Сохранить .
Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава Семен Афанасьев
        Размышления русского боксёра в токийской академии #1
        Альтернативная Япония будущего.
        Нейроусилители, моделирующие виртуал в мозгу человека и прокачивающие владельцам уже целых три характеристики вместо одной, как было ещё полтора года назад.
        Корпорации, кланы, якудза.
        И европеец-гайдзин в токийской академии; он же, по совместительству, самый умный Олимпийский чемпион по боксу 20 века. Единственный советский обладатель Кубка Вэла Баркера. Выпускник военно-морского погранучилища, капитан-лейтенант в запасе. Кандидат технических наук и доктор – педагогических.
        Боксёр, обыгравший в шахматы Анатолия Карпова; из совсем другого времени и вообще из другой реальности.
        Это – попытка ответа на просьбы некоторых в комментах к ДОКТОРУ: «Сеня, а напиши о боксе?..»
        Прототип героя – ЗМС Валерий Попенченко. Его достижения и регалии в аннотации не выдуманы. Мой тренер с ним примерно одного возраста, и был знаком лично (и по части бокса, и по армейской линии (тоже был чемпионом ВС по боксу, но в другой категории)).
        Не уверен насчёт тега «реал рпг»: нейроконцентраторы являются попыткой замахнуться, но посмотрим, что из этого получится.
        Автор ничего не знает о Японии, так как в ней не жил. Пока что. Потому Япония – чистая стилизация сеттинга.
        Семён Афанасьев
        РАЗМЫШЛЕНИЯ РУССКОГО БОКСЁРА В ТОКИЙСКОЙ АКАДЕМИИ ТАМАГАВА
        Книга 1
        ***
        Страница книгиСтраница книги( Глава 1
        – Ну что, деточка? Готов ли ты к тому, что тебе сейчас будет очень больно? – пародируя вежливую речь, Сэй Нагано демонстративно постукивал кулаком правой руки в раскрытую ладонь левой.
        Белобрысый европеец по прозвищу Тормоз едва переставлял ставшие ватными ноги, влезая следом за здоровяком Нагано на дуэльный помост. Издевательский вопрос от противника он предсказуемо проигнорировал и промолчал.
        Зрелище ожидалось хоть и не самое рядовое, но и не особо интересное.
        Сын весьма уважаемого в кругах финансистов семейства Нагано, почти двухметровый Сэй, собирался «вышибить слезу и слюну» из приёмного сына мелкого босса одной не совсем законной группировки (хотя, конечно, формально якудзы вроде как больше и нет – но вещи не всегда являются тем, чем кажутся).
        Второй участник дуэли, по прозвищу Тормоз, он же Масахиро Асада, был типичным гайдзином: лупоглазым, белобрысым, нескладным; и блистал далеко не самыми лучшими манерами, чтоб сказать мягко. Впрочем, чего ждать от пусть и неродного, но потомства якудзы…
        Семья Тормоза по местным меркам была так себе: ни влияния, ни пафоса. Оттого причины, заставившие его нового родителя усыновить в своё время это волосатое недоразумение, оставались большинству неизвестными.
        С одной стороны, всем зрителям было приятно предвкушать, как дурачка сейчас слегка обомнут с боков и поставят на место.
        С другой стороны, исход дуэли не вызывал сомнений: Сэй Нагано в свои годы имел честно заработанный кровью и потом дан в Годзю-рю. И разница между трудолюбивым бойцом-японцем с одной стороны – и праздным лупоглазым любителем гамбургеров с другой – сейчас должна была воплотиться во вполне осязаемые действия и результаты.
        Противники разошлись в разные углы площадки.
        – Давай, давай, – насмешливо бросил Сэй, никуда не собираясь торопиться. – Шевели булками, уродец.
        От яркого момента следовало взять всё. Такое внимание со стороны представительниц слабого пола выпадает нечасто. Да и дуэльный зал открывается ровно на два дня в неделю; хорошо, что сегодня удалось решить вопрос за небольшую взятку.
        Кстати, платить будет проигравший, это оговорено.
        – Бл#дь, опять эти мушки перед глазами, – отстранённо и необыкновенно задумчиво выдал Тормоз из своего угла.
        После чего потряс головой, уподобляясь одному вечно мычащему копытному животному.
        – Можешь признать поражение устно, – милостиво согласился Сэй. – Даже стать разрешу на одно колено вместо двух, по твоей убогости.
        – А? Что? – вскинулся светловолосый европеец, по недоразумению носящий фамилию Асада. – Нет, ты просто не понял. Это я не тебе сказал, это мысли вслух.
        Нагано чуть насторожился: Тормоз сейчас говорил и вёл себя чуть иначе, чем обычно.
        – Ты долго ещё возиться будешь? – недовольно спросил отпрыск финансистов, чтоб не теряться попусту в догадках.
        Дан есть дан. И горе тому, кто этого не понимает.
        – Да, сейчас, – кивнул Тормоз и на виду у всех, в неожиданной звенящей тишине, стащил со среднего пальца свой нейроконцентратор, выполненный в виде перстня. – Фу-ф, так вот оно что было, оказывается, – с явным облегчением и почти довольно объявил он на весь зал, оглядываясь по сторонам. – Из-за него эти мушки, а то испугался уже. Эй, кто-нибудь? Подержите одну минутку? Я быстро… – Усыновлённый Асада обвёл присутствующих требовательным взглядом.
        Естественно, помогать ублюдку никто не бросился.
        – М-да. Пи#датая у вас тут атмосфера, одно мудачьё вокруг, – констатировал белобрысый, мгновенно наживая новых врагов. – Можно подумать, я вас мою жопу целовать попросил.
        Даже те, кто до сего момента относились к нему без выказываемой враждебности, после таких слов вряд ли сохранили свой нейтралитет.
        – Секунду, длинный! – чересчур уверенно кивнул Сэю Тормоз и спрыгнул с дуэльного помоста. – Штуку пристрою!
        Оглядевшись по сторонам, Асада рысью метнулся к окну и продел сквозь свой перстень шнурок от штор, завязав его каким-то странным узлом:
        – Никому не трогать! Уши оторву… Вещь недешёвая.
        – Да ты, похоже, и впрямь ума лишился, – задумчиво уронила Манна Ямаути, которую гайдзин оттолкнул плечом, покачнувшись на ходу.
        – Извини. – Тормоз серьёзно обернулся к ней. – Я не специально. Шатает с непривычки.
        – Я не из-за этого, – Ямаути ещё более задумчиво поглядела вслед дурачку. – М-да, так странно, что даже интересно где-то. Что это с тобой, странный белобрысый идиот?!
        – Э-э-э, женщины, – изобразил старческое хихиканье Асада, опираясь на помост руками и запрыгивая на него. – Вечно вам всё не так. Не суетись под руку, мешаешь сосредоточиться.
        – Херасе, новости. Вот теперь мне неподдельно интересно. – Озадаченно озвучила общее мнение всех стоявших вокруг девочек Манна. – Или некоторым долбанутым концентратор шевелить мозгами не помогает, а мешает?
        – Риторический вопрос, – похоже, Тормоз решил добить всех сменой имиджа за какую-то секунду. – Мозги есть вещь индивидуальная. Впрочем, женщины могут и не понять, – он с явным сожалением и сочувствием скользнул взглядом по донельзя удивлённой Ямаути. Будто издеваясь. – По какой команде? Когда начинаем? – как-то слишком спокойно и чересчур деловито уточнил он у здоровяка Нагано. – Или нам кто-нибудь снаружи свистнет?
        – Ты скажи, когда готов будешь; и сам скомандуй, когда начинаем. – Великодушно предложил Сэй. – Вдруг тебе ещё время нужно, чтоб сосредоточиться?
        По правде сказать, у Тормоза и так не было шансов. А без нейроконцентратора даже виртуальные варианты найти какое-нибудь нестандартное решение в бою превратились в пар.
        Далеко не глупого Нагано это не могло не насторожить. Зачем дурачок снял концентратор? Что у него за план?
        – Ну раз так, то БОКС, – буднично и отстранённо пожал плечами Тормоз.
        И, стукнув костяшками правой руки о костяшки левой, перетёк в корявую стойку беременного краба.
        – Бой, – педантично поправил его Нагано, снисходительно кивнув и изображая усталость от такой тупости оппонента.
        Под взрыв хохота из зала: смотреть со стороны, как двигается Тормоз, было действительно смешно.
        – Пародия, – не удержалась от комментариев Ямаути, испытывавшая подобие ревности и злости из-за отстранённости гайдзина.
        А ведь раньше он так прикольно краснел каждый раз, когда ему случалось заговорить с кем угодно из девчонок. Что это с ним?
        – Ну, бой так бой, – покладисто не стал спорить ненастоящий по крови Асада, вразвалку приближаясь к Сэю и выбрасывая вперёд левый кулак.
        Зал прыснул ещё одним взрывом смеха.
        Нагано в этот момент на помосте всеобщего веселья не разделял.
        Да, двигался Тормоз вообще весьма далеко от любой канонической (и не только) техники. Со стороны смотрелось потешно.
        Но стоявшие за пределами дуэльной площадки, во-первых, не имели его опыта свободных спаррингов. Во-вторых, никто из них не имел и дана, даже по какому-угодно академическому стилю.
        Поэтому никто з них не увидел того, во что мгновенно вцепились глаза Сэя.
        Центр тяжести. У дурачка он не гулял, а находился в одной точке, словно Тормоз тоже знал, что делает.
        Кроме того, от приёмного Асады шли те флюиды, которые в спарринге идут только от такого же опытного противника. Чего не могло быть по определению: ну не скрывал же он всю личную подоплёку от всех столько времени?!
        Усилием воли вытеснив сомнения и очистив сознание, Нагано поставил под левую руку дурачка жёсткий блок и контратаковал концентрированным ударом правого кулака. Тот, кто позволяет себе в бою думать, в итоге проигрывает.

* * *
        Казалось, старшая школа перестала дышать.
        Предсказуемое зрелище на дуэльном помосте оказалось не тривиальным спектаклем по избиению Тормоза, а серьёзным испытанием нервов наблюдающих.
        Во-первых, Асада зачем-то стащил перед самым боем свой нейроконцентратор с пальца. Лишая себя и без того призрачных шансов в драке с Нагано.
        Во-вторых, дурачок отчего-то перестал быть привычным идиотом. Вместо этого, он как-то преобразился, что ли.
        Нужные слова быстро не подобрались даже у острой на язык Ямаути.
        В-третьих, Тормоз хоть и насмешил всех корявым и угловатым началом, но самые внимательные заметили: он двигался уверенно, как механический копатель. Тот тоже со стороны не особо изящен, однако работу свою делает.
        – На экскаватор похож, – хоть и с запозданием, но нашлась Манна.
        Ямаути тоже посещала кое-какой зал, и перемена в движениях Тормоза от неё не укрылась.
        – А ведь это какая-то культура перемещений, – задумчиво закусила губу она, озвучивая общее мнение. – Я пока только не понимаю, какая.
        – Да. Двигается явно привычно. Но что это такое – неясно. – Подтвердила Минами Икемацу от дальней стены. – Точно какой-то отработанный шаблон. Ты смотри…
        Икемацу профессионально занималась бальными танцами, как спортом. Оттого в вопросе перемещений понимала.
        Тормоз начал схватку первым.
        Доковыляв на смешно присогнутых ногах до Сэя, белобрысый выбросил вперёд левый кулак. Его правая рука, словно изображая обезьяну, болталась где-то на уровне живота.
        Сэй ответил жёстким блоком и контратакой. Набитый кулак каратека почти попал, скользнув по лбу противника: Асада отклонился спиной назад и влево, как кукла со смещённым вверх центром тяжести, отчего отделался только стёсанной над бровью кожей.
        Это было невозможным, но оно происходило прямо сейчас. Тормоз, словно играя в какую-то свою игру, не обратил внимания на касательное попадание по собственной голове и продолжил обтыкивать, словно ядовитая змея в бросках вперёд, Сэя своей левой рукой. Лицо у гайдзина при этом было донельзя серьёзное и сосредоточенное.
        – Как стоматолог за работой, – задумчиво выдала Икемацу. – И ведь он ещё и шаг назад-вперёд успел сделать. Заметили?
        – Кто? Когда?
        – Асада. Когда Сэй ему по лбу почти попал, он сделал шаг назад-вперёд, синхронно с ударом Сэя. И корпусом ещё отклонился назад, – быстро пояснила Минами. – Вы все не туда смотрите. За ногами дурачка смотрите!
        Её слова по времени совпали со второй стремительной неожиданностью.
        Тормоз время от времени выбрасывал вперёд, уподобляясь кобре, левый кулак. Нагано, однозначно в рамках какой-то ката, перетекал в стойки, блокируя.
        Затем уже Сэй, поймав момент, врезал вперёд правый майя, явно готовясь развиваться в атаке.
        Тормоз, вместо того, чтоб отлететь, чуть скользнул влево. Сделал шаг вперёд.
        А в следующий момент неизвестно откуда вынырнувший его правый кулак под углом в сорок пять градусов врезался чётко в подбородок более высокого здоровяка Нагано.
        Любимец школы, красавец, обладатель безукоризненных манер и честного первого дана по Годзю-рю Сэй Нагано упал.
        Причём, вначале у него согнулось правое колено. Тело закрутилось по спирали по часовой стрелке; и после этого согнулась уже левая нога.
        Некоронованный чемпион академии приложился виском о помост и затих. Глаза его, что интересно, были открыты, хотя сознания в них не наблюдалось.
        – Ты смотри; оказывается, что-то могу ещё, – весело констатировал Тормоз на фоне всеобщего молчания, скрещивая пальцы рук и щёлкая суставами.
        Он не обращался ни к кому конкретно, оттого его слова в полной тишине прозвучали где-то зловеще.
        – Так, я его в себя приводить не буду! Что, никто не хочет в секундантах пошевелить задницей? – Асада говорил так, как будто что-то знал о ритуалах, прочим недоступных. – Э-э-э, как всё запущено, – констатировал гайдзин через секунду. В его взгляде сквозило явное презрение к присутствующим. – Впрочем, ваше дело. Ладно, это за аренду зала.
        А затем белобрысый сделал то, чего ему никак не следовало делать: из заднего кармана брюк достал бумажник и, отсчитав положенное количество купюр, уронил их на грудь Сэя:
        – Если не очухается, отдайте смотрителю. У меня срочные дела…
        Спрыгнув с помоста, ходячее недоразумение уверенно направилось к шнурку окна, на котором висел его концентратор.
        – Ты, похоже, до выпуска решил не дожить? – ровным голосом поинтересовался Такуми Сибасаки, имея ввиду исключительно брошенные на грудь побеждённого, словно дешёвой проститутке, деньги.
        Отец Такуми, Сибасаки-старший, занимал достаточно интересный пост в кабинете министров и, по слухам, по карьерной лестнице двигался только вверх.
        Сибасаки-младший же был хоть и далёк от боёв любого вида, но внешностью напоминал потомственного сумоиста.
        – А ты просто поп#здеть мастер? Или что-то конкретное предлагаешь? – огрызнулся Асада, разворачиваясь на ходу и, не дойдя до своего перстня на шнурке от штор, направился к Такуми.
        Белобрысый подошёл вплотную к здоровяку и, наступив тому на носок левой туфли, продолжил:
        – За слова сейчас ответишь? Или просто жирный балабол?
        Сибасаки, хотя и не напоминавший внешне атлета, по канонам мужской внешности собственной страны был вполне себе на уровне. Если глядеть женскими глазами.
        Однако в глубине души он неподдельно страдал, считая себя полноватым. Периодически пытаясь похудеть, он садился на диеты, сбрасывал за неделю пару килограмм; но потом возвращал их за час, дорвавшись до риса с овощами. Цикл этот повторялся с завидной регулярностью.
        Напоминание о том, что лично он считал своим недостатком, безошибочно угодило в больное место.
        – Не обращай внимания на убогого! – Манна Ямаути, соображавшая быстрее всех (и имевшая с толстяком кое-что на прошлой неделе, на классном выезде в горы, по пьянке), тут же вскинулась и положила ладонь на бицепс безобидного обычно парня.
        Но было уже поздно.
        Взревев раненным зверем, Такуми широко развёл руки и попытался облапить поджарого и так похожего на рыжую уличную собаку Тормоза. Который рядом с «сумоистом» смотрелся более чем гротескно.
        Асада, как-то по-кошачьи пронырнув под неудачным захватом здоровяка, выпрямился пружинкой вслед за пронесшейся над головой ладонью.
        И воткнул свой правый кулак в носогубную ямочку Сибасаки.
        Тот тоже повалился на пол, точь-в-точь повторив опадание по спирали Сэя Нагано, на помосте, минуту тому.
        – С-сука! – истерично взвизгнула Ямаути и, растопырив пальцы, ткнула ногтями в глаза Тормозу.
        Всё-таки они с толстяком были весьма неравнодушны друг к другу, хотя и старательно скрывали это от окружающих.
        Белобрысый одним стремительным движением как-то плавно перевёл уже сделанный удар по Сибасаки в нырок под руку его подруги. Затем его второй кулак мелькнул в сторону живота Манны.
        – Бл#дь, – неподдельно осунулся с лица Тормоз ровно через одно мгновение, когда девчонка, скорчившись, упала на колени и беззвучно захлебнулась слезами. – Клянусь, не хотел! На рефлексе вышло! Бл#дь, бл#дь, бл#дь… Пошли нах#й все отсюда!
        Общее изумление было столь сильным, что никто и не подумал возражать, когда Тормоз, неожиданно для всех принялся орать:
        – Врача кто-то позовите?! Я ей рёбра мог сломать! НЕ ТРОГАТЬ ЕЁ И НЕ ДАВАТЬ ШЕВЕЛИТЬСЯ! ТАМ ВНУТРЕННИЕ ОРГАНЫ!
        Быстрее всех сориентировалась Икемацу:
        – Сейчас наберу медпункт! Это быстрее, чем бежать! – последние слова она говорила, уже нажимая кнопку соединения с медицинским сектором на экране личного планшета.

* * *
        В ДРУГОЕ ВРЕМЯ. ГДЕ-ТО В ДРУГОМ МИРЕ.
        Вызванные звонком страшно сказать откуда, милицейский следователь и криминалист молча переглядывались над телом погибшего.
        – Тебя тоже предупреждали? – решился первым на откровенность криминалист.
        – Да. – Хмуро и односложно кивнул майор. – Имитируем бурную деятельность и держим язык за зубами.
        Перед ними, на полу первого этажа строящегося нового корпуса МВТУ имени Баумана, лежало тело живой легенды.
        Оба офицера служили не первый день и знали: когда «просят» с такого уровня, отсебятины нести не стоит. Или уподобишься лежащему на полу трупу.
        – А ведь был великий человек, – грустно вздохнул эксперт и, попирая все правила, полез за сигаретами.
        – Был. – Не стал спорить следователь. – Именно что был.
        Оба не являлись чрезмерно сентиментальными, оттого не сильно переживали по поводу ушедшей вот только что легенды.
        Главным было – всё правильно оформить. Случившееся – исключительно несчастный случай, детали – на их усмотрение.
        На пыльном полу, рядом с теннисным столом, лежало тело того, кто ещё вчера был Олимпийским чемпионом, многократным чемпионом СССР, кандидатом технических наук и, без малого, доктором педагогических. Капитан-лейтенантом в запасе, выпускником военно-морского пограничного училища.
        Единственным в СССР обладателем кубка Вэла Баркера, заслуженным мастером спорта по боксу, Валерием П.

* * *
        Как ни печально, но туманные намёки в ЦК обрели чёткие перспективы только на стройке.
        Я, конечно, тоже хорош. И ведь чувствовал задницей, что жизнь в перманентной эйфории – не самая лучшая стратегия успеха. Особенно когда кто-то закусывается между собой в верхах, а ты выступаешь в роли пешечного аргумента. Иначе говоря, в роли фигурки на шахматной доске, которую бывает проще снести к чертям, чем разыгрывать по правилам.
        Тот факт, что мне удалось-таки пробить строительство спортивного комплекса, похоже, здорово оторвал меня от реальности.
        Увы, мы все умны преимущественно задним числом. Да и не верилось мне, что со мной могут вот так.
        Как оказалось, смогли. Собственное спокойствие кое-где на Площади испокон веков было дороже, чем поиски мифических компромиссов.
        Ладно. Главное – не заводиться сейчас. Чего теперь-то, после драки, кулаками в воздухе размахивать? Ещё и отсюда.
        А самое интересное, оказалось, что-то типа Бога всё-таки существует. По крайней мере, душа (наверное душа, хотя тут и неточно) явно никуда не делась и переместилась, кхм, судя по происшедшему. То ли в пространстве, то ли во времени, то ли по обеим осям.
        В себя я пришёл рывком и в окружении, которое по идее не могло быть реальностью.
        Первая мысль была – пора в психушку, возможно, даже в стационар. Как минимум – тщательно обследоваться. На предмет галлюцинаций.
        Но хорошая реакция – это не только реакция быстрая. Ещё – реакция правильная. Тем более, когда на тебя с кулаками вот-вот попрёт верзила, явно собирающийся сделать из твоего организма котлету.
        Ладно, спасибо тебе, Бог ты или кто. Как минимум, жизнь, отобранная там, продолжается здесь.
        А с деталями будем разбираться после.

* * *
        В самый первый момент тут, зрение резанули те же самые мушки, которые периодически мелькали перед глазами там. Видимо, начинались нейро-дегенеративные изменения глазного нерва. Впрочем, советская медицина была не настолько величественна в своей компетентности, чтоб измерять качество нервной ткани. Потому лечение было, как бы поделикатнее… Симптоматическим, это если по словам врача.
        В Японии я раньше бывал. Вернее, был. На той самой Олимпиаде, плюс в подготовительном к ней цикле (акклиматизация), да после позволили задержаться на пару дней: «Хоть Токио погляди!».
        Не знаю, что случилось с личностью пацана, в тело которого я вселился; но, как говорят в Ташкенте, на всё воля Аллаха.
        Тем более что имела место банальная ссора старшеклассников, отвечающей стороной в которой был я.
        Паренёк напротив на помосте, несмотря на всё его здоровье и напускной героизм, был вовсе не так могуч, как казалось ему самому либо глядящим из зала.
        Как только эта мысль у меня появилась, я тут же дисциплинированно её отогнал: один раз уже махнул рукой… вот прямо сегодня, если ориентироваться на субъективное мировосприятие.
        А ведь там я, худо-бедно, физически опасность представлял несоизмеримо большую, чем в этом тельце.
        Впрочем, опыт есть опыт; а техника есть техника. Ну и характер есть характер…
        Пацан напротив, пытавшийся поразить меня какой-то местной замороченной чепухой, в Ташкенте после войны явно не дрался. Мне хватило и имеющегося здоровья.
        Вначале он пытался ловить блоком мою переднюю руку; затем перестал следить за дистанцией. А завершилось всё до неприличия банально.
        Кросс в челюсть есть кросс в челюсть.
        Кстати, с руки перед дракой пришлось снять какой-то перстень, оказавшийся хитрым местным устройством: мешавшая драться табличка перед глазами куда-то моментально сразу же испарилась, а ощущения вернулись в норму.
        С поправкой на снятые кем-то с моего возраста двадцать лет, жить было можно. Что ни говори, но когда тебе семнадцать или шестнадцать – это намного веселее, чем если тридцать семь. Ещё и с определёнными поражениями нервной ткани…
        Нравы местные от наших отличались, как небо и земля. Не успел я слезть с местного аналога ринга, как огромный толстяк, похожий на сумоиста, принялся что-то втирать мне на голубом глазу с нехорошими толстыми намёками.
        После случившегося сегодня на стройке, гм, там, у меня возникло стойкое неприятие таких вот заходов сбоку, звучащих скрытыми угрозами.
        Говоря цинично, вследствие одного из них я уже погиб один раз. Сегодня. Не хотелось бы снова.
        К толстяку подошёл выяснять отношения, не отходя от кассы. Выяснил. Лучше пусть он, придя в себя, суетится и делает глупости, получив при всех по бороде. Чем холодно и спокойно вынашивает уж не знаю какие планы в мой адрес: к сожалению, в местных реалиях я пока не ориентируюсь.
        А следом за ним, на меня с когтями наперевес кинулась странная девица, видимо, пассия этого толстяка. Б#я… Её бить точно не хотел. На рефлексе вылетело, как раз ей под руку.
        Ч-чёрт. Хорошо, медицина здесь не та, что там. Мгновенно примчавшийся доктор каким-то портативным прибором поводил ей по животу, после чего на свет явились носилки и девчонку потащили в аналог местного стационара: ушиб внутренних органов, трещина в ребре.
        Ну логично. Бил я в полную, на автомате и не сдерживаясь. А она – просто девчонка. Невовремя и не в том месте принявшаяся протягивать свои когти к моим глазам.
        Кстати, насчёт её ногтей. У нас в Москве, при мне, такой маникюр даже делать никто бы не взялся. Интересно, где я нахожусь? В том смысле, в каком времени? Что Токио, это уже понятно из вывески на школе (которую я парадоксальным для себя образом прочёл без проблем, попутно удивившись знанию никогда не изучавшегося мною языка. Видимо, достался в наследство при этом переселении душ, спасибо автору проекта).

* * *
        Откровенно говоря, после импровизированного мордобоя больше всего хотелось остаться одному.
        С собой можно быть до конца откровенным: я сейчас в шоке. В эмоциональном. Не знаю, насколько это общество отстоит от нашего, но это точно не мой мир.
        По роду занятий, я очень неплохо знаком со всеми образцами вычислительной техники как Союза, так и Варшавского Договора. Плюс западные.
        Был знаком. Видимо, так точнее.
        Так вот, это колечко, которое сейчас транслирует в виде картинки на мой глазной нерв свои сообщения, явно не из моего мира, либо времени, либо оба слагаемых сразу. У нас аппаратам, работающим в диалоговом режиме, нет и десятка лет; и это на уровне разработки.
        Попутно, я отлично знаю, сколько места они занимают. Потому что докторскую написал, в том числе, опираясь на новейшие аппаратные результаты Союза.
        А уж направление персональных вычислительных машин – это вообще не про нас. Есть определённый курс, утверждённый в ЦК, вот он никак не про развитие персональной техники. Знаю из первых рук, поскольку сам этими первыми руками и являюсь.
        Самое смешное, что поначалу заставил себя успокоиться исключительно волевым усилием.
        То, что я догадался снять кольцо перед боем, иначе как удачей объяснить нельзя: мелькнуло что-то на грани сознания, в виде виртуальной нитки, которая тянется от перстня прямо к глазам.
        Стоило стащить прибор с пальца, как соединение с ним тут же разорвалось и идиотская табличка перед глазами растворилась в воздухе.
        Ощущение интуитивной потребности не оставляет и сейчас. Повинуясь почти осязаемому зуду, цепляю перстенёк на палец.
        Контакт концентратора с носителем установлен. Выполнить подстройку под индивидуальные параметры носителя?
        Конечно, да. Если его и мой предшественник в этом теле носил, не снимая, мне повредить тоже не должно.
        Кстати, а ведь по глазам зрителей прокатилось что-то такое, когда я его снимал. Сходу даже и не сформулируешь. Изумление вперемешку с жалостью, что ли.
        Подстройка выполнена. Направления для прокачки по-прежнему недоступны. Оставить нейроконтакт?
        Да пусть остаётся. Тут вот даже меню есть, сейчас в нём поковыряемся. Оказывается, достаточно только мысленно потянуться к строке, и команда активируется. Ух ты… боюсь даже подумать об уровне развития цивилизации…
        Установить синхронизацию с носимыми девайсами?
        Интересно, это с какими?
        Начинаю охлопывать себя по карманам, с запозданием делая мини-обыск самому себе, когда в кармане звонит, по видимости, то самый девайс. Один из.
        При ближайшем рассмотрении, он оказывается маленьким телефоном, вернее аналогом телефона. Потому что беспроводным.
        – Ты в порядке, урод? – соткавшаяся из ниоткуда прямо в воздухе голограмма девочки-японки примерно моих лет сверкает глазами, словно ей есть за что меня ненавидеть.
        Глава 2
        Память предшественника услужливо подсказывает: сводная сестра. Отношения друг с другом не очень.
        – Извини, я очень занят. Давай свяжемся позже? – говорю, как можно ровнее.
        Судя по тому, как владелец тела себя поставил в классе или на курсе (хрен его знает, что тут у них – классы или курсы), и в конфликтах с сестрой неправой может быть совсем не она.
        – Ё#нулся?! Ты сам мне звонил, чтоб я тебя спасала! Я уже даже ребятам позвонила!.. – неподдельно шипит она. – Тебя там что, уже…
        – Ю, извини за беспокойство. – Чёрт его знает, что там было в предыдущем нашем контакте. В памяти, как назло, о том ни слова. – Я, видимо, погорячился, когда потревожил тебя. – Отвечаю, как можно спокойнее. – Мне досадно, что я отвлёк тебя. Что можем сделать, чтоб извиниться перед парнями? Перед тобой попрошу прощения дома.
        – Эй, это точно ты? – моментально сбавляет обороты вроде как сестра. – Что там у тебя вообще происходило?
        – Да подрались с одним типом. Чуть вскользь по лбу зацепило, видимо, чуть из-за того притормаживаю. Вообще, всё нормально: справился сам.
        Интересно, а как часто это тело через сестру на помощь каких-то людей снаружи заведения зовёт?
        – С кем дрался? – с каким-то брезгливым любопытством интересуется родственница.
        – Сэй Нагано, – пожимаю плечами.
        Мало ли; вдруг ей имя что-то, да и говорит.
        – И ты с ним справился сам? – её глаза округляются и почти сравниваются с моими.
        Несмотря на то, что в диалоговом окне на меня смотрит собственное лицо европейского блондина со светлыми глазами. А она – ярко выраженная азиатка, причём с низких широт.
        – Просто удачно попал, повезло. А у него оказался слабым подбородок, – скромно перевожу акцент со своей персоны на внешний фактор.
        Кажется, так сейчас будет правильнее.
        – Мне приятно, что ты обо мне беспокоишься, – продолжаю развивать импровизированное наступление. – И досадно, что сдуру потревожил тебя. Ещё раз извини.
        Оппонента надо дожимать неожиданностью всегда и везде, особенно в таких непонятных ситуациях. Хотя-я, пусть она и сводная, но всё же родня – сестра. За рамки вежливости выходить явно не стоит. Тем более, она вон искренне бросилась помогать после моего ей звонка. Хотя, видно по глазам, ей это и было явно неприятно.
        – Тебе по голове точно вскользь попали? – продолжает осторожно изумляться она. – Какой-то ты не такой, как обычно.
        – Да, точно вскользь. Сознания не терял. Нокдауна не было. Болевые ощущения в момент попадания – на единицу по пятибалльной шкале, – последнее весьма кстати и услужливо подсказывает диалоговое окно нейроконцентратора.
        Ты смотри, есть от машинки какая-то польза.
        – Ладно. С парнями я тогда сама разберусь. Давай. – Сестра, махнув в воздухе рукой, отключается.
        – Привет. Ты решил на сегодня закончить учёбу? – раздаётся над ухом голос девицы, думавшей, что она подошла сзади незаметно.
        Хм, вон же стеклянный витраж впереди. Она думает, что я её не видел в отражении?
        – Привет. Да, – коротко отвечаю, не вдаваясь в детали.
        Сама подошедшая имеет килограмм десять лишнего веса, как на мой вкус. Надеюсь, ей я ещё ничего не успел задолжать.
        – Ты не проводишь меня? – с томными придыханиями выдаёт она.
        Многозначительно облизывая губы.
        Хм. Если откровенно, то молодому организму, возможно, даже такая возможность вполне определённой разрядки может быть кстати. Но именно у меня сегодня и так перебор по новизне, плюс мозгам не столько лет, сколько телу. С высоты почти четырёх десятков, всё видится совсем не так гормонально активно, как в семнадцать.
        – А должен? – отвечаю вопросом на вопрос.
        – Дурак! – она собирается даже стукнуть меня ладонь. в грудь.
        Делаю шаг назад, давая ей безрезультатно рассечь воздух.
        Харука Аизава! – подсказывает память с запозданием. Периодически это тело с ней оказывало друг другу те самые услуги, по взаимному согласованию.
        Надо бы извиниться. Но, во-первых, Харука уже ушла. Во-вторых, не уверен, что отношения продолжатся после моего в теле появления.

* * *
        – Как ты? – над головой Сэя Нагано хлопотали сразу три одноклассницы.
        – Сколько пальцев видишь? – проявила активность ближайшая из них, всовывая ему под нос растопыренную ладонь.
        – Ни одного, – сострил Сэй, пытаясь сесть. Получилось не сразу. – Прикосновения ваших ладоней затуманивают мой взгляд! – мгновенно сориентировался он, когда шесть женских рук решительно перевели его из горизонтального положения в сидячее.
        – О, значит, всё нормально, – проворчала средняя девочка. – А то мы волноваться уже начали.
        – Да ну, обычное дело, – вздохнул каратек. – Чего волноваться? Удар в голову есть удар в голову. Лично я удивлён только одному: что Тормозу проиграл. Уж кому-кому бы… Вот это было совсем необычно.
        Борясь с давлением в висках, он аккуратно покачал головой влево-вправо.
        – Что чувствуешь? – продолжала наседать та, что только что спрашивала о пальцах.
        – Чувствую, что облажался. – Не стал скрывать Нагано. – И теперь лихорадочно пытаюсь понять, в каком именно месте. Кстати, а чего ВЫ волновались-то? Ну нокаут как нокаут! Похожее уже бывало, не здесь, правда…
        – На, смотри. – Дальняя активировала голографическую запись на своём планшете.
        – Них#я себе, – присвистнул Сэй, наблюдая самого себя, валяющегося на помосте с открытыми глазами и без сознания. – И долго я вот так…?
        – Полчаса. Школьный врач, как прибежал, вообще не тобой, а Ямаути занялся. На тебя только глянул, диагностом тебе в нос потыкал и сказал, что ты сам оклемаешься. Ещё сказал, что тебя от занятий на сегодня освобождает и что ты должен избегать резких движений.
        – Насчёт резких движений понятно, – сосредоточенно кивнул каратек. – Бл#… кивать головой тоже аккуратно надо… А что с Ямаути-то стряслось, пока меня не было?!
        – Этот кретин ей ребро сломал и отбил что-то внутри, – после паузы ответила средняя девочка. – Тормоза рук дело, ты уже понял, – подтвердила она невысказанные вслух подозрения собеседника.
        – Них#я себе, – рефреном самому себе выдал Нагано. – Он что, вообще ё#нулся?! А Сумоист куда смотрел?!
        – Такуми к тому времени рядом с ней лежал, примерно как ты сейчас. Его белобрысый первым вырубил. – дисциплинировано доложила ближняя одноклассница. – Манна именно из-за этого Асаде в морду вцепиться и хотела. Она только ногтями ему в глаза ткнула – а он под рукой её проскользнул и да-дах! Под ту руку ей врезал.
        – Не знаю, что теперь и сказать. Честно вам в этом признаюсь, – после полуминутной паузы выдал Сэй. – Понятно, что с завтрашнего дня с Тормоза реванш требую раз в сутки, по полной; и жизни ему не дам. Но сейчас даже не знаю, о чём вообще говорить. Неожиданно вышло, да… А Сумоиста он за что?
        – Тот ему сказал, что Тормоз до выпуска не доживёт, – выдала ближняя, переглянувшись с остальными и явно пообщавшись взглядами.
        – Так, любимые мои хризантемы, – чуть напрягся Нагано. – Чего вы тут гляделки затеяли? Что вы мне ещё не сказали? И попутно: а с чего это Сумоист с Тормозом зарубились? Они ж вроде вообще никогда не общались? Да и я Сибасаки не самый близкий друг, чтоб он меня защищал?
        – Вот как раз тебя и защищал, – словно решившись, призналась первая. – Асада, когда тебя вырубил, деньги за аренду зала тебе на живот бросил. Дескать, вдруг смотритель придёт – а ты без сознания валяешься. Вот вроде как пусть деньги лежат, чтоб не заставлять ждать хорошего человека.
        – Бля-я-я-я… Во-от же пи-и-и-и-ид#р… – нараспев протянул каратек, прижимая ладони к вискам. – Это мне ему теперь ещё завтра утром с поклоном деньги отдавать?! Вроде как с благодарностью?! Вот же тварь… Да он что, не понимает, что ему не жить после этого?! Не всегда же ему будет так везти, как сегодня! – кажется, известие о деньгах доставило Сэю больше хлопот, чем предыдущий проигрыш.
        – Именно это Сумоист ввиду и имел. А Асада, похоже, как раз искренне не понимает, – не сговариваясь, подтвердили все три девочки. – Ну либо очень убедительно вид делает. Потому что, во-первых, Сумоист-то ладно… Но Белобрысый же на Ямаути руку поднял. Такуми ему этого ни в жизнь не простит. Ударили его женщину, когда он был без сознания… Во-вторых: сейчас и по Академии, и по соседним заведениям пойдёт слух: белобрысый гайдзин, никогда ничем не занимавшийся, демонстративно снимает концентратор и за сорок две секунды разделывается под ноль с первым даном по Годзю. Там не только Сумоист в очередь выстроится, его на прочность проверять…
        – А что, я всего сорок две секунды провоевал? – опять тяжело вздохнул Сэй. – М-да. Печально.
        Сидевшие рядом девочки красноречиво молчали.
        – Слушайте, так если я на сегодня свободен, вас что, поставили меня сопровождать? – с запозданием дошло до парня.
        – Угу, – покивали девочки. – Сказано проводить тебя до дома, ухаживать за тобой до прихода твоих родителей.
        – М-м-м, может, вчетвером в онсен? – мгновенно загорелся идеей каратек. – Если плату за аренду зала выдал Тормоз, то я сегодня при деньгах.
        – Решил ему не отдавать? – мгновенно сообразила средняя.
        – Не то чтобы не отдавать. Просто не буду я ему кланяться, – потупив взгляд, нахмурился Нагано. – Если он сам подойдёт и напомнит – отдам вообще без вопросов. Но – молча, и если он сам ко мне первый подойдёт и попросит.
        – Он не подойдёт, – уверенно покачала головой дальняя. – Я видела его глаза. Он не подойдёт и никогда не напомнит.
        – Ну, значит, деньги у нас на сегодня есть, – невесело усмехнулся Сэй. – Дамы, так как насчёт онсена? Утешить несправедливо поверженного героя?!
        – Тебе запретили сауны, хамамы, спа, онсены и всё прочее из этого списка, – словно стесняясь, сказала ближняя, опять переглянувшись с подругами. – Врач так и сказал: «Знаю, на что его потянет. Вот передайте ему, что никаких подобных процедур».
        – Блин, да, сотрясение же, – спохватился Нагано, возвращаясь в горизонтальное положение. – Ладно. Дамы, спасибо, огромное! – Сэй изобразил малый поклон девочками из положения лёжа. – Раз онсен отменяется, я домой сам доберусь. Вы же не возражаете?
        С этими словами он, чуть рисуясь, вскочил на ноги прогибом спины.
        – Как скажешь, – легко согласились одноклассницы, в очередной раз обмениваясь взглядами. – Но если что, мы тебя домой вели! И там с тобой до вечера сидели!
        – Замётано, – подтвердил каратек, уверенно шагая к выходу. – Хотя и боюсь теперь спрашивать, куда вы втроём под прикрытием меня направитесь.
        Было кое-что в случившемся, что заставляло Сэя Нагано срочно заторопиться. В отличие от озвученного вслух, он теперь не считал происшедшее случайностью.
        Долбаный урод унизил его при всех – это-то ладно. Ну, да; Тормоз годами жевал сопли, изображал дебила и слюнтяя (хотя и непонятно, зачем) … Убедительно изображал. Весьма убедительно. Но это его личное дело.
        Да и сам по себе проигрыш Сэя, если подумать, трагедия лишь постольку-поскольку. Ровно на час.
        Во-первых, девчонки всё равно вон, любят его и сохраняют верность. Во-вторых, сегодня жизнь не заканчивается. И будет ещё завтрашний день. Соответственно, будут и следующие дуэли с Тормозом, а тогда уже эффект внезапности у белобрысого ублюдка не сработает.
        Проблема в ином. Просто так уложить обладателя первого дана по Годзю с одного удара гайдзин не мог.
        Будучи чуть в курсе некоторых недекларируемых широко раскладов, Сэй абсолютно обосновано подозревал, что Асада, эти играющие на две команды прислужники якудза, что-то затеяли либо скрывают.
        Успех Тормоза, если подумать, легко объясняется с материалистических позиций: у мудака был второй концентратор. С какой-то иной программой.
        Плюс, какая-то прокачанная характеристика, которую не фиксируют регулярные еженедельные медосмотры Академии.
        Вот в сумме, если предположить такое, то прилюдный нокаут первому дану вполне может сойти за послание ублюдочного семейства Асада к родителям и родне Сэя Нагано.
        Сэй в данном случае выступает исключительно в роли почтового ящика. Потому что в сухом остатке происшедшее выглядело следующим образом: «Отец, я дрался с ублюдком Асада. Всё продлилось сорок две секунды, итог – мой нокаут с одного удара. Я валялся в отрубе полчаса. Асада перед этим боем демонстративно снял с себя нейроконцентратор и повесил его на шнурок от шторы на окне».
        Без подтекста, случившееся могло являться чистой монетой лишь в том случае, будь Асада, скажем, третьим даном по любому из старых окинавских стилей. Или по кёкусин-будо-карате. Или пятым даном по любому из академических стилей.
        Если бы Асада ломал кирпич голой рукой, головой, коленом; и имел сравнимый с Сэем опыт наработанных спаррингов.
        В случившемся же варианте, ещё и с поправкой на личность, кхм, победителя, посланием были, похоже, эти события. Сам каратек, на своём уровне, являясь лишь школьником (пусть и не самым простым), просто не знал, как всё трактовать однозначно. И вот это и нужно было донести отцу как можно скорее.
        – Хорошо, что девки в онсен не пошли, – пробормотал сам себе Сэй Нагано за воротами, переходя на лёгкий бег.
        До него дошло с запозданием, что, помимо второго подтекста, существовал и третий. И это были даже не деньги, брошенные белобрысым пацаном ему на грудь (хотя любому со стороны именно так и покажется).
        Очевидным посланием родне был вывод из самого первого двойного дна. Если якудза далеко не первого уровня имеет что-то, недоступное самим Нагано, значит, настала пора пересматривать кое-какие более серьёзные моменты. Может, даже соотношения на рынке.
        И это вопрос компетентности уже старших, даже не отца Сэя. Тем более что сам Сэй на своём месте сегодня всё, что мог, добросовестно просрал. Включая оставленные ему, как дешёвой уличной манде, деньги за аренду зала…
        Третьим интересным моментом, и вторым скрытым подтекстом, было то, что его собственный нейроконцентратор, выполнив автоматическую подстройку после возвращения к нему сознания, как ни в чём ни бывало, сообщил: «Критических повреждений носителя не выявлено. Прерванный механически контакт с носителем восстановлен. Запущена терапия…».
        Получается, Асада ещё и каким-то образом отключал его, Сэя, концентратор?! Не имея к нему доступа по определению, поскольку этого не могло быть физически?
        Отец сейчас в офисе. Если подумать, то лучше пробежаться, всего-то километров шесть. В подземку чего-то соваться не хочется.
        Кстати, благодаря уникальности собственной техники, остаточные явления черепно-мозговой травмы будут сведены на конус уже сегодня ночью. Вон, в интерфейсе горит ожидаемое время окончания терапии. Только солёного почему-то сегодня надо есть поменьше. Если верить сообщениям в интерфейсе.
        Глава 3
        Такуми Сибасаки пришёл в себя в медицинском секторе. Последним, что он помнил, был кулак белобрысого, неожиданно выросший перед глазами.
        Случившееся было досадным.
        – Доктор, мне уже лучше, – подал он голос с кушетки и аккуратно поднялся на ноги.
        Врач находился в соседнем помещении, за открытыми стеклянными дверями, и что-то бормотал себе под нос либо с кем-то разговаривал.
        Войдя в открытые двери, Такуми с замиранием сердца обнаружил там Манну. Девочка сидела точно на такой же кушетке, с которой только что встал он.
        Глаза подруги были заплаканными, через её рёбра шла в несколько слоёв наложенная плотная повязка.
        – Что с тобой случилось?! – взвился на месте Сумоист, несмотря на свои более чем значительные габариты. – Только не говори, что это он… – Судя по опущенному взгляду Манны, имел место именно то, о чём он в первый момент и подумал.
        – Так, молодые люди, – школьный доктор хлопнул себя по коленям, разряжая общее напряжение. – С моей стороны, вам тут делать нечего. Такуми, никаких саун, горячих ванн и любых подобных процедур на ближайшие две недели. Проводишь Ямаути до дома?
        – Да, – уверенно кивнул парень, подавая девочке руку. – Мы рядом живем, как раз в одну сторону шагать.

* * *
        – …в общем, ты когда упал, я подумала – сейчас глаза ему выцарапаю. – Закончила свой рассказ Манна уже на улице, когда они с Такуми шли, наплевав на всё и взявшись за руки. – А он мне в ответ как зарядит… Дыхание вышибло. Ребро треснуло. Концентратор, кстати, перед диагнозом выдал какую-то чушь о временном прерывании нейроконтакта.
        – И мой отключался! – удивлённо заметил Сумоист, чтоб сказать хоть что-то. – Я думал, случайный сбой! Вроде же новое поколение, должен работать на всех режимах, не разрывая контакта?
        – Что думаешь делать дальше? – нарушила повисшее было молчание девочка.
        – Сейчас к тебе зайду, – многозначительно улыбнулся парень. – У тебя же в это время дома никого?
        – Мне шевелиться больно, – пожаловалась Манна, аккуратно приподнимая локоть и кивая в сторону собственных рёбер. – Не знаю, как тебя ублажать… Ладно! Попробую что-то придумать! – тут же поправилась она при виде мгновенно огорчившегося товарища. – Но я не о том. Не изображай из себя Тормоза, тебе не идёт. Я не о том сейчас спросила.
        – Нет, исподтишка мстить не буду. – Тут же правильно понял подругу Сибасаки. – Недостойно это. А вот уроки из случившегося по максимуму извлеку, – серьёзно продолжил он. – И когда я пойму, в чём именно ему уступаю, то уже по всем правилам, законно, отвечу. А месть в горячке недостойна самурая, – вроде бы шутливо продекламировал он, с тревогой косясь на подругу, периодически сводящую брови от толчков боли в боку.

* * *
        Ни хрена я не доктор наук; по крайней мере, тут. Школьник и есть, и это в лучшем случае. Причём, не самый выдающийся из них.
        Мелкая деталь: этот перстень, выполняющий роль портативного вычислительного центра, имеет более трёх десятков назначений. А если сказать точнее, так это я досчитал до тридцати, а потом просто бросил считать. Пульс, давление артериальное, давление венозное, химические процессы на сетчатке глаза…
        Смешно, но именно на эту тему я готовился защищать докторскую диссертацию. И, кстати, в моём распоряжении были все аппаратные возможности Союза по теме.
        Вот они в сумме не шли ни в какое сравнение с этим отдельным микробом, потому что этот смешной перстенёк кроет весь мой диссер, как бык овцу.
        Наверное, мои ощущения ещё можно сравнить с самым первым рыбаком, придумавшем лодку. Вот выгреб он на середину озера, допустим; затем нырнул со своего плавсредства – и достал какой-нибудь камень со дна реки в том месте. Знаменуя таким образом новую техническую эру.
        А потом попал первый рыбак человечества хоть и на Северный Флот; и там увидел, каким ещё бывает железо. Включая подводные лодки.
        Вот это примерно и есть я, сейчас и тут.
        Домой, разумеется, из школы сразу не поехал.
        С временной задержкой, под чутким управлением нейроконцентратора, в голове стали сами собой всплывать вперемешку то личные воспоминания, то целые информационные блоки на отстранённые темы.
        Поэтому я направился в подобие миниатюрной рощицы, на берегу такого же крошечного озера. По счастью, никого больше тут не было.
        Через два часа колупания в окошках, выдаваемых колечком прямо на глазной нерв, я выяснил: теоретически, прибор может помогать управлять всем организмом, от сердцебиения и дыхания до гликогенолиза в мышцах и управления сатурацией (другое дело, что, с моей точки зрения, такие костыли нормальному организму не нужны).
        Впечатлял сам факт существующего технического уровня.
        Попутно, это подобие микротелефона в кармане оказалось прибором с гораздо более широким спектром функций. Когда оно начал взвизгивать, методом тыка я разобрался и с ним: чего оно только не делает…
        В общем, вопросом номер один в адаптации стало сокращение разрыва между мной и местной техникой.
        Для примера: это связное устройство (назвать его после всего телефоном – язык не поворачивается) предоставляет доступ сразу и к голосовой связи, и к видео сигналу, и к каналам передачи данных… Плюс что-то ещё я мог упустить.
        Поддавшись исследовательскому зуду, я разбирался с доставшимся в наследство смартом два часа. Думал, что всё понял. Похвалил себя и даже местами обрадовался собственной сообразительности.
        А потом зашёл по иконке в магазин приложений – и увидел, что, убив пару часов, не овладел техникой даже на процент. Самые первые попавшиеся под руку приложения давали возможность отслеживать самолёты и корабли в режиме реального времени по всему миру, диктовать своим голосом текст местному аналогу пишущей машинки (да, есть и такое внутри), следить за показаниями собственного организма (включая тренировочный процесс) и многое, многое другое.
        А всего тех приложений было под шестизначное число. Многие вообще шли бесплатно.
        Похоже, овладевать местной техникой надо по аналогии с обучением в школе – ежедневно, посвящая этому несколько часов. Тут, кстати, такая или подобная техника вон у каждого ребёнка в руках. Значит, индивидуальный уровень управления ею в среднем высок…
        Мой мозг был близок к кипению, когда я наконец сделал то, что давно следовало: «Если устал от нагрузки на интеллект, меняй её на физическую».
        Судя по прошедшему времени и по появившемуся везде народу на дорожках, занятия в данном заведении закончились.
        Соваться в учебные корпуса и искать свой ранец (или что тут у них вместо школьного портфеля) я не стал. Если он на месте – то и до завтра никуда не убежит.
        Вместо этого, продышавшись на два-три такта, через всё тот же смарт воспользовался новым ресурсом и проложил маршрут до своего дома. Затем неторопливой рысью припустил в направлении собственного места жительства.
        Тело, кстати, досталось так себе. Я в четырнадцать лет был сильнее, чем оно в шестнадцать с лишним.
        Судя по тому, как здесь могут дать ногой по мордасам, в форму надо возвращаться поскорее. Да и не люблю я больше так ничего, как бокс, если честно… Говоря прагматично, ни одно другое достижение цивилизации столько тысячелетий не выдержало. А вот кулачный бой – да, он всегда с нами. Только в разных местах – под разными названиями.

* * *
        УЧИТЕЛЬСКАЯ ГУМАНИТАРНОГО ОТДЕЛЕНИЯ СТАРШЕЙ ШКОЛЫ ТАМАГАВА. ПРИСУТСТВУЮТ ДИРЕКТОР ОТДЕЛЕНИЯ И НАЧАЛЬНИК УЧЕБНОЙ ЧАСТИ.
        – Тебе тоже позвонили? – Директор выглядит явно напряжённым.
        – Да. Сказали идти к тебе – ты, дескать, будешь со мной советоваться.
        – Они предложили мне позвонить родителю Асады и передать дословно: намёк понят. Прибор передать через школу.
        – Что за прибор? – начальник учебной части искренне желает помочь старому товарищу и начальнику, но пока не улавливает предмета разговора.
        – Сегодня дрались Асада и Ногано. ТЫ в курсе?
        – Да. В дуэльном зале, всё как положено. Оплата за аренду зала внесена наличными, всё в норме, – продолжает недоумевать подчинённый. – Драка как драка. Всё как всегда.
        – Асада победил.
        – И что? Ну, рад за него. А дальше что?
        – Понятно… смотри. – Директор отделения разворачивает свой смарт так, чтобы объёмная картинка была видна и его товарищу. – Он нейроконцентратор снял перед боем. И вырубил Сэя так, насухую.
        – Этого не может быть. – Уверенно заявляет начальник учебной части, просмотрев запись трижды. – Это какой-то чит или трюк. Так не бывает. Я очень хорошо знаю Нагано, он не мог проиграть в таком контексте.
        – О чём и речь. И вот чего хотел отец Сэя в этой связи лично от меня. Давай спланируем, что будем говорить…

* * *
        ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР.
        – Господин Асада? Директор гуманитарного отделения академии Такмагава.
        – Здравствуйте, господин Дэкита. Я узнал вас. Что-то случилось?! Останови машину и припаркуйся немедленно… простите, это я не вам, водителю… Продолжайте!
        – Даже не знаю, с чего начать… Очень неловкая ситуация. Ваш сын сегодня подрался.
        – К-хм. Искренне сожалею, – в голосе отца Асада слышится неподдельное удивление вперемешку с тревогой. – Он жив? Здоров?!
        – Не могу знать. ВЫ МЕНЯ НЕ ТАК ПОНЯЛИ! – директор отделения мгновенно реагирует на возникшую из воздуха голограмму отца ученика. – Он ушёл с занятий и, если верить сигналу его концентратора и смарта, удалялся из Академии бегом!
        – Мне стыдно за сына. Благодарю за информацию. – Асада-старший сухо смотрит перед собой, коротко кивая в знак благодарности. – Ещё раз: мне досадно, что мой сын…
        – ВЫ НЕ ПОНЯЛИ. – Директор отделения, нарушая этикет, перебивает собеседника. – Ваш сын победил. Это и есть причина моего звонка. Он нокаутировал противника.
        Отец Асада широко открывает глаза и вопросительно смотрит на собеседника.
        – Практически, одним ударом. Сэя Нагано. В дуэльном зале, при всём классе, с соблюдением всех правил поединка, – продолжает преподаватель.
        Асада-старший молча хлопает в ладоши, после чего беззвучно шевелит губами, явно произнося в восхищении какое-то ругательство.
        – Это не всё. Господин Асада! Поверьте, момент действительно сложный! Пожалуйста, примите от меня видео…

* * *
        ТАМ ЖЕ, ЧЕРЕЗ ДВЕ МИНУТЫ.
        Асада-старший широко раскрыл глаза, открыл рот и расфокусированно смотрит сквозь голограмму.
        – …потому что он снял концентратор перед боем. – Уже гораздо более уверено продолжает педагог. – Позиция семьи Нагано; собственно, это они и попросили меня сказать вам: программное обеспечение второго концентратора вашего сына должно быть доставлено в мой офис завтра. Передавать им – строго через школу, вместе со вторым концентратором. Вы понимаете, почему?
        – Разумеется. Я не последний человек в своей организации.
        – Да, благодарю за понимание… именно поэтому… Финансовые условия, по их словам, вы можете выставить прямо сейчас. Они просили передать, что ваше сообщение истолковано верно и за ценой они не постоят. Такой продукт не должен выйти за пределы муниципалитета иначе, как с лицензией официального монополиста.
        – Господин Дэкита, я вас услышал. – Асада, судя по изменившемуся выражению лица, только что принял какое-то решение. – Благодарю вас за беспокойство о моём сыне и о наших делах. Пожалуйста, активируйте режим записи.
        Директор отделения с благодарностью прикрывает веки. Ему и самому не хочется выступать в роли посредника в такой ситуации; хорошо, что отец учащегося перехватывает инициативу и замыкает всё на себя.
        – Я, Ватару Асада, отец Масахиро Асада, настоящим официально уведомляю Академию Тамагава о…
        Через минуту, закончив надиктовывать сообщение, Асада-старший спрашивает педагога:
        – Этого достаточно, чтоб они от вас отстали? И с этим вопросом именно вас больше не тревожили? Обращаясь ко мне напрямую?
        – Более чем, – педагог церемонно раскланивается в ответ. – Господин Асада, лично от меня: ваш сын молодец. Очень хороший прогресс. Вы понимаете, что я имею ввиду.
        – Благодарю. Всего доброго.

* * *
        Поговорив с педагогом, Асада-старший задумался, закусив самый краешек комма и глядя в окно автомобиля.
        – Шеф, без обид! – раздалось с переднего сидения. – Я всё видел и слышал. Вы же понимаете, что я не могу не сказать об этом оябуну?
        Водитель Асада-отца, хотя и имел с ним самим хорошие личные отношения, но предоставлялся вместе с машиной организацией, оплачивался ею же и в первую очередь должен был блюсти её интересы.
        – Да вообще без проблем, – вынырнул из каких-то размышлений отец. – Я сейчас вообще сам ему позвоню. Набери его!
        Водитель кивнул и натыкал на панели бортового компьютера номер.
        – Да? – раздался через динамики салона знакомый голос.
        – Привет, это не Рицу, это я. – Предостерегающе поднял руку в сторону водителя Асада-старший. – Слушай, смешной момент…

* * *
        ТАМ ЖЕ. ЧЕРЕЗ ДВЕ МИНУТЫ.
        – …ну спасибо, что позвонил и сказал. Рад за твоего сына, кстати. Но только нам это всё зачем? – босс был в неплохом настроении, оттого разговаривал легко и весело. – Или ты что, не хочешь продавать им саму программу? Кстати, а как она к тебе попала? Не давлю! – сразу обозначился шеф, он же старый товарищ. – Просто тема не наша. Предложение Нагано хорошее, а мои десять процентов ты в кассу так и так внесёшь. Не понимаю, от меня ты сейчас что хочешь?
        – Ничего я от тебя не хочу. Звоню, чтоб Рицу тебе за моей спиной не докладывал. И в офис Нагано позвоню сам. Единственная просьба к тебе: если они меня не услышат, ты сможешь продублировать сообщение по своим каналам?
        – Не хочешь отдавать программу? – понятливо осклабился босс. – Уже придумал, куда её продать получше, за пределами муниципалитета?
        – А? Что? НЕТ! Будешь смеяться. – Сквозь тщательно сдерживаемые эмоции Асада-отца что-то такое всё же пробилось. – Нет у Масахиро никакого второго концентратора. И никогда не было.
        – Да ну! – на какое-то время шеф удивлённо смолк. – А у Нагано отпрыск же вроде не совсем простой? Я-то их семейство не особо знаю, но вроде же там все каратеки – мама не горюй?
        – Первый дан по Годзю, – с тщательно скрываемой гордость за сына коротко кивнул отец, успевший посмотреть в сети профиль его соперника.
        – Ну твой тогда просто молоток! Хорошо. Если Нагано будут лезть в бутылку, свистни.
        Глава 4
        Расстояние я чуть недооценил, как и качество местного воздуха. О последнем, кстати, мне вообще сообщил этот самый прибор на пальце:
        Количество взвешенных примесей во вдыхаемой смеси снижает следующие процессы…
        А дальше пошли простыни по биохимии и анатомии.
        К сожалению, ни инфиза, ни меда, ни биофака я в своё время не заканчивал. Поэтому оценить влияние содержимого здешней атмосферы на свой обмен веществ не смог. Только вздохнул на бегу: это ж сколько тут надо знать, чтоб всего-навсего местной техникой полноценно пользоваться.
        Попутно: и как бы всё это выучить?
        Задвинув уведомление от колечка в сторону, дальше ориентировался в процессе своей неторопливой рыси преимущественно на личные ощущения. Пару раз даже переходил с бега на шаг: доставшееся мне тело было не самым подготовленным для пеших перемещений на пару десятков километров.
        Вообще-то, говоря прагматично, бег через силу – самый дешёвый и эффективный способ быстрого поднятия тонуса сразу нескольких систем. Включая сердечно-сосудистую.
        Пока перебирал ногами, вспомнил даже смешной случай на кафедре. У одной толстой бабищи-студентки, курсе на втором, нашли на ультразвуковом исследовании какую-то опухоль в одной из желёз. Родня её – моментально в траур, волосы на себе рвать, хотя там надо было ещё дообследоваться. Бабища сама – тоже в транс.
        Но первую пару по физкультуре у неё с утра никто не отменял, а дисциплина есть дисциплина. Ну и преподавателем в той группе была Симоненкова. У Лены не забалуешь: добежала та толстуха плановый кросс три кэмэ, как миленькая. Выплёвывая лёгкие, рыдая на ходу и грозя всеми смертными карами злодеям-преподавателям. А потом, по плану, двинула на запланированные дополнительные исследования по этой своей опухоли.
        В итоге: за время кросса, сама опухоль уменьшилась что ли на двадцать процентов. Вот что значит лимфодренаж или как там это по научному называется. Попутно, образование оказалось самым что ни на есть доброкачественным; потому и сама студентка, и родня её могли спокойно выдохнуть.
        Излишне говорить, что бегать та толстуха стала с тех пор каждый день, да помногу, как молодой олень, без какого-то ни было принуждения. Смешно где-то, но за примерно полгода добегалась до добрячего первого разряда на паре дистанций; на городе по вузам даже в призёры входила. Говорят, и личная жизнь наладилась: появлению парней, в принципе, ничто так не способствует, как узкая талия и длинные ноги.
        Судя по показаниям перстенька, прибор с моей беговой стратегией тоже был согласен:
        Содержание норадреналина в крови повышено до… содержание дофамина в крови повышено до…
        Дальше можно было не читать, поскольку остальных слов я не понимал. Кстати, дополнительно перстенёк предлагал синхронизировать его же с этим маленьким телефончиком (понять бы ещё, как это сделать). После того вроде как надо будет скачать какие-то приложения и будет мне счастье на ниве спортивных тренировок.
        Всё-таки инерция мышления – страшная вещь. Прибор, конечно, нужный, спору нет. Но на уровне личных ощущений не могу себя заставить отвлекаться на него в процессе тренировки. Даже такой примитивной, как монотонный бег.

* * *
        – Привет! – маленький Юдзи заигрался с голограммами своего не самого нового смартфона, оттого не заметил, как к нему приблизился этот неприятный белобрысый гайдзин, усыновлённый семейством Асада.
        Асада, кстати, были самыми настоящими якудза. Хоть и не из группы боевиков, но кем-то из их финансистов точно.
        Белобрысый, кажется, заметил, что Юдзи собирался дать стрекача, потому ловко ухватил его за воротник.
        – Немедленно убери руку! – насупился юный победитель одного из престижных онлайн турниров. – Или пожалеешь! – добавил он, раздумывая, чем бы ещё пригрозить самому настоящему якудзе.
        – Да я на секунду, только вопрос задать, – вроде как стушевался детина. – Слушай, подскажи, будь другом. У меня нейроконцентратор левый, он мне по наследству достался, и теперь чего-то его синхронизация с аппаратом не проходит. – Асада потряс в воздухе достаточно навороченным смартфоном.
        Ну понятно, этим на гаджетах экономить не надо. Юдзи грустно вздохнул.
        С одной стороны, связываться с сомнительным типом не особо хотелось. С другой стороны, разговаривал белобрысый вполне нормально, на рожон не пёр и вроде как обратился в максимально возможной вежливой форме. Как к равному, несмотря на имевшуюся сразу по трём пунктам разницу.
        А любой положительный посыл к добру у другого человека надо поддерживать изо всех сил, так и мама с папой учат. К тому же, мало ли… вдруг ещё и отблагодарит как-нибудь?
        – У тебя смарт скорее всего глючит, – снизошёл до пояснений малыш. – Я на форуме производителя периодически тусуюсь, у некоторых последних моделей авторизацию надо каждый раз проходить, перед активацией абсолютно всех режимов дальше первой десятки. Какие режимы последними активировал?
        – Чего? – лицо гайдзина смешно вытянулось. – То есть, спасибо, конечно, но вроде никаких… как со всем этим бороться?
        – Перегружайся и заново входи в меню владельца, – пожал плечами мальчик, почти теряя интерес к беседе.
        Вопрос не стоил и ломаного гроша. Просто кто-то, кажется, чрезмерно тупит. Хотя вслух об этом ему и не скажешь.
        – А ты мне не поможешь? – абсолютно серьёзно попросил верзила, складывая руки перед собой. – Отблагодарю по-взрослому.
        – Поклянись, что ты меня сейчас не разводишь. – Моментально воспрянул духом Юдзи, прикидывая, что бы попросить в благодарность.
        – Да чтоб я сдох! – закивал головой Асада.
        – Э-э-э, не так. Под концентратор! – требовательно заявил мальчик, указывая пальцем на недешёвую модель, которую якудза в виде перстня носил на пальце. – Он же покажет, врёшь или нет.
        – Будешь смеяться, – задумчиво произнёс белобрысый, вытягивая правую руку вперёд. – Я-то как раз и не против. Но только тогда ты полностью руководи и моей клятвой, и вводом нужных команд. Чтоб всё было под твоим контролем и чтобы ты был спокоен, что я от слов не откажусь.

* * *
        ЧЕРЕЗ ЧАС, ТАМ ЖЕ.
        Девятилетний Юдзи Доан сидел на каменной клумбе, держал в руках новый смарт и не мог поверить в происшедшее.
        Белобрысый Асада был или идиотом, или чертовски своим мужиком.
        Начать с того, что у якудза отшибло мозги и он не смог самостоятельно выполнить кое-какие простейшие манипуляции. Которые даже трёхлетняя сестрёнка самого Юдзи уверенно делает с любым из гаджетов, включая его собственные (и ведь подглядела же где-то пароль, чёрт побери).
        Во-вторых, как будто бы левый концентратор.
        Юдзи, как мог добросовестно, пересказал хоть и нехорошему, но соседу всё, чем это чревато.
        Масахира только отмахнулся пренебрежительно и сказал: «Делаем. Не болтаем».
        Концентратор, как и смарт, у Асада оказался последней модели. Кстати, левым он тоже не был, это младший проверил первым делом: покупалась техника на имя самого Масахиро и ни с чьей ещё нервной системой, кроме его личной, никогда ранее не синхронизировалась. Зачем обманывать? Хотя тут как раз безобидно.
        Потому уже через минуту Юдзи терпеливо объяснял тонкости новому товарищу (а вот тут ещё вопрос, товарищу ли; родители точно не обрадуются).
        Белобрысый оказался туп, как войлочный тапок. На каком-то этапе Юдзи даже бросил:
        – Ты что, в ясли и школу никогда не ходил?
        – Э-э-э, не ругайся, – отчего-то стушевался здоровенный собеседник. – Дрался сегодня, вот по голове попали. – В доказательство он указал на свежую ссадину на лбу. – Чуть-чуть мозги не варят. А в технике, видимо, настройки от удара сбились.
        – Не могли они сбиться, – сварливо парировал мальчик, со скоростью пианиста бегая пальцами по меню чужих настроек, открытому для него соседом. – Это такая модель, что даже с пяти метров и контакт с тобой держит, и твои параметры не сбрасывает. В мозгах у кого-то настройки сбились, – не удержался он от подколки.
        – И в мозгах тоже. Кстати, там было больше пяти метров, – с облечением выдал непонятную абракадабру белобрысый, но Юдзи его уже особо не слушал.
        – Слушай. Ну ты просто тормоз. – Уверенно выдал малыш ещё через четверть часа бесплодных попыток втолковать соседу элементарное. – Ты мне сейчас предлагаешь с тобой, как с трёхлетней сестрой возиться? Так это на месяц! И она, кстати, уже получше тебя в гаджетах шарит! Ты как моя бабушка совсем!..
        – Что посоветуешь? – на полном серьёзе спросил якудза. – Отблагодарю по-взрослому, – напомнил он.
        – А что ты посоветуешь чайнику, который уселся на трековый велосипед впервые в жизни? – вопросом на вопрос нашёлся младший, подумывая, как бы уже избавиться от надоедливого соседа. Чтобы его при этом ненароком не обидеть.
        – Вначале надо научиться ездить на чём-то попроще. Может быть, даже на трёхколёсном велике. – Уверенно выдал белобрысый первую толковую мысль за всё это время.
        – Вот. Сам сказал, – снисходительно кивнул мальчик.
        – Слушай, а у тебя же модель попроще? – неожиданно заявил гайдзин. – Не хочешь со мной на время махнуться?!
        – Оно только в паре с концентратором же, – неуверенно повернулся в его сторону Юдзи. – А твой стоит небось, как гоночный болид?..
        Предложение было соблазнительным. Но бросаться в омут с головой было стрёмно.
        – Я тебя умоляю, – пренебрежительно отмахнулся якудза. – Предлагаю не париться нам обоим. Потому что есть правило: самая сложная техника в руках дикаря – просто груда металлолома.
        Последний пассаж был снова непонятен, но Юдзи уже с интересом ждал развития событий. Поскольку Асада уверенно потащил перстень с пальца, а смарт – из кармана:
        – Меняемся? Скажем, на две недели?
        – Ну давай, если только ты сам этого хочешь, – по-прежнему продолжал сомневаться в происходящем младший.
        Потому что таких подарков судьбы не бывает.
        – Хочу, хочу. – Белобрысый уверенно засунул в руки маленького соседа почти что сокровище. – Не переживай, я тебе деньгами досыплю за неудобства, – неверно истолковал он сомнения пацана. – Только заработаю вначале чуток.
        – Да не надо никаких денег, – решительно отказался Юдзи. – Только выдай мне официальную авторизацию на использование твоей техники в онлайн-турнирах на это время?! Я с твоего комплекта тогда эту пару недель в сети поиграю, окей?
        – Пф-ф-ф, легко. Вообще без вопросов. Хоть весь мир обыграй… Говори, что для этого надо делать?

* * *
        Пока добежал до дома, предсказуемо проголодался.
        Будучи уже наученным одним малолетним соседом на улице, горячку пороть не стал. Вместо этого, зайдя в информационную сеть (спасибо всё тому же пацану-соседу за науку), ровно за сорок пять минут разобрался и со стиральной машиной, и с кухонной техникой. Слава богу, дома пока никого не было.
        Ткнувшись в холодильник, из продуктов обнаружил только такое, что сейчас есть был не готов.
        Вообще-то, специфика местной кухни меня ещё на Олимпиаде, кхм, впечатляла. Но в команде был специальный персонал, который закупался тем, что согласовывалось с врачом; и кормили нас в итоге нормально. Даже готовили на специально выделенной кухне привезённые из Союза вместе с командой люди.
        Подумав, загрузил стиральную машинку грязными вещами (двадцать минут на пять кнопок), переоделся в спортивное и выскочил в ближайший магазин.

* * *
        Продавщица небольшого супермаркета, заметив ссадину на лбу одного из постоянных покупателей (видимо, парень жил где-то рядом), позволила себе вежливый вопрос:
        – Надеюсь, у вас всё в порядке?
        Сам пацан был европейцем и деньги у него водились, судя по покупкам.
        – А вы сейчас о чём? – вскинулся гайдзин вместо того, чтобы так же вежливо ответить, что да, всё в порядке.
        – У вас на лбу что-то, – вздохнула продавщица. – Ладно, неважно… Вам как обычно?
        Она уже потянулась за сигаретами, которые этот парень, доплачивая сверху, каждый день покупал «для отца». Понятно, что по закону продавать нельзя; но за лишние несколько сотен иен…
        – Э-э-э, спасибо! Не надо! – тут же раздалось сзади. – Вы мне сигареты, что ли, хотели дать?!
        – Ну, обычно же вы их берёте, – пожала плечами несколько уязвлённая девушка. – Прошу извинить меня за поспешность…
        – Да нет, ничего, – озадаченно махнул рукой покупатель. – Спасибо за беспокойство! Но сигарет не надо. – Твёрдо подытожил он. – С сегодняшнего дня бросаю курить!
        – Понятно, – разочарованно выдохнула она.
        Видимо, с этого дня данные поступления в её личный бюджет можно было считать закрытыми.

* * *
        В Токио я не первый раз, потому ценам на продукты уже не сильно удивился. Демократичными их не назовёшь.
        Килограмм картошки стоил без малого четыреста иен, или почти четыре доллара (цены почему-то были указаны в двух валютах).
        Сто грамм мяса, самая обычная говядина и баранина, тянули под триста иен. Или по тридцать долларов, если считать за килограмм.
        Острить на темы того, что края эти не для русского человека, естественно, на кассе не стал. Хорошо, что деньги в кармане были.
        Когда настала пора рассчитываться, полез в бумажник за наличными, снова попадая в конфуз.
        – Вы не через банк сегодня платите?! – видимо, девицу-продавца, знакомую со мной визуально, я сегодня удивил сразу несколько раз, на неделю вперёд.
        Оказалось: в том маленьком телефончике, который я отдал соседу Юдзи, есть приложение. Одно из.
        Это – банковский счёт, который можно коммутировать с кассовым аппаратом магазина напрямую. В итоге, когда пробивается местный чек, синхронзированный с кассовым аппаратом прибор списывает нужную сумму напрямую из банка.
        Ничего себе…
        Сославшись на то, что я сегодня без своего аппарата, отдал ей почти пять тысяч иен за всё бумажными деньгами и понёсся искать пацана.
        Глава 5
        Асада прибежал обратно через четверть часа.
        – Слушай, у меня ж банковское приложение на смарте! – тяжело дыша, выдал он.
        Юдзи напрягся:
        – И что?
        – А сколько на нём денег?
        – Масахиро, а тебя точно один раз по голове ударили? – теперь уже всерьёз заявил младший, доставая у нового товарища собственный смарт из кармана рубашки и скачивая приложение его банка. Последнее он видел на экране того гаджета, что сейчас держал в руках. – На! – мальчик протянул аппарат Асаде.
        – 3,14здато, – пробормотал якудза, глядя на экран, как на восьмое чудо света. – А я ж и не помню, как в него входить…
        – Авторизуйся, – стоически пожал плечами мальчик. – ЗАНОВО.
        Отбирая свой смарт, набирая онлайн поддержку и разворачивая камеру так, чтобы в неё было видно лицо Асады.

* * *
        Как пел Высоцкий, «..ну что же делать, остаётся только материться».
        Оказывается, это банковское приложение на моём аппарате ни разу не уникально. На телефончик пацана можно за секунду скачать точно такое же.
        Он и думал, что я так сделаю.
        Затем звонишь в банк – показываешь своё лицо в камеру (последняя является частью устройства) – прижимаешь большой палец к сканнеру на обратной стороне аппарата – и копия приложения активируется уже на новом аппарате.
        Кстати, именно по этой причине паренёк не сможет воспользоваться моим банковским счётом, несмотря на то, что мой аппарат у него.
        Подумав, мотнулся обратно в магазин и купил ему пару яблок (они тут почему-то в два с лишним раза дороже апельсинов). На которые он смотрел, как на новые ворота баран, не желая поначалу их брать.
        В итоге я его, конечно, убедил. Он тут же засобирался домой со словами:
        – Пойду с сестрой поделюсь!

* * *
        После звонка из школы приёмного сына, Ватару Асада долго думал, не разрешая водителю трогаться с места. Рицу, сложив руки на руле, дисциплинированно таращился вперёд и не издавал ни звука.
        Вообще-то, у Ватару были кое-какие предварительные договорённости с Масахиро. Не то чтобы отпрыску не следовало создавать таких проблем с финансистами Нагано, но оскорблять противника из такой семьи деньгами как минимум не стоило.
        Кроме того, что же все-таки были за намёки на второй концентратор у Масы?
        Посидев минут пять и подумав, Ватару уже не был так уверен в чудом проснувшихся рукопашных талантах сына. Скажем честно: до сего момента, Масахиро только расстраивал приёмных родителей. Чтоб сказать очень сдержанно и мягко.
        – Домой, – бросил он в итоге в затылок Рицу и потянулся за смартфоном и ноутом.
        Поработать ближайший час можно и из машины, а такие беседы с детьми надо вести лично, не по телефону. Тем более что Масахиро и девочку Аизава сегодня отшил. А Ватару, честно говоря, кое на что рассчитывал в адрес её матери.

* * *
        Обувь сына стояла у порога.
        – Ау, ты дома?! – громко спросил Ватару, разуваясь в прихожей.
        – Да! Я на кухне! – раздался голос сына, чуть заглушаемый странными звуками.
        Помыв руки, отец тут направился на шум.
        Белобрысый пацан стоял в старых спортивных трусах перед плитой и что-то готовил, используя сразу три посудины.
        – Что у тебя тут происходит? – немного опешил родитель от удивительного зрелища.
        – Привет, – весело махнул рукой приёмный сын, оборачиваясь и доставая из ушей наушники. – Вот, есть готовлю. Как чувствовал, запасся на всех…
        – А почему ты дома? По своим заведениям, как обычно, не пошёл? – не удержался от подколки Ватару, имея ввиду квартал игровых автоматов и карточных столов.
        Куда, формально, сыну вход был воспрещён. Но если подходить к вопросу не догматически… Кстати, его траты по этой расходной статье начинали всерьёз беспокоить главу семьи. Единственное, чем он утешался, было то, что после такого личного опыта пацан, возможно, будет кое-что в направлениях бизнеса Семьи понимать из первых рук, а не понаслышке.
        – Какие могут быть сейчас заведения, отец? – абсолютно не среагировал на сарказм сын. – Смотри, что у меня по школе. Химия, надо срочно разбираться. Я тут столкнулся с тем, что кое-чего элементарного не понимаю. Ну, на этом уровне элементарного, – зачем-то поправился он. – Ладно, алгебра, физика и геометрия – тут я уже сделал всё на неделю вперёд, и там я хоть всё понимаю… но вот ещё по истории языка дебри, а без этого будет недопуск к тестам уже по просто истории. В общем, пап: мне сейчас не до заведений.
        – А ты сейчас серьёзно говоришь? – заинтересованно склонил голову к плечу Ватару, усаживаясь на табурет возле обеденного стола.
        Ранее подобной тяги к знаниям он за приёмным сыном не наблюдал.
        – Вполне! – покосился на него пацан. – Я же туп, как дерево, в целом ряде дисциплин. Без них будет достаточно сложно двигаться дальше. Дельта пока не критичная, догнать можно; но чем заняться, мне есть и без кабаков и карт.
        – Ладно, я должен это всё обдумать, – вынужденно признался глава семьи, не будучи готовым именно к такому повороту событий. – Спорить и ругаться, пожалуй, не будем… А что готовишь?
        – Да купил мяса, лука и картошки. Ещё овощей, шут его знает, как оно все в том пакете называется, – Масахиро указал взглядом на распотрошённые пластиковые поддоны в мусорном ведре. – Мясо жарю с луком, картошку – тоже жарю, но уже на жире от мяса, а овощи будут вместо горячего салата. Кстати, готово через полминуты! Вовремя ты подъехал, – Масахиро, обернувшись на мгновение через плечо, искренне и как-то по-новому улыбнулся отцу.
        Далее приёмный ребёнок, продолжая поражать родителя до глубины души, бухнул на стол две большие тарелки.
        – Будешь же кушать? – полувопросительно, полуутвердительно сказал он главе семьи, принимаясь за еду на своей стороне.
        – Спасибо. – Сдержанно кивнул начальник отдела одной не сильно популярной среди простого народа финансовой группы.
        Да и не особо известной, если честно. Потому что такие дела и бизнесы любят тишину.
        – Вкусно. – Уже даже почти не поразился Ватару ещё через минуту, быстро съев всё предложенное. – Сиди, я сам возьму! Кстати, а зачем ты решил подать вилки, не палочки?
        Последний вопрос был риторическим и ответа на него он не ждал.
        Метаморфозы с ребёнком требовали осмысления. Желая чуть сменить обстановку, отец поднялся и прошёл к кухонной плите, чтоб положить себе ещё овощей.
        – Ты что, на всех приготовил? Не на себя одного? – демонстративно спокойно уточнил Ватару, обнаружив на столике у плиты почти до конца заполненные готовой едой три чугунные посудины.
        – Ну да, – словно бы не понял подоплёки заданного вопроса сын. – А что, что-то не так?
        – Да нет, всё так… слушай, не могу не спросить. За какие деньги ты это всё покупал? С банковского счёта не ушло ни гроша. Из магазина я уведомлений о твоих покупках не получал, – пояснил свой интерес отец.
        – Бумажными из бумажника расплатился, – пожал плечами парень.
        – Ух ты. Ты на этой неделе не собираешься идти играть вообще? Если все бумажные деньги на еду для семьи потратил? – сделал логичный вывод родитель.
        – Нет, играть не собираюсь. В спортзал пойду. Пока бежал из школы, видел пару штук по дороге. Решил, как уроки сделаю, сгоняю туда. – Масахиро чуть встревожено смотрел на родителя. – А чего ты напряжённый такой? Что не так-то?!
        – Всё так. Спасибо за обед. – Ватару решительно хлопнул ладонями по столу. – Было очень вкусно. Я поехал дальше по делам. Ещё только пара вопросов… У меня в уведомлениях светится, что твоего смарта и концентратора в доме сейчас нет. Ты их что, где-то потерял?
        – А-а-а, вот чего ты взъерошенный, – чуть неуместно посмеялся сын. – Нет, не переживай. Паренька знаешь с третьего блока? Доан Юдзи? Мы с ним на пару недель махнулись. С возвратом! – поспешил добавить Масахиро, глядя на выражение лица отца. – Хочешь – прямо сейчас его наберу, он подтвердит?
        – Не надо.
        Эта информация была более чем проверяемой, причём ровно за секунду. Разумеется, Ватару и собирался проверить, но не при ребёнке же, чтоб не травмировать пацана своим недоверием.
        Слишком уж отличался его сегодняшний приёмный сын от всего, чем и кем он был раньше.
        – Это твоя техника, ты вправе с ней обращаться так, как считаешь нужным. Если тебе удобнее бегать с этим допотопным хламом твоего нового товарища – это твоё личное дело. – Без экивоков пояснил отец. – Ну и, если у тебя были какие-то свои основания помочь на время тому пацану, это я тоже понимаю… В ДЕЛА ТВОИ НЕ ЛЕЗУ.
        Последнее было не совсем правдой, но декларировать всегда нужно то, что правильно. А не то, что хочется. Это потомственный член одной не слишком законной организации знал очень хорошо.
        – Он сказал, что пару недель поиграет в каких-то турнирах с моего комплекта, – охотно подтвердил догадку родителя сын. – А мне пока и этой техники за глаза. Я решил чуть подправить приоритеты.
        – Так ты и онлайн ни во что не собираешься эти две недели рубиться? – удивлению главы семьи по-прежнему не было предела.
        Неужели он действительно…
        – Пап, какой онлайн? – Ватару готов был поклясться всеми богами, что сын сейчас смотрел на него с сочувствием и даже снисходительно. – Химия, раз! Биология, два! Это если из совсем серьёзного. Ещё – история языка, собственно история и…
        – Давай. – Коротко перебил возлияния финансист, предупредительно поднимая вверх раскрытые ладони. – Действуй. Я понимаю. Надеюсь, ты сейчас всерьёз… – не удержался он от ремарки. – И ничего больше в двойном дне не держишь? – тут он позволил себе толику вопроса.
        – Только спорт. – Твёрдо сказал Масахиро. – Сегодня дрались с одним кренделем из класса. Я понял, чем буду заниматься дальше.
        Он так и сказал: «буду», а не «хочу».
        – Кстати, хотел тебя об этом расспросить, – сделал вид, что только что вспомнил, Ватару. – Мне из твоей школы звонили на эту тему. Говорят, ты ему деньги на живот высыпал при всех?
        – Пап, по его морде с самого начала было видно: он унизить хотел. – Поморщился ребёнок совсем по-взрослому. – Ладно бы, был голый конфликт. Ну, пацаны есть пацаны, всё бывает… подрались – помирились. Но ему мало быть просто сильным самому, понимаешь? Он хочет, чтоб другие оставались при этом унижены. Не знаю, как словами ощущения передать… А мне всегда казалось, что сила должна быть доброй. Как минимум – конструктивной; и не гасить никого вокруг себя лишь затем, что ему так захотелось.
        – Я приехал домой в середине дня именно из-за этой твоей драки. – Без перехода сознался финансист, не желая больше юлить хоть и с неродным, но своим ребёнком. – Хотел обсудить с тобой именно её. А сейчас вижу, что ты так разительно изменился за полдня. И я даже не знаю, как на это реагировать.
        – Ну-у, проще всего будет, если ты задашь мне вопросы. – Чуть удивился услышанному Масахиро, поднимая правую бровь. – Только я посуду мыть при этом буду, хорошо? Чтоб бардака за собой не оставлять.
        – Ты и в этом решил потренироваться? – в который за эту беседу опешил Ватару. – Загрузи в посудомойку! Она сама помоет!

* * *
        Вроде бы – только разобрался со всей бытовой техникой; но потом пришёл отец и оказалось, что посуда тут тоже голыми руками не моется. И вон та непонятная хреновина под крышкой разделочного стола – посудомоечная машина.
        На моё пренебрежительное «фи», мой местный отец в лоб заявил, что вода, в том числе горячая, оплачивается по счётчику. И если я буду мыть посуду руками, то счета эти придут намного большего размера, чем если довериться технике: в машине струйки микроскопические, и под давлением.
        Что тут скажешь. Там даже в министерстве одного интересного машиностроения в моё время до такого не доросли, я некоторым образом в курсе.
        Пока составил в агрегат посуду, батя цапнул ещё один кусок мяса со сковородки, добавил овощей себе в пиалу уже палочками и уселся в кресле в углу зала, совмещённого с кухней.
        Кстати, надо будет попозже палочки освоить. Когда никого рядом не будет. Сейчас-то я вилки и ножи к столу подал, они тоже в наличии. Но на будущее…
        – Маса, я не хочу на тебя ни давить, ни лезть в твои дела. Но кое о чём я не могу не спросить, – решительно пошёл в размен ударами отец из своего кресла. – Аизава-младшая, как её… Харука! С ней у тебя что произошло?
        – Да вроде ничего, – жаль, что память в наличии не в полном объёме и не ясно, о чём говорить. – Сегодня после зала догнала меня на улице. Поговорили мгновение. Потом она домой пошла.
        Абсолютно случайно в этот момент мне на глаза попадается транслируемая перстеньком табличка. Она полупрозрачна и чуть мерцает на самом краю восприятия. Потянувшись к ней мысленно, читаю:
        Собеседник испытывает сильные эмоции в ваш адрес. Недостаточно вычислительной мощности для идентификации.
        Ну ничего себе.
        Задвигаю сообщение подальше, обдумаю потом. Так вот что имел ввиду мелкий сосед, когда говорил о сравнительной производительности наших с ним концентраторов… Вот это да. Надо хотя бы составить для начала перечень максимальных возможностей этой техники. В таблице. Чтоб быть начеку.
        Потому что ты вот так можешь болтать с кем-то – а он в это время через свой прибор чуть ли не твои мысли читает.
        – Ты решил с ней больше не встречаться? Мне надо это знать. – Родитель отчего-то сверлит меня взглядом, вырывая из некстати случившихся размышлений. – Мне бы не хотелось, чтоб её родители огорчались из-за ваших с ней размолвок или неутыков в отношениях.
        – Батя, мне что, ублажать её надо было?! – вот тут я его не понял. – Нет у нас никаких отношений! И не будет. По крайней мере, я не собираюсь, начиная с этого момента.
        – Нормальная же девушка, – в искреннем недоумении возражает отец. – Раньше ты ведь с ней общался как-то? Да и мы с родителями её кое-что наметили… Может, пока не рвать так резко?
        – Батя, это она тебе нормальная! – Красноречиво вздыхаю и сажусь на низкий диван, напротив. – Потому что она моложе тебя на три десятка лет. А лично я считаю, что немало есть женщин и поинтереснее неё. Ну, или девушек, если твоим языком. И если говорить совсем откровенно. Пап, твои дела с её родителями – это твои дела с её родителями. Давай друг друга не вязать…?
        – Я тебя понял по этому пункту. – Кажется, Асада-старший чем-то неподдельно огорчён. – А что за слухи, что ты с левым нейроконцентратором бой у Нагано выиграл? Откуда у тебя деньги на такие вещи? Или это правда, что голыми руками?
        Ну-у-у, тут даже не нужно никакой техники, чтоб понять: батя откровенно бросает пробный шар, проверяя меня на упитанность. Видно по глазам.
        – Понятно… – и ведь не скажешь ему, что я и сам – офицер погранвойск. В прошлом.
        И такие вот повороты в беседе тоже умею.
        – Пап, я снял концентратор перед боем. Дрался с Сэем без концентратора, мне так проще было. Никакого левого концентратора в природе нет, по крайней мере, лично у меня. А своим единственным перстнем я уже у дома с соседом поменялся на время. Но я тебе только что об этом рассказал.
        – Как так? – видно, что отец уже откуда-то в курсе, но не хочет этого показывать. – Как ты смог его победить голыми руками?
        – Он двигался слишком академично, – искренне пожимаю плечами. – Во-первых, у него опыта реальных драк нет вообще, это видно было… Во-вторых, он изначально считал себя сильнее, техничнее и лучше меня. Есть мнение, что это категорически неверный настрой на любой мало-мальски серьёзный бой. Шапкозакидательские настроения в любом даже не очень серьёзном противостоянии снижают твою личную ресурсность в разы, согласен? Просто потому, что возможности противника ты уже недооценил. И будешь лихорадочно шарить по сусекам, окажись соперник на твоём уровне.
        Родитель напряжённо ловит мои слова и в этом месте рефлекторно кивает, соглашаясь.
        – Ну и ещё он не ждал, что я первым номером работать буду, – завершаю пояснение.
        – Это как так? – удивление всё же прорывает внешнюю невозмутимость Асада-старшего. – Что значит «работа первым номером»?
        Кстати, фамилия наша значит, ни много ни мало, «конопляное поле». И смех, и грех.
        – Первый номер работает в бою от нападения; второй – от защиты, – продолжаю ликбез. – Он не ожидал, что атаковать буду я, а не он. Нагано привык, что он первый парень на деревне. По инерции думал, что инициатива у него.
        У отца настолько откровенно непонимающее выражение лица, что пускаюсь в детали (всё же, родня):
        – Отец, имел место его чисто тактический просчёт. Я не знаю, кто у него сенсей, что он со своим первым даном такие залепухи клепает… Вводные: я ниже и ростом, и весом. Ногами не то что на его уровне, вообще никак не владею… Соответственно, на какой дистанции у меня появляются хоть мало-мальские шансы против него? Если бой идёт в контакт, и контакт этот полный?
        – На какой? – заинтересованно ввязывается в дискуссию отец, неподдельно погружаясь в тему.
        – На близкой и сверхблизкой, – смеюсь. – Есть, кстати, одно правило. Но знают преимущественно лишь боксёры. Если человек не умеет бить правильно, вблизи он тебя сильно не ударит. Хоть он тысячу раз герой. – Промолчу, что нарабатывается это далеко не сразу. – А на короткой дистанции его преимущества, по ряду причин, становятся уже его о-о-очень большими недостатками. Э-э-э, пап, да на эту тему и книг немало есть, – что-то сосредоточенное выражение лица родителя мне не нравится. Потому скругляю угол. – В общем, вышло у меня его удивить немного.
        – Не только его, – признаётся отец, вставая из кресла. – Ну-ка, схематически покажи мне. Что будешь делать, если я вот так тебя…?
        Дальше он с неимоверно помпезным видом, медленно и картинно, вытягивает вперёд левый кулак. Имитируя пародию на простенький прямой удар.
        Вздыхаю, перетекаю в свою стойку и обозначаю левый же встречный ему в подбородок, разворачиваясь вдоль воображаемой вертикальной оси, проходящей сквозь позвоночник:
        – Если ты будешь переть вперёд самосвалом, как сейчас, ты сам об мой кулак убьёшься своими зубами, – поясняю. – Этот левый встречный с обратным разворотом вроде и простенький, но он очень короткий. Очень. Оттого – всегда неожиданный. Я даже в боксе видел нокауты, именно такие, причём на достаточно немелком уровне. Что называется, когда твой противник зевнул. А ты ударил резко.
        Надеюсь, сойдёт за опыт просмотра телепередач. Поскольку само это тело ничем похожим никогда не занималось.
        – Не знал, что ты смотришь бокс, – пропускает мимо ушей мою оговорку батя, подбираясь и переходя уже в какую-то относительно человеческую стойку. Для местного. – А если я не вперёд буду идти, а на месте стоять…? – Он снова осторожно тянет вперёд левую руку, даже не напрягая ладонь.
        Без слов выбрасываю над его локтем свой правый кулак, останавливая костяшки перед его глазами:
        – Пап. Твой левый всегда будет слабее, чем мой правый. Это физика и физиология.
        – Но я же тебя достану? – неожиданно заводится отец, загораясь взглядом и что-то лихорадочно прикидывая.
        – Ну и что? – красноречиво ухмыляюсь. – Плевать. Допустим, мы встречаемся лоб в лоб. – Вздыхаю и уклоняюсь классически вперёд, под его пародию на правильное движение. – Допустим, между нами размен ударами и мы оба ловим друг от друга встречные приходы, – хлопаю его ладонью по лбу в качестве иллюстрации.
        Он смешно моргает.
        – Кому будет хуже? Мне от твоего левого? В самом лучшем для тебя случае, разбивающего мне губы или нос? Или тебе – от моего акцентированного правого? Которым некоторые люди, вон, даже кирпичи ломают? Учти сюда же, что я твой левый удар вижу, а ты мой правый – нет. Потому что бью в разрез твоего локтя, и ты сам себе собственной передней рукой мою ударную из поля зрения закрываешь. Ч-чёрт, не знаю, как пояснить. Смотри.
        Три раза подряд проношу кулак отца над своей головой, показывая свой ответ.
        С каждым разом он, входя в азарт, двигается всё быстрее и быстрее:
        – Понял, – задумчиво резюмирует родитель, получив моими раскрытыми ладонями последовательно в лоб, в печень и в висок.
        – Пап, правый кросс через левую руку – это… м-м-м…
        Как же ему объяснить, чтоб и не палиться чрезмерно? И дошло чтоб сразу?
        – Не объясняй, – резко сдаёт отец назад. – Я понял. Я не знал просто, что ты где-то тренируешься. Кстати, а где? – снова этот его экзаменующий взгляд, знакомый мне по месту службы там. – У нас ведь нет зала бокса в муниципалитете? Ну, серьёзного зала нет, – поправляется он, возвращаясь в кресло и соображая что-то а ходу. – А из несерьёзного ты бы не вынес ничего, подобного вот этому всему, чтоб побить Нагано.
        – Пока только теория, – говорю уверенно. – «Разум сильнее меча», слыхал?
        Спорить с ним не собираюсь, поскольку это тело, увы, в практике больше чем ноль. Тут без вариантов.
        – Ну и ещё моральный дух, имеет вес, – быстро сориентировавшись, добавляю в свои слова то, что приятно слышат любому родителю. – Читал где-то: в драке побеждает не тот, у кого техника лучше. А тот, кто психологически более готов, и кто держит чужой удар лучше. Вот сегодня, видимо, оно и сработало. Просто точно проверить не вышло, потому что он так ни разу нормально меня и не ударил. Пропустил от меня самое первое серьёзно – и тут же лёг.
        – С известными допусками, да, – нехотя кивает отец, опять погружаясь в себя. – Хотя и не совсем точно для обусловленных спортивных схваток по правилам, но в целом… Да, в драке побеждает не голая техника… Слушай, тогда кратко. Я ехал к тебе выяснить, что у тебя за второй концентратор. Оказывается, его вообще не было. А Нагано через твоего школьного учителя мне передавали, что хотят купить твой второй прибор вместе с программой. Я, в принципе, и не сомневался, что у тебя никакого дубля быть не может; но для очистки совести решил переспросить… Посылаем их на три буквы? – похоже, батя за предыдущую жизнь, наученный горьким опытом, привык не сильно полагаться на слова своего приёмного отпрыска.
        – У меня нет второго концентратора. Победил Сэя голыми руками, – удачно наученный девятилетним соседом час тому, использую комплект отца в роли независимого свидетеля, подтверждающего, что я говорю правду. – В момент боя концентратором, возможно, пользовался Сэй. По крайней мере, он его с себя не снимал. У меня были только голые руки и кое-какая предварительная подготовка по теме. – Не ухожу в детали, оттого независимый прибор подтверждает мою кристальную честность.
        Активированная голограмма нужного приложения моргает отцу соответствующим иероглифом три раза.
        – Скажешь, какой спортзал в итоге выберешь для тренировок, – уточняет родитель, решительно поднимаясь из кресла. – Если, как и собираешься, туда всё-таки пойдёшь.

* * *
        Занятно. Всё оказалось именно так, как он подумал в первый момент.
        Пацан действительно взялся за ум. По крайней мере, на то было очень похоже.
        Ватару, откровенно говоря, просто боялся поверить в то, что это в итоге возможно: карты, загулы, случайные бабы не самого высокого пошиба… Масахиро катился куда-то не туда, но не было ни сил, ни времени, ни желания заниматься его воспитанием.
        Тем более, ребёнком он был приёмным и через пару лет Вакару планировал свой родительский долг считать исполненным. Пристроив пацана к какому-то делу и обеспечив ему какой-то приемлемый старт.
        Именно поэтому он и прервал сейчас разговор, сразу отправившись обратно на работу.
        Асада-старший банально боялся спугнуть свою родительскую удачу, которую он уже и не чаял встретить: его приёмный сын сегодня впервые за всё время не просто радовал его, как родителя.
        Маса даже где-то вселил робкую надежду на то, что его будущее дальше пойдёт не по самому плохому сценарию.
        Кстати, теперь баснословных денег на Академию Тамагава было не жаль. Что-то там такое всё же произошло, что мозги пацана вправились и встали на место.

* * *
        В зале, который я приметил по дороге домой, всё оказалось далеко не так радужно, если судить по местным мерками; и вполне нормально – уже по моим личным.
        Так-то, просмотрев в режиме видеосигнала местные короткие тематические фильмы на смарте, я оценил уровень и здешней техники, и оборудования.
        Но есть разница.
        Если обучать с ноля человека, который полный ноль в боксе и есть, это будет одна методическая и тренировочная база.
        Если же у тебя за плечами…
        Замнём для ясности.
        В общем, глухая стенка с матом и три подвижных мешка (разной набивки) в зале были. Стоил доступ к этому удовольствию сущие копейки и оплачивался за каждый час занятий по факту (можно вообще не наличными, а со смарта, что я и сделал).
        В памяти сразу всплыл ташкентский послевоенный зал Сиднея Львовича[1 - Долго рассказывать. Настоящим тренером и Валерия Попенченко, и, кстати, Андрея Борзенко в Ташкенте был СИДНЕЙ ЛЬВОВИЧ ДЖЕКСОН. Просто в СССР не принято было упоминать, что это была самая настоящая подростковая школа ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО бокса. И по содержанию, и по форме. Да и тренер-американец, по идеологическим соображениям, was out of the question.Возможно, именно потому братва и выигрывала впоследствии в одно касание всё подряд, до чего дотягивалась. Включая победы Андрея Борзенко в концентрационном лагере над эсэсовцами.Потому что тренер в своё время учил и личному режиму на фоне голодания (концлагерь), и манеру боя ставил индивидуально и профессиональную (Попенченко), и многое-многое другое.Кому интересно – биография Сиднея Джексона есть в инете. Соседи из Узбекистана не дадут соврать: его и сегодня помнят в Ташкенте. Спустя поколения.Матулевич, упоминаемый в официальной советской истории, был преподавателем физкультуры в суворовском училище, где учился Попенченко. Соответственно, тренером числился по всему, от футбола до
бокса. Ну и возил на Союз по юношам суворовца Попенченко тоже он – ибо официальный статус.], в Доме пионеров… где на одном мешке, случалось, занималось по три человека одновременно. И допуск к снаряду почитался за самую большую награду – потому что можно было вообще перед зеркалом не один месяц упражняться…
        Прогнав лишние воспоминания и понимая, какой «подарок» в виде неподготовленного тела мне достался, я большую часть внимания потратил на то, чтоб не увлекаться: по три сотни каждого одиночного удара для первой в жизни тренировки более чем достаточно.
        И так, готов спорить, бицепсы завтра будут скрипеть молочной кислотой и дёргаться при каждом небольшом усилии.
        Кстати. Если я хоть немного понимаю в людях, то побитый сегодня красавец завтра обязательно будет пытаться выкатить ответку. Надо и это из виду не упускать.
        Хорошо ещё, если его ответка будет по этим самым дуэльным правилам, когда один на один, и лишь до нокаута. А то ведь бывали в жизни и другие прецеденты…
        Попутно: надо придумать, как извиниться перед девчонкой по имени Манна, по фамилии Ямаути. Перед ней я был неправ на все сто, но пока в качестве компенсации ничего в голову не приходит.
        Отзанимавшись, столкнулся с тем, что помыться на территории спортклуба негде: в зале ни тренера, ни инструктора, каждый сам по себе.
        На входе только какой-то финансовый клерк принимает оплату, на этом всё. Кстати, тут ещё есть волейбольное поле, баскетбольное и, кажется, фехтование. Молодёжи вообще по коридору не увидел – с основном, мужики в возрасте, типа моего местного отца.
        Вспомнив, что вода для помывки тут по талонам (то есть, по счётчику), обратно в чистое переодеваться не стал: запихнул вещи в рюкзачок и домой добежал опять рысью.
        Дома, поздоровавшись с родителями, принял задумчивый поцелуй в щёку от матери и полез в ванную. Она тут хоть и маленькая, но погреться в горячей воде сейчас просто необходимо. И для мышц, и для сосудов, и вообще…
        Мои помывочные процедуры на специальной скамеечке перед тем, как в эту ванну влезть (да-да, такой порядок; это я знал ещё с Олимпиады), были прерваны открывшейся снаружи дверью.
        А дальше я просто ох#ел:
        – Привет, урод, – проворчала моя вроде как сестра-японка и, сверкая абсолютно голыми телесами, прошлёпала босыми ногами по полу и уселась на скамейку рядом со мной.
        Прижимаясь, кхм, голым задом ко мне вплотную.
        Видимо, с выражением лица я в первый момент не совладал.
        Глава 6
        Видимо, с выражением лица я в первый момент не совладал.
        Потому что она сморщилась ещё сильнее:
        – Чего вылупился?! Ты мыться собрался или рожи корчить?!
        – Э-э-э, мыться. Но не был готов к тому, что тут появишься и ты. – Не то чтоб слова из себя мне пришлось выдавливать.
        Но и нормальной ситуация лично в моём восприятии тоже не была.
        Слава богу, я ещё там, раньше, перед Олимпиадой слышал от кое-кого из сопровождавших: в Японии чуть другая культура всего, что связано и с чистотой тела, и с, к-хм, как бы тут поделикатнее…
        В общем, пока я подбирал объяснения происходящему, мой организм автономно отреагировал на изменения обстановки вполне предсказуемым образом.
        Слава богу, к тому времени лично я был уже почти чист.
        Вылив на себя холодной воды, чтоб унять кое-какие интересные мысли и ощущения, я тут же переместился в ванну (в неё здесь влезают только в чистом виде).
        Часть холодной воды во время последней операции попала и на «сестру», оттого она зашипела и красноречиво окатила меня, кажется, целым потоком вполне определённых эмоций.
        Ванна тут довольно большая и с настраиваемыми режимами гидромассажа. Последнее было кстати. Усевшись к Ю спиной, следующие пять минут развлекался перебором вариантов этого самого направленного потока воды, направляемого под разными углами на себя.
        Самое смешное, что наибольшим шоком за сегодня стал именно текущий момент. Под впечатлением водных процедур, отчего-то решил выяснить отношения:
        – Ю, а тебе обязательно было входить, когда я тут? Ты не могла подождать, пока я закончу? Ну или хотя бы спросить, как долго я ещё буду мыться?
        – А кто знал, что тебя сюда понесёт в такое время? – не осталась в долгу она. – И мне сейчас идти кое-куда надо. Ничего, потерпишь… Подвинься! – Затем она забралась уже в круглую ванну вместе со мной. – Посижу минут десять, в себя приду, – пояснила так называемая родственница почти нормальным тоном. – Ой, слушай, вот только не надо тут изображать из себя первый северный снег! Можно подумать, это не ты уговаривал меня на это самое регулярно…!
        Упс. Ну и дела. М-да. Это тело в прошлом, кажется, было ещё тем массовиком-затейником…
        – Это был не я, – твёрдо качаю головой, прикрывая глаза под её удивлённым взглядом. – Скажем, с сегодняшнего дня давай считать, что это был не я.
        – Ага. Потому что сегодня ты буквально решил за ум взяться? – язвительность так и хлещет из неё. – И небо стало с ног на голову, а ты превратился в совсем иного человека?
        – Да. И рассчитывал, что ты, как сестра, меня в этом поддержишь. – Тут главное смотреть твёрдо и не гулять взглядом.
        Для чего глаза пришлось раскрыть.
        – Кстати, твоя внешность действует на меня вполне определённым образом. – Отчего-то физические ощущения от находящейся рядом голой женщины в этом возрасте бьют по мозгам чуть сильнее, чем хотелось бы. – Чтоб не ставить нас обоих в неловкое положение, я бы предложил договориться, когда и кто пользуется ванной. Чтоб всё же находиться тут по отдельности.
        – Да тьху на тебя, – уже без прежней злобы, но всё равно как-то задумчиво вскидывается она, тоже открывая глаза и глядя на меня с толикой удивления в взгляде. – Ты же сам подкатывал ко мне свои … уговаривал о чём-то совместном?! Вот позавчера последний раз?! И не подумай, что так будет регулярно! Я действительно сегодня тороплюсь. Ну и тебя решила позлить, – неожиданно и откровенно признаётся Ю. – Думала, ты будешь лезть «помогать» мыться. Попутно протягивая руки.
        – А тебе это зачем?
        – А я б тебя поставила на место. Тебе ай-яй-яй – а мне хи-хи-хи, – фыркает она уже от смеха.
        – Крайне непоследовательно, как с моей стороны, – бормочу, снова прикрывая глаза. На всякий случай.
        – Кстати, спасибо за ужин. – Чуть сконфужено говорит она. – Я не ожидала… Правда приятно. Слушай, а он не сильно тебя побил?
        – Кто?! – в первый момент, витая мыслями совсем в других сферах, даже не улавливаю предмета вопроса. – А-а-а, ты о Нагано? Один раз попал, вскользь. Вот. – Указываю на ссадину надо лбом. – На единичку по пятибалльной шкале, если верить концентратору.
        – Я удивлена, что ты победил. Думала, всю жизнь тебя буду стесняться. Думала, ты до конца дней останешься слюнтяем, – серьёзно и задумчиво признаётся родственница, глядя сквозь меня.
        – Слушай, а родители ничего не скажут, что ты вот так вот ко мне влезла? – отчего-то тянет сменить тему, а возразить ей особо нечего.
        – А что они скажут? – отстранённо и беззаботно отмахивается Ю. – Они вообще пошли на свою половину и закрылись. Что-то обсуждают. Наверное, хотят родного ребёнка.
        – Э-э-э, не понял?
        – А что тут непонятного?! – снова демонстрирует удивление абсолютно раздетая азиатка в моей ванной.
        Которая, кажется, не считает происходящее чем-то из ряда вон выходящим.
        – Как бы они хорошо к нам с тобой ни относились, но родных по крови детей же всё равно хочется, – вздыхает моя теперь уж непонятно какого статуса родственница.
        – Ты на них похожа внешне, – говорю, чтоб что-то сказать.
        Потому что задавать вопросы о происхождении самой Ю будет тоже несколько, хм, демаскирующе.
        – Это только на твой лупоглазый взгляд, – фыркает она. – Мы же с тобой оба не с Островов. Просто тебя на Севере подобрали после землетрясения, а меня – на юге, после тайфуна.
        – Слушай, а как понять, кто из нас с тобой старше? – кажется, фрагменты мозаики становятся на свои места. – Если мы оба без документов были?
        Сейчас главное не переборщить с вопросами.
        – И попутно; а что, у родителей эта проблема с собственными детьми современной медициной совсем не решается?
        – Старше я, есть же объективная реальность, – она пожимает плечами и поднимает из воды кисть руки с точно таким же концентратором, как был у меня до встречи с соседом. – А что до родных детей родителей… Мама не теряет надежды. Я случайно подслушала только что, – загорается неожиданно она. – Мама говорит, что то, что ты взялся за какой-то там ум, это знак от богов, только тс-с-с!.. Что они не должны с отцом сдаваться и что надо пробовать дальше и дальше. Тем более, что, по мнению врачей, вероятность всё же не нулевая. Они, видимо, и занялись сейчас повторением этих попыток, хе-хе…

* * *
        Чтоб не смущаться и не привносить ненужных напряжений в едва наладившееся подобие нормального общения с Ю, вылез из ванной минуты через две. Всё же, для меня подобное соседство во время деликатных процедур не является чем-то нормальным.
        Хотя, возможно, это всего лишь мои личные комплексы.
        Спасибо местному техническому уровню – скорость обращения к информации здесь более чем на высоте. Пожелав сестре счастливого окончания банных процедур, пронаблюдав её тщательно скрываемую досаду оттого, что не удалось меня поддеть (хотя на самом деле ещё как удалось), в своей комнате я тут же полез в информационную сеть – читать по теме.
        Иконка английского языка разыскалась рядом с японским. Хм, русского почему-то нет; надо будет разобраться… Спасибо Львовичу ещё раз: мы ведь и английский выучили исключительно благодаря ему… Не все, конечно; но лично я – да.
        Это выручало меня не раз и не два. Когда сдавал кандидатский минимум, все тоже здорово удивились выбору языка. Но не объяснять же было все детали своей биографии.
        Нужные информационные ресурсы нашлись быстро. Оказывается, вопрос физиологической неделикатности моей «сестры» лежит в плоскости местной религии.
        В Японии полностью отсутствует, на каком-то там мифологическом уровне, единая концепция бога-творца (хрен его знает, что это такое. Хотя, после всего случившегося, полным атеистом я себя назвать уже и не могу). Как следствие, у них нет и концепции первородного греха.
        Каким образом первое связано со вторым – лично я не понял. Да и сложно ожидать владения такими материями от типичного советского человека оттуда.
        Но самое ключевое – вывод: у Японии совсем иное отношение и к культуре раздетого тела, и к интимным отношениям. Не то чтоб прямо процветал промискуитет, но табуированной и сама эта тема, и её реалии являются на порядок меньше, чем в других местах.
        Судя по некоторой информации, обсуждающейся открыто и прямо в сети, оно тут вообще ни разу не табуировано. Это если откровенно.
        А мытьё вместе представителей разных полов часто не рассматривается недопустимым, именно из-за этих культурных особенностей.
        Кто бы мог подумать.
        Пару минут я задумчиво таращился в окно. Теперь стало понятно, почему посольские на Олимпиаде так многозначительно переглядывались не один и не два раза, когда заходила речь о некоторых местных онсенах.
        Разумеется, ни на какую экскурсию нас никто и никуда везти не стал, но сами они, готов спорить, в тех местах бывали регулярно. Особенно второй секретарь – было видно по хитрой морде «коллеги».
        Блин, я бы на его месте тоже пожил маленько в такой атмосфере. Интересно, а супруга его в курсе этих местных «культурных особенностей»?

* * *
        Смешно, но Масахиро отчего-то уже не казался тем тупым мудаком и ублюдком, которым он был всё предыдущее время. Ю даже подумала, что, возможно, стоит попробовать начать с ним общаться иначе. С чистого листа, так сказать.
        К нему в ванну она влезла исключительно из вредности: не так уж и сильно она торопилась, могла и подождать. Всё равно сбор в клубе часа через полтора, ещё можно успеть и в порядок себя привести, и накраситься.
        Ей было интересно, будет ли сводный брат хвастаться своим сегодняшним успехом на ниве школьного мордобоя?
        Не стал. Даже развивать тему не стал, когда она сама её подняла.
        Отец сказал, что Маса ещё и в спортзал какой-то ходить начал. Ну точно, что-то большое в Заливе сдохло.
        К сожалению, свой концентратор он на время отдал какому-то пацану-соседу, оттого через контакт техники одной модели не вышло выяснить в ванной, в каком состоянии находится его тело. И занимался ли он сегодня спортом реально.
        Впрочем, судя по купленной на свои карманные деньги еде, Тормоз и правда в спортзал записаться мог. Интересно, а он знает своё прозвище среди одноклассников?
        Немало удивилась Ю и тому, что он действительно занимался уроками, когда она заглянула к нему перед собственным выходом из дома.
        Сделав вид, что ей нужна какая-то мелочь в его комнате, она специально почти две минуты крутилась в его поле зрения, всем видом давая понять, что идёт развлекаться именно в клуб. Одежда, макияж, бижутерия – весь её внешний вид о том не просто говорил, а местами кричал.
        Олух оказался до обидного глух к невербальным женским сигналам. Вот же гад… Мог хотя б из вежливости поклянчить, как обычно, чтоб она взяла его с собой?
        Конечно, она б не стала позориться. И тащить с собой это белобрысое недоразумение на встречу с подругами – последнее, что пришло бы ей в голову.
        Но Маса-то этого не знает. Соответственно, может думать, что она когда-нибудь решит сдержать даже не обещание, а предположение. Представить его Руру – однокурснице с самыми выдающимися достоинствами, на которую все без исключения мужики облизываются и исходят слюной.
        Дурачок Маса отчего-то был до тошноты пристоен и аккуратен сегодня. Даже досадно. Над кем теперь исподтишка издеваться?
        Ковыряясь в деревянном ящичке с его старыми наушниками («ой, мои что-то барахлят; возьму твои на сегодняшний вечер, хорошо?»), она уже всерьёз думала заехать этим самым ящиком ему по голове: отсутствие его обычного внимания к её расчётливо выставленному, где надо, напоказ телу отчего-то задевало.
        Наушники, кстати, он вообще без писка отдал насовсем: «Конечно, бери. Что? Нет, никаких условий. Просто бери. Насколько надо».
        Блин. Когда некому помотать нервы, жизнь становится чертовски скучной.
        А ещё отец строго-настрого приказал не троллить пацана больше. Типа, он и так в шатком положении – вон, даже за учёбу сам взялся.
        Больше всего Ю поразил момент, когда, ни говоря ни слова, Масахиро мазнул взглядом по настенным часам и метнулся к шкафу для одежды.
        Она поначалу даже не поняла, что он собирается делать.
        Братец, как оказалось, использовал мебель в качестве упора для ног. Хлопнувшись спиной на пол и всунув ноги под шкаф, он принялся делать примитивные упражнения на пресс, с силой и ритмично выдыхая какие-то странные слова, явно чужого языка. Для гипервентиляции лёгких, быстрого вхождения в анаэробный режим и, кажется, просто потому, что ему это нравилось.
        – Дурдом, – проворчала Ю сама себе, закрывая за собой двери в комнату братца. – И как теперь дальше над убогим издеваться? Даже рука не поднимается.

* * *
        Память отчего-то молчит. Интересно, а могло у этого тела что-то с его так называемо сестрой раньше быть? Девица явно водит хороводы вокруг не просто так, а словно голодная акула вокруг утопленника.
        И ведь не спросишь в лоб.
        Как известно, лучшая стратегия вывести любую особь женского пола из себя – это просто не обращать внимания на её ухищрения в твой адрес.
        Я, конечно, посмеялся про себя; но сработало оно и в этом случае.
        Вначале, когда сестрица влезла ко мне в ванну будто бы по делу, я и правда принял это за чистую монету.
        Когда она стала вертеть некоторыми чрезмерно, как по мне, оголёнными частями своего тела в моей комнате (будто бы разыскивая запасные наушники), меня посетили уже вполне оформленные сомнения.
        А когда она, с наигранным придыханием, попросила помочь ей расстегнуть якобы заклинившую и не подходящую по цвету цепочку, я только заржал мысленно: кажется, родственница меня держит совсем уж за идиота.
        Быстро выполнил то, что она просила; и, без тени двусмысленности или затянутости момента, вернулся к своим занятиям. Игнорируя её и дальше.
        На каком-то этапе обоснованные предлоги оставаться в моей комнате у неё окончились и она ушла по своим делам, закипая внутри, словно чайник.
        Весело.
        А меня сегодня ждёт ещё восемьдесят раз пресса. Подходами по восемь раз, через равные интервалы времени, в спайке с дыхательными упражнениями.
        Благодаря местному концентратору, оказывается, обмен веществ можно чуть подстёгивать и на отдельных участках организма, к-хм, фокусировать, что ли. Чувствую, но как назвать, не знаю.
        Кстати, после химии решил минимум час в день добросовестно посвящать овладению местной техникой. И первым в том списке будет этот нейро-концентратор.

* * *
        – Эй, Тормоз! Подойди сюда!
        Не обнаружив никаких даже намёков на происшедшее со стороны Асада на следующее утро, Сэй пару часов соблюдал дистанцию и никак не реагировал на присутствие врага в одном помещении.
        К сожалению, в столовой, косясь на них по очереди, втихую перешёптывались учащиеся уже других отделений, даже не родного гуманитарного.
        Девочки с естественных наук, кажется, вообще вон фонили в его адрес презрением. По крайней мере, именно это утверждал нейроконцентратор Сэя, настроенный соответствующим образом.
        Тормоза надо было ставить на место, для чего следовало его чуть опустить при всех.
        Вместо какого-то внятного ответа, белобрысое и волосатое недоразумение скользнуло взглядом по Сэю, как по пустому месту. Затем Асада поискал взглядом по сторонам, поставил на ближайший столик свой поднос со жратвой, спросив у сидевших за столом девчонок на то разрешения.
        Потом, взяв со своего подноса одноразовую салфетку, смачно сплюнул в неё, не сводя глаз с Сэя.
        Запулив скомканный комочек бумаги в отстоящую от него на несколько метров урну, Тормоз вежливо поблагодарил девчонок за столом и, подхватив свой поднос, направился было в угол, к козырному столу под фикусом.
        А самое интересное, что девчонки с того стола смотрели ему вслед с нескрываемым интересом.
        Вот это было уже невыносимо.
        Издав звук, похожий на стон, Сэй Нагано вскочил из-за своего стола и быстро пошёл за гайдзином: если б Тормоз просто подошёл на окрик и вежливо поклонился, здороваясь, можно было бы ограничиться какой-то чепухой типа «Как ты себя чувствуешь?».
        Всё равно главенство Сэя окружающим было бы понятно.
        А сейчас, похоже, дурачок не оставлял своему вчерашнему сопернику выбора. Если не вломить ему прямо здесь и сейчас, все будут думать, что результат вчерашней дуэли неслучаен.
        Причём, судя по моментально вскинувшимся взглядам, так думали все отделения Академии без исключения.
        – Ну тебе конец, с-сука, – прошипел Сэй в спину Тормозу метров с двух, стремительно догоняя одноклассника.
        Глава 7
        – Оу, оу, полегче! – резко крикнула в спину каратека одна из тех, на чей стол Тормоз только что ставил поднос. – Эй, лупоглазый! Блондинчик! Сзади!
        Нагано, словно приклеенный к полу, застыл на месте.
        Вот это, говоря языком старшего брата Сэя, уже был зашквар. И как с ним разбираться, было непонятно.
        С одной стороны, сейчас только фальстарта и пробуксовки в адрес дурачка и не хватало: все видели, что тот завуалированно оскорбил Чемпиона. Не обратил внимание на его слова, плюнул и растёр – всё в прямом смысле.
        А с другой стороны, эта незнакомая девка с отделения точных наук задела Сэя не меньше, если не больше: она только что, ни много ни мало, обвинила его в намерении ударить другого при всех в спину.
        – Хоть разорвись между вами, козлами, – не стесняясь, заявил Сэй, поворачивая головой влево-вправо.
        Асада, кстати, услышал предупреждение этой крашеной дуры. Потому что тут же резко вильнул в сторону, приземлил поднос на ближайший свободный стол (снова извиняясь перед сидящими за ним) и обернулся назад, чуть отклоняясь на заднюю ногу и поднимая руки к животу.
        – О, ты за мной в кильватере побегать решил? – искренне удивился гайдзин, словно бы не замечая дилеммы, раздиравшей Сэя. – Спасибо, не надо. Я этого не люблю. Иди на своё место лучше, правда, – белобрысый вроде вежливо указал глазами на стол, из-за которого Нагано только что выбрался.
        И ведь не подкопаешься, с-сука, мелькнуло в голове каратека. Вон, и говорит вежливо, и не ругается. И не угрожает, не оскорбляет. Как будто.
        На самом деле, смешивая при всех с грязью.
        И где только научился, скот?
        А вот если посмотреть на всё позитивно, то дилемма решилась сама собой. Девка-математичка, во-первых, никуда не денется.
        Во-вторых, чемпион твёрдо решил не откладывать «беседы» с гайдзином: откровенно говоря, после вчерашнего, его до сих пор бил мандраж.
        Ему уже и самому начинало казаться, что вчерашний пропущенный удар был чем угодно, но только не досадной случайностью.
        А из личных занятий в Годзю-рю Сэй отлично знал: если ты кого-то боишься – никогда нельзя бегать от спарринга с этим человеком. Надо становиться в стойку – и драться. Раз за разом. Пусть даже проигрывая, теряя крупицы здоровья, набивая шишки.
        Если ты позволишь хоть крошечному ростку страха поселиться у себя в душе, то от этого сорняка ты больше никогда не избавишься.
        – Ты труп, – уже гораздо спокойнее сообщил сопернику чемпион, успокаиваясь усилием воли. Затем он на мгновение повернулся к той девке за задним столом, – а ты можешь начинать молиться. Разберусь с ним – займусь тобой. Тупая сука. Твои патлы намотаю на …
        – Похоже, ты искренне идиот, – даже не стараясь говорить тише, изобразил претензию на удивление Тормоз. – Ты бы ко мне хоть спиной не поворачивался в такой момент, что ли?
        Пока Сэй вертел головой, оставляя за собой последнее слово в перепалке с красноволосой бабой, Асада стремительно приблизился к нему вплотную и не придумал ничего лучшего, чем хлопнуть каратека по плечу.
        Рефлекторно подпрыгнув, Сэй от неожиданного прикосновения не проконтролировал собственный кишечник. В повисшей тишине столовой, его звук, казалось, буквально взорвал пространство.
        – Мощно. – Асада с абсолютно невыразительным лицом три раза картинно хлопнул в ладоши. – Это была серьёзная заявка на победу в нашей дискуссии. Уважаемый Нагано, не будешь ли ты столь любезен быть более вербальным? Вынужденно признаю: я не до конца понимаю твои логические посылы. Сейчас.
        В следующий момент столовая опять взорвалась, но теперь уже смехом.
        Смеялись все. Кажется, даже обслуживающий персонал на раздаче, которому было не по чину веселиться вообще, украдкой вытирал слёзы, не прекращая работать.
        – Ах ты… – вместо слов, Сэй молча оттолкнул противника от себя, пробивая удар ногой.
        С толчком руками не задалось. Его ладони с силой врезались в пустой воздух и потащили своего хозяина за собой дальше, в проход.
        Асада, непонятно каким образом оказавшийся сбоку, демонстративно задрал вверх обе свои руки:
        – Я его пальцем не коснулся! – подобно клоуну, он завертелся в стороны, шутовски раскланиваясь.
        Запутавшись в собственных ногах на ранней стадии так и не нанесённого удара, Сэй не удержался и пребольно упал на колени.
        – Молчу. Я молчу. Я ничего не говорю, – продолжал паясничать Асада, на манер актёра-мима закрывая рот ладонями.
        Учащиеся старшей школы, ученики средней, даже студенты (которым до школьников обычно не было никакого дела), казалось, уже лежали на своих столах. Лишь изредка всхлипывая и держась за животы.
        – Это всё. – Напоминая лицом отваренную свеклу, Нагано рывком поднялся с колен и с наслаждением всадил кулак в геометрический центр ненавистной рожи противника.
        Почти.
        Потому что Тормоз каким-то непонятным танцевальным движением проскользнул под кулаком и вынырнул сбоку, у самого локтя Сэя.
        Нагано коротко врезал вверх коленом ближней ноги.
        Асада продолжил волнистое движение корпусом, идущее странным образом от талии, и разминулся теперь уже с коленом каратека.
        – Точно, у вас же и ногами можно, – пробормотал дурачок. – Чуть не забыл… Век живи – век учись.
        Нагано, видя, что не попадает коленом, доработал движение дальше и выбросил вперёд уже полноценный майя.
        К сожалению, попасть в солнечное сплетение дурачку не вышло.
        Тот отыгрывал корпусом назад, чуть оттанцовывая этими своими обезьяньими шагами; поэтому пушечный удар первого дана пришёлся чётко в мышцы пресса противника.
        Честно говоря, Сэй подсознательно расслабился. Таким ударом он давно ломал доску-десятку, потому от мягенького животика Тормоза логично не ждал, что его удар будет выдержан.
        Дурачка силой удара предсказуемо отбросило назад и протащило на метр вскользь по полу.
        А в следующий момент Асада челночным движением вернулся назад и уже привычно выбросил вперёд свою левую руку, будто пародируя какую-нибудь ядовитую змею.
        Удар дурачка пришёлся в губы. На мгновение глаза Сэя прострелило подобие молнии – был почему-то необыкновенно обидно и больно. Странно, зубы и нос не пострадали, это он за доли секунды отметил автоматически.
        Взревев зверем, Нагано в ответ всадил правый кулак от плеча в ненавистную рожу соперника.
        Тот непостижимым образом увёл голову вокруг бьющей руки каратека в нижнюю полусферу, и опять вынырнул с неудобной стороны, сбоку.
        А в следующий момент на Сэя посыпался град ударов.

* * *
        Старшая школа, оказавшаяся в столовой одновременно всеми четырьмя отделениями (по случайному совпадению), дружно молчала.
        То, что вчера Нагано выгреб на дуэльном помосте от белобрысого гайдзина Асада, знали уже все. Хотя съёмка частными гаджетами в дуэльном зале и запрещена, но двум десяткам свидетелей рты не заткнёшь. А такие новости всегда распространяются быстро.
        Некоторые посчитали проигрыш чемпиона гуманитарного отделения совпадением либо ошибкой. Другие с ними нехотя и лениво спорили.
        А сегодня в столовой всё окончательно встало на свои места.
        Ну, чемпион (теперь уже бывший), если честно, тоже повёл себя с самого начала не лучшим образом. Истерил, кричал на новенькую девочку с точных наук (моветон, по всем неписаным правилам), угрожал прилюдно ей же (ещё больший моветон).
        Далее прилюдно испортил воздух. Вот на фоне этого последнего «достижения», моментально померкли все его предыдущие косяки.
        Честно говоря, победы гайдзина никто особо не ждал: слишком разъярён был Нагано, слишком серьёзную репутацию он имел своим добросовестно заработанным даном и очень уж красноречивым было его лицо.
        А белобрысый неожиданно оказался то ли каким-то танцором, то ли… Нет, слов было не подобрать; это надо было видеть.
        Понятно, что Асада тоже играл какой-то только ему известный спектакль; но полноценный удар ногой в живот он выдержал без скрипа. Более того: когда все (включая Нагано) считали его уже выбывшим по техническим причинам, он, даже не отряхнувшись, привычно бросил свой проверочный «кулак кобры» в лицо противника.
        И попал. Разбивая губы Сэя в кровь и приводя того в состояние бешенства.
        Чемпион тут же взорвался достаточно сложной и нелинейной атакой, но белобрысый танцор в очередной раз убрал голову с пути кулака более рослого и крепкого японца (попутно: а как, интересно, он это делает? Явно же не случайно).
        А потом за пять ударов дохляк Асада превратил Сэя Нагано в котлету. Ну, по крайней мере, лицо.
        Со стороны было хорошо видно, что кулакам белобрысого вроде как не хватает поражающей силы. Вероятно, на пробивание белобрысый своего тела раньше не закалял.
        Отсутствие производительности ударов, однако, Асада скомпенсировал их количеством. Чемпион-каратек откровенно поплыл, а белобрысый продолжал обрабатывать его, словно пекарь – утреннее тесто.
        Всё же, охрана в заведении свой хлеб ела не зря. За пультом видеонаблюдения явно кто-то находился неотлучно, потому что примерно через минуту после перехода конфликта Асада с Нагано в горячую фазу, пятёрка дюжих охранников растащила их в разные стороны столовой.
        Точнее сказать, охранники поймали оседающего на пол Нагано и, буквально подняв в воздух, отнесли в сторону упирающегося Асаду.
        Тот, что интересно, продолжал то ли дурачиться, то ли реально вошёл в образ:
        – Двое в драку – третий в сраку! Он первый начал! Я несовершеннолетний и требую сюда своего законного представителя!
        Несмотря на серьёзность случившегося, от представления белобрысого почему-то всем стало веселее. Даже угрюмые охранники, отворачиваясь, еле сдерживали улыбки.
        – Принцесса, как вас зовут?! – проорал Асада красноволосой математичке напоследок, будучи поднят на два метра от пола и уносим в сторону административной части.
        – Я позвоню сама, – как ни в чём не бывало, сверкнула белозубой улыбкой новенькая. – Не задерживайся там, куда тебя несут!

* * *
        – …господин Асада, я всё же прошу вас немедленно приехать. – Начальник гуманитарной учебной части, не пойму какого чёрта, изо всех сил изображает из себя то ли великого педагога, то ли несчастного еврея, у которого обнесли ювелирный магазин в его отсутствие.
        Что интересно, длинного мудака потащили в медпункт. А меня почему-то принесли сразу к начальству.
        Перебросившись с охранниками парой фраз, босс нашего сектора (насколько я понимаю местные реалии) принялся тут же вызванивать моего отца.
        На мои заявления, что не я первый начал, он только брезгливо поднял в мою сторону ладошку и даже не удостоил меня взглядом.
        Можно было, конечно, перейти и к иной форме убеждения. Но он всё же педагог… Я и решил сперва подождать отца.
        Между прочим, даже там удерживать несовершеннолетнего без законных представителей (в моём здешнем случае, читай, приёмных родителей) по закону было нельзя более трёх часов. Это я как офицер-пограничник ответственно заявляю.
        А тут, по идее, декларируется приоритет прав личности над всем остальным.
        Кстати, местный нейроконцентратор, если не лениться ходить по всем его директориям, может даже обнаруживать видео- и звукофиксирущие устройства. Эдакий портативный детектор радио-магнитных возмущений. Полезная штука, что сказать…
        Именно от этого прибора (допотопного, по словам соседа Юдзи), я ещё в столовой знал, что всё происходящее записывается.
        Если совсем откровенно, то прибор вывел в диалоговую панель сообщение об обнаруженных устройствах, затем на мой запрос дал их характеристики.
        Батя появился в учительской примерно через час.
        Оглядев меня нечитаемым взглядом и не здороваясь со мной, он тут же повернулся к начальнику гуманитарной части:
        – Господин Дэкита, я вас внимательно слушаю.
        – Господин Асада. Мне очень неприятно, но у нас серьёзные проблемы, – без разбега принялся нагонять жути на моего местного родителя вроде как главный на этаже педагог.
        Глава 8
        К чести отца, он и ухом на эти слова не повел, не то чтоб демонстрировать эмоции.
        Вместо того, чтобы поддаваться откровенному давлению, мой родитель спокойно прошёл через всё помещение и уселся на соседний со мной стул:
        – Господин Дэкита, я вас внимательно слушаю.
        – Я не уверен, что нам стоит о таком разговаривать при вашем сыне, – отчего-то резко замялся педагог.
        – Считайте, что меня тут нет! – подал голос со своего места я и полез в смарт, читать химию.
        Жаль, наушники вчера отдал сестре. Можно было бы даже демонстративно отгородиться.
        – Так не пойдет, – спокойно покачал головой мой родитель. – Вы меня вызывали из-за сына. Сейчас оказывается, что в его присутствии нет никакой необходимости. Если бы не он, извините: я бы не смог оставить работу ради любого другого повода. Разговариваем или при нём, или никак. Так что произошло?
        – Господин Асада, вначале посмотрите, пожалуйста, эту запись.
        Заведующий гуманитарной учебной частью за секунду переслал отцу на смарт ролик, в котором мы воевали в столовой с Нагано.
        Отец, прокрутив полторы минуты фильма в ускоренном режиме и не прислушиваясь к звучавшему тексту, только плечами пожал:
        – Какие вопросы ко мне в связи с происшедшим?
        – Вы же являетесь членом предвыборного штаба господина Ватанабе? – Серьёзно и в лоб заявил местный заслуженный преподаватель.
        – А какое это имеет отношение к моему сыну? – до неприличия вежливо изобразил вопрос поднятием брови отец. – При всём уважении к вам, господин Дэкита. Деятельность предвыборного штаба господина Ватанабе не может быть предметом нашего с вами разговора, как и моё в нём участие. Прошу понять меня правильно.
        Откровенно говоря, против моего молчания сейчас работали годы, прожитые там. Всё-таки, мышление сорокалетнего мужика – это вполне определенный набор штампов, в том числе – когда нужно начинать махать кулаками, чего бы тебе это ни стоило.
        Я уже набирал побольше воздуха, чтобы высказать этому светочу антинародного образования всё, что я о нём думаю, когда отец, останавливая меня, положил правую ладонь на моё плечо.
        – Вы в курсе, за кем замужем родная тётя того, с кем сегодня дрался ваш сын? – наконец перешёл к конкретике заведующий гуманитарной частью.
        – Абсолютно случайно, – с готовностью кивнул отец. – Но актуален тот же вопрос: каким образом это всё касается моего сына? И для чего этот разговор?
        – Я сейчас нарушу кое-какие и неписаные, и писаные правила. – Хмуро заявил Дэкита, включая запись, видимо, телефонного разговора.
        Следующие тридцать секунд мы с отцом удивленно переглядывались между собой, слушая, как какая-то бабища лет сорока пяти (если судить по тембру голоса) вещает, что «…этому ублюдочному Асада, бесчестно избившему их мальчика, лучше самому уйти из школы!.. Пока чего с ним там не случилось!»
        – Ну здорово, – всё так же абсолютно спокойно пожал плечами отец. – Хотя и неясно, когда она успела вам позвонить…
        – Буквально в течение минуты после инцидента. – С готовностью ответил педагог. – Даже вашего сына в кабинете ещё не было.
        – И что дальше?
        – Давайте я сразу оговорюсь. У меня нет претензий к вашему сыну ни по форме, ни по содержанию его сегодняшних действий. Но, в свете грядущих избирательных кампаний и всего того, что с ними обычно бывает связано… я бы очень не хотел иметь на своей территории такой потенциальный конфликт. – Педагог твердо и уверенно игнорировал меня и сверлил взглядом моего родителя. – Начать с того, что сама звонившая имеет весьма определенную репутацию в тех кругах, которые знакомы с ней близко. И я, помимо прочего, буду просто опасаться того факта, что отвечаю за вашего сына шесть дней в неделю, по девять часов в сутки.
        – Мне кажется, вы сейчас делитесь со мной вашими субъективными и личными проблемами. Господин Дэкита, повторюсь и я. При всём моём уважении к вам, давайте, каждый из нас будет заниматься своим делом? Я бы предложил оставаться в рамках действующего законодательства и подписанных между нашими организациями контрактов. – Голос отца чеканил фразы, как пресс – монеты. – У вас есть какие-то реальные претензии в адрес моего ребёнка? Помимо хотелок предвыборного штаба наших конкурентов? Сегодня, здесь и сейчас? – не давая собеседнику ответить, отец просто поднялся со стула и направился к двери. – Вы хотите, чтобы я забрал Масу из вашего заведения только затем, чтобы вам жилось спокойнее? Этого не произойдёт.
        – Пап, у меня вопрос. – Я всё-таки решил подать голос со своего места, рассудив, что хуже уже не будет. – А почему речь идёт о моём отчислении? Если не прав был совсем другой человек? И уважаемый сенсей, – не забыть в этом месте сделать издевательский поклон подбородком в сторону, – сам признаёт, что моей вины в случившемся нет ни на грош?
        – Твой уважаемый сенсей абсолютно искренне считает, что у нашей партии нет шанса выиграть предстоящие выборы. – Простенько пожал плечами родитель, притормозив у двери. – Оттого он и пытается набрать очки в глазах той партии, которую заранее посчитал победителем.
        – А как насчёт правды? Справедливости? Чувства долга? – Я чуть отодвинулся на стуле назад, чтобы видеть одновременно и отца, и заведующего гуманитарной частью.
        Местное светило образования только фыркнуло и в лоб заявило отцу:
        – Вы что, совсем не боитесь за своего сына? Вы не понимаете, что это противостояние может вылиться во что угодно? А эта истеричка… ай, с кем я говорю…
        – Ты всё правильно сказал, – как-то грустно и серьёзно выдал отец уже мне, несмотря на то, что по этикету вначале он должен был ответить старшему в иерархии. – Господин Дэкита, а вам знакома следующая поговорка? «Защищай слабых, борись с сильными»[2 - Декларируемый девиз якудза.]? У вас что, есть основания предполагать, что кто-то из нас, после разговора со школьным учителем, возьмёт и легко нарушит наши базовые принципы?
        Затем отец просто вышел и, не прощаясь, хлопнул дверью.
        Преподаватель что-то еле слышно пробормотал себе под нос. Я уловил только последнее слово. «Якудза».
        Поскольку горе-преподаватель ушёл в себя, я подождал для приличия минуту и тоже вышел.
        На смарт от отца тут же пришло сообщение: «Дома поговорим. Не нервничай».

* * *
        Начальник гуманитарной учебной части Ко Дэкита ломал голову, как поступить.
        Вызывая приёмного отца белобрысого гайдзина Асады, он искренне рассчитывал, что риски по отношению к сыну для того перевесят все эфемерные собственные принципы.
        – Сказать тебе, в чём ты ошибся? – не затянул с посыпанием соли на раны шефу заведующий учебным процессом.
        – Не надо. Понятно и так.
        Уже после самой беседы Дэкита понял, в чём промахнулся изначально: не надо было о представителях якудза думать по аналогии с другими родителями.
        – Говоря цинично, сын ему не родной, – задумчиво продолжил он.
        – Да. Соответственно, все победы Асады-младшего, как сегодня, работают на их репутацию. – Моментально подхватил старый товарищ. – А сделай с белобрысым пацаном что-то родственники того же Нагано – это будут уже проблемы школы. Наши с тобой проблемы, Ко. Не факт ведь, что приёмных любят так же, как родных?
        – Не факт, – вздохнув, согласился начальник. – А если Тормоза пришибут ненароком, то как раз якудза конвертирует это в победу на выборах со скоростью звука… Мне иногда кажется, что они специально… – договаривать он не стал. – Впрочем, есть и второй вариант. Мне иногда кажется, что некоторые уличные бандиты – просто люди слишком низкого пошиба. Оттого оторваны от реальности и просто не до конца представляют, насколько родственники Сэя не могут в канун выборов позволить себе такую роскошь, как сегодня в столовой.
        – Ты про регулярные мордобои? – отозвался со своего места товарищ.
        Как у педагогов с многолетним стажем, у них обоих не было сомнений в том, что сегодняшние выяснения отношений между парой не прекратятся и будут только закручиваться по спирали.
        – Скорее, про безнаказанные поражения. Сумасшедшая дура такую потерю лица, как регулярный мордобой в пользу Асада, не стерпит. – Невпопад отозвался Дэкита. – И ведь решения пока нет…

* * *
        Манна и Такуми, не скрываясь, решили с сегодняшнего дня сидеть вместе. Не в последнюю очередь отказ от конспирации был вызван анекдотическим происшествием дома у Ямаути.
        Из-за трещины в ребре, она не могла позволить Сумоисту полноценный секс. Изощрившись на футоне, они сплелись в положении акробатов, когда их застала мать Манны.
        В общем, больше можно было не скрываться…
        Парочка была немало удивлена, когда после инцидента в столовой Асада, появившийся в классе, огляделся по сторонам и уверенно направился к ним.
        Такуми быстро поменялся с подругой местами, оказываясь ближе к проходу.
        – Сибасаки, у меня дело к твоей подруге. – Абсолютно безэмоциональным голосом выдал Асада. – Там, откуда я родом, считается неприличным и недопустимым обращаться к женщине без разрешения её мужчины. Это вопрос: я могу говорить с Ямаути при тебе? Мне нужна минута.
        – Если она сама не против, – так же нейтрально кивнул Сумоист, прикидывая, как сбивать Асаду с ног, если что.
        – Говори. – Холодно предложила Манна.
        – Извини меня за вчерашнее. Даю честное слово, я не хотел тебя бить. – Тормоз активировал приложение смарта, которое в спайке с концентратором подтверждало, что он не врёт. – Я не хотел сделать тебе больно; и вообще очень жалею, что всё так получилось. У меня нет идей, что предложить тебе в виде компенсации, потому – пока только устные извинения. Блин, как-то пафосно… Ямаути. Я не знаю, какими словами сейчас перед тобой извиняться. Если ты обозначишь, что сделать или что сказать, исполню всё, что в моих силах.
        – Я тебя услышала. – После некоторой паузы ответила Манна, аккуратно кивая. – Вопрос. Что это с тобой стряслось, что ты извиняться решил?
        – Кое-кто из новых знакомых надоумил, что конкретно Такуми вчера имел ввиду. Я в горячке чуть не там расставил акценты.
        – Передо мной можешь не извиняться, – холодно покачал головой Сумоист. – У нас с тобой ещё многое впереди. Я не Манна.
        – И не собирался. – Пожал плечами Асада, кланяясь малым поклоном только девочке. – Ты тоже должен соображать, как и с кем разговаривать. Ещё сочтёмся.
        – Ещё сочтёмся.

* * *
        Парадоксально. Самое интересное за сегодня – это звонок той девчонки из столовой, у которой волосы были покрашены в красный цвет и которая меня предупредила, что сзади несётся Нагано.
        Как только я вышел от начальника гуманитарной части, мой смарт зазвонил почти в тот же момент.
        – Привет. Тебя уже отпустили с экзекуции? – она сразу активировала камеру со своей стороны, так что я видел, с кем разговариваю.
        – Да, только вышел, – признаться, ей удалось меня озадачить.
        Её звонка я скорее не ждал, чем на него рассчитывал.
        – Занят сейчас? Можешь прийти к нам в столовую? – её подруги сидели рядом с ней так, как будто они и с места не трогались всё это время.
        – Прийти могу. Только заскочу в свой класс ненадолго, – вообще-то, сейчас по расписанию английский.
        Но его я, худо-бедно, и так знаю не хуже «родного» японского, пусть и оттуда.
        А когда зовут такие дамы – надо бежать к ним, сломя голову.
        Шестнадцать лет есть шестнадцать лет и гормоны есть гормоны.
        Глава 9
        – Эй, ну ты чего?! – однокурсница испуганно отпрыгнула в сторону, когда Асада со злостью смахнула со стола часть лабораторного задания.
        – Бесит. – Хмуро ответила подруга и, вздохнув, принялась собирать с пола рассыпанное железо.
        Ю ощущала, что раздражена.
        Будучи далеко не дурой (несмотря на то, что часто притворялась таковой), она понимала: её логика и эмоции сейчас просто разбежались в разные стороны.
        Логика говорила: Тормоз всего лишь мгновенно изменился, и не сказать, что в худшую сторону. По крайней мере, вести себя он стал так, что за него даже где-то перестало быть стыдно перед другими. Собственный имидж младший брат развернул на много градусов, довольно резко.
        С другой стороны, кое-какие подводные камни Ю видела глубже, чем прочие, включая всю родню. Хотя бы и потому, что она встречалась кое с кем из детей, чьи родители работали на финансистов Нагано.
        До сегодняшнего дня, между их семьями сильных напрягов не возникало. Тормоз выгребал люлей в своей школе, щемился по углам и тупо старался не попадаться на глаза никому, кто мог бы его застроить (или просто погонять вокруг дома, ради развлечения).
        Попутно, брата периодически третировал Сэй Нагано, но то их школьные дела, и самой Ю они не касались. Говоря прагматично: если братец не может за себя постоять – его всё равно будут упирать. А Сэй ли, или ещё кто слюнтяем вытрет полы – это уже технические мелочи.
        Приёмный отец, не снисходя до возни в песочнице детей, вынашивал вместе со своей организацией планы на тему занятия управляющей квоты в муниципалитете. Вообще-то, на памяти самой Ю, их организация этим занималась всегда. А если верить старожилам некоторый кварталов, то битва за муниципальные места между якудзой и респектабельными финансистами перманентно насчитывает не один десяток лет.
        Как говорится, это противостояние было и будет вечным. И ведь не скажешь отцу, что некоторые процессы часто переживают своих адептов: об этом ничего не было в книгах, но вроде как партийную конкуренцию облагородившиеся якудза зауважали чуть ли не три оябуна назад (полвека, если переводить в годы). Выигрывать в предвыборной борьбе, правда, соратники отца за полсотни лет пока не научились; и ни разу, чего хотели, добиться от муниципального парламента не смогли. В том смысле, что ничего в нем никогда не решали, несмотря на все свои усилия.
        Мать, будучи настоящей японкой, во всём помогала отцу; помогала родителям отца; помогала своим брату и сестре; в общем, являлась самой обычной домохозяйкой. Попутно пытающейся развивать пару мелких бизнесов, исключительно чтоб не простаивала крыша в виде близкого к якудзе супруга (при достаточно регулярных доходах отца, в делах матери особого финансового смысла не было).
        Но сегодня такое стабильное равновесие грозило накрыться известным тазом.
        Парень Ю вот полчаса как прислал ей один ролик. Посмотрев который, она чуть собственным языком не поперхнулась: братец Тормоз (школьная кличка, о которой, как он думал, в семье неизвестно) на полном серьёзе, изображая великого бойца, схлестнулся в столовой с Сэем Нагано.
        Который, в свою очередь, был кузеном парня самой Ю.
        Ещё более парадоксальным было то, что хлюпик победил, буквально размазав чемпиона при всём честном народе и втоптав в грязь.
        А парень Ю, частично подвизавшийся в предвыборном штабе своей более серьёзной родни, просто поделился с Ю, как со своей половиной (ну, это он так считает): смотри, дескать, какие бывают курьёзы. Есть информация, что проигрыш Сэя в банальной столовской мальчишеской драке может смешным образом шарахнуть по такому деликатному предмету, как муниципальная парламентская квота.
        Естественно, Ю чудесно умела определять, когда мужику нужно, чтоб ему смотрели в рот и ловили каждое слово.
        Не стала она разочаровывать бойфренда и сейчас, озабоченно раскрыв глаза (почти до размеров их у Тормоза) и великолепно изобразив крайнюю степень удивления: «Да что ты говоришь!».
        Ещё щёки ладонями обхватила. Картинно хлопая ресничками и продолжая таращить глазки.
        Парень, разумеется, тут же приосанился и выдал расклад: «Знаешь, наши специалисты по маркомму уже коммуникационный ролик от имени твоего отца видят. „Старые времена закончились. Верь якудза – мы не проигрываем“. Представляешь, какая будет бомба? Если ваши до этого додумаются тоже?»
        Ю в этом месте откровенно фыркнула и заявила, что если б мордобой Тормоза мог так радикально менять целые политические расклады, то…
        А вот договорить эту мысль парень ей уже не дал. Перебив её, он на полном серьёзе начал втирать про эмоциональную ассоциативную цепочку и про то, что люди очень падки на дурацкие сказки и легенды. Даже если те оформлены в виде предвыборных обещаний.
        Дальнейшая сложная цепочка его рассуждений от Ю ускользнула, отпечатался лишь вывод: Тормоз каким-то образом ухитрился попасть в свет юпитеров, оказаться в центре какой-то виртуальной сцены и выступить в роли хрестоматийного младшего лейтенанта Оноды. Воевавшего на каких-то там островах ещё за старую Империю, почти тридцать лет после того, как сама война кончилась.
        Суть пояснения парня сводилась к тому, что символы и знамёна, в качестве центров кристаллизации общества, случаются невовремя и не там. Эту фразу Ю даже поняла почти полностью.
        Потому что и сама чудесно видела: последние полсотни лет у якудзы было не очень хорошо с визуализацией намерений. Да и с самой благородной идеей тоже было так себе.
        «Ты только не думай, что это на что-то влияет между нами!» – тормознуто выдал парень после того, как уже перевернул всё с ног на яйца и голову. И встревожил хоть и не кровную, но старшую, сестру своего ублюдочного братца.
        – Рассказывай. – Вырвала лучшую подругу из каких-то явно напряжённых мыслей Мао Курата, решительно накрывая всё оборудование руками и прекращая лабораторку.
        Ю, неожиданно для себя, за минуту выложила весь расклад.
        – Вводные поняла. – Кивнула рассудительная Курата.
        Которая соображала не хуже самой Ю и никогда не поддавалась эмоциям (в отличие от темпераментной приёмной дочери семейства Асада).
        – Теперь сформулируй, что в этом всём тебя тревожит? – успокаивающим тембром Мао могла остановить даже атаку уличного наркомана, проверено.
        А скорее всего, какая-то интересная характеристика через нейро-концентратор прокачана; но это были исключительно личные догадки самой Ю.
        – Понимаешь, получается… – принялась было лить воду Асада.
        – СТОП. Не более чем три предложения. Не более чем из семи слов каждое, – снисходительно ухмыльнулась Курата. – Ты не на семинаре по риторике.
        – Первое. Тормоз стал похож на человека, и меня это удивляет. Потому что я с ним столько лет живу, и…
        – ТРИ ПРЕДЛОЖЕНИЯ, ПО СЕМЬ СЛОВ.
        – Окей, – покладисто шмыгнула носом Ю. – Значит, первое сказала. Второе предложение: его абсолютно нормальные пацанячьи манифестации каким-то образом попали, как между молотом и наковальней, в делах отца и старшаков Нагано. Тут больше семи слов, извините, – расшаркалась она картинно.
        – Ничего. Нормально. Что будет третьим? – серьёзно и вежливо напомнила Мао.
        – Конфликт интересов. У меня. – Через долгие полторы минуты наконец сформулировала приёмная Асада. – Но это не передаёт всей степени моего раздрая! – тут же возмутилась она. – Это короткая отговорка, чтоб в твои семь слов вписаться! А если я начну объяснять саму суть моего внутреннего конфликта…
        – Как раз к концу чаепития и закончим, – рассудительно перебила Курата, включая электрочайник.
        Университетские лаборатории, что ни говори, оборудованы весьма неплохо. А самое интересное, что всё включено в стоимость обучения и можно неплохо сэкономить на обеденных перекусах.
        – Да я б чего посолиднее проглотила, – задумчиво выдала Ю, доставая из сумки два контейнера с лапшой быстрого приготовления.

* * *
        ТАМ ЖЕ. ЧЕРЕЗ ЧЕТВЕРТЬ ЧАСА.
        – …давай я подытожу, – деликатно влезла Мао в бесперебойный монолог подруги. – Твоему младшему брату могут сделать что-то нехорошее только потому, что выборы. И потому, что твой отец борется с семьёй твоего парня за одно и то же место. Так?
        – За один пакет мест. В остальном так, – сварливо уточнила Асада.
        – Твой брат при этом вот прямо сегодня показал, что человеком только начал становиться. И ты боишься, что подключение тяжёлой артиллерии против него в виде родни твоего парня может его надломить окончательно, так?
        – Да…
        – А ещё ты чувствуешь себя последней сукой из-за того, что ты в курсе этого всего – но не можешь выбрать, семья или парень? Так?
        – Почти, – нахмурилась Ю ещё больше. – Была б семья кровная – не вопрос. Но мы приёмные, если ты не забыла… Или – если б мы были постарше и речь шла о женитьбе. Тогда тоже был бы не вопрос, мужа я б поддержала против кого угодно. А так, не пришей к … тому самому рукав.
        – Слушай, а у твоего брата большой …? – далее Курата употребила одно деликатное слово из английского языка, перекочевавшее более сотни лет тому и в японский.
        – А при чём тут это? – мгновенно опешила Асада.
        – Ну, говорят, что у европейцев больше, чем у наших. Намного. – С абсолютно нечитаемыми эмоциями пояснила свой интерес подруга. – Скажем, мне любопытно.
        – Вчера залезла к нему в ванну, – фыркнула Ю, вспоминая кое-что. – Специально его подраконить. У него, понятно, тут же напрягся. В общем, примерно вот такой, – она показала пальцами на ребре стола расстояние. – С другой стороны, и у наших бывает аналогично… Только какое это имеет отношение к вопросу?
        – А можешь познакомить меня с твоим младшим братом? – Мао зачем-то накрыла руку Ю своей ладонью. – Мне кажется, надо просто короткое время до выборов как-то пережить. Так и быть, постараюсь подключиться к вашему бурлению супа в котле.
        – Да познакомить вообще не вопрос, – чуть озадаченно пожала плечами Асада. – Тем более, он мне давно все уши просверлил, чтоб или с тобой его свела, или с… – Далее Ю перечислила ещё два имени.
        – Какой он у тебя неразборчивый! – искренне расхохоталась Курата.
        – В этом возрасте они все такие, – вроде как заступилась за брата Асада. – Лишь бы воткнуть куда… Это у них природное. Слушай, а та что реально собралась с ним …? Зачем тебе размеры его хрена?!
        – Чтоб знать его потенциал. Только в такой перспективе, – искренне улыбнулась Мао, снова успокаивающе накрывая руку подруги.
        Затем она в две минуты изложила намётки плана.
        – …таким образом, и отвлечём всех ото всех. И тебе рвать ни с кем не надо. И, чем чёрт не шутит, – Курата с сомнением скользнула взглядом по играющему по кругу ролику с сегодняшней дракой Асада-младшего в Тамагава. – Вдруг и братцу твоему чем пособлю на ниве психоанализа? Может, не только у тебя вагоны внутренних конфликтов. Может, мне тоже самоутверждаться в своих глазах надо.
        Было и то, чего Мао Курата лучшей подруге сейчас не сказала.
        Ожидающиеся выборы муниципалитета испокон веков имели двух фаворитов, это чистая правда.
        Воротилы финансовых групп вовсю сражались за парламентские места с якудзой, и это дерби действительно длилось десятки лет, с завидно повторяющимся результатом.
        Только вот в этом году был и третий фаворит. Просто он пока о себе не заявил.
        Мао Курата была дочерью побочной ветви промышленников Ходзё, что само по себе не было секретом.
        Те уже поглотили два соседних муниципалитета в том плане, что большинство в тех муниципальных парламентах Ходзё держали в своих руках уже лет десять.
        По планам развития «Группы Ходзё», к двум административным единицам надлежало добавить третью. Тогда были варианты развиваться дальше на уроне всей префектуры.
        Глава 10
        Ватару Асада был почти не удивлён, когда застал кумитё[3 - То же, что и оябун] у себя в офисе, вернувшись из школы сына.
        Вообще-то, он так и так собирался связываться с оябуном: новости из школы Маса требовали известить начальство о том, что тихие времена, похоже, пора забывать.
        – Приветству… – Ватару начал было кланяться в соответствии с правилами этикета, поскольку в кабинете в этот момент они были не одни.
        Секретарша как раз ставила на стол перед оябуном большой керамический чайник.
        – Завязывай, – Гэнки Томиясу, несмотря на грузное тело и более чем солидные габариты, перетёк из-за низенького столика в вертикальное положение стремительно и плавно.
        Хлопнув по плечам своего подчинённого и давнего близкого товарища в одном лице, он скорчил красноречивую гримасу:
        – Тут все свои…
        Вообще-то, Асада-старший и так прекрасно понимал: приставленная к нему секретарша выполняет в первую очередь вполне определённые функции, и задачи эти стоят впереди непосредственно офисной работы (и ещё некоторых технических услуг, как женщина мужчине; но тут именно что услуг – никакой души в этих быстрых и дежурных совокуплениях прямо на рабочем месте не было. Чистая разрядка нуждающемуся в ней мужчине, в нужный момент, если вопрос вдруг вставал остро и Ватару не мог сосредоточиться на работе).
        Кстати, судя по общности портретов, исполнительная Мивако (по фамилии Кога) состояла в родстве с самим Гэнки. Но тут спрашивать в лоб не будешь.
        – Как сын? – судя по прямому вопросу и демонстративной ломке дистанции, до оябуна уже тоже что-то дошло из последних новостей.
        – Как раз хотел тебе звонить из офиса, – кивнул Ватару, занимая лучшее место за низеньким столиком.
        Без чинов так без чинов.
        – Мивако пока пойдёт погуляет! – нейтрально сообщил вроде ни к кому не обращаясь кумитё. – Или ты хотел, может …? – в последний момент Гэнки спохватился, будто бы сообразив, что финансисту Асаде после нервотрёпки может потребоваться дежурная и быстрая разрядка.
        – НЕТ. Не хотел. На. – Ватару толкнул свой смартфон по крышке стола, а сам принялся разливать в пиалы чай из чайника.
        Томиясу, подхватив гаджет финансиста, приземлился не напротив, а рядом с ним:
        – Палец свой дай? – красноречиво поиграл он бровями, указывая на заставку блокировки.
        – Тьху ты, б#я… Да… – Асада мазнул большим пальцем по сканеру. – Самый верхний чат, – указал он глазами на верхнюю часть экрана, наклоняясь и устанавливая тяжёлый чайник на специальной подставке.
        В тот же момент на плечи финансиста мягко легли руки его секретарши:
        – Я пока останусь, – сухо процедила Мивако в ответ на вопросительный взгляд оябуна. – Смотрите при мне.
        – Так и знал, что вы родственники, – хмыкнул Асада, отпивая чай.
        – Не в этом дело, – отстранённо прокомментировал кумитё последний пассаж, внимательно наблюдая за происходящим на экране. – Мы и с тобой как братья. Главное другое. Она отвечает за тебя полностью.
        – Не понял. И что с того? – равнодушно пожал плечами человек, в котором никто бы не заподозрил генератора сразу нескольких конфигураций управления финансовыми потоками пары столичных семей якудза.
        – Она отвечает, кроме остального, за твоё душевное равновесие! – пояснил Гэнки. – Ты же не думаешь, что моя сестра …м-м-м… удовлетворяла бы тебя из каких-то других соображений?
        – Не знал, что она тебе сестра.
        – Троюродная, – уточнила Мивако. – Господин Асада, моё личное отношение к вам полностью совпадает со служебными интересами. Это на всякий случай. – Вместе с последней фразой Кога с силой впилась пальцами в третий позвонок и ниже, вызывая у Ватару невольный стон облегчения.
        – А-а-а… хорошо-о-о-о… – выдохнул Асада-старший, чувствуя, как боль из висков уходит сама собой.
        Оябун, равнодушно скользнув по рукам сестры, разминающей шею и плечи финансиста, задумчиво спросил:
        – А вывод какой? – Затем, оценив степень блаженства на лице товарища, добавил. – Ну, что твой пацан наконец вломил кому-то, я уже понял. Рад за вас, серьёзно. Но вот почему мне позвонили от Курого и сказали нестись к тебе? Чуть не из петли тебя вынимать?
        – Потому что безопасность, как обычно, слышит звон – но не понимает, где звенит, – недовольно поморщился Асада.
        Он не любил ни сам департамент безопасности, ни его шефа по фамилии Курого, справедливо полагая: если полицейский переметнулся один раз, это может произойти и дважды.
        – Я думаю, у Курого есть кто-то из агентов вот в каком семействе. И этот самый агент удачно услышал, как бабка по телефону на весь дом орала… – дальше Ватару в полминуты пересказал предмет своего общения с начальником гуманитарной учебной части Академии Тамагава. – Я тебя и хотел за этим звать. А ты сам приехал, – закончил Асада-старший.
        По правилам (установленным всё той же безопасностью), в этом квартале именно к нему ездил сам оябун. Не наоборот.
        – Не могу не спросить: и что дальше? – нисколько не напрягся Гэнки, допивая первую пиалу чая и, не чинясь, доливая себе собственноручно ещё.
        После чего, подумав, кумитё поухаживал и за своим товарищем, который распластался грудью на столе под руками секретарши, словно в массажном салоне.
        – Что ответишь этому завучу? – всё же Томиясу чуть напрягся из-за происшедшего, теперь это было слышно. – Не подумай, что давлю. Но я бы хотел знать твои планы в отношении сына и его Тамагава до того, как в них начнёт вмешиваться кто-то из старших Нагано.
        – Я уже им ответил, – Ватару блаженно улыбался, как всегда при прикосновениях Мивако.
        – Не тяни кота…! – вспылил, наконец, оябун. – Что ответил?!
        – Вот это было обидно. – Асада мягко отстранил секретаршу и пристально посмотрел в глаза товарищу. А ты сам как думаешь, что я ответил?
        – Сам озвучь, – неуступчиво упёрся босс, который с подавляющим большинством народу в этом мире общался совсем другим тоном.
        – «Помогай слабым, борись с сильными». – Асада пожал плечами, указывая на выложенные мозаикой по стене иероглифы.
        – Что, так и сказали?! – восхитилась Мивако, возвращаясь к загривку непосредственного начальника-финансиста и разминая уже четвёртый и пятый позвонки.
        – Так и сказал.
        – Блин, будешь смеяться, – неожиданно замялся кумитё. – Я почему-то подумал, что, может, в этом случае лучше и пойти на попятный. Всё-таки, твой пацан… чего тигров дразнить? Ты же понимаешь, что я далеко не из-за всех пацанов-школьников по городу скачу, всё бросив?! – снова завёлся он, поскольку его финансист под руками секретарши не обращал на него ни малейшего внимания. – Я что, за твоего сына больше тебя должен печься?! А если с ним что-то случится?!
        В этот момент у Гэнки пиликнул его смартфон.
        – О, ну да… как раз… – многозначительно покивал он, после чего озвучил. – «… Имиджевый ролик. Нарезка из реальных кадров, где младший Асада месит чемпиона-Нагано… слоган: „Старое время позади! Голосуй за новые времена!“ … если с младшим Асада что-то случится, поставщики пиар услуг гарантируют. Происшествие будет мгновенно конвертировано в голоса избирателей… количеством не менее, чем контрольный портфель в муниципалитете…».
        – Это кто у нас такой быстрый? – поморщился Асада, явно не желая раскрывать глаза. – Я сам об этом буквально час тому, в Тамагава, подумал.
        – Тебе не понравится, – хохотнул Гэнки. – Курого постромки рвёт.
        – Это он тебе демонстрирует, что его расходы на негласный аппарат уходят по назначению, – не согласился финансист. – Там же всё наличными и непроверяемо. Но стукачи его хорошо работают, согласен… Быстро и точно. Даже у меня претензий нет. Как у участника эпизода.
        – За то и платим, – вздохнул оябун. – Ладно. Давай серьёзно. Ватару, если бы это был мой сын, я бы оставил всё, как есть. И показал бы этому завучу… – дальше Томиясу назвал деталь мужского организма. – Но то мой сын, ему было бы неуместно оставлять меня без своей поддержки в такой ситуации.
        – А мой сын что, хуже твоего? – хмыкнул Асада.
        – А я не могу распоряжаться твоим сыном, – сварливо парировал начальник. – Давай честно. Ты мне в стратегической перспективе, дороже чем ситуационный бонус в виде спорного пиар-преимущества. Которое, к тому же, одноразовое. И если…
        – Замолчи. – Совсем невежливо перебил Асада. – М-да, если бы кто слышал ещё, сейчас бы точно удивился…
        – Меня не считайте. Меня тут нет. – Невыразительно проговорила Мивако.
        – Мой пацан только сейчас стал показывать, что он мужик. – Пояснил Ватару удивлённому товарищу. – Да, мы можем вывести его из-под удара. И перевести я его могу, так, что после этого Нагано и захотят – не достанут. Но теперь ты мне скажи. Чему это его научит?
        – Принимается.
        Оябун коротко хлопнул по столу, поднялся и молча вышел.
        Они с Асада были знакомы более трети века, ещё с яслей. Озвучивать очевидное смысла не было ни ему, ни другу.
        Во-первых, перевод в другое место убьёт в Масахиро Асаде веру в справедливость. Во-вторых, покажет, что смелость и сила в этом мире ничего не стоят.
        Было и в-третьих. Томиясу никогда бы этого не сказал при Асаде-старшем, но неродной сын – это очень неплохая возможность играть в беспроигрышную лотерею.
        Если пацан и дальше будет успешно чистить рыло Нагано сотоварищи – это будет дополнительным кирпичиком чёрного пиара, выливаемого соответствующим подразделением организации на конкурентов.
        Если же сумасшедшая старуха, родня Нагано, права – то любой печальный инцидент с парнем разыграют уже через голоса избирателей.
        – «Он был молод и не боялся идти против течения, за всех нас», – проворчал себе под нос оябун, спускаясь пешком по лестнице с двадцать седьмого этажа. – И кстати, какого чёрта она старуха? Сорок пять ей, вполне ещё ничего…
        Когда он был один, Гэнки любил разговаривать сам с собой.

* * *
        – Вы уверены в своём решении, господин Асада? – Кога дала понять интонацией, что текущий разговор останется только между ними.
        Асада бы очень удивился, если бы узнал, что он в ответ излагает ровно те же аргументы, которые в первую очередь пришли в голову его боссу.
        – … таким образом, я его победу превращу в его же поражение. Если заставлю бежать. – Закончил он. – На самом деле, я это делаю как раз из заботы о нём.
        – Другие подумают: вам плевать на Масахиро потому, что он приёмный, – заметила Мивако из-за спины. – Не родной, можно пожертвовать.
        – А вот это уже неважно. – Мягко перебил финансист. – Правильно – делать, как надо. Бежать от собственной победы Асада не будут. Хоть кровные, хоть приёмные. Я верю в парня, он справится, – добавил Ватару после паузы.
        – Тогда не будет ли с моей стороны наглостью подстраховать ситуацию и со своей стороны? – пробормотала секретарша сама себе и, метнувшись к столу, отправила какое-то сообщение со своего комма.
        – У тебя тоже есть кто-то в том окружении? – догадался Асада. – Как у Курого?!
        – Не совсем. У копа агенты возле боссов. А у меня сестрёнка подруги в Тамагава недавно перевелась. – Секретарша явно покраснела и замялась.
        – Э-э-э, Мивако! Договаривай! – Вакару знал сотрудницу давно и близко, оттого в некоторых случаях ему даже не нужен был нейроконцентратор.
        – Я не могла оставить без пригляда вашего сына после того, что узнала позавчера. – Чётко ответила Мивако. – Ваше рабочее состояние – моя обязанность. – Напомнила она. – Включая эмоции. Я не могу пускать всё на самотёк и смотреть на мир глазами одной лишь безопасности, поскольку тоже не до конца доверяю Курого.
        – Логичен вопрос, а как ты тогда присматриваешь за моей дочерью, – развеселился Асада. – Там тоже, что ли, есть кто-то, кто учится рядом? И попутно: а что ты узнала позавчера?
        – С вашей дочерью найти общих знакомых было ещё проще. Всё-таки, университет – не старшая школа. – Спокойно ответила Кога. – Она как раз давно под присмотром.
        – Что было позавчера? – напомнил финансист, поднимаясь из-за обеденного столика и направляясь в сторону рабочего места.
        – У меня будет ребёнок. – Абсолютно без эмоций ответила секретарь.
        – ОТ МЕНЯ? – застыл на месте Асада.
        – Идиот.
        Пока финансист приходил в себя, дверь в его кабинет хлопнула и он остался один.
        Когда Ватару Асада спустя несколько секунд выскочил в приёмную, секретарши там не было.
        Её вещи тоже лежали на столе нетронутыми.

* * *
        – Привет! – красноволосая девчонка, вроде как оказавшая мне услугу, словно меня в этом мире и ждала.
        Подскочив со своего места, она звонко поцеловала меня при всех и потащила к ним за стол.
        – Знакомимся! – а дальше ко мне с трёх сторон приложились губами и её подруги.
        – Масахиро. Ватара. – Выдал я в два приёма, потому что одна из математичек поцеловала меня не в щёку.
        А в губы, хоть и достаточно коротко.
        Ну ничего себе… Что тут происходит?
        Глава 11
        – Дорогие леди, – на всякий случай, привстаю со стула и кланяюсь четыре раза по очереди, каждой из них.
        Японский этикет – штука замороченная. Помню ещё с Олимпиады там, что тут неправильным поклоном, говорили, даже оскорбить можно (хотя и не в такой ситуации).
        Девчонки тем временем синхронно выпаливают свои имена. Как специально.
        И ведь не переспросишь, по причине всё того же этикета. А объяснять, что я – на самом деле русский, не вариант.
        Хотя стоп; я же и здесь тоже русский…
        – Имею просьбу, прямо сейчас, – поднимаю вверх ладони, намекая на необходимость тишины. – Я, как вы заметили, местами гайдзин. Уши у меня не самые лучшие, оттого прошу вашей помощи. – Сложить ладони лодочкой и поглазеть поверх них на неформальную лидера. – Повторите ваши имена, пожалуйста? По очереди? Чтоб я запомнил?
        – Иока, Икару!
        – Конно, Канако!
        – Камихата, Сора!
        – Кимишима, Цубаса!
        – Асада, Масахиро, – завершаю процедуру под их взрыв смеха.
        Красные волосы, не забыть бы, это Цубаса.
        – Зовём друг друга по имени, без пафоса? – уточняю формат общения на всякий случай.
        Чтоб не разрушить хрупкий лёд формирующегося расположения.
        Если бы не концентратор, я б сейчас ломал голову и искал в происходящем скрытые подтексты. Особенно с позиций профильного высшего образования там.
        А в местной технике, в смарте, есть приложение. Оно скачивается прямо на этот телефон и работает в спайке с нейро-концентратором. Если опустить детали, в табличке, в двух столбцах, выводятся на глазной нерв по команде измеряемые показатели:
        Достоверность информации собеседника\-цы ……… 95%
        Достоверность транслируемых эмоций собеседника\-цы ……… 95%
        Малец Юдзи пояснил. С моим комплектом, если прокачать именно этот момент у себя, можно научиться большинство людей вообще видеть почти насквозь.
        Именно потому в этом обществе не рекомендуется лишний раз врать: ну мало ли, какая строка из многотысячного меню у твоего собеседника давно набита на уровне рефлексов?
        С комплектом самого Юдзи цифры и точность будут пониже, но мне ведь и не следователем трудиться. Сам прибор, даже в его неновой версии, достаточно точен и имеет три базовых цвета интерфейса для этого приложения. Сейчас девочки горят зелёным; значит, комплект уверен на все сто, что скрытых подтекстов в беседе нет.
        – Не могу не спросить. Чем обязан такому вниманию со стороны самых красивых учащихся Академии? – как говорится, напор и манёвр; напор и манёвр.
        – Твоя еда, – вроде бы удивляется красноволосая Цубаса.
        Та, которая Сора, сдёргивает большую бумажную салфетку с угла стола и я обнаруживаю свой поднос нетронутым.
        – Упс. Спасибо большое! Не ожидал, – заявляю вполне откровенно, подвигая еду к себе. – С кем-нибудь поделиться?
        – Конечно, – уверенно отвечает за всех всё та же Цубаса и забирает на их край стола тарелку с непорезанным тунцом. – Нам не по карману, а ты богатый, – без затей поясняет она, в два движения пластая брусок филе на четыре равные части.
        – Ничего себе, – только и присвистываю.
        Тут, конечно, сами разделочные ножи вполне на уровне. По ним даже в школьной столовой не скажешь, что обеденный аксессуар.
        Но и сама девочка… В других местах, у меня б уже возникли разные интересные вопросы, в основном по поводу культуры движений.
        Впрочем, тут – Япония. И любое холодное оружие является не просто разрешённым (в отличие от…), а ещё и входит в программы обучения сразу по нескольким программным предметам. Например, кое-какие дисциплины классического японского фехтования – вообще часть местной физкультуры.
        М-да. Школьника оттуда с саблей или шашкой в спортзале я почему-то не представляю. Даже с учётом защитного снаряжения.
        А с другой стороны, мы в шестнадцать лет, в суворовском, на полном серьёзе осваивали противотанковые гранатомёты. Тоже учась в аналоге школы. Дымный порох; раз в бою если отработаешь – и всё, можешь сливать воду. Как говорится, видно будет издалека…[4 - Чистая правда про гранатомет в том суворовском училище. Рассказавший так и говорил, «дымный порох», дословная цитата.]
        – Ничего, что мы у тебя рыбу забрали?! – вежливо уточняет Икару, которая Иока.
        – Ничего. Взял, как по наитию, – говорю, ничуть не кривя душой. – Кроме рыбы, себе лично я взял мяса. Его я люблю больше. А рыбу схватил только потому, что последняя порция на раздаче стояла. Рефлекс.
        Говорю чистую правду, что характерно. Слава богу, вопросов о природе рефлекса у новых знакомых не возникает.
        – Тренируешься? – пристально сощуривается на секунду Цубаса, указывая взглядом на то, как я орудую палочками в левой руке.
        – Угу. – Интересно, хватит ли ей высоты лба размотать ситуацию дальше?
        Оказывается, хватит.
        – Решил левую сторону тренировать так же, как и правую? – мгновенно соображает она.
        – Вообще-то, да. Была одна боксёрская команда; давно. В ней абсолютно всех учили работать в обеих стойках. И право-, и левосторонняя, – говорю, что характерно, чистую правду. – Вот решил пока с палочек начать. Если лезть драться в правосторонней без подготовки, когда ты не левша, то и убить могут… В переносном смысле!
        Хм. Это мои возрастные гормоны с поправкой на пубертат? Или они и правда смеются так приятно?
        За кадром оставляю тот момент, что палочками я и правой рукой есть сейчас буду коряво. Потому решил их сразу осваивать под левую: то, что я умею делать левой, правой получится автоматически, проверено. А вот на вопросы «почему так неловко?» всегда можно сказать, что тренируюсь.
        – Ты умная. – Серьёзно добавляю Цубасе. – И рыбу хорошо режешь.
        – Я из Информационной Академии сюда перевелась, – пожимает плечами она. – Решила вовремя сменить карьеру и не идти по армейской стезе.
        К-хм. Понятно. Это действительно многое объясняет, если не всё.
        – А ты точно наешься, чемпион? – спрашивает Канако после того, как уничтожает свою часть тунца. – Мы, если честно, тебя на жлобство проверяли, – явно неожиданно добавляет она. – Зажмёшь или нет.
        – Кстати, я затупил. А ВЫ ЕСТЬ НЕ ХОТИТЕ?! – обвожу всех взглядом. – Извиняюсь, что сразу не сообразил. Сижу, жру, а вы смотрите.
        – Мы уже дважды поели, пока тебя ждали, – смеётся за всех Цубаса. – Спасибо.
        – Просто это для тунца в животе место всегда найдётся, – добавляет Икару.
        И что они в нём находят? Ну рыба и рыба. Вот мясная отбивная на моей тарелке намного лучше, как по мне.
        – Ну, моё дело спросить. Вдруг вы голодные…
        – И что, угостил бы всех четверых? – словно пробует меня на прочность сидящая дальше всех Сора.
        Цены на еду кстати, в местной школьной столовой демократичными не назовёшь. Если совсем честно, от ресторанных или тех, что я вчера видел в магазине, они совсем не отличаются.
        М-да. А там было чуть иначе… Даже в обычной школе. Тем более что лично я с двенадцати лет был на полном государственном обеспечении.
        Надо завязывать всё время сравнивать…
        – Да. Конечно. Уж денег точно жалеть бы не стал, – позволяю лёгкий намёк на улыбку уголком рта. – Во всяком случае, когда речь идёт о четырёх дамах идеальной внешности и вашего ума. А ещё вы целуетесь хорошо, – добавляю некстати.
        – Легко не жалеть денег, когда они растут на деревьях и дома не заканчиваются, чемпион, – отчего-то тяжело вздыхает Сора. – Ой, извиняюсь. Что-то я расслабилась…
        – Я не чемпион. И кстати, всё хотел сказать. Мне очень приятно находиться с вами; спасибо, что присмотрели за моим подносом. Но я не чемпион и до последнего времени на своём отделении особо ни с кем не общался. Предупреждаю сразу, чтоб потом без разочарований.
        – Ну, раз побил действующего чемпиона, значит, пока именно он, – как-то рассудительно выдаёт Цубаса. – И кстати, девочки заценили именно твою метаморфозу. Рассказали мне. Позвать тебя – была моя инициатива. А поскольку лично я в школе третий день, то и мне терять особо нечего в плане репутации. Я ответила на твой вопрос?
        – Да я вроде и не спрашивал ни о чём, – мда, что-то беседа свернула куда-то не туда. – Так. Девочки, вы точно знаете, – посмотреть на троих, которые тут учатся давно. – Что из вкусного мы сейчас можем здесь получить, чего в нормальных условиях есть бы не стали? В честь знакомства, типа праздничного?

* * *
        – Мощно. – Уважительно кивает Цубаса через полчаса, когда мы заканчиваем доедать шоколадный торт со сливками.
        Оказывается, тут и такое водится. Просто держат не на витрине, а в специальном холодильнике. Ну и стоит он вполне в соответствии с местными традициями, да.
        Оплачивал, кстати, банковским приложением – больно уж сумма солидная. Видимо, уведомление тут же поступило отцу, потому что в следующую минуту от него зажглось сообщение:
        Приятного аппетита. Не жадничай. Наберу минут через сорок. Постарайся, чтоб эта девочка была рядом.
        Почесав за ухом, не додумался ни до чего лучшего, как ответить:
        Ты мысли читаешь?! Или как-то наблюдаешь за мной?
        Вместо ответа, родитель прислал только схематическое изображение смеющегося лица.
        – Сколько тут учился, никто из девчонок даже в мою сторону не смотрел. – Зачем-то говорю вслух, когда торт уже почти съеден. – А сейчас сижу между вами – и глаза разбегаются.
        – А ты, пока раньше учился, так не двигался, как сегодня, – логично замечает Икару. – Если б ты Нагано так раньше молотил, поверь… – она не заканчивает фразы, но суть ясна и так.
        – Двигаешься аккуратно. Мы же математики, ты держал с ним одно и то же расстояние, – добавляет Канако. – Как привязанный.
        – Жаль, я не училась тут раньше, – подключается Цубаса, глядя на меня как будто с подтекстом. – Уж я б спросила, откуда это в тебе такие таланты. За один день.
        В этот момент мне звонит отец, а за две секунды до этого от него же приходит сообщение:
        Держи трубу так, чтоб я её видел!
        – Извиняюсь, отец, – говорю уже после того, как нажимаю иконку ответа и показываю родителю весь стол.
        Его лицо расплывается в неподдельном удивлении, а взгляд скользит по всем четырём моим спутницам:
        – Здравствуйте! Извините за беспокойство, я ненадолго. Маса, ты как?..

* * *
        Мивако обнаружилась на крыльце, на улице.
        Она стояла, обняв себя руками, и беззвучно плакала.
        Не говоря ни слова, Асада подхватил её на руки и понёс к директорскому лифту, в закрытом конце коридора. Спасибо статусу, главный финансист мог позволить себе и не такое.
        Охрана тактично отвернулась, не замечая ничего.
        В офисе Ватару осторожно опустил девушку на диван и метнулся заваривать чай.
        – Господин Асада, прошу меня извинить за неподобающую резкость, – чуть отстранённо сказала Мивако. – Я была неправа и это больше не повторится.

* * *
        На выяснение отношений ушла ещё половина часа.
        В конце концов у Асады-старшего всё же получилось выдохнуть с облегчением, укрывая Мивако пледом и поправляя под её головой подушку.
        Улыбаясь во сне, она сопела, как ребёнок.
        Хлопнув себя по лбу, финансист выскочил в приёмную и набрал сына. Надо было хотя б вскользь посмотреть, кто там за ним присматривает.
        Пока, кхм, «общались» с Мивако, от банка пришло уведомление о покупке большого шоколадного торта сыном в школьной столовой Тамагава. С чего это он вдруг решил сменить диету, вариантов было не особенно много.
        К удивлению главы семьи, во время его звонка, вокруг сына сидели и веселились сразу четыре девчонки.
        Вакару удивлённо раскрыл глаза, здороваясь со всеми: интересно, какая из них?!
        Глава 12
        Честно говоря, я так и не понял, чего хотел добиться батя своим звонком.
        Поначалу.
        Пока он не заговорил открытым текстом о наших с ним исключительно семейных делах; на тему того, что в отношении меня возможны (выражаясь канцелярским языком другого времени и места) «различного рода провокации».
        В чём они могут заключаться, отец не уточнял, предлагал только вернуть себе свой родной комплект из смарта и концентратора. Поскольку иногда даже один процент производительности весит очень много.
        – Как, говоришь, зовут товарища? – уточнил он, когда я не воспылал желанием вытряхивать из Юдзи свою технику срочно.
        – Давай об этом дома? – предложил я, потому что ситуация складывалась крайне неоднозначно.
        Сам батя вещал, как парторг с трибуны. Не обращая внимания на реакцию слушателей вообще.
        Икару и Сора вежливо смотрели в разные стороны, всем видом демонстрируя, что категорически не участвуют в беседе.
        Канако широко раскрыла рот, глаза; и даже кивала в такт интонационным перепадам отца, как загипнотизированный удавом кролик.
        А Цубаса, такое впечатление, словно строчила конспект вслед за моим родителем в своём внутреннем интерфейсе (есть и такая функция, но доступна только на каком-то там продвинутом уровне погружения – я видел вчера в фильме-ролике в смарте, который в итоге оказался рекламой).
        То, как отец в процессе своего монолога таращился по очереди на каждую из четырёх девчонок, кажется, действовало на нервы только мне.
        На этапе крайне непрозрачных отцовских намёков на то, что мне надо периодически оглядываться и себе за спину, Цубаса неожиданно прорезалась:
        – Господин Асада, извините за участие в вашей семейной беседе. Я Кимишима Цубаса, учусь в Тамагава третий день, перевелась сюда из Информационной Академии Министерства обороны.
        Сложные впечатления русского человека, возникающие лично у меня в такие вот моменты работы классического местного этикета, иногда передать словами сложно. А знаков глазами, кажется, мой батя не понимает.
        Поморгав ему секунды три, я в итоге сдался на милость течения. Пусть выступает с трибуны дальше.
        – Ваш сын сегодня впечатлил меня в одной деликатной ситуации, – продолжила бойко тарахтеть красноволосая, как будто это был её отец, а не мой. – И мы с ним познакомились.
        – Угу. Шоколадный торт, – уже вроде как заинтересованно пробормотал себе под нос родитель, поощрительно ей кивая.
        – Как у нового товарища вашего сына, у меня есть вопрос лично к вам. Меры предосторожности, с вашей точки зрения, на какой период рациональны? Извините, если я вмешиваюсь не в своё дело.
        – Примерно до последнего воскресенья месяца, – что-то прикинул отец, не обращая вообще никакого внимания на её последние слова. – До семи утра. Но он в Тамагава не круглыми сутками, так что ночь и воскресенье я бы исключил.
        – А какой участок его регулярного суточного маршрута, с вашей точки зрения, потребует наибольшего внимания? – изображая покорность и деликатность, Цубаса даже наклонила голову вбок, к плечу. – Это вообще прогнозируемо?
        – У вас вид, как у начальника и сотрудника, в момент постановки задачи, – пробормотал я уязвлённо, но не был замечен вообще никем.
        – Девяносто процентов фокуса, как по мне, это Тамагава, – хмуро признался отец, опуская взгляд и на полном серьёзе обсуждая такие вещи с абсолютно посторонним человеком.
        Ну, для него – с посторонним. Мне-то с Цубасой, как ни парадокс, уже и комфортно, и легко, и интересно. За час общения, с высоты почти сорока лет за спиной, такие вещи можно чувствовать безошибочно.
        Хотя, лично я б кого-либо своими проблемами вообще грузить бы не стал. Даже близких и давних знакомых. К которым Цубаса точно не относится.
        – Господин Асада, как насчёт короткого частного контракта? – выдала, видимо, какое-то деловое предложение красноволосая, подбираясь, словно не совсем трезвый мичман перед случайно нагрянувшим начальством. – Я ещё не уволилась из МО окончательно, и процесс затянется до повторной медкомиссии. Это как раз примерно тот период, который указали и вы. По тридцатипроцентному уровню вашей обычной ставки, – тут же уточнила она. – Хотя я стою дороже.
        – Наработать портфолио хочешь? – вроде как понимая подоплёку, буднично уточнил отец, глядя на документы сбоку на столе.
        – Да.
        – Пусть Маса перешлёт мне твои контакты. Спасибо. – Батя коротко кивнул красноволосой, затем, чуть слабее, остальным девчонкам.
        И, не обращая никакого внимания на меня, отключился.
        – Кто бы мне объяснил, что это было? – в полной тишине задумчиво сказал я.
        – Это всё она, – три девичьих пальца на противоположной стороне стола скрестились на Цубасе. – Мы с тобой просто так общаемся, без деловых оттенков!
        – Слушай, объясни, а? – спросил я в итоге новенькую. – Какого вообще чёрта?! А то такие странные ощущения, как у проданной на рынке собаки. Как будто поимели, но не могу разобрать деталей…
        – П-ха-ха-ха… – на несколько секунд всем присутствующим, кроме меня, стало донельзя весело.
        – Я только что нашла себе подработку, – серьёзно ответила Цубаса, отсмеявшись. – Компания твоего отца на коротких отрезках времени, случается, нанимает на гонорарной основе специалистов со стороны. Тут тебе лучше у него это выяснить в деталях… Я просто воспользовалась моментом.
        – Это что-то означает лично для меня?
        – Будем много общаться и много времени проводить вместе, – весело тряхнула волосами красноволосая. – И это, чемпион, ты не подумай. Так-то, ты мне тоже нравишься! Но и деньги нужны… Плюс репутация. В некоторых кругах. Нарабатывается по кирпичику.
        – А ты не боишься, что такое раннее сотрудничество с ними, – Сора кивнула в мою сторону, – твоей репутации рейтингов не прибавит, а только убавит?
        – Из Информационной Академии ушла. Карьеру буду делать не на Государство. Об организации его отца, – кивок в мою сторону, – слышала до того, как оказалась у вас. Работа нормальная, а все приложения от МО у меня всё равно ещё долго будут активны. Их за две недели не поотключаешь.

* * *
        ТАМ ЖЕ. ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ.
        – Что-то есть в этом неправильное, – продолжаю ворчать я по инерции, пока мы приканчиваем второй шоколадный торт.
        На сегодня – последний кондитерский шедевр, потому что больше двух местная столовка не держит. Продукт дорогой, покупают редко, хранится недолго.
        – Что именно неправильно? – мгновенно вскидывается красноволосая. – Что не так?
        – Чувствую себя вещью и использованным предметом одновременно. Да и отец раньше так никогда себя не вёл.
        – Ну, возможно, у него есть какие-то неизвестные тебе основания для такой позиции, – скругляет углы Цубаса.
        А мой концентратор добросовестно выдаёт:
        Достоверность информации собеседника\-цы ……… 70 %. Дельта: недосказанность контекста.
        Достоверность транслируемых эмоций собеседника\-цы ……… 85%. Дельта: параллельные мыслительные процессы.
        Интересно, что бы это всё ещё значило.
        В принципе, мне не нужна местная техника, чтоб с высоты опыта увидеть: девочка просто недоговаривает.
        Да, относится ко мне доброжелательно, не юлит, ведёт себя искренне.
        Просто не говорит всего, что знает.
        А с другой стороны, не мне на эту тему предъявлять.
        – Сама идея мне нравится. – Решаю подвести краткий итог, потому что мы тут и так засиделись. – Находиться в таком обществе – это только позитив. – Обвожу взглядом четырёх почти моделей, как на мой вкус. – Но меня терзают смутные сомнения на тему того, как ты собираешься выполнять свой договор с моим отцом. Тебе нужно, как минимум, моё содействие, нет? А об этом речь вообще не шла.
        – Хорошо бы, – мгновенно озадачивается Цубаса. – А что, по этому пункту у нас проблемы?
        Она вскакивает со стула и вертится вокруг своей оси.
        – Я приятная, внимательная, неглупая, ненавязчивая…
        В этом месте три её подруги фыркают и давятся кто чаем, кто тортом.
        – Почти. – Спокойно завершает мысль красноволосая. – А с языками и литературой у меня вообще нет проблем. Я ж из ИА! – как будто мне это о чём-то говорит… – Переведусь к тебе в класс за день, завтра буду с тобой за соседней партой.
        – Вот так, бывало, раньше и жениться приходилось, – вздыхаю, поднимаясь из-за стола. – Стремительно, незапланированно и надолго.
        – Она хорошая! Ты не пожалеешь! – отчего-то вскидываются её спутницы.
        Достоверность информации собеседников ……… 99 %. Дельта: отсутствует.
        Достоверность транслируемых эмоций собеседников ……… 99, 94939 %.
        – Самое смешное, что я собирался поднять вопрос о своём переводе на ваше отделение. – Продолжаю уже стоя. – Плюс сегодня заведующий гуманитарной частью масла в огонь подлил. Вот как раз собирался поесть, обдумать и двинуться переводиться.
        – Да ну?!
        – Когда?
        – Зачем?
        – Правда?!
        Всё-таки, женщины есть женщины. С красноволосой в момент слетает её чопорность и деловитость, а сама она начинает излучать неподдельное любопытство.
        – На гуманитарном, из функционального для моей будущей карьеры есть только языки, – отвечаю честно, удерживая в уме возможность работы техники и с их стороны. – Но английский я знаю и так, без Тамагава. Причём, знаю его хорошо… Кроме английского, свободно говорю ещё на одном языке, и почти свободно – на втором. Если загибать пальцы на тему моего функционала: английский – аналитический язык. Тот, который у меня второй свободно – полисинтетический. Третий, почти свободный – агглютинативный, как и японский. Вот теперь вы мне скажите: есть ли мне что делать на гуманитарном?
        Я уже чуть разобрался в приоритетных целях местного образовательного процесса, потому добавляю:
        – Я же больше не генерирую никаких новых нейронных связей в Тамагава. Ну, потенциал хорошо если процентов на десять прирастает, по мелочи… Только простаиваю и эксплуатирую существующие. Не развиваюсь и не расту, потому что история и прочая лабуда на нашем отделении – это на самом деле политика и искусство, а не история и не наука. То есть, сиюминутный инструмент в руках тех… – не оканчиваю фразы, поскольку глаза двух из четырёх собеседниц широко раскрываются.
        А Цубаса вообще кладёт руку мне на плечо:
        – Тс-с-с-с…
        – А чего ты тогда там оказался изначально? – в искреннем недоумении выдаёт Икару. – И правда, нелогично же.
        – Ну, когда я только шёл сюда, у нас была одна ситуация в семье. А сейчас она чуть переменилась.

* * *
        Асада категорически не хотел оставлять Мивако одну. Даже в своём кабинете, даже на время.
        Поэтому он махнув рукой на условности, поговорил с сыном прямо с рабочего места секретарши.
        Если они муниципальные выборы выиграют, прочее не будет иметь значения. И то, что разговор пришлось вести при каких-то трёх левых подругах, тоже будет не важно.
        Главное, что исполнительница, найденная девочкой, была вполне на уровне – Асада-старший в людях разбирался. В том числе, по роду работы.
        Ватару весело и с нежностью посмотрел на сопящую на диване девушку.
        А если же и в этот раз выиграть выборы не удастся, то разговоры этих трёх пигалиц о его беседе с красноволосой будет самым меньшим злом.
        Главное, что как отец он сделал всё.
        Получив контакты Цубасы Кимишимы, он тут же связался лично с её родителями:
        – Здравствуйте. Ваша дочь согласилась приглядеть в школе за моим сыном…

* * *
        – Ты точно переводиться надумал? – требовательные глаза Цубасы сейчас напоминают прицелы.
        – Да. Зачем мне тебя обманывать, – пожимаю плечами. – Ладно бы я сказал, что мне двадцать три и что я миллионер…
        – Пха-ха-ха… Мы с вами. – Трое подруг вслед за нами тоже начинают выбираться из-за стола.
        – Если у тебя будут поручители из нового отделения, перевод превращается в формальность, – как о чём-то само собой разумеющемся, уверенно заявляет Канако. – Тем более, я лично общаюсь с председателем ученического совета и эту часть вообще беру нас себя…
        – Непривычно ощущать на себе столько заботы в один миг, – констатирую очевидное, прихватывая под руки двух девочек из четырёх.
        И направляясь в сторону того кабинета, куда меня час назад несли на руках.
        – У тебя просто не сложились отношения в старом коллективе. – Уверенно и с видом учительницы-пенсионерки изрекает Икару.
        – Не слушай её. Просто новый чемпион, который идёт к нам в класс, это круто. Ой! – Канако подпрыгивает из-за пальца Иоки, мстительно впившегося ей под ребро сбоку.
        – Обе врут. – Уверенно и спокойно заявляет красноволосая. – Допустим, защита от мордобоя с такой одноклассницей, как я, неактуальна. Ну, до моего полного увольнения из Министерства неактуальна, – тут же поправляется она. – Чемпион – вопрос престижный, спору нет. Но куда важнее, что белобрысый пацан, которого больше нет ни у кого в школе, может не напрягаясь купить два шоколадных торта.
        – И с нами познакомился с первыми, соответственно, сидеть будет тоже с нами, – завершает мысль Сора.
        – И деньги свои тратить в первую очередь только на нас. – Оставляет за собой последнее слово честная до неприличия Цубаса.
        – Блин, а я рассчитывал на любовь, – вздыхаю.
        – Любви деньги не помеха, – уверенно заявляет красноволосая. – Скорее даже наоборот. Верь мне, я опытная…
        Трое подруг почему-то снова смеются.
        – А что ты имела ввиду, когда сказала, что защита от мордобоя с тобой не актуальна? – это единственный момент, которого я сходу не понял.
        – У меня же расширения не по гражданскому списку! – искренне удивляется Цубаса. – И деактивировать их можно только после второй медкомиссии! Блин, смотри.
        А дальше она касается моей щеки кончиками пальцев.
        И свет гаснет.
        А в себя прихожу, лёжа на полу, в окружении всё того же квартета начинающих моделей-математичек.
        – Хренасе… что это было?! – хочется орать.
        Потому что, кажется, в глазах снова заплясали те самые мушки.
        Глава 13
        Поговорив с родителями этой девочки, Цубасу, и согласовав всё в мельчайших деталях, Ватару расслаблено выдохнул и, разувшись прямо в кабинете, босиком пошёл к электрочайнику, заваривать чай.
        Оставь он обувь на ногах, громкие шаги могли бы разбудить Мивако.
        Асада-старший специально нарушил сразу несколько правил этикета, когда звонил сыну.
        Маса, может быть, его не понял и даже где-то в душе обиделся, но логика в именно таких действиях была.
        Начни Ватару говорить с сыном вежливо и уважительно, это выглядело бы стандартно; и в любом случае ничего бы не изменило. Вообще.
        А так, и сам сын, и его новые подруги, и (что гораздо более важно) сидевшие в столовой случайные свидетели беседы видели: якудза своим приёмным ребёнком дорожит не сильно.
        Ну да, в деньгах приёмный отец не отказывает. Так и семья – не рабочие-докеры. Каждую тысячу иен не считают.
        Ещё отец вроде как нашёл ребёнку охрану – но тоже, лишь на время и лишь ту, что сама и случайно подвернулась под руку. Пойди раскопай, что Цубаса Кимишима – никак не посторонний человек для структуры Асада, а вовсе даже свой.
        Просто звёзды удачно сложились и её уход из Министерства обороны по времени наложился на ожидающиеся в Муниципалитете выборы.
        Уважения же, либо просто неравнодушия, отец-Асада к отпрыску даже на людях не демонстрировал. А сам сын вообще приёмный.
        Если мыслить безэмоционально, Масахиро Асада со всех сторон – крайне сомнительная мишень для оказания давления на его родню.
        Именно такое мнение должно было сложиться и у случайных свидетелей, и у неслучайных получателей информации, которая обязательно рано или поздно начнёт своё путешествие по городу.
        Налив чаю, Ватару посомневался, но всё же согласился сам с собой: всё было сделано правильно. Если даже сам ребёнок поверит, что к нему относятся пренебрежительно – значит, и у всех прочих сомнений в этом точно не будет.
        А с Масой объясниться можно и потом, дома. Без лишних глаз и ушей.
        Теоретически, оставался ещё упомянутый оябуном и начальником гуманитарной части вариант перевода в другое заведение, но это – не путь Асада. Тем более, насколько отец видел по вспыхнувшим ненавистью глазам парня в учительской, тот и сам на такое не пойдёт.

* * *
        – Цубаса. Твою мать. Чтоб ты долго жила. Что это было? – сказать, что я сейчас раздосадован, это ничего не сказать.
        Неужели опять те же проблемы?..
        Стараюсь, однако, чтоб никакой истерики в голосе не звучало.
        – Мельтешение в глазах, тремор в руках, м-м-м, что ещё может быть… чувство лёгкой тревоги – это всё у тебя пройдёт в течение пары минут. – Тут же выдаёт красноволосая, склонившись надо мной на коленях. – Асада, извини! Ты же мужик!
        – Был… – ворчу, чтоб не орать на неё. – До твоих демонстраций. И что с того?
        Хотя нет, кажется, в глазах проясняется и правда почти мгновенно.
        – Ну я привыкла у себя в Академии, что у всех пацанов резист стоит, на аппаратном уровне. Он почти семь десятых моего урона режет. Вот и хряпнула тебя так, чтоб проняло, – почти натурально кается малолетняя стерва с несостоявшимся армейским будущим. Или прошлым?
        Мозги не особо быстро соображают.
        – Не могу не спросить. А зачем тебе нужно было, чтоб меня проняло?
        – Ты мужик. – Повторяется Кимишима. – Меня твой отец нанимает приглядеть за твоей спиной. Ты только сегодня-вчера поймал звезду и начал раз в день хуя… мудохать непобедимого до сих пор чемпиона твоего отделения. Как ты будешь относиться к девчонке, которая формально перед твоим отцом страхует твою спину?
        – С позиции звёздной болезни, – бормочу, начиная подниматься.
        Восемь не таких уж и слабых девичьих рук мгновенно завершают моё приведение в вертикальное положение.
        – Ты думаешь, что я б игнорил твои рекомендации, команды и вводные? – уточняю по инерции, хотя мысль новой знакомой и так, кажется, уловил.
        А ведь рациональное зерно в этом есть.
        – НЕ думаю. Знаю. – Компетентно и серьёзно кивает красноволосая. – Самая обычная проблема у нашего женского отделения на всех таких подработках. Мужики обычно растопыриваются, а мы отдуваемся. Ты думаешь, ты один и первый такой неповторимый?
        – Думал, что да.
        – Это только у меня, – кажется, она чуть смущена. – А в рамках самой системы оказания таких услуг, поверь, нет.
        – Классно. А теперь вторую половину говори.
        – Э-э-э, не поняла? – а здесь не врёт. И не недоговаривает.
        – Прибор говорит, что ты сказала только половину всего, что надо, – просвещаю Цубасу о работающем у меня сейчас приложении. – Ну, плюс-минус.
        – У тебя ментал подключается?! – она даже останавливается на месте, так, что в неё врезается идущая следом за ней Сора.
        – Хрентал… Приложение, «Сто процентов», оно у меня сейчас работает. И я вижу, что ты мне недоговорила.
        – «Сотка» находится в разделе ментала. – Заторможено бормочет красноволосая, стеклянными глазами глядя словно сквозь всех нас. – А почему твой отец мне об этом сразу не сказал?
        – О чём?! – вроде, я не сильно фонтанирую эмоциями в принципе, но именно сейчас так и подмывает сделать что-то резкое… – Происходящее, кажется, доведёт меня до инфаркта. Если ты так и будешь изображать персонаж из мультфильма.

* * *
        Откровенно говоря, Цубаса хотела скорее подурачиться. Парень ей где-то импонировал, но это ровным счётом ничего не меняло: нужные акценты в отношениях надо расставлять сразу.
        Все мужики, особенно что-то понимающие в мордобое, первым делом оспаривают рано или поздно приоритетность инструкций и команд такой сопровождающей, как она.
        А если прочистить мозги на старте, таким образом… Это был самый простой и быстрый способ налаживания деловой атмосферы в отношениях, если верить рекомендациям старых преподов с предыдущего места учёбы.
        Как известно, во всём происходящем есть божественная рука. Так оказалось и на этот раз.
        Оказывается, у белобрысого, несмотря на всю его предыдущую чудаковатость, без каких-либо проблем через раз срабатывали приложения из так называемого ментального раздела, куда большинство пользователей вообще старались не лезть. Видимо, какая-то наследственная предрасположенность.
        Не шарахни Цубаса его имитацией инфразвука, могла бы и не узнать. А самое интересное, что заранее этого ей никто не сказал.
        Выяснив, что здоровенный шестнадцатилетний лоб, у которого уже дети в яйцах пищат, понимает в нейро-концентраторах хуже, чем её младшая сестричка, Кимишима, оглядевшись по сторонам, запихнула всех четырёх спутников в ближайшую аудиторию и устроила пятиминутку террора.
        В принципе, она уже была недалека от того, чтоб даже покалечить пару девчонок, если те вдруг заартачатся. При помощи закладок Министерства, она может гарантировать их почти месячную недееспособность. Плевать, отец Масы оплатит…
        Зато информация о не самом распространённом таланте белобрысого до начала выборов на сторону не уйдёт.
        Слава богу, ей повезло второй раз за пять минут.
        Во-первых, новые подруги на новом месте учёбы тоже оказались адекватными и мгновенно прониклись, чем чревата утечка информации на эту тему.
        Во-вторых, получилось мгновенно наладить с Масой полноценный рабочий контакт: она, с согласия самих девочек, опрашивала их по одной, чётко, по опроснику. А белобрысый озвучивал процент достоверности, стоя сбоку. Получилось здорово.

* * *
        – …таким образом, я не буду вас пугать. Все взрослые. – Красноволосой, похоже, явно не даёт покоя потенциальная стезя замполита. Которых тут нет. – Но наше белобрысое чудо имеет намного больше шансов добраться до последнего воскресенья месяца без лишних повреждений и с целыми костями, если о его ментале никто знать не будет. – Завершает инструктаж гиперактивная Цубаса.
        Оказывается, протоколы какого-то там взаимодействия с нейро-концентраторами имеют свои специализации. Ну, типа как у кого-то от природы лучше потенциал в плавании, а у кого-то – в марафоне.
        Вот у меня, похоже, эта специализация достаточно редкая. Нет, об уникальности и неповторимости речь не идёт, ну просто как была бы четвёртая группа крови.
        К сожалению, именно в наших сложившихся условиях, если конкуренты (на которых красноволосой намекнул батя) проведают об этой способности конкретно у меня, то личные риски вырастают по экспоненте. Когда Цубаса это говорила, она сама верила в собственные слова более чем на девяносто восемь процентов.
        Не удержавшись, я улучил момент и, отойдя в угол, набрал Юдзи:
        – Мелкий, а почему ты не сориентировал меня, что у меня такой редкий вариант приложения активируется? Это ж нетипично?
        – Ты дурак, Маса? – серьёзно и совсем не по-детски ответил сосед. – Ты хочешь, чтоб я читал лекции якудзе? В её квартале, в её доме, ещё и с учётом того, что ты старше?
        – Прости. Согласен. – Мгновенно корректирую свою позицию. – Кстати, неудобно говорить, но, возможно, на какое-то время я у тебя технику обратно попрошу.
        – Без проблем. Мне из компании твоего отца только что звонили, – солидно покивал в ответ Доан-младший. – Я уже выбрал аналог попроще, но новый, за ваш счёт. Сегодня доставят. Вечером как раз сам тебе собирался отдать твой комплект.
        – Блин, это отец подсуетился. Ещё раз извини.
        Вернувшись в тот ряд парт, где сидели девочки, я натолкнулся на четыре до невозможности серьёзных пары глаз.
        – Пошли переводиться к нам, – схватила меня за руку Икару под молчаливое одобрение остальных. – Раз такое дело, не будем откладывать.

* * *
        Начальник гуманитарной учебной части Академии Тамагава был не первый раз за сегодня выбит из колеи, когда дверь в его кабинет открылась вообще без стука.
        – В чём дело?! – он гневно оторвался от монитора, но тут же расслабился. – А-а-а, это ты. Заходи.
        Председатель Ученического Совета Академии по совместительству была родственницей кое-кого из совета Попечителей (племянницей, если точно). Знал он девочку давно, близко; и она ничего таким образом не нарушала.
        – Я по делу, – приветливо заявила Фумико. – Господин Дэкита, перевод учащегося между отделениями. Я могу попросить вас подписать согласование без проволочек?
        – Что за пожар? – ради приличия поудивлялся педагог, протягивая руку к документу. – Кто и куда?
        В следующий момент он икнул от неожиданности:
        – Чего? АСАДА?!! На математический?!!
        – Очень надо, – девочка склонила голову к плечу и сложила ладони перед собой. – Я в курсе сегодняшних событий. ОН мне сам рассказал. Ваше отделение же только выиграет, вы согласны?
        – Ну, если так ставить вопрос… – Дэкита размашисто подмахнул бумагу. – Только ради тебя.
        На самом деле, его подпись была последней. Пробив каким-то образом зачисление к математикам самостоятельно, получив электронную подпись собственных родителей (код стоял в нужной графе), пацан действительно нуждался лишь в завершающей формальности.
        – Не буду спрашивать, с чего он решил, что его оттуда не выгонят через неделю, – равнодушно проворчал начальник гуманитарной части. – Он и у нас-то по точным наукам не блистал. А там уровень выше.
        – Это же его проблемы, верно? – вполне логично пожала плечами Фумико, после чего поблагодарила коротким поклоном. – И потом, за ним там будет, кому присмотреть.
        – Кто-то из отличниц? – догадался преподаватель.
        Вообще-то, для него это было наилучшим выходом и снятием с себя любой ответственности в перспективе. И как они только улимонили заведующего точными науками взвалить на себя этот геморрой?
        – Две отличницы сразу. – Подтвердила учащаяся. – До свидания.
        – Вообще-то, конечно, было бы странно. Если бы, после такого героизма, у дурачка не появилось бы новых воздыхательниц в очках, да с умных факультетов, – без каких-либо сложностей объяснил сам себе подоплёку Дэкита и тут же выбросил и пацана, и его вопрос из головы.
        С этого момента, гуманитарная часть за Масахиро Асаду не отвечала.
        А что такое наобещали его коллеге-математику в качестве компенсации за перевод, ему было банально неинтересно. Хочет тот возиться с идиотом – ну пусть возится. Уж кто-кто, а он в адрес отпрыска якудзы иллюзий касательно гениальности того не питал.

* * *
        – Слушай, а как ты с самого начала узнала мой номер? – хоть и с запозданием, но припоминаю, что меня смутило совсем недавно.
        Цубаса без слов извлекает свой смарт и открывает на нём большую таблицу с фотографиями учащихся нашего года обучения.
        Затем нажимает на моё лицо – и в окошке загорается и мой адрес, и телефон, и даже перечень родственников.
        – У тебя не анонимизирован аккаунт на школьном сайте. – Буднично поясняет она. – Обычно так делают те, кто ждёт, что скучающие и пьяные однокурсницы примутся среди ночи шариться по списку и искать, к кому бы доколупаться. Среди ночи.
        – Задроты так обычно делают, – со вздохом сокращает политесы Икару, формулируя всё то же, но более лаконично.
        – Кстати, я тебя хотела попросить на время выйти из статуса активного поиска, – чуть мнётся красноволосая. – Во-первых, сам понимаешь, почему.
        – Во-вторых, с тобой вроде как мы. Мы взяли тебя на поруки. Получается, что ты нас не ценишь и по-прежнему окрыт к поиску новых контактов, – безжалостно завершает Сора.
        Извлекая мой смарт из моего же кармана и решительно протягивая его мне.
        Перевод из отделения в отделение с их помощью занял ровно полчаса. Из них, двадцать минут мы ждали, пока закончатся занятия у подруги нашей Икару, по совместительству – Главы Ученического Совета.
        Икару что-то пошептала ей на ухо и всунула мой обходной лист (называется как-то иначе, но суть эта). Всё прочее Глава сделала сама и со скоростью звука (я только подтверждение отца вытащил через его секретаршу – батя был чем-то занят, его смарт подняла она).
        А сама Икару именно сейчас, в этот момент, шарясь в дебрях собственного гаджета, отчего-то резко краснеет, потом сразу бледнеет, беспомощно смотрит по очереди на всех нас. А затем выдаёт:
        – Гуманитарное…!
        Глава 14
        – Чё там? Чё там? – мгновенно подпрыгнули на месте Канако и Сора, обступая Икару с обеих сторон и чуть не вырывая гаджет из её рук.
        – Физкультурники. Застали четверых девочек во втором кабинете для лабораторных, завалились внутрь и играют в игру «а мы тоже хотели заниматься».
        – А сообщение тебе тогда кто отправил?! – мгновенно напряглась красноволосая.
        – Их сначала пятеро было, одна просто в туалет пошла. Вернулась – и сквозь стеклянную дверь увидела, что там эти вроде как тоже заниматься собрались. Набрала меня первую, мы общаемся между собой просто…

* * *
        Быть двоечником очень плохо. Но быть заучкой порой ещё хуже, особенно когда тебе пятнадцать-шестнадцать, а сама ты – девчонка.
        Это Цубаса знала хоть и понаслышке, но очень хорошо – поскольку от старших двоюродных сестёр.
        Хотя бы и потому, что у пацанов в этом возрасте крышу рвёт регулярно, в результате чего какие только формы не приобретает их неуклюжее заигрывание.
        Ну и, конкуренции за рейтинг между различными образовательными отделениями тоже никто не отменял.
        – Прекратите ныть! – рявкнула красноволосая на новых одноклассниц. – Итару, в пятнадцать секунд быстро пояснила мне, что происходит!
        Сама Цубаса, в принципе, и так догадалась в общих чертах. Пересказ только уточнил детали.
        Цвет естественной науки гуманитарного отделения этого курса, в лице нескольких одноклассниц белобрысого (теперь уже час как бывших), пошли в лабораторный корпус переделывать какие-то лабы по химии. Кто-то из них рейтинга заданий не добирал пару пунктов; кто-то попёрся за компанию; а кто-то, возможно, и реально собирался учиться.
        Девчонкам-гуманитариям не следовало забывать сразу трёх вещей, каждая из которых была критичной.
        Во-первых, отделение временно осталось без своего чемпиона: старого снесли (его и в Академии сейчас не было; скорее всего, красавчика Нагано после случившегося тоже куда-нибудь переведут). А новый чемпион из гуманитариев только что сам перевёлся.
        Второй момент определялся первым: эффективно защитить девчонок-гуманитариев, случись вдруг обычный конфликт между разными отделениями школы, было некому. Что важнее – отомстить хулиганам будет некому. Сюда можно было добавить, что Асада, даже будь он по-прежнему в игре, мог бы просто «задержаться» с прибытием к месту инцидента: друзей или подруг в классе у него не было, чтоб сказать мягко.
        Шороху среди соучеников по отделению (искренне не любивших его всё это время) навели бы вообще физкультурники, а самому белобрысому для собственной мести достаточно было всего лишь подождать в стороне.
        Третий момент вытекал из действующих правил выполнения лабораторных работ.
        По всем правилам, девчонки-гуманитарии предсказуемо забронировали текущее время за собой, что и оформили в электронном журнале.
        Соответственно, за сохранность помещения и его содержимого сейчас отвечали тоже они. До самого конца работы. В отличие от многих других стран, техника безопасности образовательного процесса в Тамагава предоставляла учащимся гораздо больше свободы на ниве личных практических экспериментов.
        А ещё существовал способ здорово испортить рейтинг чужому отделению.
        Если случится так, что в лаборатории что-то разобьётся из оборудования, израсходуется сверх нормы или если полученные результаты химических процессов не будут соответствовать запланированным, рейтинговые очки будут сняты не только с конкретных учащихся, а и со всего гуманитарного отделения.
        – Бл#дь, – не замедлила с кратким анализом ситуации красноволосая Кимишима, у которой разрозненные факты машинально стали в единую мозаику. – Ну почему это всё не завтра… – почти простонала она.
        Это действительно была полная жопа. С пятидесятипроцентной вероятностью. Просто остальные присутствующие, похоже, этого пока просто не понимали.
        Ну и, у всех прочих не было её контракта на сопровождение Асады. Соответственно, обязательств в этой ситуации ни у кого, кроме неё, не возникало.
        – Может, она за охраной всё-таки успеет сбегать?! – принялась заламывать руки Сора. – Не то чтоб я прямо любила гуманитарщиков, но девок жалко… гендерная солидарность. – Шмыгнула носом она. – Им там сейчас всего лишь склянок набьют на несколько тысяч и лабу закончить в срок не позволят. А они по полсотни пунктов рейтинга за один час лишатся.
        – Сбегать-то пятая успеет. Вопрос, двадцать или тридцать минут те охранники будут не спеша в лабораторный корпус топать, – хмуро ответила Канако. – Они спецом еле копытами в таких случаях шевелят – чтоб те, в лабе, наиграться успели. Чем больше будет сделано, – она многозначительно поиграла бровями, – тем больше «штрафа» отдадут мужики-физкультурники старшему сегодняшней смены охраны… дело привычное… За отсутствие разбирательства по факту вмешательства в чужой лабораторный процесс.
        – Какой-то бред. – Ровно и спокойно сказал Асада. – Какая-то буря, блин, в стакане воды…
        – Да ну?!
        А в следующий момент четверо новых подруг накинулись на него с нелицеприятными подробностями как личного опыта (Канако и Икара), так и почерпнутого из рассказов родственниц и подруг (Сора и Цубаса).
        Помимо испорченной (кстати, парнями с Отделения естественных наук) лабораторки, первым двум пришлось в своё время терпеть назойливые ухаживания и неинтересные предложения сходить в кино после занятий целых пару часов. Уже не говоря, что массу предметов в лаборатории можно просто безвозвратно испортить, а ответственность за ущерб ляжет на девчонок-гуманитариев.
        Как финансами, так и ретингом.
        – Это же просто какой-то бред. – Асада, широко вылупив глаза, остановился и прислонился спиной к стене. Пацан, видимо, просто не верил в реальность «развлечений» сверстников, которыми с гайдзином, понятно, никто и никогда делиться не собирался. – Вы же сейчас описываете долбаную тенденцию!!! И что, все вот так вот нормально… – он даже слова сходу не смог подобрать. – Это происходит со всеми, регулярно – и никто ничего не делает?!
        – Ты дурак? – спокойно ответила вопросом на вопрос красноволосая. – Когда твои… родственники собирают дань с уличных торговцев, кто-то что-то может сделать?
        – За последние триста лет, что-то ни у какой власти не получилось, – в качестве поддержки Цубасы вздохнула Сора. – Я о якудзе сейчас… Тут то же самое, – она подняла глаза на парня.
        – Но что-то же надо делать?! – Маса пару раз постучал затылком об стену. – Они мне, конечно, не друзья, и даже более… Нет, это неправильно. – Он решительно отлип от стены и потащил из кармана Икары смарт. – Где находится эта лаба?!

* * *
        ЗА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ДО ЭТОГО. СПОРТИВНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ АКАДЕМИИ ТАМАГАВА.
        – Братва, там у гуманитариев смена караула и открытая вакансия чемпиона! Какой-то опарыш Сэя свалил! Сегодня, говорят, второй раз подряд! – староста первого курса Спортивного отделения Академии Тамагава так и лучился оптимизмом и весельем.
        Случившееся было невероятным, но оно имело место быть. Звёзды, оказывается, сходят с небес к тому, кто умеет ждать.
        Для начала, староста только что получил солидную для него сумму денег ни за что. Это был аванс (следовало из пояснительного сообщения), на личный счёт, от анонима, из-за границы (на самом деле, понятно, что нет).
        В качестве продолжения интриги, к деньгам прилагались инструкции (за ними пришлось идти на один из серверов дарк-нета).
        Третьей частью было предложение: если эти инструкции хоть в каком-то виде исполнить, ему поступит ещё точно такая же сумма денег, туда же. До вечера. А главное – делиться ничем и ни с кем будет не надо.
        Все действия физкультурников должны выглядеть, как регулярные; никакие догадки об управлении процессами снаружи недопустимы. Благо, подобное и так не является чем-то сверхъестественным. И никогда не являлось.
        То, что следовало провернуть с пацанами своего отделения в гуманитарном корпусе прямо сейчас, во всех старших школах и так происходит регулярно. Как говорится, мелкие национальные особенности. В битве за рейтинг учебной части любые средства хороши… Тем более что никакого физического вреда в итоге никому не наносится.
        – Они теперь без крыши. – Мгновенно сообразил заместитель старосты, тут же поднимаясь из-за парты. – Что, пойдём поможем умникам с домашними заданиями? – Все весело заржали. – Заодно на деньги там разведём, кого получится?
        Физкультурное отделение уже не первый месяц переживало из-за того, что его предводителя и старосту, красавца Уэду, из раза в раз отшивала танцовщица Икемасу с гуманитарного. Сейчас выпадала возможность поквитаться сразу со всем отделением.
        А ведь странно: она очень серьёзно занимается именно спортивной версией бальных танцев; кое-что даже выигрывала из соревнований. Соответственно, она спортсменам где-то коллега и родня по мировоззрению. Должна быть.
        С чего бы отклонять ухаживания своих же?
        То, что девчонка хотела успевать не только на ниве танцев, а и в языках, было паразитной и ненужной мелочью.
        Благодаря инструкции из дарк-нета, Уэда отлично знал, куда идти и что делать.
        Семеро учащихся вышли из спортивного корпуса и направились через парк к соседним зданиям
        – А ты точно знаешь?.. А план у нас есть?.. – наперебой заголосили разгорячённые предстоящим одноклассники.
        – План есть. Но точнее на месте сориентируемся, – чуть свысока кивнул староста, не желавший раскрывать всех деталей (да и не имевший такой возможности).

* * *
        – Очень на подставу похоже. – Цубаса рысила рядом с формальным подопечным, проводя на ходу подобие слаживания и инструктажа.
        – Совпадение по времени?! – мгновенно сориентировался Асада, как будто тоже оперировал аналогичной методологией анализа.
        Он дышал чуть тяжелее, но бежал вполне себе не медленно.
        – Да. И ведь главное, у тебя выбора особого нет. У нас, – тут же поправилась Кимишима, говоря короткими фразами и экономя дыхание.
        – Поясни? Кто-то буквально читает мои мысли? И заочно угадал, что я брошусь туда?
        – Нет. Не та репутация у тебя до сегодня. Не могли угадать. Иное. – Красноволосая, схватив вынужденного напарника за куртку, резко прижала его к стене. – Не высовывайся в коридор! Они сто процентов кого-то на фишку поставили!
        В руках бывшей курсантки появилась половинка старого стоматологического пинцета с зеркальцем на конце.
        Развернув чуть опешившего Асаду к стене лицом, Цубаса прислонила его руками к стенке:
        – Стой твёрдо! На плечи к тебе лезу!
        Легко выполнив выход на две и действительно забравшись ногами на плечи парню, несостоявшаяся военная высунула обломок пинцета в коридор под самым потолком.
        – Нормально. Один дурачок, таращится на происходящее в смарт, – побормотала она, бесшумно спрыгивая на пол. – Можешь отлипать и поворачиваться.
        – Почему под потолком? Не у пола? – мгновенно впился глазами в бывший медицинский инвентарь Маса. – К чему такие сложности.
        – Поучись в той Академии. Будешь знать теорию. – Не стала тратить времени на азбуку Цубаса. – Потом объясню. Так, у нас две минуты. Я видела экран его смартфона, у меня же зрение не гражданское, – пояснила она вскинувшемуся в непонимании Асаде. – Ай, ты как с луны упал…
        – Чего мы ждём? Почему просто не пойти – и не вломить? – нетерпеливо спросил белобрысый. – И оцени, как я тебя во всём слушаю.
        – Формально, твой переход из отделения в отделение занимает до трёх часов. При известном желании, ситуацию можно трактовать, что учащимся с гуманитарного устроили проверку на упитанность, когда ты типа ещё отвечал за это отделение, как чемпион.
        – У меня что, уже появились какие-то обязательства, о которых я не знаю?! – как обычно, даже не изображая идиота, изумился Асада.
        – Учи культуру, гайдзин. – Хмуро выдохнула Кимишима. – Тем более ты из якудза. «Защищай слабых…». В чатах и на форумах будет, что сын Асада сместил чемпиона, а после этого были испорчены все лабораторные у отличников… И весь образовательный недельный рейтинг отделения за секунду слит в унитаз из-за материального ущерба лаборатории, в данном случае – химической. Дошло? – красноволосая с удовлетворением увидела наконец понимание в глазах товарища. – И неважно, что ты со своими срать на один толчок отродясь не ходил. Скажут – что не справился, хотя…
        – «… а скажут, что нас было четверо…», – мгновенно нахмурился белобрысый, цитируя что-то неизвестное. – Въехал. Актуален вопрос. Почему просто не пойдём и не вломим? Чего ждём?
        – Это спортивное отделение. Ирука же сказала. У них, конечно, не мои расширения, но всяко и не гуманитарные. Доразведать не можем. Сколько их внутри, не знаем. Между собой мы с тобой не слажены. А если их больше пяти? Можем просто не потянуть. – Мгновенно выдала расклад Цубаса.
        – Всё равно не понимаю, чего мы сейчас ждём, – чуть напрягся напарник.
        – Не п#зди. Думаю я. Пытаюсь изобрести что-нибудь нестандартное, чтоб гарантировать нам успех в условиях отсутствия информации, – сердито пояснила красноволосая. – А с другой стороны, так подставить тебя бездействием тоже не могу позволить – в первый рабочий день твоего отца я не подведу.
        – Зачем тогда это всё тебе? – как-то слишком серьёзно и с пронзительным выражением глаз спросил пацан, указывая глазами на угол коридора.
        – Я формально ещё в армии. Как ты – местами ещё на гуманитарном. Говорят, иногда военным приходится ввязываться в такие приключения поневоле… Ну у меня и кое-какие личные основания есть, не давать чужому отделению так х#уеть на территории, где мне ещё учиться, – вежливо закруглила тему бывшая курсантка. – Только не вздумай там в процессе лезть в поисках гениальных решений в свои ментальные приложения! Ты ж ноль с концентратором! Да? – спохватилась она, наклоняя голову то к левому, то к правому плечу.
        – И даже менее того ноля, – покладисто согласился белобрысый. – Ещё ведь есть и отрицательные числа. Кстати, хорошо, что напомнила… – в этом месте Асада, к величайшему удивлению новой одноклассницы, потащил перстень нейро-концентратора со своего пальца и аккуратно засунул его в карман. – Чужой! Соседа! Как бы не испортить… Стоишь тут. Считаешь до сорока пяти. Затем идёшь за мной вторым номером, чистишь хвосты. Это приказ.
        – Их там может быть пятеро! – от неожиданности, бывшая курсантка чуть не подавилась собственным языком.
        – Поэтому и сорок пять секунд. По шесть на рыло и четверть минуты – запас.
        Глава 15
        Спорить, что-то доказывать или пытаться договориться по новой Кимишима, естественно, не стала.
        Хмыкнув про себя, она отстранённо ухмыльнулась и поставила в памяти зарубку – поблагодарить потом кое-кого из преподов Информационной Академии.
        Как предсказывали занудные старики – так всё и случилось. Причём, в самый первый даже не день, а вообще час, сопровождаемый ею мужик, в одностороннем порядке, пересмотрел иерархию группы за секунду и полез рулить.
        Б#я… В самый интересный момент, рука лицо.
        Предсказуемо, хоть и из курса теории.
        Естественно, Цубака отплатила ему тем же: согласившись на обозначенные им сорок пять секунд на словах, она в реальности двинула три ползунка внутреннего интерфейса в разные стороны, отключая на время ненужные диапазоны и напрягая слух, где надо.
        Вот Асада почти бесшумно шагает по коридору, причём идёт достаточно быстро. Если ориентироваться по звукам, из десяти метров осталось семь. Пять. Три.
        Вот, видимо, горе-часовой поднял голову, потому что на долю секунды белобрысый ускорился.
        Ещё через мгновение раздался весьма характерный звук оседающего на пол тела.
        Цубаса тут же выглянула из-за угла, успев увидеть в дверях второй лаборатории только спину опекаемого.
        Мгновенно рванув с места, она успела добежать до двери в лабораторию до того, как та захлопнулась.
        С другой стороны, не все мысли Асада – глупые. Как говорится, лучше самый хреновый план, чем никакого плана вообще.
        Если пацану было удобнее первую и самую активную фазу действовать в одиночку – в этом есть свой смысл. Когда не нужно оглядываться на менее боеспособного напарника, ты действительно способен работать эффективнее.
        Другое дело что разыгранный перед пацаном спектакль хоть и был полной импровизацией (причём всех четверых), но цели своей достиг: пользоваться своими ментальными расширениями Маса не умел, от слова «совсем».
        Практическая проверка это доказала точно.
        Кимишима тихонько хмыкнула, вспоминая искреннее негодование, вспыхнувшее в глазах гайдзина при рассказе об «ужасах японского среднего и старшего образования».
        Достоверность этой информации была не то чтобы околонулевой, но явно даже не тридцатипроцентной.
        Просто ментал – дело тонкое. И наработанная техника работы в нём порой значит гораздо больше, чем грубая физическая сила (читай – личная предрасположенность, отсутствующая у других).
        То, как Асада в момент проглотил развесистую клюкву от всех, в переводе на нормальный язык значило: о приложении «Заблокируй „сто процентов“ собеседника!» он не слышал.
        Да, не всё было гладко. Но и об откровенно уголовных ужасах речь как минимум не шла.
        Просто Цубаса, повинуясь женскому вредному импульсу, решила пошутить.
        Новые подруги, поняв её с полуслова, видимо, нажали на те же кнопки своих интерфейсов. Поскольку у каждой нормальной девчонки старше двенадцати лет приложения, позволяющие выдавать собственные выдумки за девяностопроцентную реальность, прокачиваются в первую очередь…
        Наивный Асада, блин, в вопросах сегодняшней техники был дремуч, как войлочный тапок. Сыграв спектакль (а точнее, отрежессировав его), Кимишима уже сейчас жалела местами о том, что так жестоко ввела в заблуждение достаточно чистого, в общем-то, душой товарища.
        Вон как он ринулся защищать «несправедливо обиженных». Ещё и её, с его точки зрения, обезопасил. Поверив в тот бред об угрозе лично ей, который она ему впарила на голубом глазу (к своему стыду, Цубаса просто «попала в поток» и чувствовала, что язык мелет без участия мозга. А мимика, выражение глаз и наполненность взгляда лично у неё давно подстраивались под произносимый текст автоматически).
        Б#я. Когда всё закончится, надо будет извиниться. Только с девчонками сперва договориться, какие из блокирующих приложений засветить Асаде, а какие – оставить про запас…
        Мало ли, вдруг ещё раз понадобится, чтоб он во что-то поверил…

* * *
        Это не жизнь.
        Это не правильная жизнь.
        Я и сам рос после войны, да ещё в Узбекистане до самого училища. Но такого беспредела не было не то что «даже там», а в моём мире в принципе.
        Это какой-то бред. Это не может быть правдой.
        Когда захлёстывают эмоции, это всегда неконструктивно. Особенно когда они лезут из тебя через край в достаточно острый момент.
        С высоты опыта, я не стал даже пытаться впадать в состояние отрешённости. Первой причиной была необходимость выплеснуть всё, вскипевшее за последние пять минут, наружу.
        А второй причиной стала табличка интерфейса, резко включившаяся на глазном нерве и не желавшая смахиваться вниз, как бы я ни старался:
        Обнаружен параметр, пригодный для слияния с последней версией Приложения.
        Пройти дальше? Отложить? Отказаться?
        Долбаные буквы мало того, что форменным образом моргали перед глазами. Чисто физиологически переключая на себя моё внимание, которое мне сейчас понадобится совсем по иному поводу.
        Проклятый текст не хотел ещё и реагировать на мои попытки нажать хоть на какую-то из опций. Что интересно, даже снятие перстня с пальца не помогло: уведомление продолжало оставаться активным.
        Вздохнув про себя, подумал, что от прошлых мушек это, в общем-то, не сильно и отличается. Жаль, приспособиться к сменившемуся фокусу нет времени.
        А потом я просто коснулся опции «отложить» дважды.
        Всё исчезло.
        ГЛУБОКО ВЗДОХНУЛ ЕЩЁ РАЗ и ускорился.

* * *
        – СМИРНО! Господа физкультурники, всем подойти ко мне! Сейчас я буду вас иметь; соответственно, вы по очереди будете работать женщинами!
        Блин. Каким образом вырубили Камаду, стоявшего на стрёме, неясно.
        А ведь от должен был подать сигнал, если кто-то появится в лабораторном коридоре. Видимо, на самом деле таращился сюда внутрь, или во что-то играл на экране смарта, гадёныш…
        Учащиеся спортивного отделения мгновенно отпрыгнули от большого лабораторного стола, где из выделенной для работы посуды они изобразили инвентарь для игры в напёрстки.
        И, перебрасывая склянки скольжением по столу, не давали девчонкам-гуманитариям дотянуться до оборудования.
        – Вы тупые? Я сказал, КО МНЕ!
        – Орать он умеет, – озадачено сформулировал общее впечатление регбист Муроя, возвышавшийся над вошедшим блондином на полголовы.
        – А ведь оскорбление нешуточное, – подал голос Итакура, его товарищ по команде.
        Спортсмены переглянулись: блондинчик был не самым мелким из присутствующих, но на грозу отделению спорта не тянул.
        С Сэем Нагано – первым даном – его было точно не сравнить.
        Вообще-то, Нагано мог погонять спортсменов только потому, что его специализацией были именно единоборства. При том, он был в них потрясающе талантлив, на уровне нейроконцентратора.
        У Нагано профильные характеристики прокачивались быстрее, чем у большинства сверстников. В принципе, именно такие люди обычно и выигрывают, как правило, национальные чемпионаты. В своё время, дана после третьего.
        Сами же спортсмены были просто развитыми физически представителями игровых видов спорта, в Тамагава на спортотделении был уклон именно в эту сторону.
        Да, они успевали по общефизкултурным дисциплинам типа дзю-до, кэн-до, карате. Но до профессионалов, посвящающих бу-до себя полностью, понятно, не дотягивали.
        С другой стороны, это белобрысое недоразумение на побивателя каратека Нагано явно не тянуло.
        – Какой-то залётный? – выразил общее мнение здоровяк Итакура, преодолевая лёгкий шок от громкого крика в неожиданный момент. – Ну лови! – выдал он уже новичку, подходя на шаг и выбрасывая с силой правый кулак вперёд.
        Лоб гайдзина, староста видел это чётко, в первую секунду дёрнулся в направлении кулака.
        За считанный сантиметры не представившийся блондинчик «облизал» руку Итакуры своей головой, оказавшись к тому вплотную.
        Кажется, он ещё при этом как-то странно протанцевал полшага вперёд. Потому что оказался скрыт от прочих мощным телом лучшего нападающего Тамагава по регби и американскому футболу.
        А потом Итакура упал. Просто упал, лицом вперёд, и остался лежать. Смешно дёргая правой ногой в колене, и левым плечом тоже.
        Смотрелось почему-то страшно.
        – А ведь о таком ничего заранее не говорили, – непроизвольно вырвалось у Уэды. – Давим его! – принял решение староста спортивного отделения.
        Во-первых, оскорбление спускать было нельзя. Во-вторых, спортсмен вспомнил: что-то об этом пацане в пришедших из дарк-нета инструкциях всё же было. Просто сам староста, обрадовавшись деньгам, не стал перелистывать страницу и дочитывать до конца.
        Детали биографии и учебных успехов паразитной шестерни ему были неинтересны.
        Похоже, зря.
        Белобрысый, тем временем, сам активно пошёл на сближение, выглядя полным дурачком: его взгляд был расфокусирован; тело гуляло от пояса, выписывая странные восьмёрки головой, чуть ли не во всех плоскостях; а руки напоминали обезьяньи. Подёргиваясь у пояса по непредсказуемым траекториям.
        – Тридцать девять. Тридцать восемь. Тридцать семь. – Блондин зачем-то ещё и считал вполголоса сам себе.
        Был при этом похож на сумасшедшего.

* * *
        Тот тип, что должен был вроде как изображать часового на случай тревоги, на эту роль явно не годился.
        Вместо полноценной лямки, он банально таращился в экран своего гаджета. Глаза поднял только когда я был уже в паре метров от него.
        В лабораторию я входил, готовясь увидеть самое ужасное.
        К счастью, реальность не всегда идёт по худшему сценарию. Для начала, девчонки были цели и невредимы.
        Двое из моих бывших одноклассниц, зачем-то словно поддерживая тупую игру, носились вокруг большого стола и пытались отобрать лабораторную посуду у каких-то здоровенных жлобов.
        Ещё одна девчонка находилась на месте преподавателя и хмуро на это всё смотрела.
        Танцовщица же Икемацу, вопреки моим самым большим опасениям, сидела в углу, полностью погрузившись в экран своего гаджета.
        Да, девчонки были не сильно довольны жизнью, но и с моими ожиданиями происходящее явно расходилось, как земля с небом.
        Слава богу.
        Возникло даже желание глянуть на эмоции всех присутствующих через ментальное приложение, хотя б краем глаза. Но в памяти здорово отпечатался совет Цубасы: ни в коем случае. Не в бою.
        Можно подумать, я и сам не понимаю, что сейчас использовать можно только то, что умеешь на автомате.
        Оказавшийся ближе всех парняга со статями начинающего штангиста предсказуемо среагировал первым.
        А вот удар, который он изобразил, не впечатлял.
        Да, человека он убить кулаком мог бы. Если только этого человека предварительно привязать к стенке и лишить возможности двигаться.
        Похоже, именно с ним можно не церемониться.
        Обычно, конечно, с кем-нибудь нормальным я бы под правую руку с апперкотом не уходил. Но этот явно не изображает из себя чайника, в некоторых вопросах он им и является…
        К тому же, удара никому видно не будет: вон какой здоровый, от остальных меня закрывает полностью.
        Поймав подбородком снизу, штангист так и упал вперёд, как стоял.
        Посмотрим, что могут остальные.
        Глава 16
        – Вот же б#ядь. – Цубаса по привычке присела возле сбитого с ног учащегося спортивного отделения, положила пальцы ему на шею и врубила диагностическое приложение из не совсем открытого списка.
        Гость лабораторного комплекса был в порядке, но сотрясение мозга у него было жёстким. По прогнозу приложения, валяться будет минуты две-три точно.
        Из самой лаборатории в это время доносились звуки чуть ли не войны. Кто-то азартно выкрикивал команды (явно физкультурники, потому что тембры голосов принадлежали не Асаде), раздавались шлепки ладони об песок (понятно, что нет), ругань (снова спортсмены).
        Сейчас Кимишима проклинала себя всеми возможными словами, которые только знала.
        Она просто планировала подмять пацана под себя. Морально. С самого начала, как увидела его своими глазами.
        Во-первых, он был европейцем. С точки зрения лично её физических предпочтений, это был неубиваемый плюс. И неважно, что призналась она себе в этом только сейчас…
        Во-вторых, то, как он разделался с каратеком, имеющим дан, пробудило в ней вполне закономерный интерес уже полупрофессионального характера: этой культуры движений она не знала. Да и с характером у пацана, что бы ни говорили слухи, проблем явно не было. То есть, они явно были – судя по его наивности доверчивого суслика. Но явно не того плана, как явствовало из предыдущих слухов.
        В-третьих, она смешала два вопроса в одном. Случайным промыслом богов получив заказ от его отца (хотя такое и не исключалось на самом старте – старшая сестра предупреждала), она мгновенно решила, что пацан ей интересен и как пацан.
        А потом он купил ещё и два шоколадных торта. Со сливками. На всех…
        Не спрашивая ни иены их денег, не делая многозначительных намёков и даже не позволяя себе тени масляного и сального взгляда.
        Вот Цубаса, испытав охотничий инстинкт кошки за мышкой, и решила надавить…
        – А хрен его знает, на что именно я решила надавить. Тупая блядь. – Подумав, добавила сама себе вслух излишне насыщенный эпитет бывшая курсант.
        Проверка пацана на «жалейку» была голым экспромтом. Неожиданно здорово подыграли математички. Мать их…
        Так-то, достаточно было просто набрать в компанию ещё несколько девчонок, пару первых встречных пацанов из этого здания и, завалившись в лабораторию, сделать неудобно уже спортсменам.
        Собственно, именно это и имела ввиду Икемацу, когда просила помощи у Икару в своём сообщении.
        – Как будто это не я тут новенькая, а он, – машинально прокрутив события, сделала парадоксальный вывод вслух красноволосая.
        Понятно что всё было не так. Но даже сама Цубаса на третий день своего пребывания тут отлично знала: отделения группируются по зданиям. Гуманитарии традиционно ладят с математиками, поскольку находятся в этом корпусе.
        Спортсмены, соответственно, тусуются с естественными науками – поскольку они по аллее дальше, стеклянный корпус.
        Ну и правила игры и взаимного буллинга хоть и имели место, но всё же дичи, впаренной Асаде, не включали.
        А он возьми – и поверь.
        До последнего момента, Кимишима искренне думала, что и у пацана есть какой-то план. Либо – прокачаны приложения, которых они с подругами даже в своих расширениях не видят.
        Цубаса, по стандартной женской привычке, подыграла ситуации. «Я не знаю, что ты не знаешь, что я не знаю».
        Изображала чистую монету до того момента, как Асада на полном серёзе бросился по коридору, повергать врагов.
        Ожидая, что он вот-вот скажет: «Ну хорош. Повеселились – и будет. Давай теперь договариваться, как ты на отца работаешь. С моей помощью».
        Красноволосая даже запланировала три кафе, одно за другим, куда разрешит пацану повести её сегодня, завтра и послезавтра. А там, глядишь…
        – Могло ведь и не быть ничего невозможного, – с тоской вздохнула она сама себе, поднимаясь от ушибленного физкультурника.
        Ведь сейчас неплохого, в общем-то, пацана, прыгнувшего с её подачи на роль героя, вон, судя по звукам, разделывают под орех здоровые и циничные физкультурники. На которых он попёр буром, из-за…
        Из лаборатории доносились такие виды шума, что её дальнейшее участие в инциденте становилось просто необходимым.
        Хоть бы никого глушить всерьёз не пришлось… При разбирательстве, могут ведь докопаться: а работали ли у вас, курсант Кимишима, неразрешённые расширения Министерства обороны?
        – В жопу. Не курсант я больше. – Решительно вздохнула в третий раз за десять секунд она и вошла в лабораторию. – Эй Асада, я тут.
        Вход во вторую лабу имел, по причине химической специализации помещения, двойную дверь. Первая была обычной пластиковой, а вторая – из специального стекла.
        Вот пройдя вторую дверь, Цубаса и возвестила о своём прибытии. И тут же пожалела о своих словах.

* * *
        Что-то во всём этом было нечисто.
        У новичков, самый первый бой в ринге – это всегда стресс. В первую очередь потому, что шум и рёв с трибун давят на тебя больше, чем даже уровень превосходящего противника. Ну такая вот особенность.
        Лично моё мнение – к наличию посторонних зрителей в зале большинству боксёров надо просто привыкать. Потом работа на публику не оказывает влияния на твой рисунок боя.
        У меня некоторый опыт был. Потому я весьма тщательно фиксировал не только лица и действия оппонентов, а и всё происходящее.
        Во-первых, мои бывшие одноклассницы вовсе не лучились счастьем от моего вмешательства. Это чтоб сказать очень мягко; и это был только первый тревожный звонок.
        Во-вторых, действия спортсменов на рассказанный мне ужас походили так же, как деревянная игрушка пацана в песочнице детского сада – на выстрел от РПГ-2.
        А я отрабатывал собственную программу, потому зашёл с козырей. Сразу. И пересдать карты не представлялось возможным.
        В-третьих, здоровенный детина начал первым. Формально. Потому что, не знаю, как тут; а у нас там слова в протокол не подшивались. То ли дело – кто первым бил. Или пытался ударить (тут нужны были показания свидетелей, но их-то сейчас вроде бы хватает).
        Второй тоже ушёл после первого удара. Специальной или функциональной тематической подготовки у него явно не было, потому ему достаточно было просто двинуть по бороде.
        Оставшиеся трое активизировались и принялись меня окружать. Двигаясь при этом не согласованно, медленно и печально.
        Ладно. Разбираться с кислыми лицами одноклассниц будем потом.
        Первого из оставшихся трёх просто успел ударить в разрез между рук: он, подняв их на манер футбольного вратаря, так и шёл на меня.
        Двое оставшихся вообще отпрянули назад, создавая патовую ситуацию: гоняться за ними между рядами я, по понятным причинам, не собирался. А как выдернуть их к себе на пустой от парт пятачок возле входа, я не понимал.
        Над душой висел и секундомер: через сорок пять секунд после начала должна была появиться Цубаса. Хотелось бы всё закончить до её прихода, мало ли… Всё-таки, девочка. Хоть и хорохорится…
        А красноволосая, чёрт бы её побрал, появилась ровно на двадцать секунд раньше.
        Как же так? Договаривались ведь?! Она же тоже армейская!..
        Финтить времени не было, надо было заканчивать любой ценой. Потому пошёл на эту пару, в лоб, в банальный встречный размен ударами.

* * *
        КАБИНЕТ ЮТО КАВАСИМА, НАЧАЛЬНИКА ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССА АКАДЕМИИ ТАМАГАВА.
        Трое подчинённых, начальники гуманитарного, спортивного и математического отделений, сидят вдоль одной стороны стола, склонив голову.
        На противоположной стороне, через одно место друг от друга, сидит группа учащихся. Один из них, светловолосый европеец Асада, прижимает к рваной ране под глазом носовой платок.
        – Почему его не привели в порядок? – недовольно роняет Кавасима, ни к кому не обращаясь и кивая на блондина.
        – Он сам отказался, – подаёт голос начальник математического отделения, с прошлого часа отвечающий за проблемного учащегося лично. – Сказал, что не оставит Кимишиму в одном помещении с остальными фигурантами без своего присутствия. Диагност говорит, у него нет серьёзных повреждений.
        – На вид не скажешь, – недовольно ворчит Начальник образовательного процесса Академии, чей паркетный пол сейчас заливает собственной кровью один из учащихся. – Выглядит, как под экскаватор попал.
        – Нет. Всё нормально. Самочувствие на девять по десятибалльной шкале. – Подаёт голос малолетний якудза (да-да, увы, с кем приходится работать).
        Хотя его вообще никто ни о чём не спрашивал; и в этом помещении он не должен говорить, пока ему не позволят либо пока его не попросят.
        – Надо было быстрее подавить оставшуюся пару, – как ни в чём ни бывало, продолжило это лупоглазое недоразумение под испуганными взглядами начальников образовательных отделений. – Кимишима вошла в помещение раньше, чем договаривались. Пришлось ужимать тайминг.
        – И..? – словно нехотя, подбодрил Кавасима, которому отчего-то стало совсем не по обстановке интересно.
        – Выдёргивать их из прохода времени не было, – Асада кивнул на ближайшую к нему пару спортсменов. – Пришлось переть навстречу, в размен ударами. Там особо негде маневрировать между рядами.
        Это что, он сейчас изобразил сарказм?! Одна-а-ако…
        – А у них перстни на пальцах, – продолжил пацан. – Вот одним вскользь и ага, уклониться дальше не успевал. А в спину Цубаса дышала…
        – СТОП. Ты сейчас сказал – у них на пальцах были концентраторы, – мгновенно вычленил главное Начальник образовательного процесса. – А у тебя что, концентратора не было, что ли?!
        – В карман заблаговременно убрал, – пожал плечами блондин, доставая из заднего кармана упомянутый гаджет и водружая его на палец. – Чужой, чтоб не испортить в драке.
        – Стоп… Ты шёл драться, и заранее знал, что там будет драка?! – кажется, удивлению Юто Кавасима сегодня не было предела.
        – А что, надо было отсидеться и сделать вид, что ничего не происходит?! – сварливо огрызнулся щенок, словно правила этикета для него не существовали. – Пока вы тут сраками стулья просиживаете, ничего не делая?! А с девчонками там…
        Кимишима в этом месте ойкнула, покраснела не смотря на ещё активированные приложения министерства обороны, и громко икнула на всё помещение.
        – Е#ать-колупать… – выдала негромко красноволосая новенькая, впечатывая свою ладонь себе в лицо и словно заслоняясь таким образом от происходящего. – Асада, извини. Б#ядь, хотела потом объясниться… Б#я-я-я-я…
        Все присутствующие мгновенно подняли взгляды на парочку новоявленных математиков.
        Учащиеся спортивного отделения, числом пятеро, смотрели хмуро и неприветливо.
        Начальник гуманитарной учебной части, господин Дэкита, выглядел радостным, довольным жизнью и почти счастливым. Хм. Почему?
        Начальники спортивного и математического отделений непонимающе свели брови и ждали разъяснений.
        А девочки с гуманитарного отделения, которых вытащили за компанию из лаборатории, глядели на Асаду с нескрываемой ненавистью во взгляде.
        – Такого эти стены ещё не видывали, – пробормотал Юто Кавасима.
        Судя по его безошибочному педагогическому предчувствию (а в должности Начальника образовательного процесса он успел поднатореть в предсказаниях ближайшего будущего – в таких вот контекстах), самое потенциально «интересное» в этом разбирательстве только начиналось.
        Глава 17
        – Господин Начальник образовательного процесса, разрешите обратиться! – Густо покрасневшая учащаяся математического отделения Кимишима решительно вскочила со своего места и вытянулась во весь рост.
        – Чего тебе? – непонимающе довернул голову Кавасима. – Ты вообще у нас тут кто?..
        Самый главный педагог Тамагава, разумеется, отлично помнил недавно переведённую новенькую и в лицо, и по имени. Просто он пока не улавливал, как она связана с происшедшим: в общих чертах инцидент был понятен, и математическое отделение с ним рядом не стояло (особенно девочки оттуда).
        – Курсант Кимишима! – вытянулась красноволосая ещё сильнее. – Разрешите доложить обстоятельства происшествия подробно!
        – Здесь нет курсантов, прекрати орать, – поморщился в сторону Кавасима. – Почему докладывать первой хочешь ты?
        – Случившееся – плод моего, и исключительно моего замысла! Учащийся Асада оказался в роли инструмента! О моих намерениях он не был осведомлён, не догадывался и был сознательно введён мной в заблуждение!
        Начальник образовательного процесса Академии Тамагава весело хихикнул про себя: то, что слабый пол так или иначе замешан, ясно было даже с закрытыми глазами (и заранее).
        Вслух же он твёрдо осведомился:
        – Асада настолько не ориентируется в обстановке, что не несёт ответственности за свои действия? Я правильно вас понимаю? И вы хотите сказать, что его неспровоцированная агрессия – на самом деле плод ваших действий и замысла?
        – Да. Учащийся Асада наивен, как семидневный суслик, – хмуро кивнула несостоявшаяся военная. – А с учащимися женского пола он ещё и отключает критичность восприятия. Не блистая при этом аналитикой… Из-за этого он легко может стать объектом манипуляций. Я проверяла кое-какие свои выкладки как раз на эту тему, используя его в качестве манекена; и всё зашло слишком далеко чересчур быстро. Я думала, что он тоже шутит…

* * *
        ТАМ ЖЕ. ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ.
        – …таким образом, я просто не придумала сразу, что теперь делать. А когда он стащил с себя концентратор и попёр, как на войну, было уже поздно дёргаться. И буквально через три секунды уже и первый пострадавший появился. За три секунды я просто не сумела среагировать на его непосредственность. Думая, что он вот-вот остановится, поскольку тоже играет.
        – Арисака первым пострадал! – услужливо подсказал своему начальнику главный спортивный наставник заведения. – Он в коридоре стоял, – чуть смутился преподаватель далее. – Возле входной двери в лабораторию.
        – А-га-а-а-а-а! Значит, всё-таки, дыма без огня не было! – тут же среагировал Кавасима. – А зачем, говорите, ваш учащийся находился в лабораторном корпусе? А то я не расслышал… Когда никаких заявок от вашего отделения на это время на бронь помещений не поступало?
        – Это не запрещено правилами, – насупился физкультурник. – Может, ребята зашли у девочек что-то спросить на две минуты…
        – Ай-яй-яй-яй-яй, – притворно повздыхал Начальник образовательного процесса всей Академии. – И как назло, именно в этом время всё видеонаблюдение на час на двух этажах отключилось! Как будто специально!
        Начальник математической учебной части тут же громко покашлял.
        Программные способы вмешательства в управляющие конфигурации хоть и не были секретом, но и при учащихся их упоминать всё равно не стоило. Даже если сами учащиеся знали эти примочки лучше педагогов.
        – Присутствие парней моего отделения в лабораторном комплексе само по себе компрометирующим обстоятельством не является. – Стоял на своём начальник спортивной учебной части. – Ровно до тех пор, пока нет заявлений противной стороны на тему того, что мои чем-то кому-то там мешали.
        А вот это было уже обострением.
        Начальник математической учебной части нахмурился и вздохнул. Топить коллег – не самая лучшая тактика на таких вот разборках. Хотя, похоже, кому-то своя шкурка чуть дороже, чем какие-то мало-мальские правила приличия.
        Главный физкультурник чуть напрягся в этот момент: он сделал ставку на очень рискованный ход, но его интуиция просто вопила: промашки сейчас быть не должно.
        Начальник гуманитарной учебной части сверкал, как начищенная платиновая пряжка на туфлях от Кензо и переводил победоносный взгляд счастливого человека с коллег на начальника – далее на учащихся – и потом на Асаду с Кимишимой.
        – Хорошо, – принял висевшее в воздухе предложение Кавасима. – Давайте начнём со стороны мотивов… Асада, ты первый. Какого рожна ты всё это затеял? И попутно, какие, говоришь, у тебя специальные приложения в загашнике?
        Честно говоря, Начальнику образовательного процесса был интересен ответ на второй вопрос. Но задавать его без соответствующего обрамления было бы неправильным. По целому ряду моментов.
        Белобрысый два раза непонимающе моргнул своими лупатыми глазами и набрал воздуха для ответа.
        – Я с пониманием отнесусь ко всему. Включая даже драки между парнями, – резко и серьёзно заявил Кавасима в образовавшейся паузе, сбивая настрой Асады и сознательно ломая тому ритм ответа.
        Давая понять таким образом, что время предварительных ласк окончилось; и сам процесс разбирательства по-серьёзному начинается вот прямо сейчас.
        – Но я не потерплю, чтоб на территории, за которую отвечаю я, некоторые интересные личности из весьма определённых организаций, – последние два слова были выделены интонацией и понятны всем без исключения в качестве намёка, – на территории оборачивали хоть дурь, хоть алкоголь с табаком. А хоть запрещённые приложения и расширения!
        Асада сосредоточенно склонил голову к плечу, почти соединил брови вместе, вдумываясь в услышанное. Затем тут же, кивнув самому себе, полез за допотопным смартом.
        Через пять секунд, деловито и хозяйственно запустив пару приложений, гайдзин ответил, указывая глазами на загоревшуюся зелёную голограмму:
        – Я сейчас буду говорить правду, но не знаю, как ещё вам это доказать. Как показал мой сегодняшний личный опыт, фильтры на приложениях, оказывается, могут врать. Либо здорово искажать… Если у вас есть свои способы контроля достоверности, буду благодарен.
        – Валяй, – покровительственно махнул рукой в воздухе самый главный педагог в помещении. – Говори дальше.
        На самом деле, Кавасима где-то небезосновательно считал: ему не нужны дополнительные программные продукты, чтоб видеть, правду ли говорят его учащиеся. Опыт есть опыт.
        Тем более что гением нейроманипуляций Асада не был. Чтоб сказать очень мягко.
        Ладно, бывшая военная. Эта могла не просто знать теорию, а вполне себе иметь наработанные навыки обхода некоторых гражданских ширпотребовских ментальных приложений.
        Ладно, за компанию с ней математички. Как-никак, круглые отличницы и просто гении в вычислительных и прикладных ментальных процессах.
        Но Асада… в пацане откуда-то проснулась сила духа (чему Начальник образовательного процесса Академии Тамагава был где-то только рад – и как педагог, и как мужчина).
        Но вот чтобы обходить нейроконцентратор, одной силы духа мало.
        Нужны ещё мозги. А с этим пунктом у отпрыска якудза была явная напряжёнка. Аксиома – это утверждение, которое не нуждается в доказательствах.
        Асада был туп именно на уровне аксиомы. Если у тебя ай-кью собаки, ты ещё можешь очень неплохо научиться бить морды, при известном везении. Но вот обходить программу-детектор…
        – На уровне личного ощущения, мне кажется, вы задали два вопроса в одной обёртке. Ответ на первый вопрос: я искренне считал, что личной безопасности учащихся моего бывшего класса угрожает внешний фактор. Там, откуда я родом, очень серьёзно относятся к… к-хм… некоторым видам неприкосновенности, – при последних словах он даже покраснел от неловкости. – Я не ожидал, что случившееся может быть просто шуткой, так как приложение на смарте светилось зелёным, – он вздохнул и покосился на ту самую зелёную голограмму, горевшую сейчас уже над экраном.
        – Он действительно поверил, что физкультурники там сейчас гуманитарных баб того… – хмуро отозвалась Кимишима со своего места, хотя её никто и не спрашивал.
        – Это понятно, и где-то даже похвально. – Поощрительно кивнул Кавасима. – Скажу больше. Масахиро, я где-то даже рад, что учащиеся в наших стенах становятся на путь такого, м-м-м, полезного обществу мировоззрения! Даже слово не сразу подобрал… но я сейчас о запрещённых программных продуктах. – Начальник образовательного процесса сбросил все маски и теперь говорил, словно забивая гвозди в крышку стола. – Что за расширения у тебя установлены в обход концентратора и смарта? Как ты один побил нескольких спортсменов?
        – В том месяце на зачёте даже подтянуться два раза не смог, – мгновенно сориентировавшись, вставил главный физкультурник.
        Начальнику спортивного отделения надо было отмазывать своих любой ценой: проиграть всей командой, ботанику с гуманитарного… которого до сих пор чморили все, кому не лень… Это была эпическая подстава под негласный городской рейтинг спортивных отделений, но такие вещи в открытых вещах не публикуют.
        Как и сведения о якудзе.
        – Чтоб нокаутировать дебила, подтягиваться для этого не обязательно, – резко фыркнул, обернувшись, Асада. – Вы об импульсе что-то знаете? Можно просто ударить с фиксацией, а не как ваши дятлы… Господин Кавасима, я не понимаю, о каких расширениях и их обходах вы говорите. – В качестве доказательства, белобрысый кивнул на горящий зелёным огонёк приложения.
        – В этом случае, ты не возражаешь против дополнительной проверки? – буднично уточнил главный педагог заведения. – Расширенным комплексом.
        – Да без проблем, – опять удивился Асада. – Хоть сейчас. Что надо делать?

* * *
        ТАМ ЖЕ. ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ.
        Как ни странно, но начальник гуманитарной учебной части выглядел теперь более озадаченным, чем все его коллеги.
        Будучи долго и лично знакомым с Асадой, он не ожидал, что даже профессиональный расширенный диагност в руках Начальника образовательно процесса ничего не обнаружит.
        Это было парадоксально, но никаких закладок на белобрысом не было. Ни в ментале, ни в нейрофизиологии, ни на уровне мышечных имплантатов.
        Говоря языком отсутствующего здесь и сейчас начальника по естественным наукам, Асада был натурален, как тунец в Заливе. Причём ещё неизвестно, кто из них окажется натуральнее.
        – Интеллект только чуть повыше показывает, – прокомментировал Дэкита показания прибора в руках своего начальника. – В сравнении с прошлым измерением.
        Показатели таких «ярких» личностей в своей вотчине, как Асада, он помнил напамять.
        – Это как раз абсолютно неважно… – всё больше хмурился главный педагог заведения, не видя объяснений. – Может, ещё раз попробовать?
        – Вы не скажете, что ищете? – как ни в чём ни бывало, изобразил дружелюбие гайдзин. – Вдруг помогу.
        – Благодаря чему ты отмудохал моих? – отбросив политесы, влез начальник спортивного отделения.
        Негласная репутация, которую надо было спасать, тонула на глазах.
        И ведь не докажешь, что якудза, скорее всего, просто ушли вперёд на пару шагов в своих технических достижениях. И их нейро-продукты теперь не ловятся в теле стандартной техникой. Даже очень хорошей, такой, как была сейчас в руках Кавасимы.
        – Шутите?! – весьма похоже изобразил изумление якудза. – Да просто подошёл – и дал!
        Кровь под его глазом уже запеклась и засохла, оттого вид белобрысый сейчас имел весьма своеобразный.
        – Я не понял, вам что, прямо тут показать?! – кажется, пацан и правда старался что-то доказать.
        Ну-ну.
        – Я закончил, – обратился к коллегам Начальник образовательного процесса Академии. – Тут всё чисто.
        – Голый кулак, – уверенно подтвердил Асада, сжимая этот самый кулак и поправляя на себе задранную вверх преподавателями рубашку. – Разрешите? – получив кивок от заинтересовашегося главного педагога, новоявленный адепт математического отделения подошёл к стоящей в углу стойке и снял с неё сувенирную коническую шляпу уборщика риса.
        
        
        Сдув с ней пыль, Асада с энтузиазмом водрузил головной убор себе на голову и подошёл к начальнику спортивного отделения:
        – Снимите у меня шляпу с головы.
        Тот хмуро пожал плечами – и, не желая спорить, быстро цапнул рукой перед собой.
        Пустой воздух.
        Всхрапнув от неожиданности, единственный присутствующий в помещении педагог из второго учебного корпуса подобрался и повторил движение – но уже с предварительным финтом. Вначале он дернул руку вбок, затем вперёд.
        Это ровным счётом ничего не изменило.
        Голова Асады, словно двигаясь на резиночке подобно йо-йо, облизывала раз за разом руку преподавателя, не давая тому схватить шляпу.
        После десяти секунд и примерно пятнадцати безуспешных попыток, увлекательный процесс был остановлен окриком самого Кавасимы:
        – СТОП! Идея понятна, – явно увлекаясь, продолжил тот, отодвигая подчинённого и подступая к белобрысому учащемуся с нездоровым блеском в глазах. – Отойди, дай я… А если ТАК?! Ой.
        Перед его глазами остановилась раскрытая ладонь гайдзина:
        – Если вы с двух рук, я вам между ними и отвечу. Без обид.
        – Идея ясна, – уже гораздо более уважительно заявил Начальник образовательного процесса Академии и быстро вернулся на своё место. – Всем сесть на свои места!
        Его настроение стремительно улучшалось.
        Из потенциально опасной и даже уголовно наказуемой (обнаружь тестер-диагност у Асады что-то из запрещённого списка расширений), ситуация становилась вполне управляемой и местами вообще анекдотической.
        Ну да, пацаны подрались. Затеял всё, предсказуемо, лопух-Асада – но причины были смешными и ни разу не криминальными.
        Вполне себе обычные ежегодные школьные причины, покровительственно и мудро вздохнул про себя Кавасима. Из года в год одни и те же, сколько поколений.
        Секрет его результата был исключительно в каком-то функциональном виде подготовки, против которого спасовал даже главный физкультурник, хе-хе.
        – А долго ты можешь вот так шляпу в чужие руки с головы не давать? – вынырнул из мыслей Начальник образовательного процесса.
        – Пока спать не захотим. – Лаконично ответил Асада. – Пока я не пожелаю, вы никто не снимете. Это базовое упражнение.
        – Как называется? – запоздало вскинулся физкультурник.
        – Защита корпусом [9 - Защита корпусом. «Снять кепку с головы».Это базовое упражнение.В любой академической секции бокса, на уровне сборной любой области, в Союзе, у любого перворазрядника шляпу с головы никакие японцы бы не отобрали :-)По крайней мере, до 2го среднего веса включительно. За тяжей не поручусь, им оно не надо, такое уметь. Тайсон не считается, он метр семьдесят восемь что ли. ], – удивился белобрысый. – Нырки, уклоны. Ну типа вашей ката в карате, знаете?
        Все присутствующие прыснули от смеха (исключая замогильную лицом красноволосую Кимишиму и пострадавших парней из второго корпуса).
        – Знаем, – выразил общий ответ главный педагог заведения, давя улыбку.
        – Вот это тот же принцип, но из чуть другой школы. – Не обращая внимания ни иронию старших, пояснил Асада.
        – А как же ты глазом на кулак налетел? – подначил загорающуюся звезду математического отделения Кавасима. – С такими талантами?
        – Там не защищаться надо было. Атаковать. Цубака за спиной, – мгновенно загрустил блондин под тщательно сдерживаемое ржание педагогов-мужчин.
        – По существу инцидента. – Хозяин кабинета хлопнул ладонями по столу и вернул на лицо серьёзное выражение. – У спортивного отделения есть претензии? По факту нанесённого ущерба?
        – НЕТ! – В один голос выдохнули шесть глоток, считая преподавателя.
        Ещё не хватало предъявлять ботанику официально… можно сразу самим повеситься – житья после такого не будет. Зачморят уже всю Академию, причём на уровне Префектуры. Какие-то соревнования проводятся не реже двух раз в месяц, новость моментально разнесётся.
        Один ботаник, пятерых спортсменов, без концентратора… Вернее, с засунутым в задний карман.
        – Второй момент. Материальный ущерб лаборатории. – Юто Кавасима мудро не дал проигравшей стороне фиксироваться на досадных мыслях. – Если имело место вмешательство в лабораторный процесс, платят зачинщики.
        Дети должны уметь отвечать за свои решения. И должны научиться разбираться со всем самостоятельно. Говорить вслух этого он не стал, но теперь мяч был на стороне поля бывших одноклассниц Асады.
        – Я чуть отвлеклась, но мне ребята из второго корпуса не мешали. Так, зашли спросить кое-что. Они бы скоро вышли. – Сидящая ближе всех учащаяся-гуманитарий смотрела на Асада холодно и с презрением. – Мне никто не мешал, – чётко повторила она.
        – Мне тоже, – потупив взгляд, сказала вторая.
        – Я думала о вариантах химической реакции. Сидела за столом преподавателя. Мне не мешали ни спортсмены, ни сам Асада. – Третья не приняла ничью сторону, хотя по факту сейчас топила своего бывшего одноклассника.
        Взгляды присутствующих скрестились на Минами Икемацу, победительнице нескольких серьёзных турниров по спортивным бальным танцам.
        От её слова сейчас зависело достаточно многое.
        – Я работала в углу с электронным архивом. Что происходило между рядами, не видела, – отстранённо и будто бы через силу произнесла та, глядя в упор на белобрысого и загадочно улыбаясь. – Мне кажется, первым начал Асада. Он, кстати, вошёл с оскорблениями в адрес парней. Я такого даже повторить не возьмусь…
        – Меня первого хотели ударить! – возмутился белобрысый. – Я просто не позволил!
        – Это кто-то может подтвердить? – нейтральным тоном уточнил Начальник образовательного процесса Академии.
        Ему уже был ясен финал. Но на футбольном поле игра длится до свистка.
        – Так. Цубаса ещё не вошла, – принялся по-стариковски загибать пальцы гайдзин. – Камеры, говорите, не работали. Эти против себя свидетельствовать не дураки… Только если бывшие одноклассницы подтвердят! – растерянно сделал вывод белобрысый. – Я только ругнул их! А драться они сами полезли, первые!
        – Ничего не видела.
        – Не в курсе.
        – Не смотрела.
        Икемацу вообще молча и отрицательно покачала головой, чуть свысока глядя на растерянного Асаду.
        – Двести пятьдесят тысяч иен за лабораторный стол с наборами стёкол, микроскоп, терморегулятор… Отправляю твоему отцу, ты в копии. – Подвёл итоги Юто Кавасима, Начальник образовательного процесса Академии Тамагава. – В соответствии с договором о твоём обучении, моё решение окончательное и является основанием для внесудебного взыскания.

* * *
        Отделался деньгами. Надо ещё выяснить, насколько это серьёзная брешь для семейного бюджета.
        Отчего-то сразу стало жалко местных родителей, потому что поневоле всплыли ассоциации с не самым сытным послевоенным бытом там.
        С другой стороны, судя по тем суммам, которые отец давал мне вообще на увеселительные заведения, может, всё в семье и не так плохо…
        Через два поворота меня догнала Кимишима. Она зачем-то осталась в кабинете местного самого главного по образованию в Старшей школе, на пару слов, после всего.
        – Асада, остановись! Поговорить надо!

* * *
        Лучше бы он её ударил.
        Не пожелав останавливаться, он даже не обратил на неё внимания. Просто обошёл по дуге, словно яму или лужу на пути, и потопал дальше.
        Догнав его повторно Цубаса хотела схватить пацана за рукав, но её рука оказалась неожиданно перехваченной в воздухе.
        – Отойди. Держись от меня подальше. – Без тени эмоций, убийственно спокойно, сообщил Маса.
        Бл#дь, что же делать…
        – Мивако? А батя опять занят? – раздался голос пацана дальше по коридору.
        Асада, видимо, только что набрал офис отца.
        – Мы меняем моё сопровождение, – продолжил пацан. – Без деталей. Она не будет ни находиться рядом со мной, ни сопровождать меня где-либо. Её контракт недействителен.
        – …
        – Что?.. Нет, это моё решение. Но я буду его отстаивать.
        – …
        – Ехать домой? Важные новости дома, отец там?.. Хорошо. Спасибо.

* * *
        МЕЖДУ ПЕРВЫМ И ВТОРЫМ КОРПУСАМИ. ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ ПОСЛЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВА В КАБИНЕТЕ НАЧАЛЬНИКА ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССА АКАДЕМИИ.
        – Будете должны. – Минами Икемацу, под руки с подругами, уверенно смотрела на старосту спортивного курса. – Согласны, что мы вас вытянули?
        – Да. Претензий нет. Мы благодарны. – Коротко кивнул здоровяк. – Могли на четверть миллиона прилипнуть…
        – Да. Теперь за них Асада отдувается. – Вежливо кивнула танцовщица. – Но это не всё, согласен? Мы же ещё должны молчать, что он над вами голыми руками надругался. Или позора не оберётесь! – Самая красивая девушка из гуманитариев сейчас вовсе не была такой добродушной, как обычно на людях.
        – Да. Что хотите за молчание?
        Глава 18
        Как удачно, что она забрала все гаджеты у Ватару перед тем, как он отправился домой, объясняться с женой. Как почувствовала.
        Его сын, Масахиро, позвонил только что на тему того, что не ужился на одном квадратном километре с той самой сестрёнкой подруги.
        Ч-чёрт. А ведь это был почти идеальный вариант решить вопрос безопасности пацана на необходимое время. У красноволосой малой был активен такой список приложений и расширений, что за Асаду-младшего до выборов, теоретически, даже в серьёзных заварухах можно было бы не переживать.
        Что ж там такое у них случилось? Вроде бы, ещё час назад подруга пересылала фото, где весёлая компания, с белобрысым во главе, поедает что-то прямо с большого блюда в их школьной столовке. Типа отчёта: работа идёт.
        Подумав ещё пару минут, Мивако решительно потянулась за собственным смартом. Конечно, хотелось просто лежать на этом диване, таращиться беззаботно в потолок и ждать, когда вернётся Ватару. Он обещал.
        С другой стороны, такие проблемы надо решать сразу, не давая им превратиться в снежный ком.

* * *
        Цубаса сидела на скамейке, выполненной в роли качелей, и бездумно болтала в воздухе ногой. На душе было пусто, гнусно и грязно.
        Почему-то в первую очередь её сейчас тревожила не собственная карьера, хотя тут поводы для беспокойства были более чем солидные. Волчий билет во весь рост, без вариантов.
        Грустнее всего было из-за того, что Асада напоследок посмотрел на неё с какой-то не высказанной горечью. Именно этот взгляд жёг больше, чем если б он её ударил. Даже сейчас, когда она была одна.
        Раздался ожидаемый звонок.
        – Слушаю, – равнодушно произнесла Кимишима, активируя голограмму и бросая гаджет на скамейку рядом с собой.
        – Это подруга твоей сестры, Кога Мивако.
        – Я знаю тебя, – всё так же равнодушно ответила несостоявшаяся служащая армии. – Ты разбираться?
        – Что произошло? – секретарша отца белобрысого говорила спокойно, без истерики. – Телефон работодателя временно у меня. Сам работодатель тоже будет скоро у меня, – чуть задержавшись с продолжением, сказала всё-таки подруга сестры. – Решений пока не принято. Мелкая, быстро и сжато. Откуда жопа подобралась?
        Цубаса, ничего не скрывая, в полторы минуты пересказала события последнего времени.
        – А теперь он ушёл, – отстранённо закончила она. – А я сижу на этой скамейке в зоне отдыха и хочу сдохнуть.
        – Втрескалась?! – мгновенно поставила диагноз неглупая сотрудница не самой известной широким кругам организации.
        – Двадцать процентов от общего, – поморщилась бывшая курсант. – Семьдесят – чувство вины перед нормальным человеком. Знаешь, он как щенок… беззащитный, что ли. В моральном плане. Неправильно это всё было…
        – Значит так, – что-то прикинула Кога. – Работодателю сегодня будет чуть-чуть не до капризов сына. Где сейчас Маса?
        – Вон, в архиве, – красноволосая нехотя взяла в руки гаджет и навела камеру на ближайшую к ней вывеску. – Ему какие-то справочные материалы, что ли, в заднице засвербили. Пошёл в библиотеку.
        – Почему электронную копию не открыл?! – абсолютно машинально удивилась профессиональная ассистент и секретарь. – Зачем время тратить?!
        – Может, ему какой источник нужен, который только на бумаге есть, – по-прежнему равнодушно дёрнула плечом Кимишима. – Может газета какая старая, или книга в бумаге. А может, просто один хочет побыть.
        – Выход там один? Он незаметно от тебя не мог оттуда свалить? – деловито уточнила подруга сестры.
        – Не-а.
        – Делай что хочешь. Хоть пятки ему массажируй, хоть затылок; хоть соси у него на этой скамейке, хоть… – Далее воспитанная и образованная Кога выдала крайне нелицеприятные варианты «общения» между мужчиной и женщиной, с упоминанием межъягодичного пространства прямым текстом, плюс чьей-то тупой башки. За которую пострадает жопа, если голова ни на что не способна. – Сегодня его отец точно будет занят, и ему будет не до этих ваших игр в песочнице… – Мивако отчего-то замялась. – Я думаю, до утра у тебя время есть. ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ. Но пацан должен передумать. Если он тебе так дорог.
        – Приняла. – Чуть оживилась красноволосая. – Пока команда не прошла, всё можно переиграть? Понять бы ещё, что делать, – она с надеждой в голосе посмотрела на умную и опытную старшую.
        – Руби в лоб. Правду. Глядишь, и сработает, – посоветовала та. – Его отец, если что, только правду про бабские эмоции и воспринимает. Зато уже в этом случае… – Кога не договорила, многозначительно кивнув. – Выбери ты наконец, что для тебя главное!
        И отключилась.

* * *
        – Асада, подожди. – Красноволосая, за каким-то чёртом дождавшись меня из библиотеки, заступила мне дорогу.
        Теперь, чтоб её обойти, надо лезть через колючие кусты либо топать по колено в искусственном водоёме метров десять.
        И ведь не ударишь, б##дь… Была б парнем…
        Молча смотрю мимо, ожидая продолжения. Если что, просто переставлю её в сторону через минуту.
        – Мне надо с тобой поговорить, – пытается сходу внедрить доминанту в отношениях девица.
        – Мне не надо, – пожимаю плечами. – Уже поговорили сегодня. По мне, достаточно. Уйди, пожалуйста, в сторону. Чтоб мы ещё и с тобой не воевали.
        – Ч-чёрт, не то брякнула… Асада, ты мне нравишься как мужик. Этот заказ на твоё сопровождение очень важен для моей карьеры. Ты – мой самый первый клиент. Был.
        Говоря эти вещи, красноволосая отчего-то деловито расстёгивает на себе форменную рубаху.
        – Я по тупости хотела тебя типа поставить на место. Создать ситуацию, в которой ты будешь в эмоциональном шоке и почувствуешь себя беспомощным. Информация, которая была о тебе на утро, именно такой прогноз и давала. – Откровенно рубит она. – А ты среагировал не по прогнозу. У меня программа с Академии, не для всех… она лажанула…
        А ведь, похоже, не врёт.
        Концентратор я сейчас даже не трогал – всё равно от него никакой пользы. Как оказалось.
        Возможно, иногда надо вспоминать, что ты – сорокалетний поживший мужик, у которого личный опыт порой работает много лучше концентратора. Опять же, как сегодня оказалось с дубами-физкультурниками, которых тут почему-то называют спортсменами.
        – На каком-то этапе, поддалась эйфории. – Продолжает Цубаса, стаскивая с себя свою рубаху вообще и в секунду расстёгивая застёжку на своём лифчике. – Классный пацан, за которого не стыдно и с которым не страшно. Вернее, можно расслабиться, так-то мне нигде не страшно, – отчего-то смущённо поправляется она, оставаясь, к-хм, топлесс и аккуратно укладывая предметы своего гардероба на ближайший куст.
        – Эй, ты чего? – смешно, конечно.
        Ты с голой бабой в кустах – а тебе чуть не по себе. Как интересно.
        – Я не хочу тебя потерять. Я решила: давай разорвём этот долбаный контракт.
        Блин, она что, сейчас разревётся? Да ну…
        – Но давай продолжим общаться, как парень и девушка. Я очень виновата перед тобой, и не хочу терять общения с тобой. Если скажешь, я все расширения удалю без второй медкомиссии. Только дай мне ещё один шанс. – С этими словами она пускается на колени передо мной и смотрит снизу-вверх. – Скажи, что мне сделать? Я всё сделаю.
        – Во-первых, подняться, – ворчу. – Извини. Поднял бы тебя сейчас подмышки – но не в таком виде… Оденься.
        – Мы продолжим общаться? В любом формате? – требует она, не двигаясь с места. – Я понимаю, что делаю глупость. Но она не первая. Может, мы через неделю разбежимся. Но сейчас давай просто не будем расставаться. Не ради контракта прошу…
        – Цубаса. Давай откровенно. Если ты мысленно думаешь о каких-то отношениях, сразу предупреждаю: мне шестнадцать. И баб у меня будет много, просто потому, что…
        – СОГЛАСНА. Спасибо за откровенность. – Ритуальный жест в её исполнении выглядит ни разу не смешно. – Давай про послезавтра не думать? Это я образно. Много баб – значит, много баб. Не понравится мне – разбежимся. Если бабы понравятся – значит, гарем… Оно у вас, если что, вообще семейное…
        – ЧТО?

* * *
        Послушав Мивако, Цубаса сделала именно так.
        Выбрала, что для неё главное.
        Как ни парадоксально, главным именно сейчас было просто общение с белобрысым. Заня-ятно…
        Значит, бороться надо было за самого белобрысого, остальное – приложится.
        В нерешительности Цубасу Кимишиму никто и никогда упрекнуть не мог. Дисциплинированно дождавшись Асаду из библиотеки, она тактически грамотно остановила его в проходе, откуда не было обходного пути.
        И людей там в это время тоже не было.
        Затем бывшая курсант принялась претворять в действие свой план, старательно говоря только правду. Как и советовала умная Кога.
        Как ни парадоксально, но сработало. В процессе, правда, Цубаса проговорилась. И сболтнула на радостях Асаде кое-что о его собственном отце и маленьком будущем братике или сестричке (она знала детали от старшей сестры, но тоже по секрету).
        – Такие мы тупые бабы. – Неподдельно ушла в себя она, добросовестно изложив детали пацану. – Давай, теперь можешь меня презирать. Двуличную с-суку.
        – Успокойся. Повезло тебе, – хмуро проворчал гайдзин, усердно застёгивая на ней все пуговицы и забрасывая на себя сразу два рюкзака.
        – В чём? – по инерции уточнила красноволосая, которой хотелось в прямом смысле провалиться сквозь землю.
        – Была одна страна. Не здесь, не сейчас. Вот там, один из руководителей говорил: «Сотрудники безопасности призваны бороться за каждого гражданина, чтоб помочь ему встать на правильный путь».[5 - Оригинальная фраза звучала так: «Чекисты призваны бороться за каждого советского человека, если он оступился, чтобы помочь ему встать на правильный путь. В этом и состоит главная гуманная роль органов госбезопасности».Ю.В. Андропов. «Избранные речи и статьи». Статья об идеологических диверсиях…Предположим, что Попенченко, будучи офицером погранвойск, в том мире с фразой был знаком.В нашем мире, эта статья была написана после смерти Попенченко.Автор может не разделять мнения своих персонажей.]
        – А я при чём? – не сразу сообразила бывшая курсант.
        – Будем и за тебя бороться, – пояснил пацан.
        Ей казалось, что Маса не должен видеть сейчас её слёз в сумерках, потому она сделала вид, что ничего не происходит. И не стала вытирать ничего, молча шагая по дорожке рядом с ним.
        К сожалению, белобрысый оказался на удивление глазастым. Кстати, пользоваться при возможности ею, как женщиной, он тоже не стал. Вместо этого, серьёзно попросил:
        – Пожалуйста, оденься быстрее.
        А самое смешное во всём этом, что, шагая через четверть часа с ним вместе по набережной в сторону подземки, она ему была уже благодарна. Когда он согласился не ссориться, к ней вернулись её обычная рассудительность и трезвый ум.
        Всё парадоксальным образом складывалось, как нельзя лучше.

* * *
        Ничего себе, родитель дал…
        Впрочем, винить не буду.
        С Цубасой помирились. Как ни парадоксально, но в мозгах всплыла одна интересная фраза, которую, кажется, кроме её автора вообще никто ни в стране, ни в системе всерьёз не воспринимал.
        Но тут оно как-то так стройно легло в строку, что решил не вести себя, как шестнадцатилетний дятел.
        Всё-таки, это она – девчонка. А я вроде как способен и на большее…
        Глава 19
        – Спасибо, что не стал пользоваться моментом. – Говорит Цубаса, чуть помолчав после беседы на тему школьных реалий. – Я оценила… У меня сейчас нет негатива от происшедшего вообще.
        – Чувства вины ты уже не учитываешь? – смеюсь в ответ. – Оно вроде у тебя как сейчас ещё вовсю зудит и веселится. В виде тараканов в голове
        – Что за приложение?! Как видишь?! – моментально вспыхивает интересом красноволосая. – Это что-то ваше, ну-у, ты понял… от твоего отца?! – находится она, чтоб не произносить вслух одно слово на букву «я». – Маркировка спектра по характеру эмоциональных тонов у нас даже на уровне исследований в министерстве только в проектах. – Кимишима требовательно смотрит на меня.
        – Ты сейчас похожа на кота, которого запустили в виварий с мышками. И который весело глядит по сторонам, прикидывая собственную дальнейшую стратегию на неделю вперёд.
        – Интересно же, – вздыхает она. – Да, чувство вины сейчас в полный рост. Отплатить таким дерьмом на твоё добро, вместо благодарности… что есть, то есть.
        – Ну вроде разобрались же? Между нами с тобой, имею ввиду? Нормально общаемся, начали с чистого листа, нет?
        – Четверть миллиона иен к оплате, – моментально хмурится она. – Это очень много. Для моей семьи много…
        – Ч-чёрт, об этом я забыл, – сконфуженно замолкаю.
        Честно говоря, упустил из виду. Это по тем реалиям, любой ущерб школе и её основным фондам можно было как с виновников взыскивать, так и просто забить. И коллективным актом, совместно с представителем районо, банально списать по утрате. Если директор школы понимал, что ученик действовал не злонамеренно, а просто ошибся.
        Скажем, многое разводилось на личных отношениях, без штрафных миллионов.
        – Я понимаю, что это мои четверть миллиона. – Продолжает нудить красноволосая, впадая в меланхоличное состояние, из которого, казалось, только что вышла. – Но мне их чисто технически негде взять. Я сейчас говорю даже не о себе, а о всей своей семье…
        – Нам с тобой нужна иерархия в отношениях. – Перевожу разговор на более конструктивную тему. – Ты заметила, что у нас с тобой изо всех щелей сквозит битва за лидерство? Хотя каждый из нас и пытается себя сдерживать, и вроде как на красный свет первым не ехать?
        – Да, – подхватывает она. – Заметила! Я вот сейчас думаю, как бы тебе свои задачи технично внедрить, чтоб ты проникся, что вначале делаем всё под мою диктовку…
        – Та же фигня, – констатирую очевидное. – Вижу, что ты особа упрямая и себе на уме. Пытаешься быть искренней и добросовестной, но очень болезненно воспринимаешь идею того, что команды могут идти и от меня.
        – Нам надо согласовывать наши задачи. – Цубаса как-то серьёзно и по-взрослому смотрит на меня, о чём-то думая. – Ты вообще в этот момент куда-то торопишься?
        – Нет. Судя по тому, что отец с матерью будут сейчас выяснять отношения, домой пока лучше не идти. – Это говорит уже мой чисто взрослый опыт из другого места, но к нему сейчас грех не прислушаться. – Тренироваться в зал сегодня не пойду: после вчерашнего, нужны ещё хотя бы сутки, чтоб молочная кислота из мышц вывелась.
        – Не поняла, – серьёзно хмурится красноволосая. – А ты что, ничего не стимулируешь через двести тридцать два?
        – Что есть двести тридцать два?
        – Приложение, для функционального развития и адаптаций, как с этой твоей культурой движений… Если я заметила точно, некоторые виды мышечных нагрузок именно тебе могут не помогать, а мешать.
        А дальше она без затей достаёт мой собственный гаджет из моего же кармана и, хлопнув моим пальцем по кнопке разблокировки, лезет в магазин приложений.
        – Вот оно. Бесплатное. Та-ак, периферия… концентратор у тебя, конечно, тоже говно, но… ЧЕГО? НОЛЬ-ТРИ ПРОЦЕНТА?!
        – У тебя всё в порядке? Мне не пора беспокоиться? У тебя сейчас глаза растопырились, как у меня. Хотя ты ни разу не с Севера…
        Мне сейчас смешно от того, как она выглядит. Но, судя по деталям, какой-то момент я где-то упустил.
        – У тебя уровень взаимодействия с концентратором ноль-три процента! Это как… как… умный дом! Какой процент его возможностей использует кошка?!
        – Да чёрт её знает. Думаю, что максимум может свет включать. Кое-что из техники по мелочи, типа кнопок на унитазе и биде. Всё.
        – Вот это ты и есть, – припечатывает Кимишима и надолго задумывается. – Странно… на аутиста вроде бы не похож…
        – А что с аутистами не так? И каким местом я к ним?
        – А у них тоже такие цифры уровня взаимодействия, как и у тебя. Но то, как ни крути, всеми комплексами диагностируется как патология… м-м-м… – она, задумчиво теребя себя за прядь волос, начинает сосредоточенно пинать носком туфли камешки на дорожке. – Вон лавочка, присядем! – безапелляционно командует Цубаса и первой устремляется к скамейке. – Мне надо подумать. Кажется, я знаю, как отработать тебе свой долг. Или, скажем, как минимум оказать значимых услуг на равноценную сумму…
        – Не уверен, что это актуальная тема. Я об услугах, – аккуратно намекаю ей в затылок, следуя за ней в кильватере.
        – ДУРАК?! – оборачивается она. – Если ты о том, то оно вообще идёт бесплатно… и по взаимному согласию… НО Я СЕЙЧАС О ДРУГОМ! Помолчи пожалуйста. Дай подумать?

* * *
        Мивако, повалявшись ещё с полчаса на офисном диване в кабинете босса, переместилась на своё рабочее место. Запустила сразу пару игрушек (одна типа трёхмерных шахмат, на интеллект; вторая – обычная стрелялка, дыр-дыр).
        Ещё через полчаса вздохнула и, поглядев в окно на опускающиеся сумерки, она отправила сообщение младшей сестре подруги: «???»
        В ответ пришёл поднятый вверх большой палец и, сразу следом, строчка из сплошных восклицательных знаков.
        Затем – фото, где на скамейке рядом сидел Асада-гайдзин и беззаботно таращился в горизонт.
        Кажется, Кимишима-младшая таки нашла какие-то аргументы, хе-х. Хоть по одному вопросу можно было вздохнуть спокойно, и на почти месяц вперёд. По крайней мере, новую кандидатуру лихорадочно искать и подводить не нужно.

* * *
        Нозоми Асада слегка удивилась, когда Ватару пришёл домой намного раньше, чем обычно.
        С ним не было его обычного портфеля с гаджетами, именно в тот момент её царапнул лёгкий червячок тревоги.
        – Дети дома? – с порога спросил муж, не здороваясь.
        – Нет, пока никого нет, – чуть удивилась жена. – А что?
        – Нам надо поговорить…
        Через два с половиной часа напряжённого разговора, достаточно приятная, вежливая и неглупая тридцатисемилетняя женщина почувствовала: мир вокруг если ещё и не перевернулся с ног на голову, то, как минимум, уже не будет прежним.
        – Почему ты никогда и ничего не говорил мне раньше? – изо всех сил стараясь оставаться спокойной, спросила она мужа.
        Пока ещё мужа.
        – Почему ты просто не поговорил со мной? Возможно, я бы и сама не была против! Если бы ты спокойно объяснил, что проблема не в тебе! Что у тебя с этим всё в порядке!
        Кажется, какие-то нотки раздражения всё-таки прорвались наружу, поскольку супруг тут же поморщился:
        – Вот так вот взяла – и разрешила бы?!
        – Возможно. – Решительно кивнула Нозоми. – Ты мой муж, и я тебя люблю. Если женщина искренне любит мужчину, она автоматически любит и его детей. Если бы ты просто потрудился объяснить мне, что для тебя это важно… я бы потрепала тебе нервы пару дней, но потом бы согласилась, – неожиданно для себя, обнаружила она, чуть копнув собственные ощущения.
        – А сейчас чем ситуация отличается от описанной тобой? – Вопросительно поднял бровь Ватару, демонстративно не прикасаясь ни к чайнику с чаем, ни к вазочке с закусками.
        – А сейчас ты всё решил без меня. Это было не совместное решение, – искренне пожала плечами жена. – Ты правда не понимаешь?
        – Главное – результат, – отстранённо возразил Асада-старший, глядя на часы на стенке.
        – Оставил у неё все вещи? – мгновенно догадалась женщина. – Не отвечай…
        – Что будем делать? Я не отказываюсь ни от брака, ни от планов, ни от чего. Просто ставлю тебя в известность, что одну свою проблему я решил без тебя. Ту, которую с тобой все эти годы решить не мог.
        Финансист одной интересной организации сейчас изо всех сил напрягался, чтоб не выказать эмоций.
        Кто бы что ни думал со стороны, он искренне любил свою первую жену. К сожалению, по ряду медицинских и генетических моментов, наука была бессильна даже на этом этапе.
        А с секретаршей, как ни парадоксально, всё получилось почти с полпинка. Кстати, и по отношению к Мивако Ватару с удивлением обнаружил, что не испытывает бывшего потребительского равнодушия.
        – Мне надо подумать. Я должна это всё переварить. – Нозоми подняла мокрые глаза на мужа. – Чувствую себя преданной…
        – Это не предательство, – раздражаясь, покачал головой мужчина. – У каждого мужчины должно быть потомство! Своё, кровное! Это – задача от бога, если хочешь. Передать свои, именно свои гены, следующим поколениям!..
        Он был очень неправ по содержанию всего сделанного, и сам это понимал. Оттого распалялся сейчас всё больше и больше.
        – Поклянись. – Спокойно перебила жена. – Что ты с ней затеял этот проект, с самого первого раза, – в её словах сочились сарказм и насмешка, – исключительно из соображений о собственном потомстве?
        Асада-старший поперхнулся собственным языком.
        Опустил глаза.
        – ПРОСТО СКАЖИ, ЧТО ТЫ С САМОГО НАЧАЛА ХОТЕЛ С НЕЙ ИМЕННО РЕБЁНКА. – Ещё тише, но более уверенно, потребовала женщина.
        Ватару некстати вспомнил смешные слова престарелой матери, сказанные ему как-то после смерти отца: «Сынок, никогда не пытайся обмануть более умную женщину, которая тебя искренне любит. Если она глупее тебя, то номер ещё может пройти. Если она так же умна, как и ты, пятьдесят на пятьдесят. Но если она более умна…»
        Мать тогда со смехом покачала головой.
        Он ещё переспросил: «Получается, ты про отца тоже всё и всегда знала?»
        «Даже больше, чем кто-то подумал бы. Тебе, как сыну, могу сказать. Он только ко входной двери с ключами подходит в два ночи – а я уже знаю: где был. С кем пил. С кем бл#довал».
        Финансист одной из Семей сейчас очень вовремя вспомнил родную мать, оттого ничего отвечать не стал.
        В дверях некстати заворочался ключ.
        – Всем привет! – раздался из прихожей голос сына. – Вы на первом этаже?!
        В кухню, совмещённую в виде студии с залом для гостей, он вошёл ровно через три секунды.
        Затем, оценив обстановку, озадаченно уставился на сверлящих друг друга взглядами родителей.
        – Слабак, – выплюнула Нозоми, не отводя взгляда от потупившегося мужа.
        – Да как ты смеешь, женщина! – мгновенно покраснел и вскипел якудза, на некоторые вещи реагирующий не в пример образованию эмоционально.
        Он рефлекторно дёрнулся через стол вперёд, занося руку для удара.
        – Не х#ей! – неожиданно раздалось над головой.
        А его кисть оказалась перехваченной сыном.
        – Кто тебе позволил лезть? – демонстративно холодно облил нарочитым презрением парня Асада-старший. – Вообще забылся, где ты и кто ты?
        Ватару, не обращая внимания на вскрикнувшую жену, вскочил на ноги. Коротко выбросил кулак вперёд.
        И повалился затылком назад, на прямых ногах, даже не согнув их в коленях.
        – Б#я… – с удивлением услышала зажмурившаяся Нозоми голос сына. – Опять автомат сработал.
        Глава 20
        Цубаса весело шагала домой, напевая песенку.
        Настроение было наредкость неплохим, несмотря на эмоциональные качели в течение последней пары-тройки часов.
        По-хорошему, приятных моментов было несколько.
        Во-первых, снятый Асадой с души грех. Это было самым важным, да…
        Во-вторых, шоколадный торт. Две штуки.
        В-третьих, она, кажется, знала, чем отплатить Асаде за человеческое отношение: процент взаимодействия.
        Наивный, как суслик, Маса даже директории на смарте держал незапароленными. Соответственно, попади гаджет кому в руки… Некоторые вещи даже родственникам не говоришь. А тут – смотрите, кому не лень.
        Прочитав товарищу небольшую лекцию о культуре пользования техникой, она увидела полное его непонимание. Вообще. Асада как будто с Луны свалился.
        Или его приёмные родители изначально держали в чёрном теле, планируя…? Да нет, не может быть. Тогда нафига бы сдался её дорогой контракт?
        Пришедший от Асады вызов мгновенно вырвал её из размышлений о том, как полнейший информационный кретинизм Масы вообще в природе возможен.
        – Да? – тут же ответила на звонок она, активируя камеры их гаджетов, с обеих сторон канала.
        Как хорошо, что забрали его новый смарт у паренька-соседа и что белобрысый подопечный предоставил ей удалённый доступ на уровне собственного. По крайней мере, она теперь имеет возможность затыкать все его дыры, типа незапароленных директорий.
        Появившееся в тот же момент голографическое изображение лица Асады было донельзя озабоченным:
        – Слушай, у меня проблемы. Посоветоваться бы.
        – Ты же дома. Что случилось? – моментально напряглась бывшая курсант.
        Она лично довела его до дверей. Они ещё посмеялись по этому поводу: времена, когда девушек провожали парни, сегодня неактуальны. Если девушка формально приписана к парню в такой сопровождающей роли, провожать его будет она. Контракт есть контракт.
        – Пришёл домой. Отец с матерью на кухне что-то делили, – деликатно обозначил понятный им обоим момент Асада-младший. – Отец вдруг на мать бросился с кулаками. Я влез между…
        – Результат?! – прервала чуть сумбурные конструкции девочка, останавливаясь.
        Вместо ответа, Асада навёл камеру на лежащего на спине отца:
        – А ты вообще далеко отошла? – неуверенно спросил он. – Извини, конечно, но тут такое, что не всякому и расскажешь. А я точно не понимаю, что надо делать.
        – Жди. Открой двери, сейчас буду. – Сообщила Цубаса.
        После чего, развернувшись, рванула бегом.
        Так она не бегала даже в Информационной Академии. Пятьсот метров, на которые она успела отойти от дома Асады, были пройдены чуть больше, чем за минуту. С учётом неудобных женских туфель на ногах, кокетливого рюкзачка за спиной (никак не предназначенного для бега) и путавшейся в ногах на скорости юбки-волана.
        В дверях, задумчиво почёсывая за правым ухом сжатым кулаком, стоял Асада:
        – Ещё маман в обморок долбанулась, – сообщил он. – Я приложением, которое «скорая помощь», потыкал, как ты учила.
        – Что говорит приложение? – Кимишима, невозможным слитным движением выпрыгнув из туфлей, рванула в комнаты, не дожидаясь ответа чуть тормознутого товарища.

* * *
        Понятно, что родителя бить не хотел. Благодаря непосредственной Цубасе, о предстоящих в семье разборках знал заблаговременно, и вроде как морально даже готовился. Что ни говори, но заделанный отцом на стороне ребёнок – не пропитая получка.
        Что-то более серьёзное.
        С другой стороны, если верить всё той же красноволосой, в местной жизни это хотя и не норма, но достаточно близко к ней. В ряде случаев.
        Кстати, сама Кимишима, вытаращив глаза, минут пять втолковывала мне, что мой смарт с такими настройками – это чуть ли не открытая дорога дьяволу к моей бесценной душе.
        Говорила она, понятно, другими словами; но суть была именно та. И, дескать, ещё слава богу, что Юдзи оказался порядочным человеком и в разделы моей личной информации, включая деликатные области прокачки через нейроконцентратор, он даже заглядывать не стал (это она проверила вообще за секунду, посмотрев какие-то там свойства я так и не понял, чего).
        Убившись о мой уровень образования в местных реалиях, как об стену, она тупо забрала гаджет и на моих глазах минуту порхала над виртуальной клавиатурой пальцами, как пианист по роялю.
        Вернув мне прибор, Цубаса сказала: пока я не поумнею, она будет за мной присматривать, как за грудным ребёнком.
        В принципе, следовало честно себе признаться: хуже точно не будет. Видимо, в момент моего появления тут, с комплекта слетели какие-то там настройки. А вернуть их обратно, в случае изменения какой-то нейро-карты (равно личности) – это как заново во всём разобраться.
        В общем, вникать я буду постепенно и не факт, что сразу. Соответственно, о моём кретинизме в данный момент никому, кроме Кимишимы, лучше не знать.
        С последним спорить было бы глупо.
        – Сотрясение мозга. – Деловито извещает Цубаса, отлепляя какой-то хитрый датчик-расширитель собственного комма от виска лежащего на полу отца. – Неприятно, но не опасно. Кровоизлияний, разрывов сосудов я не вижу.
        – ТЫ врач?! – поражаюсь до глубины души.
        – Мы договорились. – Серьёзно отвечает она, не поворачиваясь и направляясь к матери, которая находится на низенькой тахте у стены. – Все вопросы такого плана ты задаёшь строго наедине. Чтоб не демонстрировать никому, в чём не ориентируешься.
        – Так родные же родители? – тут же, спохватившись, прикусываю язык на ходу. – Да. Ты права. Больше не повторится.
        – Так, это у неё спазм какой-то сосудистый… – Цубаса, потыкав какой-то присоединённой к смарту фигнёй в мать, выдаёт достаточно сложные диагнозы, как по мне. – Вроде ничего серьёзного, ты в скорую не звонил? Так. А если вот так…
        Она вначале обрызгивает мою местную мать водой, затем что-то делает с её висками.

* * *
        – Где он? – слабо спрашивает Нозоми, приходя в себя.
        Свою голову госпожа Асада с удивлением обнаруживает на коленях какой-то девочки, за спиной которой стоит сын.
        – Кто? – тупит Маса.
        Впрочем, он гением особо и не был…
        – Ватару где? Спасибо! – спохватывается Нозоми, обращаясь уже к девочке. – Мне лучше! Ты на медицинском учишься? Кто ты?
        – Учусь с Масой. Меня ваш муж нанял. Я из Информационной Академии перевелась, у меня кое-что оттуда работает, – достаточно прозрачно намекнула соученица сына. – Ваш муж в себя придёт вот-вот, давайте договоримся…
        – КАКОГО ЧЁРТА? – Ватару заворочался на полу и не с первой попытки сел. – Как…
        Видимо, в этот момент он окончательно пришёл в себя.
        Оглядевшись по сторонам, Асада старший поднялся, сделал два шага к выходу и схватил со специальной стойки длинный зонтик с тяжёлой ручкой. При желании, в сложенном виде, сувенирную вещь можно было использовать и как дубинку.
        Маса тут же рванулся от матери и сделал шаг вперёд.
        – СТОП. – Успела выдать Кимишима, вырываясь вперёди него.
        Подобный момент был начерно оговорен ещё в парке, хотя и не применительно к родителям.
        В следующий момент, уперев ладонь в щеку Асады-старшего, Цубаса без колебаний и от души врезала нанимателю имитацией инфразвука.
        Отец Масы повалился на пол и ещё секунд пятнадцать смешно дёргал ногами.
        – На лягушку похоже. Из школьных опытов. – Подала голос Нозоми. – Не хочу его видеть. Буду у себя, дверь закрыта. Не тревожьте.
        – Неплохо твоя маман отморозилась. – Цубаса всегда славилась своей откровенностью; но сейчас, судя по ошарашенным глазам товарища, превзошла саму себя. – Ну а чего? Она в кусты – а нам отдуваться?

* * *
        ТАМ ЖЕ. ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ.
        За квадратным столом сидят трое. Масахиро Асада находится рядом с красноволосой девочкой, безэмоционально глядящей на мужчину напротив.
        – Я буду делать со своим сыном всё, что считаю нужным. – Холодно говорит Асада старший. – В моём доме хозяин один. Это я.
        – Контракт. – Со скучающим лицом напоминает девочка. – Сопровождаю до выборов. Угрозы купирую, как сочту нужным – арсенал на моё усмотрение. Вы были угрозой. Претензии есть?
        – Ты не понимаешь, что я сейчас выставлю из дома и тебя, и его? – нарочито спокойно уточняет якудза.
        – А я его с психом теперь и сама не оставлю. Оценка угроз – на моё усмотрение. В контракт загляните.
        Ватару Асада скрипит зубами.
        – Оплаты от меня можешь не ждать. – Обещает он, чуть подумав. – Рекомендаций тоже. А ты, – он поворачивается к сыну, – вон из моего дома. Если сейчас же не извинишься.
        – У матери двери такие, что танком не сорвёшь, – зачем-то говорит Асада-младший девочке в ответ на её молчаливый вопрос во взгляде. Отца при этом он демонстративно игнорирует. – Сестра до утра шатается кое-где…
        – Можно подумать, я в этом доме сам надолго останусь, – фыркает Асада-старший, но тут же спохватывается. – ВОН. ИЗ. МОЕГО. ДОМА!
        – Маса, пошли. – Уверенно заявляет Кимишима и протягивает товарищу руку. – Насчёт ваших фокусов с оплатой поговорим через… – оборачивается девочка с порога, выталкивая одноклассника из дверей наружу буквально насильно.
        Ватару Асада снова скрежещет зубами. Договор с девчонкой был заключен через промежуточную «белую» компанию, являющуюся официальной структурой Ямагути-гуми.
        Та Семья, имея много больший рейтинг в списке подобных сообществ, действительно способна гарантировать исполнение его стороной всех обязательств.
        Этот момент он упустил. Ч-чёрт, или не он упустил? Или договор давала Мивако из своей папки, и участие потомков бывшего профсоюза портовых рабочих в виде электронной подписи – это доработанный секретарём момент?
        Ч-чёрт, голова болит.
        Интересно, неужели слизняк Маса действительно вот так всё бросит и уйдёт? А красноволосая девка вот так рискнёт и деньгами, и рекомендациями ради пацана?
        – Это он из-за «…борись с сильными», что ли? – задумчиво говорит закрывающейся двери Асада-старший, пытаясь осмыслить происходящее.
        Почти закрывшаяся стальная дверь в тот же момент останавливается и в ней на мгновение появляется девичье лицо:
        – Десять тысяч лет Императору![6 - тэнно хэйка банзай]
        Ватару был готов поспорить, что в глазах девчонки полыхнула нешуточная ярость.
        – Ничего. Перебесится – сам вернётся. – Успокаивает себя глава семьи, после чего тянется к смартфону, звонить своей секретарю.

* * *
        – Не парься. Всё будет нормально. – Цубаса за какое-то короткое время превратилась из разбитного подростка в подобие ветерана войны, потерявшего половину семьи.
        – Тебе морщина на лбу не идёт. – Говорю, улыбаясь. – Спасибо за всё.
        Она уложила меня спать в отдельной комнате, у себя дома, куда притащила чуть не насильно.
        За её спиной стоят её отец и старшая сестра.
        Мать красноволосой работает вахтовым методом в Заливе, на платформах, и эту неделю дома не ночует. Как я понимаю, именно её комнату мне и отвели.
        Члены её семьи, можно сказать, приняли, как родного. Вначале сестра, пошушукавшись с самой Цубасой, кормила нас ужином и поила чаем. Попутно развлекла парой анекдотов.
        Я удивился собственным впечатлениям, но в этом доме мне почему-то через полчаса стало легко и спокойно.
        Их отец, пришедший с работы, тоже поел и быстро проиграл мне одну за другой все три партии в шахматы.
        После блиц-турнира что сама Цубаса, что её сестра смотрели на меня, раскрыв глаза и разинув рот. И не скажешь же им, что я у самого Карпова выигрывал. Пусть и на сеансе одновременной игры.
        Постелив в комнате у кухни, мне дружно пожелали спокойной ночи и прикрыли двери снаружи.
        А я ещё с полчаса ворочался, не будучи в состоянии уснуть.
        А когда сон всё же настиг меня, неожиданно в бок что-то толкнуло со словами:
        – Эй, не тормози! Проснись!
        Продрав глаза после насыщенного событиями дня и вечера, обнаруживаю рядом с собой старшую сестру Цубасы.
        Отоплением местные хоромы, к сожалению, не богаты. А по ночам относительно прохладно. Видимо, именно потому сама девица, подумав и повертев головой по сторонам, уверенно ныряет ко мне под одеяло, из одежды имея на себе лишь её подобие:
        – Нам с тобой поговорить надо. – Тихо шепчет она на ухо. – Не шуми, пожалуйста.
        Я только собираюсь отвечать ей, как дверь в комнату открывается и молния в виде красноволосой ныряет под моё одеяло:
        – Асада, не спи!
        А ещё через секунду сёстры смотрят друг на друга широко открытыми глазами.
        Глава 21
        – Чтo ты тут делаешь?! – после неловкой паузы зловеще шипит Цубаса родственнице. – Да он же наивнее суслика…! Ах ты, с-сука!
        А затем красноволосая без затей вцепляется обеими руками в волосы сестре.
        – Мне только поговорить с ним надо! – не менее активно оправдывается та, тоже шёпотом. – Убери грабли, или сейчас не знаю, что сделаю!
        – Дамы, мне будет крайне неловко перед вашим родителем, если он нас тут застанет в таком двусмысленном… – слава богу, договаривать до конца не требуется.
        Сёстры Кимишима, ворочаясь на моей тахте, задвинули меня вплотную к стенке и к ней же прижали. Влезть между ними не могу – для этого надо вставать.
        А у меня, как бы поделикатнее, не самый подходящий сейчас внешний вид. По ряду технических моментов… Всё-таки, шестнадцать лет – это шестнадцать лет, и голая баба вплотную к тебе срабатывает исключительно на уровне управляющего сигнала физиологии.
        – Какого чёрта ты к нему припёрлась?! – продолжает напирать на сестрицу Цубаса, взяв её за горло. – Что тебе от него надо, Мию?! Это я его к нам привела…!
        Хм. Такое впечатление, что она чего-то недоговаривает и сейчас расплачется.
        – Мне с ним надо просто поговорить…
        – Говори при мне! Потом уматывай отсюда! – разъяряется моя новая одноклассница ещё больше.
        – Это не касается тебя, – старшая почему-то не смотрит в глаза Цубасе. – Не могу при тебе…
        – Да ты о#уела! – кажется, младшая из сестёр сейчас пойдёт в рукопашную, не считаясь ни с какими последствиями.
        – ДАМЫ.
        Пока происходящее не приобрело ещё более тяжёлого и необратимого характера, плюю на всё и ввинчиваюсь между ними, перелезая через Мию сверху и стараясь не показываться из-под одеяла наружу.
        – Это моя комната на сегодня, так? И я ваш гость, правильно?
        Два унылых кивка и вздоха сообщают, что присутствующие не возражают. Цубаса, кстати, мгновенно присмирела, когда я оказался рядом с ней.
        – Тогда все слушаем меня. Мию, что сейчас должна от тебя услышать Цубаса, чтобы успокоиться?
        – Я к нему правда поговорить пришла. Ну-у-у, может, мысли заднего фона процентов на пятнадцать имели место, – признаётся она, поднимая наконец взгляд на младшую сестру. – Но это не цель. Мне правда от него нужна в первую очередь информация. Для Мивако. Как мужик, он мне вообще не особо. Ну, разве что у отца в шахматы выиграл, но это такое…
        – Поклянись. – Моя новая одноклассница напирает, как молодой Баранников на румына на сборах.
        – Честно. – Уверенно говорит старшая. – Вы же малолетки ещё. Это ж так, если только языки почесать…
        – Мы не будем сейчас развивать эту тему. – Перебиваю. – Цубаса, тебе есть что сказать в ответ?
        – Стерва ты. – Выдаёт красноволосая сестрице. – Но ладно. Живи…
        – Следующий этап. Мию, при всём уважении. Я не твой гость. Цубасы. Если она против, чтоб я общался с тобой наедине, мне очень жаль…
        – ПРОТИВ. – Бульдозером подтверждает сама Цубаса, и тут же добавляет. – Но я могу надеть наушники. И включить громкость так, что всё глушить будет.
        С этими словами она извлекает из кармашка весьма смелой, кхм, пижамы какой-то скруглённый кубик, который распадается затем на две капли, меняющие на ходу форму.
        Красноволосая вставляет эти капли в уши, что-то делает с ними и музыку из её ушей слышу даже я.
        – Громче делай! – требует Мийю.
        – Куда громче? – ворчу ей я со своего места. – У меня рядом от её наушников здесь голова дёргается.
        – О, не слышит, – моментально успокаивается та Кимишима, что постарше.
        Поскольку Цубаса, прикрыв глаза, последнюю её фразу просто проигнорировала.
        – Внимательно тебя слушаю, – вздыхаю.
        – У твоего отца есть секретарь…
        – Кога, Мивако. Я в курсе. С ней батя и замутил?
        – Откуда знаешь? – напрягается моя собеседница под моим же одеялом.
        – Он у неё оставил все гаджеты. ВСЕ, – выделяю последнее слово. – Это раз. Во-вторых, она берёт его телефон в достаточно личных случаях. И в курсе кое-каких его дел, достаточно деликатных для посторонних. Раньше я это списывал на обычный командный дух и на особенности батиной организации. Ну, ты понимаешь… – некоторые слова, говорят, тут лучше не произносить вслух.
        – Да. Понимаю.
        – Ну а когда он сегодня мамане сообщил, что у него будет ребёнок в ином месте, не надо быть гением, чтоб сопоставить. Мию!
        – Что…?
        – Я хоть и неродной, но его сын! И до сегодняшнего дня мы с отцом общались нормально. Знаешь, по мужику видно в совместном быту, когда находящаяся рядом женщина именно как женщина его больше не интересует. Я о матери… Ну или интересует не в первую очередь.
        – Я бы не поверила. Если бы ты сегодня отца в шахматы не обыграл, – серьёзно соглашается она, опять уходя взглядом в себя и что-то прикидывая. – Всё так. Хотела, если честно, прозондировать вначале степень твоей психологической лабильности. Уже потом разговаривать по теме. А ты, оказывается, и сам во всём сориентировался.
        – Ты умные слова типа психологической лабильности оставь для других мест, хорошо? Я их всё равно не понимаю.
        – Да, ты же тормознутый… – вырывается у неё.
        После чего она испуганно раскрывает глаза и прикрывает рот руками:
        – Извини!..
        – Ничего, я привык, – вежливо улыбаюсь, находясь в интересном положении между сёстрами. – Я не обиделся. Так что ты хотела?
        – У Мивако есть своя позиция по поводу происходящего. Она искренне любит твоего отца и говорит, что всё для него сделает. Она вообще правильная на темы семьи, – тут Мию отчего-то задумчиво бросает мимолётный взгляд на Цубасу. – И говорит, что его дети – и её дети.
        – Б#я, хороша вторая мамаша! – вырывается у меня против воли. – Как-то двусмысленно, не находишь?! Она меня всего-то лет на десять старше!
        – Меньше, – моментально стушевывается Кимишима-средняя, опуская взгляд. – Меньше, чем на десять.
        – Ты же понимаешь, что я сейчас изо всех сил сдерживаюсь, чтоб не заржать в голос? – говорю тихо и весело.
        – Да. Ситуация двусмысленная. – Соглашается она. – Но тем не менее! Не перебивай! Мивако хочет, чтоб у твоего отца, у вас, у его первой жены всё было нормально в отношениях. Она изначально была согласна на положение младшей жены и хотела, в первую очередь, чтобы все дети твоего отца считали друг друга братьями и сёстрами. Смотри. – Она увлекается, поворачивается на бок и начинает дышать на меня.
        Чёрт побери. Мысли мои, в другую конструктивную сторону, бога ради.
        – Если ты с твоей сестрой изначально скажете, что к младшему брату от Мивако будете относиться нормально, это очень поможет и ей, и всем. – Последнее слово Мию говорит как-то неуверенно.
        – С моей стороны – вообще никаких проблем, – пожимаю плечами, стараясь чуть отодвинуться.
        В принципе, удаются оба манёвра. Только вот в итоге я вместо старшей сестры вжимаюсь в Цубаку. Кажется, у Мюнхгаузена даже история такая была, «Между крокодилом и львом»…
        – Дети есть дети, – продолжаю. – Ребёнок точно ни в чём не виноват. А мой брат – это мой брат, даже если он не родился. Тупо было бы не любить его только за это.
        – А ты не такой и тупой, оказывается, – задумчиво сообщает Мию.
        – За себя готов ответить положительно прямо сейчас. Сестра тоже адекватная. Насколько понимаю, младшего должна любить, особенно если мать с отцом между собой договорятся. И, как бы ни было, родители сделали большое дело, когда нас с сестрой усыновили и удочерили. – Продолжаю. – Знаешь, я сам, как сын, был достаточно далёк от идеала… будем откровенны… Но со своей стороны, у меня до сегодняшнего дня к отцу претензий не было.
        – Сегодня всё очень серьёзно было? – озабоченно уточняет Кимишима-средняя.
        – Скажем, отец в итоге упал. И поднялся не сразу. А он, как оказалось, эти вещи очень болезненно воспринимает.
        – Из-за чего ты его ударил?
        – Он на мать руку поднять хотел. После того, как сам заделал на стороне ребёнка.
        – Вот этого Мивако и боялась, – Мию закусывает губу. – Вот этого она и опасалась…
        Какое-то время старшая сестра ведёт односторонний монолог на тему того, что мужчинам ничего в отношениях с женщинами доверить нельзя и что Мивако во всём была права.
        Находясь между сёстрами, ловлю волну и прислушиваюсь к музыке, доносящейся из наушников Цубасы. Вариации в исполнении Кимишимы-средней идут однообразными, на одну и ту же тему. Детально можно не вникать.
        – Спасибо! Ты мне очень помог! – приняв какое-то решение, Мию на каком-то этапе вежливо обнимает меня на секунду.
        Кхм. Мда. Чёрт побери. Долбаная физиология.
        Затем она целует младшую сестру, перегнувшись через меня, и в буквальном смысле выскакивает из-под одеяла, направляясь к двери.
        – Асада! Не вздумай … мою младшую! Пожалеешь! – совсем нелюбезно заявляет она от порога.
        – Ага, тебя мы и забыли спросить, – сварливо отзывается Цубаса в тот же момент, когда захлопывается дверь комнаты. – Поучи нас, давай…
        – Ты что, всё слышала?! – искренне удивляюсь. – У тебя ж музыка так ревела, что я её со своего места слушал!
        – Я уже поняла, что ты в некоторых вопросах дурачок, – фыркает красноволосая. – Ну, скажем, либо ты весьма на него похож. А фильтры на что?! Армейские расширения, – она упирает палец себе в висок. – Фильтры шумов же настраиваются…
        Я чуть-чуть в теме по старой памяти, потому понимаю её почти сразу.
        – Весело. – Киваю.
        – Ну, – соглашается она. – Это только такой программный… м-м-м… дилетант, как ты, ну и гуманитарий типа неё, могут не сообразить того, что в младшей школе уже почти все соображают.
        – О, я не одинок. – Делаю вывод. – Твоя сестра тоже.
        – Нашёл, на кого равняться… В общем, я к тебе чего шла-то. А скажи мне, Асада. А как часто ты полный аудит своих векторов слияния делаешь? И со сколькими типами концентраторов ты работал?
        – Ты сейчас опять похожа на кошку перед мышью. Может, мне отодвинуться лучше?
        – Не, нормально. Лежи. Так как часто?!
        – Боюсь говорить правду. А врать тоже не хочу.
        – ГОВОРИ.
        – А что это такое?

* * *
        Нозоми Асада без сил лежала на тахте в своей комнате. Она слышала, как на первом этаже глухо хлопнула входная дверь, причём не один раз: видимо, ушли Маса с подругой, потом муж.
        Она понимала, что мир катится куда-то не туда. Но сил встать с кровати не было. Может, и правда лучше сходить к врачу, преодолеть в себе эту многолетнюю робость?
        Потянувшись за смартфоном, она через силу ткнула пальцем в иконку «умного жилища».
        – Никого нет, – вздохнула жена Ватару, поворачиваясь на другой бок.
        Свет нигде в доме не горел, работали только датчики температуры и холодильник.
        На какое-то время она провалилась в сон.
        Разбудила её непрекращающаяся вибрация. Открыв глаза, она увидела, что экран смарта ожил и призывает её ответить на звонок номера, с которым она бы предпочла вообще не иметь дел.
        – Да. – После паузы, Нозоми всё же решила ответить.
        Надо ведь ещё выяснить, куда Маса пошёл.
        – Госпожа Асада, здравствуйте. Пожалуйста, не вешайте трубку. Я – Кога Мивако, секретарь вашего мужа.
        – Я знаю, – женщина нашла в себе силы саркастически улыбнуться.
        – Нозоми, мои слова покажутся вам смешными, но… Это всё не то, что вы подумали! Я сейчас приеду к вам, я в такси. Через пятнадцать минут буду под вашей дверью. Можете меня не впустить, если захотите, но я всё равно приеду и буду там стоять… Ваш сын ночует у одноклассницы, он сыт и в безопасности. Локацию я вам отправила в мессенджере, но вы её не приняли.
        – Спасибо. – Против воли вырвалось у Нозоми по поводу Масы. – Не ожидала, что вы…
        – Я слежу за вашими детьми не меньше, чем должна была бы любая, на месте спутницы Ватару, – Секретарша красноречиво пожала плечами. – Извините за беспокойство. Ватару ночует в офисе, он тоже спит. Я через четверть часа у вас. Нам очень нужно поговорить. В том числе, о наших детях.
        Глава 22
        – …такая вот жопа. – Резюмирует Кимишима-младшая примерно через полтора часа наших с ней интересных разговоров. – Я бы на твоём месте начала с ноля. Или ты будешь, как моя бабушка всю жизнь.
        – А что у нас с бабушкой не так?
        – А она смарт использует в функции телефона. Всё. – Тихо ржёт Цубаса, прижимаясь ко мне только для того, чтобы согреться.
        – Ну, я всё-таки не такой консервативный. Но я тебя понял… Возможности концентратора по образованию нейронных связей я не использую и на пятнадцать процентов. Слушай, а какой максимально известный процент слияния?
        – Мне достоверно известно о сорока пяти. – Чуть подумав, говорит красноволосая. – Эта цифра официально называлась в Академии, предыдущей. Но есть такая тонкость. Каждая новая модель в среднем добавляет по одной функции. И очень многие не стремятся выбирать специализацию сейчас.
        – Её потом нельзя будет переиграть? Выбрав, какую фишку качаешь, ты потом не сможешь развиваться в чём-то ином?
        – Не совсем так. Развиваться сможешь. Но без концентратора, самоходом… Как в прошлом веке.
        – Ну, и в прошлом веке люди как-то добивались вершин в любых областях, – пожимаю плечами. – Без техники.
        – Бл#, как бы тебе объяснить… Асада, вот ты готов сейчас выбрать одну бабу на всю жизнь? Да, другие тоже возможны, но именно эта – та, с кем ты раз и навсегда в том плане что она главная жена?
        – Спаси бог!
        – А почему? – моя одноклассница красноречиво поднимает брови и покровительственно смотрит на меня.
        – Во-первых, возраст. Во-вторых, ещё вся жизнь впереди, а выбор на гормональном пике по определению не может быть точным… – ещё минуты полторы излагаю резоны.
        – Хватит, – перебивает она меня. – Вот ты типичный мужик. Можешь час болтать, но не сказать главного.
        – Вообще-то, у нас это говорят о женщинах!
        – Шучу, хе-хе. Купился! – вполголоса ржёт собеседница.
        Которая в отличие от меня, кажется, спать не хочет.
        – Если короче. У тебя в любой момент могут открыться новые возможности, я имею ввиду других тёлок. Которые будут намного привлекательнее, чем любая нынешняя пассия, которую ты выберешь. – Обобщает все аргументы Цубаса.
        – Восхищён твоей проницательностью и способностью к обобщениям, – два раза бесшумно хлопаю в ладоши.
        – Вот с концентраторами то же самое. – Не обращая внимания на меня, продолжает она. – Все ждут прорыва, который вот-вот должен произойти. Когда количество выбираемых для прокачки характеристик не ограничивается.
        – Если дождаться возраста твоей бабушки, можно уже и не успеть в этот поезд.
        – Точно. Нельзя заступать за линию. Пока что, нейро-дегенеративные процессы необратимы лет с сорока пяти в среднем. Соответственно, качаться ты заканчиваешь в сорок, это край. Но по факту, у многих уже семья, дети, не до роста…
        – Так а чего ты меня терроризируешь? Мне только шестнадцать. Твоими словами, у меня тридцать лет до крайнего срока!
        – Чтоб быть готовым в двадцать семь закончить за год новый институт, который только откроется в те годы, к двадцати семи надо профессионально уметь учиться. Согласен?
        – М-м-м. Да.
        – Но институт – это только твои аналитические приёмы, – продолжает Цубаса. – То есть, чистые мозги. А в случае с концентратором, там ещё и техника управления нейронными связями. О, ты сейчас поймёшь. Можно быть здоровым, как буйвол – но в тебя всё равно не попасть кулаком.
        – Другой функционал. Чтоб попасть по мне, надо прокачивать не силу. Ну или не только её.
        – Именно. Тут то же самое. Чтоб поймать капэдэ концентратора в идеальной для тебя области, надо иметь не только мозги. А ещё и каналы коммуникации, вкупе с этими самыми приёмами. Генерации нейронных связей.
        – Сложно как-то…
        – Я уже поняла. Ты в нашей младшей школе не учился, в яслях – тоже. У вас там на севере что, техники такой нет?
        – А чёрт его знает. Я ж тебе рассказывал. Себя помню только тут.
        – Завтра в ясли пойдём, – резюмирует Кимишима со вздохом. – Если ты согласен. Самый простой и бесплатный способ твоё слияние хотя бы до нескольких процентов поднять. Дальше ты уже сам сможешь. Точно не передумаешь?
        – Техника в руках дикаря – груда металлолома. Грубо отказываться от преимуществ цивилизации, – пожимаю плечами. – К тому же, мало ли, вдруг там мне что-нибудь в расширенном формате определят.
        – Интересно, а чего твои родители этого не сделали, – задумчиво ступает на тонкий лёд ненужного маршрута далеко не глупая Цубаса.
        – Они делали. У меня нейро-карта сменилась. Личная. А после этого я просто все эти процессы саботировал. Да и родители где-то меня считали тормозом, местами просто махнув рукой. Слушай, ты бы не могла не ворочаться?! Кстати, как насчёт спать? Я уже мёртвый…
        – Судя по кое-чему выпирающему, ещё вполне живой, – ехидно замечает Цубаса. – Кстати, об этом тоже хотела поговорить. Сейчас, до выборов, это не то чтобы проблема, просто шататься по заведениям, по которым обычно шатаются пацаны, тебе лишний раз точно не стоит. Согласен?
        – Мозгами – да, – не спешу влезать в кабалу односторонних обязательств. – Но кто из парней в этом возрасте мозгами думает все сто процентов времени?
        – Вот. Я о том же. Интим – дело серьёзное, тут я тебя понимаю. У тебя это точно такая же физиологическая потребность, как и пожрать или посрать. Извиняюсь, – кажется, она совсем не испытывает неловкости и говорит об этом как о каком-то дежурном рабочем вопросе. – А если физиологическая потребность не реализовывается, это в итоге чревато разного вида декомпенсациями. Согласен?
        – Ничего себе, ты умная. – Фыркаю. – Я, конечно, такие слова тоже знаю; но то я.
        – Я училась в Информационной Академии, – спокойно парирует она. – Кое в чём понимаю. Вот давай договариваться. В свете оговоренных совместных задач, можем вместе решить, что ты завяжешь свою елду на время узелком? Если тебе так нужна это физиология, я не против. Давай внесем и её, как совместную задачу; и будем совместно эту задачу решать. Удовлетворить тебя я могу… – Дальше она называет два способа, от которых у меня почти что глаза на лоб вылезают.
        Неожиданно.
        – …и давай, если это действительно нужно, это будет нашим совместным решением, – по-деловому продолжает она. – Есть, конечно, потенциально ещё два способа, но мне бы очень не хотелось переходить к ним в деловом формате. – Она говорит так, как будто на колхозном совещании обсуждает сбор урожая картошки.
        – Даже не знаю, что сказать.
        – Я потому и обозначила. Если эта задача стоит, давай её решать вместе, – она требовательно смотрит на меня. – Но поставить эту задачу должен ты, как инициатор процесса. Потому что у меня в этом процессе нет ни личной мотивации, ни потенциальной заинтересованности. Особенно последними двумя способами. По крайней мере, пока что, – поправляется она. – Хотя ты мне и нравишься. Именно поэтому я обсуждаю первые два способа.
        – Знаешь, наверное, нет у нас такой задачи. – Выдыхаю через пару секунд. – Тот случай, когда мои гайдзинские мозги работают по вашим японским канонам.
        – Что за законы? – заинтересованно вскидывается Цубаса.
        – Ну это же у вас процесс важнее результата. Только за результат сейчас ратуешь ты, а я почему-то подумал, что меня не устроит сам процесс.
        – Как хочешь, – с тщательно скрываемым облегчением пожимает плечами она. – Хотя я б всё нормально сделала, с технической точки зрения. Но раз ты не настаиваешь, набиваться на лишнюю работу не буду. Мне оно вообще ни разу не интересно… Пока что.

* * *
        Начальник образовательного процесса Академии Тамагава, Юто Кавасима, был несказанно удивлён, когда без пяти восемь утра к нему зашёл Масахиро Асада.
        – Внимательно тебя слушаю, – Кавасима даже привстал из-за стола, указывая посетителю на ближайшее место вплотную. Обычно сюда садились начальники отделений.
        – Я по поводу долга. Мне нужно оплатить две с половиной сотни тысяч иен. Я могу задать откровенный вопрос, как ученик учителю?
        – Да, – не раздумывая, кивнул педагог. – Останется между нами.
        Такой формат общения был одним из стандартов Тамагава. Учащиеся должны были ощущать себя членами большой семьи и, если Академия могла, она всегда неформально шла навстречу.
        Видимо, у молодого якудзы было о чём говорить в такую рань, за час до начала свои занятий.
        – У меня есть некоторые сложности в семье. Они не могут быть предметом нашего разговора! – Асада поднял ладонь в ответ на невысказанный вопрос. – Срок оплаты вы вчера не обозначили. Спрашивать у отца, получал ли он ваше уведомление, я сейчас не могу. Вместе с тем, я очень не хочу, чтоб о моей семье думали плохо. Какой обычный порядок возмещения подобного ущерба, не дадите консультацию? Чтоб избежать любого недопонимания между нами.
        – Интересно. – Начальник образовательного процесса озадаченно протёр очки. – Я оценил твою откровенность… Мы с твоими родителями принадлежим к разным партиям в муниципалитете, если ты не в курсе. Но сразу оговорюсь: всё сказанное здесь останется между нами. Чтоб и у тебя, в свою очередь, не было разных мыслей лично в мой адрес: ты согласен, что я вчера мог разобраться и намного более жёстко?
        – При личной заинтересованности в том, и в ущерб объективности.
        – Да. Но тем не менее?
        – Согласен. При желании, могли.
        – Ну тогда слушай. Обычно порядок такой…

* * *
        ТАМ ЖЕ. ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ.
        – … Я не хочу вас просить.
        – Асада, я очень хорошо тебя понимаю. Но наша принадлежность к разным командам не исключает простой человеческой порядочности. Ты хотел откровенности? Получи. Я не в восторге от тебя, как от человека. Ещё более не в восторге я от рода занятий твоего отца и всей его «Семьи», – последнее слово педагог буквально выплюнул. – Но это никак не влияет на моё отношение к тебе, как к ученику.
        – Совсем-совсем? – где-то даже весело переспросил белобрысый.
        – Хм. Ты прав. Эмоционально, ты мне не очень приятен. Но это никак не скажется на моей позиции, как учителя. В твоём случае, можем сделать так. Сумму я удерживаю из семестровой оплаты за твоё обучение. Но у тебя тогда получается неоплаченным последний месяц.
        – До которого ещё, считай, квартал? – мгновенно сориентировался гайдзин.
        – Да. И пойми меня правильно. Я поддержу любого учащегося Тамагава, в его искреннем стремлении учиться дальше и возмещать ущерб. Меня впечатляет, что белобрысое недоразумение вроде тебя вносит настолько свежую струю, причём, с благими намерениями. Раньше ты не бросался на защиту других столь рьяно, хе-хе. Ещё и так сломя голову… А хочешь ещё откровенность?
        – Буду благодарен.
        – Я искренне считаю, что твои бывшие одноклассницы поступили с тобой крайне некрасиво. Но думаю я об этом не вслух, потому тебе это ничего не даёт. Могу лишь морально поддержать по эпизоду: мне бы не хотелось, чтобы из-за четырёх туп… недальновидных особ ты, поддавшись слабости, сменил нравственные ориентиры.
        – «Защищай слабых…». Тут можете не волноваться.
        – Если бы вы всегда делали, как говорите! – неожиданно разозлился Кавасима. – Это – лозунг для деклараций, действуете вы иначе!
        – Извините. Я не в курсе дел семьи. Правда. – Асада осторожно пресёк готовый вырваться наружу поток эмоций.
        – Да. Да. – Педагог с силой выдохнул три раза, успокаиваясь. – Мои извинения, сорвался не в твой адрес. К тебе не относится… Суммирую. Мне бы очень хотелось, чтобы та смена вектора твоего развития, которую я наблюдаю сейчас, осталась в силе.
        – Спасибо.
        – Я не очень люблю тебя и твою «родню», и я сейчас не о родителях – но сделаю всё, чтоб и ты мог развиваться по любому из достойных путей. Это – моя единственная причина текущего разговора с тобой. Как ответ преподавателя на твою попытку откровенного разговора,
        – Спасибо. Всё справедливо. Три месяца – этого достаточно.

* * *
        Кавасима был доволен.
        С одной стороны, быть благородным просто приятно, и для кармы тоже полезно. Помочь не такому уж и плохому пацану – в принципе, дело богоугодное.
        С другой стороны, в предвыборном штабе конкурентов явно имел место какой-то разлад. Вон, даже белобрысый пришёл договариваться… О смешной сумме, которую раньше, по слухам, мог за пару недель спустить в различного рода интересных заведениях.
        Разумеется, Начальник образовательного процесса Академии Тамагава никак не собирался использовать полученную информацию для политической деятельности. Это было бы просто непорядочно, да и карма такого не прощает.
        Но если предположить, что та же карма всегда воздаёт за сделанное, получается, что центробежные явления имеют место не то что в самой Организации Асады-старшего, а даже и в его собственной семье.
        Любому японцу – более чем яркий сигнал об изменениях.
        Усилься эти процессы дальше, всё это обязательно будет всплывать там или тут. И это очень многое скажет избирателям о реальной расстановке сил в конкурирующих партиях.
        Сам факт того, что противоречия в том лагере будут углубляться (если), просто должен быть подан по нужным каналам надлежащим образом. Хотя это уже вопрос маркетологов.
        Наверняка это только первая ласточка. Наверняка у бандитов будет происходить и что-то ещё, в результате чего вопросов об иерархии между конкурентами у избирателей возникнуть не должно.
        Сам Юто Кавасима был всего лишь младшим членом избирательного штаба конкурирующей партии и, по совместительству, с этого сезоны планировал наконец заполучить депутатский портфель.
        Интересно, что у них там в семье?

* * *
        Мао Курата, подруга Ю Асады, специально оставила однокурсницу ночевать сегодня у себя.
        Во-первых, хотелось наладить действительно неформальный контакт. Во-вторых, была одна идея.
        – Можно воспользуюсь твоим смартфоном? На моём банк что-то заглючил, и колл-центр висит. Мне срочно надо денег себе перевести на карту. Я своё приложение у тебя активирую? – с этими словами Мао, не давая подруге возможности отказаться, протянула той её же гаджет в универсальном защитном чехле.
        Сама Ю принимала душ. Новости о её младшем брате достигли самой Кураты хоть и обходными путями, но вовремя. Не может у сестры не быть доступа к кое-каким директориям на гаджете родного брата.
        Хотя, конечно, на вид их в родстве не заподозришь, заметила про себя представитель младшей ветви Семьи Ходзё.
        – Да, конечно! – предсказуемо не отказала подруга, прикладывая палец к датчику.
        – Спасибо! – искренне поблагодарила Мао. – Сейчас поглядим, что у тебя за братец, – пробормотала она вслух сама себе, увлекаясь, после того, как закрыла за собой две двери.
        Через две минуты, действительно выполнив кое-какие банковские переводы через личный аккаунт, принимавшая подругу в качестве гостя Мао удивлённо присвистнула:
        «Сестра, надо посоветоваться. Пожалуйста, набери меня, как сможешь? Такое дело…»
        Глава 23
        Ватару Асада проснулся, словно от неожиданного толчка.
        Растерянно оглядевшись по сторонам, он сел на диване в кабинете. Рядом никого не было.
        Тут же зазвонил смартфон.
        – Кто?! – сердито ответил он, даже не взглянув на экран.
        – Брат, ты что, отрываешься от реальности? – прохохотала трубка голосом начальника и лучшего друга в одном лице. – Или тебе много кто кроме меня может позвонить в такое время?
        – Извини, не проснулся ещё…
        – Я вижу. Твоя секретарша включила расширение через твой комплект. Я потому и набрал тебя, что ты просыпаться начал.
        – Она и тебе доступ к телеметрии дала, что ли?
        – Да. И попросила присмотреть за тобой. Что и делаю.
        – Хорошо, что она твоя сестра… – сварливо выдал Ватару. – Посмотрел бы я, как бы она проделывала тот же фокус, если бы вы не были родственниками.
        Он не стал упоминать, что Мивако, перед тем, как уложить его, спорила с ним, наверное, часа полтора.
        Это было парадоксально; но на категорическом семейном отношении к первой жене и детям в первом браке больше настаивала она, а не он сам.
        Он допускал варианты. Скрепя сердце, наступая самому себе на горло, но варианты были.
        Секретарша же, если вести речь о серьёзных отношениях, настаивала именно на том, что первая жена с детьми никуда не денутся. Просто семья расширится.
        – Погоди, проснусь. – Ватару перетёк в сидячее положение и ненадолго задумался.
        – До чего додумался? – Гэнки не стал давать другу времени на раскачку. – Ты имей ввиду. Я спать не ложился из-за этого. Ждал пока ты глаза откроешь. Чтоб уточнить, как оно всё. В принципе.
        – Знаешь, наверное, нормально. С одной стороны, Мивако права. Мужчина, бросающий на пике успеха тех, кто был с ним с самого начала, на нормальное будущее в жизни после такого может не рассчитывать. – Принялся рассуждать вслух Асада-старший, рыская глазами по кабинету в поисках одной вещи.
        – Не говоря уже о том, что есть ещё и выборы. И твоих мордобоев с женой не потерплю не то что я, а… ты понял.
        – А какое тебе дело до моей жены? – снова вернул сварливость в интонации финансист.
        – А никакого. Не было бы. Если бы моя сестра не шла за тебя замуж. Ты же не думаешь, что я отпущу младшую за мужика, который может бросить свою первую жену и детей?!
        – Похоже на вмешательство в личный приват, – неловко пошутил Асада, воодушевляясь при виде того, что искал.
        – Оно и есть, вмешательство. У нас нет привата на этом уровне. – Не поддержал остроты товарищ. – Чтоб ты не надувался, как бык при поносе: если бы на твоём месте был я, и ты узнал, что я со своей женой… из-за девки на четверть века моложе… Ты бы что делал?
        – Вначале попытался бы с тобой поговорить. Потом дал бы по морде. Наедине, чтоб никто не видел. Ну или, по крайней мере, попытался бы дать, – уточнил Ватару.
        – Вот видишь. Так ты ещё и младше по иерархии…
        – А при чём тут это? Принципы есть принципы! – по инерции вспыхнул возражением финансист. – Бл#дь, о чём мы спорим, – спохватился он тут же.
        Оябун весело заржал.
        – Слушай, Гэнки. Такое дело, – Асада деловито скручивал крышку с найденной в столе квадратной бутылки. – У меня, кажется, некоторый отпуск сейчас начнётся.
        – Решил алкоголя принять? – мгновенно догадался товарищ. – Как обычно? – добавил он уже менее одобрительно.
        – Каждый раз, когда я выпиваю, я искренне планирую: эта бутылка последняя, – честно ответил Асада. – И категорически не собираюсь продолжать. Оно просто потом само…
        – Иногда мне кажется, что это не Масу с севера подобрали после землетрясения, – проворчал кумитё. – Судя по тому, что только ты можешь начать квасить в пять утра. И зависнуть в этом состоянии на неделю.
        – Так уж и неделя? – неловко спохватился Ватару, с сожалением глядя на только что наполненный стакан.
        – Личный рекорд – девять дней. – Безжалостно парировал друг. – Ладно. Срочного вроде ничего нет, время есть. Ты в офисе всё это время будешь? Никуда не вылезешь?
        – А когда я в таком состоянии куда-то выходил? – поразился финансист. – Доставка до дверей работает. В таком виде на люди нельзя. Мне в таком виде тоже никто не нужен…
        – «В общем, ждите меня дня через три-четыре», – озвучил за собеседника оябун. – Ладно. Только все счета и карты заблокируй? На это время? На всякий случай.
        – По работе ещё перед сном всё задвинул, как обычно.
        – А я не про работу. Я и про твою личную долю. У тебя сейчас две бабы, а ты сам будешь дня три валяться. Считай, что это приказ.
        – С удовольствием, – кивнул Ватару, одним движением отсекая через нейроконцентратор весь мир от любых финансовых потоков, к которым был доступ лично у него.
        Оставляя себе только текущий счёт с несколькими сотнями тысяч иен, на дежурные расходы.
        – Вы же без меня протянете?
        – Нал же есть, – пожал плечами Гэнки Томиясу. – На операционное хватит. Ты так говоришь, как будто это всё первый раз…
        Двое товарищей деликатно помолчали пару мгновений.
        Вообще-то, бывали раньше моменты, когда непредусмотренный планом выход из строя главного финансиста, пусть и на время, доставлял немало проблем операционной деятельности организации.
        Но Гэнки рубить сплеча не стал, и со временем обе стороны приспособились к подобным деликатным моментам.
        Справедливости ради, запои у Ватару Асады случались не чаще трёх раз в пару лет, и длились теперь строго не более недели.
        Оябун себе объяснял слабость товарища вообще просто: работа нервная, без отпусков, с кучей ответственности. Когда организм товарища перегревался сверх нормы, он сам сигнализировал: и Ватару устраивал себе короткий, до недели, отпуск прямо там, где его настигала пагубная страсть.
        Сейчас это вообще случилось в офисе. Хоть и невовремя – выборы на носу; но тут ничего не поделаешь. Старый друг есть старый друг. Главное – что алкогольные излишества Асады за пределы его кабинета не выходили никогда.
        – Давай. Встретимся через три дня, – услышал кумитё весёлые слова товарища.
        На фоне звона одного стакана о бутылку.
        – И надо ж тебе именно сейчас было, ч-чёрт, – проворчал старший товарищ в потухший экран. – Ни раньше, ни позже. А с другой стороны, две жены тебе через денёк-другой сами глаз на жопу натянут. Когда Мивако твою первую в офис приведёт, хе-хе. Тебя реанимировать и в чувство приводить. Может, и хорошо, если он перед выборами отдохнёт и оклемается, – закончил Томиясу уже сам себе.

* * *
        – Поиздевалась над пацаном? – тихо, но дружелюбно фыркнула Мию, когда Цубаса утром вышла на кухню. – Во сколько ты от него ушла?
        – Да пёс его знает, – зябко поёжилась младшая, оглядываясь по сторонам и целеустремлённо направляясь в сторону ближайших войлочных тапочек, стоявших у холодильника. – Часов около пяти, наверное. Я на комм не смотрела.
        Маса, в своей перманентной наивности, действительно всё больше ассоциировался у красноволосой с полевым сусликом.
        Разумеется, она тут же занозилась в душе на его отказ от её физиологической помощи. Но не говорить же ему об этом вслух?
        – Что-то было? – как будто нейтрально спросила старшая сестра, но со вполне понятным контекстом.
        – П-хы, не-а. Сопел два часа и ворочался. Но так и не решился. – Честно ответила Цубаса. – Отказался.
        – Так вот чего ты оттуда столько не шла, – догадалась Мию. – Рассчитывала, что передумает?
        – Ну. А оказался кремень, – чуть сконфужено призналась младшая. – Знаешь, мне кажется, он – гайдзин в некоторых вопросах гораздо больше, чем может показаться.
        – Язык чистый, без акцента и искажений лексики, – тут же отреагировала старшая, разрезая омлет на две половины и придвигая посудину с одной из порций красноволосой. – Я думала, он с детства у нас рос.
        – Я тоже так думала. Но не всё так просто. В некоторых вопросах, он не наш. Знаешь вот чувствую, а сказать не могу, – Цубаса, с благодарностью кивнув, впилась зубами в жаренное яйцо и овощи. – В общем, если брать нравственный императив, то он не наш. Ну, в ЭТИХ вопросах так точно.
        – Тормознутый? – сообразила Мию.
        – Скорее, консервативный. И с идеологией оттуда. Кажется. – Младшая неопределённо ткнула пальцем в сторону окна. – Даже о временных жёнах как будто не слышал. Ну и по мелочи…
        – Тяжело такому мужику жить будет, – вздохнула старшая. – Ветром твёрдых часто ломает…
        – А мы на что? – резонно возразила Цубаса, заканчивая свою часть омлета и быстро выхватывая вилок цветной капусты с тарелки сестры. – Мы им займёмся. Он вчера так девок защищать полез… – она в третий раз пересказала сестре одну и ту же историю, которую та опять стоически выслушала.
        – А чего он так рано ушёл сегодня? Даже раньше отца?
        – Говорит, надо в Академию, о чём-то там переговорить до того, как народ наберётся. А потом он в какой-то зал хочет, перед занятиями. Какая-то физическая подготовка, я не вникала.

* * *
        Утро не задалось.
        Члены спортивной команды регби и американского футбола договорились встретиться у метро. В Академию идти вместе, заодно обсудить кое-что по дороге.
        Пока староста Уэда, прибывший первым, ждал остальных, он не раз и не два ловил на себе насмешливые взгляды других учащихся. Досадно, что многие были представительницами слабого пола.
        – Интересно, а случайно мы ему продули? Или есть какая-то закономерность? – поднял один и тот же вопрос по третьему разу Муроя по пути в школу.
        – Сэя свалил. Дважды. – В который раз коротко напомнил Уэда.
        – А тогда чего он скрывался всё это время, если такой гений? Может, чит какой всё же был?! – Арисака, проворонивший белобрысого на своём посту у дверей, изо всех сил стремился восстановить реноме.
        Оттого старательно искал подводные камни, не заморачиваясь их возможным полным отсутствием.
        – Нет. Сенсэй лично присутствовал при проверке. Никаких отклонений не обнаружено. Ни левых расширений, ничего. Натурал. – Хмуро сказал Итакура, пострадавший вчера вместе со всеми.
        И с силой пнул валявшуюся на асфальте пустую банку из-под колы.
        – Долбаная жизнь… – зашипел Камада, бешено сверкая глазами в адрес Итакуры.
        Банка оказалась непустой. Остатки напитка в ней присутствовали и, после хорошего пинка, частично облили Камаду, шагавшего чуть сбоку
        – Бл#, ты смотри, что делаешь! – продолжил закипать он.
        – Извини, – заржал Итакура. – Клянусь, нечаянно.
        – Тогда что, просто какая-то случайность? – Примиряюще поднял руку староста, вклиниваясь между двуми готовыми сцепиться парнями. – Ну не мог же он, голыми руками, нас, да неслучайно?..
        – Впятером точно должны запинать. Если по второму разу. – Хмуро согласился Камада, успокаиваясь. – Тем более что Икемацу нам более чем чётко условие поставила. Или мы его месим – или одно из двух.
        – Интересно, а ей какая печаль? – задумчиво сказал Арисака, обходя ещё одну банку из-под колы на всякий случай по неширокой дуге.
        – Ей – никакой. Но она по матери не Икемацу, а Ходзё. – Пояснил Итакура, знавший чуть больше других в силу рода занятий матери.
        – И что?
        – А те уже три муниципалитета рядом подмяли. И метят в префектуру. Мало ли, какие там расклады… Мы всего просто можем не видеть. А Икемацу кроме танцев ещё какие-то интересы имеет. Семейные.
        – Политика – это скучно. – Вздохнул Уэда. – Ладно, давайте тогда месим его сегодня? Только надо как-то спланировать, что ли? Чтоб не как в лаборатории… – На правах старосты, он принялся формулировать вслух новый план.
        Глава 24
        – …разбились по двое! Повторять за первой парой!
        Преподаватель физкультуры (по-здешнему – спортивных дисциплин) так и лучится самодовольством и чувством превосходства.
        Кстати, он точно с того же отделения, с которого были вчерашние пятеро орлов в лабораторном комплексе. На меня косится с явным то ли недоверием, то ли презрением.
        Я сегодня с утра, после разговора с местным директором школы, в свой спортзал сбегать перед занятиями всё же успел. Чем хороша местная система таких вот заведений для поддержания спортивной формы, так это тем, что приходишь – платишь за час занятия – и ни в чём себе не отказываешь. К неудобству можно было бы отнести только отсутствие инструктора для новичков, но мне на этом этапе тренер не нужен.
        Сейчас пары из соучеников для меня предсказуемо не находится. Во-первых, на этом занятии девочки занимаются отдельно от мальчиков, а друзей мужского пола у меня тут нет.
        Во-вторых, парни-математики имеют свои сработавшиеся пары, по крайней мере, для этого вида активности. И я им буду только мешать.
        Подёргавшись для порядка в ритме прочих минут пять, против воздуха, прихожу к выводу, что для меня это бесполезно.
        Постепенно отступив к самому краю площадки, спрятавшись за спинами остальных, чтоб не тратить времени, делаю кое-что своё.
        Чует моё сердце, работающая прежняя база будет мне гораздо более актуальной в самое ближайшее время, чем местный балет. Особенно если я её верну (как можно скорее) хотя б на уровне своих двадцати лет там.
        – Ты гений?! – раздаётся сзади неприязненный голос преподавателя.
        – Извините, не понял вопроса. – Прекратив выполнять свою монотонную «верёвочку», поворачиваюсь на голос физкультурника.
        – Общее задание тебя не касается? Самый умный?
        Как бы тут ему ответить, чтоб и не нагрубить, и воду в ступе не толочь?
        – Прикладная ценность вашего упражнения лично для меня равна нулю, – говорю ровно половину правды. – Измеряемой оценки по текущей дисциплине нет, я смотрел план занятий. Все эти танцы идут для общего развития, – киваю на соучеников, картинно проносящих ноги друг у друга перед носом. – Лично мне актуален не балет, а прикладной аспект. Мои извинения; делал то, что может помочь конкретно мне. Бить ногой противника по голове лично я быстро не научусь, – добавляю, подумав. – По крайней мере, если этот противник не лежит на земле и предварительно не связан.
        Сразу с трёх сторон раздаются смешки.
        – Это хорошо, что ты себя оцениваешь адекватно, – вроде как смягчается препод, но тут же спохватывается. – С другой стороны, крайне непривычно видеть в представителе твоего круга такую неамбициозность.
        – При чём тут мои амбиции? – пожимаю плечами. – Есть здравый смысл, и есть личный опыт. Знаете, чем профи отличается от любителя или дилетанта? В отличие от последних двух, профессионал умеет мгновенно оценивать свои минусы применительно к рисунку боя. И знает, чем их скомпенсировать, а также что противопоставить плюсам противника.
        – Я почти согласен, – чуть свысока кивает учитель. – А ты это сейчас к чему?
        – Местная система не имеет для меня прикладного значения, – удерживаюсь от слова «говно», повторяя уже сказанное. – В краткосрочной перспективе.
        – Звёздная болезнь? Считаешь себя чемпионом школы?
        – Боже упаси! Даже на этой площадке есть очень сильные противники, которых лично я бы опасался, – с нами занимается ещё несколько классов, потому народ присутствует местами действительно разный. – Но они стали серьёзными не благодаря вашей физкультуре, это видно по культуре движений.
        – Почему бы тогда не взять за ориентир тех, кто, с твоих же слов, что-то из себя представляет?
        – Потому что у них – обусловленная правилами культура движений. Если драться всерьёз, а не понарошку, мне среди присутствующих равных нет. Уложу каждого за минуту, максимум две. Но это – если в полный контакт. – Последние слова, поддавшись возрастным гормонам, говорю хоть и тихо-тихо, но глядя собеседнику в глаза.
        Потому что чувства, которые испытывает именно этот представитель преподавательского коллектива в мой адрес, откровенно далеки от педагогических.

* * *
        Проговорив с ночной гостьей часа два, Нозоми неожиданно для себя оставила секретаршу мужа ночевать в комнате дочери.
        Утром, встретившись с той на кухне, она с благодарностью кивнула более молодой собеседнице:
        – Доброе утро. Что готовишь? – они ещё ночью перешли на ты.
        – Кальмар, рис, бобы. Присоединяйся.
        – Наверное, много будет на двоих? – Нозоми с сомнением поглядела на большую стеклянную посудину, предназначенную для жарки.
        – Уберём в холодильник, что не съедим, – пожала плечами Мивако. – Нозоми, а когда у вас с мужем был секс последний раз?
        Старшая жена замялась.
        – Я не просто так спрашиваю, – извиняясь, намекнула на что-то Кога.
        Нозоми ответила.
        – И ты у какой подруги каждый раз после этого бываешь? И чем она тебя там угощает? – сотрудница мужа смотрела на хозяйку дома серьёзно и пронзительно. – Я не беспричинно интересуюсь. Смотри…
        Через десять минут Нозоми Асада ошарашенно смотрела в окно, механически поедая одно блюдо за другим, которые ей сервировала более молодая собеседница.
        – … потому я и говорю, что это может быть выгодно всем. Давай честно. Я намного моложе даже тебя, не то что Ватару. Я буду ещё относительно молодой и через тридцать лет. Пятьдесят с небольшим сегодня для женщины – не возраст, ты согласна? А вот Ватару вообще не факт, что доживёт…
        Нозоми вздохнула. Они обе уже знали, что их мужа (теперь, наверное, можно говорить и так) ночью настигла его обычная слабость. Которая с ним происходит раз в полгода-год.
        – Согласна. – После паузы ответила хозяйка.
        – Ну вот. Если мы с тобой находим общий язык, то мой сын в итоге просто наследует свою долю в организации Ватару. Где я нахожусь не на последних ролях.
        – Крутой горизонт планирования. Тридцать лет, – заметила Нозоми, думавшая в этот момент над одним деликатным предположением секретарши.
        – Нормальный горизонт, – удивилась та. – В пятьдесят смогу выйти на пенсию. И оставшиеся мне после этого лет тридцать пять буду жить в своё удовольствие. Меня такая стратегия вполне устраивает!
        – А если у тебя будет дочь, а не сын? – не удержавшись, фыркнула хозяйка дома.
        – Надеюсь, что сын. – Вздохнула секретарша. – Есть основания. Ну, а если всё-таки будет дочь, значит, буду думать о коррекции стратегии по мере поступления проблем. Может, сама возглавлю направление после Ватару. В конце концов, главным финансистом в Семье может быть и женщина. Сегодня не десятый век на дворе.
        В этот момент в двери раздался шум поворачивающегося ключа.
        – Мама, привет! – донёсся из прихожей голос дочери. – Я дома! Ты в курсе, что Маса учудил?!

* * *
        ТАМ ЖЕ. ЧЕРЕЗ СОРОК ПЯТЬ МИНУТ.
        – Сидите, кушайте. – Мивако чуть не насильно удерживает порывающуюся встать Нозоми. – Я же за рулём. Да и за контракт в Тамагава мы платим от имени Компании, это минус к налогам… Я сама съезжу разберусь. В крайнем случае, подождут пару дней, пока Ватару протрезвеет.
        – Это удобно? – сомневается Нозоми Асада.
        – А мы разве не договорились? – удивляется секретарша. – Ну и я же там не буду ничего лишнего говорить. Могу вообще по должности представиться.
        Ю Асада, старшая сестра Масахиро, с любопытством переводит взгляд с одной женщины на другую.

* * *
        Честно говоря, я ожидал чего-то такого. Как бы ни было, я не моложе этого физкультурника, если говорить об абсолюте. А уж об интригах могу рассказать и ему самому, и авторам этого нехитрого плана.
        Когда он попросил меня зайти в методический кабинет после занятия и написать заявление о смене индивидуальной программы (с их балета на собственные упражнения), я сразу же согласился. И тут же направился туда.
        Во-первых, я не хотел, чтоб за мной увязывалась Цубаса, которая в это время мылась в душе и переодевалась. Она сейчас изо всех сил тянется, чтоб доказать компетентность вкупе с добросовестностью, а я не считаю, что такие разборы – девичье дело.
        Во-вторых, мне хотелось выяснить отношения раз и навсегда. Я, конечно, не гений в нейроконцентраторах; но когда у взрослого мужика бегают глаза, и сам он то и дело смотрит на соседний зал (отделённый от нас хитрым стеклом, через которое с этой стороны ничего не видно)…
        В общем, когда я зашёл в методический кабинет, самого препода там предсказуемо не было.
        Заняв стратегически выгодное место в двух метрах от входа и подвинув себе под руку швабру с металлической ручкой (совсем как там, ты смотри), принялся ждать развития событий.
        Которые не заставили себя долго ждать.
        Буквально через две минуты двери кабинета хлопнули и в проходе нарисовалась вчерашняя пятёрка.
        Место я специально выбрал так, чтоб они могли идти ко мне только по одному.

* * *
        Муроя, поднимаясь через силу с пола в третий раз, выл от злобы и бессилия.
        Долбаный блондин, хотя и щеголял несколькими синяками и ссадинами на лице, явно откуда-то знал, что на него нападут. Арисака и Камада, похоже, выбыли всерьёз. Переглянувшись с товарищами, он озвучил витавшую в воздухе общую мысль:
        – Давим любой ценой. Или мы его – или он нас.
        Проклятый Асада, попирая неписанные правила, не побрезговал использовать железную палку. У парней из второго корпуса, естественно, ничего подобного с собой не было – потому что такого варианта они при планировании просто не учли.
        А с другой стороны, какие правила, вздохнул про себя Муроя. Если пятеро на одного.
        – Бл#дь, ни чести, ни победы. – Подлил масла в огонь Уэда.
        В этот момент за спиной хлопнула дверь.
        – Маса! – Раздался голос прямо за спиной оборачивающегося на этот голос Муроя.
        Здоровенный регбист, не задумываясь, в сердцах и полуавтоматически приложился кулаком изо всех сил по появившемуся в досягаемости новому лицу.
        – Мивако! – заорал со своего места Асада и со шваброй наперевес рванул вперёд, оставляя наконец свою выгодную позицию в проходе.
        _________
        ПРИМЕЧАНИЕ.
        Эпизод с железной шваброй – не выдумка. Имел место в одной в\ч, где узким коллективом собирались воспитывать здоровенного разрядника по боксу из другого призыва (ещё и национальный вопрос имел место).
        Сам разрядник, во-первых, до армии выступал в тяжёлом весе. Во-вторых, имел опыт исправительно-трудовых учреждений и роль такой швабры знал не понаслышке.
        Двери, где происходила разборка, группа сама закрыла за собой изнутри. Какое-то время эту дверь (тоже обитую металлом) не могли сломать быстро, хотя и слышали дикие крики, доносившиеся оттуда. Понятно, что голосили «воспитатели», а не разрядник.
        Он честно всех предупредил: «Дернетесь – отсюда не выйдете. А я в тюрьме уже бывал».
        Глава 25
        Откуда взялась в раздевалке Мивако, я так и не понял.
        А долбаный Муроя, уж не знаю, из каких соображений, без всяких затей акцентированно пробил ей в лицо.
        Кажется, чем-то интересным секретарша отца всё-таки занималась, потому что среагировала на его движение сразу и рефлекторно принялась скручиваться, уходя с линии удара и поднимая обе руки в каком-то местном блоке.
        К сожалению, она входила внутрь, будучи явно неготовой к такому повороту событий. К тому же, её дамская сумочка в этот момент зацепилась за дверь. Из всего, затеянного ею, получилось только почти убрать лицо от прямого удара.
        Вместо встречи с целью под углом в девяносто градусов, кулак мудака скользнул по её скуле, по касательной. Говноблок по местной методе девчонке помог мало: при такой разнице в весе, за счёт плотности боя надеяться выиграть нельзя. Нужны чуть другие примочки.
        Увы, практического опыта ей явно не хватало. Отлетев от удара, словно бильярдный шар, она впечаталась спиной в стену рядом с дверью, после чего осела на пол.
        Мивако замотала головой, явно разгоняя прорезавшихся в глазах мушек, а мне пришлось покидать удобную позицию в проходе, где мы вместе со шваброй ловили идиотов по одному. Мне спешить было некуда, в отличие от них; потому я работал от защиты и выбивал их по очереди, стараясь не калечить сверх необходимого. А лоб – что лоб… самая толстая кость в теле человека.
        Если бы не секретарша отца (и, по совместительству, будущая мать моих брата или сестры), я б так и продолжал стоять в проходе, расстреливая рукоятью швабры вываливающихся вперёд физкультурников. Тот случай, когда время работало на меня.
        Моё резкое, хотя и незапланированное выдвижение вперёд, в сумме с появлением Коги, внесло сумятицу в ряды противника.
        Муроя заметался глазами туда-сюда, ровно на полсекунды, которых мне хватило. Уэда вообще застыл как вкопанный, широко раскрыв глаза. Итакура, воспользовавшись оказией, попытался оказаться шустрее прочих.
        К его неудаче, мои планы резко изменились. Теперь ни он, ни Уэда на ногах мне были не нужны. Тем более что не с их голыми руками воевать против металлической трубы, даже и на короткой дистанции.

* * *
        – Цубаса, помоги. Беги срочно сюда. – Асада, набравший её крайне невовремя, активировал со своей стороны видео.
        По согласованию, у них друг на друга стоял режим умолчания.
        Находившиеся рядом с Кимишимой полуголые одноклассницы, подпрыгнув на месте, мгновенно испарились из сектора, попадавшего в фокус смарта красноволосой.
        Камера белобрысого прошлась последовательно по разгрому в методическом кабинете, по нескольким телам разной степени целостности и по лицу секретарши отца Асады.
        – Сейчас. – Коротко кивнула Цубаса товарищу. – Возьмите мои вещи с собой?! – бросила она через плечо Камихате и понеслась из раздевалки, натягивая на ходу спортивную майку обратно.
        – Мы же договаривались. – Коротко и укоризненно бросила Цубаса, залетая в нужный кабинет через полминуты. – Что без меня не ходишь. Рассказывай?
        – Помоги вначале с помощью, – хмуро попросил Масахиро. – Она беременна, а ей по голове со всей дури.
        – Врачам ещё не звонил? – уточнила Кимишима и, не дожидаясь ответа, быстро ткнула в кнопку экстренного вызова медпомощи на своём смартфоне. – Вначале из местного медпункта дежурный врач прибежит, – пояснила она, падая на колени рядом с подругой своей сестры. – Потом, если надо, он сам нужного профиля бригаду организует. Рассказывай…

* * *
        Юто Кавасима, Начальник образовательного процесса Академии Тамагава, прибыл на место происшествия последним.
        Как назло, он принадлежал к числу тех, кому это надо было сделать по должности как можно раньше.
        – Разойдитесь! Дайте пройти! – столпившихся в коридоре учащихся всех отделений приходилось буквально распихивать в стороны.
        В методическом кабинете уже вовсю трудились основная и запасная бригады медицинской помощи Академии (запасная, отвечающая за корпус университета, присоединилась к коллегам из школы сама, не дожидаясь команды).
        Тут же находился приписанный к академии стационарный наряд полиции, растерянно таращившийся в свои планшеты.
        – Что тут? – Кавасима обратился сразу к сержанту.
        Учебное заведение оплачивало Департаменту и наличие самого поста, и содержание полицейского помещения.
        – У меня заблокированы все процессуальные действия, кроме обеспечения порядка на месте происшествия, – растерянно сказал тот.
        – Что это значит?! – нетерпеливо уточнил преподаватель.
        – Медики прибыли первыми, тут же вызвали нас. Затем принялись оказывать помощь, – покладисто пояснил полицейский. – Я даже начал работать. – Он многозначительно посмотрел на педагога, намекая, что помнит основное правило – никакого шума. – Как только установили личность пострадавшей, на её фамилию тут же сработал один из маркеров, – Сержант кивнул на свой планшет. – Скоро прибудет дознаватель из Бюро контроля организованной преступности.
        – Как так? – опешил Кавасима. – Эти-то здесь при чём?!
        – А я не знаю. Сам в недоумении. У меня просто процессуальные действия заблокированы. Видимо, есть какая-то политика на уровне штаба. Не на нашем уровне.

* * *
        Инспектор Садатоши, получив команду сверху, выехал в Тамагава мгновенно. К сожалению, пробки на улицах затянули поездку на добрых пятьдесят минут.
        По идее, с ним должен был ехать напарник, но Хидэоми предусмотрительно созвонился с шефом и в итоге отправился один.
        Когда он прибыл в Академию, на месте происшествия присутствовало столько лишнего народу, что минут десять пришлось разгонять зевак. Местный стационарный пост, впрочем, хотя бы с этим справился успешно.
        Начальник образовательного процесса, белобрысый пацан (Асада-младший, точь-в-точь как на фото из досье) и какая девчонка с красными волосами остались внутри.
        Врач Академии без лишних слов сбросил инспектору медицинский файл и, изобразив пародию на приветствие, испарился в направлении видневшейся в конце коридора оранжереи:
        – Я в медсекторе, если понадоблюсь.
        – Масахиро Асада? – без предисловий, Садатоши обратился сразу к нужному пацану.
        – Да, это я. – Чуть заинтересовано кивнул тот.
        – Мне надо поговорить с ним. Всех посторонних попрошу на время выйти отсюда. – Хидэоми проигнорировал даже многозначительные взгляды местного главного педагога.
        Кстати, стоявшие под дверью его коллеги, видимо, были начальниками отделений.
        – Инспектор. А я мог бы вначале лично пообщаться с вами? Наедине? – попытался взять быка за рога Начальник образовательного процесса.
        – Минута, – коротко кивнул Хидэоми, переходя дальше через вторые двери в глухую подсобку. – Я вас слушаю?
        – Мне очень важно не допустить расползания информации об инциденте. С учащимися всё улажу лично. – Мгновенно озвучил предложение Кавасима, проследовав следом.
        – Боюсь, вы не там ставите акценты, – поморщился полицейский. – Давайте я потрачу на минуту больше, но вы поймёте, чего вам на самом деле стоит бояться.

* * *
        Когда инспектор и Начальник образовательного процесса через пару минут вернулись из подсобки в методический кабинет, Кавасима имел вид погружённого в себя человека, не реагирующего на внешние раздражители.

* * *
        Цубаса принеслась через полминуты. Быстро высказав мне всё, что она обо мне думает, красноволосая тут же вызвала врачей, а сама бросилась к Мивако.
        Появившиеся вскоре врачи, затребовав к себе на помощь ещё одну бригаду из другого здания, позвали уже полицию.
        На территории я и раньше видел одноэтажную постройку, в которой располагалось подобие стационарного поста. Пара человек в местной форме появилась оттуда минут через пять после врачей.
        Сержант и старший полицейский, начав работу с опроса докторов, помогли организовать транспортировку всех подряд в здание местного медблока, исключая только пострадавшую секретаршу моего отца.
        Когу увезли уже в какую-то клинику, причём скорой помощью, вызванной по настоянию Цубасы (скакавшей мелким бесом и оравшей всем подряд, что они с Мивако подруги).
        Кстати, на каком-то этапе глаза местных полицейских округлились и они защёлкали ногтями по своим планшетам, видимо, не получая ожидаемого результата.
        Затем около часа вообще ничего не происходило. Прибывший по истечении этого времени сотрудник, как я понимаю, был уровнем повыше и перво-наперво озадачил нашего самого главного педагога. Не знаю, о чём они говорили в дальней комнате, но вышел оттуда Кавасима явно пришибленным.
        А затем этот полицейский, явно имевший какие-то интересные полномочия (было видно из отношения к ему местного поста), потребовал ото всех выйти, оставив меня с ним наедине.
        Этому не на шутку воспротивилась, якобы задержавшись последней, уже Цубаса. Мазнув взглядом по самому обычному смартфону этого сотрудника, она решительно заявила:
        – Инспектор, как насчёт процедур? Вы не имеете права на любые процессуальные действия в адрес Масахиро Асады в отсутствие его законных представителей.
        – Ты вообще кто? – хмуро перевёл на неё взгляд названный инспектором.
        – Вначале же вы должны представится, – пожала плечами красноволосая и, сев на ближайший стул спиной к стене, закинула ногу на ногу. – Нам, не только взрослым. А я его одноклассница. Инспектор, чтоб без экивоков… У меня был предмет, как общаться с вами. И я отлично представляю границы ваших полномочий. Ещё лучше я представляю безграничность своих и Масы текущих прав, поскольку мы несовершеннолетние. А вы явно не из возрастной инспекции. Давайте откровенно?
        – Ты сейчас о чём? – явно изобразил дурачка служивый, что-то прикидывая.
        Скорее всего, как ему от Цубасы деликатно избавиться.
        – А я сейчас о том, что вы, скорее всего, из девятого бюро. И сюда примчались оттого, что сестру оябуна пере#бал идиот-школьник. Которого завтра, вполне вероятно, просто не найдут. – Вежливо сместила акценты в беседе Кимишима. – А вы сейчас, выяснив расклады, будете лихорадочно искать варианты. Например, как выпустить пар, погасив кофликт. Для чего наверняка, по стереотипной схеме, попытаетесь надавить на непострадавшего участника инцидента.
        – Она разве сестра? – искренне удивился защитник закона. – Не просто сотрудник?
        – Ну у вас и досье… Одно другому не мешает, – просветила его моя одноклассница. – И вот в этой связи уже у меня к вам вопрос: может, я, как подруга пострадавшей, всё-таки останусь? Заодно, я и Асаде друг.
        Инспектор мгновенно стал серьёзнее:
        – Я думал, просто сотрудница. Поэтому приехал пообщаться с теми, кто может решать. Но вначале поговорить с ним, – кивок в мою сторону. – А где ты сама училась, говоришь?
        – Кимишима Цубаса. До этой недели – в Информационной Академии.
        – Поня-я-ятно…
        Глава 26
        – План беседы нарушился? – будто бы оживившись, вежливо поинтересовалась девчонка. – Инспектор, я крайне раздосадована случившимся с моей подругой. У Асады не самое лучшее положение в школе, по целому ряду причин. Я понимаю, что вы уже мысленно представили себя в роли главного здесь, но давайте попробуем уйти от шаблона?
        – Ты не слишком ли много на себя берёшь? – без эмоций поинтересовался Садатоши.
        – А что вы мне сделаете? – парировала красноволосая. – Если удалите отсюда, чтобы беседовать с Асадой вдвоём, я очень хорошо знаю, кому мне позвонить.
        – Зачем звонить? – не сразу сообразил полицейский, явно задумавшийся о чём-то своём.
        – Ну как же. Начну размазывать сопли по лицу, кричать, что Мивако покалечили. – Охотно пояснила девица. – Она, кстати, в очень интересном положении. Потом, всхлипывая, добавлю: на Масу перед этим тоже нападали. «А сейчас», горько всхлипнув, скажу тогда я, «и надавить зачем-то пытаются, в нарушение процессуальных норм изолировав без законных представителей…» – красноволосая, не мигая, смотрела на офицера.
        – Ты сейчас попираешь все правила, – почти не выказывая эмоций, ответил полицейский. – Я не знаю, какую цель ты преследуешь, но я не шел сюда ссориться либо воевать.
        – Давайте начнем с целей нашей встречи? – неожиданно прорезался со своего места белобрысый. – Если вы не против, предлагаю заново познакомиться. Асада Масахиро. Цубаса представлялась, – парень вежливо смотрел на Хидэоми, искренне ожидая ответа.
        – Садатоши Хидэоми, девятое бюро, – пожал плечами слуга закона. – Чтоб снять все вопросы. У нас абсолютно нормальная обстановка в муниципалитете. Я хотел пообщаться с родителями всех участников инцидента, не делая никаких предпочтений.
        – Профилактика? – догадался пацан. – Святое дело… С моей стороны не будет слишком большим нахальством спросить, какую цель вы преследуете в результате этого общения? Уточняю, чтоб понимать, чего именно вы ждёте от меня.
        Дальнейшие действия инспектора, похоже, тайной для присутствующих не являлись.
        Красноволосая девчонка наверняка что-то знала, а парень, судя по всему, догадывался.
        – Если я спросил что-то не то, прошу прощения, – неверно истолковал возникшую в разговоре паузу Асада.
        – Да нет, нормально… просто никак не перестану удивляться нахальству некоторых детей, – выбрал в качестве тактики полную откровенность полицейский.
        – Позвольте угадаю? Ваш первичный фокус – не на случившемся? А на том, чтобы не стало ещё хуже? – чуть непривычными словами, но абсолютно верно по сути, уточнил белобрысый.
        – Можно и так сказать, – сдался на милость обстановки служитель закона. – Вначале хотел пообщаться с тобой. Выяснить твой настрой. Понять подоплеку случившегося, в частности, с секретарём твоего родителя. Потом связываться с организацией, где она работает… Так, дальше не твой уровень.
        – А зачем для этого надо было ехать сюда? – искренне удивился пацан. – Можно же было банально позвонить?
        – Не обращайте внимания, это он искренне, – хмуро уронила красноволосая. – Он такой и есть, как одуванчик. Искренний и непосредственный в своём… своеобразии.
        – Мне важно видеть тебя перед собой сейчас, когда мы общаемся, – мягко и спокойно пояснил Садатоши. – Давай представим, что ты бы нервничал? И не считал инцидент исчерпанным?.. А я бы во время звонка этого просто не понял?
        – А-а-а-а-а, тогда и ваши договорённости с моим отцом и его организацией автоматически теряют смысл! – явно обрадовался собственной догадливости и белобрысый. – Теперь понятно. Лично я против беседы не возражаю: самый худой мир всегда намного лучше доброй ссоры.
        Полицейский заинтересованно поднял подбородок. Такого поворота в мышлении организации отца Асады он ещё не встречал.
        – Проблема в другом. Я не являюсь инициирующей стороной конфликта. У меня, конечно, есть свои догадки, кому сказать «спасибо», – здесь белобрысый явно иронизировал, как ни в чём не бывало. – Но искать социальную проблему на моей стороне – это всё равно что разыскивать хрестоматийную чёрную кошку в тёмной комнате. Я не начинал этого конфликта, честно.

* * *
        Выйдя из методического кабинета через четверть часа, Хидэоми был искренне уверен: тот редкий случай, когда работодатели пострадавшей Коги действительно ни при чём.
        Да. Они, скорее всего, как минимум обозначат какие-то меры в адрес некоего школьника Муроя. Но исключительно частным порядком, в качестве ответа, а никак не инициатора.

* * *
        Юто Кавасима, Начальник образовательного процесса Академии Тамагава, пребывал в ужасном настроении.
        Полиция, в лице срочно прибывшего на инцидент представителя девятого бюро, сработала безукоризненно.
        Буквально в течение получаса уже и официальные борцы с якудзой знали: вины белобрысого пацана в случившемся нет ни на волос. Чёрт побери…
        Инспектор уделил педагогу буквально две минуты:
        – Не порадую. Для торга с той стороной нет ничего. Я, конечно, попробую через департамент пообщаться с ними, – здесь он многозначительно поиграл бровями, – чтобы они понимали все последствия, случись завтра что с Муроя. Но я более чем уверен: это будет пустое сотрясание воздуха. Моё начальство крайне неловко чувствует себя в ситуациях, когда правы они. – Офицер снова выделил интонацией последнее слово. – А не мы.
        – И мы не можем сделать ничего, чтобы пресечь предполагаемое правонарушение? – угрюмо свел брови вместе Начальник образовательного процесса.
        – А у нас пока не наказывают за то, что ещё не сделано, – спокойно ответил инспектор.
        Здесь Садатоши говорил не совсем правду, но в сложившихся обстоятельствах раскрывать все карты перед непонятно кем он не собирался.

* * *
        – Господин Муроя? Академия Тамагава, Начальник образовательного процесса. Вы уже в курсе сегодняшнего инцидента?..
        Ещё через полчаса, после разговора с отцом главного участника переполоха, Кавасима чуть успокоился.
        Родители уже знали, что случилось, и не питали никаких иллюзий на тему того, чего следовало ожидать.
        В плюс играло то, что Муроя-старший уже каким-то образом связался с отцом Сэя Нагано. Педагог, кстати, не знал, что именно эти родители между собой общаются.
        Сами парни, сказать мягко, до последнего времени постоянно конкурировали между собой за лидерство. Муроя-младший, правда, не столько сам претендовал на роль первой скрипки на курсе, сколько поддерживал старосту спортивного отделения Уэду. Но тем не менее.
        Муроя-старший уже договорился кое о чём с отцом-Уэда и как раз сам собирался звонить в Тамагава.
        Главным же было то, что родители учащихся сами примут надлежащие меры и полностью освободят школу даже от потенциальной ответственности за возможные осложнения.
        Судя по тому, что Муроя-старший был сух и деловит, какие-то конкретные действия он уже затеял.
        Кавасима, со своей стороны, обещал кое в чём посодействовать, хотя и не стал раскрывать всех карт.
        Видимо, Асаде-младшему просто не везёт. Кое-что его сейчас может не обрадовать.
        Кстати, надо пойти после перерыва объявить о переводе Сэя Нагано к математикам, лично.

* * *
        – Ю, пригласи брата вечером с нами пообедать?! – Курата, игнорирующая чай и налегающая на кофе, была сейчас легкомысленна на вид и беззаботна, если судить по её голосу.
        – С ума сошла? – искренне удивилась Ю Асада. – На кой чёрт оно надо? Или тебе в твой кофе чего-то не того добавили?!
        – Тебе жалко? Собственные виды на пацана? – серьёзно, будто бы догадываясь о какой-то скрытой подоплёке, изобразила участие Мао. – Понимаю, вы же не кровные… Ну да, парень видный. – Вздохнула она, якобы не обращая внимания на широко открывающиеся глаза подруги. – Ещё и европеец. У них, говорят… – она не закончила фразу.
        – Да ты е#анулась! – Асада была ошарашена настолько, что даже не обратила на необычный блеск в глазах собеседницы. – Ты сейчас серьёзно?!
        – А что, шучу? – отзеркалила удивление Курата. – Ну ладно, не хочешь – не надо… Но мне было бы интересно с ним поболтать. У них там такие события в школе, что перед выборами, говорят, с чайников свистки посрывать может. Интересно же… Кстати, как у отца дела? – В звучавшем вслух сопереживании не заподозрили бы и тени фальши даже в школе актёров.
        – Да отец временно выбыл из операционной деятельности, – Асада красноречиво потёрла указательным пальцем под нижней челюстью. – Насчёт брата вечером, ты сейчас серьёзно?!
        – Вполне.
        Ю возмущённо пожала плечами и потянулась к смартфону.
        – … Мелкий, помнишь, ты меня о подруге спрашивал? Можешь начинать радоваться. Хочешь со мной сходить сам понял куда…?
        – …
        – Нет, не сейчас. Вечером.
        …
        – Тут одна как раз говорит, что на вашем школьном сайте она тобой впечатлилась.
        – А что, обо мне уже и на сайте печатают? – озадачился Маса, голограмма которого наконец погрузилась и теперь возникла над столом.
        – Ну, негласного чемпионского рейтинга никто не отменял! – Мао мгновенно подвинулась вместе со стулом, появляясь в кадре гаджета Ю. – Плюс, кое-где есть нарезки из двух твоих боёв с Сэем Нагано. Привет, я Курата Мао! Учусь с твоей сестрой.
        – Запрещено же вроде записывать такое? – проявил похвальную почтительность к школьному уставу пацан.
        – До десяти секунд же ролики, – пожала плечами представительница младшей ветви Ходзё. – В этом объёме можно. И да, мне интересно об этом с тобой поговорить. Думаю, смогу подобрать за ужином темы, интересные нам обоим. – Она походя слизнула капельку сока из уголка рта.
        Её лицо было приветливым и искренним.
        – Да без проблем, – быстро справился с удивлением Асада-младший. – Когда такие люди зовут… Где и во сколько?

* * *
        – Прикольная тёлка, – равнодушно указывает глазами на погасшую голограмму Цубаса. – Мутная, правда. Слушай, Асада. Я места себе не нахожу…
        – Давай не париться раньше времени, – предлагаю. – Сегодня и так слишком много событий для одного дня. У меня чуть крышу не рвёт от впечатлений.
        – Что есть, то есть, – соглашается она. – Слушай, а чего ты такой радостный?!
        Во-первых, к нам в класс только что волевым решением переводится Сэй Нагано. Это объявил собственноручно Начальник образовательного процесса, бросая многозначительные взгляды в мою сторону.
        Во-вторых, этот хмырь аккуратно взял свои слова обратно насчёт двух с половиной сотен тысяч. Что-то там у него не заладилось (Кимишима говорит, врёт на голубом глазу). В общем времени у меня до конца недели.
        Местный отец, даром что японец, крайне не вовремя решил поиграть в одну национальную игру совсем не своего народа. Если верить статистике (я специально уточнил у сестры), это может затянуться до недели.
        Мивако вроде в норме, но сотрясение мозга у неё в наличии. Угрозы выкидыша нет, но в больнице что-то обследуют, прыгают павианами… Мать, кстати, понеслась к ней. Возможно, там и заночует.
        Из положительного – сестра с подругой позвали на ужин. А если учесть, что сегодня вечером и дома может никого не быть…
        – В шестнадцать лет для радости хватает одного-единственного повода, – отвечаю Кимишиме, нисколько не кривя душой.
        – А где такие деньги брать за считанные дни? Для меня нереально… – Цубаса в мгновение как-то чернеет и стареет чуть не на тридцать лет.
        – В крайней случае, комплект двину, – поднимаю вверх палец с перстнем. – Он и долги покроет, и погулять останется. Хотя, конечно, это и не конструктивно. С другой стороны, вполне в духе моей настоящей Родины, – добавляю, подумав.
        – Ты серьёзно?! – на мгновение, кажется у красноволосой даже речь отнимается. – Так, погнали тогда в зал! Давай хоть, пока комплект у тебя, все тесты с ним сделаем?! Он же новый!

* * *
        Этого не могло быть, но это было.
        Цубаса, мрачнея с каждой минутой, искала рациональное объяснение, но пока не находила.
        А с другой стороны, хорошо, что обстоятельства так сложились. Могла ведь и мимо пройти, ничего не узнав.
        Когда Асада разорвал канал с симулятором и, довольный, повернулся в её сторону, она бульдозером протолкала его три метра спиной вперёд и прижала к стене:
        – ТЫ КТО?
        Глава 27
        Задания, которые меня заставляет выполнять Цубаса, похожи на какую-то смесь физкультуры и тренировки по мыслительным процессам.
        Это учебное заведение оборудовано очень хорошо. В специальном расширении спортивного корпуса находится целый стенд для нейро-манипуляций, суть которых от меня поначалу ускользает.
        Когда я, абсолютно довольный своей результативностью под диктовку подруги, вылезаю из специального кокона и стаскиваю с себя шлем, красноволосая начинает вести себя странно.
        Вместо какой-либо адекватной реакции, она в прямом смысле припирает меня спиной к стене и на полном серьёзе спрашивает:
        – ТЫ КТО?
        Происходи это всё в другой атмосфере, можно было бы только посмеяться. Слава богу, я постарше неё и отлично знаю, как отвечать в таких случаях.
        – А ты сейчас о чём? – если меня не подводит интуиция, тут надо изображать максимальную вежливость пополам с заинтересованностью.
        – Почему у тебя фоновое мышление медленнее, чем сознательная реакция? – она требовательно смотрит на меня, продолжая удерживать мою спину вплотную к стене и не сводя глаз с моей переносицы. – И что у тебя за высокоуровневая и словно естественная нейросеть, чётко на границе сознания и фона?! Выше пятого уровня, точнее не могу определить без понимания её специализации, – поправляется Цубаса.
        – ЧЕГО? – тут изображать искреннего удивления даже не требуется. – ЧЕГО-ЧЕГО?!
        Сказать ей, что ли, что я и слов таких не понимаю? Или сперва активировать то приложение, которое определяет достоверность сказанного? Чтобы она не сомневалась.

* * *
        Несмотря на непонятную подоплёку, гением нейроманипуляций Асада всё же не был. Тут и приложения-«сотки» не надо, чтоб понять: его удивление было не просто неподдельным, а шло из более чем искренних глубин души.
        Не доверяя больше собственным эмоциям, Цубаса, спохватившись, огляделась по сторонам и деловито потащила белобрысого подальше от калибровочных стендов. И лишних ушей.
        – Садись. – Она отпустила его руку только возле скамеек, стоящих под деревьями в кадках. – Дай сюда свой смарт! – раздражённо активировав его комплект в режиме чуть менее популярного, но более точного приложения, она наконец усилием воли успокоилась. – Ты Масахиро Асада?.. Тебе шестнадцать лет?.. Ты японец?.. У тебя был секс в течение последних суток?.. Я привлекаю тебя сексуально?..
        Через пару минут, закончив калибровку настроек пунктами, ответы на которые она и так знала (либо уверенно о них догадывалась – как, например, об отсутствии секса), Кимишима дисциплинированно задала однокласснику сразу два пакета вопросов. По расширенному перечню, который на ходу развернула из одной стандартной заготовки с предыдущего места учёбы.
        Ответы белобрысого, соединив свой и его гаджеты в сеть, она старательно записала, после чего прогнала их повторно уже через свой смартфон.
        – Парадокс, – хмуро пробормотала она по окончании процедуры. – А ведь ты не врёшь. Ну или искренне веришь в то, что говоришь.
        – Это разве не одно и то же? – легкомысленно отмахнулся Асада.
        – Далеко не всегда, – педантично парировала она. – Ты даже не представляешь, насколько далеко не всегда. НО – не в нашем с тобой случае.
        – ТЫ заметила, что я добросовестно выполнял все твои требования? Не спорил, не качал права, не нагнетал напряжённости?
        Цубаса коротко кивнула.
        – Теперь моя очередь, согласна? ЧТО ЭТО ВСЁ ЗНАЧИТ?!
        – Ты робот. – Сформулировала наконец красноволосая то, чего, с её точки зрения, не могло быть. – Ты мыслишь, как долбаный робот. Не бывает реакции быстрее фона. Это просто аппаратно невозможно, если за аппарат считать мозги.[7 - Курпатов, «Красная таблетка».Исхожу из того, что уж психиатра со степенью, ещё и выпускника такого заведения, читали все.]
        Увлёкшись, она ещё минуты две вертела эту мысль вслух с разных сторон, доказывая то, чего не могло быть, больше самой себе.
        Спохватилась Кимишима только после того, как в третий раз поймала ироничный взгляд Масы, который всё это время беззвучно ржал, весело таращась на неё своими лупатыми глазами.
        – Бл#дь, бред, конечно, – непоследовательно подвела она итог собственному монологу. – Не бывает такого. Я не понимаю. А когда я чего-то не понимаю, я этого боюсь.
        – Хорошо, давай исходить из того, что я робот, – заинтересованно подхватил интересную ему мысль Асада. – Как это можно доказать? Либо, что надо сделать, чтоб это опровергнуть?
        – Доло#б ты. – Устало выдохнула девочка. – Не бывает таких роботов. Скажем, людей штамповать мы ещё не научились. Я о цивилизации в целом.
        – Тогда что ты сейчас имела ввиду? – не на шутку озадачился собеседник. – Я перестал тебя понимать.
        – Скажи мне. Ты что, в младшей школе никогда не был? – терпеливо вздыхая, Цубаса, подумав, приземлилась на скамейку рядом с ним. – На ежемесячный медосмотр не ходил? Объяснения врача в младших классах не слушал? О гигиене мыслительных процессов не слыхал?
        – А какая разница, если я сейчас всё равно не в теме? – снова абсолютно искренне ответил вопросом на вопрос Асада. – Я сомневаюсь, что точно уловил смысл твоего пассажа. Но давай теперь всё же ты мне ответишь на все мои вопросы?

* * *
        Не уверен, что я всё с первого раза понял правильно, уж больно специфической была тема.
        Стоит добавить, что большинства понятий в мои годы там просто не существовало на уровне явлений в природе – разница в уровнях развития.
        В мышлении выделяется два процесса, или уровня. Первый – сознательный, тут всё понятно. Он, кстати, более медленный, если его измерять по линии тэ. По идее.[7 - Курпатов, «Красная таблетка».Исхожу из того, что уж психиатра со степенью, ещё и выпускника такого заведения, читали все.]
        И есть ещё второй процесс-уровень, фоновый, что ли. Цубаса назвала в его адрес несколько слов, мне ни одно из них ни о чём не сказало. Суть его можно охарактеризовать как интуитивно-бессознательное, в роли фильтра и генератора побуждений одновременно.
        У большинства людей эти слои сознания (лучшего слова я не придумал) постоянно между собой конфликтуют. Например, надо тебе делать домашнее задание по химии, а ты сам себе говоришь: хорошо, сделаю. Только вот с Цубасой в мессенджере дообщаюсь. Ну вот буквально три минуточки; ну четыре, край.
        А потом эти твои четыре минуточки плавно превращаются в часы, потому что мозг – энергозависимая система и очень не любит пересиливать собственное подсознание (или как там оно по-научному, фоновое мышление?).
        А ещё это самое фоновое мышление по скорости быстродействия ощутимо выше сознания. Боксёрам, кстати, именно этот момент объяснять не надо: если не умеешь отключать то самое сознание в бою, выше первого разряда не поднимешься. Да и то, при большом везении и не во всяком городе (в мои годы, за город по юношам как раз этот самый первый разряд и давали, потом чуть изменилось).
        Цубаса всполошилась из-за разрыва шаблона. Переводя на понятные мне категории, я бы удивлялся точно так же, если б узнал, что кто-то способен своими глазами видеть не только в передней полусфере, а и в задней. Сквозь кости собственного черепа. На все триста шестьдесят градусов. Не различая при этом порой написанного на листе бумаги под носом.
        К моему сожалению, все приводимые ею иллюстрации разбивались о моё невежество, как волны о пирс.
        Устав от разговора слепого с глухим, я в конце концов просто поставил вопрос ребром:
        – Что дальше?
        Она тут же зависла.
        – Что это меняет? В наших с тобой отношениях, в дальнейшей жизни? – переформулировал я вопрос.
        – Да ничего, наверное, – задумчиво выдала она. – Кричать обо всём этом я на каждом углу не буду. Обещаю. – В этом месте она зачем-то обняла меня за плечо, словно матрос – неожиданно потерявшего ногу или руку товарища. – Ты, в принципе, как-то же жил до этого момента? Хотя теперь понятно, почему тебя тормозом называют…
        А затем она выдала самую главную информацию, с которой следовало было начинать.
        Оказывается, все эти нейроконцентраторы прокачивают в фоновом режиме установки, заданные сознанием. Типа этакого договора с самим собой, на уровне «Ум управляет ленью».
        Если же этот аппаратный костыль убрать, то совершенствование во многих областях превратится в… м-м-м… Ну типа как будешь всю жизнь копать свой огород лопатой вручную, не имея доступа к тракторам. Когда все соседи вовсю на технике наяривают.
        Что-то типа немотивированной потери производительности мозга в стратегической перспективе. Например, если стать врачом, то в хирургии какие-то моменты с концентратором прокачиваются в разы быстрее. Если же развиваться самоходом, то потратишь годы там, где мог состояться за квартал или полугодие.
        У меня тут же возник ещё один логичный вопрос, но об этом я решил спросить чуть позже.
        Узнав, какая проблема терзает Цубасу, я в тот момент уже не сдерживался – только надолго и искренне засмеялся.
        Она сразу же частично оттаяла, хотя и не до конца.
        – Что-то ещё? Могу ещё что-то для тебя сделать, чтоб ты не изображала тоску и тревогу?
        – А что у тебя за нейросеть? – помявшись для приличия, спросила она. – Вообще-то, эта информация часто конфиденциальна. Семь раз из десяти, если точно, – призналась она. – Можешь и не отвечать… Но я не понимаю, как ты добился уровня, выше пятого, не имея доступа к слиянию.
        Это она намекала, что моё сознание, работая быстрее подсознания, по нескольку раз за минуту обнуляет эффект от работы дорогой техники на моём пальце.
        – Не оперирую этим понятием, – пожал плечами я. – Но если тебя что-то способно успокоить, давай это сделаем.
        – Что, и на виртуализатор согласишься? – недоверчиво предположила она.
        – Легко, – кивнул я, вставая со скамейки. – Куда идти?

* * *
        Эта сложная и очень глубокая система нейронных связей у Масы оказалась, ни много ни мало, до неприличия прокачанным навыком битья морд. Кулаками. Преодолевая различные варианты защиты того, кто свою морду от него хотел сохранить в неприкосновенности.
        Цубаса, старательно перепроверившись, оценила откровенность товарища и тщательно удалила все следы их работы на виртуализаторе.
        А потом минут пять даже не изображала статую, рассеянно глядя в пространство – потому что была ею.
        – Эй, ну ты чего?! – кажется, новый товарищ за неё искренне переживал. – Я уже не знаю что делать! Чтоб ты не впадала в спячку, как медведь зимой, раз в полчаса!
        – Это просто мордобой. – Безэмоционально повторяла про себя Цубаса. – Тупой мордобой. Ты потратил столько ресурсов, чтоб прокачать банальный мордобой.
        – А вот это уже обидно! – Асада, на самом деле не заморачиваясь, подхватил её ранец на спину, её саму – под руку и потащил к выходу. – Сама слышала. Со мной сегодня дамы встречаются, мне пора. Погнали отсюда? А то в метро в давку попадём.
        – Знаешь, кто бы сказал – я бы не поверила, – искренне призналась она по пути. – Как бы, это с другой стороны вполне стыкуется с тем, что происходит в школе. Логически я понимаю побудившие тебя причины. Но занять такой ресурс мозга под мордобой… – она никак не могла успокоиться.
        – Подумаешь, – отмахнулся он. – Во-первых, оно само прокачалось до уровня этой вашей продвинутой нейросети. Во-вторых, любое искусство самоценно; кто из нас японец, в конце концов?! И в-третьих, есть мнение, что ресурсы человеческого мозга безграничны. По крайней мере, лично я в это верю свято. Потому твоего пессимизма не разделяю. Надо будет – ещё что-нибудь до этого же уровня прокачаю.
        – Ресурсы мозга – может быть и безграничны. А вот концентраторы пока прокачивают и удерживают в рабочем виде максимум три разноструктурные сетки в одном мозгу, – не согласилась она. – А ты сам у себя украл, получается … это всё равно как свалившийся на голову клад потратить на машину скоропортящегося продукта. Который у тебя протухнет через неделю, – нашлась с примером она.
        – А при чём тут концентратор? – не понял Маса. – Кто тебе сказал, что у меня эти навыки через концентратор прокачаны?
        – А как ещё? – напряглась Цубаса. – Не в режиме же реального времени ты этим занимался?.. Это сколько часов надо на такую монотонную белиберду потратить?! И кстати, а как ты обходил отсутствие слияния? Скорость мышления же не тормозится осознанно?
        – Будешь смеяться. Именно что в режиме реального времени и тренировался. Час за часом, день за днём, – неопределённо хмыкнул товарищ. – Интересно, говорить ли тебе, что ещё и перчатки под рукой были не всегда? И кое-что отрабатывалось вообще голыми кулаками?
        – Так вот почему тебя не ошеломляет боль от удара в голову, – запоздало догадалась Кимишима. – У тебя есть опыт… Ничего себе у вас там на Севере сурово… Спасибо за откровенность. Я никому не скажу.
        Услышанное не укладывалось в голове. Но ей, как японке, было очевидно: такие варварские методы воспитания к её стране не могли иметь никакого отношения, даже в семье якудзы. Даже с приёмным ребёнком, на которого где-то плевать.
        Значит, весь этот малопрактичный багаж Маса вынес со своей настоящей родины. Интересно, а они там что, как-то умеют увеличивать слияние в тренировочном процессе, что ли?
        И ведь не спросишь – неприлично будет. И так сегодня откровений выше крыши.

* * *
        РАЗГОВОР ДВУХ НЕУСТАНОВЛЕННЫХ АБОНЕНТОВ.
        – Добрый вечер. Как ваш сын?
        – Здравствуйте. Спасибо. Перелом руки, сложный, в трёх местах. Пришлось делать операцию. Длилась три с половиной часа.
        – Могу поинтересоваться деталями? Господин Муроя, надеюсь, это не слишком беспардонно с моей стороны?
        – Прекратите, всё нормально. Мы же договорились… Врач сказал, очень много времени ушло на совмещение. Перелом был винтообразный. Повторюсь, ещё и множественный. Это имеет какое-то своё название в медицине, но я запомнил простыми словами.
        – Даже не знаю, как спросить… Как это возможно? Недомерок меньше вашего сына в два раза?
        – У него был железный прут в руках. Сын рассказал, он его нокаутировал вначале, а потом, в полубессознательном состоянии, уже покалечил.
        – Что-то ритуальное? Судя по характеру травм? Не сочтите за зацикленность, но хотелось бы понимать, чего ждать Сэю. Он ведь тоже два раза проигрывал уже…
        – Мои вам соболезнования, искренние, – говорящий вздыхает. – Но у вашего Сэя хотя бы есть специальная подготовка. Ваш-то хоть разбирается, как надо бить.
        – Судя по результатам, не очень, – собеседник отзеркаливает вздох. – Другое дело что вариантов нет. Вы попытались дозвониться по номерам, которые дали в отделе учёта учащихся?
        – Да. Такое впечатление, что долбаный якудза оставил аппарат где-то по одному адресу, а сам находится по другому.
        – Такое возможно?
        – Вряд ли. Очень сомневаюсь, всё же не тот бизнес, хе-хе. Видимо, что-то иное.
        – Может быть, что он просто не желает с нами разговаривать? Потому что исключает сам вариант переговоров?
        – Не думаю. Автодозвон, больше часа, с трёх разных номеров. Если бы он не хотел разговаривать, он бы внёс в чёрный список номера либо как-то заблокировал соединение. Вы бы выдержали полтора часа беспрерывных вызовов? Даже беззвучно, просто сверкание перед глазами?
        – Согласен. Видимо, что-то иное… А если мы до завтрашнего утра так и не дозвонимся?
        – Если до утра не дозвонимся – значит, и договориться с ним не сможем. Значит, ситуацию мы не контролируем.
        – Тогда действуем по второму плану?
        – Да. Кстати, а телефона этой секретарши у нас нет возможности достать? Может, если не отвечает Асада-старший, что-то можно предварительно с ней обсудить? Хотя бы, устное соглашение о перемирии до встречи?
        – У меня такой возможности нет. Это в полиции надо спрашивать, а в девятом бюро у меня никого.
        – У меня есть варианты, но не охота из-за такой мелочи тревожить серьёзных людей.
        – Я думаю, вариант два вполне купирует все риски, о которых мы говорили. Имплант есть имплант. Пусть даже временный и частичный.
        – Согласен. Но в голове держим, что до утра время есть. Возможно, его отец сам нам ещё перезвонит?
        – Тоже надеюсь. Когда-то же он вернётся к своему аппарату.

* * *
        – Привет, – в отличие от родной сестры, её подруга Мао встаёт из-за стола, делая шаг мне навстречу.
        После чего целует, чуть задерживая язык на моей щеке. К-хм.
        Сестрице видна только спина подруги, потому оценить всех деталей Ю не может.
        – Привет, – достаточно отстранённо кивает сестра. – Ты голодный?
        – Мы-то уже поели, так что я бы место сменила. – Подхватывает её подруга по фамилии Курата.
        Недорогой ресторан, в котором мы все встретились, скорее является просто качественной столовой. Несмотря на абсолютно нормальное меню (судя по тому, что я вижу на других столах), интерьер, конечно, не самый располагающий.
        Деревянные столы и лавки побуждают быстрее поесть – и освободить место для следующих.
        – Да, я успел поесть, – подхватываю ранцы обеих дам. – Домой же заходил после спортзала, в порядок себя привёл, – жестом намекаю сестре на некоторые банные процедуры, в экономичном формате тренировочного комплекса недоступные.
        – Как ты много успеваешь, – вроде бы искренне и добродушно, улыбается Мао, подхватывая меня под руку.
        Под крайне неодобрительный взгляд Ю.
        – Куда пойдём? – уточняет нам в спину сестра как-то чересчур задумчиво.
        – Вначале же в кегельбан собирались? – Мао вопросительно хлопает ресницами.
        Странно. Вроде бы и гормональная система лично у меня работает на все сто. И, одновременно, какое-то странное ощущение не покидает.
        Отключив вообще все расширения концентратора, принимаю парадоксальное решение сегодня положиться исключительно на личный опыт. Если считать в абсолюте, я буду постарше даже их обеих, вместе взятых.
        Глава 28
        – Как жизнь? – Гэнки Томиясу, глава организации (и, по совместительству, ещё детский товарищ своего да «соседей» финансиста), вежливо наклонился над опущенным водительским стеклом.
        – Приветствую. – Рицу, личный водитель друга, тут же вытянулся прямо в кресле.
        Он даже растерянно потянулся к ручке двери, чтоб выйти из машины; но с той стороны на дверь опирался оябун.
        Томиясу остановил парня:
        – Сиди, я всё равно не к тебе приходил.
        – Жизнь нормально. Сижу на месте, пока в офисе свет не погаснет. Затем звоню Куроге – и еду домой. – Дисциплинированно доложил стандартный порядок Рицу, не забыв упомянуть ежедневный рапорт начальнику безопасности. – Утром, к семи, я снова тут. Поднимаюсь в офис. Господин Асада по интеркому отвечает, чтоб я ждал внизу. Жду опять, пока в офисе свет не погаснет.
        – Не скучно? – отстранённо поинтересовался кумитё.
        – Шутите? – не принял предлагаемого сокращения дистанции сотрудник. – Меня всё устраивает. Порядок мне не в тягость.
        – Тебе тут ещё дней пять, может быть, на парковке развлекаться, – заметил Гэнки, косясь на вход в стеклянный стакан офисного здания. – Смотри, а то могу тебя пока на другой маршрут поставить?
        – Спасибо. Если не возражаете, я лучше тут. Всё равно же тут кому-то надо будет дежурить?
        – Логично… Кстати, ты с Мивако не ездил в школу к его сыну? – Томиясу кивнул на окна офиса.
        – Нет. Она сама была за рулём, и стартовала не отсюда. – Водитель помялся, думая, посвящать ли главного босса в достаточно личные детали других сослуживцев.
        – Ни говори ничего, я понял, – верно истолковал заминку оябун, выпрямляясь. – К тебе претензий нет.
        – Если бы я был с ней, я бы не позволил мажорам её ударить. – Тихо сказал Рицу, глядя перед собой. – Либо, если бы не смог упредить, переломал бы всем руки. Так, чтоб долго срастались.
        – Так руки там именно что переломали! – отчего-то развеселился кумитё. – На три раза, с проворотом, винтообразные переломы со смещением. Врач говорит, заживать будет порядком. Асада-младший постарался, – доверительно завершил он и потянулся в карман.
        Из окна машины тут же появилась рука водителя с горящей зажигалкой.
        – М-м-м-м-м, нет, прикуриватель лучше дай, – покачал головой Гэнки, извлекая не сигарету, а сигару. – От зажигалки не хочу.
        Зажигалка в окне менее чем за секунду сменилась на светящийся красным прикуриватель.
        – Угум-м… – Томиясу молча кивнул, затягиваясь.
        – А как Маса в Тамагава справился? – осторожно спросил Рицу, всё-таки принимая невысказанное приглашение оябуна к диалогу.
        Водитель был далеко не глуп, имел за спиной и опыт, и образование (пока – удалённое неоконченное, но тем не менее). Он понимал: Томиясу сейчас хочет поболтать, просто поболтать. Но старый товарищ босса, с кем он обычно это делал, по ряду технических моментов к общению в этот момент был пригоден не до конца.
        – Вот я и сам удивляюсь, – тихо посмеялся кумитё. – Специально заехал расспросить нашего финансового воротилу – что у него за перемены с сыном.
        – А что у них в школе вообще произошло? – вежливо уточнил сотрудник. – Я только на форуме упоминание видел.
        – Пятеро. Спортсмены. Хотели сыну Асады навешать, для чего подловили в укромном месте. Мивако за каким-то чёртом тоже попёрлась в школу к нему, как раз в это время. И каким-то образом попала под раздачу.
        – А с сыном Асады что в итоге?
        – Ничего, – как ни в чём не бывало, пожал плечами Гэнки. – Навешал им. Тому, кто бил Мивако, руки поломал.
        – Я удивлён. – Лаконично и ёмко передал своё отношение к происшедшему водитель.
        – Я тоже… и главное, спросить некого, – посетовал оябун. – Ватару валяется, Мивако в больнице.
        – Может, расспросить Масахиро напрямую? – предположил исполнительный Рицу.
        – Может, и позвоню ему. Через часок-другой. Ладно, давай.
        Оябун не стал дальше сообщать водителю, что Асада-старший вид сейчас имеет крайне непрезентабельный – судя по тому, что он лично видел в офисе. Впрочем, это было оговорено и ожидаемо, так что нареканий не вызывало.
        Томиясу также не стал говорить, что сын Асады в это время находится в одном из заведений Организации, с сестрой и ещё с какой-то третьей девкой. Также Гэнки не стал упоминать, что полную информацию об инциденте он сам получил из Девятого Бюро: полицейские были кровно заинтересованы в сохранении спокойствия и сложившегося положения вещей, и вышли на контакт первыми. Добросовестно открещиваясь от происшедшего и практически упрашивая не предпринимать ответных мер.
        – А с другой стороны, какого чёрта. – Сев в свою машину, оябун, подумав, полез за гаджетом. – Сын Ватару. Не чужой человек, в конце-концов. В больницу! – добавил он уже своему водителю, набирая номер.

* * *
        – Как это место называется? – Мао прямо-таки лучится приязнью и предупредительностью.
        Будь я реально шестнадцатилетним, меня бы точно проняло. Иногда всё же хорошо быть постарше.
        – А у него нет названия, – отзывается сестра, наклоняясь за шаром. – Формально, относится к гостиничному комплексу. Потому вроде как часть гостиницы. Собственного названия не существует.
        – Но вход разрешён далеко не всем? – мгновенно соображает Курата, поворачиваясь ко мне.
        – Ты же видела, – пожимаю плечами. – Да, входить можно не всем. Если бы было другое время суток или распланированные мероприятия, то и мы бы не вошли. Но сейчас взрослых нет, а меня тут знают.
        – Ты любишь боулинг?! – искренне удивляется сестра, запуская первый шар.
        – Я тебе дома скажу, окей? – деликатно скругляю углы.
        Чтоб не говорить, что тут есть далеко не только кегли. Просто дальше вести их двоих не стоит, по целому ряду причин.
        – А всё-таки хорошо иметь такого отца, как в вас, – вроде бы нейтрально вбрасывает тему Курата.
        И тут у меня звонит телефон, который я пока не стал продавать, решив сперва попробовать варианты.
        – Да? – появившееся в виде голограммы лицо мужика мне вроде и знакомо, но чего-то никак не соотносится с личностью.
        Ю, увидев, кто звонит, мгновенно отворачивается от дорожки и подчёркнуто вежливо кланяется. После чего приветствует звонящего по имени.
        До меня с запозданием доходит: да это же начальник отца.

* * *
        Поначалу Гэнки пересилил себя и звонить пацану Асады не стал.
        Добравшись до больницы, он с удивлением застал у Мивако первую жену Ватару. Нозоми, организовав в палате сестры вторую кровать, обосновалась тут на ближайшие сутки:
        – Я не отойду от Мивако, пока врачи не снимут кое-какие вопросы. – Твёрдо сказала она. – Заодно и сама обследуюсь.
        Подивившись такой женской солидарности, Томиясу только поднял вверх раскрытые ладони и через какое-то время ретировался, бормоча себе под нос:
        – Тут, похоже, тоже без меня справляются.
        Вернувшись в машину, он решил всё же плюнуть на условности и набрал Асаду-младшего.
        Тот, как и докладывали, резался в кегельбане Организации, куда у него был собственный гостевой допуск.
        Намётанным глазом кумитё сразу заметил, что девицы чуть под хмельком, но сам парень пьёт исключительно сок.
        После полагающихся приветствий, оябун с удовлетворением отметил, что Маса отошёл в противоположный конец зала и зашёл в специальную комнату, куда чужим входа не было.
        – Вы же звоните не просто так? – в лоб, без соблюдения приличий уточнил парень.
        – Да. Хотел кое-что согласовать. – Не стал отнекиваться Гэнки.
        – Внимательно слушаю.
        М-да, мог бы и чуть поклониться…
        – Твой отец будет оторван от работы ещё несколько дней, – начал издалека Томиясу. – Твоя мать сейчас ухаживает за Мивако и, видимо, тоже ещё сколько-то времени дома не появится. Звоню потому, что не могу не уточнить: у вас всё в порядке? Никакая помощь не нужна?
        – Да вроде нет, спасибо, – задумчиво покатал что-то в голове парень. – Ничего настолько срочного, чтоб не подождать отца.
        – Ты сейчас не договариваешь. – Уверенно констатировал оябун, не отрывая глаз от сына товарища.
        – Это не тайна, просто мне неудобно, – поморщился пацан, которому, похоже, было вообще плевать на все виды вежливости. – Я благодарен, что вы беспокоитесь, но…
        – Ладно, давай начнём с моих вопросов, – покладисто не стал настаивать босс. – Что ты знаешь о символизме, как о культурном явлении?
        – Какой нетривиальный поворот в беседе между такими, как мы! – развеселился Маса. – Но я, кажется, понимаю, к чему вы это спросили. Насколько я успел понять дела отца, мне сейчас нельзя проигрывать в школе.
        – И нельзя спускать даже малейшей тени, падающей на нашу репутацию. – Серьёзно добавил кумитё. – Я потому хотел тебя поблагодарить.
        – За что? – кажется, сын Асады искренне удивился.
        – За тройной перелом, – хохотнул Гэнки. – Ты всё сделал правильно, всё в строку. Сразу, по месту, по теме, не отходя от кассы. ТЫ, кстати, не в курсе, чего Мивако к тебе по ехала? У меня не вышло с ней поговорить наедине, а при твоей матери я не стал.
        – Если честно, я знаю, что происходит. Не поймите неправильно, это просто не моя информация. О, но могу намекнуть! – нашёлся школьник. – Есть вариант, что всё, что случилось – это дело исключительно семейное. И я просто не мог поступить иначе, будучи членом той же семьи. Так что, по рукам тому типу поделом.
        – Тогда вернёмся к предыдущему пункту, – удовлетворённо кивнул оябун, мгновенно расшифровывая намёк и выстраивая мысленно полную мозаику. – Насчёт символизма. Ты понимаешь, что если имеет место то, чего опасаюсь я, то тебя будут пробовать на прочность и дальше?
        – Чтоб представить проигрыш, если он случится, в виде аналогии с Организацией? – похвально уловил тему пацан.
        Ранее остротой ума не блиставший, насколько Гэнки мог судить со своей позиции.
        – Точно. Освещаться всё будет исключительно с позиции аналогий и символов: вот, дескать мы с тобой – а вон силы добра. Которые нас повергают не только на дуэльной площадке. – Кумитё с интересом ждал ответа школьника.
        – Значит, просто не надо проигрывать, – легкомысленно пожал плечами тот.
        – Эхх…ладно, я не твой отец. – Вздохнул Томиясу. – Рад был поговорить. Если что-то всё же будет нужно – звони. Прямо на этот номер, в любое время. Пока твой отец дома не появится. Слушай, а ведь ты точно чего-то не говоришь, – уже уверенно констатировал кумитё в следующий момент. – Не лезу в твои дела! Надеюсь, это не что-то такое, что потенциально могло бы бросить тень на всех нас. Какие-то неисполненные обязательства или долги, например, – увидев, что взгляд пацана вильнул в сторону, Гэнки автоматически размотал клубок из вопросов. – Ты же не будешь сейчас играть в дистанцию от Семьи и самостоятельность? – кажется, он начинал сердиться упрямству своего малолетнего собеседника.
        – Мне штраф в школе насчитали, – признался-таки Асада-младший. – По мне, несправедливо. А отец, как вы знаете, для операционной деятельности, к-хм, недоступен. Я, в принципе, планирую этот долг гасить и думаю, что знаю, как. Больше ничего такого в голове не всплывает.

* * *
        ТАМ ЖЕ, ЧЕРЕЗ ТРИ МИНУТЫ.
        – … просто так никто и не предлагает. Если сложится так, что от этой суммы будет зависеть репутация – ты знаешь, где взять. – Томиясу в пылу разговора забылся и продолжил курить. – Я полностью поддерживаю твоё желание справиться самостоятельно. Если у тебя получится – лично я буду рад не меньше, чем твой отец. Но ты не должен думать, что ты один и брошен! У тебя есть близкие! И если ценой твоего будущего, и нашей общей репутации в этот момент, являются эти деньги – не топи сам себя из-за личного упрямства. И нас за компанию.
        – Я благодарен вам за поддержку. – Наконец, пацан догадался изобразить пародию на вежливость и этикет. – Знаете, мой опыт говорит: когда есть запасной вариант, всё обычно идеально складывается по основным линиям.
        – Мудрые слова, – соглашаясь, выдохнул дым в сторону кумитё. – Запасной вариант у тебя есть. Слушай, – спохватился он. – А чего ты так уверен в своём будущем чемпионстве в этой школе? Ты же никогда раньше ничем не занимался? А там достаточно серьёзные ребята, нет? Ну, как мне кажется, – поспешил уточнить оябун.
        – Проблема делится на две. Техническая и психологическая, – кивнул Асада-младший. – Технически, мне кажется, уже не должно быть сомнений, кому и кого надо бояться. Или не так?
        – Возможно, – аккуратно предположил Гэнки. – Буду только рад. А второй момент?
        – Вы же видите: я спокоен. – Пожал плечами парень, которого Ватару явно не воспитывал. – А они, судя по некоторым деталям, начинают нервничать всё больше.
        – ВСЁ. Спасибо. Не буду занимать твоё время. Хорошо отдохнуть! – решительно подвёл черту босс, разрывая соединение. – Старый стал, болтать тянет, – сказал он уже сам себе через пару секунд. – Хотя, с той семьёй вроде как всё под контролем. Даже удивительно… Нозоми с Мивако вместе, пацан вроде тоже справляется…

* * *
        Дамы медленно, но верно набираются.
        Сыграв пару партий, я дожидаюсь человека, с которым хотел поговорить здесь:
        – Рюсэй! – пришлось даже окликнуть его через весь зал, хотя он собирался прошмыгнуть к себе незаметно. – Я сейчас, – бросаю сестре, поскольку они с Мао опять отхлёбывают что-то алкогольсодержащее из высоких стаканов.
        Насколько можно верить моей местной памяти, не знаю; но управляющий этого не особо рекламируемого комплекса явно меня не очень любит.
        – Привет, – нехотя морщится он, вынужденно дожидаясь, пока я к нему подойду.
        – Я на минуту, посоветоваться.
        Глава 29
        – Взаймы не дам, ни от себя лично, ни от Компании. Лимит тебе тоже не повышу. – Сразу же обозначает границы диалога он. – Если хочешь поменять что-то из этого, обращайся через отца.
        – Чёрт, даже досадно, какое впечатление о себе я умудрился у тебя составить, – искренне говорю то, что думаю.
        Хотя, конечно, пытаюсь поддеть здоровяка.
        – Результатом твоего общения со мной является твоя имеющаяся репутация. – Довольно кивает Рюсэй, назидательно поднимая вверх указательный палец. – Я рад, что ты понимаешь.
        – Ладно, раз денег взаймы ты мне давать не хочешь, тогда одолжи капельку ума. Ты же к себе шагать собирался? – я, в принципе, понимаю, в какое помещение он сейчас шёл.
        – Не понял, ты что, правда поговорить хочешь? – кажется, теперь его проняло; и он действительно удивлён.
        – Ну да. Тебе же не сложно?
        – Смотря о чём, – придирчиво уточняет местный воротила некоторых неафишируемых операций, открывая дверь в свой кабинет и пропуская меня вперед. – Если ты таким образом хочешь издалека подойти к вопросу пересмотра собственного личного лимита, то зря стараешься.
        – Вот ты занудный, – вздыхаю. – Нет. Тот случай, когда лимит вообще ни причём.
        – Тогда внимательно тебя слушаю. – Осторожно говорит здоровяк, усаживаясь в дорогое кресло, четко повторяющее формы сидящего в нём. – Даже боюсь начинать угадывать, о чём в таком случае разговор: потому что бабы у тебя сегодня тоже свои.
        – Рюсэй, скажи мне, как профессионал. Если бы лично ты, в одной из столичных академий первого уровня, организовывал турнир по контактному карате – какой бы ты поставил призовой фонд? И как бы ты делил выигрыш между финалистами?
        – Тупой вопрос. – Мгновенно расслабляется один из не последних сотрудников организации отца. – Смотря какой турнир, смотря какой состав участников, смотря какая академия.
        – Ты же понял, что я не просто так спрашиваю? – усаживаюсь на стул для посетителей, вплотную к его рабочему столу. – Я в этом ничего не понимаю, а разобраться надо быстро. Объяснишь?
        – Ты же уже тоже понял, что, если я начну объяснять, как полагается, у меня года полтора уйдёт. – Довольно отзеркаливает он мой собственный пассаж. – Потому что это, вообще-то, целый предмет в колледже спорта и туризма. Так и называется, игровой бизнес. Давай в подробностях? – решается наконец он. – У меня сейчас есть время. И, самое главное, давай начнём с целей и задач мероприятия? Если ты хочешь абсолютно законно набить морды всем подряд, то это будет одна структура пиара. А если у тебя какие-то другие цели и задачи…
        – Ты умный… – констатирую. – Вообще-то, целей несколько. Первая и главная: как говорит наш самый большой босс, путём безоговорочной победы на этом турнире надо продемонстрировать всем: круче нас нет никого.
        – Если вдруг нашему человеку случится проиграть, может некрасиво получится с позиционированием, – мгновенно озадачивается здоровяк. – Как говорится, в массовом сознании возникнет совсем иной маркер: «…не шмогла я, не шмогла».
        – Не-а. Здесь не так. На случай проигрыша, оставляем олимпийский принцип: главное – не побеждать, а участвовать.
        – Ладно, ещё задачи какие?
        – А ещё мы хотим продемонстрировать этот самый символизм: были старые времена – были старые победители. Сейчас времена меняются; и старые системы, типа карате, уже не котируется. По крайней мере, в голом виде, то есть без нашей поддержки. Или – если они берутся конкурировать с нами, с новыми веяниями.
        – Тут надо только выигрывать, – решительно заявляет Рюсэй. – В любом другом случае, кроме убедительного первого места, позиция ментора будет неактуальной. Хм, интере-е-есно…
        – А если мы на сто процентов знаем, что выиграем мы? Просто о причинах этой уверенности никому сказать не можем? – серьёзно смотрю на него.
        – Если ты знаешь точного победителя завтрашнего боя, – он также серьезно подчеркивает предпоследнее слово, – надо зашивать свой финансовый интерес по максимуму. Для этого, я бы даже отказался от приёма ставок собственноручно. Попросил бы кого-нибудь из Ямагути-гуми: мы знаем, с кем оттуда работать. А срубить получится побольше. Извини, в детали не посвящаю.
        – Ух ты…
        – А ты думал! – здоровяк сейчас чувствует себя полностью в своей тарелке, он оседлал любимого конька; потому начинает вникать глубже. – Если разговор серьёзный, то не могу не спросить. Мы знаем победителя заранее потому, что он реально самый сильный в этом заведении? Или это будет игра в поддавки, а остальные будут просто бояться выигрывать? – он делает паузу, затем оговаривается. – Я не просто так спрашиваю! Эта подоплёка на тип пиара тоже здорово влияет.
        – Никаких игр в поддавки, никакого гандикапа. Всё предельно серьёзно. Давай предполагать, что наш чемпион просто уже выигрывал аналогичные турниры, только гораздо более высокого уровня. Только проходили они далеко отсюда и упоминать о своём реальном практическом опыте он не считает возможным.
        – И задача у нас при этом стоит заявить о своём лидерстве? В первую очередь? – деловито повторяет за мной Рюсэй, открывая какую-то программу-планировщик.
        – Да.
        – Я бы тогда делал не внутренний турнир, а открытый чемпионат Академии. С приглашением всех желающих, со всего муниципалитета. – Он уже погрузился в вопрос и мыслит, похоже, абсолютно серьёзно.
        – Ух ты…
        – Ты же сам сказал, что уровень нашего чемпиона позволяет иметь задел? – пожимает плечами он. – В смысле, фору в прогнозировании? А муниципалитет всего лишь на один уровень выше Академии. И если твой чемпион, как ты говоришь, выигрывал целые префектуры, то он и среди соседних заведений порвёт всех участников. А резонанс от победы в таком турнире будет на голову выше.
        – Ух ты…

* * *
        Поначалу Рюсэй хотел абсолютно неблагородно проскочить вдоль стены, за спинами сына Асады и его девок, чтоб даже не здороваться с пацаном.
        Естественно, это не удалось: белобрысый тут же заметил человека, у которого можно было бы разжиться финансами. Теоретически.
        Вопреки опасениям менеджера, в реальности речь пошла о другом. Незаметно для Масахиро, здоровяк через два вопроса активировал сразу триплекс кое-каких программ, позволявших оценивать как честность парня, так и глубину его намерений.
        А ещё через несколько минут Рюсэй уже искренне настолько увлёкся темой, что вообще врубил в лоб:
        – Понимаешь, сознательный недобор на железной ставке – это обесценивание. Нас, идеи, возможности. Даже не знаю, как тут объяснить…
        – Не заморачивайся. Я понимаю, о чём ты. Я с этого начал: у меня только голая идея, а ты знаешь, как имеющийся потенциал конвертировать в ценности.
        – Ты же сказал, у нас первичный пакет целей – чисто пропагандистский? – педантично уточнил здоровяк.
        – Я только что сделал поправку: ты сейчас сам сказал, что такая информация легко конвертируется в финансы.
        – Любой гандикап со скорость звука конвертируется в финансы, – чуть снисходительно улыбнулся старший. – По крайней мере, в нашей сфере. Главное – уверенность в том, что наш актив – не дутый.
        – Не собираюсь ничего доказывать сейчас, – серьёзно покачал головой Асада-младший. – Давай конкретно. Если я прав – то выигрываем все мы, в том числе финансово. На ставках. Если же я ошибаюсь с оценкой потенциала нашего чемпиона, то ты проигрываешь только мелочь, и исключительно деньгами. Я её готов оплатить из своих, кстати.
        – Мелочь или не мелочь, тут надо прикидывать, – из принципа возразил Рюсэй. – Давай считать. Полсотни заведений… пусть, пятнадцать-двадцать тысяч старших школьников… пусть, десять процентов сделают ставки… Ожидаемая касса – семь с половиной миллионов! – выдал он несложный типовой прогноз через четверть минуты. – Но если поработать над раскруткой идеи, да пообещать всех удивить боями, то сумма может и вырасти в разы.
        – За счёт чего? – пацан явно не успевал мыслью за профессионалом.
        – Во-первых, на турнир с гарантированным сюрпризом подтянутся люди посерьёзнее, – снова позволил себе нотку снисходительности старший. – Вопрос лишь в характере этого твоего сюрприза… Во-вторых, если удачно вбросить тему патриотизма в другие учебные заведения, то процент ставящих можно будет поднять с десяти до двадцати, и даже выше. А средний чек ставки будет не пять тысяч, а семь-восемь. Мы проворачивали подобное, – он решил приоткрыть часть информации младшему Асаде. – Только не со старшими школами, а с первыми-вторыми курсами универов. Принцип тот же, потому я по цифрам в курсе.
        – Слушай, а как ты собираешься со школьников ставки собирать?! – запоздало сообразил пацан. – Незаконно же?!
        Рюсэй в ответ молчал, наклонив голову к плечу, и лишь многозначительно улыбался.
        – Хм, понятно… – передёрнул плечами Маса через пять секунд игры в гляделки. – Блин, сплошная коррупция и беззаконие…
        Здесь уже здоровяк не сдержался и искренне заржал, покровительственно хлопнув белобрысого по плечу:
        – Тем и живём! Но я бы ставил вопрос иначе. Мы никого ни к чему не принуждаем. А то, что часть твоих сверстников проиграет свои двухдневные карманные деньги, послужит для них хорошим уроком ответственности.
        – Ответственности за что? – поразился младший Асада.
        – За свои будущие инвестиционные решения, – серьёзно ответил Рюсэй. – В любом кипише всегда есть свой инсайдер. И пусть лучше они поймут это сейчас, и ценой нескольких тысяч иен, ещё в школе. Чем потом… – он не стал договаривать.
        – Хм. Логично. С такой стороны я на это не смотрел, хотя нравственность и не бесспорная, – вынужденно признал пацан. – Слушай, а раз ты такой прошаренный, как насчёт ещё одного параллельного тематического вопроса?
        – Вначале ты мне скажешь, в чём твоя маркетинговая замануха.
        – Э-э-э, чего?
        – Что за сюрприз в боях? Я должен понимать природу нашего утэпэ, чтоб знать, по каким каналам накачивать зрителей и болельщиков со стороны.
        – Э-э-э, что такое утэпэ?
        – Ч-чёрт… Асада, ты тормоз!
        – А ты буквально первый, кто мне это в жизни говорит…
        – А-а-ага-га-га-га, молоток! Хе-хе… Уникальное торговое преимущество. Какая наша фишка в этих боях, что, ты говоришь, раньше такого не было?
        – А-а-а… Ты об этом… Наш чемпион будет драться только руками. Ни ног, ни коленей, ни бросковой техники. Только кулак. Ну-у, может, ещё локти – но это как правила утвердят.
        – Локти и колени исключены, если школьный возраст на турнире, – машинально заметил Рюсэй.
        – Значит наш будет всех гасить только кулаками. А, скажем, до восьмой финала можно вообще заявить: удары наносятся только левой рукой. Правым кулаком наш до восьмой финала не бьёт.
        – Как это возможно? – не поверил менеджер. – Ты отвечаешь за свои слова?
        – Полностью. – Компетентно кивнул Маса. – У нашего парня – многолетний опыт работы в полный контакт. В том числе, голым кулаком, без защиты, по точно таким же организмам. Надо объяснять, в чём разница между ним – и местными даже данами? Даже по Годзю?
        – Не надо… Бля, страх какой-то, – поёжился здоровяк. – Это ж где такой взялся? Вернее, откуда?
        – А это важно?
        – Да не особо, наверное… если ты не шутишь. – Рюсэй требовательно поднял глаза на собеседника, сверяясь в этот же момент с показаниями триплекса работающих программ.
        – Есть разные места. В том числе, достаточно бедные страны, – пожал плечами младший Асада. – Бывают в этом мире и детские школы, например, профессионального бокса. Где защитного снаряжения, включая рукавицы, на всех не хватает. А пацаны тренируются по шесть часов в сутки – потому, что искренне любят бокс.
        – А друг друга они при этом как не поубивают? – вцепился в последние слова менеджер. – Ты представляешь себе тренировочный травматизм при этих условиях?!
        – Теоретически, – открыто и искренне улыбнулся Асада.
        Программа показала пятьдесят процентов искренности в ответе, но тут можно было просто махнуть рукой: не той важности вопрос.
        – Был же раньше, не в этих веках, профессиональный бокс голыми руками. Слышал?
        – Чуть-чуть.
        – Ну там же тоже был свой тренировочный процесс, – пояснил Асада. – Как-то же тренировались и до ввода перчаток.
        – Не понимаю, кто на это мог подписать детей, – искренне сознался японец. – Зверство, как по нынешним временам.
        – Никто никого насильно не тянул, – напомнил белобрысый. – Занятия – дело исключительно добровольное. И потом, ты просто недооцениваешь роли защиты корпусом.
        – Это как?!
        – А это так, как вы не умеете. У вас в карате – типичная силовая манера. А некоторые школы нырки и уклоны объявляют вообще унизительным трюкачеством.[8 - Чистая силовая манера в карате, без нырков и уклонов, по разным источникам, в 21 веке в нашем мире не актуальна. И даже в 20 м. Но там – альтернативный мир, и свои фишки.] – Видя недоверчивый взгляд собеседника, то и дело косивший на экран гаджета, Асада добавил. – Тебе что, показать?!
        – А ты умеешь? – оживился Рюсэй, вставая со стула.
        – Да. Дай сюда свою бейсболку, – пацан подхватил сувенирный головной убор со специальной подставочки на столе менеджера, нахлобучивая его себе на голову козырьком вперёд. – Просто сними у меня с головы кепку. За три минуты.

* * *
        ТАМ ЖЕ, ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ.
        – …хренасе. – Запыхавшийся здоровяк выглядел озадаченным.
        Вокруг него мелким бесом сновал Асада, то и дело хлопая раскрытыми ладонями по животу, груди и щеками.
        Рюсэй отмахивался, как от быстрой мухи. С тем же нулевым результатом.
        – Вот так, минут за пять, я тебя просто в котлету отобью, – пацан, наконец, закончил прыгать в разные стороны и снял с себя чужую бейсболку. – На, – он протянул подарок одного из серьёзных игроков обратно владельцу.
        – Слушай, уже не то чтоб по теме, просто из любопытства… – Рюсэй дышал тяжело и прерывисто. – Но я ведь периодически буду цеплять кулаками твою голову?
        – Только вскользь, – отмахнулся Асада. – Ты понимаешь разницу между ударом, попавшим в голову под углом девяносто градусов? Которого ты не видел?
        – И чем?
        – И тем ударом, который ты видел? Но осознанно дал ему скользнуть по щеке или лбу, чтоб получить тактический выигрыш в позиции?
        – Понимаю… А что за позиция?
        – Как в танце, чтоб тебе понятно было. Ног, корпуса, рук. В таком порядке. По отношении к цели; в данном случае – к корпусу и голове противника. Для добивающего акцентированного удара.
        – Бл#дь, это ж чертовски больно, – снова передёрнул плечами менеджер. – Если с твоей рожи, даже скользящими рикошетирующими ударами, кожу сдирают.
        – Не-а. Синяки максимум, – легкомысленно отмахнулся Асада. – Ну да, есть некий дискомфорт поначалу. Но потом привыкаешь, поверь. Зато защита знаешь, как оттачивается?!
        – Ты так говоришь, как будто это твой личный опыт! – сварливо проворчал Рюсэй, чтоб оставить последнее слово за собой.

* * *
        – Что-то твой брат надолго там завис, – Мао запускает шар по дорожке нетвёрдым движением и, хмурясь, глядит на неприметную дверь в длинной стене, украшенной зеркалами от пола до потолка.
        – Да и чёрт с ним, – так же нетрезво фыркает Ю Асада. – Коктейли есть, жратва есть. Боулинг вот. Мелкий за всё платит. Что ещё надо?
        – В боулинг я и сама могла поиграть, – неожиданно признаётся подруга. – Я, может, с ним разговаривать хочу!
        – Ну ты же у нас сегодня ночуешь? Ещё дома у нас наговоришься? – предположительно выдаёт в ответ Асада.
        После чего поднимает взгляд на подругу.
        – Э-э-э, Мао! Стоп! Только не говори, что ты… – Ю удивлённо раскрывает глаза и открывает рот.
        – А тебе не всё ли равно? Или ты что-то против имеешь? – огрызается Мао. – Ты ему вообще сестра, если что! Приёмная, пфффф…
        – Да нет, мне-то что, – не сдерживаясь, хихикает Асада, косясь на подругу. – Твоё тело – твоё дело. Но уссаться можно: ты – и с Мелким…Ы-ы-ы-ы-хы-хы…
        – Сейчас в рожу вцеплюсь, если не заткнёшься. – Серьёзно обещает Курата. – О, вон он выходит… Тс-с-с!..
        Глава 30
        Пока мы общаемся с Рюсэем, мои спутницы остаются на дорожке и играют одни.
        Порции еды здесь крайне небольшие, оттого, на всякий случай, уходя, заказ сделал им с запасом: коктейли хоть и несерьёзны по градусу, но почему-то на Ю и Мао оказывают влияние, никак не соизмеримое со своей крепостью.
        Когда я возвращаюсь, девицы двигаются уже раскоординировано. Чуть более громкий, чем прилично, смех; неточные взмахи руками; нетвёрдые шаги.
        С руки Кураты неожиданно срывается шар и, грохнув по покрытию, что есть дури, тарахтит по краю дорожки, вообще не сбивая в конце ни одной кегли.
        – Пф-ф-ф, хр-р-р, кажется, кому-то уже хватит на сегодня, – нетрезво подначивает подругу Ю. – Что, добьём партию и валим?
        – Да я б и не доигрывала уже. Ик… – откровенно заявляет Мао. – Особенно если Маса пришёл. Слушай, учащийся, ты играть ещё хочешь?!
        – Только из-за вас сюда пёрся, – кажется, уже можно ничего не скрывать.
        Всё равно деталей завтра никто из них, судя по внешнему виду, помнить не будет.
        – Тогда домой! – решительно командует сестра.
        И тут же заваливается спиной на скамейку.

* * *
        Денег на такси я почему-то не предусмотрел. Соваться с дамами в их нынешнем состоянии в метро тоже был вариант так себе.
        Слава богу, Рюсэй сжалился, наблюдая за происходящим с той стороны одностороннего стекла. Он даже выбрался из своего кабинета, чтоб подойти ко мне:
        – Если вы прямо сейчас поедете к вам домой, то можете воспользоваться нашей дежурной машиной. – Многозначительно поиграл бровями он, косясь на студенток университета.
        – А если не домой?! – пьяная Ю, попирая местные правила приличия, влезает в разговор мужчин, как так и надо.
        Ещё идиотски смеётся при этом. Поддерживаемая Мао.
        Начав осваиваться с местными правилами, набираю воздуха, чтоб тут же извиниться за обеих.
        – Ничего не говори, – предусмотрительно упреждает мои сентенции Рюсэй. – И так понятно, – он скептически окатывает девиц загадочным взглядом ещё раз. – Так вы в итоге домой, или как?!
        – Домой, и только домой, – выдыхаю с облегчением. – Если б не ты, чёрт его знает, как с ними добираться… Спасибо.
        – Не за что, – пожимает он плечами. – На адрес твоего отца отправить машину без проблем. Вот куда в другое место бы…
        Дамы, запоздало извинившись, отправляются «помыть руки» перед поездкой в чуть иную часть города, всё так же пьяно хихикая и о чём-то переговариваясь.
        – А вообще, конечно, смотрится солидно. – Ни к кому не обращаясь, словно в воздух, изрекает здоровяк, провожая задумчивым взглядом задницы девчонок.
        Над поясами штанов которых выбиваются, к-хм, некие деликатные предметы их личного гардероба. Хотя здесь это и не редкость, я сам видел не единожды.
        – Желаю, чтоб тебе сегодня повезло, – добавляет он ехидно и уходит к себе.
        – Сам себе желаю того же, – бормочу.
        Хм, личный настрой и мысли в данный момент можно охарактеризовать как исключительно неконструктивные.

* * *
        Слава богу, в заведении дали машину, которая отвезла всех троих прямо домой к брату и сестре.
        Несмотря на опьянение, Мао про себя с любопытством думала в кегельбане: а как они сейчас будут добираться? У пацана явно лишних денег не было и такси на таком расстоянии грозило выйти за рамки его откровенно скромного бюджета. Он ещё, кстати, закусок заказал втрое больше, чем следовало.
        Ю отчего-то отморозилась и пялилась всю дорогу на брата чуть ли не с выжидающей враждебностью, бормоча себе под нос (что-то насчёт того, что еду можно было и попросить запаковать с собой. Маса отвечал ей широко раскрытыми глазами и явно стеснялся в этот момент),
        Курата ещё пять минут назад, в кегельбане, была готова пошептать Масе на ухо, что деньги есть у неё, когда всё решилось, как нельзя лучше: менеджер, поговорив с парнем, предоставил мини-вэн, оборудованный по понятно какому стандарту.
        Не отказывая себе в развлечении, Мао пьяно повалилась в салоне на колени Масе, обвивая руками его шею и старательно направляя дыхание пацану в ухо.
        Тот, ошарашено поёрзав под ней, всю дорогу даже не дышал.
        Ю смотрела на это поначалу озадачено, а под конец – и вовсе враждебно. Не будь они братом и сестрой, Мао подумала бы… неважно, что. Убедительно изображать презрение к пацану – дело нехитрое. Особенно когда он, формально, твой младший родственник и настроен через раз тебя слушаться просто из уважения.
        Смешно, но за дорогу их развезло ещё сильнее. Честно говоря, Курата бы с удовольствием повисла на шее у единственного парня в компании, чтоб он доставил её в дом на руках. Но его старшую сестру накрыло ещё сильнее, и они вдвоём с блондином вынужденно тащили под руки Ю.
        Что интересно, та моментально пришла в себя буквально на пороге дома. Или всё же притворяется?! Да ну, слишком уж убедительно…
        Снисходительно наблюдая за попытками Масы создать комфорт двум напившимся студенткам, Мао на каком-то этапе твёрдо решила: окей. Пусть подруга уснёт, а там надо-таки дать пацану то, чего ему так хочется.
        С неё лично не убудет, а ему приятно. Да и не такой он ужасный, если честно. Надо просто поменьше слушать его старшую сестру и общаться с ним напрямую.
        – Ты первая в душ? – вежливо уточнила гостья у хозяйки дома, как только они втроём с облегчением опустились на тахту зала, совмещённого с кухней.
        – Угу, – кивнула Асада и решительно потащила с себя одежду.
        – Бл#…, – тихо не сдержалась Курата.
        Подругу явно надо было сопроводить.
        – Ч-чёрт, с тобой поболтать было бы лучше, – заметила она Масе на ухо, откровенно и ничего не скрывая. – Ладно. Твою сестрицу сейчас обиходим, потом всё остальное…
        А в душе Асаду-сестру ещё и начало крайне некрасиво тошнить.

* * *
        На каком-то этапе, вечер перестаёт быть томным. С одной стороны, атмосфера в воздухе витает именно та, что надо.
        С другой стороны, сестрицу бросает из крайности в крайность, как…
        Всю дорогу она откровенно лыка не вязала. Дома вроде как пришла в себя, но только вроде.
        Мао, делая в мой адрес откровенные авансы и реверансы за спиной Ю, матерясь, потащила её в душ. Откуда буквально через минуту раздались звуки, словно кого-то тошнит.
        Ч-чё-ё-ёрт…
        Появились они вместе только через полчаса, причём у сестры вид был озадаченный и пришибленный, а у её подруги – донельзя злой. Несмотря на вежливые слова вслух.
        Не зная, что предпринять, я стандартно вспомнил о чае. Предложение было воспринято с воодушевлением:
        – Только ты завари, хорошо? – в какой-то искренней тоске почти что взмолилась Мао, с нечитаемым выражением лица косясь на Ю. – А то её одну чего-то оставлять неохота…
        – Вполне понятно, почему, – вздохнул я, удержавшись от ретроспекций касательно рвоты.
        И занялся чаем.
        По старой привычке, к чаю порезал тунца, соевого сыра, чего-то из фруктов, лежавших в холодильнике на верхней полке.
        Пока занимался всем этим хозяйством – дамы где-то нашли отцовский виски.
        Когда я приземлился за низенький столик вместе с подносом (предусмотрительно усаживаясь рядом с Мао – тут же придвинувшей вплотную ко мне под столом своё бедро), Ю уже весело крутила на столе квадратную бутылку.
        Вспомнив об этикете, сестрица дисциплинированно налила всем чаю, но потом, спохватившись, мгновенно свернула бутылке голову (в смысле, крышку).
        Дальше они с Мао, недолго думая, оприходовали по три крошечные рюмки и повторно впали в то же состояние, что и в кегельбане.
        Курата, что интересно, через какое-то время явно плюнула на условности и забралась вообще мне на колени (что за этой пародией на стол не так и просто). Призывно распахнув хлопчатобумажный халат на груди (они с Ю вышли в них из душа), она на удивление рассудительным голосом спросила:
        – Слушай, а про твою школу слухи – это всерьёз? Или эмоциональное преувеличение?

* * *
        Ю Асада, никак не ожидая этого, на каком-то этапе поймала себя на следующей мысли: масляные взгляды подруги, то и дело бросаемые на младшего брата, ей самой стали отчего-то неприятны.
        Пока она думала о причинах такой странной метаморфозы в самой себе, выпитое в кегельбане неожиданно попросилось наружу. Хорошо ещё, что они были в санузле в этот момент… Хотя-я, перед Мао всё равно было неудобно.
        Братец, изображая брачные ухаживания экваториального павиана, расфуфырился перед Куратой, как… впрочем, так в адрес собственного брата даже думать не стоит. Какой ни есть, а он родня.
        Что интересно, лучшая подруга принимала ухаживания пацана, как само собой разумеющееся! Ю на каком-то этапе даже ощутила жгучую тоску и обиду: это ведь она их собрала. Если бы не Ю, они б даже не встретились, неблагодарные!
        А сейчас Мао, взгромоздившись Масе прямо на причандалы, якобы случайно светит сиськами в разрезе халата, подсовывая их младшему брату чуть не под нос!
        Попутно, подруга принялась расспрашивать о драках в школе, случайно ли Маса выиграл, что будет делать, если драки продолжатся и ещё всякую такую лабуду. Интересно, оно ей что, и правда так интересно?..
        Пошевелив не совсем трезвыми мозгами, Асада-младшая нашла парадоксальное решение: надо ещё выпить!
        Говоря цинично, всё равно завтра утром самочувствие будет кошмарным, что сейчас не предпринимай. Так что, если подумать, то и терять уже особо нечего.
        Слава богу, дежурные запасы отца нашлись в течение минуты.
        Ещё через десять минут Ю Асада, лихо опрокидывая третью стопку, с каким-то мстительным удовлетворением отметила резко погрустневшие глаза младшего брата и – попутно – резко пьянеющее лицо подруги.
        – Вот так вот, – мстительно прошептала Ю самой себе.
        И снова потянулась к бутылке.

* * *
        Жалко, рядом нет Цубасы. Несмотря на очень интересную, к-хм, атмосферу за столом, в пьяных взглядах подруги сестры периодически мелькает странная смесь холодного расчёта и недосказанного подтекста. Если бы я чуть получше шарил в местной технике, можно было бы предположить, что Мао время от времени активирует какое-то приложение.
        И ведь у Юдзи не спросишь: во-первых, поздно. Во-вторых, пацану ещё не по возрасту разбираться в местных виртуальных протезах для пьяных мозгов.
        После нескольких дополнительных порций, Курата начинает резко пьянеть.
        Чёрт. А ведь была такая хорошая мечта, что первой отправится спать сестра.
        К сожалению, тактичность сегодня явно покинула Ю, причём весьма решительно.
        В довершение, на каком-то этапе мне вдруг звонит Цубаса.
        Даже не глядя на происходящее за столом, она сосредоточенно заявляет:
        – Слушай, я тут прикинула. Давай с утра обсудим, как дальше ходим и учимся? А то есть вот какие намёки, если проанализировать слухи…
        Чтоб не мешать сестре и её подруге, извиняюсь кивком и выхожу из общего зала в свою комнату, поговорить.
        Такое впечатление, что Мао при этом была слегка разочарована. Интересно, это мне кажется? Или я правда ей нравлюсь?
        Цубаса своими предположениями на какое-то время отвлекает меня от ряда гормонально развитых мыслей. Минут пятнадцать мы с ней вертим варианты с разных сторон, обсуждая нюансы.
        Когда же я спохватываюсь и, не прерывая разговора с одноклассницей, высовываю голову в зал, моему взгляду предстают вовсю храпящие и пускающие пузыри сестра и Курата.
        – Вот же бл#дь… – вырывается у меня против воли.
        – Хе-хе, не вышло у тебя сегодня оттопыриться! – весело ржёт Цубаса, как будто ей с того есть какой-то профит. – Ладно. Вот и хорошо. Ты сейчас не будешь отвлекаться на разные идиотские мысли, раз пролетел. Давай заново. Работаем первостепенно на твоё имя: я же теперь тоже за твои интересы. По смене формата я вот что думаю…

* * *
        Начальник образовательного процесса Академии Тамагава и сам собирался пригласить к себе белобрысого Асаду сразу, как только тот появится в заведении. Но пока этого не сделал.
        Оттого Кавасима был весьма удивлён, когда пацан возник перед занятиями в его кабинете по собственной инициативе:
        – Вы не уделите мне нескольких минут по одному важному вопросу?
        – Обязательно уделю, – кивнул Юто. – Проходи. Но перед твоим вопросом, давай сперва обсудим твою вчерашнюю драку.
        – Так вроде же вчера уже всё обсудили? – удивился Асада, занимая один из стульев, предназначенных для начальников отделений.
        Педагог поморщился.
        – Но я готов ещё раз поговорить, – даже не изображая дурака, искренне продолжил учащийся.
        – Со всех сторон вчера обсудили драку в методическом кабинете, на которую полиция приезжала, – ровно сказал Начальник образовательного процесса. – А я сейчас не о ней, а о второй. Которая была после, и о которой никто никому не рассказывал. Могу запись с камеры показать: вы попали на несколько секунд в край сектора.
        Глава 31
        – А-а-а, вы об этом, – Асада беззаботно откинулся на спинку стула, как обычно, игнорируя даже подобия правил приличия.
        Теперь Кавасиме иногда началось казаться, что белобрысый так ведёт себя специально.
        – А ведь чтоб таким неотёсанным выглядеть, это ж талант нужен, – неожиданно для самого себя сформулировал Начальник образовательного процесса. – Чтоб с таким… эм-м-м… имиджем жить, за позицией точно что-то стоять должно.
        – Вы сейчас о чём? – оторопел отпрыск якудзы. – Я понял, о каком инциденте вы говорите, но не уловил насчёт позиции и неотёсанного.
        – Неважно… По жизненной позиции неважно, – поправился Юто. – А насчёт вчерашнего – я тебя внимательно слушаю.
        – Я буду вам очень признателен, если вы уточните свой вопрос, – гайдзин, казалось, балансировал на грани хамства. – По мне, там абсолютно нечего рассказывать. Что именно вас интересует?
        – Тебе не кажется, что от тебя начинает становиться слишком много проблем за короткое время? – тоже оставил обходительность преподаватель.
        – А что, от них уже и жалоба есть? – удивился Асада-младший. – Могу ознакомиться с содержанием? Так-то, мне есть что ответить. Но всегда же полезно знать, в чём именно тебя обвиняют… – он, казалось, сейчас осёкся и недоговорил.
        – Нет, жалобы нет, – вынужденно признался преподаватель. – Но это не отменяет общей нездоровой обстановки. Согласен? И мой вопрос, если его сформулировать деликатнее, выглядит так: насколько высок потенциал твоей неуживчивости? И чего ещё лично мне ждать от тебя в качестве таких вот «сюрпризов»? Асада, что за странные гримасы? Тебе не кажется, что ты сейчас забываешься?!
        – Абсолютно искренне думаю, в какой ипостаси вам ответить, – пацан покладисто извлёк из кармана смарт с активированным приложением. – Вот, зелёненькое, говорю правду. Научился его использовать хоть как-то, – доверительно поделился он, будто бы действительно не отдавая себе отчёта, где находится. – Как показал опыт, на других оно может ошибаться. Но зато всегда показывает другим, что правду говорю я.
        – Сомнительная радость… – не сдержался Начальник образовательного процесса. – Ты сейчас имел ввиду какие ипостаси? Тебе точно врача не надо?
        – Вроде бы нет, вот же медицинское приложение. Пока вроде всё в порядке… Насчёт ипостаси. Формально, я являюсь учащимся, несовершеннолетним. И вроде как должен в приоритете встраиваться в существующие и сложившиеся отношения, а не навязывать своё видение остальным. Ну, исходя вообще из обычаев и стандартов нашего общества. Так?
        – Примерно так. Продолжай.
        – Но иногда, когда сталкиваюсь с явными несоответствиями, я себя ощущаю единственным повзрослевшим в окружении. Потому что остальные просто идут мимо и не видят. Ну или им удобно не видеть, – простенько заключил белобрысый.
        У педагога тут же закралось нехорошее предчувствие:
        – Ближе к теме.
        – Между вчерашними, как вы говорите, двумя драками есть большая разница. Хотя лично я бы второй раз дракой не назвал….
        – Без словоблудия! – Кавасима чувствовал, что, вопреки долгу, сейчас непозволительно заводится.
        Белобрысый его просто бесил, одним своим существованием. Что было крайне неконструктивно и роли педагога недостойно.
        – Есть разница между инцидентами, – неуступчиво набычился Асада. – И есть кое-что общее. Общее: оба раза лезли ко мне. Инициатором был не я, поверьте. Вы, кстати, можете это проверить и лично, если опросите всех тех, кто попал со мной в эту вашу камеру во второй раз…
        – Я САМ РАЗБЕРУСЬ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ. Фуф, та-а-ак… – Юто набулькал в стакан воды из диспенсера, стоявшего прямо под рукой. – Говори дальше.
        – Вы в курсе, что старшая школа, естественное отделение, собирает достаточно регулярно деньги у малышей с гуманитарного? – выдал без предисловий пацан, моментально сбивая тон беседы из напряжения в удивление.
        – Педагоги очень часто догадываются обо всём, даже если прямых свидетельств и не имеют, – обтекаемо ушёл от прямого ответа Кавасима. – Тем более что для прямых вмешательств нужна основания. Типа открытого заявления пострадавших. А об этом речи просто нет, я знаю, о чём говорю.
        – Я вам даже могу сказать, почему нет заявлений, – осклабился Асада. – Хотя вы, сто процентов, и сами это понимаете.
        – Знаешь, а ведь теперь я верю, что ты из своей Семьи. – Парадоксально сопоставил кое-что Начальник образовательного процесса вслух. – Ты ведь только сейчас становишься самим собой. Наглым, беспардонным…
        – Я тоже вас очень люблю и ценю, – огрызнулся Асада. – Сейчас изо всех сил стараюсь быть с вами конструктивным. Как могу. Спасибо за поддержку моей попытки наладить диалог и быть откровенным!
        – М-да. Где-то перегнули, – признал Юто, отчего-то успокаиваясь. – Согласен. Ладно, давай заново… ДА. Я понимаю, что в школе есть обычаи и традиции, которые лично мне очень не нравятся. НО, – он поднял вверх указательный палец. – Это глубже, чем желания. Изменить некоторые традиции иногда очень сложно.
        – Сверху. – Уронил белобрысый.
        – Что?
        – Изменить некоторые традиции иногда очень сложно сверху, – пояснил он. – Надо, чтоб участникам процесса снизу стало некомфортно. Не сочтите за наглость, потому что каждый раз, когда я задаю вам вопрос, моё приложение говорит, что вас это раздражает… Но не могу не спросить. Вы согласны? Некоторые традиции достаточно легко меняются снизу. Но никогда не могут быть исправлены сверху. Я сейчас прав?
        – Не буду спорить, – проявил неожиданную уступчивость и деликатность преподаватель. – Твой взгляд на вещи имеет место. Просто пока никто ничего не пробовал менять. Возвращаясь ко второму инциденту. Это и было оно, что ты говоришь?
        – Ну да, – удивился Асада. – Сенсэй, вы же не думаете, что я, вместо тренировок и учёбы, только и бегаю по всей Академии в поисках приключений на свою за… гхм… в поисках приключений?!
        – Вообще-то, именно так я теперь и думаю.
        – Тогда позвольте с вами не согласиться, – Асада коротко кивнул на зелёный огонёк индикатора. – Ко мне вчера прибежали из средней школы, с гуманитарного, и попросили защиты. Я же там учился до позавчера; вот они и посчитали, что мы не чужие.
        – Поня-ятно. – Такого варианта, если честно, Кавасима не учитывал. – И что потом?
        – А потом я просто пошёл во второй корпус и отобрал у ботаников деньги малышни.
        – Что, и все деньги отдал в среднюю школу? И они подтвердить могут? – Не поверил Юто.
        – Да. Причём, настаиваю, о драке речь не шла. Я просто попросил – и они сами отдали. Слушайте, давайте позовём их и спросим, есть ли претензии?! И правду ли я сказал? – Пацан говорил ровно и уверенно, а маркер приложения светился ровным зелёным цветом.
        – Понятно, что они скажут! – фыркнул педагог. – Они, естественно, заявят, что о претензиях с их стороны вообще речь не идёт!
        – Так а чем это лично для вас будет отличаться от предыдущей ситуации? – как-то пронзительно, вязко и по-взрослому спросил Асада. – Когда мелкие из гуманитарной средней школы точно так же не шли к вам с жалобами, а в случае прямых вопросов наперебой бы орали, что претензий не имеют?
        – Ты сам знаешь, из какой ты семьи. – Кавасима неожиданно для себя решил говорить, что думает, и не подбирать при этом слов.
        – Это единственное отличие? – уточнил белобрысый.
        – Наверное, да. Хм, и правда интересно…
        – Получается, для вас больше значит не сам поступок? А личности родни того, кем он совершён? Вы правда считаете это объективным и правильным?
        Кавасима промолчал.
        – Господин директор у меня встречный вопрос, переходящий в заявление. Младшие сказали мне, что деньги у них эта троица забирала регулярно. Также, они вроде бы жаловались своему преподавателю, но безрезультатно: у того нет рычагов давления на старшую школу. Со своей стороны, заявляю вам со всей ответственностью: любую попытку несправедливо ущемлять тех, кто учится вместе со мной и имеет со мной какие-то отношения, я буду расценивать, как физическое нападение на меня лично. Со всеми вытекающими последствиями. Просто потому, что не я первый начал.
        – Снимаю свой вопрос. – Признавать собственные ошибки Начальник образовательного процесса Тамагава умел.
        Даже если ему на них указывали таким вот неподобающим образом.
        Продолжи он дальше давить на Асаду, это было бы откровенным двойным стандартом.
        – Я вам даю честное слово, я никого даже не ударил. Ну, кулаком не ударил, – поправился гайдзин. – только подзатыльник этому, рыхлому. Когда он сказал, что меня из школы могут и попросить рано или поздно, а вот тогда они…
        – Боюсь спрашивать, что ты ему ответил. – Поёжился преподаватель в кресле.
        – Только подзатыльник. Плюс, сказал, что в этом мире всегда найдётся и другой человек. Который тоже будет защищать слабых, борясь с сильными.
        – Гхм-кхм-арргх, – закашлялся Кавасима.
        – Знаете, я тогда не имел ввиду этого подтекста, – верно истолковал реакцию собеседника старшеклассник. – Это просто отца поговорка, он её периодически вворачивает дома. Когда меня думает, что воспитывает. Если не учитывать подтекст и контекст, мысль-то хорошая?
        – И снова я промолчу, – решительно хлопнул ладонями по крышке стола Юто. – Этот вопрос точно выходит за рамки того, что мы с тобой можем обсуждать… Ты понимаешь, что прямая конфронтация между нами с тобой не нужна ни мне, ни предвыборному штабу, в котором состоит твой отец? – Начальник образовательного процесса решил оставаться полностью откровенным. – И для обеих сторон было бы лучше, если бы начало действовать подобие соглашения?
        – Я пришёл с конкретными предложениями. Соглашение предполагает, что стороны приходят к общему знаменателю в изначально разных позициях? – пацан сверился с реакцией педагога и продолжил. – Со своей стороны, говорю сразу и открыто: у меня нет никаких интересов, выходящих за рамки образовательного процесса. Никому ничего не собираюсь доказывать, я об учащихся. Ни с кем первый не лезу конфликтовать. Не вступаю ни в какие коалиции, если идёт речь о школьном влиянии. Я здесь за тем, чтоб учиться. Точка. То, что меня не касается, меня не касается.
        – Какой похвальный рационализм, – признал Кавасима. – Даже странно слышать.
        – Но это не распространяется на ситуации типа вчерашней, – словно не замечая, продолжил Асада. – Если ко мне прямо обращается кто-то, кто может повлиять на моё настроение, то вы поняли…
        – А как оно повлияло? – искренне заинтересовался Юто.
        – Ну видеть в столовой голодные глаза малышни, у которой жлобы отобрали деньги на обед, не очень же приятно, – пожал плечами белобрысый. – К тому же, если знаешь, что случилось, и если они просили о помощи лично тебя.
        – Я очень надеюсь, что твои эскапады не перерастут в войну всех против всех. – Серьёзно заметил Начальник образовательного процесса, помолчав.
        – Конечно, удобнее жить, когда шума не возникает, – не удержался от шпильки ученик. – Вас же не касается – так чего шум поднимать? Извините. Не хотел задеть. Оно опять сигналит, что вы злитесь.
        – Бесишь, – не стал спорить Юто. – А тебя оно что, касалось?
        – Мелкие подошли сами, раз. – Напомнил Асада. – Кое-какие личные воспоминания, когда хочется жрать после школы, а есть нечего, у меня тоже есть. Ну, точнее, когда еды очень мало…
        Преподаватель удивлённо поднял бровь, но сказал чуть иное:
        – Ладно. С этим пунктом разобрались. Справедливости ради: не могу не признать некую обоснованность твоей позиции. А чего ты шёл-то? Ты же вроде о чём-то своём хотел говорить?
        – Да. Как вы смотрите, если наша Академия победит в открытом турнире по одной прикладной дисциплине бу-до?
        – Э-э-э, неожиданно. Подробности?

* * *
        ТАМ ЖЕ, ЧЕРЕЗ ЧЕТВЕРТЬ ЧАСА.
        – … и кстати, раз уж такой разговор. Как вы смотрите, если некая сторонняя организация организует и профинансирует не только этот внеплановый турнир по полному контакту среди учащихся старших школ? В масштабах муниципалитета?
        – Занимательно, – в который раз за это время согласился Юто. – Сам додумался?
        – Нет. Вернее, не только. Могу сказать, кто подсказал, но вам не понравится…
        – НЕ ГОВОРИ ТОГДА!
        – Он, кстати, просил обязательно упомянуть вам следующее. Да, наши партии вроде как конкурируют, но Семья уважает Академию, уважает вашу работу и уважает будущее каждого отдельного ребёнка. Оттого, на уровне идеологии, считает неправильным допускать тень намёка на пересечение интересов. Предложение: выборы выборами. Но все неглупые поймут: кто бы ни победил, обе партии умеют отлично ладить между собой и работать на перспективу. От которой выигрывают простые жители.
        – Да, совместная организация такого турнира – это мощно, – не стал спорить преподаватель.
        Он уже оценил, что противоположной стороной был принят во внимание даже его личный преподавательский рейтинг в министерстве. Который однозначно вырастет, потому что каждое подобное мероприятие очень этому помогает.
        А если учесть, что сам турнир будет организовываться другими людьми, ещё и понимающими в этом более чем профессионально… Как говорится, сеять и убирать рис будут они, а мешки с урожаем сложат в твой амбар.
        – А какой второй турнир?
        – А по шахматам. Причём, на ранг выше. Поскольку шахматистов в Токио меньше, чем умеющих бить кулаком, шахматный турнир планируется на всю префектуру. Благо, играть можно и по сети, виртуально.
        – Зрелище же не то? – ради приличия засомневался Кавасима.
        – Во-первых, мой консультант сказал: они и по сети накал страстей вокруг шахматного чемпионата гарантируют такой, что вам понравится. Есть инструменты, – деликатно намекнул Асада на то, что педагог отлично знал и так. – А уже финалы будут проведены в режиме реального времени, на территории нашей Академии. Организацию, финансирование, даже транспортировку участников они берут на себя. Для чего просят у вас ВАШИ условия договора. Они подпишут.

* * *
        Когда Асада вышел от него, Начальник образовательного процесса Академии Тамагава ещё долго барабанил пальцами по крышке стола, анализируя перемены в собственных ощущениях.
        Где-то ему было стыдно. Учащийся ухитрился деликатно заставить его задуматься о том, что детям нужны учителя и знания. А не преддверия выборов и связанные с этим политические интриги.
        Несмотря на личные амбиции и планы, Юто Кавасима любил свою работу, любил систему образования и любил детей. Ну, по большому счёту, так.
        Если эти «родственники» Асады помогут организовать мероприятие уровня префектуры… Ладно, сами его и организуют: чего-чего, а опыта им не занимать.
        Это будет уже другой рейтинг самой Академии. Им это не понятно, потому что не видно. Но самому чиновнику роль рейтинга Тамагава в системе национальной конкуренции учебных заведений была понятной.

* * *
        – Да убери ты руки! – новенькая ученица по имени Цубаса с силой оттолкнула переведённого с гуманитарного отделения Асаду.
        Белобрысый родственник не самых хороших людей в муниципалитете уже с полчаса с разных сторон пытался погладить её, как бы поделикатнее, не там, где это следует делать при людях.
        Не говоря уже о том, что сама девочка была против.
        – Вот так станешь чемпионом – а женской ласки не дождёшься, – притворно вздохнул Асада на фоне заинтригованной тишины в столовой.
        – Говно ты, а не чемпион. – Резко ответила красноволосая. – Не смей тянуть ко мне свои руки. Чтоб не быть голословной; три, два, начали!
        Что она сделала, никто не успел понять: девчонка как будто размазалась в воздухе.
        А ещё через секунду все с удивлением увидели, как Асада валится на пол.
        – Потренируйся вначале, – злобно выплюнула новенькая над телом. – Эй, скажите ему, чтоб ко мне не подходил! Пришибу! – добавила она одноклассницам, сидевшим до этого с ней и белобрысым за одним столом.
        Схватив свой контейнер с едой, Цубаса направилась к выходу из столовой.

* * *
        ЧАТ В ОНЛАЙН МЕССЕНДЖЕРЕ.
        – Ну чё, поверили?!
        – Угу. Никто даже не усомнился. Могла бы и послабее стукнуть, кстати! (сварливо)
        – С чего это слабее?! Как раз тут надо было, чтоб достоверно! Скажи спасибо что вообще не инфрой. Поверь, я знаю, что делаю.
        – Не сомневаюсь… Слушай, мне чего-то не по себе. Ты точно уверена, что в этом спектакле есть смысл?
        – Да. Давай так. Если за два дня ничего не случится, просто помиримся при всех, и я тебя даже поцелую :))) при всех
        – Звучит заманчиво :))) А после школы как?
        – Топай до второй станции метро пешком. Я тебя догоню, заодно проверю кое-что.
        Глава 32
        На следующий день в школе на удивление тихо. Переведённый на математическое следом за мной Сэй Нагано сегодня вроде как находится на больничном, потому в школе его нет.
        Физкультурники после вчерашнего не появились даже в столовой, причём не только парни. На спортивном отделении учится ровно половина девчонок, вот и их на обеде было не видать. Странно.
        С утра, как и планировал, заскочил к главному преподавателю, озвучить вариант, разработанный вчера с Рюсэем.
        Вместо конструктива, поначалу попал на выяснение отношений.
        Выяснили.
        Честно говоря, в итоге ушёл от руководства школы с некоторым чувством вины. Кавасима деликатно не стал спрашивать, а я, в свою очередь, не стал муссировать тему: не говорить же было ему, что, вместе с деньгами малышни, я в воспитательных целях вытряхнул из ботаников и их собственные. Случайно.
        Там говорили: если до человека не доходит словами, то через руки или через карман дойдёт намного быстрее.
        Мелкие показали оранжерею, где находились их обидчики. Зашёл, поговорил. Ботаники, они же химики, почти сразу вытряхнули из карманов наличность.
        Малышня в это время сгорала от любопытства и переживаний на этаж ниже, честно обозначив: с тобой идти боимся. Заступишься за нас – почёт тебе и хвала, и наше уважение. Но стоять с тобой рядом во время разборок опасаемся: а ну как навешают химики тебе, Асада? А нам, маленьким, это вообще погибель, если рядом случимся. Если даже ты – уважительный кивок – вдруг не справишься.
        Логично, что сказать. В общем, когда пошёл отдавать их деньги уже им, на этаж ниже, пятиклассники удивились и честно высыпали в пустой пакет большую половину итоговой суммы: не их банкноты. Свои они честно забрали, но эти не имеют к ним никакого отношения.
        Кто ещё мог быть пострадавшим кроме них за утро, они не знали – с другими отделениями именно их класс общался не особо.
        Ну не догонять же было ботаников, возвращая часть: держите, я не нашёл, у кого вы это отобрали, потому возьмите обратно…
        На всякий случай, точную сумму излишка записал в специальное приложение в смарте: если что-то выяснится насчёт хозяев, надо иметь ввиду. Хотя, понятно, что владелец не объявится с вероятностью в девяносто пять процентов.
        Не горжусь случившимся, но событие просто совпало по времени с необходимостью платить за сестру и Мао в кабаке вечером. Так что…
        Цубаса догнала меня за вторым поворотом, когда я топал из школы:
        – Эй, стой! Ну ты и разогнался! – Поравнявшись вприпрыжку со мной, она с усилием выдыхает и, дёргая меня за руку, говорит. – Сбавляй шаг! Несёшься, как… в туфлях за тобой бежать неудобно. На! – она сбрасывает свой рюкзак и навьючивает его не меня. – Из-за этой демонстрации, пришлось два квартала всю ботву школьную самой тащить.
        – К хорошему быстро привыкаешь, да. Буквально за пару раз, – покладисто вешая на себя и её вещи, намекаю на то, что до знакомства со мной она как-то таскала всё это самостоятельно. – Ты что-то выяснила?
        – Не-а. То, что я думала, пока по нолям.
        – Хочешь посмеяться? А мне целых два предложения пришло. Причём, достаточно непристойных. Сразу после того, как ты меня прилюдно в столовой отоварила.
        Цубаса тут же загорается любопытством и тычет мне кулаком в бок:
        – Колись!
        – Ну да, щ-щас!.. Ты же понимаешь, что это непорядочно.
        – Я же не прошу сказать, кто! Аса-а-ада, ну скажи-и-и, а что вообще предложили?
        – Одна девица позвала в гости в субботу. У неё собираются подруги: родители богатые, дом большой, у неё свой этаж. Звала на этот сабантуй. Девчонки все из её района, из нашей школы никого. Просит держать в тайне. Иконку лифчик прислала вместо «до свидания» – видимо, намёк…
        В силу имеющихся с Цубасой договорённостей, принципиальных тайн на такие темы сейчас быть не может. Она настаивает, что это, помимо прочего, вопрос ещё и моей безопасности.
        – А вторая? – Кимишима, не заморачиваясь особо правилами приличия, подхватывает меня под руку и шагает рядом.
        Для чего ей приходится делать более длинные шаги, чем обычно. Выглядит потешно.
        – Вторая предложила одну платную услугу, – стесняясь, всё же сознаюсь. – На первый взгляд, достаточно недорого. По моим личным меркам.
        – Пф-ф-ф, я даже знаю, кто! – презрительно фыркает красноволосая.
        И называет имя с фамилией, потом отделение и класс.
        – Откуда знаешь? – оторопеваю в первый момент, рефлекторно проверяя наличие смартфона во внутреннем кармане собственного пиджака.
        – Хы-хы… Не буду тебе затевать по кругу песни о наивном суслике. Это только ты можешь, учась в школе не первый год, не знать скорой помощи…
        – Что за скорая помощь? Я сейчас опять торможу, да? – судя по её выражению лица, последний вопрос актуален.
        – Да. Скорая помощь вам, мужикам. От гормонального передоза… Слушай, а что ты решил насчёт субботнего вечера?
        – Странно. Я думал, ты в первую очередь спросишь по второму пункту, – я правда так думал. – Удивила.
        – А чего тут думать? – пренебрежительно отмахивается она. – Во-первых, ты даже от моих услуг отказался. Бесплатных! – она веско поднимает палец, не отпуская моё предплечье, оттого прижимается ко мне слишком близко.
        Ч-чёрт.
        – При том, что я внешне, пожалуй, посимпатичнее буду…
        – Это бесспорно, – тороплюсь вставить главное, чтоб не попасть во враги.
        – Во-вторых, на тебя вчера эта баба, что с твоей сестрой, таращилась, как котяра на рыбу.
        – Что, правда? – настроение резко падает.
        – Оу, только не говори, что… – глаза Цубасы загораются нездоровым огнём заинтересованности. – Так, Асада. Мы люди свои, потому обойдёмся без предисловий.
        Красноволосая без затей выдёргивает мой смарт из моего же кармана и активирует программу-индикатор:
        – Можешь ничего не говорить. Только подумай в ответ: у тебя с этой бабой что-то было сегодня?
        Долбаный виджет, или как там оно называется, загорается предательским красным цветом.
        – Уа-а-аха-ха-ха-ха… – Цубаса засовывает мой смарт на место. – Я буду звать тебя сусликом, ы-ы-ы… Потому что так надо уметь! Нет, ну кому скажи… И ведь никому не расскажешь! – выдаёт она через секунду. – Бл#, а ведь занятная история. Эхх. Слушай, ну мне уж признайся, что у вас там не срослось?! Верняк же дело было! Она тебя только что не просверлила глазами в том заведении, где вы были.
        – Ты это успела за четверть секунды заметить? Пока по ней взглядом мазала?
        – Угу. Да. Это несложно.
        – Да нажрались они с сестрой, пока мы с тобой болтали. Поначалу я, если честно, сомневался: а надо ли оно мне? Или есть какие-то подводные неочевидные моменты? А потом, когда решил, что мне терять всё равно нечего, позвонила ты.
        – Уа-а-а-ха-ха-ха-ха… Блин. Прикольно. Прости. – Весело говорит через полминуты сотрясаний красноволосая. – Не хотела. Хотя и неясно: ну напились, и что?
        – Лежали на тахте в зале трупами, только пузыри пускали.
        – Странный ты тип, Асада, – жизнерадостная Кимишима отчего-то плотнее прижимается ко мне на ходу. – Любой другой на твоём месте только бы и момент ловил, тем более что она тебе какие-то знаки внимания наверняка сама делала… Было? Ну коли-и-и-ись, – её палец без предупреждения впивается мне в рёбра, сбивая дыхание.
        – Голые сиськи в разрезе халата считаются за знак внимания? Если она перед этим сама мне на колени села?
        – Считаются, – компетентно кивает Цубаса. – Ещё как считаются. А ты тормоз. Хи-и-и-хи-хи-хи-хи…
        – Помнишь, ты сама сказала, что она мутная? – напоминаю.
        – Может и сказала, – озадачивается одноклассница. – Я вообще часто говорю, что думаю. И не запоминаю деталей. А что?
        – Ну вот и мне что-то такое показалось. Знаешь, я не гений всех этих нейро-манипуляций, но искренность или её отсутствие порой чувствую. Вот что-то было такое, что не давало расслабиться.
        – Ладно, твоё дело. – Весело итожит красноволосая. – Вот метро, почти пришли. Хотя, конечно, любой другой на твоём месте моментом бы пользовался. Не вдаваясь в рефлексии. И-и-и-и-ихи-хи-хи-хи…
        – Вот будешь так себя вести – ничего больше рассказывать не буду! – говорю почти серьёзно.
        – С твоей рожей, Маса, этого и не требуется иногда, – никак не успокаивается Кимишима, продолжая хихикать. – У тебя на лбу через раз всё написано.
        А вот это очень хорошо. Но вслух я этого не говорю.
        Самой большой потенциальной опасностью, с моей точки зрения, в моём положении тут было бы несоответствие моего внутреннего содержания почти сорокалетнего мужика внешней форме подростка.
        Иногда невидимое оставляет очень даже осязаемые следы. Чтоб быть подростком, им надо просто быть. Значит, с дисциплиной в мозгу у меня пока всё в порядке. Понятно, что где-то перестраховываюсь; но мало ли… В общем, «…иногда лучше перебздеть, чем недобдеть».
        – Э-э-э, а ты сейчас куда? – удивляется Цубаса, когда в метро я залезаю в один с ней вагон. – Тебе же в другую сторону?!
        – Сейчас еду в полицию. Надо кое с кем там пообщаться.

* * *
        – Эй, там тебя внизу спрашивают! – В двери кабинки туалета постучал товарищ по работе.
        – Бл#, с ума сошёл?! – Хидэоми Садатоши, инспектор девятого бюро токийской полиции, занимавшегося исключительно якудзой, даже подпрыгнул от неожиданности.
        Несмотря на интересные положение и ситуацию.
        – Ты тут уже час заседаешь! – явно сгустил краски коллега. – Он снизу три раза набирал! На твоём столе аппарат дымится! Ты тут гадишь по часу, а я там работать не могу! На беззвучный ставь, когда срать уходишь!
        – И не час, а минут десять, – не согласился полицейский. – А кто там?
        – А я знаю?! Пацан какой-то. Говорит, с тобой знаком. И имя назвал, и жетон.
        – Интересно, кто это… сейчас буду.

* * *
        – … финансист недоступен. – Завершил доклад боссу один из так называемых лейтенантов, вака-гасира, отвечавший, кроме прочего, за взаимодействие с соседями. – По опыту: если он вот так не отвечает в течение первых суток, потом до него ещё неделю не дозвонишься.
        – Ух ты. – Глава организации, чьими финансами управлял общий с соседями специалист, оживился, хотя виду и не подал. – А какой срок коррекции заявки на тендер?
        – Ну, две недели ещё точно есть, – подумав, ответил подчинённый. – У нас в тендерной комиссии всё давно оговорено. Кроме нас, этого подряда никто не получит. Либо по подземным коммуникациям такие требования муниципалитета всплывут, что любые конкуренты сами откажутся.
        – А мы можем сказать Томиясу, что всё не совсем так? Что коррекция нужна была срочно, а финансисту мы не дозвонились? Оттого подряд вынуждены были выигрывать в одиночестве? – кумитё откровенно выложил карты на стол.
        – Некрасиво, босс. – После незначительной паузы ответил сотрудник. – Да, формально они нам ничего не предъявят: глава тендерной комиссии – наш человек. Но после того, как они порешали все вопросы в подкомиссиях, забрать всё себе было бы… Впрочем, решать вам. – Вака-гасира мгновенно перестроился, заметив опасный блеск в глазах начальника. – Если вы знаете, как потянете строительство без организации Томиясу.
        – Зачем без них? – делано удивился оябун. – С ними, только с ними! Но не в роли полноправных партнёров. Увы, теперь только в роли субподрядчиков. Денежный поток будет заходить только через нас. И делить деньги между участниками проекта будем только мы. Да, – продолжил он, утверждаясь в новой позиции. – Кто будет основным застройщиком этого стадиона, тот потом и будет без муниципальных налогов там всеми ресторанами десять лет оперировать. За такой куш, да на новом стадионе, есть смысл чуть поторопиться… Иди, спасибо.
        Глава 33
        – О, добрый день. – Полицейский, который приезжал от девятого бюро в Тамагава после драки в методическом кабинете, спускается ко мне вниз далеко не сразу. – А ты тут какими судьбами?
        – А я к вам по делу: сейчас затевается один проект. Вот консультант по этому проекту строго-настрого приказал получить вашу визу.
        – Да мы вроде бы не по этой части, – удивлённо оглядывается он по сторонам, словно в поисках поддержки.
        Однако в холле здания кроме нас нет никого, если не считать каких-то дежурных за стеклянными окошками.
        – У меня уйдет около пяти минут, чтобы изложить вам суть. Если хотите, могу начать прямо здесь, – предлагаю.
        – Ладно, пойдём наверх, – решается он. – Только в специальное помещение не пойдём, там регистрироваться долго. На моём рабочем месте поговорим.
        На его этаже вдоль длинного коридора идут стеклянные стены. За этими стенами, в подобии офисов, вовсю трудятся группы людей.
        Прошагав до конца коридора, он заводит меня в небольшой кабинет на двоих, в котором уже кто-то есть. Видимо, он является всё-таки каким-то начальником.
        – Он же нам не помешает? – инспектор кивает на мужика за соседним столом.
        – Мне нет, – качаю головой. – Суть вопроса такова…

* * *
        ТАМ ЖЕ, ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ.
        – …это было очень любезно с твоей стороны, – задумчиво выдаёт полицейский, добросовестно выслушав меня до конца и ни разу не перебив. – Известить меня, воспользовавшись личным знакомством.
        – Мой консультант специально оговорил: по вашим меркам, вопрос не стоит выеденного яйца. Но порядок должен быть во всём. Соответственно, с кем из ваших говорить, особой разницы нет. А мы с вами, да, знакомы лично. Я потому и решил вначале обратиться к вам.
        – Я понимаю, почему твой консультант настоял на согласовании вопроса с нами. – Ровно соглашается инспектор. – Это обычная практика в таких случаях. Но ты не слишком ли рано взялся за такие дела?
        – Вот тут не понял? Просто спортивный турнир же. Его цель – показать, что в полном контакте есть и другие школы, кроме местных академических и традиционных. Порой не менее эффективные. В чём криминал?
        – Там будут ставки, – поясняет Садатоши. – Это целая индустрия, если ты не в курсе. Поскольку само мероприятие ориентировано на несовершеннолетних, то и всё финансовое сопровождение сплошь и рядом незаконно. А оно будет, поверь. Бесплатно представляемая тобой организация работать не станет, – кажется, он давит скупую улыбку.
        – Мне намекали об этом, – вздыхаю. – Но мой консультант очень уверенно заявил: если получить всего лишь принципиальное и устное даже не согласие, а хотя бы уведомление, в вашем девятом бюро – это можно будет считать индульгенцией. Ну, или протоколом негласных намерений, по итогу которого никто никого специально преследовать не станет. Если не заходить за красные линии.

* * *
        Садатоши слегка удивился. Посетителем оказался, ни много ни мало, младший отпрыск Асада.
        Смешно, но согласовывать пацан пришёл целый будущий турнир по фулл-контакту.
        Видимо, кто-то отправлявший его сюда решил изрядно пошутить: сами договорённости между девятым бюро и организаторами подобных мероприятий не были ни секретом, ни чем-то из ряда вон выходящим. Но вот договариваться обо всём с несовершеннолетним… скажем, лично в практике Хидэоми такого пока не было. Тем более что решению подлежал ещё и один деликатный материальный вопрос.
        Поболтав с пацаном минут пять-семь, полицейский неожиданно для себя решил поступить нестандартно и спросил в лоб:
        – Ты в курсе, что организаторы в этих случаях обычно оплачивают определённый процент от выручки за отсутствие беспокойства?
        – Да, он что-то такое говорил. – Как ни в чём ни бывало, кивнул пацан. – Но он также сказал, что это надо будет решать непосредственно с вами, на месте. Какие-то разовые допуски от нас вам в какой-то системе – процедура стандартная; и вы должны быть в курсе.
        Речь явно шла о разовом контроле финансовых потоков, проходящих в рамках мероприятия. Это хорошо понимал Садатоши, но не сам младший Асада.
        Инспектор молча нарисовал пальцем на крышке стола три процента и спокойно посмотрел на школьника.
        – Я понял, – озадаченно кивнул тот. – С моей стороны, не будет ли слишком наивным уточнить: это разовый, ммм, взнос? Оплата за взаимопонимание с обеих сторон, исключительно по конкретному эпизоду?
        – Точно, – развеселился Хидэоми.
        Формулировка была интересной.
        – Хорошо сказал, – продолжил улыбаться инспектор. – Да, это именно оно. Не является никоим образом связанным с чем угодно ещё. Не даёт никаких преференций на будущее. Не освобождает ни от какой ответственности, ни в каком случае. Просто своего рода страховой взнос, гарантирующий спокойное протекание мероприятия. И наше с вами согласование его формата.
        Пацан, уложив в мозгах услышанное, кивнул уже гораздо более уверенно:
        – Стесняюсь спросить, но не могу промолчать. Каналы передачи суммы? Насколько мне известно, сбор будет происходить…
        – Тссссс, – укоризненно поморщился Садатоши. – Не нужно говорить вслух всё подряд, даже когда находишься среди своих… Вот этот момент как раз уже выходит за рамки твоей компетенции. Но его очень хорошо знает твой консультант. Просто сообщи ему, о чём мы с тобой договорились. Он сам будет знать, что делать дальше.

* * *
        ТАМ ЖЕ, ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ.
        – Что это было? – напарник Хидэоми весело глядит на товарища поверх работающей кофемашины.
        Он деликатно просидел в наушниках всё то время, что Садатоши общался с посетителем.
        – Да пацана, видимо, к делу подтягивают. Приучают на практике по мелочам, – повёл плечом инспектор. – Ты же слышал всё?
        – Не-а. Он так проникновенно начал тебе вещать о принципах судейства, что я даже и слушать не стал. А что, было что-то интересное?
        – Нет, обычная бодяга, – нейтрально пожал плечами Хидэоми. – Ажиотажное мероприятие, спортивной направленности, старшие школьники. Масштаб города. Поскольку фулл-контакт, ожидаются ставки. Контора его папаши добросовестно уведомила нас, в рамках…
        – Понятно. Три процента?
        – Угу.
        – Почему больше не заломил? Видно же было, пацан не ориентируется.
        – А зачем? Ну придёт пацан к себе, скажет другу сумму. Ему сразу растолкуют, что это условия выше обычных. Что он обо мне подумает?
        – А тебе не всё равно?
        – Почему-то не всё равно. Ты-то его не слушал, а я наоборот. Конкретно тут, ему действительно интереснее сам спорт. Видно же, что финансы для него – постольку-поскольку.
        – Звучит неправдоподобно, – вздыхает напарник, делая глубокий глоток из большой чашки. – Чтоб они – и к деньгам ровно?
        – Вот потому ты и помощник инспектора, – замечает Садатоши. – Они тоже бывают разными. Конкретно этот пацан, конкретно сейчас, действительно больше озабочен своими спортивными амбициями. И потом, не забывай, из какой он семьи. Для них эти деньги вполне могут не быть такими значимыми, как…

* * *
        Когда после визита в девятое бюро я возвращаюсь домой, на кухне застаю мать, Мивако и Ю.
        Сестра почему-то напряжена и только что не звенит от злости.
        – О, привет! – мать хлопает меня по плечу, проходя к плите, на которой жарится что-то очень сильно пахнущее тмином.
        – Ты в норме? – Мивако, взбивающая что-то миксером в высоком пластиковом контейнере, прекращает на время работу, чтоб поцеловать меня.
        – Добрый вечер, – хмуро ворчит Ю, занимающаяся тестом в специальной посудине.
        – А ты чего бесишься? – напрямую спрашиваю сестру, которая косится волком.
        – Да иди ты! – неожиданно вспыхивает она, хлопая дном миски об стол и выбегая из кухни.
        – Это она мне не рада, – смеётся Мивако.
        – Кстати, Маса, Мавако поживёт пока с нами. – Сообщает мать.
        – Да и пожалуйста, – пожимаю плечами, с напряжением отстраняясь от Мивако.
        Что-то на меня дурно действует нынешний гормональный баланс. Надо с этим как-то решать. Похоже, Цубаса в чём-то весьма права, насчёт физиологических потребностей и напрасного отождествления их с чем-то более серьёзным.
        Вроде секретарша отца буквально на полсекунды положила руки мне на бока, а у уже меня мысли унеслись совсем не в ту сторону. Блин. Долбаная физиология.
        – Только я всё равно не понял, с чего наша Ю взбесилась? – спрашиваю у матери, с благодарностью принимая от Коги тарелку с блинами, сыром тофу, зеленью и куском жареного рыбного филе.
        – Я сказала, что Мивако пока будет спать с ней в комнате, – сообщает мать. – Пока наш отец, к-хм, м-м-м…
        – Не вернётся и не решит проблему с расширением жилища! – приходит на помощь секретарша. – В принципе, я бы и сама могла это решить, – она неуверенно смотрит на мать, словно ожидая одобрения. – У меня есть операционный доступ к части необходимой суммы, плюс свои сбережения…
        – НЕТ. Домом будет заниматься Ватару. – Отрезает родительница.
        К явному облегчению батиной секретарши. Которая, видимо, не особо хочет нарушать правила и запускать руку в корпоративный карман. Даже на время. Тем более что в той конторе это может быть чревато не только организационными выводами, несмотря на родственные отношения Мивако с Гэнки.
        – Мамы, так это Ю из-за комнаты злится?
        – Угу, – синхронно кивают в ответ обе женщины.
        – Есть предложение. – Я чуть тороплюсь, потому говорю, не прекращая жевать. – Я сейчас допоздна буду зависать в спортзале. Примерно до двадцати двух там буду, каждый день, за исключением, может, только субботы. Вечером вы уже все спать будете, когда я буду возвращаться. Потом я всё равно до полуночи буду мыться, есть, мыть посуду, греметь кастрюлями на кухне. Может, пусть пока Ю в мою комнату переедет? Если оно ей так критично?
        – Ты сейчас серьёзно? – ухватывается за предложение мама.
        Переставая даже на время мешать содержимое чугунка на огне.
        – Вполне. А что? Ну смотри: утром я раньше всех сейчас ухожу, потому что математическое отделение, всё новое, да и дела есть кое-какие в школе до занятий… на неделю точно… После обеда я буду приходить только переодеться и поесть – комната для этого не нужна. Вечером буду возвращаться мёртвый. В смысле, измотанный, – поправляюсь, под влиянием стремительно поползших вверх бровей Коги. – Пока поел, пока помылся и убрал за собой – уже полночь. Да я и на кухне усну, – я правда недоумеваю, что в этом такого. – Вы-то всё равно к тому времени уже спите?
        – Ну, если ты сам согласен, – с облегчением выдыхает мать, – то я только спасибо скажу. Тут потерпеть-то всего несколько дней, пока отец…
        – К-ХМ! – Мивако начинает демонстративно прочищать горло.
        – Ну вот и договорились, – итожу. – Вы ей сами скажете? А то мне бежать пора.
        – СТОП. Маса, а я сейчас не услышала, где в твоих жизненных планах находится учёба. – Соображает мать быстро.
        – Во-первых, я на полтора часа раньше в школу потому и бегаю, – напоминаю. – Там с утра договорился кое с кем заниматься.
        Это действительно правда: неразлучная троица подруг Цубасы действительно торжественно пообещала прилюдно сделать из меня если и не полноценного отличника, то, во всяком случае, по профильным предметам дотянуть до пристойного уровня.
        Я предусмотрительно не стал говорить, что высшее инженерное образование и научная степень у меня уже есть, хоть и не здешние: с негласными инструкциями Цубасы мои ранние приходы в школу стыковались просто идеально. А тут ещё и вполне законный мотив для этого, на ровном месте.
        – Во-вторых, я перевёлся на математическое отделение с гуманитарного, – напоминаю.
        – Да, Мивако говорила, – рассеянно вспоминает мать. – И что?
        – У меня рейтинг из-за перевода две недели ещё неактуален, типа поддержка от школы. Ну и… – я уже освоился, потому просто отправляю матери выписку из своего листа проверочных работ.
        – У тебя отлично по двум сегодняшним тестам?! – удивляется мать, глядя на экран широко раскрытыми глазами.
        Видимо, не удовлетворяясь моим сообщением, она выхватывает смартфон из моих рук и лично активирует школьное приложение.
        – Да, – отвечает она сама себе, растерянно оборачиваясь к Мивако. – Вот учительский реестр, там не отредактируешь…
        – Хорошо же ты меня ценишь! – смеюсь, отодвигая от себя пустую тарелку.
        – Я говорила, он очень неглуп. И взялся за ум, – батина секретарша вежливо вынимает мой гаджет из рук матери и возвращает мне. Делая незаметные знаки, чтоб я валил.
        Её лицо при этом излучает крайнюю степень просьбы.
        – Ладно, я понёсся, – с этими словами поднимаюсь из-за стола.
        Кога, обнимая мать за плечи, благодарно целует перед собой воздух, глядя на меня.
        Я уже почти закрыл за собой входную дверь, когда до меня доносится голос матери из кухни:
        – Думаешь, не стоит пока говорить вообще никому, что и у меня может быть ребёнок?

* * *
        Один из преподавателей спортивных дисциплин Академии Тамагава сегодня уходил позже всех коллег. По заведённым правилам, игровые вечера младшей и средней школы были частью программы образования и преподаватели по очереди дежурили в такие дни, обеспечивая судейство, присмотр и контроль.
        Он как раз выпроводил всех, закрыл двери залов и закончил переодеваться в методическом кабинете, когда дверь в помещение открылась.
        – Привет, – вульгарно бросил с порога белобрысый Асада. – Слушай, коржик. Ты же не думал, что можешь вот так сыграть против меня – и тебе за это ничего не будет?

* * *
        – Совсем ошалел? – абсолютно естественно отреагировал преподаватель, не сразу справляясь с удивлением.
        Асада ничего не ответил. Вместо этого, он прошёл по помещению и коротким движением выхватил белый пиджак из рук педагога.
        – Ой, упало, – изобразил сожаление негодяй, бросая дорогую вещь себе под ноги и наступая на неё. – Ай-яй-яй, – продолжил комедию он, вытирая подошвы об брендовую вещь, словно о половую тряпку.
        – Да ты вообще…! – сотрудник спортивного отделения, мгновенно рассвирепев, махнул в воздухе ладонью.
        Пытаясь ухватить малолетнего подлеца за шиворот, чтобы призвать к порядку.
        Рука преподавателя схватила пустой воздух. А в следующий момент резь в районе живота перехватила дыхание.
        Асада, легко уклонившись от руки учителя, всадил в того кулак прямо поверх брючного ремня.
        – Подлость всегда должна быть наказана, – хмуро выдал школьник. – Ты был более чем неправ. Ты же учитель, ты должен сам пресекать несправедливость! Неужели это тебе должны объяснять дети?
        Пока белобрысый говорил, мужчина справился с неприятными ощущениями. Подгадав момент в середине слова, он резко выбросил вперед уже левую руку, намереваясь теперь точно поймать эту вертлявую сволочь.
        Асада мелким чертиком снова проскользнул под рукой, как будто в первый раз это не было случайностью.
        В памяти педагога с запозданием всплыл рассказ Начальника спортивной учебной части: вроде как белобрысый демонстрировал что-то такое на днях, в кабинете Начальника образовательного процесса.
        Вместе с воспоминаниями, в живот педагога врезался ещё один удар.
        – Говорят, если не доходит через голову, гораздо быстрее дойдет через руки, – продолжил монолог учащийся. – Ты только не подумай, что я с тобой свожу личные счеты. По-хорошему, мне на тебя плюнуть – и растереть. Но ты же и других детей калечить можешь. Которые сами не понимают, что делать с такими, как ты, в таких ситуациях.
        – Пошёл вон отсюда, – с трудом прохрипел преподаватель, наливаясь гневом всё сильнее.
        Ответом был еще один удар над брючным ремнем.
        – Ты завтра напишешь заявление о собственном увольнении. – Говоря как ни в чём ни бывало, Асада продолжал обрабатывать корпус взрослого мужчины кулаками.
        Для этого он ловко выбирал моменты между его взмахами рук.
        – Да пошёл ты, – всхлипнул от боли и бессилия физкультурник через долгую минуту.
        – Твоё дело. Тебе жить. Но ты же не сможешь постоянно ходить с кем-то? Чтоб тебя охраняли? А вот я к тебе в любой момент могу зайти, когда рядом никого не будет, – многозначительно пообещал негодяй. – М-да, таки есть в местном школьном буллинге и свои плюсы, – добавил он, по всей видимости, самому себе. – Ну что, продолжаем беседу?

* * *
        Когда через пятнадцать минут измученный преподаватель, глотая слёзы, попытался посмотреть запись круглосуточно работающей камеры, к его удивлению, отсутствовала сама соответствующая директория на сервере Корпуса.
        Причём, согласно журналу изменений, коррекция была внесена с внешнего источника и именно в то время, когда Асада находился рядом.
        – У этой твари ещё сообщники есть! – в бессилии выдохнул педагог.

* * *
        Начальник спортивной учебной части был слегка удивлён, когда после девяти вечера, уже в неурочное время, ему позвонил один из его преподавателей.
        – Что-то случилось? – мгновенно предположил он, увидев крайне необычный вид младшего коллеги.
        – Да. Он меня избил. Унизил. Угрожал. – Потерянным тоном сообщил звонивший.
        – Кто? Где? Когда? – сказанное было так невероятно, что даже в голове с ходу не укладывалось.
        – Асада. Только что. В методическом кабинете.
        – А-а-а… понял. Так, помолчи секунд пять. Дай я подумаю…
        Высказавшись начальнику, пострадавший преподаватель почувствовал, что на душе стало легче.
        – Я сейчас не готов тебе что-то ответить, – честно признался шеф. – Особенно в свете того, что камера, как ты говоришь, не работала. Что думаешь насчёт гласного разбирательства? Может, вызовешь полицию и заявишь официально? Он же не сирота, сам понимаешь, что там за семья…
        – Тогда всплывёт и сегодняшний инцидент. Когда я пустил наших в методический, чтоб ему мозги прочистили, – хмуро возразил подчинённый. – Он же тоже молчать не будет. Он так и сказал: «У нас с тобой обоюдка. Если будем разбираться по закону – значит, будем разбираться по закону».
        – Да, его родители пока заявления не подавали, – согласился шеф. – Хотя-я-я, это ничего не значит. Там какая-то баба из них пострадала. Муроя всерьёз думает переводиться, от греха подальше, – огорчённо добавил он, не зная, чем ещё поддержать подчинённого.
        – Директор же говорил, полиция с Асадами, вроде всё утрясла? Ну, по крайней мере, сейчас можно не опасаться? – с надеждой в голосе оживился пострадавший учитель.
        – Не знаю. Мне так не показалось, – не стал обманывать коллегу Начальник спортивной учебной части. – Слушай, а вот какая только сейчас в голову идея пришла…

* * *
        Настроение, в котором я пришёл домой вечером, можно охарактеризовать как превосходное.
        Кажется, я поймал какое-то подобие волны в управлении процессами обмена веществ через концентратор. Понятия не имею, как оно должно осуществляться в оригинале; но лично для меня изменения в собственных ощущениях очевидны.
        Из-за школьных пертурбаций, мы с Цубасой в местные ясли и детский садик пока так и не ходили. Однако, я не перестаю время от времени делать упражнения, которые она задала: представить красный куб и удержать картинку в течение полуминуты, вообразить объёмную кошку, и так далее.
        Сегодня концентратор прямо в зале сам спросил меня (несмотря на то, что находился в двух метрах, в кармане):
        Желаете внести изменения…?
        А дальше шла простыня соединений, относящаяся, судя по диаграмме, к мышцам рук и спины.
        Цубаса, кстати, говорит, что лично она подобные изменения вообще сознательно программировать может.
        Мне до неё далеко, потому я в диалоговом режиме просто согласился на два предложения техники (из пары десятков). И проолжил тренировку, увеличивая нагрузку.
        Концентратор – вещь. Не скажу, что домой пришёл, как огурец – но и разбитым себя явно не ощущаю.
        Мои уже все спали. По крайней мере, свет нигде не горел и видно тоже не было никого.
        На кухне я обнаружил свернутую валиком постель из своей комнаты, вместе с матрасом. Поверх этого всего лежала записка, сделанная рукой сестры: «Спасибо».
        Разогрев содержимое трёх кастрюль, приготовленных матерью и секретаршей отца, с удовольствием съел абсолютно всё. Хорошо, когда за весом следить не надо и в еде себя можно не ограничивать.
        Заставив себя прочесть все новости подряд на указанных Цубасой молодежных форумах, неожиданно пошёл по всплывшей рекламе и провалился в книгу какого-то современного писателя, живущего в районе Осаки.
        Помыв за собой посуду и постелив постель в углу и почитал ещё десять минут. Затем спокойно уснул.

* * *
        Чтоб быть разбуженным среди ночи оттого, что меня за плечо остервенело трясёт Ю:
        – Подвинься! Я к тебе!
        Не проснувшись окончательно, механически делаю, что она говорит.
        Ещё через мгновение улавливаю от неё стойкий запах отцовского виски, который они пили с Мао вчера. И тут же ощущаю, что она придвигается вплотную ко мне.
        После чего просыпаюсь почти мгновенно т окончательно.
        – Не хочу одна оставаться, – шепчет она. – Блин, и на эту… Когу я плохо реагирую. Мне не нравится, что она в нашем доме!
        Несмотря на достаточно логичные и где-то понятные слова, действия Ю корректными не являются.
        Я поначалу даже не могу поверить в то, что происходит. Потому и реагирую не сразу:
        – Эй, ты чего творишь?! Ты же моя сестра!
        – Ты совсем головой ударился? – от её предыдущего расстройства, кажется, не остаётся и следа. – Какая я твоя сестра?! Ты на себя в зеркало что, вообще не глядишь?! Не выделывайся, я же знаю, как ты на меня смотришь… Или ты что, на Мао запал?!
        Глава 34
        Кажется, между детьми всё-таки ночью что-то произошло. Какой-то конфликт однозначно имел место.
        Когда Нозоми вышла рано утром в кухню, то вместо проснувшегося и собирающегося уходить сына она застала там дочь. Ю, злая, как чёрт, лежала в углу на футоне, таращились в потолок и негромко материлась.
        – Твой брат что, всё-таки передумал? И выселил тебя среди ночи из своей комнаты? – осторожно спросила женщина, чтобы не поднимать волну раньше времени.
        Подойдя к дочери ближе, Нозоми с удивлением уловила ещё и сильный запах алкоголя.
        – Ты что, пила?! – изумилась мать ещё больше. – Так. Немедленно встала и рассказала мне, что случилось! – в голову женщины против желания закрались самые нехорошие подозрения.
        – Ой, ну хоть ты не нуди, – недовольно ответила Ю, явно нетрезвым голосом и перевернулась на бок, лицом к стене, негромко приговаривая. – Скотина он. Тупая белобрысая скотина. Мать его е…
        Лицо Нозоми тут же напряглось, на скулах заиграли желваки.
        Не говоря больше ни слова в кухне, она быстро направилась в комнату сына. Резко распахнув дверь, она застала Масу уже одетым и готовым к выходу.
        – Что у вас случилось с сестрой? – требовательно спросила она, аккуратно закрывая за собой двери.
        Нозоми старалась говорить тихо, чтобы звуки намечающегося скандала никому другому в доме не были слышны.
        – Бл#… – грязно выругался в ответ сын. – Вот ещё этого мне для полного счастья не хватало…
        – Ты как разговариваешь?! – брови женщины удивленно поползли вверх, а сердце – наоборот, в пятки. – Ты вообще понимаешь, где находишься и с кем говоришь?!
        – Так. Кажется, хоть кто-то в этом доме должен быть либо взрослее, либо умнее, – сказал сын вроде как сам себе, вздохнув перед этим. – Вопрос понятен. Докладываю. С сестрой у меня не случилось ровным счетом ничего. Я к ней хорошо отношусь, со всех сторон её люблю и уважаю. Но, по ряду технических моментов, на кухне сегодня осталась ночевать она. Причём, по собственной инициативе. Я к её решению отношение имел весьма опосредованное, потому спал в своей комнате.
        – Почему ты выгнал сестру из комнаты после того, как сам же её и уступил?! – продолжила требовать объяснений Нозоми.
        – А вот это уже второй вопрос… Кто кого выгонял, и выгонял ли. Мама, я тебя тоже люблю, но ответа не будет.
        Маса действительно коротко поцеловал мать каким-то неуловимо быстрым движением, после чего неторопливой рысью понесся по своим делам.
        На кухню женщина вернулась в полной прострации. Да, дети периодически не особо ладили между собой. Но чтобы такое…
        Ну и Маса. Как он мог так поступить с сестрой? Он же сам уступил ей комнату? Или было что-то ещё, что от неё внимания пока просто ускользнуло?
        Ю, уже сидя и подпирая спиной стену, глядела на мать нетрезвыми глазами, впопыхах отдергивая руки от края футона.
        Видимо, что-то спрятала там, догадалась Нозоми. Подойдя к постели дочери и резко подняв её край, женщина с удивлением обнаружила неполную бутылку виски.
        – Да ты совсем ошалела! – всхлипнула Нозоми, хватая квадратную посудину и за две секунды выливая её содержимое в раковину.
        – Ай, мам, всё в порядке, – с видом пьяной идиотки захихикала дочь. – До меня только сейчас дошло, что всё могло быть и намного хуже… Этот мелкий засранец свалил свою школу? Пойду в его комнате досплю…

* * *
        – Необходимость сменить формат следующая: изначально, я считала, что тебе будет нужна банальная защита. Местами. Потому что именно на это намекал твой отец. – Цубаса имеет бравый вид и говорит серьёзным тоном.
        Умилительно.
        – Сейчас очевидно, что, с соблюдением хотя бы подобия оговоренных правил, тебе моя защита не нужна. – Она продолжает изображать выступающего с трибуны парторга на партсобрании. – А если учесть результаты вашего мордобоя в методическом кабинете, то и без правил моя защита тебе уже не особенно актуальна, – задумчиво добавляет она. – Но, видимо актуально всё же иное.
        – Говори, говори, – подбадриваю её в паузе между ударами по мешку.
        Она сегодня проснулась раньше, чем делала это обычно, и тоже пришла вместе со мной в спортзал.
        – Во-первых, если ты всерьез готовишься к этому затеянному тобой турниру, я бы предложила рассмотреть твой технический арсенал.
        – Ногами учиться бить не буду, всё равно не успею, – перебиваю её, поскольку думал об этом.
        Наконец звенит таймер и я падаю на пластиковый стул у стены.
        – НЕ ПЕРЕБИВАЙ. Во-вторых, ты не учитываешь возможность интриги против тебя, – продолжает красноволосая. – Не обижайся, это как раз неплохо. Ты абсолютно нормальный пацан, но в этом мире далеко не всё происходит по рыцарским правилам!
        – Кто бы спорил, – вздыхаю, вспоминая вчерашнюю «беседу» с преподавателем физкультуры. – И насчёт интриг тоже согласен. Тут, бывает, вообще о них речь даже не идёт – потому что оба друг к другу вроде как нормально относятся. А на выходе такая дичь получается, что хоть домой не возвращайся… – вырывается у меня против моего желания.
        Кажется, мать утром всерьез решила, что я среди ночи передумал. Пошёл; разбудил Ю, спавшую у меня в комнате; и отправил её на кухню, на футон.
        – Та-а-а-ак, а ну, рассказывай, – подступает ко мне Цубаса, сверкая нездоровым и любопытным блеском глаз.
        – Да ну, дела семейные, ты там вообще ни при чём.
        – У тебя там нет интриги? Справляешься сам? – спокойно говорит она. – Хорошо, тогда не лезу.
        – Да если бы справлялся…
        А дальше, неожиданно для себя, под честное слово, рассказываю об имевшем место ночном инциденте.
        – Ты, конечно, опять сейчас вылупишь свои лупатые и удивлённые глаза, пардон за тавтологию… но я тебе всё-таки скажу, – задумчиво говорит одноклассница, как-то очень странно глядя на меня. – А ведь ваша мать совсем другое может подумать. Это только наивный суслик вроде тебя двойного дна в любой ситуации не то что не видит, а даже и не подозревает о том, что оно скорее всего есть…

* * *
        Вставать рано не хотелось. С другой стороны, затеянные совместные дела с Асадой требовали напрячься на какое-то время.
        Она не пожалела о том, что настояла на личном наблюдении за его тренировочным процессом. В его функциональной подготовке ей было делать нечего, это было понятно ещё в школе. Да.
        Ну, или, скажем, именно ей это было понятно. А если кто-то другой не учился в Информационной Академии и не мог дать адекватной оценки тому, что видел собственными глазами, то это только его проблемы.
        Но ещё у Масы, помимо явных плюсов в виде феноменальной техники и характера, были откровенные дыры в тактике. Понятно, что ногами он не владел от слова «совсем». В японском понимании не владел – по своим-то критериям, он перемещался более чем достойно.
        Но ноги – это не только перемещения (кстати, да, последние у белобрысого были просто загляденьем).
        Ноги – это ещё и ударная техника. Именно это Кимишима и собиралась объяснить товарищу.
        В той школе, которая сквозила в культуре движений друга, потенциальный ответ противника ногой откровенно игнорировался. Цубаса понимала в голой теории бу-до достаточно, чтобы видеть точный диагноз.
        Она собиралась обсудить с ним именно этот момент, потому что как раз насчёт потенциально опасного тактического ответа противника «с ногами» ей было что сказать белобрысому: глядишь, пара советов и пригодятся. Маса – парень незашоренный, и идею турнира воспринял с удовольствием. Соответственно, готовился всерьёз, как он сам это понимал.
        Но неожиданно, на ровном месте, всплыла тема его личной жизни.
        Они уже не являлись друг другу чужими людьми, потому красноволосая позволила себе буквально вытащить из него клещами подробности одного интересного события.
        Честно разъяснив ему, чего на самом деле со стороны матери СТОИТ опасаться, она перестала сдерживаться и позволила себе в удовольствие поржать пару минут вслух.
        Асада эти две минуты очень убедительно изображал вытащенную из воды рыбу, беззвучно хлопая нижней челюстью и смешно вытаращивая глаза.
        Цубаса, разумеется, не стала ничего озвучивать, но про себя дисциплинированно отметила: ей было приятно, что Маса ночью не стал охаживать эту тёлку, являющуюся его сестрой только в его собственном воспаленном воображении. Исключительно в силу идиотских традиций его настоящей родины, не имеющих ничего общего ни с реальностью, ни с бытом Японии.

* * *
        – Ты очень недооцениваешь потенциал ног противника, – говорит Цубаса, когда мы приступаем к разбору её каких-то загадочных тактических схем.
        По её же инициативе и настоянию.
        – В сравнении с тобой, личный опыт ограничен, – не вижу смысла отрицать очевидного. – Но он далеко не нулевой. Во-первых, Сэй не единожды пытался что-то такое изобразить. Во-вторых, кое-кто из физкультурников тоже. С другой стороны, там места возможно мало было, – добавляю, вспоминая методический кабинет. – Ты хочешь это обсудить серьёзно?
        – Вначале обсудить, потом тебе кое-что показать, – кивает красноволосая, выталкивая меня руками на середину помещения. – Вот смотри.
        Стоя фронтально, она без труда медленно упирает пятку правой ноги мне в грудь, примерно со средней дистанции.
        – Сэй Нагано таким ударом ломает трёхдюймовую доску, – сообщает Цубаса, не опуская ногу. – Представь, что тебе так зарядили в грудь. А что, рост у тебя невысокий; вполне можешь попасть на кого-то здорового. Скажем, на полголовы выше. А скажи-ка мне, гениальный Асада, – внезапно озадачивается она. – Какая, с твоей точки зрения, будет оптимальная тактика такого более высокого противника против тебя?
        – Строго дальняя дистанция, – пожимаю плечами. – Держит ногами на расстоянии, в ближний бой ему меня пускать категорически противопоказано.
        – Шаришь, – кивает она. – Логичен встречный вопрос: а что ты этому в принципе можешь противопоставить?
        – Ты так спрашиваешь, как-будто есть подвох. Намекаешь, что я не всё о ногах знаю?
        – Судя по некоторым деталям – да. Лови.
        В принципе, она повторяет тот же самый удар то ли пяткой, то ли подушечкой стопы мне в солнечное сплетение.
        Я скручиваюсь в сторону, чтобы, пользуясь моментом, на отходе её ноги сократить дистанцию.
        Но вместо этого красноволосая в последний момент доворачивает опорную ногу вообще пяткой в мою сторону – а её бьющая ступня меняет траекторию.
        И, вместо пятки в грудь, мне прилетает подъёмом ноги в ухо.
        – Ух ты… – вырывается у меня. – Это было правда неожиданно.
        – Твоё счастье, что о тебе все думают также, как и о себе. И о любом другом японце. – Довольно поясняет Цубаса. – Пока просто никто не разобрался, что в ногах ты понимаешь ещё меньше, чем в бабах. Хи-хи.
        – Да ну… – вскидываюсь было я.
        – НЕ СПОРЬ. – Останавливает меня красноволосая. – Видишь, я специально тебя поддеваю – а ты ведёшься. Ладно, это я так, к слову… Я тебе что хотела сказать-то. Ты всё время начинал первым, с достаточно необычного для Японии рисунка боя. Ну, по крайней мере, из того, что видела лично я. Но постоянно тебе так везти не будет. Если турнир будет городской, а ты говоришь, что будет; то на тактически безграмотных противников тебе постоянно не стоит рассчитывать.
        – Знаешь, мне случалось пропускать достаточно сильные удары в голову. И не только в голову. – Говорю чистую правду, хотя и не всю. – Я примерно представляю, какой ресурс организма у меня в наличии в этом случае. Ну и, ударить незаметно ногой гораздо сложнее, чем рукой.
        – Ты не понимаешь, – качает головой Цубаса. – Ты просто весь бой можешь провисеть на сверхдальней для тебя дистанции, с которой твои руки просто не будут доставать. А более техничный – ногами – соперник будет в это время делать из тебя отбивную.
        – Знаешь, до каратека мне, конечно, далеко. Но в вашей национальной работе ногами слишком велика инерционность. Скажем, у меня готовы варианты, как ломать дистанцию. Проходя на среднюю, ближнюю и сверхближнюю. А там я его уже просто не выпущу из клинча.
        – Уверен? – как-то загадочно щуриться Цубаса. – Ну давай пробовать. Кстати, насчёт Сэя и спортсменов. Годзю – далеко не самый лучший стиль, чтобы держать твои кулаки на дистанции. Есть ведь школы и поинтереснее, для тебя более неудобные…
        – А спортсмены?
        – Вообще футболисты. Нашёл по ком выводы делать.
        С этими словами она снимает школьную форму, без стеснения натягивая мешковатые штаны и свитер.
        – Я не героиня! – предупреждает она. – Просто хочу тебе показать то, чего ты пока не понимаешь. Как следствие – недооцениваешь. Смотри, не вздумай мне в ответ кулаком засветить! Я тебе сейчас просто кое-что покажу…

* * *
        Как она и опасалась, Асада искренне считал, что у него всё в порядке.
        Она не стала ему напоминать его же поговорку со старой родины (что-то насчёт того, что сколько дурака ни учи – он всегда всё знает).
        Вместо этого, она оговорила условия лёгкого контакта с его стороны и без разговоров впечатала ему пятку в колено:
        – Раз. – Коротко объявила Кимишима товарищу.
        Растянувшемуся на деревянном полу зала и изумленно хлопающему глазами.
        – Будем делать по пять вариантов за один раз, – продолжила она. – Ты вроде не тупой, хоть поймёшь, чего теоретически следует опасаться. Кстати, в отличие от твоего кулачного боя, ногами выделяют на два уровня больше.
        – Не знал, – благодарно кивнул товарищ, поднимаясь с пола и изготавливаясь.
        – Два. – Спокойно объявила Цубаса ровно через три секунды, когда Маса почти сам налетел сплетением на её пятку. – Трёхдюймовая доска, – напомнила она. – Есть народ намного здоровее меня.
        …
        – Кажется, мне начинает становиться интересно, – задумчиво объявил белобрысый на её счёте «четыре».

* * *
        – Что происходит?! – преподаватель растолкал учащихся.
        На полу сидела одна из учениц с математического. Её губы были разбиты; нос, возможно, сломан.
        Глава 35
        – Что происходит? – повторил преподаватель, поскольку отвечать ему никто не торопился.
        – Случайная травма во время занятий! – переглянувшись с одноклассниками, после паузы сообщила высокая и массивная учащаяся спортивного отделения, которой вполне подошла бы карьера борца сумо, если бы она была мужчиной. – Она сама ударилась! Могут подтвердить семь свидетелей!
        Эта спортсменка, официально числясь легкоатлеткой, на самом деле вполне пристойно для городского уровня толкала ядро.
        – Так, всем разойтись и продолжить занятия! – принял решение преподаватель, которому лишние проблемы не были нужны. – Ты, – обратился он к сидящей на полу математичке. – Иди в медпункт, пускай тебе окажут там первую помощь. Если зафиксируют что-то более серьёзное, чем рассечение кожи, я подойду. ВСЕМ ЗАНИМАТЬСЯ!
        – АСАААДААА, ИДИ СЮДА! – демонстративно игнорируя команду преподавателя, заорала на весь манеж Цубаса.
        Кимишима, имея индивидуальную программу по этому предмету, только что подошла от сектора прыжков.
        Белобрысый гайдзин тут же бросил баскетбол между математиками и химиками и подбежал по первому зову красноволосой.
        Почти все присутствующие с интересом наблюдали, как Цубаса что-то эмоционально шепчет ему на ухо, размахивая при этом руками.
        – Сенсей, а разбирательства что, не будет? – явно под влиянием одноклассницы, уточнил Асада.
        Представители спортивного отделения и мужского, и женского пола стояли группой в нескольких метрах и весело о чём-то переговаривались.
        – На тему? – недовольно сморщился педагог.
        – Есть основания предполагать преднамеренность в случившемся, – обтекаемо ответил белобрысый. – Математическое отделение не считает происшедшее как случайностью, так и личной виной пострадавшей. Как насчёт записи с камер глянуть?
        – А ты с каких пор говоришь за математиков? – удивился преподаватель спортивного отделения, мимо которого, вероятно, перевод Асады с гуманитарного прошёл незамеченным.
        – А с тех пор, как меня выбрали старостой на математическом, – вежливо подсказал гайдзин. – С сегодняшнего утра, то есть.
        – Я разберусь тогда, и так, как сам сочту нужным, – неприязненно ответил педагог. – ВСЕМ ЗАНИМАТЬСЯ!
        – Ну, если вы так… – демонстрируя сожаления всем видом, белобрысый развел руками. – Очень жаль, что и вас во всё это втянули. Не сочтите за выпад в ваш персональный адрес, ничего личного. «Защищать слабых, бороться с сильными»… Мы вынуждены будем сами уладить эту проблему.
        Асада переглянулся с такой же новенькой на математическом, как и он, имевшей волосы красного цвета.
        – Эй, манда толстожопая, – не пытаясь изобразить даже подобие этикета, игнорируя преподавателя, обратилась после этого к огромной физкультурнице Кимишима. – Молись. Или иди после урока переодеваться в мужскую раздевалку.
        – Что происходит?! – заволновался преподаватель, у которого происходящее явно выходило из-под контроля.
        – Ничего. Я не с вами разговариваю, – нагло ответила ему Цубаса. – У меня индивидуальный план, и зачёт до конца семестра. Вы не являетесь моим наставником. Пожалуйста, занимайтесь своим делом и своими учениками. Не лезьте ко мне, если не хотите проблем. Уже лично себе.
        Все присутствующие затихли. Учащиеся спортивного отделения напряглись, потому что именно их преподавателя сейчас при всех опускали.
        – Толстая, – не обращая внимания более ни на кого, продолжила Кимишима. – После урока будешь из собственной манды перхоть жрать. Горстями. Обещаю, прилюдно. Или – п#здуй в мужскую раздевалку. Переоденешься при мужиках. На твои висящие жиры всё равно никто там не позарится, так что за невинность можешь не переживать.
        После этого красноволосая коротко и без затей плюнула в лицо спортсменке.
        Преподаватель покраснел, не зная, что бы такое быстро предпринять в данный момент.
        Он, в принципе, понимал, что именно против красноволосой у него сейчас нет никаких методов.
        Пока он соображал, массивная учащаяся спортивного отделения вытерла плевок с лица и с нечленораздельным выкриком бросилась вперёд.
        Цубаса, чуть подпрыгнув на месте, выбросила вперёд правую пятку, попадая выше колена в бедро физкультурнице. Удар пришёлся чуть сверху.
        Та, коротко вскрикнув, повалилась на спину.
        – А ведь вам всего-то и следовало, что начать справедливо разбираться, – укоризненно заметил белобрысый, ни много ни мало, преподавателю.
        Тоже при всех.
        – Я тоже учащиеся математического! Что случилось?! – растолкав толпу, возле места инцидента появился Сэй Нагано.
        – Пошёл в жопу, – резко сказала ему одна из девочек-математичек. – Ты не член ученического совета отделения. Ты никто на отделении и у нас права голоса не имеешь.
        Каратек, покраснев, взмахнул рукой в воздухе, словно пытаясь схватить дерзкую девчонку за волосы.
        – Эй, урод! – возмутился Асада, вместе с этими словами впечатывая кулак чётко в правый бицепс Сэя.
        Нагано вскрикнул, а его правая рука повисла плетью.
        – Народ, Сэя бьют! – закричал кто-то из парней физкультурного, переглянувшись предварительно с двумя или тремя товарищами.

* * *
        Через минуту в спортивном манеже шла драка всех против всех.
        Один из ответственных за данное занятие преподавателей, оказавшийся участником событий с самого начала, попытался в первый момент призвать всех к порядку. Он даже принялся лично расталкивать дерущихся.
        Но кто-то подбил сзади его ноги под колени, затем уже чужое неосторожное колено ударило его сбоку в висок.
        А еще через четверть минуты общешкольная система безопасности, в лице центрального пульта видеонаблюдения, активировала вызов охраны в спортивный манеж.

* * *
        Начальник образовательного процесса Академии Тамагава усиленно тёр виски.
        Побоища в спортивном манеже никто не планировал, однако оно случилось.
        В соответствие с рапортом ответственного преподавателя, перед ним стояли Цубаса Кимишима и Масахиро Асада.
        – Опять ты? – недовольно поморщился Кавасима. – Не слишком ли тебя становится много?
        – А вы всегда назначаете виновного до того, как разберетесь?! – искренне удивился белобрысый.
        Его кулаки имели ссадины, на рубашке пара пуговиц была оторвана. Примерно сравнимый вид имела и его спутница.
        – У меня вообще предложение более чем простое, – подняла руку красноволосая. – Я считаю, что администрация физкультурного отделения в полном составе наработала на уголовное дело. У меня была аттестация по некоторым юридическим дисциплинам на предыдущем месте учёбы; и я отлично понимаю, как всё произошедшее можно квалифицировать. Давайте вызовем полицию?!
        Юто удивлённо захлопал глазами. Такого поворота в беседе он не ожидал.
        – Как староста математического отделения, полностью присоединяюсь к предложению учащейся Кимишимы, – поддержал подругу отпрыск якудзы. – Я чуть понимаю в общественных объединениях, по роду своего происхождения. Ответственно заявляю: так дела не делаются…

* * *
        Когда мы с красноволосой выходим от Начальника образовательного процесса, куда нас двоих позвали на разборки после происшествия в манеже, Цубаса только что не сверкает от положительных эмоций:
        – А ведь я говори-и-и-ила! – кажется, личного триумфа в кабинете главной шишки школы ей мало. – А ведь я предупрежда-а-а-ала! – она победоносно вздевает вверх указательный палец. – А оно… вот как, – закругляет моя одноклассница демонстрацию личных впечатлений, поскольку за поворотом мне в грудь упирается палец другой одноклассницы, бывшей. С гуманитерного отделения.
        – Асада, мне надо с тобой поговорить, – безапелляционно заявляет ничего такая девица, если говорить исключительно о её внешности.
        Кимишима, неодобрительно косясь на инициативную учащуюся, без слов подхватывает меня под руку, сверкая на весь коридор содержимым своей разодранной до пупа рубахи. Впрочем, на ней есть нижнее бельё и не снятая после физкультуры майка, так что всё равно особо ничего не видно.
        – Ну, только если по дороге будем общаться, – отвечаю. – Потому что тороплюсь.
        – Я поражена тем, как ты изменился, и что ты всем смог доказать…
        Пока бывшая одноклассница, раньше меня даже почти не замечавшая, завуалированно рассыпается в восхищениях, моя местная память услужливо подсказывает: я выручил её в своё время деньгами. Свой недельный запас игровых финансов сдренажил, уступая её просьбе. Поскольку кое на что надеялся в ответ, хе-хе.
        Естественно, ни о какой отдаче речь не пошла, да и даже обычной устной благодарности не обломилось: тот случай, когда это тело на что-то рассчитывало, а его в очередной раз… гхм-кхм… разочаровали.
        Идиот был Масахиро, что ещё сказать. Оплатой за его усилия стал, как водится, пятисекундный благосклонный взгляд просительницы. Ну и ещё, как следствие того взгляда – уже его собственное двухминутное ощущение личной крутости и неповторимости…
        Мне становится настолько смешно в адрес самого себя (если не отделять этого тела от его содержимого), что не вижу смысла сдерживаться.
        – Кажется, ты сейчас ещё одного врага приобретаешь, – вроде как нейтрально косится на вторую девчонку Цубаса, не выпуская мою руку с левой стороны.
        – … так ты позвонишь в субботу? – требовательно вопрошает бывшая одноклассница, явно слегка раздражённым тоном.
        – Не обещаю, у меня есть свои планы. Только если получится выкроить время. Извини, нам сюда, – на местном эзоповом языке это является моим полноценным отказом.
        Кивнув ей на прощание, поворачиваю с Кимишимой в сторону математического отделения.
        – Зря, может быть, отказал, – замечает красноволосая, когда мы отходим от угла метров на десять. – Сейчас она бы тебе попарила кочерыжечку. В хорошем смысле.
        – Ага, у меня как раз имеется опыт, – хмыкаю в ответ.
        И рассказываю тот случай с деньгами без утайки.
        Какое-то время Цубаса тихо, ничего не говоря, просто сотрясается на ходу, прикрывая рот левым кулаком. Потом всё же заявляет:
        – Не, ну а чё? Вполне в твоём амплуа, и-и-и-хи-хи-хи-хи… Асада, ну скажи сам, что ты – не суслик после этого?!
        – Я стараюсь работать над собой и слегка меняться, – вообще-то, мне не менее смешно чем ей. – Вон, какая дама меня теперь охраняет. В твоём лице.
        – Да. Я – лучшее, что с тобой могло случиться! – патетически декламирует красноволосая под удивлёнными взглядами учащихся отделения естественных наук, мимо которых мы проходим в этот момент. – А вообще, странно видеть в твоём исполнении добровольный отказ от, кхм, халявного пырым-пырым. С этой гуманитарной… ну, ты понял.
        – Он халявный только в твоём воспалённом воображении. Ты же понимаешь, что в её исполнении оно будет не то что далеко не бесплатным, а и… – не считаю нужным скрывать своих реальных мыслей.
        – Странно, что ты это соображаешь. Обычно пацаны… ну, ты опять понял, хе-хе, – многозначительно закругляет интересную тему Цубаса, поскольку мы в коридоре не одни.
        – Да это здравый смысл. Я с тобой полностью согласен, что интим – вещь мужику нужная и здорово поднимающая самооценку…
        – … а также – очищающая мозги от лишних ненужных мыслей, особенно в твоём возрасте гормональных штормов, – подхватывает она.
        – … но искать интим со сверстницами в таком возрасте будет только идиот. Согласна? Поживший и что-то видевший мужик будет искать варианты постарше, лет хотя бы двадцати. Даже если они идут в виде на всё согласной подруги сестры, – говорю, чтоб подначить свою непрошибаемую одноклассницу. – Плюс, эти варианты должны быть без особых душевных якорей, ибо якоря в таком возрасте не нужны. И, лично мне кажется, пока просто противопоказаны.
        – Асада, нет слов, – качает головой Кимишима, хлопая в ладоши три раза. – У меня прямо аж синдром ненужной вещи сейчас разыграется!
        – Это что за синдром?! Не слышал.
        – А это когда лежит у тебя какое-нибудь говно старое и тебе ненужное в шкафу. Например, твоя детская игрушка, которая тебе в силу возраста уже лет семь как неактуальна. Ты и не вспоминаешь о ней эти годы. Но вот кто-то эту фигню берёт без спросу в руки – и ты сразу чувствуешь, что тебе очень даже нужна такая хорошая и вполне ещё годная вещь, – тихо хихикает Цубаса.

* * *
        – Маса, нам надо поговорить! – когда я прибегаю после школы домой поесть и переодеться, меня прямо в коридоре припирает к стенке Ю. – Серьёзно! – добавляет она, сверля меня взглядом.
        – Кажется, меня эта фраза сегодня будет преследовать, – жалуюсь ей. – О чём?
        Послесловие @books_fine
        Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @[email protected]_fine( У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).
        А еще есть активный чат: @[email protected]_fine_com((Обсуждение книг, и не только)
        Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора наградой, или активностью.
        СТРАНИЦА КНИГИ:Размышления русского боксёра в токийской академии ТамагаваРазмышления русского боксёра в токийской академии Тамагава( Примечания
        1
        Долго рассказывать. Настоящим тренером и Валерия Попенченко, и, кстати, Андрея Борзенко в Ташкенте был СИДНЕЙ ЛЬВОВИЧ ДЖЕКСОН. Просто в СССР не принято было упоминать, что это была самая настоящая подростковая школа ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО бокса. И по содержанию, и по форме. Да и тренер-американец, по идеологическим соображениям, was out of the question.
        Возможно, именно потому братва и выигрывала впоследствии в одно касание всё подряд, до чего дотягивалась. Включая победы Андрея Борзенко в концентрационном лагере над эсэсовцами.
        Потому что тренер в своё время учил и личному режиму на фоне голодания (концлагерь), и манеру боя ставил индивидуально и профессиональную (Попенченко), и многое-многое другое.
        Кому интересно – биография Сиднея Джексона есть в инете. Соседи из Узбекистана не дадут соврать: его и сегодня помнят в Ташкенте. Спустя поколения.
        Матулевич, упоминаемый в официальной советской истории, был преподавателем физкультуры в суворовском училище, где учился Попенченко. Соответственно, тренером числился по всему, от футбола до бокса. Ну и возил на Союз по юношам суворовца Попенченко тоже он – ибо официальный статус.
        2
        Декларируемый девиз якудза.
        3
        То же, что и оябун
        4
        Чистая правда про гранатомет в том суворовском училище. Рассказавший так и говорил, «дымный порох», дословная цитата.
        5
        Оригинальная фраза звучала так: «Чекисты призваны бороться за каждого советского человека, если он оступился, чтобы помочь ему встать на правильный путь. В этом и состоит главная гуманная роль органов госбезопасности».
        Ю.В. Андропов. «Избранные речи и статьи». Статья об идеологических диверсиях…
        Предположим, что Попенченко, будучи офицером погранвойск, в том мире с фразой был знаком.
        В нашем мире, эта статья была написана после смерти Попенченко.
        Автор может не разделять мнения своих персонажей.
        6
        тэнно хэйка банзай
        7
        Курпатов, «Красная таблетка».
        Исхожу из того, что уж психиатра со степенью, ещё и выпускника такого заведения, читали все.
        8
        Чистая силовая манера в карате, без нырков и уклонов, по разным источникам, в 21 веке в нашем мире не актуальна. И даже в 20 м. Но там – альтернативный мир, и свои фишки.
        9
        Защита корпусом. «Снять кепку с головы».
        Это базовое упражнение.
        В любой академической секции бокса, на уровне сборной любой области, в Союзе, у любого перворазрядника шляпу с головы никакие японцы бы не отобрали :-)
        По крайней мере, до 2го среднего веса включительно. За тяжей не поручусь, им оно не надо, такое уметь. Тайсон не считается, он метр семьдесят восемь что ли.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к