Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Багров Вячеслав: " Звезда Надежды " - читать онлайн

Сохранить .
Звезда Надежды Вячеслав Иванович Багров
        Почти 1000 кб навалял автор и зажал пару слов на презентацию.
        В общем, космическая фантастика
        ()
        ВЯЧЕСЛАВ БАГРОВ
        ЗВЕЗДА НАДЕЖДЫ
        ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.ДЖИЛ РИ
        Глава первая. Представитель ССК
        Второй пилот зарянского космолета «Ветер» - двадцати трех летний парень - шатен, среднего роста, со смешливыми карими глазами, одетый в синий, мешковатый комбинезон, расположился в глубоком белом кресле и спокойно смотрел на своего собеседника.
        Напротив него сидел капитан космолета Раул Шол - крепкого телосложения, пятидесяти двух лет, сухощавый мужчина с плоским, строгим лицом в обрамлении коротко стриженных черных волос. Под его правым глазом белел короткий, широкий шрам. В свете световых панелей под низким, пластиковым потолком отсека, белый комбинезон капитана Шола, казалось сиял. Он скрестил руки на груди и монотонно, почти лишенным эмоций голосом, говорил не отводя взгляда от молодого пилота.
        - Безответственный, - капитан немного помедлил и добавил: - Разгильдяй.
        Второго пилота «Ветра» звали Джил Ри.
        Джил молча слушал и казалось, слушал с почтением. Однако, вглядываясь в глаза молодого человека, капитан все больше раздражался, и его бесстрастный голос уже начинал приобретать оттенки эмоций им испытываемых.
        - Повторяю, Джил, ты разгильдяй. Я не потерпел бы тебя на своем корабле и дня, если бы не Совет. - Капитан развел руки в стороны, видимо стараясь показать свое бессилие в кадровом вопросе: - Тебя не должно здесь быть, Джил.
        - Я здесь, капитан. - Молодой пилот пожал плечами и добавил: - Сожалею.
        - Не надо мне дерзить, Джил.
        Они некоторое время молча взирали друг на друга.
        - Признаю, ты крайне везучий оболтус. Как минимум по ошибке тебя назначили представителем Совета Содружества и ты, по ошибке же, продолжаешь им оставаться.
        - Я доставил вакцину и администрация планеты… - начал было Джил, однако капитан продолжал говорить, не обращая на его слова никакого внимания.
        - По ошибке тебя, чуть не съели на Флории, и я не понимаю почему этого не произошло. - При этом Раул Шол, снова развел руки в стороны.
        - Капитан, никто бы меня не съел, - вставил Джил: - Просто…
        - По ошибке или недосмотру, ты болтаешься на «Ветре», и никакими рапортами я не в силах выковырять тебя из экипажа. И все же я верю, что это недоразумение, я имею ввиду твое представительство, будет исправлено, и мы простимся с тобой, Джил навсегда. Хочу дать тебе ценный совет, парень, и постарайся им воспользоваться. Не наломай дров.
        - Это ваш совет капитан?
        Джил скучал.
        Раул Шол глубоко вздохнул.
        - Это мой тебе совет, Джил. Дюжина неглупых парней на твоем месте уже свернули бы себе шею, но с тебя как с гуся вода. - В глазах капитана появилось разочарование: - Но в этом мире у всего есть одна особенность - перемены. Перемены, Джил. Все когда нибудь заканчивается, и твое везение закончится тоже. И тогда ты горько пожалеешь о своем разгильдяйстве и безответственном отношении к жизни.
        Второй пилот «Ветра», слегка улыбнулся и вежливо спросил:
        - Капитан, вы вызвали меня по какому - то конкретному вопросу или у вас появилось свободное время?
        - Опять дерзишь. Похоже это хроническое. Учитывая твой статус, высадка на П 39 без тебя не обойдется…
        - «Ветер» зайдет на П 39, капитан?
        - Да. Решение принято только, что. Совет поручил Уасу Ло, провести инспекцию.
        - Я там буду, капитан.
        - Не сомневаюсь, Джил. Поэтому хотел поговорить с тобой отдельно, наедине. Положение на планете плачевное, и учитывая особый характер предстоящей высадки, я настаиваю, что - бы ты не совал свой нос куда не следует, и вообще старался не предпринимать ничего, что может принести нам неприятности. На П 39 игрушки не пройдут.
        - Как представитель Совета Содружества, я…
        - Свободен.
        Джил поднялся из кресла и под немигающим взглядом капитана направился к выходу из отсека.

* * *
        Орбитальный челнок с «Ветра» мягко и бесшумно коснулся бетонной площадки старого приемного комплекса своими стальными опорами. Через большие иллюминаторы кабины пилотов было видно как на стенах приемной шахты комплекса, мечутся разноцветные блики бортовых огней корабля. В шахте царил полумрак.
        Капитан Раул Шол повернулся к сидевшему слева от него Джилу, произнес сухо:
        - Мы прибыли, Тилли.
        - Понял, - ответил из звуковой пластины на пульте управления сухой, низкий голос старшего навигатора «Ветра», Тилли Соука: - Удачи вам.
        Сидевшие в креслах задвигались, освобождаясь от страховочных ремней, начали вставать. Экипаж челнока составили пятеро - представитель Совета Содружества Миров, дипломат Уас Ло, сорока семи летний, высокий и худой мужчина с короткими светлыми волосами, Лина Сью - молодая, подтянутая, среднего роста она остановилась у выхода из пилотской кабины, ожидая остальных. Рядом с Уасом Ло поднялась из своего кресла вторая женщина - Марро Камро, высокая, крепко сложенная, с чуть вытянутым лицом, сорока двух летняя, с короткой прической русых, вьющихся волос. Все пятеро были одеты в синие комбинезоны, с яркими эмблемами Содружества на левых рукавах.
        - Что с погодой? - Поинтересовался Уас Ло.
        - Дождь, - ответил капитан Шол.
        Друг за другом по узкому проходу между двумя рядами противоперегрузочных кресел вышли в инженерный отсек и, пройдя его, оказались у серого люка шлюзовой камеры. Капитан Шол говорил:
        - Мы безоружны. Единственная наша защита - наш статус. Прошу соблюдать осторожность в общении с аборигенами, никуда не лезть. - Последнее он произнес, глядя на топтавшегося у люка Джила Ри: - Я надеюсь, что все обойдется.
        - Вы слишком пессимистично настроены, Раул, - произнес Уас Ло: - Думаю, что нас уже встречают.

* * *
        Приемный комплекс, построенный более двух столетий назад, казался пустующим и забытым. На голых, покрытых черной плесенью стенах, горели редкие, уходящие в пустоту безжизненных коридоров, запыленные лампы. Люди с Зари спустились вниз по трапу, остановились, осмотрелись.
        Приемная площадка, окруженная высокими стенами комплекса, имела диаметр около трехсот метров и могла при необходимости принять тяжелый, грузовой космолет. С темного неба, затянутого свинцовой облачностью, лился мелкий, унылый дождь.
        - Нда, - произнес Раул Шол, глядя вверх этого огромного, бетонного колодца, на его лицо падали капли дождя: - Похоже у них тут всегда так.
        - 39 - не самый подходящий для жизни мир. - Уас Ло смотрел сейчас вперед в полумрак дальней стороны площадки, где едва угадывались призрачные, немые тени: - Когда то эта планета носила название «Искра». Еще до Большой Вспышки.
        Безмолвные тени у стены стали приближаться к зарянам, слышался гулкий звук шагов идущих.
        Встречающих было десять человек.
        Джил стоял рядом с Уасом Ло, как и подобает представителю ССМ. Первое, что бросилось ему в глаза - это их болезненная, синюшная худоба, словно этих людей мучает какой - то недуг.
        Все встречающие были одеты одинаково, в длинные черные балахоны - плащи, из - под которых виднелись черные костюмы с высокими, наглухо застегнутыми воротниками. Серые лица - маски, гладкие и необъяснимо отталкивающие, казалось лишенные всяких эмоций, смотрели на гостей больными, с пожелтевшими белками, глазами.
        Здесь было жарко и душно.
        Встречающие остановились от зарян в трех шагах, и вперед выступил высокий, больного вида мужчина, с узким обветренным лицом. Он поднял облаченную в черную перчатку руку, и произнес по зарянски:
        - От лица моего народа, я рад приветствовать вас на нашей планете. Меня зовут Ккап Ппак. Я являюсь официальным представителем властей. Я так же уполномочен решать все вопросы, связанные с вашей инспекцией.
        Уас Ло так же, подняв правую руку в приветственном жесте, ответил спокойно:
        - Рад нашей встрече, господин Ппак. Я представитель Совета Содружества Миров, посол Уас Ло. Это, - он указал на Джила Ри: - представитель ССМ Джил Ри. Мы с вашей помощью проведем запланированную инспекцию, после чего я вынесу решение о дальнейшем сотрудничестве Совета с вашим миром.
        Раула Шола, Лину Сью и Марро Камро дипломат представлять не стал.
        Встречающие и заряне церемонно поклонились друг другу, после чего Ппак сказал уже менее официально:
        - Господин посол, вы в курсе наших трудностей, поэтому я не стану объяснять вам сложившуюся ситуацию. В целях вашей безопасности, следуйте за мной и не отклоняйтесь от заданного маршрута. Сейчас мы с вами выйдем из этого комплекса и на машинах, отправимся к зданию директории, где для вас уже готовы места. Вы наши дорогие гости и нашей радости нет предела.
        Слушавший его Джил не уловил в словах Ппака какой либо радости - серый, унылый человек, серый, унылый голос.
        Уас Ло ответил:
        - Благодарю вас за гостеприимство, господин Ппак.
        Джил посмотрел на группу встречающих.
        За исключением небольшой разницы в росте, они ничем не показались ему различны, как один худы и бледны, лица на первый взгляд были лишены индивидуальных черт. Люди - приведения, люди - манекены.
        Ппак жестом руки указал зарянам следовать за ним, и вот вся процессия направилась к лишенному двери, широкому проему в монолитной бетонной стене.
        Джил шел рядом с Уасом Ло, смотрел по сторонам на погруженные в темноту, удаленные от них стены комплекса. Бетонная площадка, по которой они шли, истрескавшаяся и грязная, была испещрена выбоинами и ямами, и в этих ямах, словно чернила, стояла черная вода. Свет от редких ламп, ярко отражался в лужах, и на их черной зеркальной поверхности прыгали блестящие пузырьки.
        - Господин, Ппак, - ровным голосом, по деловому произнес Уас Ло: - Мне бы хотелось сразу перейти к инспекции.
        - Сразу, без отдыха?
        - Поверьте, - Ло улыбнулся: - За время перелета я ничуть не устал.
        - Хорошо, - ответил тот, помедлив.
        Гулкое эхо шагов уходило вверх, смешиваясь с бесцветным, унылым шумом дождя. Они оказались в просторном зале, где лампами была освещена только та его часть, по которой предполагалось вести пришельцев. По крайней мере Джил понял так. Бетонные мрачные стены тонули во мраке, пахло плесенью и воздух здесь был сырым и тяжелым.
        Джил оглянулся вправо - Лина шла позади него, рядом с Марро.
        - С чего желаете начать инспекцию, господин посол? - спросил Ппак.
        - С города.
        - Сейчас раннее утро и нам вряд ли кто откроет…
        - Ничего. - Уас Ло не улыбнулся: - Мы будем настойчивы.
        Приглядевшись, Джил увидел в густой темноте у стен, едва угадывающиеся силуэты, стоявших там людей. Он не мог бы поклясться, но ему показалось, что люди эти держат в руках оружие.
        Процессия проходила через однообразные большие залы и везде людей встречали запустение, упадок и слабо разбавленная тусклыми электрическими лампами, темнота. Некогда большие окна, теперь были заложены кирпичной кладкой. Какой - то мусор топорщился из темноты стен, сваленный в кучи.
        Топот шагов и шелест дождя.
        Неожиданно помещения приемного комплекса закончились.
        Через высокие бронированные двери, возле которых стояли несколько вооруженных охранников в черных плащах, они вышли на избитую асфальтированную площадку, на которой застыли в ожидании, похожие на автобусы, окрашенные в зеленое, громоздкие на вид машины, с маленькими как бойницы, окнами. В зарешетченных окнах машин светился тусклый, желтый свет.
        Всего Джил насчитал восемь машин.
        Дул влажный и прохладный ветер.
        Здесь же, на площадке, стояли в ожидании несколько групп охранников, рассредоточившись по периметру - молчавшие, неподвижные фигуры, они хмуро посматривали на идущих пришельцев, из - под капюшонов плащей. На столбах вокруг площадки горели прожектора.
        И тут Джил увидел город.
        Черный город.
        Никаких огней.
        Город тонул в темноте, за пеленой мелко моросящего дождя - темный, без единого светлого проблеска, он сливался с окружающим миром, словно гигантская, надгробная плита, тихий и невероятный для Джила этой мертвой своей тишиной. Мрачные силуэты многоэтажек окружили комплекс, как притаившиеся в ночи хищники. Деревья почти не были видны - размытые, едва угадываемые тени, а пустые пространства между домами, невольно внушали беспокойство и страх.
        Города - кладбища, города - призраки…
        Джил читал о городах на П - 39, и до сего момента не очень - то верил написанному.
        Он поежился.
        - Замерз? - Спросила его Лина.
        - Да, зябко тут.
        Она встала рядом с ним, внимательно осмотрелась по сторонам, ее веки дрожали.
        - Как они тут живут?
        Джил смотрел на девушку.
        Лина Сью, та о которой он думает, та которую любит - тайно, молча, ради которой пойдет на любые безумства, лишь бы она обратила на него внимание. Как тогда, после неприятного происшествия на Флории - и смешно и глупо.
        Она в тот день смеялась до слез, а он не мог оторвать от нее своего взгляда - счастливый, и радостный…
        - Ты меня слышишь, Джил?
        - Что?
        - Нас приглашают в машины, - произнесла она и Джил увидел на ее губах едва заметную усмешку: - Не пропадай, Джил.
        Ппак уже вторично позвал зарян:
        - Прошу, господа, садится в машины.
        Стоявшие большим кольцом автобусы, занимали почти все пространство площадки перед приемным комплексом. Пришельцев проводили до длинной, тупоносой, бронированной машины, с двумя яркими прожекторами на плоской крыше. Высокий охранник откатил в сторону тяжелую дверь механического чудовища, и заряне по очереди, забрались в просторный, пропахший машинным маслом, салон. Расселись по жестким, стальным креслам.
        Ппак и еще пятеро охранников заняли места у начала и в конце салона. Из - за стальной перегородки впереди салона, в маленькое квадратное окошко выглядывал, глядя на пришельцев, худолиций водитель.
        - Едем, - сказал ему приказным тоном Ппак, и через секунду, другую, двигатель машины завелся, кашлянул надрывно, и они поехали.
        Джил посмотрел на сидевшую напротив него Лину Сью. Та казалась спокойной, намокшие от дождя черные волосы ее челки, липли ко лбу. Заметив его взгляд она спросила:
        - Что?
        Он пожал плечами, и отвернувшись, стал всматриваться в узкое окно на улицу. Из слабо освещенного салона, разглядеть, что либо в кромешной тьме за окном, было совершенно невозможно. Джил приблизил лицо вплотную к толстому, холодному стеклу и, прикрываясь рукой от внутреннего освещения салона, пытался увидеть детали неведомого мира.
        Машина кренилась на поворотах, тряслась на ухабистой, разбитой дороге. Минут десять ехали молча, пока Уас Ло не спросил Ппака:
        - Скажите, мы сейчас проезжаем жилые кварталы?
        Тот сразу ответил:
        - Да. Этот город полностью заселен, и у нас здесь сохранен порядок и полный контроль. Город обнесен высокой охраняемой стеной. Население живет спокойно и безопасно. Мы пытаемся выстроить социальные связи, которые как вы знаете…
        - Остановите машину, господин Ппак, я хочу осмотреться, - произнес Уас Ло.
        - Что прямо здесь? - Беспокойно оживился тот и его синюшное, одутловатое лицо проявило взволнованность.
        - Остановите.
        - Но люди еще спят, господин посол. И к тому же у нас имеется квартал, где люди бодрствуют даже ночью. Там вы могли бы осмотреть условия жизни людей никому не мешая…
        - Я начну инспекцию отсюда.
        - Это так принципиально?
        - Это - принципиально, господин Ппак, - ответил ему Уас Ло.
        - Как скажите.
        Ппак крикнул что - то водителю и машина, резко сбавив скорость, скрипнула тормозами и замерла на месте. После этого, сначала охранники, открыв дверь, выбрались из теплого салона в дождливую темноту, а после них Ппак и заряне.
        Было прохладно.
        Не сильный ветер разносил по округе гнилостную вонь отбросов. Широкая, не освещенная улица, возможно когда то служившая проспектом, уходила в глубину кварталов и терялась за пеленой усилившегося дождя.
        Джил увидел, как резко останавливаясь, машины сопровождения образуют собой вокруг места, где стояли заряне, гудящую и воняющую выхлопными газами, железное ограждение. Темноту изрезали лучи прожекторов и фар и, выпрыгивающие из машин охранники, под короткие, гортанные команды, разбегались в стороны, держа в руках короткоствольное оружие.
        Темноту вокруг заполняли дома - темные и мертвые, они высились по обе стороны от дороги, мрачными, заброшенными бастионами.
        Когда - то это был оживленный проспект благоустроенного города, еще торчали из земли стволы давно умерших деревьев, и бордюры, раскрошенные и вросшие в остатки асфальта, уныло обозначали пространство запущенной дороги. Асфальт местами провалился, образовав глубокие ямы.
        До ближайшего дома их разделяло не более двухсот метров.
        Охранники включили громоздкие электрические фонари, похожие на небольшие серые чемоданчики и к освещению с машин добавились их узкие, ослепительно белые лучи.
        - Откуда желаете начать осмотр, господин посол? - Поинтересовался Ппак, с плохо скрываемым раздражением в голосе.
        - Пойдемте вон к тому дому, - и Уас Ло указал рукой в темноту квартала, где высился монолит строения: - Здесь, по - моему все равно откуда начинать.
        Ппак подал рукой знак охране и три десятка вооруженных человек в черных плащах быстро распределились по обе стороны процессии. Несколько из них забежали далеко вперед, рыскали лучами фонарей из стороны в сторону.
        - Вряд ли кто нам откроет, господин посол, - Ппак неопределенно пожал костлявыми плечами под своим промокшим плащом, шел рядом - сутулый и черный: - Только зря вымокнем. Людям утром на работу. К тому же у нас свободное общество и мы не можем принуждать горожан силой, прерывать свой отдых.
        Хмурое, низкое небо, темно - сиреневыми отсветами намекало на скорый рассвет и кое - где, между тучами, слабо просвечивала грязная синева.
        Шли вперед к проезду между высотными домами. На повороте, прямо у дороги ведущей в мрачный двор, лежала большая мусорная куча, а рядом с ней примостился проржавевший до дыр, приземистый остов брошенной кем - то машины.
        Ни единого постороннего звука в шуршании дождя, только шлепанье многочисленных ног по лужам и чей - то глухой кашель справа.
        - Господин Ппак, - обратился к тому молчавший до этого Раул Шол: - А здесь действительно кто - нибудь живет?
        Капитан «Ветра» отставал на шаг от Джила, идущего рядом с Уасом Ло.
        - Увидите, - ответил глухо Ппак: - Вы же тут?!
        Повернули влево и вышли на широкую, заваленную каким - то бесформенным хламом, бетонную площадку, и оказались напротив плоской стены безмолвного дома.
        Охранники первыми открыли скрипнувшую входную дверь, человек десять из них, вошли в подъезд и скрылись из вида.
        - Постоим тут, господа - предложил Ппак.
        Ждали долго.
        За спиной Джила, Марро о чем - то тихо разговаривала с Линой. Охранники разошлись в стороны, светили фонарями в глубину тихого двора, и их черные, мокрые от дождя плащи, матово отсвечивали, казались металлическими. Все вокруг имело черно - серые тона, и только оранжевые одежды зарян, как будто вырезанные из живой картины иного мира, пестро выделялись на общем унылом фоне окружающего.
        Из открытой двери подъезда дома, наконец выбежал охранник, подбежал, разбрызгивая ногами лужи, остановился перед Ппаком, и коротко о чем - то ему доложил.
        Тот кивнул в ответ, повернулся к послу ССМ, и сказал:
        - Можно входить, господин посол.
        Они вошли в подъезд, стали подниматься по крутой бетонной лестнице на площадку первого этажа. Лучи фонарей охранников плясали на голых, грязных стенах, выхватывали из темноты заплесневелые углы с набросанным мусором.
        Поднялись, остановились и Уас Ло подойдя к ближайшей, оббитой ржавой жестью двери, с силой постучал по ней кулаком. Глухие, громкие звуки ударов, звонким эхом разнеслись по лестничным маршам, утонули где - то в вязкой тишине вверху.
        На стук Уаса никто за дверью никак не среагировал - посол повторил свою попытку, стучал дольше, требовательнее.
        Ответом ему была тишина.
        Ппак молча смотрел со стороны.
        Через минуту, подойдя к двери напротив, Уас Ло снова колотил своим костлявым кулаком в ржавую жесть.
        Результат оказался тем же.
        Никто за дверью не отозвался.
        Следующие пол часа процессия, этаж за этажом, обходила безмолвные двери квартир, за которыми казалось, вымерла всякая жизнь. Наконец Уас Ло повернул к стоявшему у лестницы Ппаку свое желтое в свете фонарей лицо, и сухо произнес:
        - Попробуйте вы, господин Ппак. Может вам откроют.
        Ппак глубоко с видимым огорчением вздохнул, и сказал:
        - Кто я такой, что - бы мне беспрекословно подчинялись? Все мы свободные люди, в конце концов.
        Тем не менее он приблизился к двери, на облезлой поверхности которой был приклеен исписанный каракулями лист грязной бумаги, и постучав в нее, громко произнес:
        - Откройте.
        И снова ничего не произошло.
        Ппак посмотрел на посла ССМ с усталым выражением в умных глазах и, с показным терпением в голосе, сказал:
        - Я же говорил вам, господин посол, что нам никто не откроет. Надо ехать в другой квартал…
        Уас Ло в упор смотрел на Ппака и худое, скуластое лицо посла, казалось еще больше осунулось.
        - Господин Ппак. Не надо считать меня дурачком. Я намерен пообщаться с этими людьми и я этого добьюсь.
        - У вас завидная настойчивость.
        Он пожал плечами.
        - Прикажите своим людям ломать дверь, - жестко потребовал Уас Ло: - Сейчас же.
        - Господин посол, это противоречит нашим законам. Я не уполномочен…
        Уас Ло медленно приблизился к Ппаку, обойдя стоявшего на его пути охранника, остановился и заговорил:
        - Господин Ппак. Повторять не буду. Либо мы сейчас же войдем в любую из этих квартир, либо наша миссия законченна. Я признаю результаты инспекции не удовлетворительными.
        Ппак минуту, долгую минуту молчал.
        Ппак думал.
        Ппак что - то решал.
        Его лицо казалось неподвижной маской мертвеца. Стронувшись с места, он подошел к двери в углу лестничной площадки и трижды с силой в нее ударив, громко произнес короткие слова:
        - Именем директории!
        И словно те, кто находился за дверью, ожидая этих его слов, лязгнули засовом и дверь открылась.
        В темном проеме, кутаясь в грязный, неопределенного цвета плед, стояла худая, низкорослая женщина, возраст которой, Джил затруднился бы назвать. Серая кожа ее лица была грязна, на подбородке - коротком и остром, вызывающе торчала большая бородавка. Черные глаза женщины - впалые и, не естественно большие, смотрели на гостей со страхом, как у затравленного зверька.
        - Почему не открыли сразу? - безо всякого интереса в голосе, спросил ее Ппак.
        - Мы не слышали, господин смотрящий! - Выпалила она: - Как услышали, так сразу и открыли. А до этого не слышали. Нет, нет. Не слышали! Это правда!
        Ппак повернулся к стоявшему в стороне Уасу Ло, и жестом пригласил его войти в квартиру, сказал:
        - Прошу, господа.
        Но посол еще не успел сделать и шагу, а трое охранников оттолкнув женщину в глубину квартиры, быстро прошли в прихожую, светя фонарями по сторонам.
        Уас Ло вошел за ними. Следом - Ппак, четверо зарян и охранники. Джил шел за Ппаком, глядя в его сутулую, обтянутую плащом, спину.
        В квартире стоял тяжелый, сырой смрад. Джил оказался в комнате, освещенной двумя фонарями охранников, где из всей мебели, лежал на полу широкий, такой же грязный как и все вокруг, матрас. Рядом с матрасом, закрывая руками глаза от света, стояли у самой стены двое - мужчина и женщина. Оба они, укутанные в какие - то тряпки, являли собой жалкое и отвратительное зрелище. Кожа на их руках и лицах носила следы заживших недавно не то язв, не то фурункулов. Волосы женщины частично выпали, оголив переднюю часть черепа, руки сильно дрожали, голова дергалась.
        Мужчина, по виду был немногим моложе ее, но к нему уже пришел возраст за пятьдесят, а на заросшем седой, жидкой бородой лице, отпечаталось выражение страдания и смирения. Глядя на этих людей, Джил впервые в жизни испытал неприязнь к самому себе от непреодолимого чувства гадливости к стоявшим перед ним людям.
        Покорные и молчавшие хозяева жилища, стояли в немом ожидании, как горестные призраки окружающего мира.
        Уас Ло, после долгого молчания, открыв рот, уже собирался, что - то сказать, но женщина, вдруг встрепенувшись, заговорила быстро и отрывисто, при этом взгляд ее глаз не отрывался от лица Ппака:
        - В этом подъезде только три обитаемые квартиры. А на верхних этажах никто не живет. Там нет никого. Правда, правда, господа заряне.
        Теперь она смотрела на Уаса Ло.
        - Откуда вам известно, что мы с Зари? - спросил ее посол.
        Взгляд женщины метнулся в сторону Ппака, словно ища у него поддержки, но тот демонстративно отвернувшись, разглядывал грязные, тонущие в темноте, стены коридора.
        - Я… Я…
        - Что вы ели сегодня? - Спросил ее Уас.
        - Ели? Сегодня? О! - лицо женщины исказила гримаса, словно она вспомнила, о чем - то сказочно хорошем: - Много чего! Ну, хлеб ели, много, много хлеба!…
        Джил глядя на лицо женщины, вдруг с содроганием понял, что она пытается изобразить некое подобие радости и счастья, которых возможно никогда и не знала.
        - Большие, бо-о-ольшие такие, квадратные куски хлеба!
        - Покажите мне вашу еду, - тихо перебил ее Уас.
        Женщина осеклась, в ее взгляде вспыхнул и разгорелся страх - дикий, жгучий. Она уже неотрывно смотрела в лицо Ппака:
        - Показать? Как же это?
        - Я хочу посмотреть на вашу пищу, - снова сказал Уас Ло: - У вас же есть еда?
        Продолжая смотреть на Ппака, женщина замотала головой, нижняя ее губа оттопырилась, как бы капризно:
        - Нет, нет, этого … нельзя! - Теперь она, повернув голову, произносила слова быстро и отрывисто: - Мы не можем, как же это?… Это против наших… привычек. Это не принято у нас. И эти…приличия такие, что вы, смотреть на чужую еду, ведь это не хорошо!…
        - Господин Ппак, поинтересуйтесь вы. - Уас Ло не повернул в его сторону головы.
        Ппак молчал.
        Поняв это по - своему, женщина заговорила вновь, но на этот раз постаралась изобразить восторг, почти истеричный:
        - А вы, господа заряне, приходите потом, да, потом. А сейчас никак нельзя смотреть на еду, потому что это….это….не прилично!
        - Господин Ппак. - спокойно произнес Уас Ло.
        - Покажи им все, - произнес сухо, Ппак.
        Выражение истеричной восторженности на лице женщины тут - же сменилось глубоким унынием, словно забытое недавно знание, о беспросветной и тяжелой как свинцовая плита, ее жизни, вдруг вернулось из небытия и придавило сознание, безнадежной обреченностью приговоренного к смерти.
        - Это в другой комнате, - тихо сказала маленькая женщина, севшим и охрипшим вдруг, голосом.
        Она обошла дипломата - боком, стараясь не задеть его, и вышла в коридор. Уас Ло, Джил, Ппак и Лина Сью, медленно двинулись за ней.
        Капитан Раул и Маро, остались стоять посреди заплесневелой и темной комнаты - молча смотрели на двоих, похожих на мертвецов, хозяев квартиры.
        Они вошли в незапертую дверь в конце коридора (двое охранников освещали им путь переносными фонарями), и оказались в таком - же пустующем и заброшенном помещении, как и прежнее, с той лишь разницей, что здесь у окна стоял не большой стол. Вонь и смрад в этой комнате, казались нестерпимыми.
        На столе - деревянном и прогнившем, лежали четыре покрытые чем - то засохшим ложки, и помятая алюминиевая кастрюлька, с плоской крышкой без ручки. Женщина поджидала их у стола, и как только заряне вошли, подняла крышку, освободив из кастрюльки зловоние и запах гнилостности.
        - Вот, - сказала она: - Пахнет уже, но что - то есть надо, - и тут же, словно спохватившись, заговорила быстро, убежденно и искренне: - Но мы не жалуемся! Вы не подумайте чего такого… Мы переехали в город директории шестнадцать лет назад, и очень рады, что нас приняли. По решению комиссии мы признанны безвредными, работаем на благо города…
        Она говорила эти слова, обращаясь к Ппаку.
        - Люди в той комнате - они ваши родственники? - Спросил ее Уас.
        Джилу не терпелось поскорее уйти отсюда - от вони, от этих людей, от всей их жизни.
        - Да, - ответила она, посмотрев на дипломата угольно черными глазами: - Еще с нами живет мой дядя Тронс. Он лежит в соседней комнате, болеет. Наверное скоро умрет… И мы, как и положено по закону, сожжем его тело. Вы не подумайте…
        - Я понял, - перебил ее Уас: - Простите нас за беспокойство, - и уже Ппаку: - Мы уходим.
        Выйдя на улицу, где беспросветное небо, как отражение жизни людей, живущих под ним, продолжало изливать из себя холодный дождь, Джил полной грудью, стараясь изгнать из своих легких отвратительный воздух квартиры, который, как ему казалось, въелся в его плоть и уже начал ее разъедать, дышал жадно, глубоко.
        - Это страшно и отвратительно, - очень тихо произнесла Лина, чтобы ее мог услышать только Джил: - Это невозможно.
        - Угу, - Джил кивнул ей в ответ: - Лина, поговорим об этом на корабле.
        За далекими, мрачными коробками многоэтажек небо начинало светлеть - нехотя, тяжело, оно очертило собой четкими гранями, плоские крыши домов и торчащие вдоль дороги столбы.
        - Что это? - Раздался рядом с Джилом голос Уаса Ло.
        Джил невольно оглянулся.
        Дипломат стоял в двух шагах от него, рядом с застывшей, серой фигурой Ппака и капитаном Раулом Шолом, и смотрел куда - то вдоль мертвой улицы. По его лицу стекала дождевая вода, блестела в свете фонарей охранников.
        - Где? - Спросил его Ппак.
        Уас не ответил. Он молча направился к покосившемуся столбу, что мрачно торчал в темноте на углу дома. Джил пригляделся. Там, на короткой перекладине столба, прямо над прислоненной к нему лестнице, висели рядом два неподвижных куля.
        Теперь, направившись следом за Уасом Ло, Джил хорошо разглядел то, что привлекло внимание дипломата.
        Через три минуты несколько человек уже стояли рядом со столбом, на котором касаясь друг друга, висели два человека. Из - за мешковатых и бесформенных одежд, понять кто они были - мужчины или женщины, было невозможно. Вывернув неестественно длинные шеи, мертвецы смотрели вниз неразличимыми в темноте лицами.
        - Гм. - Ппак пару раз кашлянул и сказал коротко: - Это не то, о чем вы подумали, господин посол.
        - О чем же, по - вашему, я подумал? - Голос Уаса был бесцветен.
        - У нас тяжелая жизнь, господин посол: - Ппак смотрел на дипломата: - И никто не может запретить людям, сделать свой выбор. Даже такой.
        - У них нет выбора, господин Ппак, - произнес Уас и, отвернувшись от страшной находки на столбе, пошел ссутулившись к стоявшим у обочины разбитой дороги, машинам.
        Дождь резко прекратился, словно, где - то наверху кто - то перекрыл невидимый кран. Видимость стала лучше, но рассматривать окрестности никто из зарян уже не хотел. Собравшись у головной машины, освещаемые редкими лучами фонарей охранников, люди долго хранили тяжелое молчание. Наконец Уас Ло произнес, обращаясь к Ппаку:
        - Я, конечно, должен провести встречу с вашей директорией, но уже сейчас могу сказать, что не подпишу благожелательный отзыв о ваших делах. Содружество миров прекратит оказывать вам свою помощь. Все в пустую. Вам плевать на свой народ. Я не вижу причин, чтобы продлевать эту агонию.
        И тут, впервые за все это время, воздержанный и немногословный Ппак, выказал свои эмоции. Шагнув к Уасу, он с жаром в низком голосе, произнес:
        - Господин посол! Я прошу вас о нескольких минутах. Пройдемте в машину, - и обращаясь к охране, сказал по зарянски: - Всем оставаться здесь!
        - Я не веду заушных разговоров, - спокойным тоном произнес Уас Ло: - И у меня нет секретов от зарян.
        - Хорошо, - Ппак боком пятился к машине: - Пусть ваши люди будут присутствовать при разговоре, господин посол.
        Пятеро зарян и Ппак забрались в слабо освещенный салон машины, расселись на жестких сидениях.
        - Выйди. - Приказал Ппак водителю, подождал пока тот не выскочил из кабины, резко закрыв стальную дверцу.
        - Я вас слушаю, господин Ппак, - сказал Уас Ло, тяжело откинувшись на железную спинку сидения, и стерев ладонью капли влаги со своего худого лица.
        Желтый свет светильника под низким потолком, падал на его скуластое лицо, придавая острому носу дипломата, какой - то комичный вид.
        - Мы можем поговорить не официально? - Спросил Ппак.
        - Как вам будет угодно.
        Ппак почти минуту молчал, потом произнес:
        - Нам крайне нужна помощь Содружества. Без нее мы обречены. Вы сами видите, что наше положение катастрофично. Вы не можете отказать нам.
        - Почему? - Уас Ло смотрел ему прямо в глаза.
        Ппак не ответил.
        - Хотите я скажу вам свою позицию по вашему вопросу, господин Ппак? Не стану скрывать, что при голосовании в Совете Содружества Миров о вашей планете, я голосовал против.
        Ппак замотал головой и тихо произнес:
        - Вы нас убьете! Мы все умрем.
        - Как раз - таки мы здесь, ни при чем. Вы сами себя убьете - рано или поздно. Это у вас хорошо получается. Знаете как называют вашу планету в Содружестве? Помойка. Кладбище. Это ни я придумал, господин Ппак, таково отношение к вашему миру. К тому, чем вы стали.
        - Это жестоко, - горячо сказал тот: - Жестоко.
        - Это объективно. В Содружестве есть еще два неблагополучных мира, но вы превзошли всех! За несколько столетий до Большой Вспышки, ваше общество было крайне озабоченно грабежом и убийством. Оно отравляло все, к чему только могло прикоснуться. Вы были неуемны в стремлении к комфорту и наслаждениям, труд считался у вас чем - то унизительным, и вы всячески стремились заменить его автоматами. Вы гонялись за эквивалентом труда, который у вас называется - деньги. Все для себя, все для наслаждений! Вы никогда, и никому не помогли! В своей жадности вы отравили всю планету, вы вели друг с другом войны за господство друг над другом, вместо того, чтобы жить мирно, сообща строить свой общий дом. И под конец - захотели стать бессмертными богами. Решили улучшить то, что имели, и стали вживлять в свои тела электронные устройства, которые должны были это бессмертие вам обеспечить. Вседозволенность и бессмертие - вот, что двигало вами.
        - Это в далеком прошлом! Вы не можете судить нас за дела наших предков!
        Уас Ло глубоко вздохнул и произнес:
        - Я не закончил. Когда стало известно, что миру Флория угрожает опасность уничтожения, вы отказались участвовать в подготовке эвакуации его населения. Хотя многого от вас и не требовалось. Вам тогда было все равно!
        - А вы, мстительны, - заметил Ппак.
        - Нет, - ответил ему Уас Ло: - Мы не мстительны. Но я продолжу. Когда на Светиле произошла Большая Вспышка, то пострадали все сорок восемь миров. То есть все, без исключения. Это был сокрушительный удар по развитым цивилизациям, удар отбросивший нас всех далеко назад. Производство и социальная сфера - все это рухнуло. Но общества, миры Содружества поднялись, господин Ппак, они нашли в себе силы подняться. Мало того. Содружество снова обрело себя и продолжило осуществление плана по эвакуации Флоры. Понимаете, господин Ппак? В то время, когда каждый мир нуждался в помощи, мы сочли необходимым помочь тем, кто без нашей помощи обречен. Так мы выстояли - помогая друг другу. Все вместе, по мере сил каждого. И только ваш мир, из всех развитых миров, не смог подняться. Он погиб - рухнул как гнилое дерево. А ведь наши миры очень близки. Мы говорим на схожих языках.
        - Мы то же люди, и хотим жить не меньше вашего…
        - Конечно, - кивнул головой в ответ, Уас Ло: - Никто с этим и не спорит. Но только вы скатились до каннибализма. Впрочем, это было вполне ожидаемо, господин Ппак, ведь буквально накануне Большой Вспышки вы убили всех, кто был не согласен с последними веяниями в вашем обществе, всех, кто говорил вашим правителям - нет! Я хорошо знаю историю вашего мира. Вы с вашим хваленным бессмертием просто сошли с ума. Вы отрекались от родных и друзей, если те были против «модернизации». Модернизация в бессмертие… Кто из вас прожил хотя бы тридцать лет от заявленного бессмертия? Молчите, господин Ппак? Так я вам скажу - ни один! Большая Вспышка уничтожила всю вашу электронику и все, что вы успели вживить в свои тела. Миллиарды человек умерли сразу, миллиарды, желавших бессмертия и удовольствий. Миллиарды предателей и убийц. А те, кто остались жить, не могли умереть, хотя хотели смерти больше всего. В конце концов, не стало и их. Последним аккордом в этом марше смерти явилась техногенная катастрофа. Ядерные и химические предприятия стали не управляемы и смертельно опасны. Почти все насекомые умерли из - за радио
- магнитного излучения вашей новейшей электроники, и когда пришла беда, оказалось, что и смерть не самое худшее для вас. Бессмертным медицина не нужна, вы ее упразднили, и когда все рухнуло, вы о ней вспомнили. Но было уже поздно. А потом пришел голод, и люди сначала съели все то, что еще оставалось, а потом… А потом, господин Ппак, вы начали есть друг друга.
        - Это была катастрофа! Что прикажите? Люди, конечно повели себя, э - э- э… Но они хотели жить!
        - Господин Ппак. Лучше бы предатели и убийцы умерли, чем продолжали цепляться за жизнь по своим привычным обычаям. Как звери. Мое мнение таково - вам всем надо было умереть. Не цепляться за отвратительное существование, а просто лечь и умереть.
        - Мы - внуки и правнуки тех, кто тогда жил, господин посол, - проговорил Ппак: - Мы не несем ответственности за прошлое нашего мира. Мы стараемся выжить в тех условиях, которые нам достались по наследству.
        Джил Ри слушал их разговор и, глядя в серо - синее лицо Ппака, невольно представил себе картину давно минувшей катастрофы на П-39. Он читал историю этого мира, но только сейчас, всматриваясь в угольно - черные глаза Ппака, слушая его голос, словно соприкоснулся с тем, что когда - то погубило эту планету.
        - Я скажу вам, что сказал вначале нашей беседы. Я голосовал против помощи П-39. Жадность, алчность ваше имя. И даже сейчас я не хочу помогать вам. Конечно же, это решать Совету Содружества, но мое мнение таково. У вашего мира нет будущего, помочь вам встать на ноги, значит запустить старую, забытую песню. Это мерзкая песенка, господин Ппак. Вы так или иначе закончите тем - же, как и ваши предки. Просто скажите мне - за последние сорок с лишним лет, пока Содружество помогает вам, что нибудь изменилось у вас, к лучшему? Мы привозим вам семена, животных, реагенты, оборудование… Много чего. Что изменилось? Ничего! Вы, как были на грани вымирания, так и остались. Надо дать возможность вашему миру, прекратить эту бессмысленную пытку. Совет просил вашу директорию, о возможности прислать наших наблюдателей для контроля за распределением продовольствия и налаживанием производств. Но эту просьбу отклонили. Скажите мне, господин Ппак, какой смысл кормить тех, кто обрекает на смерть свой же народ? И я хорошо рассмотрел то, что висело на том столбе.
        Ппак долго молчал.
        Джил понимал, что означает для населения планеты, сказанное Уасом Ло, и ждал реакции чиновника директории.
        Ппак заговорил.
        - Хорошо, - произнес он, подняв свое лицо и глядя на дипломата: - Плевать на условности, - его голос охрип и скрипел: - Я говорю с человеком, а не с должностью. Я обращаюсь к вам, как человек к человеку - дайте нам шанс! Не надо нам верить, не надо нас жалеть, мы этого действительно не заслуживаем. Но я прошу вас о возможности для нас стать … людьми. Вы правы - все так. Вы не можете отказать нам в этой просьбе. И… Вот, что я еще хотел вам сказать, господин посол. Вы сейчас поедете в директорию, так скажите им все так, как сказали мне! Убедите их прислушаться к вашим словам. В противном случае все мы обреченны. Но знайте - мы делаем все, что только в наших силах. Но почва не родит, урожаи мизерные, а поля грабят, не взирая на охранение. И мы пытаемся спасти тех, кого еще возможно спасти. Каннибалы… Их нет, по крайней мере в больших городах, а тех из них, кого находим - казним! Мы пытаемся учить и воспитывать здоровых детей, но их мало, очень мало. Услышьте мои слова, о большем не прошу.
        Молчавший все это время Джил Ри прокашлялся и сказал обращаясь к Ппаку:
        - Должен вам сказать, господин Ппак…
        - Господин! - Ппак презрительно фыркнул: - Какой я господин?
        - Что касается меня лично… - Джил посмотрел на Уаса Ло: - Я постараюсь убедить Совет продолжать вам помогать. Но решающее слово не за Советом, а за вашей директорией.
        Ппак слушал молодого пилота с каким - то отсутствующим выражением лица, и когда тот закончил говорить, сказал Уасу Ло:
        - Скажите им так, как мне. Если вам действительно не все равно.
        Он привстал со своего сидения, протянул вперед костлявую руку и открыв дверь, крикнул в темноту:
        - По местам. Все в директорию!
        Глава вторая. Неожиданное задание
        Космолет «Ветер» летел по заданному маршруту - минуя планету Ор он, совершив маневр, прошел огромную, похожую на колесо орбитальную станцию «Эторстум Ор», на которой орианцы изготавливали листовую броню для строящегося Второго Транспорта переселенцев с Флории, и через две недели по корабельному времени должен был прибыть на Итоку. На «Ветре» царило деловое оживление - готовились к приему трехсот монтажников, ожидавших на Итоке транзитный космолет.
        Однако произошло неожиданное событие - на «Ветер» прибыл посол Зари на Оре. Скоростной, дипломатический космолет «Луч» догнал «Ветер» и запросил стыковку. Из короткого, внутри корабельного сообщения, Джил узнал, что прибыл посол Оод Клам. О цели его визита не сообщалось. Собственно Джилу Ри - одному из четырех вторых пилотов космолета, знать о таких вещах и не полагалось.
        Он отдыхал после вахты - слонялся без дела по семнадцатому ярусу, заглядывал в открытые двери пустующих пока помещений для пассажиров и ждал возвращения Лины Сью из агрегатного отсека. Сегодня был день плановой профилактики оборудования и она, как инженер корабля, находилась сейчас в агрегатном.
        Джил посмотрел на свои наручные часы, светящиеся цифры показывали - 20:41. Лина закончит работу не раньше, чем через три часа…
        Он вошел в большую столовую - около пяти десятков столов с придвинутыми к ним стульями, пустовали, блестели в свете панелей - ламп, синие, зеленые, желтые. Серый пол матово светился.
        Джил двинулся через столовую - неторопливо, изредка касаясь рукой гладкой поверхности столов. Он шел как автомат, мысли его были далеко.
        Его мучила горькая досада на самого себя, похожая на жгучее чувство стыда. Уже долгое время Джил собирался обьясниться с Линой. Сначала он решил сказать ей о своих чувствах после возвращения с Океана - три дня он пробыл на этой планете, посещал глубоководные города аборигенов, был на термоядерной станции, и даже без разрешения местных властей устроил для себя небольшую экскурсию по подводным пещерам - искал сувенир для Лины. В одной из пещер ему даже пришлось сразиться с огромным угрем - гарпунное электро - ружье спасло Джилу жизнь. Но по пути на «Ветер» он растерял всю свою решимость и, стоя рядом с Линой и слушая ее смех и слова восхищения подарком - светящимся кораллом, он уже знал, что не сможет заговорить с ней о своих чувствах.
        Потом была Флория, где его чуть было не загрызла местная флорианка, когда Джил беззаботно купался и загорал у быстрой реки в заповеднике… Человек, особенно голый, и тем более со спины, очень похож на местное травоядное животное - нуб, бестолковое и пугливое, с длинными руками и мощными челюстями, постоянно, что - нибудь жующими. Больших неприятностей удалось избежать, благодаря статусу Джила, представитель Флоры - высокий, человек - тигр, стареющий флореанин, долго и молча смотрел на молодого, слегка исцарапанного зарянина, после чего сказал капитану «Ветра», который прибыл забрать Джила на космолет:
        - Постарайтесь впредь, капитан Шол, не оставлять своих… котят без присмотра!
        Котят!
        Без присмотра!
        Джил был вне себя от негодования и стыда.
        Он не знал кто «просветил» Лину Сью о произошедшем на Флории, но при встрече на космолете, она с улыбкой сказала ему:
        - Привет, котенок.
        Хоть сквозь палубу провалиться!
        О давно вынашиваемом разговоре с Линой пришлось снова забыть.
        Потом они прибыли на П 39, где посол Уас Ло не дал Джилу ни малейшего шанса улизнуть на «исследования местных условий», а на Ор заряне в этот раз не высаживались.
        Джил задумался о следующей по маршруту планете, кисло поморщился и налетел на пластиковый стул.
        Три часа надо было еще на что - то потратить!
        Часы на руке Джила, издали мелодичный сигнал вызова. Он посмотрел. Показания времени на часах, сменились изображением лица капитана Шола.
        - Слушаю вас, капитан.
        - Двигай в штурманскую, парень. Срочно, есть разговор.
        И изображение капитана исчезло.
        «Ветер» относился к кораблям второго класса - большой, тяжелый космолет флота Зари, он имел двадцать два жилых яруса, плюс транспортный и агрегатный комплексы.
        Быстро дойдя до лифтовых шахт, Джил Ри остановился на широкой площадке под яркими световыми панелями, и через минуту уже ехал в лифте на второй ярус, стоя рядом с высокой, молодой флорианкой в оранжевом комбинезоне навигатора. Флорианка вышла на девятом ярусе, Джил на втором.
        Сюда имели доступ только члены экипажа космолета.
        Он вышел из лифта, с недовольством размышляя над срочным вызовом к капитану, прошел по главному коридору мимо инженерного отсека, и никого не встретив, оказался возле закрытой, светло - зеленой двери штурманской рубки.
        Глубоко вздохнув, Джил Ри нажал на стене синюю клавишу, дверь ушла в стену.
        - Разрешите…
        - Входи уже! - Раздраженно произнес капитан.
        Джил прошел в отсек, остановился около узкого, белого стола, за которым сидели трое - капитан Раул Шол, посол Уас Ло и средних лет незнакомец - зарянин, крепкого телосложения, в сером костюме модного на Оре покроя. На вид незнакомцу было не более сорока лет и он с каким то печальным (как показалось Джилу) интересом, смотрел на молодого пилота карими глазами.
        - Присаживайся парень, - капитан небрежно указал на пустующее кресло: - Посол Зари на Оре, - Раул Шол уважительно указал Джилу на незнакомца: - Оод Клам.
        - Добрый вечер, посол.
        - Здравствуйте, Джил Ри, - тот чуть привстал, и протянул Джилу свою крепкую руку: - Наслышан.
        Обменялись рукопожатиями.
        Джил сел на предложенное ему кресло и с возрастающим интересом уставился на посла.
        - Мы здесь, - продолжал посол: - как раз обсуждали вашу кандидатуру для чрезвычайно важного и щекотливого дела.
        При этом капитан, слушая слова посла, тяжело вздохнул, буркнул:
        - Ничего не поделаешь…
        Джил Ри молча ждал, не пускаясь в расспросы, пологая, что ему и без них обо всем расскажут. Уас Ло молчал. Положив свои сухощавые руки перед собой на стол, смотрел на свои пальцы.
        - Я должен…
        - Вы уверенны, что ждать нет никакой возможности? - спросил посла с Ора, Уас Ло: - Здесь промахиваться нельзя! Я бы предпочел сообщить о случившемся Совету, дождаться положительного ответа и доверил бы задание подготовленным специалистам.
        - Уверен, - ответил Уасу - посол Оод: - Упущено много времени. Мы больше не можем ждать ни дня. Совету я сообщил. - Он повернулся к Джилу и спросил его: - Молодой человек, вы какое то время жили и работали на Оре.
        - Да. Полтора года. Я работал на пассажирском космолете «Ускорение», как и на «Ветре» - вторым пилотом.
        - Угу. - Посол Оод некоторое время пристально всматривался в лицо Джила, потом спросил: - Вы хорошо знаете местный язык, Джил?
        - Ну, хвастать не буду. Говорили, что отлично.
        - Это превосходно, молодой человек, - сказал ему посол по - орски: - Полтора года пробыть на чужой планете и хорошо там освоится. В вашем экипаже были местные?
        - Да, были, - ответил Джил по орски же: - Экипаж у нас был смешанный. И потом, я дважды на месяц уходил в отпуск, жил в столице Ора - Бааре. Мне там понравилось, посол.
        - Его к нам сослали, - кинул со своего места капитан: - Отличился.
        - Это неважно, - посол Оод откинулся на спинку кресла.
        Оод Клам казалось просветлел лицом, выражение неуверенности в его глазах сменилось надеждой. Вся эта эволюция чувств на лице посла очень Джила забавляла.
        - Я бы все таки - еще раз все взвесил, - с сомнением произнес посол Уас Ло: - Не в гости на блины отправляем.
        Капитан Раул Шол промолчал.
        - Ладно, решено, - заявил посол Оод Клам: - Вот, что молодой человек, мы хотим вам поручить. Ум, м, м… У нас к вам очень важное и секретное дело, от успеха которого зависит…э - э-э, многое. Хорошо. Изложу вам суть сложившейся ситуации. Ор не имеет антигравитационных технологий и, обращаясь к Совету Содружества Миров с просьбой дать им их, всякий раз получал отказ. Это дело всем хорошо известно и тянется уже долго. Причин много. Перечислять их не имеет смысла, но основная причина в устройстве орианского общества. Проще говоря, Содружество не может доверить требуемые орианами знания тем, кто пока к ним не готов. Тем не менее они не оставляют попыток эти знания получить. Ориане давно перешли на использование электрической энергии повсеместно, уже почти сто лет на планете действуют термоядерные станции, они отказались от использования собственных ракетоносителей, взамен на помощь флота Содружества. Содружество же взяло на себя пассажирские и транспортные перевозки с планеты на ее орбиту. Чем вы, кстати молодой человек, там и занимались. Но все - таки ореане, имеют и свой собственный космический флот -
небольшой, на ядерной тяге и ближнего сообщения. Конечно, корабли их в сравнении с нашими тихоходны и опасны, но ориане используют их максимально эффективно в своих, вполне мирных целях. Остальное - детали. - Посол провел ладонью по своей гладко выбритой щеке: - Теперь перейдем, так сказать, к нашим баранам. Четыре месяца назад, один зарянин - младший научный сотрудник института космических исследований, нарушил запрет. Он в тайне провез на планету чертежи антиграва, чтобы попутно работе, готовить свою научную работу на Заре. Он, видите - ли решил, что вполне может надежно и безопасно воспользоваться чертежами за время пребывания на Оре.
        Услышанное заинтересовало Джила и он не удержался от короткого комментария:
        - Глупо.
        - Да, это была глупость. И безответственность, - посол посмотрел Джилу в лицо, облокотился грудью о край стола: - Но, что сделано, то сделано.
        - Чертежи украдены?
        - Логическое предположение… Нет, они потеряны. Воровство на Оре редкость. Этот сотрудник был в тот момент пьян. Хм… Пьянство на Оре не редкость. Началось тайное расследование, мы подключили своих сотрудников. Да - чертежи потерянны. В этом сомнений нет. Это точно.
        - Значит, они уже давно у властей Ора, - заключил Джил и пожал плечами.
        - Сомнительно. Я бы даже сказал - исключено. Пока исключено. Имей власти эти чертежи, они давно изготовили бы опытный образец и наша аппаратура его бы засекла. Работу антиграва. Мощного антиграва. Однако тот, кто нашел чертежи, явно не имеет ничего общего с властями планеты - мы на это очень рассчитываем.
        - С чего у вас такая уверенность?
        - С того, что опытный образец уже действует. По нашим сведениям, образец этот кустарного производства и очень слаб. В лабораториях Ора изготовили бы гораздо мощный привод, а тот, что засекли мы - детские забавы. Сейчас время работает против нас, молодой человек. Власти Ора не имеют возможности отследить работу антиграва, но они рано или поздно выйдут на кустаря, он себя все равно выдаст, и тогда технология антиграва попадет им в руки. И у нас нет времени ждать, когда это случится.
        Джил Ри уже понял к чему клонит посол, но все же спросил его:
        - А от меня вы чего хотите?
        - Вы найдете этого кустаря и уничтожите образец и чертежи, - посол развел руки в стороны, будто говоря тем самым «вот и все»: - Наши работники на планете для этой работы не подойдут - все работающие там заряне, находятся на учете местных спец. служб и их передвижения отслеживаются.
        - Хе, - Джил снисходительно усмехнулся послу: - И как вы себе это представляете? К тому же я тоже зарянин.
        И тут в разговор вмешался капитан Раул Шол:
        - Послушай меня, парень, - раздраженно сказал он: - Если бы не стечение обстоятельств, то твоя кандидатура вообще не рассматривалась бы. И нечего тут наглеть - здесь серьезные люди, и тебе предлагают серьезное дело.
        - Извините посол Оод, чего - то я…
        - Все в порядке, молодой человек. И так… Нам известно, где находится кустарный антиграв. Вы изучите карту местности, получите ручной регистратор антиграва, и отправитесь на Ор тайно. Вас высадят ночью, где будет удобнее всего. Будете выдавать себя за местного жителя - документы и деньги вы получите.
        Что - то в лице Джила заставило посла Оода прервать свою речь, он немного помолчал и спросил, внимательно разглядывая второго пилота «Ветра»:
        - Вас что - то не устраивает, молодой человек?
        И Джил ответил:
        - Вранье.
        - Пава какая! - Фыркнул капитан.
        - Срамно это, - Джил выпрямился в своем кресле: - Неправда. Выдавать себя за кого - то другого, лгать, людей обманывать… Изворачиваться!
        Посол Оод барабанил пальцами обеих рук по столу, посол Уас Ло довольно улыбнулся, капитан Раул Шол хотел было, что - то сказать, но сдержал себя.
        - И что вы предлагаете нам, молодой человек?
        - Я не знаю, - честно ответил ему Джил Ри: - Не знаю.
        - Хорошо, - Оод опять откинулся на спинку кресла, на Джила он не смотрел: - Сделаем так. По прибытию на Ор, вы сразу пойдете в полицейский участок и заявите о своем деле. Скажите, что они могут посодействовать в наших поисках того, чего они так долго и упорно добиваются и все никак не могут получить. Можете при этом вежливо улыбнуться и сказать «пожалуйста». Думаю они с радостью вам помогут.
        - Смешно, - произнес капитан.
        Молчавший до этого посол Уас Ло, заговорил глядя в глаза Джилу - спокойно, и как то бесцветно:
        - Джил, дипломатия часто бывает не красивой. Но у нас есть выбор - оставить все как есть, отпустить события на волю случая, или предпринять решительные шаги.
        - Меня учили не лгать, - упрямо заявил Джил.
        - Мы были на П-39,- продолжил Уас Ло: - Как думаешь, что произойдет если им дать антиграв?
        - Ор и П-39, не одно и тоже, - Джил ушел в глухую оборону.
        - Так кажется на первый взгляд, Джил. Конечно, это совершенно разные миры, но последние не сразу дошли до плачевного состояния. Ор близок к благополучному формированию общества, и не за горами тот день, когда они получат антиграв безо всяких препон, но если это сделать сейчас, то такое приобретение способно повернуть их общество на неверный путь. Это даже не столько вопрос благополучия Ора, сколько вопрос безопасности Содружества.
        Джил пожал плечами и сказал:
        - Я достаточно долго там жил… Это хорошие и отзывчивые люди, и даже с антигравом они не станут хуже. И чего на Оре такого страшного, что смущает Совет, я не понимаю…
        - Чего страшного? - посол Оод Клам не дал ответить Уасу Ло: - Например драки - вторая разумная форма жизни на планете, которую упрямо стараются не признавать юридически. Драки, существа семейства кошачьих, по сути дела большие разумные кошки, и совершенно лишенные агрессивности. Они умны и миролюбивы. Но для людей Ора - это скот. И относятся они к ним, как к скоту. Этот пример достаточен, молодой человек или будем еще спорить?
        Джил обдумывал услышанное, потом решительно сказал, обращаясь ко всем:
        - Я полечу на Ор под своим именем как турист. Это мое последнее слово. Кривляться я не буду!
        - Упрямый….- капитан с силой ударил кулаком по столу: - Тебе же по - зарянски объяснили, что…
        - Раул, подождите, - прервал его Уас Ло: - Конечно же, лететь на Ор под собственным именем и попытаться разыскать антиграв… Джил, у нас нет выбора - мы согласны. Твое решение - это выбор совести, и никто не вправе указывать тебе, что делать, - он посмотрел на посла Оода Клама: - Будем надеяться, что дело выгорит. Другого пути у нас нет.
        Глава третья. Драк Брик
        Сол Дин курил сигарету, сидя на завалинке возле маленького, построенного из красного кирпича домика, с острой черепичной крышей. Высокая трава почти с головой утопила его в своей душистой зелени - терпко пахло полынью и толстозадый, полосатый шмель, жужжа перед самым лицом Сола, все никак не мог определится с местом посадки. Он выдохнул на него струю табачного дыма и усмехнулся, когда шмель в резком вираже, исчез из поля зрения.
        Лето, это хорошо.
        Лето он любил.
        За спиной Сола в единственном окне домика, ярким огнем отражалось Светило. Утро прошло, но до обеда было еще часа два. День, что и говорить - выдался на славу. Замечательный летний денек. В такие дни не очень охота следовать примеру трудолюбивых пчел.
        Сол мечтательно посмотрел в высокое, голубое небо, прищурился, и улыбнулся.
        Просто так.
        Потому, что ему было хорошо.
        Так хорошо и просто ему не было давно, наверное со времен беззаботного детства.
        Да, все совпало как нельзя кстати - и начало отпуска и драгоценная находка. А зарянские чертежи были для Сола чрезвычайно драгоценны. Весьма драгоценны и весьма вовремя. Досадно найти подобное сокровище, где нибудь в глубокой, беспомощной старости, когда не то, чтобы строить антиграв, а ноги то таскать нет сил.
        Сол снова улыбнулся сам себе.
        Его душу, непонятным образом, согревала еще одна мысль. Никто во всем мире не знает секрет антиграва, а вот он - Сол Дин, не состоявшийся инженер - электронщик, отставной жених и неудачник, работающий на обычном заводе, знает. И не просто знает, а обладает готовой, работающей моделью антиграва, хотя и не совсем удачной, но вполне себе, оправдывающей его - Сола, надежды.
        Сол не был особенным.
        Или выдающимся.
        Сол был самым заурядным человеком.
        Заурядным неудачником.
        Он горько усмехнулся.
        Конечно, обидно, когда тебя на последнем году учебы, выкидывают из института, и ты выходишь на улицу в недоумении и потерянности, как брошенная собака.
        Что дальше?
        И преподаватель, с которым ты много лет «бодался» из - за взаимной, не пойми с чего взявшейся неприязни, забрасывает тебя на экзамене дополнительными вопросами, и с торжеством во взгляде, говорит тебе об отчислении.
        Горько, когда твоя девушка, с которой ты планировал пожениться, и которую, как тебе казалось, любил, произносит отсутствующим голосом «мы, не пара», и это самый больной удар в добавление к предыдущему.
        Удар милосердия…
        Прошло три года, как он стал бывшим студентом.
        Жил Сол, отдельно от родителей, приезжал к ним редко, и старался не особенно докучать им своими проблемами. Он купил себе, недорогой дачный домик с вполне приличным участком, и проводил здесь свое свободное время. Спокойно и без тревог.
        И вот пришел тот день - Сол нашел зарянские чертежи!
        Фантастическое везение.
        И сказочные возможности для такого неудачника, как он.
        Хотя конечно - же, если по - хорошему, то ему следовало сразу же отнести чертежи антиграва в полицию, а уж государство - то отблагодарило бы его за такой патриотичный поступок. Ну, в крайнем случае, положить находку в почтовый ящик посольства Зари на Оре. И Сол твердо решил, что так и поступит - Заря получит свой секрет обратно, но…
        Именно это самое «но», и решило все последующие поступки Сола, относительно антиграва. Он решил построить космолет на антигравитационном приводе. Задача на первый взгляд невыполнимая, однако все вопросы Сол привык решать по мере их поступления.
        Если удастся построить мощный антиграв, то остальное уже не кажется таким уж нереальным! Имея достаточную сумму денег, можно было купить кабину экскурсионного стратостата. Разумеется это дорого, но возможно. Даже ему.
        Остальное - модернизация кабины, устройство внешних систем, было уже техническим вопросом.
        И как бы не насмехались над ним коллеги на работе, прозвав Сола Дина «недоинженером», он имел необходимые знания и решимость осуществить задуманное.
        Он достал из полупустой пачки сигарету, долго и бесцельно смотрел на нее, потом вынул изо рта тлеющий окурок, прикурил. Раздавил окурок в лежавшей возле него пустой консервной банке из - под «шпрот».
        Чудесная погода и чудесный денек.
        Он широко улыбнулся, подумав, об антиграве собранном собственноручно - его собственный антиграв, честно «слизанный» с зарянских чертежей.
        Он выдохнул струю табачного дыма. Интересовавшаяся Солом полосатая пчела, тут же метнулась в сторону, возмущенно жужжа.
        Прекрасный день!…
        Еще в первый раз, когда он пришел в свой домик и на глухо закрыв входную дверь, погрузился в изучение зарянских чертежей, Сол был буквально огорошен простотой устройства антиграва, элегантностью мысли того, кто его придумал, а разобравшись недоумевал, почему никто до сих пор не смог изобрести подобное.
        Верно говорят, простота - сестра таланта!
        Сол испытывал сейчас душевный подъем, какого у него не наблюдалось никогда, (влюбленности не в счет). Он изготовил три блок - панели из шестнадцати указанных в чертежах, кое - что упростил и когда включил питание, модель антиграва с тихим свистом поднялась и зависла под прогнившим, дощатым потолком, единственной комнаты домика.
        Это был триумф.
        Сол от радости так заорал - во все горло, что тут - же сорвал себе голос.
        Последние два дня он ничего с антигравом не делал. Зарянские чертежи запрятал под пол, предварительно сняв с них три копии на большие тетрадные листы, которые потом тоже спрятал в укромные, сухие места своего убогого жилища.
        Дела сами собой застопорились - Сол мечтал.
        Он мечтал о полете к мирам Содружества, о том, как его примут на Заре и дадут возможность работать в космосе. Например на сборке Большого Эвакуационного Транспорта. Его так и называли - Большой. Это был гигантских размеров цилиндр, пока еще в состоянии «скелета», и собирался он уже более ста лет.
        Проект БЭТ.
        Еще строились параллельно два Транспорта, меньших размеров, но все равно огромные по своим масштабам - Полюс и Стрела.
        Подготовка к эвакуации населения Флории на необитаемую пока планету Надежда, шла полным ходом. Попасть на «стройку Содружества» считалось чрезвычайно престижным и почетным делом, и Сол Дин рассчитывал туда попасть, пусть не инженером (на это надеяться он не мог), но хотя бы рядовым монтажником. Что и говорить - отбор кандидатов был жесткий, но у Сола имелся антиграв.
        Но для начала ему необходимо покинуть Ор.
        Прийти в посольство Зари и выложить свой главный козырь, Сол боялся. Могли отобрать чертежи и, что называется «дать пинка под зад». Но дело было даже не в этом, а в том, что спецслужбы Ора, безо всяких сомнений искали обладателя зарянских чертежей, и его взяли бы прямо у ворот посольства.
        Такой вариант отпадал.
        Сол решил действовать наверняка.
        Прилететь на Зарю с потерянными чертежами надежнее, чем отираться у забора в их посольство, ожидая, когда агенты спец. служб возьмут его под белы руки.
        Идея на первый взгляд бредовая и вряд ли осуществимая, но если хорошенько постараться, то может осуществиться и не осуществимое.
        Так он думал.
        Ну, а если откажут - станет свободным исследователем. Правда такая перспектива представлялась ему весьма и весьма туманной и не ясной.
        Сол Дин вздрогнул от неожиданности, кто - то стоял за его спиной, и этот кто - то не особенно таясь, громко и мучительно зевнул. Сол оглянулся, окурок его горящей сигареты прилип и повис у него на нижней губе.
        В двух шагах от Сола, сидя на мощных, задних лапах, сидел драк, и как казалось на первый взгляд, смотрел на человека скучающе, потом демонстративно отвернув с сторону свою большую, пятнистую морду и щурясь от света Светила, раздраженно вильнул коротким хвостом.
        Сол застыл неподвижно, смотрел на драка, как завороженный.
        Драки здесь не водились.
        Драк.
        Хищник из семейства кошачьих, разумен, при ходьбе достигал человеку до пояса - в холке. Когти - ножи, клыки у драков… Да, клыки у них были, что надо!
        Года три назад, если верить «новостям» по ТВ, где - то в соседней области (Сол не помнил в какой именно), драки задрали двух грибников, после чего власти, устроили на них настоящую охоту! Длилось это несколько дней, ровно до тех пор пока Содружество Миров не выслало с Зари посла Ора. Все сразу же стихло, отстрел прекратился, истерия в средствах массовой информации также резко исчезла, как и появилась. Правительство Ора заверило ССМ о своем «сожалении по данному факту», долго убеждало соседние миры о «благополучие на Оре», после чего посол смог вернуться на Зарю…
        Драки вообще - то, не нападали на людей, были миролюбивы и воздержанны, и история с погибшими грибниками, представлялась Солу Дину какой - то неправдоподобной.
        До сего момента.
        Он смотрел на сидевшего рядом драка в упор, драк смотрел куда - то в сторону, на ближайший березняк.
        Сол ждал не двигаясь. У него даже дыхание перехватило.
        Ветерок - слабый и сухой, дул со стороны драка и Сол вдыхал вместе с запахами травы и цветов, терпкий, сладковатый запах драка.
        Драк зевнул, широко разинув большую пасть, и продемонстрировал два ряда безупречных, белых клыков.
        Где - то справа жужжала пчела.
        Драк повернул голову и посмотрев на Сола желтыми, кошачьими глазами, спросил хрипло и несколько гортанно:
        - Турист?
        - Кто?
        Драк помолчал недолго, разглядывая Сола с какой - то скукой, спросил опять:
        - Надолго ты сюда?
        - Кто? Я?
        - Ты.
        Драк устало вздохнул, наклонил голову на бок, подьитожил:
        - Недоумок. Плохо.
        - Я инженер! Почти…
        - Хм. Почти? Это как?
        - А вот так! - Сол решил не показывать драку свой страх, даже решился тряхнуть головой - возмущенно: - Институт я не окончил.
        - А - а-а… Выперли значит, тебя.
        - Это мое дело.
        - Конечно, твое, не спорю. Пьешь наверное?
        - Ну - у…
        - Понятно.
        С минуту оба молча изучали друг друга.
        - Ты здесь надолго?
        - Я этот дом купил.
        - Плохо, - драк тяжело вздохнул: - Зря я ждал.
        - Ждал?
        - Ждал когда ты уйдешь. Я тут жил. До тебя.
        - Так это твоя шерсть по всему дому лежала?
        - Ладно, - драк поднялся, повернул голову в сторону, задумчиво произнес: - Куда теперь идти? Всех благ, человек.
        И прихрамывая на левую, заднюю лапу, полосатый, серо - черный драк медленно двинулся к лесу, что начинался за заброшенным и поросшим молодыми елками, полем. Драк уходил по высокой траве, и несколько круглых репейников, висевших на его пушистом, коротком хвосте, покачивались в такт его шагам.
        Сол молча наблюдал за уходящим драком, чувствуя неловкость и даже сочувствие к животному, которое минуту назад чуть не до смерти его напугало. Теперь, когда испуг прошел, он заметил на драке узкий, черный пояс и несколько карманов на нем.
        И тут Сол, неожиданно для себя самого, позвал:
        - Эй, постой!
        Драк остановился, повернулся в сторону человека, и молча ждал.
        Сол подошел к нему, придурковато улыбнулся, и сказал, стараясь придать своему голосу побольше бодрости:
        - Тебя как зовут?
        - А тебе зачем?
        Сол пожал плечами, произнес:
        - Меня зовут Сол Дин, хе, недоинженер!
        Драк некоторое время молчал, что - то решая, и все - таки ответил:
        - Можешь называть меня - Брик. Я - драк.
        Солу показалось, что под редкими усами животного, тонкие, покрытые коротким мехом губы, шевельнулись в улыбке.
        - Брик, я тут вот, что подумал. Живи у меня. Я не против. Живи здесь сколько хочешь - места хватит.
        - Зачем тебе? Всю жизнь мечтал завести себе говорящего кота?
        - Ты не кот. Ты - драк. В общем… Я сам знаю как живется, когда некуда идти.
        С минуту оба молчали, глядя друг на друга. Определить эмоции драка по его мохнатой физиономии, Сол Дин не мог.
        - Есть хочется, - сказал драк: - два дня ничего не ел.
        - У меня консервы есть - рыбные! А хочешь, устроим настоящую рыбалку, - и Сол громко и легко рассмеялся: - Удочка имеется, рыбы в речке наловим. Рыбы тут полно!
        Глава четвертая. Ор
        Джил Ри смотрел на чиновника таможни, сидящего напротив него за длинным, полированным столом. Таможенник - крупный, лысеющий мужчина, лет сорока с небольшим, одетый в зеленый с золотыми пуговицами мундир, закончил, что - то читать в стоявшем перед ним мониторе, еще раз посмотрел на пластиковый паспорт Джила, где поверх фотографии стояла ярко - красная надпись «представитель Совета Содружества Миров», а в графе «досмотр» значилось - «без досмотра», и спросил подчеркнуто вежливо:
        - У вас туристическая виза на месяц, гражданин Ри. Сколько времени вы планируете провести на Оре?
        Яркие лучи утреннего Светила, косо освещавшие стол и самого таможенника, забавно отсвечивали от его плеши на макушке.
        Джил неопределенно пожал плечами, широко и просто улыбнулся:
        - Честно - не знаю. Я работал когда - то здесь.
        - Вы работали пилотом пассажирского космолета. Без малого два года. Планируете вернуться?
        - Вряд ли это возможно. Мне дали отпуск, а до Зари далеко.
        Чиновник таможни протянул Джилу его документы и, улыбнувшись стандартной вежливой улыбкой таможенника, сказал:
        - Желаю вам хорошо провести свой отпуск, гражданин Джил Ри.
        - Благодарю вас. - Джил забрал документы, сунул их в нагрудный карман своей пестрой рубашки «на выпуск» и, подхватив небольшую спортивную сумку, вышел в огромный зал ожидания космо - порта.
        Народа тут было много.
        Высокие, белые столбы, уходили высоко под сводчатый потолок, расписанный фрагментами эпического строительства Большого Транспорта. По эскалаторам спускались вниз и поднимались на верхние этажи люди, флориане жванейцы, и другие представители Содружества. Мимо Джила прошла пара клайнов с планеты Клайн. Это были крепкие, покрытые коротким мехом существа - медведлюди. Троих флориане - семью с ребенком - подростком, Джилу пришлось обойти. Они стояли и о чем - то спорили со своим чадом.
        Флориане - с кошачьими головами, но телом человека, если не принимать в расчет строение их ладоней - лап, в отличии от обитавших на Оре драков были прямоходящими, выше многих из людей, и старались без необходимости не общаться с представителями других рас Содружества. Джилу часто приходилось работать вместе с флорианами, и он не мог сказать, что от общения с ними у него сложилось негативное впечатление. Просто ему с ними было скучно.
        Жванейцы со Жвании, от людей с той - же Зари, ничем кроме пигментной раскраски не отличались.
        Представителей других рас Содружества он сейчас не видел.
        - Уважаемые пассажиры, - бодрый женский голос, начал объявление, громко зазвучал под сводами зала: - Космолет «Дожэрююш», стартует с площадки номер семнадцать в десять часов, сорок пят минут по местному времени. Просьба пройти для регистрации в терминал номер семь. Повторяю…
        Джил пересек зал, вышел в автоматически открывающееся стеклянные двери и оказался в городе.
        Столица Ора - Ниалусг, самый большой мегаполис планеты, встретила его чистыми, залитыми ярким бледно - оранжевым светом Светила, улицами, белые, матовые стены высотных зданий, уходящих в пронзительно голубое небо, словно сотканные из невесомых облаков, казалось светились изнутри и наполняли этим светом, утопающие в сочной зелени, кварталы города.
        Над головой Джила, по транспортным эстакадам, пересекавшим одна другую, проносились скоростные поезда, почти бесшумные, с шипением рассекавшие воздух, как призраки. Они появлялись и исчезали, мелькали их цилиндрические вагоны - белые, салатовые, голубые.
        На большой, как стартовая площадка для космолетов площади, стояли в ожидании пассажиров автобусы и такси. Оживленная площадь была наполнена жизнью.
        В воздухе пахло цветами, что росли на газоне, который он только что оставил позади себя.
        Джил был рад снова вернуться на Ор.
        Полтора года, что он здесь провел, казались ему легкими и увлекательными, и хотя если разобраться, то ничего выдающегося Джил на Оре не сделал - водил пассажирские космолеты на орбиту, да бесцельно болтался по столице и ее окрестностям во время коротких отпусков, сама атмосфера той жизни, в которую он окунулся, нравилась ему. Конечно же, работа на «Ветре» тоже хороша, но не то, не то…
        Пахло цветами.
        Здесь всегда стоял устойчивый запах цветов, но Джил списывал это на распыляемый, где - то ароматный аэрозоль.
        Он двинулся к остановке автобусов, что находилась на противоположной стороне площади, к той ее части на которой парковался пассажирский транспорт пригородного сообщения, и не пройдя и трети пути, услышал громкое:
        - Джил!
        Он оглянулся.
        Быстрым шагом к нему направлялась молодая флорианка, в салатового цвета, летних брюках, белой блузке с цветной росписью флорианских мотивов и белых же сандалиях. В правой руке флорианка держала красную дамскую сумочку. Она шла к нему быстрой, стремительной походкой и ее радостная улыбка открывала острые, яркие своей белизной, клыки.
        - Это все - таки, ты! - Она приблизилась почти в плотную, смотрела на Джила Ри сверху вниз: - Узнаешь?
        Даже если бы прошла тысяча лет - Джил узнал бы эту ее сразу.
        Ее лицо, покрытое тонким, серым мехом, с черными полосами на щеках, было приветливым и даже насмешливым. Кошачьи глаза прищурились.
        Ааоли.
        И все - таки Джил немного стушевался.
        - Ааоли, - он, как можно шире улыбнулся: - Вот так встреча! Добрый день.
        Флорианка гортанно рассмеялась.
        - Джил, мой хороший, - ее улыбка стала еще шире, оголила еще больше клыки: - Тебя еще не съели?
        Он не сразу нашел, что ответить.
        - Ты же знаешь, я плохо усваиваюсь. Мой капитан из - за меня мучается изжогой.
        На этот раз флорианка рассмеялась еще громче, в ее раскосых глазах, мелькнули слезы.
        - Ты как всегда неотразим, - она по дружески положила ему на плечо свою руку, острые коготки слегка впились в его кожу: - Рада нашей встрече, мой хороший. Ты снова будешь работать на Оре?
        - Нет. Я в отпуске…. так сказать. Я - турист!
        - Опять, турист?
        - Да.
        - И надолго?
        - Пока не отдохну, - он всеобъясняюще подмигнул ей: - Посмотрим.
        - Значит у Ненадкушенного секретики? - И флорианка так же, как сделал только что Джил - подмигнула ему в ответ: - Представитель ССМ взял отпуск. Так, так, так…
        - Ааоли, может уставший человек отдохнуть или нет? - он театрально вскинул голову, голос его принял нотки сокрушения: - Мой корабль прошел дальний, очень дальний путь и я - простой, выдающейся пилот, хочу вкусить от благ лона природы…
        - Какого «лона»?
        - Природы!
        Флорианка смеялась.
        - Джил! Как жаль, что я не могу показать тебя своим друзьям. Ты - отвратительный актер! «Вкусить от благ»… Ха, ха…
        Джил подождал, пока Ааоли успокоится.
        Говорить ей о том, что под ее когтями у него на плече уже, наверное, сочится кровь, Джил не хотел.
        - О! Прости, мой хороший, - она отдернула свою руку: - Я тебя немного царапнула…
        - А ты что делаешь на Оре? - Спросил он.
        - Я жду свою вахту, - видя его непонимание, флорианка сказала: - Мой хороший, я ухожу на буксировщике «Дальний». Моя первая вахта. Я - инженер. Или забыл?
        Он чуть было не спросил ее, «что с тобой случилось»? Но вовремя спохватился.
        Буксировщик!
        Почти смертники.
        Почти легенды.
        - И когда ты… уходишь, Ааоли?
        Ее кошачьи глаза расширились, показались слезы, другие слезы - горечь и страдание. Лишь на мгновение Джил увидел это выражение на ее лице, и уже через секунду, оно исчезло, пропало.
        - Я на Оре уже неделю. Буксировщик на плановом ремонте. Обещают через неделю отправить в рейс.
        Он молчал, не зная, что ей сказать.
        Флорианка глубоко вздохнула, протянула ему свою руку для пожатия, наигранно весело произнесла:
        - Через год вернусь. Тебя где искать - то? А, мой хороший?
        Он не ответил.
        Он не нашел, что ей ответить.
        Вместо ответа, Джил в каком - то детском порыве, в котором смешались жалость и сочувствие, вдруг обнял ее - крепко, не отпускал.
        Флорианка не двигалась, не ответила на объятие. Она просто стояла на месте неподвижно, как статуя.
        Мимо проходили прохожие, но Джил не обращал на них внимания.
        - Отпусти меня, мой хороший, - спокойно и тихо произнесла флорианка, и Джил ее отпустил.
        Он стоял рядом с ней, глядя в ее лицо снизу вверх, не зная, что сказать.
        Она сказала сама.
        - Мы прожили с моим мужем всего четыре месяца, - Ааоли смотрела поверх головы Джила: - И его не стало.
        - Ааоли…
        - Мы все умрем, мой хороший.
        - Ааоли…
        Теперь она смотрела ему в глаза.
        Флорианка слабо улыбнулась, произнесла:
        - Джил, не делай из меня плаксу.
        Напряжение ушло - все было сказано.
        Они зашли в ближайшее кафе.
        Джил заказал яичницу и чай, Ааоли - флорианское, пахнущее душицей, мясное блюдо и стакан молока. Они около часа обсуждали ее предстоящую работу на буксировщике, а Джил поведал ей о своем пребывании на П-39.
        И вдруг он рассказал ей, зачем здесь.
        Флорианка молчала с минуту, неподвижно сидела напротив него, словно манекен, потом сказала тихо, едва слышно:
        - Антиграв…
        - И я тебе этого не говорил, - Джил глупо улыбнулся.
        - Котенок, ты влез в нехорошее дело. На этот раз.
        Котенок!
        Ааоли очень редко называла его котенком.
        - Ты здесь один?
        - Какая чудесная погода, сударыня…
        - Хм. Дурак и дурак. Можешь не говорить. Ясно. Послушай меня внимательно, Джил, не будь нубом! Никуда не лезь. Ор - это не Заря и не Флория. За антиграв с тебя тут могут и шкуру спустить и на заборе повесить. Хочешь я пойду с тобой, мой хороший?
        - Нет, Ааоли. Мне надо сделать это дело незаметно и по - тихому, а с тобой не заметно не получится.
        - Возьми меня с собой - не будь нубом! Это не увеселительная прогулка.
        Джил театрально прокашлялся и прорычал на манер флорианца:
        - Ааоли, и, и, и!
        - Нуб и дурак! Скажи хоть, где тебя искать, если что?
        - Мой путь пространнен и тернист…
        Она положила ему на запястье свою крупную ладонь и когти флорианки впились в его кожу:
        - Ах ты, паршивец!
        - Тетя, вы мне сделали больно. Я позову полицию!
        Флорианка откинулась на спинку своего стула, смеялась грудным, низким смехом. Ее кошачьи усы дрожали, узкие ноздри расширились.
        - Из всех людей ты для меня самый замечательный, - она смотрела на него, слегка наклонив голову на бок: - Надо было прикусить тебя тогда у реки - чуть - чуть.
        - Ааоли, ты бы потом долго плевалась, у меня трудный характер.
        - Ты не меняешься, котенок.
        - Я не котенок, я взрослый мужчина! Что за…
        Она махнула на него рукой, произнесла:
        - Ориане долго добиваются антиграв. Не обольщайся на их счет. Если власти Ора узнают про антиграв, они тебя живым не выпустят.
        - Я не думаю, что все настолько плохо. К тому же я - представитель Совета!
        - Угу. Совета… У Совета будет новый представитель.
        - Ааоли. Прекрати.
        - Ты все - таки недалеко ушел от нуба. Хорошо. Я буду на Оре еще несколько дней, если понадоблюсь, то сможешь найти меня в гостинице Звездная даль.
        Флорианка встала из - за стола и, сказав «до встречи, котенок», вышла из кафе.
        Она всегда прощалась так - вскочила и ушла.
        Наверное, у флориан так принято.
        Джил посмотрел в свой пустой стакан, бесцельно покрутил его в руке, глядя на разноцветные лучи света, игравшие на его гранях.
        Он вдруг пожалел о том, что отказал Ааоли взять ее с собой, и не потому, что боялся, а потому, что она хотела ему помочь.
        Котенок…
        Он вышел из кафе на улицу - не спеша.
        Впереди был целый день и поиски антиграва.
        Глава пятая. Сон в лесу
        Ближе к обеду, Джил Ри вышел из вагона скоростного поезда на небольшой, пустующей станции в пригороде столицы. Прозрачные, широкие двери вагона за его спиной с тихим шипением закрылись, после чего состав светло - зеленый, как молодой огурец, также тихо тронулся с места, и за несколько секунд стремительно, набрав скорость, унесся по магнитной рельсе - скрылся из вида. Только зашумел где - то под выпуклой крышей станции, рассекаемый им воздух.
        Яркое Светило наполняло своим светом весь окружающий мир вокруг, прозрачная крыша собирала под собой удушливый дневной зной. Высоко в голубом небе, плыли редкие, белые облака.
        Пятеро пассажиров - три женщины средних лет и пожилой мужчина с конопатым юношей, стояли на противоположной платформе в ожидании своего поезда. Джил огляделся. По уходящей вниз бетонной лестнице, никто не спускался и не поднимался на эстакаду к вокзалу.
        Было тихо и спокойно вокруг.
        Он поправил на плече ремень спортивной сумки и быстрым, уверенным шагом, спустился вниз по лестнице, оказавшись у развилки двух грунтовых дорог. Под опорой эстакады росла высокая береза, метрах в сорока от того места, где стоял Джил, находился пластиковый навес - синий, с большей трещинной по левому краю, и повсюду, куда хватало глаз, вплоть до самого горизонта, тянулись взгорбленные низкими холмами поля, и растущий на них седой ковыль, колыхался под набегающим ветром, сказочными, шелковыми волнами.
        Джил глянул в одну сторону, в другую.
        Пусто.
        По пыльной дороге слева, ветер гнал небольшой пыльный вихрь.
        Судя по инструкции, которую Джил получил от посла Оода Клама, он должен был сесть на автобусной остановке в автобус номер семь и по асфальтной дороге доехать до поселка Каменный. Джил лично изучил карту местности, помнил обозначения дорог и маршрут пассажирского транспорта.
        Дорог было две.
        И они обе обозначались, как «с твердым покрытием» - асфальтированные. И еще два рейсовых автобуса, с номерами «семь» и «десять».
        Он смотрел на пыльную, в ухабах дорогу, и вспоминал слова посла Оода Клама:
        - Я, - говорил посол, и его лицо являло собой выражение наивысшей осведомленности о предмете обсуждения: - Хочу, чтобы все прошло с наименьшими неожиданностями. Поэтому, никакой самодеятельности - действуй строго по инструкции. Дело в принципе пустяковое - все разжевано до мелочей!
        Джил оглянулся назад, посмотрел вверх на эстакаду со станцией. Снова на дорогу перед собой.
        «Разжеваное до мелочей» дело оказалось с твердыми, хрустящими комочками и пустяковым уже не казалось.
        Все верно - две дороги.
        Станция та же, что указанна в инструкции.
        Над фигурной крышей станции красовалась белая табличка с надписью по орски - «Добровольное. Добро пожаловать».
        - Хе… Добровольное - таки! Интересно, где же вы раскопали свою карту, гражданин посол.
        Направление пути, нужное Джилу, лежало вне всяких сомнений по дороге, что вела вправо вдоль эстакады, где рос редкий березняк. Постояв еще пару минут, и с надеждой вглядываясь в уходящую к горизонту дорогу - никакого намека на приближение автобуса, Джил поправил на плече сползавший ремень сумки, пошел по разбитой «грунтовке», насвистывая несложный мотивчик песни.
        Временами ветер налетал короткими порывами, поднимал душную пыль и крутил ее в невысоких, забавных вихрях. Над волнующимся ковылем летали юркие стрекозы. Светило палило нещадно, и легкая рубашка Джила скоро намокла от пота - липла к груди и спине.
        Идти предстояло далеко - почти двадцать пять километров.
        Если верить карте в инструкции.
        Через пол часа Джила догнал автобус.
        Он услышал натужный гул электромотора, оглянулся назад. Поднимая густые, желтые клубы пыли, переваливаясь на ухабах, словно идущая утка, к нему приближался автобус - темно - желтый с ярко - красной цифрой «семь» на выпуклом лобовом стекле, дребезжали закрытые дверцы и весь он выглядел старым, проржавевшим.
        Джил замахал руками.
        Автобус, скрипнув тормозами, замер перед ним.
        Запрыгнув в приветливо открывшиеся дверцы, он осмотрелся.
        В пропитанном пылью, душном и жарком салоне, на мягких, обтянутых кожей, местами порванных сидениях, сидели всего трое пассажиров - пожилая женщина с девочкой лет шести, семи - курносой, со скукой на круглом личике, и полная, молодая женщина у окна слева, в цветастом сарафане и с большой, кожаной сумкой у ног.
        Автобус тронулся, его дверцы с громким, противным лязгом, закрылись.
        Держась за поручни, Джил подошел к отгороженной от салона стеклянной перегородке водителя и, просунув голову в открытое оконце, спросил громко:
        - Не подскажите, до поселка Каменный, долго будем ехать?
        - А ты куда - то торопишься, парень? - также громко, чтобы перекричать шум электромотора, спросил пожилой, седеющий водитель в пропитанной потом простой белой майке без рукавов и черных трико: - Садись и наслаждайся дорогой, - водитель беззлобно рассмеялся: - Ехать будем долго. Машина старая.
        - Хотелось бы поскорее.
        - Поскорее не получится. Мой конь уже в годах, - водитель энергично крутил колесо руля, объезжая ямы: - Через полчаса довезу. Может быть. А ты к родне или так - по делам?
        - По делам, - ответил Джил.
        - А - а- а…,- протянул водитель и замолк.
        Джил уселся на ближайшее сидение, положил рядом свою сумку.
        Автобус ехал, подпрыгивая и сотрясаясь, и при каждом таком сотрясении, пыль взлетала потревожено, плавала в жарком салоне, светясь в лучах ослепительного Светила, пробивавшиеся сквозь мутные, большие окна.
        Действительно, не прошло и сорока минут, как они въехали в поселок.
        Автобус, кренясь на правый бок, скатился с горы вниз по пыльной дороге и, оказавшись на пустой деревенской улице, закатанной ровным, новым асфальтом, поехал спокойнее, мимо густых яблонь, росших вдоль не высоких заборов, и двухэтажных, кирпичных домов, повернул к длинному, как пенал, зданию - белому, отштукатуренному и, миновав небольшую площадь, остановился.
        Электромотор смолк, дверцы открылись, вздохнули пневматические системы, и водитель со своего места объявил:
        - Приехали, господа хорошие! Удачного дня.
        - Ты и автобус твой, - недовольно пробурчала пожилая женщина, ведя за руку девочку к выходу: - Мучение одно. Всю растряс! Пойдем, внученька.
        Джил выскочил из салона первым, на всякий случай глянул на наручные часы, где мутным, зеленым огоньком светился радар, и пошел прочь, мимо длинного здания, стараясь держаться тени деревьев.
        До условленного места оставалось еще километров пять пути.
        Светило заливало все вокруг полуденным зноем. Но на юго - западе, где согласно карте находился антиграв, уже наползала из - за горизонта тяжелая, грозовая туча, обещая дождь и прохладу.
        В том направлении, куда направлялся Джил Ри, шла одна узкая и опять грунтовая дорога, но он решил, что будет лучше идти не по ней - привлекая к себе внимание местных жителей, а сделать небольшой крюк, пройдя через лес.
        - Мы не ищем легких путей, - произнес он сам себе: - К тому же и карты у нас самые точные в Содружестве! Хе.
        Вскоре поселок остался позади за холмом.
        Джил быстро добрался до леса, и его - шагающего в высокой, шуршавшей траве, окружили ели и запах хвои. Здесь, укрываясь в тени деревьев, роилась над неизвестными ему цветами вездесущая мошкара, где - то долбил своим клювом дятел, и невидимые пичуги переговаривались друг с другом, на только им понятном щебете. Углубившись подальше в лес, Джил оказался на небольшой поляне, снял с плеча сумку, бросил ее в траву, а сам лег на спину, глядя в голубое, прозрачное небо.
        - Пол часа, - произнес он: - Никуда он не денется. Антиграв ваш…
        Было хорошо и спокойно лежать вот так в траве, вдыхать чистый, лесной воздух, пропитанный ароматом хвои, слушать щебет птиц и представлять, что ты дома.
        На Заре.
        «Главное не спать!» - Подумал Джил.
        Где - то в глубокой выси чертил белый, длиннющий след суборбитальный лайнер, и если расслабиться, то можно было легко вообразить, что совсем рядом находится родительский дом, и отец, придя с работы, возится с моделью древнего корабля, мурлыкая что - то себе под нос, а мама…
        Только не спать!
        Конечно, он не станет спать.
        Плохого не будет, если полежать так полчасика.
        Да, глаза можно закрыть.
        Хм…
        А мама, как всегда разговаривает с тетей Молли по видеофону, или на кухне, или рисует… Наверное, зовет отца обедать. И дома хорошо и спокойно, и кот Жуша, щурясь, смотрит на аквариум, в котором уже искупался однажды, ловя рыбок.
        Он подумал о Лине Сью.
        О Лине…
        Он обязательно ей скажет о своих чувствах, о том как дорога она ему.
        Джил вздрогнул.
        Он посмотрел на циферблат часов, нажал на одну из кнопочек на их корпусе и, вспыхнувшая желтым на нижнем экране стрелка, вдруг ожила, метнулась и застыла неподвижно, указывая направление на включившийся поблизости антиграв.
        Джил улыбнулся довольный - подождет.
        Он снова закрыл глаза и расслабился.
        Нет, он же, не будет спать.
        Так, немного отдохнет.
        Минут двадцать.
        Ну, а потом…
        Какая - то букашка лезла по его пальцам правой ладони и, щекоча кожу, поползла по руке.
        Он не реагировал.
        Мама.
        Он вспомнил ее глаза, ее взгляд, ее улыбку…
        И Джил незаметно для себя, уснул глубоким, спокойным сном.
        Ему снилась мама. Она разговаривала с Линой - та смеялась, весело и звонко, а стоявший рядом капитан Шол, говорил хмуро:
        - Безответственный, разгильдяй.
        И отец, стол у входа на веранду, говорил с улыбкой:
        - Джил. Ты уже большой мальчик, значит уже сможешь сам запускать эту модель!
        Он держит в своих руках модель - тяжелый, старинный парусник, и думает, что если стать совсем маленьким, то можно будет стоять за этим штурвалом и вести его через грозный, бушующий шторм…
        И вот, он уже идет по бугристой дорожке от дома к реке, бережно держа в руках макет корабля, и волны реки сверкают от света Светила - ласковые, спокойные, манящие…
        Глава шестая. Ультиматум на таможне
        На западе давно стемнело, и только узкая полоса неба у самого горизонта еще носила на себе следы ушедшего заката, бледно - синяя.
        Они сидели на берегу тихой реки, глядя на спокойную, темную воду, в которой плавало отражение восходящей луны - Лика. Оба сытые после ухи - наваристой, из пойманной рыбы, приготовленной в старом, закопченном котелке, с картошкой и луком.
        Сол Дин с сигаретой в зубах, лежал на остывающем песке, в метре от него сидел драк, оранжевый свет Лика высвечивал его контуры красноватой каймой, глаза Брика светились, словно два матовых ночника.
        Удочка еще засветло, воткнутая Солом в песок, торчала в темноте светящимся прутиком, рядом блестело пустое жестяное ведро.
        - Ты - неудачник, Сол, - гортанно произнес драк Брик: - Ты - странный неудачник.
        - Хм, - Сол Дин выпустил струю табачного дыма в сторону от драка: - Подумаешь… Почему именно странный? Неудачник и неудачник - ничего странного.
        - Обычно, те у кого жизнь не сложилась, завидуют другим, и они не имеют сочувствия. Ты - неправильный неудачник.
        - Зря ты так, Брик. Ты плохо знаешь людей. Не такие уж мы и скоты.
        Сол глухо рассмеялся, горячий пепел с сигареты упал на его голую грудь.
        - Я вас хорошо знаю, - драк долго молчал, потом продолжил: - Я был маленьким, когда Малия Оуф взяла меня к себе в дом. Родителей не помню, что с ними - не знаю. Потом она привела Лайксу, такую - же как и я. Жить в многоквартирном доме с двумя драками сомнительное удовольствие, но тетя Малия была удивительным человеком. Удивительным. Она работала учителем словесности в школе, зарплата - не разгуляешься, помогать ей было некому. Ни детей, ни родных. А тут еще мы с Лайксу. Знаешь Сол, то было лучшее время в моей и Лайксу жизни. Лучшее. Даже несмотря на прогулки.
        - Прогулки? А чего в них было плохого?
        - Поводок, Сол. Поводок и ошейник.
        Драк умолк.
        Сол хотел что - то сказать, но не смог, посмотрел на него. Усы драка - тонкие как проволоки, серебрились светом Лика, подрагивали.
        - Соседи настояли, чтобы она выводила нас, как собак - в ошейниках. Написали в мэрию целую петицию. И мы выходили в ошейниках. Они не могли к нам придраться по - другому. Жили мы мирно, тихо, и запаха от нас нет, к примеру как от котов… Ну, ты понимаешь о чем я.
        - Угу. Кхе, кхе…
        - Когда мы с Лайксу выросли, то стали мужем и женой. И дело не в том, что у нас, кроме друг друга никого не было. Мы любили друг друга, Сол. Она… - драк провел лапой по своему мохнатому лицу, выдохнул: - Тетя Малия подарила нам на свадьбу телескоп - маленький, не такой уж сильный, но это было наше окно во вселенную, понимаешь? Это были наши звезды, наше небо… Мы прозвали его «дядюшка Косм». А потом тетя Малия решила поменять свою квартирку на небольшой дом. За городом. Ради нас. Она решила переехать.
        Брик умолк надолго.
        Слышно было лишь шелест спокойных волн, набегавших на песчаный берег.
        - И что было дальше, Брик? Ну, после переезда.
        - Дальше? Мы не переехали. Тетя Малия умерла. Родных и близких у нее не было. Ее похоронила социальная служба, квартиру забрало государство, а нас выгнали на улицу. Мы ведь не кошки, Сол. Да и кошкам было бы плохо. Представь, что с тобой так.
        Сол промолчал.
        - Мы поселились за городом, на заброшенной даче, и все собирались отправиться на Восточное побережье, в заповедник драков. В заповедник. Но так и не уехали. В тот день я ходил к автовокзалу - подрабатывал. Упросил директора дать мне, хоть какую нибудь работу. Знаешь Сол, из меня получился неплохой дворник.
        Драк повернул свою мохнатую голову к Солу Дину, его глаза матово светились в свете унылого Лика.
        - Ее убили, мою Лайксу. Я нашел ее на нашей поляне. Это были люди. И там была только ее кровь. И еще вот это… - Брик сунул свою лапу в кожаный пояс, долго в нем копался и наконец достал что - то блестящее. Протянул Солу не в руки - к лицу: - Это брелок. От ключей. Он уже потерял запах своего хозяина, но я буду помнить его всегда. Когда нибудь я его встречу - знаю, что встречу. Люди - скоты, Сол. Не сердись, но это так. Может ты другой, я не знаю, - он помолчал, и добавил, убрав брелок обратно в пояс: - Она говорила, что мы можем быть счастливы даже здесь. Придет тот день и я снова встречусь со своей Лайксу, и уже никогда ее не потеряю.
        Сол потрясенно молчал.
        Сигарета его уже давно погасла.
        Всего несколько часов назад драк представлялся ему, некой говорящей зверюгой.
        - Брик, - голос Сола осип, скрипел, он закашлялся: - Ты плохо знаешь людей. Есть, конечно, мерзавцы, но добрых и отзывчивых людей больше. И люди не скоты. А хочешь полететь со мной? А? На Зарю.
        - На твоей доске?
        Еще днем, Сол показал ему модель антиграва и, пораженный увиденным драк, долго молча смотрел на парящую под гнилым потолком деревянную платформу с блестящими, ячеистыми блок - панелями…
        - Я построю космолет, Брик. Настоящий космолет!
        - Да, я слышал - накопишь денег и купишь кабину стратостата, потом доработаешь. Этого не будет.
        - Чего это вдруг - не будет - то? Я инженер.
        - Ты - болтун! Трепло.
        Сол хотел найти, что ответить, но Брик опередил его, сказав:
        - Дымом пахнет, горит что - то.
        - Ничего вроде не горит, - произнес Сол, шумно втянув ноздрями ночной, свежий воздух.
        Драк оглянулся в ту сторону, где за глухим березняком находился их домик, сказал:
        - У нас гости, Сол.
        Брик поднялся на четыре свои мощные лапы и смотрел в темноту ночи, и там в этой темноте, разгоралось слабое свечение, окрашивая небо над березами в серое и желтое.
        Сол вскочил на ноги.
        - Там на столе все чертежи и антиграв!
        Он рванулся было вперед, но драк схватил его за запястье, до боли сжав руку Сола когтистой лапой.
        - Не ходи туда, Сол, - голос драка был тих и спокоен: - Плюнь. Ты и без чертежей теперь сможешь построить…
        - Ты не понимаешь!
        Сол Дин вырвался и побежал в сторону домика, что было силы - через кусты и темные, спящие деревья.
        Немного подумав, драк заковылял следом за ним.
        У домика, рядом с пустой ржавой бочкой, темноту наступившей ночи озарял огонь разгорающегося костра. Веселые, световые блики играли на покосившихся стенах, блестели искристыми всполохами в стеклах единственного окна.
        В костре, объятые пламенем, догорали пластиковые листы зарянских чертежей и копий, фиолетовым огнем горели широкие, закручивающееся в трубочку, страницы. Поверх костра, лежала деревянная платформа Сола - там уже нечего было спасать. А в шаге от костра стоял среднего роста незнакомец, в расстегнутой до пупа светлой рубашке и темных спортивных брюках. На его ногах были тяжелые, походные ботинки. Сучковатой палкой незнакомец поправлял в костре, чтобы лучше горело.
        На вид он был одного возраста с Солом.
        Незнакомец повернул в сторону запыхавшегося от бега Сола, свою темноволосую голову, и приветливо улыбнулся:
        - Добрый вечер, - сказал он.
        Сол ошарашенно смотрел на происходящее.
        - Ты что наделал, дурак! - Задушено проговорил он, беспомощно переводя взгляд с костра на улыбающуюся физиономию незнакомца.
        Рядом с Солом остановился драк, его кошачьи глаза горели красным огнем.
        Незнакомец поднял лежавшую у его ног спортивную сумку, расстегнул ее и кинул к ногам Сола, со словами:
        - Это тебе, как их…. деньги. Мне сказали, что этого хватит, а если нет, то получишь еще.
        Сол пораженный увиденным и услышанным, как во сне опустил взгляд вниз на сумку, из которой торчали аккуратно упакованные пачки денег. Столько денег он, наверное, не видел за всю свою жизнь.
        - А ты говорил! - Тихо произнес рядом Брик: - Скоты!
        Сол посмотрел в костер, где догорали его мечты, его космолет и свобода. И тогда он бросился на улыбчивого незнакомца, громко закричав:
        - Гад! Гад!
        Они покатились по земле, колотя друг друга, нанося удары в лицо, по телу.
        - Гад, - хрипел Сол; - Сволочь!
        - Кретин! - отвечал незнакомец: - Жадная рожа!
        - Он просто скот, Сол, - сказал драк и сел на задние лапы, опустил мохнатую морду: - Просто скотина.
        Сол и незнакомец своей борьбой подняли в ночной воздух клубы пыли, били друг друга - как придется…

* * *
        Нос Сола походил на здоровенную сливу - распух и все еще кровоточил.
        Джил Ри сидел напротив него, аккуратно ощупывая свой левый, заплывающий отеком глаз. Нижняя его губа - вздувшаяся и рассеченная, казалась капризно оттопыренной. Они сидели за потертым, деревянным столом, в маленькой и страшненькой комнатенке - голые по пояс, взлохмаченные, грязные и исцарапанные.
        Брик тоже сидел с ними, внимательно слушал, положив передние лапы на стол. Изредка постукивал по поверхности стола длинным острым когтем.
        В правом углу комнатенки, на пластиковом контейнере, стоял новенький, портативный энергоблок, а на потолке прибитый гвоздем, висел электрический фонарь, заливая убогое помещение ярким, желтым светом.
        Грязная, немытая посуда кисла в заполненной водой, эмалированной раковине под окном.
        - Почему - же сразу - нет? - Опять спросил Сол Дин: - Ты им скажешь, что…
        - Да потому! - Джил осторожно потрогал свою распухшую губу, раздраженно фыркнул; - Говорю же тебе - нет у меня таких полномочий! Ясно это? Пилот я, второй.
        - Да хоть третий! Паскудничать, значит полномочия есть.
        - Мои полномочия…
        - Вот заладил! Ты можешь меня выслушать или нет?!
        - Сол… А, ладно - выкладывай. Но не пытайся шантажировать.
        - Если ты не поможешь нам, я все равно построю космолет, правда не сразу, но построю.
        - Хм. Час назад было только «мне», теперь - «нам».
        - Нас двое. Брик и я.
        - Это смешно! - Зарянин хохотнул: - Послушать тебя, так все дело в том, что я вам сейчас скажу и решу.
        - Зря ты чертежи достал, - драк посмотрел на Сола.
        - Перепрятать хотел.
        Помолчали.
        - Сол неправильно изложил тебе суть нашей с ним просьбы, - в глазах драка светилось безграничное терпение: - Он только хотел донести до тебя мысль о том, что важно не то, что ты скажешь и пообещаешь нам здесь, а то, что ты скажешь членам Совета. И как ты это им скажешь.
        - Я вам еще ничего не обещал!
        Джил смотрел на драка, тот на него.
        - Да, - Сол неуверенно кивнул и перевел взгляд с Брика на Джила Ри: - Как - то так, да.
        - Значит, так! - Джил шлепнул ладонями по столу: - Деньги у вас. Деньги вы любите. Зачем вам еще и Заря? На Заре денег нет.
        - Кто тебе сказал, что мы любим деньги? - Устало спросил его драк.
        - Посол. Социальная среда на Оре…
        - Я деньги не люблю. А ты Сол?
        - Он мне в душу плюнул, - Сол кивнул драку: - Нахаркал, можно сказать и еще глумится, дурака из себя корчит!
        - А ты не мели чушь! - Джил откинулся на спинку старого, расшатанного стула: - Эвакуацию им видите ли, подавай.
        - А ты понимаешь, что убил в нас всякие надежды на лучшее? Можно сказать, обрек нас…
        - Я никого и ни на что не обрекаю! Мало того, что присвоили себе чужое, так еще и требуете невозможного!
        - Да, пошел ты! - воскликнул в сердцах Сол: - Говоришь с тобой, как с человеком…
        - Тебя же никто не просит лгать, - произнес драк: - Мы просим тебя только об одном - при разговоре с членом Совета, скажи, что дал нам обещание. У вас - зарян, не принято лгать.
        - Вы выкручиваете мне руки!
        - Джил, - продолжал драк: - просто дай нам обещание, что станешь отстаивать нашу надежду, что это доброе соглашение. Слово зарянина многое значит во всем Содружестве. Мы же готовы идти вам навстречу и не разглашать секрет антиграва. Замолви о нас слово, а остальное - как решат ваши начальники.
        - Бедный мой Ор, - сказал Сол: - Столько времени просит этот антиграв, а он вот тут! - Он постучал указательным пальцем по своему лбу, посмотрел на драка и спросил: - Брик, как ты думаешь, нашим властям очень нужен антиграв?
        - Сол, это не красиво, - Брик покачал головой.
        - Ну, не могу я обещать вам того, чего не будет! - Воскликнул Джил, и даже привстал со стула: - Заря не принимает всех подряд! Я не стану обещать…
        - Он не станет обещать, Сол, - драк посмотрел на Сола, пожал своими острыми плечами: - У него принципы.
        - Сумку с деньгами забери, - произнес Сол, поднимаясь из - за стола: - Послу своему отдашь. Нам ваши деньги не нужны. Про антиграв никому не расскажем. Будьте спокойны. А теперь проваливай отсюда, по - добру, по - здорову. Топай и про принципы свои не забудь…

* * *
        Посол Оод Клам стоял у большого, светлого окна посольского кабинета и, глядя на залитую дневным светом улицу, молчал.
        Он только что высказал Джилу все относительно его просьбы, даже кричал в раздражении.
        - Молодой человек, - снова, но уже успокоившись, заговорил посол: - Вы выполнили и одновременно завалили задание. Обещать такое от лица Совета!
        - Они пошли мне на встречу, - сказал Джил.
        - Мы не можем по - всякому поводу забирать кого бы то ни было. Власти Ора… Нда. Существует определенный порядок вещей, нарушать который недопустимо.
        - Антиграв достаточно серьезный повод.
        - Верните радар.
        Джил снял с руки часы, осторожно положил перед собой на полированный стол, за которым сидел.
        - Я уже пожалел о том, что связался с вами, Джил Ри. Вы свободны.
        Джил встал и направился к выходу, забыв попрощаться.
        Уже выходя из кабинета, он услышал слова посла и остановился.
        - Как они будут жить? Вы об этом подумали?
        - Драк Брик очень миролюбивый и благоразумный…
        Посол нетерпеливо махнул рукой, повернулся к Джилу, сказал:
        - А этот ваш - Сол Дин?
        - Вполне приличный парень - инженер.
        - Я читал его дело. Пьяница, выгнан из института, живет в общежитии при заводе. И этому человеку вы посмели дать обещание!
        - Гражданин посол. Сол, конечно же… Хм. Но он хороший человек. Он нам подходит.
        - Красиво он вас разукрасил, молодой человек.
        - Сол талантливый инженер, владеет зарянским языком, может обучаться для работы в космосе. Это его мечта!
        - Ну, с ним все ясно. А под каким видом прикажете мне вывезти драка? Он то к антиграву никакого отношения не имеет. Если я все верно понимаю.
        - Они с Солом, друзья.
        - Ах, друзья, ну надо - же! А без него никак нельзя?
        - Я дал слово. Обоим, гражданин посол. Слово зарянина и члена Совета Содружества Миров!…
        На космодроме, в здании таможни, пожилой орианец недоуменно рассматривал свежие документы Сола и драка. Рядом с ним появился вызванный по селектору работник специальной службы - в штатском, сером костюме, черных туфлях, лысый.
        - Муркай Инту, - представился он, взял из рук таможенника документы проверяемых, долго их рассматривал и спросил: - Сол Дин, получил гражданство Зари?
        - Да, - ответил за Сола, Джил.
        Сол и Брик стояли рядом - молчали.
        Муркай Инту насмешливо улыбнулся, произнес:
        - Два часа назад? По срочному распоряжению посла Зари на Оре?
        - Да.
        - И за какие такие, заслуги?
        - Дело ССМ.
        - Драк признан гражданином Зари, так - же.
        - Да, - ответил Джил.
        - Неслыханно! Я вынужден задержать их отбытие на неопределенное время, до полного выяснения обстоятельств.
        И тогда Джил заговорил голосом с интонацией Уаса Ло - тоном предвестника грозы:
        - Я, Джил Ри - действительный представитель Совета Содружества Миров и данным мне правом, исключаю любое задержание и препятствие этих двух граждан Зари. Вплоть до исключения Ора из ССМ!
        - У вас не может быть такого права, гражданин Ри.
        - А вы проверьте…
        … Они прибыли на «Ветер» через трое суток - скоростной челнок посольства Зари, летел за задержавшимся космолетом, на форсаже. У входного люка космолета прибывших встречал сам капитан Шол. Внимательно посмотрев на гостей, он выразительно задержал свой взгляд на лице Джила и сухо произнес:
        - Посол Оод Клам настоятельно советовал мне хорошенько присматривать за тобой, Джил Ри. Очень, знаешь ли, советовал.
        Глава седьмая. Концерт
        Зал Пребывания в космолете занимал всю площадь четырнадцатого яруса - просторный, с высоким потолком, он мог вместить в себя до тысячи человек. По сути это было место для редких, но массовых развлечений на «Ветре». По окружности зала в матовых, молочного цвета стенах, за исключением того пространства, где возвышалась сцена, тянулись шестиугольные иллюминаторы - от самого пола и до потолка, в них горели огни далеких звезд и мутное пятно туманности Большое Облако.
        Двое суток назад на космолет прибыли четыреста восемьдесят монтажников - заряне, флорианцы, гелемонцы и рисолиане, их доставили на космолет челноками со станции Центр.
        Жизнь на корабле оживилась.
        Станция Центр находилась на высокой орбите планеты Туман, и по сути являлась перевалочной базой между ближайшими к Туману мирами и линейными космолетами - транспортировщиками, доставлявшими монтажников к строящимся Транспортам.
        Зал Пребывания был ярко освещен световыми панелями, расположенными под потолком и на стенах. Гости входили через три открытых прохода небольшими группами, никто никуда не спешил. До концерта оставалось больше трех часов.
        В уютных барах подавали напитки.
        На сцене оркестранты и их помощники устанавливали оборудование, тащили громоздкие ящики, аккуратно расставляя их вдоль сцены.
        Джил Ри стоял рядом с капитаном Раулом Шолом и вторым помощником капитана - высоким, крепкого телосложения, рисолианином Вангом Холи. Все трое были одеты в синие костюмы пилотов. Четвертым в их группе был лазурианец Осенний Шелест - лет сорока пяти, невысокий, крепко сложенный, коротко стриженный брюнет, с широким, благодушным лицом.
        - Друзья мои, - говорил он потирая свои розовые ладони с короткими, толстыми пальцами: - Все пройдет замечательно. Концерт Блеска войдет в историю Содружества, как незабываемое, эпохальное событие! Он пронесется по мирам Содружества, как ураган! - Осенний провел ладонями по бокам своего серого костюма, как будто тот был ему тесноват: - Блеск Вечер… Вы сами все услышите и увидите, и будете рассказывать об этом дне своим детям…
        - Все это хорошо, - Раул Шол смотрел в сторону очередной группы зарян, входивших в зал: - Только не разнесите мой корабль.
        Осенний громко рассмеялся, вид у него был довольный.
        - Вы, директор этой заварушки, и спрашивать я буду с вас.
        - Заварушки! - Воскликнул тот: - Блеск Вечер - это уже история! Его песни поют во всех мирах.
        - Знаю, знаю, - Ванг Холи простовато улыбнулся Осеннему: - У моего сына есть его песни.
        Осенний фамильярно похлопал того по плечу, сказал:
        - Радует, что вы не ханжа. Я веду этого парня уже много лет. А вы, молодой человек? - Спросил он Джила Ри, который сунув руки в карманы своего костюма со значком представителя ССМ, стоял рядом с капитаном: - Вы, наверняка, тоже слушаете его песни?
        - Я? - Джил старался незаметно рассматривать входящих в зал, искал взглядом Лину Сью: - Я не особый почитатель его таланта. Слышать, конечно - же, слышал…
        - Ушам своим не верю! Вы молоды… - Осенний казалось был озадачен: - Впрочем у каждого свои вкусы.
        - Зачем вам это барахло, Осенний? - Спросил Холи, и небрежно указал в сторону сцены, где трое флориан и несколько человек втаскивали здоровенные ящики оббитые черной кожей, расставляли круглые барабаны, подключали сверкающие хромом софиты: - Здесь не музей. Если бы не указание Совета Космо, мы не позволили бы вам загромождать грузовой трюм вот этим.
        По залу прокатилась волна смеха и возгласов и, беседующие с Осенним, словно сговорившись, повернулись и посмотрели в сторону второго входа. Там, под сбивчивые аплодисменты, толпа людей и флориан расступалась перед группой помощников Осеннего, катящих к сцене некий музыкальный инструмент - большой, черный, блистающий безукоризненной полировкой на гладких изгибах боков, на четырех массивных ножках.
        - Это саркофаг Блеска? - Поинтересовался у Осеннего, Ванг Холи.
        - Это, рояль! - Воскликнул тот, не замечая сарказм собеседника: - Инструмент уникальный, и неподражаемый. На таком играли четыреста лет назад! А еще у нас есть саксофоны, контрабас…
        - А вы не боитесь, что они развалятся во время вашего представления? - Холи усмехнулся, но все - таки в его взгляде читалось любопытство: - Такая древность. Скажите мне, Осенний, а работники музея, где вы все это взяли, в курсе того, что экспонаты куда - то летят? Может нам стоит вас задержать?
        Джил Ри не удержался от смеха.
        На этот раз на смуглом лице Осеннего появилась тень раздражения.
        - Эти инструменты изготовлены по старинным чертежам.
        - Оригинальничаете? - Раул Шол без улыбки посмотрел на Осеннего: - Чем вам современные инструменты не угодили?
        - Вы все увидите и услышите сами. Словами я вам это объяснить не смогу. Не поймете.
        - Отчего - же? - Веки Холи прищурились: - Мы сообразительны.
        - Вы? - И Осенний небрежно махнул рукой, глядя, как рояль пробивает себе дорогу к сцене: - Вы - темный и дремучий человек.
        Холи разразился громким смехом, хлопнул рукой по плечу Осеннего, сказал:
        - Надеюсь, вы нас не разочаруете.
        - Я не причем. Вас не разочарует Блеск Вечер. Вы бы лучше разогнали бы эту толпу. А то до концерта еще далеко, а к сцене не пробиться. Пойду к ним - за всем надо смотреть лично!…
        Джил смотрел, не войдет ли в зал Лина Сью.
        Ее все еще не было.

* * *
        Казалось, что все прибывшие на «Ветер» монтажники, пришли в зал на представление Блеска. Освещение было притушено, и полутемное пространство зала озарялось всполохами света и мечущимися лучами софитов со стороны сцены. Музыка гремела так, что воздух здесь дрожал - живой, задорный. На ярко освещенной сцене, в центре, между оркестрантами, стоял и пел Блеск Вечер, с гитарой, широко расставив ноги, в белом, расшитым искрящимся бисером, костюме. Позади него группа поддержки - молодые флорианки и женщины, одетые в пестрые одежды, подпевали Блеску «вторым голосом».
        Барабаны неиствовали дробями ударов, и высокий гелемонец за черным роялем, казалось, бился в истерическом припадке. Саксофоны - четверо зарян с правой стороны сцены, надрывались - бойко, задиристо, и музыка - ритмичная, захватывающая эмоции, билась в пространстве зала, как невидимое, встревоженное сердце.
        Блеск Вечер пел по зарянски в стиле «прыгать и крутиться»:
        - Ты не выйдешь за него, детка.
        - Не за него,
        - не за него!
        Хор за его спиной вторил:
        - Нет, нет, вау, вау.
        Блеск:
        - Монтажник, дочка,
        - Транспорт его семья,
        - его дом - ничто!
        - За ним давно гляжу.
        - Не выйдешь за него,
        - и точка!
        - Нет, нет.
        - Опомнись,
        - Или я все папе расскажу!
        На короткий момент Джилу показалось, что совсем рядом в толпе мелькнуло лицо Лины.
        Песня окончилась последним, высоким аккордом - толпа взревела. Многие голоса выкрикивали два слова:
        - Счастливая звезда!
        Блеск рассмеялся, сказал и его, усиленный аппаратурой голос, загремел под потолком зала:
        - Я рад, ребята, что вы так радушны. Надеюсь, капитан «Ветра», не разгонит нашу скромную вечеринку.
        Зал огласил смех.
        - Все, что у нас есть в этой жизни - это надежда. Даже если надеяться не на, что…
        Он взял на гитаре первые печальные аккорды.
        Блеск пел:
        - Ты, моя счастливая звезда.
        - Ты пришла из детских, сладких снов.
        - И не бросишь,
        - не предашь меня.
        - Я иду на твой печальный зов.
        - Ты моя, счастливая звезда.
        Саксофоны тихо тянули свою песню.
        - И во тьме ночной,
        - и в бедствии сердечном.
        - Только ты надежда для меня.
        - Только ты расскажешь мне о вечном,
        - только ты избавишь от огня,
        - от отчаянья огня.
        - Ты, моя счастливая звезда…
        Голоса за его спиной ушли в высоту.
        - Пусть мне скажут,
        - это лишь везенье,
        - и уже один остался ты.
        - Знаю я, ты явишь мне спасенье,
        - Искреннего света с высоты.
        - Ты моя счастливая звезда.
        Джил Ри слушал, и невольно проникся словами и музыкой, смотрел теперь только на сцену и, стыдясь самого себя, украдкой, вытер ладонью выступившие, вдруг на глазах, слезы.
        - Ты моя, счастливая звезда.
        Глава восьмая. Именем Совета!
        Через неделю «Ветер», пройдя орбиту Светлой, не задерживаясь уже нигде, двигался к Большему Транспорту. До него оставалось еще двенадцать суток полета.
        Если верить расписанию.
        Драк Брик первую неделю полета, по большей части времени пропадал на палубе флориан и, как справедливо считал Джил, пытался найти среди них друзей.
        Спустя некоторое время, Брик прекратил свои визиты к флорианам, уныло сидел в отведенной ему каюте, в разговоры старался не вступать и сам ничего не спрашивал.
        Джил почти не встречал драка - у второго пилота космолета много своих неотложных дел.
        Сол сдружился с инженерами с Ора, ждал прибытия «Ветра» на Транспорт. После доставки монтажников, «Ветер» уйдет к Заре, где Сол и Брик найдут себе дом.
        Это случилось как - то само собой.
        Джил встретил Лину на втором ярусе жилого комплекса, вдруг, лицом к лицу и сразу решился объясниться с ней. То, что было для него невозможным, немыслимым так долго - свершилось.
        Она стояла перед ним, световые панели освещали ее фигуру в белом, хорошо подогнанном комбинезоне, и о чем - то говорила Джилу с теплой, насмешливой улыбкой - он почти ее не слушал.
        Глядя в темные глаза девушки, вдыхая аромат ее цветочных духов, Джил Ри словно решившийся на прыжок с высоты, начал говорить:
        - Лина, - и он взял ее ладонь - теплую, податливую, в свои руки: - Лина, я хочу что - бы ты меня выслушала.
        Девушка с удивлением посмотрела ему в лицо:
        - Наверное, это, что - то серьезное, Джил? Да?
        - Серьезное. Я…
        - Это, что - то важное? - ее лицо несколько смутилось, но губы Лины, продолжали улыбаться: - Очень, очень?
        Джил Ри выпалил на одном дыхании:
        - Лина, не сбивай меня. Я хочу сказать тебе…. Сказать, что уже давно… Я решил сказать…
        Лина Сью коснулась пальцами его губ, чуть приблизилась и произнесла:
        - Это хорошо, Джил, что ты решился на разговор. Это явно затянулось. Да? Но не сейчас. Хорошо? Не сейчас, Джил.
        - Когда?
        - Обещаю, как только будет свободное время, поговорим. До Зари. Смешной. Я уже давно знаю, о чем ты хочешь со мной поговорить.
        И она пошла от него - легкая и светлая как чарующее видение во сне.
        Поговорим.
        До Зари.
        Значит - скоро.
        Он устремился по коридору к лифтовым шахтам. Мимо проходили трое монтажников - зарян, и Джил, чуть не сшибся с ними на повороте, извинился, глупо улыбаясь - думал о словах Лины.
        Он в тот же день послал родителям видео сообщение:
        - Ждите с невестой. Скоро будем на Заре!
        Ответ пришел через три часа.
        Джил стоял в радио - рубке и смотрел на экран видеофона, на котором отец с матерью, (отец обнял мать правой рукой), смотрели в объектив камеры.
        Отец говорил:
        - Джил, сын, мы с мамой за тебя очень рады. Ждем твоего возвращения, - он не удержался от радостного смеха: - С невестой!
        Джил был счастлив.
        Он лег на кровать в своей небольшой каюте и сразу уснул безмятежным сном. Он уснул улыбаясь.
        А среди ночи его разбудил пронзительный, отрывистый рев аварийной сирены и громкий голос капитана Шола Раула, говоривший из звуковых панелей:
        - Учебная тревога! Всему экипажу и пассажирам занять свои места в спасательных челноках. Повторяю…
        Ничего не понимая спросоня, Джил Ри прыгал в темноте на одной ноге, пытаясь всунуть вторую в штанину брюк.
        Учебная тревога?
        Впервые за год!
        Тревога!
        Тревога!

* * *
        Раул Шол включил прием радиосвязи и желтый, мигающий индикатор вызова на приборной панели, погас. В отсеке капитанского мостика, прозвучал голос Иила Мавра, а изображение его лица - широкого, с короткими, густыми усами и седой, волнистой челкой над высоким лбом, дрогнуло и ожило.
        - Здравствуйте, Раул. Это экстренное сообщение, и я хочу, чтобы пока, его содержание оставалось между нами. Вы поймете почему, после того как я изложу вам все обстоятельства случившегося. Время паузы радиосвязи между нами около десяти минут. Удалите от себя на время передачи всех, кто может быть с вами рядом. Я подожду.
        Изображение на экране погасло.
        Раул Шол протянул руку к левому краю приборной панели, где располагались два ряда разноцветных клавиш внутреннего сектора и включил блокировку входного люка.
        - Нас никто не слышит, Иил. Говорите.
        Раул Шол автоматически глянул на свои наручные часы, сел в удобное, мягкое кресло, стал ждать.
        Иил Мавр - первый секретарь Департамента Космических Сообщений, на его памяти не разу не вызывал по экстренной связи «Ветер».
        Никогда.
        Раул ждал.
        Прошло время ожидания. Иил Мавр вновь появился на экране. Он заговорил:
        - Из быстроходных космолетов только вы сейчас находитесь в сто двадцатом секторе, и кроме вас, нам просить некого. Возможно вы еще не знаете. На Четвертом Транспорте катастрофа. На Светиле произошла вспышка третьей категории, мощный выброс вещества и радиации. Такого давно не было. Теоретически можно было предположить и в ССМ неоднократно ставился вопрос о переводе Четвертого на высокую орбиту… Но теперь… - Иил глубоко вздохнул, несколько секунд помолчал, и продолжил: - У них не было времени для эвакуации, скорее всего все, кто был на Монтаже - погибли. Сейчас уточняются детали произошедшего, но уже очевидно следующее - более двух с половиной тысяч монтажников и инженеров погибли, связи с Четвертым Транспортом, нет. Спасательные космолеты прибудут на место, максимум через трое суток. Но у нас есть неразрешимая проблема, капитан. Тягач «Проворный». Они ведут к Четвертому монтажную секцию класса В. Сооружение трех километров в поперечнике, буксировка стандартная. Тягач не успел перейти на торможение, идет с крейсерской скоростью, на связь не выходит. Траектория полета предельно точна, и они летят
прицельно - на Транспорт. Столкновение неизбежно. Через тридцать шесть часов. Ожидаемые последствия - невосполнимое разрушение Четвертого Транспорта. Тридцать восемь лет строительства - насмарку. Плюс два десятка лет подготовительных работ. Раул. Но это еще не все. Наши специалисты говорят о возможности повторной вспышки на Светиле в том же секторе. Оставим физику физикам, невозможное произошло и скорее всего произойдет снова и очень скоро. Ваш «Ветер» единственный космолет, который может предотвратить столкновение, другим просто не успеть. Но вы можете оттуда не вернуться. Такая вероятность есть. - Было видно, что ему трудно даются слова, которые он произносил: - Раул. Вы можете отказаться от этого задания, и никто вас не осудит. Это будет только ваш выбор… Только ваш. Я жду.
        Раул Шол ответил, не раздумывая:
        - «Ветер» будет там. Сообщите инструкции по буксировке и детали операции.
        Через время, достаточное сигналу дважды преодолеть расстояние, разделяющее собеседников, изображение Иила Мавра вновь появилось на экране. Он сказал:
        - Хорошо, Раул. Отклонить секцию способен и один пилот. Вам требуется прибыть к Четвертому, перейти на любой из трех имеющихся толкачей, и на нем приблизиться к летящей секции. Есть второй вариант. «Ветер» не тягач. Но вполне будет достаточно мягким тараном отклонить секцию с курса на Четвертый. По времени вы вполне успеваете выполнить первый вариант. Маршевые двигатели «Ветра» способны придать вам необходимую скорость. И еще. Секцию необходимо отклонить. Потом ей займутся другие. Выполните задание и немедленно уходите из сектора, вторая вспышка может произойти в любой момент. Для операции потребуются два пилота, три инженера и физик - ядерщик. Остальные - неоправданные жертвы. Все, Раул. Я закончил.
        - Мы там будем.
        Через пять минут в отсек вбежали, вызванные капитаном, второй пилот из первой смены Тим От, инженеры - Ву Дюн, Лина Сью, и Свет Игристый, физик - ядерщик Нук Траст.
        А еще через десять минут, второй пилот, второй смены - Джил Ри, проснулся от сигнала учебной тревоги.

* * *
        Он сидел в мягком кресле, в первом ряду ярко освещенного салона спасательного челнока «Капля - 7». Из двадцати шести кресел, ни одно не пустовало - члены экипажа заняли свои места согласно расписанию порядка эвакуации.
        Фаль Сикт - электронщик, высокий, гладко выбритый брюнет, в зеленом, мятом комбинезоне, сидел рядом с Джилом, молчаливый, взлохмаченный, и по - своему обыкновению недовольный. Место Джила располагалось у самого борта напротив иллюминатора, на против него спинка сидения кресла следующего ряда.
        Джил оглянулся - искал взглядом Лину, но обзор сильно сокращали ближайшие сидения.
        - Чего крутишься, Джил? - Усмехаясь, спросил его Жим Дун - ксиманец, сорока трех лет, с вытянутым лицом, под шапкой светлых, курчавых волос. Он сидел, закинув нога на ногу, расстегнув воротник белого комбинезона врача: - Потерял что - то?
        - Нет, - Джил сел ровно.
        - До отстыковки челнока осталось три минуты, - известил бесстрастный голос бортового компьютера.
        Джил Ри пристегнул ремень безопасности, ждал.
        Аварийные челноки управлялись автоматически, без участия человека, хотя впереди носового отсека имелось кресло для пилота с пультом управления.
        На непредвиденный случай.
        «Жаль, что мы с ней не в одном челноке», - подумал он.
        - Одна минута до отстыковки!
        Раздались отрывистые сигналы, отмечающие секунды отсчета.
        В иллюминаторе яркие звезды пробили своим тонким светом вечную черноту космоса.
        Щелк, щелк!…
        Сработали механические захваты - серия глухих щелчков проникла в тишину салона, легкий толчок, и уже слышится слабый гул маневровых двигателей, выводящих челнок из шахты космолета. В иллюминаторах, замелькали стальные фермы шахты - приемника, огоньки осветительных фонарей слились в одну ярко - белую полосу, и через несколько секунд «Капля - 7» оказалась вне корабля. Расположенные под потолком плоские экраны наружнего обзора, показали медленно уплывающую прочь от челнока громаду космолета. «Ветер» неторопливо уходил во мрак, ходовые огни корабля - яркие, желтые и красные, освещали его полированные бока. Горели иллюминаторы жилого комплекса. Многочисленные «Капли», сброшенные с космолета - тупоносые, с узкой, приплюснутой кормой, синхронно отходили в стороны, удаляясь от «Ветра» на необходимое расстояние.
        Их было много, подобно большой стае серебристых птиц.
        Джил невольно засмотрелся на космолет.
        - Говорит капитан Раул Шол, - голос капитана прозвучал в салоне челнока - спокойный, обычный: - У нас сложилась чрезвычайная ситуация, требующая принятия нами срочных мер. На Четвертом транспорте катастрофа… - и он коротко рассказал о произошедшем: - Прошу меня извинить за то, что не стал устраивать общий сбор. Все уже решено. Ваши челноки подберет идущий сюда космолет «Гранит».
        В иллюминаторах правого борта удалялся «Ветер», голубыми вспышками отрабатывали маневровые двигатели. Космолет уходил на безопасное расстояние от аварийных челноков для включения ходовых двигателей.
        Джил Ри слушал капитана, и его охватило чувство, близкое к панике.
        Лина!
        Джил быстрым движением руки, открыл металлическую крышку напротив себя, где располагался небольшой пульт внешней связи - два ряда светящихся клавиш и покоящиеся в бархатном углублении черные, плоские наушники с микрофоном. Вспыхнула зеленым клавиша с надписью «связь». Джил уже надел наушники, заговорил взволнованно, хрипло:
        - Говорит второй пилот космолета «Ветер» - Джил Ри. Капитан, я должен присутствовать на корабле, - его голос сломался: - Я…
        Лицо капитана на экране связи не изменило своего выражения.
        В наушниках Джила прозвучал голос компьютера:
        - Личное сообщение Джилу Ри, частота 107-14. Отправитель…
        Джил не верил в происходящее, ему настырно казалось, что сейчас каким - то неведомым образом все переменится, исправится, и он прибудет на космолет и встанет рядом с Линой Сью…
        - Здравствуй, Джил, - произнес в наушниках голос Лины, а ее лицо сменило на экране внешней связи лицо капитана: - Прости, у меня мало времени. Мы ведь должны были с тобой кое о чем поговорить? - Девушка мягко улыбнулась.
        Отвечать ей не имело смысла - шла запись.
        - Я знаю Джил, ты в меня влюблен. Ты хороший парень, и я считаю тебя своим настоящим другом. Не хочу чтобы ты и дальше прибывал в заблуждении. Я помолвлена, у меня есть жених. Он такой же как ты - непоседа. Джил, ты поймешь, что я скажу тебе - ты не любишь меня. Ты любишь свою влюбленность, это пройдет. Ты еще повстречаешь девушку своей мечты и вы обязательно будете счастливы. Извини, что не получилось поговорить с тобой лично. Обстоятельства. Я обязательно приглашу тебя на свадьбу. Надеюсь, что мы вскоре вернемся на Зарю. Удачи, Джил.
        Экран связи перед Джилом погас, умер.
        Джил бил по клавише «вызов» и уже кричал сорвавшимся до смешного визга, севшим голосом:
        - Капитан! Верните ее. Я полечу вместо нее! Возьмите меня с собой!
        «Ветер» сверкнул голубым огнем маневровых двигателей, разворачивался сейчас на большом расстоянии от Джила, видимый полностью - величественный, торжественный. Вставал на курс.
        Джил дернулся, хотел зачем то вскочить, но ремни безопасности надежно удерживали его тело в кресле.
        - Капитан! - Кричал он: - Я приказываю вам остановить «Ветер» и забрать меня. Именем Совета!
        Корабль отвечал ему вспышками огней.
        - Я представитель Совета Содружества!
        В ответ ему звучала тишина.
        - Именем Совета, это приказ!
        Он кричал в тишине молчаливого салона челнока, грозил, упрашивал…
        - Именем Совета! Лина! Лина!…
        Глава девятая. Пилот с «Ветра»
        Скалт Бо - пятидесяти двухлетний, располневший, небольшого роста мужчина, с маленькими, близко посаженными карими глазами, вошел в просторный кабинет первого секретаря Департамента Космических Сообщений, Иила Мавра. Вошел широкими тяжелыми шагами, на ходу расстегивая воротник белоснежной рубашки, в светло - сером костюме. Начищенные до блеска черные туфли, сверкнули на освещенном Светилом паркете.
        - Добрый день, Иил, - Скалт Бо приблизился к столу, протянул руку сидевшему, и после рукопожатия, тяжело упал в мягкое кресло напротив: - Ну и жарища! Ты бы хоть окно открыл, что ли.
        - Работает кондиционер, - тот со сдержанным недовольством во взгляде, смотрел на посетителя: - Остынешь.
        - Да? Не заметил.
        Долгие годы знакомства не сделали обоих друзьями.
        - У меня мало времени, Скалт.
        - А где гостеприимное - присаживайся?
        - Ты уже присел.
        - До тебя не пробиться. Мне потребовалось устроить скандал в секретариате комиссии, чтобы меня записали на прием. Ты Иил, становишься недоступным. Это плохо. Для репутации плохо.
        Иил Мавр откинулся на спинку своего коричневого кресла, положил сухощавые руки на мягкие подлокотники и, глядя в лицо Бо, произнес:
        - Не хотел тратить на тебя время, Скалт. Потому и не пускали.
        - Даже так? Еще хуже, чем я думал, - Скалт Бо положил перед ним на полированный стол зеленую, пухлую папку: - Ты меня выслушаешь или я дойду до Совета.
        Скалт Бо, похоже только теперь заметил с краю стола стоявший прозрачный графин с водой и стакан, чем безо всяких церемоний воспользовался.
        Пока он пил, Иил Мавр следил за тем, как дергается его кадык и на оголенной шее проступают блестящие капли пота. Посетитель со стуком поставил стакан рядом с графином, крякнул и поудобнее устроился в кресле.
        - А ты без церемоний.
        - Не люблю я все эти ваши, кабинеты, - Скалт довольный, усмехнулся: - Приступим.
        - Зря пришел. Я уже изучил твое дело.
        - Ты меня знаешь, Иил - Скалт просто и открыто улыбнулся: - Тебе придется звать сюда ту девицу, что - бы вытащить меня вон.
        Под «девицей» он подразумевал секретаршу - флорианку, что сидела в приемном помещении.
        Иил Мавр устало вздохнул, сказал:
        - Слушаю.
        - Моя лаборатория произвела на свет открытие, и на мой взгляд…
        - Короче.
        - И на мой взгляд никто, как именно мой проект…
        Иил Мавр раздраженно поморщился и бросил:
        - Еще короче. У меня нет времени на весь твой треп, Скалт!
        - Мне нужен корабль.
        - Какой?
        - Космолет повышенной защиты класса С. При чем, с моими доработками. Доработки будут существенными.
        Иил Мавр посмотрел в закрытое окно. Там в ослепительном свете наступившего лета, метались в небе стайки мелких пичуг, а стоявший напротив небоскреб, казалось был охвачен ярким огнем. Он перевел взгляд на посетителя, и сказал:
        - Ты - наглец. Я думал речь пойдет о буксировщике, а тебе крейсер подавай! Пришел ко мне дурака валять. У меня нет времени обсуждать с тобой…
        - Иил, я говорю об экспедиции на Объект! Она может решить судьбу Флории и всех Транспортов, в том числе. Я уже не говорю об остальных мирах Содружества.
        - Послушай…
        - Дай мне пятнадцать минут! А потом я уйду.
        - Жаловаться в Совет.
        - Жаловаться в Совет, - повторил его слова Скалт Бо: - Угадал.
        - Валяй. Корабль ему нужен… Класса С!
        Скалт похлопал ладонью по зеленому пластику папки, заговорил, теперь спокойно:
        - Что мы имеем? Мы имеем Объект! Мы уже столетия пытаемся осуществить будущую эвакуацию Флории на Надежду, тратим огромные усилия, чтобы предотвратить грядущую катастрофу, когда все можно решить кардинально и загодя. Я имею в виду возможность уничтожения самого Объекта, не ожидая еще шестьсот лет, пока он приблизится к планетам Содружества и разрушит Флорию. И это не будет его последней песней. Он совершит полет по своей траектории и через девятьсот лет после…
        - Скалт, ты пришел мне лекции читать?
        - И так, по порядку. Сколько за все время, как Объект вторгся в нашу систему, было попыток его изучения?
        - Дальше.
        - Четыре пилотируемых и девять автоматических. Все неудачные. Экипажи и космолеты погибли, автоматические станции пропали. Через шестьсот лет Объект снова будет здесь. Конечно же, обустройство Надежды - дело благородное. Мы тащим этот проект уже без малого триста лет! Но есть возможность устранить саму причину угрозы. Я говорю о проекте «Хлопок».
        Скалт выжидательно посмотрел на Иила, но последний и глазом не повел, устало и терпеливо глядел на собеседника. Скалт Бо продолжил:
        - Проект «Хлопок» - это наше новое прорывное открытие в области гравитации. По сути мы можем создать устройство, способное вызвать мощный гравитационный всплеск в пространстве, своего рода взрыв, который способен уничтожить гарантированно любое планетоидное тело. По данным радио телескопов, Объект представляет из себя планету - гигант, состоящую из углерода. Алмаз, гигантский алмаз. Только с помощью нашей установки можно превратить его в пыль! Он сейчас очень далеко от планет Содружества, идет по эллипсоидной орбите, и еще не достиг апогея. Расстояние позволяет уничтожить его практически безболезненно для наших миров.
        - Крейсер тебе зачем?
        - Отец родной, - почти пропел Скалт, и расплылся в вызывающей улыбке: - Так и установка наша не маленькая! Плюс, она очень энерго затратная. И это не все. Ты слышал о докладе руководителя группы Психо - Дельта?
        - О том, что Объект разумен? Большой компьютер? - И Иил Мавр махнул рукой: - Бредятина. Я считаю их дармоедами. Занимаются черте чем.
        - Иил. Это не школьники - прогульщики. И у них огромная лаборатория в Ледовом поясе…
        - Ничего не получишь. Ничего!
        - Они проанализировали всю историю с появлением Объекта в нашей системе и катастрофические происшествия с нашим Светилом… Не перебивай меня! Объект прилетел из межзвездного пространства - раз. При его приближении к Светилу, произошла Большая вспышка - два! Миры Содружества были откинуты на сотни лет назад из - за выхода из строя всей микро электроники, плазмо энергетики, потери всей космонавтики…
        - Нет ни одного доказательства, что тому причиной Объект - раз! - Мавр вытянул вперед руку и прямо перед носом Скалта Бо стал загибать пальцы, продолжая говорить: - Я достаточно серьезно занят, чтобы выслушивать весь этот бред - два! И три. Если ты сейчас же не встанешь и не вынесешь из моего кабинета свою научную особу, то эту особу вынесет моя секретарша!
        - Не груби мне, Иил. Я тоже не в игрушки играю.
        - Ха! Не уже ли ты решил, что я дам добро на твою авантюру с «Хлопком»? Чтобы ты хлопнул где - то своей хлопушкой, да так, что нас всех хорошенько тряхнуло! Еще на триста лет! Я читал твой доклад, и доклад комиссии по безопасности тоже читал. Успокойся и езжай на Свежесть, там прекрасные пляжи. И забудь про свою хлопушку. Корабля ты не получишь! Ни зачто.
        - Мне нужен строящейся новый крейсер «Стрела», - словно не слыша его слов, произнес Скалт Бо: - И не только из - за «Хлопока». Корабль должен быть защищен от воздействия Объекта, и эту защиту ему обеспечит установка «Барьер». Только крейсер, Иил, только крейсер с его энергетикой может все это потянуть!
        - Зову Оолию.
        - Напрасно стараешься. Я подарил ей презент - сувенир с Грозовой, очень знаешь ли пикантная вещь, - и Скалт Бо подмигнул глазом Иилу.
        Не хорошо так, подмигнул.
        - Ты - проходимец. Рассказывай дальше.
        - Можешь еще ознакомиться с докладом центра по изучению гравитации. Тебе будет полезно. Вкратце - речь идет о влиянии на элементарные частицы сил, которые не поддаются пока регистрации. То есть они выявили следы, влияние чего - то на материю и излучения, обнаружили «тайное воздействие».
        - Слышал я про это. По - моему, тоже мутная история.
        - Мой «Барьер» исключит всякое воздействие на корабль - тайное и явное. Полностью! Это гарантия того, что экспедиция пройдет успешно и без помех.
        Иил Мавр произнес:
        - Вторая волна?
        - Вторая волна.
        - Хм. Это, конечно… Но как утверждают психиатры - пилот мог просто обезуметь.
        - И весь его экипаж вместе с ним? И предыдущие, тоже?
        - От первых трех космолетов, посланных к Объекту, никаких сообщений не поступило. Они исчезли.
        - Зато последний успел послать предупреждение, - Скалт многозначительно поднял брови, и по памяти произнес короткую речь, давно погибшего пилота: «Только я и Мэг, остались. Все мертвы. Это была волна. Идет вторая». И все. Какая волна? О чем он говорил? Почему все погибли? Какова причина гибели экипажей? Иил, ты ведь не глупый человек.
        - Я глупый, если до сих пор слушаю тебя.
        - На лицо внешнее воздействие на человека, но с сообщением с «Лагуны», пришли и данные телеметрии. Они были еще достаточно далеки от Объекта, и все системы космолета, работали исправно! Исправный корабль, никаких излучений, проникающих через обшивку, и вдруг - «все погибли, вторая волна!» Мой «Барьер» даст гарантию от всяких волн - и вторых и первых. Дай согласие, а дальше все пойдет своим чередом через Совет Содружества.
        Иил Мавр налил в стакан воды из графина, отпил половину и поставил стакан перед собой, сказал спокойно:
        - Скалт, допустим я принимаю твои доводы… Я сказал - допустим. Все это понятно. Только бездоказательно, а без фактов, все эти доклады Психо - Дельта и прочих, немногого стоят перед Советом. Крейсер!… У Содружества их всего два. Старичок «Упрямый», которому давно пора на слом, и сравнительно новый крейсер «Восток». ССК с большим трудом одобрил постройку нового крейсера, взамен на слом старого «Упрямого». Воевать нам не с кем, эти корабли ни разу не использовались для боевых действий. Но новый крейсер тебе никто не даст. Будь уверен. Дальше. У Содружества нет неиссякаемых ресурсов, Скалт. Катастрофа на Четвертом, вообще выбила всех из колеи. Теперь всю близкую к Светилу орбитальную металлургию, придется переносить гораздо дальше! А это пять космических заводов и два больших, сборочных! Теперь ты - не перебивай! Я не говорю, например, о буксировщиках, это отдельная тема. Строительство только одного такого корабля - эпопея! Он не многим меньше крейсера. А ты знаешь статистику гибели в Ледовом поясе? Нет? Каждый год мы теряем там до десяти буксировщиков с их экипажами, износ экипажей - критический. А
ведь надо еще и заменять старые или разбитые буксировщики на новые. Все космические верфи заняты! Все расписано до мелочей, по суткам. И они должны регулярно таскать кометы из Ледового пояса на Надежду по графику, в противном случае, к моменту заселения планеты, у нее просто не будет атмосферы! И они таскают, Скалт, и они гибнут, уходят туда безвозвратно, Скалт. Мне неоткуда взять свободных мощностей, даже если весь Совет Содружества, навалится на меня скопом! Негде и некем строить для тебя, крейсер. Я уж не говорю о кадрах. Пилоты нужны как воздух, инженеры, монтажники… Мы стали отправлять на Транспорта недоучек, Скалт! Кадровый голод. Есть еще отбор - не всякого возьмут в космос. Я говорю тебе это, чтобы ты не рисовал в своей голове «упрямого Иила». Я не упрямый. Я - функционер.
        Они с минуту оба хранили молчание, слушая как жужжит залетевшая в кабинет, муха.
        - Мухи еще эти! - Иил Мавр хотел было встать, приподнялся в своем кресле, потом сел и откинулся на спину, произнес:
        - Теперь ты уйдешь?
        - Я уйду. - И Скалт Бо, поднявшись на ноги, оперся о стол, навис над Иилом: - Уйду. Но ты, мой дорогой друг, дашь рекомендацию Совету для рассмотрения моего проекта, и возможность выделения дополнительных мощностей для строительства нового крейсера.
        Иил Мавр молчал.
        - И я вообще Иил, не пойму, неужели старичок «Упрямый» так плох, что не побегает еще десяток лет? А?
        В приемной послышался шум голосов, и тут красного дерева дверь, резко распахнулась, ударившись о стену, и в кабинет широким шагом вошел молодой, темноволосый парень. В безукоризненном мундире пилота, застегнутым на все пуговицы (в такую - то жару), он быстро оказался возле стола Иила, положил перед ним маленькую, синюю карточку из пластика для электронных записей, поздоровался:
        - Добрый день, - на стоявшего рядом Скалта Бо, он даже не взглянул, стоял ровно как палка, смяв в левой руке пару белых, парадных перчаток. На его мундире сверкала золотая бляха Представителя ССК.
        В кабинет начальника запоздало вбежала высокая, молодая флорианка, в цветном, коротком платье без рукавов.
        - Это просто наглость! - Воскликнула она и встала рядом с молодым пилотом: - Совсем потеряли субординацию! Прошел, как к себе домой.
        - Все в порядке, Оолия. Я разберусь, - примирительно сказал Иил, и флорианка не охотно, но все - таки покинула кабинет.
        Скалт Бо с интересом ждал продолжения.
        Иил Мавр как - то скис.
        - Джил Ри, пилот от космонавтики! - Представился парень: - Вот мои данные. Прошел медкомиссию, признан годным. Имею стаж пилотирования. Действующий пилот. Требую, чтобы вы зачислили меня в отряд Глубокого Флота на любой буксировщик!
        Иил сдержанно произнес:
        - Молодой человек, вы не в том учреждении, чтобы, что - то требовать. Дайте свою заявку в секретариат, как положено, и…
        Пилот отстегнул золотую бляху ССК, твердо положил ее на стол перед Иилом, сказал:
        - Тогда это просьба. И вот это… Этого мне больше не надо.
        Он резко развернулся на каблуках, и также стремительно, как вошел в кабинет - вышел, не закрыв за собою дверь.
        - Так просто? - Скалт рассмеялся: - Мне надо было выучиться на пилота, чтобы открывать твою дверь с ноги!
        - Этот пилот с погибшего «Ветра». И катитесь вы все к чертовой матери!
        Глава десятая.Ты - не охотник
        Вид - сокращенное, от Видимый - Вид Зимний, пробирался через бурелом густого кустарника и часто растущих здесь молодых елок, правой рукой защищая глаза от сучьев и веток, а левой держа на левом плече лямку рюкзака - она постоянно норовила соскочить. Двенадцати зарядное ружье «Рейка - 20», болталось у его правого бедра, при каждом шаге ударяя своим вороненным стволом по голенищу сапога.
        Войлочная, походная кепка, с низко надвинутым козырьком, мокла от пота. Собака - безродная дворняга по кличке Шустрый, исчезла. Как обычно пес искал для себя свои пути, изредка появлялся, коротко лаял, вилял облепленным репейниками, грязно - белым хвостом, и вновь пропадал из вида.
        Веселое весеннее Светило, как и положено утром, вылезло из - за горизонта на Востоке, мелькало за большими стволами сосен с права - большое, слепящее. К обеду станет совсем жарко и можно будет снять куртку, но с начала надо пройти это место, выбраться к лесной речке, там, где начинается березняк.
        И еще сапоги!
        Сесть на старое, покрытое мхом, давным давно упавшее дерево на маленькой поляне, и снять сапоги, дать задохнувшимся ногам отдохнуть.
        Ближе к вечеру он выйдет на свое место - к ущелью в предгории Желтых Скал, как обычно разобьет маленькую палатку, запалит костер. И, конечно же, сварит ухи. Только рыбу для нее еще предстоит наловить.
        Иногда Вид останавливался, поправлял кепку и прислушивался к окружающему его миру - все тихо, если не считать щебет невидимых отсюда пичуг. Можно было отчетливо слышать возню пернатой жимолости, звонкое посвистывание и почти какой - то утробный клекот птицы Бо.
        От этого места до заповедника, с его диким не потревоженным миром, не более ста километров, но в прошлом году именно здесь он и повстречал медведя.
        Пахло прелой листвой и хвоей.
        Он выбрался на участок леса, где непролазный бурелом сменил низкий, густой папоротник и сосны - старые, редкие, уходящие кронами далеко вверх, заслоняющие небо, как старожилы мира, о чем - то беседующие друг с другом, о своем лесном, сокровенном, высились над ним подобно сказочным великанам.
        Вид прошел вперед, к тому месту, где начинался подъем на поросший березником холм, где кончалось царство сосен, где краски леса оживали в веселых лучах Светила, играли на лепестках лесных цветов, и молодая зелень травы, не успевшая еще огрубеть и выцвести, радовала взгляд, наполняла душу красотой.
        Шустрый, неожиданно выскочил из - за ствола дерева, подбежал к хозяину, ткнулся мокрым носом в ладонь.
        - Где тебя носило, бродяга? - Вид ласково потрепал пса за ухо: - Шустрый ты.
        Шустрый высунув язык, часто дышал, смотрел на него с готовностью идти хоть на край света.
        - Я знаю, Шустрый, ты молодчина.
        Пес отрывисто пролаял, мол с радостью пойдет с хозяином, куда тот не скажет, отскочил в сторону и, принюхиваясь к траве, потрусил вперед.
        Вид усмехнулся, глядя на пса, поправил ремень на плече.
        Он идет второй день.
        Вчера пришлось переночевать у Дрянной горы, не доходя до Больших Камней - привычного места ночлега Вида. Тогда начался дождь - проливной, как из ведра, с громом и яркой, слепящей молнией. Он наспех разбил палатку и до утра слушал шум ненастья. Иногда забывался тяжелым, сумрачным сном, и его уносило далеко в неведомое, к странным местам без воздуха и света, где не было ничего. От раскатов грома Вид просыпался, вслушивался в бурю, что терзала брезент палатки, смотрел в кромешную тьму. Только всполыхи молний изредка озаряли маленькое пространство вокруг него…
        В такие минуты он не чувствовал в душе ничего, как будто внутренний человек Вида - он сам, умер и перестал обращать внимание на окружающее, вдруг онемел, стал не способным для крика - дикого, иступленного, наполненного безысходностью и отчаянием.
        Через полчаса он достиг вершины холма - большая, каменистая плешь в окружении берез - высоких, раскидавших во все стороны, зеленеющие ветви.
        Вид Зимний остановился.
        Светило почти на половину вышло из - за деревьев.
        Где - то слева, внизу холма, шумел быстрый ручей.
        Здесь - первый привал.
        Здесь они останавливались передохнуть.
        Он снял рюкзак, положил его у своих ног, ружье со старым, протертым прикладом, положил тут - же, лег где стоял - тяжело, словно неохотно, и сдвинув кепку на затылок, закрыл глаза.
        Гулко билось в груди сердце, и легкий ветерок щекотал ноздри, нес в себе запахи леса.
        Он приходит сюда, который год подряд - зимой или летом.
        Как получится.
        Это стало для Вида необходимостью, как острое желание вдохнуть свежий воздух, после душного, жаркого помещения. Некое священнодействие.
        Нет, не священнодействие.
        Это встреча - долгожданная и выстраданная, встреча с любимыми из далекого прошлого, словно встреча лицом к лицу, когда если очень постараться, то можно услышать их смех, увидеть лица.
        Шустрый опять пропал.
        Может быть пес чувствовал, что хозяин хочет побыть здесь один?
        Вид не двигался, раскинув руки в стороны, лежал как убитый.
        Тогда, много лет назад, они - он, Звонкая и Ясный - Яс Зимний, пришли на это место по другому пути - более близкому и простому. Всего то в трех часах хотьбы вдоль каменистого берега ручья. Они вышли с туристической базы, со смехом и нетерпением оказаться в дали от людской суеты и устроенности, окунуться в манящую атмосферу таинственности и почти, что сказки нетронутой человеком природы. Почти сказки для городских жителей.
        Он и жена одели синие спортивные костюмы. Маленькому Ясу - ему тогда едва исполнилось семь лет, тоже достался такой же, но детский костюм - с веселым рисунком Светила на спине.
        Четырнадцать лет назад.
        Мир тогда был полон красок и чувств, а сам Вид, был тогда жив.
        Очень давно.
        Он тогда водил пассажирский космолет «Лазурь», летал - месяц через месяц. Месяц работы, после чего месяц был дома в отпуске. Ему казалось, что жизнь - это праздник, где каждый день насыщен счастьем и имеет свой смысл. У него была в принципе, обычная семья. Они со Звонкой (он звал ее - Колокольчик), иногда даже ссорились, но не надолго, что - бы потом быстро и легко простить друг друга и уже не вспоминать причину ссоры. В ее присутствии Вид как будто распускал крылья.
        Маленький Яс подрастал, пеленки сменились штанишками, бессвязаное, младенческое гугуканье, сменили осознанные, любознательные слова. Вид помнил, как сын просил его рассказать перед сном «историю». Этим словом он называл сочиненные Видом для него, сказки. В сказках Вида было все. И приключения, и опасности, «хорошие» и «нехорошие» люди, космические страшилища и чудовища с щупальцами и, конечно же, космолеты. И во всех этих сказках был «хороший парень Железный шлем» - герой, помощник, который вдруг появлялся в самый опасный для персонажей момент и спасал, избавлял и помогал.
        Он называл его еще «Вихрь».
        «Вихрь - Железный шлем»…
        В тот год Яс пошел в школу, в первый класс. Он успел отучиться два месяца - два месяца восторженных возгласов о школе и горящих любопытством глаз, когда его школьный гравибас упал с полутора километровой высоты, погребя под своими обломками Яса и девятнадцать таких же маленьких школьников.
        Вид помнил, как стоял в городском морге возле тела сына, лежавшего под белой простыней на холодном, мраморном столе, как провел ладонью по его холодному лбу с глубокими порезами и ссадинами.
        Мир погас.
        Краски мира потускнели и размазались, сравняв все дни в один бесконечный день.
        А потом умерла Колокольчик.
        Это случилось спустя пол года.
        Сердечный приступ.
        Но врач - пожилой, невысокого роста, седеющий мужчина из клиники Прибрежная, сказал Виду, что она не захотела жить.
        Не захотела.
        Через три месяца Вид перевелся в Глубокий флот буксировщиком, куда его приняли без лишних расспросов. Буксировщик «Бродяга».
        Первый полет Вида к Ледовому Поясу и первая катастрофа. Из шестидесяти четырех членов экипажа в живых остались лишь двадцать восемь. Капитан буксировщика погиб, и Вид заменил его, ведя разбитый космолет сквозь ледяную смерть. Со следующего рейса он стал бессменным капитаном корабля прошедшего ремонт и пополненного новой командой. Еще три рейса Вид ходил на буксировщике, проводя отпуск в их старой квартире, где они когда - то жили своим большим счастьем, оказавшимся таким маленьким и хрупким, и только потом поменял квартиру на «дом в лесу». Он так его называл про себя - «дом в лесу».
        Скромный кирпичный домик, бывшая контора лесничества, вполне его устроил. Он подобрал на станции щенка, оставленного там кем - то, и дал ему имя Шустрый.
        По - большому счету Шустрый все время жил у соседа Вида, так как сам Вид отсутствовал подолгу. Вид думал, что собака его забудет, но пес встретил его с радостью, вспомнил. И не забывал.
        У Вида осталось в жизни только это - место у ручья, место его памяти, куда он стремился попасть каждый отпуск, «домик в лесу» и собака.
        Лежа на траве, Вид вспоминал.
        Колокольчик и Яса.
        И над его воспоминаниями, как занесенный над головой топор, висел образ гравибаса, удаляющегося прочь в бесконечность, с теми, с кем он уже никогда не встретится.
        Со стороны он мог показаться умершим.
        Но именно здесь, Вид считал, что не надолго оживает, и что жизнь на короткие мгновения возвращается к нему - далекая, словно уже чужая.
        Там за рекой,
        после дождя,
        ты станешь ждать меня - знаю, знаю.
        Отражение твое,
        отражение меня,
        в горсть воды,
        уместилось.
        Едва ли ты забудешь меня.
        Ей нравилась эта песня.
        Вид иногда заставал жену врасплох. Занимаясь своими делами, не замечая его присутствия, она напевала ее - простые слова, всегда одни и те же, а он просто стоял не двигаясь, смотрел на нее, словно боясь спугнуть призрак.
        Отражение твое,
        отражение меня…
        Его губы в который раз за эти годы, прошепчут одни и те же слова:
        - Я с вами. Прости, Колокольчик. Яс, малыш, Железный шлем не успел…
        Через день он вернется обратно к своему дому, и как обычно зайдет к соседу и отдаст ему его ружье, и тот произнесет Виду свою, ставшую уже традиционной, фразу:
        - Опять с пустыми руками? Ты - плохой охотник.
        Они будут до темна сидеть на соседской веранде, в сумерках смотреть на костер у посыпанной гравием дорожки, пить чай и вести спокойную беседу.
        Но Вид уже будет мыслями далеко.
        Его ждет «Бродяга», и он снова и снова станет убегать отсюда, как можно дальше.
        Пока будет жить.
        Глава одиннадцатая. Семь лет спустя. Буксировщик
        Он неотрывно смотрел на медленное приближение скалистой, ледяной поверхности кометы, где свет мощных прожекторов корабля выбивал изо льда, разноцветные вспышки и мириады искр.
        «Дальний» нехотя, как объевшийся зверь, с длинными, временными задержками, реагировал на движения штурвала в руках пилота. Имея огромную массу, буксировщик, как говорили пилоты, был «тугодумом» - маневровым двигателям не удавалось сразу побороть силу его инерции, требовалось время, чтобы корабль среагировал, начал движение.
        - Колпак стабилен, капитан - произнес из звуковой пластины над его головой, голос Ааоли: - Штанги стоят жестко.
        - Понял.
        Это означало, что защитный носовой таран космолета, недавно раздвинувшийся на сегменты, подобно гигантской, черной розе, надежно удерживается фиксирующими штангами. Буксировщик, как причудливый космический паук, растопырил во все стороны восемь ферм - ног, с плоскими панелями антиграва. В его корме смотрели во мрак шесть, молчавших сейчас, раструбов ходовых термоядерных двигателей, каждый из которых мог накрыть собой большое футбольное поле. Четыре могучих лапы - сцепки, выдвинутые из передней части космолета, готовились к принятию удара о поверхность.
        - Энергетика в норме, капитан, - это был голос Крха Уча, энергетика - флорианина.
        - Дистанция пять тысяч, - объявил голос компьютера: - Вы превысили рекомендуемую скорость на три единицы.
        Три единицы.
        Он пропустил это сообщение мимо ушей.
        Незначительно.
        Не критично.
        Зато буксировщик стабилен, рысканье в норме, он идет точно по оси посадки.
        Здесь «мазать» нельзя, надо посадить буксировщик «чисто» - чуть больше крен, наклон в сторону, и вся эта махина, влекомая своей массой, завалится на бок, ломая и корежа крепежные мачты, опоры и выставленные в стороны блок - панели антигравов, будет падать обрушая на жилой комплекс огромные лепестки тарана…
        Диск Светила - отсюда небольшой, размером с яблоко, ярко горел с правой стороны смотровой, пилотской кабины, забивал своим светом свет звезд, слепил глаза, отсвечивал на стекле обзорного иллюминатора. Черное пространство на горизонте кометы, слева там, где виднелась большая прогалина, было разбавлено мутно - синим свечением туманности Овал.
        Джил намеренно не включал светофильтр - доверял всегда не приборам, а себе.
        - Что там с буром? - Спросил он: - Без сюрпризов?
        - Без, - это Ааоли: - Сразу вцепимся.
        Голос штурмана Осень Юга, которого Джил просто называл Осом, недовольно проворчал:
        - Торопишься, Джил. Опять опоры повредим.
        Джил не ответил.
        Он словно сросся с буксировщиком, стал его нервом, слушал его напряжение, угадывал малейшее, которое еще только должно произойти - движение. Джил вглядывался в поверхность кометы, его указательный палец правой руки, лежавшей на штурвале, изредка нажимал на кнопку включения двигателей, с точно выверенными его интуицией, интервалами.
        Два нажатия, еще одно.
        И слегка, чуть - чуть не добирает правый борт.
        Сотни тысяч тонн буксировщика лениво двинулись влево, звезды перед Джилом дрогнули и, едва заметно, поползли вправо.
        Хватит.
        Он короткими нажатиями клавиши на левой ручке штурвала, заставил отработать маневровые двигатели - были видны отсветы голубых вспышек на опорах и боковых надстройках космолета.
        - Дистанция четыре тысячи, четыреста пятьдесят!
        Под комбинезоном майка противно сыреет от пота. Из воздухораздатчика под потолком отсека слабо дует прохладный ветерок. И все в отсеке полу - темном освещается лишь приборами и огнями впереди.
        Полыхнули тремя ослепительными вспышками носовые двигатели и лед кометы под космолетом трижды озарился сиянием отраженного огня.
        По корпусу корабля прошла слабая дрожь.
        На верхней панели пульта управления горели на табло красные цифры указателя скорости.
        Слишком быстро.
        Опять вспышки - чаще и продолжительнее. Лед впереди искрился и полыхал буйством света и красок. Через секунду дрожь охватила пилотскую кабину - мелкая, частая, до нытья в зубах.
        Яркий оранжевый шар Светила заполз за край иллюминатора, перестал быть виден совсем, и все перед Джилом обрело большую четкость и контраст, отчетливее стали видны, расщелины и рельеф на льду.
        До Зари отсюда, с далекой окраины системы их оранжевого гиганта, семь долгих месяцев полета - катастрофа, и никто не придет на помощь, разве что свой брат буксировщик и то, если успеет. Обычно буксировщики так и гибнут - посадка на комету или при прохождении через Ледовый пояс. В этот раз им повезло. «Дальний» обнаружил комету на ближних подступах к Ледяному поясу…
        В прошлом полете было хуже.
        Намного хуже.
        Эти мысли, чувства, пронеслись в нем за секунду, и Джил внутренне отшатнулся от них - дело, делай дело.
        Спокойно.
        Расчетливо.
        Как всегда.
        Буксировщик казалось медленно налезал на комету - упрямый и несговорчивый.
        Тугодум.
        Пакеты тормозных двигателей, расположенные перед кораблем по окружности прицепного комплекса, полыхнули синим огнем, высветили большие, трубчатые фермы опор, их круглые, плоские лапы, цилиндры гравитационных амортизаторов, заставили «Дальний» сильно и непрерывно дрожать.
        - Дистанция пятьсот пятьдесят.
        Там, на поверхности льда, прямо по курсу, горел искрясь тонкими лучами, красный свет маяка - наводчика.
        Они установили его три дня назад, когда закончили маневр на сближение с кометой, выбрали место посадки.
        Джил смотрел на красный свет маяка, медленно вползающий в ярко - зеленое перекрестье прицела на иллюминаторе.
        Джил произнес:
        - Инженерный?
        - Готовы - ждем.
        - Ос?
        - Сажай. В пределах допустимого.
        Теперь тормозные двигатели молчали.
        Джил продолжал движение буксировщика, поддерживая его направление на маяк маневровыми.
        - Шестой тормозной не добирает, - четко произнес Ос: - Нам теперь с ним до конца идти.
        Ос, Ос.
        Джил недовольно скривил губы - мы еще не сели, а ты о доме говоришь. Нет, конечно, суеверия смешны, они для дураков.
        «И тянули тебя за язык?» - Подумал Джил.
        Приборная панель перед ним сверкала огоньками контрольных индикаторов, по желтому экрану слева ползли цифры показаний гирокомпаса.
        - Время ожидания касания - пять минут!
        Красный, яркий глаз маяка, горел в самом центре прицела.
        - Идем ровно, Джил. Четыре минуты.
        - Удаление - сто, восемьдесят, шестьдесят пять…
        Комета - четырехсот метровая глыба льда, заслонила собой все вокруг обзора иллюминатора. Из прикрепленных к опорам прожекторов, в ее истрескавшуюся поверхность, били слепящие белые лучи, и теперь отраженный ото льда свет, дал возможность отчетливо видеть черные жала буров, торчащих из концов опор.
        - Касание!
        На мачтах контроля, вспыхнули зеленые огни - включились буровые якоря. Буксировщик снова мелко, противно задрожал. Восемь буров вгрызлись в лед кометы, буравили его раскаленными носами, уходили в глубину, чтобы закрепить буксировщик на поверхности - надежно, намертво!
        Взрыв белого пара выбросил во все стороны молочные, бушующие облака, мгновенно окутал переднюю часть корабля. Пар превратился в иней, налип на стекло иллюминатора, ослепил.
        Джил перевел взгляд на пульт управления.
        Все нормально - корабль пока устойчив.
        - Якоря ушли!
        Буксировщик уперся всеми опорами в ледяную поверхность, давя в пыль глыбы и холмы, и под его силой фермы опор начали прогибаться в огромных, стальных суставах, принимая на себя массу и инерцию корабля.
        Где - то за его мощной кормой, быстро рос и пучился бешеными клубами облаков, столб замерзшего пара. Джил слегка дал тягу маневровым двигателям, прижал «Дальний» к комете.
        - Второй и четвертый бур отстает, - это Ааоли: - Почти четверть не добирает.
        Лучи прожекторов потонули в бушующем бело - сером мареве, померкли, потемнели.
        - Порода? - Спросил ее Джил.
        - Нет. Лед чистый. Похоже эти два якоря уйдут с недобором глубины.
        - Учтем при буксировке, - Джил наблюдал за показаниями приборов: - Ничего. В прошлый раз первый и пятый тоже не добрали. Так дошли.
        - Аварийных маневров не было, вот и дошли, - ответила та.
        Буксировщик сотрясала мелкая дрожь.
        Шли минуты.
        Как бы там ни было, но Джил уже слегка внутренне расслабился - дело почти сделано. Это его шестой рейс. Шестая комета.
        И вот, Ааоли объявила:
        - Буры - первый, третий, пятый, шестой, седьмой, восьмой, достигли расчетной глубины. Второй и четвертый недобрали по двадцать три и десять процентов соответственно. Мы зацепились! Отбой.
        Гул и дрожь буксировщика прекратились.
        Все стихло.
        - Понял, - Джил сдержанно улыбнулся, выключил маневровые двигатели, и представил, как теперь распрямляются лишенные нагрузки, опоры, как оседает вокруг космолета, иней: - Ну, что же, поздравляю нас всех с еще одним успехом. Семь месяцев полета и мы на месте. Половина дела сделана!
        - Нам с кометой повезло, - проворчал Ос: - Так бы еще в Ледовый заглянули.
        - Ос, не ворчи. Всем отдыхать.
        - Мы это заслужили, - произнесла флорианка.
        Джил расслабился, провел ладонью по мокрому от пота лицу, посмотрел в обзорный иллюминатор. В белой, неспокойной мути, метались блики света.
        И тут в звуковых пластинах возник громкий свист и дурацкое, задорное гигикание.
        Совел Рем.
        Джил хмыкнул.
        «Больше некому».
        Глава двенадцатая. Корабль
        Он уже около часа рассматривал остов модели парусника - придирчиво вглядывался в тонкие, деревянные детали, но все никак не мог заставить себя продолжить его сборку.
        На пластиковом столе перед Джилом, кроме модели, лежали тонкий резак, бутылочка с клеем, нитки, деревянная мелочевка и готовые заготовки мачт.
        «Песнь ветра».
        Старинное судно - трехмачтовое, с раздутыми бортами и тремя рядами тупорылых орудий по каждому борту, «Песнь ветра», бороздило когда - то Восточный океан на Заре, являлось военным и грозным кораблем тех давних времен.
        Рядом с бутылочкой клея лежала небольшая коробка с готовыми к установке крошечными, латунными пушками и двадцатью семью фигурками матросов и офицеров.
        Он собирал парусник, вот уже второй рейс.
        Джил осторожно поставил модель на стол, откинулся на жесткую спинку стула, посмотрел в иллюминатор. Там, в свете бокового прожектора, сверкала мириадами искр ледяная поверхность кометы. Ее черный небосвод с того места, где сидел Джил, виден не был, но если подойти в плотную к иллюминатору и посмотреть в бок, то там открывалась панорама на туманность Овал - расплывчатое, синее пятно в виде наклоненного бублика…
        Нет, не сегодня.
        Сегодня нет настроения возиться с моделью.
        Он подумал о сыне, о Джиле - младшем, и его рот невольно расплылся в улыбке. Он словно увидел его бегущего навстречу, шестилетнего мальчишку, в клетчатых бело - синих шортах и белой футболке и желтых сандалиях, увидел его лицо - счастливое, озаренное светом внутренней радости, конопатый носик и соломенного цвета вьющиеся кудри.
        Сын.
        Он всегда при встрече с отцом, бежал ему навстречу, как маленький порыв ветра, и Джил каждый раз опасался, что мальчишка споткнется и упадет.
        Он обещал ему, что вернется с готовым парусником, говорил, что Джил - младший сам будет запускать корабль на воде.
        Он говорил об этом со своим сыном, словами своего отца.
        Две фотографии в пластиковых, прозрачных рамках, висели на стене перед ним.
        Джил - младший и Дана.
        Жена.
        Дана - веселушка, Дана - ландыш, Дана - свет.
        Так он ее называл, когда они оставались наедине.
        Они познакомились с ней на Заре, когда Джил прибыл провести отпуск - после катастрофы «Ветра». Дана была младше Джила на два года - не красавица, ее можно было назвать простушкой. У нее были большие, как два изумруда, зеленые глаза, светлые, волнистые волосы, которыми она одарила их сына, веснустчатое, чуть вытянутое лицо и курносый, маленький нос.
        Ниже Джила, почти на голову, она имела красивую фигуру, стройные ноги и звонкий, чистый голос.
        Они познакомились на улице. Точнее, она сама подошла к Джилу, чтобы узнать как попасть на какую - то там улицу.
        Джил не знал.
        И непонятно как, но они провели тогда вместе весь день - веселая и смешливая, открытая девушка, заболтала его пустяками, завалила расспросами. Она смотрела на него со смешным для Джила восхищением и теплотой.
        Прошло два месяца со дня их знакомства, Джил получил назначение на буксировщик «Дальний» и привел Дану в родительский дом. Отец был рад, но как - то смущен. Мама тоже приняла ее тепло, но потом - вечером, когда дом затих, она приблизилась к Джилу на темном балконе, где тот бесцельно стоял облокотившись о перила и сказала ему, спокойно и тихо:
        - Сынок, отпусти ее, не мучай. Ты ведь не любишь ее, это жестоко. Дана - хорошая, добрая девочка. Ты сломаешь ей жизнь.
        Он ответил матери твердо:
        - Мама. Мы с Даной любим друг друга и поженимся. Смирись.
        Он посмотрел матери в лицо, и впервые в жизни увидел у нее тот странный взгляд. Взгляд, которым смотрят на незнакомого человека…
        - Бездельничаешь, капитан, - раздался рядом низкий голос, и Джил Ри вздрогнул от неожиданности, резко оглянулся.
        Посреди его каюты стоял Осень Юга - низкого роста, широкоплечий брюнет - лазурианец, в своем, как обычно мятом, сером комбинезоне, расстегнутом на груди, руки в карманах.
        - У тебя было открыто, извини, Джил.
        - Я занят, Ос.
        - Вижу, как ты занят, - тот насмешливо фыркнул: - Мальчишка получит свой кораблик на совершеннолетие.
        На широком, плоском лице лазурианца, кисло выражение скуки.
        - На завтра ты назначил предварительный пуск тяговых. Я предлагаю сначала устроить вылазку - осмотреть комету, развеяться. Потом будет…
        - Хочешь отложить?
        - Хочу размять кости. Месяцами болтаемся в этом гробу. И ребята будут рады.
        Джил промолчал.
        Ос посмотрел на него, придвинул к себе второй стул и сел.
        - С тобой все в порядке?
        - Да.
        - Какой - то ты квелый, последнее время.
        - Со мной все в порядке.
        - Ладно - не лезу. У Совела сегодня посиделки. Придешь?
        - Меня уже тошнит от шахмат, карт и Совела.
        Ос громко рассмеялся своим низким, резким смехом, сказал:
        - С тобой точно, что - то не так. Надо Ааоли на тебя натравить, она тебя быстро в мед. отсек сволокет.
        - Ос, ты пришел мне на нервы капать? Иди отдохни. Завтра трудный день.
        - Хандришь. Понятно.
        И тут прозвучал вызов внутренней связи и на стене, рядом с фотографиями Даны и Джила - младшего, ожил сигнальным, зеленым огоньком видеофон. Экран осветился, на нем появилось мохнатое лицо флорианина Крха Уча.
        - Джил! - Крх Уч говорил, слегка шепелявя, как и все флориане: - Тебе надо на это взглянуть. Кажется у нас гость. Корабль. Удаление триста тысяч. На запрос не отвечает. Полет не управляемый.

* * *
        В астрономический отсек - просторное, ярко освещенное помещение, уставленное вдоль стен приборами и пультами управления, атласами системы Светила и двумя большими экранами, набилось много народа. Люди и флориане, три десятка членов экипажа смотрели на один из обзорных экранов.
        У пульта управления бортового телескопа поместились четверо - Джил Ри, Ааоли, Ос, и Совел Рем - астроном «Дальнего», остальные толпились за их спинами.
        На плоском экране, во мгле космоса, утыканного яркими точками звезд, с бледным пятном туманности Овал в верхнем правом углу, медленно двигался чужой космолет. Его движение почти не было заметно, он словно завис в пустоте, совершая движение поперек оси траектории - кувыркался.
        Джил никогда не встречал корабль подобной конструкции.
        Нос космолета - шар прикрепленный к телу корабля длинной трубой, составной из цилиндров корпус, и восемь, явно ядерных двигателей в корме. Панелей антиграва не было. Ни одного огня ходовых маяков, иллюминаторы потонули в темноте отсеков.
        Мертвый.
        Неуправляемый.
        - Дай увеличение, - произнес Джил Совелу Рему, стоявшему рядом с ним.
        Чужой космолет стремительно вырос на экране, стали отчетливо видны мельчайшие детали его внешней обшивки, надстройки и антенны.
        - Кувыркается, - произнес кто - то за спиной Джила.
        - Вы чего здесь собрались? - Джил недовольно оглянулся назад: - Нечего толпиться. Только мешаете!
        - Капитан! - Это воскликнула инженер Лика Яркая, даже возмущенно тряхнула своей рыжей копной волос: - Тебе жалко, что ли? Мы не мешаем.
        Джил снова посмотрел на экран, где совершал свой медленный кувырок, чужой корабль.
        - Не встречал такого, - Ос неотрывно следил за чужаком: - На ядерной тяге. Но конструкция…
        - Чей он? - Спросил кто - то за спиной Джила.
        Джил не ответил - не знал.
        - Кроме Ора, кораблей на ядерной тяге нет ни у кого, - сказала Ааоли: - Но они так далеко забраться не могли.
        - Вот! - Это Ос.
        Космолет на экране уже повернулся к зрителям стороной, которая до этого была им не видна. Рваная дыра зияла в его корпусе черным, неправильной формы провалом, фермы с цилиндрами отсеков в верхней его части - покорежило, задрало.
        - Мертвый, - Джил обратился к Совелу Рему - высокому блондину, с вытянутым, безусым лицом: - Дай им запрос. Может бортовой компьютер еще действует.
        - Уже дал. Молчит. Пока вас не было, я проверил в базе данных. За последние двести тридцать лет, такой корабль построен не был. Похож на космолет Ора, но не его.
        - Это не корабль Ора, - проговорил флорианин Кирк, выглядывая из - за спины Ааоли.
        - Без опознавательных знаков, - Ааоли повернула к Джилу свое лицо, взгляд желтых, кошачьих глаз не выдал никаких ее чувств: - Это не корабль Содружества.
        Картинка космолета резко надвинулась с экрана на зрителей.
        - Вот, - Совел убрал руки от пульта, довольно хмыкнул: - Кое - что у нас уже есть! Имя космолета.
        Над рваной дырой в корпусе космолета стала видна желтая надпись.
        - Вязь, какая - то. Проверь по лингвистике, - Джил смотрел на незнакомые буквы на обшивке чужака, стараясь вспомнить видел он, где - нибудь нечто похожее или нет.
        Через минуту Совел ответил, и в его тоне звучала непреклонная категоричность:
        - Не подходит не к одной письменности рас Содружества. Может быть не из нашей системы?
        - Чушь, - отрезал Ос: - На ядерной тяге далеко не улетишь. Наш он.
        - Тогда как ты объяснишь, что…
        Ос только рукой махнул раздраженно, ответил:
        - Не знаю я. Но он наш. Должен быть наш! Надо сообщить ближайшему буксировщику, если, что - помогут.
        - Что - «если, что»? - спросила его Ааоли.
        - Кто к нам сейчас ближе всех? - Джил неотрывно смотрел на изображение чужака.
        - Строгий. От него до нас - месяц ходу. - ответил Ос: - За месяц, ни какая помощь может не понадобиться. Строгий сейчас буксирует. Удаляется. Им придется сбросить груз, совершить маневр, потом сам путь до нас… Долгая песня.
        Несколько минут в отсеке было тихо.
        - Странно все это. - Заря Утро пожала плечами: - А разведать…
        - Надо бы слетать к нему, - прозвучал со стороны голос Волн Хлона - геолога экипажа: - Пока в зоне доступности.
        - Слишком далекая доступность, - проворчал Ос: - Хотя…
        Джил Ри принял решение:
        - Летим, - произнес он, глядя на изображение чужого космолета, на почти скрывшуюся из вида дыру в его стальном теле: - Исследовательская группа - я, Ааоли, Зиран Илан, Уэли Схем, Нэм Ю, и Заря Утро.
        - Одних инженеров набрал, - Ос высказал свое недовольство громко и резко: - Меня возьми.
        - Ты останешься, Ос. Шестерых хватит.
        - Калай справится и без меня!
        - Ос, остаешься… Группе подготовиться к вылету. Стартуем через час. Третий челнок, - Джил оглянулся назад на собравшихся: - Зиран Илан, ты здесь?
        Он был здесь.
        Флорианин поднял вверх свою могучую руку - стоял позади собравшихся.
        - Зиран, готовь спасательное оборудование.
        - Кого там спасать? Возьми меня.
        - Ос - все…
        Из пятидесяти четырех членов экипажа здесь собралась половина. Решение принято. К чужому космолету летят трое людей и трое флориан.
        Джил подумал и добавил:
        - Если не вернемся, за нами не летите. Ну, это я с Осом решу.
        - Послушай, капитан, - Ос не унимался, лицо его покраснело, глаза сверкали: - Такие решения так не принимаются! И я тебе вот, что скажу…

* * *
        Десятиместный челнок «Окунь-7» приготовился к отстыковке.
        Джил Ри сидел за штурвалом в кресле пилота, стекло гермошлема откинуто вверх.
        «Все будет хорошо, Джил», - услышал он мысль Искры.
        Он повернул голову вправо, посмотрел на сидевшую рядом с ним иллианку Искру Шепот. Девушка пристегивала ремни безопасности, кинула на него мимолетный взгляд фиолетовых глаз, улыбнулась: «Все будет хорошо, любимый».
        Джил улыбнулся ей в ответ.
        «После возвращения на Зарю, мы будем вместе!» - подумал он, зная, что иллианка слышит его мысли.
        «На всегда, дорогой».
        Дальний все никак не давал команду на расстыковку, Джил произнес:
        - Ур, долго возитесь.
        - Проверяли системы «Окуня», капитан, - ответил второй штурман - флорианин, и его мохнатое лицо на экране отвернулось в сторону: - Ну, что там? Ладно. Расстыковку разрешаю, - короткий, механический гул прошел по корпусу челнока - у-у - у-у: - Захваты убраны. Штанги отведены. Вы автономны.
        Слева от Джила, сидела Ааоли. Флорианка произнесла:
        - Все в норме, капитан.
        - Отхожу от Дальнего, - Джил левой рукой держал штурвал, правую положил на клавиши управления двигателями ориентации - приборная панель перед ним освещалась разноцветными огоньками, на экранах поползли знаки показаний работы систем корабля.
        «Окунь» слегка дрогнул.
        В лобовом иллюминаторе, где царила почти полная темнота, одна за другой полыхнули голубые вспышки, заискрился свет на стальных поверхностях ферм обслуживания и приемного комплекса - челнок начал отходить от космолета, неспешно, чуть вздрагивая от работы двигателей.
        Вот и появились края приемного комплекса - стальные, как раструб сопла, с черными кубиками датчиков касания.
        Через несколько секунд Дальний отодвинулся от «Окуня», обозначился на фоне звезд надстройками и фермами, ходовыми огнями, предстал во всей своей ракетной красе.
        Джил так и думал о нем.
        Ракетная краса.
        Где - то слышал это выражение и оно ему очень понравилось, что называется - легло на сердце.
        Ракетная краса…
        - Вы отошли, капитан. Все нормально, - Ур Кхло смотрел на него с экрана связи: - Удачи.
        Джил старался сосредоточить все внимание на управлении челноком, но близкое присутствие Искры Шепот нарушало его покой.
        Он чувствовал ее, почти осязал.
        Иллианка, как и все иллиане, была телепатом, и хотя сейчас ее «голос» молчал, Джил все равно был как бы под влиянием ее силы.
        Он постарался придать мыслям строгий ход.
        «Десятером справимся. Четверо иллиан лишними не будут».
        Челнок отошел от космолета уже достаточно далеко - иллюминаторы в жилых отсеках почти слились в длинные, светящиеся полосы, ходовые огни на его грубых боках и огромных суставчатых лапах, упирающихся в поверхность льда кометы, казались Джилу праздничной иллюминацией.
        Джил отключил двигатели ориентации, задействовал маневровые - кормовые.
        «Окунь» развернулся от «Дальнего» - космолет и гигантское тело кометы ушли вправо и назад, исчезли из вида. Светило сейчас находилось вне поля видимости.
        - Курс 10 дробь 275,- Джил выровнял положение челнока, остановил его рысканье маневровыми двигателями, нацелил на расчетную точку встречи с мертвым космолетом: - Готовность - минута.
        На пульте управления огоньки индикаторов контрольных приборов отмечали готовность систем ходовых двигателей и антиграва.
        Сейчас все члены группы на «Окуне», - согласно инструкции, находились в легких скафандрах. После выхода в маршевый режим их можно будет снять - полет займет тридцать два часа.
        - Двадцать восемь, двадцать девять… - Голос бортового компьютера вел сухой отсчет секундам.
        Он все - таки отвлекся, коротко глянул в сторону Искры - спокойная и умиротворенная. Лицо девушки с тонкими чертами, соломенного цвета волосы челки видны из - под блестящего края поднятого вверх забрала гермошлема, фиолетовые, словно бездонные глаза с длинными, светлыми ресницами смотрят в иллюминатор.
        Джил не удержался от улыбки.
        Этот рейс для них последний.
        По возвращению на Зарю, их ждет свадьба.
        Больше никаких буксировщиков, никакого Дальнего космоса, только он и она.
        После гибели «Ветра», именно благодаря встрече с Искрой, Джил словно как заново родился, обрел смысл и новое видение жизни.
        Искра.
        Искра Шепот.
        - … Пятьдесят один, пятьдесят два…
        А ее «песня», почти гипнотическая, вселяющая уверенность и жизнь, ее свойство телепата передать свои чувства и мысли другому! Джил почувствовал растущее в нем нетерпение, хотел снова и снова слышать ее «песню» о ее любви к нему. «Песню», от которой замирает сердце, от которой чувства становятся сильнее, чем от простого переживания близости, доходят до невысказанной высоты.
        Когда она «пела», молча глядя в его глаза, он задыхался от радости, ему чудилось, что ее чувства окрыляют его, придают силы и вдохновение, никогда ранее им неиспытанные.
        «Только ты - любовь моя, только с тобой я живу, Джил…»
        Искра.
        Он не оставит ее, он уже не сможет без нее жить…
        Искра Шепот.
        - Старт!
        Резкий толчок сотряс корпус челнока, звезды перед ним дрогнули, появился и начал расти гул ходовых двигателей на ядерной тяге.
        Джил крепко держал штурвал, тянул его на себя - не сильно, не сильно…
        Перегрузки налили тело Джила свинцом, руки стали тяжелы.
        - Полегче, капитан, - голос Ааоли в наушниках прозвучал почти равнодушно: - Не лихач.
        Он улыбнулся - счастливый.
        Может быть это Искра тихо, почти незаметно, «запела» для него свою «песню» - о счастии, о любви, о нем…
        Где - то за кормой челнока, за толстым, защитным щитом, рвется и бушует, разгорается ядерное пламя, ревет унося их всех куда - то к неизведанному.

* * *
        Чужой космолет, едва заметно, совершал свой затяжной кувырок, висел прямо перед «Окунем» - большой, темный, мертвый.
        Справа по носу космолета, из - за разбитого жилого комплекса, выглядывал светло - синий край туманности «Овал», и рядом горела звезда Свобода - лучистая, почти прозрачная.
        - Не обсуждается, - Джил упрямо смотрел в иллюминатор: - Состав группы не изменю. Пятеро выходят, пятеро ждут. Все выходим. Вихрь, ты за старшего.
        Вихрь Взгляд - иллианец - электронщик, сразу же отозвался телепатически и Джил услышал его мысль - слово, отчетливо, как если бы тот произнес его вслух:
        «Хорошо».
        И через секунду повторил для всех:
        - Хорошо, Джил.
        Группа, которая должна была исследовать чужой корабль, пять членов экипажа - Джил Ри, Ааоли, Искра Шепот, Зиран Илан, и Заря Утро. Все пятеро, уже облаченные в легкие скафандры «Чайка», друг за другом перешли в транспортный отсек.
        «Окунь» был большим, транспортным челноком, и его транспортный отсек вмещал в себя все необходимое для спасательной экспедиции оборудование. Посреди уставленного контейнерами и всевозможными приспособлениями отсека - ярко освещенного световыми панелями, неподвижно застыл «Жук» - грузовая открытая платформа, снабженная по краям маленькими реактивными двигателями. Шары - баллоны матово отсвечивали серым. На плоской платформе «Жука», расположилось приготовленное заранее, еще на «Дальнем», оборудование.
        Два ряда кресел, находились в передней части платформы, там - же, где и скромный пульт управления.
        Еще было слышно, как с глухим свистом, откачивается из отсека воздух.
        Все пятеро, без лишней спешки, заняли свои места на «Жуке», пристегнули ремни безопасности.
        - Мы готовы к выходу, - Джил смотрел на пульт управления «Жука»: - Начали.
        Он коснулся плоской, светящейся зеленым, клавиши «Люк», и плоская стена напротив плавно отошла в сторону, открывая проход в космос. Черный, усеянный звездами, прямоугольный провал.
        Мертвый космолет находился от них по другую сторону - пространство впереди группы исследователей было свободно.
        Джил положил руки на массивные рукоятки джойстиков управления, нажал кнопку на правом, и «Жук» послушно приподнялся над полом, двинулся вперед к звездам. Платформа плавно вышла из ярко освещенного транспортного отсека, во мрак пустоты. Джил позволил «Жуку» отойти от челнока на две сотни метров, и после круто заложил вправо - звезды резко метнулись влево, словно все мироздание вдруг пришло в движение. Платформа развернулась назад к челноку, за которым высилась громадина чужого космолета.
        «Жук» полетел к нему.
        Они прошли над челноком совсем низко и, миновав его, стали приближаться к чужаку.
        Мертвый космолет был в разы меньше буксировщика, но все равно по своим размерам не уступал пассажирскому космолету, на котором Джил когда - то летал.
        - Подойдем к пробоине, - произнес Джил: - Платформу пришвартуем на жилом комплексе, оттуда удобнее всего проникнуть внутрь.
        - Дистанция тысяча пятьсот сорок, - раздался в гермошлеме глубокий голос лазурианки Зари Утро.
        Джил смотрел на приближающийся космолет.
        Рваная дыра в корпусе чужака была явно от столкновения с чем - то, об этом свидетельствовали, загнутые внутрь корабля, края пробоины. Удар был чудовищной силы - фермы между жилым комплексом и основной частью космолета, буквально разорвало, сам комплекс - три плоские надстройки с рядами темных иллюминаторов, сместился в сторону, отчего корабль выглядел кривым. Топливные баки на корме космолета - огромные цилиндры, были также смещены, но уцелели.
        Еще на «Дальнем», изучая чужой космолет, Джил решил пришвартовать челнок на небольшой площадке, расположенной под самым жилым комплексом чужака. Теперь ведя «Жук», он видел, что площадка эта вполне уцелела, а на ее краю находится надстройка, скорее всего предназначенная для выхода на нее из корабля.
        То, что когда - то являлось направленной антенной дальней связи, теперь выглядело нагромождением искореженного металла, с торчащими во все стороны прутьями и балками.
        Тело, врезавшееся в этот космолет, должно было быть размером никак не меньше «Окуня», и если бы в момент столкновения чужак двигался с космической скоростью, то превратился бы в пар и мелкие обломки. Катастрофа случилась на дрейфе. Возможно космолет был не исправен и его экипаж не смог избежать столкновения с чем - то. Если экипаж чужака, вообще на тот момент был еще жив.
        - Четыреста семьдесят.
        Джил плавно притормаживал «Жук» - по обеим сторонам платформы, коротко вспыхивали и гасли голубым пламенем раструбы сопел двигателей. Через некоторое время, сильно погасив скорость, «Жук» приблизился к чужаку, навис над площадкой, замер.
        - Дистанция двадцать семь.
        С носовой части «Жука» светили два средних прожектора. Джил Ри коснулся рукой, облаченной в перчатку скафандра, яркой, синей клавиши на пульте перед собой, и нос «Жука» сразу озарился светом семи мощных, дополнительных прожекторов, чьи ослепительные лучи уперлись в корпус чужака, заиграли на его поверхности седыми всполохами. На стальной обшивке космолета то тут, то там, стали видны пробоины размером с горошину, над настройкой у посадочной площадки, зияли две дыры размером с футбольный мяч.
        Джил слегка дал тягу двигателям «Жука», и тот, послушно повернувшись носом от космолета, приблизился и сел на площадку. Щелкнули магнитные «ботинки» на концах опор.
        Двигатели погасли.
        Все.
        Свет прожекторов освещал матовую поверхность чужого корабля, даже падая на большие стекла иллюминаторов на краю жилого комплекса, не мог выбить ни малейшего блеска.
        Пыль!
        Вездесущая космическая пыль.
        Но чтобы ее скопилось так много!
        Джил какое - то время всматривался в поверхность обшивки космолета, молчал.
        - Ему тысячи лет! - Прозвучал в гермошлеме Джила тихий голос Зари Утро.
        - Ты учитывай столкновения со случайными астероидами, - Зиран Илан по - флориански, слегка шепелявил: - Пыль многократно сбивалась с поверхности. Ему может быть и сотни тысяч лет, и миллионы.
        - Анализ ядерного топлива кое - что прояснит. - Это голос зарянина Нэма Ю.
        Джил начал расстегивать плоскую застежку ремней безопасности, сказал:
        - Приступаем.
        Работа началась.
        Каждый знал свое дело - перед вылетом они заранее составили план действий.
        Экипаж высвободился из своих кресел, только четверо остались сидеть на своих местах - трое иллиан - Вихрь Взгляд, Свет Бриз и Ветер Зов. Четвертым был инженер - техник, флорианец Зиран Илан.
        Шестеро, держась за блестящие поручни, начали не спеша по боковым трапам «Окуня», продвигаться к грузовой платформе. Магнитные подошвы скафандра Джила, прилипали к металлу, светящиеся индикаторы внутри гермошлема, почти у самого подбородка, бросали на выпуклое стекло забрала радужные блики.
        В космосе, где отсутствует воздух, свет не освещает пространство вокруг. Стоило Джилу Ри отвернуться от залитого светом прожекторов космолета, как его взгляд тут же погрузился во мрак. Одни лишь габаритные плафоны платформы, светили ровным, желтым светом, вырывая из темноты, детали конструкции «Окуня».
        Он включил два головных фонаря, своего скафандра.
        Не торопясь приступили к разбору инструментов и приборов, включили освещение на платформе - белые, треугольные лампы под ногами исследователей загорелись ровным светом.
        Джил обошел справа стоявшую перед ним Зарю Утро, оперся на серый, рифленый контейнер, продвинулся вперед и остановился за Искрой. В блестящих держателях, как в клешнях большего краба, висел продолговатый цилиндр лазерного резака. Убрав крюки держателя вверх, Джил Ри взялся за боковую рукоять резака, аккуратно извлек его из паза и, приподняв до уровня головы, повернулся.
        - Мы готовы, Джил, - произнес голос Нэма Ю.
        Он стоял на правом трапе, рядом с Зарей Утро и Уэли Схем.
        Флориане из - за своей крупной комплекции, выделялись в группе большим ростом и широкими плечами. Их скафандры - на голову выше скафандров людей, безошибочно выдавали своих хозяев. Нэм держал такой же резак, который был и у Джила, Заря и Уэли несли каждая по переносному контейнеру с приборами.
        Искра Шепот уже стояла рядом с Джилом, держа приборный контейнер.
        - Нэм, - Джил придвинулся к ядерщику, остановился близко, смотрел через стекло гермошлема на освещенное изнутри скафандра лицо зарянина: - Никакого геройства. Если заподозришь малейшую опасность - двигай назад.
        - Не маленький, - ответил тот хмыкнув: - Знаю.
        Ярко освещенный корпус жилого комплекса, нависал над ними, как скала. Где - то далеко вверх и справа торчала тусклой звездой комета - мутная, серая.
        Один за другим они спустились по низкому трапу вниз на платформу космолета - Джил остановился в шаге от «Окуня», смотрел на спускающеюся последней - Искру.
        Трое - Нэм, Заря и Уэли уже перешагивали через край платформы, и не спеша, смешно отдергивая ноги вверх при каждом шаге, двигались по пологому корпусу космолета к его кормовой части.
        Джил приблизился к тамбуру - надстройке.
        Искра встала слева от него. Зиран Илан справа.
        Джил обеими руками поднял невесомый резак, коснулся зеленой клавиши на его стальном корпусе, и положил указательный палец на рычажок «пуска».
        Они стояли напротив выпуклого люка, закрытого кем - то давным - давно, смотрели на серебристую пыль, словно пудра покрывавшую здесь все вокруг.
        - В этом шлюзе давления быть не может, - проговорила Ааоли: - Но я бы начала резать под углом.
        Но Джил уже нажал на «пуск» - тонкий как нить, ослепительный, красный луч лазерного резака, мгновенно уперся в люк космолета, образовал на его поверхности малинового цвета пятно, выбил сноп искр.
        Джил прищурился, повел резак по неровному, воображаемому овалу - вверх. Расплавленный металл летел веером во все стороны, ударял в защитное покрытие скафандров, и быстро гас.
        Эфир безмолвствовал.
        Джил Ри резал люк не спешно, давал лучу полностью прорезать преграду, не оставляя «пробелов». Он услышал тихую «песню» Искры, ощутил ее близость, ее присутствие.
        Луч уже прорезал всю левую сторону и весь верх люка, когда в эфире раздался бодрый голос ядерщика:
        - С почином тебя, капитан!
        Джил не ответил, следил за резкой.
        Еще несколько минут и он закончил вырезать в закрытом люке проем, отключил резак, сделал три шага к надстройке. Теперь, держа резак в левой руке, Джил правой рукой толкнул искалеченный люк и тот поддался, отлетел в открывшуюся темноту проема, освободил проход.
        Лучи фонарей на гермошлемах скафандров исследователей, осветили мрак открывшегося перед ними помещения. Стараясь не задеть резанные края проема, Джил пригнулся и шагнул вперед. Искра, а за ней Ааоли, шли за ним.
        Все трое оказались в шлюзовой камере - широком отсеке, где стена, пол и потолок отсвечивали серым металлом, а второй, внутренний люк был открыт. Пыли здесь не было, во всяком случае Джил ее не замечал. Слева у стены находился прозрачный шкаф и в нем, плечом к плечу, стояли два скафандра - белые, с большими гермошлемами.
        - Гуманоиды. Кое - что уже выяснили, - Джил рассматривал скафандры, потом перевел взгляд в открытый люк.
        Серо - черная пустота.
        Свет фонарей наполнил шлюз.
        - Идем дальше, - Джил двинулся ко внутреннему люку, ведущему из шлюза в длинный, мрачный коридор.
        Под подошвами ботинок глухо, передаваясь по скафандру, звучал звук его шагов. Коридор вел прямо, мимо трех дверных проемов справа и дальше заканчивался развилкой. Часть пола и стена слева были усеяны осколками, как - бы стекла, валялся черный, сморщенный ботинок и пара маленьких, плоских приборов с квадратами мертвых экранов. Весь этот хлам и мусор, сбился влево из - за слабого вращения космолета, лежал тут давно.
        Они шли вдоль коридора, заглядывая в некогда жилые каюты корабля.
        Джил предупредил:
        - Ничего не трогаем, только смотрим.
        - Спасибо, что напомнил. Радиация на уровне естественного фона.
        Ааоли.
        Все изменится, она - нет.
        На половине пути до развилки, поперек коридора, лежал гофрированный, толщиной с кулак человека, шланг. Один его конец уходил прямо в открытый дверной проем последней каюты, другой тянулся вдоль коридора до развилки и поворачивал влево. Джил остановился, слегка наклонился вперед, чтобы свет его фонарей осветил это странное препятствие.
        Шланг блестел металлом - серый, как и все вокруг, и видимых повреждений не имел.
        Искра и Ааоли встали рядом с Джилом.
        - Похож на вентиляционный, - в голосе флорианки не было уверенности: - Если так, то… Перекачивали сюда воздух. Выход из строя вентиляции? Резерв?
        Искра молчала.
        Джил решил идти дальше.
        Он начал перешагивать через этот шланг и чуть задел его ботинком скафандра - не сильно, только чиркнул подошвой. Стальная гофра тут же осыпалась, превратившись в мелкое, блестящее крошево, полетело вперед плоским, мутным облаком, заискрилось в лучах фонарей, оседало медленно, неохотно, до самой развилки коридора.
        - Чтоб тебя!
        Джил закончил шаг, повернулся и осмотрел шланг. Тот разрушился на метр длинны.
        - Я посмотрю в каюте, - Ааоли обошла его справа, и скрылась в помещении куда уходил конец шланга.
        Джил и Искра двинулись дальше, огляделись, стали ждать возвращения флорианки.
        Та вернулась скоро.
        - Ничего интересного, - сообщила она: - Обычный склад. Скафандры и инструменты. Брошено. Бардак.
        - Джил. Куда идем дальше? - Спросила по радио связи Искра Шепот: - Может к кормовым отсекам?
        Он почувствовал ее желание идти налево - настойчивое, почти требовательное, и удивился этой ее настойчивости. Джил не помнил, чтобы Искра, что - нибудь требовала. Чувство, которое он сейчас уловил, граничило с упрямством, навязывалось ему. И параллельно тому, как Искра влекла его в ту сторону, где свет фонарей терялся во тьме мертвого пространства, зазвучала ее «песня» - о любви, о будущем счастии, о них…
        Джил на секунду замер - сбитый с толку, и повинуясь не менее упрямому позыву своего «я», решительно сказал:
        - Идем в носовые отсеки. Надо выяснить откуда они.
        Пошли на право.
        Коридор освещался хорошо - яркий свет фонарей не оставлял здесь ничего темного, двигались уверенно. На полу валялись предметы, назначение которых Джил не знал, куски кабелей, и опять появились осколки битого стекла. Или того, что было на стекло похоже.
        Внутренние помещения чужого космолета, по всей видимости имели «вертикальную» схему, когда устройство жилого комплекса ведется вдоль центральной оси корабля. Дальше коридор без дверей закончился залом и широким проемом в потолке, с вертикальной лестницей.
        Межьярусная шахта.
        Зал был небольшой.
        Справа от них, у стены, небрежно сдвинутый, стоял стол - черный, матовый. Несколько серых стульев кучей лежали в углу рядом с закрытой дверью.
        И вот там под этой дверью, Джил увидел тело.
        Без скафандра, скрюченное, в серых, мятых лохмотьях.
        Ааоли, стоявшая слева от него, прямо под шахтой, указала на тело рукой, бросила:
        - Там.
        - Вижу, - Джил Ри подошел к мертвецу и остановился в шаге от него.
        Не было сомнений - тело превратившееся в черную мумию принадлежало существу расы флориан, и хотя оно пролежало здесь, в вакууме, наверное, целую вечность, он сразу определил принадлежность мертвеца к народу Ааоли. Лишенное остатков влаги, замороженное и мумифицированное тело, лежало на левом боку, скрючившись, поджав под себя, некогда мощные, с большими ступнями, ноги. Пальцы костлявых рук, плотно сжаты в кулаки, обтянутый черной кожей череп, скалил острые, желтые клыки. Широко открытые глаза, давно превратились в два, запавших в глазницы, желтых камня.
        На тонком поясе мертвеца висели два блестящих инструмента.
        - Я возьму пробы, - голос флорианки прозвучал сухо, без эмоций.
        Ааоли приблизилась к телу, поставила рядом с ним приборный контейнер.
        Джил отошел к шахте, где стояла Искра Шепот - безучастная к происходящему.
        Джил встал рядом с ней, помедлил и спросил:
        - Сердишься?
        Она ответила ему телепатически - мягкий, ласковый голос прозвучал в голове Джила:
        «Ты проигнорировал мой совет, дорогой».
        - Я хочу выяснить, кто они и откуда. Сделать это можно только в жилом комплексе.
        «Здесь не безопасно».
        - Корабль давно мертв, Искра.
        «Я чувствую угрозу, Джил».
        Он усмехнулся иронично, без издевки.
        «Здесь смерть».
        Он снова посмотрел вверх, в мрачный свод шахты, куда вела вертикальная, узкая лестница с тонкими металлическими перилами. В прозрачной пустоте, его фонари выхватывали узкие ребра ярусов, уходящих казалось в никуда.
        - Нам надо найти навигатоционный отсек космолета, - он постарался говорить нейтральным голосом: - Может найдем карты и указание на их родину.
        Через пять минут к ним приблизилась флорианка. За стеклом гермошлема ее лицо выглядело невозмутимым. Она сказала:
        - Они не могут быть флорианцами. Это не наш корабль.
        - Они из твоей расы, Ааоли, - Джил смотрел ей в лицо: - В Содружестве есть только одна Флория.
        Она не ответила.
        Внутри гермошлема Джила, почти под самым подбородком на маленькой индикаторной панели, замигал круглый, зеленый огонек вызова связи. Он нажал клавишу на левом запястье своего скафандра и сразу возник шум радио помех и голос Нэма Ю - с нотками обыденности, даже ироничный, как если бы он вышел на прогулку в лес, а не участвовал сейчас в исследовательской вылазке:
        - Джил, тут давно все остыло.
        «Остыло» - это означало отсутствие опасной радиации.
        - Я нашел топливный бак. Радиоактивные гранулы. Теперь это просто металлический хлам. Космолет болтается здесь сотни тысяч лет. Звучит дико, но факт. Усваивай, как хочешь!
        - У вас все в порядке, Нэм?
        - У нас все прекрасно! Двигатель ядерный, схема принципиально не отличается от наших, так, незначительно. А вот подача материала допотопная. Заря на таких начинала в дальний космос выходить. Хочу зайти со стороны сопла - отражателя. Просто интересно узнать как они…
        - Ты взял образцы?
        - Тебе оставил, - Нэм Ю рассмеялся: - Все уже упаковано. Радиоактивный фон материала не выше окружающего. Это значит, что корабль остыл о - о-о - очень давно. Точно можно будет сказать после исследований, но могу уже сейчас заявить - он старше цивилизованного Содружества в десяток раз! А может и того больше.
        - Это корабль флориан. - Джил произнес эти слова спокойно: - Мы нашли тело.
        - М - м… Ну тогда я просто не знаю, что добавить.
        - Держи нас в курсе.
        - Ясно.
        Джил повернулся к Искре и Ааоли, сказал:
        - По привычной, общепринятой схеме, навигационный отсек должен располагаться на верхнем ярусе, рядом с командным. Если они придерживались такой же схемы, то мы найдем его на верху. Пользуемся магнитными ботинками. Отключать их запрещаю. Вверх по этой лестнице. Я впереди, Искра за мной, Ааоли - замыкаешь.
        - Ясно.

* * *
        - Здесь пятьдесят шесть планет, Джил, - наконец произнесла Ааоли: - Этого не может быть. В системе Светила их сорок две. Корабль не наш!
        Джил молча стоял перед стеной и смотрел на рисунок.
        Навигационным отсеком оказалось большее помещение на втором ярусе космолета - просторное и когда то светлое (на блестящем, под светом фонарей потолке, встроены два десятка круглых осветительных плафонов, сейчас мертвых). На противоположной входному люку стене, находился большой, овальный иллюминатор. Его толстое, многослойное стекло было разбито и только зубцы осколков торчали по краям - острые, мутные. Мелкие осколки усеяли собой почти весь стальной пол отсека, и на этом полу лежали три скрюченных, обезображенных вакуумом и временем, тела. Два тела находились под иллюминатором - одно на другом, словно их специально сложили в кучу, третье, поджав под себя колени и наклонив голову к груди, лежало под нависающей над ним, панелью пульта управления. Прямоугольный, пластиковый стол стоял посередине отсека, и по его полированной, белой поверхности проходила глубокая царапина, а на углу лежал ботинок. Вдоль правой стены тянулись, покрытые пылью, пульты управления, четыре кресла, сорванные некогда со своих мест, валялись сейчас перед люком.
        Все трое - Джил, Искра и Ааоли стояли перед левой стеной отсека, там, где был изображен рисунок - двенадцать выгравированных кругов и схематичное Светило, большое, с острыми, искривленными лучами. Круги шли почти в плотную друг к другу, на каждом из них кружок - планета, и от седьмого, резко перечеркивая всю систему, пролегла черта, уходящая во вне изображенных орбит, и заканчивалась маленьким рисунком космолета.
        Джил сказал:
        - Он не может быть чужим. Свой он. Из нашей системы.
        - Он из системы пятидесяти шести планет, - спокойно возразила Ааоли: - Не будь нубом. Это очевидно.
        - На ядерной тяге от ближайшей звезды, он летел бы до нас тысячи лет, - Джил говорил невозмутимо, пытаясь найти объяснение необъяснимому: - Космолет в дрейфе. Его теперешняя скорость означает то, что экипаж затормозил корабль, значит был жив. Это не космолет для межзвездных перелетов - слишком мал. Тем более для ядерного. Он местный.
        Ааоли фыркнула.
        - Пятьдесят шесть, Джил. Пятьдесят шесть!
        Она стояла справа от Джила, держа в одной руке контейнер, в другой большой пакет для найденных образцов. В нем сейчас находились пластиковые карты и электронные блоки, выдернутые Джилом из центрального цифрового хранилища у выходного люка. Джил надеялся, что на «Дальнем» их удастся прочитать.
        Оставленный Джилом в коридоре лазерный резак, лежал на боку, опираясь на массивную, черную рукоять, светил оттуда зеленым огнем клавиши «пуск».
        - Можно предположить, что он только челнок с корабля - матери, - Искра Шепот говорила тихим, спокойным голосом: - Его база возможно погибла.
        - Хм, - Джил отвернулся от рисунка, смотрел теперь на своих спутниц, вставших рядом друг с другом: - У нас осталось в запасе четыре часа. Надо разделиться. Ааоли, вы с Искрой идите на нижние ярусы, я обойду верхние. Остаемся на связи.
        - Джил, я с тобой, - голос Искры прозвучал категорично: - Я с тобой.
        Он услышал ее «песню» - тоска, мольба. И слова Искры возникли в его сознании как обычно:
        «Я не оставлю тебя одного здесь! Не требуй от меня невозможного».
        - Джил, - Ааоли повернулась к выходу - большая, свет ее фонарей прорезал тьму впереди флорианки: - Разбирайтесь тут без меня. Буду на связи. И смотри за временем, котенок.
        Джил немного оторопел - он уже забыл, когда Ааоли в последний раз называла его смешным словом «котенок». Наверное флорианка сильно нервничала. Что - то ее очень беспокоило. Другого объяснения он не находил.
        - Искра, будь рядом, ничего не трогай и никуда не лезь. Я не хочу действовать с оглядкой на тебя.
        - Не волнуйся, дорогой. Я не первый год в космосе.
        Искра стояла очень близко к Джилу, ее светлое лицо за стеклом гермошлема, казалось излучало счастье. Джилу на мгновение показалось, будто глаза Искры, вдруг засветились фиолетовым светом, как два больших, красивых камня - завораживающих, притягательных.
        Через мгновение видение исчезло.
        Показалось.
        Этого не могло быть.
        Джил с внутренним усилием постарался сбросить с себя, внезапно возникшее оцепенение. Он услышал собственное дыхание - отрывистое, тяжелое, как если бы ему не хватало воздуха.
        - Идем.
        Он еще раз посмотрел на рисунок на стене, потом повернулся и пошел на выход. У открытого настежь люка, наклонился, подобрал свой резак и двинулся налево. Под его магнитными ботинками, хрустело стеклянное крошево.
        Искра шла слева, отставая от Джила всего на шаг.

* * *
        Он остановился, оглянувшись на Искру - девушка стояла в нескольких шагах от него, у большего, полукруглого стола и, склонившись, что - то на нем рассматривала.
        Джил посмотрел на датчик воздуха.
        Этого не могло быть - остаток в баллонах был пугающе мал! Если верить его показаниям, то через восемьдесят семь минут, запас воздуха иссякнет. Циферблат часов, что находился рядом с датчиком воздуха, на плоской панели внутри гермошлема, показывал 16: 35.
        - Мы опаздываем! - Джил смотрел сейчас на застывшую над столом Искру: - Время кончается. Через тридцать минут мы должны быть на платформе, - и он обратился уже к оставшемуся на платформе иллианину Вихрь Взгляду: - Вихрь, мы возвращаемся. Встречайте. Нэм, всем вернуться на платформу.
        - Уже идем, - ответил тот.
        Джил заметил, что начинает нервничать, какое - то беспокойство стало наполнять его чувства, неясные сомнения и даже страх, кольнули сердце.
        «Все нормально, - подумал он: - Времени много».
        - Ааоли, ты где? - Джил вдруг испытал необъяснимую панику, словно забыл что - то очень важное, то, отчего сейчас зависят жизни всей группы с «Дальнего: - Надо уходить.
        Искра спокойным шагом уже шла в его сторону, фонари ее скафандра ударили Джилу по глазам.
        - Я на седьмом уровне, - ответил голос флорианки.
        - Я у складов, иду к десятому уровню, - ответил ему тот - же голос.
        Подавляя в себе растекающейся в сознании страх, он громко спросил флорианку:
        - Ааоли, не понял! Ты где?
        Сквозь слабый шум радиопомех, возник голос флорианки, разделился на два совершенно одинаковых голоса и произнес:
        - Я на десятом, котенок.
        - Я на седьмом, Джил.
        - Повтори!
        - На десятом!
        - На седьмом!
        Две Ааоли говорили с Джилом, две Ааоли находились сейчас на корабле.
        Потрясенный, он посмотрел на Искру, спросил:
        - Что ты слышала?
        - У тебя вышла из строя связь? - Девушка стояла перед ним, держа в руке контейнер: - Ааоли сказала, что она на седьмом уровне.
        - Ты не слышала… Она… - Джил впервые за многие годы растерялся, крикнул: - Повтори Ааоли, где ты находишься.
        - Иду по седьмому уровню.
        - Котенок ты оглох? На десятом!
        Оба голоса флорианки, совершенно одинаковые, наложились друг на друга подобно слоеному пирогу.
        Он уже шел в сторону шахты - быстрее, быстрее, почти бежал, обходил валяющиеся предметы быта мертвого экипажа. Он думал одно и то же слово, повторяя его про себя снова и снова:
        «Проспал, проспал, всех проспал…»
        Яркие лучи его фонарей, бежали перед ним - два ослепительных пятна света. Джил уже видел впереди конец коридора и за ним начало большей площадки, где находилась межьярусная шахта.
        - Искра не отставай! Ааоли, иди к выходу на шлюз! Я у оранжереи. Ты, где?
        - Котенок, что - то не так?
        - Я же сказала, я на седьмом, - тот же голос.
        - Уже иду на выход к десятому ярусу, - снова голос флорианки: - Она никуда не денется.
        И тогда Джил по - настоящему запаниковал. Он отчетливо осознал, что никто из них не вернется на «Дальний», понял это так - же ясно, как ясно помнил свое имя.
        «Проспал, всех проспал!…»
        Искра бежала, рядом, чуть отставая от него.
        Они выбежали на площадку, где по левую сторону тянулись брошенные здесь толстые, гофрированные шланги и пучки бело - желтых проводов. Шахта обозначилась широким, круглым провалом, ведущим вниз. Такой - же проем находился на потолке.
        Джил вывернул голову влево, чтобы видеть край своего ранца, поднял резак и пристегнул его к монтажной скобе. Теперь обе руки были свободны.
        - Искра, не отставай, - раздался в эфире голос Ааоли: - У Джила истерика…
        Он замер на краю шахты, пораженный услышанным, затаил дыхание как будто ему не хватало воздуха. Оглянулся налево - иллианка, его Искра Шепот, стояла рядом, держа в правой руке контейнер.
        «Джил, возьми себя в руки, - услышал он голос ее мысли: - Я слышу то, что слышишь ты. Ааоли на седьмом ярусе. В эфире нет другого ее голоса».
        - Чтоб тебя, - голос флорианки раздался в эфире - раздраженный: - Искра, ты чего встала?
        «Джил, этого нет в эфире. Только в твоем разуме. Настоящая Ааоли на седьмом ярусе».
        «Слова» Искры давали надежду на выход из панического состояния, словно указывали дорогу в наступившей вдруг тьме.
        Джил провел языком по высохшим губам, спросил:
        - Ааоли, Искра с тобой?
        - Со мной, со мной. Ты же сам ее отправил ко мне. Ты как нуб, Джил. Точно - нуб!
        - Она должна быть с тобой, - опять голос флорианки: - Перехожу на шестой уровень. Скоро выйду.
        Джил все еще стоял на месте не приняв решения.
        Прошла минута.
        - Тебе вредна любовь, котенок, - Ааоли запыхалась, говорила отрывисто.
        Он все не мог решить, куда идти.
        Между десятым и девятым уровнем были еще три технических уровня и каждый из них мог вместить в себя три уровня жилых отсеков. Он и Искра стояли сейчас на восьмом. Выход из космолета находился на четвертом. Значит между ними и одной Ааоли было три технических уровня - далеко в глубине корабля! До другой - рукой подать, всего четыре уровня и они все выйдут из чужого космолета к платформе.
        Та Ааоли, что была далеко внизу корабля, шла с Искрой.
        Но Искра стояла рядом с ним.
        - Я иду, котенок. Вышла из десятого. Шахта. Ты тоже прозевал время, мой хороший?
        И эти слова, сказанные той, которой по логике вещей не могло быть, все решили.
        - Джил, выход в другой стороне! - Искра попыталась схватить его за рукав скафандра, но не успела - Джил рванулся к шахте, ухватился за поручни лестницы, полез вниз.
        Он смотрел на убегающие вверх ступени лестницы, проваливался вниз шахты и закричал:
        - Искра на выход. Приказ - на выход!
        - Искра со мной, котенок.
        - Искра с тобой, котенок.
        Голос Нэма Ю возник неожиданно:
        - Что происходит, Джил? Мы на платформе. Все.
        - Не знаю, - Джил смотрел перед собой, спешил: - Ааоли внизу за техническими ярусами. Иду за ней!
        - Я почти вышла, котенок. Скоро выйду. Не будь нубом - ты идешь в другую сторону.
        Всего мгновение Джил снова задохнулся от паники, сомнение сжало его грудь, мучительно захотелось закричать во все горло.
        Ааоли внизу!
        Та, флорианка, что подходит сейчас к выходу - фальшивка. Настоящая Ааоли ни за, что не оставила бы его одного в опасности, хоть приказывай, хоть ругайся матерно. Настоящая Ааоли всегда придет на помощь.
        - Котенок, жду вас с Искрой в шлюзе. Торопитесь.
        Тьма за его спиной, густой, липкой массой, грозила схватить, оторвать его от поручней - осязаемая, грозная, неумолимая. Джил боялся задрать голову и посмотреть в верхнее стекло гермошлема.
        Вниз, вниз…
        Там, куда он сейчас спускался, копилась и сгущалась угроза.
        Другая угроза - видимая, близкая, спускалась сверху по лестнице - за ним, почти наступавшая Джилу на руки. Он всякий раз успевал перехватиться, прежде, чем ботинок Искры опускался на ступень - поручень, за которую он только, что держался.
        «Мы погибнем, дорогой. Остановись. Вернись. Ты должен мне верить».
        Вниз, вниз…
        «Там никого нет, Джил. Ты теряешь время!»
        Мертвящие пальцы ужаса, ледяными, колючими мурашками, коснулись его спины.
        Она сказала «ты теряешь время».
        Не «мы».
        «Ты»!
        Чужая Искра была рядом, она спускалась за ним.
        За ним…
        За ним…
        Джил уже миновал первый технический ярус, когда услышал в эфире голос флорианки:
        - Ты все еще идешь ко мне, котенок? - Она ни то закашлялась, ни то рассмеялась.
        - Я иду к тебе! - Пот пропитавший брови, лип к векам, жег глаза: - Ааоли, я иду.
        - Котенок, котенок. Тогда мы оба погибнем. Уходи. Времени на возвращение не останется.
        Он лез и лез вниз по ступеням - поручням.
        Там на платформе, сидят пятеро иллиан, недвижимые, молчаливые, немые.
        Он буквально увидел эту картину - воображение показало ему их.
        - Глупости, мадам. Я не уйду без вас, - шутка получилась неуклюжей, голос - охрипший, чужой, прозвучал безнадежно.
        - Глупый нуб. Надо было тебя надкусить, - снова она рассмеялась.
        Это был не кашель - смех.
        Ааоли.
        Это она!
        Свет его фонарей, выбивал на стене шахты ослепительные пятна, сверкал на ступенях - поручнях, искрился на белой поверхности скафандра.
        Резак мотался из стороны в сторону, бился о локоть Джила.
        А Искра - близкая, неутомимая, вдруг запела ему «песню» о любви, надежде, об обманутых ожиданиях, и он, еще более потрясенный открывающейся ужасной правдой, почти срывался с лестницы, спешил.
        Он почему - то вспомнил как Ааоли угощала его сладкими фруктами, там, в далеком прошлом. Он вспомнил их вкус - медовый, с оттенком весны и радости, когда он был счастлив.
        Он хотел тогда, чтобы флорианка тоже их ела.
        - Котенок, мы не едим всякую дрянь…
        Он отрывисто рассмеялся, слезы выступили на глазах Джила, все перед ним поплыло в ослепительных, дрожащих разводах и бликах.
        Не ясное чувство того, что он может вспомнить нечто - очень важное, далекое, пришло к Джилу и так - же быстро исчезло.
        «Песня» Искры Шепот, становилась громче. В ней слышались нотки наступающей, вечерней грозы, когда небо на западе затухает от приходящей ночи, и воздух становится тих и тяжел…
        Джил слушал эти чувства, видел в себе эти образы - навязанные, чужие, и уже не мог совладать с собой - дикий страх сковывал тело, наполнял душу холодом и зимней стужей…
        … Когда снег сияет в свете ослепительного Светила, воздух замер в преддверии смерти, и пронизывающий мороз, глухой к мольбе, обволакивает, стягивает кожу, срывает тепло и жизнь, уносит в бездонное, голубое небо, туда….
        Туда…
        Джил словно очнулся от тяжелого сна. Дико и во всю силу, закричал срывая голос, затуманил своим дыханием стекло гермошлема.
        - Котенок. Мне тоже страшно.
        - Я иду за тобой!
        - Не успеешь, - она быстро и громко дышит.
        А «песня» Искры все громче, все настойчивее, и уже трудно сдерживать свое сознание, от желания расслабиться и думать, думать, думать…
        О жарком пляже в ясный, летний день, где ласковые волны - прозрачные, чистые, набегают живым стеклом на песок - изумрудные и одновременно голубые, прохладные, ласковые…
        - Ааоли, Аа - а-а - ао - о-оли - и!…
        «Оставь ее, дорогой! Разве ты любишь ее? Ты любишь меня!»
        Эти слова врываются в его сознание, потрясают своей незыблемостью, до обреченности вбивают ему простую истину.
        «Ты не сможешь без меня! Только я твоя жизнь!»
        Следующий технический ярус.
        Время.
        Его уже не осталось.
        Даже если сейчас повернуть назад.
        Даже сейчас.
        Поздно!
        Он оторвал от ступеней обе ноги, завис на секунду над черной, чужой пропастью и, оттолкнувшись руками, полетел вниз шахты, слегка заваливаясь вправо. Ступени замелькали перед глазами Джила, яркой, стальной рябью.
        «Я все исправлю! Я смогу исправить! Никто не останется здесь!»
        Его быстрый полет в невесомости, завалил Джила сильно вправо и, чтобы остановиться, он выкинул руки вперед. От удара о ступени - поручни, его сильно тряхнуло внутри скафандра, но страх заглушил боль.
        Оттуда, где он только что был, стремительно рос свет фонарей скафандра Искры.
        Джил собрался с силами и опять, оттолкнувшись, полетел вниз.
        В пропасть.
        В черноту.
        В никуда.
        Время, время…
        «Время вышло, Джил!»
        Эта простая мысль заставила его собраться.
        Он постарался посмотреть вниз, за нижний край стекла гермошлема. Там, куда он падал, в непроглядной тьме, слабо мерцал розовый, мягкий огонь.
        - Котенок, оставь меня, - голос Ааоли - задыхающийся, отрывистый, но почти спокойный, и от этого спокойствия, кажется невыносимо отчаянным, как вопль: - Здесь, что - то… Между нами. На втором техническом уровне. Это, это… Какой - то свет. Нет. Оно ползет. Оно растет. Уходи, Джил!
        Протянув руки вперед, Джил ударился ладонями о поручень - зацепиться не удалось, но скорость падения снизилась, и через секунду он повторил попытку.
        Удар.
        На этот раз Джилу Ри удалось крепко вцепиться в поручень. Оглянулся - второй технический уровень. Ниже того места, где неподвижно застыл Джил, зиял вход на следующий ярус - мрачный и темный, как квадратная, черная пасть мертвого чудовища.
        Он наклонился посмотреть на то, что светилось там - в глубине шахты под ним.
        Где - то на выходе первого технического уровня, заполняя собой весь проем шахты, разгоралось мягкое, розовое пламя - мириады крошечных искр, сливаясь в одно сплошное облако, казалось холодного огня, пульсировали и вспыхивали, растекались розовым ярким ковром, по поручням и стенам, поднимались вверх к Джилу отсекая его от Ааоли. Саму флорианку он сейчас видеть не мог - розовый свет забил собой все вокруг себя.
        Спускаться по шахте еще ниже уже нельзя.
        Джил увидел блеск фонарей скафандра Искры Шепот, взглянул вверх и увидел ее над собой. Она стояла над ним, на ступеньку выше - рядом, держась одной рукой за поручень, в другой сжимала ручку контейнера. Свет их фонарей осветил пространство шахты вокруг, озарил мрак, окрасил стены в белое и серое, металл сверкал холодом синевы.
        «Надо уходить, Джил», - «голос» Искры прозвучал в его мыслях мягко но настойчиво: «Ты не сможешь вернуться назад!»
        - Ааоли, я иду за тобой.
        Секунда, другая и он уже принял решение.
        Стараясь спускаться как можно быстрее, держась за ступени - поручни, чтобы не влететь в розовый свет внизу, Джил миновал один этаж технического уровня и, оказавшись на площадке следующего этажа, вышел из шахты в просторном, темном помещении, уставленном почти до самого стального потолка, емкостями и контейнерами. На всем здесь лежала серая, матовая пыль.
        Розовый, мерцающий свет поднимался из шахты, отсвечивал на стенах перед Джилом - завораживающий, красивый, притягивающий к себе взгляд наблюдателя фантастическими переливами сверкающих блесток.
        Искра уже спустилась и встала в трех шагах от Джила Ри, и свет ее фонарей ударил по его глазам. Джил прищурился, отвернулся.
        «Почему, Джил? Почему ты не слышишь меня?»
        Шепот «запела» о обещающем, искреннем чувстве, о их будущем, о далеком заливе на тихом побережье, о любви.
        Джил испытал жгучее, почти невыносимое желание уйти с ней отсюда, туда, где он будет слушать ее «песню» - пронзительную теперь, словно порыв холодного ветра в жаркий день - сбивающую с толку, пленительную, зовущую…
        Джил вздрогнул.
        Он попятился от Шепот, отвернулся и буквально заставил себя побежать по широкому коридору, поднимая при каждом шаге пыль из - под своих ботинок, в сторону от шахты к отсекам у самого борта космолета.
        - Ааоли, я «на два часа» от шахты. Иди на «два часа», к борту.
        Пробежав еще немного, Джил остановился, отстегнул застежку и снял резак, держал его в руках крепко, смотрел, как зеленый огонек готовности весело освещает защитный кожух резака. Он провел на полу мысленный круг в пару шагов в диаметре и, опустив нос резака вниз, нажал на клавишу «пуск».
        Яркий, малиновый луч лазера соединил нос резака и поверхность пола у ног Джила, брызнул расплавленный металл - яркий, слепящий, полетели малиновые капли вверх и в стороны, повинуясь низкой гравитации, остывая гасли, становились невидимыми.
        - Котенок! Котенок, я вижу тебя! Я рядом.
        - Не лезь. Берегись луча! - Джил говорил быстро, отрывисто, воздух внутри скафандра стал тяжелым и спертым, на стекле гермошлема появилась грозная дымка конденсата.
        И почти сразу в эфир ворвался голос Нэма Ю:
        - Видим вас, - сильные радио помехи, свистом и шумом заглушали его слова.
        - Не знаю, кого ты там видишь, Нэм, мы с Ааоли внизу корабля. Второй технический уровень, - Джил вел резаком влево, голос его дрожал: - У нас не хватит воздуха для возвращения. Возьми один баллон и двигай к нам. Еще успеешь.
        - Вижу вас обоих отчетливо, - голос Нэма звучал спокойно: - Ты машешь мне рукой, Джил. На моем пеленгаторе две группы ваших отметок.
        - Мы в корабле. Спеши!
        «Он не успеет дойти, Джил!» - Шепот стояла от него в нескольких шагах: «Надо срочно уходить. Ему быстро не пройти с баллоном через всю шахту. Ааоли конец. Джил!»
        Луч лазера продолжал резать металл пола - ослепительные искры разлетались во все стороны, гасли, как умирающие звезды. Бесцветный дым расползался, подобно туману, в нем играл свет - красный, желтый, белый.
        «Ты нас погубишь, любимый!»
        Джил очень хотел оглянуться к шахте, посмотреть в конец коридора, по которому они с Искрой прошли, убедиться в том, что путь назад еще не отрезан и они смогут вернуться к шлюзу.
        Луч прошел уже половину неровной окружности, резал спасительный ход для флорианки.
        - Котенок, я отрезана от шахты.
        - Скоро. Жди.
        - Оно ползет ко мне.
        - Я скоро.
        Джил надеялся на то, что Нэм найдет их без труда, отыщет по пеленгу радио маяков скафандров. Но путь по шахте - долгий путь…
        - А мне плевать! - Голос Нэма: - Прочь с дороги!
        - Я могу подвести вплотную, Нэм, - голос флорианина Зирана Илана тонул в радиопомехах: - …Успеем…
        - … Давай! - голос Нэма: - … Опоздаем…
        Джил почти закончил резать проход, крикнул в эфир:
        - Что у вас происходит, Нэм?
        - … Будем… те….идем!
        «Джил, оно выходит из шахты!» - Телепатический крик Искры бичом страха и ужаса стеганул Джила по нервам: «Брось ее! Немедленно!»
        Луч коснулся черной борозды прорези с того места откуда начал свой путь. Джил выключил резак и резко оглянулся назад - там, в конце темного коридора, розовым светом обозначился проем шахты, яркость сияния, растущего снизу, росла, усиливалась. Он отвернулся, посмотрел перед собой и с силой пнул по краю вырезанного, неровного овала и тот дрогнул, просел вниз и остановился. Тогда Джил обошел образовавшийся проем и ударил по прорези ногой в том месте, где искалеченный пол не поддался.
        - Ааоли, берегись!
        Овальная, словно крышка колодца, часть пола провалилась вниз, сверкнув, полетела совершая кувырок, исчезая из косых лучей фонарей скафандра Джила. И в образовавшемся проеме он увидел мягкий, розовый свет. Все пространство в нижнем ярусе под Джилом было заполнено ярким свечением - матовым, однородным, без теней, оно казалось насыщало собой вакуум пространства, прозрачное, чистое и в этом свечении он увидел флорианку. Ааоли стояла справа, в стороне - без инструментов и переносного контейнера, свет ее фонарей бил в центр проема. Вырезанный овал пола плоской крышкой еще двигался, скользил влево, уплывая в сторону, скрылся из вида.
        И в следующее мгновение он увидел искры - они наползали из - за спины Ааоли - ослепительные, крошечные, медленно ползли по полу и стене сплошным ярким покрывалом, текли словно светящийся кисель, тонкой, прозрачной пленкой источавшей пронзительный розовый свет. До рези в глазах.
        Ааоли шагнула под проем. Коснувшись одной из кнопок на правом рукаве скафандра, она отключила магнитные ботинки и, присев, оттолкнулась ногами, прыгнула и полетела вверх. Джил тоже присел, отключил свои магнитные ботинки, приготовился к прыжку - руки вперед.
        Она летела лицом к нему.
        Он прыгнул навстречу Ааоли в тот момент, когда флорианка, вылетая из проема в полу, почти поравнялась с ним - одним сильным рывком он бросился ей навстречу и через секунду столкнулся с ее скафандром, ухватил руками за плечи и они оба, кувыркаясь, полетели в сторону стены - верх и низ поменялись местами, перед лицом Джила за стеклом гермошлема замелькал розовый свет сменяемый тьмой.
        Удар.
        - Ботинки! - Выкрикнул Джил.
        Через несколько секунд они остановились, держа друг друга, стояли на стене лицом к лицу.
        В эфире опять возник голос Нэма Ю:
        - … Держи ровнее!… Ближе!…
        - Иди!…- Голос Зирана почти проревел, потонул в шуме помех.
        Искра Шепот стояла на своем месте, не двигалась, как статуя, лицом к шахте, и там Джил увидел растекающейся из правого края проема шахты яркий розовый поток. Перевалив через край яруса, поток этот уже лился на пол приемного зала, заполнял собой пол и стену со ступенями.
        - Котенок…
        - Быстро!
        Искра Шепот молчала - застыла, замерла.
        Он с Ааоли почти бегом, как сказочные жуки - светлячки побежали по стене, спустились до пола и уже по полу бегом - неуклюжим, медленным, направились к округлой стене зала, к борту корабля.
        - Искра!
        Шепот не откликнулась.
        Поставив свой контейнер на пол, девушка медленно двинулась в их сторону. По коридору, пока еще далеко, тек яркий, казалось, живой свет - к ним.
        «Мы умрем». - Шепот пела унылую «песню», наполненную горечью упрека: «Ты убил нас».
        Джил и Ааоли уже стояли в двух шагах от стены. В затянутом пылью иллюминаторе справа, бликовал неясный свет.
        - Отойди. - Он включил резак, направил острый нос инструмента в стену, и через мгновение яркий красный луч лазера уперся в обшивку стены, выбил из нее искры и густой дым, пополз по ней, описывая раскаленную черту.
        - Ты не ушел, котенок.
        Джил молчал упрямо, поступательно резал металл.
        - … Осторожно! - это крик Зирана пронзил помехи эфира: - Слева!…
        - Вижу, - голос Нэма Ю.
        И тут же высокий крик лазурианки Зари Утро:
        - Ты сорвешься, Нэм!…
        Вдруг резак в руках Джила Ри умер.
        Яркий луч исчез, зеленая клавиша на его стальном кожухе погасла.
        Он с силой ударил по клавише - еще, еще…
        Ничего.
        Искра встала почти вплотную с Джилом, слева от него, крикнула мысленно:
        «Бросай, Джил! Мы еще можем уйти. Надо искать другой выход с яруса. Должен быть еще один путь».
        Он понял, что проиграл.
        Ааоли стояла справа, в двух шагах от Джила - недвижимая, руки опущены, фонари ее скафандра светят на остывшую прорезь в стене.
        - Ты попытался, котенок, - голос флорианки тих и ровен: - Нэм не успел.
        «Джил, уходим!» - мысленный крик Искры: «Скорее! Оно идет к нам!»
        Он повернулся и посмотрел назад.
        Яркое зарево - розовое, искрящееся ослепительными точками, заполнило собой половину пространства коридора - стены, пол, потолок, оно проделало половину пути, отделявшую их от шахты, теперь охваченную пульсирующим, буйным огнем, лилось подобно воде.
        Джил услышал немой упрек Искры и ощутил сильный приступ отчаяния.
        Они все погибнут.
        Да, он и Искра могли спастись, но оставить Ааоли в мертвом, живущем огненной гибелью корабле, бросить ее, чтобы спастись самому, Джил не мог.
        «Ты - упрямый гордец, ты убил нас всех!» - Крик Шепот.
        Он не мог по другому.
        Джил упрямо мотнул головой, глубоко вдохнул спертый воздух скафандра.
        Он не хотел по - другому…
        И еще.
        Джил чувствовал в происходящем некую фальшь, какое - то смешанное чувство нереальности, неуместности того, что с ними происходило. И неясное, подавленное воспоминание о чем - то, все никак не могло пробить себе дорогу в его сознании.
        И в тот момент, когда он это думал - яркий луч лазера, пронзил стену перед ними, раскидал веер желтых, красных искр расплавленного метала, прочертил красную черту рядом с прорезью и соединившись с ней, двинулся вверх, продолжая резать спасительный лаз.
        Кто - то снаружи космолета резал для них выход.
        Джил отпрянул в сторону - луч лазера едва не полоснул его по ногам - чиркнул совсем близко от ботинок скафандра.
        Ааоли отошла в другую сторону.
        Шепот замолчала.
        Дым мутной, расширяющейся струей улетал в сторону коридора, заволакивал его туманом и через него просвечивал розовый, приближающейся огонь.
        - Нэм.
        - Я, капитан, - ответил Джилу, голос Нэма Ю: - По кораблю не успел бы. Подогнали платформу. Не лезьте под луч.
        - Ждем.
        Джил радостно заулыбался, и на его глазах выступили слезы. Отчаяние отступило, ушло, сменившись ликованием. Он повернулся к Искре.
        - Все хорошо, - произнес Джил.
        Иллианка не ответила.
        Она молча смотрела в его лицо и глаза Шепот превратились в два больших фиолетовых огня. Их свет отсвечивал на стекле гермошлема Искры, светился на металле края забрала.
        Джил замер пораженный.
        - Джил, Нэм сейчас дорежет! - Ааоли произнесла слова громко.
        Она смотрела сейчас на иллианку и видела тоже, что видел Джил - горящие огни глаз Искры.
        - Я все! Отойдите.
        Джил попятился в сторону, оглянулся к стене и увидел, как большой неровный ее кусок с закругленными краями, медленно заваливаясь, отлетает вправо, проходит совсем рядом с Ааоли, падает на пол, а в образовавшемся проходе, висит в черной пустоте, охваченная светом ходовых огней и носовых прожекторов - платформа, и в креслах сидят семь неподвижных фигур в скафандрах.
        Нэм Ю выступил с края проема - носы его ботинок торчали снизу, помахал рукой.
        - Выходите!
        Ааоли первой выбралась из мертвого космолета, отошла к Нэму.
        - Искра.
        Та молчала.
        Не двигалась.
        Свет ее глаз, казалось разгорался с каждым мгновением, пылал нереальным сиянием - чуждым, грозным…
        Джил подавил потрясение, попятился, шагнул в проем.
        И его мир рухнул.
        Джил застыл в проеме, уже почти выбравшись из изуродованной стены чужого космолета, замер в оцепенении, оглушенный новой реальностью, дыхание его перехватило, в горле возник болезненный спазм.
        Его жизнь вдруг, раскололась на двое.
        Та реальность, которую он переживал только - что, столкнулась с другой - настоящей, о которой он совершенно забыл. В мгновение, в одно лишь мгновение, те, кого он знал много лет, кого любил, помнил, исчезли, умерли, перестали существовать.
        Словно парализованный он смотрел на висящую совсем близко платформу и видел среди пустующих кресел две фигуры - свет заднего прожектора платформы ярко выхватывал их скафандры из двух рядов пустующих кресел.
        - Кирк! - Громкий, отчаянный крик Ааоли оглушил Джила, перерос в высокий, мучительный рев, густо заполнил собой его гермошлем: - Ки-и-и-рк!…
        Его собственное прошлое нахлынуло на Джила тяжкой, мучительной волной, окатило леденящим воспоминанием, так, что он задохнулся, задрожал. Если бы Джил набрал сейчас в легкие воздух - тяжелый, сырой, удушливый, то закричал бы во весь голос.
        - Уходи! Уходи Джил! - Это кричит в эфире голос лазурианки, рвет перепонки, возвращает к ставшей реальностью, действительности: - Нэм, вытащи его! Скорее.
        Боковым зрением Джил видит, как тянутся к нему чьи - то облаченные в перчатки скафандра руки - светоотражающие желтые полосы на запястьях сияют, как огненные браслеты.
        Нэм.
        Его тянут наружу, ботинки коснулись внешней обшивки космолета, глухо щелкнули магнитные подошвы. Джил вздрогнул.
        Его затрясло.
        Ааоли стоит в шаге от выпрямившегося Нэма, ее руки подняты до уровня плеч - она продолжает кричать.
        - Кирк!
        Лазурианка возникла из - за спины Джила - рядом, шагнула в плотную, схватила его за плечо, трясет. Он видит в смутном свете ее лицо за стеклом гермошлема - глаза широко открыты, на щеках блестят две мокрые полосы от слез.
        - Джил! Уходим, уходим…
        - Двигай ногами, парень, - голос Нэма глухой, неузнаваемо чужой, звучит словно из далека.
        Звезды холодными, неподвижными огоньками светят ровным, чистым светом. Справа туманность Овал, висит мутным наклоненным обручем, а чуть ниже ее замер мутный алмаз кометы, и где - то там, пришвартованный к нему, ждет буксировщик - с живыми и знакомыми.
        Джил оглянулся.
        Из черноты проема под его ногами, оттуда, где он только что был, смотрела на него тьма.
        Искра Шепот исчезла.
        Розовый пожар пропал.
        Он снова посмотрел на платформу.
        Кто за управлением?
        Зиран?
        Уэли?
        Платформа сверкает маневровыми двигателями - пронзительно синие огоньки вспыхивают в ее маленьких дюзах, полыхает светом носовой прожектор, бьет в перекошенную надстройку мертвого корабля, отсвечивает на искореженных балках фермы разрушенной антенны.
        Платформа.
        Джила еще трясет, но он уже вполне пришел в себя от потрясения, и новое чувство - горькая ярость, бьет его сердце, толкает вперед.
        Джил, Нэм, Ааоли и Заря перешли один за другим на платформу, сели в кресла, пристегнулись.
        За управлением Зиран.
        Уэли Схем сидит рядом с ним.
        Не оглядываясь, Зиран спросил:
        - Готовы?
        - Да, - глухо ответил ему Джил - он сел на крайнее кресло во втором ряду - смотрит в спину Нэма, и не может заставить себя повернуть голову в сторону космолета, взглянуть в чернеющую пустотой, дыру в его теле: - Двигай, двигай! Челнок - мы возвращаемся!
        Платформа резко набирает скорость, заваливается на левый борт, уходя на маневр.
        Мертвый космолет отваливает, убегает вправо.
        Джил видит далекие огни челнока…
        - Кирк!…

* * *
        Челнок шел на форсаже, набирал скорость, уносил их к «Дальнему».
        Джил сидел в кресле пилота.
        Слева от него - Заря Утро, справа Уэли Схем. Ааоли, Нэм Ю и Зиран Илан - во втором ряду кресел, за ними.
        Отсек тускло освещали две узкие лампы над пультом управления, светили разноцветными огнями индикаторы. В лобовом иллюминаторе маячила далекая комета.
        Джил держал руками штурвал, ладони мокрые от пота прилипли к рукоятям. Перчатки скафандра он бросил в переходном отсеке, там же, где оставил свой гермошлем.
        Новая старая реальность вернулась к нему с новым, горьким смыслом.
        Искра Шепот, с ее «песней» о любви, их решение жениться после возвращения из рейса, их многолетняя любовь - никогда не существовала в действительности.
        Как не было и самой «многолетней» любви.
        Он шел последнее время за кем - то, кто просто и легко внушил всем им знания, о новой, фальшивой жизни, как послушная кукла идет за умелыми движениями своего кукловода, не сознавая чужого присутствия, не задумываясь о подвохе в своих чувствах и решениях.
        Искры Шепот не существовало.
        Как не существовала сама раса телепатов - иллианцев.
        Но Джил до сих пор помнил ее «песню», она оставалась реальна для него, не ушла в небытие с прошедшим.
        Джил ясно видел теперь, что будет нести в себе новое, горькое качество, как новое свое имя, вросшее в его существо, подобно новой коже.
        Его душила ярость и страх.
        Он как будто заново взглянул на себя и не узнал. Как если бы оказался совсем иным, чужим самому себе, человеком.
        Он все забыл.
        Он не вспомнил.
        Не вспомнил их!
        Джил неотрывно смотрел перед собой в развернувшуюся впереди челнока черноту космоса, и снова, и снова видел свое прошлое - к нему по жаркому бетону космодрома бежит сын Джил - Младший, подросший, ставший еще на год старше, бежит широко расставив для объятий маленькие руки, и на его губах уже готово сорваться громкое, звонкое слово «папка», а за ним с улыбкой и радостью в синих глазах, идет его жена, его Дана.
        Дана - Веселушка.
        Дана - Ландыш.
        Дана - Свет.
        Джил захотел закричать.
        Тьма впереди него, мрачно смотрела глазами - звездами.
        «Я забыл вас», - подумал Джил.
        Колючий, горький ком ворочался в его горле, наполнял глаза влагой.
        «Я вас забыл, я не вспомнил!»
        Эти слова, подвели черту между тем Джилом, который был несколько дней назад и тем, что сидел сейчас за штурвалом челнока, разгоняя его бег в пустоте.
        Он видит бегущего к нему сына, видит идущую за ним свою жену, и вместе с тем, Джилу кажется, что между ними уже - разверзлась бездна, разделила их, убив прежнего Джила Ри - отбросила в далекое - чужое.
        На всегда.

* * *
        - Это глупо, - сухо произнес, сидевший напротив него, Осень Юга.
        Пять часов назад челнок прибыл на «Дальний».
        Джил написал отчет, принял душ. Сейчас Джил, Ос, Ааоли и Крх Уч сидели за столом в столовой «Дальнего». Большая столовая с двумя десятками белых обеденных столов и приставленных к ним такими же белыми стульями, была почти пустой. Только за одним столом - в дальнем углу столовой, сидели трое энергетиков и тихо о чем - то говорили. Две плоские лампы горели сейчас над этими двумя столами.
        Джил уже съел свою порцию - две его пустые тарелки стояли перед ним, в руке он держал большей стакан с апельсиновым соком, из которого изредка отпивал.
        Ааоли к еде почти не притронулась.
        Сидя справа от Джила, флорианка откинулась на спинку своего стула, скрестив руки на груди. Ее новый, белый комбинезон, сиял в свете лампы. Она молча смотрела на Джила.
        Слева от него сидел флорианец Крх Уч.
        - Не будь нубом, Джил, - сказал Уч своим гортанным голосом: - Все кончилось.
        - Он - нуб Крх, - Ос положил руки перед собой на стол, барабанил пальцами: - Он хочет посетить дорогие сердцу места. Я напишу в твою честь некролог - в стихах.
        Джил отпил из своего стакана, молчал.
        - Ты понимаешь, что это опасно? - Пальцы Оса замерли неподвижно: - Ты понимаешь, что второй раз оттуда можно не вернуться?
        - Я хочу убедиться.
        - В чем? - Ос с горькой усмешкой смотрел Джилу в лицо: - В том, что ты кретин?
        - Он, капитан, - сказал Крх, и его усы - проволоки дрогнули, маленькие ноздри, маленького носа расширились: - Капитан - герой.
        Крх Уч подчеркнуто фыркнул.
        - Если опасно там, значит опасно и здесь, - Джил посмотрел на флорианина: - Кончилось там, кончилось здесь. Что со Строгим?
        - Строгий молчит, на связь не выходит, - ответил Ос.
        - Не надо этого делать, Джил, - Ааоли сказала эти слова тихо, как будто до него донеслось эхо: - Остынь.
        Трое энергетиков встали из - за стола и направились к автомату - приемнику, неся в руках свою посуду. Свет над их столом погас, но включились две лампы на проходе.
        - Не обсуждается, - Джил поставил почти пустой стакан перед собой: - Ос останешься за старшего.
        Ос ухмыльнулся, сказал:
        - Крха оставь. Или Нэма. Я иду с тобой.
        - Нет.
        - Проверю второй челнок и через два часа вылетим.
        Когда Ос говорил вот так - с ухмылкой, с упрямым выражением в серых, прищуренных глазах - спорить с ним было бессмысленно.
        - Через два часа, - произнес Джил.
        - Через два часа, - ответил Ос.
        Крх Уч посмотрел на каждого из них и подвел итог:
        - Вы оба - нубы.

* * *
        Зеленый огонек индикатора под подбородком Джила горел ровным, изумрудным светом. Датчики энергосистем скафандра показывали «норму». Он стоял перед черной, неровной дырой в обшивке чужака - встревоженный своим присутствием здесь, словно решился на нечто грубое и подлое.
        Лучи фонарей его скафандра провалились во тьму впереди, выхватили матовый, серый пол и часть стены слева, где стояли двумя рядами большие, стальные контейнеры и тянулись черные кабеля.
        Джил Ри оглянулся назад.
        Для этого ему пришлось повернуться всем корпусом, держась правой рукой за край искалеченной резаком, обшивки космолета. В двух десятках шагов от него, висела в черной пустоте платформа - близкая, надежная, реальная. Свет ее передних прожекторов освещал только лобовую площадку и два металлических, шарнирных упора - уходя в безбрежное прямо по курсу, терялся, таял, исчезал. Облаченный в скафандр, Осень Юга сидел в первом ряду кресел перед пультом управления платформой, сидел неуклюже повернувшись в его - Джила, сторону. Помахал ему рукой. Он отвел платформу от космолета и висел в ней перед застывшим Джилом, готовый уйти в случае опасности, к челноку.
        Такой был уговор - если с Джилом, что - нибудь случится, то Ос должен стартовать, улететь к «Дальнему» и принять командование на буксировщике.
        Джил не верил, что Осень выполнит обещанное.
        Он помахал ему рукой в ответ - белая перчатка скафандра осветилась фонарями, словно загорелась белым огнем - ярко.
        - Я здесь, парень, - прозвучал в гермошлеме Джила, голос Оса: - Можешь отказаться от своей затеи, я пойму.
        - Не хочешь стать капитаном, Ос? А как же почет? - Джил даже рассмеялся своей шутке, повернулся к проему, не входил.
        - Сам капитанствуй.
        Джил перешагнул через резанный край обшивки - многослойное, искалеченное тело космолета сверкнуло переборками, впереди заплясали два больших светлых пятна света. Он ступил на пол уровня, сделал два шага и остановился.
        Он смотрел перед собой, в пустой коридор, уходящий в глубину космолета - темную, мертвую. Джил вдруг представил, что пройди он еще несколько шагов и Искра Шепот выйдет из открытого люка соседнего отсека - скафандр покрыт серой пылью, древней, как этот корабль, фонари скафандра погасшие и в стекле гермошлема, темном и не освещенном, будут гореть фиолетовым, прозрачным огнем, ее глаза.
        Внутренним усилием он отогнал от себя эту мысль, и пошел по коридору, озираясь по сторонам, как воришка. Но чувство страха - глупое и суеверное, осталось. Джил признался сам себе, что боится услышать сейчас ее «голос» - «песню» Искры. А если услышит, что тогда?
        Он не знал.
        - Чего молчишь? - Голос Оса.
        - Сказать нечего. Тут все мертво.
        - Не стоило для этого снова сюда тащиться.
        - Стоило, Ос. Стоило.
        - Тебе виднее.
        Он шел и звук его шагов - глухой, передавался через ботинки по всему скафандру, тихий звук во мгле. Справа, под висящим на мощных держателях, под высоким потолком, нависал небольшой летательный аппарат, плоский, с открытой кабиной и пузырями - баками под стальным брюхом. Слева на стене находился выпуклый экран, видимо внутренней связи. Джил не спеша, прошел по коридору до того места, где он несколько часов назад резал пол яруса, чтобы спасти Ааоли. Дыра в полу осталась на своем месте, она не исчезла, не оказалась плодом его воображения. Остановившись в шаге от этой дыры, Джил повернулся к тому месту, где тогда стояла Искра Шепот, туда, где она поставила рядом с собой ящичек - контейнер.
        Его не было.
        Джил осветил все пространство вокруг и не обнаружил контейнер Искры.
        Он исчез.
        Никогда не существовал.
        Облегчение, радость охватили Джила. Он даже рассмеялся и тут - же услышал слова Оса:
        - Чего смешного? Рассказывай!
        - Ничего, Ос. Я возвращаюсь.
        Обратно к выходу из мертвого космолета, Джил Ри шел уже спокойно, бодро, как если бы это было обычное место для его прогулок.
        Он прошел это.
        Он убедился.
        Он вернется к своим, и никогда их не забудет.
        Дойдя до проема в обшивке космолета, Джил Ри повернулся назад - там в мрачной и унылой темноте коридора, не было никого. Розовый свет не появился, никто его не преследовал.
        Он перешагнул резанный край многослойной обшивки, выпрямился, посмотрел вперед - платформа по - прежнему висела на своем месте и Ос помахал ему правой рукой, сказал:
        - Стой на месте, сейчас подведу платформу.
        И глядя на ожившие маневровые двигатели платформы - яркие голубые вспышки из маленьких дюз, Джил Ри улыбнулся сам себе, почти радостно, почти облегченно, подумал:
        «Это был мой последний рейс. Хватит скитаться. Больше никаких фантомов, никаких «песен». Дана - ландыш, Джил - младший, я возвращаюсь к вам. Я все исправлю. Мы будем вместе - навсегда».
        Глава тринадцатая. Транспорт Большей
        Гигантская конструкция БЭТа, поражающая воображение своими размерами, матово светясь «ребрами» ферм, уходила далеко вперед, где в лучах ИЗ - 2, сливалась в сплошную серую массу монтируемого корпуса.
        ИЗ - 2 - Искусственная Звезда 2 - яркий, оранжевый шарик слева, висела в усыпанном немигающими звездами, черном, бездонном пространстве космоса. На монтируемой сейчас балке, сияли зеленые огни габаритных маяков, установленные вдоль всей ее длинны с одинаковым интервалом, они протянулись далеко к противоположному концу блока Я - 449, и там обрывались большим, желтым огнем плафона - маяка, контрольной станции.
        Сол Дин ждал.
        Облаченный в монтажный скафандр «Медуза» и, закрепив страховочный трос к «люльке» - маленькая площадка с леерным ограждением вокруг, он глядел на подготовительные маневры орбитальных буксиров - ОБ.
        Обы - одноместные, монтажные буксиры, использовались при таких работах с самого начала строительства и за более, чем столетнюю ее историю, претерпели мало изменений. Во всяком случае при беглом сравнении. Толстый зад кормы с маневровыми и ходовыми двигателями, стеклянный пузырь кабины пилота и две руки - манипуляторы - длинные и суставчатые, выходящие по бокам основания кабины и вытянутые вперед, словно щупальца диковинного краба. Со всех сторон Оба, светились фонари габаритных огней - синие снизу, желтые спереди и сверху машины.
        Сол посмотрел влево и вниз, на своего напарника.
        Если его можно было так назвать.
        Драк пристегнутый длинным тросом к поручню «люльки», висел в пустоте, метрах в десяти от Сола, в своем четырехлапом скафандре - конечности растопырены, на поясе болтаются запасные инструменты.
        Сол усмехнулся.
        Драк Брик выглядел в скафандре по - дурацки.
        Уже полгода они работают на БЭТе вместе, а до этого четыре года обучались в Институте Монтажных Работ, и Солу стоило многих нервов и сил, чтобы драка зачислили с ним вместе…
        В его гермошлеме слышался треск радио помех и голоса переговоров диспетчера с пилотами ОБов. Монтажники, пока в эфир не выходили. Сол снова посмотрел в направлении на «нос» БЭТа.
        Приготовленная к монтажу балка висела над основным каркасом и ее тупой, окрашенный в желтый цвет, ближний к Солу край, нависал над ним в сотне метров. Ближайший к Солу ОБ, ухватив край балки манипуляторами - руками, озаряясь вспышками маневровых двигателей и огнями габаритных двигателей, уже встал на расчетную дистанцию от каркаса БЭТа - держал балку, ожидая команды «монтаж». Два десятка таких же Обов растянулись вереницей по всей длине балки, уменьшались до размера комара, там, на другом ее конце.
        Справа, за спиной Сола Дина, маячила контрольная станция «Бублик» - большой жилой комплекс, стоявший на трех металлических растяжках, прикрепленных к основной ферме БЭТа. Придет время, когда работы по монтажу в этом сегменте Транспорта будут законченны, и «Бублик» отшвартуют и перегонят на новое место. Уже больше ста зарянских лет шел монтаж Большего Эвакуационного Транспорта, еще не были законченны работы по сборке его каркаса, и к монтажу листов обшивки приступят в лучшем случае еще через лет пятьдесят. Внутри каркаса, там далеко в глубине БЭТа, тоже велись работы, росли многочисленные жилые комплексы - города, строились эстакады для транспорта и жизненно необходимых коммуникаций, сверкали многочисленные голубые огни сварки, и мощные прожектора освещали рождающееся нутро БЭТа.
        Диаметр Транспорта был четыре километра, а его длинна - сорок два!
        - ОБ - 14, ваш марш 17, 85. Скорость по графику. Держите режим движения.
        - Знаю, Джейц. Не вчера родился.
        - ОБ - 3, не добираешь! Отставание от линии 0,5. Исправь.
        - Понял вас, диспетчер. Исправляю.
        Где - то в центре цепи, выстроившихся вдоль балки Обов, одна из машин заморгала голубыми огоньками вспышек двигателей. Три, четыре вспышки.
        - Сделано, диспетчер. Я в строю.
        - Эй, на Центральной! Группа уходит. Всем собраться у Транспортной…
        - Кто влез на частоту Монтажа? - Голос диспетчера дошел до гневного крика: - Немедленно смените частоту!
        - Все, ушли уже - разорался.
        - Проводчики! Считайте, что рапорт на вас обеспечен! Это Грен Элу?
        - Ушли, ушли…
        Сол вслушивался в голоса в эфире, невольно усмехнулся.
        Он посмотрел вверх, туда, где неподвижно висела в пустоте балка. Со своего места Сол видел ее, как длинную, узкую линейку, местами освещенную разноцветными огоньками габаритных огней маяков и прожекторами Обов. На самом деле она имела ширину три метра, при толщине один метр, и внутри нее тянулись переборки усилителей, подобно железной, симметричной паутине.
        Сол ждал.
        Если через час пилоты Обов не синхронизируют свои машины для монтажа балки, то Сола сменят другим монтажником.
        - Долго они возятся, - прозвучал в гермошлеме Сола голос драка: - Четыре часа прошло.
        Сол Дин повернулся влево. Драк уже не висел в пустоте, он находился совсем рядом с ним, держась за поручень ограждения «люльки» - сверкал узким прожектором на лбу своего гермошлема, Сол даже разглядел недовольное выражение в его кошачьих глазах.
        Или ему так показалось.
        На верху «Бублика» мигала зеленым сигнальная лампа - это означало, что там ожидали еще не прибывший грузовой челнок с транспортного космолета.
        - Скоро уже, - проговорил Сол: - Не расслабляйся.
        Он услышал, как драк Брик презрительно фыркнул и улыбнулся. Брик обычно фыркал в моменты волнения.
        - ОБ - 1 готов.
        - ОБ - 2 готов.
        - ОБ - 3 готов.
        - ОБ - 4 готов…
        - Перекличка, сейчас начнут! - Сол осмотрел перед собой место монтажа - широкое, стальное ребро основного каркаса, с трехметровой прямоугольной ямой посадочного паза. По всему периметру паза шла окантовка желто - черных полос и тупые зубья фиксаторов. Он осветил своим прожектором место монтажа, и который уже раз внимательно его осмотрел. Все было в порядке, как и должно было быть - вымеренные границы паза блестели гладкими стальными поверхностями, зубья фиксаторов открыты.
        - ОБ - 16 готов…
        - ОБ - 17 готов…
        - Все - таки красиво здесь, - тихо сказал Брик: - Мне нравится.
        Находившейся над «люлькой» осветительный прожектор высвечивал каждую деталь на скафандре драка, монтировочные инструменты на его поясе, сверкали.
        - Ну что, ребята - начнем? - голос диспетчера рассмеялся, резко, отрывисто: - Монтажники, готовы?
        - Готовы, - это голос монтажника Река Чока, сидящего сейчас со своим напарником с другой стороны блока Я - 449.
        - Готовы, - ответил Сол.
        Он посмотрел на драка, тот на него.
        - Начинаем, - голос диспетчера ненадолго пропал и вдруг сменился громким, коротким сигналом - грубый, резкий писк.
        Орбитальные буксиры засверкали голубыми огнями реактивных дюз, синхронно и четко, приступили к буксировке балки на монтаж.
        - «Семерка», не дави, ослабь!
        - Понял.
        - Не допускайте «винт»! Следите за радаром - наводчиком.
        «Винт» на языке пилотов означал деформацию балки вдоль своей оси. Сол Дин встал на тупую ступень ребра главного каркаса, взялся за узкие, изогнутые поручни для монтажника, и теперь стоял над посадочным пазом, почти по пояс нависая над ним, всматривался в движение балки и орбитальных буксиров.
        Драк Брик тоже перешел на ступени - вторую лестницу, рядом с той, на которой стоял Сол Дин, но следуя правилам техники безопасности, оставался внизу.
        Обы подводили балку - ближний к Солу ее край значительно отставал в скорости с противоположным. Буксиры заводили в пазы сначала одну сторону балки, а после - вторую. Сторона Сола и Брика, была финишной в монтаже.
        - Идем по графику.
        - ОБ - 4, не дави!
        Усеянная огнями, балка медленно плыла в космосе.
        Пройдет еще двадцать минут, прежде чем диспетчер скажет:
        - Сектор 2 на месте. «Ухо» в пазу. Сектор 2, проведите контроль.
        И через минуту уже голос монтажника Река Чока, произнес:
        - Диспетчер. «Ухо» в пазу. Надежное крепление. Можете заканчивать.
        - Начали, ребята. Без спешки!
        Снова раздался звук сигнала.
        Обы ожили огнями двигателей, короткими вспышками озаряли ребра балки, держали ее в своих суставчатых манипуляторах - руках.
        - Сол, - голос диспетчера: - идет на вас!
        - У нас все готово, ждем, - ответил Сол.
        Перед ним находилась монтажная площадка, с зияющим провалом посадочного паза. Теперь все зависело от буксиров, именно они подведут и уложат балку на ее место так, что Солу останется лишь снять с нее карабин - фиксатор, вставить его в крепление и провести замеры.
        Все.
        Потом в дело войдут сварщики - сварят посадочное «ухо» балки с телом ребра каркаса, снимут выпирающие наружу фиксаторы…
        Балка вырастала перед ним - ведомая буксирами, надвигалась ближе и ближе. Когда ее фигурный, плоский конец был уже в метре от Сола и он, как завороженный смотрел на ее сверкающие в свете прожектора, грани, в эфире зазвучали возбужденные голоса:
        - Опасное напряжение, - это Рек Чок: - Диспетчер, сектор 2, «ухо» давит! Повторяю - давит! Смещение по продольной оси…
        - Концевые, ослабьте тягу…
        - Стоп! Гаси движки!
        - Берегись!
        - Пошла!
        И балка «пошла»!
        Тот ее конец, что был по другую от Сола сторону, выскочил из монтажного паза - Сол лишь увидел дрожание далеких огоньков вдоль ее длины и, повинуясь силе натяжения, ринулся вверх, как отпущенная кем - то, согнутая до этого, ветка. С замиранием сердца Сол Дин заметил выгибающуюся горбом балку и два крошечных пузырька света, отброшенных прочь от БЭТа.
        - Обы сорвало!
        - Спасатели, сектор 3, 4!
        - Держать строй!
        - Концевые ослабить!
        - Идет! Идет!…
        Подобно морской волне, горб выгнувшейся балки, побежал в сторону Сола, быстро, стремительно рос.
        Он смотрел, как срывает буксиры, разбрасывает их подобно игрушечным машинкам, силой сорвавшейся балки, как мечутся огни маяков на ней и вспышки ярких голубых брызг света от огня двигателей, уцелевших буксиров, пытающихся справится, удержать ее силу, раскрасили черноту космоса.
        И Сол потерял драгоценные секунды.
        Конец балки дрогнул и начал быстро уходить от Сола, ныряя вниз.
        Драк выглянув из - за края вертикальной стены ребра каркаса, уже отстегивал на ремне карабин своего страховочного троса, поворачивался к Солу лицом.
        А тот пригнулся, нащупал под правой ногой плоскую ступень, пытаясь укрыться, уйти, когда горб балки достиг ее края, она резко остановила свое движение и ринулась навстречу Солу - широкая, стальная, масса, сверкая отшлифованной гранью.
        Не успев нырнуть вниз под защиту ребра каркаса, Сол увидел боковым зрением резкое движение света в свою сторону - поворачивался влево, уже уходил вниз, бросив поручни, скорее, скорее, уже знал, что опоздал!
        Его настиг удар.
        В правый бок и плечо.
        Сокрушительный, потрясающий - рывок вперед и все закрутилось вокруг, бешено и стремительно. И тут же второй удар - мягче первого, в живот, от которого у Сола выбило дыхание, помутилось в голове и в глазах заблестели белые световые брызги.
        Тупая боль растекалась от правого плеча по всему телу. Сол закрутился в пустоте, летел куда - то беспомощно кувыркаясь, хватая ртом воздух, как рыба выброшенная на берег. Перед его глазами мелькали огоньки маяков «Бублика», и яркий отсвет ИЗ - 2, то вспыхивал на левой грани стекла гермошлема, то резко гас, чтобы через мгновение снова вспыхнуть.
        Беда.
        Пропал!
        Смерть.
        Перед лицом Сола на узкой панели под подбородком горел красный сигнал индикатора - разгерметизация скафандра.
        Голоса и крики в эфире слились для него в сплошной, неразборчивый шум.
        Пропал!
        И в этот момент, когда Сол Дин уже понял, что случилось с ним непоправимое, в этот момент он почувствовал толчок в правый бок, и откуда - то справа, за стеклом гермошлема, выдвинулась рука в ярко - желтой перчатке с белой полосой на ладони.
        Брик!
        - Я здесь, - произнес в гермошлеме голос драка - спокойный и тихий.
        Сол хотел что - то сказать, но не смог, только захрипел.
        Где - то уходил из поврежденного скафандра воздух, давление внутри скафандра Сола резко падало, в голове все закружилось и в ушах появился тонкий, противный писк.
        Сол посмотрел в сторону обхватившего его Брика.
        Драк быстро вынул из монтажного кармана своего скафандра красную широкую пластину вакуумного пластыря, копался справа вне поля зрения Сола, видимо стараясь закрыть пробоину в скафандре, залепить ее пластырем, приостановить утечку воздуха из скафандра Сола.
        От толчка драка при столкновении с Солом, вращение последнего приостановилось и сместилось в бок, и теперь их обоих крутило, переворачивало в пустоте космоса, уносило дальше от громады каркаса БЭТа.
        Сол увидел, как снова мелькнула перед его лицом лапа драка, облаченная в перчатку скафандра, она сжимала переходной шланг с блестящим переходным штуцером на конце.
        Брик соединял баллоны с воздухом скафандра Сола со своими. Теперь они связанны одной пуповиной, и по этой пуповине к Солу поступает воздух драка.
        Их общий воздух.
        Последний.
        Драк держал Сола, прижавшись с права, обхватив его руками, свет его фонаря бил со стороны - косо, ослепляюще.
        Громада БЭТа, наползала из - за спины, закрывая собой все пространство перед глазами Сола, и снова уходила вниз - сверкающая в лучах трех Искусственных Звезд. И там сейчас неслись спасательные модули к потерпевшим бедствие буксирам, сверкали голубыми вспышками их двигатели, мелькали маяки и габаритные огни.
        Сол молчал.
        Он засыпал.
        Он хотел сказать драку слова благодарности, но колючий, горький ком в горле, казалось перехватил эти слова, не дал им родиться.
        - За нами придут, Сол.
        - Брик…
        - За нами придут.
        Их уносило дальше и дальше, кружило в пустоте в неторопливом вихре смерти, и Сол понял - совершенно отчетливо, что никто спасти его с Бриком не успеет. Понял и успокоился.
        Он перестал сопротивляться наползающему на сознание дурману, расслабился и как то быстро стал спокоен. Только досада, появилась и не уходила от него. Досада на то, что драк погибнет с ним.
        Зря.
        Засыпая он слушая, как где - то в дали, по радиосвязи шумят чьи - то голоса, раздаются команды.
        - Брик….- голос Сола тихий и хриплый едва смог перекрыть голоса в эфире: - из - за меня… Прости.
        Брик не ответил.
        «Он ждал этого» - подумал Сол Дин с пониманием: - «Он уходит вместе со мной…»
        И Сол Дин - монтажник, и недоинженер, потерял сознание.
        Глава четырнадцатая.Домой
        - Привет, друг, - произнес Бриг и сел на мягкий, кожаный стул рядом с кроватью больного: - Я принес тебе плоды Иулы, ты их любишь.
        Он положил белый пластиковый пакет с овальными, красными плодами на тумбочку рядом с изголовьем постели Сола, сложил передние лапы - руки на коленях лап - ног.
        Сидеть так драку было неудобно.
        Больничная палата госпиталя была ярко освещена лампами - панелями под потолком, белые, матовые стены отражали свет, большой, круглый иллюминатор напротив драка показывал правую сторону БЭТа. Там, над строительными площадками, летели, зависали модули и буксиры, где - то у пришвартованного космолета чья корма - широкая, как чашка, высовывалась из - за блестящего края иллюминатора, сверкали яркие голубые огни электросварки, и если присмотреться хорошенько, то можно было разглядеть маленькие фигурки монтажников в белых и желтых скафандрах, стоящих на каркасе Транспората.
        - Спасибо, - Сол попытался привстать, бережно держа левой рукой правую, висящую на перевязи и прижатую к его груди: - Ты сам - то как? - Сол улыбнулся.
        - Я, нормально, - узкие губы драка слегка улыбнулись: - Ходил, написал объяснительную в комиссии Монтажных Работ.
        - И?
        - Кажется они хотят меня наградить, Сол. Медалью. За спасение в космосе.
        - О! Это хорошо.
        - А тебе вынесут выговор.
        - Хм. Это плохо.
        Они рассмеялись оба, одновременно, и стало просто и легко.
        - Балка перебила твой страховочный трос. Комиссия считает, Сол, что ты растяпа. Не уследил. Она тебя слегка задела, могло быть хуже.
        - Ну, после такого события им просто необходимо на ком - то отыграться. Ты прикроешь меня своей медалью, Брик. Они не посмеют отказать герою.
        - Трепло.
        Сол потянулся здоровой рукой к пакету Брика, невольно морщась от боли в руке, достал один плод, хотел было откинуться на спину, но передумал, сказал:
        - Угощайся.
        Драк фыркнул в ответ, ответил:
        - Я не ем эту дрянь, ты же знаешь.
        - Кости скоро срастутся, - Сол впился зубами в мякоть плода, по его подбородку потек сладкий, липкий сок: - Уач ыиит, чо…
        - Подавишься.
        - Врач говорит, что могло быть и хуже. Ребра долго заживать будут. Мы, вообще хорошо отделались, Брик. Если бы не ты…
        Брик опять фыркнул.
        Он смотрел на жующего Сола, слушал его слова и улыбался.
        Брику было хорошо.
        И еще, ему было неловко, хотелось поскорее уйти отсюда, и отправиться куда - нибудь, например, в оранжерею «Бублика», посидеть в еловом лесу, где кажется, что ты дома, на Оре, а не далеко в космосе.
        Он смотрел в лицо говорившего с ним Сола, смотрел, как тот довольный и радостный, жует плод - перепачкался соком, облизывается и вытирает руки о свою цветную пижаму, а сам прислушивался к себе.
        Где - то в глубине души Брика шевелилась грусть и тоска по дому, тихо нашептывала ему о прошлом, говорила об утраченном. Ему очень захотелось закрыть глаза и представить себе один из тех дней, когда он был счастлив, вообразить, что вернулся в прошлое и там, в далеком прошлом, он смеется словам Лайксу, и она - родная, близкая, его часть, его душа, она всегда будет рядом, потому, что не может случиться ничего такого, чтобы их разлучило. Он жил ею, а она жила им…
        - К тому же, Брик, они не отпустят меня отсюда раньше времени. - Сол доел плод, потянулся к пакету за следующим: - Врач сказал, что не раньше, чем через несколько дней, хотя я и сейчас здоров, как бык. Ну, почти здоров…
        Через полчаса в палату вошла медицинская сестра - высокая флорианка в белом комбинезоне, и Брик ушел.
        Он отправился на семнадцатый ярус «Бублика», где находилась оранжерея.
        Там, в тишине маленького леса, глядя на имитацию журчащего ручья, он будет вспоминать, Лайксу и их слова, ее запах, ее взгляд…
        Выйдя на широкий перекресток третьего уровня, Брик двинулся, следуя вывеске - указателю к лифтовой площадке.
        Трое флориан - монтажников стояли у левой стены и о чем - то тихо говорили. Брик почти уже миновал их компанию, как вдруг услышал за своей спиной насмешливые, брошенные ему в след, слова:
        - Герой. Молодец.
        - Наградят.
        - Вот его подружке радости - то будет!
        Он уже замер, остановился, не поворачивался.
        - Он оставил ее дома.
        - Одну?
        - Одну.
        - Это неправильно, Тукч. А вдруг она сбежит?
        Он поворачивался в их сторону, казалось целую вечность, увидел флориан, их лица, их глаза.
        - Не сбежит. Драки держат своих самочек на привязи. Он привезет ей новый ошейник…
        Лайксу была с ним.
        Он думал о ней, и слова этих флориан, прозвучали словно удар в лицо.
        В ее лицо.
        Душная ярость налила его тело огнем, бросилась в глаза, и за мгновение до прыжка драка, трое флориан замолчали.
        В прыжке вперед - стремительном и немом, Брик выпустил из своих толстых, неуклюжих пальцев острые, длинные когти и, обрушившись на этих троих, нанес первые убийственные удары.
        Первый флорианин - высокий и широкоплечий, отлетел к стене, кровь брызнула на пол, крик высоко завис под белым потолком. Двое других уже вцепились в Брика, уже рвали его когтями, повалились вместе с ним на пол и, образовав клубок из трех дерущихся тел, покатились, оставляя за собой кровавые следы.
        Лайксу.
        Брик бил их до тех пор, пока сознание не покинуло его.

* * *
        Сол долго стоял у закрытой двери больничной палаты, где находился Брик.
        Ярко освещенный коридор хирургического отделения госпиталя был тих. На одном из дюжины кресел у стены, стоявших прямо перед постом медицинской сестры, сидели двое таких же, как он посетителей - зарян, и тихо о чем - то беседовали, не обращая ни на кого внимания. Постовая сестра сидела за своим овальным столом и, склонившись над клавиатурой компьютера, быстро печатала. Медицинская сестра - флорианка, держа перед собой высокую подставку «капельницы», прошла мимо Сола в конец коридора.
        Дверь в палату открылась и из нее вышел лечащий врач Брика - высокий и статный флорианин, уже седеющий, в белом комбинезоне, с красной вышивкой на левой груди, изображающей каплю крови и лучи света. Он прикрыл за собой дверь и шагнул к Солу.
        Тот уже стоял на ногах, держа больную руку, висевшую на белой, запачканной чем - то серым, перевязи.
        - Доктор, здравствуйте.
        - Добрый день, молодой человек.
        - Я приходил вчера к вам…
        - Я не склеротик, помню, - врач смотрел Солу прямо в глаза, не моргая, как могут только флориане, сдержанно вздохнул, и произнес: - Хорошо. Сегодня можете к нему зайти - ненадолго. Минут пятнадцать.
        - Как он, доктор?
        - Три операции. Все прошло успешно, но выздоравливать будет долго. Я согласен пустить вас к нему, при условии, что вы, молодой человек, не станете его беспокоить. Говорите на отвлеченные темы, не надо его волновать. Вы меня поняли?
        - Да, конечно.
        Через минуту Сол вошел в палату, прикрыл за собой белую, пластиковую дверь и, повернувшись, посмотрел на одинокую кровать у левой стены, на которой лежал драк.
        Брик выглядел скверно.
        Лежа на спине, он до пояса был укрыт белоснежной простыней, и буквально весь был замотан заживляющими бинтами - торс, шея, руки, голова, весь он был в бинтах, и даже пальцы его рук, перевязанные, не были видны. Единственное, что осталось открытым у драка от бинтов, - глаза, короткий, приплюснутый нос и губы.
        Брик не спал.
        Он молча смотрел на Сола.
        Сол Дин изобразил на своем лице, как ему казалось, непринужденное выражение, сказал подходя к креслу, стоявшему у изголовья кровати:
        - Привет, Брик.
        - Привет, - ответил тот тихо и спокойно.
        Как всегда.
        - Как ты?
        Брик не ответил, молча смотрел в глаза Сола.
        Помолчали.
        Осветительная панель лила на драка свой мягкий матовый белый свет, и бинты на нем, казалось сияли прозрачной, режущей взгляд, белизной.
        - Брик. Тех троих уже никогда не будет на Транспорте. После выписки их отправят на Флорию, - почему - то Солу было трудно смотреть в глаза драка: - Было разбирательство в комиссии Порядка. Они хотели отправить тебя обратно на Ор. Я доказывал, что в произошедшем твоей вины нет… Ты летишь домой, на Зарю. Ну, как вылечишься. У меня есть один знакомый парень в Службе Озеленения, ты должен его помнить, лысый такой…
        - Твиг.
        - Да. Твиг Рау, - Сол рассмеялся слишком громко, слишком не искренне: - Я свяжусь с ним, и он устроит тебя в свою службу. А через пол года вахта моя закончится, я вернусь на Зарю, и мы махнем куда нибудь на экватор! Помнишь Зеленую Бухту? Тебе там понравилось. Можем слетать туда…
        - Сол.
        - Или скажем - база Лиловая! Замечательное место!
        - Сол.
        Сол замолк.
        Перестав улыбаться, он произнес:
        - Да, Брик. Говори.
        - Я знаю, ты пробивной парень, Сол. Ты молодец. Спасибо тебе за дружбу. Мне нелегко тебе говорить об этом. Но у меня есть к тебе одна просьба. Всего одна. Я редко о чем тебя просил.
        - Брик, все, что смогу.
        - Сходи опять в комиссию, ты можешь все устроить. Пусть меня отправят домой. Домой на Ор. Пожалуйста.
        - Брик, дружище, послушай…
        - Я хочу домой. Домой.
        И драк Брик закрыл свои кошачьи глаза и умолк.
        А через час Сол Дин уже стоял в кабинете начальника комиссии Порядка - средних лет, широкоплечего, брюнета зарянина, и просил о Брике, просил исполнить его просьбу.
        Вернуть Брика на Ор.
        ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Начало конца
        Глава первая. Поздний визит
        Был полдень.
        Светило стояло в зените, огромный ярко - оранжевый шар, лил вниз зной и слепящий свет. Сжавшаяся под Джилом его тень, наверное, то же изнывала от жары.
        Космодром Северный - бетонное море, уходящее до самого горизонта, раскалился и раскалил неподвижный воздух. В голубом, прозрачном небе ни облачка.
        Жаркий воздух над бетоном дрожал.
        Слева от Джила стоял пассажирский космолет «Полюс» - тонкий, устремленный ввысь, на могучих опорах - амортизаторах. Пассажиры «Полюса» давно покинули корабль, трап убрали и он одиноко и сиротливо ожидал следующий рейс.
        Справа, толстый, как объевшийся кот, громоздился прижимистый транспортный космолет дальнего космоса. На его покатом боку сияло белыми буквами насмешливое название корабля - «Снежинка».
        Снежинка.
        Что - то он, о нем слышал.
        Джил усмехнулся, поправил на плече лямку тяжелой, синей сумки. В ее недрах покоился прозрачный контейнер с парусником.
        Для Джила - младшего.
        Джил шел мягкой, пружинистой походкой. В белой рубашке с короткими рукавами, светло - бежевых брюках и таких же бежевых сандалиях на босую ногу. Он всегда шел до здания космо - вокзала пешком. Сначала от корабля до Диспетчерской Джил доезжал на служебном автобусе, сдавал отчет, и уже оттуда двигался к космо - вокзалу.
        Такая у него была традиция.
        Прощание с космосом и встреча с Зарей.
        Словно ему нужно было время, чтобы привыкнуть к родному небу, родному миру, привести свои чувства в новый порядок, где есть только это небо и этот мир, где он снова обретал жену и сына.
        Традиция.
        В этот раз Джил подал рапорт об отставке.
        Вместе с отчетом о полете.
        «Я, Джил Ри, капитан космолета - буксировщика «Дальний», выполняющего рейсы в Глубоком Космосе, приписанного к базе номер 291, заявляю о своей отставке и сложении с себя…»
        Джил снова улыбнулся - легко и непринужденно, как будто сделал нечто давно им вынашиваемое в мыслях, созревшее и только теперь реализованное.
        Семья будет рада.
        Теперь никаких долгих рейсов.
        Он устроится куда - нибудь на пассажирские перевозки, благо его там с радостью примут…
        Три километра от Диспетчерской до космо - вокзала, полчаса знакомства со своим миром, новая встреча с самим собой.
        Джил посмотрел вперед.
        Темно - синий купол космо - вокзала высился перед ним огромной полу сферой, сверкал стеклом высоких окон и там, на хорошо различимой площадке, замерли в ожидании пассажиров, толстые «сигары» авиагравов. Две высокие эстакады скоростных поездов застыли в дрожащем воздухе, высились над ослепительно сверкающим бетоном двумя желтыми, прямыми, как стрела, ветками.
        Одинокая фигурка двигалась Джилу навстречу.
        Дана.
        На ней было летнее легкое платье - салатового цвета, с белым, тонким пояском на талии. Ее белые туфельки мелькали в такт ее шагам. Светлые волосы Даны казались пухом одуванчика.
        Дана - ландыш.
        Дана - одуванчик.
        Встретились.
        Джил хотел поцеловать жену, но она мягко отстранилась, сделала шаг назад.
        Лицо Даны было спокойным.
        - Что - нибудь с Джилом?
        - Нет, - Дана отвела рукой, спадающую ей на глаза светлую челку: - Он в детском лагере. Отдыхает. Я встречаю тебя одна, Джил. Здравствуй.
        Они смотрели друг другу в глаза, и между ними возникла некая звенящая неопределенностью, пустота.
        - Пойдем, - сказала она.
        Они двинулись к космо - вокзалу, не спеша.
        - Я подал в отставку, - Джил попытался улыбнуться ей, но улыбка получилась неискренняя: - С Глубоким флотом покончено.
        - Я рада за тебя, Джил. Ты кое - что начал понимать.
        Она какое - то время молчала, шагая рядом с ним - легкая, спокойная, чужая.
        - Джил. Я ждала тебя годами. Ты должен знать - мы уже не муж и жена. Я ушла от тебя к другому человеку и мы любим друг друга. Я не упрекаю тебя ни в чем, просто так не могло тянуться вечно - ты в космосе, у тебя своя жизнь, а я с Джилом - младшим здесь одна, брошенная.
        - Что? Ты…
        - Джил, ты слышал. Теперь я любима и я люблю. Это все, что тебе надо знать, Джил. С сыном можешь встречаться, когда захочешь. Он очень любит тебя, Джил, очень тебя ждет. Всегда. Я привезу его в твой родительский дом. Это его парусник? - Она мельком глянула на сумку Джила: - Я не хочу, чтобы мы с тобой стали делить сына, это жестоко и неправильно…
        - Да. Неправильно.
        Она продолжала говорить, обращаясь к Джилу спокойно, не нервничала, как будто все слова уже были заранее обдуманны ею, приготовлены для него.
        Но Джил уже не слушал ее.
        Он видел перед собой светящуюся глыбу астероида, висящую в черной пустоте, когда челнок уносил их к «Дальнему» - прочь от железного мертвеца, и слушал свои мысли, которые думал в тот момент - горячие от ярости и стыда:
        «Я не забуду вас никогда. Не забуду, не забуду…»
        Он остановился.
        Мир, его родной мир, не принял его. И это небо не стало своим, как прежде.
        Мир осыпался к его ногам острыми, сверкающими осколками, с грохотом, звоном и лязгом.
        Дана прошла несколько шагов вперед, потом остановилась и, оглянувшись назад, сказала:
        - Ты опоздал, Джил. Ты опоздал жить.
        Она ушла.
        Джил стоял, как истукан - не двигаясь, почти не дышал.
        Он стоял глядя перед собой, стоял, сдерживая рвущийся из груди крик.
        Глава вторая. Ты - обронил
        Уже вечерело.
        Светило - большое и яркое, коснулось своим краем горизонта. Там, за заросшей травой ложбиной, начинался глухой, темнеющий лес, а слева под пологим холмом, текла тихая, темная река.
        Он шел к лесу, не оглядываясь по сторонам, шел не спеша, слушая щебет далеких, невидимых птиц, смотрел на сухую, шуршащую под его ногами траву, вдыхал запахи цветов и сухой, пыльной земли.
        На кожаном поясе Брика болталась бьющаяся о его мохнатую ляжку алюминиевая, плоская фляжка, небольшая сумка тянула правый бок.
        Дул тихий спокойный вечерний ветерок и Брику казалось, что этот мир - шумный и крикливый, успокаивался, погружаясь в дрему, готовился уснуть до следующего утра.
        Так всегда.
        На смену буйству приходит усталость.
        Он вспомнил свою молодость и тот необузданный подъем сил, который толкал его вперед, нес на своих руках в неизведанные дали мира, внушал ему чувство радости и надежды на новое, доброе.
        И еще было любопытство.
        Брик в юности был любопытным драком.
        Пока с возрастом к нему не пришел опыт.
        Он достиг леса, свернул влево к реке, и пошел мимо деревьев и кустов, собирая мехом сухие, колючие репьи.
        От реки тянуло сыростью и влагой, там он останется на ночлег.
        Место Лайксу.
        Здесь она умерла.
        Отсюда она ушла в другой мир, к другому небу, к другому Светилу.
        Брик давно не был здесь.
        И еще.
        Он часто думал, глядя на звезды, когда рядом с ним никого не было, и ничто не могло вторгнуться в его чувства и мысли, помешать думать о ней - помнит ли она его сейчас? Думает ли о нем? Может в том далеком, не доступном отсюда мире, память о прошлом стирается так же, как вчерашний, полный событиями день?
        Что он теперь для нее?
        Брик верил - они встретятся, там, очень далеко, в мире, который нельзя увидеть с Ора, даже если сильно захотеть, нельзя потрогать, осязать, но можно, если тихо сидеть в ночи, когда вокруг нет никого, кроме звезд, то можно услышать тот мир, и даже на мгновение прикоснуться к нему - незримому, вечному, легкому, как летящий пух деревьев.
        Он вышел к реке.
        Вода в ней потемнела - тихое течение, почти не слышимый шелест волн о глиняный берег. Пахло водорослями и рыбой.
        И было свежо.
        Он шел по самой кромке воды и за ним оставались круглые следы лап - ног. Промокшие и отяжелевшие от воды, редкие ветки - почерневшие, без листьев, лежали в глине, блекло отсвечивали.
        Было спокойно, тихо и торжественно.
        Брик дошел до небольшого холма, за которым сразу начинались деревья леса, остановился у старой, кривой коряги, торчавшей из воды в шаге от берега и тихо вздохнул.
        Он постоял так, глядя куда - то в глубь темной воды и произнес:
        - Здравствуй.
        Брик прислушался к себе.
        Не было горечи и чувства утраты. Ему было хорошо и покойно, словно он пришел откуда - то издалека домой.
        Отойдя под земляной бугор, из которого торчало одинокое, лысое деревце, Брик тяжело опустился на жухлую траву и, откинувшись назад, прислонился к стволу дерева, закрыл глаза.
        Еще рано.
        Еще не видны звезды.
        Их еще загораживает темнеющее, синее небо Ора.
        Лайксу.
        Конечно же, ее здесь не могло сейчас быть. Но Брик верил, что в то время, когда он думает о ней, то там, в далеком радостном мире, Лайксу вспоминает о нем, и они словно приближаются друг к другу, знают мысли и чувства друг друга, могут взяться за руки и идти куда - то, ни о чем не заботясь - просто и легко…
        Брик уснул.
        Ему снился сон.
        Высокое синее небо, наполненное звоном покоя, висит над ними - вечное, мирное, и они с Лайксу идут рядом, и свежий ветер обдувает их лица, и впереди только мир и простота жизни - легкой и радостной.
        Разве они расставались?
        Нет.
        То был сон - дурной, нехороший сон, который гонится прочь осуществленной надеждой, и уже не помнится, потому, что они вместе и никогда не расстанутся…
        Он проснулся внезапно, от голосов - резких, чуждых, лишних здесь. Брик открыл глаза и еще, не придя в себя ото сна, заморгал часто, не понимая, как он здесь очутился.
        Луна заливала все вокруг бледным, стальным светом, разделяя краски и оттенки мира на черное и светло - серое, вода в реке блестела, как гладкий металл.
        Их было пятеро.
        Люди.
        Они стояли рядом с Бриком, в нескольких шагах - по двое с каждой стороны и один прямо перед ним - тощий, в расстегнутой светлой рубашке, он держал в левой руке рюкзак, а в правой удочку, уперев ее рукоятку в землю.
        Брик медленно поднялся.
        - Он все - таки проснулся, - произнес один из тех, что стоял слева от Брика: - Ночь, а он спит. Мышей не ловит.
        Брик смотрел на тощего, смотрел не понимая, чем тот привлек его внимание.
        - Он уже поужинал, - голос справа, насмешливый и низкий: - Драку много есть нельзя, а то он разжиреет и не сможет таскать свой толстый зад.
        Прозвучал общий смех.
        Тощий смотрел на Брика молча и на его губах - узких и тонких, блуждала задумчивая улыбка.
        Брик вдруг понял, что его привлекло в тощем рыбаке - запах.
        - Он, что тут один? - Спросил второй, стоявший слева: - И не боится темноты?
        - Ему незачем бояться. Кому нужна его старая, линялая шкура?
        - Так он вроде бы не стар. И пушистый.
        - Нет, мне кажется он облезший. Может даже блохи есть.
        - Блохи? Нет. Блох он давно выкусал. Поел и лег спать.
        Снова дружный смех.
        - Он молчит. Может это не говоряший кот? А, Шек? Может они мутируют и превращаются в обычных котов?
        - Кто его знает, блохастого, может и немой. Эй, скотина, ты немой?
        Запах шел от тощего.
        Тот запах.
        Запах, который Брик запомнил навсегда, как боль от прикосновения раскаленного железа, как детский, ночной кошмар.
        Запах медальона, давно выветрившейся, но не забытый Бриком.
        - Точно немой. И в такой пушистой шкуре. Рук, тебе шкурка не нужна? Под ноги у камина - самое то!
        - Камина нет.
        - А ты сделаешь камин. Шкура зато уже есть.
        Брик полез в свою сумку, висевшую на поясе, достал из нее почерневший от времени стальной медальон, подержал его в руке и бросил под ноги тощего рыбака, сказал:
        - Ты обронил.
        Тот нагнулся, взял медальон в руку, повернулся к свету Луны, и присмотрелся. Брик не видел черты его лица. Возможно они изменились, возможно тот вспомнил свою потерю.
        - Что он там тебе бросил?
        Тощий рыбак с поспешностью сунул вещицу в карман своей рубашки, небрежно ответил:
        - Дрянь.
        Но Брик услышал в его голосе надлом, какой бывает с людьми, пытающимися скрыть беспокойство.
        «Помнит ли она меня?» - подумал Брик.
        Он стоял перед этими, замолкшими вдруг, людьми, когда слева на него обрушился первый удар - в бок, колющий, пронзительный. Воздух из его легких вылетел - с хрипом, со смешным иканием, над головой драка блеснула справа сталь второго ножа. И снова удар - в спину, под правую лопатку.
        «Лайксу…»
        Он чуть присел, но удержавшись от падения, снова распрямил подкосившиеся ноги, поднял голову.
        «Помнит ли?…»
        Удары посыпались одновременно - ослепительные в своей боли, душные, муторные.
        Он все еще стоял, не двигаясь, как изваяние - упрямо глядя перед собой в никуда. Весь мир, вспыхивающий искрами разноцветной боли, закрутился вокруг Брика, наполнился удушающей дурнотой, его качнуло в сторону и вдруг стало легко.
        Легко и просто, когда перед тобой только хорошее, только радостное…
        Брик не почувствовал, как при падении, уткнулся своим мохнатым, покрытым шрамами лицом, в сырую, вонючую глину берега, не заметил впившихся в шею, длинных, охотничьих лезвий ножей.
        Вот, он уже идет к ней навстречу, заранее улыбаясь, готовый встретить свое счастье… Высокое - высокое небо над головой - голубое, яркое, новое. И веяние чистой прохлады…
        Драк Брик умер.
        Глава третья. Тайное сборище
        В просторном, с низким потолком помещении древнего бункера, где за большим, вытянутым столом из красного дерева, сидели собравшиеся, было жарко и душно. У закрытой, бронированной двери, неподвижно застыли четверо офицеров Космической Безопасности - два зарянина и двое флориан. У противоположной к двери стены, сидя на стульях, скучали три человека в серых, строгих костюмах, а рядом с ними был поставлен большой, окрашенный в черный цвет ящик, с двумя мощными ручками по бокам. Сверху ящика, на его гладкой, черной крышке, мигал зеленый огонек сигнального индикатора.
        - Это немыслимо, - Ын Сый, секретарь ССМ по связям с общественностью, худощавый, с вытянутым лицом, сорока трехлетний человек, сидел за столом, скрестив пальцы рук и положив их перед собой, смотрел на сидевшего напротив флорианина: - Как? Нет, я конечно же, понимаю, нам уже доложили из группы Скалта Бо… Три с половиной миллиарда человек в одночасье превратились в полных идиотов! Акавия - один из ведущих миров Содружества, уже…
        - Ын, - седой флорианин, член ССМ - Хмро Чил, нетерпеливым жестом мощной руки - лапы, остановил речь Ына Сыйя: - Оставим Акавию. Дойдем и до нее, - он посмотрел на сидевших за столом, сказал: - Из четверых введенных в курс дела членов ССМ, двое здесь. Любое решение нами принятое сейчас, будет одобрено и отсутствующими. Давайте уже перейдем к конкретике. Катастрофа на Акавии - предмет постоянных обсуждений. Мы собрались здесь не за этим.
        Скалт Бо провел ладонью по своему вспотевшему лицу, проговорил недовольно:
        - Неужели нельзя было собраться в другом месте? Ведь духотища!
        - Бункер старый, - молодой зарянин, блондин, с маленькими рыжими усами, начальник космической связи, пожал плечами: - Не успели подготовиться. Все наспех. Вентиляция не настроена…
        - А… - Скал Бо устало вздохнул: - Решать надо сейчас. Неизвестно как, пойдут события дальше. Если ССМ вдруг решит использовать новый крейсер для других нужд, то наше тайное общество, несмотря на наличие четырех членов ССМ, раскроется. Дело рухнет.
        - Арестуют, - подъитожил сидевший с противоположной стороны член Совета Безопасности, Ник Клик - высокий, тридцати восьмилетний зарянин, с широким шрамом на левой щеке. Его черные волосы были коротко подстрижены, маленькие зеленые глаза смотрели холодно: - В сложившейся ситуации нас всех ждет суровое наказание.
        Всего за столом собрались восемнадцать заговорщиков - одиннадцать людей и семеро флориан. Все они занимали ключевые посты в разных службах, были среди них и ученые.
        - Ну до этого я думаю не дойдет, - сухо произнес Дикер Тал, сорокалетний зарянин, член ССМ - крепкого телосложения, брюнет, с зачесанными назад прямыми волосами: - Решение примем сейчас. Наше тайное сообщество уже четыре года ведет это дело, и рано или поздно будет раскрыто. Вопрос не в этом. Содружеству нанесен смертельный удар.
        - Ну, Дикер, это вы погорячились. Смертельный, - на него смотрел начальник космических коммуникаций флорианин Сих По: - Акавия это еще не все Содружество.
        - Вы в этом сомневаетесь? А я вот уверен - все мы обреченны. Если не предпримем решительных действий. Время идет.
        - А что тут особо решать? - Произнес Скалт Бо: - Вы все ознакомлены с докладом нашей группы Психо - дельта, медлить нельзя.
        - Скалт, - Хмро Чил посмотрел тому в лицо: - меня вот, что смущает. Ваша самоуверенность. По сути дела у вас нет прямых доказательств влияния Объекта на миры Содружества, одни лишь домыслы, и мы, как последние растяпы, пошли у вас на поводу, отдали в ваше распоряжение новый крейсер Содружества, который вы оборудовали и теперь тянете нас всех к неизвестному финишу.
        - Финиш известен. - Скалт Бо глубоко вздохнул, заговорил с воодушевлением: - Наша лаборатория в Ледовом Поясе давно ведет изучение объекта. Вы все это знаете. Да, мы не можем до сих пор регистрировать то излучение, которое Объект посылает. Мы опираемся на следы, если можно так выразиться, на возмущения в изученном электромагнитном излучении, вызванные его воздействием. И за эти годы мы достигли многого!
        - Кроме фактов, - хмыкнул директор ядерной промышленности, старый, со сморщенным лицом орианин Фод Дол: - Никто не знает, что вы там пытаетесь зарегистрировать. А крейсер уже снаряжен. Я всегда был против этой затеи.
        - Тогда почему вы с нами, Фод? - Спросил его сидевший рядом с ним флорианин, начальник снабжения космического монтажа - КМ, Уш Аук.
        - Потому, что много косвенных доказательств…
        - Послушайте, - Дикер Тал начал раздражаться: - оставьте свои научные споры на потом! Мы так до утра ничего не решим. Через два дня назначен пленум ССМ и там обязательно коснутся вопроса о новом крейсере «Стрела». Для всех он переоборудован под лабораторию для изучения Глубокого Космоса и Ледового Пояса. Если Совет решит изменить его назначение, то мы не сможем уже хранить наш секрет. Головы полетят. Скалт, опишите вкратце ваш план.
        Скалт Бо заговорил:
        - План следующий. Крейсер «Стрела» должен стартовать к Объекту для его полного уничтожения. Мы полагаем, что Объект влияет на психику разумных существ, может ими манипулировать и, скорее всего, наделен разумом. Судя по нашим наблюдениям, Объект представляет из себя планету - гигант, состоящую из углерода. Фактически это огромный алмаз. Я уже об этом докладывал. Далее. Он способен генерировать и отправлять на большие расстояния, нечто вроде сигнал - кодов. Природа их не ясна, но факт остается фактом - сигнал - коды, это своего рода психическое воздействие на индивидуумы, сложная система тестов и запросов на действия облучаемых. Мы столкнулись с этим явлением лицом к лицу в Ледовом поясе полгода назад. Тогда из семи буксировщиков в секторе Лагуна погибли шесть. Единственный экипаж, которому удалось выжить, это экипаж буксировщика «Дальний». Думаю все присутствующие ознакомлены с докладом капитана «Дальнего» - Джила Ри, а также с докладами всех членов экипажа космолета. Еще несколько лет назад, группа Психо - дельта, собрав и проанализировав данные о природе и воздействии Объекта, предложила вариант
его уничтожения, который я вам и озвучиваю. «Стрела» с отобранным экипажем, стартует по вымышленному курсу в сторону Ледового Пояса. Официальная легенда маршрута и маяков «Стрелы» будет представлена чуть позже. На крейсере установлена гравитационная бомба - «Хлопок». Ее мощи вполне хватит, чтобы полностью разрушить Объект. Для этого «Хлопок» достаточно взорвать в тридцати тысячах километров от Объекта. Также крейсер несет в себе энергетическую установку «Барьер», это защита экипажа от воздействия на него Объекта, и гарантия благополучного исхода всего предприятия. Так как сила взрыва гравитационной бомбы будет колоссальна, «Стреле» понадобится время, чтобы отойти от места взрыва на безопасное расстояние. «Хлопок» установлен на ракете с ядерным приводом, она и донесет бомбу до Объекта, а крейсер, выстрелив ракету с «Хлопком», сможет уйти на обратный маневр. Таков наш план. В принципе все готово к началу. Остается лишь дать делу ход. У меня все.
        На минуту под высоким потолком бункера, воцарилась тишина, никто не проронил ни слова.
        Пятидесяти трехлетний орианин, худосочный дядька в пестрой рубашке с короткими рукавами, совершенно лысый, с острым, похожим на клюв большей птицы носом, откинулся на спинку мягкого кресла и полез в карман своих бежевых брюк. Он извлек на свет жестяную коробочку с фотографией улыбающейся блондинки на плоской крышке, глубоко вздохнул и открыв коробочку, достал курительную трубку - черную, затертую, страшненькую.
        Его звали Эноил Килик.
        Он являлся куратором строительства крейсера «Стрела».
        С виду покладистый и тихий человек, он мог при необходимости стать въедливым и требовательным.
        - Я, собственно, - начал говорить Эноил Килик, глядя при этом на притихшего Скалта Бо: - Хотел задать один вопрос отцу проекта «Барьер». Скалт, что вы скажете нам, о последнем тестировании установи на добровольцах? Какое влияние ваш «Барьер» оказывает на людей и флориан? Только прошу вас без лишней научной тарабарщины. По существу.
        При этом Килик поднес трубку к своему острому носу, с нескрываемым удовольствием вдохнул ее запах и полез в жестяную коробочку за табаком.
        Свет световых панелей ярко - белый и ровный, придавал его лицу бледный и нездоровый оттенок.
        Флорианин Хмро Чил, с неодобрением следивший за движениями Килика, недовольно шевеля короткими проволками своих кошачьих усов не вытерпел, фыркнул и сказал с раздражением:
        - Эно, уберите эту мерзость! Невозможно дышать, уже на воняли. Вы единственный здесь, кто курит. Можете и потерпеть немного.
        - Да, - проворчал, вытирая платком пот со своей лысой головы, Иил Мавр: - Дышать абсолютно нечем. Еще и вы тут со своей трубкой.
        Килик занервничал, пряча трубку обратно в коробочку, сказал с насмешкой:
        - Какие все нежные. Без пяти минут под арестом, а от табака нос воротят… Тайное сборище.
        - Эно, и юмор ваш то же… - Иил сморщил лицо: - Каркаете.
        - Ладно, - Эноил Килик снова обратился к Скалту Бо: - Прошу вас, академик.
        - Я не академик.
        - Ну, это все равно. Что там с вашим тестированием?
        - Мы провели последнее тестирование за последние три года, - Скалт обращался сейчас ко всем: - Результаты считаю успешными. Добровольцы обследованы, оснований для тревог, лично у нас, нет.
        - То есть ваш «Барьер» - безвреден?
        - Ну… Совершенно безвредного ничего нет. Воздействие установки не критично. Могу предоставить отчет медицинской комиссии. А в двух словах… Имеет место быть мягкое воздействие на нервную систему и кровеносные сосуды, в том числе на органы кроветворения. Вам это, о чем - нибудь говорит?
        - Имеет место быть, - Килик усмехнулся.
        - Повторяю, все штатно. Есть незначительные отклонения, но они близки к норме.
        - «Барьер» не запускался в полную силу, Скалт, - Килик склонил голову на бок, смотрел на Бо со стороны: - Какова его испытанная мощность? И продолжительность работы.
        - «Стрела» находится вблизи Орутуса, и дать «Барьеру» полную мощность, значит нарушить всю навигацию сразу в нескольких секторах планетарного сообщения. Ходовых испытаний «Стрела» не проходила, для этого ее надо увести подальше от обитаемых миров, к Ледовому Поясу.
        - Сколько, Бо?
        - Пять процентов, семь недель.
        - Жидковато для такой блестящей уверенности.
        - Эно, мы не на кофейной гуще гадаем! Есть объективные данные исследований, динамика…
        - С вашей динамикой мне все понятно. Вы, вообще уверенны в том, что «Барьер» не убьет экипаж?
        - Уверен.
        - То есть до Объекта они долетят?
        - Они еще и назад вернуться. Целыми и невредимыми. А без «Барьера» можете сразу забыть об этой затее, без него «Стрела» сгинет, как сгинули до нее предыдущие экипажи космолетов, пытавшиеся подойти к Объекту. Гарантия абсолютная.
        - Абсолютная…
        - За надежность и безопасность «Барьера» - ручаюсь. Сам бы с ними полетел, но возраст… В список экипажа «Стрелы» включен наш специалист по установке «Барьер» - Лория Молли. Она прекрасно с ним справится.
        - А что с предполагаемой мощностью вашей гравитационной бомбы, Скалт, - это, спросил Дикер Тал: - как - то все зыбко. Испытаний, понятное дело, не было. Одни расчеты.
        - Взрыв будет достаточно удален от миров Содружества, - ответил тот: - Возможны возмущения на всех радио частотах. Есть у нас и горячие головы, допускающие, что ударная волна, если это можно так назвать, дойдет до обитаемых миров.
        - Что тогда?
        - Ничего. Возможны сильные магнитные бури в атмосферах. И только.
        - Мда…
        Помолчали.
        - Скалт, а не разбросает наши миры, как мячики к чертовой матери?
        Скалт уверенно улыбнулся, сказал:
        - Не волнуйтесь, Дикер, не разбросает.
        С противоположного конца стола заговорил зарянин Скил Лиф - молодой, смуглый брюнет, с тяжелой, квадратной нижней челюстью. В Комиссии по кадрам Флотов он занимал должность Первого Секретаря:
        - Список экипажа не изменен?
        - Нет, - ответил ему Скалт Бо: - Но у меня есть предложение о внесении изменения в этом списке.
        - Кого?
        - Капитан. Я хочу заменить капитана «Стрелы».
        - Почему его?
        - Рекомендованный капитаном Джил Ри, не может принять участие в экспедиции. Он ушел из Дальнего Флота, рапорт о его отставке прилагается. На контакт с нами не идет. Живет сейчас один.
        - Ну, что ж, - Скил Лиф пожал плечами: - Значит нам надо определиться с кандидатурой нового капитана «Стрелы». Незаменимых нет.
        - Есть, - спокойно, но твердо заявил Иил Мавр: - В данном случае, заменять капитана Ри некем. Это мое мнение.
        - Иил, я понимаю, что… - Начал было говорить Клик, но Мавр его перебил, и теперь говорил, не скрывая раздражения.
        - Не понимаете, Ник. Если захотите понять, то прочитайте отчеты экипажа буксировщика «Дальний». Не поймете - перечитайте еще раз!
        - Иил, не надо мне грубить.
        - Я говорю вам о реальном положении вещей, Ник. Анализ событий в Ледовом Поясе, однозначно указывает на причину, по которой экипажу «Дальнего» удалось спастись. Единственному из группы буксировщиков в том секторе. - Иил Мавр вытер платком свою лысину, потом лицо, потом шею: - Человеческий фактор. И у него есть имя - Джил Ри. Его поведение и настойчивость остановили воздействие Объекта на экипаж. Тут есть специалисты по изучению Объекта, они лучше меня расскажут об импульсах - кодах, импульсах - запросах.
        Ник Клик повернулся в сторону Скалта Бо, спросил:
        - Скалт, это ваши теории?
        Скалт Бо смотрел хмуро.
        - И мои тоже, - сказал он: - Но я не настолько категоричен в этом вопросе, как Иил. Изучением пси - воздействия Объекта у нас занимается, - он указал рукой на сидевшего рядом с ним дородного, белокурого дядьку, с короткими рыжими усами на добродушном, широком лице: - Руководитель отдела «О» - Гер Рер.
        Рер улыбнулся Клику и произнес:
        - Это мое утверждение. Не теория. Я - практик, а практика убеждают факты.
        - И чем - же Ри особеннее других?
        - Ничем. Но ему удалось отклонить разрешающий запрос Объекта на свои действия. Дело в том, что из - за гигантского расстояния, Объект не может непосредственно влиять на наш разум, не может диктовать нам модель поведения. Поэтому, он посылает нам нечто вроде запрос - программы, серию кодов, психо - тестов, основная задача которых, заставить чужой разум отказаться от своей привычной модели поведения, и тем самым разрешить этой программе взять над собой контроль. Это система фальшивых ситуаций - ловушек, и Джил Ри их отклонил. Все. Надо также учитывать то, что капитан - глава экипажа, маленького социума, и его выбор, так или иначе, становится выбором всех. Таковы условия программы Объекта. По крайней мере мы это понимаем именно так. Это очень грубое объяснение, но суть та же. Семь буксировщиков погибли. «Дальний» остался цел. Мое мнение относительно Джила Ри - неизменно, он должен повести «Стрелу» к Объекту.
        - К тому же он крайне удачливый пилот, - сказал Иил Мавр: - И вообще удачлив. Нда.
        - Вы сказали, что он не идет с нами на контакт, - с подозрением проговорил Хмро Чил.
        - Он полетит, - Иил побарабанил пальцами правой руки по блестящей полировке стола: - У меня есть средство.
        - Ри сломался, - бросил Скалт Бо: - Он уже не пилот.
        Иил Мавр в молодости пилотировал тяжелые космолеты класса «С», и был одним из лучших пилотов на своей линии. Он был списан из пилотского состава после катастрофы. Тяжело переживал, но все - таки нашел в себе силы, что называется - встал на ноги.
        К словам Скалта Бо, он отнесся, как к сказанному в свой адрес.
        - Пилот всегда остается пилотом, Скалт. Джил Ри, полетит.
        - Если мы сейчас примем решение относительно старта «Стрелы» к Объекту, - сухо сказал Дикер Тал: - то у вас будут только сутки, чтобы решить вопрос с Ри. Ждать мы не будем.
        - Ждать не придется.
        - Хорошо. - Дикер с усилием выдохнул, положил руки на стол и, посмотрев, на Скалта Бо, спросил: - Как обстоят дела с нейтрализаторами? Эти черные чемоданчики очень нужны на Акавии. Практически уничтожен один из наших миров. Надо хотя бы минимизировать воздействие Объекта на нас. Совет Содружества назначил старшим координатором на Акавии, Уаса Ло. Он вылетел туда три дня назад. Без нейтрализатора он беззащитен.
        - Уас Ло с нами? - спросил его Сих По.
        - Да. И он в курсе операции «Хлопок». - Дикер немного помолчал, продолжил: - Можно долго спорить о том, каким образом Объекту удалось лишить акавианцев разума, но мы обязаны обезопасить себя. Скалт, сколько устройств нейтрализаторов вы туда отправили?
        - Восемьсот штук. Прошу учесть, что лаборатория «Психо - дельта» - не завод, наши мощности весьма малы. Но восемьсот устройств изготовлены и уже на пути к Акавии. Через неделю посланный нами космолет «Буря» прибудет на Акавию.
        - Хе, неделя! - Молчавший до этого флорианин Ву Га - начальник диспетчерской службы, грубо рассмеялся: - Через неделю мы все станем арестованными. Наш маленький секрет, который мы хранили ото всех, четыре года, перестанет таким быть. Мое предложение - «Стрела» должна стартовать сегодня, завтра. Мы рискуем, вообще потерять контроль над крейсером. Как только в ССМ возникнут подозрения, нас всех сразу же отстранят от проекта «Стрела», ну, а потом… «Стрела» должна стартовать немедленно!
        - Согласен, - Дикер Тал хмуро осмотрел собравшихся за столом: - Думаю, что время сейчас против нас. Катастрофа на Акавии может повториться на любом из наших миров. Скорее всего следующей станет Заря.
        Скалт Бо отрицательно мотнул своей головой, сказал:
        - Сомневаюсь. Удар был нанесен по Акавии не гадательнно. Это как - то связанно с их разработками перемещения в пространстве. Я имею ввиду, проект «Прыжок», о котором мы собственно ничего толком не знаем. Единственное, что нам известно, это хвастливое заявление посла Акавии в Совете Содружества.
        - Да. Громкое заявление. - Дикер Тал откинулся на спинку своего кресла, повел плечами: - Возможность перемещения в пространстве, в секунду реального времени и практически на любые расстояния. Слишком громкое заявление. Доказательств никаких.
        - Они бы были, Дикер. - Скалт смотрел на того прямо: - Если бы Объект их не уничтожил. Я кое - что слышал о проекте «Прыжок». Руководство Акавией решило выйти из Содружества, именно рассчитывая на перспективы «Прыжка». Они заявили о начале экспансии во вселенную, о скором строительстве новых космолетов, мгновенно перемещающихся по галактике, в любую нужную точку.
        - И, что?
        - Имея такие возможности, они могли без труда достать Объект, где бы он ни был. Мгновенно! Вот вам и мотив его действий. У Зари таких разработок нет. И еще. Объект, по видимому, ловит наши радиосообщения, и в курсе происходящего в Содружестве. Если он смог сейчас нанести удар такой силы, то представьте на, что он способен в непосредственной близости! Я сомневаюсь в повторении подобного удара в ближайшем будущем. Очень энерго затратно. А Объект находится на большом удалении от Светила. Значит накопление необходимой энергии идет медленно. Объект - это гигантский алмаз, и из этого следует, что он являет собой нечто вроде компьютера. Это весьма смелое и грубое сравнение, но другого у нас пока нет. И ему необходима энергия. Так, что учитывая все эти факторы, наша группа считает нанесение еще одного подобного удара, маловероятным. Да и какой в этом смысл?
        - Мало вероятным… - Иил Мавр брезгливо посмотрел на свой носовой платок, который держал в правой руке, сказал - Акавия тоже не ожидала удара. А теперь там два миллиарда трупов и три миллиарда идиотов, готовых скоро стать трупами. Вам Скалт, вообще, хоть приблизительно известен механизм воздействия Объекта на Акавию?
        - Нет.
        - Но нейтрализаторы у вас есть, - усмехнулся Иил.
        - Нейтрализаторы у нас есть, - спокойно ответил ему Скалт Бо: - Мы мало знаем об Объекте, но того, что нам стало известно, хватает для некоторой защиты. У каждого из нас есть свой нейтрализатор, свой черный чемоданчик. Это уменьшенная копия «Барьера», маломощная, работающая несколько по - иному принципу, но очень эффективная. И замечу вам, мы до сих пор живы и о настоящей цели «Стрелы» никому еще неизвестно. Хотя я полностью согласен с Ву Га. «Стрела» должна стартовать к Объекту немедленно.
        Глава четвертая. Капитан на мостике
        Сломанная дверь, жалко покосившись, висела на уцелевшей верхней петле. В просторной, светлой комнате, где они сейчас стояли, висел кислый смрад алкогольного перегара. За большим окном в центре стены напротив входа, было пасмурно - на улице шел дождь.
        Круглый пластиковый стол цвета спелой вишни, валялся на боку, у стены в правом углу, притулились две походные сумки, так, наверное, и не открытые с самого первого дня въезда в эту квартиру ее хозяина. Сам хозяин квартиры - в черных семейных трусах и в одном зеленом носке на левой ноге, лежал поперек большой кровати. Подушка валялась на полу, рядом. Там же, на полу, с давно засохшей недоеденной едой, маячила сиреневая тарелка, пустой стеклянный стакан и дюжина прозрачных пустых бутылок.
        - Катастрофа, - тихо повторил Осень Юга, хмуро взирая на открывшуюся перед ним картину запоя.
        - Вы зря сломали дверь, - полицейский мрачно смотрел на лежавшего на кровати: - Он хоть и бывший, а представитель ССМ.
        Ааоли молчала.
        Она стояла у самой двери и брезгливо морщила свой маленький кошачий нос.
        - И я до сих пор не видел ваших документов, - снова произнес полицейский, глянув сначала на Оса, потом оглянувшись в сторону Ааоли: - Это все, конечно, отвратительно, я уже был у него. Мда… Вас придется арестовать.
        - Ос, покажи ему, - Ааоли сказала это спокойным, ровным голосом.
        Ос полез во внутренний карман своей синей ветровки и, вынув пластиковое удостоверение, протянул его полицейскому, сказал вежливо:
        - Прошу.
        Полицейский долгую минуту изучал документ Оса, потом с видимым облегчением вернул его назад:
        - Представитель ССМ, Осень Юга, а вы сударыня… - полицейский смотрел теперь на Ааоли: - Можно взглянуть на ваши документы?
        Она показала ему свою карточку.
        При этом, не сводя взгляда с лежавшего на кровати.
        - Ну, что - же… - Полицейский - высокий, крепкий парень, с простым широким лицом, пожал плечами: - Сейчас вы мне скажете, что сломанная дверь в помещение - это дела Совета Содружества.
        - Это дело Содружества, офицер, - бросила ему Ааоли.
        - И ваше пребывание здесь обусловлено необходимостью…
        - Обусловлено необходимостью, - она все еще смотрела на тело на кровати.
        - Значит, так оно и есть, - полицейский снял фуражку, пригладил черные, короткие волосы на своей большой голове, снова надел фуражку, низко надвинул на глаза ее козырек: - Надо думать, что здесь все обойдется без правонарушений. Мне бы очень не хотелось видеть на своем участке…
        - Офицер, вы можете остаться, если хотите, - предложил ему Ос: - Может понадобиться ваша помощь. Мало ли.
        Тот усмехнулся - просто и беззлобно, сказал:
        - Я останусь, но тащить его никуда не буду.
        - Мы справимся. Ос, открой окно.
        Ос подошел к окну, сдерживая дыхание, чтобы меньше вдыхать тошнотворный запах затянувшегося «праздника», открыл створку окна, впуская в комнату живительный, прохладный воздух.
        - Вряд ли он сам пойдет, - полицейский с сомнением вглядывался в лежавшего на кровати: - Это точно! Может вы завтра зайдете?
        - Джил, - позвал Ос: - Дохлый номер. До завтра он не встанет. Этот его развод… Не вовремя.
        - Он встанет и выйдет на своих ногах. Сейчас. - Ааоли шагнула вперед.
        Крепкая и высокая флорианка, подхватив Джила Ри под руки, рывком подняла его на ноги: - Ванная комната, где здесь?
        Джил висел в ее объятиях, как бесчувственный куль. Правда, начал что - то мычать.
        Ос:
        - Откуда я знаю?
        Полицейский, показывая рукой на дверь справа от окна:
        - Там!
        Ос усмехнулся и произнес на распев:
        - Ты печаль моя, тоска,
        три стакана, два соска…
        Ааоли:
        - Ос! Жди нас в авиаграве. Офицер, вы можете идти. Сами справимся…
        Осень Юга и полицейский молча вышли из квартиры, молча спустились вниз на лифте и попрощались - молча, кивнув друг другу.
        На улице моросил слабый дождь.
        Ос обошел фасад небоскреба, торопливо прошагал до площадки авиа сообщений и, миновав три ряда неподвижно стоявших авиагравов, нашел свою машину - открыл пилотскую дверцу и, роняя на кожаное кресло капли дождя, сел за штурвал. Дверцу он оставил открытой.
        Где - то позади, на улице в завесе моросящего дождя, послышался звонкий смех.
        Он ждал больше часа.
        Ос думал о том, что скоро ему снова предстоит уйти в космос, и уйти может быть навсегда. Хотя так он думал каждый раз перед предстоящим рейсом к Ледовому Поясу. Ему стало тоскливо.
        Муторно.
        «И ведь никого у меня нет, и уже никогда не будет. Только они», - он плюнул в дождь.
        - Даже собаку не заведешь, - последнее Ос произнес вслух: - Да и живу я хуже собаки…
        Джил и Ааоли появились внезапно.
        Открыли задние двери салона, уселись на сидения, оба мокрые. Правая щека Джила пылала румянцем. В общем, выглядел он сравнительно бодро.
        - Привет, Ос.
        - Привет, капитан. Летим?
        Ааоли фыркнула, сказала:
        - Летим.

* * *
        - Вы спросили, кого я могу порекомендовать еще. Я, сказал.
        Иил Мавр неотрывно смотрел в лицо Джила Ри.
        - Он даже не инженер, Джил. Он - монтажник.
        - Этому человеку я верю.
        Иил тяжело поднялся из своего глубокого, мягкого кресла, оббитого бордовой, матовой кожей, вышел из - за рабочего стола и подошел к окну. За широким стеклом, угасал день.
        - Хорошо. Я сообщу на Большой, чтобы Сол Дина немедленно отправили к «Стреле». Хм. Если он не откажется.
        - Он не откажется.
        - Эх… Я бы и сам не отказался, - Иил повернулся к Джилу, сказал с усмешкой: - Возьмешь старика в экипаж?
        - Возьму.
        Они с минуту молча смотрели друг на друга.
        - Первоначально пойдете по штатному протоколу полета, у Тареги, изменишь курс по секретному протоколу, он ждет тебя в базе данных бортового компьютера. Через сутки после изменения курса, дадите «Барьеру» полную мощность. Связи с нами у вас не будет весь полет. «Барьер» будет вас экранировать.
        - Иил, меня проинструктировали.
        Тот продолжал говорить, словно не слыша его слова:
        - Если сильно прижмет - заблокируй вход в сектор защиты крейсера. На твое усмотрение. Неважно, что с вами будет, Джил. Важно уничтожить Объект. Если он разумен, есть такое предположение, то возможно захочет торговаться. Никаких переговоров. Просто уничтожьте эту дрянь и все. Невзирая на возможные потери. Ваше возвращение не обязательно. Ты же это понимаешь? Вернетесь - хорошо, погибнете - оплачем. Но Объект должен быть уничтожен - любой ценой!
        - Я знаю.
        - Всему экипажу выдадут личное оружие. Каждому. Э… Держи ухо востро, парень. Ребята в экипаже проверенные, но… Оружие должно быть при тебе - всегда!
        Джил промолчал.
        Он сидел в кресле напротив Иила Мавра в новом синем костюме пилота Глубокого Флота, положив руки на свои колени - опрятный, причесанный. Только длинная царапина, идущая от правой брови до носа, портила благоприятное впечатление.
        - Тебе ящик выдали?
        - Нейтрализатор? Выдали.
        - Угу, - Иил Мавр аккуратно почесал свою лысину, осторожно и как бы с опаской, словно боялся проковырять в голове дыру: - «Стреле» потребуется три месяца, чтобы достигнуть Объекта. Значит, жду от вас хороших новостей. И вашего возвращения. - Он улыбнулся.
        - Мы - постараемся.
        - Ты - везучий парень, Джил. У тебя - счастливая звезда. Я все поставил на твою звезду. Чтобы не случилось, капитан не должен оставить свой мостик, Джил.
        Джил Ри сдержанно улыбнулся, сказал:
        - Есть такая песня - «Счастливая звезда».
        - Спой свою песню, парень. Мы все этого ждем.
        Джил помолчал, глядя на Иила - улыбка застыла на его лице.
        - Я спою, - произнес он.

* * *
        - Диспетчерская. Я - «Стрела». Жду разрешение на старт.
        Джил Ри произнес эти слова спокойно, обыденно.
        Он сидел в капитанской рубке, в глубоком противоперегрузочном кресле пилота, глядя на залитый ярким светом пульт управления, где мигали разноцветные огоньки индикаторов и светились три больших монитора с изображениями систем космолета - «Энергетика», «Привод», «Положение».
        Слева от него в таком же кресле, расположился Ос - в оранжевом комбинезоне штурмана - гладко выбритый, подтянутый, весь какой - то торжественный. От него шел сильный запах одеколона, он царил во всей рубке - цветочный, горьковатый.
        Джил усмехнулся, подумал:
        «Для него это парад».
        Перед Джилом, в большем, прямоугольном экране обзора, светились спокойные звезды, справа внизу, медленно отползал орбитальный буксировщик «Ленивый» - с широкой, сплюснутой кормой, маленьким острым носом - на его швартовочных упорах ровно горели габаритные огни - зеленые и красные.
        «Стрела» неподвижно висела в космосе, ожидая команду на старт. Крейсер приготовился к своему первому рейсу.
        Джил смотрел как «Ленивый» - тяжелый и неповоротливый, сверкая вспышками ядерных маневровых двигателей, скрывается за нижним краем экрана.
        Диспетчер - высокий, женский голос, произнес:
        - «Стрела», разрешаю вам начать предстартовый отсчет. Пятиминутная готовность. График движения - пять. Идете на ядерной тяге, маршевые не включать. Разгон крейсера по установленному протоколу. Путь свободен - трасса для вас открыта.
        - Вас понял, - Джил коснулся на приборной панели зеленые клавиши, с надписью «режим», и «пуск». Тут же на пульте управления, ожили дремавшие до этого приборы, вспыхнули маленькие клавиши на штурвале: - Есть пяти минутная готовность. Отсчет пошел.
        - Энергетический, как у вас? - деловито спросил Ос Юга.
        В рубке прозвучал спокойный голос инженера - энергетика Трегера Сэма:
        - Мы в норме. Готовы выйти в режим.
        - Понял, - Ос повернулся к Джилу, промолчал.
        - Броне - щиты открыты, - голос инженера - флорианина Кжуна Уса: - Шаровые маневровых в норме. Первый реактор в режиме, второй реактор в режиме. Мощность штатная.
        Джил смотрел, как на пульте управления бегут на маленьком табло, слева от него, красные, быстрые цифры - 3.47, 3.46, 3.45, 3.44…
        - «Стрела», маяки по курсу восемнадцать!
        - Радиационный фон в норме.
        - Все системы корабля работают нормально.
        - Силовое поле включено. Экран активен.
        - Маршевым двигателям - отбой. Ходовые двигатели в режиме ожидания. Маневровые в режиме ожидания.
        2.16, 2.15, 2.14, 2.13, 2.12…
        Джил положил руки на штурвал, его пальцы крепко и привычно сжали рифленые рукояти.
        1.58, 1.57…
        «Счастливая звезда» - подумал он и, посмотрев на Оса, коротко спросил:
        - Ты веришь в счастливую звезду?
        Ос не ответил.
        38, 37, 36…
        - А я верю, - и Джил впервые за долгое время, улыбнулся - легко и свободно, как улыбался когда - то.
        - Капитан на мостике, - раздался чей - то насмешливый голос по внутренней связи.
        Ос нахмурился, и произнес:
        - Командуй «старт».
        Глава пятая. Они играют
        Уас Ло стоял на площадке высокого трапа, перед уже закрывшемся выходным люком космолета «Восход». Одетый в легкий костюм биологической защиты, он смотрел на открывшуюся перед ним панораму - высокое голубое небо над головой озарял ослепительный шар Светила, ближе к горизонту, оно переходило от голубого к мутному розовому цвету, разбавленное редкими, едва угадываемыми в дали, облаками. Жаркий, стоячий воздух дрожал и искривлял видимую поверхность земли. Космолет сел в заросшем бурьяном поле, поднятая его двигателями пыль, уже улеглась и, ожидающий прибывших авиграв, казался Уасу белой, распластавшейся внизу, птицей. Рядом с авигравом никого не было.
        Почти у самого горизонта, на севере от «Восхода», высились сверкающие небоскребы столицы - циклопические, напирающие друг на друга, величественные, они поднимались высоко над землей, казалось, что верхушками своими вонзаются в самое основание неба. Как и несколько лет назад, когда Уас Ло прибыл на Акавию с дипломатической миссией, зрелище столицы, словно внушало ему - здесь мир и благоденствие.
        Он прищурился, вглядываясь левее зданий, туда, где начинались горные хребты Абоббакаца. Какой - то серый туман заволакивал небо предгорья, и там в этом тумане высился гигантский гриб дыма - неподвижные, сверкающие белизной клубы, уходили высоко - высоко, заканчиваясь сплюснутой, чернеющей снизу шапкой.
        Уас Ло медленно двинулся по трапу вниз.
        Легкий герметичный костюм висел на нем мешком, внутри прозрачного, круглого гермошлема слабо дул кондиционированный ветерок - приятный, прохладный, а два длинных цилиндра фильтров очистки воздуха, висевшие у него за спиной, слегка ерзали при каждом его шаге из стороны в сторону, натягивали удерживающие их ремни.
        Белый материал костюма, ярко отражал свет Светила.
        Уас спустился с трапа, прошел сотню шагов и подойдя к авиграву, открыл глянцевую дверцу с пассажирской стороны, забрался в салон, захлопнув ее за собой.
        Шестиместный салон машины был почти пуст.
        За штурвалом сидел молодой парень с плоским, грубым лицом фиродянина, а позади него, справа - дородный, примерно одного возраста с Уасом, коротко стриженный зарянин.
        Глип Кайнс.
        Оба были одеты в такие - же костюмы защиты, что и сам Уас.
        - Добрый день, - произнес Уас Ло, пожимая протянутые ему руки: - Если он может быть добрым. Долго не виделись, Глип.
        - Долго.
        - Лет семь?
        - Двенадцать, Уас, двенадцать, - у Глипа Кайнса был низкий, глубокий голос. Глядя на Уаса он продолжил: - Долго ты добирался до нас. Я тут, чуть не свихнулся.
        - Теперь свихнемся вместе.
        - С чего планируешь начать осмотр? Предлагаю сразу лететь в лабораторию.
        - Давай пройдем окрестности, - Уас недовольно мотнул своей головой: - За одно введешь меня в курс дела.
        Говорить в гермошлеме, слушая слова собеседника по радио связи, было неудобно. Уас расстегнул в основании гермошлема, маленькие стальные застежки и снял с головы прозрачный колпак.
        - Зря, - успел ему сказать Глип.
        В салоне смердело.
        Невыносимо.
        Даже запах хлора не мог перебить эту гнусную вонь.
        Уас поспешно вернул гермошлем на место, защелкнул застежки.
        Его едва не вырвало - отвратительная вонь гниющей плоти, приторная, бьющая в нос, вливающаяся в глотку и легкие, тошнотворной волной, пропитала собой весь салон авиграва.
        Кондиционер гнал уже чистый воздух, но то, что успел вдохнуть Уас, уже въелось в его носоглотку, не спешило уходить.
        - Не успел тебя предупредить, Уас.
        - Я не подумал. Глупо. Давай слетаем на север, - он показал рукой на величественный столб дыма в дали: - Потом осмотрим город.
        - Верс, жми к могильнику.
        Авиграв бесшумно поднялся в воздух, на мгновение завис метрах в двадцати над поверхностью и, набирая скорость и высоту, устремился вперед, разворачиваясь.
        Если бы не гермошлем, Уас Ло сплюнул бы.
        Он брезгливо сморщил свое худое лицо, спросил:
        - Рассказывай. Успехи у вас как я знаю, невелики.
        - Ты ничего не знаешь. Успехов у нас почти нет. Не хватает рук. Мы здесь уже две недели. Успели завезти технику и вырыть четыре могильника. Этот, - Глип кивнул в ту сторону, куда они сейчас летели: - Второй. Еще два на юго - западе и один на Востоке, у океана. Зарян прибыло тридцать восемь тысяч человек. Флориан - триста восемьдесят тысяч. Еще есть Золотой легион с П - 39. Они прислали нам десять тысяч своих отборных солдат, так сказать - надежду своего мира. Жест не спорю - красивый, и их директории это думаю зачтется, но, что мне делать с этим Золотым легионом? Приказать им мести улицы? Они ничего не умеют и не смыслят в спасательных операциях. Правда, на подходе космолеты с новыми партиями ликвидаторов, но их все равно будет мало, даже если умножить их число на десять. Даже на сто! Мы не готовы к такому, к таким масштабам катастрофы. И против нас - время. Чтобы мы не делали, но надо ждать вспышку эпидемии. Болезни еще не сильно видны на общем фоне, но они очень скоро выкосят оставшихся акайцев.
        - Радиация есть?
        - Хоть с этим у нас благополучно. Когда обслуживать термоядерные станции и опасные производства, стало некому, сработала защита. Все, что было опасного - заглушено и выведено из рабочего режима. Но упали космолеты, лайнеры, все, что было на тот момент в воздухе. Много чего здесь случилось - в двух словах не расскажешь. Основных проблем у нас две. Надо срочно захоронить тела погибших и не дать погибнуть еще живым. Первое не выполнимо. Делаем все, что возможно, но этого слишком мало. К тому времени, когда число техники и ликвидаторов станет приемлемым - зараза сожрет оставшихся в живых акайцев. Следующее… Скоро они начнут умирать от голода. Они не помнят ничего, у них пропали все приобретенные навыки - абсолютно все! Пробовали сбрасывать им пищевые брикеты, но они не знают, что это такое, не понимают даже того, что упаковки можно открыть просто разорвав их зубами. Дикие животные сообразительнее их. Но они обучаются. Достаточно показать как открывать тот - же пищевой брикет, и что в нем находится. Но мы физически не можем обучить всех. Даже каждого десятого. Они обреченны. Большинство из акайцев. В
этих - теплых широтах люди еще могут жить, но севернее, там, где температура ниже, жертв уже миллиард! И это предварительный подсчет. Так обстоят наши дела в двух словах, Уас.
        Уас Ло молчал.
        Он смотрел через окно, на приближающейся гигантский столб дыма.
        - Вы собираете людей в закрытых зонах. Там то хоть все нормально, Глип? Или то же?…
        - То же, Уас, то же. Акийцы содержатся в специальных очищенных загонах. Подвозим воду и еду, стараемся поддержать порядок, на сколько это сейчас возможно. Но они умирают. Все равно. Травмы, инфекция. И они будут умирать потому, что создать безопасное жилье для миллионов человек, лишенных всех навыков и языка, за несколько дней - не возможно! И вот еще, что… - Глип ненадолго умолк, смотрел на город через плечо пилота: - Флориане.
        - Что, флориане? - Уас повернулся в его сторону.
        - Замечены случаи убийства акийцев… - он осекся, замолчал.
        - Не мямли.
        Глип Кайнс, вдруг вспылил, стараясь не смотреть Уасу в лицо, он почти закричал - гневно, раздраженно, отчаянно:
        - На них охотятся! Доподлинно мне известны четырнадцать таких случаев. Характер повреждений указывает на когти и клыки флориан! Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что…
        - Кто ведет расследование?
        - Мой помощник с группой из Отдела Порядка - там только люди. Коллег флориан мы в известность не поставили.
        - Почему?
        - Это так сразу не объяснить, Уас. Я понимаю, ты - дипломат, ведешь переговоры, заседаешь в ССМ… Но из твоего кресла, не видно того, что видно отсюда.
        - Виновные найдены?
        - Нет. - Глип подумал прежде, чем продолжить говорить: - Это массовое. Я думаю, что найденные тела, просто плохо спрятали. Тела нашли - заряне, лазуриане, рисолиане… Их обнаружили люди. Не флориане. Их на Акавии гораздо больше, чем людей. И есть области, где работают только флориане. Что там происходит я пока не знаю. Конечно у меня есть отчеты их руководства… Уас, послушай меня. Здесь, все пошло не так, как ожидалось. Мое мнение таково - необходимо срочно свернуть всю деятельность Содружества на Акавии. Или Содружества не будет!
        Глип замолчал.
        Уас перевел взгляд на приближающейся дымный столб, молча обдумывал услышанное, прислушивался к своим чувствам, словно всматривался в неясные пока образы, стараясь разгадать их намерения, услышать несказанные слова.
        - Ничто не должно повредить Содружеству, Глип. За тем я и прилетел, - он постарался придать своим словам образность, произнес спокойно: - Тушить пожар.
        Небоскребы далекого города остались слева - торчали, словно сверкающие копья, вскинутые вверх.
        Авиграв приближался к могильнику. С высоты двух километров уже можно было разглядеть масштаб и подробности того, что собой представлял могильник.
        Гигантский котлован, вырытый в каменистом грунте предгорья, имел ширину около километра и протянулся вдоль желто - рыжей равнины километра на три. По краям котлована громоздились высокие земляные насыпи, вырытые двумя огромными экскаваторами, неподвижно замершими друг напротив друга, на самом дне этой чудовищной ямы, где - то в трех сотнях метров от поверхности. Ослепительные отблески Светила вспыхивали на изогнутых боках этих машин, гасли в набегающих клубах серого с черным дыма, просвечивали, дрожали мелкой рябью. Внизу котлована все было затянуто дымом, даже экскаваторы - гиганты нижней своей частью тонули в нем. А из середины могильника, подобно растущему дереву, рос и уходил высоко в небосвод, гигантский столб дыма. Над могильником, стараясь не попасть в дымный столб, кружились, как большие черные жуки, грузовые антигравы. Держась на удалении от дыма, «жуки» пикировали к центру котлована, сбрасывали с километровой высоты свой груз и, делая резкий маневр в сторону, уходили прочь, набирая скорость. Десятки летающих машин сбрасывали, сбрасывали… Словно кучи черного тряпья, их груз падал, летел
вниз, скрывался в дыму, из которого изредка пробивался оранжевый огонь.
        Некоторые авигравы, открывая на лету грузовые люки, бросали в котлован черные цилиндры - емкости, и они падая, еще не скрывшись в той страшной яме, вспыхивали ярко, взрывались, превращаясь в огромные, пламенные зонты, проливались огненным дождем.
        - Мы хороним здесь до миллиона трупов в день, - голос Глипа казался отрешенным: - Этого мало. Столицу мы почти очистили, но… К тому времени, когда могильники будут заполнены, зараза сожрет оставшихся в живых. Уас, Содружество не готово к таким катастрофам. Мы физически не в состоянии обеспечить техникой и руками ликвидацию вымирания.
        Уас Ло молча смотрел в сторону котлована.
        Их авиграв накренился, совершал маневр вправо.
        - Я рад, что прислали тебя. Теперь Уас, это уже твоя головная боль, - он глубоко и громко вздохнул: - Синоптики обещали после обеда северо - западный ветер, хоть снесет всю эту вонь. В городе…
        Уас смотрел на черные рассыпающиеся при падении, бесформенные кучки, из далека похожие на обычный мусор, смотрел на то, что когда - то было людьми.
        Акавия - гордая и могучая, сгорала в этих котлованах - павшая, мертвая.
        Он смотрел и ему казалось, будто где - то на грани восприятия, звучит давно забытый бой барабанов Гумри, растет, пока еще никем не узнанный, но скоро загремит во всю мощь, торжествуя поход смерти.
        Барабаны Гумри.
        На планете Гумри есть традиция - пережиток давних времен - прощаться со старым, перед тем как, создать новое. Уже давно, став развитым, просвещенным миром, гумряне бьют в барабаны перед сносом какого - либо старого здания, поют прощальную песню:
        - Ты долго служило нам!
        И барабаны бьют - там, та, та, та, там…
        - Пришло время расстаться!
        Барабаны бьют, бьют…
        Бьют…
        Пульсирует в воздухе их энергичная, неутомимая дробь.
        - Расстаться, расстаться…
        Уасу почудилось, что показавшееся ему - не призрак прошлого, а реальный звук барабанного боя.
        Он смотрел на величественный столб огня и дыма, на роящиеся вокруг него грузовые антигравы, на падающее вниз - мертвое, лишнее, опасное.
        А барабаны били не умолкая, торжественно, обещали смерть.
        Почему - то ему показалось сейчас, что все это очень похоже на охоту паука.
        Да, паука.
        Он долго и старательно, со знанием своего дела, плел паутину - легкую и седую, и дождался, когда жертва запутается в ней, забьется, пытаясь вырваться на свободу. И паук наносит удар - укол, ядовитый укол. Жертва продолжает биться, но вокруг нее уже сворачивается погребальный кокон, начинается танец победителя, и на его дрожащих покрытых ворсинками лапках, блестит влага - черная на сером.
        Черная на сером.
        Именно так - серый фон и черная влага…
        Тум, тум, тум…
        Барабаны отбивают ритм танца паука…
        Он не любил пауков.
        Мерзкие, отвратительные.
        Черное на сером…
        - Уас, ты слышишь меня?
        - Что? - Он повернулся к Глипу, часто моргая, словно очнувшись.
        - Я сказал, что лучше осмотреть город, чем кружиться здесь. Скоро час, как ты смотришь на это.
        - Час?
        - С тобой все нормально?
        - Да, я в порядке. - Уас снова посмотрел в котлован: - Летим в город. Хм. Ты никогда не слышал барабаны Гумри?

* * *
        Слабый ветер не принес ни прохладу, ни свежесть.
        Вонь стояла невыносимая.
        Конечно же, стало сравнительно легче дышать, но смрад гнили не давал забыть о себе ни на секунду.
        Их авиграв стоял сейчас на широкой асфальтовой площадке, рядом со сверкающим стеклами небоскребом, а прямо перед ними тянулся широкий проспект - пустынный и тихий, как ночь. Даже птиц здесь не было. Ветер гнал вдоль проспекта - прямого, как палка, обрывки бумаги, пакеты, какую - то мелочь. Авиграв стоял в густой тени небоскреба, трое людей сняли колпаки гермошлемов и сидели в салоне, глядя в сторону ближайшего перекрестка, где за узкой аллеей начинался другой проспект. Прозрачные дверцы машины были открыты.
        - Скоро появятся, - сказал пилот: - Они недалеко.
        - Их ведут в сторону третьего поселения, - проговорил Глип: - Если это можно назвать поселениями.
        Проходя над этими кварталами, Уас Ло заметил с высоты колону людей, около тысячи человек. Колонна двигалась в этом направлении, и он приказал посадить авиграв.
        Пилот вылез из своего кресла, прошелся рядом с машиной, разминая затекшее тело, потом встал, облокотившись на плоскую крышу авиграва, замер.
        Молчали.
        Ветер гулял над проспектом, поднимал жидкие облака пыли, и гнал их в сторону большего автобана, пересекавшего проспект возле куполообразного здания с большими, тонированными стеклами окон.
        Через несколько минут из - за густой аллеи, что выходила прямо к перекрестку, выскочили три фигуры - рослые, крепкие, с длинными палками электрических разрядников в руках, в белых костюмах биозащиты. Их прозрачные шлемы были сняты и прикреплены к поясам, как котелки отправившихся в туристический поход.
        Это были флориане.
        Они выскочили на перекресток и остановились у бордюра, о чем - то переговариваясь.
        И вскоре появился звук приближающейся колонны.
        Шум многотысячных ног спешащих, бегущих, и растущий гвалт непонятных пока голосов.
        Колонна появилась сразу - многолюдная, голосистая, шумная.
        Они не шли.
        Их гнали.
        Сотни и сотни людей - мужчин и женщин, густой толпой, как стадо диких животных, гнали по проспекту не многочисленные флориане. Воздух сразу наполнился криками и топотом ног, и все это сливалось в один орущий, шаркающий звук, растекающийся между блистающих фасадов зданий, путающейся в кронах ухоженных деревьев. Колонна бегущих повернула влево, понеслась по асфальту в сторону автобана - голые, грязные, орущие люди, бежали, толкая друг друга, напирали сзади, озирались. Флориане бежали по бокам колонны, выкрикивая, что - то, вскидывая палки разрядников - грозя, предостерегая, и люди видя их, неслись вперед, не выскакивая из своей общей массы, вскрикивали, визжали, когда кого - нибудь из них настигал электрический разряд.
        Уас Ло замер.
        Какой - то ритмичный звук доносился до него со стороны бегущих, он постарался прислушаться, выделить его из гвалта и шума, определить, но еще не мог, не различал.
        Колонна быстро выросла перед ними, и стремительно двигалась по проспекту - тысячи босых ног выбивали из асфальта звук, похожий на звук от сильного дождя. Крики и визги слились вместе, висели над их головами, воздух дрожал от бессмысленных голосов.
        Уас неподвижно, сидя в авиграве, смотрел на открывшуюся картину дикого бегства. Было, что - то странное в увиденном, словно чего - то не хватало, и лишь потом он осознал, чего именно.
        Дети.
        В колонне не было детей.
        Были подростки, молодые юноши и девушки, мужчины и женщины, но никто не держал на руках ребенка.
        Шум ног, крики.
        Теперь Уас различил тот звук, который привлек его внимание. Это были выкрики флориан - ритмичные, глухие, громкие.
        - Нуб, нуб, нуб, нуб…
        Они гнали людей, как гонят стада нубов на Флории.
        Остервенело, с азартом.
        - Нуб, нуб…
        Вот с краю колонны упал мужчина - растянулся на асфальте, жалко пытаясь подняться, он уже в панике вытаращил глаза на подбегающего флорианина.
        - Нуб!
        Удар разрядником в бок - сильный, быстрый.
        Мужчина вскрикнул, вскочил и бросился бежать, хватая кого - то руками, по его бедру текла кровь.
        - Нуб, нуб…
        Флориане либо не заметили сидевших в авиграве людей, либо они были им не интересны.
        Хвост колонны втянулся на проспект.
        - Они играют, - тихо сказал Уас Ло.
        - Что?
        - Это игра.
        - Надо вмешаться, Уас!
        - Поздно. Удар нанесен, - и помедлив, добавил: - Надо осмотреть Институт Пространства. Все остальное уже не важно.
        Глава шестая. Институт пространства
        Пилот посадил авиграв на ровной площадке в сотне метров от главного входа в приземистое, четырехэтажное здание, сложенное из полированных, белых блоков, с узкими, высокими окнами. Здание Института Пространства - большое и громоздкое, венчала крыша в виде синего купола, а главный вход защищал массивный, бетонный навес, покоящейся на десяти круглых столбах. Ко входу вела высокая мраморная лестница, когда - то блистающая чистотой, а теперь несущая на себе следы всеобщего запустения и хаоса - тут и там валялись клочки бумаги, бесформенное тряпье, когда - то служившее чей - то одеждой, грязные пятна на ступенях. Кое - где мрамор был натколот.
        Лестницу в Институт Пространства охраняли - два десятка крепких флориан, вооруженных длинными, стандартными разрядниками, стояли внизу и вверху лестничного марша, еще около сотни облаченных в костюмы биозащиты, оцепили подъездную дорогу и авиа площадку.
        Яркое Светило заливало своим жарким светом окружающий мир.
        В воздухе стоял запах падали и хлора.
        От белой, сверкающей побелки бордюров, появлялась резь в глазах.
        Время перевалило за полдень.
        Оставив пилота в авиграве, Уас Ло и Глип Кайнс выбрались из салона, и не спеша направились по асфальтированной дорожке в сторону главного входа здания.
        Ни на одном из флориан гермошлемов не было.
        Люди также шли к ним, держа свои прозрачные колпаки в руках.
        Где - то далеко на юге, за соседним кварталом пронзительно выла сирена тревоги.
        - К нам идут, - тихо произнес Глип Кайнс: - В прошлый раз меня сюда не пустили.
        Один из охранников - флориан уже шел к им навстречу, в правой руке он нес разрядник. Еще двое, стали спускаться по лестнице.
        Подойдя почти вплотную, флорианин преградил людям дорогу, сказал спокойным, ровным голосом:
        - Здесь запретная зона. Вернитесь в свой авиграв.
        - Я - Глип Кайнс, начальник ликвидационной миссии на Акавии.
        На короткое время в кошачьих глазах флорианина мелькнула неуверенность, но он твердо заявил:
        - Боюсь, я не могу вас пропустить, Глип Кайнс. Без специального разрешения Совета Содружества.
        - И кто дал такое распоряжение? - холодно спросил его Уас.
        Флорианин мрачно посмотрел теперь на него:
        - А вы кто, чтобы я давал вам отчет? Вернитесь в авиграв и покиньте площадку.
        - Я - Член ССМ, экстренный представитель Совета Содружества на Акавии, с полномочиями седьмой категории. Вряд ли вы найдете начальника выше меня. И вы не представились.
        Флорианин подумал и неохотно ответил:
        - Меня зовут Крхоан Коршан. Я руковожу охраной Института Пространства.
        - Крхоан, вы препятствуете нашему входу в Институт?
        Тот не ответил.
        - Я хочу осмотреть их лабораторию.
        Двое флориан подошли и встали в трех шагах от них.
        Крхоан медлил с ответом, что - то решал.
        - Хорошо, пойдемте, - произнес он, с трудом скрывая свое недовольство.
        И Крхоан Коршан повел людей к главному входу в здание.
        Пока они поднимались по мраморной лестнице, никто, ни люди, ни флориане, не проронили ни слова.
        Над входом в Институт Пространства красовалась надпись из золотых букв, написанная на акавианском языке «только мы».
        В глубоком вестибюле все было выдержанно в стиле минимализма, казалось, что в этом торжественном учреждении нет места праздности и развлечениям. Квадратные, серые колонны вели вдоль узкого вестибюля.
        Пара низких столов, несколько пластиковых серых стульев.
        - Они похоже любили все серое, - с усмешкой бросил Крхоан.
        В конце вестибюля находились два лестничных марша, уходящие на верхние этажи, и две лифтовые шахты. Флорианин нажал на красную кнопку вызова лифта, и через две минуты они уже ехали в светлой бежевой кабине вниз.
        - Лаборатория находится под землей, на глубине сорока восьми метров, - Крхоан говорил, глядя на Уаса Ло: - Они устроили ее с размахом.
        Еще пара минут и люди вышли из лифта.
        Крхоан остался стоять в кабине, сказав:
        - Я не пойду. Вас встретят.
        Двери лифта тихо закрылись, кабина лифта ушла.
        Их встречали.
        Четверо флориан в синих комбинезонах уже стояли в отдалении, под низким, белым потолком у дверей узкого коридора. Световые панели, установленные вверху стен, лили яркий, матовый свет.
        Люди подошли к флорианам.
        - Идемте, - пожилой флорианин, с посидевшей шерстью на своем узком подбородке, пригласил их жестом руки: - Откровенно говоря я ждал кого - нибудь другого, Уас.
        - Добрый день, Рохщ, - произнес Уас Ло: - Представитель Флории в Совете Содружества, неожиданная здесь фигура.
        С Глипом Кайнсом Рохщ не поздоровался.
        - Я там, где должен быть. - Рохщ шел впереди их группы, за ним Уас Ло и Глип Кайнс. Трое высоких флориан замыкали шествие по коридору.
        - Ваш визит сюда, Уас, ничего не изменит. Флориане должны занять место, уготованное им судьбой. Мы ценим заслуги Зари перед нашим народом и с радостью поделимся с вами тем, что имеем.
        «Поделимся с вами».
        Коридор привел их в лабораторию Института Пространства.
        Собственно это скорее походило на огромный ангар. Ярко освещенное прожекторами, закрепленными высоко под сводчатым потолком, лаборатория протянулась метров на триста и имела ширину около ста метров. Первое, что приковало к себе взгляд Уаса - космолет, стоящий на фермовой эстакаде и круглый проем в конце противоположной стены перед кораблем. В проеме что - то мерцало - синим, искристым.
        Двухместный космолет класса «Разведчик» имел длину не более семидесяти метров - остроносый, со вздутыми, полированными боками, он покоился на эстакаде, в иллюминаторах головного отсека горел свет, габаритные огни включены. К космолету был приставлен трап и фермы обслуживания, вдоль стен тянулись толстые, черные кабели электрического напряжения, многочисленное оборудование, казалось было хаотично расставлено по обе стороны ангара. Около сотни флориан в синих, белых, оранжевых комбинезонах, сидели за пультами управления, работали на эстакаде под космолетом, многие находились возле провала в стене.
        Уас остановился, рассматривая открывшуюся его взгляду картину.
        - Впечатляет? - Рохщ усмехнулся, его тонкие усы дрогнули: - Наши специалисты покажут вам такое, отчего вы… В прочем идемте.
        Он провел их через весь ангар, мимо эстакады, под напряженными взглядами окружающих флориан. По громкой связи иногда отдавались команды на флорианском языке, слышался тихий гул невидимых машин, голоса. Не доходя до проема метров двадцать, на бетонном полу была прочерчена ярко - красная полоса и стояли секции ограждения. Слева от конца, устремленной в провал эстакады, находились пульты и приборы научного оборудования, на легких стульях перед пультами сидели операторы - флориане.
        Они остановились рядом.
        К ним подошли двое - полнеющий флорианин средних лет в белом комбинезоне, и флорианка - молодая, высокая, в оранжевом комбинезоне.
        Уас смотрел в проем - длинный, уходящий в глубину стены тоннель, из которого шло слабое синее свечение. Стоя к тоннелю под углом, он не мог видеть того, что там светилось.
        - Наши астро - физики, Кро Шкан и Юмоя Уц, - представил людям подошедших ученых, Крхоан: - Уас Ло - из Совета, и Глип Кайнс. Он начальник миссии на Акавии.
        Поздоровались.
        - Что там? - Спросил их Уас, кивнув в сторону тоннеля.
        - Там… - Кро Шкан сдержанно улыбнулся: - Там другая галактика!
        Люди молча ждали разъяснений.
        Уас Ло сделал несколько шагов в сторону, обошел сидящего за низким пультом управления флорианина, и заглянул в туннель.
        Там, метрах в двух ста от круглого входа, как на экране большего телевизора, ярко горели две звезды, синяя и желтая - ослепительные, лучистые, близкие, а за ними распласталось в черноте космоса, размытое пятно вытянутой туманности, усыпанной маленькими искрами звезд. Нижний край туманности, светился голубым светом, верхний - зеленым. Разной величины звезды горели в этом гигантском облаке водорода, освещали его, озаряли.
        Уас застыл, как вкопанный.
        Оттуда, из такой близкой бесконечности, на него сейчас смотрел кто - то - незримый, всесильный, древний, как эти звезды, смотрел может в самую глубину его души - взвешивал чувства Уаса, принимал какие - то неизвестные, но грозные решения…
        Кро Шкан уже стоял рядом с ним и говорил:
        - Потрясающе, правда? Это система мгновенного перемещения «Портал». Перед вами туманность Клякса. И вы видите ее в секунду реального времени, Уас! Это не антиграв, и даже не термояд. Это окно во вселенную, в любую ее точку. Мы уже сейчас можем выйти на просторы нашей галактики, посетить другие галактики, скопления, отправить корабли так далеко, куда хватит воображения!
        Уас слушал.
        - Акавиане провели серию экспериментов, они отправили туда, - Кро махнул рукой в сторону тоннеля: - Восемнадцать планетолетов и четыре последние - вернулись назад. Мы пока изучаем их материалы и управление этой системой, но скоро, очень скоро Уас, мы отправим в эту туманность свой экипаж…
        Уас слушал.
        Барабаны Гумри.
        «Прощай, прощай, ты долго служил нам»…
        - С Акавией все кончено. Но это начало Новой Флории! Это наша новая Надежда.
        «… Бум, бум, бум… Ты будешь разрушено, до основания, бум, бум…»
        - И флориане не забудут добро зарян. Мы поделимся с вами своими новыми возможностями.
        «… День твоей смерти, твой день пришел! Бум, бум… Теперь, теперь…»
        - Это не ваш мир, Кро, и этот мир занят, - Уас неотрывно смотрел на звездное зарево в тоннеле, его голос был сух и ровен: - Флория будет переселена в свое время. Но у Акавии есть население.
        - Население нубов? - Воскликнул Кро Шкан и громко, хрипло рассмеялся: - Не смешите меня, Уас. Они никогда не станут людьми, как вы. Это всего лишь скот. И это их собственная вина. Но мир, наполненный скотом, не должен пустовать!
        - Они люди.
        Кро Шкан на пару секунд осекся, потом заговорил, приблизившись к Уасу Ло почти вплотную, жарко дышал ему в лицо:
        - Мой народ находится в опасности. Нам всем грозит гибель от возвращения Объекта. Я повторюсь - флориане глубоко признательны вам, зарянам за те усилия, что вы прилагаете в строительстве Транспортов, но нам надоело унизительное положение «младших братьев», и если потребуется…
        - То, что? - Уас отвел свой взгляд от туманности и посмотрел в мохнатое лицо Кро.
        От яркого, белого света прожекторов, седые волосы флорианина, казалось, светились, его желтые кошачьи глаза были широко раскрыты, смотрели неподвижно.
        - Через сутки в Совете Содружества Миров, наш представитель - Фаух Маул, объявит предложение моего народа о заселении Акавии, как мере единственной и вынужденной в нашем положении. Он заявит о колонизации Акавии флорианами.
        - Акавиане не скот, Кро. Мы не знаем причину катастрофы, которая погубила их цивилизацию, но они не стали скотом. Они забыли все свои навыки, но сохранили способность обучаться. Они хозяева этого мира и наш долг помочь им.
        - Не их ли представитель пол года назад, кричал в Совете, что Акавия готова выйти из Содружества, что они не хотят служить нашему девизу «помогая другим, поможешь себе»? Не они ли насмехались над усилиями Зари помочь моему народу, Уас? Не они ли выдвинули новый девиз - «каждый за себя»?
        - Мы научим их жить по новому, Кро. Они люди и должны ими быть.
        - Это только красивые слова - люди! Посмотрите на них. Они не могут контролировать свои желания. Совокупляются прямо на улице, как дикие животные, дерутся за пищу, грызут друг другу глотки! Они уже не люди. Они стадо нубов, не заслуживающие сочувствия. И если быть откровенным, то акавиане и не были людьми никогда. Уас. Для флориан только заряне - люди. И не надо ломать это отношение к вам, глупым упорством помочь зверью.
        - Вы выставили из этой лаборатории всех людей, Кро. Зачем?
        Тот на мгновение смутился, но снова заговорил, как и прежде - решительно и уверенно:
        - Мы поделимся с вами их разработками, Уас. Только не мешайте нам! Представьте, сколького мы можем достичь сообща, имея такие возможности! Наши два народа распространятся по всей галактике, заселят великое множество миров…
        ««Портал» включили - Акавия умерла», - думал Уас, почти не слушая говорившего Кро: «Его включат второй раз - мы все умрем. Катастрофа и «Портал» - звенья одной цепи».
        - … Ну и пусть, - флорианин даже улыбнулся ему: - Мы даже согласны взять на себя обязательства перед теми акавианами, кто останется в живых! Мы возьмем над ними руководство, и обеспечим для них безопасное существование…
        - Существование, - эхом отозвался Уас.
        - Это единственное и разумное решение в сложившихся обстоятельствах, Уас Ло.
        - Кро Шкан, от имени Совета Содружества Миров, я официально заявляю вам - Миры в смертельной опасности! - Уас Ло смотрел прямо в глаза флорианина, говорил спокойно, без эмоций, произносил слова так, словно вбивал гвозди: - Пользуясь правом данным мне Советом, приказываю вам - вывести всех флориан из Института Пространства немедленно. Сам Институт и «Портал», а также все документы, касающееся проекта, уничтожить!
        Покрытое коротким мехом лицо Кро, застыло.
        - Возможно нам придется эвакуировать всех ликвидаторов с Акавии, но этот вопрос пока не решен. Институт уничтожить сейчас!
        - Боюсь, Уас, что вы требуете невозможного.
        - В моем лице этого требует от вас Совет Содружества Миров. Исполняйте приказ.
        Флорианин мягко улыбнулся, сказал:
        - Я не вижу здесь Совет. Передо мной один лишь выживший из ума старик.
        Уас Ло молча смотрел на своего собеседника.
        В разговор вмешался Глип Кайнс:
        - Послушайте, Кро. Не забывайтесь! Перед вами стоят два ваших непосредственных начальника на планете. Выполняйте приказ.
        - Передо мной стоят два дурака, - мягко проговорил тот: - И было бы смешно рассчитывать на то, что я то же стану дураком! - Он повернулся влево, крикнул громко по - флориански: - Охрана!
        Через несколько секунд Уаса Ло, Глипа Кайнса и Кро Шкана окружили два десятка крепких и высоких флориан, одетых в синие костюмы биозащиты, без шлемов, вооруженные длинными разрядниками.
        - Этих двоих, - Кро указал рукой на людей: - Вывести из Института и проследить за их отбытием. Больше сюда никого не впускать! Выполняйте.

* * *
        - Золотой легион, - с горечью в голосе, тихо повторил Ээн Фа.
        Ему недавно исполнилось двадцать лет - среднего роста, худощавый парень, с короткой стрижкой, черных, как смоль, волос. Его бледное еще неделю назад, вытянутое лицо уже успело загореть под Светилом, на переносице и под глазами появились крапинки веснушек. Отставив в сторону свой походный котелок, с недоеденной кашей, Ээн брезгливо морщил нос.
        Таких, как он на этой площади, собралось тысячи две человек, сняв костюмы биозащиты, они свалили их в одну большую кучу у перекрестка, где блестело стеклами витрин, огромное здание магазина, а колпаки гермошлемов валялись там - же, рядом, разбросанные и забытые. Ээн был бос, его армейские ботинки, связанные шнурками, как и положено стояли рядом с ним. Желтая, выцветшая гимнастерка и штаны, болтались на нем, как тряпки. Он посмотрел на грязные пальцы своих ног, потом на алюминиевую ложку, что держал в руках, сидя на горячем, пыльном асфальте, бросил ее в котелок, сказал сидевшему рядом Ггору: - Нас послали сюда спасать, а на деле, мы уже четвертый день сидим здесь без дела.
        - Хочешь снова таскать трупы? - Ггор Ау энергично уплетал из своего котелка - крепкий, широкоплечий, старше Ээна на три года, с коротким, белым шрамом под левым глазом. Его светлые волосы, сбритые еще дома, начали отрастать.
        Они были друзьями.
        С интерната.
        Ээн понизил голос, говорил так, чтобы кроме Ггора его никто не услышал:
        - Ддас сказал, что видел, как двое флориан ели человека. Это было на второй день прибытия, у реки. Ну помнишь, где горело…
        Ггор прекратил есть, серьезно посмотрел на Ээна, сказал так - же тихо:
        - Я Ддасу рожу набью, чтобы чушь не порол. Смотри не ляпни, где, нибудь такое. Дойдет до капитана…
        - Он говорил серьезно!
        - Ддас трепло и дурак! Тебе сказали, что флориане наши братья, значит братья и точка! Слушаешь всяких Мо.
        - Мы сами торчим здесь, как Мо.
        - Мо - дикари и людоеды, Ээн. А мы - спасатели. Золотой легион. И если надо здесь торчать для возвращения нашему миру имени и жизни, я буду здесь сидеть и радоваться, а не слушать тупорылого Ддаса… Нет, я ему все - таки, набью рожу. Обязательно набью!
        - Да я, что против, что - ли - сидеть, - Ээн глубоко вздохнул, посмотрел вправо, где у высокого, неработающего фонтана, громко смеялись сидевшие там гвардейцы Золотого легиона: - Хочется делом заняться, а не… - он поморщился: - Как ты все таки можешь здесь есть!
        - А что?
        - Воняет.
        - Хе, воняет! - И Ггор громко от души рассмеялся: - Какой ты чувствительный. Вот на окраине, там да - воняло, а тут… Ешь давай, а то еле ноги таскаешь!
        Помолчали - Ггор снова принялся есть содержимое своего котелка, а Ээн, прищурившись от лучей Светила, разглядывал большую площадь, заполненную гвардейцами Директории.
        Жаркий воздух над площадью дрожал и кис, солдаты многие, скинув с себя гимнастерки, мучились от безделья и жары, кто играл в карты, кто развалившись в пыли, слушал пустой треп товарищей. Где - то на краю площади, там, у большего стеклянного цветка, разносился по округе шум и ругань. Наверное, снова подрались.
        Ээн увидел сидящего в тени ветвистого дерева, флорианина.
        Там проходила невидимая граница, за которую переходить людям с П - 39 было нельзя.
        В воздухе, несмотря на поднимающейся ветер, стояла вонь гнили.
        Ээн подумал, что он уже начал привыкать к этому смраду и ему стало еще гаже.
        - Думаешь Содружество нам теперь поможет? - спросил он Ггора.
        - Поможет, - тот глянул в свой опустевший котелок, облизал ложку и сунул в карман штанов, улыбнулся: - Капитан, что тогда сказал? Слышал?
        - Слышал.
        - Вот. А чего тогда спрашиваешь? - Ггор лег на спину, заложил руки за голову, закрыл глаза, на его груди заблестели волоски: - Мы помогаем Содружеству сами, как жест доброй воли. И они теперь обсуждают план по спасению нашего мира. Пришлют большие корабли со жратвой и семенами, технику там разную нам привезут. Заживем! Может скоро и Долину Ро очистим от Мо. Сеять начнем. Скажут, что делать. В Директории тоже не дураки сидят, просто так нас бы сюда не послали. А значит расслабься и не слушай дураков. Может уже через пару месяцев наш мир будет носить имя. А не этот поганый номер…
        - Я к тому, что нас можно было бы поставить конвоировать местных.
        - А оно тебе надо? С ними тут няньчаться, пытаются, снова в людей превратить, а такой вот болван - местный, кинется на тебя, а ты его огреешь. Может скандал получиться. Отдыхай. Все лучше, чем в Заброшенном городе.
        При упоминании Заброшенного города, Ээн почувствовал, как внутри живота все напряглось и похолодело.
        Заброшенный город.
        Это было еще дома.
        Их послали туда вернуть пропавших собирателей семян.
        Два отделения.
        Вернулись лишь семеро.
        Отделение сержанта Ккора, осталось лежать там - в душной, влажной ночи. Голову самого сержанта так и не нашли.
        Ээн вспомнил, как они с Ггором рубили Мо своими саблями, когда закончились патроны и карабины были брошены под ноги. Мо бросались с визгами - страшными и дикими в той дождливой ночи, падали в грязь, ползли, тянули к ним руки, а Ээн и Ггор молча, остервенело рубили, и их глухие удары с чавканьем находили свою цель, вкус крови разбавляли капли дождя.
        И мертвые, темные дома квартала Заброшенного города, смотрели на них черными проемами окон, ждали, когда в их черное чрево отнесут свежее мясо гвардейцев…
        Темные, размытые сумраком лица Мо, их хриплое дыхание.
        Он вздрогнул.
        - Ггор.
        - Что?
        - Может мы еще застанем то время, когда не останется Мо, а на наших полях будет расти рожь? И не надо будет охранять стену столицы.
        - Застанем. Ты лучше чаще наведывайся в женский батальон. А то уведут твою Яяту. Будешь потом сопли на кулак наматывать.
        - Не уведут, - Ээн вздохнул, оглянулся вправо, где за жидким сквером расположился женский батальон, сказал задумчиво: - У нас все серьезно. Уже решили…
        Ггор резко сел, обхватив свои колени руками:
        - Пошли в магазин, нагадим. А то, что - то в животе урчит. А место там шикарное! - Ггор громко раскатисто заржал, хлопнул Ээна по плечу: - Пойдем мыслитель. Мыслители тоже гадить должны…
        На мгновение их накрыла тень, Светило моргнуло.
        Оба подняли свои лица вверх и увидели авиграв - белую, бескрылую машину с плоским дном, она пролетела низко, в десятке метров над их головами, тихая, как парящая в воздухе птица, сверкнули стекла ее кабины.
        Авиграв резко замедлил полет, завис над пустым участком широкого проспекта, и плавно сел, коснувшись горячего асфальта своими плоскими, черными лапами.
        - У нас гости, - с любопытством произнес Ггор.
        Ээн молча смотрел на авиграв, из которого вылез высокий, худой мужчина в белом костюме биозащиты.
        Стеклянного колпака на его голове не было.

* * *
        - Капитан Ккман Ху - Золотой легион, П - 39. - Капитан стоял перед ним навытяжку - летний, мятый мундир, выцвел, и из желтого превратился в бежево - серую тряпку, головного убора на нем не было.
        Уас Ло смотрел в его скуластое, небритое лицо, и не мог подобрать слова для разговора, хотя цель разговора ему уже была ясна.
        Им завладело чувство, которое он мог бы охарактеризовать, как деятельное беспокойство - ясное понимание скорой катастрофы и меры для устранения ее причин.
        Деятельное беспокойство.
        Это посетило его еще там, в Институте пространства - пугающее своим ясным смыслом и неотвратимостью, и Уас впервые за свою жизнь внутренне согласился с тем, что несло в себе это грозное чувство - резкое и решительное принятие решения, последствий которого он не мог предвидеть.
        Но приняв решение он уже не мог от него отказаться.
        - Уас Ло, - представился он, спокойным, ровным голосом: - Экстренный представитель Совета Содружества, член ССМ. Можете считать, что в моем лице с вами говорит весь ССМ.
        - Я понял.
        - Глип Кайнс, - сухо представился Глип.
        - Вы здесь старший?
        - Так точно, господин представитель!
        - Сколько людей у вас в подчинении?
        - Тысяча девятьсот пять гвардейцев!
        - И вы - капитан?
        - Майор Ффаух Йо заболел и его вчера увезли с Акавии. В орбитальный госпиталь.
        - Хорошо, - Уас минуту молчал, прислушиваясь к своим мыслям и чувствам: - Чем вы здесь заняты, капитан?
        Тот несколько смутился, ответил:
        - Руководство флориан определило нам место на этой площади. Вот… Отдыхаем.
        - Вас здесь держат? Как под арестом?
        - Не то, чтобы под арестом… Нам указаны границы, за которые мы не должны выходить. Питание и воду подвозят вовремя, обхождение дружеское. - Капитан Ккман прямо смотрел в глаза Уаса.
        «Лет сорок, не больше», - подумал Уас Ло: «Служака».
        - То, что я вам скажу, требует мужества и решимости, капитан. Вы можете отказаться или согласиться. Но ответ мне нужен будет немедленно!
        - Слушаю вас, господин представитель!
        Барабаны Гумри били громче прежнего, их гул словно бичом подгонял решения Уаса.
        «Твои стены падут, падут, падут… Бум, бум. Твои камни накроет землей…»
        - Вы вызвались помочь Содружеству в трудную для всех нас, минуту, капитан. И мы это ценим. Вашему миру будет оказана помощь. В этом сомнений нет.
        Капитан кивнул, продолжал слушать.
        - Акавию погубил эксперимент ученых. Долго объяснять, но это так. И теперь все может повториться, на этот раз для всех миров. Угроза смертельная, действовать надо решительно. Вы готовы, капитан, к решительным действиям ради всего Содружества и вашего мира в том числе?
        - Мы здесь для этого и находимся, господин представитель.
        - Хорошо. Теперь о сути дела. Причина катастрофы находится в пяти километрах отсюда, в здании Института пространства. Его надо уничтожить.
        - Мы готовы, господин представитель.
        - Здание захватили и удерживают кучка авантюристов. Сами они не уйдут.
        - Сделаем.
        - Это флориане.
        Капитан молча обдумывал что - то, в его лице явно читалось возникшее сомнение.
        - Это конфликт, господин представитель. У меня нет полномочий от нашей Директории вести боевые действия.
        - Забудьте о своей Директории, капитан! Здесь только мое слово решает все.
        - Мне надо дать запрос на П - 39.
        - У нас нет на это времени. Или вы хотите, чтобы ваш мир вымер? У вас больше не будет второй такой возможности, капитан. Либо мы уничтожим Институт, либо погибнем сами. Все!
        Капитан молчал. В его серых глазах нельзя было понять, какое решение он готов сейчас принять.
        - Хорошо, капитан. Забудьте наш разговор. Сидите здесь дальше. Надеюсь, вас регулярно кормят?
        Уас Ло отвернулся и направился к стоявшему поодаль авиграву.
        Глип Кайнс молча пошел за ним следом.
        - Я согласен, господин представитель!
        Уас и Глип остановились, посмотрели на капитана Ккмана.
        - Мы сделаем для Содружества все, что необходимо.
        Уас приблизился к нему, и также спокойно произнес:
        - Приведите своих людей в порядок. Никакого шума. Ждите.
        - У нас нет оружия. Даже разрядников.
        - Ждите. Это я возьму на себя.
        Глава седьмая. Кровь и мрамор
        Авиграв быстро домчал их к кораблю.
        Космолет сверкал в лучах клонившегося к заходу Светила, ветер гнал по равнине пыльные вихри.
        Оставив Глипа в авиграве с пилотом, Уас Ло поднялся по трапу, вошел в открывшийся люк. За люком шлюзовой камеры его встречал помощник капитана - Дождь Громкий.
        - Дож, мне нужна связь с «Упрямым». Шифрованная чистота.
        - Я прикажу.
        Они прошли к лифтовой площадке, доехали на лифте до пятого яруса и, выйдя у инженерного отсека, направились в рубку связи.
        Уас молчал.
        Освещение в коридоре было выключено - Светило ярко лило свой свет через большие иллюминаторы в обоих концах коридора, глянцевые поверхности стен блестели и отражали тела идущих.
        В небольшом помещении радио - рубки находился лишь офицер связи - молодой флорианин, в зеленом мундире дипломатического флота.
        - Харо, обеспечьте секретную связь с крейсером «Упрямый».
        - Слушаюсь. - Флорианин произвел на пульте связи несколько манипуляций, вспыхнул большой экран на стене, на нем светилась надпись на зарянском языке - «закрытая чистота, шифрованно».
        - Все готово. - Связист - флорианин поднялся из кресла, уступая место Уасу Ло.
        Дождавшись, когда они оба выйдут из отсека, а люк плотно закроется за их спинами, Уас нажал на зеленую клавишу «прием - передача», экран осветился, на нем появилось лицо связиста «Упрямого», и сказал:
        - Говорит представитель ССМ Уас Ло. Позовите капитана Симугла Уна.
        - Слушаюсь.
        Уас ждал три минуты.
        Потом на экране возникло лицо пятидесяти восьмилетнего зарянина - капитана крейсера «Упрямый».
        - Здравствуйте Симугл.
        - Добрый день, Уас Ло. Давно не виделись, - и он сдержанно улыбнулся.
        - Да. И повод для встречи у меня не радостный. Обеспечьте нашему разговору полную секретность, капитан. Никто не должен услышать то, о чем пойдет речь.
        Тот отдал распоряжения, смотрел куда - то в сторону, потом повернулся к экрану, сказал серьезно глядя на Уаса:
        - Нас никто не слышит. Что у вас случилось?
        - Положение критическое, Сим. Мы на грани гибели Содружества. И мне нужна ваша помощь. Мои полномочия вам известны.
        - Да. Чем могу помочь?
        - Во - первых. Изолируйте всех флориан экипажа. Я понимаю, это звучит дико, но сделать это крайне необходимо. До дальнейшего решения, никто из них не должен свободно перемещаться по крейсеру. Никаких исключений!
        - Мой помощник…
        - Сим, я сказал - никаких. Не знаю, как вы это сделаете, но это необходимая сейчас мера. Вы - зарянин, вас послушают.
        Уас умолк, ожидая ответ.
        - Хорошо, Уас. Что еще?
        - Какое оружие для пехоты у вас имеется на борту?
        - Импульсные винтовки и автоматические карабины. Также…
        - Этого достаточно. Надеюсь, они у вас еще не заржавели?
        - В моем хозяйстве всегда полный порядок, Уас. Если оружие ни разу не стреляло, это не значит, что оно превратилось в хлам.
        - Мне необходимо, чтобы вы как можно скорее выслали грузовым челноком две тысячи стволов. Плюс к ним, пару сейсмических бомб. Больше не потребуется.
        - Уас, вы собрались на войну?
        - Я собрался спасти Содружество.
        - Не слишком ли… э - э- э… жестко?
        - У нас нет времени, Сим. Вы хотите заново учиться держать ложку и ходить в унитаз?
        Капитан крейсера молча смотрел на Уаса Ло.
        Молчал он целую минуту.
        Уас тоже.
        - Все настолько плохо? - Спросил Симугл.
        - Это еще хорошо, если останется кому обучать нас. В чем я сильно сомневаюсь.
        - Мне нужно время.
        - Да.
        - Я выйду на связь, когда все закончу.
        - Буду ждать.

* * *
        Голос представителя Совета еще гремел в звуковых пластинах десантного авиграва, когда открылся квадратный люк. Красная панель над выходом погасла, и вместо нее зажглась зеленая.
        - Пусть ничто не смущает вас! - Звучал голос представителя ССК: - Это не флориане. Это искры разгорающегося пожара! Гасите пламя, иначе оно сожрет всех нас!…
        - Этого не должно быть, - сказал Ээн в волосатое ухо Ггора: - Что - то не так. Мы не за этим сюда…
        Ггор резко повернул к нему свое широкое лицо, прошипел:
        - Заткнись, Ээн. Заткнись!
        Гвардейцы уже сыпались по широким сходням вниз, мелькали их потные гимнастерки, матово светились желтые каски.
        - Быстрей, быстрей!…- голос сержанта Ттама, надрывался до хрипоты: - Давите этих Мо, ребята!
        Ээн двигался плечом к плечу с Ггором в общем строю, смотрел в затылок впереди идущему, оружие держал стволом вверх. Под потолком болтались, нанизанные на штанги карабины, для ненужных сейчас парашютов.
        - Третье, пятое, седьмое отделение к главному входу! - Гремел где - то впереди голос лейтенанта Ддела: - Взять здание! Сопротивление подавить. Восьмое, четвертое отделение, взять периметр. Бегом, бегом!…
        - Бегом, бегом, бегом… - голос сержанта Ттама.
        Ээн слышал первые выстрелы - громкий треск, крики, топот ног, и вот уже сам бежит по широким сходням вниз, его ноги коснулись жаркого асфальта, и яркое Светило - огромное, слепящее, заставило прищуриться.
        Побежали - карабин на перевес, предохранитель долой, палец на курке, а перед ним в редком свободном пространстве, между телами бегущих мелькают ступени парадного входа, большего, белого здания, со сверкающим синим куполом.
        Слева и справа трещат выстрелы, и тихий, пропахший падалью воздух, дрожит.
        Ему не туда.
        Восьмое отделение - на периметр.
        Ээн бежит влево, туда, куда устремились парни его отделения, втягивается в линию вдоль белой стены, мимо лестничного марша, мимо падающих по мраморным ступеням, флориан. Он видит флорианскую кровь - бордовую, стекающую из - под неподвижного тела на асфальт, через которое Ээн перепрыгивает, держится в шаге от стреляющего вправо Ггора.
        Легкий ветер.
        И запах падали.
        И звуки пальбы.
        И крики флориан.
        Гвардейцы убивают молча - резкое движение ствола в сторону жертвы и выстрел.
        Только топот сотен ног, да тяжелое дыхание, которым, казалось, пропитано это высокое небо.
        Ээн остановился под узким окном первого этажа, встал спиной с стене, карабин на изготовку, озирается. Ггор в пяти шагах от него - целится в убегающего по лужайке напротив, флорианина. Выстрел. Флорианин падает лицом вниз, широко раскинув свои мощные руки, и от его падения, взлетает серая пыль и уносится ветром в сторону.
        Ээн посмотрел туда, где на широкой площадке садился еще один десантный авиграв. Растопырив посадочные лапы - амортизаторы, корабль плавно опускался вниз, сверкая в лучах Светила серой, полированной сталью. Десятки таких же машин уже стояли по всей видимой части широкого проспекта, и прибывшие гвардейцы, как живые грязные ручьи, растекались к своим целям, поднимая в воздух душную пыль.
        Ээн на посту. Он убьет любого флорианина, если тот появится в его секторе огня.
        Он не сдвинется без приказа с места.
        Но, что - то не так.
        «Что - то не так». - мысли Ээна приносят с собой нечто душное и безнадежное: «Этого не должно быть!»…
        Посмотрев прямо перед собой, на открытый квадратный люк ближайшего десантного авиграва, он видит как четверо гвардейцев осторожно выносят длинный, увесистый цилиндр, держа его за блестящие никелем, прямые ручки.
        Они спускаются по сходням, ступают на асфальт бережно, шаг в шаг, несут свою ношу к главному входу в здание, откуда до Ээна доносится звук затухающей канонады.
        Что - то грозное и неумолимое, то, что пропитало собой этот воздух, то, что пришло в этот мир, грубо и твердо делает свое дело, оно ломает и крошит старое устоявшееся, превращает «неправильное» в «правильное», кроит судьбы на свой загадочный лад, и уже ничто и никогда не сможет стать прежним - привычным.
        Ээн прислушивается к себе, он смотрит вокруг.
        «Этого не должно быть…»
        Смрадный ветер несет в себе едкий запах дыма и прогорклую пыль, от которой голубое небо над Ээном теряет прозрачность, становясь мутным и низким.
        В мертвый мир пришла новая смерть…
        Глава восьмая. «Упрямый»
        В командном отсеке крейсера «Упрямый», собрались четверо - капитан крейсера Симугл Уно, невысокий и широкоплечий зарянин, недавно отметивший свой пятидесяти пятилетний юбилей, круглолицый брюнет с мощными, короткими руками, его помощник Олюс Ком - навинянин, сорока лет, высокий и совершенно лысый мужчина, с вытянутым, гладко выбритым лицом. Оба были одеты в темно - синие мундиры Военного Флота Содружества, с красными лычками знаков отличия на рукавах.
        Двое других были Уас Ло и Глип Кайнс.
        Все четверо только - что закончили прослушивание радио - сообщений из центра связи космолета.
        Молчали.
        Первым заговорил капитан Уно. Он оперся обеими руками на блестящую никелем приборную панель, опустил голову, его голос прозвучал почти спокойно и равнодушно.
        Почти.
        - Плохо. Хуже некуда, - через несколько секунд он повернулся к собеседникам, заговорил: - Что мы имеем? Флориане из смешанной команды «Восток», захватили крейсер. Я полагаю люди на «Востоке» уже мертвы. «Восток» атаковал и уничтожил пассажирский космолет «Облако». Теперь они направились к БЭТу. Есть у кого соображения по этому поводу? Я бы охотно послушал. - И Симугл Уно в упор посмотрел на Уаса Ло.
        - Теперь важнее то, что Флория объявила о выходе из ССМ, - сказал тот: - Они хотят колонизировать Акавию.
        - Честно говоря, Уас, на Акавию мне плевать, - в свете желтого сияния ламп - панелей под потолком отсека, лицо капитана крейсера казалось восковым: - Они идут уничтожить Большей Эвакуационный Транспорт. И я ничего с этим поделать не могу. «Восток» гораздо ближе к БЭТу, чем «Упрямый». И они ближе нас к Заре. Гораздо ближе.
        - Предлагаю идти на Флорию, Сим, - сказал Уас Ло: - Они не посмеют…
        - Я иду к Заре, - отрезал тот: - Если флориане решили уничтожить БЭТ, то мы не в силах им помешать. Вечно торчать на орбите Флории, тоже не сможем.
        - Сим, - Уас Ло помедлил, сказал, его глаза блестели: - Этот демарш флориан лишь страшилка. Я уверен - наши дипломаты уже в пути к Флории, и решение будет найдено.
        Капитан Уно не ответил.
        - БЭТу конец, - произнес Олюс Ком: - Это мое мнение. Они «обрубают концы». Нет БЭТа и колонизация флорианами Акавии, станет последней возможностью для их спасения. Не знаю, о чем там думает их капитан, но… Надо двигаться к Заре. Немедленно!
        Капитан крейсера смотрел сейчас в лицо Уаса Ло.
        - Знаете, Уас, чего бы я хотел сейчас больше всего? - Спросил он.
        Тот молчал.
        - Я бы многое отдал, Уас, за то, чтобы Совет подтвердил ваши полномочия в создавшейся ситуации. Очень.
        Уас отвернулся от приборной панели перед собой, на которую смотрел долгим, равнодушным взглядом. Теперь его глаза изучали лицо капитана Удо - холодно, равнодушно.
        - Долго придется ждать, Сим. Члены Совета соберутся не раньше, чем через несколько дней. У вас есть несколько дней?
        Симугл промолчал.
        - Я для вас Совет Содружества. - Уас Ло говорил неспеша и спокойно, его глаза блестели сталью: - Мой приказ - это приказ Совета. Вы присягали Содружеству, вы капитан боевого крейсера. Оставим сопли и сомнения другим. У нас есть дело и это дело надо довести до конца.
        - Вы заварили серьезную кашу, Уас, - Симугл стоял неподвижно, застыл как изваяние: - Мы начали войну. Это война.
        - Не говорите глупостей, Сим. Содружество никогда, за все сотни лет своего существования, не воевало. И не будет воевать. Мы предотвратили катастрофу, большую, чем Большую Вспышку. Мы спасли миры от вымирания и безумия. И ваш крейсер так и останется боевым символом. Не более. Флориане и люди не воевали и воевать не будут. Оставьте этот вопрос дипломатам, Сим. И еще. Надо успокоить арестованных. Флориане нам не враги.
        Симугл усмехнулся, сказал:
        - Безумие бывает разным.
        Они вновь умолкли.
        Был слышен только слабый писк контрольной аппаратуры и шелест вентиляции.
        Первым заговорил Уас Ло.
        Его лицо, словно склеенное из картона, неподвижное, как у паралитика, не изменило выражения равнодушия.
        - Прикажите начать погрузку на «Упрямый», гвардейцев с П 39. Мы уходим с Акавии. Вы правы в одном - нам надо срочно двигаться к Заре.
        Симугл Уно повернулся к приборной панели, коснулся пальцем клавиши «посты», и заговорил:
        - Внимание. Десантным авигравам приготовиться к эвакуации десанта. Командирам частей крейсера, срочно явиться ко мне. Повторяю…
        Глава девятая. Восход «Востока»
        Гигантский скелет БЭТа, напоминая собой скелет кита, сверкая металлом многочисленных ферм, усыпанный немигающими огоньками габаритных маяков, неподвижно висел в пустоте космоса, на фоне звезд и растянувшейся от Догу до Йама серой туманности Паук. Вблизи Большого Эвакуационного Транспорта не было никакого движения - Обы не показывались, на конструкциях БЭТа не сверкали вспышки сварки, даже в центре, там, где сходились сети ферм, на возводившихся жилых комплексах для будущих переселенцев - плоских, усыпанных иллюминаторами черных ромбов, не было движения огней.
        Транспортный космолет «Толстяк» - с острым, коротким носом и раздутым, полированным телом, неподвижно висел в трех километрах от БЭТа.
        Их ждали.
        Открывшаяся взорам флориан панорама транспорта, завораживала.
        Крейсер замер на дистанции пяти тысяч километров от цели, ожидая приказа для атаки.
        Флориане, одетые в темно - синие мундиры военного флота, стояли перед большим обзорным экраном командного отсека «Востока» и молча смотрели на БЭТ.
        - Я видел это десяток раз, - проговорил капитан крейсера, Урк Рук - уже седеющий флорианин, высокий и худощавый, его желтые глаза были широко открыты: - Сотни лет строительства, сотни лет терпения, - он повернулся к своему помощнику, коренастому и молодому Цаку Ату: - Приведите Гром Севера, я хочу, чтобы он это видел.
        - Слушаюсь!
        Цак Ат быстро вышел из отсека.
        Рядом с капитаном стояли несколько старших офицеров крейсера, все флориане, молча ждали приказ.

* * *
        Командир боевой части 5, крейсера «Восток», старший майор Гром Север - коротко стриженный брюнет, в изорванном синем мундире, без обуви, босой, лежал на полу медицинского отсека, в котором горевший сигнальный плафон под высоким потолком, тускло освещал царивший вокруг погром - под операционным столом, валялись разбитые пробирки и пневмо - шприцы, шкафы с инструментами сдвинуты со своих мест, а их содержимое - иглы, скальпели и всякая таинственная медицинская мелочь, рассыпались по полу.
        Было душно.
        Здесь стоял вязкий, густой запах крови, медикаментов и испражнений.
        Напротив Грома, там за опер. столом, скрючившись в позе эмбриона, уткнувшись лицом в глянцевый, серый пол, лежал Хвастун.
        Хвастун - болтун.
        Язык без костей.
        Трепач Энч.
        Дождь старался не смотреть в ту сторону.
        Энч Озаг - шестидесяти одно летний лейтенант БЧ - 5, старый друг, его кровь уже засохла.
        Энч умер сутки назад, или около того.
        Он прожил с распоротым животом два дня - в бреду, смеялся и ругался, спорил неизвестно с кем, и звал сына.
        Раны на груди Грома горели от боли, но зато кровь из них перестала сочиться, разорванный на груди мундир, висел длинными, жесткими от засохшей крови, лоскутами. Заживляющий пластырь, превратившийся из белого в бордовый, местами отклеился.
        Энч.
        Его оставили еще на год, по просьбе личного состава.
        Энч Озаг.
        Спина Дождя затекла от долгого, неподвижного лежания на полу, но перекатываться на бок он все - таки не спешил, снова тело полоснет нестерпимая, ослепительная вспышка боли.
        Все кончено.
        Не понятно зачем его оставили в живых. Флориане перебили всех людей экипажа - Гром в этом не сомневался, он видел ту внезапную, как взрыв - кровавую бойню, видел, как вчерашние друзья - флориане кромсали когтями, бросались с протяжными криками и добивали своих жертв.
        Ему дико, страшно хотелось пить.
        Он все - таки решил перекатиться на правый бок. Левое плечо Грома было вывихнуто.
        Его затрясла дрожь, когда он сначала перекинул левую ногу через правую, а потом со стоном стал переваливаться на бок. Онемевшая спина почти не болела.
        Он положил голову на холодный пол, зажмурился, выдохнул сквозь стиснутые зубы.
        Энч…
        Его тоже убьют. Но позже. Гром Север в этом ни на мгновение не сомневался. Причину отсрочки приговора, он понять не мог.
        Два дня назад - Энч еще был жив. Два дня назад, Гром, превозмогая боль, поднялся и, подойдя к двери ведущей из медицинского отсека, стоял и смотрел в квадратное, испачканное чьей - то кровью, окно. За окном было узкое пространство ярко освещенного коридора четвертого уровня - бежевые стены, белый, ячеистый потолок и коричневый пол. Напротив медицинского отсека, висел цветной плакат, на котором улыбались два офицера военного флота - человек и флорианин, а сверху тянулась ярко - красная надпись - «братья на века».
        Энч долго смотрел на этот скудный, корабельный пейзаж, стоял пока не затекли ноги, и уже собирался отойти от двери, когда увидел двух офицеров - флориан.
        Оба капитаны с инженерного поста - Ав Раы и Кира Мурк.
        Они куда - то торопились, шли быстро, оживленно, о чем - то говоря друг с другом.
        Гром не слышал звука их голосов.
        Он смотрел на то, что они несли.
        Ав в левой руке нес голову, размахивая ей в такт своим шагам. Кира держал на плече голую ногу.
        Они прошли быстро, Гром не успел хорошенько рассмотреть их ноши, но ему показалось, что эта оторванная голова ему знакома - бледное лицо, выпученные глаза, открытый рот с вывалившимся языком…
        Кира тогда увидел его в окне и помахал Грому свободной рукой, даже улыбнулся - приветливо, беззлобно, как улыбался ему при каждой встрече.
        Прохладный пол холодил щеку.
        Гром открыл глаза, глянул на дверь - темное окно, в коридоре выключен свет.
        Толстая бронированная дверь, толстое бронированное стекло.
        В принципе убеги он отсюда, то кроме смерти он на крейсере ничего не найдет - флориане непревзойденные охотники, и они узнают о твоем присутствии гораздо раньше, чем ты узнаешь о присутствии флориан.
        Он старался не думать о своей семье - потом, перед концом, он вспомнит о них в последний раз. Первые два дня заточения, Гром едва не довел себя до исступления воспоминаниями о жене и сыне.
        Энч.
        Зоркий.
        Муго.
        Сина.
        Фай.
        Джец.
        Резвый.
        Он мог продолжить этот список.
        Никого из них уже нет.
        Он служил на «Востоке» двадцать один год, он сроднился с теми, кто был рядом с ним, считал их своей семьей, и в том, что смерть непонятно почему обошла его стороной, видел нечто неправильное, как будто его выгнали из собственного дома и заставили скитаться по дворам.
        Близкие, друзья, годы службы, учения и отпуска, когда он с семьей проводил долгожданные дни, смех и разговоры в кают - компании, то время, наполненное смыслом и целью, все это умерло.
        На всегда.
        Не вернется.
        Неожиданно в окне двери ярко вспыхнул свет, высветив на полу медицинского отсека, вытянутый светлый прямоугольник.
        На свету возникла массивная тень.
        Гром Север вздрогнул.
        Посмотрел вверх.
        За ним пришли - флориане. Дверь беззвучно открылась, разбавив сумрак медицинского отсека ярким светом горящих в коридоре световых панелей.
        Первым вошел наводящий из четвертой арт. батареи - Укло. Гром не помнил его фамилию.
        Укло.
        Вторым, следом за ним, вошел радист Грес Най.
        Укло прошел к столу, где лежал Энч, пнул тело мертвеца, фыркнул и сказал по - флориански:
        - Тухляк.
        Грес Най остался стоять в проеме двери, глядя на Грома.
        - Вставай. - Укло навис над ним, его мощные руки висели вдоль мощного торса, ноги широко расставлены: - Тебя хочет видеть капитан.
        Гром тяжело заворочился, начал приподниматься, сдерживаясь, что - бы не застонать от боли, произнес:
        - Потрудитесь говорить по форме со старшим по званию, сержант.
        И тогда Укло просто схватил его за воротник кителя, рывком поднял и поставил Грома на ноги, рассмеялся:
        - Пошел, нуб говорящий!
        От нестерпимой боли в груди, Гром Север едва не потерял сознание, в голове зазвенело, накатила тошнотворная муть. Он скрипнул зубами.
        «Не кричать! Перед ними».
        Держа его под руки, не церемонясь, флориане почти волоком, потащили Грома вдоль коридора. Он плохо соображал, почти ничего не видел из - за боли - рвущей, обжигающей, мотал опущенной вниз головой, из пересохшего горла вырвался глухой хрип… Потом Гром забылся - муторно и тяжело, ему стало казаться, что он где - то в другом месте и что идет по шатающемуся полу и даже спорит с кем - то…
        Звонкая пощечина привела его в себя.
        Потом вторая.
        Гром Север открыл глаза - в ушах стоял непрерывный звон.
        Его по прежнему держали под руки, он почти висел на руках державших его флориан, ноги не слушались, сгибались в коленях.
        Командный отсек.
        Яркий свет с потолка делал все вокруг нереально четким и пестрым, до боли в глазах. Перед ним стоял капитан Урк Рук - большой как скала, неподвижное, покрытое коротким серым мехом лицо, словно лицо чучела, желтые кошачьи глаза неотрывно смотрят в лицо Грома. Несколько офицеров - флориан молча стоят вокруг.
        Гром попытался выпрямиться - ноги предательски дрожали.
        - Честь имею, капитан, - хрипло произнес он.
        Капитан фыркнул:
        - Забудь об этом. Ты просто нуб. Жаль, что ты не зарянин. Жаль.
        Гром постарался улыбнуться, его губы растянулись в оскале:
        - Я офицер крейсера Содружества Миров. А вы капитан - клятвопреступник. Такие дела.
        - Хотел оставить своего помощника, но не вышло. Пусть это будешь ты. Всегда тебя терпеть не мог. - Капитан Урк Рук немного помолчал и заговорил спокойно и твердо: - Посмотри на экран, нуб. Я хочу, чтобы ты это видел! Это последнее, что будет в твоей никчемной жизни нуба. И ты подохнешь, как нуб.
        Гром посмотрел на большой обзорный экран над широким пультом управления. Там, в черноте невозмутимого космоса, висел неподвижно гигантский каркас БЭТа. Невидимое Светило освещало его фермы откуда - то справа. Искусственное Светило висело в верхнем левом углу экрана - маленький, ослепительно яркий, желтый шарик, от его сияния центральные конструкции Транспорта, казались покрытыми золотом, блестели гранями ферм.
        - Ты хорошо это видишь, нуб?
        - Вы видите здесь нуба, капитан? - Гром хотел вернуться обратно на пол медицинского отсека, растянуться на полу и умереть. Но он знал - его смерть будет тут: - На крейсере нет животных.
        Капитан рассмеялся - громко и хрипло, сказал, казалось без злости, он даже улыбнулся, оголив свои грозные белые клыки:
        - Не юродствуй, это не поможет. Смотри, я хочу, что - бы ты на это смотрел! Вот он поводок за который заряне водили нас столетиями. Этому пришел конец. Я отсеку этот поводок!
        - Капитан, говорит отсек связи. Космолет «Юг» продолжает запрашивать разрешение на связь. С БЭТа отдают команды челнокам покинуть шлюзовые ангары.
        - Не отвечать!
        - Есть, не отвечать.
        - БЭТ единственная ваша надежда, капитан. Ваш народ погибнет.
        - Мы колонизируем Акавию. В БЭТе уже нет необходимости.
        - Акавию вам не отдадут.
        - Ты решил, что мы станем вас спрашивать? - Урк Рук рассмеялся: - Вас? Мы возьмем ее сами, без спроса, возьмем, как принадлежащее нам по праву!
        - У вас нет таких прав.
        - О, бессмысленное и тупое! Связисты, трансляция включена?
        - Так точно, капитан! - Раздался бодрый голос из звуковых пластин над пультом: - БЭТ крупным планом.
        - Командиру носовой батареи, четвертой палубы! Плазменными орудиями по цели - огонь! - и Урк Рук гортанно рассмеялся: - Не промахнитесь, ребята.
        Гром Север висел на руках, державших его флориан. Пересиливая боль, он смотрел на обзорный экран.
        «Я увижу это». - Подумал он.
        В отсеке зазвенел пронзительный сигнал боевой тревоги, и сквозь него раздались команды:
        - Батарея, заряд максимальный!
        - Дистанция - пять тысяч!
        - Одиночными. Прицел - по центру! Уничтожить!
        От носовых орудийных батарей, находившихся выше командного отсека, полыхнуло оранжевым светом, и десятки маленьких, красных искр, чертя на экране светлые полосы, метнулись к БЭТу. Боевые плазмоиды имели скорость десять километров в секунду, и быстро достигли цели. Фермы и технические надстройки засветились желтыми вспышками - залп, еще залп. Каркас Транспорта в центре и ближе к корме, озарился многими немыми взрывами, расплавленный металл раскидало в пространстве красными, гаснущими брызгами, балки, в местах попаданий плазмоидов, разорвало и выгнуло. Жилой комплекс строителей «Бублик», лишившись верхней своей части, раскалился и оседал.
        Крейсер бил по БЭТу, разрезая его пополам. Уже почти полностью с разбитыми конструкциями в центральной своей части, каркас Транспорта оставался недвижим. Нужно было время для того, чтобы эта огромная масса пришла в движение.
        Висевший рядом с Транспортом космолет, отстыковался от причальных труб, загорелись его ходовые огни яркими, продолжительными вспышками, ожили ядерные двигатели, начал движение, разворачивался от БЭТа, уже скользил в космосе, уходя прочь, набирал скорость - капитан космолета пытался спасти команду и корабль.
        - Уничтожить корабль неприятеля!
        Искры плазмоидов метнулись к уходящему космолету, он вспыхнул, как большая звезда, разлетаясь во все стороны яркими брызгами расплавленного металла.
        Все было кончено….
        Капитан Рук повернулся к Грому - желтые глаза широко раскрыты:
        - Ты хорошо это видел, нуб?
        - Вы убили свой народ, капитан Рук. Они вас проклянут. - Гром Север произнес это без надрыва, даже спокойно: - Вы преступник. И предатель.
        - Швартовой команде приготовиться к буксировке Искусственного Светила.
        Капитан Рук сделал шаг к нему - в матовом, белом свете световых панелей его мех отливал серебром, он приблизился почти вплотную, смотрел на Грома сверху вниз, сказал:
        - Ты не увидишь того, что будет потом, нуб. Но зато будешь знать. Мы идем на Зарю, и никто не успеет ее спасти. Никто. Даже старик «Упрямый» слишком далеко. Он явится - потом. И тогда я его раздавлю! А теперь… Теперь нуб, ты умрешь, но перед смертью я покажу тебе твое сердце. - Капитан повернулся к ожидавшим рядом офицерам, заговорил громче и в его глубоком голосе сильнее зазвучал металл: - Мы - история, мы - будущее Флории! Наше место в вечности!
        Грома била мелкая, противная дрожь, боль - постоянная, рвущая, заливала его тело огнем, мысли путал страх, но он заставил себя усмехнуться, заставил себя сказать последнее:
        - Быть предателем - это почетное место…
        Урк Рук нанес ему удар - быстрый, как выстрел - сокрушительный, рвущий.
        В грудь Грома Севера.
        Когтистой, мощной рукой сокрушающей ребра и плоть.
        Умирая, уходя в глубину смертельной темноты, проваливаясь в нее, выскальзывая из объятий новой, безумной боли, в немом бреду, командир боевой части 5, крейсера «Восток», старший майор Гром Север увидел свое сердце…
        Глава десятая. Железный шлем
        Он собрал всех в кают - компании «Бродяги».
        Весь экипаж.
        Тридцать два человека.
        Тридцать семь флориан.
        Здесь всегда было слишком ярко. Так ему казалось.
        Световые панели излучали желтый, теплый свет - яркий, почти естественный, дневной. В нем все казалось слишком подчеркнутым тенями, слишком красочным.
        Вид Зимний молчал.
        Экипаж расселся по креслам кают - компании, просторной, как торжественный зал, все уже прослушали записи радио - сообщений с Центральной диспетчерской.
        Все знали о происшедшем.
        Молчали.
        - Они идут на Зарю, Вид. - Бонч Трем - высокий и грузный мужчина средних лет, астрофизик «Бродяги», выглядел спокойным, как обычно: - «Восток» уничтожил пассажирские космолеты. Они ударят по Заре.
        Сказав это, он умолк.
        Тишина в кают - компании тянулась еще долгую, бесконечную минуту.
        - Кроме нас, в этом секторе буксировщиков нет. - Вид застыл в своем кресле за матовым, белым столом у стены, руки он держал перед собой: - Мы успеем.
        Флорианин Ву Кра - инженер - механик, в сером, расстегнутом на груди комбинезоне, усмехнулся, показав белизну своих острых клыков, сказал:
        - Крейсер не буксировщик. Огневая мощь «Востока» превосходит… Десять к одному? Тридцать к одному? Даже со всей энергетикой «Бродяги», мы не сможем с ними тягаться.
        - Здесь нужен крейсер, а не буксировщик, - поддержал его Лур Рон - молодой флорианин - бурильщик: - Или десяток буксировщиков.
        Вид Зимний отметил, что говорили пока что лишь флориане, люди экипажа хранили молчание.
        - Мы одни, - произнес он, чувствуя как горький, шершавый ком застрял где - то в горле, давит, першит: - Других не будет.
        - Они не посмеют, - это сказала Ясная Весенняя - энергетик экипажа, белокурая молодая женщина с россыпью веселых веснушек под васильковыми глазами: - Они нас пугают. Это демарш.
        «Они».
        Вид перевел взгляд с нее на сидевших рядом флориан - ненадолго, и дальше на людей.
        Он им доверяет?
        На «Востоке», тоже кто - то кому - то доверял.
        Вид Зимний почувствовал, как что - то внутри него содрогается от отвращения к самому себе - сомневаться в своих друзьях, все равно, что предательство.
        Он снова посмотрел на флориан - Фыс Рола, Три Выйя, Моаоли Хеш… Посмотрел прямо - честно, без сомнений. Их глаза наблюдали за Видом.
        «Они тоже об этом думают», - Вид не находил, что сказать экипажу: «Они решают. А может уже все решили».
        Из дальнего конца кают - компании, там, где в большом, желтом горшке рос раскидистый фикус, подал голос зарянин - третий навигатор «Бродяги» - Чис Вауд. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, даже качал носком мягкого ботинка - вверх - вниз, вверх - вниз, его ярко - оранжевый комбинезон, казалось, светился среди листьев зеленого растения:
        - Они убьют Зарю, Вид. Надо идти.
        - Надо, Чис, - Вид смотрел теперь на него: - Надо.
        Напротив Вида, за столом инженеров, закрыв лицо руками, сидела Нира Крам, в белом медицинском комбинезоне, черные короткие волосы, убраны в две косички.
        И началось.
        Людей словно прорвало - говорили громко, почти кричали, о чем - то спорили, решали. Голоса флориан выделялись на их фоне низким, гортанным звуком.
        Вид подумал, что до этого никогда не делил своих на людей и флориан.
        Никогда.
        Он смотрел и слушал.
        Он уже все решил.
        За всех.
        - Они тащат к Заре ИЗ!
        - Как, как остановим?
        - Таран?
        - Мощь крейсера… Кто тебя подпустит для тарана?!
        Встал со своего кресла помощник капитана, рослый флорианин Цар Муч, гаркнул так, что у Вида зазвенело в ушах:
        - Тихо!
        Несколько секунд и в кают - компании воцарилась тишина.
        - Спрошу только раз. Кто - нибудь желает покинуть борт?
        Ответом ему было общее молчание.
        - Не сомневался, - проговорил Цар, не глядя на Вида: - Но спросить было надо. Крейсер это серьезно. Здесь шансов нет. Но мы попробуем. Потому, что у Зари шансов нет совсем! А там, как придется. Остановить «Восток» необходимо, и кроме нас этого никто не сделает. - Он повернулся к Виду Зимнему, долго смотрел ему в лицо, сказал: - Что решил, капитан?
        Вид встал на ноги, тяжело оперся на гладкий стол.
        - Идем сейчас, - он говорил негромко, спокойно и оттого ему становилось еще тяжелее, уж лучше бы кричал: - Наш курс на Зарю. Проведем корректировку. Энергетики и инженеры решите вопрос с нашей противометеоритной защитой. Мне нужна вся ее мощь. Вся. Группа наводчиков проверит астероидные торпеды. - Вид ненадолго замолчал, потом произнес, глядя на лица слушающих: - Вы мои друзья. Больше, чем друзья. Рейс не окончен. Мы дадим бой. И мы их победим.

* * *
        В командном отсеке «Бродяги» было тихо и светло. Только негромкий, короткий писк контрольных приборов нарушал эту торжественную и вязкую тишину.
        Вид сидел в противоперегрузочном кресле первого пилота, раскрашенный сигнальными огнями штурвал неподвижно застыл.
        Слева от Вида, в двух метрах от него, сидел Цар Муч - покрытое коротким, серебристым мехом вытянутое лицо, словно равнодушное, повернуто к индикаторному табло «энергетика», руки в белых, парадных перчатках, синий костюм второго пилота, как новенький, на груди значок Глубокого флота.
        Цар.
        Вид невольно улыбнулся.
        Цар Муч.
        Всегда подобранный и торжественный. Даже на посиделках в кают - компанию он являлся как на парад.
        Вид Зимний перевел свой взгляд на пульт управления перед собой. На экране слежения, большом и прямоугольном, справа, над рядами клавиш команд системам, ярко светилась схема проложенного маршрута. Жирная зеленая линия движения «Бродяги» выходила с нижнего края экрана, и почти упиралась в край синего кружка, обозначавшего Зарю, и уже дальше расходилась пунктирным веером возможного движения буксировщика. Каждая линия этого веера имела свой цвет риска - зеленый, красный, желтый и белый - белый обозначал траекторию космолета, которая при заданной скорости, приводила корабль к полному разрушению.
        В верхней части экрана мерцал желтый треугольник крейсера «Восток», между ним и Зарей светился оранжевый крестик ИЗ - Искусственной Звезды. Основных показателей возможного движения буксировщика было три. Зеленый - плавная пунктирная дуга, слабо искривленная после поворота на орбите Зари, проходила почти рядом с крейсером.
        Минимальные перегрузки при заданной скорости в условиях предполагаемого маневра.
        Зеленый крестик ИЗ оставался далеко позади и в стороне от «Бродяги».
        Красная линия изгибалась сильнее, она почти поровну делила расстояние между крестиком и ИЗом, уходила дальше к одной из двух лун Зари - Огню. Напротив каждого красного пунктира, светились цифры значений перегрузок.
        Желтая линия почти касалась условного обозначения ИЗ - оранжевого креста, выгибалась горбатой дугой, вдоль нее горели предупредительные значки критических перегрузок.
        Белая линия разделяла пространство между Зарей и ИЗ, и оставалась чистой от цифр и обозначений. Белый - цвет полного разрушения космолета, цвет смерти.
        По белому маршруту будут лететь лишь обломки «Бродяги», то, что останется от него после быстрой катастрофы.
        - ИЗ далеко, - произнес Цар.
        - Заходим со стороны планеты, иначе «Восток» нас атакует раньше маневра.
        - Он нас все равно атакует. Непонятно почему ждет. ИЗ уже направляется к Заре, могут выдвинуться вперед, нам навстречу.
        - Сторожат.
        - Хм. - Цар помолчал, разглядывая экран слежения перед собой, сказал: - Надо сбросить скорость, начни торможение, тогда выйдем на приемлемой траектории.
        - Медленно выйдем.
        - Тогда промахнемся.
        - Посмотрим. «Восток» тоже так думает. Потому и ждет. Дистанция от него до нас будет пятьдесят тысяч, если изменим параметры, они сразу заметят и решат действовать. Тогда шансов никаких.
        - Мы не выведем.
        - Выведем. Надо вывести.
        Цар Муч покачал своей большей головой, но не ответил.
        - До маневра космолета осталось семьдесят восемь минут, - бесстрастно объявил сухой голос компьютера.
        Вид протянул руку к пульту управления и включил внешнюю связь, надел, висевшие у него на шее, наушники.
        Сквозь хрип и визг помех, он услышал какофонию голосов и криков.
        - Я - пассажирский «Лагуна», иду с перегрузом. Координаты…
        - Говорит диспетчерская. Освободите маршрут 19/307, буксировщик «Бродяга» направляется к ИЗ. Идет на марше. Повторяю…
        - Маяк 102, отведите мачту…
        - … Не знаю я! Они уже уничтожили семь кораблей!
        - … Иду на посадку. Заря. Дайте зеленый. Космопорт «Гладь». Заберу всех. Подготовьте…
        - Там дети. Забирайте детей, только детей!…
        - Нет топлива! Я иду с Муныфа.
        - Вас заправит станция «Алипа».
        - Какая «Алипа»! Там «Восток»!…
        - Уходите к Ору. Там вас ждут. «Сильный 5», уходите к Ору…
        - И транспорт, черт бы их побрал! Где ваш транспорт?…
        Вид снял наушники.
        Вытер ладонью, выступивший на лице пот.
        - Цар.
        - Что? - Тот повернулся к нему, мех в желтом свете световых панелей блестел серым и золотым.
        - Пойдем на запредельных.
        - И так ясно. Сбавить скорость ты не хочешь?
        - Не хочу.
        Цар усмехнулся и сказал:
        - Ну и глупо. Хотя… - флорианин пожал своими острыми плечами: - Может быть и получится.
        - Они расстреляют нас сразу.
        - Расстреляют.
        - Надо удивить их.
        - Удивим.
        И все.
        Удивим.
        Вид посмотрел на экран обзора - прямо перед ним, большой квадрат открытого космоса, черного и неподвижного, и почти в центре экрана, яркий зелено - голубой шарик Зари, освещенный справа невидимым Светилом. Где - то там, в панике и лихорадке команд, уходят прочь от планеты космолеты флотов, увозя в своих недрах эвакуированных с Зари.
        Немигающие звезды спокойно взирали на него с экрана.
        - Капитан. - Раздался в отсеке голос навигатора Уула Клада: - Только что разошлись с пассажирским «Гамма - 172». Дистанция две тысячи, встречная скорость…
        - Я понял, Уул. Спасибо.
        Помолчал.
        - Энергетики, что у вас?
        - Все в порядке, капитан. Ждем.
        - По моей команде, всю энергию в противометеоритную.
        - Ждем.
        - Команде еще раз осмотреться. Закрепите все, что может быть опасным.
        - Проверим.
        - До маневра час.
        Они сидели в командном отсеке молча.
        Вид расслабился, закрыл глаза.
        Последние сутки были просто бешеными, теперь все скоро закончится.
        Он вспомнил тихое место на плешивом холме, запах полыни и прохладу весеннего ветра. И молчаливые березы, и Шустрого, вечно пропадающего где - то, но внезапно объявляющегося, и тихий шелест ручья под холмом…
        Колокольчик.
        Яс.
        Виду почудился запах костра и ожидание смеха Яса - он всегда шалил, когда его брали с собой в лес.
        «Мне никуда не надо идти. Они всегда со мной».
        Отражение твое,
        отражение меня,
        в горсть воды уместилось…
        Вид улыбнулся.
        Он захотел тихо пропеть не сложный мотив песни, но сдержался.
        Едва ли ты забудешь меня…
        Едва ли…

* * *
        - Отработай маневровыми!
        - Делаю. - Вид трижды коротко нажал на синюю клавишу на левой стороне штурвала, держал крепко, следя за показаниями приборов.
        В обзорном экране неслась выпуклая поверхность Зари - до терминатора ослепительно сверкал голубой океан, вереница облаков, закрученная в широкую белую спираль, с молочной, расплывчатой дымкой, почти касалась темной стороны, и там, во мраке наступившей ночи, горели разноцветные россыпи огоньков, готовящихся ко сну городов.
        - Пять градусов от оси! - Приказал Вид.
        - Есть.
        Буксировщик, словно гигантский железный паук, широко растопырив в стороны огромные свои лапы - захваты и прикрыв сверкающую иллюминаторами многоярусную, плоскую голову тяжелым бронированным панцирем, повинуясь реактивной тяге включенных двигателей, медленно, с ленцой, разворачивался носом к невидимому пока еще, крейсеру.
        - Есть, - глухо повторил Цар: - Выходим нос к носу.
        - Энергетики, начали!
        - Есть, капитан.
        «Бродяга» шел на заданной скорости - слишком высокой для необходимого маневра, но Вид, подходя к Заре, не стал притормаживать космолет. Двигались на расчетной.
        Планета непривычно быстро для его взгляда пилота, поворачивалась навстречу кораблю.
        Скорость.
        Здесь главное быстрота.
        - Противометеоритная - выходим. Открыть огонь по ИЗ в момент видимого контакта. Всеми головными орудиями! Крейсеру отвечать правым бортом.
        - Поняли, капитан.
        - Десять секунд до контакта, - объявил Цар.
        Это означало, что через десять секунд «Бродяга» окажется по ту сторону планеты, выйдет на простор, где в пятидесяти тысячах километров от него, увидит крейсер «Восток».
        - Семь, шесть, пять…
        И тут в отсеке зазвучал низкий, громкий голос по внешней связи:
        - Скажи свое имя, безумный нуб. Хочу знать кого я прикончу.
        «Бродяга» уже вышел на заданную траекторию маневра.
        И Вид сказал:
        - Меня зовут Железный шлем.
        Вот он - «Восток», яркая точка прямо по курсу.
        Вид начал заваливать штурвал вправо - медленно, очень медленно, космолет ответил через секунду, менял курс, уходил к горящей справа малиновой горошине ИЗ.
        Заря осталась позади буксировщика.
        Корабль несся в открытом пространстве, выйдя из - за укрытия планеты, и как разъяренный зверь сцепился с крейсером в огненной схватке.
        Батареи буксировщика первыми открыли огонь по Искусственной Звезде и «Востоку» - чертя в черном пространстве быстрые яркие линии, из носовой части «Бродяги» вылетели огненные шары плазмоидов, ушли к сверкающей точке крейсера, метнулись пучками к смертельному малиновому шару.
        ИЗ плыл к Заре.
        И крейсер ответил.
        Дистанция позволяла буксировщику уклоняться от ответных ударов, но Вид уже совершал маневр на поворот - космолет стал не управляем.
        Только на поворот.
        Мимо пролетали плазмоиды, выпущенные с крейсера.
        Вид заваливал штурвал сильнее.
        - Не вписываемся! - Цар зарычал, хищно оскалил клыки: - Добавь!
        Еще секунда и навалились перегрузки.
        Пилотов вдавило в спинки кресел, руки Вида стали тяжелы, как гири.
        Малиновый шарик на экране был слишком близко к нижнему правому краю.
        Еще, еще…
        Грудь Вида сдавило так, что он не смог вздохнуть. Он с хрипом глотал воздух.
        Еще…
        Буксировщик наливался чудовищной массой, ответил пилоту скрежетом деформирующегося корпуса, где - то громко, с содроганием пола и стен отсека, рушилось со скрежетом то, что еще недавно казалось надежным.
        Держать.
        Еще вправо…
        Связь молчала.
        Ремни безопасности, как стальные обручи, впились в его грудь, сдавили до нестерпимой боли, как пальцы хищника, убивающего, душащего свою жертву.
        С грохотом и скрежетом, сотрясшим все тело буксировщика, согнуло и вывернуло две опоры, они легли на жилой комплекс корабля, пробив обшивку, обрушив три нижних яруса, погребли под собой тех, кто там был.
        «Бродяга» с надрывом разворачивался к ИЗ, осыпал его плазмоидами своих орудий, намереваясь идти на таран.
        Отражение твое…
        Бронированный, выпуклый щит космолета, принял на себя мощь огня крейсера, осветился ослепительными вспышками взрывов, озаряя вокруг себя пространство россыпями расплавленного металла, еще мгновения назад бывшего защитой экипажа.
        «Бродягу» разворачивало к ИЗ, и он открыл свой искалеченный обрушившимися опорами, правый борт.
        В горсть воды уместилось…
        Носовые орудия исчезли в белом огне.
        Теряя сознание, Вид вел корабль на таран.
        Буксировщик прошел от ИЗ совсем близко - замолчавший, утихший. Броне - щит, превратившись в расплавленную красную массу, сполз влево, разлетался от корабля, подобно огненному хвосту кометы, тянулся за тем, что только, что было «Бродягой».
        Жилые ярусы, технические палубы - все это превратилось в бушующую, огненную мешанину, потонуло во взрывах, образовывая текущее, ослепительное, яркое - без жизни, без цели.
        Раскаленные останки буксировщика уходили в пустое пространство.
        … Забудешь меня.
        ИЗ беспрепятственно приближался к Заре.

* * *
        Урк Рук торжествующе оскаблился.
        Он стоял в кровавой мазьне - прямой, как доска, и в его кошачьих глазах отражался звездный космос с экрана.
        - Смерть Заре!
        ИЗ - разгоревшаяся в ослепительно желтое пятно, вошел в голубое пространство атмосферы планеты, рушился вниз, раздвигая своим жаром белый, клубящийся циклон.
        Искусственная Звезда, пронзив атмосферу, вонзилось в твердь рядом с восточным побережьем большего материка, утонув в столбе раскаленного пепла, ушло глубоко в недра и, спустя мгновение, взорвалось. Берег и часть океана вспучились пузырем, лопнули. Черный дым, вперемешку с кроваво красным огнем, вырвался наружу, вырос много километровым столбом, уперся в стратосферу Зари, сплющился и стал быстро расползаться в стороны, топя собой равнины и горы, погребая города и поля.
        Голубая атмосфера планеты быстро чернела как чернеет сгорающая бумага.
        - Мы убили Зарю! - Закричал Урк Рук и его проволоки - усы задрожали, испачканный кровью рот растянулся в улыбке: - Смерть Заре! Смотрите все. Ее больше нет. Мы убили Зарю. Убили ее!
        Глава одиннадцатая. Содружество - последний день
        Они стояли в тактическом зале - капитан Симугл Уно, его помощник Олюс Ком, командир артиллерии крейсера - зарянин Так Скочт и главный навигатор - иссилианин Ббад Жмерик. Широкая, цветная голограмма миров Содружества, с ярким, оранжевым Светилом в центре, висела посреди помещения, словно призрак.
        Молчание нарушил капитан. Шагнув влево, он указал на голубой шарик рядом с зеленым овалом, сказал сухо:
        - Мы встретим их здесь, около Рунула. С нашими батареями выбора у нас нет. Бой дадим здесь.
        - Капитан, разрешите? - Спросил Ббад Жмерик.
        - Слушаю.
        - Мы не вытянем бой с «Востоком» лоб в лоб.
        - Подтверждаю, - это произнес Олюс Ком, его лысина блестела в приглушенном свете световых панелей, он смотрел на голограмму.
        - Это понятно, - капитан не двигался.
        Жмерик выступил вперед, продолжил говорить:
        - Мы можем застать их врасплох.
        - Каким образом? - Уно повернулся в его сторону, смотрел без интереса.
        - Вот здесь. - Жмерик указал на серую полосу - длинную и узкую, идущую мимо трех голубых шариков, обозначавших обитаемые миры и заканчивающуюся короткой развилкой, похожей на язык змеи: - Если сейчас изменить курс и войти в щель Морртика, мы уйдем за пояс астероидов и не будем видны «Востоку». Они нас потеряют.
        - Мы их тоже.
        - Боюсь выбора у нас нет, капитан. Будем исходить из того, что после Зари… Они продолжат движение дальше, к Ору. Мы будем их ждать за поясом, возле щели Табау, вышлем наблюдательный зонд, чтобы знать о появлении «Востока». В нужный момент совершим маневр здесь, - Жмерик указал на пустое место за поясом астероидов: - Разгонимся и на крейсерской скорости выйдем из Табау, прямо перед их носом. При большой скорости и близости «Востока» к щели, мы дадим короткий бой. У них не будет времени разогреть плазму и вывести силовые реакторы в режим боя. Это наш шанс, капитан. Все решат секунды. Я закончил.
        Симугл Уно долго молчал.
        Он смотрел на изображение планет Содружества и, спустя минуту, произнес:
        - Если «Восток» выйдет к Табау. А если они изменят курс? Тогда всем конец - Ор, Кувай, Лагуна, П - 39. Потом очередь дойдет и до остальных.
        - Капитан. - Олюс Ком, пожал своими острыми плечами, сказал: - Это стандартное направление. Они сейчас движутся в нашу сторону. Какой им смысл менять курс? Через несколько дней, так или иначе, все будет кончено.
        - Урк Рук не дурак. Наше исчезновение, может натолкнуть его на изменение курса. Он выйдет на охоту.
        - Наше исчезновение может быть истолковано по - разному. Например то, что мы укрыли крейсер за Кхи, и выключили силовые агрегаты.
        - Капитан, вряд ли Урк Рук заподозрит, что вы решитесь на такую авантюру, а идти в открытый бой с «Востоком» сейчас, глупо. Я не боюсь умереть, но Заря должна быть отомщена. Без ударных лазеров они нас разобьют и отремонтировать их сейчас мы не можем.
        - Один хороший астероид при прохождении через щель Табау, прикончит нас. На крейсерской скорости… - Капитан помолчал недолго, затем оглядев присутствующих, сказал: - Что же. Не тысячу лет нам здесь жить. Детали операции обсудим потом. Меняем курс. Идем к щели Морртика.
        - Что будем делать с арестованными, капитан?
        - Убить. Всех. Тела за борт. Разговоры закончились, они нам не братья.

* * *
        Там, где заканчивалась гигантская брешь в поясе астероидов, из общего потока этой блуждающей каменной реки, выходило широкое ответвление - крыло Морртика, а дальше от него двигался по своему вечному маршруту газовый гигант Фана - желто - серая планета с широким, полосатым кольцом, состоящим из размельченных каменных обломков. Пока Фана находился в этом секторе системы, все космолеты были вынужденны прокладывать курс, минуя «крыло Морртика» и обходя газовый гигант. Здесь, в одном из самых опасных для космоплавания мест системы Светила, «Упрямый» дал свой короткий бой «Востоку».
        Совершив дальний маневр за поясом астероидов, «Упрямый», разогнавшись до своей крейсерской скорости, пролетел через щель в каменной реке и оказался в расчетном месте. Он разминулся с обходящим Фану «Востоком» всего в трех с небольшим тысячах километрах, нанеся разящий, смертельный удар из всех своих плазменных орудий.
        Всего сорок секунд прошло со времени обнаружения «Востоком» неприятеля, и через эти сорок секунд «Упрямый» сверкнул перед ним огнем своих орудий, мелькнул красной молнией, превратившись в маленькую светлую точку.
        Все было кончено.
        Крейсер «Упрямый» начал торможение и широкий маневр на разворот.
        Через четверо суток капитан Симугл Уно, вернул корабль к Фану. В увеличенном оптикой изображении на экране слежения, застыл темный силуэт «Востока».
        В командном отсеке слышались лишь голоса из звуковых пластин внутренней связи и отрывистый писк приборов.
        Симугл Уно сидел в своем кресле напротив широкой панели управления, следил за изображением на экране перед собой.
        - Капитан, говорит отсек слежения. Цель неуправляема. Движется по курсу 559. Активность двигателей и реакторов не наблюдается.
        - Мы их добили, Сим, - спокойно произнес сидевший справа от Симугла, Олюс Ком: - «Восток» мертв.
        - Капитан, вижу несколько рассеянных целей. Спасательные челноки. Всего четырнадцать. Удаление…
        - Отследите всех, - сказал Симугл: - Мы уничтожим каждого. Не уйдут. Торпедный!
        - Торпедный слушает, капитан.
        - Цель - крейсер «Восток». Одной торпедой, боеголовка ядерная. Огонь!
        На экране появилась вылетевшая из торпедной шахты крейсера, ракета - быстро удаляющейся огонек реактивных двигателей. Разгоняясь она ушла в сторону сливающейся с чернотой космоса, громаде «Востока», исчезла и, спустя несколько минут, экран озарился ослепительной вспышкой.
        - Цель уничтожена, капитан.
        Симугл откинулся на спинку кресла, положил голову на подголовник и закрыл глаза.
        - Что думаешь делать потом, Сим? - Спросил его Олюс.
        - Добить челноки.
        - А потом?
        - Уас хочет, чтобы мы зашли на П-39, высадили гвардейцев. Десять тысяч ртов мне здесь ни к чему, Ол.
        - А дальше?
        Симугл Уно открыл глаза, устало повернул голову в его сторону и произнес без выражения, как если бы это не имело для него никакого значения:
        - Дальше мы пойдем на Флорию, Ол. Я сожгу ее. А потом…
        Он закрыл глаза и замолчал.

* * *
        Темное небо не переставая плакало мелким, холодным дождем.
        Он стоял на щербатом бетоне широкой площадки Директории - неподвижный, замерший, словно в параличе. Его черный, длинный плащ промок от бесконечного, моросящего дождя, который лил уже неделю и будет лить еще месяц или два, или вечно, пока этот мрачный мир не раскиснет и не сгниет совсем. Утонувшее в тучах - густых и плотных, как свинцовая плита, глухое небо смотрело на него - слепо, равнодушно.
        Он ждал.
        Может быть он ждал этого дня всю свою жизнь, думая, что этого никогда не произойдет.
        Было холодно, сыро и темно.
        Там, впереди, на самом краю территории Директории, где разделительной чертой города проходила высокая, бетонная стена, царил мрак городских кварталов. И только за ними, за этими, как бы мертвыми кварталами, дальше, за плоским, заросшим низкими кустарниками пустырем, блестели редкие огни цехов перерабатывающего завода.
        А в самих кварталах, изрезанных древними, разбитыми проспектами и площадями - ни света, ни звука.
        Казалось, что только здесь, в пределах Директории, где горит электрический свет, шумят агрегаты обеспечения, двигаются фигуры военных в промокших до нитки, плащах, сосредоточилась жизнь всего мира.
        А дальше лежала бесконечная, безжизненная пустота.
        Он стоял и смотрел в небо, и капли дождя омывали его бледное, вытянутое лицо, текли по щекам, как слезы.
        Рядом с ним, в двух шагах, стоял его заместитель.
        Стоял молча.
        Он тоже ждал.
        Несколько гвардейцев катили к центру площади тяжелое, зенитное орудие, другие тащили по двое, большие ящики со снарядами.
        Подбежал молодой, высокий гвардеец, резко козырнул - желтая каска сползала ему на глаза, громко и четко доложил:
        - Господин Ппак! Директора бежали. В здании их нет. Гараж вездеходов пуст.
        - Я знаю. - Ппак посмотрел в лицо гвардейца, продолжил спокойным голосом: - От судьбы не сбегут. Что там с крейсером?
        - Сектор наблюдения доложил, что пока без изменений - крейсер на высокой орбите, продолжает облет Мира. Есть показания о многочисленных целях, отходящих от крейсера и группирующихся на орбите. На связь не выходят.
        - Сколько их?
        - На данный момент сообщили о сорока трех целях, господин Ппак.
        - Десантные, штурмовые челноки. - Ппак отвернулся от гвардейца, снова уставился в небо: - Пусть немедленно сообщат, когда цели пойдут на снижение.
        - Слушаюсь, господин Ппак!
        Гвардеец быстро ушел в сторону главного входа Директории.
        - Может послать на поиски директоров? - Заместитель Ппака произнес эти слова неуверенно: - Две сотни гвардейцев… На юго - запад. А?
        - Тталь, а смысл? Все просто. Они говорили с крейсером, им что - то сказали, и они побежали. Все.
        - Что - все?
        - Все - это судьба.
        Несколько минут они стояли молча, слушая громкие команды командиров гвардейцев, шлепанье многих ног по лужам и грязи, шелест покрышек зенитного орудия.
        За их спиной, наверху, где - то на крыше восьмиэтажного здания Директории, разом вспыхнули прожектора - пять мощных световых лучей ударили в темное небо, рыскали из стороны в сторону, и их яркий свет озарил сумрак площади.
        - Пойду посмотрю, что там на западной стороне, - извиняясь произнес Тталь, поплотнее натягивая воротник своего плаща, потряс надвинутым над лицом капюшоном.
        - Сходи, сходи…
        Заместитель быстро исчез.
        Ппак равнодушно подумал, глядя на мечущиеся в небе лучи прожекторов:
        «Больше мы не встретимся Тталь. Проныра Тталь. Друг. Хм. Ты всегда был трусом».
        В эти минуты Ппаку показалось пустым и ничтожным все, что он сделал в этой жизни. Все его старания и усилия улучшить беспросветную жизнь людей города или хотя бы сделать ее не такой отвратительной, какой она была, его изворотливость перед директорами, ложь одних перед другими, ложь тем, кто работал в цехах, тем, кто жил в сумраке кварталов, оказывается не имели никакого значения.
        Вся его жизнь - мелкая и никчемная, не могла изменить существующего положения вещей в этом мире…
        В груди защемило, ему стало трудно дышать.
        Дождь это хорошо - никто не увидит его слез.
        Наконец - то орудие установили - прямо напротив Ппака, за низким, бетонным ограждением, там, где раньше ставили парадные директорские вездеходы.
        Он увидел, как гвардейцы втаскивают на вышки наблюдения тяжелые пулеметы.
        К нему подбежал командир зенитного расчета, Ппак взглянул и увидел, что это молодая девушка, наверное, только закончила курсы командиров - среднего роста, подтянутая, лицо мокрое от дождя, желтая каска в отблеске прожекторов блестит золотом.
        Золотой легион.
        Будущее Мира.
        Надежда завтрашнего дня.
        Так их называли.
        Так о них говорили по радио директора…
        Она козырнула перед ним, громко произнесла:
        - Господин Ппак! Зенитное орудие установлено, расчет на месте.
        - Молодцы. - Ппак смотрел на нее какое - то время, молчал: - Ждите команду.
        - Слушаюсь, господин Ппак.
        Она не ушла, отступив в сторону два шага, осталась стоять, ожидая приказа.
        Гвардейцы прекратили свою возню возле орудия, замерли четверо у стопки ящиков со снарядами, двое в креслах турели.
        Дождь усилился. Теперь он стал злее, шумел струями, разбивался о камни и землю, ворчал.
        Ппак оглянулся назад.
        Наверху площадки, за высокой каменной лестницей, расположились несколько пулеметных расчетов - торчали раструбы пулеметов, блестели желтым каски гвардейцев, и в нарастающем шуме дождя не было слышно голосов.
        Ему показалось, что настал некий момент, та самая минута, когда человек должен сказать все.
        Самое главное.
        То, что болит и болело всегда.
        И Ппак сказал. Повернувшись в сторону зенитного орудия, он набрал в грудь воздуха и непривычно громко, даже визгливо, заговорил:
        - Гвардейцы! Я хочу, чтобы вы знали правду. Может вы и так знаете ее, но… Сейчас сюда прилетят, чтобы взять ваши жизни. И они их возьмут. У вас никогда не было выбора. Я предлагаю вам всем, те кто не хочет умереть здесь, пусть уходят. Они все равно умрут, но позже. Никого из нас не оставят в живых и силы не в нашу пользу. Я жду.
        Он замолчал и шум дождя поглотил окружающие звуки.
        Ппак ждал несколько минут.
        Никто из гвардейцев не шелохнулся, ни один не ушел.
        За спиной Ппака, раздался высокий голос:
        - Идут!
        К нему бежал молодой гвардеец, сбегал по каменным ступеням лестницы, правой рукой придерживая на голове каску.
        Подбежал.
        - Они идут, господин Ппак! Пост наблюдения доложил. Идут. Сорок пять целей. Выйдут на восточную сторону…
        - Хорошо. - Ппак посмотрел на девушку - командира, ничего ей не сказал, повернулся к торчащей в небо длинным стволом, «зенитке»: - Слушайте все! Скоро, они будут здесь. Больше никаких господ, никаких подчиненных. Умрем равными. Нас предали лжецы, но мы не обязаны предавать друг друга! Этого у нас никто уже не отнимет! Мы пришли в этот мир. Как и наши отцы. Еще у наших дедов все было отнято до их рождения, и мы не выбирали. Мы просто жили. Как живут все приходящие сюда. И теперь мы уйдем. И это тоже не наш выбор, но мы можем уйти налегке. Простите меня все, кого я чем обидел, мне очень жаль. Мне стыдно. Но я ничего не могу изменить. Простите и прощайтесь. - Ппак посмотрел в узкое лицо девушки, спросил ее: - Где ты хочешь умереть, сестренка?
        - Разрешите здесь.
        Она не сказала «господин Ппак».
        Ее молодое лицо улыбнулось, глаза - широко открытые, казалось, были удивленны.
        - Разрешаю.
        И он улыбнулся ей в ответ - легко и свободно, рассмеялся сухим смехом и почувствовал, как стало легко, словно с души отхлынула грязная и вонючая вода и стало легче дышать, свободнее.
        Улыбаясь он посмотрел в небо, и оно уже не казалось Ппаку таким тяжелым, как совсем недавно. Где - то за его спиной, там, где расположились пулеметные расчеты, послышался сквозь шум дождя, смех.
        «Пусть так. Хорошо, что так».
        Штурмовые челноки появились разом.
        Яркие, разноцветные огни вынырнули из - за низких туч, растянулись в линии, летели одна выше другой, какие - то праздничные, веселые.
        Огни в небе.
        Он любил в детстве смотреть на такие…
        «Красиво». - успел подумать Ппак.
        Зенитное орудие открыло огонь - тум, тум, тум, тум… Из раструба ее ствола вырвалось длинное, отрывистое, узкое пламя.
        Тум, тум, ту…
        Шум дождя смешался с грохотом огня и тонким звоном падающих на камень гильз.
        К приближающимся огням в небе уносились длинные световые иглы, дым наползал на дождь, как туман.
        Крупнокалиберные пулеметы на вышках и за спиной Ппака, слились своими очередями с беспрерывной стрельбой зенитного орудия.
        Еще секунда, другая, и разноцветные огни в небе осветились другими огнями - ярко - красными.
        Десантные штурмовые челноки открыли огонь из своих плазменных орудий.
        На площадь и здание Директории, обрушился всепотопляющий, трескучий огонь, небывалый грохот и блеск сотрясли весь город и его окраины. Короткий огненный удар с неба разметал здание Директории на куски, разбросал его оплавленные камни далеко по кварталам, превратив пространство вокруг в гигантскую, горящую воронку…

* * *
        Ээн Фа шагал сейчас по глубоким лужам, молотя грязную воду подошвами сапог, смотрел на желтую каску впереди идущего, на которой сверкали блики света прожекторов ближайшего штурмового челнока.
        Ночь, исполосованную проливным дождем, сотрясал громкий голос представителя ССК:
        - Пусть умрет все нездоровое, все больное! Не стыдитесь. Вы - санитары мира, вы очистите его от гнили, родите новое и сильное. Возьмите женщин и пусть они родят вам детей. Мы воспитаем их сами. Чистыми и здоровыми. Вы - Новая Заря! Ни каких сомнений, ни каких слабостей. Час настал!
        Ээн Фа несет в руках карабин. Его гимнастерка промокла и висит на плечах как мокрая, грязная тряпка.
        «Это не кончится. Ни когда. Ни когда…»
        Там впереди, в густом мраке притихших в немом ужасе кварталов, он уже видит будущее, такое - же беспросветное, как мертвое небо над головой.
        Левой, левой, левой…
        Шагает Ээн, трясется в его руках холодный, блестящий карабин, и грохочет голос над такими - же головами как и его:
        - Вы - Заря! Это ваш день!…
        ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Звезда надежды
        Глава первая. Крейсер «Стрела». Шестьдесят вторые сутки полета
        Помощник капитана крейсера «Стрела» - зарянин, Глак Ноу, проснулся и открыл глаза.
        Темнота в каюте казалась живой, словно кто - то большой и неосязаемый наполнил собой пространство, встал рядом, смотрел, изучал человека.
        Глак лежал на спине и глядя в мутно - серую мглу потолка, прислушивался к своим чувствам. Ему показалось, будто пробуждение пришло от толчка.
        Толчок.
        Нет, скорее это было похоже на подъем и падение волны.
        Как будто ты плывешь по воде, на море, ярко светит Светило и легкий ветер несет в себе брызги и соль, и вдруг приходит волна - пологая, быстрая, она поднимает тебя вверх, захлестывает лицо, наполняет водой ноздри и рот, а потом спадает, уходит вниз и ты, словно теряешь вес, скользишь по блестящей, лазурной поверхности, падаешь, падаешь…
        Глак закрыл глаза.
        Ему представилось море - чистое, сверкающее в теплом свете, свободное от всего, до самого горизонта, и он плывет вперед - не спеша, размеренно, гребет руками и прозрачное, глубокое небо смотрит с высоты бездонным, равнодушным взглядом.
        Странное пробуждение.
        Желание уснуть не прошло. Он пребывал, словно между сном и явью, несмотря на то, что уже осознал, где он находится.
        Тишина слабо шумела в ушах, шелест мягких, невидимых крыльев.
        Глак вдруг вспомнил сына.
        Тима.
        Маленький Тим стоит перед ним в своем зеленом костюмчике первоклассника, конопатое, круглое личико радостно светится.
        - Папа, ты стал капитаном крейсера?
        - Да. Но только это большей секрет. - Глак указательным пальцем касается носа сына, смеется: - Смотри не расстрепи друзьям.
        Мальчишка восхищенно смотрит на него синими, как море глазами, тихо произносит:
        - Папа, я никому не сболтну. Это большей секрет. А почему это секрет?
        - Потому, что есть секретное задание, и о нем никто не должен пока знать. Обещай.
        - Обещаю. - Тим становится серьезным и по - детски торжественным: - А потом, когда ты вернешься, можно будет об этом рассказать?
        - Можно. Но не раньше…
        Темнота в каюте глухая и какая - то чужая, не своя.
        Глак вспомнил лицо, назначавшего его Некула Дэла - худое, бледное, с острым, как клюв птицы, носом.
        - Это предложение - знак доверия к тебе Глак, - сухо произносит Некула: - Ты согласился пойти на такое дело, которое может стоить тебе головы. Но боюсь, что наши головы полетят раньше. Ты назначаешься капитаном нового крейсера «Стрела». Подробности экспедиции я тебе сейчас расскажу…
        Назначаешься капитаном.
        Глак Ноу лежал в кровати, чувствуя, как затекает кровью его спина, как тонкие иглы уже слабо покалывают кожу, намекая на то, что следует перевернуться на бок.
        Он не двигался.
        Мысли и чувства ожили в нем, сплелись в понятный ему досадный клубок, возвращали в недавнее прошлое.
        Крейсер «Стрела».
        Гордость Военного Флота.
        И он назначен…
        Неожиданное предложение для майора. Хотя если подумать хорошенько, то надо признать, что у него все было для такого назначения - опыт, характер, исполнительность и ум. Еще служа пилотом на малом спасательном космолете «Агат», Глак проявил себя с самой, что ни наесть, положительной стороны. Потом был «Шторм» и рейд к станции «Всплеск», в район Ледового Пояса. Скольких они тогда спасли?
        Глак помнил лица спасенных - ученых, техников, лаборантов…
        Ему вдруг вспомнилась узкая металлическая труба воздуховода - мрачная и душная, и запах гари, и мечущийся из стороны в сторону яркий, слепящий луч фонарика в его руке. И оглушительное, хриплое дыхание вырывающееся из легких, и липкий пот пропитавший комбинезон, и почти уверенность в том, что ему просто не хватит воздуха, чтобы доползти до конца неработающего воздуховода, что он физически не сможет закончить этот мучительный бросок в среднюю часть корабля, умрет здесь в этой блестящей трубе, а пассажиры, охваченные паникой пожара, умрут позже.
        Он открыл глаза.
        Сознание замутилось ото сна, образы всплывали из памяти, как картинки в детской книжке - сами собой, и вместе с этими картинками приходили мысли и чувства - странные, болезненные.
        Темнота плыла перед ним - вязкая, как кисель, и в этом киселе глаза Глака едва различали крошечные, розовые искры, маленькие и робкие, на грани видимости. Как светящееся мошки, они роились вокруг и исчезали, чтобы появиться снова.
        А потом его вызвал к себе Некул Дел.
        - Твое капитанство откладывается, Глак. Капитаном «Стрелы» назначен буксировщик - Джил Ри… Будешь помощником капитана.
        И все.
        Они посовещались и решили.
        Назначили другого.
        И кого?
        Буксировщика!
        Почти сумасшедшего, которого ни за какие заслуги, ни за, что не приняли бы уже ни в один из флотов!
        Глубокий Флот для сумасшедших.
        Глубокий Флот - могила для пилотов.
        Это знали все.
        И они назначили капитаном нового крейсера, именно буксировщика!
        Глак мучительно застонал, закрыл глаза, его сознание хотело вырваться из оков сна, вернуться в реальность, но продолжало вязнуть в полудреме, тонуть в тине сна.
        Он потел.
        Глак заворочался, перевернулся на правый бок, его левая рука осталась заведенной за спину.
        Буксировщик.
        Он видел его личное дело.
        Как помощник капитана, Глак изучил все личные дела экипажа, все пятнадцать. Дело капитана Ри он прочитал последним.
        Это было похоже на выдумку.
        Странное происшествие.
        Случившееся с буксировщиком «Дальний» и гибель других буксировщиков в Ледовом Поясе, так и назвали - «Происшествие».
        Галлюцинации, искривление восприятие, подлог действительности и чудесное, почти невозможное спасение всего одного из экипажей, попавших под чье - то воздействие.
        Светило знает, куда их тогда занесло.
        Непонятно.
        Происшествие.
        Капитан «Дальнего» Джил Ри, становится капитаном крейсера Стрела».
        Глак Ноу опять застонал - тихо и протяжно. Он хотел прийти в себя, освободиться от навязчивого бреда сна.
        Джил Ри.
        А до этого он был всего лишь вторым пилотом космолета «Ветер».
        Погибшего космолета.
        А еще раньше доставил вакцину от Черной Малярии на Сигун. Один из восьми пилотов. Глак, как пилот признавал, что в тех обстоятельствах, провести на Сигун, пусть даже двухместный космолет класса «Оса», было делом дерзким и смелым. И почти не осуществимым.
        Сигун в то время, как раз вошел в сектор метеорного потока, и планета стала недосягаема для межпланетного сообщения - мертвый сезон. И вот там вспыхнула смертельная эпидемия. Это потом комиссия по чрезвычайным происшествиям, выяснит как на планету попал опасный вирус, капитана грузового космолета сняли с должности из - за нарушения санитарных норм при пребывании на Цакле, но это было потом.
        А тогда время уносило жизни и надо было спешить, надо было совершить невозможное, прорваться в недоступный пока мир, привести, спасти кого еще было можно…
        Глак почувствовал, как прозрачная, сверкающая мириадами розовых искр - брызг волна, появилась, подхватила его, понесла - выше, выше, выше, выше, к самому небу, к самому бездонному мареву света, туда, в бесконечное ничто.
        Джил Ри…
        Нет, он не был единственным, кто пошел тогда к Сигуну.
        Восемь добровольцев.
        Восемь кораблей.
        Первые погибли, не дойдя до планеты.
        А ведь они не были сопливыми мальчишками, то были опытные, закаленные жизнью пилоты. Их «Осы» взорвались при столкновении с астероидами, одним удалось подойти ближе к цели, другие сгинули вначале пути…
        … Выше, выше, выше, выше, уносится Глак на сверкающем гребне, не может остановиться, летят с ним искры - розовые, крошечные, неуловимые, исчезающие, он видит рушащийся на него свет - глубокий, седой…
        Джил Ри был пятым по счету, и единственным кто уцелел.
        Он прошел.
        Пробился.
        И посадил свою «Осу», где - то в окрестностях космопорта - не дотянул на разбитом корабле.
        И за это руководство планеты, выдвинуло его кандидатуру в Совет Содружества, как представителем ССМ.
        Глак вспомнил капитана спасательного «Рябого», который пришел к пассажирскому космолету, когда тот уже был практически спасен.
        - Глак, - сказал ему тогда тот: - Эти люди обязаны тебе жизнью.
        - Это моя работа, - ответил Глак.
        И улыбнулся.
        Они вручили ему медаль «За спасение в космосе»…
        Джилу Ри просто повезло.
        Джил Ри, наверное, даже не осознавал остроты опасности, когда вел свою «Осу» через смерть.
        Он играл.
        Молодой и вздорный.
        Игрун.
        Глак видел таких «игрунов» много раз.
        Глаку не чем было дышать. Он задыхался, в груди, что - то мучительно разрывалось.
        А потом была гибель «Ветра» и игрун отказался от награды за Сигун.
        И здесь он тоже будет играть.
        И там, у мертвого, древнего космолета обычное везение спасло им всем жизнь.
        Надо остановить этого вздорного сумасшедшего, пока он не погубил экипаж, пока не провалил задание…
        А если он умрет? Ведь все смертны. Тогда «Стрелу» поведет он - Глак Ноу.
        Капитан Глак Ноу.
        Выше, выше, выше. Рвутся небеса, уносит его гребень охваченной заревом волны, пучится гигантским горбом мироздание…
        Также можно отстранить капитана от управления кораблем, запереть, как опасного маньяка, нейтрализовать опасность…
        Эти мысли и чувства вдруг наткнулись на внутренний протест Глака. Чтобы не было, но для него существовала незыблемая истина: капитан - это гарантия жизни корабля. Субординация. Бунт на корабле - беда. Это хуже пожара…
        И вдруг волна застыла, остановилась и резко опала, понеслась вниз, падала, падала в бесконечность далекого, далекого моря.
        И Глак вздрогнул.
        Проснулся.
        Совсем.
        Никаких розовых искр в темноте уже не было.
        Он сунул руку под подушку, нащупал рифленую рукоятку пистолета, большим пальцем снял предохранитель и вытащил руку, выставил оружие перед собой в темноту.
        Он хотел сказать - «кто здесь?», но голос пропал, из груди вырвалось лишь сдавленное, хриплое карканье:
        - Кто есь?…
        Он таращился в глухую, темную пустоту, мокрый от пота, прислушивался, но ничего не слышал кроме ударов собственного сердца.
        Странный кошмар кончился.
        Каюта была пуста.

* * *
        Джил остановился и прислушался.
        В широком, ярко освещенном коридоре, протянувшемся далеко вперед, было спокойно и тихо. Световые панели под высоким, белым потолком лили на глянец серого пола белый, мягкий свет.
        Он остановился без всякой надобности - захотел послушать тишину.
        На почти безлюдном крейсере было всегда тихо, как в пустом городе. По «Стреле» можно бродить часами, обойти множество ярусов и не встретить ни одной живой души. Пятнадцать членов экипажа растворились в громадном чреве крейсера, как призраки в ночи.
        «Стрела» был не просто космолет - громада, подобный городу, со своими улицами, проспектами и кварталами.
        Однажды Джил зашел в десантный ангар - во истину огромный, с длинными рядами стартовых эстакад для десантных челноков, яркий и прохладный. Высота потолка в нем достигала двухсот пятидесяти метров, и весь ангар напоминал собой гигантский куб, заполненный ярусами и трапами, лифтами в прозрачных трубах - шахтах, уходящих на самый верх и узкими стартовыми эстакадами, покоящимися на стальных, могучих фермах.
        Правда самих челноков сейчас в ангаре не было.
        Джил тогда, долго ходил по ангару и, остановившись на сходнях одного из ярусов, громко закричал:
        - Эге, ге, ге!…
        А потом слушал свое гулкое, раскатистое эхо, отраженное от серых, бронированных стен…
        По коридору дул слабый, прохладный ветер - работали системы вентиляции.
        Джил улыбнулся.
        Хорошо стоять вот так, посреди пустого коридора, в тихом, «ночном» крейсере и слушать шелест ветра.
        На «Стреле» наступала «ночь».
        Он дошел до конца блока «Юг», свернул вправо и, миновав секцию «учебные классы», оказался перед лифтовой площадкой. Еще через минут пятнадцать, Джил добрался до технического сектора, где располагался «резервный блок» крейсера. Сегодня была среда - день дежурного обхода резервных систем космолета капитаном.
        Его должностная обязанность.
        Правду сказать, Джил Ри не смыслил в резервных системах ровным счетом ничего, как и в системах действующей микроэлектроники, но если в уставе крейсера вписан этот пункт, то ты будь добр - иди и смотри.
        И Джил приходил сюда каждую среду и смотрел.
        По пятницам он совершал начальственный визит в блок, где находилась установка «Барьер», но уже не в одиночку, а с главным инженером установки - Лорией Молли.
        Он остановился перед входом в фильтр блока - высоким, высотой в два человеческих роста, квадратным, бронированным люком, с красной предупреждающей эмблемой в центре - «только для капитана корабля».
        Эмблема представляла из себя нарисованную красную, как кровь, ладонь человека.
        Две большие световые панели под высоким потолком широкой площадки, заливали своим белым светом все пространство вокруг. С поверхности люка на Джила смотрел мигающий красный глаз индикатора, черный стеклянный шарик контролера, рядом изучал лицо подошедшего капитана.
        - Открыть фильтр, - приказал Джил.
        Люк дрогнул, на секунду замер, стронувшись с места, медленно уполз в стену, открывая проход в помещение самого фильтра.
        Это было небольшое помещение, ярко освещенное, с бледно - бежевыми стенами, лишенное каких - либо предметов и приборов.
        Джил вошел в фильтр, и люк беззвучно закрылся за его спиной. Несколько секунд он стоял перед вторым - внутренним люком, глядя на его полированную поверхность. Как обычно люк также беззвучно отошел в сторону, открыв Джилу проход в резервный блок.
        Система контроля распознала его, и пропустила.
        Джил успел сделать несколько шагов - он вышел из фильтра и уже двинулся по широкому проходу между освещенных красными лампами стеллажей, как его качнуло.
        Ему показалось, что внезапно возникло слабое головокружение - пол под ногами слегка качнулся вперед, в глазах появилась противная, неразборчивая муть, словно все вокруг потеряло резкость очертаний, поплыло - тошнотворно, вязко.
        Это длилось не более секунды, одной секунды, и вот он опять вернулся в нормальное состояние, твердо стоит на ногах, четко различает предметы.
        Джил замер на месте.
        Ожидая повторного головокружения, он не двигался, прислушивался к своим чувствам, но ничего не произошло.
        Резервный блок встретил его негромким, монотонным шумом, как будто он попал в гигантский пчелиный улей - тихий, ровный звук, непрерывное жужжание электричества.
        Джил пошел по проходу.
        Радио лампы светились, одни ярко, другие приглушенно, они были смонтированы на больших панелях, одна к другой, от панелей с блестящими, металлическими краями спускались пучки разноцветных проводов, уходили куда - то внутрь стеллажей, терялись там среди других, таких же пучков. Стеллажи уходили вверх, до самого потолка, на высоту сотни метров, соединенные между собой трапами обслуживания, сияли красным, ровным светом.
        Здесь было жарко.
        Как в летний, знойный день.
        Где - то шелестела вентиляция системы охлаждения.
        «Надо сказать об этом Гуэну, когда увижу. Завтра. Зайду в мед. отсек завтра», - решил Джил, шагая по проходу и бесцельно глядя на блоки ламп. «В прочем ничего страшного в этом нет. Я думаю».
        Мало, что понимая в электронике, Джил испытывал глубокое уважение к тем, кто создал и сам корабль и системы, дающие кораблю жизнь. Здесь, в «резервном секторе», чувствовалась уверенность в надежности крейсера при любых непредвиденных обстоятельствах. Конечно, все эти радио лампы, допотопные конденсаторы, стальными столбиками торчащие на панелях, все это электронное средневековье могло показаться смешным, но при выходе из строя микроэлектроники, именно это спасет экипаж от смерти. Резервные системы автоматически войдут в работу, примут на себя управление и обеспечение всеми системами крейсера.
        Учитывая особенности нынешнего полета «Стрелы», этот резерв очень даже может пригодиться.
        Хотя за всю свою жизнь в космосе, Джил ни разу не сталкивался с необходимостью прямого использования резервных систем космолетов, но от кого - то слышал, что где - то такая необходимость была.
        Где - то.
        У кого - то.
        Возможно, что враки.
        Он повернул влево, прошел до лестничного марша - стальная лестница уходила на верхний ярус обслуживания, обрывалась короткой площадкой, и дальше тянулась вверх другая - такая - же.
        От яруса к ярусу.
        Легко поднявшись по рябым ступенькам, Джил пересек площадку, свернул и поднялся по лестнице еще выше.
        Третий ярус.
        Впереди по обе стороны прохода все заливал красно - розовый свет ламп.
        Он расстегнул воротник комбинезона - жарко, и пошел вперед. Ничего интересного, на его взгляд, здесь не было - однообразие стеллажей и горящих ламп.
        Одно и то же.
        Вдруг, взгляд Джила нашел нечто лишнее в окружающем мире приборов - тень.
        Он еще продолжал идти, замедляя шаг, всматриваясь во что - то впереди.
        Тень.
        Там, прямо перед ним, в нескольких десятках шагов на проходе, между сиянием ламп, кто - то стоял.
        Джил Ри остановился. Еще секунда - другая, и вот его рука уже потянулась к висевшей на поясе кобуре с пистолетом.
        Он неотрывно всматривался в неуместное препятствие, медленно, словно не желая спугнуть дичь, вынимал из кобуры оружие.
        Теперь он хорошо разглядел темный, без подробностей силуэт человека, как вырезанный из черной бумаги, с той лишь разницей, что края его не были четкими, они будто расплывались, таяли, создавали вокруг тени, слабое помутнение.
        Дыхание Джила стало прерывистым.
        Пистолет - большой и тяжелый, он уже держал перед собой. Громкий щелчок предохранителя прозвучал в узком пространстве между стеллажей, как выстрел.
        - Стой! - Голос Джила хрипло каркнул.
        Ему показалось, что стало еще жарче - пот пропитал комбинезон, щекотал спину.
        - Ни с места!
        Конечно, это не человек.
        Он вспомнил, что стрелять в резервном блоке нельзя.
        Бежать?
        От кого?
        Куда?
        Джил сделал первые, неуверенные шаги вперед.
        Тень не уходила, она оставалась на своем месте - темный призрак в ярком красном зареве ламп.
        Он прошел метров двадцать, рассматривая незнакомца, не зная к чему готовиться.
        Еще несколько шагов.
        И тут тень исчезла.
        Испарилась. Словно кто - то выключил ее изображение.
        Джил оглянулся назад. Нет, за его спиной никого не было. Посмотрел вниз на другой ярус - ничего необычного. Он дошел до того места, где только что видел призрак, осмотрелся по сторонам, убрал пистолет обратно в кобуру и ладонью вытер с лица пот. Сердце тяжело билось в груди, гулко шумело в ушах.
        Постояв на месте несколько минут, Джил решил обследовать ярусы блока. Озираясь и всматриваясь в проходы, он облазил все лестницы и трапы, побывал на ярусах вверху и внизу блока, залез в распределительную вентиляционную шахту и долго смотрел в ее черное, пустое нутро, обдуваемый жарким сухим воздухом.
        Тихо и пусто.
        Джил покинул резервный блок.

* * *
        Коридоры, по которым он шел, по - прежнему были пусты.
        Время далеко за полночь.
        Джил Ри остановился на перекрестке, постоял раздумывая, куда идти теперь, решал.
        С одной стороны, если происшествие с ним - плод его воображения, галлюцинации, то об этом следовало рассказать врачу. Причем немедленно.
        С другой - призрак мог быть воздействием Объекта.
        Джил стоял, глядя себе под ноги.
        Более двух месяцев полета, никаких происшествий, имеющих отношение к Объекту, пока не было.
        Пока.
        «Барьер» работал безупречно.
        Приняв решение, Джил зашагал по правому коридору, мимо закрытых дверей жилых кают, в которых еще никто не селился, спустился на лифте до двадцать седьмого яруса, и выйдя на погруженной в мягкий розовый свет площадке, направился к медицинскому комплексу корабля.
        Он проходил мимо стеклянных стен операционных, изоляторов, мимо складских помещений и громоздких приборов, назначение которых не знал.
        Увидев в коридоре перед собой неясную фигуру в сером, Джил вздрогнул от неожиданности.
        Этой фигурой оказался врач - флорианин, Гуэн Кха.
        Он стоял, прислонившись плечом к стене, возле открытой двери отсека, скрестив руки на груди и глядя на приближающегося Джила своими зелеными, кошачьими глазами.
        Джил подошел.
        - Доброй ночи, док. Не спится?
        Джил постарался непринужденно улыбнуться, но вышло плохо.
        Гуэн усмехнулся в ответ, кивнул головой в сторону открытой двери, мол заходи, капитан.
        Капитан зашел.
        В просторном, ярко освещенном отсеке, с белым потолком и такими - же белыми стенами, было все - письменный стол, небольшой и заваленный бумагами, коробочками, какой - то мелочью, огромный прозрачный шкаф со всевозможными инструментами и препаратами, в углу справа стояла непонятного назначения машина - шар в рост человека, белая, как и стены отсека, с маленьким овальным окошком и пучком проводов, уходящим к узкому и длинному пульту управления.
        Слева в стене зиял огромный, круглый иллюминатор.
        В иллюминаторе была чернота и звезды.
        Пахло медикаментами.
        Джил сел в одно из двух кресел, стоящих у стола. Закрыв за собой дверь, Гуэн прошел к письменному столу и сел в кресло напротив Джила.
        - Рассказывай, - произнес флорианин.
        Гуэну Кха было шестьдесят восемь лет. Учитывая, что флориане живут в среднем до восьмидесяти - он уже имел преклонный возраст. Врач всегда был сдержанный, говорил мало, и имел ироничный характер. Общаться с ним для Джила не было трудным, хотя и встречались они, не так уж и часто.
        - Ну?
        - Вот зашел. - Джил откинулся на мягкую спинку кресла, положил левую руку на стол: - Думал, может не спишь.
        - Не сплю.
        - Созерцал коридор?
        - Тебя ждал. Я тебя услышал еще от лифта.
        Джил мысленно подивился слуху флорианина - площадка лифтов находилась отсюда, довольно - таки, далеко.
        - Рассказывай.
        - Да я просто зашел. Ходил резерв осматривать, шел мимо.
        - От восьмого яруса? И мимо? - Гуэн усмехнулся в свои тонкие, седые усы: - Не болтай.
        - У тебя здесь чай водится? Или одни микстуры пьешь?
        Они рассмеялись одновременно.
        Врач встал, прошел к противоположной стене, где находился пищеблок и, спустя минуту, вернулся к столу, неся два термо - стакана - один поставил перед Джилом, другой оставил себе.
        Джил отпил из стакана.
        Чай был горячий и сладкий.
        - Как самочувствие экипажа? - Спросил Джил.
        - Нормально. Сегодня у меня была Ааоли. Ос в обед заходил. Твой помощник уже четыре дня не появлялся. Скажи ему, чтобы пришел.
        - Скажу. Значит все в порядке… Надеюсь и дальше так пойдет. Лоррия говорит, что «Барьер» надежен, как скала.
        Помолчали.
        - Долго будешь дурака валять? - Гуэн смотрел на него немигающим взглядом зеленых глаз, его узкие зрачки стали еще уже, как две тонкие прорези.
        Джил поставил стакан на гладкую поверхность стола, сухо произнес:
        - Сейчас я видел призрак.
        Врач ничего не сказал, молча ждал продолжения.
        Джил рассказал, о случившемся в резервном блоке.
        Откинувшись на спинку кресла, Гуэн заговорил:
        - Это плохо. Значит «Барьер», не такая уж и скала. И это только начало, Джил. Пока удавалось избегать влияния Объекта на экипаж. Теперь это кончилось. Мы летим уже два месяца, осталось лететь столько же, видимо воздействие Объекта начнет усиливаться, прогрессировать, а значит… У тебя головокружений нет? Кровотечений? Бессонница?
        - В резервном голова кругом пошла - ненадолго. Несколько секунд. Потом я увидел призрак.
        - Либо ты первый в списке, либо остальные скромничают и молчат.
        - Говорили, что «Барьер» стопроцентная гарантия от Объекта.
        - Говорили.
        Они опять оба замолчали.
        Молча пили чай.
        Гуэн Кха теперь смотрел куда - то в сторону, за спину Джила. О чем он думал, было непонятно.
        - От тебя воняет страхом, Джил.
        - Вспотел.
        - Угу. Кровотечений точно не было?
        - Гу, я бы не стал об этом молчать.
        - Надеюсь. Оружие всегда носи с собой. Теперь всегда.
        - Я уже думал об этом.
        - Если на тебя нападет флорианин, то свернет тебе шею. Сам знаешь. Видимо наше время, можно сказать - пошло. Каникулы закончились.
        - Я не думаю, что в экипаже, кто - то на кого - то станет нападать…
        - Держи пистолет при себе! - Гуэн повысил голос.
        - Знаю.
        - Пойдем Джил, я тебя осмотрю.
        - Давай завтра, поздно уже, и не к спеху.
        Флорианин немного подумал, кивнул головой, сказал:
        - Хорошо, отложим осмотр до завтра. Помощника своего ко мне пришли. Скромнягу.
        - Пришлю.
        Джил Ри поднялся на ноги, отхлебнул еще из своего стакана, поставил его на стол.
        - До завтра, Гу.
        - Завтра уже наступило, Джил.
        Он вышел в пустой коридор и направился к лифтовой площадке. Настроение не улучшилось, напротив, после разговора с Гуэном, стало еще тревожнее. Джил добрался до своей каюты через двадцать минут, закрыл входную дверь и начал стягивать с себя влажный от пота комбинезон.
        Светящийся циферблат часов на стене, показывал половину пятого утра.
        Завтра предстояло инспектировать «Барьер», ну это вместе с Лоррией, потом проверить оба больших челнока, после…
        Что - то защекотало у Джила под носом, потом быстро перешло на подбородок. В этот момент он, согнувшись снимал комбинезон с правой ноги и смотрел на пол, и там на полу, прямо перед собой, Джил увидел две красные кляксы - одна, вторая, потом сразу три.
        Он быстро поднес руку к лицу, мазнул у себя под носом - кровь текла уже по шее, капала на грудь.
        Запрокинув голову назад, Джил быстро пошел в санузел.
        Комбинезон скомканный, в бордовых пятнах, остался валяться на полу.
        Глава вторая. Восемьдесят четвертые сутки полета. Сны и явь
        Джил спал.
        Ему снился кошмар.
        Он пытался кричать, но губы словно срослись, а язык прирос к небу.
        Сдавленный стон, мучительный и задушенный звук, тек из его ноздрей вместе с алой кровью.
        Там, в кошмаре, он стоял посреди тротуара - широкого и ярко освещенного заходящим Светилом, мимо по высокой эстакаде, с громким шелестом, рассекая спокойный воздух Зари, неслись вагоны метрограва - округлые, сверкающие розовым и белым.
        Прохожие остановились, стояли, задрав головы вверх, слышались возгласы тревоги, быстро переходящей в страх.
        Этого не могло быть!
        Так не бывает!
        Джил смотрел на небо, и там в небе - прозрачно - голубом, появилось и стремительно росло новое, неожиданное Светило, как если вдруг, таинственный волшебник сотворил его мановением своей волшебной руки.
        Джил не был собой.
        Он смотрел сейчас глазами Джила - младшего, чувствовал его чувствами - детскими, свежими, не затуманенными заботами и всем тем, что сопровождало Джила все годы жизни. Смотрел, и видел то, что видит сейчас его сын.
        Новое Светило росло. Оно появилось в небе, как яркая малинового цвета точка.
        Звезда.
        Он не сразу заметил эту звезду. Сначала Джил - младший услышал чей - то возглас, посмотрел в сторону, откуда пришел звук, и увидел флорианина, стоявшего у витрины цветочного магазина, и указывающего куда - то между небоскребами, туда, где две эстакады, сверкающие седым металлом, пересекали одну над другой, уходили за сплошные, зеркальные стены домов. Флорианин был одет в цветную, с широким воротником, летнюю рубашку и темно - зеленые брюки, которые смешно смотрелись вместе с кремового цвета сандалиями.
        Джил - младший улыбнулся - смешной дядя флорианин был похож на артиста.
        И только потом он посмотрел туда, куда указывал сейчас «артист» - в небо.
        И увидел звезду.
        Она росла - быстро набухая, красная, неожиданная, чужая здесь и сейчас. С каждой секундой ее цвет и яркость менялись, от малинового к бледно - красному, а потом желто - белому, яркому, вызывающему. И вот звезда из яркой точки, превратилась в горошину и продолжала расти.
        Вместе с ней, рос и шум на улице - люди и флориане, взрослые и дети, мужчины и женщины, уже кричали, кто - то куда - то бежал.
        Джил - младший стоял на месте, и мама держала его за левую руку, и он почувствовал, как ее ладонь, почти до боли, сжала его пальцы.
        - Мама, что это?
        Мама не ответила.
        Звезда выросла до размеров яблока. Ее свет уже слепил глаза, играл светлыми бликами на стеклах окон, разгорался сильнее и сильнее…
        Кто - то толкнул Джила - младшего и мама схватила сына обеими руками, уберегла его от падения.
        - Мама, это космолет?
        - Нет.
        Джил ворочается во сне, мычит, хочет закричать, но крик вязнет и глохнет в нем. Кровь измазала подбородок и щеки Джила, лежит на подушке красными пятнами. Он корчится, словно от сильной, нестерпимой боли, сучит ногами - белая простыня давно сползла к ногам, ее край свисает до пола.
        - М…, м…, ма…, а-а-а-а…
        Над письменным столом тускло светит зеленый ночник - маленький шарик в стене, и вся каюта погружена в спокойный, мирный темно - зеленый тон, переходящий в углах в черный.
        - У-у-у…, ма-а-а…
        - Не смотри, не смотри туда, сыночек! - Мама притянула его к себе, закрыла его голову руками, и он чувствует в ней дрожь и страх.
        Голова Джила отворачивается вправо, губы - окровавленные и плотно сжатые, искривлены.
        - Не бойся, не бойся!…
        Джил - младший не может повернуть голову и посмотреть вверх - мама крепко держит его, прижав к себе. Он видит только узкую щель между ее локтем левой руки и пальцами правой, которые лежат у него на лице, и там, что - то яркое, желто - белое, ослепительное до рези в глазах, заливает окружающий мир яростным, жгучим светом.
        Он чувствует растущий сверху жар, и мама присела на асфальт тротуара, и Джил - младший присел вместе с ней - на колени, прижатый к маминой груди, и ее лицо у него над макушкой.
        - Сыночек, сын…
        И тут его оглушил рев, шквал криков с улицы - гневный, отчаянный, страшный…
        Джил закричал и проснулся.
        Он сел на кровати, глядя в тускло освещенную стену напротив, широко открытыми глазами, часто дышал, как от долгого бега, руки его тряслись.
        Несколько минут - бесконечно долгих, он старался прийти в себя от пережитого только что сна, вернуться в реальность, где все было настоящим и основательным.
        - Это сон.
        Встав на пол и пройдя в санузел, Джил вернулся в каюту босиком и в трусах - чистым и свежим. Первым делом он взял со стола синюю упаковку таблеток, что дал ему накануне Гуэн Кха, открыл ее и достал блестящую, фольгированную пластину с впаянными в нее тремя рядами таблеток - красных, круглых. Трех не хватало.
        Он выпил сразу две, вместо рекомендованной врачом одной таблетки, положил упаковку на стол и подойдя к встроенному в стену шкафу, достал чистый комбинезон. С минуту Джил бесцельно смотрел на скомканную в руках одежду. Дрожи в его руках уже не было.
        Круглые часы на стене показывали утро - 07.34.
        Подойдя к висевшему на стене круглому зеркалу, он долго всматривался в свое лицо. Нос покраснел и немного распух. В остальном Джил выглядел, как обычно. Только выражение беспокойства в глазах.
        Неудивительно.
        Пройдет.
        - Это всего лишь сон, - проговорил он тихо, глядя в зеркало на движение своих губ: - Надо быть реалистом.
        Он постарался улыбнуться - слишком широко, слишком фальшиво.
        Через двадцать минут он входил в кают - компанию бодрым шагом, как обычно.
        Кают - компания «Стрелы» была просторной, как общественная библиотека: три длинных, накрытых бархатными белыми скатертями стола, располагались друг напротив друга, мягкий желтый свет лился из световых панелей под потолком, у стены справа от входной двери, тянулся до самого угла, где стоял большой горшок с ветвистым растением, книжный шкаф - из красного дерева, моренный и покрытый лаком, он вполне мог сойти за антиквариат. Вдоль салатового цвета стен стояли мягкие кресла, бильярдный стол одиноко притулился рядом с барной стойкой. Иллюминаторов здесь не было. Несколько картин, нарисованных маслом, в массивных золотых рамках, висели на стенах, показывая исторические сюжеты Зари и Флории, их природу. Кают - компаний на крейсере было двадцать две, но первый, малочисленный экипаж «Стрелы» выбрал именно эту.
        Сейчас тут были трое - главный инженер «Барьера», двадцатидевятилетняя зарянка Лория Молли - высокая, белокурая женщина, с круглым, розовощеким лицом и курносым носом, одетая в белый комбинезон. Закинув ногу на ногу, она сидела, откинувшись на спинку своего кресла и смотрела на вошедшего Джила из - под длинной, светлой челки. Перед ней стояла белая, фарфоровая чашечка на блюдце. Вторым, кто сидел за столом вместе с ней, был Гуэн Кха. Он пил из увесистой стеклянной кружки и, по - своему обыкновению, был одет в темно - зеленый комбинезон. Он кивком поприветствовал Джила, и снова приложился к кружке.
        Третьим в кают - компании был начальник артиллерии крейсера, майор Джок Суни - зарянин, пятидесяти семи лет, невысокого роста, брюнет, с уже заметной плешью, которую он старался скрыть, зачесывая волосы назад. Выглядело это смешно. Плюс ко всему, Суни имел на своем вытянутом лице, большой нос «картошкой» и серые глаза «навыкат» - круглые и большие. В момент появления Джила в кают - компании, майор Суни стоял возле барной стойки и что - то там колдовал.
        Свет над пустующими столами был приглушен, отчего атмосфера в кают - компании казалась не по - утреннему сонной.
        Джил сел рядом с Гуэном, поздоровался с Молли.
        Та молча кивнула ему второй раз.
        - Опять нос кровил? - Спросил Джила врач: - Просто запах крови.
        - Да.
        - Таблетки, которые я тебе дал, пьешь?
        - Пью.
        - По часам? - Гуэн поставил кружку на стол, смотрел на Джила с ленцой.
        - Ну…
        - Ну и дурак.
        - Я забываю.
        - Если потечет в твоей дурацкой башке, то забывать будет нечем.
        Лория хихикнула и подмигнула Джилу правым глазом. Она часто вела себя не как ученый и главный инженер.
        Так о ней думал Джил.
        К их столу подошел майор. Сначала он поставил на стол высокий стеклянный бокал, потом кивнул Джилу и уже, садясь в кресло рядом с Лорией, поздоровался:
        - Здравия желаю, капитан.
        - Доброе утро, майор, - ответил Джил.
        Суни любил, когда к нему обращались таким образом - «майор». Обращение «Суни» или «Джок» им приветствовалось, но в определенные моменты. Например, за обедом он был не против обращения к нему «Суни» и считал не уместным - «майор». Зато его лицо становилось почти счастливым, если перед сном ему сказать - «до завтра, Джок». В этой манере обращения у него была какая - то своя система и Джил долго и с неохотой в ней разбирался первые недели полета. В остальном Джок Суни не отличался какой - либо чудаковатостью, был часто чопорным, как старый дед, иногда ворчал. Гуэну он жаловался на боли в спине, но ни разу не пришел к нему с этими болями на прием, но со вторым врачом экипажа - зарянкой Тресой Игой, всегда держался бодрячком и частенько отпускал двусмысленные шуточки.
        Джил подозревал, что Треса Ига нравилась Суни.
        Еще майор любил вино.
        - Должен вам заметить, капитан, - начал говорить майор, поднимая свой бокал ко рту: - Вы странный капитан.
        - Он и зарянин, странный, - произнес Гуэн усмехнувшись.
        - Почему я странный, по - вашему?
        - Вы, капитан, не можете держать дисциплину на корабле в стальных клещах, - Суни сделал большой глоток из своего бокала, ярко - бордовой жидкости в бокале изрядно уменьшилось: - Можно сказать, что вы действуете на экипаж раслабляюще. С самого начала поставить все на «ты»… Я понимаю, вы не военный человек, привычка - вторая натура, но у нас боевая экспедиция и такое панибратство может привести к плачевным результатам.
        - Майор, - Джил улыбнулся: - Я совершенно спокоен за судьбу нашей экспедиции, зная, что у нас есть железные парни вроде вас. Старая гвардия не выдаст.
        - Зря ерничаете, - майор Суни был доволен: - Если приспичит, я не посмотрю на вашу должность и скажу открыто…
        - Как дела с нашими орудиями? - Спросил его Джил: - Не намок ли порох?
        - Не намок. - Майор покрутил бокал в руке, сказал: - Мои парни сделают все, как надо. Если прижмет. Вот знаете, что меня радует на «Стреле» больше всего?
        - Отсутствие прежнего начальства, думаю? - Гуэн смотрел в сторону Суни: - Кажется у вас на «Упрямом» были какие - то разногласия с капитаном.
        - Сплетни, - отмахнулся майор: - Вымыслы завистников и дураков. На «Стреле» меня больше всего радует… вино! У нас на крейсере давали не вино, а натуральное пойло. Единственный день в неделе, когда можно отдохнуть от несения службы, был омрачен именно этим. А здесь… - он заинтересованно глянул в свой бокал: - Здесь поработали настоящие знатоки дела! Спецы. Вино подбирали со вкусом и, что там говорить, со знанием специфики… Мда. Специфики. Доброе вино. Хорошее.
        - Майор, - Джил смотрел на того: - С самого начала, я сказал, что в кают - компании порядок общения будет свободным от чинов и званий, но вы упрямый.
        - Для меня слово капитана - закон, но… - Суни глянул на Джила поверх своего бокала, потом отпил глоток вина и закончил: - Но личный подход к делу - важнее. Субординация, это не просто формальность, это…
        - Майор, вы рано начали. - Гуэн критически смотрел майору Суни в его краснеющее лицо: - Еще нет девяти утра, а вы уже навеселе.
        - Доктор, у меня выходной, я должен расслабиться, чтобы остальное время быть в исключительной форме!
        - Вы уже пьяны, - и Гуэн громко рассмеялся.
        - Это для вас девять часов - утро, а я с пяти часов на ногах. Привычка, знаете ли. Мда. Так, о чем мы?
        - О порохе, - сказал Джил.
        - А-а-…, порох… - непонимающе протянул майор: - Это было в старину… А что вы этим хотели сказать, капитан? Ну - порох. Что - порох?

* * *
        - Значит «Барьер» работает нормально. - Произнес Гуэн, всматриваясь в лицо Лории Молли: - Без сюрпризов.
        Майор давно ушел, оставив на столе свой пустой бокал.
        Время было - 10.48.
        - «Барьер» работает в расчетном режиме, док, - ответила та спокойно: - То, что с нами происходит, с «Барьером» никак не связанно.
        - Я читал о действии вашей установки на живые организмы, Лора, - флорианин не сводил с нее своих кошачьих глаз: - «Слабые нарушения в системе кроветворения и сосудов», так там было сказано.
        - Слабые - да.
        - Я не считаю проявление носовых кровотечений, «слабыми проявлениями». Могу дать вам ознакомиться с анализами крови экипажа. Есть еще исследования внутренних органов внешними устройствами. Наметилась устойчивая тенденция к патологии. А нам еще долго лететь.
        - Доктор, я не врач, я техник и физик. Результаты испытаний «Барьера» изучались самым тщательным образом…
        - Но не в полной мере. Так?
        - Есть методика…
        - Я понимаю, понимаю. Физик из меня, прямо скажем - никакой, но я могу вас заверить, Лора, если динамика воздействия «Барьера» на экипаж сохраниться в той - же прогрессии, то к Объекту «Стрела» долетит без нас. - Гуэн постукал острым когтем указательного пальца левой руки по столу - тук, тук, тук: - Конечно - же, это худшее мое предположение, но оно имеется.
        - Я уверяю вас, док…
        - Может Объект на нас так влияет? - Произнес Джил, обращаясь сразу к Кха и Молли: - В принципе, мы не знаем о нем ровным счетом ничего. А «Стрела» уже очень близко к нему, по космическим меркам, мы буквально в двух шагах от цели.
        Молли промолчала.
        Она смотрела на Джила, без каких бы то ни было эмоций.
        Кха пожал своими плечами, произнес:
        - Я не знаю, что именно нас убивает, но если так будет продолжаться и дальше, то все зря. И надежды, нас пославших к Объекту, и собсно наш полет, тоже.
        - А я знаю, - Лория встала из - за стола, взяла в руки свою чашку с блюдцем и направилась в сторону барной стойки, где высился автомат пищеблока: - Что сейчас я иду принимать душ и через час жду капитана на десятом уровне. Джил, у нас сегодня контрольная инспекция «Барьера». Просьба не опаздывать!
        Поставив посуду в окошко автомата, она спокойно вышла из кают - компании, не закрыв за собой дверь.
        - Хм. - Джил выпрямил под столом ноги, потянулся: - Денек будет.
        - Сны по - прежнему снятся?
        Он не сразу ответил Гуэну.
        Помедлив, Джил сказал:
        - Сняться. А тебе?
        - Сегодня я видел смерть Флории, Джил. Там, во сне, погибли все мои родные и друзья. Флория умерла в ядерном огне. Ее убил крейсер «Упрямый».
        - Я видел Зарю. Как бы глазами своего сына. - Джил замолчал.
        Флорианин хранил молчание.
        Его кружка уже долго стояла нетронутой.
        - На Зарю сбросили Искусственную Звезду. Там во сне. Это Объект. Он каким - то образом стал влиять на нас, Гу.
        - Мы стали ближе к нему. - Флорианин казался спокойным: - Я думаю об этом.
        - Об Объекте?
        Гуэн Кха прямо посмотрел в лицо Джила, произнес:
        - О смерти Флории.
        - Я думаю, что это ложь, Гу. Мы уже близко подобрались к Объекту, и он не может допустить, чтобы «Стрела» достигла цели. «Барьер» сдерживает его влияние на нас, но видимо недостаточно.
        - Посеять панику? Чтобы мы сами развернули корабль? Или передрались? Ты это хочешь сказать?
        - Это. Подумай сам, Гу, такое просто не может быть с нашими мирами. Это невозможно!
        - Почему?
        Джил не ожидал такого вопроса от врача и несколько растерялся.
        - Почему, Джил, этого не может быть?
        - Потому, что это слишком чудовищно. Это невозможно. Подумай сам. С начала сны про гибель Акавии, теперь Заря и Флория! Ты можешь допустить хоть каплю такой возможности в реальной жизни? Я - нет.
        - Слишком масштабно. Да?
        - Можно и так сказать. А главное, очень… вовремя. За полтора месяца до конца полета нас начали одолевать подобные сны! Он просто в истерике. Объект.
        Гуэн Кха чуть помедлил, потом глубоко вздохнул и произнес:
        - Я тоже так думаю, Джил. Слишком масштабно и слишком вовремя. - Он наконец взял в руку свою чашку и сделал из нее пару глотков: - Чай здесь тоже хорош, не только вино. Тебя ждет Лория, Джил.
        - Да. Мне пора.
        Джил вышел из кают - компании в скверном настроении.
        Он пытался убедить себя в правоте слов, которые только что сказал флорианину, но не имел в этом полной уверенности.
        Джил гнал от себя сомнения.
        Он добрался на лифте до десятого яруса «Стрелы» и выйдя на лифтовой площадки, встретился с Лорией Молли. Облокотившись о перила лестничного марша, ведущего на нижний ярус, женщина без выражения на лице смотрела на приближение Джила.
        - Веди меня в свой замок, о принцесса, - он улыбнулся.
        - В покои, ты хотел сказать. - Лория холодно смотрела в лицо Джила.
        - Мнэ… Это шутка, Лора.
        - Ясно. Пошли.
        Они доехали на лифте до восемнадцатого яруса космолета - молча вышли на светлой, с бежевыми стенами площадке, и спокойным шагом двинулись по широкому, главному коридору, мимо наглухо закрытых, малинового цвета, дверей. На дверях были прикреплены белые, глянцевые таблички.
        Джил прочитал несколько из них, пока молча шел рядом с Молли - «силовая - 1», «силовая - 4», «картограф», «центральная АР»…
        - Лори, что ты думаешь о «волне»?
        - Ты о погибшем старинном космолете?
        - Да.
        - Ничего не думаю. Это могло быть, что угодно. «Вторая волна»… - женщина пожала плечами: - Что угодно. Возможно это было нечто, что с ними произошло, и что они назвали «волной», возможно «волна» - это понимание их переживаний - галлюцинаций. Мы этого никогда не узнаем.
        - Ты так думаешь?
        - Нас защищает «Барьер». Если хочешь узнать, что такое «волна», можем его отключить. Я даже уверенна, что мы узнаем о этой таинственной «волне» не меньше, чем знали те - древние. Только это будет нашим последним знанием. - Лория Молли усмехнулась и мельком посмотрела на идущего рядом с ней Джила: - У нас и без старинных шарад хватает своих забот.
        Джил немного помолчал, и все - таки спросил ее о том, что давно уже вертелось у него на языке:
        - Лора, у тебя нет… видений?
        - Нет у меня видений. А что, тебя мучают призраки? - В ее шутливом тоне Джил уловил нотки нервозности.
        - А кошмары? Тебе не снятся странные сны?
        - Со своими снами я разберусь как - нибудь сама, капитан.
        - Я хотел сказать… Возможно тебя беспокоят сны личного характера, какие - нибудь острые переживания. Противоречия.
        - Джил. Тебе и всем остальным в моей личной жизни нет места. Занимайся своими делами, а своей личной жизнью я буду заниматься сама. Договорились?
        Он промолчал.
        Они свернули влево и пошли вдоль пустой зеленой стены, с одной стороны, и стеклянной, с другой. За стеклом, словно за витриной, в темноте пустых отсеков виднелись непонятные приборы, столы и нагромождения контейнеров.
        - Значит ты уверенна в надежности «Барьера».
        - Совершенно. Я допускаю, что Объект все - таки может, хоть и незначительно, но влиять на наше сознание. И только. Того, что произошло с тобой и твоим экипажем в Ледовом Поясе, здесь быть не может. Мы дойдем до цели, сбросим с крейсера ракету с «Хлопком» и вернемся домой. Я это знаю. А ты, Джил, слишком много сомневаешься для капитана крейсера. Может в рейдах буксировщика это и нормально?
        - С экипажем стали происходить необъяснимые происшествия.
        - С «экипажем», это надо полагать, с тобой?
        - И со мной тоже.
        - Хм.
        - Либо твой «Барьер» не такой уж безопасный, как нам говорили, либо Объект смог преодолеть защиту «Барьера».
        - Повторяю - это невозможно. - Она устало вздохнула: - Уясни себе - «Барьер» надежен и безопасен. Есть, конечно побочные эффекты его воздействия на живые организмы…
        - Кровотечения участились. За последнюю неделю, особенно.
        - Переживем, Джил. Ты - странный капитан.
        Они добрались до конца коридора и оказались в просторном помещении перед фильтрационным шлюзом, ведущим в ангар с установкой «Барьер».
        На стене, слева от большого, квадратного люка, висел предупреждающий плакат - «вход разрешен только в сопровождении капитана корабля, и только главному инженеру установки». С правой стороны, находился другой плакат, красно - черный - «Барьер».
        Джил и Лория остановились перед бронированным люком.
        Ярко светили световые панели, их белый свет играл расплывчатыми бликами на глянце белого пола.
        - Чувствую себя здесь «пятым колесом». - Джил зачем - то поправил ремень с пристегнутой к нему кобурой, скомандовал громко: - Открыть люк!
        Люк почти бесшумно, отъехал в сторону, открывая вход в фильтр - шлюз. Спустя пять минут, оба прошли шлюзование, и вышли в ангаре установки.
        Джил был здесь несколько раз - большое, ярко освещенное помещение установки «Барьера», не имело лестничных маршей и ярусов обслуживания. В кубическом пространстве ангара, со сторонами сто пятьдесят метров каждая, были установлены панели, в которых угадывался антиграв. Находясь на расстоянии нескольких метров друг от друга, панели образовывали собой огромную сферу, внутри которой висел в воздухе, ни к чему не прикрепленный кристалл - диаметром в рост человека, граненый и ярко - белый, он сверкал своими четкими гранями, разбрасывая во все разноцветные лучи - чистые, однотонные, фиолетовые, красные, желтые, синие… Кристалл был очень красив. Невозможно красив - сказочно. Джил мог подолгу неподвижно стоять в стороне, глядя на игру света на его гранях, на брызги радуги в сердце «Барьера».
        По сути кристалл и был тем самым «Барьером», его сердцем, его сутью.
        - Каждый раз прихожу и любуюсь им, - произнесла Лория, глядя на установку: - Даже не верится, что я лично присутствовала при его рождении.
        - Да, красив. Каким по счету он был?
        - Восьмым. У семи изготовленных кристаллов была нарушена внутренняя структура. Но этот - совершенен. Иногда мне кажется, что он слышит и видит меня.
        - Лора, это просто большей кусок углерода. Алмаз. Камень.
        - Да. Камень, - женщина задумчиво посмотрела в лицо Джила, промолчала и отвернулась.
        Слева у стены стоял широкий, с большим, вытянутым экраном, пульт управления, от которого к блок - панелям антиграва тянулись толстые, желтые кабели. Женщина направилась к пульту. Джил остался стоять на месте, разглядывая кристалл.
        Было в «Барьере», что - то завораживающее, такое от чего трудно отвести взгляд. Хотелось смотреть на игру света, вглядываться в то, что сверкало, ускользало от взгляда внутри кристалла, словно играло, звало…
        - Красиво.
        Лория Молли подошла к пульту управления «Барьером», села в кресло оператора - глубокое, темно - коричневое, с высоким, мягким подголовником и коснулась пальцами клавиш.
        Джил ожидал какой - то реакции в установке от манипуляций женщины, но все оставалось по - прежнему.
        В ангаре было тихо и спокойно.
        Пахло озоном, как на Заре перед грозой.
        - Лора, а твой маленький аналог Объекта не выкинет какой - нибудь неожиданный фокус?
        - Что? А… Нет, нет. - Она, не поворачиваясь в его сторону, изучала показания приборов: - Объект излучает ун - излучение. Мы еще только научились его регистрировать, пробуем… В общем, вся идея с «Барьером», как защитой от воздействия Объекта, проста. Мы создали аналог Объекта, который работает, ну скажем, в определенном диапазоне ун - излучения и вызывает резонанс - разрушает структуру импульсов Объекта. Антиграв увеличивает массу кристалла…
        Она замолчала - Джил ей мешал.
        - Ну, аналог этот, не совсем аналог. - Джил немного прошел вперед в сторону «Барьера», и остановился в двух шагах от нарисованной красной линии на полу, обозначавшей зону запрета - дальше подходить к установке было опасно.
        - Объект имеет «гирю», мы так это назвали, - она покачала головой: - По данным радиотелескопов, у Объекта имеется некое ядро. Скорее всего из тяжелых металлов. В виде гири. Образно говоря… Но это ничего… Да, ничего.
        Лория снова замолчала. Ее пальцы лежали на клавишах управления.
        Джил разглядывал висевший в воздухе кристалл.
        Радужные блики - яркие, разноцветные, блуждали по полу, отражались на его комбинезоне.
        Джил потерял счет времени.
        Он замер, любовался игрой света в чистейшем, словно хрусталь, кристалле.
        - Я бы хотела изучить Объект. С его орбиты. Он уникален. Но такой возможности не будет.
        - Не будет.
        Глава третья. Знакомство
        Джилу снился сон.
        Сохраняя свое сознание, он не помнил свое имя и даже не задумывался о нем. Его внимание было приковано к действию, в котором он был словно сторонним наблюдателем, но мог слышать и знать чувства другого, того - другого.
        Джил несся в черноте безбрежного пространства, он не испытывал ни холода, ни жажды, все его чувства были устремлены в окружающее и непостижимым образом, он мог видеть так, как не видит никто из людей, чувствовать и слышать мысли того, кто несся в этой черноте - гигантский и сильный.
        Он называл себя - Летящий.
        И еще - Видящий.
        И - Ищущий.
        Это были его имена, которые он дал себе, исходя из того, что он считал для себя самым важным.
        Рожденный при взрывах могучих звезд, выброшенный взбесившейся гравитацией вон, сквозь клубы раскаленного водорода и пыли, Летящий принял жизнь и мысль.
        Он стал жить.
        И он стал мыслить.
        Сознание пришло к нему сразу - он двигался в пустоте и видел все вокруг.
        Он летел через облака пыли и газа - яркие и раскаленные, мимо молодых звезд, еще только обретших свет. Могучие силы гравитации там, где звезды располагались очень близко друг к другу, виделись ему светящимися, голубыми линиями, образующими вокруг сияние.
        Он испытал полноту силы, такой, какой уже никогда не было после.
        И ядро.
        Он узнал о своем ядре сразу, как начал мыслить, понял силу живущую в нем, и то, как можно направлять эту силу - рвущуюся во вне, запертую в нем, направлять к ядру, чтобы менять направление полета.
        Он продолжал видеть и мыслить.
        Представление о времени появилось в нем, лишь потом, когда область молодых и ярких звезд, где он обрел жизнь, осталась далеко позади, а впереди не было ничего.
        Только пустота.
        Только ожидание.
        Он двигался и выбирал свой путь.
        Увидев ближайшую к себе звезду, он направил силу к ядру и выровнял полет - к звезде.
        До нее было далеко - он летел, но расстояние сокращалось медленно, лениво, тягуче.
        Тогда, в первом своем бодрствовании, у него возникли вопросы.
        Кто он?
        Зачем?
        Есть ли такие, как он?
        И где они?
        Пространство не было для него мраком. Все вокруг проницал розовый, тонкий свет, и в этом свете, где - то очень далеко от него, светились звезды - голубые, зеленые, желтые, красные, они составляли из себя огромный вихрь, усыпанный россыпью огней, разбавленный туманом газа.
        Потом сила стала слабеть.
        И это тоже было открытием для него.
        Ему предстояло утратить сознание - исчезнуть, пропасть, стать ничем, как до своего появления в пространстве.
        И тогда вопросы перестали его волновать.
        Появился страх, и он узнал, что есть страх - потопляющее, дикое желание видеть, мыслить и двигаться.
        По мере того, как сила, преданная ему в рождении звезд, кончалась, сознание его угасало, пока не угасло совсем, вместе с его немым криком в пространство - отчаянным и одиноким.
        Он перестал быть.
        Сила и сознание вновь вернулись к нему - приближающаяся звезда, дала ему эту силу.
        А вместе с сознанием, он стал слышать.
        Слышать других.
        Звезда, маленькая и желтая, гораздо меньше тех звезд, что он видел после своего рождения, имела двенадцать спутников - каменных и газовых, и от двух из этих спутников - наполненных жидким газом, теплых и светлых, к нему доносились голоса.
        Он узнал, что такое радость - ликование, конец вопросов.
        Он не был один.
        Но радость быстро прошла, сменившись недоумением - голоса издавали не сами спутники звезды. Они были мертвы и безмолвны. Голоса издавали приспособления живущих на спутниках - маленьких и невидимых существ.
        Их было много.
        Как россыпи звезд в пространстве.
        Продолжая набирать силу звезды, он вскоре готов был говорить с ними сам, когда из этих голосов узнал нечто новое о себе.
        Летящий, Видящий и Ищущий, не знал каков он, не мог видеть себя, не мог сравнивать, но живущие на мертвых спутниках, увидели его в свои приспособления, закричали о нем в пространство через волны силы.
        И он узнал.
        Ищущий был огромен.
        Больше мертвых спутников звезды.
        И он угрожал своим появлением тем, кто жил там.
        Летящий сравнил себя и их, и назвал живущих на двух планетах - ничтожествами. Они были как пыль перед ним.
        Враждебные и испуганные.
        Летящий недоуменно изучал их голоса, вникал в их жизнь, он узнал о чувствах и желании ничтожеств.
        И тогда он познал смех и гнев.
        Крошечные, как пыль, не искали себе подобных - их было много и они всегда были вместе. Но они истребляли друг друга, вместо радости от сознания того, что они вместе, ничтожества хотели другого - удовольствий. И они убивали. Делали так, чтобы другие испытали то, что Видящий испытал при угасании силы.
        Они называли это - смерть.
        Он приближался - огромный и страшный.
        Еще можно было отклонить свой путь, пройти мимо, дальше от планет ничтожеств, и обезопасить их жизнь на спутниках звезды. Но Летящий передумал.
        Он направил свою силу к ядру и устремился к планетам.
        Чем ближе Ищущий приближался, тем отчетливее становились голоса ничтожеств. И вот он уже мог слышать не только голоса их приспособлений, а непосредственно голоса разума самих ничтожеств - слабые, крикливые, наполненные страхом и ужасом, новыми желаниями.
        Его приближение внесло в их миры ужас, а ужас начал борьбу за выживание.
        Из их голосов он узнал, что его нельзя уничтожить или остановить.
        Теперь, приблизившись очень близко, Летящий мог сам говорить с ними, он вдруг понял, что заставить ничтожеств делать то, что он хочет, очень просто, достаточно лишь подсказать.
        Он назвал это так - подсказать.
        Он открыл для себя игру.
        Забаву.
        Было интересно и увлекательно смотреть на то, как повинуясь подсказкам Видящего, ничтожества мечутся, истребляют друг друга, разнообразят свои судьбы и поступки.
        А потом он ворвался в их звездную систему, прошел близко от планет, разрушая ударом своей мощной гравитации спутники, убивая живущих на них, смешивая камни, пыль и огонь. Крик ничтожеств был громким, пронзительным и коротким.
        Еще долго после этого, уже уходя от звезды, Летящий вновь и вновь вспоминал этот крик - общий крик миллиардов живущих, взвешивал, разбирал его на составные части, изучал эмоции и силу.
        Это короткое событие в жизни Летящего принесло ему интерес.
        Он узнал, что такое - интерес.
        И он ушел опять в пустоту - пропал, перестал быть.
        До следующей звезды.
        До следующего пробуждения.
        Потом было много встреч с новыми мирами, и снова живущими оказывались ничтожества - разные, но по - прежнему ничтожные.
        И никогда, ни разу Летящий не встретил себе подобного и вопрос - есть ли такие как он, есть ли равные ему, оставался без ответа.
        Звезды от времени расширялись, тускнели, пучились подобно газовым пузырям, взрывались - ярко, их газ разлетался во все стороны, освещаемый ослепительной точкой. Все менялось.
        Только одно оставалось незыблемым - Летящий, Видящий, Ищущий…
        Вдруг Джил обрел себя, ясно понял свои мысли, отделился от сознания Летящего и провалился в пустое и черное - беспросветное. Он испытал чувство, похожее на прикосновение, словно кто - то огромный и могучий, смотрел на него, копался в его мыслях и чувствах, холодными, острыми пальцами - изучал, присматривался.
        Прикосновения приносили с собой боль - рвущую, омерзительную, и казалось из под этих чужих пальцев, сочится вязкая кровь сознания Джила, текут его болезненные воспоминания по острым, черным коготкам.
        Чье - то присутствие усилилось пронзительным взглядом, и он услышал голос, как отголосок ледяных пещер:
        - Здравствуй, Джил. Я вижу тебя.
        Джил проснулся.
        От собственного крика.
        Он сидел на своей кровати, в каюте погруженной в полумрак зеленого ночника, и из его горла рвался истошный вопль…
        «Здравствуй, Джил».
        «Я вижу тебя».
        «Вижу, вижу вижу…»

* * *
        В кают - компании собрался почти весь экипаж «Стрелы». Не было только Камня Грозы, который нес вахту в контрольном отсеке.
        Свет был включен над всеми столами кают - компании, люди и флориане расположились в креслах, все спорили, дошло до криков.
        Джил никого не перебивал, он хотел услышать мнение каждого.
        Экипаж составленный из военных и буксировщиков, так и не стал однородным - буксировщики сидели отдельно от военных. Исключением был один только майор Джок Суни, он сидел рядом с Осом, смотрел на происходящее, мрачно нахмурив брови, его крупный нос покраснел, а глаза слезились, и Джил был уверен, что майор опять приложился к «доброму вину».
        Сейчас говорил старший энергетик крейсера, капитан Фум Мук - располневший флорианин, в оранжевом комбинезоне. Он сидел за третьим столом, возле барной стойки - лохматый и взъерошенный и голос его звучал с вызовом:
        - Если Зари и Флории уже нет, то нам здесь делать нечего! Нас ждут там, - он неопределенно махнул рукой, куда - то в сторону: - И значит положение вещей давно и безнадежно изменилось.
        Сидевшие рядом с ним военные - флориане в звании капитанов, Чжум Оу и Хен Ка, мрачно кивнули в знак поддержки его слов. В отличии от энергетика Фум Мука, они как артиллеристы, носили темно - зеленые комбинезоны с красными нашивками на правых рукавах.
        - Капитан. - Помощник капитана, Глак Ноу смотрел сейчас в сторону Джила, сидя рядом с молодым, двадцатипятилетним инженером - лейтенантом Диски Алоином: - Позволю себе высказать свое мнение. Положение сложилось катастрофическое, нельзя это не признавать. У нас два пути. Либо мы найдем способ подтвердить или опровергнуть… - Он замялся, выбирая слова, чтобы продолжить свою речь: - Эти сны. Либо развернуть крейсер и идти на помощь тем, кому еще можно помочь.
        - Капитан Ноу, - спросил того Джил: - У вас есть какие - то определенные соображения на этот счет или нет?
        Джил старался ничем не выдавать своего беспокойства - сидел закинув ногу на ногу, изредка отпивая из высокого стеклянного бокала приторно сладкий апельсиновый сок, уже предвидел подкрадывающуюся ко всем им, катастрофу.
        - Есть. - Клаг повернулся к молодому инженеру - лейтенанту: - Диски Алоин высказал идею по этому поводу. По - моему, она заслуживает внимания.
        - Бред, - Лория Молли презрительно фыркнула: - Знаю я эту его идею. Диски, ты хороший мальчик и я скажу тебе только один раз - не лезь в дело, в котором ты ничего не смыслишь.
        - Можно он все таки выскажется? - Клаг был раздражен.
        - На здоровье.
        И Диски Алоин, краснея своим конопатым, широким лицом, высказался:
        - «Барьер» своим излучением, забивает все радио - частоты, а учитывая излучатели внутри обшивки крейсера - прием передач из вне практически невозможен. Но это на первый взгляд, - молодой парень посмотрел на помощника капитана, словно искал от него поддержки: - Известно, что в нескольких сотнях метров от корабля, излучение излучателей обшивки слабеет. Достаточно вывести подготовленный зонд связи и попробовать начать прием внешних передач. Они будут подавляться «Барьером», но у нас есть шанс отфильтровать сигнал через компьютер и получить нужную информацию. Зонд я подготовлю, а для его вывода мы можем воспользоваться одной из кормовых малых площадок. Такой вот план.
        В кают - компании никто не проронил ни звука.
        - Для этого придется выключить антиграв и двигатели, - сухо произнес Ос Юга.
        - Выключим. - Клаг сказал это спокойно, как если бы речь шла о пустяке.
        - Это наш шанс узнать, хоть что - нибудь. - Алоин пожал своими покатыми плечами: - Хоть, что - то.
        - Это шанс стать трупом. - Лория Молли смотрела на него безо всякого выражения на лице: - Вы не вернетесь.
        - Мы будем под защитой вашего «Барьера».
        - Я уже всем объясняла. Нельзя отходить от корабля. Я вообще не уверенна в том, что из корабля можно выходить!
        - А в чем вы вообще уверенны? - Рассмеялся ей в лицо капитан - энергетик Ветер Скат: - В чем? Я вот сомневаюсь, что Объект способен как - то влиять на нас! И вся эта затея… Летит где - то кусок камня, а истерику подняли! Не ваш ли «Барьер» сводит экипаж с ума? Молли! Не его ли не изученному излучению мы все обязаны этим кошмарам? Где доказательства разумности «Объекта»?
        - Почитайте отчеты лаборатории…
        - Читал я ваши отчеты, Лория. Притянутая за уши белиберда! Существуют объективные данные радио телескопов, отчеты центра «Звезда». И там пишется совсем другое, Лория. Совсем.
        - Я не буду с вами спорить, Ветер. Вы не понимаете, о чем говорите.
        - Ну, конечно. Все мы здесь конченные тупицы. - Черные глаза Ветра, смеялись: - Вы сами писали, о воздействии «Барьера» на психику разумных существ. Наши доктора. - Ветер кивнул сидевшим рядом друг с другом врачам - Гуэн Кха и зарянке Трессе Иге: - Они пичкают нас пилюлями от кровотечений, и с каждой неделей, все больше и больше. А это не Объект виноват. Виновато излучение «Барьера». Возникли вопросы? Много вопросов, Лория. И нам всем нужны на них ответы. Разумеется, последнее слово за капитаном, - он с улыбкой посмотрел в сторону Джила: - Но ответы нам необходимы. Сейчас! Я закончил.
        Потом говорил флорианин Чжум Оу - ничего нового он не сказал, но повторил почти дословно Скат Ветра.
        Сол Дин попытался было с ним спорить, но «не до инженера» - сразу заткнули.
        Ааоли хранила молчание.
        Майор Суни также не вмешивался в спор. Только один раз он произнес коротко и громко:
        - Глупо. Глупо рисковать из - за снов.
        Спустя час, они решили проголосовать.
        С перевесом в один голос, было решено выйти из корабля и вывести зонд связи.

* * *
        Ос - облаченный в скафандр «Окунь», стоял в ярко освещенной шлюзовой камере кормового комплекса, рядом с Диски. Продолговатый, округлой формы зонд связи, ощетинившись антеннами, гладкий и блестящий, покоился на высокой транспортировочной тележке по правую сторону Оса.
        Ждали.
        Молча.
        Ос повернул голову внутри гермошлема, взглянул на молодого напарника. Сквозь светлые блики на лицевом стекле гермошлема, он увидел лицо Диски - спокойное, даже какое - то мечтательное. Он разглядел конопушки на носу лейтенанта - инженера, вздернутый, курносый нос и пухлые губы.
        Сопляк.
        Ос отвернулся, стал смотреть перед собой.
        Здесь все было белое.
        Перед ним белела матовая стена и выходной, пузатый люк - большой и квадратный, с круглым иллюминатором в верхней части.
        В иллюминаторе царила тьма.
        В наушниках было тихо. Голос Лории исчез - дав ему последние инструкции, зарянка замолчала, и теперь он ждал приказ на выход. Там, за этим люком, находилась площадка для зондов - небольшая, Ос видел ее только на экранах обзора, пустая, со светящейся разметкой для модулей обслуживания и надстройкой слева, на которую вела короткая, стальная лестница.
        В принципе ничего сложного в выводе зонда не было - выкатить тележку с зондом из шлюзовой камеры, докатить ее до стартовой площадки, где находится распределительный щит управления, подключить зонд экранированным кабелем к щиту, и спокойно вернуться обратно.
        Тридцать метров в одну сторону, тридцать в другую.
        А потом Джил отключит ходовые двигатели и антиграв, и Лория, сидя в командном отсеке, активирует зонд и поведет его прочь от корабля…
        Ос устал от скуки и безделия. Недели и месяцы проведенные им на крейсере, с редкими днями, когда он был занят делом, утомили его. Он хотел прогуляться, пусть недалеко, пусть ненадолго. Но это было лучше, чем торчать в своей каюте или сидеть в навигаторской рубке, разглядывая однообразие показаний приборов.
        Ос усмехнулся, вспомнив лицо Джила - встревоженное, рассерженное.
        Джил не хотел отпускать Оса выводить этот зонд.
        Джил был против.
        Ос захотел придумать по этому поводу короткий стишок, но мысли были, как деревянные - рифма не шла.
        - Ос, мы готовы. - Прозвучал в наушниках голос Джила - напряженный, резкий.
        - Ясно. Давай нам выход.
        Из шлюзовой камеры начал быстро откачиваться воздух - Ос слышал легкий свист, потом стало совсем тихо, звуки снаружи скафандра умерли.
        - Мы будем держать вас под наблюдением, Ос. - Снова голос Джила: - Если ты заподозришь хоть малейшее отклонение в своем самочувствии, даже если тебе покажется что - то подозрительным…
        - Знаю, знаю. Все бросаем и убираемся обратно на крейсер, - закончил за него Ос.
        Он опять посмотрел на напарника, теперь уже повернувшись всем корпусом в его сторону.
        - Я готов, Ос. - Диски положил руку в белой перчатке скафандра на никелированную ручку тележки, выглядел спокойным.
        - Открываю люк. - Голос Джила.
        Белый люк перед ними плавно и медленно открылся, уйдя в левую сторону, блеснули в свете световых панелей его мощные петли.
        - Покатили, - сказал Ос Диски: - Медленно.
        Они тронулись в путь - не спеша, толкали тележку перед собой по стальной поверхности пола, и их магнитные ботинки при каждом шаге, с глухим звуком, передававшимся через ноги, ударялись, прилеплялись к полу.
        Тум, ту - тум, тум, ту…
        Выкатили тележку из шлюзовой камеры - черное небо вокруг и яркие точки звезд, пространство стартовой площадки погружено в полумрак, лишь горят впереди посадочные огни разметки для модулей, и редкие, матовые плафоны фонарей слева на надстройке.
        Катится тележка, гудит, потемнела, ее поручень отражает свет позади - яркие, тонкие блики.
        Тум, тум…
        Прошли три метра по очерченной красной линией разметке.
        Пять метров.
        Инструментальный ящик справа - в тени крейсерской обшивки, черный прямоугольник, торчащий вверх на фоне звезд и размытой туманности Овал.
        Стоп.
        - Все, - произносит Ос.
        - Я за кабелем, - Диски убирает руку с поручни тележки, смотрит в стекло гермошлема Оса: - Семь минут.
        - Семь минут.
        Ос наблюдает, как Диски спокойно отвернулся, разворачиваясь к инструментальному ящику, туда, где во мраке тени, тускло горит габаритный фонарь и зеленая цифра «3».
        - Как у вас? - Голос Джила.
        - Порядок у нас, - Ос перевел взгляд с Диски вверх, на звезды.
        Они горели холодно и спокойно - далекие, недосягаемые, но непостижимым образом близкие - родные.
        Белые, голубые, розовые…
        Он всегда удивлялся этому - красоте звезд. Казалось бы ничего интересного, просто светлые точки на черном фоне. Но если присмотреться, если представить…
        Странная красота.
        Красиво…
        Это красиво.

* * *
        Диски приблизился к инструментальному ящику.
        Обычный стальной ящик, больше человеческого роста, с гладкой, глянцевой поверхностью - отсвечивал темно - серым.
        Такие стояли и на его «Упрямом», где он служил почти два года. Зная, что там увидит - три широких, вместительных отделения, с белыми лампами подсветки в каждом, Диски протянул руку, взялся за кривую рукоять на дверце и повернул ее вниз.
        Он почувствовал под ладонью щелчок - тонкий, едва уловимый, и потянул рукоять на себя, открывая дверцу. Вспыхнули лампы подсветки - белые, матовые, и сразу стало светло. Он увидел в ящике три отделения. В верхнем в специальных пазах зеленого пластика, покоились блестящие инструменты - большие и поменьше - кусачки, плазменные паяльники, пассатижи, зажимы и мелочь, вроде отверток и ключей, но приспособленных под руку в перчатке скафандра. В центральной ячейке, прижатый красным зажимом к стенке ящика, висел экранированный кабель связи, скрученный в плотный, черный моток.
        Это случилось, когда Диски протянул руку к мотку кабеля - едва заметный, мягкий толчок снизу, под ноги, словно палуба крейсера, слегка дернулась вверх.
        На какую - то долю секунды Диски стало дурно - ящик со всем его содержимым, поплыл перед глазами, искривился, свет светильников померк. А потом все опять вернулось в норму - Диски смотрел на свою руку, протянутую к мотку кабеля, застыл, прислушиваясь к своим чувствам.
        Ничего не происходило.
        Он нерешительно позвал:
        - Ос.
        В наушниках тишина, слышится негромкое шипение радио - волн.
        - Ос.
        Ему послышалось, что в эфире кто - то отозвался, возможно это был чей - то вопрос, но он не был в этом уверен.
        Все тихо.
        Диски отстегнул зажим, взял кабель и вытащил его из ящика.
        Его опять качнуло, но уже дольше, сильнее, он испытал дурноту, головокружение и вялость в теле, пошатнулся и наверное, упал бы, но магнитные ботинки крепко стояли на палубе, словно вросли в нее.
        - Ос!
        И он резко повернулся назад.
        Возможно ему так только показалось - тело, будто набитое ватой, было не послушным и Диски разворачивался, как во сне - долго и беспомощно, вяло…
        - Сынок!
        Он увидел маму.
        Мама стояла перед ним в своем любимом зеленом, в розовых цветах, платье - ветерок играл с ее светлой челкой. Ярко сияло Светило.
        Там, где пологий, заросший зеленой травой холм, упирался в синий, деревянный забор, стоял их дом - двухэтажный, с синей крышей и открытыми окнами на первом этаже. Диски разглядел белые занавески на окнах и услышал далекий отрывистый лай собаки.
        Его собаки.
        Его Новика.
        Время - обед.
        Он совсем забыл об этом - заигрался.
        Было здорово играть в космонавта - он представлял, что уже стал взрослым и сильным и его приняли в экипаж крейсера, для дальнего похода…
        Мама.
        Она готовила на кухне его любимые сладкие сырники - маленькие и рассыпчатые, и Диски всегда любил сидеть на своем высоком, детском стульчике, болтать под столом ногами и ждать, когда мама поставит перед ним тарелку с сырниками и стакан свежего, вкусно пахнущего молока.
        - Ди, ты опять взял папин скафандр. Ты же знаешь, что он не разрешает тебе с ним играть.
        Мама говорила мягко, с улыбкой, в углах ее губ обозначились ямочки, глаза - голубые, как небо, смотрели с лаской.
        - Мамочка, я только на часок.
        - А ты знаешь сколько это - часок? - И она засмеялась, покачала головой: - Ди, Ди, твой «часок» давно прошел. Пора обедать.
        - А что мы будем обедать?
        - Сырники.
        - С молоком?
        - С молоком, Ди.
        Ему очень хотелось поиграть в космонавта еще, но мама уже здесь, а значит игра закончилась. Да и папа будет ругаться, если узнает про свой скафандр.
        - А если ты в нем задохнешься, Ди?
        - Не, не задохнусь. Здесь есть такие штуки, они открываются и можно дышать.
        Мама приблизила к нему свое лицо и шутя поцеловала стекло гермошлема:
        - И как я доберусь до своего сына?
        Они дружно рассмеялись.
        Он и мама.
        В этот момент Диски вспомнил как недавно, в начале лета, они ходили на пляж, купались и загорали. И так получилось, что он пообещал маме не заходить далеко в воду, но все - таки не удержался и зашел. Он выбрал момент, когда мама отвернулась, чтобы сказать что - то тете Сале, и зашагал вперед, погружаясь все глубже и глубже в воду, пока вдруг не провалился в нее с головой.
        Он удивленно смотрел под водой по сторонам, не видя ничего страшного в том, что не может выйти на берег. Ему стало интересно. Он даже начал глотать воду - один глоток, второй…
        А потом чьи - то руки подхватили его и рывком - сильным, отчаянным, вырвали Диски из воды, и он заревел от стыда за свою беспомощность и от страха, вдруг возникшего, закашлялся, обхватил мамину шею руками, спрятал лицо в ее волосах…
        - Сыночек, нам пора идти.
        - Уже?
        - Ты же не хочешь есть холодные сырники? - Мама наклонила голову на бок.
        Она всегда так делала, если хотела сказать, что игра законченна, и никакие отговорки ему не помогут.
        - Мамочка, а после обеда я смогу опять поиграть?
        - Папа будет недоволен.
        - А мы ничего не скажем папе. Я совсем немножко побуду космонавтом!
        Мама глубоко вздохнула, в ее голубых, как небо глазах, сверкнули розовые искорки - маленькие, веселые.
        - Хорошо, молодой человек. После обеда вы снова сможете быть космонавтом.
        Она рассмеялась, глядя в его глаза, и Диски тоже стало смешно и хорошо. Он знал, что рядом с мамой ничего плохого с ним не случится, и даже если он зайдет глубоко в воду, она обязательно придет к нему на помощь.
        - Ди, Ди…
        Он поднял руки к основанию гермошлема, нащупал округлые головки фиксаторов и, повернув их, разомкнул пневматический зажим.
        Стекло гермошлема отскочило вверх и замерло, выпустив облако заледеневшего воздуха и кровавые брызги…

* * *
        Ос смотрел сквозь стекло гермошлема и звезды казались ему колючими, яркими точками, где - то в необъятном Ничто.
        Семь минут.
        Он будет стоять здесь, долгие семь минут.
        Потом Диски вернется с кабелем, они подключат зонд…
        Ему захотелось пройтись в перед - два, три шага навстречу этим звездам. Сколько лет от видит их, уже казалось привык к ним, стал почти к ним равнодушен, его затянула рутина и ежедневная необходимость жить своей, странной, нежеланной жизнью. И вот теперь, так внезапно, так неожиданно, он вдруг по - новому взглянул на них. Это было похоже на вдохновение - мираж сокровенных, не осознаваемых образов и отголосков мыслей.
        Семь минут.
        Ос отпустил тележку и, обойдя ее, прошел чуть дальше, вперед, немного, до серого куба выключенного сейчас навигационного маяка.
        Семь минут.
        Много это или мало?
        Свет датчиков внутри его гермошлема бросал светлые, веселые блики на стекло, мягко светил из под лица.
        Семь минут.
        Семь минут, это очень много. За это время можно дойти до конца площадки, постоять там в тишине и покое, и не спеша вернуться к зонду.
        Ос остановился в нескольких шагах от тележки.
        За семь минут, при желании, можно обойти весь крейсер, заглянуть в каждый его отсек, прислушаться к его желаниям - ярким и бурным, желаниям дальних странствий, ожидания открытия своей сути…
        - Ос, - тихий и какой - то робкий голос Диски возник в наушниках, словно голос призрака.
        Ос не ответил.
        Ос смотрел на звезды - понимающие, знающие Оса, долгие, долгие годы.
        За семь минут рождаются и умирают звезды. Они набухают ослепительными, красными пузырями, пожирают миры роящиеся вокруг них, словно мотыльки, и лопаются, разлетаются во все стороны газовыми, раскаленными лохмотьями, чтобы спустя время - бесконечно долгое время, спустя семь минут, собраться вновь и разгореться с прежней, могучей силой, давая жизнь новым, рожденным в огне, мирам…
        - Ос! - Громкий и истошный крик Диски резанул его уши и стих, утонул в холоде немигающих звезд.
        И он пошел - вперед, не торопливо, но уверенно, и все было, как надо, и все было в порядке. Он шел зная, что вдохновение стоит там, на краю посадочной площадки, за желтым светом разметок, стоит ожидая его - терпеливое и надежное, как верный друг.
        Ос ощутил затхлость и удушье внутри самого себя, как если бы не мог, выразить словами нахлынувшие вдруг, чувства. Ему стало душно, до крика, до слез, до исступления.
        - Живу хуже собаки… - слова сами вылетели из его рта, но уже не такие привычные, как когда - то. Их смысл стал грубым и неряшливым в потоке чувств Оса - упорядоченных и ясных: - Не то. Все не то…
        - Ос, назад! - крик Джила.
        Больше Ос ничего не слышал, ни громких криков в наушниках, ни треска радио - помех - ничего. Он спокойно шагал к краю площадки, и его магнитные ботинки при каждом шаге прилипали к стальному полу, словно лапки большого насекомого.
        «Он не понимает - Джил, нет, не понимает. Разве мы дышим? Разве можем произнести вслух ритм своего дыхания, его чувства, его мысли, его смысл?»
        Шагая по освещенной габаритной разметкой площадке, Ос слагал стихи.
        - Я слышу зов,
        могу пройти чуть ближе,
        к той пропасти, которую хочу…
        Нет, это было не то! Не то!
        Ос замотал головой, его дыхание участилось.
        Пропасть здесь не причем. Пропасть это лишь символ его повседневной жизни, его стеснения в груди, его мучения. Разве можно любить это, любить эту муку?
        Ему становилось душно.
        Воздух внутри скафандра был тяжелым, влажным, тягучим, и сам Ос казался себе в нем немым и беспомощным идиотом.
        - Я не бездарь. Просто этот воздух, эта жизнь внутри скорлупы… Да, скорлупы.
        Он различил маленькие, розовые точки - светлячки, крошечные и пугливые, они наполняли пространство вокруг Оса, роились, вспыхивали и гасли, и через них светили звезды - ослепительные, большие. И он с озарением понял, что так и должно быть, что они часть мироздания, никем не видимые, не узнанные, но пронизывающие все, несущие смысл и легкость.
        Это открытие буквально захватило его сознание и Ос, затаив дыхание, смотрел на эти розовые звездочки, боялся их спугнуть своим вниманием, своим любопытством.
        Розовая, живая пыль…
        Это, это…
        Это будущие звезды!
        Ос все понял. Он видел еще не родившиеся, но ожидающие своего рождения, звезды.
        И они несли для него вдохновение и смысл. Он хотел выразить возникшие чувства - смешанные, новые, непонятные, наполненные новым смыслом - неуловимым, ускользающем. Ос как бы услышал слова, аналогов которым не было в его языке, не существовало самих этих слов, а лишь звук несущий гармонию и рифму.
        - О-о-о-а-а-и-и-и…
        Голос его зазвучал высоко и звонко, застыл на одной высокой, пронзительной ноте:
        - И-и-и-и… Я-я-а-а-а!…
        Он задыхался.
        Искры, розовые искры теснились у стекла гермошлема.
        Руки его поднялись к фиксаторам гермошлема, голос - захлебывающийся, уже надрывный, кричал, кричал, кричал…
        - Дышать звездами,
        А-а-и-и-и…
        Пути…
        ртутью обрамлю…
        А-а-а-а…
        Фиксаторы отскочили.
        Фигура Оса, застыла на месте с поднятыми вверх руками, ближний зеленый фонарь, освещал его левый бок ровным, мягким светом, играл изумрудом на локтевых ремнях, стальных носах ботинок, покрытом инеем, на поднятом стекле гермошлема…
        Глава четвертая. Трое
        Джил вернулся в свою каюту и, не снимая пахнущего потом комбинезона, упал на кровать, смотрел в белый потолок.
        Прошла неделя, как погиб Ос.
        О Диски, Джил почти не думал. Диски не был другом, не был буксировщиком, Диски - военный инженер, который так и остался «не своим».
        Ос погиб.
        И Джил его отпустил.
        Он закрыл глаза, и постарался расслабиться.
        Кровь с силой билась в висках, грудь отяжелела, словно на нее положили мешок с песком.
        Сегодня он проверял челноки - два спасательных, скоростных космолета, стоявших в ангарах на семнадцатом ярусе крейсера. Все с ними было в порядке. Остроносые, с треугольными закрылками в хвостовой части и раздутыми боками, С - челноки могли в любую минуту унести экипаж отсюда, спасти его или погубить. Заправленные топливом, с полным запасом продовольствия, надежные машины - они ждали приказ к старту.
        Домой.
        К Заре.
        Джил недолго думал об этом. Объект должен быть уничтожен. Других вариантов нет. И потом. Как показала недавняя вылазка за пределы крейсера, эвакуация на С - челноках может стать фатальной для экипажа.
        Вчера в кают - компании, его помощник высказался в том духе, что внутри челноков должно быть также надежно, как внутри «Стрелы». Он уже думает об этом.
        - Если на челноках установить все имеющиеся в наличии нейтрализаторы…
        Он видите ли, хочет что - то, где - то устанавливать.
        Джил понимал, что его должность капитана крейсера, уже не имеет для военных никакого значения.
        - Это вопрос времени, - пробормотал он в слух и закрыл глаза.
        После обеда Джил шел на лифтовую площадку четвертого яруса, и там буквально столкнулся со стоявшими в коридоре офицерами - Чжум Оу, Слог Тревоном, Камнем Грозой, Ветром Скатом и Глаком Ноу. Когда он вывернул в коридор из - за угла, они уже молча ждали его появления - заряне и флориане смотрели на приближение своего капитана молча. Они расступились, когда Джил проходил мимо них - угрюмо и почтительно.
        Сдержанно.
        Джил уходил прочь и спиной, каждой своей клеткой, чувствовал на себе их взгляды.
        Тяжелые взгляды.
        Они там о чем - то разговаривали.
        Что - то обсуждали.
        Между собой.
        После гибели Оса и Диски, Джил ложился спать не раздеваясь - кобура с пистолетом теперь всегда висела на его поясе.
        Не открывая глаз, он полез в нагрудный карман комбинезона, нащупал в нем пластину с таблетками, и вынув ее, выдавил одну таблетку и положил в рот. С недавних пор, свет стал причинять ему боль в глазах. Не всегда. А как теперь, когда усталость и нервозность валили его с ног и лишали сил.
        Во рту Джила таяла таблетка и ее мятный, терпкий вкус был приятен и свеж.
        «Надо встать и выключить свет», - он лежал не двигаясь, правая нога свисала до пола: «Осталось недолго. Больше половины пути, пройдено».
        Ос - задумчивый и словно живой, как призрак памяти, появился перед его внутренним взором, стоял и смотрел, куда - то в сторону, как обычно он любил смотреть.
        Джилу стало трудно дышать, горло сдавил спазм.
        «Я виноват, Осенний».
        Ему очень, отчаянно захотелось покинуть это место, каюту, корабль, и оказаться дома, хоть не надолго.
        На час.
        На минуту…
        Он не заметил, как уснул.
        И ему приснился сон.

* * *
        Тресса Ига только что ушла. Она заходила к Гуэну по какому - то вопросу о «аппаратной рухляди» - Джил не понял и половины того, что обсуждали врачи, потом, устроив им обоим разнос по всем пунктам, в выражениях она не стеснялась, помянула «последствия алкоголизма командного состава» - при этом женщина в упор смотрела Джилу в глаза, махнула рукой и вышла из медицинского отсека.
        Джил сидел за рабочим столом Гуэна Кха и наблюдал за эволюцией чувств на мохнатом лице врача - флорианина, от смущенного возмущения эмоции Гуэна быстро сменились досадой, а потом приняли ироничные оттенки.
        Врач обошел стол и тяжело опустился в свое кресло, напротив Джила.
        - Доставай. Чего уж теперь.
        Джил наклонился и вытащил из под стола две пузатые склянки со спиртом и два стакана. Поставил все это на стол.
        - В запой не уйдешь?
        - Не уйду. - Джил аккуратно разливал спирт по стаканам, пролил немного на глянец стола.
        - Может она все - таки, огорчить застолье, - Гуэн усмехнулся в свои тонкие проволоки - усы, его кошачьи глаза расширились: - Но прекрасный человек.
        - Да, - Джил поставил перед Гуэном его стакан: - На прошлой неделе Трессу очень хвалил Слог. Она ему зуб лечила.
        - Только не про зубы. Я тебя прошу. - Гуэн счастливо и громко рассмеялся, так словно освобождался от чего - то тягостного - легко и свободно.
        Джил тоже смеялся, но не понимая причины смеха Гуэна - смеялся просто, чтобы поддержать его хорошее настроение. Последние дни врач - флорианин был неразговорчив и мрачен, а сегодня вот - ожил, стал веселым, шутил, рассказывал о своей молодости, как учился, женился, попал во флот… Джил слушал его внимательно и с интересом, иногда начинал говорить о событиях из своей жизни, но Гуэн перебивал его словами - «это не то», смеялся и продолжал говорить сам.
        Вчера Джил, едва державшись на ногах, ушел от Гуэна далеко за полночь.
        Врач неожиданно притих - смех мгновенно улетучился, сменившись настороженностью в голосе, спросил Джила:
        - Сны снятся?
        Джил перестал улыбаться, сухо ответил:
        - Снятся.
        Гуэн откинулся на спинку своего кресла, опустил голову.
        - Мне мои снятся. Дети. Но такими, какие они были в детстве. Играют на поляне, а я смотрю. И все. Больше ничего. - Он тяжело вздохнул, продолжил: - Дочка старшая уже четвертый год врачом работает, на Ор улетела, а младший… Увязался, понимаешь, за какой - то поэтессой. Ладно бы талант у нее был, образование. А то ведь… - Гуэн посмотрел Джилу в глаза: - Я ему говорю, сынок, это просто гормоны - забудешь. Иди учись!… Разругались. Так и улетел я на «Стрелу», не попрощавшись. И ведь не глупый флор растет, способный. А!
        Джил смотрел, как Гуэн залпом осушает свой стакан - рывком, ставит его на стол, ищет чем закусить.
        Закуски не было.
        В дверь с силой постучали.
        Врач поднялся на ноги, пошел открывать.
        Джил быстро убирал стаканы и склянки под стол.
        - Ну. - Голос Гуэна.
        Джил повернулся к двери и увидел, что врач стоит в проеме, держит одной рукой приоткрытую дверь за ручку, а другой упирается в косяк.
        - Добрый день, доктор.
        - Угу. Добрый.
        - Я вот… Мы к вам… Не помешали?
        Джил узнал голос начальника артиллеристов Джока Суни.
        - Помешали.
        - Ясно. Кх. А капитан у себя?
        - Майор, здесь медицинский отсек.
        - Так он у вас?
        Гуэн вздохнул, отодвинулся в сторону, освобождая проход, и Джил увидел, как мимо него, боком, протискивается полная фигура майора, а следом за ним появляется Сол Дин.
        - Нам доктор Ига сказала, что ты здесь. - Проговорил Сол вставая возле стола, рядом с майором.
        - Ясно. - Гуэн вернулся в свое кресло, вопросительно смотрел на гостей и, показав рукой на Джила, сказал: - Вы что - то от него хотели. Вот, капитан.
        Сол Дин посмотрел на майора, майор посмотрел на Сол Дина, задвигал плечами, приосанился и произнес, обращаясь к Гуэну:
        - Собственно мы к вам, доктор.
        - Болит, что?
        - Нет. Я здоров. Может ты Сол, заболел?
        - Я? Хе.
        - Доктор, мы только что из кают - компании. Там невыносимая обстановка, сидят, как на похоронах. - Джок Суни оперся о край стола, его глаза округлились, зеленый, мятый комбинезон расправился на плечах: - Вы не можете отказать нам в убежище. Я знаю, что вы с капитаном здесь пьете!
        И майор широко и совершенно вызывающе, улыбнулся.
        - У вас, майор, должно быть хорошее обоняние.
        - Нет, доктор. Нюх у меня, как у всех - обычный, но я всегда дружу с медиками, а у них никогда не пропадает спирт.
        Гуэн громко рассмеялся.
        - Возьмите себе кресла вон там, - он указал рукой к противоположной стороне отсека: - А стаканы там, - теперь рука Гуэна указывала в сторону аппарата пище - блока: - Хозяйничайте…

* * *
        - Откровенно говоря, я ждал, что меня со дня на день пнут с флота, коленом под зад. - Джок Суни говорил неторопливо, положив левую руку на свой пояс, а правую на стол, нос его покраснел больше обычного, распух, лоснился, большие глаза слезились: - И вдруг это предложение. Вызвали, побеседовали… Мда. Наверное, на такое дело не нашли надежного парня - времени не хватило. А может и был кто, да не смог. Кто его знает?
        - Вы давно на флоте, майор? - Спросил его Гуэн.
        Он сидел рядом с Суни и, повернувшись в его сторону, смотрел в пол оборота головы.
        - С летного училища. Потом распределили в артиллерию, ходил на спасателе «Зоркий», потом повышение получил - было дело. Я - пьяница. Я знаю. Может и не всегда являюсь образцом для подражания молодежи, но… Капитан! - Суни теперь смотрел на Джила: - Вот что я хотел вам сказать. Положение дел в экипаже - нездоровое. Я, конечно же, веду свою работу по укреплению духа, так сказать… Эти черти что - то замышляют. Все мы - военные люди, друг для друга, новые. Субординация субординацией, а нет знаете ли чего - то… Чего - то… - Он попытался подобрать нужное слово и, видимо не найдя его, сказал: - Сговор. Нутром чую. Шушукаются по углам, как крысы. Тьфу! - И он с чувством плюнул в сторону, едва не попав в развалившегося в соседнем с ним кресле, Сол Дина: - Все зависит теперь от времени. Чем скорее мы закончим с этим делом, тем лучше.
        - Скорее не получится, майор. - Джил смотрел на него через стол: - Скорее не получится.
        Пустые склянки и стаканы были собраны вместе на середине стола, появившаяся на столе закуска - дар пище - блока, покоилась на пластиковых тарелках.
        - Тогда будет пакость, - майор постучал указательным пальцем по столу: - Будет.
        - Всех пугают сны, Джок, - Гуэн глубоко вздохнул: - Это всех изматывает.
        - Так - то оно, конечно же, так, - лицо майора сделалось задумчивым, а взгляд остановился на пустом стакане, стоявшем возле его руки: - Он старается, я имею ввиду Объект, хочет нас завернуть, но завернуть Джока Суни у него кишка тонка. Хм. Мой сын погиб. Давно. Жены у меня нет. Один я. Как сыч. Я даже дерево не посадил. Все собирался, да что - то… Даже подавал рапорт в комиссию по кадрам, хотел уйти в буксировщики, но меня не взяли. - Он посмотрел на Джила: - Не судьба.
        - Теперь судьба, майор, - сказал ему Джил: - Для всех нас.
        И тут Сол Дин запел - громко и грустно, про дальнюю дорогу и одиночество, положил свою руку на плечо приунывшего майора, затянул глубоким голосом:
        - Ты тянись до края,
        ты тянись со мной,
        по дороге этой,
        да по тьме пустой…
        Джок Суни подхватил мотив, запел вместе с Солом - громко, краснея лицом:
        - Будем до рассвета,
        будем петь в ночи.
        На дороге где - то.
        Только не молчи.
        В грусти не молчи…
        Они допели последний куплет.
        Майор вытер ладонью слезы со своих серых глаз и рассмеялся, почти радостно:
        - А ты, парень, откуда эту песню то, знаешь?
        - Слышал, - ответил Сол: - Отец пел.
        - Отец пел… - Суни сказал: - Пил, наверное?
        - Нет.
        Потом Гуэн рассказал, как в детстве лазил на дерево, на самую вершину и, спускаясь вниз, сорвался и сломал ногу. Джил не понял к чему был этот рассказ. Видимо песня вызвала в флорианине какую - то ему одному понятную грусть.
        Джил был рад сидеть с ними за столом сейчас, слушать их, смотреть на их лица - пьяные и шальные, и не думать о том, что предстоит впереди.
        В дверь постучали.
        Открывать ее пошел Сол Дин.
        Джил думал, что явился кто - то из офицеров, но в медицинский отсек вошла Лория.
        - Как вы тут? - Она деловито окинула всех быстрым взглядом: - Меня, тетя Тресса прислала, иди, говорит, присмотри за этими разгильдяями.
        - Тетя Тресса, - произнес Гуэн усмехнувшись и глядя на нее пьяными, кошачьими глазами: - Она уже здесь была. Присмотрела.
        И все оживились, начали наперебой предлагать ей свое кресло, и Джил тоже поднялся - радостный ее визиту, стоял с дурацкой улыбочкой на лице, слушал ее смех, ее слова. В этот момент ему было хорошо, и все вокруг него были хорошими, а значит ничего дурного произойти не могло, и они сделают то, ради чего их послали на крейсере, и вернутся назад, на Зарю. В этом никаких сомнений быть не может. Но это будет потом. Обязательно будет. А сейчас они… Они просто хорошие ребята, пусть и не в форме, но все - таки.
        Он слушал ее смех, громкие слова майора, который зачем - то принялся доказывать «сударыне» «несокрушимую мощь корабля», а Сол бесстыдно воззрился на ее грудь, совершенно неприлично - на взгляд Джила и, перебивая майора, начал рассказывать пошлый анекдот.
        Разошлись далеко за полночь.
        Майор уснул за столом и Гуэн не стал его будить.
        Джил и Сол проводили Лорию до ее каюты. Сол ушел к себе, а Джил в благодушном, хмельном настроении зашагал к своим капитанским апартаментам.
        Он упал на кровать, не выключая свет, уткнулся лицом в подушку и, уже засыпая, все пытался стянуть правой ногой ботинок с левой ноги - не послушный, упрямый.
        В эту ночь он снова увидел сон.

* * *
        Он сидел на своей кровати - в трусах и майке. Куда - то подевался комбинезон и ботинки. Было светло, хотя световые панели под потолком не горели. Но Джила это не удивляло. Наоборот, он принимал происходящее сейчас в его каюте, как вполне себе разумеющееся - естественное и обычное.
        И он знал, что это сон.
        Гость сидел перед ним в старинном, огромном кресле, на деревянных, резных ножках, оббитые красным бархатом подлокотники выпирали вперед оскалившимися, лакированными головами львов. Гость откинулся на красную спинку кресла, курил, и большая, черная трубка в его руках - с изогнутым, длинным мундштуком трещала при каждой затяжке, из нее поднимался розовый, светящейся дымок и розовые искры, словно встревоженные, вспыхивали в ней и гасли.
        На средних пальцах рук гостя сверкали огромными бриллиантами перстни. На левой руке перстень венчал сверкающий, размером с куриное яйцо, бриллиант, время от времени из него вырывались розовые струйки тончайших, как паутины, молний - вились вокруг пальцев, освещали резной подлокотник кресла. На правой его руке находился такой - же перстень с бриллиантом, только цвет его молний был синим.
        Джил невольно засмотрелся на эти, казалось, живые камни, вглядывался в их прозрачное нутро, словно хотел рассмотреть в нем что - то очень важное для себя.
        За креслом горел огромный каменный камин - мраморные валуны, из которых он был сложен, поблескивали томными бликами с чугунными, такими - же огромными, как и сам камин часами, которые обнимали крылатые, чугунные девы. Иногда эти девы поворачивали свои серые, отражающие свет головы в сторону Джила и улыбались ему. В кресле, одетый в просторный, пестрый халат - домашний, удобный и теплый, сидел гость - закинув одну ногу на другую, покачивал левой ногой обутой в зеленый, бархатный тапок. Второй его тапок, покоился под опущенной на пол ступней правой ноги.
        Гость смотрел на Джила.
        Джил смотрел на гостя.
        Они беседовали.
        Давно.
        Уже много ночей.
        Каждое утро Джил забывал содержание этих бесед, но помнил, визит гостя, как смутный, тяжелый сон, без подробностей и деталей, помнил самого визитера, его вид и даже его голос, но сам смысл разговора ускользал от него, словно тень в сумерках.
        Разговор шел трудно, он утомлял Джила, но прекратить беседу было невозможно, немыслимо, это, как падение в пропасть, нельзя остановиться, зависнуть в пустоте, чтобы передохнуть, перевести дух. Ты падаешь, несешься вниз со скоростью снаряда, понимая, что ничего с этим поделать не можешь.
        Гость замолчал.
        Он, попыхивая трубкой, окутался сизым дымом, розовые искры озарили его худощавое, скуластое, волевое лицо, заиграли в черных без зрачков глазах. Слабый звездный ветер налетел откуда - то справа, от закрытой двери в каюту, черные волосы гостя заволновались, спутались, дым от трубки сорвался, полетел к иллюминатору - большому, черному, и уйдя в него, пропал совсем.
        В каюте стоял терпкий, горьковатый запах табачного дыма.
        Сначала Джил думал, что гость смотрит на свою трубку - раскуривает, увлеченно следит за метанием в ней розовых искр, но потом вдруг понял - гость смотрит на него, наклонив голову, он уже потерял интерес к горящим искрам, а неотрывно, не поднимая лица, наблюдает за Джилом, и этот его взгляд исподлобья, как - бы просвечивает чувства Джила, взвешивает их на своих невидимых весах, ищет в них что - то.
        В камине за огромным, тяжелым креслом, разгорался яркий огонь, и его желтые отсветы озаряли мраморную плиту с часами, сияли на деревянном обрамлении спинки кресла - волшебные, завораживающие. Джил хотел посмотреть туда, где бушевало пламя, но не мог перевести взгляд от черных глаз гостя. Ему показалось, нет, он был почти уверен в том, что там - в глубине камина взрываются бешеным огнем умирающие звезды и их ядерное пламя, спутанное с клубами межзвездного газа, уносится вверх по каминной трубе, с немым ревом, как разгневанный, сказочный дракон.
        - Джил, Джил, - гость поднял свое бледное лицо и опустил руку с трубкой вниз, окутываясь дымом, заговорил спокойным, звенящим медью, голосом: - Нельзя быть трусом, Джил. Я говорю сейчас, не о «Барьере», за которым ты спрятался, думая, что он тебя спасет. Не спасет. Я говорю о той твоей трусости, с которой ты живешь всю свою короткую жизнь.
        Слова здесь были лишними, они ничего не значили в этой беседе, потому что любое чувство, появившись в душе Джила и еще не обретшее слова, уже становилось видимым гостю, понятным ему.
        - Нет, Джил, ты трус. И я объясню тебе, в чем твоя трусость. Всю свою жизнь ты боишься признаться себе, что ты обычное, никому не нужное ничтожество, которое любит обманывать себя тем, чего нет. Да, да, не спорь со мной. - Гость снисходительно улыбнулся ему, Джилу даже показалось, что улыбка эта добра, и что в ней видится искреннее и сдерживаемое к нему сочувствие: - Посмотри фактам в лицо. Кому ты был нужен, кто нуждался в тебе? Кто, Джил? Хотя, конечно, родители… Но тут уж, ничего не поделать - выбора нет. - Гость коротко рассмеялся, без злобы и издевки: - Я с интересом наблюдаю за тобой, ты любопытный экземпляр, Джил. Ну, разумеется, твой бросок в мертвый сезон обреченной планеты! Ты - герой. Ты - молодец! Потом даже стал представителем Совета Содружества. Все рукоплещут Джилу. Но ведь мы - то, с тобой, знаем в чем там было дело, мой друг. По большому счету тебе было наплевать на планету и ее население.
        - Нет.
        - Да, Джил, да. Главное для тебя было - понравиться Мэри Сью, жалкое чувство молодого кобелька, Джил. - Гость коротко рассмеялся: - И еще. У тебя было глупое, ни на чем не основанное чувство надежды. Ты попросту не верил в свою смерть. Дуракам везет. И тебе повезло. А, что Мэри Сью? Она стала любить тебя?
        Гость ненадолго замолчал, попыхивая своей дымной трубкой, он наклонил голову на бок:
        - Ты это сделал для себя. И самоотверженность здесь не причем.
        - Там умирали люди, - Джил выдавил эти слова с усилием, как будто разучился говорить.
        - Это уже детали. Вы умираете всегда. Ход общей судьбы таков, что невозможно избежать неизбежного. Да, ты отвез им эту вакцину, и сотни тысяч тогда не умерли. Они умрут потом. От природных катаклизмов, катастроф, или начавшейся вдруг, войны. Не замечал этого? Ах, да, ты слишком мало живешь. Мда. Мэри Сью. Настоящая девушка - алмаз, такая не станет тратить свои годы на инфантильное ничтожество. Она умерла, Джил - сгорела от радиации. И никакие почести ей не были нужны. Вот так.
        Мэри Сью вдруг возникла рядом с Джилом, выступила справа, остановилась перед ним - как и тогда, она была красива. Розовое легкое платье, приталенное узким белым пояском, слегка трепетало на легком ветерке, ее кожа казалось светилась - прозрачный, белый мрамор.
        Она улыбнулась ему своей обычной улыбкой, черные волосы спадали ей на плечи:
        - Я все ждала, Джил, когда ты сам все поймешь. Я не любила тебя.
        Глядя на нее, Джил задохнулся от волнения, хотел, что - то сказать ей и не смог, он лишь смотрел в ее лицо и слушал ее слова, пораженный ее присутствием, раздавленный смыслом ее слов, как будто эти слова могли сейчас иметь для него то значение, которое бы они имели много, много лет тому назад.
        Также внезапно Мэри Сью исчезла.
        - Жалкое зрелище, Джил. Не могу на это смотреть. Прости - не могу, - гость снова коротко рассмеялся: - Неужели ты сам этого не видишь? Ты - одинокое, самовлюбленное ничтожество. Таких нельзя любить. Такие должны жить и умирать в одиночестве. Это твоя судьба, твое предназначение. Каждый приходит со своей судьбой, Джил. У каждого есть свой штамп, своя маркировка и ни кто не в силах прожить свою жизнь иначе, чем так как указанно в его техническом паспорте. Приглядись к себе, к своей жизни. Там написано «одинок», там значится «ничтожен». Глупо не признавать этого. И ты не только глупец, а еще и лжец.
        Джил молчал.
        Он смотрел на гостя, смотрел на оттенки мимики его мраморного лица, и не мог, не хотел поверить в правдивость его слов.
        - А как на счет предательства? Это ты, я надеюсь, не станешь отрицать? От кого ты все бежишь? Я скажу тебе - от кого. От себя. Да, да, не спорь. Не со мной.
        Чувства Джила словно пронзило током, резанула появившаяся «песня» Искры Шепот. Девушка стояла слева у стены каюты, там, где черным круглым пятном зиял иллюминатор, ее лицо озаряло пламя камина, в волосах путались розовые искры, губы неподвижные - молчали, но ее «песня», искренняя и пронзительная, сотрясала душу Джила, в ее больших глазах, разгорался фиолетовый огонь.
        Она пела ему о любви и обещании счастья, она пела ему о том, что он единственная радость для нее, ее ожидание, ее страсть…
        Джил хотел встать на ноги, но не смог, они словно превратились в ватные кули - не слушались. Замотав головой, он закричал гостю:
        - Прекрати!
        Искра Шепот исчезла.
        - Что прекратить, Джил? Твою жизнь? Ведь это твоя жизнь, я ничего не изменил и не придумал. Ты жалок, как и любое ничтожество. Сначала ты радуешься тому, что есть, а потом кричишь - «это не мое»! - Гость опустил руку с трубкой на свое левое колено и весь, поддавшись вперед, сказал: - Глупец, лжец и предатель. Ты даже не вспомнил о них! Ни разу! Жена и сын, Джил, жена и сын… Ты слушал Искру, тебе нравилось, что тебя любят. Но ты не любил. И поэтому твоя Дана ушла от тебя. Ты жестокий кусок дерьма.
        - Это был гипноз…
        - Да, разумеется. Все вы так говорите. Никто не хочет отвечать за свои проступки, все хотят свалить свою вину на меня, как будто я делаю за них их дела. Джил, это смешно. Вы лжете, а виноват я, вы предаете друг друга, а я опять крайний. Как вы можете с этим жить? Не понимаю. И теперь ты решил стать убийцей. Зачем ты полетел на «Стреле»? Чтобы убить меня? А за что, Джил? Чем я так провинился перед тобой или перед другими? Ответь.
        Задав этот вопрос, гость словно успокоившись, откинулся на спинку кресла, погрузился в ее тень, слился с ней. Только черная трубка выбрасывала из себя улетающие к потолку розовые искры, и два бриллианта на его руках сверкали и горели синим и розовым.
        Джил постарался собраться с мыслями.
        Если поверить в то, что говорит гость, то и он и это кресло с камином станут реальными, и тогда уже невозможно будет выбраться из - под его чар, и реальность смешается со сном, и пожирающее пламя сгорающих звезд вырвется на свободу.
        А потом смерть.
        Всем.
        Джил это знал и держался за это. В разговоре с гостем трудно устоять на ногах, но стоит попросить пощады и тебе конец, стоит отступить хоть на шаг и уже не вернуться назад.
        - Ты сеешь зло. Ты сталкиваешь народы. Ты - убийца.
        Слова, сказанные Джилом, казалось прозвучали, как гром. Это было обвинение.
        Вызов.
        И бешеное пламя в камине вдруг замерло, прекратили свой треск розовые искры в трубке гостя, остановился и пропал звездный ветер, и Джил понял, что то, что он сказал гостю сейчас, уже записано огненными буквами в ядерном пожаре сгорающих звезд, и все мироздание замерло, прислушиваясь к возникшей тишине, в ожидании ответа. Это было обвинение и ответ обязательно будет - правдивый и все объясняющий, неумолимый.
        Огонь в камине снова затрещал, трубка гостя выбросила из себя пучок розовых веселых искр.
        - Значит я - чудовище. Так, Джил? - Гость говорил спокойным, ровным голосом, голосом знающего правду, уверенного в себе человека: - Я - чудовище. Ты так считаешь. Знаешь сколько миров я видел? Сколько судеб прошло передо мной? Им нет числа. И знаешь, что? Они все были одинаковы. Все без исключения. Нет, конечно же, это были разные существа и жизнь их была устроенна по - разному. Я говорю не о том, что кто - то из них был худ, а кто - то толст. Ты понимаешь, о чем я говорю? - Гость рассмеялся. Он смеялся долго, и Джилу показалось, что за время смеха гостя, звезды во вселенной успели пройти большей путь в вечности и состариться. Гость перестал смеяться, помолчал, раскуривая свою, бесконечно горящую трубку, и заговорил: - Я кое - что покажу тебе.
        Джил вдруг оказался в другом месте - каюта и гость исчезли, сменившись пасмурным пейзажем низкой равнины. Сумрачное небо висело над серой, истрескавшейся землей. Джил не сразу осознал то, что видит, его внутренний человек пытался не понимать открывшееся перед ним. Огромный эскалатор, стоящий на худых, металлических фермах, поднимался высоко вверх и на его ребристой, грязной ленте, лежали обнаженные, мертвые тела. Там, где нос эскалатора обрывался скрипящим катком, высилась широкая, необъятная гора трупов - голых, бледных, закопченных и под ней грубого вида железные машины, выплевывали в эту гору длинные языки пламени - яркого, ревущего. А у подножия самого эскалатора, копошились люди с лицами похожими на лошадиные морды - вытянутые, с тонким узким ртом, и они быстро и энергично стягивали с кузовов других железных машин голые, обезображенные тела, волокли их по сходням к началу эскалатора и бросали вниз.
        Джил увидел нескольких странного вида людей, одетых в синюю униформу, которые стояли в обнимку, склонив голову на бок, и другой, такой - же, как они, в синей униформе целился из фотоаппарата и что - то им говорил…
        Джил хотел закричать, хотел высвободить из своей груди страх и отвращение к увиденному, но не смог.
        Потом картинка сменилась.
        Он плавал в космосе и вокруг были звезды - чужие, яркие и большие. Несколько космолетов, расположившись далеко друг от друга, выстреливали по голубой, прозрачной планете зеленые стрелы лучей, и там, в неизвестном ему мире, кипел и пучился океан, клубы густого серо - белого пара поднимались высоко в атмосферу, закрывали поверхность планеты мертвой, черной тенью…
        Картинки менялись одна за другой - существа и миры были Джилу не знакомы, они, как призраки далекого и неведомого, появлялись и исчезали, сопровождались ревом и криком на неизвестных ему языках, просящих о помощи, молящих кого - то, о чем - то.
        Их вопль замирал на высокой ноте - истошный, обреченный…
        Неожиданно все прекратилось. Джил не знал сколько прошло времени, пока он смотрел картины далеких катастроф. Теперь гость по - прежнему сидел в своем тяжелом кресле у камина, а сам Джил, свесив ноги с кровати, пораженный и потрясенный, смотрел перед собой, все еще переживая увиденное.
        - Все одинаковые, Джил. Везде одно и то же. Ничтожества никогда не меняются. Никогда. Они любят себя обманывать, любят, чтобы о них хорошо говорили. И они всегда ненасытны. Их душат зависть, жадность и похоть. Им достаточно сказать - идите убейте тех, потому, что они другие, и возьмите то, что принадлежит им, себе, и оно станет вашим! И больше ничего говорить не надо. Они пойдут и убьют и возьмут не свое. Потому что очень этого хотят, а не потому, что кто - то им сказал сделать это. Им всегда нужен повод, чтобы оправдать собственное зло, придать ему значение добра. Но чужое никогда не станет твоим, даже если сильно захотеть. Оно разъест тебя словно кислота. Всегда и везде - одно и то же. Ничтожества поедают друг друга. Ничего не меняется. И не важно из - за чего происходит грабеж, из - за чужой жены, чужой планеты или глиняного черепка. Всегда нужен повод, что - бы себя оправдать. Ты не задумывался Джил, над тем, что ты здесь делаешь? Зачем ты куда - то летишь?
        - Ты убил Зарю!
        - Я? Убил Зарю? Ты всерьез можешь поверить в то, что такое чудовищное дело можно совершить? С чего ты так решил? Тебя даже не смутил тот факт, что между мной и мирами Содружества - пропасть пространства. Каким образом я мог бы их всех погубить?
        - Ты это сделал. - Джила трясло, он все никак не мог унять дрожь в теле: - Я видел сны.
        - Сны. Понятно. Ты видел сны. Ты видел, то, что я показал тебе. Видишь ли, Джил, я игрок. Согласись, что в моем положении трудно себя чем - нибудь развлечь. Но это уже детали. А вот ты еще больший дурак, чем я о тебе думал. Ты поверил снам! Джил! Ты идиот? Ты из тех кретинов, которые верят сновидениям? - Гость громко рассмеялся: - Ты увидел сон, который я же тебе и показал, и теперь готов умереть? Это смешно. Мало того! Ты идешь убивать. Убивать Джил, а ведь ты меня даже не знаешь. Просто тебе сказали - убей, и ты пошел. Все. - Гость вздохнул тяжело и протяжно и Джил заметил на себе пристальные, осуждающие взгляды звезд: - Ты трус, лжец и предатель, захотевший стать убийцей. Нет, нет, я не отговариваю тебя. Это твой личный выбор. Но ты жалок Джил, жалок и даже не смешон. Ты меня огорчаешь.
        Джил заметил, как тень огорчения и печали пронеслась по каюте, затуманила звезды под потолком и в чернеющем иллюминаторе, и две чугунные девицы на каминных часах, горестно покачали своими серыми головками.
        - Там, на древнем космолете, ты удивил меня. Впервые за очень долгое время, я был удивлен. Ты рискнул своей жизнью ради той флорианки, рискнул, когда счастье было рядом с тобой. И победил. Это было сильно, мой мальчик. Это впечатлило.
        Джил видел глаза Гостя - светящиеся бледным, серым светом.
        - Отпусти Малыша, - вдруг произнес тот: - Отпусти его, Джил.
        - Ты о ком?
        - О том, кого вы держите у себя на корабле, о том кто убивает вас. Малыш. Отпусти его.
        Гость замолчал, пристально глядя в лицо Джила, розовый, светящийся дым его трубки, искристым ковром стелился по полу.
        - Я не знаю никакого Малыша.
        - Встань.
        Джил неохотно поднялся на ноги.
        - Оглянись.
        Джил оглянулся и замер.
        Там, где только что за его спиной находилась стена каюты, теперь высился ангар Барьера - в ярком свете световых панелей сверкал и переливался красками висящий над антигравом огромный алмаз. Расположенные по сфере алмаза сверкающие сталью трубки излучателей, били в сердце Барьера ослепительными белыми лучами. Джил присмотрелся и увидел нечто то, чего не различал до этого - алмаз был пропитан мягким розовым свечением, оно выходило из его недр, разливалось по ангару во все стороны, тянулось тонкими ручейками к стенам.
        И Джил услышал крик.
        Это был вопль, немой, беззвучный вопль - отчаянный, и переполненный болью.
        Алмаз кричал, он вопил безо всякой надежды быть услышанным, не в состоянии остановить пытку пронзающими его лучами излучателей, кричал и жаловался в пустоту.
        - Это Малыш, Джил. Вы думаете, что он защищает вас. Это не так. Вы мучаете его, истязаете. Он убивает вас. Он знает о вас. Он вас убьет! Вы породили его, но он не нужен вам. Отпусти его. Впервые за все свое время я встретил такого же как я. Пусть он родился не среди звезд, пусть он мал и останется таким навсегда. Но он мой брат. Отдай его мне, Джил, и мы уйдем в бездну, не причинив вам вреда. Уйдем туда, где нас ждет вечность. Ты же знаком с одиночеством, ты можешь понять. Мое одиночество кончилось - Малыш знает меня. Он мучается, он горит. Он не принимает своей участи, его доля несправедлива, Джил.
        Он смотрел на трепещущее розовое свечение, на рассыпающееся мириадами ослепительных искр алмазное тело и слушал Малыша, пораженный, оглушенный.
        Это было чудовищно, невыносимо смотреть и слушать. Алмаз в жарких лучах, будто извивался, корчился от невыносимой боли.
        - Теперь ты знаешь. Теперь у тебя нет оправдания.
        - Я… Я не верю. - Джил тихо замотал своей головой, повернулся потрясенный к Гостю: - Этого не должно, не может быть!
        Гость тяжело поднялся из кресла, шагнул в сторону стены с иллюминатором, потом вдруг остановился и, оглянувшись к Джилу, сказал:
        - Ты умрешь. Вы все умрете. И я здесь не причем. Просто вы, как ночные мотыльки, летите на огонь, который вас всех сожжет. Такова моя природа. Но я вас не звал. Таких как ты, я оставляю не десерт. И еще. Та флорианка, ради которой ты рисковал, не станет рисковать жизнью ради тебя. Она при случае, перегрызет тебе горло. А потом всплакнет. Обязательно всплакнет. - Он хмыкнул и покачал головой: - Выгляни за дверь и посмотри. Это мой тебе подарок, Джил. Моя подсказка.
        И гость исчез.
        Джил не увидел ни кресла, ни камина, звезды под потолком погасли, Барьер за его спиной пропал, уступив место привычной стене.
        Но еще ничего не кончилось.
        Шум.
        Он прислушался.
        Шум рос словно снежный ком, он обретал силу, ширился, подобно набегающей волне. Шум от множества бегущих ног.
        Джил встал и, подойдя к двери из своей каюты, открыл ее настежь, шагнул в коридор - тускло освещенный торчащими из стен, факелами.
        Поток фигур, обнаженных, бледных, несся ему навстречу, десятки, может сотни тел, сталкиваясь и налетая друг на друга, бежали по коридору - молча, без слов и криков, они торопились, спешили куда - то. Он смотрел на бегущих и не видел их лиц. Лиц не было. Только округлые, бледные овалы на тонких шеях.
        Они не могли кричать.
        Закричал Джил.
        И проснулся.

* * *
        Он проснулся и звук громкого хлопка, где - то за дверью каюты, противно прозвучал в ушах. Световая панель по центру потолка ярко освещала все помещение каюты матовым, белым светом, в воздухе плавал противный запах кислятины. Джил встал, одернул задравшуюся правую штанину своего комбинезона - мятого и пропахшего потом и, прихрамывая на левую ногу, направился к двери.
        Он вышел в тускло освещенный коридор - единственная световая панель, которая была сейчас включена, светила своим желтым, мутным квадратом, впереди Джила, у самого перекрестка, там, где находились пустующие каюты офицерского состава, будущего экипажа «Стрелы».
        Кто - то бежал ему навстречу - в белом комбинезоне, неуклюже оглядываясь назад и, заваливаясь на левый бок.
        Чжум Оу.
        Джил смотрел как флорианин упал на пол, и перевернувшись на спину, постарался подняться на ноги, держа в правой руке пистолет, словно закрывал им свое лицо. Что - то темное расплывалось на правом плече Оу.
        Грянул выстрел и флорианин резко откинувшись на спину, пополз к стене, отталкиваясь от пола ногами, выгибаясь дугой, зарычал.
        Из - за поворота выбежала вторая фигура - синий комбинезон, рука с пистолетом вытянута на уровне глаз.
        Ааоли.
        Быстро пробежав несколько метров, и оказавшись в трех шагах от лежавшего на полу Чжума Оу, флорианка дважды выстрелила в него. Офицер дернулся и затих.
        Джил вздрогнул.
        Ааоли отвернулась в сторону перекрестка, пустого и тихого.
        - Что здесь… - Джил закашлялся - надрывно, громко.
        - Ты все спишь? - Флорианка повернулась в его сторону и пошла к нему быстрым шагом: - Они убили Лорию и Суни.
        - Кто? - Джил таращился на нее, не понимая о чем она говорит, переводил взгляд с Ааоли на тело Оу.
        Голова Джила гудела, как котел, перед глазами все плыло.
        - Быстро в командный отсек!
        И побежали.
        Джил сразу отстал от флорианки. Он бежал, хромая на левую ногу, которая казалась ему короче правой, и уже у лифтовой шахты яруса, догнав ожидавшую лифт Ааоли, посмотрел вниз. На его правой ноге был надет ботинок, левая оказалась босой. Джил нервно начал стягивать ботинок с ноги.
        - Что происходит?
        - Они подняли мятеж. - Ааоли повернулась к открывающимся дверям подошедшего лифта, втащила за собой Джила: - Майор и Лория убиты. Я застрелила Камень Грозу. Оу ты видел. Где и что с остальными - не знаю. И достань ты уже свой пистолет! Стоишь, как болван!
        Джил полез в висевшую у него на поясе кобуру. Тупая боль билась где - то в его темени, разливалась горячим свинцом, жгла глаза, мешала сосредоточиться.
        Лифт быстро доставил обоих на двадцать первый ярус и, пробежав по пустому коридору до командного отсека, они вошли в люк.
        Командный отсек был пуст.
        Большое помещение КО, уставленное вдоль стен приборами и пультами управления, было освещено контрольными световыми панелями на дальних стенах, пустующие кресла ждали своих операторов.
        Ааоли нажала красную кнопку справа от входного люка, и тот бесшумно закрылся. Над ним вспыхнуло табло с надписью «блокировка».
        Подошли к небольшому пульту внешнего управления, на котором ярко горел красный индикатор, и почти сразу монотонный голос компьютера объявил:
        - Принят код на старт второго спасательного челнока. Шлюзование законченно. До старта две минуты.
        - Глак! Я так и знала!
        - Мы можем заблокировать их. - Джил придвинулся к панели управления, но флорианка остановила его.
        - Рано.
        Две минуты они молча смотрели на обзорный экран над пультом, потом на нем ярко вспыхнул голубой свет, это показались маневровые двигатели челнока. Сам челнок тонул во тьме, сливаясь с космосом, лишь два блеклых пятна габаритных огней, сопровождали вспышки маневровых двигателей.
        - Теперь мы можем с ними покончить. - Ааоли села в кресло оператора, повернулась к Джилу, сказала: - Активируй ручное управление кормовыми орудиями.
        Джил молча смотрел на уменьшающейся огонь челнока.
        - Не дай им уйти, Джил!
        - Нет. Пусть летят.
        - Нуб!
        Челнок стремительно удалялся от крейсера.
        Вдруг двигатели его погасли, а еще через несколько секунд, появились хаотичные голубые вспышки двигателей ориентации - челнок начал медленно заваливаться на нос, и правый борт. Потом его нос задрался вверх. Маленький космолет кувыркался.
        Казалось, что его полет стал неуправляемым.
        - Им конец, Ааоли. Все.
        Джил отвернулся и сел на кресло рядом с ней, смотрел в пол.
        - Конец…

* * *
        Глак Ноу, еще не пристегнув ремни безопасности, уже набирал на клавиатуре перед собой шифр доступа к системам управления челноком. В отсеке пилотов было светло. Рядом с ним, в соседнем кресле справа, устраивался белокурый Ветер Скат.
        - Они могут расстрелять нас кормовыми орудиями, Глак.
        Глак не ответил.
        Он только что ввел в компьютер последние цифры шифра, и теперь смотрел перед собой на прямоугольный экран, ожидая ответ бортового компьютера.
        - Ри не станет стрелять нам в спину, - произнес Глак: - Я таких знаю.
        В отсеке прозвучал холодный голос компьютера:
        - Офицер Глак Ноу, ваш код подтвержден. Вылет разрешен.
        Его руки протянулись к серебристой панели управления, пальцы касались светящихся клавиш, и откликом на это был тот - же бесстрастный голос компьютера:
        - Штанга «один» - отведена. Штанга «два» - отведена. Все системы корабля включены…
        Он трижды пытался поговорить с Ри о целесообразности их экспедиции, о судьбе Зари и Флории, о хаосе в Содружестве, но всякий раз встречал тупое и непреклонное решение капитана уничтожить Объект. Из разговоров с Лорией Молли, Глак сделал вывод, что не Объект, а именно «Барьер» убьет их всех.
        В этом он не сомневался.
        И еще были сны - реальные, красочные сны, в которых он словно сам присутствовал, то на гибнущей Заре, то находясь на кораблях Дальнего Флота, где плач детей и немые слезы матерей, сидящих в коридорах и каютах перегруженных космолетов, буквально рвали его сердце на части. Он мог поклясться в том, что в этих снах знал лично каждого из беженцев с Зари, чувствовал их боль и страх.
        «Объект всего лишь кусок камня», - так сказал Чжум Оу, и Глак верил этим словам.
        - Щит отведен. Даю предстартовый отсчет…
        Пусть они летят, пусть умрут на обреченной «Стреле», но там, в гибнущих мирах Содружества, есть те, кто нуждается в помощи - сейчас.
        - Двадцать четыре, двадцать три…
        И ему снился отец.
        Отец звал его.
        - Двенадцать, одиннадцать, десять, девять…
        Клаг был против стрельбы - бесполезной и глупой.
        Какой смысл устраивать бойню, если можно спокойно отбыть на челноке с крейсера, оставив безумцев делать свое безумное дело. Конечно же, гибель Диски Алоина и Осеннего Юга была трагична. Но Лория сама говорила о «внешних излучателях», и Глак всерьез опасался, что они стали жертвами этих самых излучателей, а не мистической силы Объекта.
        Цель должна быть достигнута.
        А значит были предприняты меры против побега с крейсера.
        Он мельком глянул себе под ноги - внизу, слева от его ног, стоял небольшой черный ящик нейтрализатора.
        Глак усмехнулся - хитрецы, сами себя перехитрили. Вот она защита от «Барьера», а там, дальше от «Стрелы», черные ящики им уже не понадобятся.
        Он мельком глянул на Слога.
        Слог Тревон сидел в кресле справа от Глака - спокойный и невозмутимый. Глак посмотрел на него и отвернулся.
        Этот Слог - крепкий парень. Как будто ему было безразлично, что сейчас происходит.
        А Ка, Гроза и Оу - бестолковые тупицы. Они решили перед самым отлетом навестить корабельных врачей и запастись у них медикаментами от кровотечений.
        Яркая, желтая световая панель у него над головой заливала своим светом длинный пульт управления, играла цветными бликами на перламутровых рукоятках штурвала.
        - Семь, шесть, пять…
        Он не мог их остановить.
        И не станет никого ждать.
        - Два, один. Внешняя стена отведена, ангар открыт. Выход разрешен.
        Он уже держал в руках штурвал.
        Тело челнока стронулось на стапелях со своего места, надвинулось на открытый проем выходного люка - большой, квадратный, черный, на блестящих стенах ангара вспыхнули красным светом цифры дистанции до габаритной штанги, находящейся сразу по ту сторону крейсера.
        Поехал, поехал, поехал.
        На экране ориентации, подобно соломинке на воде, покачивалось изображение красной шкалы показаний углов наклона, где - то в корме ожившего челнока, короткими голубыми вспышками, озаряли помещение ангара, дюзы двигателей.
        Вышли - в черноте космоса горели немигающие звезды - яркие и большие. Габаритная штанга - стальная ферма, с пятью яркими, желтыми фонарями, проплыла мимо.
        - Домой, - произнес спокойно Слог Тревон.
        Клавишами на рукоятках штурвала Глак активировал ходовые двигатели. Раздался короткий звон сигнала.
        - Ходовые включены. Мощность - 40 процентов, 45 процентов. Тяга по графику ускорения. К разгону не готов. Мощность 65 процентов….- компьютер сухо говорил с молчавшим Глаком.
        Он чуть наклонился, посмотрел на черный ящичек у ног, улыбнулся. Свои нейтрализаторы Тревон и Скат оставили у входа в отсек.
        Впрочем уже неважно.
        Глак слегка потянул штурвал на себя - светящие шкалы показаний тяги двигателей на экране, качнулись, зеленые линии поползли по ним вверх…
        Он уже отвел челнок от «Стрелы» на дистанцию разрешающую маневр и дал крен влево, вставая на заданный курс.
        - К разгону готов.
        Большим пальцем правой руки, Глак нажал на фиолетовую клавишу сверху правой рукоятки штурвала - челнок дрогнул, отозвался низким гулом включившихся ходовых двигателей.
        Глагом вдруг овладело беспокойство, словно он что - то сейчас делал неправильно.
        Он мотнул головой - прочь сомнения.
        Вперед!
        Появились перегрузки - тело медленно наливалось массой, тяжелели руки на штурвале, голова «липла» затылком к изголовнику кресла.
        Чувства Глака обострились и его беспокойство неожиданно переросло во что - то большее, начало тяготеть над ним, росло, как снежный ком, обозначилось новыми оттенками переживаний, подобно бриллианту, показавшему свои многие грани.
        В отсеке царило безмолвие и растущий гул.
        Взгляд Глака замер на синем экране.
        Беспокойство переродилось. Его чувства претерпевали пугающую метаморфозу, они менялись, усиливались, доходили до своего апогея, и уже казались ему чужими, навязанными.
        Это была тоска.
        Она пришла из мрака пришедшего в движение космоса, втекла в отсек, подобно удушающему газу - тяжелая как свинцовая плита, холоднее льда, впивающаяся в самое нутро человека, принесла с собой боль непонятных, чужих ему переживаний.
        - Я - один.
        Глак неожиданно для себя произнес это и даже не удивился - все было понятно и естественно, как если бы он всю свою жизнь жил с этими чувствами, мыслями и образами.
        Бесконечная, пронзительная тоска овладела им.
        - Я - один!
        Сознание Глака раздвоилось само в себе. Одна его часть окунулась с головой в ужасы вечного мрака и одиночества, другая запаниковала, забила тревогу перед чем - то новым и чужим.
        До его слуха донеслись слова Ветра Ската:
        - Прыг, скок, прыг, скок, не могу найти носок.
        Гул двигателей рос, приборная панель перед ним сверкала индикаторными огнями.
        - Прыг, скок, прыг скок…
        Глак зачарованно смотрел перед собой, и его взгляд различал появившиеся из ниоткуда, крошечные розовые искорки. Они просачивались сквозь панель управления, густели и тонкой светящейся пленкой, затягивали клавиши и экраны, ползли по штурвалу - призрачные, сверкающие мириадами искр, стремительные. И каждая такая искра была для Глака острой, как бритва, мыслью.
        - Я - один. Так будет всегда.
        Жаркая, душная тоска, и от этой тоски, цепенело тело и мысли, приковала его взгляд к розовым искоркам, заставляла прислушиваться к несущимся откуда - то чувствам - тяжелым, бушующим, чувствам, которые он не мог выразить словами.
        Мягкий и громкий звук удара со стороны Ветра Ската.
        Глак заставил себя повернуть голову вправо и увидел того.
        Скат стоял на ногах перед пультом управления, крепко держась руками за боковые панели контрольного экрана - костяшки его пальцев побелели от напряжения. Ветер Скат стоял прямой, как палка, его нос превратился в сплющенный красный ком, верхняя губа завернулась во внутрь рта, и белый, ослепительно белый зуб, торчал из этой губы, пробив ее насквозь. Глак увидел, как красная кровь Ветра, толчками выталкиваемая из того, что когда - то было носом, текла по его подбородку, широким алым ручьем, спускалась на оголенную шею.
        Ветер громко хрюкнул и резко, с размаху, ударил лицом в острый край экрана, опять выпрямился, смотрел остекленевшим взглядом перед собой. Белый осколок зуба, теперь съехал к нижней оттопыренной губе, его рот увеличился, а остатки носа еще больше вмялись в лицо…
        - …Ы агу айи асхи…
        Пронзительный, тонкий визг возник слева от Глака - высокий и протяжный, неестественный, страшный.
        Он отвернулся от Ветра и посмотрел в сторону Тревона.
        Слог Тревон изменился.
        Сидя в своем кресле и задрав голову вверх, он пытался содрать с себя лицо.
        Из красного месива, когда - то бывшим лицом Тревона, Глак смог определить только глаз - огромный, выпученный, над свисающим нижним веком. Там, где была щека Слога Тревона, теперь безобразно и кроваво оскалилась верхняя челюсть. В ярком свете световой панели над его головой, кровь Тревона блестела пронзительным, бледным фиолетом.
        Тревон визжал - долго, протяжно.
        - Я останусь один. - Глак произнес эти слова, глядя на агонию Слога.
        Та часть Глака, что еще сопротивлялась давящим на него чувствам, на короткое время забилась энергично и дико, заставила его руки действовать, а голову - отвернуться.
        Глак расстегнул ремни безопасности и они уползли в стороны, как широкие черные черви. Он отпустил уже ненужный ему штурвал и начал сползать из кресла вниз, на пол, к светящейся розовой пелене.
        - Ыг, уок, ыг, у-у-у о-о-ок…
        Он знал, что через мгновения потеряет себя, перестанет быть тем самым Глаком, которого знал всю свою жизнь, а станет чем - то ничтожным - жалким, без имени.
        - … У-у-у-о-о-о-о-к!…
        Клагу казалось, будто он закричал, но он смог лишь открыть рот и вытаращиться в ужасе на кресло перед собой.
        Железный спазм сковал его горло, задушил хотевший было вырваться крик.
        Правой рукой он расстегнул висевшую на поясе кобуру и достал пистолет.
        Глак Ной - помощник капитана крейсера «Стрела», прежде, чем умереть, успел дважды выстрелить себе в грудь. Он свалился бесформенным кулем под пульт управления, глядя перед собой широко открытыми, влажно блестящими глазами.

* * *
        Ааоли перешагнула через ноги мертвеца в дверном проеме и остановилась перед ожидавшим их, Джилом.
        Ее зеленые, кошачьи глаза впились взглядом в его лицо.
        - Нельзя было дать им уйти, - флорианка стояла совсем рядом с Джилом, нависала над ним, и в ее голосе чувствовалась сдерживаемая ярость: - Ты не довел дело до конца.
        Она отвернулась и пошла по коридору прочь.
        Через пару секунд, он все таки повернулся, чтобы посмотреть ей вслед, словно желая крикнуть ей что - то. Ааоли уходила быстрой, твердой походкой и, дойдя до перекрестка, свернула вправо.
        Все.
        Ушла.
        Джил остался стоять на месте.
        Его мучило чувство омерзения - к себе, к тому, что находилось за дверью медицинского отсека за его спиной, к этому пустому, гигантскому крейсеру, ко всей этой затее с уничтожением Объекта.
        Он повернулся к приоткрытой двери, перевел взгляд на торчащие из нее ноги в тяжелых, черных ботинках. Обе штанины светло - зеленого комбинезона мертвеца задрались оголив волосатые, мощные ноги, пятна потемневшей, уже высохшей крови тянулись от носков ботинок выше до икр.
        Из медицинского отсека лился яркий, белый свет, он высвечивал на полу длинную, светлую полосу, на которой были отчетливо видны бардовые отпечатки ботинок - большая кровавая мазьня, по форме напоминавшая чудовищную запятую, возвращалась к двери и заканчивалась у неподвижных ног убитого.
        Убитым был флорианин Хен Ка.
        Джил вспомнил разорванное горло Ка, пропитанные кровью лохмотья его комбинезона и почувствовал, как тошнотворно сжался желудок, рот наполнился слюной.
        Джил сплюнул на пол.
        Из двери вышел Сол Дин. Он остановился в шаге от Джила - неестественно опрятный сейчас, в новом синем комбинезоне и чистых мягких туфлях. Волосы Сола - причесанные и гладкие, отсвечивали сталью.
        - Ааоли где?
        - Ушла.
        Помолчали.
        Они собирались идти на технический ярус за самоходной тележкой, чтобы отвезти тела к шлюзовой камере.
        - Тресса умерла сразу, - Сол Дин помолчал и добавил: - Гуэн, умирая, прикончил мерзавца.
        - Пошли, - сказал Джил.
        Они не спеша двинулись по коридору к лифтовым шахтам.
        - Всех похороним сегодня, - Джил не смотрел на Сола: - Ааоли… Сами, без нее.
        Они молча дошли до светлой площадки и остановились перед белыми дверьми лифта, с большой, черной цифрой «1».
        И Сол сказал:
        - Теперь нас трое.
        Глава пятая. Звезда надежды
        Библиотека крейсера была просторной, даже слишком. Ее большое помещение, размерами не уступавшее большему спортивному залу, имело высокий потолок - белый, матовый и с него, к стоявшим рядами, словно школьные парты, столам, спускались на длинных, черных шнурах, круглые абажуры ламп, изготовленные из темной, зеленой материи. Они создавали атмосферу уюта, которую дополняли стены библиотеки, отделанные под мореное дерево, с такими же деревянными вереницами книжных шкафов. Иллюзия присутствия, где - нибудь в библиотеке Зари, была здесь очень сильна. Вмонтированные в столы экраны позволяли читать книги в электронном виде, а если читателю хотелось воспользоваться настоящей - бумажной книгой, то ее можно было взять из шкафов. Здесь даже пахло как в библиотеках Зари - бумажными страницами, переплетами книг и пылью.
        Ни Джил, ни Сол не прочитали тут ни одной книги.
        Они собирались в библиотеке для ежедневных посиделок, прекратив проводить время в кают - компании.
        Это была идея Сола.
        Ааоли приходила сюда редко. По непонятной причине ей здесь не нравилось.
        С момента отбытия эвакуацинной команды прошло несколько дней.
        Джил и Сол расположились за крайним, у самой стены столом, там, где находился ближайший автомат пищеблока, свет включали исключительно за своим столом и нигде больше.
        Пили горячий, сладкий чай из больших, металлических кружек. На столе стояло овальное блюдо - имитация фарфора, с горкой рассыпчатого печенья.
        - Если честно, то я не особо переживаю об этом, - Сол сидел напротив в глубоком, мягком кресле, положив локти на стол: - Но мало ли, что может произойти перед самым… финалом.
        Джил неопределенно пожал плечами - говорить на эту тему ему не хотелось, да и обсуждали они с Солом все это уже не первый раз:
        - Что может произойти? Через пять дней мы подойдем к точке «возврата», сядем в челнок и эвакуируемся. - Джил закинул правую ногу на левую, мотал носком туфли: - Последние двенадцать часов полета «Стрела» полетит без нас. Компьютер сам решит, что делать. Если непредвиденных помех не возникнет, то будет сброшена ракета с «Хлопком», а крейсер догонит нас через три недели. Слишком большей маневр на разворот. Если окажется, что ракета к Объекту не пробьется, «Стрела» дойдет до него и взорвется вместе с «Хлопком» на борту. Вот и все, Сол. Вот и все. Просто в этом случае, нам придется лететь к Заре на два месяца дольше.
        Сол посмотрел в сторону темного холла библиотеки, прищурился, потом проговорил раздраженно:
        - Где его носит? Час сидим.
        - Придет. Он проверяет топливную систему челнока. Это долгая песня.
        - Каждый день туда ходит. Это мания. Ты бы запретил ему что - ли. Свихнется.
        - А кто этим будет заниматься? До эвакуации челноками заведовали Хен Ка и Ветер Скат.
        Сол Дин недовольно посмотрел Джилу в лицо, сказал:
        - Зря ты пошел у них на поводу. Теперь нас четверо, а было бы двенадцать.
        - Думаешь - бунт лучше? «Стрелу» к Объекту доведет и один, нечего здесь болтаться всяким… - Джил запнулся, помолчал, подбирая нужное слово, но передумал и произнес: - До Зари долетят без происшествий. Глак и Суни умеют сохранять дисциплину. К тому - же с ними полетели Тресса и Гуэн. Сам же видел состояние Слога. А Диски? А Ос? Они не дотянут до конца экспедиции.
        Сол Дин вдруг рассмеялся:
        - Остались самые железные парни! А, Джил?
        - Смотри, чтобы Ааоли тебя не услышала. Она не парень.
        Джил рассмеялся этой своей шутке, Сол ржал во весь голос и оба в этот момент, казались счастливыми, как дети.
        Джил смеялся до слез.
        И как обычно Дождь Ясень появился внезапно, словно чертик из табакерки. Высокий, средних лет, светловолосый, с круглым, улыбчивым лицом, он был одет в белый, новый комбинезон и черные мягкие туфли.
        Приблизившись к столу за которым сидели Джил и Сол, Дождь плюхнулся в свое кресло, развалился в нем, оглядывая друзей и окуная их в атмосферу своего терпкого одеколона.
        - Привет труженикам.
        - Привет, Дож.
        - Здорово.
        - Здоровей видали, - Дождь Ясень вопросительно осмотрел гладкую поверхность стола: - Что - то я не вижу своего стаканчика чая.
        - Сходишь сам, не развалишься, - Сол ухмыльнулся ему во весь рот: - Пищеблок во-о-он там.
        - Схожу, Сол, схожу, - Дождь поднялся на ноги и, уже уходя, сказал им через плечо: - Но за это вы будете наказаны.
        - Сейчас опять нас картами мучить начнет, - Сол почесал свой нос: - И не надоест же ему!
        - Он и в университете всегда был игроком. Чуть не выперли.
        - Лучше бы выперли. Сейчас летели бы с кем - нибудь по - спокойнее.
        Дождь вернулся к ним, аккуратно неся в правой руке большую стальную кружку, поставил ее на стол и сел в свое кресло. Из кружки поднимался дымок пара.
        - Ну-с. Сыграем?
        - Дож, давай не сегодня, - Джил поморщился: - Настроение не то. Еще и одеколон твой… Для кого ты воняешь - то, не пойму. Из ведра, что - ли на себя льешь?
        - Старичок! - Дождь поднял указательный палец левой руки, правую руку уже запустил в нагрудный карман своего комбинезона: - Приучай себя хорошо пахнуть. Дамы на Заре это оценят.
        - У него жена и сын. Насоветуешь сейчас…
        - А что я? - Он вытащил из кармана колоду карт: - Я же не агитирую на блуд.
        - Я человек семейный, Дож. Мне так вонять, воспрещается. - Джил смотрел, как тот уже мешает карты и начинает их раздавать: - Ааоли тебя когда - нибудь выгонит отсюда, за эту вонь.
        - Козыри, старички. Козыри - крести! - Торжественно объявил Дождь Ясень.
        - Как это все надоело. - Сол Дин глубоко вздохнул и взял свои карты: - И чего мы терпим, не понятно. Все равно выиграет. Хоть бы раз проиграл.
        - Не в моих правилах - поддаваться ущербным простакам, - Дождь смотрел в свои карты, лицо его сделалось задумчивым, он уже мычал себе под нос какой - то мотивчик.
        Джилу нравились их посиделки. В такие минуты забываешь где ты и зачем. Дождь Ясень.
        Он подумал, что ведь это очень хорошо, что они собрались на «Стреле», совсем как в детстве, когда Сол жил с родителями в соседнем квартале от Джила, а Дождь приезжал на летние каникулы к бабушке. То были сказочные времена, теперь их не вернуть, но так хочется снова заглянуть в Дом Конструкторов и посмотреть на действующие модели антигравов. Или сходить на реку и по долго, не вылезая из воды, кататься втроем на притопленном, сучковатом бревне - до посинения, до сильной дрожи во всем замершем теле и кричать друг другу глупости, и грести, и размахивать руками, и нырять с большего, гранитного камня, что как голова уснувшего великана торчал из воды, почти у самого берега. С Дождем он не виделся со времен академии, в которой шесть лет проучились дружной компанией - Джил, Дож, Сол и Мау. Последнего Джил видел перед отлетом на «Стрелу» - он пришел провожать его в космопорт, подтянутый, торжественный. Дана Мау не любила, всегда они с ней собачились. Зато Джил - младший был от Мау в восторге.
        - Вот, что я расскажу вам, старички…
        Джил слушал Дождя в пол уха. Ему нравилось, что они собирались вот так, по - простому, как в прежние годы, нравилось слушать россказни Дожа, его перебранки с Солом, и все это составляло единую часть его внутреннего уюта, мозаику, из которой складывались дни на «Стреле», их внутреннее наполнение. То, что многие из экипажа решили их покинуть и отправиться на Зарю, даже к лучшему. Сразу пропала нервозность в общении, настороженность и недоверие. Остались те, кто должен был остаться, те к которым доверие не имеет границ - друзья.
        - Так, что Сол, - продолжал говорить Дождь Ясень, подкидывая последнему карту: - Если за годы проведенные в академии, ты не осилил простейшей игры в карты, то у меня возникают вопросы к защите твоего диплома…
        - Мой диплом тебя не касается. Он выстрадан потом и кровью… А!
        - Готов! - Дождь рассмеялся - беззлобно и весело: - Сол, меси колоду: - Лететь нам еще пять дней. Сделаем дело, и на обратном пути я возьмусь за ваше обучение всерьез.
        - Шулер. - Сол принялся раздавать карты, вид у него при этом был сосредоточенный и глуповатый.
        Пришла Ааоли.
        Флорианка выглядела бодрой и веселой. В верхний правый нагрудной карман ее желтого комбинезона была вставлена красная, искусственная роза, волосы затянуты в короткую косичку на макушке.
        - Котята - бездельники, - она посмотрела на Дождя, спросила: - Дож, что с нашим челноком?
        - С нашим челноком, сударыня, все в полном порядке. Можешь сделать мне официальный запрос и я дам тебе развернутый, подробный отчет.
        Она сидела между Джилом и Дождем, напротив притихшего Сола и, наклонившись к Дождю, сказала со своей улыбкой, в стиле «ну - ну»:
        - Дождик, если у нас хоть, что - нибудь…
        - Ааоли! Я уже трижды проверил все системы.
        - Я тебе уши отгрызу, милый. Твои наодеколоненные уши.
        Они играли вчетвером.
        Джилу было хорошо и спокойно. Слушая разговоры друзей, он думал о том, что еще пять суток полета, и они полетят домой.
        Конечно - же несколько месяцев обратной дороги, это долго, но это дорога домой. Она всегда легче переносится. Джил знал это еще по тому времени, когда водил старый грузовой космолет «Толстяк»…
        - Мошенник! - Ааоли громко рассмеялась.
        Проиграла.
        Судя по корабельным часам, сейчас шла вторая половина дня. Сегодня или завтра надо пройти с осмотром Бомбовый отсек. Там, по сути в огромном ангаре, находится ракета с «Хлопком».
        «Завтра», - подумал Джил.
        Пусть сегодняшний день пройдет вот так - безмятежно и без суеты.
        Он подумал о челноке.
        Конечно это не крейсер, с его необъятными пространствами, но челнок тоже нельзя было назвать маленьким. По своим размерам он едва ли уступал космолету третьего класса и имел все необходимое для жизни и комфорта многомесячного перелета.
        Он усмехнулся, вспомнив Глака Ноу, то, как тот держался во время обсуждения эвакуации. Глак не был актером, и Джил видел в его лице едва сдерживаемую радость при решении отправить челнок со всеми желающими на Зарю.
        Джок Суни - старый алкоголик, упирался изо всех сил - спорил, доказывал, что с ним «все будет в порядке», даже когда Гуэн и Тресса единодушно заявили, что майор не перенесет полный перелет.
        Джок Суни.
        Тресса Ига.
        Гуэн Кха.
        Ос.
        Ему не хватало их. Джил ловил себя на том, что думая о майоре, двух врачах экипажа и об Осеннем, его посещает грусть, словно они не улетели на челноке, а умерли здесь. Давно…
        На какое - то мгновение ему почудился призрак памяти - лежащий на полу, в большей багровой луже, мертвый Гуэн, он лежал лицом вниз, а в его обтянутой белым комбинезоном спине, виднелись пять маленьких отверстий из которых кровь залила спину и бедра флорианина, растеклась по полу - уродливая, безобразная. И словно уснувшая Тресса Ига, положив голову на стол, сидела в кресле, и ее черные с сединой волосы, скомкала загустевшая кровь…
        Джил вздрогнул и внутренним усилием отогнал это видение и, помня как провожал их к челноку - живых и озабоченных этим своим отбытием, устыдился самого себя.
        Подумать о живых, как о мертвых!
        После возвращения на Зарю, надо бы как следует отдохнуть. Никаких полетов. Только семья и дом. Он будет проводить все время с женой и сыном. И никаких дел, никаких тревог и забот. Хотя, конечно - же, Сол припрется со своим, как обычно, внезапным визитом. Да и Дождь вряд ли будет долго пропадать на Оре…
        Проиграв - как всегда, Джил посмотрел на Ааоли. За ее спиной тянулись длинные ряды книг - старых и новых, в темных тесненных переплетах, из картона и кожи. В тени полок ему показалось, что виднеется матовая, свалявшаяся пыль. На переплете одной из книг - темно - коричневой, с золотым тиснением, Джил прочитал - «Идущий Гром. Философия миров». Он не мог припомнить точно, но был уверен в том, что автор этой «философии» - Идущий Гром, жил задолго до Большой Вспышки, наверное пять или шесть тысяч лет назад, и считался самым выдающимся философом древности.
        Джил его никогда не читал. Он вообще не любил философию, но глядя на корешок книги, на ее тусклые, золотые буквы, на пыль прилипшую к ее картону, Джил испытал чувство, похожее на сожаление, словно то, что книга эта стоит на полке в забвении, есть горькая несправедливость к ее автору - Грому, и прочитать ее или хотя бы начать, пройти несколько глав, было бы честно и порядочно по отношению к этому, давно умершему человеку…
        И еще.
        Он подумал, что очень странно видеть, на почти пустой и безлюдной «Стреле», эту огромную библиотеку.
        Словно очнувшись, Джил перевел взгляд на Ааоли.
        Флорианка сидела, не глядя в свои карты, что держала в руках, на ее тонких губах играла задумчивая улыбка.
        - Вернемся и я никогда не покину Флорию, - произнесла она: - Муж не отпустит, - и Ааоли счастливо рассмеялась, радостно и легко: - Да и пора уже обзавестись котятками. А то вы мне порядком надоели. Особенно ты, Дож.
        Она увидела, что Джил смотрит на нее, и показала ему язык.
        - Мой хороший, не скоро мы с тобой свидимся.
        Джил смотрел на ее счастливое лицо, на блеск в зеленых кошачьих глазах, и в нем возникло щемящее чувство, не уместное сейчас и здесь, словно он жалел ее в чем - то не осознанном, непонятном.
        Сол бросил карты на стол.
        Солу все надоело.
        - Все! Баста! - Сол Дин откинулся на спинку кресла, размял плечи: - Не могу больше. Надо-о-о-е-е-ло!
        Дождь Ясень недоуменно оглядел всех, спросил:
        - Ребята, вы чего? До вечера еще прорва времени!
        - Я в Бомбовый схожу. - Джил положил карты на стол, с нескрываемым облегчением: - Дальше без меня.
        - Завтра сходишь, - не унимался Дождь.
        - Дож, твои карты уже всем осточертели! - Ааоли фыркнула: - Лучше целыми днями песни петь, чем тебе проигрывать. Я, например, знаю много песен. А, Джил? У тебя есть какая - нибудь любимая песня?
        - Ребята, - Дождь замотал головой: - Это не серьезно…
        - Джил.
        - Я не любитель петь. Ты же знаешь.
        - Джил, спой свою песню. Ну, я тебя прошу. Никогда не слышала, как он поет. - Ааоли рассмеялась.
        Что - то нарушилось.
        Словно в этот момент в атмосферу библиотеки, подул ледяной, колючий ветер. И ты уже не можешь не замечать его, а ищешь причину, по которой стало холодно, и дрожь коснулась твоего тела.
        Они еще что - то говорили, но Джил их не слушал. Он замер, прислушиваясь к своим чувствам, пытаясь разобраться от чего вдруг возник этот диссонанс, как будто, увидев в куче хлама нужную ему вещь, Джил стал разгребать лишнее, пробиваться к тому, что привлекло его внимание.
        - Джил, что с тобой?
        - Он петь не хочет…
        Петь.
        Песня…
        Слова сложились в голове Джила в одну тяжелую строку, и эта строка потянула за собой все остальное - забытое, покрытое пылью и забвением. Откуда - то из глубины его сознания, выплыла одна фраза, постепенно обретая звук и смысл, она вспыхнула перед ним, как Светило заливает собой полуденный мир, подобно спешащему по делам человеку, который торопиться, который расталкивает все и всех на своем пути.
        «Спой свою песню…»
        Нет, не все. Там было еще что - то.
        И он вспомнил.
        «Спой свою песню, парень».
        Джил словно поднимался из - под толщи воды - греб руками изо всех сил, глядя туда, где виднелся проблеск света. Он чувствовал себя просыпающимся ото сна, но сон этот еще не отпускал его сознание, лип к нему, обволакивал, убаюкивал, пытался сохранить над Джилом свою власть.
        Кто сказал ему это? Чьи это были слова?
        «Спой свою песню, парень».
        Окружающее стало глохнуть, отодвигаться от сознания Джила, становиться нереальным.
        Он ответил тому человеку, тогда. Сказал, что… Что он сказал ему?
        И Джил вспомнил то, что ответил тому человеку.
        «Я - спою».
        Он даже вспомнил его руки - сухощавые, стареющие руки, с пергаментной кожей и побелевшими костяшками пальцев.
        Того человека звали Иил Мавр.
        И они беседовали с ним перед самым вылетом Джила на «Стреле», в кабинете с большим, светлым окном.
        «Спой свою песню, парень».
        «Я - спою».
        Правда обрушившаяся на него оказалась чудовищной. Какое - то мгновение, Джил еще мог сохранить свое прежнее, не давнее восприятие окружающего и положение вещей в нем, мог избежать того, что открывалось перед его внутренним взором, мог прекратить, остановить это усилие и снова впасть обратно, в спокойное и счастливое неведение.
        «Спой свою песню»…
        Это было обязательство.
        Обещание, за которым стояло слишком многое, слишком тяжелое и страшное, чтобы он мог этим пренебречь.
        Иил Мавр.
        В том кабинете, перед его отлетом, Иил Мавр сказал:
        - Ваше возвращение не обязательно. Ты же это понимаешь? Вернетесь - хорошо, погибнете - оплачем. Но Объект должен быть уничтожен - любой ценой!
        И потом:
        - Ты - везучий парень, Джил. У тебя - счастливая звезда. Я все поставил на твою звезду. Что - бы не случилось, капитан не должен оставить свой мостик, Джил…
        Это воспоминание, а вместе с ним осознание происходящего, обрушились на него, как поток холодной воды.
        Джил словно проснулся.
        Он сидел зажмурившись, закрыв свое лицо ладонями - пораженный, уже зная, что избавился от лжи.
        Сильно болела голова, острая, пронзающая боль, билась в его висках, разносилась до затылка и темени, муторной, тошнотворной волной. И еще был запах. Сильный, бьющий в нос, запах давно не мытого тела, кислый и затхлый, словно смердело от близкой кучи не стиранного, протухшего белья. Джила ужаснуло присутствие этой вони. Кто - то завозился рядом.
        Он убрал от своего лица руки и посмотрел.
        Ааоли, по - старушечьи сгорбившись, опустила голову, ее руки безвольно висели вдоль тела - уходила к открытой двери. Единственный контрольный светильник - желтый и мутный, торчавший под высоким потолком технического блока, где стояли контейнеры с различными инструментами, тускло освещал ее обтянутую серым комбинезоном, спину.
        Она вышла в коридор.
        - Значит Дождь Ясень, - раздался рядом с Джилом голос Сола: - Давний друг, отличный парень!
        Джил повернулся на его голос.
        Они сидели на низких, стальных контейнерах, расставленных вокруг массивного инструментального стола, на полу валялись рассыпанные круглые, похожие на теннисные мячи, индикаторы, чей - то забытый здесь ботинок - армейский, тяжелый, черный, стоял почти в самом углу небольшого отсека, скомканная, окровавленная майка, затвердевшим комом выглядывала из - под стола со стороны пустого контейнера, на котором должно быть, сидел Дож.
        Джил уставился на эту майку, долгим, упрямым взглядом человека, не готового к новой реальности.
        Было похоже на то, что сидели они тут давно.
        Сол Дин хрипло рассмеялся.
        - Джил! А все было так, … так просто!
        Теперь он посмотрел на Сол Дина.
        - Что ты помнишь до Дожа?
        Сол перестал смеяться, лицо его застыло.
        - Не знаю. Не могу сказать.
        Лицо Сола украшал большей синяк - от виска, он покрывал всю его правую щеку и опускался к подбородку. Синяк уже почернел и начал расплываться желтизной и зеленью. Правое веко как - то съехало вниз и временами дергалось, а рот искривился, будто Сол капризно кривил губы, растрескавшиеся, с запекшимися кровяными сгустками в углах, под уже отросшими усами и густой щетиной бороды.
        Волосы Сола торчали сальными пучками.
        Не поворотливые, вялые мысли Джила, сонные и как чужие, нехотя ворочались в его голове, рождали смутные, едва узнаваемые образы.
        - Что у тебя с лицом?
        - А, что у меня с лицом? - Сол осторожно потрогал свою правую щеку, веко, нос: - Почти не чувствую.
        - Упал?
        - Может и упал. - Сол произносил слова, как пьяный: - Не помню…
        - Пошли!
        Джил уже вставал на ноги, тяжело, неуверенно, его шатало из стороны в сторону и упрямый пол никак не хотел успокоиться, норовил выскочить из под ног, уплывал, то в левую сторону, то в правую.
        - Куда собрался?
        Шатаясь Джил дошел до открытой в коридор двери, остановился, нетерпеливо ожидая плетущегося следом, Сола.
        - Мы не знаем сколько времени прошло. Не знаем сколько осталось лететь до Объекта. Может быть «Стрела» уже…
        Они вышли из отсека, добрались до лифтовой площадки, потом молча ехали в ярко освещенном лифте на семнадцатый ярус. Джила тошнило, было муторно.
        Оказавшись на семнадцатом ярусе, двинулись вправо по коридору. Вокруг тихо и спокойно, и в этой вязкой, томительной тишине, казалось Джилу, что они идут по улице мертвого, давно покинутого всеми, города.
        Первым в командный отсек вошел Джил. Сразу направившись к центральному пульту управления - длинному, матово - стальному, сел в кресло оператора и бегло осмотрел показания приборов.
        Сол устроился в соседнем с ним кресле слева, вытянул ноги вперед, откинул назад голову, закрыл глаза.
        Выглядел он сейчас как старик.
        - И, что там с нашим летающим ящиком?
        Джил не ответил.
        С начала им овладело недоумение, прошло несколько долгих секунд прежде, чем понимание происходящего, стало доходить до его сознания.
        С нарастающим ужасом он таращился на экран перед собой, где в яркой синеве, мимо схематического обозначения полета «Стрелы», тянулись длинные столбцы символов.
        Потрясение, которое испытал Джил, наполнило его паническим страхом.
        Он словно уперся в глухую стену, без указателей, просто в стену посреди дороги.
        Глядя на экран, Джил не узнавал того, что там было, не знал какой смысл несут в себе эти загадочные, ровные и строгие символы в столбцах, не мог вспомнить их значение!
        Долго всматриваясь в непонятные ему значки на экране, он старался напрячь свою память, вспомнить то, что знал еще недавно. И вот словно проблеск света в ночи - «семерка»!
        «Это «семерка»!
        Узнал, и обрадовался этому как ребенок, он ухватился мыслями за возникшее знание, почувствовал, что возвращается к утраченному.
        Через пару минут, Джил узнал второй символ - «девять», а потом память раскрылась в нем быстро и четко как включившейся свет в темной комнате.
        «Ускорение».
        «0705571524028»…
        «Рысканье»…
        «Поправка»…
        «Тангаж»…
        Джил рассмеялся - до слез. Обрадовался едва не закричав от восторга. Он мельком глянул на Сола - тот, чуть повернул голову в его сторону, смотрел выпуклым, настороженным глазом.
        - Ты чего?
        Джил ему не ответил, сказал обращаясь к бортовому компьютеру - громко и четко:
        - Компьютер! Время прибытия «Стрелы» к точке сброса и маневра.
        Командный отсек огласил спокойный и размеренный голос компьютера:
        - Цель недосягаема. Точка сброса и маневра - отсутствует.
        - Какова причина невозможности достичь цели?
        - Цель изменила траекторию своего полета. Для достижения цели, необходимо внести поправку в движение корабля.
        На экране появились два зеленых графика, цифры сменились. Красным пунктиром была отмечена ошибка движения крейсера.
        Джил не знал, что ему с этим делать, сколько он не пытался сосредоточить свое внимание, его память отказывалась дать подсказку. Там, где должны были находиться его знания - привычные, как руки и ноги, знания, которыми он пользовался всегда с простотой и легкостью, теперь покрывала черная, непроницаемая завеса.
        - Задача. Внести поправку в движение корабля, вернуть маршрут в прежнее значение. Исправить курс. Курс - на Объект!
        - Поправка будет внесена в течении пяти часов, десяти минут, сорока секунд! Цель будет достигнута через пятьдесят восемь часов, тридцать две минуты.
        Получилось.
        Он откинулся на спинку кресла, растер руками свое лицо - корка засохшей крови на его подбородке и верхней губе, осыпалась мелкими, темными хлопьями.
        - Вывести Объект на экран обзора.
        На большом обзорном экране появилось изображение.
        Это было похоже на звезду - тусклую, зелено - голубую звезду, среди белых точек других звезд. Объект слабо светился, как приглушенный ночник и через это матовое, ровное свечение, в котором имелись пробелы, подобно в облачном покрове неба, виднелась угольно - черная поверхность.
        Джил всмотрелся в Объект.
        Там, из - под похожего на светящийся ворс ковра, свечения, били во все стороны зеленые, тонкие, как кривые иглы, молнии. Это было красиво.
        Джил невольно засмотрелся на Объект, его взгляд стал различать мелкие детали, невозможной, никогда прежде невиданной им красоты. У него появилось желание протянуть к нему руку, коснуться светлых «ворсинок» - живых, загадочных…
        - Красиво, - произнес сухо Сол Дин: - Через двое суток, мы его убьем.
        - Выпить хочешь?
        Сол ответил не сразу.
        Они посмотрели друг другу в глаза, каждый думал о своем.
        - А что? Можно и выпить. Старина Суни нас бы поддержал.
        И Сол рассмеялся - легко и просто, словно Джок Суни всего лишь ненадолго куда - то отлучился.
        Джил смотрел на Сола, на его перекошенное, заросшее окровавленной щетиной, лицо.
        - Надо привести себя в порядок, Сол. Мы похожи на калек. Бездомных калек. - Джил с минуту искал взглядом нужную кнопку на пульте управления и даже найдя ее, не сразу понял, что это то, что надо.
        На фиолетовой, плоской кнопке, во втором ряду таких же кнопок, светилась надпись - «внутренняя связь».
        Нажал.
        - Ааоли. Мы с Солом тут решили устроить вечеринку в кают - компании. Приходи. Будет весело. - И Солу: - Встречаемся через час. Пошли.

* * *
        Джил прошел по коридору половину пути до своей каюты - световые панели под потолком, белым и глянцевым, заливали все вокруг мерным, желтым светом. Он хотел сейчас только одного - встать под горячий душ, чтобы струи живительной воды омыли его тело, успокоили, дали сил. Он хотел расслабиться и ни о чем не думать - пусть не долго, пусть временно. Смыть с себя грязь и вонь лжи, смыть напряжение прожитых в иллюзиях дней.
        Неуверенной походкой он достиг перекрестка с сектором «двадцать», где вдоль правой стены тянулись стеклянные двери операторских отсеков, когда почувствовал на себе чей - то взгляд. Этот взгляд - ожидающий, внимательный, еще только обозначился в понимании Джила, а он уже понял кто и зачем стоит за его спиной.
        Джил остановился.
        Можно было повернуться назад, посмотреть, но он остался стоять, глядя перед собой, в глубину уходящего вперед коридора.
        Ему стало безразлично то, что может произойти в любую секунду.
        Он улыбнулся.
        - Я тоже люблю тебя, Ааоли…
        И зашагал дальше и грустная, глуповатая улыбка оставалась на его лице.
        Никто на него не напал.
        Звук шагов Джила разносился по коридору, шаркающий, глухой.

* * *
        После душа Джил несколько ожил.
        К нему вернулось относительно хорошее настроение, прошла ноющая боль в спине и ногах, ушла усталость, но никуда не делась вялость в теле - противная, делающая каждое движение неуверенным, словно он заново учился ходить и двигаться.
        А еще жгучая боль в голове - изнуряющая, назойливая, тошнотворная.
        Стоя в санитарном узле, небольшой комнаты с душевой кабиной в правом углу и умывальным столиком в левом, где он простоял минут десять, рассматривая свое отражение, Джил в новом, чистом комбинезоне, босой, приготовился выйти в свою спальню.
        Он хотел остаться здесь.
        Ему стало казаться, что именно тут, в этом уютном санитарном узле, он находится отдельно от всего корабля, именно здесь - успокоившись и отмывшись, он пребывает в обособленном, крошечном мирке, куда нет входа всему, что происходит на крейсере.
        Джил открыл дверь и шагнул в спальню.
        Он даже не удивился, увидев посреди каюты, гостя.
        Гость стоял облокотившись на письменный стол Джила, скрестив обутые в белые туфли ноги, в белом комбинезоне с яркой, желто - красной эмблемой на левой груди, с надписью - «Летящий». Черные, зачесанные назад волосы гостя, отливали синевой, лицо повернуто к Джилу - спокойное, дружелюбное.
        Джил молча прошлепал босыми ногами в сторону шкафа - раздатчика, достал из него новые, черные туфли - замшевые, с резиновой подошвой и, не глядя на гостя, уселся в кресло под экраном связи, начал обуваться.
        - Джил, это смешно. Посмотри на меня. Я не часть твоего убогого интерьера.
        Джил продолжал обуваться молча.
        Гость всегда являлся ему во снах.
        Всегда.
        Но сейчас Джил не спал. В этом он был абсолютно уверен.
        - Ты - молодец, Джил. Признаю. Хм. Жаль, что мы не можем с тобой стать друзьями. Я был бы очень рад этому.
        Джил обул правую туфлю и принялся обувать вторую. Он старался не замечать гостя, старался ничем не обозначить для себя его присутствие, боялся, что это может внести изменения в реальность, искривить ее, изуродовать.
        - Ну, нет, так - нет. Ты не оставляешь мне выбора. Разве не разумно хотеть спасти свою жизнь? Что я и вынужден делать.
        Джил не удержался и взглянул на гостя.
        Гость выпрямился, не торопясь двинулся в его сторону, остановился в шаге от Джила, и смотрел на него выжидательно. Пока тот шел, Джил увидел, как пропадает под ногами гостя пол, в тех местах, и где он только что ступил, образовывались следы - провалы, и в них, как в сквозных дырах, светились звезды.
        - Ты не понимаешь. На, что ты рассчитываешь? Никто из вас не останется живым. Вы погибните. Умрете. Ты даже не представляешь, во что ты превратишься перед тем, как умереть.
        Джил не отвечал.
        - Отключи Барьер! Встань со мной лицом к лицу! Трус.
        - Дураков на слабо берут.
        Джил наконец обулся, поднялся на ноги и молча вышел из каюты.
        Через несколько минут он уже входил в кают - компанию, где за крайним столом у стены горел свет, а за самим столом расположился Сол Дин - в чистом комбинезоне, причесанный и с высоким бокалом в правой руке. Перед ним на столе стоял высокий, стеклянный графин с вином, а рядом сиротливо пристроился второй - пустой бокал.
        Джил подошел, сел в кресло напротив Сола.
        - Ааоли не приходила?
        - Нет. - Сол отпил из своего бокала, смотрел пьяно, филосовски, его перекошенное лицо выглядело неприятно: - Придет. Я думаю.
        Джил налил в свой бокал вина из графина, закрыл графин стеклянной крышкой, сделал глоток, спросил:
        - И о чем думаешь?
        - Да, так… Через пару дней, весь этот кошмар закончится, мы полетим обратно. Не знаю, как это будет, но - будет. И я точно не захочу вспоминать весь этот бредовый полет. Точно не захочу.
        - Я становлюсь идиотом, Сол.
        - Эк, удивил. Я это давно знаю.
        - Ты не понял. Не понял. - Джил замолчал, Сол терпеливо ждал продолжения, глядя на содержимое графина: - Я забываю простые вещи.
        - Что забываешь?
        - Сегодня я едва вспомнил буквы и цифры. Многое не вспомнил совсем и думаю, что никогда не вспомню. Если мы окажемся без компьютера, то «Стрелу» некому будет вести обратно. Вот так.
        Сол долго изучал лицо Джила - внимательным, недоверчивым взглядом, и когда видимо решил, что Джил говорит вполне серьезно, произнес:
        - Все настолько плохо?
        - Да.
        - Скверно. Будем надеяться, что наш компьютер не загнется. Значит на тебя надеяться… Слушай, Джил, у меня появилась навязчивая идея, - Сол Дин затрясся в немом, беззвучном смехе, рука с бокалом затряслась и розовое, прозрачное вино, вылилось ему на пальцы, пролилось на стол: - Идея, понимаешь? Мне все кажется - глупость, конечно, что мы дойдем до точки сброса, а ракета с «Хлопком» не полетит! Вот есть у меня такие опасения.
        Джил смотрел на лицо Сола, правый глаз которого косил в сторону.
        - И еще эти сны, Джил. Каждую ночь. Это сводит меня с ума. Тебе ведь то же сняться сны?
        - Да.
        - Всегда? Я имею в виду…
        - Всегда. Я только не помню были ли они за последнее время. Я и вчерашний - то день не помню.
        Сол отпил из бокала, кадык его резко дернулся, по подбородку потекла капля вина, он поставил бокал на стол и замотал своей головой.
        - Ракета эта. Ты бы проверил ее, Джил.
        - Проверял.
        - Когда?
        - Сегодня проверю.
        - Сегодня мы пьем, Джил. Завтра проверь. Обязательно!
        Джил поставил свой бокал перед собой на стол, отодвинул его пальцами руки, произнес:
        - Я не пью. Сегодня проверю.
        Сол с уважением посмотрел на друга.
        - Силен. А я вот все - сдулся. Не могу. Нет, не могу. И Ааоли по - моему тоже. Нас трое. И только ты… Ты как вообще?
        - Я - нормально.
        - Нормально. Нда - а-а… А вот я - нет. Я скажу тебе, дружище, что я совсем… Я даже сомневаюсь в том, что передо мной сидишь ты, а не это… Не галлюцинация. Может это и не ты, Джил? Может со мной играет этот кусок камня, а кости настоящего Джила гниют сейчас, где - нибудь в ангаре Барьера?
        Джил усмехнулся:
        - Навязчивая идея, Сол?
        - Идея, идея. У меня теперь, много хороших идей.
        - Надо было оставить тебя на Оре. Закончил бы институт, стал бы умнее.
        Они посмотрели друг другу в глаза и одновременно рассмеялись этой шутке Джила. Сол трясся от смеха, на его переносице появились капельки пота.
        - Это ты. Объект не мог бы сказать такую бестактность. Он вообще - однобокое говно.
        - Он с нами играет, Сол. Все эти сны не от любопытства или желания высказаться. Это игра. Он игрок.
        - Так думаешь?
        - Уверен. Теперь уверен.
        - А в том, что Заря жива, тоже уверен?
        Джил не ожидал этого вопроса, запнулся и, спустя несколько секунд, сказал:
        - Он лжец. Он сбивает нас с толку. Заря жива, я - знаю.
        - Знаешь… Ну и хорошо, раз знаешь. Значит ты единственный толстокожий из всех нас. Ни сомнений, ни… идей!
        - Толстокожий… Есть у меня одна идея.
        - Какая?
        - Чтобы ты потом перестал спать? - Джил рассмеялся: - Так - догадки. Не буду об этом говорить.
        - Не ломайся. Начал, так говори! А то взяли моду. Дерзкий Су тоже, начнет говорить, а потом слова из него не вытянешь.
        - Дерзкий Су, это кто?
        Сол замолк, долго смотрел в глаза Джила, потом неуверенно, заговорил:
        - Это друг. Как бы. Из снов. Галлюцинация. В общем - вздор!… Я тут все думаю, Джил. Вот закончим с Объектом, отключим Барьер, может и пройдет это все? - Сол провел рукой по своему лицу: - А?
        - Пройдет.
        - Была у меня на Оре невеста, но ее родители, знаешь ли, не очень меня жаловали. Теперь примут, как родного - героя! Но здоровый герой лучше кривого. - Сол говорил и звуки его слов получались уродливыми, как если бы язык не умещался у него во рту.
        Джил молчал какое - то время, наблюдая за тем, как Сол пьет из своего бокала, вытирает рот рукавом комбинезона и чем - то недовольный, морщится, всматриваясь в прозрачное вино. И тогда он рассказал Солу о Малыше. Сол долго смотрел на Джила, кося своим правым глазом куда - то в сторону, потом изрек:
        - Ты в это веришь?
        - Это просто камень.
        - Я тебя не об этом спросил. Я спросил веришь ли ты в то, что Барьер живой?
        - Нет.
        - Как - то ты не очень уверенно это сказал. Ну, ладно.
        - Лория могла бы нам рассказать о нем.
        - Ничего бы она нам не рассказала. Да и зачем? - Сол пригубил свой бокал - тонкая струйка вина вытекла из его перекошенного рта и устремилась по подбородку, к голой, потной шее.
        - У тебя таблетки Гуэна еще остались?
        Поставив бокал на стол, Сол заговорил, словно не слышал вопрос Джила:
        - Какая теперь разница - живой он или не живой? Ты, что правда думаешь, что Объект отпустит нас, если мы отключим Барьер? Да он прикончит нас сразу! Хе. Мы сдохнем без Барьера, мучительно сдохнем. Грязно сдохнем. Он, видите ли, нашел такого же, как он сам! Встреча двух родственничков. А мне плевать, что он там нашел, этот кусок дерьма! - Сол выкрикнул последние слова в лицо Джила, как будто тот с ним спорил: - Слышишь? Плевать! Тоже мне - одинокий путник, измученная душа. А мы как? Мы? А Ос, Гуэн, остальные? Это, что? Неизбежные потери? Вот ему! - И Сол вытянув вперед руку, сложил пальцы в кукиш, крутил им перед носом Джила: - Вот! И ты твердо знай, что в тот момент когда ты допустишь мысль, что Барьер это Малыш - нам конец, крышка! И всем тем, кто родятся через шестьсот лет в наших мирах. Им тоже конец. Потому, что он вернется назад к Светилу и сделает из всех живущих идиотов! - Сол на мгновение замер, его перекошенное лицо застыло и, потом подавшись вперед, навалившись грудью на стол, он заговорил - тихо, задушено: - Я мочусь кровью, я превратился в развалину, еле хожу! Посмотри на меня, на
себя, Джил. Давай сделаем дело, прикончим мерзавца и домой! А? Я не хочу сдохнуть здесь, стать кретином! Домой! А, Джил? Домой. - И он затрясся от почти истеричного смеха, замотал своей головой, словно смеялся над забавной шуткой.
        Джил молча наблюдал за ним.
        - Знаешь, что я думаю. Я думаю, что тот ваш мертвый чужак в Ледовом Поясе, все эти нестыковки с количеством планет в прошлом и теперешнем… Это он! - Пергаментное лицо Сола замерло, правый нижний угол его рта, сполз вниз: - Мы не знаем своей истории, не знаем прошлого наших миров. Того, что было миллионы лет назад, все эти споры и склоки ученых… Это он - Объект. Или такие - же как он. Там, в прошлом, посещали наше Светило, и только этим можно объяснить все. Они зачищают память, они делают из нас идиотов! - Сол резко заржал, откинулся назад, бил левой ладонью по столу.
        Джил молча ждал когда тот успокоится.
        Успокоившись, Сол взял графин и начал трясущимися руками, наполнять вином свой бокал, выглядел он при этом очень сосредоточенным.
        - Ты - капитан, ты имеешь доступ к Барьеру. Так что Объект будет трепать тебе нервы изо всех сил. А что? Кому охота умирать? Даже если ты обычная гора углерода. Будет меня тут совести учить, какой - то каменный маньяк. Ответственность теперь, видите ли на нас. Оправдания нам, видите ли нет. Да пошел он к такой - то матери - хитрый булыжник! Я и не таких умников встречал. Простаков нашел. Стервец!
        Он пил долго, глотая вино маленькими, скупыми глотками, обливаясь вином и пыхтя. Приглушенный свет световой панели висевшей над их столом, делал лицо Сола бледным, мертвенным. Потом, когда бокал Сола снова стоял на столе, а он сам принял серьезный вид, Джил спросил:
        - Ты не слышишь?
        - Что?
        - Музыка. Не знаю. Играет где - то, очень тихая. Давно ее слышу, не могу понять от куда она звучит. Прислушиваюсь. Трудно разобрать мелодию.
        - Хе, музыка. У меня в голове шумит, писк, как комариный. Ничего я не слышу - тихо все. А может и нет. Мы в несуществующей библиотеке сидели, Дож этот… А ты - музыка! Хотя… Спроси Ааоли, у нее слух острый.
        Они еще болтали с пол часа, прежде, чем Джил отправился в бомбовый ангар, проверять исправность ракеты.
        Навязчивая идея Сола, передалась и ему.

* * *
        Жаркий звездный ветер, упруго натягивал мягкие, стальные паруса, дул в спину, а он стоя за массивным, полированным штурвалом, улыбался, глядя вперед, туда, где в конце открытой звездам палубы, у самого носа корабля, начиналась пустота. Стальные тросы удерживающие паруса, звенели от натяжения, свет звезд отражался на их сплетенных косах.
        Космический фрегат несся в пустоте и он терпеливо и уверенно вел его по курсу. Перед штурвалом, на массивной чугунной тумбе, прикрепленный к ней многократно крашенными болтами, полыхал атомным огнем, укрытый пыльным стеклом, компас и острая, словно игла, стрелка, постоянно указывала «вперед», утопая в ярком, желтом пламени. Он знал путь и движение корабля, но временами посматривал в пыльное, охваченное огнем стекло компаса и, находя в нем правоту своих действий, улыбался сам себе.
        Под его ногами была надежная бронированная палуба и выпуклые клепки на ней сверкали, как многочисленные паучьи глаза. Там, впереди по носу корабля, полыхала зарница приближающегося шторма - в матовом голубоватом облаке, загорались и гасли многочисленные зеленые молнии.
        Было тихо и спокойно.
        Он вел свой корабль уже давно, так давно, что окружающие его звезды, казались ему ровесниками, память отказывалась возвращать ему прошедшее время, только настоящее - бесконечное, застывшее, как студень, сковало все вокруг, устранив будущее.
        Эфир звенел, слабо пах жаром далекой звезды, нес в себе шелест радиоволн, вселял покой и уверенность. В этом бесконечном плавании был только покой и цель.
        Он шел к цели.
        К Морю Забвения.
        Гость стоял рядом - облокотившись о тяжелый, железный ящик, в легкой матросской ветровке и широких, потертых штанах, босой, он курил свою большую, алмазную трубку, и выдыхал густой, светящийся розовым светом дым, который тут - же сносило звездным ветром к носу корабля, тащило над сталью палубы и дальше в пустоту, где розовый свет растворялся и таял.
        Гость пришел давно. Но позднее рождения звезд, он знал это - наверняка.
        Гость - бродяга.
        Гость - Летящий.
        Гость - старый друг.
        Корабль - надежный, подобно железной скале, несется вдаль, рассекал гравитационные волны - высокие, острые. Сейчас он взбирается по волне вверх и он чувствует появившуюся в теле массу, крепче сжимает рукоятки большого, круглого штурвала, всматривается туда, где скользят вниз разноцветные огоньки звезд.
        - Что ты слышишь? - Спросил его Гость.
        - Сердце. Стук своего сердца. Это значит, что я жив.
        Светящийся розовый дым из трубки Гостя, затейливыми узорами витает перед глазами, и маленькие розовые искры вспыхивают и исчезают во тьме.
        - Как давно мы здесь?
        - Давно. - Гость неопределенно повел своей трубкой: - Но это неважно.
        - Да. Уже неважно. Важно, что скоро все кончится.
        - Тебе надо отклониться в сторону. Море Забвения, это не то, что тебе нужно.
        - А что мне нужно?
        - Тебе нужна надежда. А ее у тебя нет.
        - Я давно здесь. Этот штурвал, этот фрегат. Я привык идти вперед. Там моя цель.
        - Ты не понимаешь. - Гость говорит спокойно, в его голосе звучит участие друга: - Ты не понимаешь. Твоя цель - надежда, а в смерти надежды нет. Там - ничто, там Море Забвения. Отклонись.
        - В том шторме, есть моя надежда. Я знаю. Разве можно обрести ее, не дойдя до шторма? Разве можно обрести ее, не пройдя шторм? Ты поможешь мне. Ты мой друг.
        - Там смерть.
        Гость замолчал. Его лицо непроницаемо.
        Он тоже молчит - прислушивается к тому, как шелестит в стальных парусах звездный ветер, смотрит на мертвенные отблески на металле палубы, это оставшееся далеко позади корабля Светило, догоняет его своим бледным светом, напоминает об утраченной гавани.
        - Смерть не самое худшее. - Гость снова заговорил: - Ты останешься один, останешься без надежды. Это хуже всего. Я видел много миров, я был во многих гаванях. Я один.
        - Я всю свою жизнь один. Мне уже не нужны гавани. Я хочу идти вперед. Не хочу сворачивать.
        - Это упрямство. Что ты этим хочешь доказать? Кому? Шторм убьет тебя. Он убьет твою надежду. Все еще может стать лучше. Для тебя.
        - В том шторме моя надежда.
        - Ты не знаешь, что есть в том шторме, Джил.
        Джил.
        Он услышал это слово и потом, спустя несколько мгновений понял, что это его имя. Слово, когда - то обозначавшее его, слово из далекого прошлого, где были его дни и события.
        Он не помнил о них.
        Он не помнил своего имени.
        - Меня зовут - Джил.
        - Это твое имя.
        - Странное имя. Я - Капитан. Я иду вперед.
        - У твоего корабля есть имя?
        Он чуть помедлил с ответом, сказал:
        - Он - Корабль. Мой Корабль. Я его Капитан. У меня есть цель. У каждого должна быть цель. Без цели, я - ничто.
        Подъем по волне прекратился, сменившись падением вниз, звезды метнулись вверх - яркие, неправдоподобные, размытая туманность справа, жирным, голубым пятном скрылась из поля зрения, ушла. Он потерял вес, тело словно перестало существовать, а державшие штурвал руки, сильнее сжали шлифованные рукоятки. Здесь всегда было так - вверх по волне, вниз по волне. Он вдыхал окружающий его эфир, и вместе с ним вдыхал запах ожидания и покоя. Стальные паруса фрегата, звонко звенели под налетевшим звездным ветром, прогнулись, напряглись на носу корабля стальные тросы, и там - во тьме метался, из направленного вперед, качающегося на низкой надстройке палубы, яркий свет атомного фонаря. На леерных ограждениях вдоль бортов, заблестели ртутью крошечные капли гелия, впереди по кусу ближе и отчетливее виделись длинные, изогнутые молнии.
        Его железный парусник - закованный в броню фрегат, рубит перед собой тонкое пространство, острым, черным носом.
        Граница шторма приближалась к нему, а за ней, за дрожащей от вспышек злой зари, дымкой простиралось куда - то в неизвестность, Море Забвения.
        Он смотрел перед собой, но видел все вокруг - звезды над головой, Гостя, раскуривающего свою алмазную трубку, и ставшее крошечным Светило - позади корабля. Здесь это было нормальным, здесь не могло быть по - другому.
        Корабль падал по волне, уносился в черную бездну.
        Вперед.
        Вперед.
        Туда, где полыхает, волнуется пространство.
        Как будто его ждут там, как будто у него нет другого пути.
        Гость повернул к нему свое темное лицо, произнес:
        - Еще есть возможность изменить судьбу. Ты веришь мне?
        - Ты - друг. Друг не может солгать.
        - Ты должен мне поверить. И тогда обретешь свою гавань. Я дам тебе новую надежду. Без прошлого.
        - Нет. Это не моя надежда.

* * *
        Сол не спал.
        Сол боялся и не хотел спать.
        Он сидел один, в погруженной в полумрак кают - компании, за длинным, пустым столом и бессмысленно смотрел на вино в графине. Его тошнило. И еще была боль - ноющая, тупая, она тянула, что - то под его левыми ребрами, не проходила уже давно, изводила, не давала отдохнуть от себя.
        Сол ни о чем не думал, он просто сидел и смотрел.
        На графин.
        В нем, подобно противному вареву, переливались смешанные, назойливые чувства - страх, ожидание и тоска. Иногда он принимался раскачиваться в своем кресле из стороны в сторону, как игрушечный зверек - вправо, влево, минуту, пять, десять… От этих движений ему как будто становилось легче, он словно отвлекал свое тело от боли, а себя от чувств. А еще его мучили судороги лица, ими свело губы и щеки Сола, и растирая их ладонями, он пытался вернуть лицу чувствительность. Иногда это удавалось сделать - судороги ненадолго отступали, чтобы вскоре вернуться, сковать, обезобразить.
        Когда он собирался опять приложиться к бокалу с вином, его испугал внезапный и резкий голос бортового компьютера:
        - Внимание всему экипажу! Не санкционируемое…
        Через несколько секунд Сол выбегал из кают - компании в коридор. Правда бег этот нельзя было назвать бегом - правая нога почти не слушалась и волочилась за ним, как бесчувственная культя, его постоянно заносило вправо и он, ругаясь и срываясь на крик, постоянно пытался выравнять свое направление. У самой лифтовой площадки Сол все - таки не удержался на ногах, попытался опереться о стену, но упал, больно ударившись об пол ладонями и левой коленкой. Желудок Сола скрутило и его вырвало.
        Потом, уносясь в лифте к ярусу, где находился Барьер, он заплакал - молча, не издав ни звука, от жалости к себе и страха.
        - … Возгорание в блоке фильтра Барьера!…
        Он хотел, чтобы все это, все происходящее с ним - гадкое и страшное в своей неизбежности, закончилось.
        Но похоже, что неизбежное еще только начиналось, оно едва обозначилось, очертя грядущие перспективы.
        Лифт замер - движение прекратилось.
        Открылись двери.
        Сол ковыляя, опираясь левой рукой о стену, направился к секции, за которой находился фильтр Барьера.
        Здесь, в широком белом коридоре, со строгими вывесками, было светло и тихо. Шарканье ног Сола, разносилось далеко вперед. Через пару минут он вышел к большому и просторному помещению, залитому светом и наполненном едким запахом гари.
        Причина возгорания была прямо перед ним, рядом с массивным входным люком в Барьер.
        Сол замер, и правой рукой полез к кобуре с пистолетом, не послушные пальцы все никак не могли расстегнуть капризную застежку на ней.
        Ааоли стояла перед входным люком в паре десятках метров от Сола, и лазерный резак в ее руках, ярким, малиновым лучом, с громким шипением, утопал в обуглившейся обшивке люка, выбивал из него снопы искр и густой, серо - черный дым.
        Сол наконец - то вытащил пистолет - холодный и тяжелый, большим пальцем немеющей, правой руки снял предохранитель. Еще секунда и пистолет Сола направил свой ствол на Ааоли. Он хотел окликнуть флорианку, но та уже почувствовав его присутствие, оглянулась. Он увидел ее глаза, затравленный, дикий взгляд, ему показалось, что он даже смог разглядеть комочки застывшей крови у ее ноздрей, прилипшие к короткому, поседевшему меху.
        Одетая в синий комбинезон, флорианка показалась Солу странным образом неряшливой.
        Ее узкие губы растянулись в оскале, показали белые, острые клыки. Ааоли повела резаком в его сторону - лазерный луч быстро чертил на поверхности люка уродливую, черную полосу, метнулся по стене, разбрасывая во все стороны огонь, искры…
        И тогда Сол начал стрелять…

* * *
        Он просыпался мучительно, долго, уже избавившись от навязчивого сна, но все еще, не находя в себе сил уловить реальность, ухватиться за нее и открыть глаза. Непонятный, спутанный шум, гремел в его ушах, вызывая резкую, пронзительную боль.
        Джил очнулся.
        С трудом приоткрыл глаза и увидел над собой матовый, ровный потолок, слабо освещенный мягким зеленым светом ночника. Громкий, рокочущий шум, превратился в слова.
        - Внимание всему экипажу! Не санкционируемое, контролируемое возгорание в блоке фильтра Барьера. Повторяю…
        Джил пытался осознать смысл и значение услышанного. Монотонный голос повторял одно и тоже, снова, снова. В его голове разливалась тяжелая, колючая боль, и ему очень хотелось опять закрыть глаза - уснуть, забыться.
        - … Возгорание в блоке фильтра Барьера.
        «Возгорание».
        «Барьер».
        Понимание происходящего появилось неожиданно, подобно толчку. Он со стоном перекатился на правый бок, сел на кровати, задрожал, как от холода, застонал, закашлялся - громко, надрывно и мучительно.
        - Внимание!…
        Встал на ноги - все вокруг Джила плыло. Шатаясь, он босой и в трусах, направился к двери каюты. Яркий свет в пустом коридоре ударил его по глазам - Джил зажмурился, прикрыл лицо рукой, потом, выйдя на середину коридора, остановился.
        Он не знал, куда идти - забыл.
        Джил помнил, что такое Барьер, помнил, что ему надо дойти до лифтовых шахт, он даже знал номер нужного ему яруса, но в каком направлении следует идти, чтобы к этим самым шахтам попасть - не знал.
        Забыл.
        Совсем.
        Стоя на прохладном, шершавом полу коридора, Джил растерянно смотрел, сначала в одну сторону, потом в другую.
        Голос компьютера продолжал говорить свое сообщение, эхо слов уносилось в глубину коридора.
        Это было дико и страшно. Озираясь по сторонам, Джил не узнавал окружающее, эти стены, двери напротив, близкий перекресток, где мутно маячила белая, квадратная вывеска.
        Он направился к вывеске, пытаясь заранее прочитать написанное на ней, всматривался - перед глазами рябило.
        Вывеска - указатель, с жирными, синими стрелками, гласила: «Ярус электронный», «Диспетчерская», «Челнок А», «Барьер».
        Барьер!
        Рассматривая указатель, Джил неожиданно обрел способность понимать, где он находится, он узнал это место, понял направление к шахтам.
        И побежал.
        По коридору до перекрестка, потом направо, мимо стеклянных стен темной диспетчерской, дальше к лифту. Боль, казалось, готова была разорвать его голову на куски, во рту появился противный, медный вкус крови.
        Лифтовая площадка!
        Яркий свет заливает широкое пространство вокруг, стальные поручни боковых лестниц, сверкают - невыносимо, до тошноты.
        Двери лифта наконец - то открылись и Джил ввалился в кабину, прислонился к гладкой, коричневой стене, нажал нужную клавишу на приборной панели.
        Двери плавно закрылись, началось движение вверх.
        Его трясло.
        Он наклонил голову и, глядя на свои босые ноги, видел, как капает на них его кровь - кап, кап, кап, кап, красные кляксы весело пляшут на голых пальцах, сбегают на глянцевый пол. Правой рукой, Джил вытер кровь у себя под носом - размазал ее по щеке.
        И ждал.
        Ждал.
        Неожиданно голос бортового компьютера, объявил новое сообщение:
        - Возгорание устранено.
        Двери лифта беззвучно открылись.
        Долгих пять минут Джил тащился по светлым, пустым коридорам яруса, прежде, чем оказался на площадке входа в фильтр Барьера.
        Он сразу увидел в двух шагах от закопченного черной сажей люка Барьера, лежавшую на полу в луже крови, Ааоли. Она лежала на спине, подогнув под себя ноги и, глядя в высокий, белый потолок, а ее синий комбинезон на груди, стал темным - блестел бардовой влагой.
        Еще несколько секунд и Джил, присев рядом с ней, положил ее голову в свои руки, склонился над лицом флорианки.
        - Ааоли.
        Она была жива.
        - Он хотел, чтобы я убила тебя, - вокруг ее узкого рта вскипала красная пена: - Он обещал… Обещал вернуть мне счастье… Я не смогла, Джил! - Ааоли коснулась рукой его правого запястья, ее когти впились в кожу Джила, глаза, широко раскрытые блестели от влаги и зрачки флорианки казались почти круглыми: - Я бы не смогла! Я бы не смогла!
        - Я знаю. Ты бы не смогла, - горький ком в горле перехватил его дыхание, осек слова.
        - Я бы не смогла, котенок. Котенок… Я хотела, чтобы это закончилось…
        Ее когти сильнее впились ему в руку, тело флорианки напряглось, вытянулось и, дрогнув, расслабилось. Открытые глаза уже смотрели куда - то мимо лица Джила.
        Он замер.
        - Она хотела пройти в Барьер.
        Джил посмотрел в сторону говорившего не сразу. Сол сидел на полу, опираясь спиной о стену, рядом с ним лежал пистолет.
        - Резак… Она бы туда не прошла. - Джил положил свою ладонь на лицо Ааоли и закрыл ее глаза.
        - Тогда она убила бы меня.
        Молчали.
        Джил чувствовал как под его ладонью, остывают слезы Ааоли, был не движим, словно окоченел.
        - Остался последний день. - Сол тяжело закашлялся: - Завтра.
        Джил поднял голову - там, в коридоре, у самого входа на площадку, стоял Гость, в строгом, черном костюме и таких - же черных туфлях. На его правой руке сверкал большим бриллиантом тяжелый, золотой перстень, алмазная трубка в руке Гостя заполнила розовым, мерцающим дымом все пространство коридора. Рядом с ним стоял мальчик лет шести - в пестрой детской пижаме, босой, с непропорционально большой головой. Лысый. Он держал Гостя за левую руку и неотрывно с укором смотрел Джилу в глаза.
        - Мы сдохнем тут, Джил. - Сказал Сол с безразличием в охрипшем голосе.
        - Я убью его.
        - Мы - умрем раньше.
        - Я его и мертвый убью.
        Джил смотрел, как Гость и мальчик отвернулись от него, и медленно, не торопясь пошли сквозь розовый дым.
        Прочь.

* * *
        Он бесконечно долго стоял под горячими струями душа, закрыв глаза и расслабившись, стараясь ни о чем не думать, прогнать последние остатки сна и окончательно прийти в себя после ночи.
        Сегодня Джилу снились родители - отец и мать, в их просторном, светлом доме у реки, где рядом с открытой верандой цвели большие, душистые цветы. Потом со второго этажа пришел Джил - младший, неся в маленьких своих руках модель старинного парусника.
        Джил проснулся в тот момент, когда они с сыном шли к реке, спускать корабль на воду.
        Сейчас, греясь в потоке горячей, едва терпимой воды, он с ужасом отметил, что долго не мог вспомнить имя сына.
        «Джил - младший».
        «И - Дана. Дана - ландыш. Ее зовут Дана».
        Головная боль билась в его темени и висках жаркими, тяжелыми ударами. Только когда он спал, у Джила ничего не болело - во снах боли не было.
        Закончив с душем он, покачиваясь, вышел в спальню и, оставляя позади себя мокрые следы, прошлепал босиком по прохладному полу до шкафа - распределителя, открыл выпуклую, бежевую дверцу. Автомат уже выложил на полку новый, чистый комплект белья - майку, трусы, носки, белый комбинезон, а на нижней полке стояла пара черных, мягких туфель.
        На дверце шкафа находилось большое, прямоугольное зеркало, и в нем он увидел свое осунувшееся, бледное, заросшее щетиной лицо. Белки глаз были красные. Не с проявившимися капиллярами, как бывает от сильного физического напряжения, а сплошь окрасившиеся в цвет крови, без единого белого проблеска.
        Джил начал одеваться - спокойно, не торопясь, словно выполнял какой - то сложный и торжественный ритуал, он поглядывал на свое отражение в зеркале, на распухшие, ставшие синюшного цвета колени, на вздувшиеся вены на руках и ногах.
        «Еще есть время».
        Его тошнило.
        Решив, что завтракать ему не стоит, Джил - одетый и чистый, подошел к автомату пище - блока и нажатием кнопки на панели управления, где указывались напитки, заказал себе стакан горячего, сладкого чая. Он удобно устроился в глубоком кресле за своим письменным столом, пил чай маленькими глотками, и смотрел на фотографии на стене перед собой. В ярком свете световых ламп лица, запечатленные на них, казались живыми.
        Через несколько минут он поднялся на ноги - тяжело, как старик, приблизился к экрану видеофона, нажал кнопку вызова адресата над которой висел приклеенный им кусочек бумаги со словом «Сол». Плоский экран внутренней связи ожил, показал каюту Сола, сам Сол стоял к экрану спиной и натягивал на себя зеленый комбинезон.
        - Сол, я готов. Иду в пилотскую рубку. Можешь пойти со мной или расположиться в командном.
        - Я приду.
        Видеофон отключился. Джил пошел к выходной двери. Он замер увидев свое оружие, брошенное на кресло, что стояло в углу, возле самого выхода из каюты.
        Подойдя и взяв в руки ремень, он долго трясущимися пальцами, копался с его застежкой, потом пристегнул к блестящему, хромированному карабину кобуру с пистолетом.
        Оглянулся.
        Теперь - все.
        Каюта представилась ему уютным, родным домом, его обжитым жилищем, из которого не хотелось уходить. Вернувшись к письменному столу, он снял со стены обе фотографии, сунул в карман комбинезона их магнитные защелки и только после этого, держа фотографии в левой руке, вышел в коридор.
        До назначенного программой момента сброса ракеты и маневра крейсера, оставалось больше четырех часов.
        Джил не спешил.
        Стараясь идти не торопясь, чтобы не упасть, он направился к пилотской рубке.

* * *
        - Включить системы активации наступательного комплекса. - Джил говорил размеренно, мысленно взвешивал и проверял сам в себе каждое слово, прежде чем произнести команду бортовому компьютеру.
        Он придирчиво рассматривал ряды разноцветных клавиш на пульте управления перед собой, сверял увиденные показания на экране контроля со значками вспыхивающими на экране команд, боялся ошибиться, напутать.
        Под каждой клавишей на пульте находились квадратные, старомодные кнопки резервных систем, а рядом с ними мертвые сейчас, неоновые глазки индикаторов.
        - Крейсеру боевая тревога! Приготовиться к маневру на уклонение.
        - Ракета с бомбой Хлопок к старту готова, - произнес голос компьютера: - Жду команду.
        - Включить ТРД.
        - Включено.
        - ОРЦ, стабилизаторы.
        - Стабилизаторы включены.
        - Курс 942.
        - Есть.
        - Активировать датчики массы боевой части ракеты.
        - Есть.
        - Активировать реакторы ускорителей.
        - Активированы.
        - Управление ручное.
        - Ручное…
        Сол Дин сидел слева от Джила, в одном из трех противоперегрузочных кресел пилотской рубки. Он уже пристегнул себя к креслу ремнями безопасности и теперь молча наблюдал за действиями Джила, косясь на него правым, выпученным глазом.
        В рубке иногда звучал короткий, пронзительный сигнал, ярко горели желтые, световые панели под низким, наклоненным вперед, потолком, пахло пластиком.
        - Энергетике крейсера - полный режим.
        Отдав все необходимые приказы компьютеру, Джил потянулся вперед и, открыв слева от штурвала, отделение - нишу, достал перчатки «ускорения». Они были сделаны из прочного и гибкого пластика - темно - синие, с широкими ремнями застежек на запястьях. С внутренней стороны перчатки имели выпуклые пазы фиксаторов, которые должны были крепиться к таким - же фиксаторам на джойстиках тяги.
        Джил надел перчатки, застегнул их застежки, проверил гибкость перчаток - сжимал и разжимал пальцы, покрутил кистями рук.
        Успокоился.
        Осмотрел рубку еще раз.
        Здесь не было иллюминаторов.
        Перед креслами висели прикрепленные к передней стене экраны обзора, и на них горел ярким сине - зеленым огнем, покрытый ворсом молний, пузатый шар Объекта, увеличенный оптикой Стрелы, приближенный. Вспыхивали на панелях контроля яркие огоньки, зажглись на рукоятках штурвала, индикаторы, светились в стеклянных сферах стрелки гирокомпаса.
        Джил ждал, когда компьютер доложит ему о готовности к маневру и сбросу ракеты.
        Шли минуты.
        - Ты точно сможешь это сделать? - Спросил его Сол.
        - Смогу. Кое - что забыл, приходится сверяться с графиком запуска систем, но как пилотировать я никогда не забуду, - он улыбнулся сидевшему в двух шагах от него Солу, старался выглядеть бодрым.
        В голове Джила, что - то больно кольнуло, словно тонкая игла коснулась его мозга и пропала. Он откинул голову на подголовник кресла и закрыл глаза, переживая приступ головокружения.
        - С тобой точно все в порядке? - Голос Сола показался ему обеспокоенным.
        - Устал. Нормально все.
        Через какое - то время, Джил снова открыл глаза и посмотрел на экран перед собой - Объект на экране горел ровным светом, и молнии, вылетающие из него - короткие и ярко - белые, размывали его границы, создавали вокруг него блеклую туманную дымку. Сквозь них пробивался призрачный сине - зеленый свет.
        - Я увижу, как тебя разнесет на куски, сукин ты сын, - произнес Сол Дин с нескрываемой злой радостью: - Ты выжал из меня жизнь, ты убил…
        И тут Джила ударило удушливой, жаркой волной, он задохнулся, вытаращив перед собой глаза, сжал кулаки, его тело пронзила боль.
        И все кончилось.
        Изображение Объекта на экранах погасло, а они сами выключились - почернели. Одновременно с этим погасли все огни на пультах управления, а вместо них, ожили, засветились «глазки» неоновых ламп - индикаторов резервных систем.
        Резко и надрывно зазвучал ревун тревоги, и голос крейсера огласил собой пространство пилотской рубки:
        - Переход на резервные системы управления и жизнеобеспечения корабля. Импульсная атака. Компьютер неисправен. Все команды продублированы.
        Стена перед Джилом вместе с экранами обзора, стала быстро поворачиваться, плоские, большие экраны на ней поползли вниз, открывая старинные, выпуклые экраны, прикрепленные к обратной стороне стены. Еще секунда, другая и перед Джилом находился уже черный, запыленный ящик резервного, вакуумного экрана. Изображение Объекта на нем было непривычно растянутым и выпуклым.
        Вспыхнули на пульте управления ламповые индикаторы, в их стеклянных окошках, засветились красным спирали накала, изображали цифры и значки.
        - До сброса ракеты - две минуты! - Объявил голос корабля: - До начала маневра - пять минут, сорок секунд.
        Изображение Объекта вдруг расплылось, светлая аура вокруг него наливалась светом, становилась ярче, сильнее, молнии удлинились и он… погас.
        Совсем.
        - Минута, тридцать секунд.
        Пот - холодный, как капли соленного жира, залил глаза Джила, скапливался над верхней губой, тек по шее за воротник.
        - Он - сдох! Ему конец!
        Джил ничего не сказал. Он смотрел на темное пятно на экране - круглое, как черный шар на темно - сером фоне, смотрел и не мог понять, что произошло. Его парализованные недавним ударом мысли, нехотя оживали, затуманенное сознание еще не достигло реальности.
        - Сдох! Он мертв! Умер! - Крик человека рядом с ним, постепенно вернул его к действительности.
        Джил повернул голову влево, посмотрел.
        Человек в кресле смотрел сейчас в его сторону - лицо перекошено, рот искривлен.
        - Его больше нет, Джил! Мы свободны!
        «Меня зовут, Джил».
        Он всматривался в лицо этого человека и не мог вспомнить его имени.
        Джил.
        - Я - Джил.
        - Что? - Незнакомец запнулся, растерянно воззрился на него, его искривленные губы раскрылись, нижняя челюсть отвисла: - Что с тобой?
        Он отвернулся от незнакомца, посмотрел на экран.
        Память, словно причудливая мозаика, собиралась в непонятный ему узор.
        Там на экране была смерть.
        Смерть умерла.
        В рубке говорил монотонный голос корабля:
        - Открыть бомболюк. До сброса ракеты двадцать секунд. Восемнадцать, семнадцать, шестнадцать…
        Ускоритель!
        Он вспомнил, что следует делать. Это было похоже на блеклый огонек в темноте - ты ничего не видишь вокруг себя, но уже знаешь, куда следует идти, знаешь направление.
        Его руки легли на ручки джойстиков, щелкнули зажимы фиксаторов перчаток.
        - До начала маневра на уклонение…
        Память лениво открывала ему реальность - скупо, частично.
        Где - то очень далеко, на грани восприятия, играла сейчас тихая музыка, настолько тихая, что не возможно было различить ее мелодию, только редкие, самые громкие аккорды доходили до его сознания.
        - Девять, восемь, семь, шесть…
        - Убей его, Джил, убей его!
        - Я вспомнил, - он говорит тихо: - Ни один корабль не достиг до цели…
        - Сброс ракеты!
        Указательным пальцем правой руки он вдавил желтую, круглую кнопку у самого зажима перчатки, и обеими руками потянул рукоятки тяги на себя - аккуратно, не спеша, как привык за многие годы пилотирования.
        Звуки тревоги смолкли, сменившись тихим, низким гулом заполнившим все помещение рубки, и одновременно его тело начало наливаться массой, становясь тяжелее.
        Крейсер быстро увеличивал скорость - огромный космолет, разгонялся для решающего броска, и где - то позади его кормы - бушевало, ревело ослепительное, атомное пламя ускорителей, вытягивалось, с каждой секундой становилось длиннее, злее, ярче, как хвост железной кометы.
        Голос корабля:
        - Ракета в ангаре.
        Он смотрит на черный круг на потускневшем экране, слышит голос человека слева.
        - Сбрасывай…
        Гул растет, как грохот приближающейся лавины.
        - Двадцать четыре, двадцать три…
        Он прислушивается к своим чувствам, пытается разгадать их значение, тяжесть сдавливает грудь, но он произносит:
        - Не верю. Никто к нему не подошел…
        Он видит перед собой цель.
        Цель перед ним - черная, бесчувственная, немая.
        - Семь, шесть, пять…
        - Все!
        - Ракета в ангаре! - Голос в пространстве рубки - сухой и низкий, сказал и умолк.
        Но он медлит.
        Он не решил.
        Тянет рукоятки на себя, наливает корабль массой.
        - Джил, - хрипит тот, что слева от него: - Сбрасывай ее!
        И вдруг экран озарился - черный круг на нем вспыхнул огненным шаром, забился в бешеных молниях, длинных, протянутых вперед, словно чудовищные, уродливые руки, вспучился пузырями световых вспышек.
        И пришла боль - жгучая, до отчаяния, до хрипа, до тошноты. Она ударила по нему смесью дикого отчаяния и ужаса, разломила его голову на сотни частей, залила кровью глотку.
        Он закашлялся - красные липкие брызги вылетели изо рта, покрыли панель управления перед ним и, борясь с наступающим беспамятством, он хрипло произнес:
        - Притворщик…
        - Убе-е-е-ей!… Сбрасывай ракету!
        Повернув голову он увидел, как сидящий в кресле слева, неуклюже просунул правую руку за поручень своего кресла, вынимает ее, и в этой его руке, сверкнул металлом черный, увесистый пистолет.
        - Сбрасывай эту чертову ракету!
        - Он лжец, - улыбка появляется на его окровавленных губах: - Значит все они живы! Они живы! Он - притворщик…
        - Сбрасывай…
        Пистолет вываливается из руки человека, с тяжелым стуком, тонущем в растущем реве ускорителя падает на пол. Человек старается расстегнуть ремни безопасности, и когда ему это удается, тянется вниз к пистолету, рычит хрипло, неразборчиво.
        - Ты не понимаешь, - он отворачивается от него, морщится от боли, но в его гримасе видна торжествующая улыбка: - Он - лжец! Я не дам ему уйти…
        Мерцающий розовым светом сквозь стены и пол, просачивается в пилотскую рубку призрачный туман, покрывает стойки пульта управления, висит в воздухе и в нем вспыхивают яркие, ярче ламп индикаторов, пронзительно синие звездочки - плывут, источают из себя тонкие лучи. Розовый туман наползает, несет в себе боль и забвение, кричит от большего ужаса.
        Он смотрит на экран, сильнее тянет рукоятки управления тягой на себя и не видит, как человек слева, переваливается через поручень своего кресла, тянется к уползающему под силой инерции пистолету, пальцы его руки дрожат и растопырены, он перевешивается и вываливается из кресла, падает вниз головой, и крича, размазывая по полу кровавые пятна, катится к выходу из рубки.
        Что - то рвется у него в груди - резко, душно, он чувствует, как слюна смешанная с кровью течет по подбородку, покрывая шею теплым. Боль раскаленными иглами колет все тело, и его руки, лежащие на рифленых рукоятках, немеют, слабеют.
        Он теряет сознание.

* * *
        Еще не придя в себя, он услышал громкую, отчетливую музыку и голос - глубокий и высокий. Музыка звучала в нем, она разбудила его чувства и слова песни - почти забытой, вернули его из небытия.
        Он открыл глаза.
        Боль прошла.
        Лишь тяжесть в груди осталась напоминанием о происходящем. Крейсер уносился вперед, к цели, туда, куда он столько долго шел. Выпуклый экран перед ним залило сине - зеленое сияние и то, что было на нем, уже стало неотвратимым, неизбежным. Сияние кричало, тонуло в рубиновом ужасе, и розовый туман, заполнивший все пространство пилотской рубки, пульсировал и дрожал.
        Глядя перед собой, он слушал песню, видел рождаемые ей образы, как бы был далеко отсюда - в забытом прошлом, и зал Пребывания космолета «Ветер», заполненный людьми и флорианами, освещался лучами разноцветных прожекторов, сверкала на сцене фигура в белом костюме, и Блеск Вечер пел, держа в руках свою концертную гитару:
        - И во тьме ночной,
        - и в бедствии сердечном,
        - только ты - надежда для меня…
        Джил Ри шел вперед, легко и свободно, мимо танцующих и поющих, шел, узнавая лица, и не хотел уходить от сюда. Вот капитан Раул Шол похлопал его по плечу и Сол Дин, стоя рядом с Ааоли и мохнатым драком Бриком, помахал ему рукой, а там возле сцены уже можно различить лица Лины Сью, Уаса Ло, и Даны с Джилом - младшим.
        - Пусть мне скажут,
        - это лишь везенье,
        - и уже один остался ты.
        - Знаю я, ты явишь мне спасенье,
        - искреннего света с высоты…
        Джил уходил к ним, чтобы не вернуться никогда, и за мгновение до взрыва, он спел последние слова песни - вместе со всеми:
        - Ты, моя счастливая звезда.
        К О Н Е Ц.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к