Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Канатка Илья Артемьев
        Артемьев Илья Канатка
        Илья Артемьев
        КАНАТКА
        В целом система представляет собой скрытое от постороннего наблюдателя колесо (вал, ротор), влекущее по замкнутому контуру череду дребезжащих металли ческих вагонов. Как правило, вагоны прикреплены к стальному тросу, его еще назы вают канатом, -- отсюда и название. Впрочем, семейство канатных достаточно разно образно как в техническом смысле, так и в смысле назначения. По сути, конечно, это назначение (функция, миссия) ничего не меняет, хотя зачастую сказывается на устройстве вагонов и стоимости проезда. Вам, конечно, хоть раз в жизни доводи лось пользоваться услугами этого, с позволения сказать, транспорта. Возможно, в детстве такое путешествие вызывало больше эмоций, нежели в зрелом возрасте, но, повторим еще раз, все зависит от цели, которую в каждом конкретном случае ста вили себе создатели этого медленного, громоздкого, но экологически безвредного приспособления. Взять хотя бы фуникулер. Эта разновидность максимально прибли жена к реальной жизни, протекающей за пределами безлюдного, как правило, и неудобного для пешей ходьбы пространства, скрасить которое и призван фуникулер. Более всего он
напоминает трамвай, лишенный, так сказать, собственной воли: нес мотря на внешнее сходство, вагоны фуникулера непосредственно зависят от прицеп ленного к головному вагону каната, влекомого все тем же невидимым колесом. Сход ство усиливается и рельсами, по которым движутся вагоны, но есть одно отличие, которое не бросается в глаза, однако при внимательном рассмотрении дискредити рует даже самую идею сравнения с трамваем. На крыше каждого вагона установлено небольшое блестящее колесико, которое движется по тонкому канату; скорее всего, электричество там не проходит (незачем), и это навершие созерцателю технически необразованному служит как бы напоминанием о генеральном колесе (роторе, вале), выступающем первопричиной происходящего. Впрочем, здесь есть наверняка какой- либо полезный смысл, но вряд ли кто-либо из пассажиров часто задумывается о нем. Тбилисский фуникулер -- с него мы, пожалуй, начнем -- обладает одним признаком, который позволяет ему держаться в стороне от иных, более или менее праздных соб ратьев. Он берет начало у подножия величественной и древней горы Мтацминда -- надо ли говорить, что
конечной точкой как раз и является ее вершина. Пока вы проплываете под весьма крутым углом мимо суровых и торжественных елей на склоне, ум склоняется к аскетическим мыслям и вечным вопросам; если приглядеться к лицам попутчиков-туристов, они испытывают почти то же самое. Разговоры смолкают сами собой; мамы придерживают за плечи внезапно угомонившихся малышей и сами впадают в некоторое подобие транса, словно на похоронах начальника или народной артис тки. Это неизбежно, ведь вы приближаетесь к дорогим сердцу каждого грузина моги лам: на Мтацминде покоятся Грибоедов, Нина Чавчавадзе и еще кто-то, чьи имена забываются сразу же после того, как фуникулер отчалит обратно. Вообще-то в этом путешествии есть нечто странное: наверху, где человеческое сознание помещает блаженные небесные сферы, находятся усыпальницы. Может быть, Мтацминда недоста точно высока, но если вспомнить Гермеса Трисмегиста с его "что наверху, то и внизу", выходит, все правильно. Лично мне видится здесь торжество цивилизации: с помощью таких незамысловатых средств, как рельсы, колесо и электричество путник с комфортом и в большой компании
посещает места, откуда, по некоторым сведениям, нет возврата. Киевский фуникулер устроен почти так же, но без особой метафизи ческой нагрузки. Он соединяет речной вокзал и Владимирскую горку -- даже если вам ничего не говорят эти названия, можно догадаться, что под таким же острым углом неутомимое колесо влечет там по склону вереницу вагонов. Пользуются им и туристы, и местные жители; детям здесь можно шуметь, а женщинам -- шлепать их, не испытывая внутреннего дискомфорта. Владимирской горке не придают статуса кладбища; историк бы возразил, но жизнь берет свое, и поэтому никому не приходит в голову воспринимать киевский фуникулер как метафору. В семействе канатных фуникулеры занимают самую высшую ступень. Они вызывающе безопасны, предназначены для семейного отдыха и в целом не слишком выделяются на фоне прочих транспортных средств. То ли дело, например, горнолыжный подъемник. Здесь все напоминает о риске и романтике: утлое сиденьице, раскачивающееся над бездной, могучий склон с миниатюрными фигурками, одной из которых еще совсем недавно были вы; наконец, предвкушение очередного спуска и подъема.
Впрочем, подъемник достаточно банален: его задача проста и однозначна и укладывается в хорошо известную схему "любишь кататься...", напоминающую о каком-то неизбежном возмездии. Совсем другое дело -- канатная дорога. По правде говоря, аналогов ей я не встречал, и здесь позволю себе ненадолго принять патриотическую позу, поскольку если и есть в нашем городе нечто особо примечательное, так это именно она -- канатная дорога, в миру -- "канатка". Само по себе это словосочетание странно: оно наводит на мысль о кана тоходце и его незавидной судьбе. Сущность канатки очевидно отрицает принцип фуни кулера: в нашем городе отсутствуют горы, а все могилы расположены в значительном удалении от нее. Впрочем, и здесь не обошлось без аналогий: канатная дорога про ложена над глубоким оврагом; ныне там запущенный ботанический сад, а во время войны здесь кого-то расстреливали; существует даже памятник погибшим, но к тому пространству, которое охватывает взор с высоты, это не имеет никакого отношения -- попросту говоря, кроме разнообразных зеленых массивов, оттуда ничего не видно. Однако об этом после. Канатная дорога
начинается (если здесь уместно говорить о каком-либо начале) в цэпэкэио имени пролетарского писателя -- сомне ваюсь, что он удостоился войти в нынешнюю школьную программу. Судя по названию, моим детским воспоминаниям и букве "цэ" (Центральный) в аббревиатуре, парк знавал лучшие времена; реформы не коснулись лишь нескольких предметов: едкого чада, который всегда ассоциировался с блюдами кавказской кухни, нестареющих бабушек--хранительниц аттракционов и пятен ржавчины, покрывающих эти самые атт ракционы. Ныне цэпэкэио переживает своего рода промежуточное состояние -- тибетцы называют его бардо, однако тот сон, который снится парку в перерыве между так называемыми бодрствованиями, отнюдь не ужасен: его заполняют привычные детские возгласы, стук домино и птичьи крики -- как ни странно, на птиц не влияют соци альные катаклизмы. Есть и заметные положительные перемены: например, платное катание верхом, так что к упомянутым звукам прибавляется еще и цоканье копыт. Говорят, что скоро цэпэкэио будет реконструировать богатый концерн, владеющий вещевым рынком; бардо прервется, и взамен социалистического балагана
построят капиталистический. Воспоминания о детстве соотносятся, в основном, с несуществу ющими предметами: вот здесь стояло то-то, это было выкрашено по-другому, а вот этого я совершенно не помню, хотя по виду ему уже лет и лет. То же и канатка. Садясь в вагончик, вы прочно удерживаете в памяти мысль о "путешествии" -- она вдохновляла вас в детстве, и вы цепляетесь за нее, пытаясь вызвать давно раство рившиеся ощущения, однако и вкус, и аромат у этой мысли другой; сия поразительная банальность, тем не менее, реальна настолько, что ее просто недопустимо игнори ровать. В детстве, например, вы могли позволить себе путешествие по оврагу под канаткой, наслаждаясь разницей в ощущениях "там" и " тут" -- теперь "там" и "тут" навевает совершенно иные ассоциации, и чем дальше, тем не в лучшую сторону. Самая идея "путешествия" произвольно распадается на "путь" и "шествие" -- с течением лет вы улавливаете между этими словами некую прискорбную связь. Впро чем, груз мыслей мешает; утлый вагончик канатной дороги не приспособлен для пере несения тяжестей, тем более, что путь недолог -- я подсчитал, всего две
сигареты, а ведь в детстве, скажете вы, -да, в детстве все было по-другому, ну и Бог с ним. Бабушка совсем не постарела; наверное, у нее такая должность. Здесь, на канатке, мир наглядно демонстрирует возможности личного бессмертия; какая раз ница, та это бабушка или не та: у них одинаковые лица и позы, а что до течения времени, то с отменой марксистско-ленинской философии наука доказала, что вре мени не существует. Об этом сейчас читают лекции в вузах, а студенты по-прежнему спят, отдавая дань истине о том, что мысль изреченная есть ложь. Если вдуматься, то поскольку бабушка осталась такой же, то где-то есть и такой же я -- но где? Ой нет, кажется, нас занесло... Вагончик представляет из себя подобие ведра, сильно сплющенного с боков. Поражаешься его совершенству: ни одной лишней детали, ничего, что наводило бы на мысль о комфорте и отдыхе. Две металлические скамейки, отполированные (задами сидящих, добавите вы) до блеска, скрипучие дверцы, закрывающиеся сверху на защелку, овальная выпуклая крыша, приваренная к вагончику четырьмя стальными прутьями, и, наконец, могучий крюк, намертво впив шийся в
трос. Идея канатной дороги, всего того, отблесками которого являются фуникулер и подъемник, доведена здесь до восхитительной, отточенной завершен ности. С чего бы начать? Да хоть с того, что дорога эта не имеет никакой явной, выраженной цели. Она никуда не ведет, поскольку начинаясь (условно, разумеется) в цэпэкэио, заканчивается в спальном районе, настолько тихом и беззаботном, что никому с той стороны и в голову не придет осознанно уплатить рубль за подобное путешествие. Начало и конец равнозначны; середина тоже не ахти, поскольку зеленые насаждения сверху гораздо менее интересны, нежели снизу, и зря говорят, что "там" лучше, чем "тут". К слову, за последние годы популярность канатки резко упала: глупо, конечно, и это связывать с реформами, тем более, что после не означает вследствие. В вагончик следует прыгать на ходу; скорость невелика, но этот момент движения, прыжка доставляет скрытое удовлетворение, как от пой манной за хвост удачи или успешного побега. Прыжок запланирован самим устройством канатной дороги, и от мнимой опасности вас ограждает покойная как сфинкс бабушка, но лязгая дверцей перед
тем, как оторваться от земли, вы волей-неволей безмолвно произносите: "Повезло". Поразительно, что именно здесь, в качающемся над условной пропастью ведерке, вы очень быстро принимаете удобную позу и даже пытаетесь расслабиться, хотя только встав на твердую землю, осознаете, что это не удалось. Лучше всего путешествовать в одиночестве -- это еще одна реминис ценция из детства, ведь тогда мир за металлическим забралом дверцы существовал для вас одного. Честно говоря, в те времена меня не особо смущал очевидный факт моей подвешенности: весь мир (вернее, тот, кто осознает этот мир) болтался на одном железном пальце, ухватившемся за трос. Будь я мальчиком с техническим складом ума, меня, возможно, посетила бы мысль о невесомости, но теперь более всего хочется, чтобы палец никогда не разжался. Разумеется, этого не произойдет; более того, на каждом столбе, поддерживающем канатку, глядит вам в лицо устраша ющий щит, гласящий: "Вагоны не раскачивать! ОПАСНО". Действительно, раскачивать вагончик совершенно не хочется, тем более, что он сам без конца подпрыгивает и дребезжит, наглядно демонстрируя истину,
указанную на щите. Оглядывая окрест ности из-за бортов ведерка, вы открываете, что именно ограниченность вашего прос транства, его целостность и ненарушимость и есть причина тайного наслаждения, влекущего сюда теперь уже редких пассажиров. Есть нечто шаманское в этом вибри рующем движении между небом и землей, есть здесь некое торжество без риска, удо вольствие без страха, и наконец где-то в печенках колышется невыразимый экстаз от ощущения того, что вы знаете, как и кем устроена эта штука, что она понятна и безопасна. Лично мне доставляет особую радость некое постоянство, заложенное в канатной дороге человеческим разумом -- именно здесь он торжествует над непости жимостью бытия. Жаль, мы не американцы, и нам не дано (в силу, вероятно, укоре нившейся традиции) наслаждаться еще и тем, что за все уплачено, а значит, мы дей ствительно занимаем в этой вселенной положенное нам место. Здесь скрывается повод для особой гордости, но излишняя приверженность размышлениям в этом деле только вредит. Однако путешествие пока еще продолжается, и, вдоволь насладившись одно образным пейзажем, вы начинаете с
любопытством разглядывать соседние вагончики. Все они пронумерованы; например, вы можете заметить, что прямо перед вами дви жется ведерко номер 13, и испытать радость по поводу того, что вы благополучно избежали несчастливого номера. 13-й недавно покрашен в серое и по сравнению с другими, облезлыми, выглядит нарядным -- вероятно, для того, чтобы заманить в ловушку незадачливого путешественника. Впрочем, вы, конечно, понимаете, что ваши шансы и шансы гипотетических пассажиров 13-го абсолютно равны, однако некоторое сомнение не покидает вас, пока вы думаете об этом. Чем занимают себя люди, пере мещаясь по канатной дороге из пункта "а" в пункт "б"? Вот парочка: он набросил ей на плечи свою куртку (наверху прохладно) и нежно обнимает ее за плечи, а она рискованно свесилась вниз, и волосы ее треплет ветер. Как бы не выпала, думаете вы, но гоните от себя эту мысль -тем более, что девушкин спутник выглядит весьма надежным. Вот они, по неумолимому закону канатки, остались далеко позади, а вы все еще не успели перестать думать о них, как взгляд схватывает новую парочку. Это иностранцы -китайцы или корейцы --
и, вероятно, канатка им в диковинку. Они возбужденно переговариваются между собой на непонятном птичьем наречии; вы никогда их не поймете, и на мгновение от этого становится грустно. Впрочем, о чем они могут говорить и будет ли интересен перевод этих пиликающих звуков, которые, пока вы размышляли, затерялись среди настоящих птичьих криков? Ласточки здесь близко -- по крайней мере, в данную секунду можно причислить себя к сонму обитателей эфира. С земли доносится лай собак, и этот контраст лишний раз под черкивает ваше теперишнее положение в пространстве. Один за другим проплывают одинокие вагончики. Вот очень странный -- весь забран решеткой. О нем неинте ресно думать, и вы переводите взгляд с неба на землю и обратно. Отчего-то всплы вают в памяти китайцы: они называли свою империю "Поднебесной". Наверное, с точки зрения ласточек это и имеет какой-то смысл, но здесь, в громыхающем под небесами ведре, аналогия выглядит неуместной или двусмысленной. На какой-то момент внизу открывается ровная, устланная мягкой травой поляна; вагончик движется метрах в пятнадцати над ней, и отчего-то очень хочется
прыгнуть, уткнувшись лицом в аро матные волны; должно быть, эта мысль также запланирована устроителями канатки: в соседнем вагончике раздаются крики и призывный смех; юноша, размахивая недопитой пивной бутылкой, делает вид, что собирается вниз, а неумело покрашенные в блон динок девушки как бы пытаются его отговорить. Самое забавное, что прыгнуть дейст вительно можно (и безопасно), но это будет уже совершенно другой аттракцион, нарушающий мудрые законы канатки, согласно которым одного желания "сойти с поезда" уже совершенно достаточно для успешной, полной впечатлений поездки. Путешествие занимает немного времени; вот уже виден конец -- пункт "б", импрови зированный вокзал по ту сторону. Вы различаете фигуры ожидающих своей посадки, неизменную бабушку и тронутый ржавчиной четырехугольный щит с устрашающей над писью: "Выход обязателен! ОПАСНО". И здесь щит прав: прежде, чем принять в себя новых путников, вагоны стремительно погружаются в черную рокочущую бездну, поименованную табличкой "Машинное отделение". Именно там, я полагаю, и находится то самое колесо (вал, ротор), служащее причиной движения
пронумерованных стальных ведерок, уцепившихся за трос стальным неразгибающимся пальцем, -- туда и обратно. Бабушка рысью кидается к вашему вагончику: вероятно, ваш не в меру задумчивый вид встревожил ее. Она молчит, но всем своим видом дает понять простую истину, запечатленную на щите. Вы встаете и одним движением (прыжок, побег) покидаете вагон, наблюдая как медленно он движется в царство, доступ в которое вам закрыт. И слава Богу!

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к