Сохранить .
Шабашка Михаил Александрович Бабкин
        Пивотерапия #14 Игристое вино-шампанское? Дорогой коньяк? А может быть, крепкая русская водка? Нет, нынешние герои М.Бабкина - а все они представители неслабой половины человечества - выбирают пиво! А что из этого получается, вы узнаете, совершив фантастический марафон-путешествие вместе с Гонцом и его верным слугой Агапом, а также с Борисом Борисовичем, Вадимом Николаевичем, Василием Ивановичем и прочими персонажами книги по улицам, городам и весям нашего - реального, вполне узнаваемого - и сказочного зазеркального мира.
        Ох, и труден марафон… на выживание от разящего наповал смеха!
        Михаил Бабкин
        Шабашка
        Вид у профессора был академически стандартный: бородка, очки, лысина, пухлый живот и тапочки с махровым халатом.
        - Вы профессор Штейдер?- казенным голосом спросил Малявин, не вынимая беломорины изо рта.- У вас, что ли, кран течет?- и переложил чемоданчик с инструментами из руки в руку.
        - Ви ест… водоремонтник?- профессор с подозрением оглядел стоявшего перед ним верзилу в замасленной спецовке, сбитых башмаках и облаке свежего винного дурмана.
        - Их бин,- скупо доложил Малявин,- яволь.
        Больше по-немецки он почти ничего не знал, а «Гитлер-капут» для общения с жильцом из четыреста пятого номера «люкс» не годилось. Вдруг он профашист какой, из банды этих… «бритоголовых». Вон и лысина есть. Так что Малявин, бормоча «битте, битте», отодвинул профессора чемоданчиком в сторону и прямиком двинул в ванную.
        Видит бог, не вовремя сломался кран в этом хреновом четыреста пятом: кочегар Серега Петушков вчера похоронил тещу и сегодня с утра, весь пьяный и радостный, поминал в столярке «незабвенную и дорогую», наливая всем подряд. «Незабвенная» завещала Петушкову трехкомнатную приватизированную с телефоном, в центре. Подарок судьбы, честное слово!
        Народу в столярку собралось достаточно, даже притащился шестидесятилетний ассенизатор Хромов, народный умелец по халявной выпивке. От угощения никто не отказывался и, конечно же, через час забыли и про тещу, и про наследную квартиру, потому что вновь всплыли важные, вечные темы - зарплата, бабы, футбол и политика. Душевно сидели, славно, даже не заметили, как Петушков упал под верстак и уснул.
        Помешала коридорная, грымза Капустина. Не дозвонившись по внутреннему в столярку, она не поленилась спуститься с четвертого этажа в подвал, где устроила безобразный скандал.
        - Все!- возмущалась грымза,- лопнуло мое терпение. Буду жаловаться директору гостиницы!- и еще много чего наговорила всем присутствующим плохого, унижающего гордость и достоинство человеческое. Нда-а, неприятно как-то получилось, очень даже неловко. Поскольку была Капустина не только мелкой начальницей, но и родственницей Петушкова. Дальней. Малявину же Капустина сказала:
        - Жорка, ты вроде здесь самый трезвый. Значит, задание тебе. Срочная заявка от жильца из четыреста пятого. Немец там живет, профессор. Кран у него сорвало, заливает номер. А под ним в триста пятом тоже какой-то научный пуп живет, из Англии. Может случиться международный скандал. Так что быстренько!- и, хлопнув дверью, сердито убралась из подвала.
        Быстренько! Ха, разогналась. Пока Жора собрал инструмент в дежурный чемоданчик, очнулся Петушков, залез на табурет и налил всем портвейна еще раз по кругу, выпил тоже. После чего опять упал под верстак.
        - Слушай,- задумчиво сказал Малявину интеллигент Хромов, который прочитал в свое время много ненужных для его профессии книжек,- курс доллара сейчас ого! Дойчмарки поменьше, в пол-ого, но тоже ничего. Неужто фашисту за бесплатно кран менять будешь? Вернешься без марок - не друг ты мне будешь, не друг!- и погрозил стаканом. Хотя Хромов все одно не был другом Малявина, Жорик призадумался. И в этой задумчивости поднялся на четвертый этаж.
        Поломка оказалась пустяковой - сломался вентиль. Пять минут работы, если ты дурак и дойчмарки тебе не нужны. Жора перекрыл воду, разложил инструменты на кафельном полу и сосредоточенно, не торопясь отвинтил хромированный кран, после чего полностью его разобрал. Профессор Штейдер маялся за широкой спиной сантехника, то и дело пытаясь заглянуть через его плечо на бронзовые детальки в раковине.
        - Что есть с кран?- в конце концов озадаченно спросил Штейдер левую лопатку Малявина.
        - Капут кран,- рассеянно сообщил Жора и стал бесцельно перекладывать инструменты, потом залез в чемодан, побренчал запасными крановыми частями, оглянулся на профессора.
        - Надо идти… искать… Понимайт?
        Профессор раздраженно постучал тапочком по полу.
        - Ви должен! Я опоздать конференция. Тороплюсь, очень.
        Жора развел руками, поник головой.
        - Вентиль менять надо. Прокладка сгнила, резьба лопнула… вот,- он ковырнул пальцем вентиль, расстроено поцокал языком.
        Штейдер задрал брови, скривился.
        - Делайт что надо. Я платить.
        - Вот! Это дело,- обрадовался Малявин,- есть тут у меня, для себя лежала… Так сказать, от сердца рву…
        Скоро кран стоял на месте. И даже не капал.
        - Все,- сообщил Жора, уложив инструменты на место,- сказка, а не вентиль. Век стоять будет.
        - Век не надо,- отмахнулся профессор,- я скоро уезжать,- и ушел в комнату. Малявин проследовал за ним, деловито обтирая руки тряпкой. И остолбенел. Он даже предположить не мог, что можно сделать из обычного номера, хотя бы даже и «люкса».
        Обтянутые черным, с серебряными вензелями, бархатом, стены зала частично оказались закрыты высокими резными шкафами с книгами за стеклянными дверями; громадный массивный стол с темно-мраморной столешницей монументом высился посреди просторной комнаты, заваленный странными вещами - свитками рукописей, колбами, латунными ретортами на фарфоровых подставках; высокие готические кресла мрачно таились по углам, над одним из них висел обрамленный тяжелым золотым багетом поясной портрет седого старика в черной хламиде. Камин в стене мерцал живым огнем.
        - Камин,- растерялся Жора и уронил тряпку. Каминов в гостинице не было и быть не могло по правилам противопожарной безопасности. Даже электрических.
        - Богато живете, герр профессор,- пробормотал Малявин,- это что же, по спецзаказу вам номер оформили?
        - Что?- быстро переспросил Штейдер и уставился на сантехника.
        - Камин, стол. Портрет,- Жора потыкал пальцем в воздух.
        - Ви видеть? Видеть, да?- вдруг оживился толстяк, расплылся в улыбке, приподнялся на цыпочках и дружески похлопал Малявина по плечу.- Он видеть! Фантастик!- радостно сообщил профессор портрету.
        - Эй!- Жора отшатнулся от неожиданности.- Вы того! Без рук! Я на работе.
        Профессор животом бойко подтолкнул сантехника к креслу, приглашающе помахал рукой:
        - Расслабляйт, сидеть, битте.
        Малявин и сел с испугу. Очень уж странно вел себя Штейдер.

«Свихнулся на почве крана»,- печально понял Жора,- «экие они нервные, иностранцы-то». И с сожалением посмотрел на бедного безумного немца. Безумный немец в это время лихорадочно ковырялся в бумажной свалке на своем необъятном столе, небрежно расталкивая стеклянные колбы, и шипел ругательства на родном языке.
        - Вот, йест!- Штейдер повернулся к Жоре, семеня подбежал к нему: в руках профессор держал небольшой стеклянный шар матового цвета.
        - Подержи,- искательно попросил немец,- не больно будет. Нихт.
        Жора пожал плечами, взял шар и мельком заглянул в раскрытые ладони профессора. Дойчмарок у того в руках не было. Обидно.
        Шар был похож на маленький плафон из тех, что дежурно светят в подъездах и которые так любят расстреливать из рогаток мальчишки. Малявин равнодушно покатал плафон в своих ладонях и неожиданно почувствовал тепло, идущее из него. Жора уставился на шар. Внутри матовой безделушки разгорелся неяркий свет, словно там зажгли свечку.
        - Йа! Йа!- одобрительно закричал Штейдер, хлопая себя руками по махровому пузу:
        - Свет! Ви видит - свет! Колоссаль.
        - Фокусник чокнутый,- сантехник сунул шар профессору,- гони что обещал, да я пойду. Меня кореша ждут, вино - дринк, дринк,- Жора наглядно пощелкал себя по горлу.
        Профессор не глядя положил шар на стол в бумаги, расстроено упал в кресло напротив, помолчал немного.
        - Ви пьяниц. Какой жалость,- вздохнул погодя Штейдер.- Чисто русский вариант: как талант, так и пьяниц.
        - Какой талант?- очень даже заинтересовался Жора. Пьяницу он пропустил мимо ушей, не так еще обзывали. Ну пьянь, ну и что. Работа такая, вредная. А талант… Это хорошо. Это деньгами пахнет, ежели со знанием использовать. Вот только какой у него талант? Весьма интересно. Весьма.
        Штейдер закурил и, путаясь в падежах, рассказал Малявину странную историю. Оказывается, он, профессор Штейдер, потомственный маг, очень сильный «подпольный» колдун. В Россию он, собственно, приехал ради любопытства, заодно и на симпозиум по парапсихологии (последнего слова Жора не понял), куда уже опоздал из-за поломки. Но это ерунда, потому как случайно найти самородного и очень сильного мага - редчайший случай. А Малявин и есть маг. Колдун-сантехник.
        Жоре очень понравилась речь. Он даже как-то и ростом сразу стал выше и живот попытался выкатить, как у Штейдера, но не получилось.
        - Только маг видеть мой реальный квартир,- доверительно сообщил профессор, обводя рукой вокруг себя,- я все свое носить с собой. Привык комфорт, так. Только маг зажигать пробный шар, так. Ви - русский колдун. Р-распутин!
        - Ты это брось,- сразу обиделся Малявин,- вино пью, есть такой грех. А жене не изменяю. Почти.
        - Наин,- замахал руками профессор,- это не так, не в тот смысле. Ви - чародей. Необученный, но очень сильный. Ви иметь магический потенц. И вот - пьешь водка! Зашем?- он укоризненно поглядел сквозь стеклышки на Жору.
        Малявин заскучал. Дойчмарками пока не пахло, а остального он толком не понял. Странно это все звучало, страшновато. Безумно. Вспомнились вдруг разные самодельные колдуны, что одно время крепко дурили народ со сцен и телеэкранов. Тьфу!
        - Ви не понимайт,- запальчиво продолжал профессор, сердито тыча сигаретой перед собой,- все ваш телеколдун, что вы думайт,- эстрада. Фокус! А ви - настоящий, одаренный маг. Человек с большой буква. Натюрлих. Нужны деньги? Тьфу. Женщины? Тьфу, тьфу. Сколь надо! Вот слава - нет. Настоящий маг - нет слава, телевизор. Ви - «подпольный». Тайный. Но очень нужный многим. Ви должен вступить в наш орден. И к нам, из ваша странный страна, шнелль. Соглашайсь немедленно! Уеду. Ведь.
        - Э… э…- просипел замороченный Жора,- их бин не хотит. А пока за работу, плиз.
        Штейдер раздраженно всплеснул руками, сплюнул со злости и сунул Малявину в руку зеленую купюру. С двумя нуликами.
        - Думкопф,- почти ласково говорил профессор, выпихивая Жору из номера,- идиот, русский бестолоч. Иди, водка пей!
        - Но-но,- вяло огрызался Жора, поскольку чувствовал себя сейчас несколько странно,- ты русских не трогай! Мы вас в сорок пятом…
        Тошно было Малявину, но непонятно отчего - то ли продешевил он, то ли вином отравился. Непонятно.
        Малявин медленно спустился в подвал, в столярку, деревянно прошагал к драной табуретке, осел на нее. Ассенизатор Хромов разведенными в разные стороны глазами поглядел мимо него.
        - Мар-р-р-ки?- попугаичьи выдавил он из себя.
        - Еще по сто!- крикнул Петушков, на четвереньках выбираясь из-под верстака и снова обморочно падая назад.- Портвейн! Три семерки! Незабвенная! С телефоном!
        Жора разжал кулак, неспешно расправил перед глазами купюру. Сто долларов.
        - Ого,- сказал Хромов,- пьем, пьем. Что фриц?
        Малявин осоловело перевел на него взгляд, налил в стакан вино, выпил.
        - Фриц,- хрипло произнес Жора,- он и есть фриц. У него портрет Гитлера во всю стену. И форма эсэсовская. Пулемет на кровати. Бритоголовый. Он, гад, приехал к нам диверсии устраивать. С крана и начал.
        - Вербовал?- невнятно и деловито спросил Хромов.
        - Вербовал,- согласился Жора и еще раз выпил,- но я…
        - Дорогая!- заорал Петушков и опять уснул, сунув морду в еловые стружки.
        - Хромов,- тихо сказал Малявин, уставившись взглядом в пол,- ты веришь, что я - человек с большой буквы? Чародей?
        - Точно,- сразу согласился ассенизатор,- экце хомо. Се - человек. Сто баксов наколдовал. Умница. Пошел на хрен,- и тоже уснул.
        Жора сложил руки на коленях, подумал минут десять в этой школьной позе. После с трудом переоделся. Тяжело хватаясь за перила, поднялся на четвертый этаж, сунулся в запертый четыреста пятый.
        - Куда, Малявин?- заорала грымза Капустина, выныривая из-за коридорного угла,- претензий нет. Кран в порядке. Молодец.
        - Клавка, где немец?- шепотом спросил Жора.- Где он?
        Капустина уперлась твердым пальцем в его грудь, толкнула Малявина к лестнице.
        - В аэропорт уехал твой немец. Злой был страсть, все тебя поминал. Я и кран проверила, думала, из-за него лается.
        - Клавка, нужен он мне, нужен…
        - Нажрался, так и ступай в свою конуру,- грымза развернула Малявина лицом к лестнице, подтолкнула коленом:
        - Пшел!
        И Жора пошел…
        Говорят, видели его после в фойе аэропорта, где он дрался с таможенником. И еще говорят, что уехал он странным образом в Германию и теперь вовсе не пьет. Большим человеком стал!
        А вот Петушков после белой горячки врал, что видел Малявина связанным в психушке, где он, Петушков, от вермута лечился. Хромову врал. И Капустиной. Но кто же ему поверит? Кто?

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к