так что прав на претензии у меня нет. Я был готов к тому, что в итоге она выберет тебя, - опуская голову, говорит Америго. - Это был вопрос времени.
        - С твоей стороны было оплошностью рассказывать правду.
        - Я так не считаю. Выбор должен быть честным. Без условий и каких-то отягчающих обстоятельств. Я люблю ее, а значит, желаю ей счастья. Кто же виноват, что ей для него нужен такой придурок, как ты? - пожимая плечами, заканчивает Америго.
        - Если ты все знал с самого начала, зачем было начинать? - от волшебных трав Ирмы у меня все начинает зудеть. Кожа горит огнем, так что хочется содрать ее.
        - Затем, что в жизни нет ничего рационального. При желании можно объяснить все, выстроить логическую цепочку, впихнуть туда факты, выявить причинно-следственную связь, вспомнить до кучи про опыт. Но на самом деле - это путь, где ты на каждом шагу хочешь верить в чудо.
        - Оно впечатляется и начинает верить в тебя.
        - Твое занудство неисчерпаемо. Пошел я, не могу больше видеть твою рожу, - говорит Америго, направляясь к двери. - Поторопись, скоро выдвигаемся.
        Когда спускаюсь вниз, Айлин и Ирма уже готовы. Америго развалившись, сидит в кресле и, подперев рукой щеку, смотрит телевизор. Рита, расположившись на диване, сосредоточена на вышивке. Если посмотреть со стороны - вполне обычная картина типичной семейной жизни.
        - Наконец-то! - с облегчением говорит Айлин. - Сколько можно копаться? Ты что, красна-девица?
        Она нервничает и не может скрыть этого. Ирма смотрит на меня с понимающей улыбкой.
        - Пойду разогревать машину, - поднимаясь, говорит Америго. - На улице холод собачий. Посигналю вам, когда все будет готово.
        Айлин молча кивает ему. Она выглядит слишком румяной для здорового человека. Глаза блестят. Над губой выступили крошечные капельки пота.
        - Возьмите, господин, - Дэшэн сует мне в руки два пакета с кровью. - Вам может понадобиться.
        - Спасибо, друг. Твоя предусмотрительность возводит тебя в ранг домашнего Бога.
        - Дай сюда, - просит Ирма. - Ты не можешь сегодня прикасаться к этому. Я уберу в сумку. Хотя уверенна, что ты сможешь одну ночь обойтись без питания.
        - Идем? - голос Айлин звучит дергано. С легкой хрипотцой, будто она простыла.
        - Никто не уйдет отсюда, - спускаясь по лестнице, говорит Дина, пряча руки за спиной. - Все остаются на местах. Я не позволю тебе, Ирма, совершить подобное кощунство по отношению к нашему роду. Мне известно, что ты всегда соперничала с нашей семьей, поэтому для тебя настоящая удача - найти такой чудесный повод, как Айлин, чтобы сделать нас слабыми. Но этого не будет.
        - Ты ошибаешься, - спокойно возражает Ирма. - Наши семьи всегда дружили. И то, что девочка покинет ваш род, никак не отразится на твоей силе. Ты так и будешь управлять двумя энергиями.
        - Тебе не удастся одурачить меня, дорогая, - Дина вытягивает вперед руки, в которых сжимает пистолет. - Я читаю тебя, как открытую книгу, и знаю, что ты задумала.
        - Дина, - прошу я, вытягивая руку. - Отдай мне оружие.
        - Зотикус, отойди в сторону! - требует Ирма. - Ты только навредишь. Знаешь ведь, что с ведьмой внушение не сработает.
        - Ощути себя еще раз неудачником! - лучезарно улыбается Дина, глядя на меня.
        - Господи, Диночка, ты с ума сошла! - испуганно говорит Рита, откладывает в сторону вышивание и поднимается на ноги. - Послушай Зотикуса, иначе это добром не кончится!
        - С такой слабохарактерной как ты, мне вообще говорить не о чем, - с презрением бросает Дина. - Ты только обуза, которая сдерживает энергетический поток.
        - Думай, что хочешь, но в своем доме я не позволю подобного безобразия, - решительно говорит Рита, подходя к Ирме и закрывая ее собой. - Она - моя гостья, а значит, под моей защитой.
        - Рита, тебе не стоит вмешиваться, - мягко говорит Ирма. - Мы сами разберемся. Дина боится снова стать слабой, и я ее понимаю, но этого не случится.
        - И правда, - соглашается Дина. - Потому что, если ты не откажешься от своей затеи, я отправлю тебя в иной мир. Поверь, мне хватит решимости сделать это.
        Америго сигналит, что нужно выходить. Рита вздрагивает и подается вперед. Палец Дины нажимает на курок. Раздается выстрел. Айлин истошно кричит, глядя, как на груди тетки растекается алое пятно крови. В гостиную вбегает Дэшэн.
        - Рита! - срывающимся голосом говорит он, подбегая к своей невесте, которая как подкошенная падает на пол.
        - Что-то дышать тяжело, - прижимая руку к груди, тихо шепчет Рита.
        Подхожу к Дине и отнимаю у нее пистолет. Она молча смотрит на раненую тетку. Потом опускается рядом с ней на колени.
        - А теперь ты должна отдать мне свою магию! - хватая ее за руку, говорит она. - Все равно тебе ею больше не пользоваться.
        Такая наглость по отношению к Рите коробит меня. Хватаю Дину за плечи и оттаскиваю в сторону. Она кричит, сопротивляется, пытаясь вырваться из моих рук.
        - Риточка, милая, держись, - Айлин опускается рядом с теткой. - Зотикус, дай ей свою кровь! Немедленно!
        -Госпожа Рита, не оставляйте меня, - сжимая руку ведьмы, просит Дэшэн, и по его лицу катятся крупные слезы. Он не бежит за саквояжем, потому что понимает: ранение смертельно, и уже ничто не поможет.
        Рита растерянно смотрит на него, облизывает пересохшие губы, пытается что-то сказать.
        - Прости… - бормочет она и из ее груди вырывается свист. - Айлин…
        - Я здесь, тетушка, - тут же откликается Айлин, беря ее за другую руку, - рядом.
        - Детка, я хочу отдать свою силу тебе, - пытаясь приподнять голову, шепчет Рита. - Пообещай мне, что ты всегда будешь бороться за жизнь, защищать живое… Быть милосердной. В тебе все это есть, тебе будет несложно… Ирма тебя всему научит.
        - Обещаю, - голос Айлин звучит твердо.
        - Нет! Нет, не делай этого! - вопит Дина. - Эта магия должна принадлежать мне, а не ей!
        Этим она окончательно выбешивает меня, заставляя использовать силу. Придушив ее, опускаю безвольное тело на пол. Прокусываю запястье и склоняюсь над Ритой.
        - Пей! - прижимая руку к ее губам, прошу я.
        - Нет… - слабо отстраняясь, просит Рита. - Не хочу быть вампиром. К тому же так я не смогу передать магию Айлин. Не надо, Зотикус…
        Поднимаю голову и смотрю на Дэшэна: тот едва заметно кивает. Убираю руку от лица подруги и делаю шаг назад.
        Ирма опускается на колени и, достав четки, начинает читать толи молитву, то ли заклинание. Ее лицо выражает скорбь, в глазах дрожат слезы.
        - Айлин… - Рита сжимает ее пальцы, - закрой глаза и прими мою силу.
        Девушка покорно опускает веки. Рита что-то беззвучно шепчет. Ирма вторит ей вслух. В гостиной становится холодно. Температура понижается резко и быстро. Ледяной воздух продирает до костей. Лампочки в люстре начинают мигать. Слышится тихое потрескивание. Голос Ирмы превращается в гул, который странно действует на мой организм, вызывая тошноту.
        Задерживаю взгляд на Айлин. Она раскачивается из стороны в сторону, ее губы двигаются в такт словам ведьмы из рода Агли. От тела Риты поднимается золотистое свечение, похожее на паутину. На несколько секунд повисает в воздухе, а потом плавно двигается в сторону моей подопечной. Опускается ей сперва на плечи, потом на грудную клетку. В области солнечного сплетения преобразуется в крошеный шар и тут же тонет в ее теле. Айлин вздрагивает и, широко раскрыв глаза, начинает жадно хватать воздух, прижимая руку к сердцу. Ирма замолкает. Свет перестает мигать, в помещение возвращается тепло.
        - Вот и все… - говорит Рита. Из ее глаз катятся слезы.
        - Рита, милая, - Дэшэн задыхается от слез, прижимает ее руку к своим губам.
        - Не держите зла на Дину, простите ее… Ирма! Ир-ма…
        - Да, моя милая…
        - Ответственность… за них… тебе, - бессвязно бормочет Рита, закрывая глаза.
        Дверь широко распахивается и на пороге появляется раздраженный Америго.
        - Ну, вы чего, уснули тут? - сердито бросает он. Увидев распростертую на полу Риту, замолкает. Вопросительно смотрит на меня.
        - - Ты дал ей свою кровь? - тревожится он. - Она не подействовала? Почему не позвал меня?
        - Рита не захотела, - поясняю я.
        - Хирург, когда оперирует, разве спрашивает пациента, хочет ли он жить? Нет! Он просто делает свою работу. Надо было просто дать ей кровь и потом разбираться, чего она хочет!
        Америго отталкивает меня в сторону и склоняется над ведьмой, чье сердце бьется все тише и тише. Прокусывает запястье, смотрит на нее и понимает, что слишком поздно. Ее не спасти.
        - Рита, какого черта, я даже не успел узнать тебя… - в его тоне боль.
        Я даже предположить не мог, что гибель ведьмы тронет его настолько, что из единственного глаза побегут слезы. Она не была ему ни близким другом, ни родней. Пара недолгих встреч - и вот он оплакивает ее, как любимое существо.
        По телу женщины волнами пробегают судороги. Сердце затихает. Голова безвольно заваливается набок, лицо расслабляется и становится безмятежным.
        - Кто эта тварь, убившая ее? - Америго разбивает своим вопросом повисшую в гостиной тишину. Айлин молча кивает в сторону Дины, которая все еще лежит без чувств. Дэшэн тихо плачет, спрятав лицо на груди у любимой. Ирма молча гладит его по волосам.
        - Рита просила ее не трогать! - вскакивая на ноги, торопливо говорит Айлин, видя, что Америго направляется к ее кузине.
        - Я этого не слышал, - не обращая внимания на ее слова, отвечает он.
        - Нельзя нарушать последнюю волю умирающего, - вмешиваюсь я, когда он отрывает Дину от пола. - Оставь ее.
        - Пожалуйста! - вцепляясь ему в руку, просит Айлин. - Мы сами решим этот вопрос. Без насилия.
        Америго тихо матерится и отпускает Дину, которая с грохотом падает на пол. Чтобы хоть как-то выразить свою злость, он смачно плюет на нее. Айлин брезгливо отворачивается, скорчив гримасу отвращения.
        - Несмотря на эту трагедию, мы должны ехать, - печально говорит Ирма. - Времени остается все меньше.
        - Дэшэн, держись, друг, - кладя руку ему на плечо, прошу я. - Мне жаль, что так вышло…
        - Да, господин, - тихо отвечает он. Его взгляд безучастен, лицо пожелтело. Ему все еще не верится в то горе, что обрушилось на него. Его пальцы по-прежнему сжимают руку Риты, он смотрит на нее с глазами, полными любви и нежности. Шепчет что-то на своем родном языке.
        - Ее нужно отнести в комнату, - по-деловому говорит Америго. Дэшэн согласно кивает. Поднимает возлюбленную на руки и, шатаясь, идет к лестнице.
        - С этой что делать? - осведомляется брат, с ненавистью глядя на Дину.
        - Запрем ее в кладовке до нашего возвращения. Мало ли она еще каких глупостей решит натворить, - опасливо говорит Айлин.
        - И свяжем для верности, - не успокаивается Америго.
        - Ладно, пусть будет по-твоему, - неожиданно соглашается Айлин и уходит, чтобы принести веревки.
        - Я предполагала, что с Диной не все в порядке, но не думала, что она зайдет так далеко, - с сожалением говорит Ирма, глядя на пятно крови на паркете.
        - Что теперь с ней будет?
        - Мы созовем совет и на какое-то время ограничим действие ее магии. В любом случае она понесет наказание за свои действия. Если силы равновесия не доберутся до нее раньше.
        - После обряда магия, которую Рита отдала Айлин, исчезнет?
        - Нет, ничего не изменится, кроме влияния энергии рода. Она больше не будет починяться его карме. Ни по линии отца, ни по линии матери. Но возьмет на себя грехи твоей семьи.
        Возвращается Айлин и с помощью Америго связывает Дину, которая приходит в себя и сыплет проклятьями.
        - Я сделаю так, что вы оба пожалеете, что пришли в этот мир! - кричит она. - Твари! Ненавижу вас!
        - Как насчет кляпа? - не выдерживает Америго.
        - Хорошая идея, - одобряет Айлин.
        Когда руки и ноги ведьмы связны, а рот заклеен скотчем, Америго относит ее в кладовку.
        - Когда будет созван совет? - спрашиваю Ирму я.
        - Завтра же подниму этот вопрос. Сегодня сама поставлю на нее защиту, чтобы она не смогла навредить вам, - говорит Ирма. - Идемте, пора.
        Глава 28
        В место, где должно все произойти, мы едем долго. Измотанная событиями, Айлин успевает задремать, положив голову мне на плечо. Америго с недовольством наблюдает за этим в зеркало. Я думаю о смерти Риты и предстоящих похоронах. А также о том, как сдержать данное слово Аде и спасти ее детей. Ведь если мне удастся, у нее больше не будет нужды пытаться убить Айлин.
        - Как мы будем хоронить Риту? - выходя из состояния дремы, сонным голосом спрашивает Айлин. - Ведь никто не знает, что случилось, следовательно, официально это будет сделать невозможно… Иначе Дину посадят в тюрьму.
        - Предлагаю сделать это в лесу, - не отрывая взгляд от дороги, говорит Америго. - Знаю одно место, где бы ей точно понравилось.
        - Я не знала, что вы дружили, - растерянно говорит Айлин и смотрит на меня.
        - Это, скорее, была духовная связь, чем дружба в ее обычном понимании, - отвечает Америго.
        - Значит, вы были близки в прошлом, - заключает Ирма.
        Америго пожимает плечами и продолжает вести машину молча. Айлин смотрит в окно на проносящиеся мимо деревья. Ирма достает четки и кладет их себе на колени. Закрываю глаза и снова думаю об Аде.
        Когда мы подъезжаем к небольшому дому, одиноко стоящему на отшибе, Ирма просит остановиться. Выхожу из машины, достаю фонари и протягиваю их девушкам. На улице глубокая ночь, освещения здесь нет никакого, темно так, что хоть глаз выколи. Америго выходит следом, поправляет повязку на глазу, застегивает кожаное пальто. Ирма бросает на него короткий взгляд.
        - А ты будешь ждать нас здесь, - строго говорит она. - Тебе с нами нельзя.
        Айлин тихо вздыхает, и в этом вздохе я улавливаю облегчение. Недоуменно разведя руками, мой брат возвращается в машину. Мы гуськом направляемся к дому. Ведьма Агли идет первой, за ней шествует Айлин, я замыкаю эту странную процессию. Ирма открывает дверь в дом и, посветив фонарем, переступает порог. Моя подопечная долго топчется на пороге, не решаясь войти.
        - Ну что же ты? - укоризненно спрашивает ее Ирма. - Всего один шаг!
        - Меня словно что-то держит, - признается Айлин. - Не могу…
        - Это всего лишь твой страх. Перебори его - ты сможешь. Рядом с тобой твой опекун, что с тобой может случиться? - подбадривает ее Ирма. Девушка оборачивается и, кусая губы, смотрит на меня.
        - Мы ведь уже, как семья, да? Ничего не изменится? - с тревогой спрашивает она.
        - Все будет только лучше, - успокаиваю ее я. - Тебе нечего бояться.
        - Ладно, - облизывая пересохшие губы, шепчет Айлин. - В конце концов, я сама на это согласилась.
        - Умница, - хвалю ее я и целую в лоб. Она отворачивается от меня, делает глубокий вдох и решительно переступает через порог. Иду следом, закрывая за собой скрипучую от старости дверь.
        Ирма подводит нас к люку и просит меня открыть его. Он с трудом поддается даже моей силе. Похоже, что им не пользовались столетие или больше.
        - Чей это дом? - спрашивает Айлин, пока Ирма светит фонарем по ветхим ступенькам, ведущим куда-то вниз.
        - Он принадлежит Савро, - отвечает Ирма. - Зотикус, спустись первым, проверь лестницу. Что-то она не внушает мне доверия.
        Киваю. Начинаю спускаться. Прогнившее дерево ходит ходуном у меня под ногами, скрипит. Часть третей ступеньки отваливается, и я едва не падаю. Добравшись до последней, оказываюсь в каком-то узком тоннеле. Здесь пахнет землей и сыростью. Воздух тяжелый и спертый.
        - Ну, что? - кричит мне Ирма.
        - Спуститься можно, но только аккуратно, - отвечаю я и подробно объясняю, к чему надо отнестись особенно внимательно. Не проходит десяти минут, как мы все вместе движемся вперед по узкому коридору. Потолок здесь низкий, и мне приходится согнуться, чтобы не задевать его головой.
        - Жутко здесь как-то… - говорит Айлин. - И душно, как в парилке.
        - Просто это место давно не использовалось. Когда речь зашла о том, где проводить обряд, Рита вспомнила о нем.
        - Если ты здесь никогда не была, ты уверенна, что мы идем правильно? - спрашиваю я.
        - Да. Мы подключались к Хроникам, и я запомнила дорогу, - отвечает Ирма, обижаясь на мое недоверие.
        - Долго еще идти? - тяжело дыша, спрашивает Айлин.
        - Минут сорок, не больше.
        Меня не оставляет ощущение, что мы идем неделю. Запах угнетает, от него закладывает грудную клетку, горло начинает отекать. Где-то на половине пути замечаю, что коридор становится суше и расширяется. Воздух становится легче. Айлин не перестаёт кашлять, как чахоточная. Ирма светит фонарем, и я вижу темную дверь, на которой висит большой амбарный замок.
        - Ага, вот! - с воодушевлением, говорит Ирма. Роется в сумочке, достает оттуда ключ и долго пытается сунуть его в замочную скважину, но у нее никак не получается - дрожат руки.
        - Можно мне? - просит Айлин. Ирма молча передает ключ. Ей удается сделать все с первого раза. Но толкать дверь приходится мне - девушкам она не поддается. Мы еще раз спускаемся вниз. На этот раз лестница из камня, и спуск проходит без проблем.
        - Вы слышите? - спрашиваю я. - Шум воды.
        - Все правильно, здесь находится озеро и система подземных ручьев. Как раз то, что нам нужно! - радостно откликается Ирма.
        - Очень холодно, - жалуется Айлин, обхватывая себя руками.
        - Могу сказать только одно - готовьтесь и морально и физически, - улыбается Ирма. - Это будет тяжело, но вы справитесь.
        Когда мы добираемся до озера, Ирма указывает нам на небольшую пещеру.
        - Можете переодеться там, - говорит она, ставя на землю сумку и доставая оттуда бутылку с каким-то снадобьем.
        - Я замерзла, - стучит зубами Айлин, - если разденусь, вовсе помру.
        - А ты подумай о своем мужчине - сразу теплее станет, - улыбаясь, предлагает ей Ирма.
        - Не о ком мне думать, - ворчит Айлин, направляясь к пещере.
        - Значит, так, - Ирма тут же становится серьезной. - Ты должен будешь перейти на другую сторону озера. Здесь есть брод, я тебе покажу, где. Айлин переплывет к тебе с этого берега. Это будет символизировать переход. Перед тем, как войти в воду, вы должны будете выпить это, - она взглядом указывает на бутылку. - Через десять минут у вас обоих на пятнадцать секунд остановится сердце. Но к этому моменту Айлин обязана оказаться рядом с тобой. Если это случится, пока она будет в воде - значит, род не отпускает ее, и девушка погибнет. Когда выйдет на берег, скажешь ей: «Добро пожаловать в семью».
        - Почему обо всех этих заморочках я узнаю только сейчас? - сержусь я.
        - Ты бы передумал тогда?
        - Нет, конечно.
        - Тогда какая разница? - пожимает плечами Ирма.
        - Айлин знает об этом?
        - Незачем ей это знать, - жестко отвечает Ирма. - Рита просила сделать все, чтобы спасти ей жизнь. И я сделаю это. Верь мне - это главное условие. И помни, что бы ни случилось - ты не должен бросаться ее спасать.
        Из пещеры выходит Айлин. На ней длинное просторное белое платье в пол. Волосы распущены и достают до пояса. Босые ноги неуверенно наступают на холодную землю. Она дрожит от холода, губы посинели. Снимаю пальто и укрываю ее им. Сам иду переодеваться. Стараюсь сделать это как можно быстрее, чтобы она не успела совсем закоченеть.
        - Пей, - говорит Ирма, протягивая мне стопку с вонючей жидкостью, когда я выхожу на берег. Пью не раздумывая. Айлин смотрит на свою дозу с недоверием. Потом одним махом опрокидывает ее в рот.
        - Ну и дерьмо! - морщась, констатирует она и заходится в кашле.
        Ирма подходит ко мне и, достав маленькую коробочку с краской, рисует что-то на моем лбу. Бормочет заклинание и говорит:
        - Иди.
        Спускаюсь вниз. Ледяная вода едва достаёт до щиколоток. От нее сводит пальцы, и икры кажутся деревянными. Стараюсь идти быстро, но не могу избавиться от ощущения, что стою на месте. Берег оказывается передо мной внезапно. Выбираюсь на него. Смотрю, как Айлин, скрестив руки на груди, входит в воду. Ирма, опустившись на колени, зажигает свечи и начинает петь. Звук ее голоса эхом летит над озером. От него закладывает уши. В голове начинает гудеть. Не свожу глаз со своей подопечной. С каждым шагом она погружается все глубже. Наконец, земля уходит у нее из-под ног, и она начинает плыть. Внезапно она уходит с головой под воду. Через несколько секунд выныривает, отфыркивается, бьет руками по водной глади, словно от кого-то отбивается. Бросаю встревоженный взгляд на Ирму, но она делает вид, словно ничего не замечает. Айлин снова исчезает с поверхности. И в этот раз до ее возращения проходит больше времени, чем в прошлый. Снадобье вот-вот остановит ей сердце, а она еще даже не доплыла до середины. Откуда-то появляется водоворот, который подхватывает ее, готовый тут же затянуть ее в свою воронку. Девушка
борется с ним изо всех сил, то исчезая, то появляясь над волнами. Только бы у нее хватило сил доплыть. Вселенная, дорогая, пусть она успеет. Кровь приливает к моему лицу. Сердце колотится у самого горла.
        - Детка, давай, осталось чуть-чуть… - шепчу я, видя, как она, несмотря ни на что, продолжает плыть ко мне.
        Пение Ирмы становится все громче, и мне кажется, что от него у меня вот-вот взорвется мозг.
        Нащупав ногой твердую почву, Айлин на секунду выпрямляется во весь рост и тут же падает, как подкошенная. Ползком добирается до берега и хватается за мою руку.
        - Добро пожаловать в семью, - говорю я, вытаскивая ее на сушу. Она оказывается у моих ног, хватается за мои колени и заходится в плаче. Понимаю, что на ноги она сейчас встать не сможет и ложусь рядом с ней, пытаясь согреть ее своим телом. Боль, похожая на электрический импульс, пронзает мне сердце, и проваливаюсь в темноту.
        Открываю глаза и приподнимаюсь на локте. Смотрю на бескровное лицо Айлин. Ее дыхание слишком тихое, слабое. Сердце бьется неровно. Поднимаю ее на руки и иду к тому месту, где был брод. Перехожу на берег, где меня ждет Ирма.
        - Можешь дать ей свою кровь, - говорит она. -Она очень слаба. Род не хотел ее отпускать, и признаюсь, что в какой-то момент я даже потеряла надежду.
        Прокусываю запястье и вливаю ей в рот несколько капель. Айлин сглатывает, морщится. Вливаю еще. Ее щеки розовеют, дыхание приходит в норму.
        - Девушку нужно переодеть, - говорит Ирма. - Она слишком переохладилась. Займись этим, а я пока приготовлю настойку для вас.
        Отношу ее в пещеру, снимаю мокрое платье. Вытираю ее своей рубашкой, отжимаю ей волосы. Айлин медленно открывает глаза, смотрит на меня в полузабытьи.
        - Ты не должен этого делать… - хрипит она, - ты меня смущаешь…
        - Нет времени на игры в приличия, - натягивая на нее шерстяной свитер, отвечаю я. Растираю ее ледяные ноги и надеваю на них носки. Она с полуулыбкой наблюдает за мной. С джинсами приходится сложнее всего. Но вскоре и эта проблема остается позади. Закутываю ее в шубу, помогаю прижаться к стене.
        - Спасибо, - благодарит Айлин, поймав меня за руку. Поднимает на меня глаза, и я вижу в них свинцовую усталость.
        К нам заходит Ирма с двумя стопками. Свою я беру сам, тут же осушаю. Айлин ей приходится помогать - пальцы девушки все еще плохо слушаются.
        - Мои поздравления, Айлин Дорадо, ты сделала это! - торжественно говорит ведьма. - С этого дня в твоей жизни начинается новая глава.
        - Да, и я посвящу ее тому, чтобы навсегда стереть из этой реальности Амалика, - говорит Айлин. Во взгляде появляется лихорадочный блеск, а пульс учащается.
        - И я помогу тебе в этом, - заверяет ее Ирма.
        На обратном пути несу Айлин на руках. Она совсем ослабла, у нее температура. Ирма заверяет меня, что для подобных изменений это вполне нормально. Телу приходится подстраиваться под другие вибрации. Когда мы покидаем дом, небо уже светлеет. Хлопьями падает снег. Увидев нас, Америго выскакивает из машины, открывает дверцу, чтобы я мог уложить девушку на заднее сидение. С беспокойством смотрит на нее. Она отвечает ему слабой улыбкой. Сажусь рядом с ней, укладываю ее голову себе на колени, как на подушку.
        - Чем дольше она проспит - тем лучше, - говорит Ирма. - Сон, это все, что ей сейчас нужно.
        - Что будет, если Амалик все-таки доберется до нее? - спрашивает Америго, заводя мотор.
        - Он уже не сможет подчинить ее себе. И у нее, поимо своих сил, есть магия Риты. Она сможет защищаться, - отвечает Ирма. - Но теперь она может быть ценна для него в другом качестве.
        - О Господи, - вырывается у меня.
        - В каком? - хмуро спрашивает Америго.
        - Как мать его будущего ребенка.
        По дороге домой, Айлин засыпает. Обратный путь мне кажется намного короче. Или, может быть, дело в том, что Америго гонит автомобиль, как сумасшедший? Похоже, он уже адаптировался к своему новому состоянию и больше не испытывает трудностей с тем, что у него только один глаз. В гостиной нас встречает Дэшэн. Он выглядит измученным, худым и постаревшим. В черных волосах появились две седые пряди. Глаза сухие, взгляд безжизненный.
        - Господин, Арсен не вернулся с охоты, - докладывает он, когда я несу Айлин в ее комнату. - Господин Монро очень встревожен этим. Я ходил его искать, но у меня ничего не получилось.
        Эта новость тревожит меня, но не удивляет. После того, что случилось, Арсену нужно уединение. Возвращение туда, где живут бывший друг и любимая, для него сейчас смерти подобно. Главное, чтобы он не пустился во все тяжкие и не привлек к себе внимание.
        - Вы не могли бы приготовить мне чай? - мягко просит Ирма Дэшэна. - Мне нужно восстановить силы.
        - Да, госпожа, разумеется, - рассеяно отвечает тот и бредет на кухню.
        - У меня, пожалуй, тоже дела, - устало говорит Америго. - Передавай привет Ливии.
        Он уходит. Отношу Айлин в ее комнату, снимаю с нее шубу, накрываю двумя одеялами. Она так крепко спит, что не замечает этого. Задергиваю шторы, чтобы дневной свет не мешал ей, и иду к себе. После озерной воды тело страшно зудит, хочется как можно скорее забраться в душ, чтобы хоть чуть-чуть стало легче. По пути в ванную мой взгляд падет на телефон Ады, что лежит на подоконнике. Беру его в руки, начинаю просматривать. Последний номер, с которого ей звонили, кажется мне знакомым. Так и есть: это телефон Дины. Что их связывает? Заглядываю в сообщения.
        - Если ты убьешь Айлин, то сможешь снова увидеть своих детей, - пишет ей Дина. - Сама же это понимаешь, иначе бы не пыталась убить эту дрянь.
        - Зотикус обещал, что вытащит моих детей. Мне хочется ему верить.
        - Зотикус - трепло. Довериться ему - все равно, что подписать себе смертный приговор. Но мы его тоже используем. Например, чтобы помочь тебе оказаться на свободе после ареста.
        - Считаешь, это неизбежно? Мой арест?
        - За тобой придут через пару часов. Собери нужные вещи. Пистолет, из которого ты должна будешь, застрелись эту сучку, я спрячу на складе. Наверняка он после освобождения отвезет тебя туда. Деньги и телефон для связи тоже будут там.
        - Одного не могу понять - зачем тебе это? Айлин ведь - твоя сестра.
        - Без нее этот мир будет лучше, - отвечает Дина, и на этом переписка заканчивается.
        Подобный сюрприз от бывшей девушки моего сына даже не удивляет меня. Лишь вызывает сожаление о том, что когда-то я ей верил. Стала бы она такой, не обретя магию? Вряд ли я узнаю ответ на этот вопрос. Открываю галерею и просматриваю фотографии, сделанные Адой. Здесь много школьных снимков. Она с детьми, с Рогожкиным. Забавное селфи у доски. В отдельной папке нахожу кадры с ее детьми. Их немного, и все они сделаны в одном месте - каком-то богатом доме, с красивыми дверями, украшенными золотыми вензелями, похожими на какие-то древние символы. Однозначно, подобное могло делаться только на заказ, а значит, это существенно облегчает поиски.
        Спускаюсь вниз. Дэшэн приносит Ирме чай.
        - Мне нужна твоя помощь, - говорю я, обращаясь к ведьме. - Ты говорила, что можешь подключаться к Хроникам и искать там информацию…
        - Да, говорила, - кивает Ирма, делая глоток.
        - Помоги мне найти детей Ады.
        - Как ты мог! - закрывая собой плачущую Дину, свирепо сверкая глазами, говорит Якуб. Он выпускает клыки, чтобы показать мне свое презрительное отношение. - Связать ее и бросить на всю ночь в кладовку! Я даже не сразу поверил в то, что такое с ней сотворил ты!
        - А она тебе сказала причину, по которой там оказалась? - спрашиваю я. Дина сидит на полу, обхватив руками колени. Ее плечи дрожат. Волосы падают на лицо, прилипая к мокрым щекам.
        - Ты довел ее до такого состояния, что она не могла говорить, только плакала! - продолжает негодовать Якуб и начинает мерить шагами подвал.
        - Она убила свою тетку. Застрелила в упор. Или ты думаешь, девочку просто так решили обидеть? -наблюдая за Якубом, говорю я.
        - Вспомни, скольких ты сам убил, прежде чем ее судить!
        - Да-да, понимаю твою позицию. Раз у меня больше всего трупов в списке, значит, я должен прощать любую несправедливость безоговорочно. Не в этой ситуации. Она убила члена семьи и моего друга. Подстрекала другого человека на убийство своей сестры.
        После этих слов Дина, поднимает голову и смотрит на меня.
        - Ты нашел Аду? - осипшим голосом спрашивает она. - Эта сучка проболталась про меня?
        - Нет, я всего лишь обнаружил ее телефон с твоими ценными указаниями.
        - Зря подставилась… - вздыхает Дина, подпирая щеки руками. - Но ты бы рано или поздно все равно все узнал. Так что… Неважно.
        - Я верил тебе.
        - Это твои трудности, тебя к этому никто не склонял. Сам выбрал то, что вписывается в твою картину мира, а теперь недоволен. Я сказала тебе, что, если ты не сможешь убрать Айлин, сделаю это сама. Если ты судил по себе и думал, что я такая же слабачка, как и ты, то кто же виноват в том, что ты обманулся? - говорит Дина, глядя перед собой.
        - То есть Арсена ты тоже не предавала, он по собственной воле решил так лохануться с выбором?
        - Он знал, что мне сложно, но не захотел меняться, я просила его об этом много раз! - поднимаясь на ноги, говорит Дина, сжимая кулачки.
        - А ты? - обращаясь Якубу, спрашиваю я. - Какие мотивы двигали тобой? Я еще могу объяснить поступок Дины, но твой… Вы же были, как братья. Безграничная преданность друг другу, понимание с одного движения брови… Как так?
        - Я всегда любил Дину, - опуская глаза, говорит Якуб, но я понимаю, что это не все.
        - А если быть еще чуть более честным?
        - Что ты хочешь от меня услышать? - разъяряется Якуб. - Какой правды тебе еще не хватает? Да, выглядит некрасиво, но разве он поступил хорошо, подставив меня с этой чертовой флэшкой? Он хотя бы знает, через что мне пришлось пройти из-за него? Сколько раз я умирал?
        - Так ты со мной ради мести… - тихо произносит Дина, и ее руки, что она прижимала секунду назад к груди, опускаются.
        - Нет, это не так! - горячо возражает Якуб, бросаясь к девушке. - Я действительно люблю тебя. Просто раньше сдерживался, пытаясь сохранить дружбу с Арсеном, но потом понял, что ты для меня важнее.
        - Поверишь - будешь дурой, - не сдерживаюсь я.
        - Как же я вас всех ненавижу! - вырываясь из рук своего любовника, бросает Дина и бегом поднимается по лестнице.
        - Ты должен найти Арсена и объясниться с ним. А потом покинуть этот дом. И если не из уважения, то хотя бы из вежливости.
        - Я вернусь в Лондон.
        - Хоть на Марс. Подобные детали меня уже не касаются.
        - Дина поедет со мной! - в голосе Якуба слышится вызов.
        - А вот в этом я сильно сомневаюсь. Ей предстоит суд, да и вряд ли она захочет общаться с тобой после того, как поняла твои мотивы сближенья.
        - В любом случае я ее не оставлю, - упрямо повторяет Якуб.
        - Делай, что хочешь, но за пределами этого дома. Я хочу, чтобы ты ушел.
        - Но сейчас день… - растерянно возражает Якуб.
        - Жизнь - трудная штука. Учись выкручиваться, - отвечаю ему и покидаю подвал.
        После полудня мы с Америго отправляемся в лес, чтобы выкопать могилу для Риты. Дэшэн хочет поехать с нами, но Ирма переубеждает его остаться и помочь с подготовкой одежды для покойной. К ним также присоединяется Лив, вернувшаяся домой после охоты.
        - Почему именно здесь? - спрашиваю я, когда мы доходим до того места, где я убил Айлин. Америго вонзает в промерзшую землю лопату.
        - В память о том, что она сделала, - говорит брат, откидывая с лица темные пряди волос.
        Мы разогреваем землю, чтобы можно было выкопать могилу достаточно глубоко.
        - Как Айлин? - спрашивает Америго, опираясь на лопату.
        - Спала, когда я уезжал.
        - Дашь ей теперь свою фамилию? - продолжает любопытствовать Америго.
        - Похоже, мне не отвертеться.
        - Айлин Дорадо. Звучит, да? Теперь у тебя появилась полноценная наследница. Со временем можешь обратить ее и станешь ей настоящим отцом, - говорит Америго, отбрасывая в сторону землю.
        - У меня нет в планах обращать ее. Хочу, чтобы она прожила обычную человеческую жизнь. Вышла замуж, родила детей, была счастлива.
        - С такой судьбой? Ты что, издеваешься? - искренне изумляется Америго.
        - Ну, могу же я помечтать об этом?
        - Как думаешь, она простит меня когда-нибудь? - после небольшой паузы, спрашивает меня брат.
        - Не знаю. Я бы этого не хотел.
        - Чисто принципиально - я бы тоже, - неожиданно говорит Кальенте.
        - Работай давай, хватит языком молоть. Иначе до сумерек не управимся, - ворчу я. Америго усмехается и начинает копать быстрее. У меня в кармане пищит мобильник. Достаю его и вижу на экране входящий от Ви. Несколько секунд колеблюсь, стоит ли мне отвечать при брате, потом подношу телефон к уху.
        - Слушаю тебя, Вианор, - говорю я. Америго выпрямляется и замирает. - Чем порадуешь?
        - Это ты сейчас скакать будешь от переполняющих тебя чувств, - сердито бросает Ви. - Тео пришел в себя, его состояние стабилизовалось и, знаешь, первое что он сделал?
        - Откуда ж?..
        Америго подходит ко мне прижимает ухо к трубке. Хотя не сомневаюсь, что он все прекрасно слышит на расстоянии.
        - И правда, - заводится Вианор. - Как ты объяснишь мне, что Тео требует найти тебя и Америго, обвиняя вас двоих в покушении на свою жизнь, а о том, что к этому якобы была причастна Моника, знать не знает?
        - Но ты же понимаешь, что это невозможно… Это чья-то провокация! Где гарантия, что после комы его рассудок остался в порядке?
        - Не думай, что другим подобное не приходило на ум. Мы все проверили. За его здоровье в этом плане можно не опасаться. А это значит, что тебе придётся очень долго оправдываться и, может быть, попрощаться со свободой. И твоя репутация защитника закона и правил тебе уже вряд ли поможет.
        - Ты ведь знаешь, что я бы никогда не пошел против отца.
        - Если в течение трех дней ты не приедешь в Лондон, я буду вынужден послать за тобой людей. И тогда это уже будет арест. Явишься добровольно, и я постараюсь обеспечить тебе более мягкие последствия твоего безрассудства. А если притащишь брата, - Ви повышает голос, - то бонусы обеспечены.
        - Понял тебя, - говорю я и нажимаю отбой. Америго задумчиво проводит рукой по бороде.
        - Ну, что? - глядя на меня, спрашивает он, и в его глазах появляются искры азарта. - Теперь повеселимся?
        Риту мы хороним в свадебном платье. Ирма сделала ее по-настоящему красивой. Глядя на нее, даже не верится, что она уже стуки мертва. Свежая, румяная, словно только что собралась на свидание. От чего гроб, в котором она лежит, выглядит как насмешка. Дэшэн, одетый в черный костюм и гладко причесанный, не сводит глаз со своей возлюбленной. Он не плачет, выглядит спокойным. Изредка начинает что-то бормотать на своем языке, но, подняв глаза на нас, тут же замолкает. Ирма читает молитву. Она где-то успела раздобыть для себя траурный наряд, и теперь похожа на черную птицу. У Айлин началась лихорадка, и было решено, что она останется дома. Я дал ей своей крови, и она, пожалев, что не сможет попрощаться с теткой, тут же провалилась в сон. Якуб взамен на то, что сможет уйти, когда стемнеет, согласился присмотреть за ней. Я все ещё всерьез опасаюсь, что Дина может причинить ей вред.
        Ирма произносит трогательную прощальную речь. Потом передает слово мне.
        - Пусть твоя новая судьба будет счастливой, - говорю я, целуя ее в лоб.
        - Спасибо, что была, - коротко говорит Америго, накрывая ее руки своей ладонью. Он отходит в сторону и сует руки в карманы, наблюдая за Дэшэном, который долго смотрит на свою невесту, не решаясь что-то произнести. На мгновение поднимает глаза на меня, словно ища поддержки.
        - Я буду ждать твоего возвращения, - касаясь ее руки, наконец говорит он. - И знаю, что дождусь.
        На мертвое лицо Риты падают белые хлопья снега.
        Глава 29
        Америго высаживает нас с Дэшэном возле дома. Ему еще предстоит отвезти в гостиницу Ирму. Мы прощаемся, договариваясь встретиться завтра. Иду к крыльцу, поднимаюсь на ступеньки, смотрю на китайца. Он двигается с трудом, будто кто-то держит его, а он изо всех сил противится. На его лице отражается мука.
        - Не могу представить себе этот дом без нее, - говорит он, хватаясь за перила. - Когда мы уедем, господин?
        - Скорее, чем ты думаешь, - обнадеживаю его я. Открываю дверь, переступаю порог - и в нос ударяет запах свежей крови. Моя первая мысль - что-то случилось с Айлин. Но, войдя в гостиную, вижу иную картину. На полу с израненным горлом, из которого хлещет кровь, лежит Дина. Она без сознания, но еще жива. Неподалёку от нее, привалившись к креслу, сидит Якуб, из грудной клетки которого торчит деревянный кол. Левая часть его тела почернела, и можно с уверенностью сказать, что он больше мертв, чем жив. Перевожу взгляд на диван, который разнесен в щепки, из подушек торчат пружины. Посреди всего этого безобразия в кресле с пакетом крови в руке и невозмутимым видом восседает Арсен.
        - Прости, я не успел прибраться, - равнодушно бросает он мне.
        - Что все это значит? - указывая рукой на истекающую кровью Дину, возле которой склонился Дэшэн, спрашиваю я.
        - Вернулся домой не вовремя, - коротко поясняет Арсен. Для того, кто устроил здесь настоящее побоище, он слишком спокоен.
        - Дэшэн, ей нужна медицинская помощь, - видя, что китаец выпрямился и пятится спиной к кухне.
        - Вы просите о невозможном, господин, - шепчет он. - Я не могу… Нет… Только не ее…
        Не настаиваю. Понимаю, как ему тяжело. Прокусываю запястье, вливаю Дине в рот свою кровь. Сказать по чести, мне совсем не хочется бороться за ее жизнь. И делаю я это только из уважения к памяти Риты, которая просила не причинять ей вред. Зажимаю пальцами рану. По коже бежит теплая кровь, манящая, свежая, аппетитная… Вздрагиваю от собственного рыка. Вскакиваю на ноги, подбегаю к Арсену и, выхватив у него пакет, делаю несколько глотков.
        - Дина не заслуживает, чтобы с ней церемонились, - раздраженно говорит Арсен. - Можешь выпить ее всю: она уже не жилец.
        - Даже если так, я не хочу быть причастным к ее смерти, - возвращаясь к раненой, откликаюсь я. Моя кровь не помогает ей. Рана не затягивается, ткани не восстанавливаются. Видимо, Арсен прав. Минуты Дины вот-вот закончатся.
        - Вы все неправильно делаете, - слышу я возмущенный голос Дэшэна над ухом. - А ну, отойдите, я сам.
        - Но ты же отказался… - уступая ему место возле Дины, удивляюсь я.
        - В первую очередь, я тот, кто я есть, а потом уже все остальное, - открывая свой саквояж, быстро отвечает он. - Уйдите, вы мне свет загораживаете.
        Со спокойным сердцем оставляю Дину на попечение Дэшэна. Бросаю взгляд на Якуба, который полностью почернел. Никогда бы не подумал, что его жизнь закончится так.
        - Ты хоть понимаешь, что натворил? - обращаясь к Арсену, спрашиваю я.
        - Подумаю об этом завтра. Сейчас я не хочу ни мыслить, ни чувствовать. Я выключил эти функции в себе, - отрешенно отвечает мое создание.
        - Тебя могут посадить на пару столетий. Или же отправить в забвение, сделав отверженным, - озвучиваю я перспективы, которого ужасают меня самого.
        - Да, понимаю, ты не сможешь скрыть подобное преступление… И, наверное, это будет правильно. В любом случае, я готов нести ответственность за то, что произошло, - безразлично глядя на пустой пакет, отвечает Арсен.
        - Оно того стоило?
        - У меня не было времени подумать об этом. Когда я вернулся, они занимались сексом здесь, на этом диване, - Арсен указывает на гору щепок. - А дальше все, как в тумане. Я просто хотел, чтобы они исчезли, перестали существовать, дышать, делить со мной это пространство. У меня был выбор убить их или уйти. И я поддался этой ярости.
        - Якуб был твоим другом.
        - В такие минуты понимаешь, что на самом деле эта идеальная дружба, ничего не стоила.
        - Мне жаль, что тебе приходится проходить через это, - кладя руку ему на плечо, говорю я.
        - Знаешь, я ведь решился предложить ей вечность, - усмехаясь, говорит Арсен. - Хорошо, что не успел озвучить. Каким бы слабаком я тогда выглядел…
        - Господин, - подходя ко мне, говорит Дэшэн. - Дина впала в кому. Ей нужно в человеческую больницу. Иначе она не выживет.
        Отвожу ведьму в частную клинику. При поморщи внушения мне быстро удается договориться с врачами и избежать ненужных расспросов. После осмотра они не оставляют никакой надежды, но обещают сделать все, что в их силах, чтобы помочь. С чистой совестью оставив ее на попечение докторов, я отправляюсь домой. Сегодня мне предстоят еще одни похороны. Конечно, как законопослушный вампир, я должен был связаться с департаментом и рассказать об убийстве. И даже если я не знаю, где он находится в России, мне всего лишь нужно было позвонить Ви и попросить его о помощи. В любой другой ситуации я бы поступил именно так. Но сейчас речь идет о моем сыне, и не хочу, чтобы он проходил, через то же, что и я. Несколько столетий заточения - что может быть хуже? Это не самооборона, а намеренное убийство. Здесь поблажек не будет. Знаю, что становлюсь на скользкий путь, и обратной дороги не будет, но Арсен - это все, что у меня есть и ради него я готов поставить на карту многое.
        Когда прихожу, чтобы забрать то, что осталось от Якуба, мое создание уже в глубоком трансе. Упаковываю останки Монро и отношу в машину.
        - Все это очень грустно, - говорит Дэшэн, помогающий мне в этом темном деле. - Вы же знаете, что неприятности все равно неизбежны?
        - Да, но сейчас я не могу поступить по-другому.
        - Иногда надо дать пройти человеку его путь, - голос Дэшэна звучит тихо, но уверенно. - Не мешая, не пытаясь сделать, как лучше для него. Потому что, по правде, никто не знает, как будет действительно хорошо. Вы боитесь своих страхов, но у него другое восприятие жизни…
        - Разумом я все понимаю. И согласен с тобой на все сто. Но он - мой сын, и я не могу иначе. Даже если это будет самой большой ошибкой в моей жизни.
        - Понимаю, - кивает Дэшэн и кладет мне руку на плечо. - Жаль, что вам пришлось принять такое решение, господин.
        - Спасибо, друг, - говорю я. Дэшэн, ссутулившись, идет в сторону дома. Сажусь за руль и снова отправляюсь в лес.
        Ирма присылает мне сообщения с извинениями, что у нее не получается подключиться к Хроникам и узнать, где дети Ады. Мол, это скрыто очень сильной магией, которую ей никак не обойти. Что ж, придется использовать реальные возможности. Звоню своему коллеге и прошу пробить информацию о Рудольфе Вагнере. Все, что можно. Он не рад такой перспективе, но отказать не может. Обещает через несколько часов прислать все, что узнает. Помня о странных вензелях, которыми украшены двери, начинаю объезжать офисы по установке оных. Радует, что городок небольшой и подобных контор не так много, как в мегаполисах. В первых пяти мне откровенно не везет. Но в шестой один из рабочих советует мне обратиться к Миллеру.
        - Мужик творческий, - просвещает он меня. - И клиенты у него такие же: повёрнутые на всю голову. Но и цены у него не для среднего класса. Зато любое извращение на ваш вкус!
        - Где его найти?
        - Да вы просто забейте в поиске «двери от Миллера», и он вам тотчас же выдаст его адрес, - добродушно советует мужичок.
        Благодарю его и следую совету. Нужный мне офис нахожу быстро. Он находится в центре города в пафосном здании, с неменее вызывающей изгородью, украшенной черепами. Сразу понятно: с банальными идеями сюда лучше не ходить.
        Долго жму на кнопку звонка, прежде чем мне открывает хмурый малый с папкой в руках.
        - На какое время у вас договоренность с господином Миллером? - сухо спрашивает он, смерив меня холодным взглядом.
        - Вы пригласите меня к нему немедленно, - пользуясь внушением, улыбаюсь я. Он покорно кивает и жестом приглашает меня войти. Но мне этого мало.
        - А вежливости вас не учили?
        - Конечно же, - спохватывается парень, смущаясь. - Проходите, пожалуйста.
        Обстановка в доме Миллера точно соответствует дизайну его изгороди. Здесь все броско и пафосно. Дорогая мебель ручной работы, резные шкатулки, украшенные позолотой и камнями. Роскошь на грани отвращения. Меня проводят к нему в кабинет. Здесь обстановка немного проще. Несколько массивных дубовых шкафов с книгами, такой же письменный стол и кресло с высокой спинкой из черного дерева.
        - Не помню, чтобы мы договаривались, - поднимаясь мне навстречу, нараспев говорит Миллер. - Но думаю, это неважно. Судя по всему, вы хотите превратить свой дом в настоящий шедевр, иначе бы не пришли сюда.
        - Не совсем так, - возражаю я и беззвучно добавляю, - подчинись мне.
        - Вот как? - наклоняя голову вбок, улыбается Миллер.
        - Мне хочется узнать, кто заказчик эти чудесных дверок и как с ним можно связаться, - показываю ему фотографии с телефона Ады.
        - Позвольте полюбопытствовать, зачем вам это? - улыбка уходит с его лица.
        - Дело в том, что я режиссер и подобная роскошь для съемок, что я задумал, просто идеальна. Хотел бы договориться с владельцем о сотрудничестве. Но не знаю, как найти его.
        - Это дом Рудольфа Вагнера, - помолчав, говорит Миллер. - Он находится где-то за пределами города, в полной глуши.
        - Как мило. Много слышал об этом человеке. Не могли вы мне объяснить, как в эту глушь добраться?
        - Простите, но вынужден вам отказать, - поднимаясь из-за стола, говорит Миллер, давая мне понять, что внушение на него не действует. - Все, что я могу для вас сделать, так это дать номер телефона его секретаря. С ним уж договаривайтесь, как хотите.
        - Буду очень признателен, - улыбаюсь я. Что-то подсказывает мне, что эти двое могут быть друзьями или компаньонами. И едва я уйду отсюда, как Рудольф будет знать о том, что о нем расспрашивали. Он пишет на листке бумаги номер и протягивает мне.
        - Всего хорошего, - холодно говорит он, указывая на дверь. Интересно, на нем стоит защита от внушения или же он сам мистическое существо, поэтому мои способности оказались бесполезны? Впрочем, это не так уж и важно. Выхожу в гостиную, делаю знак мальчику, встретившему меня.
        - Узнай для меня адрес загородного дома Рудольфа Вагнера, куда поставляли двери, заказанные у вас. С ответом буду ждать тебя на углу, возле бутербродной. Бегом, милый, - глядя ему в глаза, говорю я. Тот лишь согласно кивает.
        Пока я жду своего информатора, мне звонит Айлин и высказывает претензии на тему, что ее никто не разбудил и не сообщил о похоронах Риты. Очень переживает, что ей не удалось проводить в последний путь тетку. Уверяю ее, что она на нее не в обиде за это. Спрашивает, узнал ли я что-нибудь о Сабине? Заверяю ее, что с ее сестрой пока что, скорее всего, все в порядке. Голос девушки звучит намного бодрее, и, похоже, за ее здоровье можно больше не беспокоиться.
        - Зотикус, тут такое дело… Лив считает, что мне надо пообщаться с твоим братом, - помолчав, говорит Айлин.
        - Уверен, это лишнее, - резко отвечаю я, не понимая, что задумала моя подруга. - Не думаю, что ваш разговор может что-то изменить. Скоро мы уедем, и…
        - Ничего не изменится. У вас общие дела, плюс налаживаются отношения…Я же вижу, что ты дорожишь им. И мне надо как-то с этим примириться, - задумчиво говорит Айлин. - Я не знаю, поможет эта встреча или нет, но хочу попытаться.
        - Ни черта не могу понять в вашей женской психологии, - досадую я, почти сдаваясь. - Я против этого, но если ты настаиваешь, то вся ответственность будет лежать на тебе. И пожалуйста, не позволяй ему к себе прикасаться и уже тем более - целовать.
        - Как тебе такое вообще в голову могло прийти! - возмущается Айлин. - А кстати, почему?
        - Тогда, на складе его переклинило после того, как он поцеловал тебя. Я не знаю, как это работает, но тех, кто тебя целует, тут же накрывает ярость и желание растерзать, уничтожить твое тело.
        - Все это время думала, что это была месть тебе… - растерянно произносит Айлин.
        - Нет. В его планах не было такого пункта. Во всяком случае, он говорит именно так. И я склонен ему верить, потому что, когда мы целовались в лесу, на меня накатило так же.
        - Но ты же… Справился? - затаив дыхание, спрашивает Айлин.
        - Да. Но обещай мне, что не будешь вести себя опрометчиво. Я не хочу жалеть о том, что поверил тебе, - строго говорю я, видя, как парнишка покидает дом и направляется ко мне.
        - Хорошо, - обещает Айлин. - Лив поможет мне собраться. Я рада, что она полностью на моей стороне.
        - Передай ей, что я за это ее отшлепаю.
        Айлин смеется и отключается. Убираю телефон в карман. Молодой человек медленно приближается ко мне, с опаской оглядываясь по сторонам.
        - Точного адреса найти не удалось, - торопливо говорит он. - Но один из установщиков рассказал, как они туда добирались.
        Он сует мне в руку скомканную бумажку. Его лицо бледно, руки влажные. Судя по всему, парень кого-то чертовски боится.
        - Я вам ничего не говорил, потому что произнеси я об этом хоть слово - я труп, - дрожа, шепчет он.
        Разворачиваю бумажонку, пробегаю по ней глазами. Пойдет.
        - Иди с миром, - благодушно говорю я. - Забудь обо мне.
        Он согласно кивает и, с облечением вздохнув, двигается обратно к дому. Проходит десять метров и падет, как подкошенный. Вокруг него собираются прохожие. Кто-то кричит:
        - Вызовите скорую!
        - Лучше труповозку, - помер он…
        Когда я возвращаюсь домой, то застаю Дэшэна за наведением порядка. Полы вымыты, сломанный диван исчез, а его место занял новый, как две капли воды похожий на прежний. Из кухни доносится аромат свежей выпечки и ванили.
        - Госпожа Айлин ушла с вашим братом, - докладывает он мне, стирая пыль с книжных полок. - Двадцать минут назад.
        - Да, я знаю, спасибо, - рассеяно отвечаю я, машинально беря с журнального столика телефон Дины. Меня интересует ее переписка с Адой. О чем они говорили после ее неудачной попытки устранить Айлин? Были ли у них еще какие-то планы?
        - Господин Арсен, едва пробудившись, пошел на охоту, - продолжает рассказывать Дэшэн. - У них был неприятный разговор с вашей госпожой. Они скандалили.
        - Из-за чего? - отрываясь от телефона, спрашиваю я.
        - Причиной стало убийство Монро, - поясняет Дэшэн. - У вас все прошло хорошо?
        - Да, более чем. Пока не о чем беспокоиться, - заверяю его я.
        - Если вам буду нужен, то я на кухне, господин, - Дэшэн кланяется мне и медленно уходит. Провожу его взглядом и вновь погружаюсь в изучение телефона. Дина поселила Аду в какой-то съемной комнатушке на окраине города, чем та была очень недовольна. Сегодня учительница несколько раз названивала своей сообщнице. Значит, что-то пошло не так. Восемнадцать пропущенных это многовато для простого желания поболтать. Пальцы сами набирают сообщение с предложением увидеться. Ада тут же отвечает, что будет ждать у кафе, что рядом с аллеей. Чудесно.
        - Ты зря это сделал, - спускаясь по лестнице, набрасывается на меня Ливия. - Мальчик должен был сам нести ответственность за свои поступки! Зачем ты убрал за ним? Это была его обязанность. Для него теперь совершить преступление - как воды попить.
        - Лив, не начинай, - направляясь к двери, прощу я. - Будь это твое создание, я бы посмотрел, какие шаги бы предприняла ты. Пока в моей жизни не было чего-то подобного, я всегда знал, что поступлю правильно, и мне ничто не помешает.
        - Тебе надо было подумать о себе. Теперь ты соучастник. А учитывая, что ты уже отбывал срок в Белой башне, то если попадешься на этом, тебе грозит казнь! - сверкая от негодования глазами, говорит Лив.
        - А ты шпионишь для отверженных. Тоже довольно милое, но опасное занятие, - не остаюсь в долгу я. - Что поделать, неблагополучная семья. Такие порицаются обществом. Пока.
        - Куда ты собрался? - упирая руки с бока, подобно сварливой жене, спрашивает Лив, прищурив глаз.
        - На встречу с женщиной. Надеюсь, ты оценишь мою честность правильно, - покидая дом, бросаю я. Слышу, как Лив топает ногой, и это вызывает у меня улыбку.
        До нужного места я добираюсь в считанные минуты. Ада появляется там чуть позже назначенного времени. На ней длинное пальто с капюшоном, который закрывает ее лицо. Но это не мешает мне узнать ее по походке и золотым прядям волос, вырвавшимся наружу. Подхожу к ней сзади и беру ее за локоть. Она тихо вскрикивает и, обернувшись, с ужасом смотрит на меня.
        - Ты… - выдыхает она, глядя мне в глаза. - Где Дина?
        - - Полагаю, что все еще в коме, - отвечаю я, и Ада бледнеет.
        - Что ты хочешь сделать со мной? - спрашивает она после небольшой паузы.
        - Почему ты не убила Айлин, когда Америго упал? Это же был прекрасный шанс. Что заставило тебя его упустить? - вместо ответа интересуюсь я.
        - Я… Я не смогла… - опуская голову отвечает Ада. - Увидела ее глаза и не смогла. Одно дело толкнуть в спину, и совсем другое - видеть на себе этот взгляд…
        - Ты знаешь, что это значит?
        - Да, что я потеряла своих детей, - устало говорит Ада. - Насколько я знаю, до обряда осталось всего несколько дней.
        Мой слух улавливает тихий свист и звук, похожий на брошенный в воду камень. Но прежде, чем я успеваю среагировать, Ада падает на землю. На груди у нее растекается алое пятно. Она испуганно смотрит на меня, пытаясь поднять руку.
        - Дети… - с трудом выговаривает она.
        - Я спасу их.
        Она закрывает глаза, тихий вздох слетает с ее губ. Сердце замирает. Я оборачиваюсь по сторонам и вижу мужчину, идущего по крыше. Сомнений нет - это он стрелял в Аду. Оставляю тело убитой на попечение зевак и бегу в сторону дома, откуда стреляли. Подняв голову, я вижу, что стрелок подошел к краю крыши и, ни секунды не колеблясь, сделал шаг в пустоту. Когда его тело оказывается на асфальте, а под раскрошенным черепом образуется лужа крови, подхожу ближе. Узнаю его сразу же. Это Матвей Ковалевский, тот, кого Сабина большую часть своей жизни считала своим отцом. Достаю телефон, звоню Америго, но его номер не отвечает. Что-то случилось. От этой мысли становится не по себе. Услышав вой полицейской сирены, быстро ретируюсь с места происшествия.
        Продолжая названивать брату, я иду в сторону дома. Звонок мобильного слышится совсем рядом. Нет сомнений, это мелодия стояла на телефоне Америго. Оглядываюсь по сторонам, иду на звук. Нахожу его в десятке шагов от дома Риты. Он сидит, привалившись к дереву, дыхание тяжелое, сбитое. Подбегаю к нему, беру за подбородок и ужасаюсь рваным ранам на его горле.
        - Они ее забрали… - бормочет раненый. - Я хотел помешать, но пес… Он уделал меня.
        Помогаю ему подняться, тащу его на себе в дом. Нельзя терять не минуты. Укус оборотня может быть смертельным. Нужно как можно скорее приложить серебро.
        - Не спеши… - хрипит Америго. - Я уже не жилец.
        - Заткнись, - обрываю его я, барабаня ногой в дверь. Кажется, что Дэшэн идет к двери вечность. Наконец она открывается, и я врываюсь в гостиную. Укладываю вампира на пол, бегу на кухню, достаю огромное серебряное блюдо и спешу обратно.
        - Дэшэн, помоги мне, - прошу я, хотя китаец и без моей просьбы семенит за своим саквояжем.
        -Спаси Айлин, - сжимая мое запястье, просит Америго и тут же заходится в кашле.
        - Мы сделаем это вместе, - заверяю его я. - Держись.
        Он ничего не отвечает. Хватка ослабевает. Прижимаю к ране блюдо. Вампир вздрагивает и издает истошный вопль, который сотрясает весь дом. Его глаза закатываются, по телу пробегают конвульсии. На шум выбегает Ливия. Увидев Америго, прижимает руку к губам и замирает на месте. Сорвав голос, Америго переходит на глухой стон. Его лицо становится малиновым, на лбу выступают красные капли. Клыки, которые не желают убираться от болевого шока, протыкают нижнюю губу.
        - Ты должен справиться, слышишь? - говорю я, убирая серебро в сторону. Дэшэн тут же отстраняет меня и начинает колдовать над раной, которая выглядит еще страшнее, чем полчаса назад.
        - Принесите кровь, - командует Дэшэн, склоняясь над раненым. - Скорее!
        В холодильнике осталось лишь пол-пакета. Приношу, вливаю ее в рот Америго, который находится в отключке.
        - Этого мало, - сокрушается Дэшэн, накладывая швы. - Ранение серьезное, яда очень много… Он не справится.
        Понимаю, что нужен человек, уже бегу к двери, когда китаец останавливает меня.
        - Слишком долго, вы не успеете, - говорит он. Берет скальпель, сжимает пальцы в кулак и с уверенностью проводит лезвием по своей вене.
        - Ты с ума сошел? - только и успеваю крикнуть я, прежде, чем он прикладывает запястье ко рту Америго.
        - Госпожу Айлин нужно спасти, а один вы не справитесь, - быстро говорит Дэшэн. - Тем более, если я умру, мне все равно ничего не будет… Вы же знаете особенность моего тела. А ему это спасет жизнь.
        - Спасибо тебе, - говорит Ливия, не сводя глаз с Америго. На ее щеках дрожат слезы, и я понимаю, что мой брат ей намного дороже, чем она себе в этом признается. - Благодарю, Дэшэн…
        Он ей ничего не отвечает. По его лицу растекается мертвенная бледность, силы уходят с каждой потерянной каплей крови. Вампир медленно приходит в себя. Он грубо вгрызается ему в руку, но тот не издает ни звука. Америго теряет над собой контроль, и я вмешиваюсь, чтобы он не покалечил Дэшэна, который, несмотря на боль, держится, как стойкий оловянный солдатик.
        - Все, ты приходишь в себя, - помогая Америго сесть, говорю я, прижимая к ране кусок марли. - Опасность миновала.
        Ливия помогает Дэшэну, усаживает его на диван, накладывает повязку, заставляет припасть к своей вене.
        - Еще крови! - требует Америго. - Дай мне допить его!
        -Перебьешься, - забинтовывая ему шею, говорю я. - А теперь рассказывай, что произошло. Кто забрал Айлин?
        - Мы шли в кафе… - кашель снова накрывает его, - когда эти двое выскочили из машины и схватили ее. Тот, что с короткой стрижкой, тут же обратился в пса и вцепился мне в горло. Второго я узнал… Это танцор из клуба Вагнера. Монгол… Тимур, кажется. Они сели в машину и уехали. Какое-то время я пытался за ней бежать, но потом силы оставили меня. Даже не помню, как сюда дошел.
        - Америго, ты не можешь сейчас собой так рисковать, - напоминает Лив. - Ты нужен организации. В конце концов, ты отвечаешь за тех, кто доверился тебе.
        - Я не могу поступить как-то иначе, если речь идет об Айлин, - говорит Америго, поднимаясь на ноги. Его изрядно шатает, и он падает на журнальный столик. - А на случай, коли я вдруг сдохну, ты знаешь, что делать и справишься не хуже меня.
        - Глупый влюбленный мальчишка! - срывается с губ Ливии. - Ничего ты не понимаешь!
        И словно испугавшись своего эмоционального выпада, быстро поднимается по лестнице. Америго провожает ее непонимающим взглядом. Потом смотрит на меня. Я лишь пожимаю плечами.
        - Вам нужна Ирма, - напоминает Дэшэн, упираясь ладонями в колени. - Позвоните ей немедленно. Она собиралась покинуть город этим вечером.
        Пока Америго дозванивается по моему телефону до ведьмы, иду на кухню и делаю для Дэшэна сладкий чай и пару бутербродов с курицей. Ему сейчас необходимо восстановить организм. Никто не знает, какой выдастся эта ночь.
        Глава 30
        - Она сейчас приедет, - докладывает Америго, бросая мне мобильник. Ловлю его и запихиваю в задний карман джинсов. Ставлю чашку и тарелку с едой на поднос. Отношу Дэшэну.
        - Спасибо, господин, - благодарит он и, приподнимаясь, пытается поклониться.
        - Обойдемся без пафоса, - кладя руки ему на плечи, говорю я. - Ешь спокойно.
        - У тебя есть план? - спрашивает Америго, усаживаясь на пол.
        - Очень относительный, - морща лоб, отвечаю я. Сажусь напротив и рассказываю ему о Саиде, доме в лесу, убийстве Ады. Он слушает внимательно, подперев рукой подбородок. Периодически хмурит брови, поправляет на глазу повязку.
        - Мы должны пойти к этому псу домой, - говорит Америго, - и перерыть там все. Наверняка найдем какие-то зацепки.
        - В прошлый раз не сильно повезло с находками, - говорю я, вспоминая визит с Диной.
        - Тогда ты был без меня. А со мной все всегда получается намного лучше.
        Раздается стук в дверь - и я иду открывать. На пороге стоит взволнованная Ирма. Она быстро входит в дом, снимает пальто и пристально смотрит то на меня, то на моего брата.
        - Времени нет, - ее голос дрожит, а над губой я замечаю крошечные капельки пота. - Все нужно сделать максимально быстро. Не спрашивайте, как я узнала, но обряд будет проведён завтра, в восемь вечера.
        - Когда это стало известно? - с подозрением спрашивает Америго.
        - Только что. Вам не о чем волноваться, я полностью на вашей стороне, - молитвенно складывая руки, заверяет нас Ирма, но семя сомнения все же остается. - Амалик разослал приглашения особым гостям… Самым влиятельным из мистических существ. Понимаете?
        - У тебя есть подобный входной билет? - поднимаясь на ноги, интересуется Америго.
        - Разумеется, нет, - вздыхает Ирма. - Да и вы просто так туда пройти не сможете.
        - Почему это? - недоумевает Америго - Мы тоже не лыком шиты.
        - Вам не удастся пройти защиту, выставленную Амаликом. Для вас дом будет словно в стеклянной коробке. Видеть вы его будете, но войти не сможете. Чтобы миновать ее, вам нужно серебро. Много серебра.
        - Что? - лицо Америго вытягивается. - А ничего более щадящего для организма нельзя придумать? Например, облиться чесночным раствором? Выжечь крест на лбу? Не? Никак?
        - К сожалению, нет. Я понимаю, что это значит для вас, но других вариантов не существует, - произносит Ирма.
        - Может, есть какие-то особые колдовские штучки, которые помогут обезвредить этого многовекового мерзавца? - осведомляется Америго. - Нам бы они пригодились.
        - Сам по себе Амалик - обычный человек, - говорит Ирма, садясь на диван и складывая руки на коленях. - Но та энергия, что его наполняет, та магия, что он вобрал в себя, делает его неуязвимым. Могущественным. Он сможет подавить твою волю одним лишь взглядом. И ты даже не поймешь, что это было не твое решение. Не знаю, так ли его влияние воспринимают вампиры, но на человека действует именно так. Боюсь, что Амалик сейчас промоет мозги Айлин, и она встанет на его сторону. Этот дьявол умеет убеждать и обесценивать все то, во что ты верил до встречи с ним.
        - Я не верю, что у него нет слабых мест. Быть такого не может. Они есть у всех. Без исключения, - убежденно произносит Америго.
        - Жажду власти можно считать таким местом? - спрашивает Ирма, наклонив голову вбок.
        - Конечно, - оживляется Америго. - Но я имел в виду что-то более конкретное, чтобы мы могли использовать как оружие. Золотая спица, медная иголка…
        - Нет, дорогой, это тебе не сказка о Кощее бессмертном, - качая головой, возражает Ирма. - Здесь нет таких бонусов, которые могли бы облегчить тебе жизнь.
        - Но как-то убить его можно? Ты же говоришь, что он обычный человек… Значит, против удара ножом под ребра устоять не сможет, - гнет свою линию Америго.
        - Ты убьешь только это тело, а он тут же найдет себе другое, - поясняет Ирма. - Заблокирует прежнюю личность и поминай, как звали. Мы уже не сможем узнать своего врага в лицо, а значит, станем уязвимы.
        - Ладно, как сделать его истинно мертвым? - не сдается Америго.
        - Есть только один вариант. Убить его в момент обряда - едва он его начнет, как станет намного слабее, чем обычно. Так, чтобы его дух попал в темницу. Но для этого придется пожертвовать жизнью Айлин. Вы не согласитесь убить ее ради того, чтобы зло было уничтожено.
        - Это даже не обсуждается, - проводя рукой по шее, задумчиво говорит Америго. - И что? Все? Больше идей нет?
        - Есть. Но это сложно и практически невыполнимо. Айлин должна обрести силу без помощи отца, стать жрицей, но без жертвоприношения, тогда она сможет убить его и запереть его дух. И для него все будет конечно.
        - И что тут сложного? - пожимает плечами Америго. - Она уже обрела магию. Найдем ей учителя, вот хоть тебя, всему ее научишь. Девочка станет идеальной ведьмой и прикончит своего папашу.
        - Мы говорим о нынешнем моменте, - мягко возражает Ирма. - И сейчас это невозможно в принципе. Но если ее удастся освободить до обряда и Амалик останется жив, то в будущем такая перспектива возможна.
        - Да, я понял… Хорошо, переходим к практической части. Что будет, если, находясь на территории Амалика, мы снимем с себя серебро?
        - Если возле дома, то умрете. Если в самом доме, то ничего вам не будет. Все это очень неприятно, но придётся потерпеть.
        - Не кисейные барышни, не развалимся, - храбрится Америго, косясь на огромное блюдо, брошенное посреди гостиной.
        - Главное, берегитесь ритуального ножа с арабской вязью, - предупреждает Ирма и начинает ерзать. - Если вы получите им ранение, то будете обречены на всю жизнь испытывать адские муки. Но если вы им убьете Амалика, то он надолго потеряет свои способности и не сразу сможет найти себе новое тело.
        - Запомнил? - обращаясь ко мне, покровительственно спрашивает Америго.
        - Как нечего делать, - в тон ему откликаюсь я.
        - Надеюсь, что вы вернетесь вместе с девушкой, - говорит Ирма. - Я желаю вам удачи и постараюсь содействовать своей магией.
        Едва Дэшэн успевает прибраться в гостиной, как к нам жалуют гости. Настойчивый звонок в три часа утра - что может быть неожиданней? Распахиваю дверь и вижу на пороге молодого человека. В одной руке у него - дорожная сумка, в другой - дипломат. Он высок, из-за чего немного сутул. Худощав, отчего кажется, что кашемировое пальто черного цвета висит на нем, как тряпка. Светлые волосы гладко зачесаны назад. Глаза светло-голубые, ясные, как небо в погожий денек. У него узкое лицо и тонкие губы. На вид ему не больше двадцати, и у него проблемы со зрением.
        - Я приехал по приглашению Риты Савро, - говорит визитер по-русски с ужасным акцентом. - Могу я ее увидеть?
        - А кто вы? - рассматривая гостя, спрашиваю я, на ходу соображая, что ему сказать. Правду? А если будет интересоваться и копать глубже? Ложь? А что если это близкий человек, который будет переживать за ее судьбу, в то время, как она мертва?
        - Меня зовут Костас Касси. Простите, что столь рано, но я никогда не был здесь и даже не знаю, куда пойти, - смущенно говорит юноша.
        - Понятно. Проходите, - парень входит в гостиную, крутит головой, смотря по сторонам.
        - Дэшэн, - зову я. Тот выныривает из кухни. Вид у него больной и уставший. Если в день похорон у него было две седых пряди, то сейчас поседела половина головы. Что творится с его организмом? - Этот человек приехал к Рите. Она говорила тебе что-то о нем?
        - Меня зовут Костас, - напоминает тот.
        - Первый раз о нем слышу, господин, - удивленно откликается Дэшэн, с любопытством глядя на блондина.
        - Она передумала и не хочет меня видеть? - тревожится он.
        - Нет, все дело в том, что… - начинает Дэшэн и бросает взгляд на меня. Я лишь пожимаю плечами, - Рита не сможет вас принять, господин Касси. Никогда.
        - Но почему? Мы были близкими друзьями, - растерянно произносит Костас, - ей нужна была моя помощь, поэтому я бросил все дела и прилетел сюда из Лондона.
        - Она умерла, - глухо сообщает Дэшэн.
        Молодой человек тихо охает и закрывает лицо руками. Садится в кресло и, как маленький ребенок, трет кулаками глаза, на которых горошинами выступают слезы.
        - Опоздал… - горько шепчет он, - я все-таки опоздал…
        Кто же ты все-таки такой, черт тебя подери?
        Поднимаюсь наверх, чтобы умыться и переодеться, но, вместо своей комнаты, иду к Айлин. Подхожу к мольберту, на который наброшена цветастая тряпка, и приподнимаю ее. Моему взору открывается прекрасная улочка Прованса. Балконы, украшенные цветами, уличное кафе на углу, мощеная дорожка, по которой идут двое, держась за руки. Она - светловолосая девушка, одетая в белый сарафан, который подчёркивает ее женственные плечи и высокую грудь. Волосы гладко зачёсаны назад и повязаны лентой. Ее взгляд устремлен на спутника, рыжего, длинноволосого парня в зеленой водолазке и потертых джинсах, который с нежностью смотрит на нее. Определённо, они влюблены друг в друга, но до первого поцелуя еще не дошли. Оба в волнительном предвкушении, очарованные друг другом. С жадностью вглядываюсь в каждый штрих, созданный ее рукой. Кажется, что в этой простой картине, я вижу ее настоящую. И мне хочется подарить ей тот мир, о котором она мечтает. Где нет травли и насилия, где ее любят просто за то, что она есть. Только бы успеть вырвать ее из лап этого чудовища. И тогда будет возможно все. В комнату заходит Лив. Она выглядит
так, словно долго плакала.
        - Я услышала тебя, ждала, что ты зайдешь, но потом решила, что ты здесь, - говорит Ливия, подходя ко мне и обнимая меня за талию. Бросает из-за моего плеча взгляд на картину. - Как мило… Она изобразила вас парой. А мне казалось, что она немного влюблена в Америго.
        - Да, я тоже немного удивлен, - признаюсь я, накрывая ее руки своими. - Но не думаю, что нам стоит искать тут какой-то глубокий смысл.
        - Ты так боишься правды? - Лив прижимается лбом к моей спине, и я ощущаю ее дыхание сквозь ткань рубашки.
        - Скорее, не знаю, что с ней делать. Безответная влюбленность существенно осложняет жизнь. А если еще влюблён не ты, а в тебя… Словно тебя обязывают к чему-то, с чем ты не согласен.
        - Смотри на это, как на подарок, - предлагает Лив. - Ведь никто не знает, что из этого может получиться. Она теперь - часть твоей семьи. Рано или поздно это чувство трансформируется в родство.
        - Как у тебя к Америго? - не могу удержаться я.
        - Прости. Знаю, что тебе было неприятно все это видеть… Каждый из вас дорог мне, но по-разному. И мне непонятно, как к этому относиться. В то время, когда я знала, что ты не хочешь меня видеть, жила надеждой, что когда-нибудь мы воссоединимся, и это кружило мне голову. Давало понять, что чувства к Америго лишь временное явление. А теперь, когда вы передо мной наравных, я не знаю, что делать. Словно потеряла почву под ногами... - признается Ливия, и я в очередной раз восхищаюсь ее храбростью.
        - Тебе нужно время. И одиночество.
        - Каждый день может стать последним. Тем более сейчас, - Лив отстраняется. - Я хочу поехать с вами.
        - Нет, ты останешься ждать нас дома, как верная и послушная жена, - возражаю я.
        - Ты забываешь, кто я, - улыбается Ливия, и я обнимаю ее. Мы целуемся.
        - Для себя ты можешь быть кем угодно, - прижимая ее к себе, говорю я. - Для меня ты - моя женщина. Хрупкая и нежная, о которой мне хочется заботиться.
        - Возвращайся, прошу тебя, - тихо говорит Ливия, глядя мне в глаза.
        И я ей это обещаю.
        Дэшэн укладывает в багажник серебряные кольчуги, которые где-то раздобыла для нас Ирма. Америго стоит, привалившись спиной к машине. Выглядит он так же паршиво, как и несколько часов назад. На висках выступили трупные пятна. Кожа на щеках пожелтела. Ногти отвалились и пальцы кровоточат.
        - Он хочет ехать с нами, - указывая на Дэшэна, недовольно говорит Америго.
        - Вам может пригодиться моя помощь, - выныривая из-за багажника, деловито говорит китаец. - Вас могут ранить. Да и здоровьем вы оба не блещете. Драться я тоже умею. Стрелять могу.
        - И место лишнее в машине занять, - добавляет Америго. - Мы не поместимся в салон, когда будем уезжать обратно.
        - Твой оптимизм меня обезоруживает, - улыбаюсь я.
        - Нет, ну давай я еще позову Яна и Тадеуша. Мы ведь всего лишь едем на прогулку! - заводится Америго.
        - Дэшэн, у тебя будет не менее важная миссия. Присмотри за Арсеном. Он сейчас в таком состоянии, что может наделать массу глупостей, - прошу я друга. - Меня беспокоит его состояние.
        - Да, господин, - со вздохом разочарования, откликается Дэшэн. Америго вопросительно смотрит на меня. Но я не горю желанием рассказывать своему непутевому брату о преступлении сына. Сейчас не время обсуждать плохую наследственность.
        - Ну, что? Навестим Саида? - садясь за руль, бодро предлагает Америго. - У меня чешутся руки вернуть ему должок.
        - Сильно я сомневаюсь, что мы его там застанем, - устраиваясь на месте рядом с водителем, откликаюсь я.
        - Давай просто попробуем, - заводя мотор, говорит Америго. - Вдруг нам повезет? Ведь обряд без жениха невозможен. Подпортим им праздник?
        - Черт с тобой, - сдаюсь я. - Поехали.
        Мы входим в подъезд и поднимаемся по лестнице. Америго достает отмычку и легко вскрывает дверь. Внушает заходящимся в лае псам заткнуться, и они ласковыми щенками трутся возле его ног. Прохожу в комнату. Подхожу к полке с книгами, ищу фотографию, но она исчезла. На кого Саид тогда оставил собак? Три столь здоровенных псины нуждаются в присмотре и уходе. Неужели снова повесил на соседку? Нет, он не может так обойтись с ними, а значит - вернется.
        - Боюсь, что мы можем зря потерять время, - говорю я. Америго, напевая себе что-то под нос, торопливо обыскивает кухню.
        - Ха! - издает он, вытаскивая из ящика под плитой куклу, похожую как две капли воды на Амалика, вся грудная клетка ее истыкана булавками. - Оборотень, поклоняющийся Вуду! Каковы превратности судьбы! Ты уверен, что у них действительно дружеские отношения?
        - Дина говорила, что он колеблется в своем выборе, но есть некто, кто его поддерживает, - вспоминаю я слова ведьмы.
        - Ты должен был рассказать мне обо всем раньше, когда было время, - с досадой говорит Америго. - А теперь все приходится делать на авось, в спешке.
        - Но ты же всегда любил подобный хаос, - замечаю я.
        - Только не в серьезных делах.
        На лестничной площадке слышатся шаги и звон ключей. Собаки вскакивают на ноги, заливаются лаем. Америго в один прыжок оказывается в прихожей. Дверь открывается и Саид, едва преступив порог, тут же оказывается в железных тисках вампира.
        - Думал, что смог победить меня, пес? - зловеще шепчет мой брат, заламывая ему за спиной руки. Оборотень издает грозный рык. Собаки набрасываются на Америго, но он их тут же усмиряет. - Все, нет у тебя больше помощников. И теперь ты расскажешь, куда пафосный танцоришка увез девушку.
        - Да ты мечтатель, - усмехается Саид, зло скалясь. - Мне нечего тебе больше сказать.
        - А это мы сейчас проверим, - одним ударом Америго вырубает его и, закинув на плечо, выносит из квартиры. На улице тихо и пустынно, никто не обращает внимания на парня в кожаном пальто, запихивающего бесчувственное тело в багажник. Садится за руль, и мы отправляемся на склад. По пути он звонит Тадеушу и просит его срочно привезти сыворотку правды.
        Меньше чем через двадцать минут мы оказываемся на складе. Америго вносит в здание все еще пребывающего в отключке Саида. Надевает на него оковы - и вот он уже болтается посреди помещения, точно так же, как я пару недель назад.
        - Неприятные воспоминания накрыли? - осведомляется Америго с лёгкой усмешкой. - Зато теперь мы квиты.
        - Но это не означает, что мы снова станем друзьями, - говорю я, обыскивая карманы Саида. В нагрудном нахожу фото Сары, забираю его себе. Ключи от машины, чек за собачий корм - больше ничего интересного.
        - Раз ты об этом говоришь, значит, тебе этого хочется. Просто ты считаешь это невозможным, - заключает Америго, привалившись спиной к стене. Он вытаскивает из кармана потрепанный блокнот и выводит на грязной страничке погрызенным карандашом текст. Заканчивает, выдирает листок и протягивает мне. - Если со мной в этом приключении что-то случится, свяжешься с Тадеушем, он даст тебе лекарство.
        - Если я не вернусь, присмотри за Лив. Она относится к тебе серьезней, чем показывает, - говорю я, заучив наизусть телефон поляка.
        - Я понял это вчера, - откликается Америго. - Что с твоим сыном?
        Не успеваю ничего ответить: Саид тихо стонет, приходя в себя. Он приподнимает голову, смотрит затуманенным взором на нас, бормочет проклятья.
        - Сейчас повеселимся, - говорит Америго, поднимая с пола плетку.
        - Вы идиоты, - бормочет Саид. - Если не отпустите меня, то все испортите.
        - Именно этого мы и хотим, не так ли? - подмигивая мне, говорит Америго и заносит руку для удара. Раздается тихий свист, удар, за которым следует рык оборотня. В воздухе повисает запах свежей крови.
        - Вмешавшись, вы погубите ее! - когда Америго на мгновение останавливается, кричит Саид. - Не делайте этого!
        На склад вплывает Тадеуш. Выглядит он торжественно. Идет, высоко задрав подборок, плавно переваливаясь из стороны в сторону.
        - Я привез сыворотку, - не без гордости говорит он. - Мы только что создали новый вариант. Поэтому сами не знаем, как она работает.
        - Сейчас разберемся, - забирая из его рук пузырек, деловито говорит Америго. Отбрасывает плеть в сторону и подходит к Саиду. Вливает ему в рот содержимое. Оборотень морщится, пытается плеваться, но вампир властным движением не дает ему этого сделать, вынуждая проглотить все.
        - Сколько ждать, пока у него развяжется язык? - оборачиваясь к Тадеушу, спрашивает Америго.
        - Вот сейчас и узнаем, - спокойно говорит тот, складывая руки на животе и внимательно следя за пленником.
        - Неужели нельзя было привезти проверенное средство? - злится Америго.
        - А на ком испытывать это? - поджимает губы Тадеуш. - Тебе подавай совершенные средства, но без тестирования это невозможно. Мыши, сам понимаешь, для такого не подходят.
        - Ладно, надеюсь, в этот раз обойдется без смертельного исхода через пять минут, на самом интересном, - ворчит Америго.
        Тадеуш подходит к Саиду, ощупывает ему шею, приподнимает веки. Прикладывает ухо к грудной клетке. Проверяет пульс. Потом приподнимает верхнюю губу и осматривает десны.
        - Может, ещё в зад заглянешь? - не выдерживает оборотень.
        - Задавай свои вопросы, - не обращая внимания на выпад, говорит Тадеуш, обращаясь к Америго. - Он готов.
        - Есть ли у Амалика охрана? - спрашивает мой брат.
        - Да. Его охраняют четыре здоровых амбала из темных, что отвергли ковены за их преступления, - охотно рассказывает Саид, но в его глазах отражается такое смятение, словно он сам не понимает, как может рассказывать то, что хочет сохранить в тайне. - Но это скорее формальность: он чувствует себя полностью неуязвимым. Ему никто не нужен.
        - Есть ли в доме обслуга?
        - Да: повар, домработница, секретарь.
        - Чудесно. Как проникнуть в дом?
        - Никак. Он под магической защитой. Туда могут войти лишь избранные. Те, кого выберет сам Амалик, - в глазах Саида танцует злорадство.
        - Ну, предположим, я нашел вариант, как обойти эту защиту. С какой стороны лучше штурмовать дом?
        - С западной, - начинает Саид и тут же обрывает себя, - он мне никогда не простит такого предательства! Что вы мне влили?! Я не хочу этого говорить, выпустите меня отсюда!
        Парень начинает метаться, пытаясь освободиться из железных тисков.
        - Он не узнает, - заверяет его Америго, беря за подбородок и заглядывая в глаза. - Все останется между нами.
        Вспоминаю парнишку из дома Миллера и вполне понимаю страхи Саида. Вытаскиваю из кармана план дороги, который он мне нарисовал и показываю оборотню.
        - Этот путь до дома Амалика соответствует истине?
        - Да, все верно.
        - Почему именно с западной стороны? - допытывается Америго.
        - Там нет камер. И охрана не заметит.
        - Все слишком просто. Должно быть что-то еще.
        - Там болото, - выдыхает Саид. - Поэтому не смысла…
        Америго снимает с него оковы, и тот падает на пол.
        - Нарисуй мне схему здания. Расположение комнат, где будет проходить обряд, в каком месте держат Айлин, - давая ему блокнот и карандаш, приказывает Америго.
        - Девушка сейчас в медицинском отсеке, - рисуя на бумаге прямоугольник и ставя в нем букву «М», говорит Саид.
        - Что вы с ней сделали? - тут же вспыхивает Америго, хватая Саида за ворот рубашки и поднимая его в воздух.
        - Ее готовили к обряду, - хрипит он. - Ей что-то не понравилось, и она, схватив скальпель, вонзила его себе под ребра. Но все обошлось. Ранение оказалось не настолько серьёзным, как показалось сначала. Она в порядке.
        - Ни одна тварь не выйдет из этой обители живой, - отпуская Саида, говорит Америго. - Рисуй дальше.
        - Обряд будет проводиться на втором уровне. То есть в подвальном помещении. Там на небольшой сцене будет стоять алтарь, - Саид быстро рисует. - Вот здесь - вход для гостей, сбоку - для хозяина на случай экстремальных обстоятельств.
        - Каково твое участие во всем этом?
        - Я должен лишить будущую жрицу девственности, тем самым отдав ей власть над своим видом, - говорит Саид, устремив на меня горящий взгляд. - А потом убить ее. Так как в ней будет кровь бессмертного, то для нее это будет равносильно глубокому обмороку. Через пять минут ткани восстановятся. Но за это время я брошу кинжал Римуту, и он убьет им Амалика. Потом прикончим всех остальных и пойдем домой.
        - Идеальный план, - хмурит брови Америго. - Но вы уверенны, что кровь этого крутого парня действительно вернет ее к жизни?
        - А как ты думаешь, почему три ее попытки свести счеты с этим миром, закончились фиаско? - усмехается Саид. - Да потому, что с двух лет ее пичкали этой кровью, чтобы в случае непредвиденной трагедии она смогла выжить.
        - Кто такой Римут? - спрашиваю я, думая о профессоре Рогожкине.
        - Первосозданный. Он один из первых существ на земле, - не без уважения и трепета произносит Саид. Замечаю, что его глаза наливаются кровью, сосуды начинают выпирать, словно тонкие проволочки. Тадеуш тоже это видит. Подходит к нему и проверяет пульс. Ощупывает шею.
        - Если вы все это сделаете, Айлин освободится от своего предназначения и уже никогда не станет темной жрицей?
        - Она не станет тем чудовищем, которое из нее хочет сделать Амалик. Но быть жрицей - это ее предназначение, - Саид начинает подкашливать. Тадеуш бросает взгляд на часы.
        - Что скажешь, Зотикус? - обращаясь ко мне, спрашивает Америго. - Как тебе план? Одобряешь?
        - Вполне.
        - То есть вы меня отпустите? - радуется Саид.
        - Да, ты же наша золотая жила счастья, как мы можем причинить тебе вред? - расплывается в улыбке Америго. Тадеуш хмурится и знаком подзывает его к себе. Наклоняется к его уху, тихо шепчет:
        - Он не жилец. Задавай как можно скорее свои вопросы, он вот-вот кончится.
        - Это можно как-то остановить? - вскидывается Америго.
        - Уже нет.
        - А если дать ему кровь? - не желает сдаваться брат. - Слить эту и влить свежую?
        - Мне жаль. Процесс нельзя остановить, - качает головой Тадеуш, наблюдая за Саидом.
        - Черт, черт! - Америго бьется лбом об стену. - Такой хороший план! И все, все псу под хвост!
        - Что будет, если ты, к примеру, не придешь? - садясь напротив Саида, интересуюсь я. - Для тебя есть замена?
        - Тогда он возьмет кого-то из гостей. На это с радостью согласятся, - с горечью отвечает Саид. - Ведь это значит защитить свой вид, хоть и погибнуть. Это честь.
        - Что с детьми? Петрой и Фео? Где Амалик их держит?
        - Они свободно разгуливают по дому: у них нет ограничений в передвижениях.
        - С чего нам лучше начать?
        - Вы не отпустите меня? - в глазах тоска и отчаянье. Собственная воля заперта где-то глубоко внутри. Будь он в себе, он бы тут же обратился, перегрыз нам глотки и был таков.
        - Дело не в нашем желании, а в действии лекарства. Ты не успеешь.
        - Я два воплощения потратил на этот план… Мне должно было наконец повезти. Он убил мою Сару, и я хотел заставить его получить по заслугам, - Саид едва не плачет. Сосуды в его глазах лопаются, и белки становятся красными.
        - Не теряй времени, помоги нам, - прошу я. - Мы отомстим за Сару и всех тех, кто пострадал от этого чудовища, но нам нужна твоя помощь.
        - Хорошо, - сдается Саид. - Видимо, у меня нет выбора.
        Прежде чем у него начинается припадок, он успевает рассказать об особенностях дома. Несколько минут бьется в конвульсиях, потом затихает. Тадеуш проверяет пульс, делает пометку в своем телефоне.
        - Если бы не это чертово лекарство! - Америго бьет кулаком в стену. - Такой был шикарный план. Одним выстрелом можно было бы убить двух зайцев.
        - Ты думаешь, Амалик этого не знал? - брат непонимающе смотрит на меня. - Он могущественный маг, способный управлять волей других, видеть на расстоянии. Он знал о Саиде все, просто играл с ним, давая ему возможность обманываться и считать, что все идет хорошо.
        - Что-то пессимизмом как-то попахивает, - с недоверием говорит Америго, вытирая кровь с костяшек пальцев.
        - Жених Айлин кто-то другой. А это значит…
        - Нам нужно оружие. И быстро, - заключает Америго и смотрит на Тадеуша. - Мухой, друг мой, мухой.
        Глава 31
        Чем дальше мы отъезжаем от Бариново, тем хуже становится дорога. Пришло потепление, снег стаял, образуя лужи. Несколько раз мы увязаем в грязи, и буксующую машину приходится толкать. Накрапывает дождь. Это еще больше ухудшает ситуацию. Америго нервничает и матерится. Стараюсь сохранять спокойствие, но внутри у меня все кипит от негодования. Застряв в очередной раз, брат сверяется с навигатором и, достав из рюкзака бинокль, вылезает из машины. Выхожу следом и едва не разъезжаюсь на коричневом месиве. Ноздри щекочет запах земли и гниющей листвы.
        - А вот и оно, логово нашего зверя, - медленно произносит Америго и передает бинокль мне. Беру его, подношу к глазам, навожу резкость и вижу великолепное белое здание, обнесенное высоким забором. Окажись здесь случайно и увидь такую красоту, решишь, что у тебя начались галлюцинации.
        - Дальше придется идти пешком, - говорит Америго. Открывает дверцу и вытаскивает узел с серебряными кольчугами. Взваливает себе на спину рюкзак и протягивает мне второй. Беру сумку с оружием.
        Бездорожье. Узкая тропинка виляет среди деревьев. То спускаясь с горы, то резко взбираясь на крутой склон. Ноги скользят. Сумерки постепенно сгущаются. Мы набираем вампирскую скорость - и через пару минут врезаемся во что-то плотное, что с силой отбрасывает нас назад. Падаю на землю, Америго отлетает чуть дальше и врезается спиной в дерево.
        - Магическая защита, черт бы ее подрал, - ругается он, поднимаясь на ноги. - А нам еще идти и идти.
        Стаскивает с себя пальто, аккуратно сворачивает и убирает в рюкзак. Обматывает голову пищевой пленкой, потом натягивает лыжную шапку. Переодевается в шерстяной свитер и, зажмурившись, надевает на себя кольчугу. Стиснув зубы, втискивается в шлем. Следую его примеру. Боль тут же дает о себе знать. Несмотря на шерсть, серебро нещадно жжет. Не проходит и пары минут, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не выть.
        - Ну, что, вперед, - бодро говорит Америго, и мы одновременно начинаем движение. Жду подвоха, но на нашем пути больше не встречается препятствий. Мы благополучно преодолеваем магический барьер. Двигаемся медленно, каждое движение сравнимо с пыткой. То расстояние, которое мы бы преодолели за пять минут, будь без доспехов, проходим за час. Кровь бежит по лицу, застилая глаза. Череп жжет, и кажется, что он вот-вот лопнет от невыносимой боли.
        - Еще чуть-чуть, и мы почти пришли, - говорит Америго, и его голос дрожит. У меня темнеет в глазах, ноги подкашиваются, и я падаю в грязь. Он останавливается и заставляет меня подняться.
        - Держись, не вздумай раскисать, - бормочет он, но я уверен, что больше это он говорит для себя. Слышу, как он скрипит зубами, чтобы не показывать своей слабости.
        Мы решили, что не будем следовать совету Саида и войдем через центральный вход. К дьяволу осторожность - ворвемся в эти чертоги с пафосом.
        До забора остается всего несколько шагов, когда Америго падает на землю и у него начинаются судороги.
        - Сними их с меня, - с трудом просит он, пытаясь стащить с себя кольчугу, и его руки тут же начинают кровоточить. - Лучше сдохнуть сейчас…
        - Нельзя, нам надо вытащить Айлин. Потом - пожалуйста. Давай, бери себя в руки. Не будь слабаком, не развалишься.
        - Не могу… - выдыхает Америго, и его взгляд устремляется в одну точку. Он затихает. Склоняюсь над ним. Сердце молчит. Придется подождать, когда жизнь снова вернется в него. Сажусь на землю. В глазах темнеет, и на фоне этой темноты танцуют золотистые огоньки, похожие на сверчков. Боль достигает апогея. Кажется, разлечусь от нее на несколько тысяч осколков. Мышцы ослабевают, и я падаю на спину. Золотые сверчки продолжают кружиться надо мной. Они все ближе и ближе, еще чуть-чуть - и они проникнут в самую душу.
        - Твою мать, Зотикус, сколько можно прохлаждаться! - орет на меня Америго, тряся за плечи. - Подъем! Помер, отдохнул, довольно! Лентяй чертов!
        С трудом разлепляю слипшиеся от крови веки и смотрю на него. Он взволнован и растерян. Поднимаюсь на ноги и, шатаясь, иду вперед. Америго плетется за мной. А вот и главный вход.
        - Я иду первым, - и разбежавшись, в одно движение перемахиваю через преграду. Мягко приземлившись, оглядываюсь по сторонам. Америго прыгает следом - и вот он уже рядом, чертыхается и стягивает с себя шлем. Куски кожи сползают с лица вместе с ним. Зрелище не из приятных. Следую его примеру, и возглас облегчения едва не выдает меня.
        - Сейчас бы глоток крови, - мечтательно говорит Америго, пряча наши доспехи за небольшим выступом. Не испытываю подобного желания, но согласно киваю. Достаю два пистолета с серебряными пулями. Столько же серебряных кинжалов, несколько гранат. Прихватываю с собой автомат и патроны.
        Минуем двор. Поднимаемся по лестнице, ведущей в дом. Америго одним движением ноги выбивает дверь. Из дома тут же выбегают двое здоровенных мужиков с автоматами наперевес. Ждали нас, голубчики. Брат хватает одного и, прижав его спиной к себе, шепчет ему на ухо:
        - Пригласи меня в дом, красавчик, пока я не свернул тебе шею.
        Разделываюсь со вторым. Выбиваю из его рук оружие. И сворачиваю шею, прежде чем он успевает разобраться в ситуации.
        - Ну, же! - продолжает настаивать Америго, слегка душа строптивого охранника, который наотрез отказывается оказать любезность. Подхожу к нему и смотрю в глаза.
        - Ты хочешь пригласить нас на вечеринку, - внушаю я, потом вспоминаю слова Саида о том, что это мистические существа в прошлом, и на них внушение не работает. Вытаскиваю кинжал и приставляю к его горлу. Серебро оказывает на парня какое-то странное действие. Его кожа при соприкосновении с металлом начинает изливать золотой свет, и он вопит, извиваясь от боли.
        - Приглашение, - нараспев напоминает Америго.
        - Проходите в дом, - хрипит несчастный. Переступаю порог и слышу, как хрустят его шейные позвонки.
        - Саид сказал, что их четверо, - оборачиваясь к Америго, говорю я. - Мне кажется, что их больше. Не расслабляйся.
        В холле светло и пусто. Здесь пахнет кожей и дорогим парфюмом. Хрустальная люстра, что свисает над нашими головами, кажется огромным космическим кораблем. Пол украшает красная дорожка. Проходим холл и останавливаемся возле лестницы.
        - Ты знаешь, куда теперь идти? - спрашивает меня Америго. Лишь пожимаю плечами. - Вот, черт…
        Слышатся мягкие шаги, и на лестнице в сопровождении двух мужчин появляется Амалик. Он одет в белый костюм-тройку и выглядит более чем торжественно. Улыбается нам милейшей улыбкой демона-обольстителя. По телу тут же разливается слабость, смешанная с лёгкой эйфорией и сонливостью.
        - Я знал, что вы придете. Ведь без вас праздник не может состояться. Рад, что не оправдали моих ожиданий и не пошли с западной стороны, - говорит он. - Небольшой плюс к вашей карме.
        Делает жест рукой, и его спутники стреляют в нас. Прежде чем мы успеваем увернуться, серебряные пули сражают меня и Америго, заставляя упасть на пол.
        Первое, что я слышу, когда прихожу в себя, это звук капающей воды. Она капает методично, со звоном ударяясь о твёрдую поверхность. Раз, два, три… Но через пару минут это начинает раздражать, а через десять превращается в пытку. Наконец у меня появляются силы, чтобы открыть глаза и приподняться на локте. Оглядываюсь по сторонам. Вижу Америго, который лежит в углу, широко раскинув руки. Его сердце уже бьется, но он еще не пришел в себя. Мы находимся за решеткой, в помещении, где тускло горит свет и чертовски холодно. Проверяю карманы. Пусто. Значит, перед тем, как запихать сюда, нас тщательно обыскали. Подхожу к брату, начинаю его тормошить. Он со стоном разлепляет веки, непонимающе смотрит на меня.
        - Сдохнуть второй раз за вечер - это перебор, - хрипит он, прижимая руку к груди.
        - Надо думать, как выбраться отсюда, - говорю я. - Времени почти не осталось.
        - У тебя есть часы? - цепляясь за стену, чтобы подняться, спрашивает Америго.
        - Разумеется, нет. Эти сволочи даже носовые платки забрали.
        - Без них мы точно эту ночь не переживем, - откликается Америго, тщательно обыскивая себя.
        - Ты что-то потерял?
        - Надежду, - задумчиво отвечает Америго, не желая толком ничего объяснять. - Итак, каков наш план?
        Не успеваю ответить, слышатся чьи-то легкие шаги. Через минуту перед нами появляется девочка лет восьми в белом платье. У нее льняные волосы и светло-голубые глаза. В руках она держит огромного плющевого зайца с одним глазом. Подходит ближе, хватается за прут и внимательно рассматривает нас.
        - Вы ведь вампиры, да? - спрашивает она.
        - Как ты догадалась? - опускаясь перед ней на корточки, спрашивает Америго.
        - Подслушала разговор взрослых. Здесь нечего делать, скучно. Одно развлечение - слушать, о чем говорят, - с недетской тоской говорит девчушка. - Вас убьют, вы знаете?
        - Ты ведь можешь не допустить этого, - мягко произносит Америго, - если поможешь нам отсюда выбраться.
        - Тебя ведь Петра зовут? - спрашиваю я, когда девочка задумчиво опускает голову и собирается уйти.
        - Как ты узнал? - ее голос звучит строго.
        - Дружу с твоей мамой, видел у нее твои фотографии. Ты очень красивая.
        - Ах, да… Мама, - Петра закусывает нижнюю губу. - Она все время плачет, когда приезжает к нам.
        - Мама любит тебя.
        - Я тоже ее люблю. Но это ничего не изменит, потому что сегодня вечером все закончится, - печально говорит Петра. - Меньше, чем через час.
        - С чего ты взяла?
        Наша собеседница лишь горько усмехается.
        - Вы ведь тоже это знаете, а зачем-то дураков из себя строите… - вздыхает она. - Амалик рассказал мне, как все будет. И даже показал мне место, куда я отправлюсь после того, как мне перережут горло. Там красиво: много бабочек, и нет зимы. Но мой брат, Фео, его там со мной не будет, а это очень плохо.
        - Ты видела Айлин? - снова перехватывает нить беседы Америго.
        - Да, видела. Она уже проснулась и переодевается к обряду, - с безразличием сообщает Петра.
        - Можешь ей передать кое-что? - осторожно просит Америго.
        - Нет, - качает головой Петра, - Амалик узнает и будет злиться, а это страшно.
        - А ты аккуратно, не подставляясь. Сделай это для нас. Мы же смертники, это наша последняя воля, единственное желание, которое осталось, - сообщить весточку нашей подруге, - настаивает Америго.
        - А как же мои желания? - спрашивает Петра, глядя на моего брата. - Как быть с ними?
        - Чего же ты хочешь? - наклоняя голову в бок, спрашивает Америго.
        - Ходить в школу, заниматься танцами, болтать с подружками. Жить, как все дети, - отвечает Петра.
        - Зотикус, занеси все это в наш волшебный список, - оборачиваясь ко мне, просит Америго.
        - Ладно, говори, что передать Айлин, мне надо идти, - торопится Петра.
        Лицо Америго тут же становится серьёзным. Он пальцем манит к себе девочку и, наклонившись, что-то шепчет ей на ухо. Потом касается подбородка, заглядывает в глаза и нараспев произносит слова на незнакомом мне языке. Предполагаю, что на аквидонском. Зрачки Петры расширяются, и она покорно внимает ему. Как зачарованный, смотрю на все это.
        - А теперь беги, - улыбается Америго. - Поговорим завтра.
        - Шутник, - без улыбки бросает Петра и, легко касаясь пола своими маленькими ножками, покидает место нашего заточения.
        - Что ты передал Айлин? - допытываюсь я.
        - Пока не время об этом говорить, - скрытничает Америго. - Узнаешь, если все получится.
        - С каких пор ты стал таким суеверным?
        - Мне кажется, что за нами вот-вот придут, - помолчав, говорит Америго. - И кто-то из нас станет женихом, а кто-то шафером. Если я правильно просчитал Амалика, то он поступит именно так.
        С недоверием отношусь к словам брата. Мне кажется, Амалик это тот, кого нельзя просчитать.
        - То есть, у тебя есть план? - уточняю я. Брат едва заметно кивает.
        Снова слышатся шаги. На этот раз идущих двое, и это - взрослые мужчины.
        - Видимо, нам пора, - улыбается Америго. - Ну, будем здоровы!
        Нам выдают чистую одежду и даже вынуждают принять душ. Видимо, чтобы не распугали гостей своими окровавленными физиономиями. Переодеваемся под присмотром двух оборотней, которые готовы в любой момент обратиться и загрызть, если им что-то покажется подозрительным. Поэтому мысли о побеге отпадают сами собой. На нас надевают наручники из серебра и ведут вниз. Долго спускаемся по каменной лестнице. В воздухе все отчетливей чувствуется запах благовоний. До слуха долетают голоса и чей-то смех. Кажется, гости уже в сборе. Меня охватывает неприятное чувство тревоги. Смотрю на брата. Он - само спокойствие и сдержанность. Лицо безмятежное, плечи расслаблены. Словно он идет на вечеринку к друзьям. Меня напрягает, что он не поделился деталями своего плана. Это отнимает у меня ложное ощущение уверенности.
        Ступени заканчиваются, и мы оказывается на небольшой площадке. Один из оборотней набирает код - и стена медленно раздвигается. Проходим внутрь и оказываемся в просторном зале, стены которого драпированы бордовой тканью. Здесь яркое освещение, от него режет глаза. Густой запах розмарина, который, словно кокон, окутывает с ног до головы, вызывает тошноту. На небольшой сцене, где, скорее всего, будет происходить обряд, стоит клетка, в которой расположен каменный алтарь. Догадываюсь, что это из соображений безопасности будущей жрицы. Наверняка среди гостей есть вампиры, и сложно предугадать, как они себя поведут, учуяв запах крови. А ее, судя по всему, будет много. Смотрю на гостей, часть которых уже восседает на стульях, а другая непринужденно общается друг с другом. Кто-то держит в руках бокалы с шампанским, кто-то с кровью - полная свобода и демократия. Амалика среди них нет. Так же, как и танцора из клуба Вагнера. Нас отводят в небольшое помещение, похожее на стеклянный пенал, и оставляют вдвоем.
        - Ты скажешь мне наконец, что задумал? - не выдерживаю я.
        - Нет, - решительно отвечает Америго. - Расскажи я тебе - идея обретет форму и образ, заберет у меня силу, и Амалик сможет считать ее. Не хочу давать ему такой возможности. Тебе придётся довериться мне, брат.
        - Ты мне не оставляешь выбора.
        - Значит, все пройдет как по маслу, - улыбается Америго.
        - Каждый раз, когда ты так говоришь, дерьмо становится неизбежным.
        - Но мы же выбираемся из него, не так ли? - резонно замечает он. - Не беспокойся, ты все поймешь, когда придёт пора действовать.
        В помещение входит Амалик, и все, как по команде, оборачиваются в его сторону. Гул стихает, воцаряется гробовое молчание, как если бы с небес на своей колеснице спустился пророк Илья.
        - Добрый вечер, мои дорогие друзья! - начинает говорить он - Вот и настал этот великий день, когда в наш мир придет новая жрица…
        Волна сонливости и релакса накрывает меня с головой. Тело становится ватным, картинка начинает качаться перед глазами. Пытаюсь ухватиться за свои внутренние ощущения, вызвать воспоминания, которые не позволят мне поддаться этому магическому гипнозу, но не выходит, реальность становится все невесомей, все расплывчатей.
        Америго резко хватает меня за голову, сжимает руками, смотрит на меня, издавая булькающие звуки. Это длится всего пару секунд, потом он говорит по-английски:
        - Не поддавайся его очарованию. Ты - свободен.
        И пелена эйфории спадает.
        Амалик произносит пламенную речь о силе и могуществе, которые получит каждый из присутствующих после сегодняшнего обряда. Гости смотрят на него с восторгом и обожанием. Интересно, их волю он тоже подавил? Или это все-таки искреннее восхищение? Хозяин вечеринки заканчивает свое выступление благодарностью присутствующим и выражает надежду на глубокую дружбу. Раздаются аплодисменты. Он расстёгивает одну из пуговиц на пиджаке и слегка кланяется зрителям.
        - А теперь позвольте мне представить вам свою дочь - Айлин Савро! - торжественно говорит Амалик. Звучит барабанная дробь. Под ритмичную музыку на сцену в сопровождении охраны поднимается Айлин. Она бледна, взгляд безжизненный. Двигается так, словно ее накачали успокоительными. Движения медленные, неуверенные. Шагает, боясь упасть. На ней белоснежное платье в пол, волосы украшены диадемой. Точеность запястий подчёркнута браслетами с рубинами. Увидев нас, девушка на мгновение меняется в лице, но тут же берет себя в руки. Америго подается вперед, не сводя с нее глаз. Его расслабленность сменяется напряженностью. Брови хмурятся. Руки то и дело тянутся к повязке на глазу.
        Амалик заставляет Айлин опуститься на колени и, подняв руки над ее головой, читает заклинание. Когда она выпрямляется и смотрит на меня, вижу, как в ее глазах пляшет золотое пламя. Обычный человек сказал бы: мое сердце упало. У меня же ощущение, что я лишился надежды. Выключили свет, на который я ориентировался в пути. Темная сторона Айлин активирована.
        Замечаю, что она дрожит всем телом. Над ее губой появился тонкий шрам. На скуле, под слоем пудры, подтек. Нет сомнений, что она боролась до последнего.
        - Все знают, что для того, чтобы сохранить интригу, я заключил фиктивный договор с представителем оборотней Саидом, - говорит Амалик и выразительно смотрит в нашу с Америго сторону. - Знаю, с каким напряжением вы ждете, какой вид я озвучу, как своего фаворита. И это…
        Блондин обводит гостей торжествующим взглядом, в котором скрыта насмешка. Публика замирает в ожидании.
        - Вампиры! - выдержав театральную паузу, гордо объявляет Амалик.
        По рядам гостей проносится тихий ропот, кто-то начинает хлопать. На мгновение воцаряется тишина, а через секунду рукоплещут все.
        Айлин обреченно смотрит на нас, готовая в любой момент расплакаться.
        - Дорогая моя, хочу предоставить тебе выбрать самой, кто из этих двоих станет твоим женихом и умрёт первым? - с воодушевлением говорит Амалик.
        - Я хочу, чтобы ты их отпустил, - глухо просит Айлин. - Сделай мне такой подарок. Пусть будут другие вампиры, а эти уйдут.
        - Понимаю, это твой день и твой праздник, но ты просишь о невозможном, - разводит руками Амалик. - Они изначально были участниками этой церемонии, можно сказать, их выбрала сама судьба. Их имена уже вписаны в канву событий.
        - Надеюсь, хотя бы без ошибок… - ворчит себе под нос Америго.
        - Я не хочу выбирать. Это жестоко. Все равно, что убить их самой, - облизывая пересохшие губы, говорит Айлин.
        - И тем не менее, должна. У тебя минута на размышление, - Амалик бросает взгляд на часы, - и она пошла.
        Два оборотня выводят нас на сцену. Кожей чувствую на себе любопытные взгляды и шушуканье, пронесшееся между гостями. Охрана снимает с нас наручники. На запястьях остаются кровоточащие раны.
        - Любое твое решение будет правильным, - глядя на Айлин, произносит Америго. Девушка вздрагивает и поднимает на него глаза. Потом переводит взгляд на меня. И снова на него.
        - Минута вышла! - информирует ее Амалик, стуча пальцем по циферблату. - Имя!
        - Америго… - шепчет Айлин и, словно испугавшись собственного слова, делает шаг назад.
        - Ты уверенна? - прищурившись, спрашивает ее Амалик.
        - Да, - не глядя ни на кого, отвечает Айлин.
        - Интересно, изменится ли твое решение, когда ты узнаешь правду?
        - О чем ты говоришь?
        Айлин непонимающе смотрит на Амалика. Америго опускает голову. Мне хочется провалиться сквозь землю.
        - Ах, да, ты же ничего не помнишь, - хлопая себя по лбу, говорит Амалик. -Отвращение, боль, омерзение, когда он рядом. И это не удивительно: ведь он предал тебя. Целовал, а сам думал, как лучше отправить на тот свет. Тот, чью жизнь ты хочешь продлить хотя бы на несколько минут, убил тебя. Тогда, в лесу, это был не обморок. Дорадо остановил тебе сердце.
        - Зотикус, это правда? - бледнея еще сильней, хотя куда бы уж еще, спрашивает Айлин.
        - Да, - с силой выталкиваю из себя я.
        - То есть, когда ты поддерживал меня, говорил добрые слова, пытался убедить идти вперед… Поил меня своей кровью… Ты знал, что убьешь меня? Представлял, как это сделаешь? Как же это мерзко… Ты был единственный, кому я верила. Единственный, понимаешь? - во взгляде Айлин столько боли, что я беспокоюсь за ее душевное состояние.
        - Прости, что казался лучше, чем я есть.
        - Но за что? - недоумевает Айлин. - Чем я тебе не угодила?
        - Ему поручила это твоя бабушка, - вносит ясность Амалик. - Она боялась оставить тебя одну, а твоя учительница лишь усугубила ситуацию, накрутив ее всякими небылицами. Я допустил это, потому что знал, чем все закончится. Мне известна дата кончины каждого из присутствующих здесь и все события, что ей будут предшествовать. Все эти знания открыты для меня.
        - В таком случае советую всем начать молиться и каяться, - с усмешкой произносит Америго. - Времени остается все меньше.
        - Не обращайте внимания, - уловив в зале напряжение, лучезарно улыбается Амалик. - Парень так придает себе храбрости. Ведь не каждый день принимаешь участие в подобном историческом моменте. Итак, Айлин, теперь, узнав правду, ты поменяешь свое решение?
        - Нет, - холодно отвечает Айлин, глядя перед собой. - Я выбираю Америго.
        - Что ж… - спесь спадает с Амалика, уступая на короткий миг место нерешительности. Неужели моему брату действительно удалось просчитать его? - Пусть будет так.
        - Прощай, Зотикус, - обнимает меня Америго, и что-то маленькое и холодное оказывается у меня сзади под поясом брюк. - Прости меня за все.
        - И ты прости. Я был не прав, - искренне говорю, хлопая его по спине.
        - Ты это серьезно? - Америго отодвигается и вопросительно смотрит на меня.
        - Да, признаю, что был идиотом и повел себя как трус, - не знаю, смог ли бы сказать это в другой ситуации. Сейчас мне хочется, чтобы он знал, что я сожалею. Несмотря на то, что хочу верить в лучшее, допускаю, что это может быть наш последний разговор.
        - Повтори еще раз! - нагло просит Америго.
        - Я был не прав.
        - Вот оно - наслаждение для моей души, - бахвалится Америго.
        - Какие нежности, - снисходительно замечает Амалик. На сцену взявшись за руки, поднимаются Петра и Фео. Девочка держит в руках четыре красных цветка, мальчик белых. Следом за ними идет Сабина. Она похудела и осунулась за эти дни. Под глазами пролегли черные тени. Бросает на меня безучастный взгляд и останавливается напротив Амалика. В ее руках тоже цветы. В том же количестве. Их сопровождают два охранника мага - и становятся между мной и Амаликом. Увидев сестру, Айлин с трудом удерживается на ногах и, шатаясь, хватается за плечо Америго.
        - Нет, - шепчет девушка, - только не она… Не моя Саб.
        - Сегодня заканчивается твоя прежняя жизнь, и ты должна будешь проститься со всеми, кого в ней любила, - говорит Амалик. - Здесь нет твоей любимой учительницы, но зато есть ее малыши - Петра и Фео. Каждому из присутствующих тут ты вернешь то, что он тебе задолжал. Сестре - за то, что она убила твою бабушку, Америго - за то унижение, которому он тебя подверг, близнецам - за попытку их матери убить тебя. Это будет необычное прощание - сентиментальных я попрошу приготовить носовые платки.
        - Значит, и с тебя, убившего мою мать, я вольна требовать заплатить долг? - голос Айлин кажется неживым. По залу проносится ропот.
        - Да, - с уверенностью отвечает Амалик. - И я не сомневаюсь, что однажды ты это сделаешь. А сейчас перейдем к тому, ради чего мы все собрались. Америго, возьми мою дочь за руку и повторяй за мной. Я - вампир, передаю свой вид под покровительство великой жрицы Айлин Савро в обмен на свою жизнь.
        Брат на автомате повторяет слова, которые ничего для него не значат. Он начинает нервничать, и ему не удается этого скрыть. Момент магического совокупления все ближе. Знаю, что он не допустит для Айлин повторного испытания, а это значит, действовать придется с минуты на минуту. Обвожу взглядом зал. Выцепляю двух охранников-оборотней. Они стоят у выхода. Еще двое, эти похожи на магов-недоучек, в противоположной стороне. Всего получается их шестеро. Не так уже и много.
        - Я принимаю твою жертву, - отвечает ему Айлин. - Отныне твоя жизнь принадлежит мне.
        Амалик берет Америго за руку и делает небольшой надрез. Девушка припадет к ране губами и пьет его кровь. Этот странный обряд чем-то напоминает мне языческое бракосочетание.
        - Поцелуй невесту, - прочитав очередное заклинание, требует Амалик, распахивая дверцу клетки. - И всем твоим колебаниям придет конец. Ты уже не сможешь остановиться.
        Америго медлит. Он оборачивается, смотрит на Петру, потом на Саб. Задерживает взгляд на мне, и я понимаю, что пора.
        - Давай закончим это как можно скорее, - просит Айлин: она напряжена и с трудом справляется со своим волнением. Учитывая все испытания, считаю, что она держится молодцом.
        - Не разочаровывай девушку, - снисходительно говорит Амалик.
        Америго касается щеки будущей жрицы и наклоняется к ее губам. Целует ее поначалу робко, осторожно, потом более расслабленно и настойчиво. Он прижимает ее к себе все крепче, она пытается освободиться от его тисков, но это вызывает в нем лишь приступ недовольства. Амалик с удовольствием наблюдает за этой сценой. Внезапно вампир ослабляет хватку и делает шаг назад. Его глаза, как и в прошлый раз, становятся алыми. Поспешно выпускает рвущиеся наружу клыки. Ярость, желающая смести все на своем пути, огромна. Не проходит и двух секунд, как он убивает двух охранников-магов, свернув им шеи. Айлин в ужасе шарахается от него и бежит к детям и сестре. Не мешкая, выхватываю из-за пояса сюрикен, заботливо положенный моим братом за пояс. Он похож на пряжку от ремня, видимо, поэтому, никто не обратил на него внимания. Подскакиваю к Амалику и, заломив ему руку за спину, приставляю лезвие к горлу, надавливая сильнее, чтобы поранить кожу.
        - Выкинешь магический фортель, и я тебя прикончу, - предупреждаю я.
        - Глупцы, - хрипит Амалик. - Вы все равно не выйдете отсюда живыми.
        - Ну, мы хотя бы попытаемся, - откликаюсь я.
        Глава 32
        Не смотря на мое предупреждение, он начинает бормотать заклинание, приходится загнать ему лезвие поглубже под кожу.
        Охранники-оборотни уже бегут к нам, наставляя на нас оружие. Раздается автоматная очередь. Мимо меня пролетают две пули. Прикрываясь колдуном, пячусь. Америго, не обращая внимания на опасность, набрасывается на них. Одного сбивает с ног, отбрасывает ногой оружие в сторону Саб. Выхватывает у него из-за пояса нож и тут же вонзает ему в сердце. Второго бьет с разбегу в грудь. Но тот оказывается сильней напарника, и между ними завязывается драка.
        - Охотница, действуй! - кричит Америго.
        Девушка растерянно поднимает автомат. Петра и Фео прячутся за спиной Айлин, которая беспомощно озирается по сторонам. Золотое пламя в глазах погасло, вернув им природный серый цвет.
        - Уводи сестру и детей! - борясь с оборотнем, выдавливает из себя Америго.
        - Куда?! - на лице Саб отражается паника.
        - Что, неужели твоего могущества не хватает, чтобы остановить это? - доносится из зала. - Где твоя хваленая сила, Рудольф?
        Опасаясь, что он применит какую-нибудь волшебную хитрость, прокусываю ему шею и пью его кровь, лишая тем самым сил.
        Гости с волнением встают со своих мест и движутся к сцене, беря ее в кольцо.
        - Обряд не может быть прерван, - бормочет Амалик, пытаясь вырваться, но я чувствую, как его тело слабеет.
        - Прикажи им разойтись, - требую я, ощущая гнев озверевшей толпы.
        - Сделал из меня посмешище - сам теперь разбирайся с этой проблемой, - хрипит Амалик, повисая у меня на руках.
        - Ты выведешь нас отсюда, иначе я скормлю тебя твоим сдвинутым дружкам! - угрожаю я, оказываясь в ловушке.
        - Постарайся взять его живым! - кричит Америго, поднимаясь на ноги. Ему удалось победить, но на его плече, сквозь порванную рубаху, видны следы от клыков. Если в ближайшее время ему не оказать помощь, он умрёт. Слышатся выстрелы - это Саб отстреливается от существ, тянущих свои руки к Айлин и детям.
        - Ты обманул нас! - со всех сторон слышатся крики - Сделал из нас идиотов!
        - Выход, - сильнее нажимая на сюрикен, требую я, двигаясь в сторону Айлин, которая оказалась в кольце. Судя по тишине, патроны у Саб кончились. Америго пытается расчистить путь к девушке автоматной очередью. Кто-то из гостей тут же падает, кто-то поднимается и, демонстрируя свою сущность, пытается наброситься на него. Он стойко держится, хотя яд уже лишает его сил. Саб сваливают с ног, один из мужчин тянет свои руки к Айлин, та кричит, пытаясь отшатнуться. Ни я, ни Америго не успеем ей помочь. Убираю от горла Амалика сюрикен и, прицелившись, швыряю его в того, кто уже сжал свои руки на шее моей подопечной. Древнее оружие попадает ему ровно под подбородок, он разжимает свои тиски, жадно хватает воздух и падает на колени. Но на очереди уже другой желающий познакомиться с несостоявшейся жрицей чуть ближе. Саб поднимается на ноги и пытается защитить сестру, но ее, как котенка, отбрасывают в сторону, и она падает в зал. Я вынужден бросить Амалика и бежать к Айлин. Его тут же сжимают в кольцо бывшие дружки. В один момент, раскидав ошалевших от запаха крови существ, помогаю ей подняться на ноги.
        - Не прикасайся ко мне, - дрожа, шепчет она, вырываясь от меня. - Я тебя ненавижу!
        - Дома об этом поговорим.
        - Нет у меня больше дома, и семьи тоже больше нет, - огрызается она.
        Ищу взглядом Америго. Хромая, он идет в нашу сторону.
        - Где Амалик? - спрашивает брат, обводя взглядом сцену, заваленную трупами. Спрыгиваю в зал. От запаха свежей крови меня начинает мутить.
        - Последний раз, когда он попадал в мое поле зрение, его пытался задушить кто-то из прежних соратников, - отвечаю я, помогая Айлин, а потом Петре, спуститься вниз.
        - Мы его потеряли, - с досадой говорит Америго, прижимая руку к месту укуса.
        - Нам надо спешить, - напоминаю я, подбегаю к Саб, которая сидит на полу, трет затылок и никак не может прийти в себя. Помогаю ей подняться, она опирается на мое плечо. Слова Саида о запасной двери оказываются ложью.
        - А вот и мой счастливый сюрикен, - вытаскивая древнее оружие из шеи убитого, довольно говорит Америго, пряча талисман в карман.
        - Помоги мне спасти Тимура, - просит Саб, поднимая глаза на меня. - Он здесь, его схватили сразу же, как он привез Айлин.
        - Только после того, как выведу твою сестру наверх и дам серебро Америго, - расставляю приоритеты я. Сабина покорно кивает. Мы направляемся к выходу. Пытаемся открыть тяжелые двери, но они не поддаются.
        - Он ее заблокировал, - с ужасом шепчет Саб. - Нам придется остаться здесь навсегда.
        - Я этого не переживу, - в отчаянье молотя кулаками по мягкой обивке, кричит Айлин. К ней подходит Америго и пытается ее успокоить, но она вырывается из его рук. Смотрит на него воинственно, с ненавистью.
        - Ты тоже лгал мне! - дрожа всем телом, выкрикивает она. - Покрывал своего брата! Знал и молчал, чтобы я верила этому мерзавцу дальше. Как так можно? Почему никому из вас не хватает смелости быть честным? И ты, Саб, ты встречалась с Тимуром, у вас были отношения несколько месяцев, но я почему-то узнаю об этом случайно. Да еще от твоей мамы. И это - лучшие подруги?
        - Прости. Не хотела, чтобы на фоне меня ты чувствовал себя плохо из-за своих… Ну ты понимаешь, - виновато опуская голову, отвечает Сабина. - Сама всегда переживала, что у тебя никогда не будет парня, и тут я со своей счастливой влюбленностью.
        - Не вам решать, что я буду чувствовать, несите ответственность за свои эмоции, но не за мои! Все переживу, кроме лжи. А так… Я потеряла вас всех. У меня никого не осталось, кому бы я могла верить. И каждая минута рядом с вами равносильна пытке. Мой убийца, мой насильник, та, что убила мою бабушку… От одного осознания, что вы все перед глазами стоите, можно потерять рассудок! - заканчивает Айлин и, прижавшись спиной к стене, сползает на пол. Обхватывает руками колени и прячет в них лицо. К ней подбегает Петра и гладит ее по волосам, по спине.
        Перевожу взгляд на Америго, который с каждой минутой все бледнее. Он стоит, привалившись к стене, глаза горят, на лбу выступил пот, из горла вылетают хрипы.
        - У кого из вас есть серебро? - спрашиваю я.
        Саб лишь разводит руками. Айлин на мгновение перестает рыдать и поднимает голову.
        - Зачем тебе?
        - Америго укусил оборотень, если не оказать ему помощь сейчас, то все будет очень плохо, - подходя к брату, отвечаю я.
        - В крови еще много серебра, яд расходится медленнее, - показывая место укуса, говорит Америго. - Давай лучше думать, как отсюда выбираться.
        Петра вытаскивает из-под лифа платья маленький белый мешочек из кружева. Достает оттуда что-то и подходит к Америго.
        - Чтобы ты выздоровел, - тихо говорит она, кладя ему в ладонь маленький крестик. - Это мамин подарок, он должен помочь.
        Америго наклоняется к девочке, касается пальцами ее щеки. Улыбается ей.
        - Конечно, поможет. Даже не сомневайся. Но пока пусть побудет у тебя, хорошо?
        Петра покорно кивает и убирает свое сокровище на место. Айлин берет себя в руки и снова молотит кулаками в дверь.
        - Выпустите нас, пожалуйста! - кричит она. - Неужели меня никто не слышит?
        - Что будем делать? - спрашивает Америго.
        - Есть у меня одна идея… - задумчиво отзываюсь я, глядя на каменный жертвенник. - Что если мы используем его как таран? Должна же быть хоть какая-то польза от этой штуковины.
        - Считаешь, сработает? - сомневается Америго.
        - Попробуем - узнаем, - откликаюсь я, беря стул и отламывая у него ножки. - Здесь двадцать стульев, ломаем только шестнадцать. Айлин, Саб найдите веревки. Вон с того трупа можно снять галстук… Как мило, он даже по цвету подходит.
        Америго усмехается, слушая мои комментарии. Помогает мне, выкладывая на полу дорожку из ножек, до самого выхода. Стараюсь делать все настолько быстро, насколько возможно. Напряжение растет с каждым мгновением. Вряд ли Амалик ограничится тем, что оставит нас здесь заложниками. Мало ли что еще может прийти в голову этому психу. Хотя… Здесь его дочь. Захочет ли он рисковать ее жизнью? Но как ему удалось уйти? Толпа же была готова растерзать его. Какую хитрость он применил, чтобы спасти свою задницу? Складываю стулья сиденье к сиденью, связываю их принесёнными Сабиной галстуками. Айлин даже приближаться ко мне не хочет. Что ж, не осуждаю ее. Вполне заслуживаю эту ненависть. Но мне почему-то больно.
        - Что дальше? - отряхивая руки, интересуется Америго. Он запрыгивает на сцену и, отыскав среди существ человека, пьет его мертвую кровь.
        - Мерзость… - кривясь, заключает он. - Ненавижу так питаться.
        Айлин, увидевшей эту сцену, становится дурно. Ее рвет. Вокруг нее суетится Саб.
        - Уйди с глаз моих, убийца, - шипит моя подопечная, прижимая руки к животу.
        Вдвоем с Америго ломаем клетку, выталкиваем оттуда жертвенник. Он массивный и тяжелый. Подталкиваем к краю сцены, пытаемся установить на конструкцию из стульев.
        - Левее, Америго, левее, черт подери! Ты что, слепой?!
        - Ну, моя повязка как бы намекает на то, что в какой-то мере твое предположение верно, - хмуро отвечает брат.
        - Еще чуть-чуть… Вот так, все, стой! Теперь давай на раз, два, три… Готов?
        Америго лишь кивает в ответ. Собираюсь с силами, концентрируюсь. Начинаем толкать. Первая попытка заканчивается безрезультатно. Пока я заново выкладываю на полу дорожку из ножек, мой брат сидит на полу, тяжело дыша, прижимая правую руку к грудной клетке. Жилы на его шее выпирают все больше. Понимаю, что он солгал про то, что из-за серебра яд действует медленней. На самом деле времени почти не осталось.
        - Поднимайся, - говорю я. - Будем пытаться еще.
        Америго молча встает, и мы снова тараним эту чёртову дверь, которая все еще не поддалась полностью, но уже пошатнулась.
        - Еще немного усилий, и мы свободны! - воодушевившись этой маленькой победой, говорю я. Мой напарник кивает и без чувств падает на пол.
        - Саб, Айлин! - кричу я. - Кто-нибудь, вскройте ему вены и дайте немного своей крови!
        Теперь вся ответственность за освобождение нас из плена и спасение брата лежит на мне. И если я облажаюсь, вряд ли у меня хватит сил простить себя. К Америго подбегает Саб, склоняется над ним. Айлин же, напротив, не спешит подходить к раненому. Петра и Фео сидят на полу возле сцены. Они выглядят уставшими и напуганными. Собираюсь с силами и снова тараню дверь. То ли от напряжения, то ли от пыли, что летит из пошатнувшейся конструкции, у меня темнеет в глазах. Зрение падает, ноги становятся слабыми. Нет, только не сейчас, только не в этот момент. Отчаянно пытаюсь проморгаться, хотя понимаю, что это не поможет. Усилием воли заставляю себя двигаться вперед. Мне нужно выбить эту проклятую дверь и выпустить детей. Я должен это сделать. Осталось всего чуть-чуть. Когда готовлюсь к очередному рывку, ко мне подходит Саб и протягивает руку, из которой тонкой струйкой течет кровь.
        - Тебе надо подкрепиться, - говорит она. - Иначе ты не вытащишь нас отсюда.
        - Как Америго? - беря ее за запястье, спрашиваю я
        - Плох, но дышит, - отвечает Саб. - С ним нянчится Айлин.
        Делаю несколько глотков крови охотницы. В висках начинает пульсировать боль, перед глазами все кружится, но зрение становится чётче. Отталкиваю от себя Саб, когда понимаю, что еще немного - и уже не смогу с собой справиться.
        - Знаешь, где держат Тимура?
        Саб краснеет и опускает голову.
        - Изящная корысть не получилась, - вздыхает она. - Предполагаю, что в аквариуме. Водная тюрьма для бессмертных существ. В этом доме, похоже, есть все.
        - Слышал о такой, - отвечаю я. До меня доходили слухи, что подобное есть на территории Белой башни, но самому видеть подобное - судьба миловала.
        - Я помогу тебе, - говорит Саб. - Буду толкать вместо Америго. Только вытащи Тимура.
        Хочу сказать ей, что и так бы это сделал, но понимаю, что помощь мне сейчас нужна как воздух. Молча киваю, и мы толкаем вместе. Ярость охотницы делает свое дело, и нам удается выломать двери.
        - Ура! Свобода! - отряхивая руки, торжественно шепчет Саб и оглядывается на сестру, которая поднимает на ноги Америго. Девушка шатается под тяжестью его полубесчувственного тела, но не оставляет попытки дотащить до дверей.
        - Мы пойдем первыми, - говорю я, подхватывая брата под спину. - Саб, возьми автоматы, в которых остались патроны, ты идешь следом. Айлин, забираешь детей и будешь замыкающей.
        Саб быстро разбирается с поручением, перекидывает оружие через плечо и подходит к выходу. Мы с Америго начинаем подниматься по каменным ступенькам. Ноги его плохо слушаются, он то и дело спотыкается.
        - Нет, так не пойдет, - взваливая его себе на спину, бормочу я. Идти становится тяжелее, но это дает возможность двигаться быстрее. Позади меня, готовая в любой момент открыть огонь по неприятелю, шлепает босыми ногами Саб. Близнецы шагают, как ассасинны, легко и бесшумно. Айлин выдает себя хриплым дыханием. Она то и дело пытается подавить кашель, рвущийся из горла. Наконец мы добираемся до верхней ступеньки. Вижу перед собой большую, железную дверь. Она не заперта, лишь прикрыта. Медленно тяну ее на себя, ожидая всего, чего угодно. Выстрелов, обезумивших оборотней, вампиров с кольями. Но меня встречает тишина и тусклый свет лампочки. Осторожно протискиваюсь в узкий коридор, стены которого украшены дорогой тканью. Минуем его и оказываемся перед небольшой лестницей.
        - Куда дальше? - оборачиваясь, спрашиваю я. Саб лишь пожимает плечами.
        - Вверх если пойдем, выберемся в гостиную, а оттуда - на улицу, - сообщает Фео. - А если вниз, то там что-то вроде гостиницы для плохих существ.
        - Ты ведь не бросишь его, правда? - забегая вперед и заглядывая мне в глаза, спрашивает Сабина.
        - Для начала я выведу вас во двор. Потом все остальное, - отвечаю я. - Не задерживай меня. От этого зависит жизнь Америго.
        Саб понимающе кивает и возвращается на свое место. Лестница оказывается достаточно короткой - и вот мы уже в холле, который нас так поразил, когда мы оказались в доме. Здесь свежо и сыро, словно после дождя. Окна распахнуты настежь. Дверь открыта. На пороге лежит труп молодой женщины, чей череп проломлен чем-то тяжелым.
        - Наша учительница… - с ужасом бормочет Фео и хватает за руку сестру. Мы выходим на крыльцо. Здесь с перерезанным горлом, в луже крови лежит дородный мужчина с редкой бородкой.
        - У него всегда были вкусные пирожки, - тихо говорит Петра, прикрывая рукой глаза.
        - Уходит, не оставляя свидетелей, - думаю вслух я.
        - Он будет нам мстить, - с трудом сдерживая слезы, говорит Айлин, и ее голос срывается. - И не оставит нас в покое никогда. Даже страшно подумать, что ему может прийти в голову!
        - Будем решать проблемы по мере их поступления, - спокойным голосом, говорю я, хотя мысли мои тревожны. Опускаю Америго на землю, бегу к месту, где мы спрятали серебро. На улице глубокая ночь, но двор освещен хорошо. Достаю кольчугу и натягиваю ее на брата. У меня все ладони в ожогах, а он не издает ни звука. Его сердце бьется все реже. Смотрю в его бескровное лицо, и мне становится жаль те десять веков, что мы потеряли.
        - Саб, нам нужна машина, - говорю я, глядя, как Айлин опускается рядом с Америго на колени и проводит рукой по его волосам. - Выбери что-нибудь подходящее из авто гостей. Я скоро вернусь.
        Сабина идет следом за мной до самых дверей. Оборачиваюсь, чтобы напомнить ей о своем поручении.
        - Хочу пожелать тебе удачи, - говорит она и тут же убегает. Странная все-таки девушка.
        Отыскиваю лестницу, по которой мы поднимались. Сбегаю вниз. Жалею, что не прихватил что-то из оружия. Меня лихорадит, головная боль становится все сильнее. Зрение тускнеет. Оступившись на последней ступеньке, падаю и, проехавшись на животе, врезаюсь головой в стену. Чертыхаясь, поднимаюсь на ноги и вижу перед собой огромный аквариум. В нем, словно золотая рыбка, плавает танцор из клуба «У Вагнера». При виде меня, на его лице появляется что-то вроде ухмылки. Видимо, столь плачевно я выгляжу, что мне сочувствует пленник водной тюрьмы.
        - Как тебя отсюда вытащить? - мой вопрос нелеп, но я все же озвучиваю его. Тимур считывает его по движению губ и показывает рукой наверх. Потом отрицательно мотает головой, ударяя кулаком по ладони.
        - Разбить стекло? - недоверчиво уточняю я.
        Бессмертный энергично кивает. Оглядываюсь по сторонам в поисках чего-то, что может послужить мне подмогой. Здесь стоит внушительного размера стеллаж с фарфоровыми статуэтками, украшенными камнями шкатулками. Рядом - два стула с резными ножками. Хватаю один из них и бью изо всех сил по стеклу. Один, два, десять… Оно не поддается. Даже небольшой сетки от ударов на нем не образуется. Я обессилен и разочарован. Тимур смотрит на меня с пониманием. Взгляд у него спокойный, мудрый. И я снова, как тогда в клубе, попадаю под его магию. Накрывает волна безмятежности и покоя. Все тревоги уходят. Я не понимаю, почему моя рука тянется к фарфоровым статуэткам. Она будто лучше меня знает, что ей сейчас нужно. Берет одну и швыряет ее в центр стекла, потом вторую, третью. Слышится легкий скрип, переходящий в треск, и через пару секунду я оказываюсь под тяжестью ледяной воды, которая заполняет все пространство. Барахтаюсь в ней, как беспомощный щенок. Отплёвываюсь, мотаю головой, пытаясь вылить залившуюся уши жидкость. Вокруг меня - полная темнота, и это вызывает панику. Не могу понять, где я и что мне делать.
Плыву, но сам не знаю куда.
        - Тише, тише… - слышу рядом знакомый голос, и тут же чья-то рука хватает меня за спину. - Теперь я буду твоими глазами.
        - Профессор Рогожкин? - вырывается у меня.
        - Долго же ты догадывался, - понимаю, что мой собеседник улыбается. - А ведь я столько подсказок давал. На самом деле меня зовут Римут, и отныне я хочу, чтобы ты называл меня только этим именем.
        - Хоть Дракулой… Давай выбираться отсюда. Там девочки во дворе без присмотра… - голос срывается, слова даются с трудом. Мы выбираемся из воды, и меня ждет новое потрясение. Я больше не чувствую ног.
        Плохо помню, как Айлин надевает на меня кольчугу. Слышу, как она всхлипывает. Римут относит меня в машину и усаживает на заднее сиденье рядом с братом, который, хоть и пришел в себя, но все еще плох. Петра и Фео приносят шлем, который заботливая Саб напяливает мне на голову. Впервые я рад чувствовать боль. Это дает мне ощущение, что я еще жив. Пьянящее чувство для того, кто понимает, что конец уже близок. Тоска, сожаление, отчаянье смешиваются с умиротворением, которое смягчает неизбежное.
        Саб садится за руль и заводит мотор. Из разговоров понимаю, что Римут и маленькие инквизиторы поедут следом. Что ж, я выполнил данное Аде обещание. Теперь ее дети будут в безопасности. От этой мысли мне становится радостно. Темнота становится глубже, она поглощает меня, и я больше не хочу ей противиться. И разрешаю себе опуститься на дно.
        Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я открываю глаза. Зрение слабое, но я могу различать силуэты. Узнаю подвал в доме Риты, вижу рядом с собой Дэшэна, который смачивает в тазике тряпку и прикладывает ее к моему лбу. Хочу поднять руку, но тело не слушается меня.
        - Вы проснулись, господин, - улыбается Дэшэн, но в его глазах тоска. - Как вы себя чувствуете? Можете говорить?
        Пытаюсь сказать, что хреново, но язык, словно деревянный, и больше не подчиняется моей воле. Ко мне подходит Америго и опускается на корточки. Он выглядит серьезным и озабоченным. На нем - моя одежда, и она ему велика.
        - Лекарство будет готово завтра и раньше никак не получится, - с тоской говорит он. - Мне жаль, брат.
        - У него нет столько времени, - тяжело вздыхает Дэшэн. - Счет пошел на часы.
        - Черт подери! - Америго вскакивает на ноги. - Я думал, что хочу этого, видеть, как ты умираешь в муках, как получаешь сполна за все, что сделал мне… Но сейчас… все бы отдал, только бы у меня была возможность спасти тебе жизнь..
        Хочу сказать, что принимаю его раскаянье и не держу на него зла. Пытаюсь это сделать, но остаюсь безмолвным.
        - Даже несмотря на это, он любит вас, - говорит Дэшэн. - Вы очень похожи. Только у вас, господин Америго, все подчинено чувствам, а у вашего брата - логике и чести. И вы оба не правы.
        - Где тебя демоны носили раньше, чтобы объяснить нам это? - вздыхает Америго.
        - Полагаю, что в Китае, господин, - невозмутимо отвечает Дэшэн. В подвал спускается Ливия. Она выглядит заплаканной и очень уставшей.
        - Как Айлин? - тут же обращается к ней Америго.
        - Плохо. Был врач… У нее - двухсторонняя пневмония. Не понимаю почему, но моя кровь не помогла ей. Состояние ухудшилось. Ей выписали антибиотики, если в ближайшее время не будет улучшений, ее положат в больницу, - сообщает Лив. - Она бредит, несет какую-то чушь… Страшно представить, что с ней случилось, пока она была в доме у этого психа.
        - Очень надеюсь, что ничего из того, о чем я думаю, - мрачно отзывается Америго.
        - Или же ее так сильно подкосила правда, - опускаясь рядом со мной на колени, говорит Лив. Берет меня за руку, подносит ее к губам. Не чувствую ни ее тепла, ни поцелуя. Ничего. - Не хочу верить, что все… Конец. Скажи мне, что я ошибаюсь, пожалуйста, и лекарство будет с минуты на минуту.
        - Тебе лучше попрощаться, - подходя к ней и кладя руку ей на плечо, отвечает Америго. - Он слышит тебя.
        - Никогда тебе этого не прощу! - сбрасывая с себя его ладонь, повышает голос Ливия. - Я сдерживала свои чувства, когда у меня была надежда, что все может обойтись… Но сейчас ты для меня - убийца, враг номер один. И сделаю все, чтобы ты заплатил за это.
        - Только организуй это как можно скорее, - просит Америго, направляясь к лестнице. - Пусть возмездие будет быстрым.
        Лив закрывает лицо руками и рыдает. Вижу, как дрожат ее плечи, как слезы падают на ткань ее юбки. Хочется обнять ее, утешить, сказать, как я благодарен ей за все, что она для меня сделала. Дэшэн забирает тазик и уходит, оставив нас вдвоем. Ливия наклоняется ко мне и целует сначала в лоб, а потом в губы.
        - Не знаю, как жить дальше, если ты уйдешь. Мне больше незачем влачить эту вечность. Ты был моей надеждой, моим крючком, который держал меня в этом мире сумасшедших выскочек. Теперь он мне не нужен. Я обещала тебе, что позабочусь об Айлин. И сделаю это. Но как только она встанет на ноги, я приму лекарство, что украла у Америго, и отправлюсь следом за тобой. Ты даже не успеешь соскучиться, обещаю.
        Ее слова расстраивают меня. Больше всего я хочу, чтобы она жила и была счастлива. Не делала глупостей, которые никому не нужны. Но в глубине души, понимаю ее. Нет ничего страшнее, чем одинокая вечность, в которой нет любви. Она кажется такой пугающей, беспросветной, и даже не приходит в голову, что все может измениться за долю секунды, стоит лишь пережить период отчаянья. Сможет ли Лив понять это? Справится ли? Как жаль, что не могу сказать ей об этом… Хотя вряд ли сейчас она услышит меня. Когда боль захватывает душу, слова бессильны. Снова кто-то спускается по лестнице. Узнаю шаги Арсена.
        - Как он? - подходя к Лив, тихо спрашивает он.
        - Безнадежно, - ответ Лив звучит резко, как пощечина.
        - Я хочу поговорить с ним. Оставишь нас? - просит Арсен. Ливия молча поднимается и уходит. На короткий момент мне кажется, что я ощущаю легкий аромат пачули.
        Арсен садится на пол и скрещивает ноги по-турецки. Ставит на них локти и подпирает руками подбородок.
        - Мне стыдно, что я не смог оправдать твоих надежд, - после долгой паузы заговаривает он. - Ты мечтал о том, что я буду твоим преемником, став одним из следопытов. А я, поддавшись своим эмоциям, выбрал другой путь. Подставил тебя, заставил предать свои принципы… Знаю, как все это было важно для тебя, но из-за меня ты переступил их, хотя я был готов понести любое наказание за свое преступление. Но ты… ты сделал мне такой подарок, который вызывает во мне двойственные чувства. Благодарность и жгучий стыд. И я никогда не смогу исправить этого. Словами не передать, как сожалею о том, что сделал. Якуб был для меня ближе, чем брат, и не понимаю, как такое могло произойти… Что он смог предать меня, а я не нашел в себе силы простить подобное оскорбление. И этот крест мне придется нести вечно.
        - Будь уверен, ты справишься с этой ношей, - слышится голос Римута. - А теперь оставь нас.
        - Кто ты такой, чтобы лишать меня последних минут рядом с моим отцом? - возмущается Арсен.
        - Тот, кто слышал твою исповедь и может в любой момент сдать тебя жандармерии, - белозубо улыбается Римут, без намека на торжество. - Так что поторопись унести свой зад отсюда.
        Глава 33
        Арсен тяжело вздыхает и поднимается на ноги. По пути к лестнице несколько раз оглядывается. Римут ждет, пока он поднимется, потом садится рядом со мной, берет меня за руку, проверяет пульс. Внимательно осматривает шею. Садится на пол, достает из сумки, что прикреплена к его поясу, мерный стаканчик и складной нож. Вскрывает себе вену на левой руке и сцеживает кровь в приготовленную тару. Не могу отвести глаз от этого зрелища: такой крови я еще не видел никогда. Она… голубого цвета!
        - Это из-за меди, - поясняет Римут, заметив мой изумленный взгляд. - В твоей крови - железо, что дает ей красный цвет. В моей - медь, поэтому она голубая.
        Он приподнимает мне голову и вливает содержимое стаканчика в рот. Едва не захлебываюсь ей, но попытка прокашляться ни к чему не приводит.
        - Сейчас проскочит, подожди, - успокаивает меня Римут. - Исцеление не наступит сразу - придется помучиться. Но ведь жизнь без трудностей не бывает, не так ли?
        О чем он вообще говорит? Что его необычная кровь спасет меня? Что еще за бред?
        - Кто ты такой? - сам удивляюсь, что слышу собственный голос. На радостях пытаюсь пошевелить рукой, но тело все еще остается деревянным.
        Римут тихо усмехается. Черные волосы выскальзывают из-за ушей и падают ему на грудь.
        - Тот, кто является предысторией тебя. Кто был создан по образу и подобию, но оказался слишком хорош для своего создателя, поэтому был приговорен к уничтожению, но чудом выжил. Я - первосозданный.
        - Кем? - мне все еще не верится, что происходящее реально.
        - Богами, спустившимися с облаков, - Римут снова улыбается. - Ты ведь знаешь эту легенду. Люди с другой планеты, отчаянно нуждавшейся в золоте, пришли на землю, чтобы добыть его. Но им это показалось слишком тяжелой работой, и они решили создать рабов. Мы были первым их опытом и превзошли все ожидания. Потому что оказались сильнее и живучее своих создателей. И не годились на роль рабов - скорее захватчиков. Большая часть первосозданных была уничтожена. Вампиры стали вторым неудачным опытом белокурых богов. Творения боялись света, питались только кровью, обладали строптивым характером. Их также было решено устранить, но одной лихой дамочке удалось сбежать, и от нее пошел весь вампирский род. И только на третий раз получился человек. Не такой, как сейчас - более совершенный, менее уязвимый. Позже они нашли способы его ослабить, но тогда… Они были наконец довольны результатом. В помощь людям и для устрашения врагов были созданы оборотни. Существа с геном зверя. Они должны были стать стражами порядка. Как ты себя чувствуешь?
        - Все тело ломит… - признаюсь я.
        - Ага, кровь разжижается, значит, - довольно говорит Римут. - Это хорошо.
        - Что со мной будет потом?
        - Ты исцелишься. Больше никогда не станешь чувствовать боль от серебра. Не будь ты таким старым и не заслужи это возрастом, солнце бы тоже перестало пугать тебя. Жажда уйдет. Увеличится пульс. Вот, пожалуй, и все. Но есть и минусы - ты больше никогда не сможешь создать ни одного вампира.
        - Плюсы перевешивают. К тому же у меня уже есть сын. Так что подобное вряд ли меня расстроит.
        - Прекрасно.
        - Скольких вампиров ты наградил таким подарком?
        - Ты - третий. Не люблю кровопийц.
        - Почему ты решил помочь мне?
        - Ну, я хотел, как можно скорее вернуть долг. Ты спас меня от неприятной участи, и мне надо было как-то выразить свою благодарность, - поясняет Римут. Снова берет в руки мерный стаканчик, вскрывает себе вену и поит меня. - И тут твой брат говорит, что ты умираешь. Отличный повод, думаю я. Вот так просто. Никаких секретов.
        - Ты знал, что я болен, - напоминаю я. - Давно был в курсе. Чего ты ждал? Если бы я не вытащил тебя из аквариума, ты бы позволил мне умереть?
        - Такой древний, а все еще дурак, - вздыхает Римут. - Ты должен был пройти этот путь, чтобы избавиться от боли. Простить, и быть прощенным. Ты сам искал наказания за то, что предал брата и никак не мог смириться с этим. И нашел. Впрочем, как и всякая жертва, что хочет кары, сама притянет к себе палача. Когда мы встретились впервые, я увидел в твоих глазах страх и вину, а вчера, когда ты пришел, чтобы спасти меня, прочел в твоем взгляде, что ты свободен и готов идти дальше. По сути, ты сам спас себя, я лишь изъявление твоей воли.
        - Каким-то странным типом я получаюсь по твоей логике.
        - Обычным для человека, - пожимает плечами Римут. - Много правил, мало осознанности, сплошные догмы и игнорирование сердца.
        - Быть правильным хорошо, но не верно… - вспоминаю его слова, брошенные в клубе.
        - Таким ты был раньше. Теперь у тебя есть шанс жить по-настоящему, - Римут в третий раз вскрывает себе вену, и все повторяется сначала.
        - Что у тебя за счеты с Амаликом? - спрашиваю я, пробуя пошевелить пальцами руки. О боги! У меня получается! Власть над своим телом - вот оно счастье. - Зачем ты устроил весь этот маскарад с профессором Рогожкиным? Какое отношение имеешь к Айлин?
        - Пожалуй, начну с последнего вопроса. Твоя воспитанница дочь той, которую я любил. Амалик безжалостно отнял ее у меня и убил. Никто не должен оставаться за такие преступления безнаказанным. Я знал, что за ребенок родился у моей возлюбленной, мне рассказали о заклятье, что было наложено на нее, и я поклялся оберегать малышку. Эту историю с профессором выдумал, чтобы не вызвать подозрений. Когда-то, будучи в Москве, развлекался таким образом. Изображал из себя историка, катался по местам раскопок, помогал археологам. И с Василисой познакомился так же, но не смог долго скрывать от нее правду. Девушка быстро догадалась обо всем сама. Рад, что она знала меня настоящего. Я не мог подарить ей вечность, но в моей власти было любить ее, как последнему смертному. После того, как она исчезла, не было дня, чтобы я не искал ее. И вот когда старания увенчались успехом, и мне удалось проникнуть в дом, где ее держал Амалик… Моя девушка была мертва, но ее тело еще не успело остыть. Я опоздал на какие-то минуты…
        - Мне жаль.
        - Я был наивным идиотом, когда решил, что мой тысячелетний опыт поможет обмануть этого дьявола, - усмехается Римут. - Он с самого начала знал, кто мы с Саидом, и играл с нами, как кот с мышами, а мы думали, что нам удалось перехитрить его. А ведь у нас был такой чудесный план! Нам помогала одна из сильнейших ведьм. Но результат ты видел сам.
        - Ты знаешь, что случилось с Айлин? Почему она пыталась покончить с собой, оказавшись у Амалика?
        - Нет, мне об этом ничего не известно. Но теперь она не просто девочка, о которой надо заботиться… Она - неопытная ведьма, получившая огромное могущество. Из-за того, что обряд не был завершен, у нее могут быть крупные неприятности. Например, ей не удастся совладать с той силой, которая у нее теперь есть. Ей нужен наставник.
        - Поэтому кровь вампиров на нее больше не действует? - приподнимаясь на локтях, беспокоюсь я. Римут кивает и помогает мне встать на ноги, сделать по подвалу несколько шагов.
        - И это еще одна из причин, по которой я спасаю тебя. Теперь твой черед заботиться о ней, защищать ее, не позволять ей погибнуть. Ей еще не раз будет грозить смертельная опасность, а я, увы, уже не смогу быть с ней рядом. Это ответственность отныне будет лежать на тебе.
        - Кем я буду после всего этого?
        - Гибридом. Ты больше не вампир, но еще и не бессмертный. Ты можешь спать и пить чай, как человек. Но кол и серебро тебе не страшны. Однако в крови, в отличие от меня, ты будешь нуждаться, но в маленьких дозах. Для поддержания организма.
        - Ты мой создатель, получается? - все еще не понимаю всей ситуации я.
        - Нет, я лишь совершенствую уже созданное, - откликается Римут. - Но эта тайна должна остаться между нами. Никто не должен знать о том, кем ты теперь являешься. Иначе плохо придется обоим.
        - Но как объяснить свое исцеление? - пожимаю плечами я.
        - Я сказал твоему брату, что принес для тебя волшебный отвар, - подталкивая меня к лежаку, рассказывает Римут. - Он слишком страдает, чтобы не верить в чудо. Так что беспокоиться не о чем.
        - Ты ведь и есть Чори? - спрашиваю я, и Римут смеется.
        - Да, это одно из моих имен. За шесть тысяч лет их было немало… Мне пора.
        - Мы еще увидимся?
        - Разумеется, ведь как ни крути - у нас много общего. Убить Амалика, например. В тебе моя кровь - я всегда почувствую, когда буду нужен тебе. Береги Айлин и живи сердцем. Оно всегда подскажет тебе, как найти баланс между долгом и любовью. А теперь спи.
        Покорно укладываюсь, складываю руки на груди и, прикрыв глаза, тут же проваливаюсь в забытье.
        Когда я выбираюсь в гостиную, за окнами - день. От количества снега, которым покрыта лужайка возле дома, режет глаза. Бросаю взгляд на термометр. Минус пятнадцать. Настоящая русская зима. Выхожу на крыльцо, жадно втягиваю носом холодный воздух. Смотрю на снежинки, беспечно падающие на землю. Впервые за прошедший месяц мне хорошо и спокойно. Я знаю, что мне предстоит решить море проблем, в частности, с Вианором, который вот-вот пришлет за мной своих людей. Но по сравнению с тем, что я теперь здоров и сильнее, чем раньше, все кажется мелкими недоразумениями, легкими и вполне решаемыми. Озябнув, возвращаюсь внутрь и поднимаюсь на второй этаж. Подхожу к комнате Айлин и несколько секунд стою в нерешительности. Потом приоткрываю дверь и заглядываю внутрь. Девушка спит. Руки прижаты к животу, лоб хмурится, глазные яблоки двигаются. Похоже, ей снится сон. Убираю от ее лица прядь волос. Синяк на скуле стал темнее. Шрам над губой похож на тонкую цепочку. Что с ней случилось, пока она была там? Не сомневаюсь, что у нее была веская причина, чтобы схватиться за скальпель. Что с ней сделал Амалик? Узнаю ли об
этом когда-нибудь? Вернутся ли в наши отношения прежняя откровенность и доверие? Найдет ли она в себе силы простить меня? Хотя, признаться, я сам не готов смириться с тем, что пошел на поводу у Дины и убил свою подопечную. Теперь я знаю, что ее сердце бы запустилось, даже если бы Америго не приехал: ведь в ней была кровь Римута. Но сам факт того, что я сделал, останется низменным. Я убил ее. Провожу рукой по ее щеке, она что-то бормочет и переворачивается набок. Не хочу угнетать ее своим присутствием и тихо выхожу в коридор.
        Захожу в ванную и включаю воду. Намыливаю руки и смотрю на свое отражение. Шрам от кинжала Хэнка стал почти незаметным. Щеки теперь розовее, чем прежде. А вот клыки выпускаются наружу сложнее. И это может иметь неприятные последствия. Сбрасываю с себя одежду и запихиваю в корзину для мусора. Встаю под душ. Теплые струи воды скользят по коже, давая расслабление и умиротворение. Слышу, как открывается дверь, и сквозь ресницы вижу снимающую с себя халат Ливию. Она встает рядом со мной, и ее тяжелые рыжие локоны тут же темнеют, намокнув. Ее руки обнимаю меня за шею, губы жадно ищут мои.
        - Ты жив, жив, - шепчет она, прижимаясь ко мне всем телом. - Я никогда не была так счастлива, как в тот момент, когда этот странный тип сказал, что все позади.
        - Мы должны это отпраздновать, - между поцелуями успеваю сказать я, кладя руки ей на спину.
        - Завтра вечером мы улетаем в Барселону, - напоминает Лив, заглядывая мне в глаза. - Хочешь полететь с нами?
        - Нет, меня ждут в Лондоне.
        - Значит, снова будем врозь, - Лив не скрывает своего разочарования.
        - Ну, ты же знаешь, что это временно. Однажды все закончится, и мы будем вместе навсегда. Переберемся жить в горы, купим маленький домик подальше от человеческих глаз. И по вечерам станем валяться с книгами у камина…
        - Когда-нибудь… - Лив печально улыбается.
        - Я обещаю тебе такую скучную жизнь, что сама еще пощады просить будешь.
        Ливия издает короткий смешок и прижимается лбом к моей груди. Мне хочется верить в сказанное, но что-то подсказывает, что мечты так и останутся мечтами. Мы снова целуемся и забываем о времени.
        Когда мы наконец выбираемся из ванной и спускаемся вниз, в окна уже заглядывают сумерки. Дэшэн усаживает близнецов за стол, на котором стоят две тарелки с запеканкой из творога. Он заботливо помогает сесть на стул Петре, поправляет салфетку у Фео. Суетится вокруг них. Дом вампира - не место для таких малышей. Нужно найти для брата и сестры хорошую семью. Место, где бы их окружили любовью, чтобы они смогли забыть о том кошмаре, через который им пришлось пройти. Но пока никаких вариантов у меня нет.
        Увидев нас, Дэшэн радостно улыбается. Подвигает к девочке тарелку, настойчиво повторяет, что это надо съесть и, вытерев о передник руки, идет ко мне. Мы обнимаемся.
        - Как я рад видеть вас здоровым, господин, - на глаза китайца наворачиваются слезы. - Это настоящее счастье, что вы с нами. Госпожа, вы позволите украсть его на пару минут?
        Лив благодушно кивает и садится на диван. Берет журнал и тут же погружается в чтение. Мы с Дэшэном идем на кухню. Мой друг выглядит взбудораженным и взволнованным. Кажется, у него очень важный разговор ко мне.
        - Слушаю тебя, - опираясь на подоконник, говорю я, видя, что он не решается начать.
        - Такой щекотливый вопрос… На нашу свадьбу с Ритой вы подарили нам дом… Но так как она не состоялась… Что будет с этим подарком?
        - Он остается у тебя. Ты хочешь жить отдельно от нас? Вампирские страсти тебя утомили?
        - Нет, вовсе нет, как вы могли такое подумать? - негодует Дэшэн. - Просто госпожа Ада погибла, и у детей никого не осталось, а у меня есть возможность дать им дом и образование. Ведь нечестно же иметь и не делиться, особенно когда такая ситуация…
    &n