Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Арнис Марат: " Счастье На Стенке " - читать онлайн

Сохранить .
Счастье на стенке Марат Арстанович Арнис
        Марат Арнис
        СЧАСТЬЕ НА СТЕНКЕ
        Глава 1
        Сначала я не мог поверить, что это происходит со мной. Что это не история по телевизору, не сюжет мистического романа, не фильм ужасов, а моя реальная жизнь. Или нереальная. Мне уже сложно отличить одно от другого. Совсем запутался. Началось все год назад. В моей квартире. Как и сейчас, я жил тогда один. И одиночество мое было скорее высокомерием, нежели унижением. Люди ко мне тянулись, но я был нелюдим и предпочитал покой. Не скажу, что я вообще к себе никого не подпускал, просто держал с человечеством дистанцию. И эту дистанцию мог нарушать только я, в одностороннем порядке. И вот, однажды ночью я сидел на кухне и пил горячий чай. На улице был полный мрак, отчего мое окно казалось просто черной холодной плитой на стене. В коридоре горел тусклый, желтый, беспомощно вырывавшийся из старого бра, свет. В комнатах было темно. Мыслей никаких особенно не было. В абсолютной тишине я слышал только свое хлюпание из кружки. И вдруг, из самой дальней комнаты, из темноты раздался дикий истерический хохот. Все мое тело покрылось мурашками. Страх рванул откуда-то из глубины тела и горячим паром ударил в
голову. Я с ужасом взглянул в сторону коридора. Смех был настолько зловещий, что удивляюсь, как я не поседел в тот момент. Только через пару мгновений я стал понимать, что это мешочек смеха, сработал почему-то. Такие игрушки продавались раньше в магазинах. Мешочек, а внутри аппарат. Когда на него нажимаешь, он начинает хохотать. И это действительно было смешно. Но не сейчас. Когда мешочек стал смеяться сам по себе, без всяких нажатий, где-то в темном углу безлюдной комнаты. Никогда не думал, что эта безобидная вещица может нагнать такой ужас на взрослого человека. Я сидел в оцепенении боясь пошевелиться. А потом долго не решался выйти из кухни. Не говоря уже о том, чтобы пойти в ту комнату, откуда доносился зловещий звук. Страх сковал мое тело. После произошло то, что сковало и мой разум. Из той же комнаты стал доноситься детский голос. Как будто говорил маленький мальчик или девочка. И если мешочек со смехом, который у меня лежал в этой комнате с незапамятных времен, еще как-то мог сработать случайно, ну, там какие-нибудь контакты замкнуло, то детей у меня точно не было. Вероятность того, что это
галлюцинации или того что я сошел с ума, меня на тот момент не волновала вообще. Потому что об этом я совсем не думал. Я боялся одного. Чтобы ТО, что находилось в той комнате, не вышло ко мне на кухню. Поэтому я боялся даже дышать, чтобы не привлечь к себе внимание ТОГО, кто бы там ни был. Я сидел тихо. От каждого звука моя кожа покрывалась еще больше пупырышками. Примерно пятнадцать минут спустя я понял, если ничего не делать, ОНО может выползти сюда. И тогда я резким движением, не бегом, но очень быстрым шагом, проскользнул по коридору мимо двери в злосчастную комнату и оказался в прихожей. Я старался не оборачиваться, чтобы случайно не увидеть, как кто-то выглядывает из темноты посмотреть, что я делаю. Это меня бы просто убило. Я схватил кроссовки и прямо босиком выбежал на лестничную площадку. Когда дверь захлопнулась, полуподвальный свет парадной показался мне таким спасительным и родным, что я с облегчением вздохнул. Потом натянул обувь и побежал вниз. На улице было прохладно. Фонари во дворе почему-то не горели. Но мрак не казался страшным. Я шел и гнал непреодолимое желание посмотреть на свои
окна. Меня так и тянуло взглянуть на них. Но сердце сжималось от страха. Я боялся увидеть там то, что меня могло навсегда сделать заикой или свести с ума. Я знал, что даже если там никого нет, в темном окне все равно что-нибудь померещится. И тогда из отдаленных уголков сознания вылезут такие жуткие фантазии, которые обратно в эти уголки уже никогда не вернутся и будут жить со мной всю мою жизнь. Мои окна были на втором этаже старого трехэтажного дома. Я постарался как можно быстрее пройти под ними, но весь путь думал, что из окна на меня кто-то смотрит. Провожает взглядом. Через несколько десятков метров я, наконец, попал на освещенную улицу, где еще блуждали одинокие люди и проезжали редкие автомобили. Я перевел дух и еще раз вздохнул. На другой стороне дороги горели огоньки моего родного маленького магазинчика, который работал двадцать четыре часа в сутки. Там, как и всегда, дежурил самый душевный на свете продавец, парень по имени Костя. Когда я вошел, он встретил меня знакомой улыбкой.
        - Что, не спится?
        - Ага. Костик, дай чего-нибудь выпить. Вискарика.
        - Пожалуйста.
        - Можно я побуду здесь. Выпью пару глоточков.
        - Да, конечно, дружище! Давай и я с тобой накачу. А то скучно одному. Что, неприятности?
        - Нет. Просто сон жуткий приснился.
        - А что такое?
        - Лучше не спрашивай, Костик. Лучше не спрашивай.
        Первые минуты нашего разговора память еще не отпускала картину произошедшего. Но потом веселые рассказы Кости помогли мне на какое-то время забыться. Мы уже допивали бутылку, когда я заметил, что стало светать. Крепкий напиток и рассвет придали мне смелости, и я решился вернуться домой. На лестничной площадке я встретил соседку. Она шла гулять со своей собакой Моней. Очаровательная шкодная такса.
        - Здравствуйте, теть Свет, - поздоровался я и направился к своей двери.
        - Доброе утро, - ответила соседка и умчалась вниз по лестнице вслед за собакой.
        Эта встреча меня взбодрила. Наверное, потому что я вспомнил, что не один в этом чертовом доме. Я открыл дверь. В коридоре все также горел оставленный мною свет. Держа дверь открытой, я стал прислушиваться. Но до моего уха доносилось только тявканье резвившейся на улице Моньки. Через окна в квартиру проникал суетливый уличный шум рождающегося дня. Я медленно прошел по коридору и остановился возле двери в злополучную комнату. Это был мой кабинет. Здесь и произошла вчера вся эта чертовщина. Сейчас тут стояла тишина. Я вошел. Обстановка никак не изменилась. Стол. Раскиданные на нем бумаги. Компьютер. Угрюмые стеллажи, забитые книгами и всякой всячиной. Офисное кресло. И старый диван. Я быстро пошарил глазами и решил осмотреть другие комнаты. Там тоже было все как прежде. Вернувшись в кабинет, я стал искать кошмарный мешочек смеха. Действовал спокойно. Градус выпитого виски все еще придавал мне храбрости. Однако, уверен, даже в этом состоянии у меня разорвалось бы сердце, если бы мешочек заржал снова. Отыскался он среди груды различной мелочи, на одной из верхних полок стеллажа под толстым слоем пыли.
Я повертел его в руках, опустился в кресло и закурил. Судьба его решалась недолго. Однозначно он должен был покинуть мой дом. Тут раздался стук двери. Я подпрыгнул от испуга. Это была не моя дверь. Звуки, которые издают двери в моей квартире, за много лет я выучил наизусть. В голове все перепуталось. Я замер. Послышалось шарканье по паркету. Снова стало страшно. Не так, как ночью, но все же, страшно. Шаркающие шаги не прекращались. Они раздавались так близко, что казалось кто-то невидимый ходит вокруг меня. Я встал и как сапер стал медленно передвигаться по комнате в поисках источника звука. Вдруг шорох прекратился. Этот кто-то, кто его издавал, вероятно, остановился. Затем раздалось бульканье наливающейся воды в стакан. Слева от моего уха. Я стал медленно поворачивать голову. Пока взгляд не уперся в висящее на стене зеркало. И чуть не упал в обморок, когда увидел, что в нем нет моего отражения. Ни меня. Ни моего кабинета. А только какое-то не знакомое помещение. Посередине его стоял большой круглый стол. Рядом маленькая девочка в пижаме. Она пила сок. Запрокинутый стакан закрывал часть её лица. Глаза
смотрели в мою сторону, но абсолютно сквозь меня. У меня отвисла челюсть и стали медленно подниматься брови. Казалось, я сейчас свихнусь. И только, через несколько секунд рассудок вернул под свой контроль тело. Тогда я стал разглядывать объект в отражении. Это было милое дитя. Лет пяти. С прямыми русыми волосами и чуть пухлыми щечками. На голове виднелся свалявшийся после сна бантик. Допив, сонной поступью она подошла к зеркалу. Я невольно отпрянул.
        - Ты маленький человек! - подойдя вплотную к зеркалу, сказала девочка, указывая на меня пальцем. Вытянув руку на встречу, я молча повторил ее жест. Сказать ничего не получалось. Из пересохшего горла выпорхнуло только вопросительное: «Я?»
        - Ты маленький человек! - повторила она, засмеялась, и как ни в чем не бывало поскакала прочь, к выходу потусторонней комнаты.
        Сделав несколько шагов назад, я ослабел и тяжело опустился на диван. Проделывая эти непроизвольные па, я не отрывал глаз от зеркала. Казалось, мои зрачки сейчас вылезут из орбит. Я снова впал в трансцендентное состояние. И пребывал в нем до тех пор, пока мои вытаращенные очи не стали слезиться. Проморгавшись, глаза будто дали мозгу команду к перезагрузке, и я стал приходить в себя. Я тряхнул головой, и мой рассудок словно пазлы сложил привычную картину моего мировосприятия. Я подошел к зеркалу и стал осматривать явившееся помещение. Оно было примерно с мой кабинет. От моего шарящего взгляда скрывалась только часть интерьера, которая не попадала под угол обзора зеркала. То есть с двух сторон от него.
        - Эй, алле! - крикнул я. Но мой крик тут же растворился вместе с появившимся от моего дыхания мутным пятном на зеркале. Вдруг в комнату вошел мужчина. За ним вбежала уже знакомая мне девочка. Я шагнул в сторону и прижался спиной к стене. Немного обождав, аккуратно, с краю, я снова заглянул в зеркало. Мужчина, стройный брюнет, лет сорока, сидел за столом и читал газету. Девочка расположилась напротив и что-то рисовала.
        - Эй, девочка, пс-с-с, - шепнул я, чтобы не привлекать внимание взрослого. - П-с-с-с! Девочка!
        Ребенок не реагировал. «Кхм-кхм», - уже громко, словно оперный певец перед началом выступления, прокашлялся я, и, выпрямив плечи, во весь рост встал перед зеркалом.
        - Молодой человек, - громко и уверенно раздался мой голос.
        Люди в зеркале не шелохнулись.
        - Мужчина! - еще громче бросил я. - Вы меня слышите? Посмотрите сюда! Я здесь! Брюнет не отрывался от газеты. «Семья глухонемых…» - пронеслось у меня в голове. Нет же, девчонка сказала, что я маленький человек. О, господи! Меня вдруг осенило. Это же она сказала себе! О себе! Она смотрела в зеркало! Какой же я глупец! Она показывала пальцем на себя! Они меня не видят и не слышат! От потока мыслей сильно забилось сердце. Вот же блин! Что, черт возьми, происходит? Мысли продолжали скакать как сумасшедшие. Неужели это все по-настоящему? На мои вопрошания, потусторонний мир ответил появлением в дверях прекрасной девушки. Не успев войти, она вдруг скакнула через всю комнату и оказалась прямо передо мной. От неожиданности я зажмурился. Когда веки, открывшись, снова явили мне мир, она стояла ко мне спиной, закрыв плечами весь обзор. Она была так близко, что можно было разглядеть узоры и даже структуру ткани ее блузки. Черная кофточка была усыпана разноцветными цветами.
        - Дорогая, с тобой все в порядке? - раздался ровный, спокойный мужской голос.
        - Да, все в порядке. Утром я так выгляжу ужасно, что меня напугало мое же отражение.
        - Не смеши меня, ты прекрасна в любое время суток!
        Я видел её мгновение, но тоже сделал такие выводы. Она была очень красива. Мне хотелось рассмотреть ее повнимательнее, но она не отходила от зеркала.
        - Мама, ты поможешь мне нарисовать картинку? - вступила в диалог девочка.
        - Да, малыш, конечно, иди в свою комнату и приготовь альбом, я сейчас приду.
        Послышался скрежет отодвигающегося стула и удаляющиеся шаги ребенка.
        Наконец девушка отошла от зеркала и подошла к мужчине.
        - Игорь! Нам нужно поговорить.
        - Да, милая. В чем дело? - его глаза выплыли из-за верхнего края газеты.
        - Я бросаю работу и полностью посвящаю себя живописи.
        - Хорошо. Пока у меня есть хорошая работа, ты можешь заниматься чем угодно.
        - Это не «чем угодно»! - вспылила она. - Это искусство!
        - Ты же знаешь родная, что для меня искусство это нечто искусственное. Реальность - это жизнь. И мы живем не в картинах.
        Да уж, не в картинах, это точно, подумал я. Потому что я вообще в зеркале.
        - Ну, хорошо, не будем спорить, - уже без экспрессии прозвучал ее голос. - Главное, ты согласен. Пойду помогу Анютке.
        Она скрылась в проеме двери. Мужчина вздохнул и его взгляд вновь погрузился в ровные столбцы свежей газетной информации. Я стоял в недоумении. Моя жизнь изменилась навсегда. Разрушились все представления о мироздании, физических законах и вообще все перевернулось вверх дном! Мой разум должен был переварить происходящее. Мне надо было глотнуть свежего воздуха. Было уже не страшно. Просто надо было подумать. Я вышел на улицу и спокойным шагом направился в парк. Ранняя весна обволакивала город мягким солнцем, но холодный воздух еще напоминал о только что закончившейся зиме. На скамейке, под шумящими тополями, мои мысли рассеялись в бескрайних просторах моего потрясенного разума. Многочисленные версии случившегося то и дело разбивались о редуты логики, но, питаясь воображением, вновь атаковали изрядно ослабевший здравый смысл. В конце концов, я позволил остаться только двум вариантам. Либо я сошел с ума. И это все мне видится. Либо, черт возьми, параллельный мир все-таки существует. Что бы проверить первый вариант, надо кому-нибудь показать зеркало. Если он увидит то же самое, сразу подтвердится
второй. Если нет, то, значит, у меня просто поехала крыша. Я достал телефон и позвонил своему другу Толику. После непродолжительного приветственного вступления я предложил ему встретиться и пропустить по стаканчику. Я хотел, чтобы он сначала выпил, а уже потом подвергся моему эксперименту. Он был хорошим парнем, не хотелось, чтобы и у него шарики за ролики закатились. Неожиданно мимо пронесся велосипедист, на время утащив за собой мои мысли. С ностальгией я вспомнил свой велик, пылившийся в кладовке. Нахлынули приятные воспоминания о моих летних велосипедных прогулках по городу. Я подумал, что надо бы его уже вытащить и подготовить к новому сезону. В голове сразу родилась картина грустно зимующего двухколесного товарища в темной кладовке. Я подумал, как здорово сейчас бы зайти домой и вытащить его на свет божий. Но тут я снова вспомнил о зеркале! Неприятная волна накрыла мои радужные фантазии и снова бросила меня в холодное море реальности. Я было опять погрузился в размышления, но на мое счастье вдали показалась фигура Толяна. За километр я почувствовал, как он улыбается. Толик был один из немногих
из моего окружения, кто в любое время суток мог разделить со мной поглощение спиртного. Он не был алкоголиком, но никогда не отказывался пропустить со мной стаканчик. Тем более, что в последнее время это бывало очень редко. Мы прошли в ближайший бар и заказали себе виски. Первые минуты я продолжал думать о своем плане. Мне было неловко, потому что я ощущал себя коварным предателем, собравшимся заманить друга в ловушку. С другой стороны, я не мог ему рассказать ЭТО на словах. Во-первых, он подумает, что я ку-ку. Во-вторых, он подумает, что я ку-ку вдвойне, если еще в зеркале ничего не увидит. Надо было все проверить!
        На старые дрожжи я быстро захмелел. Так и недолго спиться, подумал я, и махнул еще одну рюмку. У Толяна было хорошее настроение. Уже скоро он расплывался в пьяной улыбке. Разговор с другом настолько увлек меня, что я чуть было не забыл самое главное. Из-за чего я его и позвал. «Слушай, пойдем ко мне», - предложил я, и мы попросили счет. Перед дверьми моей квартиры я перевел дух и вставил ключи. Какое-то волнение теснило грудь, но я взял себя в руки. Сначала мы прошли в зал. Из барчика я достал початую бутылку виски и разлил в бокалы. Толик по-хозяйски завел на музыкальном центре Moby и плюхнулся в кресло. Я приземлился в соседнее. Мы сидели напротив друг друга. Между нами стоял стеклянный столик. После непродолжительной болтовни я, наконец, решился.
        - Хочу тебе кое-что показать.
        - Что такое?
        - Пойдем!
        Я повел его в кабинет. Но у самой двери остановился. Мне надо было сначала самому проверить, все ли там так же, как было ночью и с утра.
        - Подожди, - сказал я и шмыгнул в приоткрытую дверь, чтобы посмотреть в зеркало. Оно все так же отражало не мою комнату. Только на этот раз там никого не было.
        - Толик, - позвал я.
        Толик тихо вошел и стал шарить взглядом по кабинету.
        - Ну что? - вкрадчиво спросил он.
        - Иди-ка сюда, - я поманил его к зеркалу.
        Он подошел.
        - Смотри.
        Его взгляд, следуя за моим указательным пальцем, уперся прямо в зеркальное полотно. Он взглянул в отражение и поправил волосы. У меня задрожали губы.
        - Что ты видишь? - спросил я.
        Толик молчал. Я сглотнул слюну.
        - Двух пьяных идиотов, - сказал он и громко засмеялся. От отчаяния я встал на носочки.
        - Да ладно, шутка. Что ты хотел мне показать? - обнимая меня по-дружески сказал он.
        - Ничего. Я сделал перестановку, - грустно ответил я первое, что пришло в голову.
        - Прекрасно! Ты переставил пепельницу? - сыронизировал Толик, оглядывая привычную обстановку.
        Вдруг в потустороннюю комнату вбежала девочка. Я встрепенулся.
        - Видишь!
        - Что? - нисколько не среагировав на движение в зеркале, отозвался Толик.
        - Ничего! Пепельница теперь на столе справа, а не слева! - чтобы не показаться идиотом сказал я. Хотя это выглядело еще глупее.
        - Обожаю тебя, дружок, - расхохотался он. - Пойдем лучше выпьем.
        Дальше все было как в тумане. Толик что-то рассказывал. Играла музыка. Незаметно опустился вечер и Толик исчез. После его ухода я еще долго полулежал в кресле и оплакивал свою съехавшую крышу. Было смертельно обидно потерять ее так, на ровном месте, в таком молодом возрасте. Через какое-то время я полностью погрузился в объятия Морфея. Царь сна так навалился на меня, что рассуждения о моей беде быстро сменились глупыми картинками эфемерных сновидений. Откуда-то из потаенных мест сознания доносился лишь голос: «Все будет нормально! Завтра воскресенье. Тебе надо поспать».
        Под утро мне приснился странный сон. Прямо перед пробуждением. Мне приснилась черная «Волга», а в багажнике рубленые кони. Они лежали ровными рядами, будто их порубила адская машина. А по небу плыли боксеры в трусах с окровавленными лицами. С них лил пот, вперемешку с кровью и слезами, опускаясь на землю обильным дождем. В многочисленных лужах, проплывавшие по небу, отражались воздушными змеями. В машине на заднем сидении сидел голый мальчик. Он медленно курил сигарету, но вместо дыма выпускал мыльные пузыри. Задняя часть салона была отделена от передней стеклянной перегородкой. Передняя наполнена водой и там, как в аквариуме, плавали рыбы. Вокруг все было почти черно-белым. Как будто на телевизоре в меню кто-то приглушил краски. Все это действо сопровождалось трагическим звуком одинокой виолончели. Как странно порой на нас действуют сны, думал я, анализируя сновидение после пробуждения. Ты просыпаешься и пытаешься вспомнить все детали. Думаешь о нем. Снова и снова прокручиваешь в голове сюжет, пытаясь понять, уловить логику в этом абсурде. Сон влечет твои мысли как нечто мистическое, но это
влечение сильно пока свежо. Потом оно отпускает тебя. Часто сон вообще забывается. Бывает, что память удерживает его совсем недолго. Буквально несколько секунд. Спросонья тебе кажется, что ты его уже не забудешь, а через мгновенье он просто испаряется. Не оставляя следа. Так, что даже не за что зацепиться. Страшно подумать, что сказал бы о моем сне Зигмунд Фрейд. Или как его избито называют «дедушка Фрейд». Так обычно говорят те, кто имеет самое отдаленное представление о деятельности этого незаурядного психоаналитика. Мое физическое состояние, в котором меня застал новый день, было, мягко говоря, критичным. Сначала я пытался высвободиться из позы эмбриона, в которой, по всей вероятности, проспал всю ночь. Когда же мне удалось выпрямиться, я понял, что глоток прохладной воды может быть вкуснее всех шоколадок на свете. Казалось, из семидесяти процентов воды, из которой состоит человек, в это похмельное утро во мне осталось максимум десять. Виски было качественным, но его количество превысило тот лимит, при котором утро после него проходит с минимальными потерями. Живительные пузырьки минералки, которую
я уже поглощал через секунду, наполнили мой организм силой, поборовшей на время интоксикацию. Затяжным глотком, я выдул почти всю бутылку. Желудок уже был полон, но рот ненасытно требовал еще. К счастью, голова не болела. Я распахнул окно, и в комнату ворвался детский галдеж и радостный запах весны. Словно передразнивая детей, на деревьях заливались птицы. Зима окончательно сдала свои позиции. Подышав свежим воздухом, я укутался в плед и снова сел в кресло. Вспомнилось, что в DVD-проигрывателе стоит диск, который я хочу посмотреть уже неделю. Какой-то французский фильм «Хористы». Мне показалось, что сейчас самое время отвлечься и оценить европейский кинематограф. На удивление фильм оказался настолько трогательным и интересным, что я не заметил как пролетело время. Я погрузился в картину всем своим существом. Невероятно добрая и в тоже время грустная история о несчастных мальчиках, прекрасной музыке и о том, насколько может быть огромным человеческое сердце. Ей-богу, если бы я был девчонкой, я бы плакал весь фильм. Режиссер так профессионально играл моими эмоциями, что, порой, мне хотелось выпустить
литр слез. Однако, мой организм был настолько обезвожен похмельем, что если бы что-то и полилось из глаз, то это была бы максимум скупая слеза много выпившего накануне мужика. Тем не менее, душевные переживания доставили мне огромное удовольствие. На финальных титрах под необыкновенно красивую музыку я отправился в душ. Акватерапия должна была усилить процесс восстановления моего изнуренного тела. Так оно и случилось. Из ванной я вышел новым человеком. Тут я вспомнил про своих сказочных соседей. Мне стало любопытно, чем занимаются они сейчас. Облачившись в халат, я пошел в кабинет. В зеркальном мире завтракали. Втроем они сидели за большим столом и молча ели. Тишину большого зала нарушало только постукивание столовых приборов. Все выглядело культурно и аристократично. По всей видимости, это была интеллигентная семья. Со своей эстетикой и воспитанием. Даже маленькая девочка не давала волю своей юной беспечности. С таким же серьезным видом, как и у взрослых, дитя восседало на стуле с высокой спинкой. Я сплел руки на груди и стал внимательно изучать их лица. Я уже знал, как зовут девочку и отца
семейства. Игорь обладал густыми бровями, высоким лбом, грубым носом и тонкими губами. Из-за глубоко посаженных глаз его лицо казалось хмурым. В целом это был привлекательный мужчина, но от него веяло холодом. У девочки Ани были необыкновенно большие глаза цвета неба. Их миндалевидная форма придавала ее внешности некую минорную туманность. Уже сейчас было видно, что в будущем она превратится в настоящую красавицу. Девушка, чье имя мне еще не было известно, обладала осанкой балерины, тонкой лебединой шеей и глазами такой же формы, как у дочери. Постоянно движущиеся зрачки выдавали присутствие бесконечного потока мыслей в ее маленькой голове. Должно быть, этим людям очень скучно друг с другом, подумал я.
        - Приятного аппетита, господа, - шутливо выкрикнул я. - Я все еще здесь! Ау! Я вас вижу! Посмотрите сюда! Я в вашем зеркале!
        Реакции не было. Мои слова будто отскакивали от стекла, оставаясь только у меня в комнате. Я еще помахал руками, как человек с необитаемого острова проплывавшему вдалеке кораблю, и пошел обратно в зал. Академическая обстановка зазеркалья нагоняла на меня тоску. Придя в себя, я, как и представлял себе вчера в парке, выкатил свой велосипед. Собрал его. Почистил. Смазал. И поехал кататься по городу. В комнату с зеркалом в тот день я больше уже не заходил. Вернувшись вечером, я сразу лег спать, так как утром начиналась рабочая неделя.
        Глава 2
        Я помощник продюсера одной небольшой кинокомпании, и сегодня мне предстояло договариваться с телевизионщиками насчет павильона для съемок очередного сериала. Как и всегда, надо было отвоевать больше площади за меньшие деньги. Слава Богу, этой ночью мне ничего страшного не приснилось. На удивление, я проснулся по первому звонку будильника. Обычно я два, три или даже четыре раза его переставляю. На десять, пятнадцать или двадцать минут. Дурацкая привычка. Во-первых, эти минуты, конечно же, не помогают. Чуда не происходит и через несколько минут хочется спать так же, как и с первым сигналом. Кроме того, сон все время обрывается, становится сумбурным, скомканным, и ты с самого утра начинаешь сильно нервничать. Главное - себя пересилить, всегда говорю я себе. И тогда у тебя будет время на все. Не надо будет спешить. Будет бодрое физическое состояние. Приподнятое настроение. Говорю это себе, но, увы, следующим утром все повторяется снова. На десять, пятнадцать или двадцать минут…
        В это утро все было по-другому. Мне удалось подняться с первыми же позывными. Я встал и пошел в душ. По пути заглянул в кабинет. В зеркале зиял одинокий темный зал моих новых соседей. Посередине молчал большой стол. Еще спят, подумал я и продолжил свое путешествие к воде. Под горячей струей мысли и переживания предыдущих дней стали стремительно стекать вниз, исчезая в черной дыре водостока. Я чувствовал облегчение. Нирвану прервали шаги соседей сверху. Это был сигнал. По привычке, почти автоматически, я отпрыгнул от душа и зажмурился. Я жил в старом доме и знал, что неторопливые шаги, доносящиеся с потолка, не обещали купающемуся внизу ничего хорошего. После этого недоброго звука из душа на голову мог обрушиться горячий или, наоборот, холодный поток воды. Как повезет. Прелести старинных коммуникаций. Один стояк на всю парадную. Если один открывает холодный кран, то до другого доходит только горячая. То же касается обратной комбинации. На этот раз пронесло. Экзекуция не состоялась. Я спокойно докупался, высушился, оделся и вышел из дома. Уже в машине, пока прогревался мотор, я мысленно пробежался
по всем пунктам моего расписания на сегодня. Своеобразная экспресс-подготовка ко всем ключевым событиям дня. Я вспомнил, с кем надо встретиться. Повторил все заготовки для общения с оппонентами. Обычно на это дело у меня уходит времени ровно столько, сколько требуется стрелке тахометра, чтобы опуститься до нужного предела. Потом я привычным движением включил магнитолу - и из колонок раздался низкий, чуть хрипловатый голос чтеца аудиокниги. Прослушивание аудиокниг, на мой взгляд, самое полезное, что можно позволить себе в дороге, преодолевая гигантские расстояния большого города. Особенно это понимаешь, простаивая часами в пробках. Совмещаешь, так сказать, неприятное с полезным. Конечно же, такой способ знакомства с литературой нельзя сравнить с чтением живой книги. Но, все же, это лучшее заполнение временного вакуума возникающего во время длительного, изнурительного пути.
        Уже четыре дня я слушал произведение аргентинского писателя Федерико Андахази, с кричащим названием «Анатом». Мне всегда нравились звучные короткие названия. Честно признаться, я часто на это клюю. В случае с латиноамериканцем я, к счастью, не ошибся. Книга оказалась очень интересной. Её действие происходит во времена инквизиции. Роман полон интриг и пронизан эротическим содержанием. Очень странно, что такую пикантную историю написал молодой человек, да еще и мой современник. Я не верю в современных авторов. И не очень тяготею к модному чтиву. Поэтому на знакомство с бестселлером решался долго и без всякого энтузиазма. Но теперь не жалею.
        Через минут сорок мое авто подкатило к телестудии. Получив временный пропуск, я проник в здание. На третьем этаже, в узком кабинете, меня ждал «ответственный» за переговоры с нашей компанией. Неприятный толстый парень. Лысый, под Бондарчука. С легкой щетиной под мачо. Ни то, ни другое не компенсировало его отталкивающей внешности. Однако, ему самому, видимо, его облик придавал уверенности. Совсем недавно мы закончили съемки полнометражного фильма, и, чтобы не сбавлять обороты, надо было срочно приступить к производству сериала. Идею и сценарий, как и всегда, купили на Западе. Зачем придумывать, если уже все придумано. Еще и обкатано. Оставалось только арендовать павильон, построить декорации, нанять актеров. Как раз те вопросы, решением которых в нашей компании и занимается заместитель продюсера, на бумаге замгендиректора, Максим Котин. То есть я. И признаться, выполнять эту работу у меня до сих пор получалось отлично.
        Меня всегда раздражали понты маленьких телевизионных боссов. А уж тем более гнутые пальцы самых рядовых сотрудников. Электриков, осветителей, водителей, считающих себя выше и круче остальных людей только потому, что имеют какое-то отношение к ТВ или кино. Особенно к кино. Во время съемок на натуре, то есть на улице, эти электрики, звуковики, администраторы заметив, что на них глазеют прохожие, даже кабели и кофе носят с такими понтами, что кажется вот-вот лопнут от важности. А в компании с людьми, далекими от шоу-бизнеса, они любят рассказывать как они корешуются со звездами. И по-свойски называют их уменьшительно-ласкательными именами. Как будто знакомы с ними тысячу лет. Ну, например: «…а, Мишка Боярский? Да работал как-то с ним на одном проекте…». Чаще всего это означает, таскал кабели, когда тот записывался в студии. Или настраивал ему микрофоны. Или гладил сценический костюм. Или подавал кофе. А бывает еще так, сам слышал: «Как-то я со Славкой Бутусовым ездил в командировку». На самом деле говорящий был одним из обслуживающего персонала на съемках клипа «Наутилуса». И Бутусов даже не
подозревает о его существовании. Раньше я старался как-то их высмеивать, ставить в неловкое положение, когда слышал подобное. Но потом понял, что это бесполезно. Это сильнее их. Да и без того у меня дел хватает.
        Маленький босс «под Бондарчука» уже успел накрутить себя к моему визиту. Когда я вошел, его уже распирало от важности. В таких случаях у меня всегда припасена иголочка иронии и сарказма. С ее помощью легко лопаются любые пузыри надменности. Но сейчас мне хотелось не вступать в поединок, а быстро решить вопрос. К счастью, так и получилось. Мы сговорились по цене и спустились осмотреть студию. Это было огромное помещение, в котором для нас выгрызли небольшой кусочек. Мы собирались снимать очередную многосерийную историю для тинейджеров. Сейчас это в тренде. Я осмотрел наш островок. Мне все понравилось. Затем позвонил шефу. Отчитался ему и пригласил на место съемок режиссера и художника. Бригаду рабочих для строительства декораций я выпросил у маленького босса бонусом. Чуть позже. В местном кафе, угощая его хорошим виски. На этом мой рабочий день был завершен. Завтра нам с режиссером предстояло много важных дел. Подобрать основных актеров. Договориться с их агентствами. Сбить цены. Но это будет завтра. А сегодня у меня был свободный вечер, и я решил посвятить его своему здоровью. Прежде всего,
психическому. Я набрал номер своего друга. Мудрейшего из людей, товарища по имени Тала. Он знал ответы на все вопросы. А если не знал, то знал того, кто знает. Второе меня как раз очень интересовало.
        - Алло! Салют, Тала!
        - Салют, - тепло и спокойно ответил его голос.
        - Помнишь, ты говорил, что у тебя есть хороший знакомый психолог Егор?
        - Нет, не так. Знакомый, хороший психиатр Егор, - поправил меня Тала.
        - А? Ну, да! В общем, мне нужны его услуги.
        - Так все-таки психиатр или психолог? - ровно, без эмоций, поинтересовался он.
        - Боюсь, что психиатр.
        - Что случилось?
        - Мне кажется, у меня поехала крыша.
        - Ну вот! Еще одним психом больше. В этом безумном мире и без тебя хватает ненормальных! Куда ты еще лезешь?
        - Да, блин, я серьезно! Это не телефонный разговор. А то боюсь, мой мобильный оператор просечет, что я невменяем, и откажется со мной дальше работать, - попытался я поддержать шутливый тон. - Давай встретимся - и я все расскажу.
        - А ты не опасен?
        - Ха-ха-ха! Очень смешно. Через час я тебя жду в нашем кафе.
        - Хорошо. Сообщу только родным, что иду на встречу с тобой.
        Тала был чуть старше меня. Ему уже исполнилось тридцать три года. В то время как мне было еще тридцать два. Он был смугл, высок, с невероятно пронизывающими маленькими умными глазами. Когда он смотрит на тебя, кажется, что его взгляд направлен не в глаза, а куда-то дальше, глубже. Туда, куда ты сам, порой, боишься заглядывать. Он немногословен, но его голова всегда полна идей. Кроме того, в ней помещалось как минимум пять или шесть томов познавательной энциклопедии и терабайты самой различной бытовой информации. С ним всегда было интересно общаться. От него всегда можно было узнать что-то новенькое и вспомнить что-то старенькое. Кроме того, он был носителем академических знаний и был плотно интегрирован в современное информационное пространство. Знал все, что происходит в мире. В политике, экономике, на море, в небе, в Америке, на Северном полюсе, в соседнем дворе. Все это бурлило и варилось в его голове, скрываясь под маской невозмутимости.
        - Если что, мои знают, где я, - начал Тала, когда мы протянули друг другу руки под сводами нашего излюбленного бара.
        - Ладно, ладно, шутник. У меня на самом деле проблема.
        Я все ему рассказал. Он долго молчал.
        - Хорошо, я дам тебе его телефон. И постарайся никому больше не рассказывать об этом, - вдруг четко произнес он.
        - Как? И ты даже не хочешь сам взглянуть на это? - возмутился я.
        - На что? На твои галлюцинации? Думаешь, Толик не увидел, а я увижу? Ты меня в свои ряды не записывай. Я не псих. Дружище, кто-то из нас должен оставаться нормальным. Понимаешь, чтобы помочь другому.
        - Понимаю, - сдался я. - Надеюсь, ты не перестал меня уважать? И не бросишь, если мне станет хуже?
        - Нет, - отрезал Тала. - Ты не имеешь право так думать. Я ни разу не давал тебе повода мне не доверять.
        И правда, Тала ни разу не давал повода усомниться в нашей дружбе. А ведь мы с ним за тринадцать лет знакомства прошли через многое. Попадали в разные ситуации.
        - Только держи меня в курсе, - продолжал он, - и не сомневайся в своем здравомыслии. Возможно, тебе надо просто отдохнуть. Только не дома. Возьми отпуск. Сгоняй на курорт. Покрути там роман. В общем, отвлекись.
        - Сейчас это нереально, - грустно констатировал я.
        - Ну, тогда звони мозгоправу, - он протянул мне визитку.
        «Егор Залгаллер» - красовалось на стильной карточке. Тот, кто мне нужен, подумал я и надежно спрятал её в портмоне. Затем мы приступили к ужину. Вместе с мясом по-французски я поглотил большую порцию любопытной информации и усвоил самый свежий мировой политический расклад от всезнающего и мудрого друга.
        В мире было неспокойно. Емкая выдержка из иностранной прессы, которой начитался и теперь выдавал мне мой товарищ, говорила об одном. Мир все так же делится на три части. Цивильная демократическая Европа плюс США. Варварская Россия! И остальная часть вообще не поддающаяся анализу. Исламский мир, Африка, Юго-восточная Азия.
        - Видимо, такое бремя у нашей отчизны, - сказал на это я. - Что бы ни делала наша страна, мы все равно остаемся для них варварами. При этом они никак не возьмут в толк, почему при этом, славянки самые красивые и отзывчивые существа на свете? Как «варвар» Чайковский мог сочинить такие шедевры? И как среди этого отсталого зла мог родиться один из самых прогрессивных умов человечества, философ и писатель Достоевский? Конечно, - продолжал рассуждать я, - Россия неоднократно участвовала в конфликтах. Нередко поступала жестко. Ошибалась. Но так поступала почти любая большая страна. А в одиночестве почти всегда остается только Россия. Всемирный «кружок» передового общества никак не хочет с нами дружить. Они даже знать ничего не хотят о нас. Можно удивляться, но многие «там» до сих пор думают, что по Москве ходят медведи. И что, кроме водки, балалайки и «Калинки-малинки», у нас ничего нет!
        - Да, и мы, к сожалению, как можем, этот имидж поддерживаем, - возразил Тала. - Со своими сувенирными ушанками, которые европейские туристы везут домой показать родным, друзьям и детям. Со своими пьяными мордами на курортах мира. Да еще и с медведями, которых действительно водим по Москве и Питеру, предлагая фото за пару долларов. Вот они и привозят из российских столиц фотографии с медведями посреди Москвы! В ушанках с торчащим вверх одним ухом. Кто знает, может нам и вправду нравится такой имидж, раз мы его так пропагандируем. Или мы просто не догоняем, что выглядим смешно.
        Тут я вспомнил одну историю. «Странный вы народ», - сказал мне как-то мой приятель из Штатов, когда гостил у меня где-то полгода назад. Мы сидели в тот вечер в одном ресторане. Он внимательно наблюдал, как под музыку Криса де Бурга подвыпившие обитатели соседнего стола танцевали медленный танец. Известная душераздирающая песенка Moonlight and vodka.
        - Знаешь, - вдумчиво произнес он, - только вы можете танцевать, ворковать и целоваться под песню, в которой автор поет о том, как ему противно в вашей стране, какая здесь паршивая еда и пиво. О том, что вокруг одни агенты КГБ. Что ему уже претит общение с русскими девочками. И только водка и мысли о старой доброй Америке греют душу.
        Слова заокеанского гостя проникли мне тогда прямо в сердце. Хорошо, что ты еще не знаешь, мой американский френд, пронеслось у меня в тот момент в голове, что у нас в день вывода войск из Афганистана один из центральных каналов показывал фильм «Рембо в Афганистане». Где американские коммандос вместе с душманами просто пачками крошили наших солдат. И хорошо, что тебе также неведомо, как мы играем в компьютерные игрушки, в роли штатовских спецназовцов. Громим свои города, уничтожаем российские военные базы. И Слава Богу что ты видел как мы смотрим кино, про супергероев и шпионов которые спасают мир от русских ракет. Потому что, тебе было бы совсем не понятно, почему мы так переживаем за наших врагов и радуемся, когда у них все получается. Вот такой парадокс! Когда я подумал об этом, мое сознание охватили дикая грусть и обида. Но ответил я американцу совсем другое.
        - Просто музыка красивая, вот и танцуют.
        - Да? А если вас поносить будут стихами? Вы тоже будете говорить, «зато какой красивый слог! Это же поэзия!»
        На это у меня аргументов уже не было. Я просто смотрел на танцующих. И я знал, они не виноваты. Они просто не понимают слов. Не обладают элементарным уровнем английского. Это были люди примерно моего возраста. А я помню, как обучали наше поколение иностранному языку в школе. Если это вообще можно было назвать обучением.
        - Тала, как ты считаешь, почему почти все советские школьники изучали английский, но никто, даже немного, не мог на нем говорить? - спросил я товарища, вернувшись в реальность.
        - Это очевидно как день, мой друг, - будто тоже очнувшись от своих мыслей, ответил Тала. - Ты вспомни, как нас учили! Буквально недавно держал в руках книжку, по которой я лично в универе штудировал инглиш. Полистав ее, я как раз ответил на вопрос, который по какой-то причине волнует тебя сейчас. Процитирую даже кусочек на память. В объяснении какого-то правила там говорилось следующее: «…оборот данной семантической структурированности мотивирован трансформацией модальных глаголов, указывающих на статичность лексических категорий в абзацных паузах синтаксического контекста». Ну как тебе? Способен ли неокрепший ум студента понять хоть четверть из того, что там написано? Не говоря уже о том, чтобы использовать эту информацию и применять ее на практике. Да никогда! Черт возьми, никогда! И в школе, если помнишь, творилось примерно тоже самое! Уверен, что это делалось намеренно. Думаю, советская стратегия. Наши люди не должны были знать английский язык. Ни в коем случае! Ни при каких обстоятельствах! Чтобы случайно не понять, о чем говорят иностранные радиоволны, которые тайком слушали советские
граждане. Голос Америки, к примеру. Чтобы не могли общаться с иностранной прессой в заграничной командировке. Тоже не исключено. Чтобы не было соблазна там остаться. Да и вообще, чтобы, не приведи бог, у кого-то не возникло мысли сбежать из страны. Это был один из кирпичиков в железной стене или в железном занавесе, как принято говорить, который отделял совкового человека от остального мира. Иначе как объяснить тот факт, что сначала в школе, с четвертого по десятый класс, а потом еще в университете, по крайней мере год, итого больше семи лет, мы изучали английский и так его и не выучили! Думаешь, мы были настолько дауны? Язык может сближать, а может стать мощной преградой между людьми! Знаешь, как святой для Турции Ататюрк вырвал свою страну из лап религиозного фундаментализма? Он перевел письменность с арабского на латиницу. Хватило буквально одного поколения, чтобы увести целый народ от полного царствования над ними религиозных законов. Вот так! Раз! Одним хитрым ударом!
        - Так, а почему иностранный язык вообще не запретили в СССР? - больше себя, чем Талу, спросил я вслух.
        - Ээээ, нет! СССР хоть и считали варварской страной, сам он себя таковой не считал. Для себя он как бы и не выпадал из мирового сообщества. Был полноценной его частью. Хотя об этом, кроме нас, никто и не догадывался. Поэтому правительство наше, как подобает, соблюдало различные нормы международного права. Пыталось стоять в ряду с западными соседями. Считало себя цивилизованной. Поэтому и в школах, как и там - хочешь английский, хочешь немецкий, хочешь французский. И не важно как это все преподавалось! Главное что это было!
        - Да, с таким раскладом сложно поспорить, - резюмировал я и погрузился в поедание десерта.
        И действительно, в то время когда весь мир уже говорил на английском, для нас этот язык оставался инопланетным. И отголоски этого невежества, к сожалению, до сих пор тянутся махровой нитью к нашему времени, связывая руки старшему поколению на пути к глобальной интеграции в международное сообщество. Случай в ресторане тому яркий, но грустный пример. Хотя есть примеры и повеселее. Порой, просто смешные. Довольно часто, например, мы покупаем вещи с красивыми иностранными надписями, даже не задумываясь, что они означают. Впрочем, в нашем случае и «задумываться» не поможет, все равно не поймем заграничную тарабарщину. Я помню, в каком-то репортаже с полей, корреспондент брал интервью у старой краснощекой колхозницы в затасканной футболке с надписью «I LOVE BDSM». Переводить даже страшно. А однажды я сам видел на улице пенсионера в футболке, на которой было написано «RAPE ME». Переводить тоже страшно, но я переведу. «Rape Me» буквально «изнасилуй меня». Знаменитая сленговая фраза из песни американского рокера Курта Кобейна. Вспомнив этот случай я невольно улыбнулся. Тала на это не обратил внимание. Он
был увлечен поеданием десерта.
        После нашего рандеву, я покрутился по городу и вернулся домой. Всю дорогу я думал о моем визите к врачу. В конце концов, решил не спешить. Сначала стоило окончательно убедиться, что мои видения еще живы. В надежде, что это не так, я тихо отворил дверь моей квартиры и на цыпочках нырнул в прихожую. Не включая свет, я замер и стал прислушиваться. Отсутствие посторонних голосов сулило мне положительный диагноз. Ничего не услышав, я, не разуваясь, прошел в кабинет. На полпути тишина взорвалась громкими голосами. Так как я был готов к этому, то не сильно испугался. Но мои надежды, на то что галлюцинации исчезли, рухнули. И мелкая дрожь пробежала по телу. У моей зеркальной семьи были гости. Молодая пара с ребенком. Малыши копошились в углу. Поэтому мне было их плохо видно. Родители сидели за столом. Они пили вино и общались. Сначала я старался вслушиваться в их разговор, но потом мне стало как-то неудобно. Мне показалось, что я веду себя неприлично. Получалось, как будто подслушивал. Или подглядывал в замочную скважину. Затем я понял всю абсурдность моих стеснений и сам себе улыбнулся. Ведь мне было
стыдно за то, что я подслушиваю собственные галлюцинации. Бред полный! Теперь я знал точно. С первыми петухами позвоню доктору. А пока мне надо было поработать. Я включил компьютер и сел за стол. Минут пятнадцать я раскачивался. Просматривал почту, соцсети. Заглядывал на всякие бесполезные сайты со всплывающих рекламных баннеров. Успел даже сыграть в линии. Но потом все таки сосредоточился и приступил к расчетам. У моих соседей становилось все веселее.
        - Можно потише! - закричал я в сторону зеркала.
        В ответ раздался женский смех и громкий голос мужчины.
        - Вот черт, - ругнулся я, - свалились же на мою голову. Почему зеркала без регулировки громкости продаются? Нажал бы кнопку mute и жил спокойно дальше.
        В этот момент у меня мелькнула мысль перенести компьютер. Но поглядев на жирные спагетти из кабелей под столом, я отказался от этой идеи. Примерно через час все закончилось. Видимо, застолье началось задолго до моего прихода и я застал лишь завершающую его часть. Слава Богу, подумал я, хотя совсем на них не злился. Еще часа два спустя и я решил закругляться. Взял плед, подушку и завалился на диване, прямо напротив зеркала. Там никого уже не было. Сон пришел почти мгновенно. Я словно провалился в бездну. В ее всепоглощающую темноту.
        Уже под утро, во время более легкой стадии сна, я вдруг почувствовал себя как-то странно. Было такое ощущение, что кто-то сверлит меня взглядом. Не знаю почему, но человек такое чувствует. Постепенно это чувство становилось сильнее. Сонное состояние все больше уступало место сознанию, и я открыл глаза. Открыть, конечно, было сказано сильно, так как удалось сотворить только узенькую щель, через которую сознание пыталось выглянуть наружу.
        О, черт! - словно ошпаренный подпрыгнул я на месте, когда в полутемной комнате увидел в отражении чей-то силуэт. Это была девушка. Она молча стояла прямо перед зеркалом и пристально смотрела на меня! Зрелище было жуткое.
        - Чего тебе надо? - заорал я, прикрываясь пледом. - Да, что здесь происходит?!
        Фигура в зеркале не шелохнулась. Она все так же стояла, уставившись своими красивыми глазами в мою сторону.
        - Я тебе говорю! - возмущенно продолжал я. - Ты меня слышишь?
        Я встал и подскочил к ней. Она не реагировала. Приблизившись вплотную, я снова понял, что человек стоит по ту сторону и смотрит не на меня, а на себя. Но в темноте? Утром? Молча? Ничего не понимаю! Это по крайней мере странно! К тому же у меня была стопроцентная уверенность, что она все это время смотрела именно на меня. Что она рассматривала меня. Смотрела, как я сплю. Мозги мои разжижились и стали превращаться в кашу. Что-то с этой девушкой не так.
        - Что же ты здесь делаешь в такое время, - произнес я вслух. - Почему тебе не спится? У меня чуть разрыв сердца не случился!
        В ответ только молчание. Вдруг в ее комнате зажегся свет. Я отпрянул.
        - Катя, ты меня пугаешь, - обращаясь к девушке, появился заспанный супруг. - Что ты здесь делаешь? Ложись спать. Еще очень рано.
        - Я тебя разбудила? Прости, - нежно проговорила она повернувшись к нему. А потом выдержав паузу добавила, - мне просто не спится.
        - Давай, родная, возвращайся в постель.
        Мужчина обнял ее и увел из комнаты. По всей видимости, в спальню. Ошарашенный, я проводил их взглядом, после чего еще какое-то время неподвижно стоял с лицом умалишенного. С тех пор я стал относиться к этой девушке как-то по-особенному. Одиночество в ее взгляде надолго засело в моей голове. Оно показалось мне очень близким. Мне стало ее жаль так, как иногда становится жаль самого себя. В такие моменты, когда тебе хочется почувствовать себя несчастным и покинутым. И ты ждешь вселенской справедливости! И обращаешься в сторону неба. Чтобы с печальным лицом попросить любви и ласки у Всевышнего. Так шок сменился философскими рассуждениями о собственном одиночестве. И о том, что так же себя может чувствовать и другой человек.
        Мысли прервал звонок будильника. Сигнал часов вернул меня к реальности и я неохотно стал собираться на работу. Сложно было после такого утра перестраиваться на повседневное существование, но я переборол себя. Умылся, почистил зубы и уже надевал пиджак в прихожей, когда меня застало непреодолимое желание снова увидеть её. Я хотел поговорить с ней. Узнать о ней побольше. Понять ее тоску. Разгадать ее загадку. Что-то явно происходит у нее в душе. И мне следовало это выяснить.
        Глава 3
        Сегодня мне предстояло сражение с актерскими агентствами. Дав себе слово, как можно быстрее разобраться с делами и вернуться домой, я выскочил на улицу. В назначенном месте меня ждал наш режиссер. Он уже сделал подборку актеров с какого-то сайта. Оставалось только арендовать их у агентства.
        Когда надо было, я мог быть напористым, хладнокровным, безжалостным и гнуть пальцы. Режиссер Николай Праздников был человеком немолодого возраста и всеми этими качествами не обладал. Вне своего режиссерского кресла он был тихим и скромным человеком. Дракона он выпускал только на съемочной площадке. Стоило ему оказаться в своей стихии, как он сразу превращался в настоящего тирана!
        Мы должны были снимать сериал среднего уровня, поэтому звезд приглашать не собирались. Но, по законам шоу-бизнеса, нам все же пришлось привлечь одного известного человека. И по этим же законам пришлось задействовать в фильме очередную пассию продюсера. Известный человек это так называемое «медийное лицо». Узнаваемая личность, которую обязательно привлекают в любой кино- и телепроект. Причем, неважно, актер это, боксер, балерина или политик. Главное, чтобы его знали люди. Он может просто мелькнуть в эпизоде. Но на рекламном постере или в трейлере этот эпизод будет крупным планом. Что касается пассии продюсера, то речь об очередной, безмозглой студентке-модели-актрисе-певице, которую надо было впихнуть на какую-нибудь роль. В этом плане девушкам с шефом везет. Он редкий шоу-воротила, кто еще клюет на девочек. Ведь этой среде почти не осталось натуралов. И с «дивана на экран», как говорилось раньше, все чаще попадают смазливые юноши, нежели девушки.
        При встрече с представителем агентства я нацепил маску несгибаемого работодателя. Мой попутчик режиссер меня и так побаивался, но когда я погружался в это амплуа, он даже в глаза мне пугался посмотреть. Чтобы сбить спесь с агента и максимально снизить почасовую оплату актеров ушло буквально полчаса. Маска опять сработала.
        - У вас тысячи актеров. У нас тысячи денег. К счастью для нас, сегодня выбирают те, у кого деньги, - сказал я, закрывая тему. Несмотря на то, что мои последние слова, типа «дельца-крутка», возымели действие на оппонента, у меня самого они вызывали тошноту.
        А актеров сегодня действительно очень много. Стоит только открыть какую-нибудь картотеку в инете - и на экране появятся десятки тысяч резюме жаждущих славы Мельпомены. Обидно, что сегодня это больше не штучный товар. Кроме того, засилие актеров, на мой взгляд, серьезно угрожает обществу. И на это уже стоило бы обратить внимание государству! Мощная пропаганда красивой жизни и легких денег сильно испортила молодежь. Крут и богат только тот кто «в теме». То есть в шоу-бизнесе. Вот лозунги современного общества. Из телевизора и радио все чаще звучит: «…если ты сварщик или электрик - ты ЛУЗЕР, ты ЛОХ! Присоединяйся к нам, к клевым перцам!» И молодняк самозабвенно летит на этот огонек. Уже не рассматривая другие профессии. Амбициозные, молодые люди больше не хотят работать. Они хотят на сцену. У театральных академий абитуриенты выстраиваются в километровые очереди, в то время как у технических вузов слоняются редкие единицы. Никто не хочет быть ЛОХОМ! Поэтому Россия потихонечку превращается в страну певцов и актеров. Работать отныне не престижно! Все пляшут и поют. И вероятно, скоро будут это делать
друг для друга. Потому что других людей не останется.
        Еще когда я был журналистом, я проводил как-то опрос в театральном ВУЗе. Спрашивал у студентов: «А что будет, по-вашему, если все станут артистами и музыкантами? Что будет с государством? Со страной? С нами со всеми?» Один ответ меня крепко зацепил. Очередная группа учащихся сказала: «Да, жить будет тяжело!» Слава Богу, подумал я. Но, преждевременно. Потому что дальше последовало: «Конкуренция будет бешеная».
        Они, конечно, поймут как были не правы. Но позже. Когда выпустятся и начнут искать то, что было обещано по телевизору. И тогда страна получит очередную армию безработных. Которых уже не заставишь идти на заводы или разносить почту. Которые, к несчастью, скорее наденут веселый костюм «сосиски в тесте», чем спецовку рабочего. И будут терпеливо ждать своего звездного часа. Волшебника из сказочного мира шоу-бизнеса, который однажды, случайно окажется на утреннике, где ты играешь Артемона и скажет: «Ты, именно ты, мне нужен был всю жизнь! Без тебя этот наш шоу-бизнес сер и скучен! Пойдем со мной! Я сделаю тебя звездой!»
        От этих мыслей мне вдруг стало смешно, и я тихо хихикнул. Агент и режиссер подумали, что последние произнесенные мной слова были шуткой, и из уважения тоже захихикали. Тут же вспомнив о своей роли «крутка», я сделал величественный жест - и они остановились.
        - Не смешно, - сказал я, и состряпал злую гримасу.
        - Да, да, конечно, - в унисон залепетали они, оправдываясь.
        По дороге в наш офис на светофоре, на заднем сиденье соседней машины я увидел девочку, играющую с таксой. В памяти всплыл образ моей собачки, которая прожила у меня почти год. Гладкошерстное черное, с рыжими подпалинами, существо по имени Жужу. Когда я оформлял на нее паспорт, меня почему-то отговаривали от этого имени и даже смеялись. Я же не видел в нем ничего смешного и, собственно, сама Жужу тоже. Она была очень милая, только с одним пунктиком. Когда подросла, оказалось, что она чокнутая. Тогда я и узнал, что ненормальные есть не только среди людей, но и среди животных. Нет, не бешенные, а просто умалишенные. Душевнобольные. С отклонениями. В общем, Жужу была ку-ку! Поэтому через какое-то время мне пришлось ее отдать более терпеливому человеку, чем я. Моей бабушке. Самое яркое воспоминание, которое у меня осталось от Жужу, ее странная привычка смотреть на часы. Как будто она чего-то ждала. Раз десять в день она замирала и пристально вглядывалась в циферблат на стене. Они не тикали. Не били в куранты. Даже секундной стрелки не было. Что приковывало ее внимание - непонятно? И, тем не менее, она
была необычайно симпатичной собачкой. И глядя теперь на ту, у девочки в руках, я испытал вдруг непреодолимое желание потискать какое-нибудь животное. Собачку или кошку. Такое хотение у меня возникает периодически. Не знаю, может быть, я сам ку-ку.
        Офис наш ютился в левом крыле красивого исторического здания. Обычное дело для Петербурга. Меня всегда умиляло, как там соседствовали сохранившиеся интерьеры прошлых веков с современной обстановкой рабочего помещения двадцать первого века. С одной стороны, обтянутые гобеленами стены, готические пилястры, камины барокко, библейские герои на расписных потолках. С другой - стерильный хай-тек. Ряды одинаковых столов. Одноцветная техника. Компьютеры, мониторы, серверы, принтеры и ксероксы. Такая, четкая, серо-белая геометрия современности, внутри аляпистого хаоса древности.
        Шефский секретарь Юля, сидела за широким белым столом. В большом просторном холе перед его кабинетом. Стройная. В узкой короткой юбке. На высоких каблуках. С умным взглядом, она рассматривала что-то в Интернете. Скорее всего, какое-нибудь сообщение от подружки в социальной сети. Компьютерные экраны офис-менеджеров уже давно сменили ядовито-зеленый окрас знаменитой Косынки на сине-белый ВКонтакте. Это была очень приятная девушка. Но коллектив ее побаивался. Все понимали, что у неё свободный доступ к телу начальника. И одно её слово может решить судьбу практически любого сотрудника. С Юлей меня связывала одна любопытная история. Есть у нее один сумасшедший воздыхатель. По уши влюбленный в нее парень по имени Паша. Компьютерный гений, работающий в компании по обеспечению информационной безопасности важных государственных стратегических организаций. Его профессия сыграла в этой истории очень важную роль. В начале их отношений Юля не подозревала о его безумии. А потому позволяла с собой дружить. Однажды, когда, он в очередной раз пришел к ней на работу, он увидел меня. Мы с Юлей о чем-то болтали в
приемной. В то время у нас только завязывалась дружба. Мы симпатизировали друг другу. Ходили в театр, в кино. Общались в соцсетях. Переписывались эсэмэсками. Часто я заходил к ней поболтать на работе. Вообще к ней ходило и много другого народу. Но по какой-то причине он обратил внимание именно на меня. Видимо я ему чем-то не приглянулся. Он обвел меня взглядом и тут же занес в список своих кровных врагов. Это было удивительно, потому что я сам его даже не заметил. Он был настолько сер и неприметен, что сливался со стенкой. Среднего роста. Не толстый. Не худой. С русыми волосами. Карими глазами. В блеклой одежде. Его внешность была настолько стандартна и невыразительна, что описать её сложнее, чем рассказать, как выглядит целлофан в воде. Идеальный шпион. Так вот, его неприязнь ко мне могла бы остаться только неприязнью, если бы он не внушил себе, что мы с Юлей любовники. Из-за этого, я превратился в объект его смертельной ненависти и жесткой конкуренции. Позже выяснилось, что на момент нашей встречи, он уже взломал все Юлины пароли, читал ее почту, отслеживал переписку в соцсетях, перехватывал
эсэмэски. Учитывая профессиональные навыки, делать это ему не составляло никакого труда. Теперь целью его жизни стала задача разлучить нас. Он крепко вбил себе в голову, что у нас роман. В реальности же это было не так. Один раз у нас с ней было кое-что, но на том мы и остановились. Даже не договариваясь. Без дурацких серьезных разговоров. Отношения как-то сами собой перетекли в дружеские. Он же видел только одно - страсть и бурный любовный роман между его богиней и каким-то мерзавцем. Ревность затмила его сисадминский разум. Первое электронное письмо я получил от него на следующий же день. В нем он угрожал мне и требовал, чтобы я бросил Юлю. В ответ на грубость я написал, что никогда ее не брошу и буду любить до гроба. Я сделал это, даже не догадываясь, кто мне пишет и о какой именно Юле идет речь. Тогда, он взломал мой ящик и стал отправлять от моего имени моим знакомым всякие оскорбительные послания. После чего несколько не очень близких мне людей, в особенности женского пола, послали меня куда подальше. Я никогда не позволял проникать в меня негативу извне и не давал ему вырываться наружу, но в
тот момент я был в бешенстве! Он писал мне почти каждый день. Когда же я понял, из-за какой Юли страдаю, я стал уверять его, что на самом деле все совсем не так, как он думает. Но мои оправдания были тщетными. Он ничего не хотел слушать. Одновременно такую же войну он вел и с ней. Требовал, чтобы она больше со мной не встречалась, срочно отдалась ему, вышла за него замуж и уехала с ним в деревню к его маме, где их никто не найдет. Меня он называл поддонком. Говорил, что я ее недостоин! Что она чистый ангел, а я сволочь последняя. Естественно, по просьбе Юли его больше не пускали к нам в контору. Однако он каждый вечер караулил ее у выхода. Как-то он позвонил ей и попросил вернуть все деньги, которые он потратил на музей, два киносеанса и три ужина. По его подсчетам, сумма составляла три тысячи четыреста восемьдесят пять рублей. Разгневанная Юля согласилась вернуть все до копейки и назначила ему встречу. Тут же она попросила директорского водителя разменять деньги на пятаки, или как получится, и отвезти вымогателю. Получив мешок железных денег, от небритого незнакомого мужика, Паша впал в депрессию и
какое-то время не выходил на связь. Но потом атака возобновилась. Угрозы сменялись истерикой, истерика - отчаянием. Однажды он сделал коллаж из наших с Юлей фотографий и разместил на форуме, где люди делились своим опытом в несчастной любви. В комментариях описал душераздирающую историю о жестокой измене и о подонке разлучнике. Перейдя по присланной им ссылке, я ужаснулся. Столько отзывов о себе я не читал в жизни. Девушки его утешали. Называли Юлю стервой. Знающие люди давали советы, как отбить ее обратно. А один человек предложил нам даже сняться в рекламе джинсов для его магазина, потому что нашел нашу парочку весьма привлекательной. Первое время это было интересно, но потом надоело. Параллельно, каким-то образом, он получал распечатку наших смс-сообщений. И сам посылал нам через интернет по пятьдесят-шестьдесят сообщений в день. Это сильно раздражало. Не давало спокойно жить. Я стал разрабатывать план как с этим справиться, как вдруг все остановилось. Он исчез. Мы даже подумали, что он, как обещал однажды, покончил собой. Стали внимательно следить за новостями, читать криминальную хронику и
некрологи. Ничего. Этот парень был слишком слаб, чтобы свести счеты с жизнью.
        С тех пор прошел месяц. Когда я вошел в приемную, память об этой истории уже подзатерлась.
        - Привет, - улыбнулся я.
        - О, привет, - отрываясь от монитора, радостно приветствовала меня Юля. - Совсем пропал. Забыл меня совсем. Даже не пишешь.
        - Прости, совсем забегался. Работаю не покладая рук. Как наш маньяк? Не объявлялся?
        - Нет. Я о нем совсем не думаю.
        - А обо мне думаешь? - подмигнул я.
        - Нет, о тебе тоже не думаю, - обидчиво опустив глаза, полушепотом сказала Юля.
        - И я о тебе совсем не думаю. Вот видишь, какие мы недумающие люди, - сморозил я глупость. - Шеф у себя?
        - Да. Он тебя ждет. Только потом сразу не уходи. Я хочу с тобой поболтать.
        - Давай. Может пойдем пообедаем?
        - С удовольствием.
        Шеф был в отличном расположении духа. Дела шли прекрасно. Весь механизм, который он создал, работал как часы. К тому же у него всегда поднималось настроение, когда он видел меня. Я был его любимчиком. Мы обсудили дела. Наметили планы. Он дал мне еще несколько важных поручений и отпустил. Обычно мы общались долго. Но он ждал каких-то гостей и быстро меня выпроводил. Я вышел из его кабинета, и мы пошли с Юлей в кафе.
        - Скажи мне, ты веришь в любовь? - спросила Юля, как только мы сделали заказ.
        - После знакомства с этим ненормальным маньяком, еще как!
        - Я серьезно.
        - Конечно. Это самое реальное чувство в человеке. Как чувство голода или усталости, - ответил я.
        - Фу! Ну что ты! Я о духовном чувстве говорю. А не о физиологии.
        - Тогда уж, не о физиологии, а о химии. Любовь это настоящая химия. Нас влечет друг к другу на химическом уровне. Это заложено природой. А то, что ты имеешь в виду, заложено писателями романистами. Природа не дура. Любовь это то, что объединяет и сближает двух людей разного пола для продолжения рода. Не считая геев и лесби, конечно. У них сбой в этом химическом процессе. И сердце, как многие полагают, здесь не причем. Ему некогда. Оно в минуту перекачивает шесть литров крови. Так что ему не до этого. У него свои природные задачи. А это чувство рождается на уровне флюидов, возможно, каких-то запахов или зашифрованных кодов. Не знаю. Никто не знает.
        - А я верю в ее духовное происхождение.
        - Я тоже верю. Только если это любовь к Богу. Здесь, очевидно, химия не причем. Что же касается нас, то тут налицо природный промысел. Процесс от нас независящий. Мы же не всегда влюбляемся в того, в кого хотим. Рисуем себе идеал, а потом влюбляемся в скотину. Совпали коды - и все тут. Против природы не попрешь. А вот если коды не совпали, получаем несчастную любовь, неразделенную. Один от неё сгорает, другому все равно. Как, например, у вас с этим чудовищем компьютерным.
        - Да, мне это знакомо. Это ужасно, когда ты любишь, а тебя нет. Наверное, если бы изобрели какие-нибудь таблетки от любви, то это был бы один из самых популярных и дорогих препаратов. Представляешь, сколько людей, страдающих от безответной любви, избавились бы от недуга.
        - Не исключено, что такое лекарство изобретут. Анальгин и цитрамон же от головы придумали, - заключил я.
        - А как ты думаешь, что именно болит у человека, когда он страдает от любви? Разве не это, - она покрутила рукой в области груди, - вот тут, где сердце.
        - Безусловно, - ответил я, - химический дисбаланс бьет по всем органам. Прежде всего, по органам дыхания, сердца и мозга.
        - Да ну тебя! - она обиженно махнула рукой.
        - А что это тебя так волнует? Ты влюбилась? А как же я? - попытался я пошутить.
        - Нет, нет, - с волнением затрепетала она. - Это подруга моя втюрилась в одного, а он даже не замечает. Просто дружит с ней, и все. И вот она не знает что делать.
        - Отслеживать, по всей видимости, новости фармакологического рынка, - снова пошутил я. - Вдруг, все таки изобретут таблетки.
        - Ты чересчур хладнокровен! Человеку может быть очень плохо, а тебе смешно, - ее глаза увлажнились. Казалось, она сейчас заплачет.
        Неожиданно у меня что-то екнуло внутри. Я понял, о ком она говорит. Немного помолчав, я посмотрел ей в лицо.
        - Нет, не смешно, - резко сменив тон, сказал я. - Я знаю, что ей делать. Попробовать отвлечься. Думаю, он все замечает. Просто его, вероятно, устраивает то, что есть. И другой уровень отношений, погубит это.
        - Ясно, - сказала она.
        В тот миг я понял, что мне удалось избежать серьезного разговора, к которому я был абсолютно не готов. И которые, я так ненавидел. Все это время он, этот серьезный разговор, прятался где-то там, в глубинах наших отношений, и как пугливый зверь наблюдал из-за кустов, дожидаясь подходящего момента, чтобы выскочить. И в этот раз, скорее всего, я напугал его так, что он убежал далеко-далеко вглубь ее сердца. По которому, видимо химический дисбаланс ударил очень здорово.
        Через минуту она вдруг оживилась, будто проснулась, и сменив тон залепетала: - Ну что ж, приступим к природному процессу. Поеданию пищи.
        Она нервно схватила приборы и стала есть.
        - Приступим, - задумчиво повторил я и медленно взял вилку.
        Мы посидели еще примерно полчаса, затем расстались. После нашей встречи у меня остался какой-то осадок. А перед глазами стоял, победно смеющийся маньяк Паша. Я сделал глубокий вдох. Завел машину. И поехал домой. Из динамиков полился волшебный голос Фредди Меркури. Love of my life - you hurt me, You broken my heart and now you leave me… Я обожал эту песню, но сейчас мне нужно было сменить настроение. Я порылся в бардачке, нашел сборник Drum'n'Bass и врубил его на всю катушку. Сумасшедший барабанный ритм сразу же вырвал меня из меланхолии. Я нажал на газ. Взревел мотор. И мой стальной конь помчал меня по улицам города.
        Я гонял до самого вечера. Пока мрак окончательно не вытеснил свет. Не доехав пару кварталов до дома, я остановился. Заглушил мотор, выключил музыку и приоткрыл окно. Оттуда пахнуло свежим воздухом. В ушах постепенно затухали звуки только что оравшей музыки. На улице было безлюдно. Только слышалось, как ветер играет пышными кронами недавно озеленившихся деревьев. По крыше осторожно застучали капли дождя. Это было то, чего мне так хотелось. Дождь - самое успокаивающее явление в моей жизни. Не знаю отчего, но вода с неба, вводила меня в особое состояние. Шум дождя всегда наполнял меня. Заряжал энергией. Охлаждал накалившийся от жизненного темпа механизм моего существования. Я вышел из машины и поднял лицо вверх. Мое сердце стало биться ровно. Я глубоко дышал. Мне уже не хотелось садиться за руль, и я побрел домой пешком. Через минуту уже шел ливень. Где-то далеко послышались раскаты грома. Сверкнула молния, через паузу притащив за собой звук. Он рассыпался прямо над моей головой. Я поднял воротник пиджака, вытер рукой лицо, открыл рот и стал ловить капли дождя. Прошипев шинами по мокрому асфальту
пустынной дороги, промчался одинокий автомобиль. Дождь усиливался. Точно из душа, он лил из ночного фонаря. Стучал по крышам домов. Барабанил по земле и моему телу. К концу пути я промок до нитки. У меня замерзли уши и кончики пальцев. Я ощутил это, когда оказался в своей теплой квартире. Я снял мокрую одежду. Одел махровый халат. Взял плед и вышел на застекленный балкон. Открыв все створки, я опустился в плетеное кресло. Дождь всегда создает какой-то особенный уют дома. Его запах и прохлада, сталкиваясь с теплым домашним воздухом, создают необъяснимо приятную атмосферу. Я готов был так сидеть целую вечность. Беспорядочная дробь дождя не давала сосредоточиться. Мысли растеклись. Реальность растворилась. Стало очень легко. Мозг освобождался от накопленного морального груза. Не двигаясь, я просидел так около часа. Очнулся когда стал подмерзать. Нехотя я встал, закрыл окна и шаркая по паркету, потащился в кабинет. Там было темно и тихо. Глухой звук дождя еле-еле пробивался с улицы внутрь. Из зазеркалья струился свет. В потусторонней комнате за столом так же одиноко сидела девушка.
        - А, это ты, - медленно и хрипло произнес я. - Снова грустишь? Что тебя гложет, красавица? Может поделишься?
        Как будто услышав меня, она медленно поднялась со стула и поплыла в мою сторону. Я нахмурился. Она подошла к зеркалу и стала пристально разглядывать свое лицо. Это выглядело странно. Было такое ощущение, будто она рассматривает не себя, а меня. Она явно что-то чувствует, подумал я. Я тоже максимально приблизился к зеркалу. Теперь я видел, что ее отрешенный взгляд устремлен сквозь меня. Куда-то в неизведанную даль, где живет ее грусть. Я медленно поднял руку и расслабленными пальцами, будто ощупывая ее лицо, провел ими вниз по стеклу. Словно догоняя их, из ее глаз покатились слезы. Моя рука опустилась до её плеч. Я хотел дотронуться до ее светлой кожи, но чувствовал лишь холод зеркала. Мне стало ее жаль. Она была несчастна. Я это чувствовал.
        Глава 4
        Утром, когда я разбирал бумаги на рабочем столе, до меня донесся разговор моих зеркальных соседей. Из беседы я понял, что Катя и Аня уезжают к бабушке. Вслух я пожелал им доброго пути и сам отправился на работу. Из машины позвонил доктору Залгаллеру и записался на прием. Я рассчитывал заскочить к нему в обед между делами. Сегодня мне не требовалось встряски и я поменял вчерашнюю музыку в магнитоле снова на Меркури. «Богемскую рапсодию» в своей жизни я прослушал, наверное, миллион раз. И все равно каждый раз не перестаю восхищаться. Меня поражает ее размах. Если провести параллели с живописью, то её можно сравнить с грандиозным полотном гигантских размеров, где цельная мощь какого-нибудь эпохального события разбита на основную сцену и десятки микросюжетов. Как «Бородинская Битва» или «Ночной дозор», например. И если центральная композиция очевидна, то остальные часто как бы замаскированы. Чтобы их заметить, надо напрячь зрение и воображение. Как правило, это удается только знатокам, фанатам художника или тем, кто просто внимательно и въедливо рассматривает картины. Перед такими зрителями и
раскрывается весь букет, скрытый автором. Так же и в музыке. Традиционно в классике, но сюда можно отнести и Queen. Практически все песни группы, содержат сразу по несколько мелодий. Это поразительно. Из одной композиции могло бы получиться четыре-пять самостоятельных. В то время как на нашей эстраде, наоборот, из одного мотива делают по пять песен. По всей видимости у Фредди и Мэя было слишком много мелодий, чтобы из каждой делать отдельную песню. Вот и приходилось запихивать их пачками в одну.
        К студии я подкатил часам к десяти. Внутри уже кипели страсти. Под руководством художников рабочие строили декорации. Это было похоже на муравейник. Десятки людей в бейсболках, с рациями и шуруповертами сновали туда и сюда. Стоял шум и крик. В центре событий уже свирепствовал режиссер. Он нервно двигался, курил, кричал, ругался, матерился. Я притаился за пределами освещенной площадки. Так чтобы меня не было заметно, а я видел все. Мимо меня прошли двое разнорабочих.
        - Что это за тип там разорался? - спрашивал один.
        - Да, - отмахнулся другой, - это режиссер Праздников.
        - Каких еще праздников? Если так, пусть праздники и снимает, если он режиссер праздников. Здесь-то он что забыл! Мы же серьезное кино готовим. Кстати, а каких он праздников режиссер? - вопросительно повернул в сторону режиссера свой взгляд рабочий.
        - Да нет, - рассмеялся второй, - это у него фамилия такая, Праздников. Известный скряга. От него все рабочие плачут. Ты что, с ним никогда не работал?
        - Да нет, - деловито ответил первый, - я недавно шоу-бизнесе.
        Когда я вышел на свет, Праздников немного успокоился. Вместе с художниками он подошел поздороваться. Они рассказали, что все идет по плану и что, по всей вероятности, уложатся в сроки. Я сходил наверх к «маленькому телевизионному боссу», чтобы отдать нужные бумаги, полученные от шефа. После чего решил заглянуть в редакцию, где когда-то трудился корреспондентом. Она находилась в этом же здании. Там я застал только редактора Веру и телережиссера Мишу. Они пили кофе.
        - Какие люди! - фальшиво улыбнулась Вера.
        - Здравствуй, - протянул руку Миша.
        Мы пожали друг другу руки. А с Верой, как сейчас модно, поцеловались, не касаясь щеками. У Миши была холодная, узкая, мягкая рука. Он никогда не сжимал её, когда здоровался.
        - Ты все так же даешь руку только подержать, Спилберг? - с искусственной улыбкой спросил я.
        - А ты все такой же зануда, - также искусственно улыбнулся он в ответ. - А что, надо жать до одурения?
        - Вовсе нет. Просто рукопожатие на то и рукопожатие, что нужно руку жать.
        - Ладно, ладно. Не нервничай. Лучше расскажи, как живешь?
        - Нервы здесь не причем. Ты же знаешь, я спокоен как дохлый лев. А живу отлично.
        Миша продолжал меня рассматривать. Это был один из тех представителей молодых антагонистов, которые делили мир на себя - свободных и талантливых художников - и остальных гадов, претендующих на их свободу. Плюс ко всему Михаил считал себя гениальным телережиссером. И вместо «мотор» или «съемка» говорил «экшн». Причем старался это делать с американским акцентом.
        - Как сам? - спросил я.
        - Собираюсь в Новую Зеландию. Подальше от этого хаоса. Совсем загнали творческого человека.
        - А-а! Тебе все мерещится государственный заговор против интеллигенции.
        - Да не мерещится, а так оно и есть. Посмотри, сколько ментов развелось. Это не к добру. Что-то намечается. Нам говорят, как жить. С кем дружить. Что есть. Куда вкладывать деньги. Скоро в туалет по свистку будем ходить.
        - Слушай, ты что, романов про тридцать седьмой год начитался?
        - Нет. Просто я вижу реальность. А вы все зомбированы. А в Новой Зеландии все по-другому. Там природа и овцы. Ты знаешь, что овец там больше чем людей?
        Да, с тобой их там станет еще больше, подумал я, но сказал другое.
        - Чувак, там такое же государство! Государство есть везде! И от него не уйдешь!
        - Да на хрен это государство нужно. Каждый должен жить сам по себе. Как захочет.
        - Тогда почему ты еще здесь? Ушел бы в лес. В тайгу куда-нибудь. Где нет никакой власти. И никому не надо подчиняться. И жил бы там. Ел бы ягоды. Утекал бы от волков. Но ведь нет же. Сидишь здесь. Дитя города. Говоришь по мобильнику. Ешь в ресторанах. Пользуешься горячей водой. Ватными палочками. Не представляешь, наверняка даже, как овцы выглядят в реальности. Кстати, знаешь, что, по-старинному новозеландскому поветрию, лошадь, наступившая однажды на след волка, никогда больше не сможет ржать?
        - Не издевайся. Ушел бы с удовольствием. В лесу хоть запретов никаких нет. А тут власть ругать нельзя. Ментов ругать нельзя. Туда не ходи. Тут не стой. Чтоб они все провалились!
        - А что ты хочешь? Анархию? Ты анархист?
        - Нет. Я пофигист. Мне на все наплевать. Я хочу реальной свободы. Чтобы я мог и все могли позволить себе делать то, чего они хотят! А не того, чего хочет государство. Совсем народ загнали в угол. Бедная Россия! Куда мы катимся?
        - Слушай, - спокойно начал я, - допустим, дадут всем свободу. Отстанет от вас государство. Будут все делать все, что захотят.
        - Ну и отлично!
        - А теперь представь. Идешь ты по улице. Со своей ненаглядной. Свободный весь такой. И вокруг все свободные такие. И вдруг какой-то ужасный здоровый отморозок, тоже свободный соответственно, захотел твою жену. А тебя, захотел, чтобы не было вообще. И для этого у него в руках аргумент такой острый, с кровостоком. Видал, наверное, в кино? У Рэмбо? У нас он запрещен государством как холодное оружие. Но в твоем мире всем же все можно. Вот тогда бы ты вспомнил о законе! О государстве! О своих «любимых» ментах. Поверь мне, в ту секунду они стали бы тебе роднее, чем мать родная. Прости за тавтологию.
        Небольшое тело Миши сжалось. Видимо, он представил себе эту картину, и ему стало не по себе. Он был подкаблучником, но ужасно любил свою половину. Кроме того, он был страшным трусом.
        - Пойми, желания человека это как раз то, что надо контролировать, - продолжал я. - потому что у всех они разные. И люди разные. Кто-то хочет цветочек посадить. А кто-то кого-то и искромсать не прочь. Один умный мужик говорил: «…если бы люди могли убивать друг друга анонимно, на расстоянии, абсолютно безнаказанно, человечество бы тут же вымерло…»
        - Нет, ну, конечно же, не всем нужно давать свободу, - неуверенно стал оправдываться Миша.
        - А кому? Кто будет выбирать? Создадите какую-нибудь комиссию в своем свободном обществе? Министерство? Так и их в жопу посылать будут.
        Миша задумался.
        - Короче, не парь меня, - очнулся он от раздумий. - Вечно ты людей грузишь.
        - А я согласна с ним, - вступила в разговор Вера, - знаешь, как страшно, когда тебя хотят изнасиловать, а мужа твоего прибить. У свекрови подруга с мужем один раз попали в такую ситуацию! Хорошо, милиция рядом проезжала. Спасли.
        - Короче! С вами все ясно, - отрубил я. - Где все остальные?
        - Кто на съемках, кто на обеде, - сказал Миша.
        - На обеде? Черт! Залгаллер! Моя крыша!
        Я сорвался и выбежал из редакции. Ребята с изумлением посмотрели друг на друга.
        - Он всегда был странным, - констатировал Миша, когда они остались одни.
        - Ага, - согласилась с ним Вера.
        Через минуту я уже несся со скоростью сто километров в час на встречу с психиатром. Честно говоря, мне было даже интересно, как это? Когда мозги людям вправляют? Как он мои видения выбивать из меня будет? По телеку что-то такое видел. Вроде, там один сидит в кресле, другой полулежа рассказывает о своих тараканах и зеленых человечках. Так или иначе, сейчас, сам все увижу.
        Через минут пятьдесят я был на месте. Клиника была частная, а потому чистенькая, с вежливым персоналом. Доктор оказался блондином, огромного роста с выдвинутой вперед челюстью. Как я и догадывался в кабинете у него стояли кожаное кресло и кушетка для пациентов. Сеанс длился примерно полчаса. За это время я ему рассказал, как все было. Помолчав, он спросил, не было ли у меня травм в детстве. После моего отрицательного ответа заметил, что случай интересный и ему нужно подумать, как мне помочь. Возможно, потребуется сдать некоторые тесты, анализы, пройти кое-какое обследование.
        - Это серьезно? - спросил я. - Я ку-ку? Жить буду?
        - Нет, вы не ку-ку. Судя по общению с вами, вы адекватны. А галлюцинации бывают и у здоровых людей. Это случается по разным причинам.
        - Вы меня вылечите?
        - Еще не факт, что вы болеете. Не переживайте, все будет в порядке.
        Спокойный тон специалиста вернул мне надежду.
        - Я поговорю еще с коллегами и жду вас у себя в конце недели. Выберите день и запишитесь у секретаря. Надеюсь, это все, что вас беспокоит?
        - Нет. Знаете, еще мне постоянно хочется потискать какое-нибудь животное, - зачем-то сказал я.
        - Ну, этим и я страдаю. Если появится еще что-то, сразу звоните. Всего доброго!
        - До свидания, - с уважением попрощался я и вышел из кабинета.
        Выйдя на улицу, я глубоко вздохнул. Это был первый профессиональный мозготерапевт в моей жизни и его слова вселили в меня полную уверенность в том, что я здоров. Хотя это натолкнуло меня на другую мысль, за которую, даже он упрятал бы меня в психушку. Я пришел к выводу, что если я здоров, то мои видения это вовсе не видения. Что со мной, именно со мной, произошло то невероятное, о котором пишут в газетах, снимают передачи. Я стал очевидцем паранормального явления!
        Мои рассуждения прервал сигнал мобильного телефона. Пришло эсэмэс-сообщение. Писал мой старый знакомый маньяк Паша. Живой, подумал я. Он предлагал встретиться, но меня эта «заманчивая» перспектива не грела. Я не ответил. На этот раз эсэмэска пришла с его номера, а не по интернету. На всякий случай я сохранил его в телефонной книге. Через минуту пришла еще одна. Потом еще. Он настойчиво предлагал встретиться и злился на то, что я его игнорирую. Он писал, что это слишком высокомерно с моей стороны. После десяти или пятнадцати сообщений он позвонил. Я был уже в дороге и не очень хотел с ним общаться. Нежелание пришлось перебороть, когда раздался десятый звонок.
        - Слушаю!
        - Нам надо поговорить! - взволнованно выпалил он.
        - А где же «здравствуй, пупсик»? - издевательски спросил я.
        - Мне не до шуток, подонок! - нервно прозвучал его голос.
        - Тогда говори. Встречаться с тобой у меня нет ни времени, ни желания, - уже серьезно заявил я.
        - Хорошо. Я слежу за вами. Я знаю, вы продолжаете свой роман. Ваши любезности по почте и стишки мне просто омерзительны. Я тоже поэт. И не хуже тебя. Даже лучше тебя в тысячу раз. И когда-нибудь она это поймет. Я выслал вам обоим мои стихи. О той боли, которую вы мне причиняете.
        - Короче, чего тебе надо, - прервал я его.
        - О'кей. Я хочу предложить тебе деньги.
        - Деньги?!
        - Да! Двенадцать тысяч долларов!
        - Двенадцать тысяч долларов?!
        - Ты что, глухой? Или меня плохо слышно? Деньги! Двенадцать тысяч долларов.
        - За что, чувак? Хочешь, чтобы я повесился?
        - Это было бы неплохо. Но я понимаю, что этих денег слишком мало, чтобы ты пошел на это!
        - На что на это? Ты безумен! - отчаянно крикнул я. - Знаешь, я могу тебе помочь! Честно! У меня есть телефончик одного чудного доктора! Я только что от него!
        - Я хочу заплатить тебе, чтобы ты отстал от Юли!
        - Ну, ты кукушка! Я к ней и не приставал. Ты болен, парень!
        - Знаю я ваши «не приставал». Вас мерзавцев, соблазнителей, я вижу насквозь. И почему девушки влюбляются в таких подонков? Вокруг столько ребят хороших. Нет, их на всяких уродов тянет!
        - Хороших, это типа тебя, что ли? - спросил я.
        - Да хотя бы! - истерично проговорил он.
        - Ладно! Все! Остынь! Дальше говорить нет смысла! Прощай!
        Я прервал соединение и отключил мобильник. В голове звучали слова «двенадцать тысяч долларов». Алчность и любопытство, очень осторожно выглянули из темного уголка моей души. Нет, это бред! Даже не думай! Я откинул постыдные мысли и продолжил движение. По пути я решил сгонять на дачу. Там я, помню, где-то в кладовой, видел старые книжки об НЛО, паранормальных явлениях, третьем измерении и остальной лабуде в том же духе. Мне надо было найти хоть что-то схожее с моим зеркалом. Удивительно, как такие ненужные книжки появляются у нас в домах. Наверное, каждый хоть раз в жизни натыкался на какую-нибудь старую книжицу или журнал, происхождение которых в вашем доме неизвестно. Дорога была дальней. Но усилия оправдались. Как я и предполагал, в загородном доме я нашел пару брошюр о всяком потустороннем. Я схватил их и рванул обратно.
        Когда я уже поднимался по лестнице своей парадной, у меня было стойкое ощущение, что дома ждет кто-то из родных. Так плотно зазеркальцы вошли в мою жизнь. По идее меня должно было это пугать, но сейчас я был спокоен. Залгаллер убедил меня, что с моей головой все в порядке. А значит, мне действительно открылся потусторонний мир. И теперь я без страха за свое душевное здоровье, мог приступить к его изучению. Разные мысли лезли в голову. У меня дар! Я особенный! Избранный! Нео! Нет, куда-то меня не туда понесло.
        Не раздеваясь, я прошел в кабинет и подошел к зеркалу. Потусторонняя комната была заполнена темно-синим лунным светом. Проникающий из окна, он окрасил все, что там находилось. Очевидно, моих соседей не было дома. Тут я вспомнил, что мама с дочкой укатили к бабушке. Дверь, ведущая в невидимую для меня, другую часть их квартиры, была приоткрыта. В проеме было совсем темно. Признаков жизни не было. А где же мужик, подумал я. Вроде уже поздно. Неужели спит. Я внимательно вглядывался в темноту. Осматривал их квартиру. Что-то странное было в ней. Я никак не мог понять, что именно. Казалось, что я где-то это уже видел. Может быть, во сне. А может, в прошлой жизни. Сейчас я верил уже и в третье измерение, и в прошлую жизнь. А скоро и в Винни-Пуха поверю.
        В этот вечер я решил не читать привезенные книги. Я порядком вымотался и мне нужен был отдых. Отдыхаю я, как правило, под музыку. Классическую. Приятное и полезное занятие. Говорят, что прослушивание классики повышает IQ. А просмотр MTV его понижает. И то и другое не доказано, но мне нравится эта идея. Хочется быть умным. Тем более если этот ум может даваться так легко. Пока звучит музыка, твой мозг тренируется сам по себе. Вообще я никогда не стремился понять классику. Не думал прочитать в ней какой-то смысл. Не пытался разгадать запрятанное в ней тайное послание автора. Во время её прослушивания, я думаю только о ней самой. О музыке. Иногда, я мысленно разбираю композицию по инструментам. Выбираю и слушаю только один инструмент. Я научился этому еще в детстве. И не понимаю, как люди не могут слушать только одну виолончель или гобой, когда одновременно играет еще десяток инструментов. Меня этот процесс захватывает. У меня есть несколько часовых сборников, которые скомпоновал я сам. Они совершенно разные, но каждый начинается с пленяющей меня арии «Дуэт цветов» из оперы Лео Делиба «Лакме».
Потрясающе глубокая, проникающая прямо в душу, композиция. Уносящая меня в страну печальной красоты. Вводящая в транс все рецепторы моей сущности. Самое удивительное, что каким бы я уставшим не был, я никогда не засыпал под классику. Могу уснуть под рок, даже под бокс по телевизору. Но тут мозг всегда работает не переключаясь в спящий режим.
        Спустя час я выключил музыкальный центр и лег спать. Сознание погрузилось в темноту, которую некоторое время спустя рассеяли разноцветные картинки сновидений. Утром меня разбудили голоса из кабинета. Я посмотрел на часы и понял, что проспал встречу с группой актеров. На столе предательски молчал мобильник. Он всегда служил мне будильником, но сегодня почему-то не сработал. Тут я вспомнил, что вчера сам же его отключил. Вот идиот, обругал я себя и встал с постели. Войдя в кабинет, я увидел в зеркале завтракающего мужчину, который громко переговаривался с кем-то, кто по всей вероятности находился в другой комнате. Он был одет в халат. Вдруг этот кто-то появился в дверях. Это была полуобнаженная девушка. Но не его жена. Она подошла к нему и обняла его сзади.
        - Постойте, - непроизвольно вырвалось у меня, - а ты еще кто такая? Вот это да! А ты мужик, как там тебя, Игорь кажись, ловелас у нас. Их бин в ауте, честное слово. Ну, молодец! Ха-ха! Пока жена-дети у бабушки, ты, значит, здесь амуры крутишь?! Нет, я конечно понимаю. Я ведь тоже мужчина. Но так нагло! Прямо у меня на глазах! Бессовестный бабник! Тьфу! Теперь все понятно. Теперь ясно, что так беспокоило бедную девушку. Она подозревает тебя! Она догадывается. История становится интереснее. И сериалов не надо.
        Приговаривая, я кружился по комнате, но любовники, невзирая на мое ворчание, продолжали ворковать.
        - Это вы во сколько вчера пришли? - продолжал я разговаривать с привидениями. - Глубокой ночью, похоже.
        Тут я остановился и понял, какой же я зануда! Ну и ладно! Они же тоже люди! Хоть и в зеркале. Имеют право! Ну, все! Все! Успокойся, - приказал я себе.
        Я тихо сел в кресло и стал смотреть в зеркало, как в телевизор. Вдруг зазвонил только что включенный мной мобильник. Я подскочил от неожиданности и выругался. Наверно, это мерзавец Праздников, или художник Баранов, подумал я.
        - Алло!
        - Пятнадцать тысяч долларов! - раздалось в трубке.
        - О, Господи! Только не это! Это опять ты, маньяк?!
        - Больше сейчас у меня нет, - не слушая меня, говорил он.
        - Только не сейчас, братец! Мне не до тебя! - пытался отмахнуться от него я.
        - Ты должен взять деньги! Или ты просто ненормальный!
        - Ну хорошо! - в надежде, что он отвяжется, сказал я, - тридцать тысяч и она твоя! Гарантирую!
        - Ну, ты что! Я, по-твоему, с дочерью Рокфеллера сплю? - возмутился он.
        - Да с тобой даже хромая проститутка спать не будет, не то что Рокфеллер.
        - Да, не Рокфеллер, а его дочь!
        - Какая еще дочь?
        - Со мной спит. То есть не хочет спать. То есть… Блин! Ты меня опять запутал, - сорвался маньяк Паша.
        - Да хоть вся их семейка с тобой переспит, мне все равно! Хочешь счастья - плати в кассу. Все! Пока.
        Я сбросил звонок. В этот момент в зеркальной комнате уже никого не было.
        - Пропустил! Из-за тебя, дурачок, - сказал я, обращаясь к трубке.
        В ответ телефон снова выплеснул из себя пронзительный сигнал. Но на этот раз на дисплее отразилось имя «Анечка». С Анечкой мы были знакомы уже года четыре. Она ходила на мои лекции в период моей преподавательской деятельности на факультете журналистики. Не знаю, зачем ей это было нужно. Ведь она училась в другом институте, на другую профессию. А в итоге и вовсе стала стюардессой. Она всегда выделялась на лекциях. Задавала вопросы. Спорила. Потихоньку мы сдружились. Стали встречаться. Ничего интимного. Просто по дружески. Но сейчас все изменилось. Мы практически перестали видеться. Издержки профессии. Она всегда была в полете. Удивительная работа. Иногда, назначая встречу, она говорит: «…ну что, увидимся вечерком, только вот в Бельгию слетаю…» И вот сейчас, может, я подниму трубку, и услышу её голос из Парижа или Пекина.
        - Алло! Привет, милая!
        - Привет. Не разбудила? У нас глубокий вечер. Я в Нью-Йорке.
        - А у нас утро. Но я уже не сплю, - ответил я.
        - Я по тебе сильно скучаю. Вот выпила бокал шампанского в номере и все вспоминаю тебя.
        - Я тоже о тебе часто вспоминаю. Как ты? Когда будешь?
        - На следующей неделе. Как приеду, позвоню. Просто хотела услышать тебя.
        - Рад, что это доставляет тебе удовольствие. Приезжай поскорее. Придумаем какой-нибудь культпоход.
        - Ну, ладно! Давай! Пока! Просыпайся и бодрствуй. А я, наверное, лягу спать пораньше. Очень устала.
        - Пока! Звони!
        - Пока!
        Через минуту, я подумал, что как-то не очень тепло с ней поговорил. Это меня озадачило, но не расстроило. В следующий раз поговорю тепло, пообещал я себе и тут же забыл о звонке. Потому что в голове все стояла картина зазеркальной измены. К сожалению, там уже никого не было. Спектакль закончился без меня. И мне ничего не оставалось, как собраться и поехать на студию.
        Глава 5
        Я был правой рукой шефа. Он придумывал, что снимать, находил на это большие деньги, я делал все остальное. Он мне доверял. И я как мог, оправдывал это доверие. Моей задачей было - воплощать в жизнь его идеи.
        Я приехал на студию почти к обеду. Состояние у меня было разобранное. Там вовсю шло совещание съемочной группы. Актерам, ассистентам, гримерам, осветителям, операторам и другим участникам проекта Праздников и моя помощница Таня объясняли основные задачи предстоящей работы. Для собрания, в уголке студии был выстроен импровизированный зал из пары десятков стульев и большой доски, на которой режиссер чертил свои привычные схемы. Это стандартная процедура, с которой Праздников всегда справлялся уверенно. Я тихонько сел на последний ряд. Выступающий заметил меня и кивнул. Жестом я показал ему, чтобы он не отвлекался и продолжал. Но было поздно. Внимание присутствующих уже переключилось на меня. Собравшиеся с любопытством разглядывали мою персону. Многие видели меня впервые. Мне пришлось встать и представиться.
        По окончании заседания Праздников с ужасом рассказал мне, что не привезли реквизит. У поставщика случились какие-то проблемы и его должны доставить только через три дня. Также он пожаловался, что вместо одной из ключевых актрис прислали другую. И мебель доставили не тем цветом, что мы заказывали. Дослушав его, я нашел в записной книжке номер мобильного главного менеджера мебельного салона, с которым лично договаривался о поставке.
        - Алло, Александр? Это Максим, - начал я.
        - Да, привет. Я ждал твоего звонка.
        - У нас кажется проблема.
        - Вот именно - у вас! Твой человек, режиссер кажется, в заявке написал один цвет, а требует другой. Документ прямо перед моими глазами. Тут подпись. Праздников В. В. Есть такой?
        - Да.
        - Ну, тогда извини, старик. Это уже не в моих силах исправлять его ошибки.
        - А у тебя случайно нет там еще одного документа, - резко проговорил я, - о том, как топ-менеджер получил откат, за то, что по дешевке отдал продукцию своей компании? Есть такой? Нет? Зато у меня в портфеле лежит еще не подписанный договор на следующий заказ вашей фирме. И кажется, кто-то не достроит дачу.
        - Ты же сказал, что его подписал, - удивился менеджер.
        - Скажи, я похож на идиота, который подписывает следующий договор, когда еще предыдущий не выполнен?
        - Хорошо, хорошо! Не горячись. Мы бы и без этого разобрались, правильно? Мы же партнеры.
        - Конечно, друг! Прости! Просто утро сложное выдалось.
        - Ты ведь на меня не давишь, дружище? - наигранным дружеским голосом спросил он.
        - Нет, конечно! Это все шутка!
        - Так договор подписан?
        - Это зависит от того, как скоро нам привезут другую мебель.
        - Это ты зря! Мебель у нас отличная. И доставка мгновенная. Думаю, завтра она будет у вас. Я видел, на складе есть то, что вам нужно. Но это только ради нашей дружбы!
        - Я никогда не забуду твоей доброты, Саша, - поблагодарил я его. - Надо бы как-нибудь встретиться, выпить чего-нибудь.
        - Отличная идея. Заходи к нам на корпоратив на следующей неделе. Я уточню, в каком ресторане он будет, и тебе телефонирую.
        - Прекрасно! Жду твоего звонка, - дружеским тоном закончил я разговор и отключил трубку.
        - Ну что? - тревожно спросил Праздников.
        Все в порядке, - ответил я. - У них там кто-то чего-то напутал, но они все исправят. Завтра мебель будет. Как привезут, сразу сообщи. Хорошо?
        - Можете не беспокоиться. У меня все четко, - сказал Праздников.
        - Не сомневаюсь, - вздохнул я.
        Я снова взял телефон и нашел номер директора фирмы-поставщика реквизита. Она ответила сразу.
        - Алло! Наталья Николаевна? Вас беспокоит Максим Котин, «Глория Синема». Я хотел бы извиниться, но нам придется отказаться от ваших услуг. На нас вышла фирма с более удобными для нас условиями.
        - Я так и знала! Это Чунихин на вас вышел? - предположила она.
        - Я не могу этого вам сказать.
        - И не надо. Я сама знаю. Он давно за вами охотится. Насколько дешевле он вам предложил? Лучше с ним не связывайтесь. От него все плачут. Тем более отказываться уже поздно. Товар к вам уже едет.
        - К сожалению, другая фирма уже завтра утром доставит то, что нам нужно, Наталья Николаевна.
        - То, что вам нужно, будет у вас сегодня вечером. И я уступлю вам немножко.
        - Ну, Наталья Николаевна, я уже дал предварительное согласие.
        - Согласие вы дали мне, если помните, - взвинтилась она. - Я с вами не шутки шучу! Ничего не знаю! Мои люди приедут к вам сегодня и не уедут, пока вы не заберете все до мелочей.
        Она бросила трубку.
        - Реквизит привезут сегодня, - сказал я Праздникову и закурил.
        Пара звонков решили, казалось бы, неразрешимые проблемы. На душе стало легко. Остался вопрос с заменой актрисы. Прежде чем я затянулся снова, в моих руках запиликал телефон. Как по волшебству, позвонил сам директор актерского агентства. Он сообщил, что актриса, которую мы выбрали, сломала ногу, но мы можем отказаться от замены и получить неустойку. На это я ответил, что сначала должен посмотреть новую претендентку и посоветоваться с начальством. Он согласился. Тогда я набрал своего директора и обрисовал ситуацию.
        - Реши эту проблему сам, мой мальчик. Я тебе доверяю. И, конечно же, посоветуйся с режиссером, - быстро уладил вопрос шеф.
        Хорошо, - сказал я и подал знак Праздникову.
        Тот подошел.
        - Пригласи, пожалуйста, новую актрису. Она хоть похожа на ту, первую? - поинтересовался я.
        - Разве что полом, - впервые за сегодня пошутил режиссер.
        Через полминуты ко мне подвели очаровательную молоденькую девушку.
        - Здравствуйте. Меня прислали вместо Инги, - тихим голоском пролепетала она.
        - Я знаю.
        Девушка мне понравилась. В ней не было провинциального нахрапа современных актрис и чувствовалась какая-то грация.
        - Послушайте, я понимаю, что я здесь только по воле случая. И вы про меня ничего не знаете. Но я могу пройти кастинг. У меня с собой есть портфолио, - нежно проговорила она.
        - Покажете потом режиссеру, - отрезал я. А про вашу предшественницу, кстати, я тоже ничего не знал. Разве только то, что она умеет «вовремя» расправляться со своими конечностями. Владимир, - обратился я к Праздникову, - на какую роль претендует девушка?
        - Наташа. Меня зовут Наташа, - произнесла почти шепотом актриса.
        - Да, конечно. Так, кого будет играть Наташа?
        - Сестру главной героини, - сказал, заглядывая в свои бумаги, Праздников, - студентку.
        - Вы нам подходите, Наталья. Таня, - позвал я своего ассистента, - ознакомьте Наталью с условиями контракта. Надеюсь, вы не против, - бросил я в сторону режиссера.
        - Нет, что вы! На мой взгляд, это то, что нам нужно. Немного поработает гример, стилист - и все будет окей.
        - Отлично. Какие еще вопросы?
        Праздников было открыл рот, но тут раздался крик.
        - Где Котин?! - высокий женский голос прозвучал откуда-то из глубины студии. Тембр был мне знаком. Это была Илона. Очередная подружка шефа. Бездарная, но темпераментная актриса, жаждущая славы и денег. Красивая, решительная, наглая и глупая.
        - Привет, Максим, - на ходу возбужденно выпалила она. На высоченных каблуках, она перепрыгивала через кабеля и бутафорию.
        - Привет, Илона.
        - Что за чушь несет ваш финансист? - сразу начала она. - Почему мой съемочный день дешевле, чем у этого Бориса?
        - Бориса? Боже мой! Какого Бориса?
        - Борис это занзибарский попугай, - украдкой пояснил мне на ухо Праздников. - Мы его арендовали у частного коллекционера. И платим за каждый день бешеные деньги.
        - Дорогая, давай отойдем. Обсудим это за чашечкой кофе, - взяв её под руку, сказал я. Она расслабилась и послушно пошла со мной. Миновав несколько коридоров, мы очутились за столиком пристудийного кафетерия.
        - Послушай! Зачем тебе здесь зарабатывать деньги? - начал сеанс убеждения я. - Это же копейки, по сравнению с тем, что ты имеешь на стороне, от своих влиятельных почитателей. Больше того, они останутся копейками для тебя, даже если мы поднимем тебе гонорар до попугаевского! Мы специально установили тебе номинальную зарплату. За которой, кстати, еще надо будет отстоять в очереди в бухгалтерии. Тебе это надо? Ты же начинающая актриса. У тебя все впереди. Тебе нужно сначала раскрутиться! А не показывать характер перед этими посредственностями.
        - Ты, правда, так думаешь? - сменив истерический тон, спросила она. Потом еще мягче сказала, - Филя говорит, что ты умный и тебе можно доверять.
        Филей, она ласково, среди своих, называла Феликса Викторовича. Моего босса.
        - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - тут же грозно добавила она.
        - Поверь, мы все делаем правильно. Если у тебя будет большая зарплата, все поймут, что ты протеже генерального продюсера. И все твои творческие успехи будут рассматриваться только как результат твоей «дружбы» с боссом.
        - Наверное, ты прав, - совсем успокоившись произнесла она. Потом подумав, добавила, - можешь распределить мою зарплату среди рабочих.
        - Ты умница. Приятно работать с толковыми людьми, - улыбнулся я ей.
        - Не подлизывайся, - симулируя смущенность, произнесла она.
        - Я и не подлизываюсь. Это тебе, скорее, надо ко мне подлизываться. Ведь формально это я тебе даю дорогу на большую сцену.
        - Ах, если бы это было так, красавчик Котин. Я бы с радостью к тебе подлизалась. Тебе бы понравилось.
        - Нисколько не сомневаюсь. Давай беги, у вас, кажется, сейчас репетиция. Если кто будет обижать, звони.
        - Хорошо, - вскакивая, сказала она. - Можно, я заплачу за кофе? - Она порылась в сумочке и не поднимая на меня глаз пробормотала, - блин, у меня нет мелочи. Заплати ты, я потом тебе отдам. Пока, - кокетливо подмигнула она и убежала.
        - Пока, - бросил я усталый взгляд вслед ее соблазнительно-идеальной фигуре в облегающем платье.
        Я решил больше не возвращаться в студию. Оставив деньги за нетронутый кофе, я поехал домой. Настроение было удовлетворенное. Дома я застал всю мою «зеркальную» семейку в сборе. Мама и дочка вернулись из поездки. Они ужинали.
        - Ах ты, подлец, - проговорил я нравоучительно в адрес восседающего за столом главе семьи. - Сидишь, как ни в чем не бывало! Кобель!
        Тут я поймал себя на мысли, что говорю как старая бабка. Но это почему-то доставляло мне удовольствие. Я чувствовал, что как бы участвую в их жизни. Возможно, таким способом я подсознательно сглаживал свое одиночество.
        - Зачем же обманывать такую красавицу? - ворчливо продолжал я. - Да еще в собственном доме! Как тебе, - я отпил из стакана минеральной воды, - не стыдно, бабник!
        Все это я говорил очень артистично, как бы играя роль в театре. Семья, в это время, продолжала молча ужинать. Внезапно, стакан в моей руке выскользнул и упал на пол. Девушка в зазеркалье подскочила и метнула взгляд в мою сторону. Заметив это, я застыл в изумлении.
        - О, Боже! Она услышала! Ты… ме-ня… слы-ши-шь, - говоря по слогам, как бы убеждая себя, произнес я. Но девушка уже снова смотрела в свою тарелку.
        - Что с тобой, - спросил ее супруг. - Чего ты испугалась?
        - Не знаю. Ничего. Все в порядке, - растерянно, но спокойно ответила девушка.
        - Ты ведешь себя очень странно, Катерина, - держа на весу столовые приборы, продолжал мужчина. Девочка, не понимая, переводила взгляд с отца на мать и обратно.
        - Эй, ты, - продолжал я громко, - женщина! Ты меня слышишь? Ты же меня слышишь, не так ли? - Она не реагировала, и тогда я перешел на вкрадчивый шепот. - Ты видишь меня? Ты же видишь меня. Не притворяйся.
        Через паузу я резко замахал руками. И снова громко прокричал: - Поговори со мной! Расскажи им обо мне! Расскажи, что ты видишь в зеркале человека! Или они тоже только делают вид, что не видят меня!
        Но это вряд ли, подумал я. Девочка не могла так профессионально играть. А вот девушка, похоже, притворялась. Она знает про меня. Хотя это еще предстояло доказать, я почему-то был в этом уверен.
        - Ну, давай же! - кричал я в их сторону. - Посмотри на меня! Я здесь! Ты знаешь!
        Девушка резко встала.
        - Что-то у меня нет аппетита, - сообщила она своей семье и вышла из комнаты.
        Перевозбужденный, я стоял и смотрел в зеркало.
        - Ладно, - взяв себя в руки, сказал я себе. - Я тебя выведу на чистую воду, детка. Я придумаю, как это сделать. Даже Филя говорит, что я умный. А я ему доверяю!
        Перед сном мне по очереди позвонили Юля, Анечка, Тала и маньяк Паша.
        Юля выразила свое восхищение по поводу того, как я разобрался с «шефовской кикиморой Илоной». Кикиморами она называла всех его фавориток. Оказалось, перед встречей со мной, Илона закатила истерику у нее в приемной. Однако, вечером извинилась и призналась, что была неправа. Сначала, Юля не понимала, с чего так изменилось настроение у вспыльчивой актрисы. Но потом до неё дошли слухи о том, как я её обработал в студии.
        В конце Юля добавила, что объявился ее преследователь. И что он прислал ей какие-то свои стихи. Я же промолчал о нашем с ним последнем разговоре.
        В другой телефонной беседе, Анечка поведала мне о своем утреннем нью-йоркском меню и сообщила, что ей не хватает общения со мной. На этот раз я был с ней очень ласков.
        Тала позвонил третьим. Он поинтересовался, что у меня с мозгами и был ли я у доктора. Я пообещал ему рассказать все при встрече.
        Последний звонок оказался самым интересным. Окончательно свихнувшийся Паша рассказал мне о своем плачевном финансовом положении и пытался выторговать Юлю уже за восемнадцать тысяч «американских рублей». На что снова получил решительный отказ.
        И с друзьями, и с маньяком я говорил, не отпуская мысли о моих догадках по поводу Екатерины из зазеркалья. Параллельно, я прокручивал момент с падением стакана и её реакцией на это. Эти мысли, мучили меня почти всю ночь. В голове рождались планы по разоблачению «зеркальной» упрямицы. И только разработав несколько вариантов как вывести её на чистую воду, мой мозг погрузился в сон.
        Глава 6
        В моей жизни было много различных звуков, помогавших мне возвращаться из сюрреалистического мира снов в прозаичный мир реальности. В советские времена это были стандартные позывные «Маяка» от сетевого радио. Или голос мамы. Потом были противно пикающие сигналы первых электронных наручных часов «Монтана». Потом шокирующие «дзыыынь» и «пип-пип-пип», сменились мелодиями любимых песен. Это произошло благодаря появлению мобильных телефонов со встроенной функцией будильника. Сейчас это привычно, а тогда, возможность просыпаться под любимую музыку, которую ты сам установил, была для меня фантастикой! Но когда эйфория прошла, я обнаружил один большой минус в этом. Со временем, слыша её каждое утро, да еще и спросонья, музыка утрачивает свое волшебство, превращаясь в просто утренние позывные. И иначе её воспринимать уже невозможно.
        Тем, утром, как обычно, меня разбудила песня Lene Marlin «Faces». Приняв душ, я проведал своих соседей. Там никого не оказалось, и я отправился на студию посмотреть, как стартовал процесс. В павильоне вовсю шли съемки первой серии. Центральная площадка была окружена миллионами осветительных приборов. Со всех сторон к ней тянулись и пересекали её тысячи проводов и кабелей. За чертой света располагалась толпа ассистентов, гримеров, художников и рабочих. Стоял горячий, прожженный мощными фонарями воздух. Периодически в процесс вмешивался громкий глас режиссера:
        - Прекрасно! А теперь, то же самое, только экспрессивнее и быстрее.
        Этими паузами пользовались костюмеры и визажисты. Как мухи, они налетали на обмякших актеров, подкрашивали лица и поправляли одежду. Через секунду все начиналось сначала. Словно Карабас, я любовался работой своих артистов. В перерыве, чувствуя на себе взгляды молоденьких актрис, я важно подошел к режиссеру. Деловито, вполголоса, поздоровался и спросил какую-то ерунду. Показывая, кто здесь босс, пару раз на него фыркнул. Иногда я забывал, что привлекателен сам по себе, поэтому добивался внимания девушек с помощью подобных дешевых понтов. Делая вид, что слушаю Праздникова, боковым зрением я наблюдал, как компания девушек изучает меня и что-то обсуждает. Интересно, о чем же они шепчутся, думал я. Мне всегда хотелось знать, что говорят люди о тебе, когда ты их не слышишь. О чем шепчутся? Что говорят за твоей спиной? Я был почему-то уверен, что только хорошее. Поэтому и хотел это знать. Знать даже мелочи. Например, называют ли тебя по имени или по фамилии. Или может зовут по прозвищу какому-нибудь. Как отзываются о тебе? Как ты выглядишь со стороны? Какие рождаешь мысли? Какое впечатление оставляешь?
Мне казалось, если бы эта информация была доступна человеку, он мог сложить картину о себе гораздо полнее. Соединить два образа себя. Ты - которого, знаешь ты. И ты - которого, знают окружающие. Часто же ведь, они совершенно не совпадают. Второй образ живет, как бы отдельно от тебя. В головах и разговорах других людей. Ты не знаком с ним, хотя это ты сам и есть! Помню, в школе, появился у нас один молодой преподаватель. Был он недолго. Может месяца три-четыре. Не больше. Однажды, по пути домой он предотвратил назревающую битву между нашей и соседней школами. Силы были неравны. Их было гораздо больше. Мы были обречены и все знали это. Наши девчонки провожали нас на эти разборки, как жены и сестры провожали своих мужей и братьев на фронт сражаться с превосходящим противником. А мы готовились к самому худшему. Сейчас я понимаю, что для учителя, в тот день, не случилось ничего особенного. Ну, пошумел. Разогнал мальчишек. Дал пару подзатыльников. И пошел дальше. На следующий день, наверное, даже и не вспомнил. Для нас же, он стал настоящим героем. Спасителем. Весть о его поступке разлетелась по всему
району. Девчонки повлюблялись. Пацаны зауважали. Его имя звучало практически на каждом углу. А подвиг оброс небылицами. Дошло до того, что ребята стали делать себе такие же прически и подражать в одежде. Потом кто-то пустил слух, что на самом деле он обладатель черного пояса по карате. И что каждое утро он выходит во двор в кимоно тренироваться. А вечером ходит по улицам в поисках хулиганов, дабы продемонстрировать подлецам всю мощь восточных единоборств. Если бы тогда мы, советские дети, знали Бэтмена, уверен, кто-нибудь бы выдвинул версию, что под маской летучей мыши скрывается именно наш учитель.
        В конце четверти он куда-то исчез. Никто не знал куда. Скорее всего, нашел другую работу. Может, переехал в другой город. Это уже не важно. Важно то, что он никогда не узнает, какой яркой звездой просиял в судьбе нашего учебного заведения. Сколько же всего он пропустил. Сколько прошло мимо него. Возможно, он проживет скучную и неинтересную жизнь. И в старости будет мучиться от бесцельно прожитых лет. Даже не догадываясь о том, что в отличие от миллионов других людей, успел побывать в этой жизни настоящим героем. Героем, которым восхищались. На которого хотели быть похожими. О котором многие, возможно, еще долго будут вспоминать, как сейчас я. А может, будут рассказывать уже своим детям и внукам. Вот так! Не исключено, что и в моей жизни, тоже было что-то похожее. И в вашей. Но, к сожалению, как и тот учитель, мы никогда этого не узнаем. Чаще всего, наши вторые «я» рождаются и проживают нашу жизнь без нас.
        Подумав об этом, я выпрямился. Кроме Праздникова вокруг уже никого не было. Он что-то мне говорил. Взглянув на часы, я понял, что люди разошлись на обед. В продолжение темы, в глазах возникла картинка, как девчонки обсуждают меня за обедом. Но в ту же секунду я отбросил эту мысль. Обвинил себя в тщеславии. Мысленно сплюнул. И двинулся к попавшему в мое поле зрения роялю. Праздников отступил и пошел по своим делам. Инструмент стоял в темноте. У самой стены. Красивый, статный, глянцевый. Само совершенство! Я подошел к нему. Поставил на пол портфель. Аккуратно открыл крышку. Взял ноту до. Потом проиграл несколько мажорных гамм. В детстве я учился в музыкальной школе. Меня отдали туда в семь лет. Поначалу я её ненавидел и сачковал. Поэтому, часто по пути на занятия я забегал к другу, бросал ноты, брал спортивки и бежал с ним на самбо. Нелюбовь к пианино вызывала мой педагог Татьяна Григорьевна. Истеричка, каких свет не видывал. Ее общества я боялся больше, чем противников по самбо. Она сильно нервничала, когда я брал не ту ноту. Хватала мои пальцы и с огромной силой била ими по нужным клавишам. Душа
моя травмировалась, а пальцы только крепчали. И еще сильнее сжимали соперников на татами. Потом она проглотила глобус. Так мы в детстве говорили про забеременевших. С тех пор, я ее больше не видел. И пианино все-таки полюбил. И вот сейчас, прикасаясь к нему, я испытывал истинное наслаждение. Размяв руки, я попробовал сыграть «Времена года» Чайковского. Композицию «Октябрь». Космически красивая мелодия, с плавающим ритмом. Способная околдовать душу любого, кто неравнодушен к музыке. Я продолжал играть, пока не почувствовал, что не один. Обернувшись, я увидел несколько человек, завороженных звуками рояля. Это были актеры вернувшиеся с обеда.
        - Так, все! Концерт окончен, - смущенно проговорил я, закрывая крышку.
        - Это было великолепно, - сказал кто-то из толпы, и все зааплодировали.
        Я схватил свой портфель и направился к выходу. По пути наткнулся на Праздникова. Убедившись, что все идет по плану, решил больше здесь не задерживаться. Уже в машине зазвонил телефон. Это был маньяк Паша. Он рассказал мне, что обратился за помощью к профессиональной колдунье. И что, по ее совету воткнул в дверь Юли две заколдованные иголки. Я не разобрал, для чего он это сделал, так как уже летел в направлении Юлиного дома. Я что-то слышал про это. Обычно этот ритуал проводят для того, чтобы приворотить или навести порчу. Как и многие, я не верил в колдовство, но почему-то его боялся. Надо спасти принцессу, - бормотал я себе под нос, управляя разогнавшимся автомобилем. Я представлял себя персонажем какой-то сказки, который должен был спасти свою любимую. Через сорок минут мой автомобиль остановился у ее дома. Я вбежал в безлюдный подъезд и несколькими скачками взобрался на нужный этаж. На носочках я стал ощупывать верхний косяк ее двери. Кряхтя, скрипя всеми своими суставами, я искал проклятые иголки.
        - Что ты делаешь? - неожиданно раздалось позади меня.
        Замерев, я повернул голову. На лестнице стояла изумленная Юля. По всей видимости, она возвращалась с работы. Наши взгляды встретились. Несколько секунд мы молчали. Понимая, в каком дурацком положении оказался, я попытался отмазаться.
        - Я это… решил навестить тебя… и увидел красивую дверь, - заикаясь пытался объяснить я, - хочу такую же. Вот! Подумал пощупать, из какого материала она сделана.
        - Да, мы поставили ее совсем недавно, - сказала, все еще изумленно смотря на меня Юля.
        - Очень красивая. Из красного дерева? Усиленная?
        Я чувствовал, что мои идиотские вопросы тонули в удивленных глазах моей принцессы. Но дальше произошло еще более непредвиденное. Внезапно открылась дверь, над которой я висел, и на пороге появилась Юлина мама. Капец, подумал я. Вероятно, она услышала наши голоса. В растерянности я переводил взгляд с Юли на маму и обратно.
        В такой же растерянности женщина окинула меня взглядом и спросила:
        - Вы, наверное, Максим? Много о вас слышала от Юли. Что ж вы стоите, заходите. Юленька, а ты что там зеваешь. Давай заводи гостя.
        Так я оказался незваным гостем в Юлином доме. Квартира была просторной и светлой. Я у нее еще ни разу не был. Иногда провожал домой, но внутрь никогда не заходил. Примерно час мы просидели за чаем. Потом неизбежно пришли к тому чего я больше всего ненавижу в гостях. Рассматривать семейные фотографии. Особенно хозяев во младенчестве. Голышом. Так в адамовом прикиде по очереди передо мной предстали Юля, ее мама и даже папа. Кроме того, благодаря толстым альбомам, я изучил всех одноклассников, друзей и родственников Юли. Двоюродных и троюродных братьев. И даже тети брата племянника соседей по комнате в студенческом общежитии. Также, разумеется, я узнал все города и курорты, на которых бывали Юля с мамой. Мама с подружками. Вместе и по отдельности. Судя по обилию фотоснимков, камера в путешествиях не выключалась. Удивительно, как современные люди стали одержимы фотографией. С тех пор как фотоаппарат стал доступен широкой публике, а пользоваться им стало легче, чем мясорубкой, люди как с ума посходили. Человечество охватила фотомания, с активными фазами фотобешенства во время отдыха. Любой выезд за
пределы родного города стал отпечатываться в памяти у современного человека только через объектив фотоаппарата. Мир туристы, теперь разглядывают только через видоискатель. Через малюсенькое окошечко различных мыльниц и зеркалок. В страхе не успеть запечатлеть тот или иной кадр, человек больше не наслаждается окружающей красотой или экзотикой собственными глазами. Все эти прелести проносятся перед его взором уже дома, со скоростью перелистывания фотоальбома. Особенно поражают изображения, где главный герой сфотографирован на фоне какого-нибудь большого сооружения. На таких фотографиях, как правило, человек получается размером с молекулу, а здание наполовину срезанным. Так как, и то и другое уместить в узкий кадр довольно сложно. «А вот это я у костела святой Катерины», тыкая в серую точку, обычно говорит сфотографированный. «Какая удачная фотография», слышится в ответ.
        Фототерапия продолжалась примерно час. Воспользовавшись паузой, я попросился домой. Меня провожали словно близкого родственника. Растроганная моим визитом, Юля совсем раскраснелась. Мама в меня просто влюбилась. Спускаясь по лестнице, я долго махал выглядывающим из-за двери женщинам. Когда же дверь закрылась, постоял немного на площадке и снова поднялся. Если они теперь меня застанут, думал я снова раскорячившись в поисках иголок в дверях, то уже точно не отмажусь. Ну и ладно. Скажу как есть. Дорогие Юля и ее мама! Я ку-ку!
        Вслепую ощупывая верхние края наличника, я укололся. Страшные ожидания оправдались. Это было то, что я искал. В левом углу дверного косяка крест на крест были воткнуты две иголки. Я тебе их сейчас воткнул бы в одно место, пролетело у меня в голове. Я аккуратно вытащил их и вышел наружу. Возле своей машины увидел урну. Вслед за моим взглядом туда отправилась страшная находка.
        - Принцесса спасена, - сказал я себе бодрым голосом и вырулил со двора.
        Я был очень доволен собой. Теперь мне надо быстрее попасть домой. Мои планы не изменились. Мне не терпелось поскорее разоблачить девушку в зеркале. Я верил, что она меня видит и слышит. Инцидент со стаканом это доказал. У меня была пара идей, и я не мог дождаться, чтобы воплотить их в жизнь. Дома я сразу прошел в кабинет. В зеркальной комнате была только девочка.
        - Позови маму, - приказал я ребенку.
        Мне ничего не ответили. Тогда я решил сначала переодеться и поужинать. Когда я вновь оказался в кабинете, в зазеркалье уже находился тот, кто мне был нужен. Девушка, ее супруг и дочь пили чай. Я вплотную подошел к зеркалу и стал корчить рожи. Мял лицо, как только мог. Надеялся, что девушка не выдержит и засмеется. Через несколько минут мне показалось, что у Кати и вправду зарделся румянец. Но этого было недостаточно, чтобы подтвердить мою догадку. Девушка продолжала упорно меня игнорировать. Я еще немножко погримасничал и перешел к плану «Б». Отошел на расстояние, чтобы меня всего было видно, и снял одежду. В чем мать родила, я стал гарцевать перед зеркалом. Девушка бросила взгляд на меня и сразу опустила глаза. Лицо ее вконец покраснело. Я продолжал важно похаживать взад вперед, иногда выдавая балетные па. Со стороны это должно было выглядеть очень смешно. Катя по-прежнему держалась, как ни в чем не бывало. Но глаза ее улыбались. Я это чувствовал. Правда, спустя десять минут я стал чувствовать еще кое-что. Некоторые части моего тела стали подмерзать. Уверенность моя поколебалась. Я ощущал себя
полным идиотом. Неужели я ошибся? Вот черт!
        - Ну хорошо! - громко крикнул я в отчаянии. - Теперь держись!
        Из другой комнаты я перетащил в кабинет музыкальный центр. Установил его. И на полную мощь врубил Rammstein. Мои окна задрожали, но в отражении никто не шелохнулся. Меня это разозлило еще больше. Выдержка у моего оппонента была железная. Чтобы её пошатнуть требовалось время. На пятом треке девушка все же не выдержала, встала из-за стола и пошла прочь. Супруг, хотел ее остановить, но она не обратила на него внимания. Все это я понял только по жестам, так как из-за громкой музыки услышать ничего не мог. Как, впрочем, и она. Если, конечно, слышала мою музыку. После того как она вышла, смысла продолжать пытку не было. Я выключил магнитофон и плюхнулся на диван. В ушах звенело. Несмотря на всю абсурдность ситуации, мне казалось, что я на правильном пути. Еще несколько таких сеансов - и она сдастся. И тогда! И тогда? На этот вопрос ответа у меня пока не было.
        Утром, когда мои зеркальные визави завтракали, я еще походил голышом и покорчил рожи. Ноль эмоций. Тогда я уселся возле зеркала и стал травить анекдоты. Рассказчик из меня был никудышный. Анекдот должен был быть, ну очень смешным, чтобы люди начали смеяться, когда я его рассказываю. Другое дело Толян. Он так рассказывал анекдоты, что хотелось заливаться от смеха после первых же слов. Даже если анекдот не смешной и бородатый. Но его, к сожалению, рядом не было.
        - Ха-ха-ха, - раздалось вдруг из зазеркалья. Катя залилась смехом. Да так, что и я, и ее родные замерли в оцепенении.
        - Что с тобой, дорогая, - с удивленным и в тоже время испуганным лицом спросил муж. От изумления его брови поднялись настолько высоко, что скрыли лоб целиком. Повторяя за мамой, засмеялась и девочка.
        - Простите. Я просто вспомнила старый анекдот, - отрывисто, еще смеясь, произнесла Катя.
        - Любопытно. Не поделишься с нами, - глава семейства подмигнул ребенку.
        - Да нет, не стоит. Он не очень смешной. Просто… просто… у меня хорошее настроение.
        - Тем более. Поделись настроением со своей семьей, - продолжал муж.
        - Мама, пожалуйста, расскажи! Расскажи! - подхватила девочка.
        - Ну, ладно…
        И тут, к еще большему моему удивлению, она рассказывает мой анекдот. Мой анекдот! Который я только что, с таким старанием и позерством рассказывал, как я думал, в пустоту. Я не мог поверить своим ушам!
        Мужчину анекдот не вдохновил. Он наигранно посмеялся и резюмировал:
        - Никогда не слышал этого анекдота.
        - И тебе не стыдно, - обиженно кивая в сторону девушки, проговорил я. - Ты же меня видишь!
        Она хихикнула.
        - Ну, посмотри на меня, принцесса, - шепнул я.
        Она снова хихикнула. Но не взглянула в мою сторону.
        - Ты надо мной издеваешься? - тогда крикнул я. - Издеваешься! Я вижу! Прекрати дурить мне башку. Знаешь, а твой муж тебе изменял, пока ты была в отъезде.
        Тут улыбка с ее лица исчезла. Я ощутил себя сволочью.
        - Все, мне пора на выставку, - серьезным голосом она обратилась к своим, резко встала и пошла к выходу.
        - И нам пора! Правда, детка? - обратился мужчина к ребенку. - Одевайся, я отведу тебя в садик, - сказал он, и они тоже скрылись за дверью.
        Тут я сообразил. Я только что сдал мужика и ранил девушку. Это был гнусный поступок. Хотя, прикинул я, если она меня не слышит, то ничего и не случилось. А если слышит, то так ей и надо! Эти мысли меня немного успокоили, и я тоже стал собираться в дорогу.
        Когда я вышел во двор, то все еще мысленно проигрывал ситуацию. Мне было очень неловко. Эти мысли сидели во мне до того момента, пока я не оказался у своего автомобиля, заблокированного чьим-то красным «мицубиси». Моя машина стояла в длинном ряду соседских авто так, что припаркованная прямо перед капотом иномарка лишала меня возможности выехать. Возмущенный, я подошел к железной помехе и пнул по колесу. «Мицубиси» ответила беззвучным миганием габаритов. Сигналка на пейджере, подумал я, и снова ударил по шине.
        - Спокойно, красавчик, - прозвучало слева.
        Слова принадлежали эффектной блондинке, которая выплыла из-за угла. Она была в легком коротком плаще. Талию подчеркивал сильно затянутый пояс. Силуэт продолжали идеальной формы ноги, в черных колготках, в изящных сапожках на длинных каблуках. Элегантной походкой она продефилировала мимо стиснутых в ряд машин и приблизилась ко мне. Почти вплотную. Казалось, между нашими лицами оставалось всего пару миллиметров. Повеяло приятным ароматом духов. Красоту лица, которым обладала эта особа, я обычно называл журнальной. Не живая, но притягательная. Холодные, четкие черты. Большой рот. Тонкий нос. Огромные глаза. Слегка пьяный взгляд. Яркий, но не вульгарный макияж. Ну, прямо, модель с обложки гламурного глянца.
        - Ради бога, простите, - сказала незнакомка. К ее достоинствам можно было добавить еще и низкий сексуальный голос. - Я отлучилась буквально на пару минут. Сейчас я отгоню машину и выпущу вас. Хотя, если честно, жалко отпускать из плена такого красавчика.
        Я натянуто улыбнулся. Так как знавал подобных женщин. Искусительница. Обычно они пленяют людей состоятельных. Простых же смертных убивают на месте. Но я сегодня погибать не собирался, а потому решил разъехаться с этой хищницей как можно быстрее.
        - Будьте так добры. Я очень спешу, - соврал я.
        Она села в свою машину и немного отъехала. Я забрался в свою и повернул ключ в замке зажигания. Пока я копался в бардачке в поисках диска, в окно постучали. Это была моя новая знакомая. Я опустил окошко.
        - Вы гей? - спросила она.
        - Не понял?
        - Вы гей? - повторила девушка.
        - С чего вы взяли? - возмутился я.
        - Вы женаты на Монике Беллуччи? Или просто импотент? - продолжался допрос.
        - Нет. На ней женат Венсан Кассель. А я натурал. И вполне здоров. А что, собственно, случилось?
        Она изучающе смотрела на мое лицо. Видимо, ей было не понять, как случилось, что мужчина мог так равнодушно отнестись к ее флирту. Ведь система охмурения была отработана годами и никогда не давала сбоя. Механизм был настолько отлажен, что она и представить себе не могла, что он может не сработать. До сегодняшнего момента она околдовывала всех, кто попадался на ее пути. Иногда случайно. Иногда на всякий случай. Иногда позволяя системе просто работать на автопилоте. Не говоря уже о намеренном маневре. Здесь все работало как часы. За чужие сердца она не боялась. Те, что стоили дорого, выжимала, пока бились. Недорогие, выбрасывала как мусор.
        - Вы всегда так холодны с дамами? - снова заговорила она.
        - Нет. Только по пятницам, - пошутил я.
        - И вам не совестно? Девушка первая идет на контакт. Флиртует. Можно сказать, переступает через свое достоинство. А вы!
        Да уж! Переступая свое, вы обычно раздавливаете наше! Причем всмятку, мысленно проговорил я.
        - Если честно, совестно, - уже вслух произнес я.
        Это становилось уже интересно. Я открыл дверь и вышел. На ее лице проскользнула победная улыбка. Все-таки система работает как надо!
        - Простите, что не бьюсь в конвульсиях от вашего внимания, - продолжил я. - Но я и правда, польщен. Вы невероятно привлекательны. Я просто не поверил, что вы со мной флиртуете. Я ведь не Венсан Кассель.
        - Только не нарывайтесь на комплимент, - с усмешкой возразила моя собеседница, - вы ведь прекрасно знаете, что сами очень даже ничего. И флирт девушек вам знаком не понаслышке.
        - Поздно. Только что нарвался. Спасибо. Мне очень приятно, что вы так думаете.
        - Нет, я так не думаю. Это просто комплимент, как вы понимаете. Рада была познакомиться. Прощайте!
        Она повернулась и пошла к своей машине. Озадаченный, я смотрел ей вслед. Пройдя шагов десять, она кокетливо обернулась. Я не двигался. Она стрельнула глазками. Но мимо. Я не шелохнулся. Убедившись, что жертва все еще на ногах, охотница села в автомобиль и яростно захлопнула дверь. Зашипели шины - и от томной красавицы остались только маленькие красные огоньки габаритов ее удаляющегося «Мицубиси». Я стоял в недоумении. Не понимая, что происходит. В моей голове роились самые разные мысли. Этот процесс длился бы, скорее всего, еще долго, если бы не звонок моего мобильника. Звонил мой босс, Феликс Викторович.
        - Алле, Максим! Сливай Илону с проекта, - импульсивно начал он.
        - Да, но…
        - Никаких но! И кстати, здравствуй. Как поживаешь родной?
        - Спасибо, хорошо, - в полной растерянности ответил я.
        - И пожалуйста, забери у нее ключи от моей квартиры.
        - Это будет непросто, Феликс Викторович! - взмолился я.
        - Знаю. Мне она не отдает. Я уже все перепробовал. Но ты справишься. Извини, у меня нет времени сейчас это обсуждать, улетаю в Цюрих. Буду через пять дней. Спасибо за помощь и пока, мой мальчик!
        - До свидания! - попрощался я, но мои слова прозвучали уже на фоне прерывистых гудков. Я сел в машину и задумался. Конец очередного романа шефа, сулил мне неприятный разговор с брошенной женщиной. Это в корне меняло мой график. Еще пять минут назад я собирался весь день провести в офисе. Надо было подготовить документацию для предстоящей командировки. На следующей неделе меня отправляют в Таиланд. Там наша компания собирается затеять съемки следующего фильма. Боевик с участием самого Майкла Паре. Дряхлеющей кинозвезды из разряда тех, кого Голливуд уже выжал, но оставил имя. Лицо всемирно известное, но дешевле Гоши Куценко.
        Теперь же я мог сделать только часть намеченной работы, чтобы во второй половине дня попасть на площадку сериала. Там я и рассчитывал увидеться с Илоной. И как приказал шеф, «слить ее с проекта».
        В офисе царила рабочая атмосфера. Муравейник, одним словом. Кто-то бегал туда-сюда с бумагами. Несколько человек как обычно обитали в курилке. Один вел деловую беседу по телефону. Остальные сидели за компьютерами. Я как можно быстрее миновал весь этот хаос и оказался у себя в кабинете. Там меня ждало мое любимое кожаное кресло. В том положении, в котором я оставил его в прошлый раз. Спинкой к столу. Когда меня здесь нет, время здесь останавливается. В помещении было тихо. Я быстро разложил на столе нужные бумаги, включил компьютер и начал работать. Через десять минут я был весь в цифрах, положениях, соглашениях и остальной волоките, которая обычно сопровождает этот нудный процесс. Спустя три часа моя голова была полностью забита информацией. На столе лежала кипа подготовленных и распечатанных мною документов. Я был удовлетворен тем, что успел сделать. Можно было попить чай и отправиться дальше по делам. Но план сорвал визит Димы. Очень толкового парня из отдела пиара, рекламы и связей с общественностью, где я когда-то работал. Мы были приятелями, но с тех пор как я повысился в должности, виделись
редко.
        - Здорово, Максим! Наконец-то я тебя поймал!
        - Что случилось, Дим?
        - Да заколебала эта дура, Зуйкина.
        - Опять, эта стерва?
        - Ага! Уже всех достала! Сама работать не умеет и другим не дает. Новенькую девочку совсем загнобила. Реально зажимает хорошие проекты. Пропихивает какую-то чушь. Подставляет всех. Выдумывает глупые задания. Бегает, жалуется на всех руководству. Окружила себя такими же стервами и ходит королевной. Мой проект по продвижению сериала весь перекроила. Ничего моего не оставила. Заново переписала на свой лад. Коммерческий директор ржал полчаса! Говорит, где этот Дмитрий учился? Что за дикие методы аля восьмидесятые? Он же вроде молодой парень! А она, представляешь, сказала ему, что поработает со мной. На следующий день отнесла ему мой вариант. Директор сразу его принял и премию выписал нам обоим. Коза, блин! Приходит к двенадцати. Сидит целый день, чаи гоняет, в пасьянс рубится, да курить бегает каждые пять минут. Не понимаю! Вы что, не видите, что за человек у вас под носом сидит? Она же тормозит весь процесс. Лишний шаг боится сделать. Дрожит, как бы свое место не потерять. У нее вся энергия и силы тратятся на это. На сохранение своего нагретого местечка. Все без остатка! Понимаешь? Весь свой ресурс
она тратит на то чтобы удержаться в кресле. Так, что на работу ее уже не хватает. Да и другим ничего не дает делать нормально. Ни импровизировать, ни развиваться. В болото превратила наш отдел. Почему вы ее не уберете? Зачем такой начальник отдела? Сделай что-нибудь. Ты же сам от нее страдал! Уже не помнишь?
        - Если честно, то я о ней просто забыл. Говорил себе, что займусь ею, но как-то дела завертелись, не до нее стало, - отмазался я.
        - Это потому, что ты с ней не пересекаешься. Потому, что ты теперь сам начальник. Она тебя боится. Мести твоей. Лишний раз тебе на глаза не попадается. Прошу тебя, спаси нас от неё!
        - Боже мой! В кого превратило это чудовище смелого и бравого мужчину! Хорошо. С этим пора кончать. Позови-ка ко мне ее. Хотя, нет. Не надо. Сам вызову. А то подумает, что все от тебя пошло.
        - Да и пусть думает. Мне все равно. Если так будет продолжаться, я сам уйду. И ребята стоящие разбегутся. Останутся одни приспособленцы.
        - Иди, работай. Я все улажу.
        - Не знаю, что ты будешь делать, но я в тебя верю. Только будь осторожен. Она коварная. Ловко пыль в глаза пускает. И к руководству умеет подлизываться. Она у них на хорошем счету. Не понимаю, слепые они, что ли?
        - Не беспокойся, все будет нормально. Да, кстати, Дим, ты прочел книгу, что я тебе давал?
        - Да-да, прочел! Очень интересная! Ну, все! Я побежал! - он вышел.
        Я знал, что книгу он не прочитал. Потому что у меня есть одна привычка. Когда я дарю или даю почитать книгу, примерно на пятидесятой странице вкладываю записку. В ней я прошу читателя позвонить мне, когда он дойдет до этого места, и поделиться своими впечатлениями. При этом я никогда не расстраиваюсь и не обижаюсь на людей, которые мне потом врут. Просто делаю выводы.
        После того как за Димой закрылась дверь, я набрал номер злосчастного отдела и пригласил к себе начальницу. Она вошла с улыбкой, вся сияющая. Сделала мне несколько комплиментов и села. Я смотрел на нее сосредоточенно, с очень серьезным лицом. Она насторожилась. Повисла пауза. Глаза ее забегали.
        - Что? Что ты на меня так смотришь? - удивленно улыбаясь, она попыталась снять напряжение. Тут в ее небольшом мозгу сработала сирена. Отзвук сигнала тревоги обдал ее тело холодной волной. - Да брось ты, все уже в прошлом, - сказала она, поняв, что сейчас будет очень непростой разговор. - Я к тебе всегда хорошо относилась. Ты был лучшим. Я просто все время тебя держала в тонусе.
        - Послушай, Олечка, - медленно начал я. - Мне уже все равно как ты ко мне относилась. Я вообще забыл о твоем существовании. Ты мне абсолютно безразлична. Мне противно то, что ты до сих пор кого-то мучаешь.
        - Ну, зачем ты так?
        - Не перебивай, пожалуйста. Я бы о тебе и не вспомнил, если бы ты вконец не затерроризировала своих ребят.
        - Ты что? О чем ты?
        - Я же просил не перебивать меня. Соблюдай, пожалуйста, субординацию.
        - Хорошо, Максим. Извини. Я тебя слушаю, - выдавила она и так стиснула зубы, что под ее скулами проступили желваки.
        - Скажи, тебе это доставляет удовольствие? Быть стервой? Да?
        - Я…
        - Это риторический вопрос, - не дал ей вставить слово я. - Ответ я знаю. Откуда в тебе столько злости?
        - Да нет во мне никакой злости! Или это тоже риторический вопрос?
        - Совершенно верно. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Если нет, то я тебе расскажу. - Я смотрел на нее исподлобья. - Слушай очень внимательно. У меня на тебя давно зуб. Коллектив с удовольствием поддержит меня, если я сделаю так, что ты вылетишь из компании. Но даже если бы он не поддержал меня в этом, ты бы все равно отсюда вылетела, одно мое слово. Сейчас я это могу сделать не напрягаясь. Спасение твое может быть только в одном. Если ты сейчас, не перебивая, очень внимательно, выслушаешь все, что я тебе скажу. А потом, проанализировав каждое мое слово, сделаешь правильные выводы. Тогда я сохраню тебе место здесь. Ты готова?
        - Да, - покорно процедила она. Ее неприятный голос заставил меня прищуриться.
        - У тебя до которого часа рабочий день?
        - До восемнадцати ноль-ноль.
        - Сегодня можешь уйти раньше. Сразу после нашего разговора.
        Я встал, подошел к своему шкафчику, где у меня был замаскирован мини-бар. Достал бутылку виски. Налил два полных стакана. И протянул один ей.
        - Пей!
        - Ты что! Так много?
        - Пей, говорю! До конца!
        Мы выпили. Лицо ее скукожилось и стало еще более некрасивым. Я налил по второй.
        - Еще! Залпом! - приказал я.
        Она покорно выпила вторую. После чего глаза ее поплыли. А лицо покраснело. Я налил третью и начал.
        - Я знаю кто ты! Ты неудачница, которая решила навсегда испортить настроение всему окружающему миру. И желание это родилось, скорее всего, еще в юности. Твоя роковая никчемность довлела над тобой еще со школы. Твои ровесницы тебя ни во что не ставили. А ребята смотрели в твою сторону, только если рядом стояла симпатичная девушка. В ответ ты чаще всего, тихо удалялась. Нет, ты не была в то время обидчивой золушкой. Ты всегда была злюкой. Просто ты ничего не могла поделать. Не могла влиять на людей. Не представляла, как справляться с теми кто тебя презирал, в лучшем случае не замечали. Поэтому тебе приходилось скрываться за толстыми фолиантами глупых любовных романов. Которые ты читала сначала по ночам, а затем и все свободное время. Ты жила в этих книгах. Там тебе было комфортно. Потому что там не было тебя. Не было той, над которой смеются. Которую игнорируют и не уважают. А была там главная героиня. Полная твоя противоположность. И в эту героиню твое воображение целиком помещало ту злую, вредную, некрасивую девушку, по имени Оля Зуйкина. Ты растворялась в ней. Хотела быть на неё похожей. Но не
понимала, почему этого не происходит. А не происходило это, потому что в реальности эти два образа были не совместимы. Вместо добрых слов из тебя лилась только желчь сарказма и брани. Светлые мысли заслоняла злость и зависть. И даже самая приторная романтика не могла изменить тебя в лучшую сторону. А только еще больше разжигала в тебе огонь ненависти.
        Тут Ольга, уже подготовленная двумя предыдущими, выпила третий стакан виски. Я не обратил на это внимания и продолжал.
        - Но твое терпение и сдержанность спасали окружающих только до момента, пока ты не вступила во взрослую жизнь. Вернее, до того дня, когда ты впервые открыто не нахамила своему коллеге. Нахамила - и он уступил. Вот момент, когда правила изменились! Вот тут ты сообразила, как исправить ситуацию! Ты решила, что это власть над людьми. Не доброта и отзывчивость. А хамство и агрессия! Приправив все это подлостью, ты отныне знала, как жить дальше. В эту секунду ты дала себе четкую установку! Если ты страшная и глупая, или только глупая, или только страшная, будь стервой - и люди к тебе потянутся. Стань вредной истеричкой, и тогда благородные люди, те, кому твоего общества не избежать, в силу своей воспитанности и своей ментальности, дабы не сталкиваться с твоим хамством и от него не страдать, будут пытаться сблизиться с тобой. Пытаться наладить контакт. Пробовать подружиться. Чтобы как-то законектиться приглашать на свои праздники. Делать подарки. Радоваться, когда ты вдруг, невзначай, их похвалишь. Рассказывать друг другу с гордостью, что ты с ними первая поздоровалась. А уж если ты улыбнешься, эту
улыбку человек, страдающий от твоего хамства и стервозности, будет помнить как самую ангельскую в своей жизни. И здесь, говоришь ты сама себе, самое главное это не расслабляться. Ошибочно думать, что ты уже в их команде. Что они тебя приняли. Нужно идти дальше. Нельзя останавливаться. Стоит тебе расслабиться, как твоя глупость и посредственность снова станут бросаться им в глаза, и они вновь отвернутся от тебя. Ты опять станешь серым пятном, которым быть ты никак больше не хочешь. Ты должна всегда держать себя в тонусе. Делать пакости для профилактики. Ты все время должна держать окружающих в стрессе. Пусть все знают, что они под пристальным вниманием. И стоит кому-нибудь оступиться, ты тут как тут. Словно гиена! Словно падальщик, который не испытывает жалости к своей раненой жертве. Нет, ты не дашь им расслабиться. Они должны думать о тебе постоянно. Со страхом, когда идут туда, где есть ты. И с тяжелой памятью оттуда, где пришлось с тобой столкнуться. Так ты можешь войти в их жизнь и присутствовать в ней, даже когда они тебя не видят. Ты должна стать такой занозой для всех, чтобы тебя обсуждали дома
со своими родными и близкими, в компаниях с друзьями. Чтобы эти люди, которые тебя никогда не встречали лично, а если бы и встретили никогда не обратили на тебя внимания, знали твое имя, особенности твоего характера и привычки. Ты просто обязана вызывать у них эмоции. Не забывай, что до этого ты была никем. Теперь ты заноза в теле общества, о которой оно всегда будет помнить и чувствовать ее. Окружающие будут угадывать твое настроение. Пытаться тебя задобрить. Кто-то даже будет угадывать за твоим каменным лицом простого и трогательного человека со своими чувствами и слабостями. Но это не правда. Они должны понять, что никаких слабостей у тебя нет. Что внутри ты еще тверже, чем снаружи. И помни! Первые твои враги это красивые люди. Особенно женщины. Это самый заклятый твой враг. Ты должна направить на них всю свою ненависть, немного оставляя для красивых мужчин. Хотя красивых мужчин старайся по возможности обходить. Привлекательность женщин придает тебе ярости. Ярость придает силы. Привлекательность мужчин только их отбирает. В красивых мужчинах тебе надо видеть только их поганое нутро. Красоту же
игнорировать. В женщинах наоборот. Не рассматривай их внутренний чувственный и нежный мир. Зри только их ненавистную красоту. Которая - почему-то! - досталась им, а не тебе. Никогда при этом не смотрись в зеркало. Там ты увидишь свою слабость. Почувствуешь их превосходство. Это твой недостаток, который ты компенсируешь своей агрессией. Это твоя брешь в обороне, но достоинство в нападении. Помни, поле битвы не конкурс красоты, а реальная жизнь! В которой, победителями могут быть и такие уроды, как ты. Никогда не обманывайся. Ты некрасива и у тебя нет вкуса. Их в тебе могут видеть только льстецы. Так они усыпляют твою разящую злость. Так они спасаются от твоей ненависти. Но им не скрыться и не обмануть тебя. Потому что ты крыса, которую загнали в угол. Твоя оборона - нападение! Не пытайся быть привлекательной. Не копируй любимчиков общества. Не подчиняйся добру. Не расслабляйся. Помни - твой гардероб лишь для того, чтобы скрыть наготу. Твои волосы! К ним прикасается только парикмахер. Твои руки для того чтобы бить, а не ласкать. Ты не такая как все. Все знают об этом. Все тебя боятся. Коварство и
хитрость твои инструменты. Их плодит не твой ум, но твоя подлость. От того они просты и особенно опасны. Ты должна быть едкой. Выжимать из себя всю желчь. Чтобы красить все окружающее в желто-коричневый цвет. Чтобы делать уродливым все, к чему прикоснешься. И на этом фоне самой не казаться уродиной. Тебе нужно все портить и разрушать. Потому что в этом хаосе люди перестанут замечать твое безобразие. Они привыкнут к нему.
        Второй твой враг, ты это тоже усвоила, люди умные. Ум нельзя унизить. Так с ним справляются тем, что его гонят. Вот и гонишь ты его от себя, как можешь. Всеми своими силами! Всей своей энергией! А теперь еще и всеми своими полномочиями, которыми по ошибке наделил тебя босс. Ты подбираешь себе окружение только по следующим признакам. Страшная и глупая. Вот кто тебе нужен. Твой щит безопасности. Бездарные кикиморы, подлизы и лицемеры - твои фаворитки. С ними спокойнее. А умным нет места рядом с тобой. Ты их презираешь. И это чувство взаимно. Ум с тобой просто не связывается. В общем, ты невыносима! Ты опухоль на теле коллектива, которую надо вырезать, - резюмировал я, с презрением посмотрев на ее подавленное лицо.
        Потом я достал сигарету, поджег и глубоко затянулся. Мне стало легко. Все, что я сказал, было правдой. А потому я не испытывал никакой жалости к этому существу. К сожалению, такие люди, как Ольга, встречаются в жизни практически каждого человека. И не всегда, как в сказке, добро торжествует. Эти бездушные создания отравляют существование окружающих долго и безнаказанно. Так как умеют выживать. И равнодушны к тяготам чужой жизни.
        Раздавленный и поверженный моим монологом, тиран сидел не шевелясь. Потом она потянулась за бутылкой и налила себе еще виски. А ведь буквально полчаса назад у нее складывалось все как нельзя лучше. Должность, власть, почет. И вот теперь это все может рухнуть. Я не должна этого допустить, мерцало у нее в голове. Я не должна все это потерять. Сейчас все зависит от человека, что наговорил мне этой белиберды. Надо затаиться. Я слишком яростно сражалась с этим миром, чтобы вот так проиграть! Но с ним мне не справиться. Пока не справиться!
        Я откинулся на спинку кресла и, выпустив дым, спокойно сообщил:
        - Это все. Можешь идти. Завтра же возьми отпуск за счет компании. Отдохни, подумай над моими словами и возвращайся. Мучить людей дальше. Ступай.
        Когда она вышла, приятная волна удовлетворенной мести растеклась по моему телу. Жаль, что меня не слышали угнетенные коллеги. Они бы могли испытать то же самое. Докурив сигарету, я снял трубку служебного телефона.
        - Алле, - бодро ответил начальник кадров.
        - Привет, это Максим Котин.
        - Я узнал тебя, дружище. Когда пойдем в боулинг шары катать? У меня с тобой счеты!
        - Давай на следующей неделе. Вообще-то, я по делу.
        - Валяй!
        - Что можно сделать, чтобы слить Ольгу Зуйкину.
        - Попросить об этом босса, - сразу отреагировал голос в трубке. - А что случилось? По-моему, хорошая девушка. Всегда к нам с конфетами приходит.
        - Я потом расскажу. Но это серьезно и принципиально важно для меня. Ты же знаешь, я хорошо отношусь к людям и никогда не просил такого. Посодействуй, пожалуйста.
        - Макс, конечно! Скажи шефу, я дальше сам все обстряпаю.
        - Она завтра пойдет просить отпуск за наш счет. С моей подачи.
        - Уверяю тебя, из него она к нам уже не выйдет.
        - Спасибо, Олег!
        - Не за что. Счастливо!
        - Пока! - я положил трубку. Выдохнув, я тут же вспомнил, что сегодня мне предстоит слить еще одного человека. Я знал, что сделать это будет гораздо сложнее и менее приятно. Опрокинув недопитый стакан виски, я отправился на студию. Проходя мимо своего бывшего отдела, увидел небольшой фрагмент кипящей там жизни. Зуйкина плакала в окружении своих фурий. Рядом за столом сидел довольный Дима.
        Если бы земля могла рожать от слез, эти бы плодили крокодилов, подумал я и полетел к выходу.
        Так как за руль я уже сесть не мог, ввиду принятия на грудь спиртного, пришлось взять служебный автомобиль с водителем. Шофер был новенький, и мне пришлось сделать ему внушения по поводу его пристрастия к шансону в машине. К счастью, у меня были такие права и мои уши были спасены от блатняка.
        Глава 7
        Через сорок минут я был уже на студии. В этот момент там снимали разговор между влюбленными. Актеры очень старались и сильно переигрывали. Поэтому нежная сцена выглядела истерично. Они так кричали, что мне хотелось зажмуриться. Я понимал, это были не самые талантливые артисты, но мне все равно стало как-то стыдно за них. Наверное, они думают, что это показатель гениальности. Так выдавливать из себя текст. Чтобы жилы вздувались на шее. И слюни летели из искривленного рта. Даже незначительный конфликт, небольшое волнение, нужно проигрывать с лицом, изуродованным гримасой трагизма и обреченности. Ну, прям как у Рокки в 80-х. Это смотрелось просто безобразно. Почему режиссер этого не видит? Как раз сегодня я и решил узнать секрет. У Праздникова. Как раз сейчас он спокойно наблюдал, как бездарно играют перед ним его актеры. Дождавшись перерыва, я отвел его в сторону.
        - Прекрасно играют, правда же? - начал первым Праздников. - Посмотрите на них. Сколько эмоций, сколько страсти! Вроде безобидная ситуация, а как раскочегарились!
        - Мда! - сказал я мысленно себе и спросил, - а, где Илона?
        - Она сейчас будет. У нее смена через час.
        - Отлично! Зовите сценаристов. Ее надо убить.
        - Как это?
        - Так! Пусть она заболеет. Попадет в аварию. Отравится, в конце концов. Пускай что-нибудь придумают. В общем, со следующей серии ее героини быть не должно. Понятно? Указание шефа.
        - Ясно. В принципе ничего страшного, раз шеф решил. Актриса она все равно никакая. И роль у нее маленькая.
        - Тогда действуйте. Только ничего ей не говорите. Я сам. А пока есть время, забегу в свою бывшую редакцию, - я развернулся и скрылся в темноте студии.
        Знакомыми темными коридорами я добрался до редакции. На этот раз я застал там гораздо больше людей. Многие были мне незнакомы. Обычно как-то странно видеть совершенно чужих тебе людей в обстановке, которая когда-то была родной. Особенно, понимая, что эти стены сейчас им роднее, чем тебе. В углу редактор Вера, как обычно, кромсала чей-то текст. Она всегда это делала с особым пристрастием. Так сказать, вносила свое творчество в выстраданный журналистом труд. Она считала своим долгом обязательно исправлять любую попавшую к ней в руки писанину. Если текст оставить в первоначальном варианте, как она думала, руководство решит, что она ничего не делает. А так как сама она была совершенно бесталанной, сюжеты под ее пером превращались в стандартные скучные информационные блоки. Доказать, что она неправа, было практически невозможно. Шеф-редактор, по совместительству ее подруга, не принимала никаких аргументов, способных пошатнуть авторитет заслуженного цензора. В пример всем Вера ставила Леонида Парфенова. Она его обожала. Помню, это натолкнуло однажды меня на мысль провести такой эксперимент. В один из
прекрасных дней, я взял его текст, на ту же тему что и мой репортаж, и отдал ей на правку. Спустя час от авторских слов её кумира ничего не осталось. И со словами «Когда же вы научитесь писать!» я получил обратно исковерканные труды известного журналиста.
        Пока я общался с одним бывшим коллегой, Вера закончила мучить бумагу и обратилась ко мне.
        - Привет, Максик! Извини, совсем нет времени с тобой пообщаться. Мне надо отсмотреть еще кучу сюжетов.
        Она схватила со стола сигареты и убежала.
        - ИБД, - вслух подумал я в сторону.
        - Ага, - согласился подошедший в это время другой мой бывший коллега Володя. При этом он грустно вздохнул. - Как видишь, ничего не меняется.
        ИБД - распространенный термин в местах, где работают такие, как Вера, люди. Расшифровывается как «имитация бурной деятельности». Я знал, что никакие сюжеты ей отсматривать не надо. Это совершенно не входило в круг ее обязанностей. Смотреть материал должен главный редактор. Но она все время опережала его и зачем-то тоже смотрела. Так же она вмешивалась в работу операторов, звуковиков, администраторов и даже водителей. Создавая максимум движений. Имитируя бурную деятельность.
        Когда она ускакала, в помещение вошла прекрасная Елена. Журналистка, в которую все были влюблены. Я же всегда ее просто хотел. Она была невероятно привлекательная, стильная и любвеобильная девушка. Но когда вышла замуж, все мужчины для нее превратились в бесполых прохожих. И это было для меня спасением. Так как после этого и мой пыл к ней угас. Мы молча кивнули друг другу.
        В редакции я пробыл еще минут десять, после чего мне стало скучно. Ностальгия всегда тянула меня на места прежнего обитания, но, побыв там какое-то время, я, как правило, разочаровывался. Все казалось уже не тем. Вот и сейчас воспоминания, наполнявшие воздух, словно ускользающий сон после пробуждения, быстро растворились. Я поболтал еще немного с коллегами и пошел обратно в студию. Там я застал Илону. Она живописно восседала на кожаном диване, который стоял в сторонке от площадки и предназначался для персонала. Она была красива.
        - Привет, - сказал я.
        - Здравствуй, Максим. Я знаю, о чем ты хочешь со мной поговорить.
        - Тебе сказал Праздников?
        - Нет, я догадалась. Ты не получишь ключи.
        - Ах, ключи. Об этом мы еще поговорим. Но я хотел тебе сказать о другом. Понимаешь, твоя героиня, она скоро погибнет.
        - Как?! Когда?
        - Сейчас.
        - Ты издеваешься? Меня увольняют?
        - Да. Сценаристы считают, что твой персонаж очень сырой. Недодуманный. Пустой. Над ним надо еще работать.
        - Зачем? Как с ним можно будет еще работать, если он подохнет? - взорвалась Илона.
        - Ну, - сконфузился я, - они его доработают и введут под видом другого героя. Короче, Илона! Скажу тебе лучше честно: ищи себе нового любовника, то есть продюсера.
        - Ах, это все Филя! Мерзавец! Я думала профессиональные отношения личных не касаются.
        - Касаются, и еще как! Илона, я постараюсь поговорить со своими знакомыми. Возможно, для тебя найдется роль в других проектах. Знаешь, талантливый актер никогда без работы не останется. Это бездарностям надо бороться. Зачем тебе это? Ты прекрасная актриса. Очень красивая девушка. Не держись ты за это дело.
        Илона сделала отчаянное лицо и артистично заплакала.
        - Я люблю его! Я люблю эту работу! Свою героиню! Тебя! Вы все мне стали такими родными, - рыдая, она уткнулась мне в плечо.
        Такой бездарной игры я уже давно не видел, думал я, поглаживая ее по спине.
        - Успокойся, красавица. У тебя большое будущее.
        - Ты, правда, так думаешь? Ты мне не льстишь?
        - Ну что ты!
        - А ты поговоришь со своими знакомыми сегодня?
        - Нет, я сделаю это не раньше, чем завтра.
        Я всегда старался в мелочах быть честным.
        - Спасибо тебе. Ты настоящий. А вокруг одни животные! - всхлипывая, она вытерла слезы и сделала грозное лицо. - Всё! Я буду делать карьеру с еще большей силой. Ты прав. Нафиг мне ваш дешевый сериал. И твой шеф! Я все-таки гордая девушка.
        Как правило, такие девушки, как Илона, существующие только за счет мужиков, путали гордость с высокомерием. У них не было ни капли гордости. Зато высокомерия хоть отбавляй. Я нисколько не переживал за Илону. Она выживет. И будет выживать, пока будет жива ее красота. И наглость. Я называю такой способ существования «проститутизмом». Нет, это не проституция. Там все слишком открыто и непрестижно. Вот тебе деньги - вот тебе любовь. Проститутизм - это скрытая торговля собой. Причем представительницы этой формы жизни уверены, что живут исключительно благодаря своему уму и хитрости. А любовь и тело это просто обязательная жертва. И считают они так, потому что сами по себе пустые и неглубокие. Они действуют по нехитрой системе уже давно известной человечеству. Их достижения - деньги, дорогая одежда и роскошные машины - не результат какой-то умной комбинации. Где раздобыть блага женщине, не обладающей необходимым умом, но, к счастью, обладающей внешними данными, вопрос, решенный еще задолго до нашего века. Все предельно просто. У мужчины. И для этого, собственно, выдумывать ничего не надо. Как, например,
человеку у станка, который штампует гайки. У него есть данные от природы руки и время. Вот он и штампует. Он не придумывал этот станок. Не разрабатывал технологию. Три движения, у его части конвейера, ему показали. Остается только пользоваться своей физикой и знать технику безопасности. Последнее, кстати, очень важно, так как и «проститутизм» сфера весьма травмоопасная. Богатые мужики не редко поколачивают своих любовниц.
        - Вот и правильно. Я знал, что ты умная женщина, - продолжал я успокаивать Илону.
        - Именно так, - она встала. - Всё. Я пошла. Не забудь про свое обещание.
        - Не забуду. Только, Илона, - я умоляюще посмотрел на нее, - отдашь мне ключики.
        - Нет. Даже не думай об этом. Пусть помучается. Пусть со страхом приводит туда своих девиц. Как-нибудь я туда заявлюсь и устрою им!
        Я понял, что получить ключи из лап этой львицы можно только силой. Поэтому просто попрощался и пожелал удачи.
        Нервно цокая каблуками, она удалилась. Я устало развалился на диване и погрузился в свои мысли.
        - Здравствуйте, - услышал я тихий голос совсем близко.
        Я открыл глаза и увидел двух актрис.
        - Вы Максим Котин? Мы о вас много слышали. Мы играем в вашем сериале.
        Я выпрямился.
        - Я вас узнал. Я сам отбирал ваши портфолио.
        - О, значит у вас неплохой вкус. Мы были самые талантливые на курсе.
        - Не сомневаюсь. У вас перерыв?
        - Да, - ответила одна из них, кокетливо покосив на меня взгляд. Я узнал актерский прием. В угол, на нос, на предмет. Кажется, так он называется. Насколько я помнил, этому учат в театральных академиях на первом курсе. Девушки уселись рядом и стали сокрушаться по поводу Илоны. Оказалось, что они стояли рядом и все слышали. Они переживали за свою коллегу так театрально, что мне стало неприятно. Ненавижу, когда актеры пытаются играть в жизни. Они думают, что это выглядит естественно, но со стороны это смотрится очень глупо. Большинство из них сильно переигрывают. Даже те, кто умеет играть на сцене, в жизни часто фальшивят. Потому что на сцене и на съемочной площадке у них есть режиссер. А в жизни его нет. И никто им не может сказать, здесь надо сыграть так, а здесь вот так.
        Обе актрисы были очень симпатичные, поэтому я терпеливо участвовал в их игре. Тут раздался звонок моего мобильника, и я услышал голос самого настоящего человека.
        - Алло, салют, брат, это твой друг Тала, помнишь такого?
        - Что-то припоминаю. Как дела, дружище? Рад тебя слышать, - я жестами показал девушкам, что у меня важный звонок, и они ушли.
        - У меня-то все хорошо. Как у тебя дела? Как твое самочувствие. Тебя еще мучает твоя проблема? Я постоянно об этом думаю. Я переживаю за тебя, друг мой.
        - Да, проблема не уходит.
        - Разбей это зеркало. Или просто выброси на помойку. Не смотри больше в него.
        - Думаешь, это выход?
        - Уверен. Я прочитал пару специализированных книг о галлюцинациях. В одной из них рекомендуется избавиться от их источника. Или сменить обстановку. Хочешь, переезжай ко мне. Или хочешь, я освобожу для тебя квартиру, которую сдаю.
        - Я подумаю об этом. Спасибо, Тала.
        - Решай быстрее, потому что я послезавтра улетаю в Штаты на пару недель. Если не решишь за это время, я приеду, и мы обязательно что-нибудь придумаем. Кстати, мне звонил наш бездельник.
        - Толян, что ли?
        - Он самый. Хочет встретиться. Я сказал ему, что это обязательно надо сделать.
        - Давай тогда после твоего приезда. Уйдем в загул. Как раньше! А?
        - Хорошо. Позвони ему сам, - по-деловому сказал Тала.
        - Ладно, - ответил я.
        - Держись братела! Я буду звонить из Америки. До встречи!
        - Пока, родной, - я сбросил звонок.
        Предложение Талы меня почему-то напугало. Я не хотел разбивать зеркало. Я понимал, что это полная клиника, но мне хотелось разгадать эту тайну до конца. Я знал, что, как в каждом детективе, в концовке все станет известно. Я взглянул на часы. Уже вечерело. Надо было ехать домой.
        Глава 8
        По дороге я получил около двадцати сообщений с угрозами от маньяка Паши. Потом он позвонил. Я зачем-то ответил. Сумасшедший еще раз предложил мне денег и рассказал, что его колдовство на Юлю скоро подействует. Кроме того, он пригрозил, что и для меня приготовил сюрприз. В ответ я пообещал отвертеть ему башку, если он встретится мне на пути. На этом наш разговор закончился.
        Дома я выпил еще вискаря и решил продолжить экзекуцию моей зеркальной незнакомки. К моему разочарованию, в потустороннем мире было темно и пусто. Мне почему-то стало одиноко. Внезапная грусть вдруг навела меня на мысль, что я никогда всерьез не задумывался, что, в сущности, одинок. Наверное потому что меня это никогда не волновало. Я всегда считал, что в одиночестве тоскливо только глупым людям. Точнее им даже не тоскливо, а просто скучно. У кого есть мозги, тому всегда будет интересно. Если есть мысли, если твоя душа полна переживаний, а твой внутренний мир богат, ты никогда не будешь ощущать недостаток в компании. Когда личность самодостаточна, ей не нужна постоянная подпитка. Это людям недалеким все время необходимо общество или какие-нибудь праздники, дискотеки, культпоходы. Потому что они сами себе не интересны. Потому что когда они остаются одни, им не о чем подумать и не о чем порассуждать. Это все равно, что остаться наедине со скучным собеседником. Поэтому они постоянно ищут общения. Всеми силами стремятся избегать одиночества. Нет, конечно, умным людям тоже нужно общество. Но
определенное и не постоянно. Часто только для того чтобы обмениваться информацией и вбирать в себя новое. Как все мудрецы. Они никогда не были тусовщиками. Только в уединении они могли мыслить и рождать великие идеи. А люди вокруг были для них полигоном, на котором они обкатывали то, что надумают в одиночестве.
        Эти мысли меня успокоили, но грусть не прогнали. Тогда я прибегнул к приему, который всегда срабатывал. Я вновь убедил себя, что вечером все воспринимается гипертрофированно и нужно оставить эти мысли до утра. А там, на свежую голову, в зарождении дня, под щебетание птичек, все покажется не таким печальным. Пока же я решил устроить час классической музыки.
        Перед тем как великие композиторы должны были окутать мою квартиру волшебными звуками, пронзительный сигнал мобильника возвестил, что кто-то чего-то от меня опять хочет. На дисплее высветилось имя Юли.
        - Алло! Надеюсь, не отвлекла?
        - Нет. Я рад тебя слышать.
        - До сих пор не могу отойти от твоего неожиданного визита. Ты можешь мне объяснить, что это было. А впрочем, неважно. Мне только что звонил этот придурок. Он сказал, что заколдует меня. А к тебе подошлет женщину, которой ты не сможешь отказать. Она тебя очарует и сделает своим рабом. Сказал, что увижу сама, какая у тебя непрочная ко мне любовь.
        - Ненормальный. Не бойся его. Он не похож на колдуна. И за меня не беспокойся. Мою любовь к тебе ничто не поколеблет.
        - Я, наоборот, рада за тебя. Может быть, наконец, влюбишься и женишься.
        - Да, тогда скажи ему, что мне нравятся брюнетки.
        - Сам скажи. Я не могу с ним разговаривать. И номер не сменить. Его знает слишком много полезных и близких людей.
        - Занеси его в черный список.
        - Занесла. Он звонит с других номеров.
        - Скотина.
        - Ладно, не буду тебя отвлекать. Зайди ко мне, пожалуйста, как-нибудь на работе. Хочется с тобой поболтать. Босс уехал. У меня больше времени.
        - Хорошо. Зайду завтра. У меня там еще куча недоделанных дел. Да, кстати! В ближайшее время к тебе поступят документы на Ольгу Зуйкину. У меня личная просьба. Можно провернуть все как можно быстрее?
        - Да, я что-то слышала по этому поводу. Расскажешь завтра подробнее? Сделаю, все как ты просишь.
        Мы попрощались. Я включил музыку и отключился от внешнего мира.
        После музыкальной терапии я решил почитать. На столе лежал томик стихов Петрарки. Недавно я доставал его, чтобы найти одну цитату. Поглядев на книгу, я понял, что сейчас стихи не совсем то, что мне надо. Да и вообще, я уже давно отказался от иностранной поэзии. Ведь это чистое творчество переводчика. Это его талант и слог ты оцениваешь, постигая рифмы Шекспира или Гете. Иностранную поэзию нужно читать только в ознакомительных целях. Или в оригинале.
        Я пошел в кабинет, чтобы выудить из многочисленных книжных рядов моей личной библиотеки, что-нибудь интересное. В зеркале все также было тихо. Выбрав Акутагаву Рюноскэ, я лег в постель. Погрузившись в «Страну водяных», не заметил, как отрубился.
        Утром меня разбудили звуки из кабинета. Перед зеркалом что-то напевала Катя. Она расчесывала свои красивые темнорусые локоны. В комнате, кроме нее, никого не было. Босиком, почти бесшумно, я дошел до середины кабинета и остановился на горячем квадрате, брошенном на пол через окно, утренним солнцем. Немного постояв под лучами, я подошел к зеркалу так близко, что между нами оставалось сантиметров пять. Девушка этого будто бы не замечала. Она продолжала водить гребнем по своим блестящим ровным волосам и что-то напевать. При этом она пристально смотрела в свое отражение. Потом она замолчала.
        - И чего ты хочешь? - вдруг сказала она.
        Я подпрыгнул от неожиданности и обернулся, чтобы посмотреть к кому она обращается. Потом вспомнил, что у меня дома никого быть не может, и стал шарить глазами по ее комнате. Под разными углами, насколько позволял обзор зеркала, я высматривал кого-то, кому она могла это сказать. Но никого не увидел. Она же продолжала смотреть прямо на меня пристальным взглядом.
        - Я тебе говорю. Ты, чудо-зеркало, - сказала она.
        Наши глаза встретились. Я потерял дар речи.
        - Почему ты не голый?
        - Я? - переспросил я, указывая на себя пальцем.
        - Ты, - спокойно ответила она.
        - Вот же блин! - я схватился за волосы. - Ты меня все это время видела!
        - Видела. И слышала.
        - Ничего не понимаю. Зачем же ты устраивала весь этот цирк?
        - По-моему, цирк устраивал ты. Особенно когда голым корчил рожи.
        - Так, это… - я сделал паузу и почесал затылок: - хотел тебя разгадать! Хотел узнать, что ты там делаешь? Как вы там все появились? Как вы очутились в этом долбанном зеркале?
        - Это ты там «что-то» делаешь, а я тут живу. Со своей семьей.
        - Ты знаешь, почему так случилось? И вообще, давно ты меня видишь?
        - Несколько дней.
        - О Боже! Значит, оно нам открылось одновременно!
        - Я сама ничего не понимаю. Возможно, ты моя галлюцинация. И я сейчас разговариваю сама с собой.
        - Да нет же. Я настоящий. Это ты мое видение.
        - Я боюсь.
        - Да я не опасен.
        - Нет. Я боюсь, что с моей головой не все в порядке.
        - Значит, мы в равном положении. Я тоже этого страшно боюсь! Я даже к психиатру обращался.
        - И что он сказал?
        - Сказал, что посоветуется с коллегами.
        - Прекрасно. Расскажешь потом?
        - Конечно. Но, сначала, ты расскажи. Что ты видишь?
        - Вижу тебя. Твой кабинет. Ты стоишь в одних трусах.
        - Ой, прости, - от стыда я скрестил ноги, но за брюками не пошел. Боялся, что она уйдет.
        - Можешь одеться, я подожду.
        Я мигом слетал за штанами. Когда вернулся она рассказала мне удивительную историю.
        - Послушай, - как-то обреченно начала она, - у меня эта история началась уже давно. Несколько лет назад мой отец повесил сюда зеркало и тогда я впервые увидела тебя. Я так испугалась, что разбила его.
        - Несколько лет назад? - мои брови взлетели от удивления.
        - Да. Впервые я увидела тебя несколько лет назад. Спящим. Ты лежал вон на том диване. Я думала, что сошла с ума, но рассказывать никому не стала. Испугалась, что меня положат в клинику, а там из меня совсем дурочку сделают. Поэтому решила просто избавиться от зеркала. Я сделала это, а после я стала бояться смотреть в любые зеркала. Но потом, взглянув в одно, другое, убедилась, что все нормально. Шло время. Но ты не выходил у меня из головы. Все эти годы я вспоминала тебя. Передумала уже что только можно. Что это знак. Что, возможно, мне показали, кто мой суженый. Или того, от чьих рук я паду. Или ангела моего.
        - Да уж, на ангела я не тяну, - вздохнул я.
        - Не тянешь. Поэтому эту версию я сразу откинула. В общем, ты жил со мной все это время. Я недолго тебя видела, но очень хорошо запомнила твои черты. Твое лицо, губы, нос, брови. Все кроме глаз. Их пришлось додумывать. Потому что, когда ты спал, они были закрыты.
        - Неудивительно. Обычно я так и делаю, когда сплю.
        - Со временем, когда страх прошел, ты стал для меня моей тайной. Меня даже стало тянуть к тебе. Я приписала тебе все положительные качества, которые мне нравятся в людях. Ты мне снился. Я тебя рисовала. Я влюбилась в тебя.
        Я покраснел.
        - Но через пару лет я встретила прекрасного земного человека и вышла за него замуж. И хотя ты не оказался моим суженым, забыть тебя все равно не смогла.
        - А что значит земного? А я, по-твоему, кто - инопланетянин?
        - Нет. Ты из другого мира. Не исключено, что ты вообще живешь только в моем воображении.
        - Не живу я ни в чьем воображении, милая. Я живу в своей квартире. Друзья докажут.
        - В любом случае ты нематериальный. Я не могу тебя потрогать. Не могу дышать тем же воздухом, которым дышишь ты.
        - Дожил! Я нематериальный!
        Тут же меня обдало холодным потом. А вдруг я действительно не существую? Хотя вряд ли, успокоил я себя. Тогда бы не существовало и всех остальных. Шести с лишним миллиардов человек, живущих со мной на одной планете. Толян, Тала, Юля, Зуйкина, в конце концов! Нет, этого не может быть!
        - Ничего. Не волнуйся, - почувствовав мое волнение, сказала она. - Это только мои догадки. Может быть, и правда есть другой, параллельный мир. Я читала об этом в каком-то журнале.
        - Так что случилось потом? Почему ты снова меня видишь?
        - Сама удивляюсь. Несколько дней назад мой супруг повесил это зеркало. На то же место, где висело старое, которое я разбила. А там опять ты! Я чуть с ума не сошла, когда зашла в комнату и увидела тебя снова! Я подбежала к зеркалу и попыталась прикрыть отражение, чтобы мои не увидели. Чтобы дочка не испугалась. Но потом поняла, что ты отражаешься только в моем сознании. Я была очень напугана! Я даже хотела снова разбить зеркало. Но я столько лет о тебе думала, что не решилась на это второй раз. Мне захотелось тебя изучить. Но ты постоянно мельтешил, что-то кричал, нервничал. Поэтому я смотрела на тебя по ночам. На загадочного принца, который жил в моем сердце все эти годы. А однажды ты проснулся и испугался. Больше я этого не делала.
        - И хорошо. А то у меня чуть разрыв сердца тогда не случился. Но ты не думай, я не из пугливых вообще-то. Просто такая ситуация. Не каждый способен воспринять такое спокойно.
        - Согласна. Как тебя зовут?
        - Максим.
        - Мне нравится. Очень красивое имя. Как и ты сам. Ты вообще хороший парень, мне кажется.
        - Ты меня идеализируешь. Лучше не делай этого. А то потом разочаруешься. Я ведь жил в твоих мечтах, а тут на тебе - голый, морды корчил.
        Она рассмеялась.
        - Не переживай. Это было так забавно. Я еле сдерживалась от смеха.
        - Ага! Все-таки сработала моя задумка!
        - А анекдот был такой глупый. И ты совершенно не умеешь их рассказывать.
        - Я знаю. Зато у меня есть друг Толян, он так расскажет, что обхохочешься. Настоящий мастер.
        Это ее рассмешило.
        - Ну и что мы теперь будем делать? - спросил я.
        - А что мы можем сделать? Будем мириться с соседством. Только не ходи больше голым. Это меня смущает. И ставь иногда ту музыку, которую ты включал на полную мощность. Мне она очень понравилась.
        - Что? Rammstein? Тебе понравился? Ты что, никогда не слышала эту группу?
        - По-моему, нет. Но очень здоровская. В моей камерной обстановке этого так не хватает.
        Я был удивлен. Она совсем не была похожа на поклонницу немецкого треша.
        - И давай договоримся, - продолжала Катя, - когда кто-то еще рядом, мы не общаемся и не отвлекаем друг друга.
        - Хорошо.
        - Ну, всё! Мои возвращаются.
        - Откуда, еще только девять утра?
        - Игорь уезжает сегодня. Он решил перед отъездом погулять с дочкой. Вышли с утра во двор.
        - Надолго уезжает? Когда мы с тобой снова поговорим?
        Но ответа можно было уже не ждать. Мои слова, не поспевая, летели вдогонку удаляющейся девушке. Там, послышался шум открывающейся входной двери. Это были неприятные звуки для меня. Я очень расстроился. Мне не хотелось ее отпускать. И мне пришлось сделать усилие, чтобы отойти от зеркала.
        Весь в переживаниях, я стал готовиться к рабочему дню. Внутри меня все ликовало! Я был прав! Я победил! Она меня видит! Я ку-ку вдвойне! Теперь галлюцинация со мной еще и разговаривает!
        Чтобы добраться до работы, мне пришлось ловить такси. Не успел я махнуть рукой, как гранатовая иномарка свиражировала возле меня к обочине. И каково было мое удивление, когда за рулем я увидел вчерашнюю хищницу, преградившую путь моему автомобилю.
        - Привет, красавчик!
        Сегодня она выглядела еще лучше, чем в прошлый раз. Я подумал, что теперь точно стану ее жертвой.
        - Вы? - спросил я.
        - Как видите. Тебе куда?
        - Мне до Невского.
        - Как раз туда я и еду. Садись.
        Я забрался на переднее сидение, и мы тронулись.
        - Тебе опять кто-то заставил машину?
        - Нет. Просто я вчера выпил и оставил ее на работе.
        - Кем работаешь?
        - Служу в одной продюсерской компании. А вы?
        - Можно на ты. У меня свой салон красоты. Я где-то слышала, что двадцать процентов женщин относят себя к трем процентам красивых. Так вот, я подумала, а что делать остальным восьмидесяти процентам? Подумала - и открыла свой бизнес.
        - Семидесяти семи, - сказал себе под нос я.
        - Что?
        - Семидесяти семи процентам. Если, по твоей логике, исключить двадцать мнимых и три реальных процента красавиц, останется семьдесят семь.
        - Пусть будет так, мне все равно. Скажи, я тебе нравлюсь?
        - Ты похожа на полосатую крылатку, - ответил я смущенно.
        - На кого? - она засмеялась.
        - На такую красивую хищную рыбку, - уже более уверенно сказал я. - Беспощадную к своим жертвам.
        - Боишься?
        - Нет.
        - Почему?
        - Потому что я слон. У тебя случался в жизни когда-нибудь слон?
        - Нет, похоже, это со мной впервые.
        - Слон не хищник и не жертва, - убедительно проговорил я.
        - Ты, видимо, очень хитрый слон. И опасный.
        - Нет, я простой слон. Опасные - это скалистые слоны.
        - Скалистые?
        - Совершенно верно. Скалистые слоны убивают без раздумья. Они внезапно напрыгивают на свою жертву с высоты и накрывают их голову хоботом. Получается такой еще звук - чпок! Как колпачок на фломастер. А там уже, в темноте и одиночестве, жертва погибает от скуки.
        - Нет, ты, наверное, ненормальный слон. Как тебя зовут?
        - Максим.
        - Вероника.
        - Очень приятно, Вероника.
        - А вот и Невский!
        - Ага, сколько с меня?
        - Брось! Мы же теперь друзья.
        - Отлично. До свидания! - я дернул ручку двери.
        - Стой! А ты не хочешь, ну там, попросить мой телефон и все такое?
        - Ах, да! Можно твой телефон?
        - Нет. Я не даю номер телефона малознакомым парням. Лучше ты мне свой скажи.
        Я покопался в портмоне и протянул ей свою визитку.
        - Может, пригласишь меня вечером на кофе? - засовывая карточку в свой пестрый ридикюль, спросила Вероника.
        Я вспомнил про Катю, поэтому предложил встретиться как-нибудь в другой раз. Мой ответ ее откровенно разозлил. Она отвернулась и мощно газанула. От резкого движения дверь захлопнулась, и я остался в клубах выхлопного дыма. Я был спасен во второй раз.
        Оказавшись в стенах своей родной компании «Глории Синема», как и обещал, я сразу же заглянул к Юле. Ее не было на месте. Тогда я спустился к себе и заперся в кабинете. Я сел за свой любимый стол и через минуту уже полностью был поглощен бумагами. Спустя час в мою берлогу вломились сотрудники отдела рекламы во главе с Димой. Они принесли мне большой торт и бутылку хорошего коньяка в честь избавления от Ольги Зуйкиной. Я не стал отказываться от подарка и с удовольствием принимал благодарности. Мне было приятно, что я принес радость стольким хорошим людям, избавив их от одного плохого. Интересно, почему власть имущие так мало делают добра? Это же такое удовольствие! Я сидел такой важный. Меня распирало от гордости за свой поступок.
        Когда коллеги разошлись, я еще раз заглянул к Юле, но снова ее не застал. Это показалось мне странным. Я даже хотел позвонить ей, но передумал. Вместо этого вернулся в свой офис и продолжил работу.
        Вечером, дома, я полтора часа просидел у зеркала, ожидая Катю. Пока ждал, написал пару эсэмэсок Юле. Одно в стихах. Мы с ней так часто делали. Она не ответила. Мне стало грустно. Когда не отвечают на твое сообщение, кажется, что-то осталось открытым, недоделанным. Это не позволяет сосредоточиться ни на чем другом. Ты все время об этом думаешь. Постоянно смотришь на телефон.
        Спустя несколько минут, вместо Юлиного ответа, меня атаковал маньяк. От него даже звонки казались какими-то противными. Чтобы раз и навсегда с этим покончить, я решил поговорить с ним по-дружески.
        - Слушай, - сказал ему я спокойно, - я тебя прошу, оставь нас в покое.
        - Вас?! - заорал он в ответ. - Значит, уже есть ВЫ! Хорошенькое дело! Мерзавец! Убери от нее свои лапы.
        В уме я стал гадать, у слона лапы или ноги?
        - Я серьезно! Оставь ее! - продолжал он.
        - Да я и не собирался с ней что-то делать, друг мой!
        - Ага, подонок! А кто только что эсэмэски любовные посылал! В стихах! Я все отслеживаю! Фу, как мерзко! Ничего, скоро она поймет, кого любит по-настоящему. Колдунья знает свое дело. И для тебя я кое-что приготовил.
        - Да знаю. Сногсшибательная женщина, которая должна меня захомутать.
        Тут меня как будто кто-то по голове ударил! Конечно! Сногсшибательная женщина! Вероника! Ах ты, коза! Проститутка!
        - А ты откуда знаешь про женщину? - удивился маньяк.
        - Она сама мне все рассказала, - соврал я.
        - Кто? Вероника?! Вот стерва! Проститутка! Ты ей переплатил?
        В точку, подумал я. Вот вы и попались, тупицы.
        - Нет. Просто, я ее расколол.
        - Блин, никому нельзя доверять!
        - Сколько ты ей заплатил, глупец! - продолжая выводить его на чистую воду, спросил я.
        - Не твое дело, жиголо!
        - Ну-ка не груби! Я ведь тоже могу по-плохому. Вот возьму и вообще увезу твою Юлю из города! Что тогда делать будешь? Так что лучше не зли меня. А то применю все свое очарование! Околдую ее и увезу куда-нибудь подальше! Чтоб ты вообще ее никогда больше не увидел, понял?
        - Ладно, ладно! Не горячись! Она мне стоила две тысячи евро. Одну уже отдал. Вторую договорились потом, когда все сделает. Дура!
        - Значит, две тысячи евро? Да, неплохо дамочка зарабатывает. А ты лопух! На хрена так много денег отдал? Даже не буду спрашивать, что ты там напридумывал. Что она должна была за эти деньги сделать? Ненормальный!
        Тут я услышал, как он плачет. Хлюпает и поскуливает в трубку. Мне стало его жалко.
        - Ну, ладно, чувак, держись! - сменил я тон. - Будь мужчиной! Умей проигрывать. Выйди из игры достойно!
        - Я покончу жизнь самоубийством! Вы меня довели! - простонал его голос.
        Я почувствовал, что он говорит серьезно.
        - А вот этого делать не надо, дружище!
        - Ты меня уже не остановишь! Мне уже все равно!
        Я взял паузу, потом сказал:
        - Ты знаешь, это мне даже на руку. Ты перестанешь меня доставать. Я наконец-то сделаю Юле предложение. И мы спокойно поженимся.
        - Ну, тогда не дождетесь! Буду жить вам на зло! - прорычал маньяк и бросил трубку.
        Фух! Я успокоился. Не хватало мне еще этот грех брать на душу. Измотанный, я прилег.
        Глава 9
        Утром следующего дня я даже не стал завтракать, а сразу ринулся к зеркалу. Как раз в это время в комнату вошла Катя. За ней вбежала девочка. Я вспомнил наш уговор и на цыпочках отошел в сторону. «Иди собери свои вещи», - сказала она дочке и тихо позвала меня. Я вернулся.
        - Привет. Я вчера гуляла с подружкой. У нее тоже девочка. Когда вернулись, ты уже спал.
        - Я ждал тебя весь вечер. Мне о многом надо с тобой поговорить.
        - Поговорим сегодня вечером. Сейчас нам надо идти.
        - Хорошо. Только обязательно вечером, ладно?
        - Ладно.
        Она ушла. Я переоделся, так как вчера заснул прямо в одежде. Попил чайку. Затем поехал на работу.
        День был солнечный, свежий. На улице пахло весной. Лица людей с приходом тепла стали какими-то светлыми. Девчонки улыбались. Я ехал не спеша. С открытым окном. Проезжая по бульвару, заметил, что одинокие зимние скамейки стали людными и веселыми. Смеялась молодежь. Пели птицы. Настроение у меня было замечательное. В динамиках играло радио. Вперемешку с мажорной музыкой задорный голос ведущего объявлял погоду и предупреждал о дорожных пробках. Водители уже не стартовали на зеленый, как в «Формуле-1», а заглядывались на скинувших с себя пальто и шубы девушек. Приятно было наблюдать, как, одна краше другой, гарцевали они на каблуках в коротких юбках. Правда, изящно это получалось далеко не у всех. Очередное весеннее дефиле в который раз демонстрировало миру, что каблуки дело непростое и далеко не для всех представительниц слабого пола. К сожалению, примерно треть прекрасной половины, ходит в них на полусогнутых, не выпрямляющихся в коленях ногах, жертвуя человеческой походкой ради очарования женской обуви. Красота - страшная сила, подумал я.
        На светофоре со мной поравнялся черный бумер. За рулем сидела жгучая брюнетка. Не успел загореться зеленый, как я уже видел только значок BMW, стремительно удаляющийся в сужающуюся полоску дороги. «Бэ-Эм-Вэ», проговорил я и задумался. Удивительно, какое множество собственных интерпретаций известных иностранных наименований породил русский язык. То же самое BMW на русском языке почему-то стало звучать как БЭ ЭМ ВЭ. Хотя по всем правилам перевода должно звучать как Би Эм Даблъю. Ну а если перевод осуществлять по всем законам семантики, то и вовсе нужно говорить БМЗ. Так как в оригинале аббревиатура BMW расшифровывается как Bayerische Motoren Werke и переводится дословно как Баварский моторный завод. Бэ Эм Зэ значит.
        Мои глупые размышления прервал резкий маневр справа. Меня подрезал «порше кайен». Деловой парень в солнцезащитных очках за рулем, посмотрел на меня свысока. Я ему улыбнулся. Как-то, в автосалоне, один дилер мне рассказал, что больше половины этих самых Porsche Cayenne у нас в России куплено в кредит. Меня очень позабавила эта информация. Все-таки интересный у нас народ. Во всем цивилизованном мире в кредит берут вещи, которые тебе крайне необходимы. Те, без которых жить или обходиться нельзя. У нас же в кредит берут роскошь. Это смешно! Комплекс недавнего рабства настолько вгрызся в нашу генетику, что почти каждый из нас с непрестанным стремлением пытается выделиться. Окружить себя хоть чем-нибудь, что указывало бы на принадлежность к высшему классу. По капле мы выдавливаем из себя не раба, о пот, которым зарабатываем денежку на дорогостоящие безделицы. Мы готовы жить в ужасающих условиях, в землянках или коммуналках, но ездить на шикарных машинах. Питаться «дошираками», но разговаривать по дорогому телефону. Ходить в дырявых башмаках, но с толстой золотой цепью на шее. А еще, если вы спросите,
каждый второй у нас скажет, что он родом из каких-нибудь графов. Что у него прадедушка или прабабушка обязательно были дворянами или белогвардейцами. Спрашивается, а куда же делись дети рабочих и крестьян? Тех, кто выгнал как раз всех «графьев» из страны? Никто не знает. Как-то сами собой исчезли. Растворились. Парадокс! Почему так получается, отвечать я себе не стал.
        В офисе я опять не увидел Юлю. Дверь в приемную была заперта. Тогда я набрал ее номер. К моему огорчению, мне ответили, что «телефон вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Если она и завтра не явится, поеду к ней домой, решил я. В своем кабинете я снова погрузился в работу. В середине дня позвонила подосланная ко мне обольстительница Вероника. Я ждал этого звонка. Теперь наша игра пойдет полностью по моим правилам. Потому что я знаю ее тайну. А она об этом не догадывается.
        - Привет, мужчина, - раздался томный сексуальный голос.
        - Привет, кто это?
        - А я думала, что ты ждешь моего звонка.
        - Все зависит от того, с кем я разговариваю.
        - Это полосатая крылатка.
        - Ах, полосатая крылатка! Рад приветствовать!
        - Сдается что не очень.
        - Отчего же, очень даже рад.
        - Меня сегодня пригласили на светский прием в честь дня рождения одного банка. Не хочешь быть моим сопровождающим? У меня нет кавалера.
        - Ненавижу приемы. Это так скучно! У меня другое предложение. Давай завтра вечерком сходим в музей политической истории.
        - Куда? - громко, почти крикнула она, а потом рассмеялась. Для светской львицы предложение было очень непривычным.
        - В музей, - продолжал я, - там сейчас выставка, посвященная Кларе Цеткин. Говорят, очень увлекательно.
        - Ну, ты даешь! Ты самый необычный парень, с которым я когда-либо общалась. Обычно меня сразу тащат в постель, ну ни как не в музей, какой там ты назвал? Истории?
        - Если не хочешь, я все равно пойду, - без эмоций проговорил я.
        - Да нет же! Я с удовольствием!
        - Отлично. Только оденься поскромнее.
        - Ха-ха, - рассмеялась она и пообещала выглядеть как монашка.
        После разговора с Вероникой, я еще немного поработал и поехал домой. Примерно часов в семь состоялось свидание с моей зазеркальной любовью. Она уложила спать ребенка, и мы болтали до утра. Вспоминали детство. Делились страхами, мечтами. Рассказывали о себе, своих вкусах и предпочтениях. Я узнал, что она гурман, любит светлые тона в одежде и ненавидит холод. Обожает читать и слушать музыку. Боится летать на самолетах, зато спит как убитая в поездах. Катя рассказала, как она сейчас несчастна. Муж её больше не любит. А теперь еще и изменяет. В тот раз, когда я рассказал ей об этом, она уже все знала. Все усугублялось еще и тем, что супруг твердо верил в семью и не собирался ее рушить. Он был властным и сильно влиял на жену. Не поощрял ее творчества, не разделял вкусов, но был уверен, что они созданы друг для друга и должны до смерти быть вместе. Сначала такой железный стержень в нем восхищал Катю. Но потом это стало ее пугать. Она была за ним как за каменной стеной, только без возможности оттуда выбраться. Катино настроение меня угнетало. На позитив настраивало только то, что теперь, как она
призналась, в ее жизни появился я. Хотя, в конце концов, это может еще сильнее ударить по ее тонкому душевному устройству. Ведь я ненастоящий. И она боялась ко мне привязаться. Со своей стороны я пролистал перед ней свою книгу жизни. С иллюстрациями. Так как, в отличие от анекдотов, прозу я умел преподносить в красках. Поведал о своей юности. О подвигах и провалах. Рассказал о том, что больше всего в жизни ненавижу липкие руки, мокрые рукава и малину. Что очень интересуюсь историей и политикой, кино и литературой. В общем, к утру мы знали друг о друге все. После этой ночи, она стала мне совсем родной. Я не хотел с ней расставаться, но к шести утра она все же отправила меня спать. Я заснул крепким сном. Мне снились чудесные сны.
        Проснулся я, когда вечер поглощал пропущенный мною день. Странный, пограничный, между днем и ночью, свет заполнил мою квартиру. Это любимый свет телеоператоров и различной нечисти. Говорят, именно в это время она становится особенно активной. Я посмотрел на свой мобильник. Высветилось несколько неотвеченных звонков. Один от маньяка. Три от Вероники. Я совсем о ней забыл, но перезванивать не стал. Если надо, позвонит еще раз. А ей надо! Я это знал!
        Поставив чайник, я заглянул в кабинет. Кати не было. Чай в этот вечер был особенно ароматным. На душе было спокойно. Позже дозвонилась Вероника. Она нервничала. Встретиться решили у музея. Я намеренно опоздал. Но она дождалась.
        В музее, Вероника проявляла напускной интерес к истории. Мы ходили по безлюдным залам, нарушая царившую здесь тишину цокотом её каблуков. Затем я прочитал скучнейшую лекцию о Цеткин и нелегкой судьбе мирового пролетариата. Моя спутница держалась стойко. После экскурсии я пригласил ее в кафе-мороженое. Она хотела отговорить меня и пойти в нормальный бар, но мое безразличие к ее желаниям вынудило обольстительницу действовать по моему плану. В кафе мы разговорились. Я заметил, что, в принципе, девушка она неплохая. Но, вспомнив, зачем она здесь, я продолжил ее мучить. Задавал вопросы по квантовой физике. Несмешно, как я умею, рассказывал анекдоты. Цитировал Достоевского и Толстого. Рассказывал об основах макроэкономики. К финалу нашей встречи, к моему удивлению, она стала втягиваться в разговор, живо интересоваться любой темой, какую порождал мой изощренный мозг. И когда я сказал, что нам пора прощаться, она попросила рассказать еще что-нибудь о Сталине и немного о теории Эйнштейна. Меня уже самого тошнило от моих рассказов, поэтому я тактично отказался. При расставании она умоляла еще об одной
встрече. Я нехотя согласился. Она была слишком красива, чтобы отказывать ей в таком пустяке. Это была ловушка, но я все равно пошел на это. Так как был уверен в своей силе воли и разуме, которые должны были мне помочь оставаться предельно хладнокровным. Конечно, у меня были мысли на все плюнуть и переспать с этой венерой. Но дальше мыслей это не заходило. Я держал себя в руках. Мы попрощались, прыгнули в свои жестянки и разъехались. Прощаясь, она так посмотрела в мои в глаза, что на секунду мне показалось, что этот взгляд не врет. Вот профессионалка, вот кому играть на сцене надо, подумал я.
        По дороге домой я узнал печальную новость. Позвонила Юля и в слезах рассказала, что её мама смертельно больна. Ей недавно стало плохо, а потом врачи поставили страшный диагноз. Все эти дни она проводит возле нее, в больнице, поэтому не ходит на работу и выключила телефон. Медики дают больной две-три недели, если не сделать дорогостоящую операцию.
        - Сколько? - поинтересовался я.
        - Тридцать тысяч долларов, - сказала Юля.
        - Ого! А какие гарантии?
        - Никаких. Но говорят, что шестидесяти процентам больных такая операция спасла жизнь.
        - Блин, - почесал я голову, - у меня таких денег нет.
        - Даже не думай! - заплакала в трубку Юля. - Это моя проблема. Может быть, я что-нибудь придумаю. Хотя у нас с мамой никого нет. Только ее брат. Мой дядя Георгий Николаевич. Но он два года назад обанкротился и спился.
        - А квартира?
        - Я этот вариант тоже рассматривала. Но мы не можем ее продать или заложить. Так как ее сейчас у нас оспаривают дальние родственники папы. В суде. Перед тем как он погиб, там что-то напутали с документами. Теперь у них есть шанс что-то с этого поиметь.
        - Ситуация сложная, - вздохнул я.
        В трубке раздалось рыдание. У меня перехватило в горле.
        - Юленька, все будет хорошо. Вот увидишь. Хочешь, я приеду?
        - Нет, не надо. Я тоже надеюсь, что все будет хорошо. Нам кое-что предложили. Какой-то специальный курс лечения. Возможно, он поможет.
        - Поможет, обязательно поможет.
        - Ладно, меня зовет медсестра. Я пошла. Пока!
        - Пока, детка.
        Печаль тяжелым грузом придавила все накопленные за сегодня впечатления. Как несправедлив мир! Ведь где-то по земле ходят, здравствуют и коптят небо миллионы уродов, в то время как умирает достойный человек. Жаль, очень жаль! Я даже представил похороны, на которых Юля стояла в черном платье и прикрывала лицо платком. Она и ее дядя плакали. Остальные - сослуживцы, соседи, товарищи - стояли молча. Хотя, я всегда считал, что правильнее, когда на твоей могиле плачут не родные, а другие люди. Друзья, или даже малознакомые. Ведь родственникам и так горестно от твоего ухода. И своими слезами они только бередят душу усопшего. Слезы же чужих людей могут сказать о том, насколько ты был достойным и хорошим человеком. Такой личностью, чей уход расстроил не только родственников.
        На автопилоте я добрался до дома. Долго сидел в кресле и думал о жизни и смерти. Мне было тяжело, потому что я не мог ничем помочь Юле. Отчаянье сжимало меня до предельно маленьких размеров. Именно такими гномами мы кажемся на фоне вселенского сущего. Бытия и небытия. Я просидел так часа два. Постепенно философские мысли стали приобретать форму более земную и реальную. В итоге они натолкнули меня на одну идею. Я схватил телефон и отправил Юле несколько сообщений, в которых признавался в любви. После чего сел и стал ждать реакции. Реакции маньяка. Я знал, что он отслеживает эсэмэски, доставляемые на Юлин номер. Ожидания оправдались через несколько минут. Он позвонил.
        - Сволочь, ты опять за свое! - разорался он в телефон. - Что за сообщения ты шлешь ей! Неужели тебе ее не жаль! Ты разобьешь ей сердце, а потом бросишь! Я знаю!
        - Нет, я этого не сделаю. Потому что ты остановишь меня! - твердо сказал я в ответ.
        Маньяк замолчал в изумлении. Когда он заговорил снова, интонация у него была уже другая.
        - Как это?
        - Так. Я согласен взять деньги! Только не те, что ты мне предлагал.
        - А какие?
        - Тридцать пять тысяч баксов!
        - Сколько?! У меня нет таких бабок!
        - Я так и думал. Слабак! Считай, что Юлю ты упустил навсегда. Можешь вешаться! Я тебе такую жизнь устрою! Ты скорее от своих сердечных переживаний копыта откинешь, чем от веревки, козел! Я накажу вас обоих. Сломаю ей жизнь. И тебя лишу счастья! Хотя, теперь я могу тебе признаться, шанс на него у тебя был!
        - Какой шанс? - с надеждой, волнуясь, спросил маньяк. - Она тебе что-то говорила про меня?
        - Да. Вернее, я тебе ничего не скажу. Прощай, слюнтяй!
        - Нет, постой! Я найду деньги! Обещай мне, что все расскажешь и навсегда оставишь ее в покое.
        - Обещаю, как только получу наличные.
        - Это большая сумма. Мне нужно время.
        - У тебя его нет.
        - Мне нужны гарантии.
        - Ты получишь любые гарантии взамен на деньги. Я вычеркну ее из своей жизни и даже помогу тебе ее завоевать. Я знаю, как это делается. Поверь, я опытный бабник. Тем более я изучил её как свои пять пальцев.
        Я кинул взгляд на свои пальцы. Они были сжаты в кулак.
        - Да! Я куплю тебя! - жадно, торжествующе проговорил он. - Я куплю вас обоих.
        - Называй это как хочешь.
        - Вот так и хочу. Деньги у тебя будут через неделю.
        - Нет, малыш! Деньги мне нужны через три дня.
        Он подумал.
        - Хорошо, через три дня. Я знаю, где их взять!
        - Вот и прекрасно! Человек сам кузнец своего счастья. В течение двух минут ты получишь сообщение с реквизитами моего банковского счета. Если в субботу к десяти часам утра он не пополнится на эту сумму, ты больше никогда не увидишь Юлю и навсегда потеряешь шанс стать счастливым. Ясно?
        - Не волнуйся. Я сдержу свое слово! Надеюсь, ты сдержишь свое!
        - После того как у меня будет то, что мне полагается, ты получишь код от ячейки. В ней ты найдешь мою расписку. Я письменно отрекусь от Юли и закреплю подписью мое намерение исключить любого рода с ней контакты. Кроме того, обещаю объявить ей, что люблю другую и скоро женюсь.
        - Мне нужно, чтобы там стояла печать нотариуса.
        - Без проблем!
        - А ты действительно мерзавец! Слава Богу, что Юля больше не будет с тобой общаться. Она должна за это благодарить меня. Потому что именно я спасу ее от такого чудовища, как ты!
        - Мне все равно, что ты думаешь, - отрубил я. - Пока!
        Я повесил трубку и стал искать реквизиты моего банка. Пока искал, думал. Деньги, допустим, я получу. Но вот как передать их Юле? Что я ей скажу? Не найдя ответа, я решил оставить этот вопрос до завтра.
        Вечером мы снова болтали с Катей. Она заметила, что у меня подавленное настроение. Я сослался на работу. Она, напротив, была в прекрасном расположении духа и рассказывала разные истории из своей жизни. Я слушал ее, и мне казалось, что она действительно с другой планеты. Все, вроде бы, так же, как и у всех людей, но что-то в ее рассказах было не то. Какие-то они были неестественные. Хотя это меня нисколько не смущало. Я любовался своей собеседницей.
        Следующие два дня я постоянно посылал Юле эсэмэски и электронные письма. Я ставил на то, что это подстегнет маньяка и усилит его намерение отдать мне деньги быстрее. В сущности, так и происходило. Однажды, не выдержав, он мне даже перезвонил. Сказал, что все в порядке. Деньги почти у него в кармане. И чтобы я уже не дергал Юлю. Я ответил, что отношения с Юлей прекращу, только когда деньги будут не у него, а у меня в кармане.
        Ближе к субботе меня снова атаковала хищница Вероника. Она умоляла о встрече, а я думал: «Какое счастье, что я знаю, зачем она это делает! Как здорово, что мне известно об их соглашении с маньяком». Я немного помялся, но потом пригласил ее в Дом кино. На ретроспективный показ советского фильма «Поднятая целина». Это было опять совсем не тем, на что она рассчитывала, но ей пришлось согласиться. На встречу я снова опоздал. На второй серии она уснула. Я разбудил ее и попросил смотреть внимательнее, так как после сеанса предпочитаю обсуждать и анализировать увиденное. Для нее это стало настоящим испытанием. Она еле досидела до конца. После просмотра мы прошли в фойе кинотеатра, чтобы обсудить картину. Кинокритик из неё получился еще тот. Она несла такую ахинею, что у меня уши сворачивались в трубочку. Перед расставанием я выразил свое недовольство нашей беседой, и настоятельно рекомендовал почитать на досуге «Донские рассказы» Шолохова. Когда я ей это говорил, я представил, как эта фифа ищет Шолохова в книжном магазине, и мне стало смешно. Я пообещал, что встречусь с ней, когда она прочтет хотя бы
пару рассказов. На что она уже серьезно, зло сказала: - Ты издеваешься надо мной? Ты что о себе возомнил? Несчастный ботаник! Хочешь поиграть со мной? Я что тебе, студентка какая-нибудь?
        - О чем ты, Вероника? Я просто хочу, чтобы нам было о чем поговорить. Найти точки соприкосновения. Ты ведь понимаешь, мы живем в разных мирах. И к тому же, я тебя не заставляю.
        - Ты ненормальный!
        Она помолчала, потом сменила тон и улыбнулась.
        - Но мне это нравится. Рассказы так рассказы. Где их взять-то?
        - В любом книжном магазине. Только подальше от стенда модных журналов.
        - Хорошо. Чао, пупсик!
        На этом мы разошлись. Позже позвонил Тала. Он сообщил, что его поездка сорвалась, и что он хотел бы пригласить меня в гости. Его мама по случаю моего прихода всегда готовила мой любимый торт. Поэтому когда я услышал о приглашении, во рту почувствовался его неповторимый вкус. Я быстро пролистал в голове свой график, и мы договорились на субботу.
        Ультимативные три дня, данные маньяку, тянулись неимоверно долго. Меня грызли сомнения, что этот придурок найдет столько денег. Сам я, как честный человек, выполнил все свои обязательства. В качестве нотариуса выступил один мой давний знакомый. Он давно уже работает в этой сфере, и был искренне удивлен темой нашего с маньяком соглашения.
        В расчетный день я проснулся очень рано и не находил себе места от волнения. Я был очень зол на маньяка. Примерно в половине десятого на мобильник пришло сообщение, что на мой счет поступили тридцать пять тысяч долларов. Я подпрыгнул от радости. Молодец Паша! Настоящий мужик! Я прыгал и танцевал. Это была моя победа!
        Спустя минут пятнадцать он позвонил. «Кхм-кхм», - прокашлялся я, сделал серьезное лицо и ответил. Он сообщил мне, что деньги перевел. Я рассказал ему, по какому адресу он может получить мою расписку, и попросил его электронный адрес, чтобы выслать все мои рекомендации по поводу его и Юлиного будущего. Я понимал насколько это все абсурдно, но маньяка все устраивало. А потому не смущало и меня.
        Дальше я стал думать, как отдать деньги Юле. Голова была пуста. Возможно, от радости. Я был эмоционально истощен. Горячая ванна - вот что могло мне помочь прийти в себя и придумать хороший план. В ванной я провалялся часа два. Почти без движения. В полном релаксе. Потом вспомнил, что приглашен к Тале. Из водяного рая пришлось выбираться. Вода действительно придала мне сил и помогла прийти хорошей мысли. Мне поможет Тала!
        Торт оказался таким же вкусным, как и всегда. Сначала мы пили чай втроем, потом мама Талы ушла в свою комнату. Тогда я рассказал ему все новости. Про Катю, которая теперь со мной общается. Про Юлю, ее мать и маньяка.
        - Мда, - переваривая информацию, медленно сказал Тала. - Невероятно!
        - Да я сам не ожидал, что она со мной заговорит.
        Слова мои еле выбирались из набитого тортом рта.
        - Да я не об этом. С твоими галлюцинациями врачи разберутся. Я не могу поверить, что он отдал тебе деньги! Он действительно душевнобольной! Скажи ему, у меня есть прекрасный врач!
        - И я его знаю. Залгаллер, кажется, его фамилия.
        Я засмеялся.
        - Кстати, я предлагал ему его услуги. Но это уже не важно. Ты мне скажи лучше, как мне теперь отдать их Юле?
        - Вопрос действительно очень деликатный. Это нужно сделать осторожно.
        - Это я и без тебя прекрасно понимаю.
        - Слушай, а что ты там говорил про ее дядю? Он бывший бизнесмен?
        - Да.
        - Так пусть он отдаст деньги. Скажет, что это остатки былой роскоши. Оставил, мол, на черный день - и все. Из рук родственника это будет очень логично.
        - Блин, точно! Это же элементарно!
        - Только, насколько он надежный, - сам себя спросил Тала. - Вот в чем вопрос. Ты, кажется, говорил, что он конченый алкаш. Таким людям нельзя доверять. Он может потом проговориться.
        - Не проговорится. Я заплачу ему за молчание. Маньяк дал мне больше чем надо. Я с запасом ему назвал сумму.
        - Эх, друг мой. Молчание невозможно купить. Его можно только арендовать. Время разгласитель всех тайн. Когда-нибудь он проболтается.
        - Ну и пусть. Если деньги помогут, это уже не будет иметь никакого значения. Тем более, что я навсегда прекращу с Юлей всякое общение.
        - Это жестоко, но благородно. Кстати, что касается твоей зеркальной подружки. Ты, надеюсь, не втюрился в это видение?
        - Тала, если ты мне друг, ты должен мне поверить! Это не видение. Я не сумасшедший!
        - Я тебе верю, - его умные глаза просканировали меня. - И у меня есть план!
        - Обожаю, когда люди так говорят! Что за план?
        - Мы найдем ее!
        - Как это?
        - А вот так! Мы вычислим, где она живет. Вы встретитесь. Полюбите друг друга. Она разведется. И вы поженитесь.
        Он хитро улыбнулся. Я покраснел. Воображение рисовало мне картину счастья.
        - И так, - продолжил Тала, - до этого, ты с ней болтал ни о чем! Настала пора для серьезного разговора и конкретных вопросов. Спроси ее, в каком городе она живет? На какой улице? В каком доме? По какому адресу работает? В какой садик ходит ее дочь? Может, твое зеркало как телемост соединило два реальных пространства! Может, она живет в соседнем дворе! Она же человек? Не мифическое создание? Не светится? Говорит без эха?
        - Блин, а ведь я об этом даже не думал! Я же могу её найти! Ты гений, Тала!
        - Если ты не ку-ку и она существует, то все будет как я описал.
        - Она точно есть. Потому что я не ку-ку!
        - Не сомневаюсь, дружище, не сомневаюсь.
        - Слушай, а как мне найти этого дядьку?
        - Какого еще дядьку? - Тала вытаращил глаза.
        - Юлиного!
        - Тьфу! Я ему про Ивана, он мне про болвана. Думаю, это будет сделать несложно. Если у них одна фамилия и ты знаешь его имя и примерный возраст, можно пробить по адресной базе. Такие диски на каждой станции метро продаются. У меня даже, по-моему, в компе есть такая программка.
        Мы прошли в Талину комнату и действительно нашли Юлиного дядю с помощью этой программы. Я позвонил ему и назначил встречу. Он очень удивился. Тала попросил меня держать его в курсе и проводил до двери.
        Через пару часов я снял деньги и уже общался с Юлиным родственником. Мы встретились в парке, недалеко от его дома. Он взял переданную мной сумму и неожиданно заплакал. На уставшем лице читались все неудачи, которые пережил этот человек. Он выглядел беспомощным и обреченным. Слезы текли по его потемневшей коже и падали на грязную рубашку. Это были слезы радости. Он был счастлив, что хотя бы в такой роли станет причастным к спасению своей родной сестры. Самого близкого человека на планете. Одновременно он был очень растроган тем, что совершенно посторонний человек проявляет такое великодушие. От волнения и переполняемых душу чувств, он не мог внятно произносить слова. Только хрипло скулил что-то себе под нос. Затем опустил голову, чтобы поцеловать мне руку. Я хотел оттолкнуть его, но не стал. А только свободной ладонью погладил по его твердым седым волосам. По переживающим взглядам молодых мам, выгуливающих своих детей неподалеку от нас, можно было понять, что картина со стороны, была очень трогательная. В тот момент мне показалось, что этого незнакомого мужчину мне было жалко даже больше чем его
сестру. Больше, чем всех людей на свете.
        - Вот увидите, все будет нормально! - проговорил я тихо. - Только вы тоже возьмите себя в руки. Найдите в себе силы. Начните все сначала. Не позволяйте своему отчаянию сжигать себя. И ваша сестра еще порадуется за вас. Она еще сможет вами гордиться. Прощайте. И пожалуйста, как мы договорились, ничего не говорите Юле. Умоляю вас!
        С этими словами я осторожно вынул свою руку из его сжатых пальцев и быстрым шагом пошел прочь. Удалившись на достаточное расстояние, чтобы он меня не видел, я замедлил шаг. Теперь я шел медленно. Глубоко вдыхая вкусный запах весны. Моя душа была спокойна. Чувство исполненного долга, свершившейся справедливости лишило меня веса. Я словно плыл по улице, не замечая вокруг человеческой суеты. Не обращая внимание на грохот города-исполина. Мне хотелось напиться и забыться. Последние дни были очень напряженными. Моя батарейка садилась. Надо было разрядиться до конца, как аккумулятору, чтобы потом полностью зарядиться и продолжить жизнь с новыми силами. Я позвонил Толяну и Тале. Пригласил их в ресторан. Как бы мне хотелось пригласить и Катю. Но я понимал, что это нереально.
        Друзья слетелись по первому моему зову. Мы заказали кучу выпивки и еды. Первые полчаса говорил только я. Рассказывал о всех последних событиях моей жизни. Так как их было много, монолог был насыщенным. Толян хлопал глазами. В отличие от Талы он все это слышал впервые. Периодически Тала комментировал мою речь, вводя Толика в курс дела. Толик сказал, что верит мне на все сто процентов. Потом мы много смеялись. Настроение у всех было превосходное.
        Часа через три веселый вечер, скатился в грузный философский разговор трех подвыпивших мужчин. Это было уже привычным для нас делом.
        - Наше поколение самое несчастное, - констатировал Тала. - Не зря говорят, не родись в эпоху перемен. Что к несчастью произошло с нами. Особенно это касается 90-х. На наших глазах разрушилось все, во что верили наши родители, о чем мечтали мы сами. Все рухнуло в одночасье. Нас, поколение семидесятых, апокалипсис застал как раз на том этапе жизни, когда человек делает выбор. Вступает на большой путь. Наши цели оказались просто смешными. Мы видели, как доктора наук разносили почту. Милиционеры собирали бычки на улицах. На наших глазах повыскакивали все болячки, которые скрывались под толстой кожей советского общества в последние десятилетия. Обесцененное прошлое ввергло в бесконечную депрессию старших. Неопределенное будущее затупило энтузиазм младших. Исчез маяк. Стерлись ориентиры. Все ценности и устои растворились. Мы не знали, что важнее. Наше поколение сработало как буфер. Как сгоревшая ступень ракеты мы должны были отвалиться от настоящего, дав новому времени ворваться в нашу жизнь и растерзать всех, кто не был к нему готов. Мы не были причиной хаоса. Но мы были еще слишком молоды, чтобы его
предотвратить. Так выпьем же за то, что мы не сломались! - Тала пафосно поднял рюмку и залпом заглотил её содержимое.
        - Зато, мы побывали по обе стороны времен, - продолжил тему Толян. - Только подумать! Вчера у нас были деревянные игрушки, сегодня айфоны и интернет. Мы помним, что такое черно-белый телевизор, и знаем, зачем на телефоне нужен был диск. Я даже вспоминаю, как бегал к телевизору, чтобы повернуть переключатель каналов плоскогубцами. А помните, телек иногда надо было шибануть хорошенько, чтобы он показывал лучше. Ха-ха, - он рассмеялся, - представьте, что сейчас кто-то лупит плазму. - Он закатился от смеха.
        - Да, я где-то читал, - вступил я, - что современные дети не могли вызвать милицию, оказавшись одни на даче. Они не знали, как крутить диск телефона, который там стоял со времен бабушки. Тыкали пальцем в цифры!
        - Однако, - вставил Тала, - мы как раз те, кто не просто застал два разных мира, как наши бабушки и дедушки. Мы стали активными пользователями прогресса. Ведь даже наши родители, по крайней мере у большинства, совсем далеки от компьютеров и смартфонов. Мне, например, никогда не объяснить маме, что такое Bluetooth или индекс Доу-Джонса. Как не понять моему дедушке, кто такие мерчандайзеры и hdd память.
        За соседним столом раздался громкий смех. Четыре девушки пили шампанское и гоготали. Наши головы синхронно повернулись в их сторону. Философии пришел конец. Толик прилизал волосы и пьяной, но деловой походкой направился к ним. Словно торпедоносец он держал курс на скопление противника по правому флангу. Он пересек нейтральные воды и неожиданно вторгся в место дислокации предполагаемых жертв. Толян был щупленький и маленького роста. И никогда не комплексовал из-за этого. Но когда он пригласил на танец самую крупную из девушек, я в этом усомнился. Толик всегда добивался, чего хотел. Потому что хотел он всегда очень мало. А чаще вообще ничего не хотел. Я помню, как его однажды бросила девушка, из-за того что у него никогда не было денег. Да, Толян был беден. Но он был беден по собственному желанию. Он был прекрасно образован, умен, красив, но пользовался этим очень редко. Так вот, когда она от него уходила, он кричал ей вслед, что она еще пожалеет. Что она еще увидит! Его девушка обязательно будет ездить на «мерседесе»! И обещание свое, надо сказать, сдержал. Примерно через месяц он нашел себе
девушку на «мерседесе» и был счастлив с ней ровно полгода.
        Несмотря на то, что Толик был красавчиком, он никогда не гонялся за красавицами. Из компании девчонок, всегда выбирал самую страшненькую, самую толстую или самую возрастную. Так можно было добиваться побед с наименьшими потерями. Не тратя много времени и душевных сил.
        Пока Толян и толстушка танцевали, мы с Талой кокетливо переглядывались с остальными тремя девушками. Мы были уже пьяненькими, поэтому девчонки казались нам красотками. Через пять минут вернулся наш джигит.
        - Ну что, танцор диско? - встретили мы его.
        - Ух, танцевать с ней это все равно, что двигать диван.
        Мы еще поперемигивались с девчонками, но дальше дело не пошло. Слияния столов не состоялось. И мы снова погрузились в свои мужские разговоры.
        Потом решили поехать в какой-нибудь клуб. Ни я, ни мои друзья не посещали подобные заведения уже много лет. Что отразилось на нашем неудачном выборе места. Когда мы очутились в полутемном, сотрясающемся от оглушительных звуков музыки помещении, мы поняли, что оно под завязку забито подростками. Пришлось ехать в другой. Там мы застали такую же картину. Так мы и клубились до того момента, пока не нашли подходящее местечко.
        - Нам бы в тенек, - сказал Толик администратору и внимательно осмотрел зал.
        Высокая цена входного билета заметно ограничивала присутствие в этом клубе несовершеннолетних и всякого быдла. Мы сделали заказ, выпили и уже через час за нашим столом сидели какие-то девушки. Сигареты, алкоголь, музыка, танцы - все смешалось в одну большую мешанину, которая вконец разворошила бардак в моей голове.
        После клуба мы поехали к одной из девушек в гости. Под утро Тале с нами стало скучно и он уехал. Мы с Толяном остановиться уже не могли. Расставшись уже днем с нашими новыми знакомыми, Толян потащил меня на день рождения своей бывшей однокурсницы. Там наше веселье продолжилось. Пока я развлекался, мне иззвонилась Юля. Я придерживаясь договора с маньяком, не брал трубку. Тогда она стала слать мне сообщения, в которых требовала, чтобы я ответил. Когда же поняла, что со мной сегодня не связаться, сообщила, что деньги нашлись и ее маму уже завтра прооперируют. Оперировать будет какой-то светила. Я очень обрадовался, и предложил окружающим тост за здоровье!
        К вечеру я был вконец измотан алкоголем и весельем. Нужно было выбираться из этого состояния. Я знал, что затянувшаяся вакханалия отольется мне как минимум двумя днями глубокого похмелья и жуткой депрессии. А ведь только недавно, я обещал себе не погружаться в праздность. Для таких людей, как я, это просто опасно! Праздность, делающая немыми все остальные желания человека, отвлекает от осознанной, порой скучной, но единственно полезной части нашей жизни и ввергает в мир хаоса чувств, соблазнов и безответственности. Конечно, мы должны расслабляться, но это время непременно должно быть ограничено. Дабы пресыщать душу и изматывать тело за определенный период так, чтобы возвращение к той самой скучной и полезной стороне было бы для человека облегчением. В противном случае затянувшаяся праздность может привести к полной утрате полезной стороны и к потере, собственно, самого интереса к праздности. Делая ее уже вынужденной и единственной стороной жизни человека. Как, например, у хронических пьяниц, тунеядцев, бомжей и других вечно праздных людей.
        Сигнал мобильника вырвал меня из этих рассуждений. Звонила Вероника.
        - Алло! Привет! Чем занят? Я прочитала несколько рассказов твоего Шолохова. Мне теперь плохо. Неужели все это было по-настоящему?
        - Увези меня из этого вертепа, - уставшим голосом проговорил я.
        - Что случилось? Ты где? Я сейчас за тобой приеду!
        Никогда, не думал, что хищница может оказаться моей спасительницей. Я предложил Толяну ретироваться вместе со мной, но он отказался. Ему было весело. Тогда я дождался Вероники и сбежал. Народ заметил мое исчезновение только полчаса спустя.
        - Отвези меня, пожалуйста, домой, - плюхнувшись на переднее сидение Вероникиной машины, попросил я.
        - Хорошо, малыш. Ты, видно, неплохо погулял. Что за повод?
        - День рождения, - умирающим голосом ответил я.
        - Чей?
        - Не знаю!
        - Понятно. Девчонок много было?
        - Двадцать три, - продолжал стонать я.
        - Ты что, считал?
        - Нет, на глаз прикинул. Да какая разница?
        - Нет, ну нормально! Я его тут катаю, домой развожу, а он - какая разница! Может, я ревную!
        Я рассмеялся.
        - Я все про тебя знаю! - вдруг признался я ей. - Ты не получишь остальную сумму от этого придурка. Можешь не стараться. Он добился, чего хотел, без твоей помощи.
        - Я знаю, малыш, я знаю, - нисколько не смутившись моим признанием, ответила Вероника.
        - Что ты знаешь?
        - Мы с ним уже давно расторгли договор. Как только вы договорились о своем.
        - Ни фига себе! - удивленно закричал я пьяным голосом. - И ты молчишь?
        - Но ведь ты тоже ничего мне не сказал. Играл со мной! Так что мы оба хороши!
        - А почему ты тогда прие-ха-лла? - мой язык вдруг стал заплетаться.
        - Потому что влюбилась в тебя, дура!
        - Влюбилась? Дура?
        - Да, дура! Жила себе, никого не трогала! Надо же было тебе на мою голову свалиться.
        - Это кто кому еще свалился! Я тебя не звал.
        - Знаю. Тебя не виню. Сама виновата. Не понимаю, что теперь делать. По большому счету ты мне не нужен. Ты вообще не вписываешься в мою жизнь.
        - Чей-то не вписываюсь? - возмутился я.
        - А то! Мы совсем разные. Да и не нужны мне сейчас серьезные отношения. Никогда не были нужны.
        - Ну и пожалуйста! В чем проблема?
        - Дурак ты! Я же думаю о тебе каждую секунду теперь. Не могу из головы выбросить. Глупость какая-то.
        - Афигеееть! - радостно воскликнул я. - Да я просто сердцеед!
        - Приехали, сердцеед!
        Мы припарковались прямо возле моей парадной. Я был настолько пьян, что не мог выбраться из машины сам. Вероника обошла автомобиль и помогла мне выйти. Когда я выпрямился, она крепко взяла меня за плечи. Мы стояли так близко, что я чувствовал на своем лице ее теплое дыхание. На таком расстоянии сила притяжения оказалась так велика, что я не удержался и поцеловал ее. Поцелуй был долог и сладок. Потом она оттолкнула меня и повела домой. Перед дверью, порывшись у меня в карманах, нашла ключи, открыла квартиру и пожелала спокойной ночи. Я в недоумении проводил ее взглядом. И только когда эхо ее шагов исчезло где-то внизу, я вошел в свой спасительный уголок. Я не помню, что было дальше. Очнулся утром, одетый и обутый, в спальне. Голова не болела. Только подташнивало и сердце стучалось быстро. Весь день я пробыл дома. Про работу даже не думал. Мне было плохо. В кабинет даже боялся заходить. Сейчас я выглядел так же, как себя чувствовал. И вряд ли мог внятно связать несколько слов.
        Я нашел в холодильнике бутылку холодного шампанского и целый день цедил его, приходя в себя. Все это время я не вставал с дивана. Почти не подвижно я лежал и смотрел фильм за фильмом, которые накачал на кануне из интернета. В основном голливудские.
        Удивительно, с каким упорством американцы нашпиговывают свое кино уже изученными всем миром штампами. Эта пресловутая пыльная бейсбольная перчатка, хранящаяся в ящичке почти у каждого героя их фильмов. Если персонажи смотрят кино по телевизору, то это обязательно будет старый черно-белый фильм. А еще главный злодей, перед тем как убить положительного героя, раскрывает тому все свои карты. Как он все провернул, зачем и когда. А потом случайно оказывается, что все это было слышно на всю планету через микрофон, незаметно включенный главным героем. Либо вовремя поспевает подмога, и злодей, раскрыв все свои козыри, оказывается в руках правосудия. А еще смешно, когда умирающий персонаж должен открыть главному герою какую-то роковую тайну. Он говорит ему хриплым задыхающимся голосом:
        - Джек, я должен тебе сказать…
        Но Джек, в истерике, рыдая, предчувствуя предстоящую потерю, недослушивает его и перебивает:
        - Что ты мне должен сказать? Что? Что?! Говори! Ну же! - кричит он, сотрясая тело несчастного друга.
        - Я хочу сказать… - еле продолжает тот.
        Но главный герой опять не дает договорить и только со всей силы трясет несчастного:
        - Говори же! Что ты хочешь сказать?! Майкл, это очень важно! От этого зависит судьба человечества!
        И так полчаса, пока в конце концов тот не умирает, забрав с собой в могилу тайну, из-за которой главному герою придется мучиться еще полфильма.
        Или вот еще. Поскользнувшись или споткнувшись, преследуемая маньяком героиня почему-то так и ползет полкилометра от него. А потом неожиданно вскакивает и бежит, как ни в чем не бывало, еще стометровку, прежде чем одумается и сама не прикончит преследователя каким-нибудь кухонным ножом.
        После того как в голове моей смешались все сюжеты и персонажи фильмов, я решил посмотреть телевизор. Не делал я этого уже очень давно. Однако был удивлен, что там мало что изменилось. Все тот же юмор на уровне щекотки и «поющие трусы» по всем каналам. Полуголые девчачьи группы, отплясывающие в чем мать родила на больших сценах центральных залов страны. Слух, голос - не важно! Главное - формы! Я много раз слышал, для чего создаются такие коллективы. Это не что иное как брачные агентства. Продюсеры набирают красивых девчонок. Подписывают с ними контракт, в котором говорится о запрете на личную жизнь - брак, дети и так далее. Потом делают их знаменитыми и ждут, пока не клюнет какой-нибудь миллионер, которому придется заплатить большую неустойку, чтобы взять в жены раскрученную звезду. И как только девушка уходит, на ее место приходит другая. Вот почему их составы все время меняются.
        Примерно в четыре часа позвонила Вероника. Беспокоилась о моем здоровье. Я извинился за вчерашнее и поблагодарил за помощь. Затем несколько раз звонила Юля. Я не ответил. По одному из спортканалов в этот момент шел баскетбол. Счет был захватывающий. 64:62. Этот такой спорт. Кто побежал тот и забил. Разница два очка, сложилась потому, что одна из сторон в свою очередь просто не добежала до кольца соперника. Играли Los Angeles Lakers против Chicago Bulls. По-русски «Рыбы» против «Быков». Вообще, меня всегда удивляло, как на Западе называют свои команды. Los Angeles Lakers, Chicago Bulls, Atlanta Hawks, Charlotte Bobcats. То есть животненькие разные. У нас же «Трактор», «Ротор», «Локомотив», «Динамо», «Нефтехимик», «Металлист», «Инструментальщик». В общем, машины одни!
        Баскетбол показался скучным, и я стал листать каналы. Щелкал пультом пока не услышал до боли знакомый голос. «Let's get ready to rumble!» - прозвучал с экрана знаменитый клич ринганонсера Майкла Баффера, и непревзойденный боец Мэни Пакъяо начал махач против обидчика Кости Дзю, британского задиры Рикки Хаттона. Я был большим поклонником Кости, поэтому, когда Хаттон от убийственного удара Мэни, как мешок свалился на ринг, я закричал «Да!»
        Насладившись мордобоем, я продолжил путешествие по волнам телевидения. На каком-то познавательном канале шел документальный фильм о Сталине и его зверствах. Фильм, естественно, американский. Наблюдая все безобразия, которые творились в то время на моей родине, я сделал следующие выводы. Практически все страны Европы в свое время прошли через мрачные годы святой инквизиции. Видимо, цивилизованное общество должно было пройти через это. Рано или поздно. Такой пункт в своей истории имели и Англия, и Франция, и Германия, но только не Россия. Как удалось ей миновать сию чашу, непонятно. И только изучая сталинскую эпоху, становится ясно, что мы ее не миновали, а как обычно пропустили. Просто, как всегда опоздали за остальным миром. Зато вот догоняли потом с особым пристрастием. Избиение своего народа правящей идеологией у нас обрело не менее ужасающее лицо, чем инквизиция, в виде сталинских репрессий. Главные инквизиторы - Ежов и сотоварищи. Папа - Сталин. Как в Средние века в Европе, под пытками люди признавались, что они колдуны и ведьмы, так и советские граждане, по тем же причинам объявляли себя
шпионами и врагами народа. Такими же, как и тогда, были суды. Закрытыми и быстрыми. Как и в Европе, это все прошло безнаказанно. Режим Сталина, как и власть инквизиции, спокойно просуществовал много лет и скрылся под следующей страницей истории.
        Стемнело. Комнату наполнил сумрак. На моем лице и на стенах играло голубое отражение телеэкрана. Я решил, что завтра не буду вставать рано. На работу заявлюсь после обеда. С этими мыслями удобно лег и глубоко заснул.
        Всю ночь мне снились кошмары. Вплоть до самого утра, которое спасительным рассветом выдернуло, наконец, меня из мрака сновидений. Я принял душ и смыл с себя вчерашний день и прошедшую ночь. Красный от пара, как свежий помидор, я деловито зашел в свой кабинет. На мне был халат. На шее висело полотенце. В потусторонней комнате одиноко сидела Катя.
        - Ну, вот и ты! Наконец-то! - Она подошла к зеркалу. - Что с тобой случилось? Ты меня игнорируешь?
        - Привет! Я просто был в загуле. Как поживаешь?
        - Плохо. Я злюсь на тебя.
        - Не злись, милая. Я снова в норме. Послушай меня внимательно. Мне надо кое-что узнать у тебя. Ты живешь в Питере?
        - Да!
        - Какой у тебя адрес?
        - Боже, зачем это? Собираешься в гости? Ты думаешь, что мы находимся в одном мире? То есть в одном городе?
        - Почему бы и нет.
        Она нахмурила брови.
        - Я живу на Шостакова, дом пять. А ты?
        - Я тоже живу в Питере. На улице Чазова, семь.
        - Никогда о такой улице не слышала.
        - И я о твоей. Но это неважно. Никто не может знать всех улиц. Их слишком много. Я сейчас.
        Я резко выбежал из кабинета и побежал за картой. Рыская по ящикам, в другой комнате, я громко крикнул: - Я сейчас найду тебя!
        - Максим! - вдруг послышался ее громкий крик.
        Что-то дрогнуло во мне в эту секунду. Мое имя как будто бы воткнулось в меня. Вонзилось в грудь. Я испугался и ринулся обратно.
        Дальше произошло то, чего я никак не ожидал! Подбежав к зеркалу, я в ужасе отпрянул. На меня смотрело только мое отражение! Напуганное, разочарованное, подавленное. Я закрыл глаза и помотал головой. Но это не помогло. Когда я открыл их вновь, из зеркала на меня также смотрел я сам.
        - Катя? - неуверенно произнес я шепотом. - Где ты?
        Дрожащими пальцами я ощупывал зеркало. Оно было холодное и неподвижное.
        - Куда ты делась?! - закричал я. - Проклятье!
        Зеркало не отвечало. Я был в отчаянье. Стучал по нему. Звал. Прислонялся. Вглядывался. Но все было бесполезно.
        Вот и конец моей сказке, - подумал я вслух, сев на пол. Зазеркалье исчезло так же неожиданно, как и появилось. Потом я резко встал и пошел в другую комнату, чтобы продолжить поиски карты. Теперь я тем более должен был найти Катю. У меня был её адрес. Улица Шостакова, дом пять. На всякий случай я записал его в блокнот.
        Отыскав карту, я стал шарить глазами по перечню улиц на последней странице. По алфавиту добрался до буквы «Ш», но никакого Шостакова не нашел. Я выругался и стал снова просеивать взглядом названия. Безрезультатно. Через полчаса у меня уже стал теряться фокус. Маленькие буквы сливались в одно целое. Когда я понял, что усилием воли эта улица не появится, поиски прекратил.
        Если она меня не обманула, значит, где-то это место в городе все равно есть. Возможно, это та улица, которые обычно на картах не указываются. Очевидно, она очень маленькая. Нужно найти какой-нибудь госорган, где скажут, какие улицы на карте отсутствуют. Я стал потихоньку собираться на работу. Натянул джинсы. Надел рубашку. Пиджак. Подошел к полочке, где у меня хранится парфюм. Выстроенная армия бутылечков, пестрила известными брендами. Многие из них были почти пусты. Понравившиеся духи я никогда не использую до конца. Специально оставляю на донышке. Мне нравится потом нюхать их, и мысленно возвращаться в то время, когда ими пользовался. Запах служил для меня машиной времени. Вот, тонкий аромат Kenzo уносит меня на берега средиземного моря, в уютное бунгало, где я провел 10 незабываемых дней с одной из своих возлюбленных. А это уже брутальный Hugo Boss, погружающий меня в воспоминания с выпускного в институте. Я аккуратно снимаю колпачки. Один за другим подношу к носу флакончики и глубоко вдыхаю. Полет в прошлое длится секунды, но успевает всколыхнуть душу. Когда сеанс заканчивается, я беру
последнее приобретение и аккуратно, опасаясь передозировки, пшикаю пару раз на тело и одежду. Скоро и этот запах станет частью моей машины времени.
        Глава 10
        Трагическая обреченность. Ощущение бессмысленного существования. Полное равнодушие к окружающему миру. Тоска и апатия. Безразличие к себе и ко всему происходящему. Депрессия наполняла меня с каждым километром, убегающим под колесами моего автомобиля. Нет, это даже не из-за того, что исчезла Катя. Такое чувство рождается у меня иногда спонтанно. Часто без причины. Все вокруг начинает казаться слишком настоящим. Слишком серьезным. Естественным до тошноты. Никакой романтики. Полное отсутствие сказки. Каждый сам по себе. Всем наплевать друг на друга. Мир полный ненависти и несправедливости. Я посмотрел в окно. Боже, как безвкусно одеваются люди! Такое впечатление, как будто на всех надеты серые мешки. Бесформенные куртки. Пестрые колготки на фоне потухших физиономий. Стоптанная обувь. Пузырящиеся штаны. Мужицкие жилетки крысиного цвета с миллионом кармашков. Грубые ботинки на тонком каблуке. В толпе царила безвкусица. Это расстроило меня еще больше. А где же работа законодателей моды, которые каждый день бьются над красивой одеждой? Судя по тому, как одеты все эти люди, они умерли!
        В офисе я постарался как можно незаметнее пробраться к себе в кабинет. Не хотел встречаться с Юлей. Я еще не придумал, что ей сказать. Как порвать отношения.
        Вечером, когда я закончил работу над очередной порцией документов, их надо было передать на подпись шефу. По правилам это делалось через Юлю. Я позвал своего помощника и попросил его отнести ей бумаги.
        - А Юли там больше нет, - сообщил мне подчиненный.
        - В смысле?
        - Там теперь другая. У директора новый секретарь.
        - Почему?
        - Я не знаю.
        - Тогда ладно, я сам отнесу.
        Мне было интересно, что же произошло. В приемной сидела милая девушка. Совсем молоденькая. Держалась она очень свободно. Было видно, что за плечами у нее большой опыт работы.
        - Привет! - сказал я.
        - Здравствуйте! Вы Максим Котин?
        - Как вы догадались?
        - Я знаю всех руководителей. Это моя работа.
        - А где Юля?
        - Она уволилась.
        - Почему?
        - У нее сильно заболела мама. И теперь за ней нужен уход. Юлия Сергеевна решила, что совмещать это с работой не получится.
        - Да, конечно. Вот возьмите на подпись. - Я нерешительно протянул ей бумаги.
        - Давайте. Завтра вечером прилетает Феликс Викторович. Он сообщил, что хочет видеть вас у себя послезавтра в три часа дня.
        - Я буду.
        С тяжелыми мыслями я побрел обратно к себе. В глазах стоял образ Юли. Несчастный и одинокий. Вокруг, как прежде, сновали сотрудники. Им было абсолютно безразлично, что Юля уволилась. Из их жизни она исчезла, как второстепенные персонажи исчезают со страниц какого-нибудь романа. Которых через пару глав читатель и вовсе не вспомнит. Для меня же это было равносильно неожиданной смерти полюбившегося героя, с которым ты прожил не один том увлекательной истории.
        Час спустя мою хандру рассеяло радостное сообщение, которое я получил от Юли. Она писала, что счастлива. Операция прошла успешно. Опасность миновала. Её маму скоро переводят домой. Она уволилась с работы. И теперь все время посвятит родителю.
        Дочитав до этого места, я подумал, какое странное это явление - счастье. Как внезапно его может родить горе. Счастье это когда нет страданий. Но только при условии, если страдания были. В противном случае, для счастья нужно чего-то большего.
        Юлино смс заканчивалось негодованием по поводу моего бойкота. И это было хорошо. Эта часть её письма, еще раз подтвердит маньяку, что я держу свои слова и не общаюсь с его возлюбленной. Если конечно, он продолжает читать нашу переписку.
        Когда я уже подъезжал к дому, позвонила Илона. Тупо разглядывая на дисплее её имя, я долго решал брать или не брать трубку. Телефон настойчиво пиликал. В конце концов, я ответил. Илона была в истерике.
        - Максим, спаси меня!!!
        О, господи! Опять кого-то спасать, пронеслось в голове.
        - Я попала в ДТП! Этот ненормальный мне угрожает! Я его немного царапнула, а он хочет ГАИ вызвать.
        - Так в чем проблема?
        - Я выпила. Я со дня рождения подружки еду! У меня заберут права! Он требует какую-то космическую сумму! Не хочет уступать! Мне не к кому больше обратиться! Филя не берет трубку!
        - Еще бы он взял! Он же тебя отшил, ты что, не понимаешь?
        - Понимаю! Приезжай, пожалуйста!
        - Босс меня убьет, если узнает, что я тебе помогаю!
        - Можешь все валить на меня!
        - А толку-то! Где ты?
        Оказалось, что авария произошла недалеко от моего дома. Я резко свернул и через две минуты был уже там.
        Рыжий худощавый парень стоял у потертой «мазды» и разговаривал по телефону. Рядом плакала Илона. Представляю, как бы она вела себя, если бы была трезва и не виновата. Плакал бы, скорее всего, рыжий.
        - Что случилось? - спросил я, быстро надвигаясь на них.
        - Ха, ты что, мафию вызвала? - пропищал потерпевший. - Девяностые прошли, ребята! Я вас не боюсь! Сейчас вызову ментов, вас всех загребут!
        - Послушай, - сказал ему спокойно я, - предлагаю все обсудить полюбовно. Мы тебе заплатим денег и разбежимся.
        - Я уже сказал, пять штук баксов!
        - Ты с ума сошел!
        - А что? Бандиты совсем обнищали? Уже не можете своих девочек проспонсировать нормально.
        Тут я понял! Раз он меня принял за бандита, нужно в него и сыграть. Иначе не договориться. Я подошел к нему и почти без замаха мощно пробил по печени. Удар получился на славу. Он побледнел. В глазах его появился ужас. Чтобы он не упал, я облокотил его на машину. Его дыхание сбилось. Он весь дрожал.
        - Короче, выродок, пиши расписку! - сказал ему я.
        Я быстро вытащил ручку из своего вельветового пиджака. Зубами стянул колпачок и попросил Илону дать кусок бумаги. Все это я делал, оглядываясь по сторонам.
        - Пожалуйста, больше не бейте меня, - умоляюще прохрипел рыжий.
        - Пиши!
        Я продиктовал ему то, что обычно пишут водители, расходясь после ДТП без ГАИ. Что он такой-то и такой-то, претензий к такой-то и такой-то не имеет и так далее. Я посмотрел его паспорт.
        - Мы теперь знаем, где ты живешь. Если вякнешь мусорам хоть слово, я выпотрошу всю твою семью! Понял?
        - Да, - смиренно произнес он.
        - А теперь мы сваливаем. Илона! Мы уезжаем!
        Я подошел к ней.
        - Встречаемся через квартал отсюда, в ирландском пабе, - шепнул я ей на ухо. - Айриш эльф. Знаешь, где это?
        - Знаю.
        - Давай. И побыстрее. Чтобы этот лох не очухался.
        Через пять минут мы встретились, где договаривались. Я заставил ее бросить машину и отвез домой. Она была пьяна и могла еще куда-нибудь залететь. Когда мы прощались, она прижалась ко мне и страстно поцеловала. Я не сопротивлялся. Она была красивой девушкой. К тому же у нее были потрясающе чувственные губы.
        - Илона! У меня нет ни власти, ни денег. Я не тот, кто тебе нужен, - сказал я, когда мы наконец оторвались друг от друга. - Если это благодарность, то знай, что поцелуями я не беру. Это не плата. Так как удовольствие получают оба.
        - Тебе не понравилось? - кокетливо, как может пьяная женщина, произнесла Илона.
        - Наоборот. Ты прекрасно целуешься. Просто я боюсь, что ты разобьешь мне сердце. Пожалей меня! - сказал я, и убрал ее руки со своей шеи. - У тебя минутная слабость. Ты пьяна. Я показался тебе героем. Вот и все! Завтра тебе будет казаться все намного прозаичнее.
        - Прости меня, но я себе уже не раз представляла, как мы целуемся. Ты мне очень нравишься. Просто я была с Филей, поэтому не позволяла с тобой ничего лишнего. Разве ты не замечал? Можешь не отвечать. Да и какая теперь разница. Я тебе очень благодарна. Ты настоящий мужчина. Пожалуйста, не забывай меня. Позволь мне быть твоим другом.
        - Хорошо. С удовольствием буду твоим другом. Только больше не хулигань.
        - Ладно, мой спаситель, как прикажешь. Я теперь буду тебя слушаться.
        - Вот и прекрасно.
        Я поцеловал ее в щеку и пошел к машине. Но, сделав несколько шагов, остановился. Повернулся и сказал:
        - Илона.
        - Да, мой хороший.
        - Одна просьба от спасителя.
        - Проси чего хочешь!
        - Не могла бы ты мне вернуть ключи от квартиры Феликса Викторовича?
        Она задумалась. Видно было, что именно этого делать она очень не хотела.
        - Только ради нашей дружбы, Максим.
        - Я буду помнить твою доброту.
        Она порылась в сумочке. Извлекла из нее ключи и отдала мне.
        Как только они оказались у меня в руках, я ракетой махнул к машине. Илона меня больше не интересовала. Я мчался домой. Мне не терпелось снова посмотреть в зеркало. Я надеялся, что оно вновь откроется и я увижу Катю.
        По дороге я вспомнил рыжего парня. Мне стало стыдно. Я сам не любил расфуфыренных дамочек на дорогих автомобилях, прикрывающихся своими могущественными любовниками. И сам же, только что, такую дамочку прикрыл. Зло опять осталось безнаказанным. Пострадал безвинный.
        Как только я очутился дома, я побежал в кабинет. Зеркало равнодушно молчало. Как теннисный мячик об стенку, от него отскакивало обратно все, что оно видело. Ворота в другой мир были закрыты. Я подумал, может, какое заклинание прочесть. И только горько засмеялся. И зачем мне эти переживания, раздумывал я потом. Был один, и все было в порядке. Полная душевная гармония. Тут на тебе! Стоило кому-то появиться, как все вверх тормашками. Правильно говорил Ремарк: «Кто одинок, тот не будет покинут».
        За окном пошел дождь. Грусть моя усилилась. Ливень отстукивал ритм печальной мелодии. Она звучала в глубине моей души. Я вышел на балкон. С упорством мазохиста я прокручивал в голове возможные варианты счастливого будущего с Катей. Вспоминал яркие моменты нашего короткого знакомства. Воображал картину, на которой мы вместе и навсегда. Но… «От стрелы Амура в сердце только дырка!» Так говорил мой друг, когда от него ушла девушка. К другому. Но там хотя бы все было понятно! У меня же, полная неизвестность.
        На улице резко похолодало. Я вышел из балкона и надел свитер, который уже собирался убрать к зимним вещам. Потом подошел к окну. Стал всматриваться в дождь. От моего дыхания, на холодной поверхности стекла появилось запотевшее пятно. Пальцем я написал на нем имя «Катя». Когда оно исчезло, дыхнул еще раз. Надпись появилась снова. Уже не так разборчиво, но вновь появилась.
        Раздался звонок в дверь. Спотыкаясь о разбросанную в коридоре обувь, я добрался до неё и посмотрел в глазок. Там показалась, смешно искаженная выпуклым стеклом физиономия Талы.
        - Боже, как я рад тебя видеть, - отворив дверь и не скрывая эмоций, приветствовал я друга. - Как раз ты мне сейчас и нужен.
        - Сначала покажи мне зеркало, - как всегда спокойно, сказал Тала.
        Я рассказал ему, что все исчезло и зеркало стало нормальным. Тала поморщился.
        - Правда! Я не придумываю, - оправдался я.
        Мы прошли в комнату, и он сам внимательно осмотрел висящий на стене предмет.
        - И ты сейчас ничего там не видишь? - спросил он меня.
        - Не совсем. Я вижу себя и тебя.
        - Понятно. Возможно, ты просто излечился. У тебя были сегодня какие-нибудь потрясения?
        - Да у меня весь день потрясающий!
        Я описал ему все, что со мной произошло. И добавил, что очень жалею побитого мной парнишку.
        - Не бери в голову, - успокаивал меня Тала. - Ты же избил не ребенка и не женщину. Это был мужик. Если его ладонь сожмется, то она тоже превратится в кулак. Поэтому, бокс не называют насилием. Ведь соперники равны.
        - Ну ладно, забей. Лучше скажи, как найти адрес, который мне дала Катя? - перевел я тему.
        - Ты действительно веришь, что она не выдумка?
        - Да. И я хочу, чтобы ты мне помог ее найти!
        - Тогда будь уверен, если она живет в этом городе, мы ее отыщем. У меня есть один знакомый в градостроительном комитете. По-моему так он называется. Я позвоню ему и узнаю, где есть такая улица.
        - Отлично!
        - Это первое. Второе. Ты говорил, что она художница. Попробуй поискать в интернете молодых художников. Обзвони галереи. Отследи, где были последние выставки молодых авторов. Фамилию ты не знаешь, поэтому искать придется по имени. Есть ничтожный шанс, что рисующих Екатерин не так много.
        Тала давал инструкции. Я все записывал в блокнот. Потом мы поболтали о жизни. Попили чайку. И Тала уехал. Всю ночь я просидел в сети. К моему несчастью, художников у нас в городе было как собак нерезаных. Екатерин среди них оказалось тоже довольно много. Я находил их биографии, фотографии, резюме. Отсеивал слишком старых, слишком молодых. Слава Богу, у многих живописцев были фотки. Это облегчало мне работу. Под утро после неудачных поисков я заснул.
        Примерно в одиннадцать позвонил Тала.
        - Так, слушай! Я узнал! Есть такая улица. Она совсем масенькая. Проходит прямо под КАДом.
        Он объяснил мне ее местонахождение, и мы попрощались. Я быстро собрался и, не позавтракав, отправился навстречу судьбе.
        Полдня я плутал по городу, пытаясь вычислить след коварной улицы. В итоге под автомагистралью я действительно нашел неприметную улицу имени Шостакова. Дом пять стоял в самом начале. Это была обшарпанная пятиэтажка, потухшего серого цвета, с одной парадной. В некоторых окнах были выбиты стекла. Я поблагодарил судьбу, что дом небольшой. Это облегчало мою задачу. Найти жильца, не зная фамилии и номера квартиры. Я запомнил, где горит свет, и стал по очереди обходить всех, кто был дома. Чтобы не показаться подозрительным, я придумал легенду о родственнике, который разыскивает свою сестру. Первые два жильца были невменяемыми синяками. Следующим оказался ребенок. Мальчик или девочка, по голосу в таком возрасте не поймешь, через дверь сообщил мне, что Кати у них в квартире нет. На четвертом этаже, мне сказали, что Катя с семьей живет прямо над ними. На последнем этаже, в двадцать четвертой квартире. У меня перехватило дыхание. Я бы даже, наверное, закурил, если бы были сигареты. Признаться, я понятия не имел, что ей скажу. Как поступлю, если откроет муж.
        На всякий случай я вышел обратно во двор и глянул на окна. Надеялся кого-нибудь увидеть. В Катиной квартире горел свет. Но, кроме силуэтов, разглядеть ничего не получалось. Я ходил взад-вперед. Мысли путались. Волнение сковало мою решительность. В такие моменты, я обычно просто блокирую свой разум и действую. Но сегодня был особенный случай. Я еще постоял. Потом резко выдохнул и рванул в подъезд. Быстрым шагом, перескакивая через три ступеньки, я за мгновение долетел до последнего этажа. И вот, стоя перед дверью, дрожащей рукой уже нажимал на звонок.
        - Кто там? - поинтересовался мужской голос за дверью.
        - Ммм… простите… а Катя дома? Это из Союза художников беспокоят.
        - Да, сейчас позову.
        Тусклая лампочка измазанная краской, сырой запах, заплесневелые стены и разбитые полы парадной нагоняли тоску. Неужели принцесса может жить в таком болоте?! Такая смрадная обстановка совкового упадка никак не монтировалась у меня в голове со светлым образом прекрасной Кати.
        Щелкнул замок. Я замер. Дверь открылась - и свет, точно ему было тесно там, внутри, вырвался наружу. Я увидел силуэт. Слабое освещение парадной и сильный контровой из квартиры не позволяли разглядеть лицо.
        - Вы ко мне? - спросил незнакомый грубый голос.
        Разочарование и в то же время облегчение охватили меня.
        - Господи! Нет! Я не к вам! Простите!
        Это была не она! Я развернулся и полетел на улицу. Подальше от этого ужасного места. Где все было мерзким. Страшный дом, населенный монстрами. Выбравшись на улицу, я побежал к машине. Дом сердито смотрел мне в спину. Я боялся оборачиваться. Мне казалось, что сейчас меня поймают и оставят здесь навсегда.
        Чувство защищенности пришло ко мне только тогда, когда я очутился в своей машине. Я повернул ключ зажигания и рванул прочь. По пути я позвонил Тале и обо всем ему доложил. Я пришел к выводу, что Катя дала мне не тот адрес. Он задумался.
        - Интересно, - пробубнил он тихо, - а почему она выдумала именно эту улицу? Именно этот адрес назвала? Может быть, здесь мы найдем разгадку? Возможно, она жила там в детстве. Или там живут ее родители? Знаешь, тебе придется вернуться к поискам художницы, а я поразмыслю над этой информацией. И еще! Скажи, когда ты с ней общался, ты не слышал никаких звуков? Поездов, заводов? Может быть, пролетающих самолетов или автостраду? Это помогло бы нам. Вспомни.
        - Да нет, все было тихо.
        - Понятно.
        Мы договорились держать друг друга в курсе и попрощались.
        Глава 11
        На следующий день я встретился с боссом. Он был очень рад получить обратно свои ключи. С утра он ездил на съемочную площадку, и ему там все понравилось.
        - Все работает как надо, Макс. Ты молодец. Я договорился с федеральным каналом о первом эфире в следующем месяце. К этому времени должны быть готовы начальные серии. Проследи, пожалуйста, за этим. И сгоняй на канал оформить все бумаги. И утрясти с их коммерческим отделом кое-какие нюансы о рекламном времени. Мой новый секретарь введет тебя в курс дела. Кстати, видел какая милашка?
        - Да. Но Юля была профессионалом.
        - Да, точно! Она тоже была миленькая. Жаль, что у нее все так сложилось. Надеюсь, её мама поправится.
        Получив задание и порцию положительных эмоций, я отправился к себе в кабинет. Там снова погрузился в поиски художницы по имени Катя. Рылся в интернете до одурения. Через четыре часа я отбросил клавиатуру и откинулся на спинку кресла. У меня как прежде не было ни одной зацепки.
        Еще через день я попросил Толяна съездить на Шостакова, пять, откуда я так позорно бежал. Он должен был выяснить, жила ли когда-нибудь там девочка по имени Катя. Живут ли там родители какой-нибудь Кати и так далее. Толян парень не сильно ответственный, но друг надежный. Я знал, что при необходимости он выпотрошит этот дом и всех его обитателей, лишь бы помочь мне.
        Толик пообещал выполнить задание и сообщил, что привлечет к этому делу своих младших братьев. У него их было целых четыре. Один был боксером. Другой работал следователем в прокуратуре, что очень могло нам пригодится. Третий был журналистом. В прошлом году я устроил его в одну уважаемую газету. Ну а четвертый состоял в федеральной службе охраны. Охранял первых лиц государства. Все они безмерно уважали старшего брата. Он был для них непререкаемый авторитет. Я не сомневался, что эта компания справится с любой задачей, если возьмутся за неё вместе.
        Следующие два дня я получал информацию с места, где работал Толян и его команда, подобно сводкам с фронта. Они выяснили, что когда-то там жили аж три Кати. Но, к сожалению, никто из них не был художником. К тому же одна из них умерла. Другая оказалась глухонемой. А третья вышла замуж за афганца и прячется сейчас где-то в Гиндукушских горах от талибов.
        Прошла еще неделя, прежде чем от Толяна пришла радостная весть. Они нашли пожилую чету, у которой была взрослая дочь по имени Екатерина. Она жила где-то в центре города, но главное, работала художником-дизайнером. Через пару дней братья ее выследили и сделали даже несколько снимков. И вот я держу в руках конверт с фотографиями. Почему-то я был уверен, что там не она. Просто такое чувство. Мне казалось, что я должен еще помучиться. Пройти еще какие-нибудь дурацкие испытания, прежде чем наконец ее найду.
        К несчастью, моя интуиция меня не подвела. С глянцевых карточек на меня смотрела совсем другая женщина. Толик сильно расстроился. Я попросил его прекратить поиски. Тогда он расстроился еще больше. Видимо, мой друг настолько втянулся в дело, что теперь ему было трудно остановиться. Азарт охотника проснулся в нем.
        Тем не менее, я убедил его больше этого не делать. И сам оставил всяческие попытки. Надо было жить дальше. Как прежде. До того как увидел Катю.
        Шло время. Я много работал. Мотался по командировкам. Общался с друзьями. Периодически встречался с Вероникой. Однажды даже побывал у неё в гостях. Мы пили вино и долго болтали. Вспоминали с чего все началось.
        - Знаешь, когда мы с тобой поцеловались, на следующий день я весь день улыбалась, - сказала после первой выпитой бутылки Вероника. - Как дурочка. Все вокруг казалось таким незначительным. Я не могла ни на чем сосредоточиться. Все время думала о тебе, и о том поцелуе. В голове рождались всякие наивные мечты. Порой, даже совсем абсурдные. Когда я смотрела кино, я представляла на месте главных героев нас с тобой. Я постоянно фантазировала. Представляла даже, как будто я умираю, а тебе меня безумно жаль. Ты плакал.
        В ответ я признался, что тоже часто проецирую киношные и книжные сюжеты на свою жизнь. Примеряю на себя образы литературных персонажей. Мечтаю стать героем. Я был уверен, что это делают многие. Она вела себя со мной робко. Хищница превратилась в жертву. Тем не менее, я сам все еще ее боялся. Я не исключал романа между нами. Но пока мне этого не хотелось. Шли дни. Недели. Какое-то время Юля еще звонила, потом перестала. Один раз она приходила ко мне домой. Я не открыл дверь. Дважды он была на работе. Но и там мы не пересеклись.
        Съемки сериала были поставлены уже на поток. Серии просто штамповали как на конвейере. Конвейер это то, что сейчас было нужно. А пипл, как говорится, схавает все! Такое время! Такой пипл! Поглощает все без разбору! Сериалы, гамбургеры, попсу, сникерсы! Все вперемешку. Издержки маскультуры. Она свела нас с ума. Русские решили стать американцами. Вместо пионеров скауты. Вместо 7 ноября Хэллоуин. Вместо Дома Правительства Белый дом. Как будто невозможно придумать свое название. Говорим «Иес». Носим одежду с американским или британским флагом, забавляя иностранцев. Ведь это действительно прикольно видеть, как в чужой стране люди носят футболки и куртки с твоим флагом, названием твоей страны или города. Только представьте, что вы в Америке или Англии, а там все поголовно носят на груди, спине, штанах и рукавах нашивки с нашим триколором и надписью «Россия». Или «Тула»! Или «Сыктывкар». Ха-ха! Идет англичанин по Даунинг Стрит, а на груди большими буквами «Омск»! Смех, да и только! Почему же мы не смеемся, когда видим наших соотечественников в рубашках или джемперах, например, с надписью «Бирмингем», или
«Манчестер»?
        Так я и жил все это время. Развлекал себя разными наблюдениями и мыслями. Отвлекал, как только мог от истории с зеркалом. В будни с головой окунался в работу. В выходные ходил в кино, на различные тусовки и концерты. По вечерам слушал Денни Райта, виолончель и арфу. А потом начался очередной этап отборочных игр на Чемпионат мира по футболу. И я всеми силами стал болеть за нашу сборную. Последнее время она стала обнадеживать и мы было подумали, что наконец научились играть в футбол. Вообще, феномен этого спорта номер один многие трактуют по-разному. Мне всегда казалось, что футбол заменяет человечеству войну. Да, да! Именно войну! Удовлетворяет, можно сказать, жажду с кем-нибудь побороться. На земле уже давно не было больших конфликтов. Людям некуда девать свою вселенскую агрессию. Вот и придумали выхлоп энергии. Страна на страну! Под национальными флагами! С гимном! Со своей дружиной! Она атакует! Враг обороняется и переходит в контрнаступление! Есть полководцы, стратегия, врачи, санитары. Мы провожаем команду как на фронт. Всем миром празднуем победу. Обнимаемся, братаемся. Сплачиваемся. Или
оплакиваем вместе поражение. К сожалению, для нас, очень часто. Успокаивает только одно. Реальная мощь и доблесть нашей страны даже близко не совпадает с уровнем её футбольной команды. Например, у крошечного Монако, чье население в полном составе не заполнит и полстадиона, есть сильная команда. А у России, огромной, великой державы, ее нет! И неизвестно почему. Почему из ста сорока миллионов людей до сих пор не нашлось одиннадцать, которые бы умели бить по мячу и попадать в семиметровые ворота? Этот вопрос я задавал себе и сейчас. Когда наши бессовестно продули малюсенькой Словении и не поедут теперь на мировое первенство. Если честно, они меня сильно обидели. Как, вероятно, и остальное многомиллионное население нашей необъятной родины. Всех своих соотечественников. Не имели они права проигрывать! Вот и все! Говорят, ну да, не получилось. Не повезло. Чушь все это! Если они не могут, почему набрались наглости защищать честь своей родины? Вон, Билан смог ее защитить! На Евровидении. Ему даже президент звонил! Тут я спросил себя, а звонит ли Джордж Буш своим певцам, если они где-то на конкурсе споют
хорошо? В общем, отборочный тур меня откровенно унизил перед всем честным народом планеты. После чего я дал себе слово, пока не уйдет это поколение футболистов, болеть только за хоккей! Те-то парни знают свое дело! И не подведут! А если даже и подведут, то и не страшно. У них запаса доверия на много лет хватит.
        Последние дни я сблизился с Вероникой. Хотя убеждал себя этого не делать. Во мне жила пустота, которую надо было чем-то или кем-то заполнить. Катя исчезла. Маньяк пропал. Юля, больше не звонит. Наши проиграли. Умер Майкл Джексон. Надо было как-то настроиться на позитивную волну.
        Мы сидели с Вероникой в кафе. Я пристально разглядывал ее. Мне нравилось смотреть на ее лицо. Она была красива. И эта красота была в моей власти. Не потому что я крутой спортсмен, успешный бизнесмен, влиятельный политик или Бэтмен. А по моей версии, благодаря химии, о которой я как-то рассказывал Юле. Моя химия поразила эту львицу, и она стала кроликом. Правда, очень красивым кроликом.
        - Do't touch beauty. But only see, - сказал я, задумчиво глядя на свою спутницу.
        - Чего? - сдвинув брови, спросила она.
        - Ничего, пупсик. Это я так. О своем.
        Красота и уродство как маска, подумал я, продолжая смотреть на Веронику. Они отвлекают окружающих от человеческой сути их обладателей. За красотой или за уродством мы чаще всего не видим самого человека. Когда человек красив, первое, что мы скажем о нем, если нас спросят - «он красивый». Тоже самое, про урода. Людей же не красивых и не уродливых, мы воспринимаем напрямую, без помех. Так что же такое человеческая красота? Какая у нее формула? Можно ли описать ее? В чем ее тайна? Счастливы ли ее обладатели? Вопросы, которые меня сейчас абсолютно не мучили. Я просто наслаждался внешностью моей собеседницы.
        - Откройся мне, о чем ты думаешь? - сказала вдруг Вероника. - Что у тебя на душе? Я все пойму.
        Я, естественно, не хотел грузить ее всеми своими рассуждениями. Тем более открывать душу.
        - Знаешь, кажется Маруа сказал: «Мужчина обнажает свою душу так же робко и не сразу, как женщина свое тело».
        - Да уж, точно, - согласилась она. - Развести вас на это сложнее, чем уложить нас в койку. Но я, глупая, хочу чтобы ты меня полюбил. Поэтому мне важно, что у тебя творится там, - она ткнула пальцем мне в грудь. - Я собираюсь завоевать твою любовь. Хотя обычно происходит совсем наоборот. Боже, неужели я унижаюсь перед мужиком, - она закатила глаза.
        - Милая Вероника! Любовь, которую надо завоевывать, ненастоящая любовь. Это значит, что на самом деле ее нет. Если любовь можно вызвать поступком или поведением, то, по теории, любой, кто на это способен, может влюблять в себя направо и налево?
        - Да. Именно так, - зло сказала Вероника.
        - А как же тогда - «сердцу не прикажешь»?
        - Ты слишком много философствуешь.
        - Когда нет предмета в руках, ты можешь о нем только философствовать.
        - Успокойся, дорогой. К твоей философии я равнодушна. Я вообще, если рассматривать мои запросы и твой потенциал, не должна была даже внимания на тебя обратить. Я прямо на бумагу выписала все плюсы и минусы наших отношений. И результаты явно не в их пользу. И все равно, вот, сижу я здесь как дурочка, и жду чего-то! Надеюсь, что крот прозреет.
        Мы опять зашли с ней в тупик. Но она не расстроилась. Она привыкла добиваться своего несмотря на трудности. «Цель вижу, препятствий не вижу!» - ее девиз, который всегда себя оправдывал.
        Когда я вернулся домой, позвонил Тала.
        - Друг, слушай! Мне от одной конторы пришло приглашение в Мариинку! На концерт сына Шостаковича. Он дирижирует произведения своего отца.
        - Мне сейчас не до концертов, Тала, - прервал его я.
        - А я тебя и не зову. Дело в том, что в приглашении, я увидел очень любопытную опечатку. Вместо Шостакович эти кретины написали Шестакович. Видимо, кто-то шибко грамотный там у них по приглашениям. Так вот! Это навело меня на одну мысль. А ты уверен, что твоя любовь назвала тебе улицу Шостакова, а не Шестакова? Я порылся в библиотеке истфака и выяснил, что Герасим Алексеевич Шостаков это прославленный русский командир эпохи наполеоновских войн. В честь которого, назвали ту маленькую улицу, что мы нашли. Но был в нашей истории еще и герой по фамилии Шестаков. Лев Львович Шестаков. Герой Советского Союза, летчик-истребитель, командир авиационного полка, полковник. В приказе ВВС Красной Армии указывается, что к январю тысяча девятьсот сорок четвертого года Шестаков совершил более двухсот боевых вылетов, участвовал в восьмидесяти двух воздушных боях, сбил пятнадцать самолетов противника лично и одиннадцать в составе группы. Воевал в Испании. Там он совершил около четырехсот боевых вылетов. Сбил двадцать три вражеских самолета лично и сорок четыре с товарищами. Погиб в воздушном бою, возможно, с
немецким асом Гансом-Ульрихом Руделем. Ну, чем тебе не повод назвать в честь него улицу?
        - Да, повод действительно стоящий, - как-то обреченно сказал я.
        - Стоящий, стоящий. Правда, дружище, на карте я эту улицу тоже не нашел.
        - Зачем тогда ты мне все это говоришь? - выдохнул я.
        - Потому что, может оказаться, что она тоже очень-очень маленькая. И её нет на обычных картах. Поэтому завтра я собираюсь опять своего знакомого трясти.
        - Спасибо тебе, друг.
        - Не грусти! Мы найдем твою принцессу.
        - Надеюсь.
        - Надейся, брат. До завтра! - он повесил трубку.
        Иногда мне кажется, что все вокруг это какая-то игра. Что все ситуации вокруг придуманы специально для тебя. И люди, что сталкиваются с тобой в жизни, ненастоящие. Потому что они не ты! Ты никогда не сможешь почувствовать то, что чувствуют они. По-настоящему, внутри. Ты никогда не сможешь посмотреть их глазами. Не сможешь мыслить их мыслями. Никогда не почувствуешь вкус, который чувствует их язык. Не испытаешь их боли. Не проникнешь в их мечты. Не познаешь их страхи. И все потому, что этих людей на самом деле нет! Есть ТЫ - и все! Ты отвечаешь сам за себя. И сам себя чувствуешь. А кто отвечает за них? Кто чувствует их чувства? Неизвестно! Все вокруг тебя выдуманные персонажи. А твоя судьба - спланированный сюжет. Весь мир это спектакль, разыгранный только для тебя.
        В этот вечер я долго не мог заснуть. Разные дурацкие мысли не давали мне покоя. К четырем утра я все же задремал. Следующий день обещал быть интересным. Я это чувствовал.
        На удивление, утром я проснулся очень бодрым. Вчерашняя апатия растворилась вместе с рассветом. Я быстро собрался. На всякий случай заглянул в кабинет. Там все было по-прежнему. Потом через силу съел овсяную кашу, обильно запивая ее холодным чаем. И с легким чувством тошноты, отправился на работу.
        В пути я решил послушать аудиокурс по английскому языку. Включил диск. Нашел место, на котором остановился прошлый раз. И погрузился в изучение языка Шекспира и Герри Олдмана. Драгункин рассказывал про частицу to.
        - Итак, - звучал его флегматичный голос, - частичка to пишется легко. Вы можете спокойно это представить сами. Ну, попробуйте. Закройте глаза.
        Я закрыл.
        - Если вы не за рулем, конечно! - продолжил он.
        Я резко открыл глаза и еле увернулся от грузовика. Хорошо предупредил, подумал я, тяжело дыша от волнения.
        Тала позвонил только после обеда. Я очень ждал его звонка.
        - К сожалению, новости плохие, - начал он. - Моя версия не оправдала себя. Такой улицы в нашем городе нет. А жаль! Человек стоящий.
        - Какой человек?
        - Как какой? Шестаков! Так врагов крошил! А ему даже переулка не посвятили!
        - Ты точно узнал?
        - Точнее некуда! У моего знакомого есть официальный реестр всех улиц и переулков. Прости, дружище! Я буду еще думать!
        - Хорошо.
        В конце рабочего дня позвонила бабушка. Недавно я подарил ей мобильный телефон. Набрав номер, она обычно долго ничего не говорит в трубку. Видимо, разбирается, дозвонилась она или нет. Поэтому я каждый раз кричал что есть силы, что я уже с ней разговариваю. Ситуацию усугубляла ее глухота.
        Она пожаловалась, что у нее сбились каналы на телевизоре. Я обещал заехать. Вечером так и сделал. Вернул ей все каналы на место и сел пить с ней чай. Как всегда мы сидели молча. Говорить, как обычно, нам было не о чем. Уходя, я заметил на книжной полке знакомую до боли книгу. Роман Сэлинджера «Над пропастью во ржи», который я впервые прочитал где-то лет в четырнадцать. Я сразу вспомнил, какое неизгладимое впечатление он произвел тогда на мое юное сознание. И как, с еще большей силой, подействовал на меня, когда попался мне в руки уже в двадцать. Удивительно, как, на первый взгляд, незамысловатая история о подростке стала одним из самых загадочных произведений двадцатого века. С ним связано много странных событий. Книга была запрещена в нескольких странах и некоторых штатах США за депрессивность и бранную лексику. Этой книгой был одержим Джон Хинкли, совершивший покушение на Рональда Рейгана. А годом раньше Марк Чепмен, после того как изрешетил из пистолета Джона Леннона, уселся под уличный фонарь и стал читать её в ожидании полиции. Позже убийца главного «битла» признался, что зашифрованный приказ
убить, он нашел именно на её страницах. Сам Сэлинджер писал ее более девяти лет. А после того как она стала знаменитой, заперся на своей вилле и больше не вступал в контакт с окружающим миром до самой смерти.
        Я стащил потрепанную книжку с полки, сказал бабушке, что забираю ее, и поехал домой.
        На следующий день с очередными догадками снова объявился Тала. Он пришел в черном плаще и забавном котелке.
        - Скажи, ты можешь описать ее квартиру? - спросил он, когда мы с ним расположились в кабинете.
        - Только комнату.
        - Отлично! Какие у нее потолки? Высокие? Низкие?
        - Очень высокие. Больше трех метров однозначно. Я обратил на это внимание, потому что сравнивал со своими. Они примерно такие же.
        - Прекрасно! Значит, она живет в центре. В окне ты видел какую-нибудь зелень? Типа деревьев. Или другие здания.
        - Деревьев точно не видел. А вот здания, - я напряг память, - не могу припомнить.
        - Если нет деревьев, тогда точно живет в центре. Или высоко. Выше деревьев. Попытайся вспомнить про здания.
        - Сейчас припоминаю. Кажется, я видел трубу. Красную. Кирпичную. Типа от котельной. На ней было что-то написано. Что-то вроде цифр. А может быть год. Дата какая-то.
        - Прекрасно! Отличная зацепка. А не вспомнишь, тогда еще, какие занавески висели на окне. Или жалюзи. Если мы найдем двор с трубой, по окнам мы найдем квартиру. Любая деталь может оказаться роковой и вывести нас на след.
        - Какие-то висели. Днем они всегда были раздвинуты. А вечером их закрывали. Кажется, темно-зеленые. В какой-то цветочек.
        - Супер! Ее дочка ходит в детский садик?
        Я подумал. Потом посмотрел на Талу. И меня озарило!
        - Теперь я понял, почему ты так вырядился! - выпалил я. - Ты Эркюль Пуаро, твою мать!
        - Детектив Арчи Гудвин, - обиженно сказал Тала.
        - Ха-ха! А я что, по-твоему, Ниро Вульф?
        - Нет, ты на него совсем не похож. Ты жертва, которому гений сыска должен помочь!
        - А где тогда твой «бьюик» небесно-голубого цвета?
        - Это уже из другой оперы! Ты путаешь меня с героями Чейза!
        - Боже, как я любил эти романы! - пролистывая в голове страницы юности проговорил я. - Чейз, Эдгар По, Стаут, Честертон. Я их взахлеб читал.
        - Надеюсь, они нам помогут теперь! - с воодушевлением сказал новоиспеченный детектив Тала.
        - Вот уж никогда не думал, что эти детективы когда-нибудь пригодятся мне в жизни, - проговорил я. - А еще говорят, зачем читать книги?
        - Их дедуктивный метод нам сейчас очень полезен, - сказал Тала, бросив косой взгляд в мою сторону. - Так, ее дочь ходит в садик?
        - Кажется, да!
        - Она отводила ее при тебе?
        - Да, однажды.
        - Как скоро она вернулась?
        - Да почти сразу. - Напрягая память, я закрыл глаза. - Черт возьми! Значит, где-то рядом есть детский садик! - осенило меня. - Ты гений, Тала! Вернее, простите Арчи, - я театрально отвел взгляд в сторону.
        - Что мы имеем в итоге? Квартира в старом доме. В центре города. С котельной напротив. Темно-зеленые занавески. Двор без деревьев. Так как в центре многоэтажек нет, а с нижних этажей их было бы видно. И, скорее всего, детский сад во дворе или по соседству. Нужно искать место, где все эти приметы совпадут? Как зовут дочку, ты знаешь?
        - Да, Анюта, - проговорил я.
        - Нужно снова привлечь Толяна.
        - О-о-о! Вот он обрадуется! Ему тоже понравилось играть в детектива! Какие же вы дети, мужики!
        - Но-но-но! Я уже давно взрослый! У меня даже свой бизнес есть! Не сравнивай меня с Толяном. Пусть его братва прошвырнется по дворам, где есть детские сады и котельные. Если такие найдутся, а они наверняка найдутся, нам потребуется помощь толиковского брата следователя. Он может без подозрений походить по садикам и квартирам, поспрашивать о девочке Анюте и Кате.
        - Ты настоящий детектив, Арчи! Я горжусь, что у меня есть такой друг! - сказал я и обнял его, - я бы на твоем месте упрятал меня в психбольницу, а ты вместо этого мне еще и помогаешь. Спасибо тебе!
        - Не надо сантиментов, пожалуйста. Мне надо ехать, - он отстранил меня от себя.
        - Пока, Тала. Я буду держать тебя в курсе!
        Тала напялил свой котелок, надел плащ и с ловкостью кошки выскользнул из моей квартиры.
        Следующим вечером я набрал номер Толяна и дал ему новое задание. На этот раз он почему-то не проявил особого энтузиазма. Остыл, подумал я. Стало грустно. Потом пришла мысль. А что если я все же ненормальный? И друзей заставляю какой-то фигней заниматься? От этого мне стало еще и душно. Я глубоко вдохнул и плюхнулся в кресло. Надо было отвлечься. Я взял пульт и включил телевизор. Барабаня по кнопкам, я начал прыгать с канала на канал. Так делают миллионы людей. Берут в руки пульт дистанционного управления и скачут по волнам без остановки. Некоторые специалисты утверждают, что это болезнь. Неумение фиксировать внимание. И у нее есть даже название. Зеппинг. С тех пор как появился ПДУ, этот недуг разделил человечество на две части. На больных. И на их близких, которые от этого страдают. Многих это сильно раздражает. Сами телевизионщики рассматривают это явление как стремление телезрителей избежать просмотра рекламы. Поэтому телекомпании с ним активно борются. В основном синхронизируя со своими коллегами время выхода в эфир рекламных блоков. Так что телезритель не редко натыкается на ту же рекламу, от
которой только что сбежал с другого канала. Через минут десять скакания по телеволнам у меня возник вопрос, почему периодически, на разных каналах, одновременно идет не только реклама, но и какие-нибудь очень интересные фильмы? Как по сговору. Аж бесит! Хочется посмотреть и то и другое. А нельзя! Может быть, и это неспроста. Одна телекомпания пронюхивает, что другая в это время будет показывать какой-нибудь шедевр, ну, например, «Фореста Гампа», и тут же ставит в сетку что-нибудь тоже гениальное! Чтобы не потерять аудиторию. Например, «Пролетая над гнездом кукушки». И наплевать на зрителя, который мучается, разрываясь между ними! Как раз в этот вечер так и получилось. По одной программе шел фильм «Унесенные ветром» с Вивьен Ли и Гейблом, а по другой «Служебный роман» Эльдара Рязанова. Переключая туда и обратно, я в конце концов решил сначала посмотреть кусочек про Скарлетт О'Хара. История жизни роковой авантюристки на фоне гражданской войны между Севером и Югом. Я никогда не мог понять, почему книга о том, какими славными ребятами были южане, стала священной в стране, в которой победили северяне? И
еще, почему у Митчелл рабы негры так ненавидят людей с Севера? Тех, кто шел их освобождать! Может она и вправду думала что, рабам было очень комфортно в своем рабстве. И что их господа добрые-предобрые люди. Просто ангелы. Да настолько, что готовы были проливать кровь, чтобы сохранить своим любимым слугам цепи. Короче, по книжке, рабы жили очень счастливо. Хозяева в них души не чаяли. А потом пришли янки! Мерзавцы с Севера, которые всех наглым образом освободили. Намутили демократию. И теперь у Америки даже президент чернокожий. Я покивал головой, как бы соглашаясь с собой, и переключил на «Служебный роман». Этот фильм я могу смотреть с любого места и любое количество раз. Мягков и Фрейндлих - гениально! Музыка Петрова - просто чудо! А еще я очень люблю спрашивать, у других фанатов картины, помнит ли кто имя главного героя Новосельцева? В фильме оно звучит всего пару раз. Пока мне ответил только один человек. Вообще, я часто мучаю окружающих такими бредовыми вопросами. Например, как звали старика или мальчика из повести «Старик и море». Этого, как ни странно, не знают даже страстные поклонники
произведения. Или имя Штирлица? Или шакала из «Маугли»? Все прекрасно помнят Ка, Багиру, Шер-Хана, Балу, Акелу и даже бандерлогов. А вот Табаки никто не помнит! Иногда людей, в тупик ставит даже вопрос как звали Мерри Поппинс. Но это шутка. Так, тест на внимательность.
        Глава 12
        Поиски Толяна продолжались почти месяц. Они находили котельную во дворе, но не находили темно-зеленых занавесок. Обнаруживали нужные занавески, но окна, из которых они виднелись, закрывали пышные кроны деревьев, что тоже не подходило. Со временем инициатива толиковской команды стала совсем вялой. В конце концов, он продолжал поиски один. До тех пор, пока я не уговорил его остановиться. Честно говоря, я уже сам стал сомневаться, что все это у меня в жизни было. И даже радовался, что все кончилось. Я очень скучал по общению с Юлей. Очень хотел, чтобы она позвонила. Хотя знал, что это ни к чему не приведет. На работе все шло как нельзя лучше. Вечерами я встречался с Вероникой. Она постоянно мне звонила и посылала эсэмэски. Однажды я познакомил ее со своими друзьями. Но когда мы беседовали в кафе, она их практически не замечала. Тала ее игнорировал в ответ. А вот Толик всячески проявлял к ней интерес. Она ему сильно понравилась. Он шутил, подливал ей вина, расспрашивал о ее жизни, рассказывал о себе. Холодность её его нисколько не задевала. Он был веселым и простым парнем. Весь вечер говорили только
он и я. Вероника как могла нас поддерживала. Тала молчал и ел. И только изредка его глаза поднимались из-под широкого лба и внимательно оглядывали сидящих. Его речь мы услышали только тогда, когда официант предложил нам фирменное блюдо из раков. Он тактично отказался и спросил у официанта, знает ли тот, что этих несчастных созданий варят живьем. Молодой человек ответил, что, разумеется, знает. Тогда Тала презрительно попросил его удалиться.
        - Невероятно! - произнес он, когда официант ушел. - Разумеется, он знает! Как и весь мир знает и молчит! Дикари, ей-богу! Вы представляете, какое это зверство варить живое существо живьем? - Он посмотрел на нас. - Заживо кидать несчастное создание в кипяток, чтобы отведать его измученной плоти только ради удовольствия. Если бы эти гурманы только могли представить, какие муки испытывает тело при такой казни! И это происходит в двадцать первом веке! В цивилизованном обществе! О какой гуманности вообще может идти речь, если на планете до сих пор существует такое?! Как можно читать детям на ночь сказки, когда рядом есть это? Боже мой! - Тала почти сорвался на крик. - Изуверы!
        - Да, блин, - согласился я. - Действительно зверство!
        - Ну и ну! В жизни об этом не задумывалась, - тихо сказала Вероника.
        - Да, нужно запретить есть раков! - поддержал Толик.
        - Нет, есть раков не запретишь, - продолжал Тала. - Я это понимаю. Это утопия! А вот добиться хотя бы более щадящего способа их умертвления, думаю, можно. Я уже давно изучаю этот вопрос и у меня есть кое-какие планы. Уверен, они воплотятся в жизнь. Нужен только грамотный пиар моей идеи. Социальная реклама. Привлеченные известные люди. Радио- и телеролики. Благотворительные концерты. Несколько акций Гринписа. А главное - большое желание!
        - Если ты затеешь это, - неожиданно обратилась к Тале Вероника, - я тебе помогу всем, чем смогу. Не думала, что когда-нибудь буду подобным заниматься, но мне вдруг так стало жалко раков! Ведь, правда, это бесчеловечно!
        - Ты не шутишь? - обратился я к Тале.
        - За шутками это к Толяну, - серьезно ответил он.
        - Слушай, ну тогда я с вами! - вдохновленно сообщил я.
        - Ну что, тогда давайте теперь как мушкетеры, один за всех и все за одного! Та-даммм! - пропел Толян, опустив указательный палец на стол.
        Тала не отреагировал. Он опустил глаза и, как ни в чем не бывало, продолжил поглощать еду.
        - Это не повод шутить, - уже проглотив пару вилок салата, тихо сказал он. - Надеюсь, тебя никогда не постигнет такая участь. - Он не поднял глаза, но все поняли, к кому он обратился. Толик замялся.
        Когда Вероника вышла поговорить с кем-то важным по телефону, я признался друзьям, что вымотался. Мой мозг и душа были измотаны как после продолжительного забега. Я пытался как следует отдохнуть. Выспаться. Или еще что-нибудь. Но ничего не помогало.
        - Тала, Толян, - обратился я к друзьям, - у вас никогда не бывало так? Изредка, когда плохо, когда складывается не так, как хочется, и тебе угрожают неприятности или какая-то опасность. Когда ты понимаешь, что все вокруг так зыбко, что в любой момент все может обрушиться. К примеру, умрет близкий человек, исчезнет накопленное, подорвется здоровье, окажутся смешными планы, которые ты только вчера считал грандиозными. И вот в этот момент, чаще всего это бывает вечером, ты представляешь, что сейчас прозвенит звонок, раздадутся аплодисменты и голос, тихий, спокойный, родной, скажет: «Все! Ты выиграл. Испытания закончены!» И на сцене появятся все, кто когда либо встречался тебе в жизни. Друзья, знакомые, родственники. Ныне здравствующие и те, кто умер. Окажется, что они просто ушли со сцены и уже из зала досматривали, чем все закончится. Появятся даже незнакомые прохожие. Как в конце спектакля, будут кланяться и обниматься непримиримые враги. Тебя будут поздравлять неприятели. Ты увидишь всех, кто, так или иначе, мелькнул на твоем пути. И ты вздохнешь и поймешь, что все позади. Жизненная борьба
закончена.
        Впереди только прекрасная, веселая и беззаботная жизнь.
        Тала внимательно слушал меня, а когда я закончил, улыбнулся.
        - Тебе не кажется, что это похоже на конец жизни?
        - Точно, как будто ты только что, откинул копыта и теперь наступает рай, - добавил Толик.
        - Да нет же, друзья! В том то и соль, что все это произойдет в реальной жизни!
        - Не фантазируй, - спокойно произнес Тала. - Живи и борись в условиях, которые даны. Постарайся быть счастлив в тех обстоятельствах, которые есть.
        - Да уж, в таких обстоятельствах будешь счастлив! - горестно сказал Толик. - Война, эпидемии, социальное неравенство. Я люблю тебя, жизнь, а ты меня снова и снова!!! - пропел он.
        - Да ну ладно вам, оптимисты, - Тала отпил сока. - Все хорошо!
        - А ты сам-то, счастлив? - спросил его Толик.
        - Не совсем. Но работаю над этим.
        Вернулась Вероника.
        - О чем болтаем, мальчики?
        - Не поверишь! О счастье, милая, - сообщил я.
        - О счастье? Как интересно! А что такое счастье?
        Все задумались. Над столом повисло молчание. И только через пару минут я ответил. Чтобы сказать правильные и нужные слова, или даже так, сказать нужные слова правильно, мне обычно требовалось время. Я называю это рефлексом отложенной мысли. Особенность, присущая многим людям. Мы не можем сразу выдать нужный ответ, или парировать словесную атаку. Нужные слова приходят потом. К сожалению, не редко когда поезд уже ушел. И мы говорим себе, блин, надо было сказать вот это или то! Это часто мешает быть искрометным, мгновенно реагировать на колкости в свой адрес, заставляет мычать в разговоре ммм… эээ…и так далее. Конечно, можно назвать все это обычным тупизмом. Если бы не одно обстоятельство. Мысль у тебя в голове есть. Порой даже крутая. И слов нужных в твоем лексиконе полно. Только вот всплывают они не сразу. Будто бы наружу их выталкивает не пневматическое устройство, как у Владимира Соловьева, а гидравлический пресс. И потом ты выдаешь такое, что удивляет даже самых умных. Эту формулу и её название «рефлекс отложенной мысли» я вывел во время своей журналисткой деятельности. Чтобы оправдывать свой
страх перед прямыми включениями и объяснять себе, почему же потом на бумаге, все получается гораздо красивее и убедительней.
        - Мне кажется, - начал я, - счастье, это когда обстоятельства заставляют нас быть там, где больше всего быть хочется. Когда жизненная ситуация вынуждает заниматься любимым делом. А судьба настойчиво сталкивает только с хорошими людьми.
        Компания снова задумалась.
        - Любопытная версия, - нарушил тишину Тала.
        - Мне тоже понравилось, - согласилась Вероника.
        - Вот бы так было, - мечтательно сказал Толик. - Почему же все наоборот?
        Мы еще немного порассуждали на эту тему, потом зацепились за другую и снова скатились в политику. Под конец Вероника почти не включалась в общую беседу. Она сидела воткнувшись в телефон, обмениваясь с кем-то эсэмэсками. После каждого раза она извиняюще смотрела на меня и виновато убирала мобильный в сумочку. Делала она это напрасно, так как меня ее переписка нисколько не трогала и ни капли не раздражала.
        - Только не говори, что я недостаточно дружелюбно себя вела, - сказала Вероника, когда мы уже ехали домой в ее машине.
        - Нет, не буду. Мне все равно, какое у тебя отношение к моим друзьям. Мне достаточно того, что я их люблю. Если же тебе это мешает, мы можем расстаться с тобой прямо сейчас.
        Она вульгарно рассмеялась и сказала:
        - Ну, что ты, малыш! Я уверена, что мы подружимся. По крайней мере с Толиком. Тала - тот твердый орешек. Его растопить будет нелегко. По-моему, я ему совсем не понравилась!
        - Да! Твои чары на таких, как он, не действуют.
        - Судя по твоему хладнокровию, он был твоим учителем.
        - Я его очень уважаю. И всегда к его советам прислушиваюсь. Но к тебе это не имеет никакого отношения, - как можно мягче произнес я.
        Мы подъехали к моему дому. Я не стал приглашать Веронику к себе. Я устал и хотел побыть один. Весь вечер я снова смотрел телевизор. Перед сном мне позвонила моя стюардесса Анечка. Её давно не было слышно, хотя в прошлый раз мы договаривались в ближайшее время встретиться. Она объяснила, что ее срочно отправили на Бали, и там она застряла на несколько недель. Но теперь она дома и готова встретиться. Мы договорились и на этот раз запланированное свершилось. На следующий день я сбежал с работы и мы вместе пообедали. Я узнал от неё много нового о загранице, где бываю очень редко. Вечером позвонила бабушка и попросила помочь передвинуть кресло. Я пообещал, что буду у нее завтра, так как сегодня намеревался пойти с Толяном на бои без правил. Зрелище удивительно жестокое и кровавое. Толян его просто обожал.
        На мордобое в качестве почетных гостей присутствовали пятикратный чемпион мира Федя Емельяненко и звезда ринга Олег Тактаров. Популярность последнего явление крайне загадочное. Почти все его бои больше напоминали избиение Тактарова нежели поединки. И в этом, скорее всего, и состоит феномен его успеха. Дело в том, что на мировой арене Олег появился после развала Советского Союза. Это был загадочный русский медведь (позже его, кстати, так и прозвали) из неизведанной, на тот момент для всей планеты - заснеженной могучей России. И вот этот русский разъяренный медведь выходит на ринг, а там его от души мутузит какой-нибудь американский громила. Для западного зрителя, зрелище, слаще не некуда. Представитель страны, которую они всю жизнь боялись, получает в репу от их родного ковбоя! А потом от другого! Естественно, что посмотреть на это съезжались со всей Европы и Америки. Билеты на Тактарова раскупались со скоростью света! Публика была в восторге! Еще бы! На их глазах соотечественники делают из русского медведя отбивную! Конечно, и у него были победы. Один раз он даже одержал победу над известным
бойцом «Танком». Хотя, правильнее наверное будет сказать «потерпел» победу. Потому что сам еле выжил. Справедливости ради, конечно, нужно сказать, что мужик он харизматичный, невероятно волевой и сильный. И периодически делал котлету из других бойцов. Но сейчас его время прошло и наступила эра Феди Емельяненко. Этот-то, без всякого разговора кошмарит их чемпионов направо и налево. Из-за чего мы с Толяном являемся преданными его фанатами.
        На следующий день, когда я собирался к бабушке, она позвонила мне и попросила по пути заехать на Желябова купить пышек. Он всегда называла улицы по старым названиям. К которым привыкла. Я объяснил ей, что такой улицы больше нет, а вместо нее уже давно Большая Конюшенная. Когда я сказал об этом, в моей голове что-то щелкнуло и мои глаза расширились до предела. «Такой улицы больше нет, вместо нее Большая Конюшенная», - пробормотал я про себя и ринулся к компьютеру. В поисковике я набрал «старые названия улиц Петербурга» и по экрану поползла информация. Дальше я стал кликать на все ссылки подряд. Как обычно, треть сайтов рассказали и показали мне, как надо заниматься сексом. Треть предлагали что-то купить. И только тридцать процентов сайтов имели какое-то отношение к заданной теме. Отфильтровав ненужное, я наткнулся на любопытную страничку. В ней рассказывалось об истории улиц города. В строке поиска я вбил «улица Шестакова». В ожидании я прикусил язык от волнения. Когда страница загрузилась, я прикусил его еще раз! Такая улица есть!!! «Да!» - закричал я. На сайте говорилось, что в Ленинграде
действительно была улица, названная в честь Героя Советского Союза летчика-истребителя Льва Шестакова! Но потом она была переименована. Я откинулся на спинку кресла и выдохнул.
        От того, что я узнал дальше, у меня задрожали ноги. Улица ШЕСТАКОВА потом была переименована в улицу ЧАЗОВА! И это была моя улица!!! На которой живу я! Тут же прилагалась старая карта, на которой она была изображена. Ведя глазами по извивающейся полоске на карте, я стал искать дом пять и чуть не упал в обморок, когда его нашел! Мелкая пятерка красовалась на моем доме! Я был потрясен! Обескуражен! И абсолютно растерян! Этого не может быть!!! Как это? Невероятно!!!
        Позже, когда я успокоился, я стал анализировать ситуацию. У меня небольшой трехэтажный дом. Всех, кто в нем проживает, я знаю. Моей зазеркальной семьи среди них точно нет. Значит, это все-таки параллельный мир. Две плоскости, которые однажды пересеклись в одной точке. Два одинаковых города, один и тот же дом и разные люди. Интересно. И горько. Если так, то мы точно никогда не встретимся в реальности. Ни в ее. Ни в моей. И вообще, какая из этих реальностей реальнее? Может быть, это моего мира нет! Может быть, это меня не существует! Хотя вряд ли. Я ущипнул себя. У меня же есть чувства. Нервы. Боль. Щекотка наконец! И у меня есть прошлое. Хотя это не аргумент. У вымышленных персонажей тоже есть прошлое. И к тому же, как доказать, что у меня есть прошлое? Ведь я живу всегда в настоящем! И будущее есть только тогда, когда оно происходит. То есть сейчас! До того оно существует только в моем воображении. А прошлое только в моей памяти! Убери их - и все! Я персонаж книги! С вымышленным прошлым и придуманным будущим! Кто пишет эту историю? Чем все закончится? И закончится ли? Я, естественно, не знал.
        Я совсем поник. Если бы только оно снова открылось, это зеркало. Многое бы прояснилось. Тут вдруг мне пришла в голову другая мысль. А почему, собственно, на моем доме на этой карте написано пять, а не семь. Ведь, по моим данным, я живу в доме номер семь. Чазова, семь. Стал считать дома. Получалось пять. Все правильно. Но почему тогда у меня седьмой дом. Для верности я взял свой паспорт и убедился, что адрес свой я еще помню. Чтобы разобраться в путанице, я взял современную карту. Сравнив их, я заметил, что на старой карте не хватает одного дома. Как раз того, который в моем времени числится как пятый. Это был небольшой универмаг. Там я часто покупаю продукты. Подумав, я натянул кеды и поднялся этажом выше. Надо мной жила старенькая бабулька. Так как она живет здесь с незапамятных времен, я рассчитывал, что она расскажет мне, откуда взялся наш универмаг. И не прогадал. Баба Люба поведала мне, что универмаг появился сравнительно недавно. Раньше на его месте был пустырь. Теперь стало все ясно. Вернее, запуталось еще больше. Зачем Катя дала мне мой устаревший адрес? Она меня разыграла? Но для чего? И
как? Она же не знала мой адрес, чтобы так пошутить! Я позвонил Тале. Он был занят и попросил меня связаться с ним вечером. Озадаченный, я поехал передвигать бабушкино кресло.
        Отмучившись с мебелью, я отправился на работу. В офисе стояла страшная скукота. Был конец рабочего дня и все уже разбежались на волю. Лишь в курилке сидела компания людей, с которыми я больше всего общался на работе. Ребята из разных отделов, ставшие почти друзьями на почве общих увлечений. Футболом, музыкой, пивом и женщинами. Отличные парни, кроме одного. Новичок из транспортного отдела. Он мне не нравился. Усатенький. С крысиными глазками. Очень суетливый. Из тех мужичков, которые думают, что везде пролезут. Улыбка еще у них такая противная. Неестественная. В эту компанию его никто не звал. Он затесался как-то сам. В курилке я застал их в тот момент, когда один из них рассказывал, как водил своего ребенка в парк. Он описывал старые советские карусели, которые до сих пор работают в некоторых совковых парках города. Ржавые, скрипящие, уродливые, они стоят теперь одиноко. И только редкий ребенок сумасшедших родителей или какая-нибудь пьяная компания отваживаются пощекотать на этом аттракционе смерти свои нервы. Во время рассказа, другой мой коллега, Миша, вспомнил, как его близкий друг имел
однажды горький опыт с такой каруселью. «Сюрприз» она называется. На самом деле это была моя история, которую мне как журналисту поведал пару лет назад сторож одного из городских парков. Но Миша, видимо, забыл как я ему же её рассказывал. И сейчас выдавал эту историю уже за свою. Я уже давно заметил, что так бывает в жизни. Иной раз тебе рассказывают твою же историю, только произошедшую не с тобой, а с рассказчиком или с его друзьями. Как правило сюжет обрастает новыми подробностями. Меняются имена действующих лиц и место событий. Со мной подобное случалось уже не единожды. Один раз я вывел рассказчика на чистую воду, чем поставил его в неловкое положение. В ответ на то, что на самом деле это моя история, рассказанная ему же пару недель назад, он так сконфузился, что потом долго избегал со мной встречи. С тех пор я этого себе не позволяю. Благородно молчу. Даю выдумщикам волю.
        А история про карусель, в общем-то, заключалась в следующем. Ночью молодежь часто пробирается в парки и там веселится. Как правило, ограждение как препятствие, подвыпившими не рассматривается. Так было и в тот день, когда на территорию парка проникла группа пьяных парней. Проходя мимо злополучного аттракциона «сюрприз», весельчаки решили на нем прокатиться. Трое залезли внутрь. Двое раскручивали. Все смеялись. Кричали. Дурачились. Потом один из толкающих заметил, что будка с пультом управления открыта. Перекошенная дверь с разбитым стеклом была завалена на бок. Сообразительный парнишка тут же смекнул, что можно повеселиться по-настоящему. Он скомандовал второму раскручивающему запрыгнуть в круг, а сам полез в будку. Там он без труда нашел нужный рычажок, и карусель двинулась. «Давай, давай, Серега! Красавчик!» - кричали ему его друзья. Пока механизм раскручивался, вдохновленный подвигом «гений» выбежал из будки и на ходу сам вскочил на платформу. «Ай, Серега, крассава!» - приветствовали героя друзья. Все прижались к боковым стенкам - и веселье началось! Парни смеялись и кричали. Где-то до пятой
минуты. После началось настоящее шоу. Когда кто-то сообразил, что блюющий рядом шутник тот, кто включил качели. И теперь остановить их некому! Центрифуга же честно выполняла свой долг. Крутила как надо. Через двадцать минут у веселившихся вылезло наружу все, что они успели выпить и съесть в этот день. Кто еще мог, проклинал на чем свет стоит уже невменяемого Серегу. И все могло закончиться весьма трагично, если бы сторожу не взбрело в голову, совершить в эту ночь обход своих владений. Он остановил карусель и по очереди вытащил обмякшие тела весельчаков. Потом их откачивали врачи скорой помощи. Слава Богу все обошлось, но в каждом на всю жизнь поселился страх каруселей. Их тошнит даже когда они видят что-то подобное по телевизору. Они все с тех пор ненавидят сюрпризы и Серегу.
        Послушав в курилке еще пару историй и последние новости, я немного поработал с бумагами и отправился на встречу с Талой. Он ждал меня в кафешке. Я все ему рассказал. Он долго думал и сказал, что про старые названия улиц можно было и догадаться. Чего не скажешь о другой загадке. Вопрос, почему Катя дала мне мой же адрес, да еще и так хитро зашифровала его, оставался для нас неразрешимым. У него была какая-то догадка, но он не захотел ей делиться. Сказал, что это просто бредни. В тот момент, я даже не догадывался, какой сюрприз меня ждет дома.
        Глава 13
        Я вернулся домой к часам десяти. На автомате скинул туфли. Бросил на полку ключи. И замер в оцепенении. Из кабинета послышалось пение! Тихое такое. Тоненькое. Я задержал дыхание. На цыпочках прокрался по коридору и заглянул в комнату. Зеркало снова было живым. Там стояла Катя. Она расчесывала волосы и что-то напевала.
        - Господи, Катя! Ты снова здесь! - не скрывая радости, крикнул я.
        - Привет, Максим! Прости меня. - Рыдая, она прильнула к зеркалу. - Это я во всем виновата.
        - В чем?
        - В том, что мы с тобой не могли все это время видеться. Я долго думала. Много думала. И поняла, что хочу снова тебя видеть. Несмотря ни на что!
        - О чем ты говоришь?
        - Я просто испугалась! Когда ты спросил адрес! Я поверила, что мы живем в одном городе. Меня напугало, что ты найдешь меня! Я была не готова! Моя семья не готова к такому испытанию. Ты стал слишком много значить для меня. Ты бы перевернул всю мою жизнь! В страхе я сняла зеркало и перевесила его. Ты исчез. А я стала мучиться.
        - Ах вот, в чем дело! А обо мне ты подумала? А я, думаешь, не мучился? Я чуть с ума не сошел!
        - Прости! Я больше никогда так не поступлю! Обещаю!
        - Знаешь, я перерыл полгорода в поисках тебя! Почему ты дала мне этот адрес?
        - Я сама не знаю! Ты спросил, я ответила.
        - Но этого адреса уже давно не существует! Теперь здесь живу я!
        - О чем ты?
        - О том, что я разгадал твой ребус. Ты зашифровала мой адрес. Но зачем?
        - Не понимаю. Какой ребус? Что зашифровала?
        Я рассказал ей о всех приключениях, связанных с поиском ее дома. И о том, как в конце концов разгадал ее загадку.
        - Но я не загадывала никаких загадок! Я и правда здесь живу! - возмущенно проговорила Катя.
        - Но этого не может быть! Я знаю всех жильцов своего дома! Это какая-то игра? Не пойму? Постой, а в какой ты квартире живешь? На каком этаже?
        - В восьмой. На втором этаже! - спокойно, как бы вспоминая, сказала она.
        У меня проступил холодный пот.
        - Все! Конец моему рассудку! Мы живем с тобой в одной квартире! Кто-то из нас призрак! - резюмировал я и сел на диван. Какое-то время мы оба молчали, пытаясь разобраться в ситуации. Потом я внимательно осмотрел Катину комнату. И понял, почему мне казалось это помещение каким-то странным. Оно было точным отражением моего кабинета. Только с другой обстановкой и цветом стен. И как я раньше этого не заметил, спросил я себя.
        - Я не призрак? - вдруг сказала Катя. - Не пугай меня! Я и так, кажется, схожу с ума.
        - Ну, хорошо! Пусть призраком буду я. Остается только понять, как я до такого докатился. И что это за мир, в котором я живу?! Я вроде не умирал!
        - И ты не призрак! - продолжала Катя. - Мы оба нормальные люди! Просто увидели немного больше, чем позволено человеку.
        - Ну, да ладно. Разберемся. Ты, главное, теперь не исчезай. Мы можем видеть и слышать друг друга. Это уже прекрасно!
        - Максим, сейчас придет мой муж с дочкой. Нам нужно будет прерваться. Понимаешь? - Да, конечно! Можно только я не буду отходить от зеркала? Я хочу смотреть на тебя. Я очень по тебе соскучился.
        - Если бы ты знал, как скучала я! Это была адская мука! Мне хотелось кричать! Мне было очень больно. Я сгорала от тоски, без тебя!
        У нее в квартире раздался звонок. Пришла ее семья.
        Весь вечер я смотрел на Катю и ее близких. Как в театре. Как будто моя девушка актриса играет роль заботливой жены и матери, а я сижу в темном зрительном зале. Она на сцене, но знает, что где-то за рампами за ней наблюдает ее любимый. Так я и уснул сидя на диване. Сон был крепким, окутанным счастливым спокойствием.
        Тала очень удивился, когда я рассказал ему о случившемся. Мы сидели в утреннем кафе. Запах кофе, свежих булочек и пустой зал создавали обстановку полного спокойствия. За барной стойкой официантка протирала фужеры. За ее спиной тактично тихо играл музыкальный центр. В помещении было тепло и уютно. Я смотрел в окно. Даже через стекло можно было почувствовать прохладу, наполнившую за ночь город. То и дело мимо проезжала поливалка. Мне всегда нравилось такое состояние мира. Затишье перед стартом бешеного дня.
        Мы позавтракали. Затем Тала предложил пойти ко мне и под его чутким руководством устроить Кате допрос. Я согласился. С утра мы с ней договорились, как только она проводит супруга и отведет дочку в садик, мы встретимся. Я волновался. Сложно было представить, как она воспримет моего друга. Конечно, я ей рассказывал о нем. И о Толяне. Но теперь одного из них она увидит воочию.
        Когда мы подошли к зеркалу, Катя одиноко сидела за столом.
        - Максим, наконец-то, - сказала она, поднимаясь со стула, но тут же, замедлила движение. - Это твой друг? - Она внимательно посмотрела на Талу. - Это, наверное, Тала! Я угадала?
        - Да, - ответил я.
        - Что, да? - удивленно посмотрел на меня Тала.
        Я забыл, что он её не видит и не слышит.
        - Она тебя узнала, - сказал я.
        - Отлично, контакт установлен, - потирая руки, сказал Тала, взял стул и сел рядом с зеркалом. - Она меня слышит?
        Я кинул взгляд на Катю. Она кивнула.
        - Да, и слышит и видит.
        - Здравствуйте, Катерина, - вежливо поздоровался Тала.
        Катя поздоровалась в ответ.
        - И так! Я буду задавать вопросы, а ты как медиум, посредник между нашими мирами, будешь озвучивать ответы, - обратился он ко мне.
        Я кивнул.
        - Надеюсь, ты объяснил даме, что я здесь для того, чтобы помочь вам и нам всем, хоть немного разобраться в этой ситуации?
        Я еще раз кивнул.
        - Превосходно! Тогда попроси барышню описать свой двор. Что она видит из окна. И есть ли у нее во дворе детский садик?
        Катя подошла к окну. Оглядывая местность, она начала описывать, что видит. Небольшой двор. Почти без деревьев. Много кустов. Посередине детская площадка. Ее дом стоит буквой Г. Напротив другая трехэтажка. Справа детский сад.
        - Я же говорил, что детсад во дворе! - радостно воскликнул Тала. - А у тебя, кстати, есть во дворе детский сад? - обратился он ко мне. - Подойди к окну, сравни картину.
        - Все тоже самое, только есть деревья и никакого детсада, - глядя в окно, констатировал я.
        - Хм, любопытно, - задумался Тала. - Какой-то другой у них Питер. Спроси, есть ли у неё в городе Исакий или Эрмитаж?
        - Конечно есть, - засмеялась Катя. - А он симпатичный, твой друг. Он мне очень понравился.
        Меня это обрадовало. Я хихикнул.
        - Что я такого смешного сказал? - насупился Тала.
        - Есть, есть, - сказал я, успокаивая его.
        - Тогда поинтересуйся, как давно она живет в этом доме?
        Катя рассказала, что живет здесь с рождения. Уже двадцать один год. Это квартира ее родителей. Но как только родилась дочка, они переехали в загородный дом.
        - А у мужа есть квартира? - выслушав мой ответ от Кати, спросил сразу Тала.
        - Есть, - ответила Катя.
        - А эту они случайно продавать не собираются?
        - Собираемся. Но откуда он знает? - удивилась Катя.
        - Универмаг по соседству есть? - с нарастающей экспрессией продолжал допрос Тала.
        - Нет. Ближайший универмаг в трех остановках отсюда.
        Я ничего не понимал. Но мне становилось все интересней и интересней. Я посмотрел на Талу. В его умных застывших глазах, чувствовалось, как со скоростью света метаются мысли. Он немного прищурился. Так делают умные люди, когда сосредотачиваются.
        - А теперь хочешь фокус? - спросил он меня неожиданно.
        - В смысле? - напрягся я.
        - В прямом. Спроси свою леди, кто такой Гарри Потер!
        Катя потупила взор.
        - Ты шутишь? Причем здесь Гарри Потер. И потом, спрашивай сам. Зачем я перевожу твои вопросы, ведь она-то тебя слышит!
        - Мне так легче. Я же ее не вижу и не слышу. Так кто такой Гарри Потер?
        - Ну, Тала! - я рассмеялся. - Кать, расскажи этому дяденьке, кто такой Гарри Потер.
        - А почему я должна про него рассказывать? Это какой-то американский певец?
        Улыбка исчезла с моего лица. Я посмотрел на Катю. Потом на Талу. Теперь он расплывался в улыбке. Она удивленно смотрела на меня.
        - Ладно, хватит. Давайте продолжим, - сказал я.
        - Судя по твоей реакции, друг мой, девушка понятия не имеет, кто такой Гарри Потер, - вставая со стула спокойно проговорил Тала.
        - Да что это за Гарри Потер такой? - возмутилась Катя.
        - Макс, я все понял! - глядя на меня, как учитель на нерадивого ученика, произнес мой товарищ.
        - Что именно? - не мог сообразить я.
        - Катя, - не поворачиваясь в ее сторону, обратился к девушке Тала, - скажите этому прекрасному молодому человеку какой сейчас год!
        - Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой, - уверенно сказала она.
        Я наморщился.
        - Чего? Какой, какой? Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой? - выпалил я.
        - Ого! Я ошибся примерно лет на десять, - торжествующе заявил Тала. - Почему-то думал, что у нее семидесятые.
        - Этого не может быть! - закрыл я лицо руками.
        - А то, что ты разговариваешь со своим отражением, может быть? - снова улыбнулся Тала.
        - Ну да, - пришел в себя я. - Но как ты догадался?
        - Да все просто. Твоя улица носила другое название в прошлом. В прошлом не было универмага и был детсад. И в прошлом деревья в вашем дворе были всего лишь кустами. Единственное, я не пойму, куда делась труба? Красная. С цифрами.
        Я посмотрел в Катино окно. Трубы там не было. Зато, рядом на стене висела большая Катина картина. На ней был изображен питерский пейзаж с какой-то фабрикой или заводом в центре. Над зданием возвышалась труба. Красная. С датой 1902.
        - Труба, это всего лишь картина рядом с окном, - сказал я Тале.
        - Ну, вот! Теперь понятно. А еще, они собираются продавать квартиру. А значит, здесь будет жить другой хозяин. Скорее всего, твои родители, до переезда во Францию. И их маленький мальчик по имени Максим.
        - Постойте, мальчики, а в чем дело? Я что-то не то сказала? - вмешалась Катя.
        - Катя, ты живешь в Ленинграде? - спросил тихо я.
        - Да, а что? А ты в другом месте? Ты же тоже говорил, что живешь в Ленинграде!
        - Я говорил, что живу в Петербурге!
        - Вероятно, ты говорил в Питере, Максим, - встрял Тала. - Так его называли и в советские времена.
        - Что значит называли? Что значит в советские времена? - скороговоркой пролепетала Катя.
        - Катенька, - начал было Тала.
        - Стой! Я сам, - остановил я его. - Катенька!
        - Да, - наивно раскрыв глаза, отозвалась Катя.
        - Только не пугайся. Я живу… ммм, - промедлил я, - в две тысячи девятом году. Через двадцать один год после твоего настоящего. Там у вас мне всего двенадцать лет. И я живу совсем в другом доме. Твой мир остался для меня в прошлом.
        Она присела.
        - Тогда получается, что в твое время, - она подняла глаза и посчитала в уме, - мне сорок два? Или меня вовсе уже нет!
        - Как это нет?
        - Ну, мало чего могло случиться за эти годы! - робко дрожащим голосом произнесла Катя.
        - Не говори глупостей! По крайней мере, никаких катастроф и эпидемий за этот период в Петербурге не было! Это я могу сказать точно. Ведь я из будущего!
        Я повернулся к Тале и быстро пересказал то о чем мы говорили с Катей.
        - Думаю, вам есть что обсудить, - ответил спокойно Тала. - Пожалуй, я пойду. Прощайте, друзья! Моя миссия выполнена!
        Он медленно встал и побрел к двери.
        - Скажи ему огромное спасибо, - торопливо проговорила Катя. - Я очень ему благодарна и мне было очень приятно с ним познакомиться.
        Я догнал Талу в коридоре. Передал слова Кати. Тоже поблагодарил его. И попрощался. Впереди меня ждал долгий разговор с прошлым.
        Мы беседовали очень долго. Говорил в основном я. Рассказывал Кате про будущее. Она то и дело подпрыгивала от удивления. Возмущалась. Уточняла детали. Я рассказал ей про развал Советского Союза, путч и ГКЧП. Про штурм Дома правительства и независимость братских республик. Описал новую Россию. От малиновых пиджаков, новых русских, дефолта и беспредела девяностых до войны в Чечне, платного образования, медицины, терроризма, олигархов и Путина. Показал ей лазерный CD. Попытался объяснить, что такое интернет. Описал домофон, стиральную машину-автомат, посудомойку и утюг с вертикальным отпариванием. Сказал также, что фотоаппараты будут снимать без пленки, телевизоры управляться с помощью пульта, в каждом доме будет стоять DVD-проигрыватель. Рассказал про MP3-плееры, мобильные телефоны, спутниковое телевидение, космических туристов, японских собачек-роботов, СПИД и овечку Долли.
        Трудно описать, какое удивление и потрясение испытывала Катя, проглатывая каждый бит информации. Естественно, она не смогла сразу переварить все, что я сообщил, поэтому попросила позже вернуться к некоторым, особенно заинтересовавшим ее вещам. Наш телемост продолжался до самого вечера. Пока не пришли ее муж с дочкой, которую он обычно забирал из сада по пути с работы. В последующие дни нашего активного общения я сам осознал, как всего за два десятка лет изменился мир. Часами я рассказывал Кате о современности и сам поражался, как теперь все по-другому.
        - Послушай, - как-то сказал я, - а может все-таки встретимся? - И тут же добавил: - Только не вздумай снимать зеркало! Лучше просто откажись!
        - Не пугайся! Я больше так не поступлю. Больше того, признаюсь, я тоже думала о встрече. Но не могу представить, как это будет выглядеть.
        - Очень просто. Завтра, например, двадцать пятое марта две тысячи девятого года. Ты сейчас запомнишь эту дату. Мы назначим время и место. И через двадцать один год ты туда придешь.
        Она задумалась.
        - А если не приду?
        - В смысле?
        - Вдруг я не доживу до этого? Попаду под машину. Или заболею этим, как его, СПИДом вашим? Вот возьму и не появлюсь! Ты мне об этом расскажешь, и что я здесь потом буду думать? Моя жизнь превратится в кошмар! В ожидание смерти.
        - Ерунда! - запротестовал я. - Ты жива и здорова! Я уверен!
        - Кроме того, - не обращая внимания на мои слова, продолжала она, - в это время я буду уже старой женщиной. Намного старше тебя.
        - Из-за этого тоже не переживай. Во-первых, сорок два года, это еще не так много. В наше время женщины в таком возрасте выглядят очень даже привлекательно. Во-вторых, современная косметика позволяет прекрасной половине и в поздние лета выглядеть довольно презентабельно.
        - Все равно мне страшно. А вдруг я тебе не понравлюсь?
        - Пойми, ведь ты изменишься только внешне. И то не факт, что сильно. А меня влечет к тебе еще и по многим другим причинам. Этого не объяснить! Даже химией!
        - Химией? Причем здесь химия?
        - Долго рассказывать. Да и не стоит. Короче, давай решайся! Я очень хочу тебя увидеть!
        - Нет, ты пойми еще вот что! - настойчиво прозвучал ее голос. - Ведь ты, по факту, увидишь-то не меня! Я ведь здесь останусь!!! У меня же нет машины времени, чтобы прямо сейчас очутиться в твоем времени! Ты встретишься с той, с другой, которой я стану только через двадцать один год! А я люблю тебя сейчас! Понимаешь?! Ты думаешь, что во время вашего свидания я буду сидеть здесь и с радостью ждать новостей?! Как там у вас все прошло?! И даже если все пройдет удачно, уверяю тебя, мне от этого тут легче не станет!
        Неожиданный поворот застал меня врасплох. Об этом я не думал.
        - И потом, - продолжала она, - это эгоистично с твоей стороны! Если все пройдет, как ты планируешь, твоя любовь будет рядом, а моя так и останется за стеклом! Если еще останется! Потому что в этой ситуации я вообще тут буду уже не нужна!
        Она расплакалась и пошла к выходу. Я закричал ей вслед, но она даже не обернулась. Уже в пустую комнату я кричал, что больше не хочу никакого свидания. Что мне уже ничего не надо. Что мне необходимо ее внимание и ее общество прямо сейчас! А не через двадцать лет. Но мои усилия были бесполезны. Мои слова рассыпались в холодной пустоте зазеркального помещения. Я отвернулся от зеркала. На меня смотрели угрюмо молчащие стены моего кабинета. Мой мир, сдавленный вечерним сумраком, был неподвижен.
        Несколько дней Катя не заходила в комнату с зеркалом. Все это время я корил себя за наш последний разговор. Я представлял себя ее глазами и в моем воображении рисовался чудовищный образ самовлюбленного эгоиста. Я был подавлен. А потом в мое царство тоски ворвалась удивительно бодрящая новость. В маленькой заметке ежедневной газеты под заголовком «Криминальная хроника» я случайно увидел фотографию моего старого «друга» маньяка Паши. В уголовной сводке рассказывалось о том, как некий Павел Выра, уроженец села Сланцы Ленинградской области, пытал свою тетю, вымогая у несчастной сорок тысяч долларов. На фотографии под статьей, его в наручниках вели в камеру заключения. Фотокорреспондент поймал маньяка и конвоиров прямо в движении. Что придавало изображению яркую динамику.
        В поисках более расширенной информации по этому делу, я залез в интернет. О похождениях Паши, говорили почти все электронные издания. Были даже ссылки на видео. Как выяснилось, пострадавшая родственница преступника, сама являлась яркой представительницей криминального мира. Некая Зинаида Ступникова содержала известный в городе притон «Огни Парижа». В котором работали секс-рабыни из СНГ, дилеры толкали наркоту. Журналисты писали, что племянничек оказался искусным живодером. Пытая родственницу, он пользовался ножом, веревкой и даже утюгом. В конце концов покалеченная жертва сдалась и отдала вымогателю деньги. Куда тот их потратил, обвиняемый не признается. При задержании гражданин Выра оказал яростное сопротивление. Сначала он открыл стрельбу из охотничьего ружья. А потом взял в заложники посетителей продуктового магазина. Обезвреживала маньяка группа особого назначения. К счастью, серьезно никто не пострадал. Обратив внимание на даты публикаций, я понял, что безнадежно выпал из времени. С момента ареста Паши прошло уже три дня. А в самой свежей статье рассказывалось, что обвиняемый совсем помутился
рассудком и теперь не может говорить и даже самостоятельно передвигаться. Так что, вероятнее всего, его надолго упекут в психушку. Я был просто в шоке. Так закончилась моя история с маньяком. «К счастью, серьезно никто не пострадал» стоял перед глазами фрагмент из репортажа. Это так классно! Хороший человек спасен. Плохой наказан. И при этом еще никто не пострадал.
        Глава 14
        Я был очень удивлен, когда в один из вечеров застал Катю в нарядном платье с хорошим настроением вертящейся перед зеркалом.
        - Привет, - как будто ничего не было, пропела она.
        - Здравствуй, - смущенно ответил я. - Знаешь, ты меня прости…
        - Перестань, - не дала мне продолжить Катя, - я подумала и решила, что все равно нам не преодолеть преграду между нами, так пусть хоть кто-то из нас попробует стать счастливым. Я приду на свидание, когда скажешь.
        Я снова был в замешательстве. Всю ту речь, которую я готовил для нее, можно было смело стирать из памяти. Ситуация повернулась в нужном направлении, без сопротивления. Все заготовленные аргументы разом превратилась в бессмыслицу. Женщины - одним словом! У них это получается!
        - Хорошо, давай сегодня, - растерянно проговорил я.
        - Ну, ты что! Я же не успею подготовиться! Мне же надо привести себя в порядок. Принять ванну. Накраситься.
        - Ой, прости! Конечно. Я не подумал! Давай завтра, - смутился я.
        - Ты действительно не подумал, - она громко рассмеялась. - Я же пошутила! Ведь у меня есть двадцать лет на подготовку! Ха-ха-ха! - ее открытый, приятный смех смягчающе обволок мое кипевшее сознание. Я стыдливо опустил голову, закрыл глаза левой рукой и тоже засмеялся. Мы смеялись стоя друг против друга. Это была кульминация напряженнейшей психологической драмы, которую пришлось испытать двум молодым людям за последние несколько недель. По идее здесь должна была заиграть «судьбистская» музыка, вызывающая у зрителя слезы радости и печали одновременно. Я знал, что увижу ее уже не такой. Она знала, что этой встречи ей придется ждать двадцать лет.
        В то утро я волновался так, как никогда в жизни. Перемерил все рубашки и вернулся к первой. Тщательно побрил лицо. А потом еще долго выискивал недокошенную щетину. Почти час крутился возле зеркала, комбинируя гардеробом. Столько же репетировал речь. Каждый раз, когда я представлял себе нашу встречу, сердце билось так, что было тяжело дышать.
        По-ребячьи быстро, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, я спустился по лестнице. Погода была превосходная. Сквер, в котором было назначено свидание, дышал листвой и сыростью только что политых тротуаров. Легкий ветерок периодически трогал лицо, запускал свои теплые руки под рубашку. Стоявшие в ряд по аллее скамейки пустовали. Только на одной сидел пухлый дедушка в серой кепочке аля шестидесятые и кормил воробьев. Когда видишь на старичках или бабусях старомодные сандалии, шляпы или плащи пятидесятых годов в таком состоянии, как будто бы их только что купили в магазине, невольно удивляешься, откуда они их берут. Ведь такое уже давно не продается.
        Шмыгая между неповоротливых ног дедушки, воробьи мгновенно хватали все, что сыпалось из его рук. Они чирикали. Перелетали с места на место. Взлетали. Опускались. И снова взмывали в воздух. По дорожкам прогуливались молодые мамы. Очень медленно. С колясками. О чем-то серьезно разговаривая друг с другом. Вдруг в кармане моих джинс задрожал мобильный. Звонил Дима из моего бывшего отдела. Я подумал, что он опять хочет меня поблагодарить за то, что я избавил их от Зуйкиной, но ошибся.
        - Макс, я знаю, кто она! - почти прокричал Дима.
        - Кто она? - переспросил я дрожащим голосом.
        - Апельсиновая девушка. Она его мать! Георга! И прости, что сказал, что прочитал книгу. Я только что нашел твою записку.
        Я облегченно вздохнул.
        - Ничего, старик! Ты совершенно прав! А сейчас извини, но я очень занят!
        - Конечно, друг! Еще раз прости! Ты самый странный парень из тех, кого я знаю. Удачи тебе!
        - И тебе того же!
        Надо же! Иногда прошлое настигает тебя в самые неожиданные моменты. Хорошо, что такое безобидное, как сейчас. Я даже уже не помню, как писал ему эту записку. О чем я думал в тот момент? Как был одет? Куда должен был пойти после этого! Сколько было времени? Какая была погода? Ну и ладно. Какая теперь разница!
        Я присел на белую, с закрученной на конце спинкой скамейку и сразу же забыл о звонке. Время от времени я замечал вдали какой-нибудь силуэт и представлял, что это она. Я гадал, с какой стороны она может появиться. Вероятнее всего, со стороны метро. Хотя, вполне возможно, что она приедет на автобусе, троллейбусе или маршрутке. Тогда она придет с другой стороны. Со стороны остановки. Каждые пять минут я смотрел на часы. До встречи оставалось четверть часа. Мысленно переставляя минутную стрелку на сорок пять градусов вперед, я представлял, что в этот момент уже все случится. Мы уже встретимся. Вероятно, уже будем болтать. Там, на сорок пять градусов вперед, я уже буду знать, как она выглядит и какой у нее теперь голос. Жаль, что усилием мысли нельзя повернуть стрелку в реальности. Как же мне хотелось, чтобы время перестало ползти и скорее наступил момент, которого я ждал, может быть, всю свою жизнь.
        Вдруг что-то заставило меня оглянуться. Сердце забилось. Я повернул голову. В лицо ударил ветер. Я невольно закрыл глаза. В возникшей темноте я увидел ее. Такую красивую, грациозную, спокойную в проеме бездушного холодного зеркала.
        - Мама не придет, - прозвучал вдруг, над моим ухом, звонкий женский голос.
        Я открыл глаза и замер в изумлении. Передо мной стояла стюардесса Аня.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к