Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Анпилогов Андрей: " Честь И Доблесть " - читать онлайн

Сохранить .
Честь и Доблесть Андрей Анпилогов
        Минуло десять лет со дня казни Жанны д’Арк. В Парижском университете отмечается интерес к изучению естественных наук. Скоро начнётся книгопечатанье. Эпидемия чумы во Франции периодически возобновляется… Король Людовик VII заключил союз с герцогом Бургундским против англичан. Реформы во французской армии дают положительные результаты. Столетняя война с англичанами продолжается с переменным успехом; но у англичан есть одно неоспоримое преимущество… Северная часть Франции захвачена врагом…
        Молодой человек из 21 века оказывается в указанное время в Париже…
        Ему предстоит выжить в опасных условиях и приключениях, и достичь высокого общественного положения… Хронология и фактология тех времён соблюдается совместно с авторским вымыслом.
        Андрей Анпилогов
        Честь и Доблесть
        Глава 1. Дольмен в горах
        Времена уходят в вечность, а она - существует;
        значит и прошлое где-то находится…
        (из меня).
        Ура! Каникулы! Особенно в двадцать лет…
        Я закончил четвёртый курс факультета романо-германской филологии и, со своими друзьями, отправился в горы, что ведут к Чёрному морю. Все к нему едут, а они ведут…
        На трёх машинах, с двумя прицепами, мы поднялись на триста метров выше уровня моря, и разбили свой лагерь из трёх палаток. В этих местах не редкость такая форма отдыха, но мы поднялись в горы выше всех. Здесь гораздо лучше, чем на море, особенно воздух и тишина, и, конечно же, эксклюзивная рыбалка…
        Это пологие и не очень высокие горы поросли непроходимыми лесами, и несколько столетий тому назад в них ещё жили амазонки, как гласит история…
        Наконец-то осуществилась моя сакральная мечта - порыбачить на горной реке, в девственных местах…
        В первое же утро нашей ночёвки в палатках, я проснулся раньше всех, и чрезвычайно этому обрадовался. У всех у нас, даже у некоторых девчат, были спиннинги для ловли форели, но отличиться первым, хотел я…
        Прихватив рюкзак и спиннинг, я отправился вниз по реке. Но это, в данном случае, фигура речи; горная речка, у которой мы поставили палатки, бежала здесь строго параллельно железной дороге, что была под нами в пятистах метрах…
        Речка бежала к морю и начинала снижаться гораздо дальше…
        Помню, я хотел вернуться к палатке, и оставить там свой внушительный рюкзак; а взять из него лишь коробочку с силиконовыми приманками и блёснами для ловли форели; но, в это отличное утро, решил дать себе определённую физическую нагрузку, и, хорошо, что не вернулся, и не оставил рюкзак… Я купил его недавно, и только за то, что прочитал на его этикетке следующие слова: "… абсолютно герметичен, может служить плавающим средством, благодаря специальной прокладке в своей конструкции… гарантированное немецкое качество"…
        Только что начало рассветать, и птички громко щебетали. Мелкая речка весело бежала к морю. Временами, мне приходилось продираться сквозь листву, густо растущих здесь деревьев; но короткий бланк спиннинга позволял делать точные забросы не цепляясь за ветви. Через четверть часа, я уже поймал три радужные рыбки с хищным оскалом, и весьма приличного размера.
        В наушниках у меня звучала моя любимая- Alizee. Эта милая французская певица заряжает своей позитивной энергетикой многих, а я, ещё получаю удовольствие от её произношения и текста песен…
        Очередной раз, продравшись сквозь смыкающиеся кроны невысоких деревьев, я увидел тропинку. Она уходила круто в гору…
        Меня порядком заинтриговала эта узенькая тропка, выложенная плоскими камнями. Куда она могла вести? Неужели в лагерь амазонок, - пришла мне в голову весёлая мысль…
        Камни на этой тропинке почернели от времени, и я пошёл по ней, благо деревья здесь расступились; но уже через тридцать метров, я уткнулся в самый обычный невысокий дольмен. Подобных сооружений древности в этих горах немало. Мой друг Серёга, большой любитель местной истории, говорит, что эти каменные конструкции древности есть не что иное, как пространственно - временные порталы; и многие любопытные люди пропадают в них навсегда…
        Приблизившись к дольмену вплотную, я услышал журчание воды, несмотря на наушники. Это меня очень удивило. Такие звуки для меня - лучше любой музыки…
        Вход был низкий и узкий. Мне пришлось снять рюкзак и стать на колени, чтобы просунуть в него голову; но я ничего не увидел - было очень темно.
        Я достал налобный фонарь, закрепил его на голове, и направил в темноту…
        Оказалось, что во внутрь можно залезть, только надо снять рюкзак и выгнуть плечи под определённым углом…
        Узким был только вход. В самом же дольмене пространство расширялось, и я высветил водный поток, что громко здесь журчал, и каменный выступ с правой стороны, по которому можно было пройти дальше…
        Я взобрался на этот выступ, затащил в дольмен свой рюкзак, и хорошенько закрепил его на плечах, потуже подтянув лямки.
        Под ногами у меня протекала настоящая речка, с такой же изумрудной водой, в которой, я только что поймал форель.
        Ширина этой речки была не менее двух с половиной метров; и я почувствовал настоящий подземный холод. Мне пришлось застегнуть все пуговицы на своей ковбойской рубашке.
        Меньше всего я ожидал увидеть в этом дольмене такой водный поток. Я опустил луч фонаря вниз, и он красиво преломился в толще чистейшей воды, и высветил длинные стебли пышных подводных растений. Вода была кристально прозрачной, и мне даже показалось, что под этими растениями, движутся тени крупных рыб. Я коснулся носком кроссовки поверхности воды; и только тогда понял, как здесь глубоко и далеко до этих подводных растений. Глубина в этой пещерной речке была не меньше восьми - десяти метров…
        Больше всего меня поразило то, что вода здесь имела быстрое и мощное глубинное течение. Перед носком моей кроссовки вода поднялась бугром, и расходилась в стороны под острым углом… Подводные растения были очень крупные, а их стебли сильно изогнуты этим течением.
        Я посветил налобным фонариком вдаль и вниз. Водный поток, метров через десять, плавно уходил на нет, под землю…
        Получалась странная вещь: вода поднималась из-под земли в этом месте, и пробежав десяток метров, снова уходила под землю…
        Мне представился уникальный шанс - поймать то, что водилось в этой подводной реке, тем более я видел движущиеся тени под водными растениями.
        Я достал свой самый глубоководный воблер с широкой лопаткой и забросил его вниз по течению. Кончик спиннинга я опустил в воду и начал вращать ручку мультипликаторной катушки, чувствуя сильнейшее сопротивление и воблера и течения…
        Почти сразу же последовал резкий и мощный удар в бланк спиннинга, шнур натянулся до предела, спиннинг согнулся до крайней точки, и мои кроссовки поехали по влажному каменному монолиту, покрытому скользким мхом. Мне и в голову не пришла мысль - бросить спиннинг; как той обезьяне, разжать кулак и отпустить добычу из кувшина-капкана с узким горлышком, чтобы вытащить из него руку и не пропасть…
        Я слетел в воду, и меня мгновенно потащило вниз с невероятной силой, но через несколько секунд, тяга резко ослабела; я понял, что шнур порвался. Рюкзак, как поплавок, помогал мне держаться на плаву; но меня всё равно несло с невероятной скоростью вниз…
        Схватиться было не за что - каменного монолита уже не было… и я полетел, вместе с бурлящим потоком, в подземную пропасть…
        Я летел вниз, все мои внутренности сжались в комок, подступивший к горлу, но голова работала исправно.
        - Хорошо, что подтянул лямки у рюкзака, и он на мне, думал я, чувствуя его за плечами, словно парашют…
        "Откуда столько искр в воде?" - была следующая моя мысль, или они сыплются из моих глаз"…
        Но нет, всё пространство вокруг искрило, и я увидел световой круг, перешедший в световой тоннель… Моё тело стало быстро вращаться вместе с этим огненным круговоротом…
        "Я покидаю этот свет… Я попал в тоннель смерти, так, кажется, его описывают…" - блеснула последняя мысль в моём сознании…
        Глава 2. Золотые лилии
        Однако, сознание моё, как оказалось, померкло лишь на время, и благополучно ко мне вернулось, как и память, на этом же свете, но…
        Я лежал на песке, или лучше сказать, полусидел. Спину мне подпирал мой спасительный немецкий рюкзак. Спиннинга в руке не было, также, как и наушников с плейером на клипсе…
        В трёх метрах от меня струилась вода с приятным мелодичным звуком. Это был скорее подземный источник, чем водопад…
        Вода вытекала здесь из двухметровой расщелины небольшой горной возвышенности; и тихо падала с метровой высоты, в маленькое озеро с голубоватой водой.
        "Неужели, это я из этого водопадика выскочил, благодаря своему рюкзаку с прокладкой из нетонущей пенки," - мелькнула мысль в моей голове…
        По-другому и быть не могло - моя рубаха и джинсы всё ещё были мокрые, а голова продолжала гудеть…
        "Хорошо что смартфон в рюкзаке" - подумал я, и с трудом снял его с плеч. Широкие лямки нетонущего и непромокаемого рюкзака словно прилипли к рубахе под большим давлением; однако сам рюкзак не пострадал от подводного плаванья и выглядел как новенький.
        Я достал смартфон, включил его, но сотовая связь в этом месте совершенно отсутствовала.
        В это время до меня донёсся чей-то смех и громкие голоса.
        Я обрадовался людям.
        В пяти метрах от водопада проходила едва заметная лесная дорожка, а вокруг одинокой невысокой здесь скалы и озера, стоял лес с высокими деревьями, среди которых преобладали дубы и клёны.
        Я не поверил своим глазам, но перед ними показался живописнейший конный отряд. Впереди, на белой лошади, грациозно сидела молоденькая женщина в длинном платье типа "амазонка", в элегантной шляпке с голубым пером, с полоской вуали на лице, и с хлыстом в правой руке.
        Но всё моё внимание захватило чрезвычайно глубокое её декольте; и там было что демонстрировать… На её восхитительной груди необычно ярко сверкало алмазное колье. Великолепные бриллианты придавали этой женщине должное величие.
        К луке её седла был подвешен небольшой арбалет. Рядом с ней бежала свора гончих. Собаки окружили меня, как добычу.
        Прелестная всадница остановилась в трёх шагах от меня и приподняла вуаль…
        На вид ей было не более двадцати лет.
        Такое прелестное лицо я никогда не видел: оно было удивительно нежное и кроткое, как у мадонны…
        На невнимание представительниц прекрасного пола к собственной персоне я не жаловался, но я никогда не видел женщину, так высоко себя держащую, и так бесцеремонно на меня взирающую… Впрочем, шляпка с голубым пером и вздёрнутый носик - были прекрасны…
        Чрезвычайное высокомерие и самоуверенность сквозили в каждом её жесте.
        Я поднялся на ноги и убрал с лица влажные ещё волосы.
        Она внимательно рассматривала меня всего, по порядку - все мои сто девяносто сантиметров: бейсболку, рубашку-ковбойку со множеством карманов, с клапанами и молниями, рюкзак, кроссовки…
        - Qui es-tu? Que pour un costume? - сказала очаровательная всадница по-фрацузски, но всё её очарование померкло, когда она продолжила на меня смотреть, как на племенного бугая, на выставке - продаже…
        Я легко перевёл два этих вопроса. (-Ты кто? Что за наряд?) спрашивала она меня.
        Я находился в состоянии полнейшего недоумения и тянул с ответом.
        - Il est probablement un magicien et un alchimiste, a en juger par son apparence et ses vetements, - послышался голос. (Он, наверное, маг и алхимик, судя по его виду и одежде) легко перевёл я. Это говорил молодой человек с длинными завитыми волосами, в пышном камзоле расшитыми золотой нитью. На его бедре висел небольшой щит с тремя золотыми лилиями на голубом фоне.
        "Это герб французского короля", - пришло мне в голову. "Но конечно, это розыгрыш. Здесь снимают исторический фильм времён средневековой Франции, а я, неожиданно так… вылетел из водопада на съёмочной площадке…
        - Tu es allemand? Peut-etre un alchimiste? - допытывалась всадница.
        И этот вопрос я понял без труда (Ты немец? Может быть алхимик?), и почему-то этому обрадовался (мой второй язык - немецкий).
        Меня обступили всадники свиты прекрасной амазонки и рассматривали, как невероятную диковинку.
        Молодой человек в фиолетовом камзоле перевёл эти два вопроса на немецкий язык.
        - Ja, ich bin Deutscher. Ich kenne auch Alchemie (- Да, я немец. Знаю и алхимию), - громко сказал я, решив принять игру.
        Все молодые люди были пышно разодеты в камзолы из шёлка и бархата, с арбалетами в руках и шпагами на бёдрах. У каждого всадника, или всадницы на одежде, бросались в глаза яркие голубые ленты, с вышитыми на них золотыми лилиями. Они были на шляпках, на шляпах, беретах, на отворотах камзолов…
        - Эй, немец, ты словно вылез из преисподней, - сказал молодой человек благородной наружности, с таким же высокомерным взглядом, как и у прелестной амазонки. Я понял его речь, и ответил по-немецки:
        - Я скорее из неё вынырнул…
        Я, интуитивно в тот момент, решил говорить по-немецки, лишь изредка употребляя французские слова. Это давало мне известное преимущество…
        - Это хорошо, что ты немец; если бы ты был англичанин, то мы, отправили бы тебя назад - в преисподнюю… - сказала молодая девушка со смелым взглядом. На её голове, вместо шляпки с перьями, красовался голубой берет с пером и тремя золотыми лилиями; к тому же, вместо платья, на ней был мужской камзол и широкие штаны, а на крутом бедре сверкал эфес длинной шпаги; на широком кожаном поясе висел кинжал с длинной рукоятью. Она пристально смотрела на меня холодными глазами, не убирая руки с эфеса своей шпаги…
        Несмотря на блестящий вид этих молодых людей, я отметил про себя, что все они значительно ниже меня по росту.
        - Чем ты можешь доказать, что ты алхимик? - спросила девушка в голубом берете с золотыми лилиями, а молодой человек с завитыми волосами перевёл его для меня.
        - Сейчас я вам докажу, - сказал я улыбнувшись, и вытащил из рюкзака устройство под названием "Сигнал охотника".
        Это взводная пружина с бойком, закреплённая в металлическом стержне, не толще шариковой ручки; и набор разноцветный ракет в патрончиках с резьбой и капсюлями.
        Я взвёл пружину (патрончик с красной головкой уже был прикручен к устройству) и, полняв руку вверх, спустил пружину. Звук выстрела был очень громкий, и по лесу прокатилось эхо. Через пару секунд, красная ракета загорелась в небе, и произвела на всех всадников потрясающее впечатление…
        Их кони присели и заржали. Они, можно было подумать, никогда не слышали такого громкого звука.
        Господа на лошадях буквально открыли рты от изумления и удивления. "Неужели, экспромтом, так синхронно и здорово можно сыграть?!", - невольно подумалось мне.
        Всадница на белой лошади слегка наклонилась ко мне, указала на свою, почти обнажённую грудь, и сказала:
        - Я Агнесса Сорель, как твоё имя, алхимик?
        Я ткнул себя пальцев в грудь, давая понять, что понял вопрос, и сказал:
        - Альберт, - назвав имя своего отца, наполовину немца, наполовину русского.
        Я уже серьёзно начинал сомневаться в том, что это розыгрыш… Одежда этих молодых людей и оружие были так натуральны, особенно удивительная вышивка золотой нитью на камзолах и штанах; а главное, их необычные лица безо всякого грима, естественные усы, бородки, длинные завитые волосы у кавалеров…
        - Точно, это немец, - у него баварский выговор, - тихо произнёс красивый молодой человек с завитыми волосами, что находился рядом с очаровательной Агнессой.
        - Его надо непременно показать нашему коннетаблю, - произнесла всадница с холодными глазами и золотыми лилиями на голубом берете.

2.2.
        - Хочешь служить у французского короля, алхимик Альберт? - спросила меня красавица с открытой грудью и лицом мадонны, несколько поубавив надменность в голосе, но властно впиваясь в меня своими ярко-голубыми глазами.
        Молодой человек в фиолетовом камзоле перевёл её слова на немецкий язык.
        Понимая, что отказываться глупо и подвернулся шанс выяснить, наконец, что же это со мной произошло, и, с кем я разговариваю, я твёрдо ответил:
        - Сочту за честь.
        Молодой человек в фиолетовом камзоле, расшитым золотыми нитями, понимающий по-баварски, поправил меня:
        - Надо говорить - Ваша светлость.
        - Да, сочту за честь, Ваша светлость, - бодро, как солдат, повторил я.
        Молодой человек перевёл мои слова на французский язык.
        Авангард - самая живописная часть этого конного отряда, дружно засмеялась.
        - Эй, сержант! Гастон! Приведи лошадь этому парню, - крикнул красивый молодой человек с завитыми волосами, в фиолетовом камзоле.
        Через пару минут, ко мне, из конца отряда, подъехал всадник со смуглым и суровым лицом. Он был в рыцарских латах, на его бедре висел настоящий двуручный меч. Рядом с его конём бежал ещё один, на поводке.
        Гастон высвободил уздечку и передал её мне. Несмотря на свой высокий рост и длинные ноги, я неловко сел на коня… Моё тело всё ещё отходило от подземного водоворота, и голова слегка кружилась, хотя ни одного ушиба я не получил…
        Послышались смешки от моей неловкости, но Гастон не улыбался, он приспустил стремена, и сказал:
        - Поехали со мной. Где твоё оружие, немец? В этом лесу рыскают англичане, способные похитить, или убить кого угодно…
        Я не отвечал.
        Моя лошадь побежала за Гастоном в самый конец отряда. Здесь были настоящие рыцари в доспехах. У них не было блестящих шпаг, у них были тусклые широкие мечи.
        - Эй, алхимик, ты можешь помочь раненому? - спросил меня один из солдат и указал пальцем на своего товарища.
        - Что? - спросил я по-немецки, с удовольствием отмечая про себя, что хорошо понимаю язык.
        - У Николаса кровоточит старая рана, сейчас веткой разодрал, - повторил солдат и снова указал на товарища, а затем на своё плечо.
        Я молча кивнул, делая вид, что всё понял, спешился, и подошёл к всаднику с перекошенным от боли лицом.
        - Покажи, опять же по-немецки сказал я, и сделал жест рукой.
        Всадник расстегнул серый камзол, без прикрас, и высвободил левую руку. Сквозь намотанные тряпки на его плече проступила свежая кровь.
        - Один момент, - сказал я, щёлкнул пальцами, и поднял указательный палец вверх… Затем снова открыл свой рюкзак, ставший поистине драгоценным…
        Я достал небольшой флакончик обезболивающего спрея, снял колпачок, и, жестом, попросил Николаса убрать тряпки с плеча.
        Грациозная амазонка и её свита уже были здесь, рядом со мной и Николасом…
        Они с огромным любопытством разглядывали флакончик со сверкающей этикеткой, и сверкающую молнию на моём классном рюкзаке.
        На плече Николаса была видна припухшая ранка круглой формы, вероятно, от укола шпаги. По её краям проступала свежая кровь. Я нажал на колпачок, и струя молочного цвета, с хорошо слышным шипением, залила ранку.
        - Сейчас поможет, - сказал я по-немецки.
        Всадники были если не поражены, то в высшей степени удивлены аэрозольной струёй, вылетевшей из баллончика, почти так же, как и выпущенной красной ракетой.
        Уже через несколько секунд боль утихла, Николас повеселел, похлопал меня по плечу и громко сказал:
        - Этот парень - отличный лекарь! Чёрт меня побери!
        Вокруг меня послышались одобрительные возгласы…
        Я заметил, что всадники стали больше поглядывать не на меня, а на мой фирменный немецкий рюкзак…
        Николас достал железную фляжку, снял колпачок, и молча передал её мне.
        - Пей смело, у нас нет чумных, - сказал Гастон.
        Красавчик с завитыми волосами был рядом, и снова перевёл эти слова на немецкий язык.
        Я сделал несколько жадных глотков, и почувствовал отменный аромат и свежесть великолепного красного вина… Оно было, кажется, ещё и с пряностями.
        Отряд, хорошенько напоив лошадей из голубого озера, продолжил свой путь…
        Я сидел на лошади первый раз в жизни, но она была смирная, и сама бежала как надо, и куда надо… Моё физическое состояние пришло в норму, после нескольких глотков чудесного напитка из фляжки Николаса.
        Здесь же, в конце отряда, тихо поскрипывали две повозки, запряжённые чёрными мулами с длинными рогами. На повозках лежала добыча охотников с арбалетами: десятка три фазанов, довольно крупных, три косули с тонкими ножками и жирными задницами, и два диких кабана с серой щетиной и мощными клыками. Рядом с повозками, на мулах же, ехали оруженосцы рыцарей. На некоторых из них были железные нагрудники. Они держали в руках длинные копья, алебарды и секиры.
        Я ехал на смирной лошадке и ломал голову - что же это со мной произошло… вспоминая слова друга Серёги о дольменах, в которых люди пропадают навсегда…
        Уже через четверть часа лес закончился, и наш отряд вышел к реке.
        Вдруг, впереди отряда послышался лай собак и раздались женские крики из свиты Агнессы Сорель:
        - Смотрите! Это англичане! Они вооружены! - кричали дамы.
        Гастон пришпорил своего коня и скомандовал:- За мной! Рыцари!
        И десяток тяжело вооружённых всадников поскакали за командиром. Я хлопнул кроссовками по бокам моей лошадки, и она заметно прибавила ходу.
        На противоположном берегу реки я увидел отряд всадников из шести человек. Никаких перьев на их шлемах не было… Они были в тёмных камзолах и тусклых доспехах. И это смотрелось даже стильно…
        Англичане заметили наш, значительно превосходящий их отряд, и остановились. До этих воинов было не менее двухсот метров.
        Сержант Гастон дал команду:
        - Отряд! Заряжай арбалеты!
        Французские рыцари закрыли высокопоставленных господ плотной стеной, и начали натягивать тетиву на своих арбалетах с заметным усилием.
        - Эй, алхимик, запускай свою мортиру, - крикнул красавчик с завитыми волосами по-немецки.
        Я достал "Сигнал охотника" - свою компактную ракетницу, прикрутил к устройству жёлтую ракету, взял ещё одну, и вышел впереди рыцарей.
        Между тем, один из английских всадников, вскинул свой длинный лук и выпустил стрелу. Её было видно, и мне пришлось отскочить в сторону, чтобы не быть раненым или убитым… Стрела вертикально вошла в землю рядом со мной, довольно глубоко…
        - Хорошо стреляют англичане, - сказал Гастон. - Прикройте его щитом… Арбалеты - выстрел!
        Шесть королевских арбалетчиков спустили тетиву. Кажется, кто-то вскрикнул на противоположном берегу. Но отряд англичан не отходил, намереваясь продолжить перестрелку.
        Николас стал рядом со мной, выставив впереди железный щит.
        Я взвёл пружину ракетницы и вытянул руку в сторону вражеского отряда. До него было не менее двухсот метров.
        Я не зря взял два заряда. Первый выстрел я хотел использовать как пристрелочный - трассирующий… по его вспышке я пойму куда попал, и скорректирую угол стрельбы…
        Я прицелился в наибольшее скопление всадников, подняв прикрученный патрон выше градусов на десять, и спустил пружинку. Раздался выстрел, кони присели, ракета полетела, и воспламенилась перед всадниками, угодив точно, в самый центр… Послышались вопли, вероятно от ожога. Я не испытал укора совести - только что в меня была выпущена стрела, с намерением убить…
        - Браво, алхимик!! - раздались возгласы очаровательных дам из нашего отряда.
        Англичане, не долго думая, пустили лошадей в галоп, отрываясь на безопасное расстояние…
        Глава 3. Отряд Гастона
        Англичане пропали из вида и больше не показывались. Наш отряд продолжил путь. Очень скоро я увидел впереди зубчатую стену и остроконечные крыши и башни за ней. Солнце уже зашло за горизонт, и начало быстро темнеть.
        - Что это за город? - спросил я Гастона, продолжая коверкать французские слова.
        Он понял меня, не удивился моему вопросу, и быстро ответил:
        - Париж. Здесь король Франции.
        Дамы и кавалеры из нашего отряда беспрепятственно въехали на мост, что находился перед городскими воротами.
        В нескольких бойницах над ними, на городской стене, были видны силуэты стражников.
        Возле моста стоял человек, закутанный в плащ. Рядом с ним горел факел, вставленный сверху в перевёрнутую бочку. Когда мы подъехали к мосту, он взял факел и осветил наши лица.
        - Он со мной, - сказал Гастон, кивая в мою сторону.
        Человек протянул раскрытую ладонь в широкой кожаной перчатке.
        Гастон положил в неё несколько монет, и мы въехали на мост.
        - Приходится платить пошлину и за тебя, хотя мы на службе короля, - с явным неудовольствием буркнул бравый сержант.
        На той стороне моста стояли ещё два стражника с широкими алебардами. Здесь горели два факела на двух бочках.
        - Ты за кого, Гастон, за короля, или королеву? - спросил один из них нашего сержанта весёлым тоном.
        - Я за Францию, - ответил Гастон своим суровым голосом.
        Стражники смотрели на меня с большим удивлением.
        Гастон сказал им что я нужен коннетаблю.
        Стражники сделали мне жест подойти.
        Я подошёл, они поднесли факел к моему лицу и тщательно его рассмотрели; затем один из них попросил меня снять рубаху. Я взглянул на Гастона. Он кивнул головой. Я снял рубаху.
        - Подними руки, - сказал стражник и сделал соответствующий жест.
        Я поднял руки, и он внимательно рассмотрел всё моё тело, особенно под мышками… и мой серебряный крестик.
        - Чума, - кратко сказал Гастон, когда мы продолжили путь. - Если они пропустят чумного в город, им грозит смерть. Ты - заметная фигура…Тебе надо купить нормальную одежду, а то все будут оглядываться на тебя, как на заморского попугая…
        Гастон что-то ещё хотел сказать, или спросить меня, но, вспомнив, что я плохо понимаю язык, только махнул рукой…
        Его отряд, вместе со мной, въехал за городские ворота, когда город покрылся мраком. Только кое-где, возле больших домов зажглись факела, не давая хорошего освещения. Почти все дома были с остроконечными крышами. Дамы и кавалеры из нашего отряда уже давно растворились на парижских улицах.
        С Гастоном остались шестеро воинов и четверо оруженосцев.
        - Эй, Жюль, у нас будет что быстро поужинать? - обратился к одному из них Гастон.
        - Да, господин сержант, на сегодня есть, - ответил Жюль широко улыбаясь.
        Это был маленький, упитанный, весёлый, и бородатый человек. Ему было удобно сидеть на широкой спине мула, а тому, по всей видимости, его везти… С нами ехала одна из повозок - с двумя подстреленными кабанами…
        Мы въехали на небольшую площадь. Несмотря на плохую видимость, я разглядел в самом её центре сразу три виселицы. На одной из них кто-то висел. Мы пересекали площадь и приблизились к её центру: я увидел человека без головы, причём повешенного за ноги. Его страшная голова с открытыми глазами и ртом стояла рядом на пеньке, именно стояла на том, что осталось от шеи…
        При виде этой головы с открытыми безумными глазами меня замутило, и я схватился за гриву коня.
        Видя моё состояние, Гастон сплюнул в сторону повешенного, или лучше сказать подвешенного, и сказал:
        - Это насильник и убийца.
        Под висельником лежала небольшая кучка хвороста.
        - Завтра сожгут, только ещё дров привезут, - сказал знакомый мне Николас, и снова протянул мне свою флягу.
        Я сделал пару освежительных глотков и сказал по-французски, с баварским акцентом:
        - Я никогда не видел отрубленную голову с вытаращенными глазами.
        - А свиную голову видел?.. Разница небольшая, - ответил Гастон и усмехнулся.
        - Это просто кусок мяса. Душа уже на небе… - высказался Жюль и перекрестился. Воины Гастона молча сплюнули в сторону висельника, следуя примеру командира…
        Улицы города были совершенно пустынны. Ни одного конного или пешего человека мы не видели, хотя и ехали довольно долго, и медленно…
        Наконец, мы подъехали к большому дому с массивными воротами и охранниками с такими же факелами; но, уже без моего медосмотра, въехали в обширный двор. Здесь было где развернуться и привязать лошадей. Я спешился, как и все, и Жюль взял мою лошадь за поводок.
        - Пошли, немец, я покажу тебе комнату, где будешь спать, - сказал сержант. Здесь, во дворе, было много горящих факелов, и было светло.
        С одной стороны этого двора возвышался настоящий замок с башнями, а с другой - длинный двухэтажный дом; на первом этаже которого была конюшня.
        Мы поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Здесь, по длинному коридору располагались отдельные комнаты. Многие двери были приоткрыты.
        Это было не что иное, как военная казарма для воинов и рыцарей с отдельными комнатами.
        Гастон провёл меня в самый конец коридора и открыл деревянную некрашеную дверь. Он зашёл в комнату рядом с моей, и вынес оттуда толстую зажжённую свечу.
        - Здесь всё есть. Скоро тебе принесут ужин, - сказал сержант, поставил свечу на стол, и удалился, не взглянув на меня.
        Я сел на голые доски кровати, поставил рюкзак рядом с собой и осмотрелся.
        Помимо стола и кровати, в комнате было два табурета, кованый сундук без замка, и большой камин с железной решёткой.
        Напротив камина, было узкое и высокое окно в готическом стиле, и ещё одна деревянная дверь. Я встал и открыл эту дверь. Она выходила на всеобщий балкон. Он проходил здесь через все комнаты второго этажа; на нём стояло несколько бочек с водой и лежало множество вязанок с дровами.
        Через минуту пришёл Жюль с корзинкой в одной руке, и войлочным одеялом в другой. Однако, он не положил одеяло на кровать, а развесил его на решётке камина.
        - Это ваш ужин, господин алхимик. Сейчас затопим камин, - сказал он, вышел на балкон, и вернулся с большой вязанкой дров. Он бросил её в камин, подошёл к столу, вытащил из кармана кованое кресало, похожее на кастет, кусок каменного кремня, трут, и моток льняной верёвки. Жюль улыбнулся мне, положил трут на кремень, и чиркнул по нему железным кресалом. Из под кремня вылетел целый сноп искр, и трут затлел. Жюль засунул его в кусок распушённой льняной верёвки, и хорошенько дунул. Верёвка ярко загорелась. Улыбчивый бородач подсунул её в камин, где уже была наколота мелкая щепа.
        Затем он вытащил из камина небольшой топорик, быстро расколол несколько дров, и огонь в камине весело запылал.
        Войлочное одеяло, вместе с решёткой Жюль ближе придвинул к огню.
        - Могут быть блошки - чума… Мы так делаем каждый день. Приказ господина сержанта. В городе снова появилась чума. Все вещи надо держать над огнём, когда приходишь… воду кипятить… - быстро проговорил он и указал на котелок, подвешенный возле камина.
        Как только Жюль вышел, я закрыл за ним дверь на здоровенный крюк и уселся на грубо сколоченный табурет…
        Наконец-то я остался один, и голова моя заработала в полной мере…
        Я был совершенно здоров! В здравом уме и твёрдой памяти… и несомненная реальность была вокруг… Я находился в странной комнате, в средневековом городе, совсем недавно в меня летела смертоносная стрела… всё это было в действительности… и красотка с открытой грудью, и камин с пылающими дровами сейчас!… Всё было! И всё есть! Чёрт побери! - как говорит Николас…
        Я попал в далёкое прошлое и остался в нём… В этом не было сомнений. Я это понял совершенно ясно.
        Я вспомнил красотку и её имя - Агнесса Сорель, и достал свой смартфон из рюкзака. Конечно же, я не собирался ей звонить… В смартфоне у меня была сохранена история средних веков Франции и Германии на французском и немецком языке - по этим текстам мы получали задания в университете…
        История была подробная, со множеством иллюстраций; и имя Агнессы Сорель мне было известно. Я протянул пальцем несколько страниц истории Франции, и увидел выделенное имя АГНЕССА СОРЕЛЬ, и годы её жизни 1423 - 1450 …
        "Она была возлюбленная короля Карла VII. Прожила всего лишь двадцать семь лет," - читал я. И мне искренне стало жаль, что она прожила так мало…
        Далее, я прочитал о том, что с неё писали портреты Богоматери…
        «У НЕЁ САМОЕ ПРЕКРАСНОЕ ЛИЦО, КОТОРОЕ ТОЛЬКО МОЖНО УВИДЕТЬ НА ЭТОМ СВЕТЕ»
        ПАПА РИМСКИЙ ПИЙ II…
        За великолепную внешность современники называли её "DAME DE BEAUTE" - Дамой Красоты…
        Я видел её сегодня, и на вид, дал ей лет двадцать, значит, сейчас 1443, или около этого год…
        Этому времени здесь была посвящена целая глава.
        Я никогда ещё не читал исторический текст с таким интересом…

3.2.
        Это продолжалось около часа, и оказалось достаточным для того, чтобы сделать основные выводы и кратко себе представить четвёртое десятилетие пятнадцатого века во Франции…
        Прошло около десяти лет со дня жестокой казни Жанны д’Арк, выданной бургундцами англичанам… В Парижском университете отмечается интерес к изучению естественных наук… Книгопечатанье начнётся здесь только через тридцать лет…
        Эпидемия чумы во Франции возникает периодически… В самом Париже нередко появление бродячих волков…
        Король Франции Людовик VII заключил союз с бывшим своим врагом - герцогом Бургундским… против англичан. Реформы во французской армии дают положительные результаты. Война с англичанами продолжается с переменным успехом; но у англичан есть одно неоспоримое преимущество в артиллерии… Северная часть Франции всё ещё захвачена врагом…
        Я, кажется понял, зачем меня хотят показать коннетаблю - командующему французской армией…
        Спать я не хотел, и у меня разгорелся аппетит. Я снял тряпицу, довольно чистую, с корзины, принесённой Жюлем, и нашёл там половину жареной дичи, может быть фазана, но не курицы, это точно; полбутылки вина и хлебную лепёшку, натёртую сыром…
        Вина мне не хотелось, я достал пакетик чёрного чая из рюкзака…
        Толстая свеча на дубовом столе горела ярко и плавилась медленно. Я перевернул одеяло другой стороной к огню, взял железный котелок, подвешенный у камина, и вышел на балкон набрать воды. Как раз, напротив моего окна, я увидел точно такое же окно в замке, на втором этаже. Оно едва светилось, но я отчётливо увидел силуэт девушки с распущенными волосами. Она смотрела на меня - в этом не было сомнений. Её пристальный взгляд почувствовала моя кожа, отчего и покрылась на руках пупырышками…
        Вдруг, слева скрипнула дверь, и на балкон вышел молодой человек в короткой кольчуге. Он взглянул на меня и поднял руку с открытой ладонью, в знак приветствия; и зачерпнул воды из бочки точно таким же котелком, что был и у меня. Я сделал ответный жест рукой с открытой ладонью.
        - Я - Кристофер, - сказал молодой человек и слегка поклонился в мою сторону.
        - Альберт, - сказал я, и так же, слегка поклонился в его сторону.
        Кристофер улыбнулся и зашёл к себе.
        Девушка продолжала смотреть на меня из окна своего замка. Мне стало почему-то неуютно, и я вспомнил про пакетик с чаем…
        Я снял одеяло с решётки и рассмотрел его при помощи налобного фонаря… Оно было горячим, чистым, и точно, без чумных блошек…
        Дрова в камине прогорели, здесь была ещё одна небольшая выдвижная решётка. На неё я и поставил котелок. Расстелив одеяло на кровати, я высыпал на него содержимое своего рюкзака. Всё было в целости и сохранности и ни капли, вернее ни на каплю не промокло. Я снял рубашку и закрыл ей окно от любопытной девушки из замка. Затем снял джинсы. В комнате было более чем тепло, хотя на балконе - прохладно.
        На кровати лежало всё моё богатство из рюкзака: коробка с блёснами; коробка с петардами "Динамит" с очень громким хлопком (я их использую против собак, при своих вылазках со спиннингом на брегах Кубани); пластиковая бутылка с питьевой водой 0,5 л.; Power bank на 10000 mah с двумя диодами на корпусе; две зажигалки из яркого прозрачного пластика оранжевого и синего цвета; коробка патрончиков с ракетами; упаковка сухого горючего; кружка из тонкой нержавейки с широкой ручкой; поляризационные очки спиннингиста в футляре; белая майка с тремя чёрными полосками на рукавах, и эмблемой немецкого футбольного клуба на груди; запасная шпуля с плетёнкой для спиннинга; две коробки спичек, пачка жвачки; станок и крем для бритья, запасные лезвия; мыло в упаковке; зубная паста и щётка… и… нож фирмы "Mr.Blade", с клинком из порошковой суперстали М390: простое железо он рвёт как бумагу.
        Совсем недавно я получил официальное разрешение на его ношение; оно лежало здесь же, в рюкзаке, в новеньком файле…
        Я усмехнулся, вставил петли чёрных силиконовых ножен в кожаный ремень на джинсах. "Вряд ли кто здесь будет запрещать мне носить его на виду… Даже если у меня будет камзол, джинсы будут под ним…" - мыслил я.
        Дело в том, что недавно я прошёл курс казачьего ножевого боя вполне успешно; и, действительно, кое-чему научился… Современный боевой нож - это грозное оружие, если уметь им владеть…
        Чай в моей кружке закончился, но несмотря на его крепость, сон одолел меня мгновенно.
        И последняя мысль, возникшая у меня перед тем, как я отключился, была о том, что мой спиннинг мог находиться на дне лесного озера в Булонском лесу…
        На следующее утро, в мою комнату, явился сержант Гастон, когда я только что встал с кровати.
        - Надо сходить в оружейный ряд, купить тебе подходящую шпагу. Скоро к тебе придёт наш портной, чтобы снять мерки для камзола. У тебя есть какие-нибудь деньги, или что-то ценное, что можно продать… - сказал и добавил, несколько смущаясь, - жалованье нам давно не выплачивали… всё уходит на войну; скоро ты будешь разговаривать с самим коннетаблем Франции..
        Я кивнул головой, в знак того, что понял его, и указал глазами на кованый сундук с петлями, без замка.
        Сержант уловил мой красноречивый взгляд и сказал:
        - В оружейных рядах и замок посмотрим, вечером пойдём…
        В коробке с блёснами у меня был шикарный фирменный спиннербейт на щуку с двумя вращающимися лепестками, с голографическим объёмным рисунком на них. Мне подумалось, что это вполне можно предложить местному ювелиру, как эксклюзивную брошь…
        Я открыл коробку с блёснами и показал Гастону. Его глаза мигом разгорелись. Полированный металл жёлтого и белого цвета всегда действует одинаково…
        - Сейчас Жюль принесёт тебе завтрак, потом дождёшься портного, а после него, ты выйдешь во двор и встретишься с одной замечательной девушкой. Она изъявила желание проверит тебя на боеспособность. В моём отряде - это первое дело… К соседям сейчас у нас не ходят, по моему приказу из-за чумы. К тебе в комнату никто не зайдёт, кроме меня и Жюля и, портного…
        Я открыл рот переваривая эту информацию…
        Гастон видя это, снова махнул рукой, вспомнив, что я плохо понимаю французский язык, и вышел.
        Вслед за ним явился Жюль с новой корзинкой, аккуратно прикрытой чистенькой тряпочкой.
        - Доброе утро, господин немец, - сказал он с улыбкой на своём круглом и бородатом лице.
        - Спасибо, - ответил я и улыбнулся.
        Жюль поставил новую корзинку у камина, взглянул с интересом на мою блестящую кружку на столе с пакетиком испитого чая, забрал старую корзинку и, перед тем как выйти, сказал:
        - У нас все продукты безопасны. Кушайте смело.
        Я вторично поблагодарил его.
        В корзинке оказались две, ещё тёплые булочки, и простокваша в глиняном кувшинчике…
        "Французские булочки" вспомнил я устойчивое и вкусное словосочетание. Они были слегка зарумянены и отлично пахли…
        Но в эту минуту в дверь постучали.
        - Войдите! - крикнул я.
        Вошёл портной, пожилой мужчина с серебряными волосами.
        - Я вас долго не задержу, - сказал он. - Встаньте, пожалуйста.
        Я встал, и он сделал три замера шёлковой ленточкой: от плеча до плеча, от ворота до колена, и окружность талии… На ленточке оказалось три узелка…
        - Какого цвета желаете камзол, молодой человек? Можно любой цвет, кроме голубого, - сказал мужчина с серебряными волосами.
        - Чёрный, - сказал я.
        - Чёрный есть только бархат. Летом я бы посоветовал шёлк. Есть отличного качества тёмно-синий, - сказал портной.
        - Пусть будет шёлк тёмно-синий, - согласился я.
        - Завтра к вечеру, - сказал портной и удалился.
        Я съел две хрустящие булочки, выпил простоквашу и вышел во двор, заинтригованный встречей с девушкой, которая хочет проверить меня на боеспособность…

3.3.
        Здесь, во дворе, происходила перекличка.
        Я сел на лавку и рассматривал рыцарей, моих соседей по казарме. Это были достойные воины с благородными лицами и крепкой мускулатурой. Сержант Гастон называл имена, рыцари откликались и делали шаг вперёд. Их было шесть человек. Двоих я уже знал по именам - это были Николас и Кристофер.
        Остальные громко назвали себя, и я услышал такие, громко звучащие имена: Мариус! Даймонд! Арне! Лемюэль!
        Во дворе были две отгороженные площадки для поединков, здесь же стояли бочки с песком, с воткнутыми в них шпагами и мечами. Этим же песком чистили кольчуги, кирасы и латы.
        Гастон давал каждому воину, после переклички, задание, и, увидев меня, сделал жест рукой подойти.
        - Этот немец пока поживёт с нами, прошу господ рыцарей не вызывать его на дуэль, и не прикончить через пару дней; он нам ещё пригодится… - сказал Гастон.
        - Пока он с нами, мы его не тронем, - сказал Кристофер.
        Я улыбнулся и поднял руку с открытой ладонью в знак приветствия.
        Рыцари добродушно засмеялись.
        В это время, со стороны дворца, бодрыми шагами, к нам подходила девушка с длинной шпагой на боку. Она отточенным движением выхватила шпагу и салютовала ей в сторону рыцарей. Воины отдали салют своими шпагами и стали расходиться со двора.
        - Познакомься немец, это Лексия, - сказал сержант Гастон.
        Это не была та девушка, что пристально смотрела на меня из окна второго этажа замка, это была знакомая уже мне девушка, что смотрела на меня холодными глазами, держа руку на эфесе шпаги; когда отряд французской знати охотился в лесу и наткнулся на меня, у источника воды…
        Сейчас она была в грубой мужской куртке, в коротких сапожках с отворотами, в синих шёлковых штанах, но в том же голубом берете с королевскими лилиями.
        - Лексия владеет шпагой так, как волчица своими клыками, - усмехнулся сержант Гастон.
        - Лексия… это значит защищающая, - сказал я.
        - Так точно, её родители не ошиблись, дав ей это имя… Её дед был знаменитым крестоносцем, и лучше всех, как говорят, сто лет тому назад, владел искусством мечевого боя… Наша Лексия пошла в него… Она личный охранник фаворитки короля Агнессы Сорель… Такая честь для нашей графини вполне заслужена; и не только потому, что её дед был прославленным крестоносцем… Лексия уже сама отправила на тот свет несколько англичан, и, кажется, одного бургундца… Несмотря на союз с бургундцами, мы их не любим так же горячо, как и они нас, - сказал Гастон.
        - Я никогда им не прощу смерть Жанны, проданной и преданной ими англичанам, - жёстко сказала Лексия, сузив глаза.
        Она сняла перчатку, и протянула мне руку. Я коснулся губами кончиков её пальцев и назвал своё имя:
        - Альберт.
        - Из какой ты земли? - спросила Лексия.
        - Из германских гор, - ответил я.
        - Значит, - Альбер де Монт.
        - Значит Альбер де Монт, - сказал я. - Так больше по-французски, да?
        Лексия кивнула головой.
        - Можешь не называть меня ваше сиятельство. Для солдат Гастона я просто, Лексия, или короче - Лекс.
        - Лексия у нас графиня, - сказал Гастон и снова усмехнулся. - Мой отряд входит в роту господина Бернарда Дебюсси, отца Лексии; и живём мы на территории их владений, как видишь… Лексия возглавляет отряд, когда меня нет… Наш отряд лучший в роте господина Бернарда Дебюсси, а его рота - лучшая в гвардии нашего короля. Лексия научит тебя хорошо владеть шпагой, чтобы не продырявили твою шкурку в первом же бою, Альбер де Монт… Ты должен хорошо уметь драться; у меня других воинов нет… Я много говорю, а он мало понимает по-французски… - закончил сержант Гастон, кивая в мою сторону и покидая нас…
        - Ты плохо понимаешь по-французски? - спросила Лексия.
        - Сейчас уже лучше, - ответил я.
        - Возьми любую шпагу из бочки и одень кирасу, Альбер де Монт, я посмотрю на что ты способен.
        Я взял железный нагрудный панцирь и закрепил его на себе при помощи боковых ремней, затем вытащил шпагу из песка с наиболее длинным эфесом.
        Лексия тоже вытащила шпагу из бочки с жёлтым мелким песком. Мы стали в один из очерченных квадратов в углу двора.
        - Хорошо, - сказала она. - Я буду нападать, а ты защищайся.
        После этих слов, Лексия сделала три шага назад, дотронулась эфесом своей шпаги до своего берета, и расчертила в воздухе какую-то фигуру.
        Я не стал повторять перед собой этого знака приветствия, так как не знал его; а поставил перед собой шпагу под углом в сорок пять градусов, как обычно держу бланк спиннинга…
        - Лицо не трогаем. - сказала Лексия. - Можно одеть шлемы, но это лишнее… шпаги тупые…
        - Понял, - сказал я.
        На лице Лексии заиграла недобрая улыбка…
        Она сделала стремительный выпад, и кончик её шпаги высек искру на моей груди.
        - Не считай ворон, Альбер, давай ещё раз.
        Лексия быстро перебросила шпагу в левую руку, и начала ей демонстративно играть при помощи кисти руки…
        Я следил за кончиком шпаги, чтобы по малейшему её движению, уклониться от укола. Я первый раз в жизни дрался на шпагах и не выдерживал критического расстояния до противника…
        Лексия снова сделала выпад, и, в движении, мгновенно, перебросила шпагу в правую руку, нанеся мне точный укол в область сердца. Кончик шпаги громко ударил по железному панцирю.
        - Ничего страшного, Альбер, с новичками всегда так бывает… Они смотрят на кончик шпаги, когда надо смотреть на противника…
        - Лучше всего выбить шпагу из рук врага сверху вниз, но для этого надо иметь сильный удар и хорошую шпагу, чтобы пальцы противника разжались… - сказал знакомый мне Николас. Он оставался в казарме по причине своего ранения и сидел рядом, на лавочке.
        - Давай попробуем ещё раз, - сказал я, чувствуя, что разозлился…
        Лексия усмехнулась в очередной раз, отошла чуть назад, поиграла шпагой, перебрасывая её из одной руки в другую… сделала несколько ложных шажков в мою сторону, как футболист перед финтом, и бросилась вперёд…
        В этот раз я уловил момент выпада, откинул, сколько мог, свой корпус назад, и, чуть присев, выбил шпагу из рук Лексии снизу вверх ногой… Шпага упала в пяти метрах от нас… Я удачно приземлился на песок левой рукой…
        Лексия схватилась за кисть правой руки.
        - Прошу извинить, - сказал я.
        - Ничего страшного, кисть цела, - отозвалась Лексия, - это хороший приём ты показал… У нас так не дерутся.
        - У большинства рыцарей короткие ноги и толстые задницы, - сказал я. - такой приём им будет трудно сделать…
        Николас засмеялся, улыбнулась и Лексия.
        - А ты уже неплохо говоришь по-французски, - сказала она, и, увидела чёрные силиконовые ножны на моём стильном ремешке на джинсах.
        - Это что у тебя за кинжал? - спросила она.
        О! Это лучший кинжал в мире! Он пробьёт любой доспех в любом королевстве, - сказал я с самодовольной улыбкой на своей физиономии. Я всё ещё был рад тому, что выбил шпагу из рук этой самоуверенной девчонки…
        Лексия засмеялась.
        - А ну, попробуй вот этот фламандский панцирь пробить, - сказала она и поставила на бочку тёмную кирасу с чеканной чешуёй.
        Я отошёл шагов на десять, вытащил свой "Mr. Blade", и, уверенно послал его в цель мощным броском. Нож пробил переднюю стенку кирасы, и застрял в задней, вылезши на половину своего клинка…
        - Ого! Каков кинжал! - воскликнул Николас. Он, я и Лексия подошли к бочке с пробитой кирасой.
        Я извлёк свой "Mr.Blade", и внимательно рассмотрел его лезвие. Оно было совершенно девственным… Я сам обрадовался такому результату. Не зря я купил этот дорогой нож и приобрёл навык обращения с ним.
        - Продаёшь этот кинжал? - спросила Лексия. - Дорого дам.
        - Это подарок. Продавать нельзя, - ответил я.
        - Жаль, - искренне сказала девушка в голубом берете с золотыми лилиями…
        Вечером этого же дня, ко мне в комнату, пришёл портной с серебристыми волосами. Он принёс шёлковый камзол и фетровую шляпу с пером.
        Камзол сидел на мне очень хорошо, что чувствовал я сам, и отметил портной.
        - Это подарок графа Бернарда Дебюсси, - сказал портной и повесил шляпу на крюк у камина, после чего, галантно откланялся.
        Я примерил шляпу. Она была великолепна и отлично сидела на моей голове. Её можно было двигать под любым наклоном, и она хорошо держалась…
        Я испытал искреннюю благодарность к вышеназванному графу.
        Мне ужасно захотелось повертеть в руке длинную и внушительную шпагу, и проткнуть какого-нибудь жирного бургундца всего лишь за один только косой взгляд в мою сторону…
        Оставалось только дождаться Гастона, и сходить за моей шпагой в торговые ряды к оружейникам…
        Но Гастон в этот вечер не явился…
        Когда стемнело, я вышел на балкон за водой, с подсознательной мыслью снова увидеть силуэт девушки с распущенными волосами…
        Она была на своём месте - в том же окне; я и снова почувствовал воздействие электричества на свою кожу… Это становилось интересно - электрическая девушка. Я помахал ей рукой. Девушка не ответила… "Ещё бы она мне ответила… Электрическая принцесса живёт в этом замке" - подумал я и улыбнулся..
        Жюль принёс мне ужин и сообщил, что сержант Гастон задерживается по важному делу и завтра его не будет на перекличке, но просил передать, чтобы я тренировался с утра в поединках со шпагами и ждал его….
        Я поблагодарил оруженосца за ужин. Была свинина и тушёнвя капуста.
        Глава 4. С Гастоном за шпагой
        На следующее утро, в отличном настроении, я сидел на лавочке в новом своём камзоле и фетровой шляпе с длинным пером. Я смотрел на замок напротив. Он был в тридцати метрах от меня. Это было красивое готическое строение в три этажа, с изящными узкими окнами в большом количестве, и, с двумя видимыми с моего места, круглыми башнями, с бойницами и флагом. Рыцари из отряда Гастона выходили во двор, заметив меня, делали приветственный жест, я отвечал им и улыбался; они лихо выдёргивали шпаги из бочек и начинали с азартом фехтовать, обмениваясь краткими репликами.
        Я всё ждал, не появится ли таинственная девушка в окне второго этажа, чтобы толком её разглядеть…
        Но появилась Лексия в непременном своём берете с лилиями и шпагой на боку.
        Увидев меня, она подошла ближе и попросила встать, чтобы лучше разглядеть камзол.
        - Отличная работа, - сказала она. - Тебе очень идёт.
        - Спасибо твоему отцу, - поблагодарил я.
        Лексия улыбнулась.
        Рыцари уже построились на перекличку.
        В это время появился Гастон, и сразу подошёл ко мне.
        - У тебя деньги есть? - спросил меня сержант с несколько виноватой физиономией.
        - Нет, - ответил я, и глупо улыбнулся.
        - А можешь что-нибудь продать из своего мешка? Жалованье давно не платили. В королевской казне денег нет. Всё уходит на войну с проклятыми англичанами. Сегодня - завтра сюда подъедет сам коннетабль, он пожелал тебя видеть, а ты предстанешь перед ним без приличной шпаги… Все шишки посыпятся на мою голову… Не брать же шпагу из этих бочек…Одолжить шпагу у моих ребят - дурная примета; а ты должен быть непременно при хорошей шпаге… Особый отряд лучшей роты гвардии короля! Не могли обеспечить… Как тебе такое нравится…
        Гастон очень переживал.
        "Почему я должен быть непременно при шпаге?" - думал я.
        Словно читая мои мысли, Гастон сказал:
        - Ты поймёшь потом, почему нужна шпага…
        - У меня найдётся что продать, - сказал я, ювелиры есть в городе?
        - Конечно есть, - оживился сержант, - бери, что хотел, и поехали в торговые ряды… Твой мешок никто не тронет… у нас благородные рыцари…
        Я поднялся к себе, одел рюкзак на плечи, не внимая словам Гастона, и вышел во двор.
        Сержант уже подводил мою смирную лошадь, точнее коня. Я погладил его по голове, конь признал меня и потянулся губами за рукой.
        Гастон достал из своих больших карманов морковку и протянул мне.
        - Его зовут Пилигрим, дай ему, он просит.
        Но не успел я этого сделать, как Пилигрим взял своё сам…
        Мы выехали за железную решётку замка графа Бернарда Дебюсси. Охранники салютовали нам шпагами…
        - Нам нужно на правый берег, - сказал Гастон, - на рынок Шампо.
        Проехав несколько улиц, мы приблизились к мосту.
        - Остров Нотр - Дам, наша краса и гордость - Собор Парижской Богоматери, Нотр-Дам-де-Пари! - сказал Гастон возвышая голос и показывая рукой по левую сторону моста.
        Я увидел удивительно красивое и воздушное сооружение, наполовину скрытое утренним туманом. Этот собор, казалось, спустился с небес…
        Охранники были у моста, но не обращали на нас внимание.
        Мы поехали вдоль правого берега. На реке плыли несколько больших лодок с живой домашней птицей, с бочками, с древесиной…
        Мы ехали по вымощенной булыжником площади. Попадались редкие экипажи.
        - Женщины у нас в одиночку не ходят - много грабителей и насильников, - сказал Гастон.
        Очень скоро перед нами открылся большой крытый рынок.
        - Нам нужен ювелир, - сказал я.
        Гастон остановился на минуту, что-то вспоминая, и тронулся в левом направлении от центрального входа. Покупателей было гораздо меньше, чем торговцев, и торговцы общались с покупателями через широкие прилавки - до двух метров…
        Мы подъехали к ювелирному ряду. Здесь, в изобилии были развешаны перстни на проволоке, броши, браслеты, колье, дамские кинжалы с драгоценными камнями…
        Продавцы начали нам улыбаться и расхваливать свой товар и свои цены.
        Гастон спешился у самой большой и богатой по ассортименту лавки.
        Я спешился следом и сказал ему негромко, на хорошем французском языке, чему Гастон, как казалось, не удивился:
        - Скажи ювелиру, что эти украшения из древнего Египта и стоят они больших денег, но, так, как нам нужны быстрые деньги, то мы готовы уступить эти ценные вещи за половину их настоящей стоимости…
        Он молча кивнул и заговорил с торговцем.
        Я снял рюкзак, поставил его на край прилавка и вытащил из него пластиковую прозрачную коробку с блёснами.
        Ювелир с огромным интересом взирал на мой рюкзак, на мои действия, и на саму коробку. Я открыл её двумя эффектными щелчками и ближе подвинул к ювелиру. Его глаза удивительным образом расширились до невероятных размеров, и чуть было не вылезли из своих орбит.
        Мои блёсна сверкали гораздо ярче развешанных здесь брошек и перстней.
        Как я и предполагал, ювелир клюнул на спиннербейт с двумя лепестками с голографическими наклейками на них, с силиконовой юбкой ярко-ядовитой расцветки, и крючком в виде головы рыбки с изумрудными глазками.
        Торговец вытащил спиннербейт из коробки и вертел его в руках в полном восхищении.
        Я взял у него спиннербейт, наколол его на камзол, и слегка встряхнул плечами… Силиконовая юбка пришла в движение. А лепестки издали мелодичный звук…
        Затем я вырвал крючок из камзола, закрыл один лепесток ладонями с двух сторон и поднёс его ближе к ювелиру: лепесток ярко светился в темноте зелёным светом.
        Восторгу ювелира не было предела…
        - Дам два золотых, - сказал он, не выпуская наживку из своих цепких рук.
        Я посмотрел на Гастона.
        - Пять золотых и эта прелесть твоя, - заявил сержант, пронзая торговца взглядом своих чёрных глаз.
        - Три, - сказал ювелир, - и по рукам.
        - Поехали, Альбер, в другую лавку, - сказал Гастон и протянул руку за спиннербейтом.
        Но ювелир уже крепко "заглотил приманку" и не мог её выпустить из рук.
        - Бог с вами! Четыре золотых, - сказал он. - Это моё последнее слово.
        - Четыре золотых, - сказал Гастон. - Это наше последнее слово.
        - Согласен, - сказал ювелир, и выложил на прилавок четыре монеты из жёлтого металла. Две из них были с изображением трёх красивых лилий, точно таких, что были и у Гастона, на левом отвороте камзола; а две монеты - с изображением всадника, с короной на голове, и с обнажённым мечом…
        - Забирай монеты в карман, - сказал Гастон.
        Я сгрёб золотые монеты с прилавка и засунул их в накладной карман своего новенького камзола. Они были тяжёленькие…
        Мы поехали дальше, к рядам оружейников.

4.2.
        Здесь было много различных ремесленников: это полировщики мечей, лучники, арбалетчики, кольчужники, точильщики… Многие знали Гастона, и загодя кланялись ему.
        Гастон подъехал к могучему мужчине с красным лицом.
        Тот оживился, поднял руку и спросил:
        - Какая шпага вам нужна, господин сержант?
        - Привет, Барнабас, шпага нужна этому парню, под его прекрасный рост. Трёхгранный клинок с одной отточенной, как у меня, и с кровотоком, только подлинней, - сказал Гастон.
        Барнабас смерил меня взглядом, с интересом посмотрел на мои голубые джинсы с кожаным ремешком и силиконовыми ножнами.
        - Есть такая шпага, - Страх он и скрылся в своей лавке.
        Через минуту Барнабас ввод длинную и мощную шпагу. Я взял шпагу в правую руку и пару раз взмахнул ей. Она мне подходила по росту. На клинке была узкая канавка - кровоток на клинке; сам клинок был с режущей гранью (одной из трёх), и потолще и пошире, чем шпаги для фехтования в бочке…
        - Эта шпага и колет и рубит и не ломается… Ей хорошо и крыс рубить… - сказал оружейник.
        Шпага мне понравилась, её рукоять отлично сидела в руке, и я чувствовал её мощь…
        Оружейник поставил на прилавок деревянную чурку. Я слегка ударил по ней кончиком шпаги - чурка разлетелась в щепки…
        Гастон вытащил свою шпагу, она была немного короче, но таким же клинком. Сержант ударил своей шпагой по клинку моей; и остался доволен состоянием моего клинка - он не пострадал…
        - Хорошая сталь, сколько за нее, Барнабас? - спросил Гастон.
        - Для вас, господин сержант, всего два золотых и перевязь парню в подарок.
        - Хорошо, ты их получишь, эта шпага стоит больших денег, но наша рота - твоя рота…
        Барнабас засмеялся.
        Я выложил на прилавок две золотые монеты.
        Оружейник снова скрылся в лавке, и вынес ножны для моей шпаги и кожаную перевязь.
        Гастон тут же прицепил ножны к перевязи и закрепил всю эту конструкцию на моей талии. Я вставил шпагу в ножны и резко вытащил её - было удобно и легко.
        Барнабас вытащил из своего кожаного фартука тряпочку, смочил ее маслом, и протёр клинок моей шпаги.
        Мы дружески попрощались с красноликим Барнабасом.
        - Ещё замок на сундук, - сказал я.
        Гастон кивнул:
        - Здесь есть.
        Мы поехали дальше по железным рядомм. Я брался за эфес своей шпаги, вытаскивал её, любовался и улыбался…
        Гастон видел это и посмеивался в свои жёсткие усы…
        В рядах оружейников попадались и торговцы скобяным товаром. Я купил навесной замок на кованый сундук в своей комнате; в благородстве проживающих рядом со мной рыцарей, сомневаться не приходилось, но на свете существуют люди другого склада…
        Прежде чем расплатиться, я вытащил монеты, они были золотые, но разные: на одних изображались три лилии, а на других конный рыцарь с мечом.
        Гастон понял моё недоумение. Он взял золотые монеты и сказал:
        - Ливр и конный франк - одинаковы между собой - оба равняются двадцать су…
        Я дал торговцу золотой ливр с изображением красивых лилий, а он мне замок и сдачу из двенадцати монет белого цвета с изображением таких же лилий…
        - Гастон - это Гасконь, ты гасконец?
        - Да, я с юга, - сержант улыбнулся и потрогал свое смуглое лицо, с острой клиновидной бородкой и усами - пиками.
        Золотые и серебряные монеты неприлично гремели в кармане моего камзола, несмотря на то, что Пилигрим шёл ровно и не дёргался.
        - Слушай, Гастон, надо потратить несколько монет, а то прохожие будут огорчаться… - сказал я. - Давай купим что-нибудь из еды, да побольше…
        Гастон улыбнулся, и на обратном пути отдал ювелиру золотой ливр и двенадцать су, с пожеланием, что на них купить…
        Ювелир был рад исполнить такое поручение; во всяком случае, на словах…
        Я хотел спросить у Гастона о необычной девушке из замка графа Дебюсси, но, в последний момент, посчитал это недостойным любопытством для мужчины со столь длинной шпагой…
        Я подвёл Пилигрима ближе к краю моста, и увидел сточную канаву с нечистотами, стекающими прямо под мостом. Это меня весьма огорчило. Я ни мог не мечтать здесь о рыбалке, хотя спиннинга у меня уже не было, но была запасная шпуля с плетёнкой… и набор блёсен…
        Как только мы с Гастоном прибыли во двор замка господина Бернарда Дебюсси, к нам подошла его дочь Лексия, и заявила, что господин коннентабль пребудет завтра утром в замок графа Дебюсси для аудиенции с нашим немецким алхимиком…
        - Эта встреча может изменить всё твоё будущее, если ты сможешь сказать правильные слова, парень… - загадочно проговорил Гастон.
        Вечером, к железной решётке ворот замка графа Дебюсси, подъехала повозка с большими корзинами… В них были сыры, колбасы и хлеб……
        Информации было много, как я ивидел, в истории средневековой Германии… Мне даже пришлось подзаряжать свой смартфон… Я ел отличные бутерброды с сыром и колбасой!..
        Перед встречей с коннетаблем, я решил побриться, и вышел на балкон за водой; и, конечно же, взглянул на окно во втором этаже замка Дебюсси, но оно было пустым, хотя и светилось изнутри… Мне стало отчего-то немного грустно… "Я её сегодня, непременно, увижу в замке," - пришла мне в голову логичная мысль.
        Во дворе замка росло несколько деревьев. Птички на них стали звонко щебетать. Начался рассвет нового, важного для меня дня…
        Я чувствовал себя настоящим алхимиком - при длинной шпаге!..
        Глава 5. Да здравствует король!
        В этот день я встал с рассветом солнца. Воспользовавшись кресалом, кремнем и трутом, зажёг щепу в камине и поставил на огонь котелок с водой.
        Заварив чай, я снова начал читать исторические сведения на своём смартфоне… и нашёл сноску под словосочетанием "коннетабль Франции": " Артур де Ришмон, коннетабль Франции с 1425 года, герцог Бретани, граф де Монфор-л Амори с 1457 года, пэр Франции, видный французский государственный деятель и полководец эпохи Столетней войны…"
        Через полчаса в дверь ко мне постучали, и вошёл Гастон. Я едва успел закинуть смартфон в рюкзак…
        - К нам прибыл коннетабль Франции господин Артур де Ришмон. Через четверть часа он ждёт тебя во дворце господина Бернарда Дебюсси, - заявил сержант. - Эта встреча может в корне изменить твою жизнь, парень, если ты найдёшь правильные слова при разговоре с ним… Одевай камзол, не забудь шпагу, прихвати свою карманную бомбарду - покажешь как она стреляет, и подходи ко дворцу. Я буду там тебя ждать.
        Я оделся, закрепил перевязь со шпагой повыше на поясе, запахнул её камзолом - кончик шпаги слегка и элегантно оттопыривался… В карман положил ракетницу с двумя зарядами, две петарды "Динамит" и зажигалку.
        Через четверть часа подошёл к замку графа Дебюсси. Здесь стояла роскошная карета, запряжённая тройкой светлых лошадей. Сержант Гастон оглядел меня с ног до головы, лихо заломил шляпу на моей голове, остался доволен; и стражники расступились перед нами…
        Мы сразу попали в огромный зал с высоким потолком, хрустальной люстрой со свечами, со множеством высоких изящных окон, с шикарной мебелью обитой красным шёлком. Широкая мраморная лестница нестерпимо блестела и вела на второй этаж. Её перила натирали лакеи белыми тряпками…
        Но все высокие особы были здесь, на первом этаже, у окна, с правой стороны. За столом сидел седовласый мужчина с мясистым строгим лицом и делал пометки на разложенными перед ним листами пергамента; рядом находился мужчина помоложе, в роскошном кафтане, с благородным лицом, - это был граф Дебюсси, мой благодетель… С другой стороны от коннетабля сидел ещё один государственный муж в придворном камзоле с лилиями. Это был королевский казначей. Перед ним стоял мешок из синего бархата. Казначей запускал в него широкую ладонь, вытаскивал золотые монеты и рассовывал их по маленьким мешочкам, что лежали горкой здесь же на столе.
        Возле сидящих стоял уже знакомый мне красивый молодой человек, хорошо говоривший по-немецки.
        Гастон снял шляпу, поклонился и сказал:
        - Наш друг, ваша светлость, германский алхимик Альбер де Монт, явился для беседы с господином коннетаблем Франции Артуром де Ришмоном, как и было назначено.
        Гастон ещё раз поклонился. Я снял шляпу и повторил движения Гастона. Коннетабль отложил перо.
        Все сидящие за столом взирали на меня с неподдельным любопытством.
        - Он говорит по-французски? - спросил коннетабль.
        - Да, делает успехи, говорит и понимает, - ответил сержант Гастон.
        - Это хорошо, - сказал коннетабль и обратился ко мне:
        - Мне доложили, господин (коннетабль взглянул на один из пергаментов) Альбер де Монт, что вы владеете карманным устройством, способным выпускать поражающий заряд на большое расстояние.
        - Так точно, господин коннетабль, у меня есть такое устройство, - чётко и быстро ответил я.
        Коннетабль и граф остались довольны моим ответом и улыбнулись. Казначей продолжал рассовывать монеты по мешочкам, чем очень радовал Гастона.
        - Позвольте нам, господин Альбер, посмотреть на вашу миниатюрную бомбарду поближе, - сказал граф Бернард Дебюсси.
        Я вытащил из кармана ракетницу и передал графу в руки. Её пластиковая блестящая рукоять со взводной пружинкой и привинченный патрон с красной ракетой, произвели на сидящих господ сильное впечатление.
        - Не могли бы вы продемонстрировать её стрельбу, - сказал коннетабль.
        - Конечно, господа, но для этого надо выйти во двор, - ответил я.
        - Пошли во двор, - просто сказал коннетабль и поднялся с роскошного кресла.
        Мы вышли во двор. Лексия в этот момент проводила перекличку. В этот раз все рыцари были в гвардейских камзолах с вышитыми королевскими лилиями. Увидев коннетабля, они, в одно движение, салютовали ему шпагами и прокричали в один голос:
        - Да здравствует король!!!
        Господин Ришмон отсалютовал рыцарям своей шпагой и сказал низким басом:
        - За короля!
        На ножнах его шпаги сверкнули три золотые лилии, выгравированные у основания клинка.
        Затем, внимание всех присутствующих сосредоточилось на серебристой ракетнице в моей правой руке.
        Я отошёл в середину двора, оттянул пружину, поднял руку вертикально вверх и… в этот миг, я снова ощутил внешнее воздействие на свой организм… Я затрудняюсь точно его определить… Но оно было! Чёрт возьми… и я его чувствовал, неважно какое оно: электромагнитное, или электромагическое…
        Я взглянул на окно во втором этаже замка. Да, та самая девушка! Она стояла и смотрела на меня нагло и упорно. Между нами было не более двадцати пяти метров, и я видел её лицо. Её улыбка казалась мне самодовольной и высокомерной. Она смотрела на меня как на чудаковатого клоуна на арене цирка… Я порядком разозлился. Мне даже захотелось выпустить ракету ей прямо в лоб… но я этого не сделал, и выстрелил вверх.
        Звук выстрела оказался очень громким. Огороженная с четырёх сторон каменными стенами территория, ещё больше усилила его. Кони, запряжённые в карете коннетабля присели на задние ноги… Красная ракета загорелась красиво и высоко в синих небесах… и вызвала всеобщий восторг.
        Чтобы ещё больше усилить впечатление на высоких особ, я достал петарду "Динамит", поджёг её фитиль зажигалкой и подсунул под перевёрнутую жестяную миску, из которой кормили дворовых котов-крысоловов…
        Раздался такой мощный взрыв, что я и сам не ожидал…
        Железная миска взлетела в воздух метра на три; парочка жирных котов, что лежали под лавкой, забралась на ближайшее дерево за десятую долю секунды, а у меня заложило уши…
        Вокруг послышался радостный и продолжительный хохот.
        - Отличный порох! - воскликнул коннетабль.
        Я подошёл к нему, зажёг перед его мясистым носом зажигалку в ярко-синем корпусе и сказал:
        - Это подарок вам, господин коннетабль, совершенно безопасный.
        Коннетабль улыбнулся, взял зажигалку и черканул колёсико - огонь загорелся; Артур де Ришмон отпустил палец - огонь погас. Коннетабль повторил эти манипуляции ещё раз, снова заулыбался и сказал:
        - Давай тогда и маленькую бомбу - пугать котов…
        Я вытащил из кармана вторую петарду и отдал коннетаблю. Он продемонстрировал зажигалку и петарду рыцарям со словами:
        - Покажу его величеству сегодня же.
        После чего положил всё в карман и пожал мне руку.
        - Браво! Алхимик, - послышались голоса вокруг.
        - Это дело повышенной государственной важности, - сказал коннетабль и сделал мне жест рукой снова пройти во дворец графа…

5.2.
        Здесь, на первом этаже дворца, уже появились лакеи в золотых ливреях с меленькими передвижными столиками на колёсиках. На столиках стояли вазы с фруктами и высокие бокалы с напитками разного цвета.
        Коннетабль улыбался. Он сел в своё кресло и начал говорить негромко, короткими фразами, пристально глядя на меня. Красивый молодой человек, с завитыми волосами, переводил его слова на немецкий язык. Коннетабль хотел, чтобы я хорошо понял каждое слово из его речи…
        Я внимательно слушал, с выражением почтительности на своей физиономии.
        - Пришло время, когда хороший порох решает судьбу великих сражений… - переводил для меня красивый молодой человек. - Мы захватили парочку английских мортир, но сделать свой хороший порох у нас пока не получается. Наш порох быстро съедает железо… Одна мортира разорвалась, и погибли два наших солдата… Я знаю, что секрет своего пороха англичане получили от немцев. Поскольку ты являешься соотечественником германцев, да ещё и сведущ в делах алхимии, я предлагаю тебе, Альбер де Монт, заняться изготовлением хорошего пороха для французской армии. Наш король найдёт для этого дела нужные средства. В этом я не сомневаюсь. А ты, в случае успеха, станешь богатым человеком и, даже, можешь получить французский дворянский титул…
        Коннетабль закончил свою речь и ждал моего ответа.
        Я предвидел подобное предложение, и мой ответ был готов.
        - Все эти уникальные взрывные устройства, что есть у меня, были изготовлены моим покойным приёмным отцом, вместе с его другом алхимиком Иохимом, когда тот гостил у нас в горах. Господин Иохим приглашал нас к себе в гости, но мой отчим скоропостижно скончался… это случилось месяц тому назад… Чтобы наладить производство хорошего пороха в нужном количестве для французской армии, надо ехать в Германию, к алхимику Иохиму. Он из города Майнца, что находится на западе Священной Римской империи. Я уверен что он поможет… Я знаю состав, но не знаю точных пропорций; К тому же, у него есть главный компонент для изготовления качественного пороха… и здесь я его не найду…
        - Ну, что ж, Майнц не так далеко от нас. Для этого понадобится кругленькая сумма и отряд Гастона, - сказал Артур де Ришмон и переглянулся с графом Дебюсси. Затем он встал со своего кресла, взял один из узких бокалов с передвижного столика и продолжил:
        - Кстати, Гастон, у нашего молодого человека прекрасная шпага… Хорошо ли он владеет её острым клинком?
        - Так точно, господин коннетабль, молодой человек достойно ею владеет, - сказал Гастон треснувшим под конец голосом.
        - Ты, Гастон, как я вижу совсем осип от своего испанского вина, - сказал коннетабль посмеиваясь.
        - Наш сержант предпочитает испанское вино, и совершенно не признаёт бургундское, хотя оно очень даже приличное, - сказал граф Дебюсси ласково улыбаясь.
        Коннетабль взял ещё один бокал со столика и протянул Гастону.
        - Возьми, сержант, и промочи глотку.
        Гастон пригубил бокал и скривился. Присутствующие заулыбались.
        Артур де Ришмон взглянул на меня:
        - Я, коннетабль, командующий вооружёнными силами Франции, предлагаю тебе, Альбер де Монт, вступить в гвардию короля Франции, под моё начало, в роту нашего уважаемого графа Дебюсси, в отряд особых поручений сержанта Гастона… Ты будешь получать жалованье и довольствие от нашего короля.
        Эти слова вдохновили меня, и я, незамедлительно ответил:
        - Я согласен вступить в гвардию французского короля. Я всегда против захватчиков чужих земель, и поддерживаю борьбу Франции за освобождение своей территории от англичан…
        Моя речь понравилась всем присутствующим.
        - Хорошие слова, господин Альбер, я услышал от вас. Считайте, что вы уже зачислены в гвардию короля в виде исключения, без испытательного срока. Вы отправитесь в Германию с отрядом сержанта Гастона, как только мы соберём необходимую сумму. Я поставил свою подпись на один из патентов в роты графа Дебюсси. Писарь впишет в нём ваше имя. А сейчас Гастон получит жалованье на свой отряд за прошлый месяц на один мешочек больше… я думаю господину Альберу надо заплатить и за прошлый месяц…
        - Благодарю вас, господин коннетабль! Да здравствует король! - воскликнул я и выхватил шпагу…
        Никто в этот раз не улыбнулся, и все откликнулись, обнажая шпаги:
        - За короля!…
        В этот самый момент на мраморной лестнице первого этажа звонко застучали каблучки, и появилась девушка с пышными белыми волосами до плеч, в красивом голубом платье.
        Все взоры обратились на очаровательную блондинку лет восемнадцати. Она грациозно спускалась по широкой лестнице с самоуверенной улыбкой на прелестном лице…
        Моя кожа снова почувствовала воздействие её присутствия…
        - Позвольте, господа, вам представить мою младшую дочь Беатрис. Она изъявила непременное желание видеть того молодого алхимика, уже нашего, - граф посмотрел в мою сторону с улыбкой, - кто смог разогнать отряд англичан одним лишь выстрелом своей карманной бомбарды.
        В отличие от своей старшей сестры, эта девушка была явной красавицей.
        - Может быть вы потомок знаменитого немецкого алхимика Альберта Великого, получившего непревзойдённый титул "doctor universalis", того самого, что создал искусственного человека гомункулуса? - сказала Беатрис с очаровательной улыбкой.
        - Ваше предположение, мадемуазель, имеет право на существование, - ответил я уклончиво.
        - Вы, сударь, полны загадок… а я очень люблю разгадывать то, что другим не под силу… - заявила белокурая красавица не сводя с меня взгляда.
        - Да, господа, вы знаете, наша Беатрис настоящий медиум - так её называют в университете, - сказал граф Дебюсси. - Она уже успешно предсказала несколько известный событий до того, как они произошли…
        Глава 6. Медиум Беатрис
        - С этой чумой мы совсем одичали. По улицам Парижа бродят настоящие волки. Позавчера школяры на площади Сорбонны забили одного матёрого насмерть, - сказала Беатрис обращаясь ко всем присутствующим и, не переставая держать меня под прицелом своих удивительно больших глаз. - Скажите, господин Альбер, вы случайно не работаете над эликсиром бессмертия?
        - Нет, пока ещё не начинал, - ответил я улыбаясь, и стараясь избегать её лучистого взгляда…
        В этот же вечер ко мне зашёл Гастон в отличном настроении.
        - Если бы у тебя не было на боку этой длинной шпаги, то неизвестно ещё, предложил бы тебе коннетабль место в гвардии короля, - сказал сержант.
        - Это верно, Гастон, спасибо тебе, с меня причитается… - сказал я в самом благодушном настроении.
        - Ты уже поставил целый бочонок. Мы квиты, - усмехнулся гасконец. - Завтра ты должен быть на перекличке, как все. Ты уже на службе. Я пришёл тебе об этом сказать. Я твой командир с этого дня.
        - Так точно, Гастон.
        Сержант положил на стол мой гвардейский патент, свёрнутый в трубочку и перетянутый золотой лентой; и удалился, стуча каблуками по гулкому деревянному полу…
        В этот памятный день я долго не мог заснуть, как крепко не закрывал глаза… Перед ними стоял очаровательный образ белокурой Беатрис. "Интересно, - думал я, она воздействует так по своему желанию, или это происходит помимо её воли… на всех, или избирательно… Её отец, граф Дебюсси, говорил, что она медиум, и обладает редким даром, учится в университете…" После последнего слова, я вспомнил свою невероятную историю и тех, кого оставил ниже дольмена… "Меня, вероятно, всё ещё ищут…" Особенно защемило сердце, когда я представил реакцию родителей. Пропал без вести… Но это определение не ставит на мне окончательный крест. Если есть движение в одну сторону, должно быть движение и в обратном направлении… В это я твёрдо верил; а пока, надо жить и искать свой путь… Знакомство с выдающимися учёными и алхимиками мне стало в высшей степени интересно…
        Да, задача передо мной стояла не из лёгких…
        Вести бравых парней Гастона за собой туда, не знаю куда… и выполнить поручение высоких военных чинов Франции, от результата которого зависело моё будущее. И, данное слово, по моим убеждениям, надо выполнять во что бы то ни стало…
        На следующий день, после зачисления меня в гвардейскую роту графа Бернарда Дебюсси, в отряд сержанта Гастона, я стоял со всеми на утренней перекличке со своей длинной шпагой на боку, и жаждал опробовать её в деле…
        - Кристофер против Альбера. Последний только защищается, - сказал Гастон, как только мы произнесли свои имена.
        Все остальные гвардейцы разобрали тупые шпаги из бочек, и начали фехтовать, получая от этого удовольствие.
        Я закрепил кирасу на своей груди и вытащил свою новенькую шпагу. Кристофер не спешил начинать; в его руке была шпага из бочки. Он старался усыпить моё внимание своими плавными движениями, как тигр перед атакой. Кристофер поднял взгляд выше меня и помахал левой рукой в сторону замка. Мне не надо было смотреть кого он там приветствовал… я уже почувствовал её присутствие…
        Кристофер сделал обманное движение корпусом, но я не повёлся, и ждал его клинка, чтобы парировать. Наконец, он сделал выпад, но я успешно его отразил; и понял, сколь хороша шпага, если её клинок длиннее клинка соперника на двадцать сантиметров…
        Кристофер вошёл в азарт и начал наступать, прижимая меня к стене. Я успешно отбивался, и лишь один раз клинок его шпаги достал мою кирасу.
        - Кристофер! Беатрис ждёт твоей победы, - крикнул Николас.
        Многие рыцари уже сидели на лавке и наблюдали за нашим поединком.
        - Это не так просто. У нашего алхимика отличная шпага. Он ловкий парень… да и драться с человеком такого роста, всегда трудно… - сказал Николас.
        Кристофер начал злиться, и решил прикончить меня серией мощных выпадов, но я успешно убирать корпус; а его шпага колола каменную стену…
        - Довольно! - крикнул Гастон. - Альбер де Монт хорошо защищался. Да, его рост и длина шпаги - это большое преимущество…
        Мы обменялись с Кристофером вежливыми поклонами и отсалютовали шпагами.
        После него меня атаковала Лексия и добилась большего успеха - два раза её клинок ударил мне в область сердца…
        Я взмок не столько от физической усталости, сколько от психологического напряжения проявить себя достойно; особенно, когда за тобой наблюдают со второго этажа замка…
        Беатрис подошла к нам с Лексией в тот момент, как только мы прекратили поединок.
        - Я настаиваю на том, чтобы вы обязательно взяли меня в Германию. Я знаю свойства многих веществ, металлов и минералов. Как ты знаешь, Лексия, я одна из лучших в университете по естественным наукам. А познакомиться со знаменитыми алхимиками Европы - моя давняя мечта… Я могу принести много пользы в военном деле для Франции, если познаю тайны алхимических практик у германских алхимиков, - громко, и с вызовом, заявила белокурая красавица…
        "У этой девушки, помимо её незаурядной красоты, есть ум и характер. Она из тех барышень, кто стремится сразу подчинить своей воле всех, кто ей интересен…" - думал я, встречая её упорный и целеустремлённый взгляд. И снова мои кожные рецепторы дали о себе знать…
        Лексия молчала и долго не отвечала.
        Я, естественно, так же помалкивал.
        - Нам нужны в походе проверенные бойцы, а кисейная барышня будет только обузой, - сказала Лексия.
        - Я вешу мало, и занимаю немного места в карете. К тому же у меня есть отличный кинжал, мне папа подарил, и если что, я смогу проткнуть врагу горло, не сомневайся…
        - Зачем ты затеяла этот разговор с нами. Тебя никто не отпустит в дальний и опасный поход.
        - Этого ты знать не можешь, отпустят меня или нет. Я должна сначала заручиться вашим согласием, не так ли, дорогая сестра, это будет логично. Надеюсь у тебя всё в порядке с этой наукой… Если я поеду с вами, мои друзья из университета пожертвуют немалые суммы для того, чтобы узнать достижения немецких алхимиков… а без кругленькой суммы у вас ничего не выйдет…Я слышала, что наш король подарил Агнессе Сорель новое очень дорогое колье; и стоит оно, говорят, чуть ли не половину Парижа… Так что в казне денег может не хватить… К тому же я - медиум… и не считаться со мной… себе дороже…
        Лексия усмехнулась и посмотрела на сестру:
        - Если у тебя глаза, как тарелки, это ещё не значит, что ты обладаешь чудесными способностями…
        Я хотел улыбнуться, но вспомнил, как взгляд Беатрис рождает вокруг меня электрическое поле, и не стал этого делать…
        Я молчал и старался не смотреть на неё.
        Девушка же, напротив, раздосадованная этим моим невниманием, прожигала меня своими действительно огромными глазами.
        - У меня бывают трансляции… Так вот, молодой человек, мне стало известно о вас нечто из ряда вон выходящее, но если вы так боитесь взглянуть на меня, то ничего и не узнаете…
        - С чего это вы взяли, ваше сиятельство, что я боюсь на вас взглянуть; просто не хочу попасть под ваше очаровательное влияние… - выкрутился я.
        - Браво, Альбер, а то, в нашу Беатрис многие влюбляются с первого взгляда, уж лучше не смотреть… - сказала Лексия. - Спокойней будет…
        Беатрис просияла.
        - Влюбиться и попасть под влияние - разные вещи, - сказала она. - Любовь, может оказаться большим несчастьем в жизни нелюбимого человека… Будем считать, что мы договорились, не буду более смущать столь робкого великана…
        Но прежде чем уйти, она сказала с победоносной гримаской:
        - Кстати, насчёт моих способностей… Я, господин алхимик, знаю, что у вас осталась ещё одна такая вещица для вызывания огня, что вы подарили нашему коннетаблю, только она оранжевого цвета…
        Мой рот открылся сам по себе, и мне не сразу удалось его закрыть…
        - Вы побывали в моей комнате, в моё отсутствие? - спросил я.
        - Вы за кого меня принимаете, - ответила Беатрис, скривив презрительную гримаску. - Я просто могу видеть предметы на расстоянии… правда иногда, в определённом настроении… Это и называется медиум, если вы не знали… Я думаю, что скоро смогу одним лишь взглядом остановить арбалетную стрелу, как это делали рыцари из Ордена тамплиеров…
        - А если стрела проткнёт твою костлявую грудку, тогда что? Кому-то из-за тебя идти на эшафот… - сказала Лексия улыбаясь.
        Глаза Беатрис вспыхнули гневом, вероятно из-за определения "костлявую грудку".
        - Иди, учи свои уроки, и не морочь нам головы своими сверхъестественными способностями, которых нет… - спокойно сказала Лексия.
        - Ты просто завидуешь моим успехам, - парировала Беатрис и покинула нас; но демонстративно обернулась через пару шагов, и заявила с очаровательной улыбкой:
        - Я всё равно поеду в Германию, учти это, Лексия… Папа за меня…
        Пройдя ещё несколько шагов, она снова обернулась и добавила, скривив губки, с явным намерением задеть меня:
        - Кстати, и все наши рыцари за! Кроме, пожалуй, этого алхимика…
        - Она, кажется, на меня чем-то обижена? - спросил я Лексию.
        - О да! Вчера, когда она сошла с мраморной лестнице и начала с вами разговаривать, вы должны были поцеловать её руку, она графиня… впрочем, вам, Альбер де Монт, это простительно - вы же спустились с гор…
        Весь остаток этого дня я был в полнейшем недоумении, мягко говоря…
        Я сидел на кровати в своей комнате и смотрел в камин с таким чувством, словно только что о мою голову вдребезги разбили крепкий деревянный бочонок, а мой череп остался цел и только продолжал гудеть от удара…

6.2.
        Мне не верилось, что эта девушка могла прийти из своего замка сюда, в казармы, и порыться в моём рюкзаке, в моё отсутствие… Думалось мне с одной стороны…
        "Хотя, почему бы и нет?! Девушка она смелая; к тому же дочь графа Дебюсси, которому здесь принадлежит всё и вся… знает, где расположена моя комната… У неё возник непреодолимый интерес заглянуть в такой удивительный мешочек чудаковатого алхимика иностранца, когда тот отправился с Гастоном за шпагой…" - думалось мне с другой стороны, но мало верилось…
        Надо было проверить её на удивительные способности ещё раз…
        Я чувствовал, что могу влюбиться в неё, как говорится, без памяти… Но я очень дорожил своей памятью и своей волей; поэтому и решил поставить между нами невидимую заслонку… и, дал себе установку - держаться от неё подальше…
        Надо признать, что я добился значительных успехов меньше чем за неделю, пребывая здесь, в пятнадцатом веке. Во-первых, меня признали за незаурядного алхимика; во-вторых, я зачислен в гвардию короля с ежемесячным жалованьем и крышей над головой; в-третьих, мне нравятся люди, что меня окружают; в-четвёртых, игра слов - чертовски везёт… Но, смогу ли я стать достойным воином… Идёт война. Здесь надо убивать врага, или самому погибнуть…
        На следующий день, сразу после переклички, все бойцы из отряда Гастона прошли в дальней конец двора, к кладовым постройкам замка, где на большом дубовом столе лежала карта Франции и всех прилегающих территорий. За столом сидел сам граф Дебюсси и ещё двое офицеров из его первой роты гвардии короля (всего в ней было шестьсот солдат). Меня подозвали поближе к графу, и я начал показывать маршрут движения нашего отряда:
        - От Парижа мы направляемся на северо-восток, через город Реймз; далее, через герцогство Люксембург; затем в германские земли - в город Трир; и в город Майнц, конечная точка нашего пути, где живёт знакомый мне алхимик Иохим, - сказал я уверенным тоном, с большим облегчением отметив про себя, что карта на этом дубовом столе совпадает с картой на моём смартфоне…
        - Мы хорошо помним, как люксембуржцы продали нашу Жанну за десять тысяч ливров… - сказала Лексия.
        - Но сейчас они на нашей стороне, - сказал граф Дебюсси, - и хорошо знают мундиры гвардии короля Франции..
        - В случае проблем на какой-либо заставе, мы пройдём её с боем… быстро и легко, - сказал Гастон.
        - В парижском университете, особенно на факультете естественных наук, проявили большой интерес к поездке нашего отряда к германским алхимикам. Как я и ожидал, господа, значительная часть денег для нашего похода была собрана моей младшей дочерью Беатрис при помощи её университетских друзей; и передана мне с непременным условием разрешить Беатрис отправиться в Германию вместе с отрядом Гастона. Она имеет дар провиденья, как вы знаете, и говорит о том, что эта экспедиция необходима и безопасна; а французскую армию ждут большие успехи в ближайшие годы…
        В этот момент из дворца вышла сама Беатрис и направилась к столу с картой.
        Бойцы из отряда Гастона очень шумно приветствовали юную графиню и решение графа, и отсалютовали шпагами при её появлении с гораздо большим энтузиазмом, чем при недавнем визите самого коннетабля; но я не вытащил свою шпагу, как и тогда, на мраморной лестнице, не поцеловал её руку…
        Беатрис Дебюсси сразу заметила меня, и старалась поймать мой взгляд, который я упорно отводил. Этот её настойчивый взгляд действительно необыкновенных глаз, как накинутая петля, от которой трудно будет освободиться… это я чувствовал и знал точно…
        Я стоял за спиной графа Дебюсси и рассматривал большую и подробную карту Франции и граничащие с ней земли. На северо-востоке от Парижа начиналась гористая местность, что как нельзя кстати соответствовало моей легенде"…спустившегося с германских гор"…
        Как только юная графиня подошла поближе, я начал от неё удаляться, насколько было возможно… Но она не выпускала меня из поля своего зрения, как куропатку из-под прицела арбалета.
        И как не вспомнить здесь вернейшие слова великого А.С. Пушкина "Чем меньше женщину мы любим…" Беатрис, не сворачивала со своего пути, и приближалась ко мне с победоносной улыбкой.
        Как известно, лучшая защита - это нападение; и когда она оказалась совсем рядом, я сказал:
        - Рад вас видеть, уважаемая графиня, я всё ещё не могу поверить в ваши удивительные способности… Чтобы развеять все мои сомнения, не могли бы вы угадать, что сейчас лежит на столе в моей комнате? - спросил я с приветливой улыбкой.
        Графиня несколько удивилась моему вопросу, но сразу ответила:
        - Состояние ясновидения возникает у меня само по себе, иногда; и я не могу, пока ещё, вызывать его при помощи своей воли… - сказала Беатрис, пронзая меня своим обжигающим взглядом.
        Слава Богу, при большом количестве присутствующих мужчин, целовать ей руку было необязательно…
        Когда все детали предстоящей экспедиции были уточнены, и все разошлись, кроме бойцов отряда Гастона; сержант сказал, подкручивая усы и блестя глазами:
        - Прошу воздержаться господ рыцарей и шевалье моего отряда от похода по курочкам в эти выходные… Силы надо поберечь, господа, а то будете засыпать в седле…
        Глава 7. По дороге в Германию
        На следующий день, после обязательной переклички и необязательного фехтования, сержант Гастон объявил о личной подготовке каждого бойца к завтрашнему походу. Николас, Кристофер, Арне, Лемуэль и оруженосец Гастона Жюль, отправлялись на рынок за провизией…
        Я был свободен, но голову мою, как неприступную крепость, осаждали размышления… "Быть рабом красотки - это не по мне"… - оформлялись словесно мои мысли. "Может быть, такая удивительная реакция моего организма на присутствие Беатрис есть ничто иное, как знак того, что эта девушка будет играть в моём будущем значительную, или даже судьбоносную роль"… В это предположение я готов был поверить…
        Поднявшись в свою комнату, я, как уже случалось, высыпал из рюкзака всё его содержимое на кровать… И всё это могло пригодиться, всё нужно было брать, отправляясь к немецким алхимикам… за исключением, пожалуй пяти коробок спичек из десяти… Пять коробок и белую майку я положил в кованый сундук, под замок…
        Я включил смартфон и стал внимательно разглядывать карту Франции пятнадцатого века. Изображение было качественное и можно было расширять его пальцами… Первый пункт нашего похода - это старинный город Реймс. Как раз в этом городе французские короли становились помазанниками Божьими. Именно здесь и был коронован ныне правящий король Карл VII.
        От Парижа до Реймса сто тридцать километров, или по местным меркам, тридцать два с половиной лье. Это, насколько я понимал, три дня пути для конного отряда с каретами… Реймс граничит с Германией…
        Я хорошенько уложил всё своё богатство в рюкзачок, хорошенько его застегнул, а он, как известно, не выпускал из себя воздух, и служил ко всему прочему и отличной подушкой…
        На следующее утро ко мне постучали в дверь очень рано, но не вошли…
        Я закинул рюкзак за плечи, пристегнул шпагу и вышел во двор…
        Здесь были уже все наши рыцари и шевалье, а также Лексия, Беатрис, граф Дебюсси и множество слуг. Стояли две кареты. В одну из карет, что была поменьше и поизящней усаживалась Беатрис со множеством подушек и ручной клади. Вторая карета была значительно больше; в неё села Лексия. Сюда же загрузили мешки с провизией, тяжёлые рыцарские доспехи и армейские арбалеты с доброй сотней болтов. К задку кареты пристегнули ещё парочку лошадей…
        Граф расцеловал дочерей, и наш отряд тронулся в путь… Меньше чем за час мы выехали из города без особых происшествий. Все стражники на мостах и городских воротах загодя приветствовали нас, и салютовали шпагами. Гастон бросал краткие реплики. Солнце ещё не показалось из-за горизонта…
        Но, как только мы выехали из города на простор, стало значительно светлей…
        Отряд сержанта Гастона в роте господина Бернарда Дебюсси играл особую роль, и имел весьма высокую репутацию как во французской армии, так и в самом Париже… Если надо было добыть важные сведения о планах врага, находящегося в непосредственной близости, то бойцы Гастона их добывали, похищая того, кто мог знать…
        Собственно говоря, посвящёнными рыцарями в отряде были только Даймонд и Лемюэль, и имели все тяжёлые рыцарские доспехи; остальные четверо были шевалье, то есть молодые безземельные дворяне. Но все они были отличными воинами, храбрецами и дуэлянтами… Сам король часто пользовался зкскортом отряда Гастона в своих дальних путешествиях, помимо своей личной охраны…
        - Мы все, как один, желаем драться за вас, о, прекрасная Беатрис! - кричал смельчак и весельчак шевалье Арне, и выписывал своей шпагой замысловатые пируэты у кареты Беатрис. Остальные шевалье проделывали то же самое с разных сторон…
        Юная и очаровательная графиня Дебюсси высовывала из окошка кареты свою белокурую головку и хохотала как сумасшедшая… Это придавало всем веселья и хорошего настроения.
        Даже Лексия, казалось, добродушно усмехалась… Я ехал позади отряда, и был этому чрезвычайно рад…
        Один из всадников нашего отряда, в целях безопасности, отправлялся галопом, во весь опор, вперёд, примерно на четверть лье (на километр с небольшим) и дожидался отряда; а затем, вперёд скакал другой… В случае опасности, разведчик возвращался с докладом, не дожидаясь подхода отряда…
        Гастон исключил меня из этой обязанности, беря во внимание мою слабую конную подготовку и спокойный, если не сказать приторможенный нрав моего Пилигрима: легче было лбом проломить каменную стену, чем пустить этого коня в галоп…
        Местность была красивая, перелески чередовались с небольшими полями и аккуратными поселениями. Через дорогу частенько перебегали перепёлки, и наши шевалье успешно стреляли самых крупных из них из арбалетов…
        В полдень Гастон сделал привал. Обед был великолепен: дичь зажарили в большом котле на собственном жиру, с добавлением соли и пряностей…
        К вечеру мы сделали почти десять лье и въехали в деревушку, жители которой с восторгом встретили гвардейцев короля и наперебой приглашали на ночлег в свои подворья, надеясь получить золотые ливры…
        Благополучно переночевав, рано поутру, мы тронулись дальше на Восток, к восходу солнца. Сразу за деревушкой начинался лес. Проехав меньше лье, к отряду прискакал первый в этот день разведчик Кристофер, и выдохнул осипшим голосом:
        - Впереди дорога завалена деревьями, похоже на засаду…
        Гастон остановил отряд.
        - Кто-то из этой чёртовой деревни дал знать о нас разбойникам…

7.2.
        - Оружие у лесных разбойников никогда не бывает хорошим. Они любят полегче, чтобы лазить по деревьям и таскаться по лесам… - сказал Лемюэль. - Если их окажется слишком много, то мы всё равно сумеем отступить с Даймондом, а первый же выстрел из девяти наших армейских арбалетов, сразу же охладит их пыл…
        - Ты прав, Лемюэль, это верное решение. Возвращаться назад, не выполнив приказа, мы не можем так же, как и объехать этот чёртов лес, - сказал Гастон.
        Даймонд и Лемюэль надели на себя тяжёлые рыцарские доспехи и выдвинулись впереди отряда. Через четверть часа мы увидели на дороге два поваленных дерева. Отряд остановился, и все разобрали арбалеты. Даймонд и Лемюэль спешились, и отправились к поваленным деревьям с арбалетами наперевес; мы же - оцепили полукругом наши кареты. Я достал из рюкзака ракетницу и сделал два выстрела по верхушкам деревьев, по обе стороны дороги, непосредственно перед завалом. После оглушительных взрывов в лесной тишине, фосфор воспламенился в кронах деревьев и рассыпался на миллионы искр красного и жёлтого цвета…
        Я снова зарядил ракетницу и пошёл вслед за рыцарями. Гастон сжал кулак в перчатке и кивнул головой - в знак одобрения…
        Я отложил заряженную ракетницу в накладной карман камзола, вытащил две петарды "Динамит", поджог у них фитили, и забросил подальше в лес, по обе стороны от поваленных деревьев…
        Громкость взрывов превзошла все ожидания и дала свои результаты: с нескольких деревьев свалились бородатые мужчины и пустились наутёк в лесные дебри, что-то испуганно бормоча себе под нос, вспоминая дьявола…
        Когда же воцарилась тишина, Даймонд и Лемюэль расхохотались так, что было слышно на четверть лье, как минимум…
        - Никогда не видел, чтобы сапоги росли на дубе, как жёлуди, - громко сказал Даймонд, откидывая забрало своего шлема. - Ну и пусть себе растут… Мы их сбивать не будем…
        - Эти сапоги, надо думать, обделались, я слышу неприятный запах, - заметил Лемюэль.
        Я поднял голову и сразу же увидел пару коричневых сапог, торчащих из густой и раскидистой кроны ближайшего дуба…
        В лесу было тихо, даже птички примолкли.
        К нам подошли Кристофер с Мариусом, и мы легко убрали с дороги два поваленных дерева.
        Путь был открыт, и отряд Гастона тронулся дальше, всё ещё держа наготове заряженные арбалеты; но смех начинал нас потихоньку разбирать… Первой расхохоталась Беатрис, да так, что задрожала её лёгкая карета; а затем, и все остальные…
        - Браво, Альбер! - крикнула Лексия.
        Я чувствовал себя почти героем, когда садился на своего Пилигрима…
        До конца этого дня не случилось никаких происшествий, и наш отряд спокойно заночевал под открытым небом, благо было тепло, и в большой карете нашлись войлочные топчаны…
        Моя успешно - отпугивающая стрельба по верхушках деревьев не прошла даром, и мне не пришлось долго пребывать вне поля зрения огромных глаз Беатрис на следующее утро…
        Несколько раз её красивая головка, на пределе возможного, высовывалась из окна кареты в поисках (я это чувствовал) - меня; и, заметив моего спокойного Пилигрима в самом конце отряда, она громко крикнула:
        - Господин Альбер! Можно вас на минутку! Я хочу услышать ваши пояснения…
        Мне ничего другого не оставалось, как подъехать к её лёгкой карете и склониться в изящном поклоне.
        Своей красивой и грациозной ручкой она сжимала книгу в чёрном переплёте с крупной надписью золотыми буквами по-латыни - "Alchimia".
        Сотворив лучезарную улыбку, Беатрис спросила:
        - Скажите, господин Альбер, а вы занимались изготовлением золота из свинца, как это возможно в алхимической практике?
        "Если она действительно и всерьёз интересуется алхимией, то я, безусловно, ей очень интересен, особенно с содержимым своего рюкзака… чего, конечно же нет в этой её интересной книге"… - подумал я.
        - Нет, нам не удалось с моим отчимом сделать эту универсальную субстанцию под названием "философский камень," с помощью которой можно превращать неблагородные металлы в благородные, - сказал я с важным видом опытного алхимика.
        - Очень жаль, - сказала Беатрис. - Мы, в университете, тоже пытались найти состав, как вы хорошо сказали "универсальной субстанции," ускоряющий естественный процесс эволюции, но тщетно… Я полагаю, что философский камень должен быть именно в жидком состоянии, а как вы думаете?
        - Я согласен с вами, графиня. Жидкость гораздо лучше взаимодействует со всеми другими предметами и веществами, - сказал я, не оставляя взятого менторского тона.
        - Но лично меня больше всего интересует эликсир бессмертия, а вас? - не унималась Беатрис.
        - Да, конечно, эта субстанция важнее всего для любого человека, чем золото… Может быть, у моего немецкого знакомого, нам удастся получить хоть немного бесценных знаний, - сказал я, в надежде закончить этот разговор.
        - О да! Подхватила мою идею Беатрис и захлопала в ладоши. - Это было бы здорово…
        - Ваша несомненная красота и ум, в этом деле нам могут сильно поспособствовать, - выдавил я из себя комплимент, и раскланялся, сняв шляпу.
        - Благодарю вас, - улыбнулась засиявшая Беатрис.
        Через пару часов мы уже подъехали к подножию гор и сделали привал на обед. Провизии было ещё много, и Гастон не одобрил предложение рыцарей м шевалье поохотится в лесных предгорных зарослях по причине отсутствия времени. После сытного обеда полагался получасовой отдых.
        Воздух здесь стал гораздо прохладней, чем на равнине; а сам пейзаж показался мне удивительно знакомым до такой степени, что моё сердце учащённо заколотилось…

7.3.
        Ещё и потому, что я увидев близкую речку, петляющую у подножия гор в лесном массиве…
        Вытащив из рюкзака запасную шпулю от катушки спиннинга и коробку с блеснами, я сказал Гастону:
        - Пройду к реке, ненадолго.
        Гастон с удивлением посмотрел на уже знакомую ему коробочку и сказал:
        - Только недолго, через час отправляемся…
        Сделав пару десятков шагов в сторону леса, я почувствовал, как запылал мой затылок, и даже уши…
        - Господин Альбер, можно мне с вами! - раздался за моей спиной звонкий голосок Беатрис. Она следила за мной и оказалась рядом…
        Не получив ответа, Беатрис буквально выцарапала из моей руки прозрачную коробочку с блёснами с такой милой улыбкой, что невозможно было рассердиться…
        Я не отвечал, у меня продолжало колотиться сердце: точно я был уже в этих местах много раз… Знакомая до боли природа, что начинается почти сразу от моего родного города в сторону моря… Может быть, здесь и дольмены есть… И каждый из них ведёт в определённый век; недаром же их, неизвестно кто, когда, и столько настроил…
        Я вот залез в один из них и попал в водно-временной поток из двадцать первого века в пятнадцатый… А залезь я в другой дольмен, то очутился бы в семнадцатом веке; если, конечно в нём есть водно-временной поток…
        Время течёт, как вода в реке…
        Однако, ещё неизвестно, хочу ли я возвращаться…
        Мне по душе и шпага, и камзол, и ребята Гастона, и удивительные девушки… К тому же есть возможность добиться приличного общественного положения…
        А какие у меня перспективы в двадцать первом веке? Трудно даже себе вообразить…
        Заметив выражение моего лица, Беатрис спросила:
        - Вы чем-то взволнованы, господин Альбер?
        - Да, немного, очень похожа эта местность на мои родные края…
        - Но это и не удивительно: предгорье Альп - оно большое… О! Какие они красивые эти полированные лепестки. Они для чего? - спросила Беатрис открыв коробку с блёснами.
        - Рыбу ловить, - спокойно ответил я.
        - Как? - удивилась Беатрис.
        - Большие рыбы их хватают, принимая за маленьких рыбок… А что это так блестит у вас на груди? - в свою очередь спросил я.
        - Это мой кинжал, - сказала Беатрис. Очень дорогой и крепкий. Подарок папы. Хотите посмотреть? - и, не дожидаясь моего ответа, она быстро расстегнула несколько пуговиц на платье. На её груди, почти обнажившейся, как большой крест, висел дамский кинжал с бриллиантами на маленькой рукояти. Мне нравится, когда он меня касается… - А правда, что я похожа на костлявую курицу, как говорит моя сестра Лексия.
        - Совсем наоборот, вы очень грациозная девушка и грудь у вас красивая, - сказал я, не сдерживая улыбки.
        - Правда? - просияла Беатрис. - Так я вам нравлюсь?
        - Вы всем нравитесь, - уклончиво ответил я, и почувствовал, что ей надо что-то подарить…
        Я снял рюкзак и вытащил из него коробку спичек и две петарды. Глаза у Беатрис загорелись как у кошки, почуявшей добычу…
        Я зажёг спичку и передал коробок Беатрис. Она вытащила спичку и быстро зажгла её в полным восторге.
        - Хотите сделать сильный взрыв? - спросил я.
        - О да!! Очень хочу! - воскликнула Беатрис.
        - Тогда поджигайте этот фитиль у петарды и бросайте её от себя как можно дальше…
        Беатрис взяла петарду, внимательно её рассмотрела, удивившись надписями на ней, зажгла спичку, запалила фитиль, и бросила петарду достаточно далеко.
        Раздался мощный взрыв и отразился многочисленным эхом в горах…
        - Эти спички и петарда - ваши; когда надо будет кого-нибудь отогнать, бросьте петарду ему за шиворот… - сказал я.
        Беатрис засмеялась и сказала заворожённым голосом:
        - О! Спички, пе-тар-да…
        У Беатрис было такое выражение лица, как у девочки, которую только что похвалили родители, погладили по головке и дали конфетку…
        Мы продолжали идти к реке.
        - Да, я не уродка, но самая красивая женщина во Франции - это Агнесса Сорель. Вы же её видели… С неё рисуют картины. Но фавориткой короля, даже самой любимой, я бы не хотела стать… - говорила мне Беатрис, как старому знакомому.
        - А кем бы вы хотели быть? - спросил я, заметив некую мечтательность в её глазах.
        - Я бы хотела быть - только королевой! - засмеялась Беатрис.
        Речка сильно петляла между деревьями, и мы пошли вверх по её течению.
        - А как мы поймаем рыбу?
        - Надо найти дерево с толстыми ветвями над водой, чтобы я мог залезть и оказаться над течением реки…
        Очень скоро такое дерево мы нашли, и я устроился на его крепкой сучковатой ветке. Привязав форелевую блесну к кончику плетёного шнура, я стал его стравливать со шпули по течению реки; оно быстро тащило блесну вниз…
        И первая хватка рыбы произошла сразу, как только я начал подматывать блесну против течения… Это была радужная форель! Она выпрыгивала из воды и не собиралась сдаваться.
        Беатрис что-то кричала и хлопала в ладоши.
        Я отцепил форель от тройника и бросил её на берег.
        Рыба прыгала на берегу, Беатрис боялась её схватить рукой и придавила ножкой…
        Поймав ещё две такие же рыбы за три минуты, сделав кукан-корзину из ивового прута, мы возвращались в отряд Гастона…
        Беатрис несла рыбу и была очень довольна нашей рыбалкой…
        - Я, как кошка, рыбу обожаю… - говорила она.
        Сержант Гастон и его бойцы очень удивились такому улову, а Беатрис, сияя своими огромными глазами медиума, рассказывала как здорово ловить рыбу на полированный железный лепесток…
        Единственный наш оруженосец Жюль мастерски выпотрошил рыбу и поджарил её в большом котле, с кипящим ещё маслом; после чего, форель досталась нашим прекрасным дамам…
        Скоро мы продолжили путь; и уже вечером, отряд Гастона въезжал в удивительно красивый город Реймс.

7.4.
        Этот город, как известно, является столицей французских королей и родиной шампанского; а первые упоминания о нём относятся ещё ко временам земной жизни Иисуса Христа…
        У городской стены широкий и глубокий ров не был заполнен водой, но перебраться через него не представлялось возможности, прежде не завалив чем-нибудь…
        На мосту находились около десятка охранников с алебардами и арбалетами.
        У Гастона было сопроводительное письмо коннетабля с королевской печатью, где говорилось о беспрепятственном проезде отряда везде на территории французского королевства, и оказании ему всяческой помощи по требованию командира отряда…
        Наш сержант подъехал к начальнику караула, и, через пять минут, в сопровождении самого офицера и трёх всадников, мы двинулись по объездной дороге в сторону гор, к германским землям, в Священную Римскую империю…
        Гастон с офицером ехали впереди и оживлённо разговаривали.
        Красивый Реймс остался в низине, как на картине великого художника, выписанной с удивительной отчётливостью…
        Безоблачное небо и великолепная природа способствовали хорошему настроению. Наши шевалье сопровождали карету Беатрис и шутили не уставая…
        Ей управлял Кристофер, весёлый молодой человек лет двадцати пяти. Он оказался в центре внимания и громко говорил:
        - Однажды, я видел миниатюрное изображение английской принцессы на нагрудном медальоне одного знатного рыцаря, это было пару лет тому назад… И вот, друзья мои, такая досада, до сих пор не могу точно определить: моя лошадь похожа на английскую принцессу, или наоборот, английская принцесса похожа на мою лошадь, но сходство колоссальное…
        Кристофер слегка стегнул своего стройного жеребца, запряжённого в малую карету с Беатрис.
        Рыцари и шевалье посмеивались.
        - Это правда, - сказал коренастый Даймонд, - наши француженки в сто раз краше…
        Я ехал в конце отряда и тоже улыбался.
        Через час мы подъехали к границе французского королевства.
        За обтёсанным полосатым бревном шлагбаума находилось герцогство Люксембург.
        По обе стороны чёрно-белого подъёмного бревна несли дежурство французские солдаты-пограничники и вооружённые люксембуржцы. Хотя отношения между Францией и герцогством не были враждебными, но за пересечение границы взималась плата.
        Наши пограничники подняли алебарды, приветствовав гвардейцев короля, а мы салютовали шпагами.
        Гастон подошёл к люксембуржцам, показал сопроводительное письмо и отчитал то количество монет, что последние затребовали. Полосатый шлагбаум подняли, и наш отряд пересёк границу. Люксембуржцы казались физически покрепче наших пограничников и выглядели более суровыми. Они не осматривали кареты, но и не сделали вежливых поклонов в сторону дам…
        Мы проехали небольшое селение и нас атаковала целая свора местных крупных собак. Мне пришлось израсходовать ещё одну петарду, чтобы они отстали…
        Дорога снова пошла по лесу, и на подъём. Деревья здесь были выше, но росли реже. Начали попадаться высокие ели.
        Вдруг передняя карета остановилась, и из неё вышла Беатрис.
        - У меня только что было нехорошее видение, - сказала она.
        - Что ты имеешь в виду? - спросила Лексия.
        - Я только что видела вооружённых мужчин в этом лесу; они прячутся за деревьями.
        - И сколько их?
        - Я видела не менее двадцати человек. Они наблюдали за дорогой, но может быть и больше…
        - Они вооружены?
        - Да. Они очень здоровые. У них палицы и арбалеты…
        К словам Беатрис нельзя было отнестись без должного внимания…
        Гастон остановил отряд и приказал одеть конные латы на лошадей запряжённых в кареты. Из большой кареты отряда были извлечены два железных шанфрона (для защиты морды коня), и два железных фланшарда (для защиты боков).
        Даймонд и Лемиэль спешились и надели свои тяжёлые рыцарские доспехи.
        В скорое нападение поверили все, и в то, что это будет не лёгкая стычка, что произошла на территории французского королевства, а нечто более опасное…
        - Они могут не стрелять в лошадей, а только в нас, - сказал Гастон.
        - А могут и наоборот, сначала завалить лошадей; тогда им легче будет разделаться с нами, - сказала Лексия.
        - В этом случае, разбойников будет не так много, - заметил Мариус.
        - Это так, - подтвердил Гастон, - но если мы лишимся лошадей, тогда точно провалим всё дело, и вряд ли отстоим свои жизни… По словам Беатрис, в нас могут прицельно выпустить залпом два десятка арбалетных болтов… Какие будут предложения?
        - Если разбойников больше двух десятков, то надо прорываться с боем. Это герцогство имеет дурную славу в отношении своих лесов, и вряд ли мы найдём чистую дорогу… - сказал Арне.
        - Отступать в данном случае - это явное поражение, и, скорее всего, - смерть для нас… они достанут… - высказался Николас.
        - Тогда мой приказ, - сказал сержант Гастон. - В случае нападения, все переходим на галоп, раненых не бросаем… Лексия остаётся в карете и заряжает арбалеты… Лёгкая карета с Беатрис остаётся впереди отряда и уходит с поля боя вперёд, как можно быстрей… Если они вылезут на дорогу со своими палицами, мы преподадим им хороший урок французского фехтования…
        Мы все выхватили шпаги и отсалютовали нашему командиру.
        - Как только услышишь звук пробиваемой листвы и ломающихся веток, гони во весь опор своего жеребца, - сказал Гастон Кристоферу.
        - Понял вас, командир, - ответил Кристофер, крепко сжав поводья.
        Боковые стенки штатной кареты отряда, где находилась Лексия и крупная сумма денег в золотых ливрах, были обшиты изнутри листовым железом для изготовления рыцарских доспехов; и не раз выдерживали удары арбалетных болтов и длинных английских стрел.
        Отряд Гастона тронулся вперёд несколько быстрей, чем раньше…
        Через четверть часа, поваленных деревьев на дороге всё ещё не было: в нас сразу полетели тяжёлые арбалетные болты с двух сторон…

7.5.
        Я услышал под собой звук глухого удара и почувствовал, как сильно качнулся мой Пилигрим, будто его с размаху ударили мешком с мукой. Арбалетный болт попал ему в бок и слегка зацепил мою ногу, разорвав джинсы…
        Мой бедный конь упал на передние ноги, а затем и задние у него сразу подкосились… Я едва не слетел на землю, но устоял на ногах. В этот момент из-за ближайшего толстого дуба выскочил здоровенный мужичок в медвежьей шкуре с огромной палицей в мощных ручищах и бросился на меня, замыкающего отряд. Бородач поднял тяжёлую палицу над моей головой и оскалил зубы, но я мгновенно выхватил шпагу и сделал резкий выпад в его сторону: кончик моего длинного клинка глубоко вошёл в его толстую ляжку. Разбойник взвыл, обмяк, уронил палицу и схватился за раненую ногу. Глубокий укол мгновенно парализовал её мышцу… Кровь густо текла по желобку моего клинка… Наконец, я выдернул её, но не испытал к раненому никакой жалости…
        Эта бородатая тварь только что собиралась размозжить мне голову в лепёшку, или переломать хребет… Жгучая злоба во мне только нарастала…
        Я подошёл к разбойнику вплотную. Его глаза молили о пощаде, а сам он был похож на кучу дерьма. Я толкнул его ногой с такой силой, что он откатился с дороги и притих…
        Мой конь уже истёк кровью и страшно храпел в предсмертных судорогах. Короткий, но тяжёлый арбалетный болт полностью вошёл ему в брюхо…
        С окровавленной шпагой в руке я поднял глаза на своих товарищей.
        Обе дверцы в нашей гвардейской карете с изображением золотых лилий на голубом фоне были полностью открыты. Лексия отлично стреляла из арбалета в разные стороны от дороги из самой кареты, и уложила наповал уже несколько негодяев.
        - Отлично! - воскликнула она, видя мой поединок.
        Я переложил шпагу в левую руку, достал ракетницу из накладного кармана камзола и пошёл вперёд.
        Гастон со своим оруженосцем Жюлем стояли в каре - спина к спине и наносили безответные удары своим противникам, не подпуская их близко…
        Николас, Мариус, Арне, Даймонд и Лемюэль также имели значительное преимущество; они теснили, и, уже добивали некоторых своих врагов…
        Эти лесные разбойники смотрелись совершенными дикарями в звериных шкурах. Шпаг у них не было, а были короткие мечи, или лучше сказать тесаки, но против наших шпаг они были ничто; как и тяжёлые палицы против ловкости и смелости молодых парней… Наши гвардейцы разделывались с этими разбойниками, как на тренировке с мешками, набитыми соломой, только из этих мешков вытекала настоящая кровь…
        Из леса, в первую очередь, вышли, вероятнее всего, самые смелые и сильные негодяи, но отнюдь не самые ловкие… Наши гвардейцы были увертливы, хладнокровны и техничны в ближнем бою… Самые последние, смертельные удары гвардейцы короля наносились в сердце врага, или в его горло…
        Карета с Беатрис стояла впереди всех остальных метров на десять, но и ей не удалось вырваться вперёд - на дорогу выскочили негодяи и остановили коня…
        Кристофер, с искажённым от боли лицом сражался с одним из них. На светлой рубашке у нашего гвардейца, на плече, расплылось бурое пятно… Несмотря на это, Кристофер мастерски фехтовал и наносил чувствительные уколы толстому здоровяку в разные части тела; тот размахивал палицей, но мазал… И вдруг, раздался оглушительный взрыв петарды, после чего, от кареты Беатрис отлетел ещё один разбойник с. диким воплем… И в этот же момент клинок Кристофера проткнул горло своего врага насквозь… Я это хорошо видел - клинок шпаги Кристофера вышел на свет божий чуть ниже затылка разбойника почти наполовину… Разбойник рухнул на дорогу мгновенно и замертво…
        - Альбер! Сзади! - вдруг громко крикнула Лексия.
        Я обернулся. В десяти шагах от меня стояли три бородача в звериных шкурах. Они только что вышли из леса с намерением расстреливать нас со всеми удобствами; двое из них спокойно заряжали арбалеты, а третий - целился мне в голову слегка прищурившись…
        Моя ракетница была заряжена, и я автоматически выстрелил в целившегося в меня. Заряд воспламенился перед его руками и бородой. Звериная шкура на нём загорелась. Разбойник бросил арбалет, и заорал едва не громче потревоженного медведя, опускаясь на колени…
        Быстро и точно я выстрелил в двух остальных бородачей, целясь ниже их голов… Бросив арбалеты и вопя от боли в обожжённых руках, они бежали в лес… К ним присоединился и первый разбойник, сбросивший с себя горевшую медвежью шкуру и оказавшийся без неё почти голый: только грязная тряпочка на верёвке закрывала его причинное место…
        Уже около десятка нападавших на наш отряд валялись на дороге и рядом с ней.
        - Всем двигаться вперёд! Не останавливаться, - кричал Гастон.
        Все лошади были целы за исключением моего Пилигрима…
        После взрыва петарды и трёх моих выстрелов, из леса никто уже и носа не высовывал, и не стрелял из арбалета…
        Лексия сделала знак рукой, я сел в гвардейскую карету.
        Все наши рыцари и шевалье не получили тяжёлых ранений; они также бодро поскакали дальше по дороге, за каретой Беатрис…
        Через четверть часа лес закончился, и небольшое пшеничное поле раскинулось по обе стороны дороги.
        Гастон разрешил сделать привал. Все мы жутко проголодались после всего происшедшего… и разговаривать не хотелось…
        Когда овощи с мясом сварились в походном котле до такой степени, что пошёл приятный запах, Гастон сказал:
        - Конечно, у нас небольшой отряд, поэтому они и не боятся нападать… За десятилетия этой проклятой войны люди озверели. Днём они служат герцогу, а ночью одевают шкуры и идут в лес грабить и убивать… Такие арбалеты, что мы забрали, находятся в армии герцога Люксембурга…
        - Ещё у нас впереди каретка красивенькая, как приманка, - сказала Лексия со скрытой злобой.
        Беатрис, казалось, пропустила мимо ушей слова сестры.
        - Представьте себе, господа, как я перепугалась, когда один зверина начал ломать дверцу моей кареты, а раненый Кристофер сражался со вторым таким же, - сказала Беатрис с широко открытыми глазами. - И когда эта восхитительная пе-тар-да (Беатрис нравилось выговаривать это слово), зажжённая мной, взорвалась у зверины за шкуркой, мне даже показалось, что у него уши отлетели от головы в разные стороны… это было так смешно… особенно когда этот зверина начал от меня удирать на своих толстых и кривых ножках… Не переживай, Лексия, Господь будет хранить мою жизнь очень и очень долго… я это точно знаю…
        Все улыбнулись, за исключением Лексии.
        - Мне так нравится, когда взрывается… - продолжала белокурая бестия, - а вам, господин Альбер, я буду во всём помогать, да и весь наш университет, я думаю тоже… только давайте сделаем этот огнестрел!.. Чёрт его подери…

7.6.
        Лексия пристально смотрела на младшую сестру.
        - Жаль что здесь нет речки, а то бы, господин Альбер наловил нам рыбки… Эта пареная репа с капустой и мясом мне уже осточертели… - сказала Беатрис, выдерживая взгляд сестры.
        - У нас есть ещё яблоки и груши, они только для вас, ваша светлость, - сказал Гастон.
        - А если бы ты не смогла засунуть петарду за шиворот разбойника, что угрожал твоей жизни?.. - спросила Лексия с осуждением глядя на сестру, - как бы это пережил наш отец?.. Ты подумала?!
        - Тогда, я бы всадила свой кинжальчик в глаз тому бородатому болвану, как циклопу, и уж точно бы не промазала; кинжал был наготове, и лежал у меня на коленке, под правую руку… Но я же уже говорила тебе, Лексия, что смерть в ближайшие десятилетия, или даже больше… мне не грозит… А вообще - то, я бы очень хотела научиться классно фехтовать, как наши храбрые ребята, - сказала Беатрис с очаровательной улыбкой и добавила, продолжая улыбаться: - Только, я бы хотела учиться драться на шпагах не у тебя, дорогая сестра, а то мы, чего доброго, ещё поубиваем друг друга…
        - Мы всегда к вашим услугам ваше сиятельство, - сказал Кристофер.
        - Так точно, ваше сиятельство, мои шевалье одни из самых лучших фехтовальщиков во всей Франции, - сказал Гастон. - Только прежде, я должен буду получить разрешение у вашего батюшки на такие уроки…
        - Конечно, Гастон, и ты его получишь… - сказала Беатрис.
        - А зачем вам, ваше сиятельство, умение драться на шпагах? - спросил Николас. - Мы всегда можем это сделать за вас, ваша светлость.
        - Я в этом не сомневаюсь, но шпага всегда может быть при мне, а вы - нет… Умение владеть шпагой в наше время, как мне кажется, необходимо даже женщине, если, конечно, она не собирается в монастырь… Иногда, знаете ли, очень хочется кое-кого приколоть, особенно его язычок… Кстати, господин Альбер, дайте мне ещё одну пе-тар-ду, на всякий случай, - попросила Беатрис, - и спасибо вам за ту, что так классно взорвалась…
        Я исполнил просьбу прекрасной блондинки, разве можно было этого не сделать…
        - Давай, Альбер, делай огнестрел; и будешь главным оружейником в нашей армии, - сказал сержант Гастон и похлопал меня по плечу. - Ты сегодня здорово нас выручил.
        - Это правда, молодец Альбер! Отлично дрался для первого раза, - сказал Даймонд и протянул мне руку. - Давай, дружище, делай побольше огнестрела, тогда мы все будем чувствовать себя королями на поле брани…
        - Это да, я хорошо видел, как Альбер уложил троих за пару мгновений, иначе, те бородачи, легко бы растреляли нас из арбалетов с близкого расстояния… - сказал Мариус.
        Мне было приятно - первый раз эти бравые парни называли меня по имени, а не алхимиком…
        - Этот огнестрел может спасти жизни очень многим благородным людям; нам надо, во что бы то ни стало, сделать его, - сказала Лексия, смотря мне прямо в глаза.
        - Сделаем, - сказал я и почувствовал огромное желание добиться этого любой ценой; и ещё, я ощутил твёрдую уверенность в своих силах, благодаря поддержке моих… уже боевых товарищей…
        Оставалось только одно, и самое главное - найти настоящего алхимика на германской земле; знающего состав хорошего пороха, а не какого-нибудь шарлатана…
        - Молодец, Альбер! Выручил всех нас, если не спас от смерти… - сказал Мариус.
        - Выручил огнестрел, - сказал я, заливая обезболивающим и обеззараживающим спреем рваную рану на плече Кристофера (шип палицы сорвал кожу с мясом на его плече, не повредив кость).
        - Еле сумел увернуться, - сказал Кристофер, как бы извиняясь за эту процедуру на глазах у всех.
        - Тот мерзавец напал на Кристофера сзади, когда наш шевалье правил лошадью, - сказала Беатрис. - А потом Кристофер проткнул ему глотку…
        - Благодаря предвиденью Беатрис, мы были готовы к бою и избежали более серьёзных потерь… - сказал я.
        Никто не оспорил это мнение…
        Беатрис с благодарностью взглянула на меня…
        - У меня осталось всего пять зарядов для ракетницы, хватит ещё на один раз отразить такое нападение; правда, есть ещё петарды… - сказал я после небольшой паузы.
        - Я бывал в этих местах по молодости… Дальше такого густого леса и разбойников, я думаю, уже не будет… - сказал Лемюэль.
        - Я, как командир отряда, выражаю Альберу де Монту благодарность за решительность и смекалку в бою; из королевской казны он получит ещё одно месячное жалованье дополнительно, как только мы вернёмся в Париж, - сказал Гастон.
        Одна лишь мысль, казалась, была мне приятной, после этой кровавой бойни: я никого не убил…
        Мы тронулись в путь, и через два часа, когда уже начало темнеть, доехали до границы со Священной Римской империей…
        Я довольно неплохо знал историю Германии пятнадцатого века. Только вот в чём вопрос? Всё ли так на самом деле в реальности, как в текстах, на картах и рисунках, что я читал и видел в книгах и интернете…
        Здесь был шлагбаум на дороге, но он был открыт. Несколько каменных и деревянных построек с крышами несколько иного вида, чем во Франции, располагались по обе стороны дороги. Не менее пяти солдат, в особой форме, находились в пограничной будке у шлагбаума.
        Беатрис выскочила из кареты, держа в руке сопроводительное письмо с печатью короля Франции, и направилась к шлагбауму.
        Ей навстречу вышел высокий и крепкий офицер пограничник. Он сразу же галантно поклонился Беатрис, не в пример люксембуржцам. Я подошёл следом, в качестве переводчика… Но, офицер пограничник слушал Беатрис внимательно, и с улыбкой; он хорошо понимал французский язык…
        Глава 8. Каприз Беатрис
        Офицер показался мне человеком толковым и общительным, и я спросил его по-немецки, достаточно громко, чтобы слышали и солдаты пограничники, не знает ли он известного алхимика, того самого, кто занимается взрывными веществами, по имени Иохим.
        Офицер взглянул на меня с интересом и задумался.
        - Есть такой в наших землях, - выкрикнул один из солдат весело и бодро. Может быть, он и был когда-то Иохимом, только сейчас его зовут Гензель… Он недавно взорвал половину скалы, рядом с которой живёт; только чудо спасло его жилище, и его самого от погребения заживо…
        Солдаты дружно рассмеялись.
        - А где он живёт? Не в Майнце ли, случайно? - спросил я, чувствуя удачу…
        - Нет, господин, из Майнца его прогнали горожане, опасаясь за сохранность своих домов; сейчас он живёт недалеко отсюда - полдня пути верхом… - ответил весельчак.
        И снова послышался дружный смех.
        - Я дам вам два золотых французских ливра, если проводите нас к жилищу этого человека; и господину офицеру столько же, если он позволит это сделать…
        Офицер улыбнулся и спросил:
        - Вы все здоровы, больных нет?
        - Всё здоровы, чумных нет, - ответил я.
        - Покажите монеты, давно не видел французского золота…
        Солдаты продолжали улыбаться.
        Я достал золотой ливр.
        Офицер подбросил его на ладони, попробовал мягкость металла на зуб, и остался доволен.
        - Хорошо, я дам вам провожатого. Эй, Густав, - обратился офицер к весельчаку, - отправишься с этими гвардейцами французского короля к тому самому чудаку; возьми любого коня, твой язык сегодня стал поистине золотым… Надо помочь нашим добрым соседям, хотя бы в память и честь нашей Изабеллы Баварской, так долго бывшей королевой Франции… - сказал немецкий офицер, восхищаясь красотой Беатрис…
        Галантный офицер посоветовал нам сейчас заехать на постоялый двор, где можно было хорошенько отдохнуть, и даже поменять, а то и прикупить лошадей; а завтра, уже с утра, отправляться по своим делам…
        Лексия заплатила за пересечение границы нашим отрядом весьма умеренную плату, а я отдал любезному офицеру два полновесных французских золотых ливра с изображением короля на коне…
        Отлично выспавшись на постоялом дворе, с прекрасной обслугой за золотые монеты, мы несколько припоздали с выездом к господину Гензелю; то, что он настоящий алхимик, было уже ясно…
        Хозяин постоялого двора очень увлёкся нашей Беатрис, и вытащил из своих закромов все свои деликатесы: восточные сладости, изюм, орехи, вяленую рыбу…
        - Для такой очаровательной девушки есть очень смирная и красивая лошадка, - сказал он, а я перевёл его слова.
        - О! Это здорово! - воскликнула Беатрис. - А я, как раз, захватила с собой костюм для верховой езды. Я так и знала, что он пригодится. Пусть покажет лошадь.
        Полный и добродушный немец привёл небольшую лошадку совершенно белого цвета. Она была очень грациозна и красива. Беатрис тут же купила её, и, через пять минут, уже в костюме амазонки, умело управлялась со своей замечательной лошадкой.
        Наши лошади хорошо отдохнули и вдоволь наелись овса и крупной немецкой репы. Пристяжная лошадь, что была с нами, сбежала с поля боя, как только перерезали верёвку (тогда - то и получил касательный удар палицей Кристофер, когда делал это…) Я тоже купил себе коня, выносливого в пути и спокойного нрава по жизни (по словам хозяина постоялого двора), и стал называть его - Пилигрим…
        Солдат Густав, получив свои золотые, был очень доволен, и не перестовал восхищаться бравыми французскими гвардейцами и очаровательными француженками…
        Наконец, мы выехали с постоялого двора в полдень, неспеша, и в приподнятом настроении. Беатрис гарцевала на своей красивой белой лошадке, и великолепно смотрелась на ней в длинном платье из голубого шёлка…
        Она попросила меня ехать рядом с ней, и, не умолкая, расспрашивала о великой науке алхимии…
        Я, с важным видом знатока, рассказывал всё, что мне было известно о понятиях этой науки и её достижениях… Так как мне мало чего было известно толком на эту тему, то рассказ мой получался очень живописным и увлекательным…
        Дорога плавно шла на подъём, и ехали мы не спеша, наслаждаясь чудесными видами местной природы. Стали попадаться, так называемые альпийские луга с великолепной травой и цветами. Наши кони тянулись к ним всей душой и телом… и мы им не препятствовали. Здесь же встречались и пастухи, предлагавшие купить у них козье молоко… Наши шевалье нарвали огромный букет очень душистых полевых цветов, и завалили ими карету Беатрис…
        - Скажите, господин Альбер, вы можете выполнить любой мой каприз, или нет? - вдруг спросила меня прелестная блондинка очаровательно улыбаясь…
        - Да, Беатрис, любой ваш каприз; но, с надеждой на то, ваша светлость, что он будет приличен… - ответил я, всецело ощущая охватившее меня и исходившее от неё электрическое поле…
        Беатрис засмеялась.
        - Мой каприз приличен, но он необычен; могли бы вы, Альбер де Монт, вскрыть могилу одного человека?..
        Я крайне удивился подобному вопросу.
        - Эта могила находится в Париже; и мы это сделаем, как только вернёмся домой, - сказала Беатрис.
        - А для какой цели мы вскроем могилу, позвольте вас спросить, ваша светлость? - задал я вполне резонный вопрос.
        Беатрис испытывающим взглядом уставилась на меня.
        - Так да, или нет?! - воскликнула она.
        - Для вас - да! - сказал я, ясно понимая, что не в силах противиться её воли…
        - Отлично! Господин Альбер, не забудьте про данное слово Даме своего сердца… или я таковой для вас не являюсь?..
        - Ну что вы, ваша светлость, вы уже проникли в моё сердце, и я не смог этому воспрепятствовать…
        Услышав эти слова, Беатрис громко расхохоталась, и пустила свою грациозную лошадку галопом, впереди всех…
        Глава 9. Алхимик Гензель
        Я всё ещё находился в состоянии удивлённой задумчивости, или задумчивой удивлённости: никогда не представлял себя в качестве некроманта, или его помощника…
        Видя такую мою физиономия, Беатрис снова заговорила:
        - Надеюсь, вы слышали о нашем знаменитом парижском алхимике по имени Николя Фламель? Ему, одному из многих, приписывают получение философского камня и эликсира жизни…
        - Нет, я ведь не учился в вашем университете, а почти всю свою жизнь прожил в горах, - ответил я, стараясь сохранять некоторое личное пространство от Беатрис…
        - Ах, да, я совсем забыла что вы "де Монт"… так вот, Николя Фламель умер в Париже, незадолго до моего рождения, и, несмотря на это, я имела с ним довольно продолжительную беседу… Только вот, до сих пор не могу точно вспомнить: во сне это было, или наяву… Вы не думайте, господин Альбер, с головой у меня всё в порядке; однако, после свидания с ним, что произошло около года тому назад, у меня и появились различные видения пространства вдали от моего присутствия…
        - И поэтому вы хотите раскопать его могилу, - сказал я улыбаясь.
        - Ну да, чтобы убедиться наверняка: лежит ли он там, в своей могилке, или снова бродит по Парижу в поисках молоденьких девушек, - расхохоталась Беатрис.
        - Надеюсь, он к вам не приставал?.. - скорее пошутил я, чем спросил.
        - Ну что вы? Это очень галантный и приятный мужчина, - сказала Беатрис не переставая улыбаться и воздействовать на меня своей уникальной энергетикой…
        Она вообще, как мне казалось, всегда находилась в приподнятом состоянии духа - смелом и весёлом, и с непременной улыбкой победительницы… И когда она спит, надо думать, эта улыбочка не сходит с её уст…
        Я, конечно, хорошо знал, кто такой Николя Фламель (в своё время мне пришлось писать о нём курсовую работу); и рассказ Беатрис показался мне очень и очень интересным…
        Между тем, наш отряд проехал небольшой городок с почти красными крышами, у самого подножия скалистых гор. Здесь, на его окраине, у первой небольшой скалы и жил этот самый знаменитый своими взрывами алхимик Гензель, в своей алхимической лаборатории, имеющей общую стену со скалой… Никакой ограды и дворовых построек здесь не было; зато были кучи щебня разного цвета, минералов и руды. Из низкой трубы невысокой и длинной постройки выходил тонкими клубами едкий дымок…
        Наш сопровождающий весельчак указал на такой необычный дым, поднял большой палец кверху (в знак одобрения), пожелал нам удачи и отправился назад.
        Никто не вышел нам навстречу…
        Бойцы отряда спешились и рассматривали с интересом низенький длинный домик и живописные окрестности этого места.
        Беатрис вела себя так, как буд-то она была командиром нашего отряда, и даже Лексия перестала бросать на неё уничижительные взгляды…
        Я обошёл вместе с Беатрис (она от меня не отходила) эту приземистую постройку и увидел раскол скалы за её задней стеной. Этот вертикальный раскол алхимик Гензель отлично использовал: минеральный источник небольшим ручейком стекал отвесно здесь с двухметровой высоты на лопасть приводного механизма воздуходува в алхимической лаборатории…
        - Господин Гензель! Вы у себя! - громко крикнул я по-немецки.
        Дубовая дверь сразу же отворилась, и показался человек средних лет, с пышной копной рыжих волос, худенький, чрезвычайно подвижный, с очень живыми и любопытными глазами.
        - Чем могу быть полезен столь великолепным господам, - быстро проговорил он с некоторой опаской поглядывая на бравых ребят отряда Гастона.
        - Уважаемый господин Гензель, мы приехали к вам с миром и по очень интересному делу, - сказал я тоном как можно более мягким и дружелюбным.
        Эти мои слова подействовали на алхимика явно успокоительно.
        - Мы к вам прибыли из Франции, - начал я давно продуманную речь, - Наша страна ведёт освободительную и справедливую войну с английскими захватчиками. В нашей армии, к сожалению, порох плохого качества, и поэтому англичане имеют значительное преимущество на боле боя. Если вы, уважаемый Гензель, поможете нам изготовить хороший порох, что меньше нагревает железо, а больше даёт выталкивающего дыма, то, сделаете благое дело; и получите достойную оплату за свои знания и труд…
        Гензель очень внимательно меня выслушал, задумался ненадолго, и ответил:
        - Я согласен с вами, что англичане - захватчики… и готов помочь; но я не знаю насколько плох ваш порох, и насколько хорош мой. У вас есть с собой ваш порох?
        - Да, мы привезли его, - сказал я и попросил Гастона принести порох.
        Сержант отдал команду, и Николас скоро принёс небольшой деревянный бочонок из гвардейской кареты с золотыми лилиями.
        - К сожаленью, не могу вам предоставит место для отдыха; у меня его просто нет, - сказал Гензель.
        - Мы - солдаты, и отдыхаем тогда, когда стоим… - ответил я.
        - И даже эта очаровательная барышня? - спросил Гензель с улыбкой.
        - Она очень смелая и необыкновенная девушка, к тому же - графиня.
        Беатрис стояла рядом со мной, и я видел как сверкали её глаза…
        - Кстати, Гензель, эта очаровательная девушка настоящий медиум, - сказал я.
        - Да, да, я сразу почувствовал, какая у неё сильная энергетика организма, - быстро и уверенно ответил алхимик.
        Беатрис была рядом со мной и пожирала Гензеля своими глазами - блюдцами, как выражалась её старшая сестра…
        Гензель с восхищением поглядывал на Беатрис и говорил, а я переводил его слова на французский…
        - Ваша матушка скончалась при вашем рождении, не так ли? - спросил он графиню.
        - Да… как вы угадали? - Беатрис очень удивилась, - Это обстоятельство всегда меня очень угнетало, - сказала она.
        - Это закономерность, - сказал Гензель. - Настоящий медиум, как правило, при рождении, забирает у своей матери всё… даже жизнь… Но вам не в чем себя винить… Всё делается по воле Господа.
        - А почему вы, уважаемый Гензель, в чёрной сутане, вы монах? - спросила Беатрис.
        - Нет, я не монах, просто хожу в чёрном; умные люди говорят, что так, нечистая сила меньше пристаёт… - сказал Гензель. - А она меня любит…
        Я перевёл его слова, и Беатрис засмеялась.
        - Слушай, Гензель, а зачем ты взорвал скалу, - спросил я его, еле сдерживая улыбку…
        - Как это зачем?! - удивился алхимик, - чтобы добраться до её недр… Там же всё самое интересное, правда, я чуть не погиб, и потратил на приготовление такого количества пороха почти все свои сбережения, но результат превзошёл все мои ожидания…
        После этих слов, Гензель скрылся в своей лаборатории, и вышел, держа в руках небольшую, отполированную до блеска, ручную бронзовую пушку! Она была великолепна…
        Беатрис громко ахнула, и крепко вцепилась в рукав моего камзола своей белоснежной ручкой…

9.2.
        Я смотрел на Беатрис и внутренне торжествовал. Её большие глаза сделались просто огромными… "Теперь она вцепится в эту великолепную пушку, как кошка в птичку…" - подумал я.
        И точно, Беатрис протянула обе руки с такой очаровательной улыбкой, что Гензель не смог не передать ей сверкающую на солнце пушку до такой степени, что нельзя было смотреть…
        Беатрис взяла её на руки и держала из последних своих девичьих сил… Пушка была для неё тяжеловата, но, несмотря на это, от Беатрис исходили флюиды счастья…
        Наши парни заулыбались все до единого: так хороша была прелестная Беатрис с начищенной до блеска пушкой в руках…
        Гензель, между тем, принёс деревянную треногу, и закрепил на ней пушку.
        - Сейчас проверим, чей порох лучше, ваш, или мой, - сказал неутомимый алхимик. - Дайте-ка мне вашу кирасу, где железо покрепче…
        Даймонд принёс свою боевую тяжёлую кирасу со множеством неглубоких вмятин.
        Гензель поставил её на камень у основания скалы и отсчитал тридцать шагов. Здесь он установил треногу с пушкой. Затем Гензель достал мерный стаканчик, больше похожий на напёрсток, и насыпал в ствол пушки четыре таких стаканчика своего пороха, после чего, засунул в ствол пушки кусок войлока и небольшое, отлитое из той же бронзы ядро.
        Далее, Гензель закрепил небольшой квадратик из проволоки перед зажигательным механизмом пушки, и насыпал один мерный стаканчик пороха на специальную полочку перед крошечным запальным отверстием ствола пушки…
        Мы все с огромным интересом следили за его действиями.
        Алхимик прицелился через установленный квадратик, поджёг фитиль, прикреплённый к дальнему концу изогнутого курка, называемого собачкой, и начал нажимать на собачку, отведя голову как можно дальше назад…
        Фитиль опустился на порох, последний загорелся на полочке и воспламенил основной заряд в стволе пушки через запальное отверстие.
        Раздался громкий чистый и раскатистый звук; эхо в горах многократно повторило его, а пушка дала заметную отдачу назад. Мы все услышали удар металла о металл, и тяжёлая кираса слетела с камня…
        Мы подошли к основанию скалы.
        Маленькое круглое ядро попало в центр кирасы и пробило железо насквозь… Гензель поднял кирасу и забрал ядро. "Немецкое качество," - невольно подумалось мне.
        После выстрела своим порохом, алхимик показал нам пороховую полочку: она была чистой, и лишь небольшой туманный налёт образовался на её поверхности. Его Гензель тут же протёр полой своей сутаны, и полочка снова стала зеркальной и блестящей.
        После выстрела с участием нашего пороха, звук оказался более слабым и глухим; ядро пушки попало в самый край кирасы, хотя прицеливался Гензель точно так же, как и в первый раз… Вмятина на кирасе была небольшой, и ядро отскочило в сторону…
        На пороховой полочке же образовался чёрный налёт липкой сажи…
        Эксперимент был более чем убедителен, и мы все переглянулись, покачав головами…
        - Эта пушка даже лучше чем у англичан, - сказал Гастон.
        - Это ядрышко посильнее арбалетного болта даже самого мощного арбалета, - сказал Анри.
        - Из такой пушки можно спокойно уложить рыцаря в тяжёлых доспехах на приличном расстоянии, - сказал Даймонд.
        - Да, уважаемый Гензель, вы настоящий мастер, и всё нам показали. Ваш порох именно тот, что нам нужен, - сказал я. - Мы готовы заплатить большую сумму золотом за его секрет.
        Гензель улыбнулся.
        - Мы готовы купить такой порох в большом количестве, если он есть в данный момент у алхимика, - сказал Гастон и я перевёл его слова..
        - Милый Гензель, Я хотела бы купить у вас эту пушечку, - прощебетала Беатрис и посмотрела на меня, и я перевёл её просьбу на немецкий язык.
        Гензель продолжал улыбаться и ответил, что эта пушка дорого стоит, хотя он, конечно же, готов уступить в цене для такой прекрасной девушки… а что касается наличия большого количества пороха, то его надо изготовить, а для этого дела может понадобиться несколько дней…
        Я решил несколько утереть нос Гензелю и достал зажигалку.
        - Пушка отличная, слов нет, но во время сильного ветра, или дождя, она не сможет выстрелить, - сказал я. - Порох на полочке сдует ветром, или он отсыреет…
        - Это правда, - согласился Гензель.
        Яркий пластик зажигалки, с жидкостью внутри, привлёк внимание Гензеля точно так же, как начищенная до блеска бронзовая пушка, внимание Беатрис.
        Я чиркнул рифлёным колёсиком, высек искру, и пламя загорелось. Гензель застыл в изумлении.
        Я передал ему зажигалку и сказал:
        - Нам надо сделать такой же механизм для поджига пороха в пушке. Тогда оружие всегда будет стрелять… и в дождь, и в сильный ветер, если ещё сделать полочку для пороха закрытой сверху железной крышкой…
        - Как я раньше не догадался… колёсико! - Гензель хлопнул себя по лбу.
        - Здесь кремний высекает искру. Есть у вас подобный камень? - спросил я.
        - Есть! - воскликнул Гензель.
        Командир нашего отряда, и все мы, решили остаться у Гензеля на неопределённое время… Рядом с его алхимической лабораторией мы поставили военную палатку, где спокойно могли отдыхать на своих топчанах все наши бойцы - гвардейцы…
        Беатрис сделала себе причёску "конский хвост," туго стянув волосы на затылке, как у настоящих амазонок, завязала голубой бантик на гриве своей белой лошадки, и весело поскакала с небольшим арбалетом по альпийской долине, что начиналась в этом чудесном месте…
        К нашему удивлению, ей удалось подстрелить зайца, и Жюль приготовил из него жаркое.
        Наши парни, к вечеру, привезли из ближайшего городка целый воз хлеба, колбас, сыров, фруктов, овощей, и большой бочонок тёмно-коричневого немецкого пива.
        Мы пригласили Гензеля к нашему столу, и он, вежливо поблагодарив, с радостью присоединился поужинать с нами на открытом воздухе…

9.3.
        Я лежал под открытым небом на топчане, с рюкзаком под головой. Небо было звёздное, как никогда, и погода тёплая, с прохладным ветерком…
        Мысли о Николя Фламель будоражили мой мозг. Самые невероятные и фантастические, они выстраивались в логическую и судьбоносную цепочку…
        Этот самый Николя, по многим историческим данным, насколько я знал, действительно добился феноменального результата своими алхимическими практиками: он жил в веках, то есть, его видели как в 15-м, так и в 17-м, так и в 19-м веке… Тому есть свидетельствования совершенно разных людей, в разное время, в различных странах Европы…
        И этот человек имеет связь, скажем телепатическую, с этой прелестной девочкой по имени Беатрис… Она стала его адептом медиумом - это ясно; и она, волею судьбы, выходит на меня… значит, я часть этой феноменальной исторической цепочки… резонно предположить; и в моих прямых интересах проверить содержимое могилки господина Николя Фламель… И если она пуста, то у меня появляется шанс попробовать пережить века с помощью того, что сотворил великий алхимик… И если я, переживу здесь несколько столетий, то там, наверху, где дольмен в 21 веке, как подсказывает мне интуиция, может пройти всего лишь несколько дней; и я смогу вернуться в своё время, в свою жизнь… И этот шанс судьба даёт мне посредством её светлости графини Беатрис Дебюсси…
        Я уснул счастливый, с такими светлыми мыслями, и приснилась мне белая лошадка с голубеньким бантиком на беленькой гриве…
        - Откуда у вас такое удивительное огниво? - спросил меня Гензель на следующий день, внимательно разглядывая зажигалку из яркого пластика.
        - Эта штука досталась мне от моего покойного отчима. Он занимался алхимией, а я помогал ему. Мы жили в горах одиноко, как и вы. Моему отчиму удалось превратить горючий газ в жидкость; и теперь, она снова превращается в газ, когда выходит из закрытого сосуда, в воздух, и горит… - сказал я.
        - Это огниво здорово сделано, - сказал Гензель. Я знаю что такое - горючий газ… Ваш батюшка был немец? Никто другой не смог бы сделать такую штуку…
        Я подтвердил эту мысль Гензеля к его большому удовольствию…
        - Нам нужны рифлёные колёсики на осях, с заводными пружинами, как на часах; и тогда мы сделаем колесцовый механизм поджига пороха, как на этой штуке… - сказал я.
        Глаза Гензеля загорелись восторгом.
        - Конечно! Они подойдут, - воскликнул он. - Надо ехать к моему хорошему знакомому часовщику в нашем городке.
        - Заодно и меди купить побольше, - сказал я.
        - Медь у нас дорого стоит… а олова у меня много…
        Через четверть часа, Лексия, Гастон, Беатрис и Гензель отправились в симпатичный городок, что лежал под нами, в альпийской долине.
        Мои сослуживцы были всё ещё под впечатлением вчерашней стрельбы из бронзовой пушки Гензеля. Я сказал, что по возвращении в Париж, мы займёмся производством огнестрельного оружия высокого класса, и у каждого из нас будет отличный огнестрел меньшего размера, чем ручная пушка Гензеля, но большей дальнобойности из-за длины ствола…
        Лучшие гвардейцы короля слушали меня с восхищением…
        Часа через три вернулась наша гвардейская карета, нагруженная большим количеством медных предметов. Гензель привёз несколько часовых механизмов подходящего размера.
        Беатрис, ещё вчера, как я видел, очень хотела посмотреть алхимическую лабораторию Гензеля изнутри.
        Алхимики, как известно, не очень любят пускать в это сокровенное помещение кого-нибудь постороннего… Но Гензель согласился сделать исключение для меня и Беатрис сегодня, после того, как я подарил ему коробок спичек…
        Беатрис очень обрадовалась, и, как примерная ученица, притащила из своей кареты чистые листы отличного пергамента для письма, ручку с железным пером и склянку чернил.
        - Я, здесь у вас, как представитель парижского университета, должна выполнить некоторое задание, что мне поручили… - сказала она и принялась делать зарисовки лаборатории Гензеля изнутри. Гензель этому не противился, когда я перевёл её слова на немецкий язык…
        Беатрис спрашивала названия жидкостей в колбах и мензурках, и назначения приборов и приспособлений, коих здесь было великое множество, и тщательно записывала всё своим красивым витиеватым почерком и делала зарисовки…
        Как и во всех лабораториях подобного типа, здесь был негаснущий очаг под названием - атанор…
        - В некоторых землях, у наших герцогов есть аркебузы с фитильными замками, что делал я; они гораздо меньше ручной пушки, но такие же убойные. У меня есть готовые две штуки. Мы сейчас попробуем заменить фитильный замок на… колесцовый, как вы его назвали, - бодро сказал Гензель.
        - А я с радостью буду вам помогать, - ответил я, и мы занялись работой. Гензель не в меньшей, если не в большей степени чем алхимик, был отличным механиком. В его мастерской было большое количество устройств с шестерёнками и лебёдками… с механическим растяжением мехов у кузнечного горна и плавильного котла, для постоянной подачи воздуха… конструкция начиналась с падающего со скалы ручейка…
        Мы трудились весь день, я пилил металл, Гензель рисовал, собирал, и крепил конструкцию колесцового замка с заводной пружиной…
        И мы его сделали! (почти на сто лет раньше, чем великий Леонардо да Винчи описал его устройство в своём известном труде "Codex Atlanticus")…
        Вместо кремния Гензель использовал железный колчедан. Он тоже высекал искру и поджигал порох. Я придумал пружинку его поджимающую, чтобы соприкосновение с колёсиком всегда было хорошим…
        Мы вышли из алхимической лаборатории, когда звёзды уже сияли на небе, а вокруг нас благоухал запах поджаренной немецкой колбаски с яичками…
        Все наши парни и девицы уставились на великолепную и невиданную ими аркебузу в моих руках. Я демонстративно вытащил из кармана часовой ключ, сделал пять оборотов по часовой стрелке… Затем, положил его в карман, спрятал аркебузу за полы кафтана, показал зрителям голые руки; после чего выхватил аркебузу, поднял её вверх и нажал на курок. Раздался чистый и мощный звук выстрела, и пламя вылетело из бронзового её ствола, как разящая молния…
        - Браво! - воскликнула Беатрис и захлопала в ладоши.
        - Это оружие можно носить с собой в любом положении, всегда заряженным, и всегда готовым к стрельбе, - сказал я.
        - Какому-нибудь болвану в лоб! - добавила Беатрис…

9.4.
        Гензель говорил, а я записывал железным пером Беатрис, на университетском пергаменте, составляющие элементы пороха (большинство мне известные) и их точные пропорции своим родным и любимым русским языком. На пергаменте, помимо слов, были цифры, дроби, и некоторые математические символы…
        Беатрис очень внимательно рассматривала мои записи, видимо полагая, что они… алхимические… Гензель также был ими заинтересован.
        - Самое главное - это точность в пропорциях и мой дополнительный элемент, - говорил он.
        Помимо состава пороха я записал и состав бронзы для огнестрельного оружия, и здесь не обошлось без дополнительной присадки Гензеля…
        Пришло время рассчитаться с алхимиком.
        Я позвал Лексию, и она принесла увесистый мешочек с золотыми монетами.
        Гензель внимательно рассмотрел монеты, капнул на одну из них синей жидкостью, и остался доволен: жидкость стала жёлтой… Затем алхимик достал ювелирные весы с миниатюрными гирьками и взвесил золото, после чего записал на листе пергамента от парижского университета свой полный расчёт:
        ОДНА БРОНЗОВАЯ ПУШКА
        Олово - 5 частей (моё) = 2 золотых ливров;
        Медь - 50 частей (ваша) = 0 золотых ливров;
        Присадка (моя) = 8 золотых ливров;
        Три бронзовых ядра (мои) = 3 золотых ливра;
        Моя работа = 5 золотых ливров.
        ДВЕ БРОНЗОВЫЕ АРКЕБУЗЫ
        Олово - 4 части (моё) = 1 золотой ливр;
        Медь - 40 частей (ваша) = 0 золотых ливров;
        Десять оловянных пуль = 1 золотой ливр;
        Моя работа = 20 золотых ливров.
        МОЙ ПОРОХ (половина большого мешка)
        Его составляющие: три компонента = 15 золотых ливров;
        Дополнительный ингредиент = 10 золотых ливров;
        Моя работа = 30 золотых ливров.
        Общая сумма = 95 золотых ливров.
        - Секрет колесцово-искрового замка имеет большую ценность для производства лучшего огнестрельного оружия, - сказал я. - Не так ли?
        - Да, да, это великое изобретение, - подтвердил Гензель, - Сколько вы хотите за него в ваших золотых ливрах?
        - Я думаю его цена сопоставима с ценой за ваш прекрасный порох плюс пять золотых ливров, а именно тридцать пять золотых ливров, - сказал я.
        - Я с вами согласен, господин Альбер, - порох против колесцового замка плюс пять золотых ливров, - улыбнулся Гензель.
        - Значит с нас 60 ливров, - сказал я.
        - Точно так, - подтвердил Гензель.
        Я купил ещё дополнительную присадку для бронзы, и дополнительный элемент для пороха на 40 ливров, истощив почти все запасы алхимика… Он долго не хотел продавать такое их количество до тех пор, пока я не подарил ему последнюю свою зажигалку…
        - Механизм твоего огнива заработал 35 золотых ливров! Это здорово, - сказал Гастон.
        - Да, - сказал я, - но пришлось ему её подарить; зато у нас есть самое важное - его секретные добавки, и в большом количестве…
        - У нас осталось более двухсот золотых ливров, - сказала Лексия. - Мы можем купить ещё…
        - Мы купили всё, что было надо, и всё, что было у Гензеля в наличии, остальное будем делать сами, в Париже… - сказал я. - и эти деньги пригодятся для покупки олова и меди…
        - Ты сможешь делать такое оружие? - спросила Лексия.
        - Смогу, может быть и лучше… - ответил я.
        - Ты молодец! - похлопал меня по плечу Даймонд. - Если сделаешь нам такое оружие…
        - Будем делать его вместе, - сказал я и похлопал могучего рыцаря по крепким плечам.
        - И король будет доволен, - сказала Лексия.
        - И ваш батюшка, - сказал Гастон.
        - И я буду довольна, - сказала Беатрис…
        Мы решили испытать мою аркебузу на силу её выстрела, и снова поставили кирасу на камень у скалы. Я отошёл на тридцать шагов, засыпал мерным стаканчиком необходимое количество пороха в её ствол, закрыл его войлочным пыжом при помощи длинной палочкой, вложил круглую пулю, прикрыл и её пыжом. Часовым ключом накрутил пружину и прицелился в центр кирасы; затем плавно нажал на спусковой крючок… Пружинка прокрутила колёсико, искра подожгла порох, и раздался выстрел…
        Оловянная пуля сплющилась, но разорвала железо, хотя и не пробила его насквозь… недалеко от центра кирасы.
        - Если делать пули бронзовые, то будут пробивать, а не рвать, - сказал Гензель, с чем я вполне согласился. Но все равно, результат выстрела был впечатляющим…
        Ко мне подошла Беатрис и крепко схватила мою аркебузу двумя руками.
        - Я хочу непременно выстрелить, - заявила она. - Дайте мне мерный стаканчик, порох, войлок, и заводной ключик.
        Я посмотрел на Лексию. Она улыбалась, как и все остальные.
        - Давайте, давайте, - потребовала Беатрис, - можете улыбаться сколько вам угодно, только поставьте кирасу на место…
        Я передал ей аркебузу и всё остальное, после чего поставил кирасу на камень и отошёл подальше от скалы…
        Беатрис ловко засыпала порох, вставила пулю и затолкала пыж при помощи палочки, накрутила пружину, прицелилась и выстрелила… кираса слетела с камня и громко ударилась о скалу как пустое ведро…
        - Браво, Беатрис! - раздались громкие голоса…
        Беатрис улыбалась, кривилась от боли, и тёрла правое плечо… Аркебуза давала сильную отдачу…
        В это время Гензель вышел из своей лаборатории с большой колбой в руке. Он вылил немного жидкости на камни и поджёг её моей зажигалкой. Жидкость загорелась синим пламенем…
        Я понюхал колбу и услышал запах самого настоящего самогона…
        Гензель заулыбался, увидев, как я скривился…
        - Если выпить этот состав, то можно почувствовать себя в раю, - сказал он.
        - Только вот запах у него, боюсь, дамам не понравится… Вот если растолочь уголь в тряпке, а потом пропустить через неё эту жидкость, то она станет прозрачная, а уголь заберёт плохой запах…
        - Отличная мысль, - сказал алхимик.
        - При том, бесплатная… - добавил я…
        Но, никто из нас в рай не хотел, и жидкость не попробовал…
        Мы поблагодарили Гензеля и тепло попрощались с ним перед отъездом. Он был заметно растроган; особенно после того, как Беатрис поцеловала его и записала адрес парижского университета, где ему всегда будут рады, если он побывает в Париже…
        Но только мы отъехали метров на двести, как Гензель догнал нас и передал мне около килограмма железного колчедана.
        - Это бесплатно, - улыбался он…
        Глава 10. На обратном пути
        Мы выехали от Гензеля в приподнятом настроении: порученную нам миссию мы с честью выполнили; дело было сделано… и очень даже неплохо.
        Бронзовая пушка находилась в гвардейской карете и была готова к бою! Беатрис при помощи своих чар и настойчивости, завладела моей аркебузой и пятью пулями.
        Когда я отмерял и расфасовывал нужное количество пороха в кулёчки из пергамента, между нами произошёл весьма интересный разговор:
        - Скажите, ваша светлость, как вы думаете, между вами существует определённая связь? Я имею в виду господина Николя Фламель… - спросил я Беатрис напрямую.
        Она резко вскинула на меня глаза:
        - Ну хорошо, вам я расскажу. Месяца три тому назад, к нам в замок заехала семья одного барона. Его супруга пожелала видеть меня и рассказала мне, что один немолодой господин, благообразной наружности, настоятельно посоветовал им обратиться ко мне; и узнать точно, где находится их пропавшая дочь…
        Я была крайне удивлена, но взяла рисованный портрет молодой девушки… В эту же ночь, я увидела эту девушку в закрытой комнате; я увидела и номер дома, и название улицы, где она находилась…
        Девушка была похищена, и позже её освободили по указанному мной адресу…
        Так вот, я думаю, что тем немолодым благообразным человеком, посоветовавшим барону и баронессе обратиться ко мне за помощью, был никто иной, как сам Николя Фламель…
        - Это очень интересно, - сказал я. - Но, расскажите мне, ваша светлость, что вам известно об этом удивительном человеке… может быть, я смогу ответить на некоторые вопросы, что вас волнуют… Я ведь отдал вам аркебузу…
        Беатрис улыбнулась.
        - Да, вы правы… Я знаю, что этот, действительно благообразный человек, при своей жизни совершал много милосердных и благородных поступков… Он делал пожертвованья духовным братствам, церквям и больницам… он никогда не отказывал истинно нуждающимся, строил приюты для бездомных бедняков; вместо оплаты, там нужно было читать молитву утром и вечером… Николя Фламель сказочно и внезапно разбогател в одночасье… В нашем университете говорили, что ещё в апреле 1382 года ему и его супруге удалось превратить полфунта свинца в слиток серебра… Он был очень известным человеком в нашем городе: членом корпорации книготорговцев, писателей и переплётчиков, великолепным копировальщиком и иллюстратором… Однажды ему приснился ангел, держащий в руках древнюю книгу в медной обложке, он сказал Николя, что настанет день, когда ему удастся понять эту книгу и овладеть сакральной тайной Великого Деланья…
        И скоро, один нищий, предложил Николя купить у него книгу в медной обложке… это была та самая книга… Автором её был иудей по имени Авраам. В книге были алхимические знаки и рисунки. Николя Фламель не мог её растолковать до тех пор, пока совершил паломничество с этой книгой, как пилигрим, в еврейскую общину Испании, в Сантьяго-де-Компостела… По всей вероятности ему там помогли понять эту книгу, или на него спустился дух прозрения… как бы то не было, но после этого паломничества, Николя Фламель познал тайну философского камня… и овладел процессом мутации металлов… Так говорят… Лично меня, алхимия завораживает… Свет показывает тень, а правда - тайну, - добавила Беатрис.
        - Это очень интересно, - сказал я. - А где Николя Фламель покоится?
        - Говорят по - разному: некоторые утверждают, что вместе с женой на кладбище Невинноубиенных; другие говорят, что в церкви Сен-Жак-ля-Бушри.
        - Кажется вы говорили про эликсир жизни, - спросил я, внимательно вглядываясь на реакцию Беатрис.
        - Да, я говорила о нём, но я вижу, что вы, пока ещё, алхимик любитель… Есть эликсир жизни. А есть эликсир молодости… чувствуете разницу. Зачем вам эликсир жизни, если вы будете прозябать старичком лет пятьсот… и всё равно ждать своей смерти; а вот эликсир молодости… я знаю одну молодую женщину в Париже, так она совершенно не стареет, как говорят, уже на протяжении нескольких десятилетий… Как вам это нравится?..
        - Да это здорово! - Не стареть на протяжении десятилетий, столетий… Честно говоря, мне очень интересна эта тема, и если вы знаете, у кого можно приобрести такой эликсир, то я буду вам в этом деле всячески помогать…
        - Я бы тоже хотела иметь такой эликсир, - засмеялась Беатрис…
        В это время вы въезжали в памятным нам лес герцогства Люксембург. Меня окликнули, и я пересел в гвардейскую карету, к бронзовой пушке. Гастон отдал команду быть готовыми к бою… На обочине дороги валялись, уже обглоданные лесными зверями, трупы разбойников в звериных шкурах, напавших на нас три дня назад…
        - Сделаем выстрел? - предложил я Гастону и указал в сторону леса.
        - Давай, Альбер, стреляй, - сказал Гастон.
        Карета остановилась, и я зарядил пушку.
        - Целюсь в молодое дерево, толщиной в сапог, с обломанным сучком внизу, - громко сказал я, прицелился по проволочному квадратику Гензеля, и поджог порох. Раздался отличный, очень громкий выстрел, и выбранное дерево с треском упало; и далее в лесу послышался треск и посыпались ветви с деревьев…
        - Прекрасный выстрел! - воскликнул Даймонд.
        - Если кто и был здесь, то вряд ли теперь сунется на дорогу, - сказала Лексия.
        Прозвучал выстрел из аркебузы, и ещё одно молодое дерево лишилось верхушки.
        - Браво! Беатрис! - воскликнули рыцари и шевалье…
        Мы благополучно проехали лес, и, без происшествий, на следующий день к вечеру, уже пересекли границу французского королевства…
        В этот раз мы въезжали в Париж другой дорогой.
        - Альбер! - ты ещё не видел главную достопримечательность Парижа, - крикнул Кристофер, - посмотри направо.
        Я обернулся в противоположную сторону, и чуть было не содрогнулся от страшного видения…
        Глава 11. Данное слово
        Это было жуткое сооружение на пригорке: каменные стены перекрытые каменными балками с узкими проёмами, что ни на есть готической формы, замыкались в куб. В этих проёмах, издали похожих на окна, на чёрных цепях, поскрипывали и покачивались висельники… Вероятно до тех пор, пока не рассыпятся в прах; в назидание всем, преступившим закон. Как известно, по закону, преступников не разрешалось хоронить и выдавать родственникам… Называлась эта фабрика смерти - Монфокон, и возвышалась на северной окраине Парижа…
        Я знал по истории об этой жуткой постройке, возведённой по приказу короля Филиппа Красивого. Этот скверный король любил казнить людей за малейшую провинность… Этот тот самый король, пожираемый корыстью и завистью, что приказал разгромить благородный Орден тамплиеров, завладеть его богатством, и сжечь на костре его магистра Жака де Моле в 1314 году…
        Перед тем, как вознестись на небеса, великий Магистр Ордена тамплиеров проклял род этого короля до тринадцатого колена… И проклятие свершилось… Этот факт подтверждён историей французских королей…
        Сержант Гастон доложил графу Бернарду Дебюсси о нашей успешной миссии, и граф был очень доволен её результатами. На следующий день во дворец графа прибыл коннетабль, и мы продемонстрировали ему на что способна пушка с бронзовым стволом и отличным порохом… Коннетабль поблагодарил нас за отличную службу и пообещал в этом месяце выплатить двойное жалованье каждому солдату из отряда Гастона роты господина Бернарда Дебюсси… И ещё, главнокомандующий французской армии приказал подготовить здесь же, во дворе графского замка, площадку для стрельбы с размеченной дистанцией; и соорудить различные мишени для демонстрации точности и мощи этого оружия королю…
        - Canon - это пушка по-французски, значит вы будете называться canonier - канонирами, и создадите первый отряд канониров со своими орудиями, - сказал коннетабль.
        Все наши парни проявили горячий интерес к этой идее главнокомандующего французской армией…
        Юная графиня Беатрис Дебюсси перехватила меня во дворе, после визита коннетабля, и потребовала сдержать данное мною слово, относительно вскрытия могилки…
        - Вы говорили, ваша светлость, что великого алхимика, после его смерти, видели в обществе его же законной супруги, не так ли? - спросил я Беатрис.
        Графиня, возможно, этого не говорила, но я это читал на своём смартфоне…
        - Да, это так, их видели вместе на окраине Парижа, пару лет тому назад, - ответила юная красавица.
        - В таком случае, стоит проверить в первую очередь могилку его супруги… Если тайком проникнуть в освящённый Святым Духом храм Божий, и там, вскрывать могилку, то это деяние навлечёт на нас, без сомнения, кару Господа нашего; а если это делать на простом кладбище, - то, такое действие, может повлечь за собой, всего - навсего, неудовольствие дьявольского отродья… - сказал я.
        Беатрис внимательно на меня посмотрела и сказала:
        - Я с вами согласна, господин Альбер.
        И добавила с задумчивым взглядом:
        - Эта наша ночная вылазка может быть очень опасной и рискованной… В районе кладбища Невинных всегда полно самых отвратительных типов, особенно по ночам. Помимо вас, Альбер де Монт, я думаю, надо будет пригласить ещё хотя бы двоих наших шевалье, например, Кристофера и Николаса. Это надо будет сделать в ближайшие дни. Я слышала, как коннетабль говорил моему отцу о том, что ваш отряд, как только отольют новые бронзовые пушки, будет направлен на передовую воевать с англичанами…
        - Покидать место нашей службы - нашу казарму, без разрешения командира, как вы знаете ваша светлость, нам категорически запрещено; вплоть до увольнения из армии его величества… А сержант Гастон никогда не даст своего согласия на ночную вылазку… даже по желанию вашей светлости… Поэтому нам понадобятся длинные плащи с капюшонами, под которыми мы сможем скрыть свои камзолы гвардейцев его величества. И ещё, как вы знаете, нас стали ставить в ночной караул у ворот вашего замка, и сегодня я дежурю вместе с Николасом, а завтра в караул заступают Анри и Кристофер…
        - Значит, пойдём на кладбище Невинных послезавтра, в ночь… - перебила меня Беатрис. - Три плаща до этого срока я смогу достать, а вам надо будет переговорить с Кристофером и Николасом. Я думаю они мне не откажут…
        - Хорошо, ваша светлость, я поговорю с шевалье, и мы будем готовы, - сказал я.
        - Я выйду в полночь во двор нашего замка с тремя плащами… - сказала юная графиня.
        - Мы будем вас ждать, ваша светлость, - ответил я.
        - Я сегодня же отправлюсь на это кладбище и найду могилу жены Николя Фламель, чтобы нам знать куда идти ночью… и не блуждать среди могил, - сказала Беатрис.
        - Это весьма разумно, ваша светлость, - сказал я. - Вы мне отдайте аркебузу на пару дней, я должен буду сделать копию кольцового замка кремниевого типа, а потом, я её вам верну, хотя можно будет сделать оружие не менее убойное и раза в три меньше этой аркебузы; такое, что вы спокойно сможете носить его с собой спрятанным, и всегда готовым выстрелить в лоб какому-нибудь болвану…
        - О! Ещё раз ловлю вас на слове, Альбер де Монт… Мне такое оружие очень понравится, - засмеялась прелестная графиня.
        В этот же день я переговорил с Кристофером и Николасом о просьбе Беатрис.
        - Греха нет, если мы только посмотрим содержимое могилки и ничего брать не будем, - сказал Кристофер.
        - Я тоже так думаю, - согласился Николас. - Отказать юной графине Беатрис мы не можем…
        Глава 12. Кладбище Невинноубиенных
        Я уже начинал верить в судьбу, и был почти уверен, что ничего плохого со мной на передовой не случится… Не зря же я попал во временной дольмен и встретился с прекрасной Беатрис - управляемым медиумом знаменитого алхимика Николя Фламеля… Я даже вспомнил свой давний стих про судьбу, вернее сонет:
        Она живёт в ином пространстве,
        В одеждах светлого добра,
        Или в трагическом убранстве,
        Не молода и не стара…
        Она всегда в непостоянстве:
        Награда и Кара - её веера;
        Взмахнуть любым - коронная игра
        Над разумом… в своём коварстве…
        И если на твоём пути
        Её появится знамение,
        Я полагаю, тем не менее,
        Всё ж лучше от неё уйти…
        Припомнить об её участье
        В короткой радости…
        И памятном несчастье…
        Но сейчас, я не собирался следовать наперекор судьбе, когда она взяла меня под своё крыло…
        Конечно, я не горел желанием попасть на войну с англичанами, и с большим интересом посетил бы парижский университет, вместе с очаровательной Беатрис; но данное публично слово, и моя честь, в конце концов, перед бравыми парнями Гастона, потребовали бы подчиняться приказу в первую очередь…
        Я сидел в своей комнатке и готовился к ночному походу на кладбище. Уже скоро нужно было выходить во двор замка графа Дебюсси. Брать карету было рискованно - лошади могли заржать и привлечь внимание Гастона, Лексии, самого графа, или его слуг…
        Поэтому решено было идти пешком. Кладбище Невинных находилось в получасе ходьбы от нашей казармы и замка графа Дебюсси…
        Я достал из рюкзака налобный фонарь, и с удовлетворением отметил, что заряд аккумулятора показывал семьдесят процентов. "При вскрытии могилки - это наипервейшая вещь"- резонно подумал я. Тащить с собой аркебузу не было смысла; и я положил в карман камзола коробок спичек и три петарды… В этот момент, в дверь тихо постучали - это был Кристофер с Николасом. Мы спустились во двор, и сразу же от стены замка отделилась тень в плаще с капюшоном на голове - это была Беатрис. В руках у неё были три чёрных шёлковых плаща, в которые мы мгновенно облачились; и пошли к воротам замка, стараясь ступать мягко и не скрипеть сапогами…
        В эту ночь, на вратах замка графа Бернарда Дебюсси, командующего первой ротой гвардейцев короля, несли службу Маркус и Анри.
        - Удачи вам, ваша светлость, - сказал Маркус, открывая узкую дверцу в воротах.
        - Благодарю вас, шевалье. - тихо ответила Беатрис, и мы вышли за ворота замка.
        Через пять минут мы уже были на вымощенной булыжником улице Сен-Дени. Редкие фонари тускло освещали здесь дома и дворцы. Номера на стенах были написаны не арабскими, а римскими цифрами.
        Наш небольшой отряд направлялся в самый шумный и зловонный район Парижа. Здесь находился самый крупный рынок Ле-Аль, и самое большое, и самое старинное городское кладбище, названное кладбищем Невинноубиенных, или кладбищем Невинных.
        Это было одно из самых опасных мест города. Днём здесь шла бойкая торговля, шныряли воришки, зарабатывали свой хлеб проститутки, выступали проповедники; а по ночам, на территории рынка, и на окраинах кладбища, собиралась парижская голытьба, а также разбойники и грабители. В этом месте находился и позорный столб, к которому приковывали преступников… На самом кладбище всё ещё существовали пещерки с отшельниками… На этом кладбище, как говорили, была особенная земля: труп человека в ней разлагался всего лишь за десять дней… что являлось своеобразной благодатью…
        Шли мы быстро, и подошли к кладбищу менее чем за полчаса.
        Одинокий фонарь тускло освещал лишь верхушку длинной стены, под которой приютились десятки бездомных бродяг, попрошаек, и Бог знает кого… Здесь же, на углях костра, стоял большой котёл с варившимися в нём тушками голубей.
        - Покушайте с нами этого супчика, ваши милости, такой супчик любит наш король, - раздался чей-то гнусавый голосок и многочисленные смешки.
        Мы двинулись цепочкой вдоль этой стены. Первым шёл Кристофер, крепко сжимая ладонью эфес своей шпаги. За ним следовал Николас; далее шла Беатрис, закрыв голову капюшоном… Замыкал цепочку я, чувствуя сильнейшее напряжение, и готовый выхватить шпагу в любую секунду…
        В отличие от Беатрис, мы не закрывали головы капюшонами…
        - Куда вы тащите втроём одну бедняжку, - вдруг раздался голос какого-то бродяги, и высунутая из мрака толстая рука схватила край плаща Беатрис.
        Я мгновенно выхватил шпагу и полоснул её кончиком по жирной и грязной ладони. Бродяга вскрикнул и отдёрнул руку в темноту под стеной… Появившиеся было смешки, мгновенно прекратились…
        - Если кто-то ещё откроет свой рот в нашу честь, я проколю ему глотку своей шпагой, - громко заявил Кристофер.
        - Спасибо, - тихо проговорила Беатрис, - Нам ещё идти прямо минут пять…
        Из-за ночных облаков вынырнула полная Луна, словно нам в помощь… Мы прошли ещё метров сто вдоль стены, и под ней уже никто не сидел…
        Луна полностью открылась, стали хорошо различимы склепы и надгробные плиты. Здесь покоились уже люди побогаче, чем на краю кладбища…
        - Стойте, - воскликнула Беатрис и указала рукой на низкий склеп из светлого мрамора.
        Мы подошли ближе. На белом мраморе светилась золотыми готическими буквами надпись: "ПАРНЕЛЛА ФЛАМЕЛЬ ПОКОИТСЯ ЗДЕСЬ С МИРОМ"…
        Я взял железный заступ у Николаса, который нес его всю дорогу, и подсунул его в щель мраморной плиты, заросшей травой, но тяжёлая плита не поддалась… Тогда мы втроём навалились, и сразу же сдвинули мраморную плиту с низких каменных стенок склепа… Крысиное семейство выскочило из-под плиты, Беатрис вскрикнула, и мы увидели крышку тёмного гроба.
        - Вы кто такие! - вдруг раздался за нашими спинами громкий голос. - Я сейчас позову стражу!
        Мы обернулись и увидели толстого малого с пикой в руках. Её остриё было в метре от груди Кристофера.
        - А ты кто такой? - спокойно произнёс Кристофер, и резким движением вырвал пику из рук толстяка; причём с такой силой, что её обратный конец больно ударил его по щекастой физиономии…
        - Кто ты такой… - злобно прошипел Кристофер, сделал любопытному подножку, пока тот тёр свою физиономию, и, лёгким толчком руки, повалил его наземь.
        - Я, я кладбищенский сторож, - промямлил толстяк испуганным голосом, ползая по земле.
        - Мы не грабители, и скоро уйдём, - сказала Беатрис. - Только вот посмотрим, есть ли кто в этой могилке…
        - Стой здесь, и ни шагу назад; а то проткну твоё жирное брюхо шпагой, вот визгу - то будет… - весело сказал Кристофер.
        Мы беззлобно засмеялись. Толстяк поднялся, не переставая тёреть свой подбитый глаз…
        Николас взял заступ, и крышка гроба плавно сдвинулась почти наполовину…
        В гробу кто-то лежал, как и положено, лицом вверх…
        Я опустил налобный фонарь ниже на два щелчка, и мы вздрогнули… То, что покоилось там, смотрело на нас пустыми глазами, с застывшей улыбкой джокера… Да, это были большие и совершенно пустые глаза, как у Голема…
        Я почувствовал, как мой затылок запылал, и тепло разлилось по всей спине…

12.2.
        - Это кукла! - воскликнула Беатрис.
        Да, это была деревянная кукла, только в отличие от Голема, в неё не вдохнули жизнь…
        - Её здесь нет, значит она не умерла и существует в наше время вместе со своим гениальным супругом, - сказал я.
        Кладбищенский сторож что-то пробормотал невнятное и осенил себя крестным знамением.
        - А зачем эта кукла здесь в гробу? - спросил Николас.
        - А затем, чтобы гроб не казался пустым, когда его сюда тащили… - усмехнулся Кристофер.
        - Мне всё ясно, - сказала Беатрис, - закрывайте.
        Мы с Кристофером поставили крышку гроба на её прежнее место, и вместе со сторожем, сдвинули могильную плиту в начальное положение.
        - Ты нас не видел, и рассказывать тебе нечего… - сказал Кристофер и бросил кладбищенскому сторожу золотой ливр.
        - Могила, - ответил толстяк, и мёртвой хваткой, несмотря на свою комплекцию, ловко поймал золотую монету…
        Наш небольшой отряд двинулся в обратном направлении, и в той же последовательности.
        Дойдя до костра с голубиным варевом, бродяга, мною пораненный, был уже с перемотанной тряпкой ладонью, и, увидя нас, громко возопил:
        - Милостивые господа! За что я пострадал?! Как мне теперь добывать хлеб свой насущный… грех ляжет на вас…
        - Не распускай руки, - сказал я и дал ему золотой…
        - Если будете в ближайшее время на связи с великим алхимиком, ваша светлость, попросите у него эликсир, - сказал я, когда мы шли по вымощенной булыжником улице.
        Кристофер и Николас недоумённо переглянулись.
        Беатрис загадочно улыбнулась и ничего не ответила; она шла, уже сбросив с головы капюшон…
        Через полчаса мы благополучно вернулись на территорию замка графа Дебюсси, без дальнейших приключений…
        Я чувствовал, как уважение и интерес к моей персоне заметно возросли, после нашей поездки в Германию. Всё, что касалось артиллерии, должен был делать и решать я…
        Я и давал распоряжения: что нужно покупать для изготовления пороха и бронзовых стволов…
        Нижние помещения нашей казармы освободили от лошадей, и устроили там настоящие оружейные мастерские, по распоряжению коннетабля и согласию графа…
        Мы готовились к визиту короля для демонстрации новых пушек и пороха. Я собственноручно сделал мишени из пергамента с нарисованными кругами и цифрами. К нам в мастерские привезли плавильный котел со всем оборудованием. Денег не жалели и покупали всё что надо по моему первому требованию. Фактически я стал начальником и главным инженером оружейного производства на территории графского замка. Сам граф и его дочери проявляли к этому делу не меньший интерес, чем мы… Из парижского университета приходили молодые люди обоего пола из знатных фамилий (вместе с Беатрис) и засыпали меня самыми разнообразными вопросами…
        По моему распоряжению пригласили лучших литейщиков и формовщиков по металлу. Я расписал пропорции литья бронзы, и лично купил самые точные весы и мерные ёмкости для производства пороха. Все наши парни из отряда Гастона наконец-то занялись интересным для молодых мужчин делом… и демонстрировали в этом и ум и смекалку. Через неделю были отлиты стволы трёх пушек, скопированных по образцу пушки Гензеля…
        Я предполагал, что пистолетов, как таковых, ещё не было в Европе, как и разрывающихся ядер… Но для этого всё уже было - и подходящий металл и качественный немецкий порох, и идеи механизмов в моей голове… Эта работа была в перспективе, и на это требовалось время…
        А сейчас нужно было первые три бронзовых ствола тщательно обработать изнутри, сделать запальные механизмы, и, по моему предложению, поставить пушки на колёса… И ещё, в первую очередь, отлить ядра…
        Мы знали, как только всё будет доведено до полной боевой готовности, к нам пожалует сам король.
        Мне даже сшили ещё один камзол и приличные штаны… перед визитом короля и его свиты; после того, как взгляд графа Дебюсси несколько дольше обычного задержался на моих уже довольно потёртых джинсах…
        Весь день, с раннего утра мы работали, а по вечерам, кое-кто играл в карты (они только что появились и вошли в моду). Проигрывать и выигрывать деньги было очень увлекательно; а денег у наших рыцарей и шевалье сегодня, как никогда, было много…
        - Наш командир предпочитает испанское вино в пику бургундскому, хотя сейчас мы и в союзе с герцогом, - сказал Николас, сидя с картами в руках, за широким столом, поздно вечером, у помещения, ставшего литейным цехом.
        Гастон кивнул головой, и промолвил, еле ворочая языком:
        - Лучшее испанское вино - в каменных бутылках… А ты знаешь, Альбер-алхимик, почему туз всегда бьёт короля?..
        - Ну, - говори, - сказал я.
        - Да потому, что туз - это знак денег, так задумано в этой игре… - засмеялся Гастон, - а любого короля можно купить…
        - Это точно, - раздался басовитый голос Даймонда. - Деньги сейчас решают всё… а рыцарская честь уже потом…
        - Завтра будем испытывать наши пушки, - сказал я. - С утра, попрошу всех, быть в отличной форме…
        - Слушаюсь, командир, - засмеялся Гастон и отрыл свои карты - все три карты были тузами… и кучка золотых ливров посыпалась в его широкий карман…
        Глава 13. Визит короля
        Для обработки стволов пушек и поверхности ядер, мы пригласили самого известного мастера по работе с железом, уже знакомого мне Барнабаса, и определили ему достойное жалованье…
        Барнабас был очень рад своей новой работе, и, вместе со своим подмастерьем, молодым парнем, выполнял её исключительно хорошо. Отличную шлифовку бронзовых стволов изнутри, и точнейшую округлость ядер, вряд ли бы сделал кто-нибудь лучше…
        На литьё, обработку, и крепление новых пушек на лафетах потребовалась неделя…
        И вот день испытания наступил. Я установил систему прицела, состоящую из рамки, перед полочкой для пороха и мушкой на конце ствола, на одну из пушек; и отмерив расстояние в тридцать шагов, произвёл выстрел. Его сила была чрезмерной для деревянной стойки с пергаментом на ней с кружками и цифрами… попадание было в десятку, но стойка разлетелась в щепки, и ядро значительно повредило каменную стену… Поэтому в дальнейшем стреляли в кирасу с самым толстым железом. Точность стрельбы была отличная, даже и с гораздо большего расстояния; для этого на прицельной рамке были нанесены метки дальности, после двух десятков выстрелов, все из нашего отряда, уже попробовали по несколько раз запалить порох.
        В замке дрожали стёкла…
        После того, как мы начали испытывать наши пушки, место их изготовления уже нельзя было скрыть… Гулкие пушечные выстрелы раздавались регулярно и могли привлечь внимание как английских шпионов, так и местных разбойников… Огнестрельное оружие только что начинало появляться, и имело повышенный интерес для очень и очень многих…
        Поэтому, бойцы отряда Гастона больше не несли ночное дежурство на воротах замка графа Дебюсси, а на их место круглосуточно заступил усиленный караул из солдат первой гвардейской роты короля…
        Мешочек с присадкой для литья пушечной бронзы лежал в моей комнате, в сундуке под навесным замком, вместе с моим рюкзаком и половиной мешка с секретной добавкой Гензеля для производства пороха. Небольшое количество и того и другого вещества я передал Беатрис для исследования в парижском университете…
        Состав присадки для пушечной бронзы довольно быстро разъяснили, а вот секретную добавку Гензеля для производства пороха, скажу, забегая наперёд, выяснить не удалось… В её производстве не обошлось без алхимии…
        Я попросил Беатрис, промежду прочим, в ближайшем её разговоре с Николя Фламелем, попросить его помочь нам в этом деле… На что Беатрис сразу согласилась и загадочно улыбаться не стала…
        К визиту короля всем нам выдали белоснежные шёлковые рубахи с пышными манжетами и вышитыми золотыми нитками лилиями, что было действительно очень красиво… Я начинал понимать, что такое французская элегантность…
        Для общения со свитой короля, Гастон определил Кристофера, за его острый ум, аристократическую внешность и изысканные манеры…
        И вот, в назначенный день, ровно в полдень, король Франции Карл VII, прозванный Победителем, прибыл в замок графа Дебюсси в сопровождении своей свиты и коннетабля. Король был в военном камзоле, в шапочке, отороченной мехом горностая, и в высоких ботфортах с золотыми шпорами.
        Стволы наших пушек были начищены до нестерпимого блеска и горели на солнце жёлтым огнём…
        Мы салютовали его величеству одновременно вскинув шпаги, будучи в белоснежных рубахах с золотыми лилиями…
        Интерес к нашим пушкам был очень большой, как у короля, так и у его свиты. Все мы находились в приподнятом настроении - нам было что показать и продемонстрировать…
        - Благодарим ваше величество за оказанную нам честь своим визитом. - торжественно рапортовал Кристофер, наш неподражаемый красавец, задира и бретёр, с маленьким серебряным колечком в мочке уха, что считалось признаком мужественности. Дамы из свиты короля разглядывали его с нескрываемым восхищением.
        Его величество Карл VII Победитель, c милостивым выражением на своём некрасивом лице, снисходительно разглядывал нас, и внимательно - пушки…
        - Так вы, господа, говорите, что привезли лучший порох, чем был у нас? - спросил он, остановив свой взгляд на моей длинной шпаге.
        - Так точно! Ваше величество, - ответил я. - могу сейчас же показать разницу нашего старого пороха, и нового, привезённого из Германии.
        - Ну, ну, будет очень любопытно посмотреть, - сказал король.
        Мы показали королю ту пушку, что привезли от Гензеля и три новые пушки, отлитые уже здесь, с французскими королевскими лилиями в нижней части ствола. Одна из пушек была закреплена на небольшом лафете и легко передвигалась человеком и легко наводилась на цель…
        Я сделал то же самое, что добрый немецкий алхимик Гензель для наглядной убедительности: первый выстрел из старого французского пороха и второй из нового немецкого…
        Точность стрельбы была не в пользу старого пороха, хотя я наводил прицел одинаково, что досконально и продемонстрировал королю. К тому же, после немецкого пороха полочка для запала была почти чистой. Ещё я сказал королю, что бронза, для изготовления стволов позволяет не беспокоится о порче железа в походных условиях от ржавчины… и делает пушки надёжными и долговечными…
        Два этих выстрела произвели сильнейшее впечатление на короля и его свиту… И, надо полагать, благоприятное…
        - Как ваше имя, молодой человек? - спросил меня король.
        - Альбер де Монт, - ваше величество, - бодро ответил я.
        - Мне кажется, вы заслужили дворянский титул. У вас уже есть заслуги перед нашим Отечеством, - сказал Карл VII и обернулся к своей свите.
        - О да! Ваше величество. Этот молодой человек более других достоин титула дворянина, - сказала знакомая мне Агнесса Сорель, возлюбленная фаворитка короля, бывшая в свите его величества на первом месте…

13.2.
        Я сделал поклон (как мне говорили) и поблагодарил его величество за столь высокую милость и честь…
        Теперь и я стал Le Chevalier (шевалье), то есть дворянином, не имеющим собственного домена (личных земельных владений)… Таких дворян в армии короля было абсолютное большинство…
        - Мы планируем отлить осадные пушки раза в два или в три больше этих по размеру, - говорил между тем коннетабль, стоя рядом со мной, - и попробуем их в деле, в ближайшее время, ваше величество…
        - Да, да, это надо сделать непременно, чтобы сбить с англичан их уверенность в безнаказанности за толстыми стенами… я распоряжусь, чтобы выдали деньги из казны на это дело, если у вас не хватит, - сказал король хитро улыбаясь…
        Его величество Карл VII Победитель пожелал следующий раз увидеть наш небольшой отряд непременно в новой форме канониров с вышитыми обязательными лилиями и золотыми пушками на камзолах, что по цвету совпадали с новенькими бронзовыми…
        Помимо короля и его свиты, во дворе замка графа Дебюсси, появилась и Беатрис со своими друзьями из университета (я почувствовал её присутствие даже не поворачивая головы…). У меня к Беатрис возникло новое и хорошее чувство, чувство старшего брата к младшей сестре… Такое же отношение к нашей юной графине испытывали, я думаю, и все наши шевалье и рыцари, несмотря на её графский титул, благодаря ёе искренности и простоте в общении…
        У Беатрис была своя свита из университетских друзей. Молодые люди при виде короля сделали поклон, но очень незначительный, и с чувством собственного достоинства, что нельзя было не заметить…
        Когда на замкнутом пространстве, в данном случае во дворе графского замка, появляются две явные красавицы, то происходит и разделение общества на два лагеря… Внимание придворных мужей, конечно же, переключилось на Беатрис. Она, не долго думая, подошла к Кристоферу и попросила его зарядить пушку, тем самым ещё больше приковав к себе всеобщее внимание… А когда сама прицелилась, подожгла порох на полочке моим коробком спичек, и продырявила кирасу точно посередине, все дружно зааплодировали..
        - Ваша младшая дочка, граф. ни только красивая, но и смелая девушка, - громко произнёс король.
        После этих слов граф Дебюсси просиял как золотой ливр…
        На прелестном личике Агнессы Сорель промелькнула тень неудовольствия. Лексия, находившаяся с ней рядом, как личный телохранитель, смотрела на свою младшую сестру пристально и без улыбки…
        Его величество Карл VII остался доволен всем увиденным и скоро удалился вместе со своей свитой, одарив всех нас небольшими мешочками золотых ливров и чудесными пирожными из фруктового теста и глазури…
        Я начал думать о пистолетах и разрывных ядрах… ни того ни другого (по крайней мере в Европе), как я думал, ещё не производили…
        Чтобы сделать разрывное ядро, надо было в центре формы для его отливки, прочно закрепить (при помощи проволоки) правильный куб из листового железа… При заливке металла внутри круглого ядра образовывалась квадратная пустота для пороха; и стенки самого ядра становились разной толщины, что способствовало более сильному его разрыву на осколки…
        Что и было сделано. Подходящие фитили уже были в наличии… Вот только испытать такое разрывное ядро во дворе графского замка не представлялось возможным. Но мы сделали несколько таких ядер для передовой…
        И всё же одно ядрышко (с разрешения графа Дебюсси) решили испытать здесь, во дворе замка. Мы подожгли фитиль и накрыли ядро железной бочкой…
        Взрыв получился такой силы, что бочка разлетелась на несколько кусков, на десятки метров, а осколки ядра и того дальше… Один из них выбил стекло в графском замке… К счастью, никто не пострадал… Конечно же, подобные испытания на территории замка, мы больше не проводили…
        Ко мне подошла Беатрис с загадочной улыбкой на лице, когда мы делали новую форму для осадных пушек, и сказала:
        - Можно вас, шевалье Альбер, на минутку.
        Я догадывался о значении её улыбки и спросил:
        - Вы с ним встречались, ваша светлость?
        - Нет, как таковой встречи не было, но он сказал мне, где оставить небольшое количество этого вещества; а через два дня я забрала с того самого места пергамент с названием этого вещества и описанием доступного способа его получить в лаборатории нашего университета…
        - Отлично, - сказал я, - и как же называется это вещество?
        - Это фосфорная соль растёртая в пыль, - ответила Беатрис… - Я буду молиться за ваш отряд, когда вы будете на войне…
        Я искренне поблагодарил эту замечательную девушку…
        Мы расстались с Беатрис, и я не сразу понял, почему так обрадовался… И не столько тому, что Николя Фламель действительно существует, а той реальной мысли, что у меня появляется шанс попасть в моё - в родное время… благодаря знаниям и способностям великого алхимика…
        Один из моих воблёров для ловли форели был составным и имел резьбовое соединение. Я показал как оно сделано и как работает… Барнабас очень заинтересовался такой механикой и попросил этот воблёр у меня на время…
        Резьбовые соединения металлов были необходимы нам для производства нового огнестрельного оружия…
        Глава 14. Разгром цитадели
        - Если делать разрывные насечки на внешней поверхности ядра, то пороховые газы будут частично выходить через них, и дальность стрельбы значительно уменьшится… - говорил я Барнабасу.
        Старый оружейник соглашался…
        Но мы сделали несколько гранат с фитилями такого типа для ручного броска…
        Новая военная форма для отряда канониров очень быстро была пошита и доставлена в нашу казарму. Форма была ярка и красивая, но наши физиономии не выражали особой радости… на передовой, в такой форме, мы выглядели бы привлекательными мишенями: в яркое удобно целиться издалека… Поэтому Гастон решил оставить эту форму в казарме на случай прибытия короля во двор графского замка, если таковой случай представится…
        Две осадные пушки большого калибра и несколько десятков ядер к ним (в том числе и разрывных) были отлиты и доработаны до боевого состояния. Испытать эти мощные пушки можно было только при штурме вражеской крепости… И эта возможность нам скоро представилась…
        Наш отряд канониров мы поделили на расчёты. Первым расчётом на осадную тяжёлую пушку были назначены наши рыцари - Даймонд и Лемюэль. На вторую пушку такого же калибра был определён второй расчёт - это сам Гастон и его оруженосец Жюль. На три малые пушки, соответственно: Кристофер и Николас; Мариус и Арне; и я, на пушку с лёгким передвижением, на небольшом лафете… Пушку Гензеля мы решили оставить в замке, по просьбе Лексии, что было обоснованным решением, и передали её графу Бернарду Дебюсси с запасом ядер и пороха…
        Я сидел в своей комнате со смартфоном в руке и читал о пяти наиболее крупных сражениях Столетней войны. Последним из них была битва при Кастийоне в 1456 году. Французская армия полностью разгромила англичан…
        В этом сражении решающее значение в победе над врагом имела артиллерия и другое огнестрельное оружие…
        До этой битвы оставалось менее двух десятков лет… Значит наш отряд должен стать примером для развития французской армии в ближайшем будущем…Такое развитие события ясно мне представилось, и я почувствовал личную ответственность за ход истории…
        Прежде чем выключить смартфон, я посмотрел на состояние батареи… Оставалось пятьдесят процентов заряда. "Надо бы изобрести зарядное устройство из гальванических элементов на базе парижского университета…" - подумал я то ли в шутку, то ли всерьёз…
        Следущим утром мы отправились на северо-запад Франции, к морскому побережью, в составе отряда из двухсот королевских гвардейцев…
        Это был небольшой городок на берегу моря, да ещё и на правом берегу реки, бегущей в море…
        Помимо естественого водного препятствия, городские стены отличались здесь повышенной толщиной каменной кладки и своей высотой.
        Это была действительно неприступная крепость, во всяком случае за последние годы… Англичане приплывали сюда по морю, спокойно высаживались на закрытый городскими стенами участок берега, и сразу же попадали под защиту крепостных стен города. Далее они делали ночные вылазки во французские поселения, где грабили и убивали мирных жителей…
        Над городскими воротами нависала круглая и широкая башня с бойницами; помимо этого, у башни была полукруглая площадка, с которой стреляли английские мортиры и хвалёные английские лучники. Башня имела десятиметровую высоту, что позволяло обстреливать обширное пространство перед городом…
        Попытки штурма этой крепости кончались лишь большими потерями во французской армии…
        Нашему новоиспечённому отряду канониров предстояло уничтожить эту башню, или, по крайней мере согнать с неё английских лучников и артиллерию для того, чтобы французская армия вошла в город через центральные ворота и разгромила английский гарнизон…
        Гастон оставался командиром нашего отряда, а меня назначили главным бомбардиром…
        Вся ответственность за успех, или провал полученного приказа ложилась на меня…
        Я распорядился, как главный бомбардир, замотать невыносимо блестящие стволы всех наших пушек мешковиной цвета засохшей грязи, и хорошенько завязать её верёвками на стволах…
        В первую очередь меня интересовал вопрос - насколько далеко бьют английские мортиры и стреляют английские лучники. Короткоствольные мортиры (которые я уже видел), по моему предположению, вряд ли могли стрелять далеко и прицельно точно…
        Но, чтобы это определить наверняка, надо было вызвать огонь на себя. Об этом я и сказал сержанту Гастону и всем нашим канонирам…
        - Как это лучше и безопасней для нас сделать? - озвучил вопрос Гастон. - Какие будут мысли и предложения у наших рыцарей и шевалье?
        - Надо поближе к цитадели подвести малую пушку и влепить в эту башню ядро наверняка, а самим накрыться щитами от лучников… и не уходить до тех пор, пока англичане не начнут стрелять из мортир… - сказал Николас.
        - Тогда они точно прихлопнут тебя своими каменными ядрами, - сказал Анри.
        - Дело рискованное, но я видел, как долго летят ядра из этих пушек, а наши с Лемюэлем щиты не пробиваемы для английских стрел, - сказал Даймонд. - Это уже проверено…
        - Стреляют англичане из своих длинных луков быстро и точно, но перед нами будет река… и мы спокойно отойдём назад, до передового отряда французской армии, - сказал Лемюэль.
        - Я так понимаю, нам нужны два добровольца для этой вылазки, - сказал Гастон. - Есть желающие?
        - Мы пойдём с Лемюэлем, командир, это ясно, - сказал Даймонд, - щиты у нас что надо…
        - Тогда первый расчёт, но с малой пушкой…
        Передовой отряд французской армии находился в роще, в полулье (около 2 км) от реки, что протекала перед городскими воротами, за которыми стоял английский гарнизон.

14.2.
        Но для планомерных и расчётливых (в точном смысле этого слова) действий не оказалось времени…
        Ночью, в расположении нашей роты графа Дебюсси прибыл сам коннетабль, а с ним ещё две роты гвардейцев короля.
        В палатку нашего отряда явился господин Дебюсси (прибывший вместе с коннетаблем) и поставил конкретную задачу: во что бы то ни стало разбить дубовые ворота цитадели и по возможности разнести её надворотную башню всеми силами нашей артиллерии…
        Штурм крепости был назначен на следующую ночь.
        Я и Гастон держали совет всего отряда в походной палатке. Присутствовал сам главнокомандующий французской армией и командующий первой ротой гвардейцев короля граф Дебюсси. Говорил я, стараясь чётко и кратко излагать свой план действий:
        - Для того чтобы выполнить приказ, необходимо стрелять прямой наводкой с относительно близкого расстояния. Для этого надо поставить наши две осадные пушки непосредственно в камышах на берегу реки, в двухстах шагах от дубовых ворот цитадели. Подвести тяжёлые пушки на означенную позицию надо как можно незаметнее. После этого три наши лёгкие пушки выставляются на девяносто градусов правее - с востока, с края рощи; и открывают огонь по надворотной башне. Англичане собирают свои силы под нашу прямую наводку осадных пушек и начинают отвечать на обстрел с востока… После чего наша тяжёлая артиллерия вступает в дело…
        - Английские лучники бьют на триста шагов, а мортиры более чем на двести шагов. Этого достаточно, чтобы уничтожить наших солдат и тяжёлые пушки в камышах, - сказал коннетабль.
        - Наши рыцари первого расчёта уверены в отражении английских стрел своими щитами; а большие каменные ядра английских мортир хорошо заметны в полёте и не имеют точного попадания, - ответил я. К тому же мы будем стрелять разрывными ядрами, а от такого страшного эффекта наши враги запросто могут наложить в свои английские штаны…
        Коннетабль улыбнулся и сказал:
        - Что ж, эта идея мне нравится. Я прикажу устлать дно одной из повозок непробиваемыми для лучников железными листами. Тогда у господ рыцарей появится возможность переждать обстрел и даже переброситься в картишки…
        Добрый смех послышался в палатке.
        - Самое главное - мы имеем преимущество в дальности стрельбы, как минимум в два раза благодаря нашим новым пушкам, - Осталось только проверить, наконец, на что способны наши разрывные ядра… - сказал я.
        - Даже если англичане попытаются переправиться через реку и достать наши пушки, мы их уничтожим ещё на воде… - сказал Гастон своим уверенным и сиплым голосом.
        - Так точно, - подтвердил я. - расстреляем на воде…
        - Вряд ли они на это пойдут, когда увидят три наши роты, - сказал коннетабль. - По нашим данным в этой крепости у них не более тысячи солдат личного состава. Дай Бог, чтобы наши новые пушки разнесли эти крепкие ворота к чёртовой матери, и тогда гвардия короля Франции покажет этим английским пиратам короткий путь в преисподнюю…
        - К нашим двум тысячам гвардейцев изъявили желание присоединиться до трёх сотен вооружённых французов из ближайших поселений… Мы дадим им возможность отомстить за своих близких… - сказал командир нашей роты граф Дебюсси.
        - Нам нужно будет поставить на колёса тяжёлые пушки за световой день завтра, - сказал я.
        - Хорошо, господин бомбардир, я дам такое распоряжение, - ответил коннетабль и пожал мне руку. - Начинайте выдвигаться первыми ровно в полночь.
        - Слушаюсь, господин коннетабль, - несколько изменённым голосом от волнения отвечал я.
        Коннетабль и командир нашей роты вышли из палатки.
        Гастон спросил у присутствующих канониров о наличии вопросов по предстоящему штурму. Вопросов не было…
        Задача была ясна и весь следующий день нам предстояло посвятить тщательной подготовке для её успешного выполнения.
        У меня была некоторая тревога насчёт осадных пушек - из них мы ещё не стреляли… Но сделаны они были в точной пропорции к пушке Гензеля, увеличенной в три раза. Ядро такой пушки имело уже приличный вес…
        Самое важное, как оказалось, это была длина фитилей на разрывных ядрах; чтобы они долго не крутились у врага под ногами, и их нельзя было сбросить с башни (я не был уверен, что англичане не знают про разрывные ядра…). так же нельзя было использовать и слишком короткий фитиль. Долго рассматривая берег реки и надворотную башню, я сам определил длину запальных фитилей… Но у Даймонда были запасные фитили, и по результату стрельбы он мог их менять…
        Аркебуза с колесцовым замком была у меня (перед отправкой на передовую я забрал её у Беатрис). Да, длинноствольная аркебуза Гензеля с моим колесцовым замком дорогого стоила… Это оружие могло быть самым дальнобойным и самым точным. Я отдал её Кристоферу, как самому меткому арбалетчику в прошлом… Этот выдержанный и хладнокровный красавец был отличным стрелком и мог стать первым нашим снайпером…
        - Если добавить немного пороха, дальность полёта ядра должна увеличиться… Может быть рискнём, командир, для малых пушек? - предложил Мариус, когда мы устанавливали тяжёлые пушки на только что сделанные лафеты с угловым фиксатором подъёма ствола.
        - Нет, я запрещаю это делать. Расчёт Гензеля есть оптимальный для сохранности ствола пушки и мощности выстрела. Он мне говорил об этом. Если мы начнём экспериментировать с количеством пороха, то испортим стволы пушек очень скоро, - сказал я убеждённо. - И всех нас за это дело можно будет по полному праву вздёрнуть на столбах перед строем… Лучше думайте как рассчитывать длину фитиля и расстояние от пушки до разрыва ядра рядом с задницей врага…

14.3.
        Мы шли по самому краю дубовой рощи растянутым отрядом. Из-под наших ног взлетали потревоженные куропатки и разбегались перепуганные зайцы. К счастью, оптических подзорных труб ещё не было ни у кого…
        В эту ночь, почти полная Луна была нашей союзницей. Надворотную башню, городские ворота и стены было отлично видно. А вот наши две тяжёлые пушки и рыцарей, в плотных камышах на берегу реки, даже сверху, заметить было крайне не просто… Разве что по мощной вспышке порохового выстрела; но это было лишь мгновение…
        Даймонд, Лемюэль, Гастон, Жюль, и ещё четверо гвардейцев нашей роты, покатили пушки и широкую повозку в сторону реки, напротив надворотной башни вражеской цитадели. Мы продолжали идти краем рощи до того момента, когда восточная часть башни попадёт под прямую наводку…
        Я шёл первым и легко катил свою лёгкую пушку. Наконец я поднял руку, и отряд остановился. Первый выстрел был за мной…
        На фоне тёмного ночного неба, надворотная круглая и широкая башня отлично смотрелась под лунным светом со всеми своими узкими бойницами и полукруглой внешней площадкой. Этим первым выстрелом надо было разворошить осиное гнездо этой чёртовой башни…
        Я тщательно прицелился и установил угол стрельбы, после чего засыпал в ствол пушки мерный объём пороха и вставил толстый войлочный пыж. Мои движения были уверенные и точные. Я чувствовал на себе застывшие взгляды всех наших гвардейцев…
        Нужно было выждать определённое время, пока наши тяжёлые пушки будут подготовлены к стрельбе…
        Через четверть часа, одной спичкой, я запалил фитиль на ядре и опустил его в ствол пушки, и этой же спичкой поджог порох на полочке… Порох вспыхнул синим пламенем…
        Мощный и гулкий выстрел разорвал ночную тишину.
        Через пять секунд восточная часть башни ярко осветилась и раздался сильный взрыв… Ядро попало точно в цель и разорвалось в нужный момент…
        Громкие радостные возгласы раздались за моей спиной. Это было хорошо и привлекало к нам внимание врага. Обстрелять нас он не мог из-за дальности расстояния… а мы - могли! Я сделал ещё один точный выстрел разрывным ядром. В этот раз послышались вопли англичан, и в надворотной башне появилось пламя…
        После моих двух выстрелов, по договорённости, следовало ждать обстрел городских ворот и башни нашими тяжёлыми пушками. И он начался…
        Мы ещё никогда не слышали, как "разговаривают" наши тяжеловесы…
        Это было страшно потрясающе, или потрясающе страшно… Каменная кладка башни разлеталась на куски, крепкие дубовые ворота разлетались в щепки… Никакого ответа от англичан не последовало… они, мягко говоря, просто наложили в штаны…
        Я был рад, что пушки оказались до такой степени боеспособны… Тяжёлые ядра, прежде чем разорваться, уже отлично крушили дерево и камень…
        Наш отряд канониров начал медленно приближаться к городским стенам, а за нами и вся гвардия короля…
        Тяжёлые пушки продолжали методичный обстрел центральных ворот, и ядра разрывались, как я видел, под самыми воротами… После седьмого или восьмого мощного взрыва, в воротах появилась огромная дыра…
        Французская гвардия и ополченцы ворвались в цитадель с остервенением… Половина английского гарнизона была перебита за час с небольшим, а остальные сдались на милость победителей…
        Победа была быстрая и полная! Потери в нашей армии были минимальные.
        Но французские крестьяне с топорами на длинных древках всё ещё выискивали англичан по городским постройкам и легко разрубали их железные латы до тех пор, пока коннетабль не принял меры…
        Около сотни англичан покинула город через северные ворота, выйдя непосредственно на морской берег, и намереваясь отплыть в Англию на пришвартованном здесь небольшом английском бриге…
        По приказу коннетабля мы открыли огонь со всех стволов по английскому кораблю… Все его мачты разлетелись в щепки, а паруса загорелись в сорока метрах от берега; правда, мы израсходовали почти весь запас ядер…
        Англичане спустили на воду пока ещё целые шлюпки, и подняли белый флаг… Я сделал предупредительный выстрел дальше от шлюпок метров на тридцать… и шлюпки поплыли к берегу… Погода была ветренная и переплыть Ла-Манш без парусов и под обстрелом они не решились…
        После допроса английских офицеров стало известно, что английский военный корабль подойдёт сюда уже завтра с новыми солдатами…
        На следующий день нам подвезли, как раз вовремя, по три десятка разрывных ядер разного калибра из Парижа (перед отъездом на передовую, я дал указание Барнабасу отливать только их). Оружейный цех на территории графского замка работал в полную нагрузку…
        Как уже говорилось, подзорных труб ещё не было ни у одной армии Европы, поэтому заметить наши малые пушки в узких бойницах городской стены мог только разве что ястреб или орёл, сидящий на рее английского брига…
        Кристофер с аркебузой и двадцатью зарядами, по моему указанию, занял ближайшую бойницу к так называемым "морским воротам" - к месту на берегу моря с двумя пирсами, где пришвартовывались корабли. Наш снайпер должен был ликвидировать любого, кто крутил штурвал на вражеском корабле…
        И вот, на закате дня, показалась английская бригантина.
        Мы ждали её как любимую женщину после долгой разлуки…
        Перед нами была поставлена задача не дать кораблю возвратиться в Англию. Стрелять в первую очередь предполагалось по рулевому управлению бригантины.
        Пороховые заряды уже находились в стволах наших пушек…
        Корабль шёл быстро и точно в "морские ворота" города и обстреливать его можно было с двух сторон…
        Стал виден английский флаг, а под ним, как знак удачи и устрашения, трепыхался чёрный флаг с белым черепом и скрещенными костями, так называемый "весёлый роджер."
        На английском корабле были пушки, и мы не знали на что они способны…

14.4.
        Стал виден штурвал корабля в передней части палубы, и я сделал отмашку Кристоферу. Наш снайпер находился в соседней со мной бойницей. Кристофер прицелился и выстрелил. Круглая пуля аркебузы попала в рулевого; это сразу стало видно, он бросил штурвал и схватился за живот…
        Следующий выстрел был мой из малой пушки. После разрыва ядра, когда дым рассеялся, штурвала на английском бриге уже не было…
        Вслед за мной выстрелили тяжёлые пушки. Мощные взрывы сотрясали бриг, и он загорелся…
        Английский военный бриг превратился в обычное корыто без руля и без ветрил… Но всё же он открыл ответный огонь.
        Несколько английских ядер вздыбили морской песок на берегу, не долетев до городской крепостной стены…
        Корабельные пушки английского военного брига годились только для ближнего морского боя. Ядра были чугунные и без пороха. Они могли лишь разбивать борта вражеских кораблей…
        Наши тяжёлые пушки сделали второй залп. Англичане уже не отвечали, они орали как сумасшедшие, и занимались только тем, что тушили пожары на корабле… Очень скоро бриг поднял белый флаг.
        Наши гвардейцы вышли на берег и забросили с помощью тройного крюка длинный канат на английский бриг. Затем канат стали подматывать с помощью примитивной лебёдки. Англичане огонь потушили и стали прыгать с корабля в воду. Сдавшихся была около двух сотен. Мы захватили бочонок с английским золотом - месячное жалованье бывшему гарнизону…
        Мы поднялись на английский бриг. Разрывы ядер наших тяжёлых пушек были просто сумасшедшие… Это хорошо было видно сейчас по почти полностью уничтоженной палубе большого английского корабля…
        Как я выяснил позже, английский порох был хуже нашего, а толстые чугунные стволы из пушек были недолговечны и часто трескались, в отличие от бронзовых…
        Мариус и Арне, Даймонд и Лемюэль со своими пушками остались здесь по приказу коннетабля защищать французский берег, как первая береговая артиллерийская батарея…
        Можно было ожидать прибытия сюда, в ближайшее время, целой английской эскадры… Поэтому наш главнокомандующий распорядился поставить здесь на берегу ещё пять - шесть тяжёлых пушек… Медь была в большой цене, и её было мало в странах Европы. Этот металл завозили из стран ближнего Востока, но французская казна выделила большие деньги на её покупку…
        - Говорят, вы начисто разгромили английский гарнизон, господин Альбер де Монт? - сказала юная графиня Беатрис со своей согревающей лучезарной улыбкой на следующий день, как только мы прибыли в свою казарму, во двор замка графа Дебюсси.
        - Не я один, ваша светлость. Спасибо нашим пушкам и храбрым гвардейцам короля м вашего батюшки, - сказал я улыбаясь, и хотел прибавить "Рад вас видеть", но не прибавил…
        Беатрис была в этот раз какой-то особенной. Я почувствовал это сразу и спросил:
        - Мне кажется, у вас есть важные новости, ваша светлость?
        Она словно ждала этого вопроса.
        - Вы знаете, господин Альбер, я уже и не помню, говорила вам или нет, в Париже есть одна молодая женщина, она такая прелестная, но самое интересное - она совершенно не стареет… - сказала Беатрис. - Она принимает эликсиром господина Николя Фламеля. Её зовут Леопольдина. В высшем обществе её называют Лео. Она герцогиня и очень умная женщина. Так вот, я, как и она, начала принимать эликсир молодости. Я знаю, вы тоже об этом мечтаете, господин Альбер… Представьте себе не терять молодость лет так на семьсот… для начала. Как вам такая перспектива?
        Я был просто ошарашен словами Беатрис. Всё последнее время я об этом только и мечтал…
        - Вы меня очень удивили, ваша светлость. Я знаю, что вы имеете дар видеть предметы в совершенно иных местах где находитесь, но вы ещё и мысли можете читать…
        - Нет, господин Альбер, читать мысли я не могу, - перебила меня Беатрис. - Так вы хотите принимать эликсир, или нет. Отвечайте сейчас же и однозначно.
        - Да, ваша светлость, я хочу его принимать.
        Беатрис внимательно на меня смотрела.
        - Тогда я вам должна сказать несколько слов о его действии.
        Принимая этот эликсир вы будете жить столько, сколько захотите, если никто насильно не прервёт вашу жизнь…
        Его полное и совершенное действие на организм человека возможно только в том случае, если вы навсегда откажетесь от половой жизни. Эликсир усмиряет плоть, но если вам всё же не удастся её усмирить, то его действие прекратится, и вы начнёте стареть, как обычный человек…
        И ещё, нельзя останавливаться, если начал его принимать…
        Видя её красивую высокую грудь и гиперсексуальную полупрозрачную кожу удивительной белизны, я сказал:
        - И вы, ваша светлость, намерены на долгие века остаться старой девой, пардон, юной девой?..
        Беатрис усмехнулась.
        - А что в этом плохого? Или я, по вашему, должна нарожать кучу детей, быстро состариться, и совершенно потерять интерес к жизни… Нет, я этого не хочу. Мне интересна сама жизнь, алхимия и другие науки, и, наконец перспективы нашего человечества, если хотите… Да, я верю в Бога, но выбираю свой жизненный путь сама… и это не противоречит моей Вере… Кстати, как бы я не относилась к фаворитке короля Агнессе Сорель, но это именно она попросила короля, чтобы девушкам не запрещали посещать наш университет… Ей предлагали эликсир, но она отказалась, как вы понимаете по каким причинам…
        Я с большим интересом слушал Беатрис и вспомнил с грустью, что фаворитке короля, признанной всеми - самой красивой женщиной, оставалось жить всего лишь три - четыре года…
        - Так я жду от вас ответ, шевалье Альбер?
        - Я хотел бы принимать такой эликсир, - просто сказал я.
        Беатрис просияла.
        - Тогда мы вас пригласим на встречу в ближайшее время, - сказала юная графиня.
        - Буду ждать с нетерпением, ваша светлость, - ответил я.
        - Делайте огнестрел для личной защиты и скрытого ношения под одеждой, это будет вашей козырной картой… Вам нужна медь, насколько я знаю, её вам доставят в нужном количестве, - сказала она прежде, чем мы расстались…
        Глава 15. Удар в спину
        Я лежал в своей комнате, после целого дня работы с железом, и самые простые и ясные мысли появлялись в моём сознании…
        Теперь мне стал понятен кладбищенский театр проделанный Николя Фламелем с собой и со своей супругой… Великому алхимику удалось преодолеть процесс старения человеческого организма и, по прошествии нескольких десятилетий, этот результат стало бы невозможно скрывать… И тогда за этим выдающимся человеком, без сомнения, началась бы настоящая охота… Нашлось бы очень много самых разных людей (по большей части авторитетных преступников), желающих заполучить эликсир вечной молодости. В этом случае жизнь великого алхимика могла оказаться в опасности… Будучи человеком благородным, он, скорее всего, отказал бы таким людям вечно здравствовать в этом мире… И ему, несомненно, угрожали бы эти люди, и его физическая жизнь могла прерваться… эликсир не защищает от кинжала или шпаги…
        Вполне естественно, что такой ход событий не устраивал Николя Фламеля и его жену; поэтому они и приняли решение скрыть своё существование ложной смертью…
        Судя по последним словам Беатрис, предполагал я, в Париже уже существует целая группа людей принимающих эликсир Николя Фламеля…
        Я вспомнил, что читал о подобной тайной организации избранных господ, переживающих века… И вот, появилась возможность и мне попасть в их ряды не благодаря большим капиталам и титулам, а из-за моего умения создать самое эффективное оружие для самообороны этим господам, в этот период времени…
        И это было вполне себе понятно: принимать эликсир, надеяться жить и жить, и вдруг, случайная встреча с каким-нибудь вооружённым мерзавцем может положить конец всем вашим мечтам и усилиям…
        Меня безмерно радовала возможность и мне дожить до двадцать первого века…
        Но для этого надо было в ближайшее время сделать хорошие первые пистолеты…
        На следующий день я спросил Барнабаса:
        - Хочешь заработать большую горку золотых монет?
        Старый оружейник взглянул на меня с весёлой улыбкой и ответил вопросом на вопрос:
        - А кто ж не хочет, господин Альбер?
        Я объяснил Барнабасу идею устройства пистолета. Она была проста и уже давно, так сказать, витала в воздухе, и только возле моей головы…
        - Я думал о таком оружии, господин Альбер, а теперь у нас появилась возможность его сделать, - сказал Барнабас, и его красная физиономия расплылась в широченной улыбке. - Я быстро смогу сделать форму для такого маленького ствола, отлить его из бронзы и хорошенько обработать…
        - Спрос на такое оружие будет очень большим, особенно среди богатых людей, - сказал я, - И мы будем продавать пистолеты очень дорого…
        - Вполне с вами согласен, - сказал обрадованный Барнабас…
        На территории замка господина Дебюсси, пока мы были на передовой, появился новый плавильный и кузнечный цех.
        Мы с Барнабасом разобрали колесцовый механизм поджига пороха у аркебузы, и некоторые его элементы Барнабас уже начал делать. Нужно было закупить ещё часовые механизмы и бруски из крепкого дерева для рукоятей пистолетов; и мы решили завтра же отправиться в торговые ряды за всеми этими колёсиками, пружинами и брусками…
        С кем было мне идти, как не с этим мастеровым человеком, знающим всё о железе и оружии в городе Париже…
        Пользуясь появившейся для меня свободой передвижения по городу, я уже, как главный бомбардир, несколько раз бывал в центральной части Парижа (что было совсем рядом с замком графа Дебюсси), и на рынках уже кое - что покупал…
        Я влюбился в этот город, точнее в его великолепные здания. Я мог часами стоять, словно завороженный, перед удивительным собором Notre-Dame de Paris и рассматривать его гаргулий и химер, что затаились на верхней площадке у подножия башен… или, здесь же рядом, пройтись по соединённым островкам к самому крайнему, называемому Еврейским, где сожгли на костре последнего великого магистра тамплиеров Жака де Моле и его товарища Гийома де Шарне в марте 1314 года…
        Мы вышли с Барнабасом рано утром, и пешком направились в торговые ряды. Выйдя на мостовую, я услышал за своей спиной быстрые и тихие шаги, но я не успел оглянуться, как получил в спину сильнейший удар и острую боль. Я не смог даже вскрикнуть, только приоткрыл рот… и упал на серые булыжники мостовой; изо рта у меня хлынула кровь…
        Я был в сознаниии и слышал, как лёгкая карета загремела колёсами по мостовой в двадцати шагах от нас… Барнабас выхватил шпагу, бросился было за каретой, но скоро вернулся и быстро потащил меня обратно, во двор замка графа Дебюсси.
        Стражники на воротах замка увидели нас и помогли нести меня. Я чувствовал непреодолимую слабость, и то, что моя спина полностью стала мокрой от крови…
        Очень скоро сознание покинуло меня, но перед этим, ясная и грустная мысль мелькнула в моей голове: "Как же досадно, вот так, скончаться… так и не попробовав эликсира Николя Фламеля"…

15.2.
        Я очнулся через два дня в своей комнате, на своей кровати, лёжа на животе.
        - Слава Богу, он пришёл в себя, - услышал я голос Беатрис совсем рядом. - Бальзам герцогини подействовал…
        Меня взяли за плечи и помогли сесть на кровати. Это были Гастон и Лексия.
        Я сразу узнал их и начал улыбаться. Передо мной на столе сверкала целая батарея пузырьков и маленьких графинчиков.
        - Пойдём, командир, - сказал я, и с помощью Гастона отправился в коридор, в отхожее место…
        Через четверть часа я мог уже самостоятельно передвигаться, но чувствовал себя очень слабым…
        Лексия и Беатрис всё ещё находились в моей комнате.
        - Чем в меня стреляли? - спросил я Гастона, когда мне налили какой-то чудесный напиток в серебряный кубок с золотыми лилиями на нём. Кубок был изящной формы, большой и очень красивый. Я с приятным удивлением его рассматривал.
        - Это личный подарок короля всем канонирам за взятие цитадели, - сказала Лексия. - И вот ещё мешочек с двадцатью ливрами вам, за заслуги…
        Я посмотрел на Гастона.
        - А это тебе острое железное послание от английской короны. В тебя стреляли из маленького английского арбалета. - сказал сержант и показал мне небольшой арбалетный болт похожий на длинную пулю с двумя перьями… - Тебя, бомбардир, спасла железная пряжка и двойная толстая кожа твоей перевязи, что была у тебя под камзолом… Арбалетный болт пробил её и… свернул в сторону от сердца, немного задев лёгкое, как сказал наш главный врач…
        - Его спас наш Господь, - сказала Беатрис.
        Мне было неудобно в таком виде находиться перед юной графиней, что сидела рядом на стуле, но она этого, как казалось, не замечала.
        - Скажи спасибо её светлости графини Беатрис и бальзаму её друзей, что остался на этом свете, - сказал Гастон, разжигая камин. - Из такого арбалета, что стреляли в тебя, можно бить прямо из-под плаща, выставив наконечник болта в отверстие петли. Этот арбалетный болт, что вытащили из тебя, делали не наши арбалетчики, это уже точно…
        - Как могли узнать меня англичане? - спросил я.
        - Тебя выдал один из слуг замка графа Дебюсси, - ответил Гастон.
        - А как вы это узнали?
        - На него указала, её светлость, юная графиня Беатрис, что сидит уже два дня рядом с тобой… - сказал Гастон. - и он во всём сознался. Убийца поджидал тебя. Ты, в последнее время, часто выходил один за пределы территории замка; и ему нетрудно было тебя узнать по твоему росту… Такого высокого парня в Париже ещё надо поискать…
        - А где сейчас эти люди? - спросил я.
        - Там, где и должны быть, в Бастилии, известное дело. Мы вчера их взяли всех сразу, и разгромили один шикарный домик в Париже, где жил известный дворянин, продавшийся англичанам… Они уже во всём сознались, и скоро отправятся в ад… - сказал Гастон.
        Когда огонь разгорелся, он и Лексия вышли из комнаты.
        Беатрис, казалось, только и ждала этого момента, чтобы заговорить:
        - Только сегодня, после того, как мы влили вам в рот две ложки бальзама герцогини Леопольдины, вы пришли в себя, - сказала она.
        - Это тот самый эликсир? - спросил я с вымученной улыбкой, беря в руку красивый маленький графинчик.
        - Нет, это на эликсир Николя Фламеля, - улыбнулась Беатрис. - Это тот самый бальзам для оживления и восстановления сил, что передала вам герцогиня Лео и пожелала скорейшего выздоровления.
        Только сейчас я заметил в глазах Беатрис слёзы.
        - У меня было плохое видение в то утро, когда вас подстрелили, но вы рано ушли, и я не смогла предупредить вас, - сказала Беатрис. - Хорошо, что успели быстро остановить кровь, и главный врач сказал, что ваша жизнь висит на волоске, и всё разрешится в два дня; тогда я принесла этот бальзам…
        Беатрис сидела надо мной все эти дни, как настоящая сестра милосердия.
        - Благодарю вас, ваша светлость, за то, что спасли меня, - сказал я и поцеловал её руку. - Буду перед вами в вечном долгу…
        Беатрис улыбнулась и сказала:
        - Я бы очень огорчилась, если бы вас не стало, господин Альбер… И вообще, вы нам нужны живой… Этот бальзам обязательно допейте до конца. Вы должны полностью восстановить свои силы, и тогда мы с вами отправимся в один из самых красивых замков Парижа для очень интересной и важной для вас беседы…
        Силы мои действительно восстанавливались ни по дням, а по часам… У меня появился зверский аппетит. В городе уже давно не было заболевания чумой, поэтому ограничение одиночного сидения по казармам было снято… Все наши канониры (за исключением оставшихся в цитадели) побывали у меня, и завалили мою комнату балыками, изысканными паштетами, копчёными колбасами и красным вином… Королевские золотые ливры хорошо пахли…
        Барнабас очень обрадовался моему быстрому выздоровлению, и, как оказалось, уже купил нужные часовые механизмы и сделал форму для отливки пистолетных стволов. Мы старались эту нашу работу скрывать от посторонних глаз, поэтому собирались у него в кузнечном цеху поздними вечерами. По прошествии трёх таких вечеров, длившихся до самого утра, мы изготовили пару бронзовых пистолетов с колесцовым механизмом и с деревянными ручками…
        Глава 16. Герцогиня и маркиз
        - Вместо круглых маленьких ядер для этих пистолетов мы будем делать продолговатые, но короткие пули с передним заострённым концом, - сказал я Барнабасу и вытащил из кармана короткий английский болт, что всадили мне в спину. - как передняя часть этого болта, - показал я оружейнику.
        Барнабас нахмурился и взял арбалетный болт в свою широкую, как лопата, ладонь..
        - Понял вас, бомбардир Альбер, сделаю точно так… Передний острый конец - отличная идея для огнестрела.
        Изготовить формы для таких пистолетных пуль было несложно, и уже через пару часов, после того как Барнабас отлил пули и хорошенько обточил по диаметру ствола, я зарядил первый пистолет. Барнабас принёс самую крепкую итальянскую кирасу и поставил её в двадцати шагах передо мной. Я демонстративно засунул пистолет за кожаный пояс и прикрыл его камзолом, затем резко выхватил пистолет, прицелился, крутанул колёсико, и раздался резкий выстрел…
        Барнабас заулыбался, когда поднял кирасу: она пробила кирасу навылет, в двух местах…
        - Отлично, - сказал я, - такое оружие дорогого стоит. Эти два пистолета оставим себе, и ещё два сделаем для себя, а остальные будем продавать; деньги - пополам, согласен?
        - Так точно, - сказал довольный Барнабас.
        - Только смотри, никому ни слова, продавать буду я, у меня свои клиенты, понял?
        - Так точно, господин Альбер.
        Чувствовал я себя хорошо, надо думать благодаря бальзаму загадочной герцогине Леопольдине, правда, остался ещё небольшой хрип в груди, но боли уже не было…
        Это, конечно, прекрасно жить в веках, но сейчас на меня будут охотиться очень даже серьёзные враги французской короны до тех пор, пока не уничтожат… Я это хорошо понимал. Поэтому дожить до двадцать первого века будет для меня весьма проблематично…
        После покушения на меня, в моё распоряжение выделили небольшую карету со шторками на окнах, и посоветовали покидать пределы территории замка только в ней…
        Беатрис подошла ко мне вечером, когда я с Барнабасом обтачивал бронзовые пули, и сказала ещё раз, что меня хотят видеть в замке герцогини Леопольдины.
        Я согласился, так как пистолеты были готовы; взял их, и мы отправились в карете, управляемой Кристофером…
        Очень скоро наша небольшая карета с плотными шторками въехала на территорию великолепного замка герцогини. Сам замок и его внутренний двор был даже больше, чем у графа Дебюсси…
        Слуги и охрана хорошо знали Беатрис и кланялись ей.
        Юная графиня шла впереди меня по первому этажу замка и сияла как алмазный орден, с явным желанием меня продемонстрировать как некую редкую достопримечательность…
        Герцогиня Леопольдина встретила нас в зале, на втором этаже. Это была стройная и высокая женщиной лет тридцати на вид, с благородным и строгим лицом.
        Её супруг погиб в битве при Пуатье и оставил ей огромное состояние, как говорила Беатрис…
        "Эта битва произошла 19 сентября 1356 года и окончилась полной победой англичан… Прошло около семидесяти лет… Значит вдовствующей герцогине должно быть не менее ста лет…" Эти размышления вызвали у меня улыбку.
        В комнате находился ещё один человек в чёрном камзоле расшитым серебром. Это был коренастый и очень крепкий мужчина с серебристой бородой.
        Позвольте вам познакомить, господа.
        - Это шевалье Альбер де Монт, наш недавний герой, уже переживший подлую месть англичан, - сказала герцогиня.
        - А это маркиз Валентайн, наш большой друг, - сказала Беатрис с очаровательной улыбкой и обняла могучую фигуру маркиза.
        Я сделал лёгкий поклон головой.
        Маркиз протянул руку и улыбнулся уголками губ.
        - Очень рад с вами познакомиться, - сказал он.
        - Париж полнится слухами о наших непревзойдённых новых пушках, что принесли нам победу на морском берегу… Вы, шевалье, кажется, сделали личное огнестрельное оружие для нас… - сказала герцогиня Леопольдина.
        - Да, я захватил с собой пару образцов. Это пистолеты. Мы можем проверить их эффективность для самообороны прямо сейчас, - сказал я.
        - Отлично, сказал маркиз, - Мы их проверим, но только позже… Я наслышан о качестве вашего огнестрельного оружия, шевалье.
        - Мы хотели бы посвятить вас в некоторые тайны нашего общества, но для этого, наши высшие покровители должны одобрить это наше желание… - сказала герцогиня Леопольдина.
        - Наше общество стремится овладеть тайными знаниями благородных рыцарей Храма Соломона, поэтому решающее значение в вашей судьбе будет иметь Дух Великого магистра… - сказал маркиз Валентайн.
        - Там, на кладбище, нам будет дан знак в отношении вас, шевалье Альбер де Монт, - сказала герцогиня Лео.
        - Мы можем отправиться к праху Великого Магистра прямо сейчас. Вы согласны, шевалье? - спросил маркиз.
        Я был несколько удивлён такими словами и ходом дела, но твёрдо произнёс:
        - Да, ваше сиятельство, я согласен получить свой знак, ответил я с мало заметной улыбкой…
        Через пять минут я, Беатрис, маркиз и герцогиня, уже ехали в большой карете с гербом маркиза Валентайна на её дверцах…
        Глава 17. Знак свыше
        Это было всё то же кладбище Невинноубиенных, но подъехали мы к нему с другой стороны. Кучер маркиза остался с каретой; мы подошли к железной ограде кладбища, и герцогиня открыла в ней небольшую калитку. Был уже поздний вечер и стало совсем темно, особенно здесь, в тени надгробий и могил. Маркиз шёл первый, в самый угол высокой кладбищенской ограды, к удалённой ото всех небольшой могиле, под квадратной каменной плитой…
        Полный мрак окутывал это захоронение с частицами праха сожженного на костре последнего Великого Магистра легендарного и благородного Ордена… И лишь ближний угол каменной плиты был еле различим под слабым светом молодой Луны…
        Я включил налобный фонарь, и услышал возглас изумления за своей спиной. На могильной плите был изображён широкий красный крест тамплиеров. Кроме этой могильной плиты больше здесь ничего не было… за исключением невысокой травы по её краям.
        - Не стоит делать здесь свои алхимические опыты, шевалье, - послышался голос маркиза за моей спиной.
        - Хорошо, ваша светлость, - сказал я и выключил налобный фонарь.
        Маркиз подошёл ко мне вплотную, зажёг факел при помощи маленького огнива, и ещё раз тщательно осветил могильную плиту. На её поверхности по - прежнему ничего не было, кроме широкого красного креста тамплиеров…
        - Встаньте на правое колено, шевалье, приклоните голову, и прочтите молитву, какую знаете… - сказал маркиз.
        Я встал на правое колено, склонил голову, и прочитал молитву "Отче Наш" про себя (по - русски) так как хорошо знал только её…
        - Достаточно, можете подняться, - сказал маркиз.
        Я встал во весь рост, выпрямил плечи, и только сейчас почувствовал настоящий жар, идущий от квадратной каменной плиты, словно от того страшного костра…
        Маркиз снова приблизился ко мне и поднял горящий факел над могильной плитой. На её поверхности что-то блеснуло тусклым светом серебра и Луны…
        Маркиз поднёс факел ближе, и все увидели массивный серебряный перстень, лежащий в самом центре широкого креста…
        - Это перстень тамплиеров! - воскликнул маркиз Валентайн.
        - Это великий знак для вас и нас, шевалье Альбер де Монт, - сказала герцогиня Лео, - Возьмите его и оденьте на указательный палец правой руки.
        - Во истину! Это великий знак, - воодушевился маркиз. - Этот перстень тамплиеров по праву ваш, господин Альбер де Монт. Это послание свыше… Носите его на правой руке не снимая. Наш король и все его приближённые боятся проклятия Великого Магистра и не посмеют вам сделать даже замечание, если заметят этот перстень на вашей руке…
        - Этот перстень будет действовать на вас только благотворно… - сказала герцогиня Лео.
        Я был поражён таким событием и воодушевлён не меньше маркиза каким - то сильным и светлым чувством…
        Через час мы вернулись в замок герцогини Леопольдины.
        Стол с изысканными блюдами был уже накрыт на втором этаже.
        Я очень хотел выпить горячего чая, или кофе, но чай появится здесь лишь в конце этого века, а кофе и ещё позже лет на сто… Но красное отменное вино было великолепно…
        - Мы почитатели Великого Ордена храмовников, и мы объединились в Орден Посвящённых благодаря Николя Фламелю - нашему Великому магистру. Он познал тайну тамплиеров и, благодаря этому, создал эликсир вечной молодости, - сказал маркиз, разливая красное вино по узким бокалам. - Когда англичане узнают, что вы стали членом нашего Ордена, то они не осмелятся вас убить. Венценосные особы в Лондоне боятся духа тамплиеров не меньше нашего короля и его приближённых… Мы не противники, но и не сторонники нынешнего короля Франции. Мы последователи истины и её прибывания в вечности, - говорил маркиз Валентайн. - Наши высшие покровители проявили к вам, шевалье, более чем благосклонность… поэтому мы - ваши верные друзья и союзники…
        Я поблагодарил маркиза за такие слова…
        Ночной ужин закончился, на столе остались лишь фруктовые соки и вино. Высокие окна замка просветлели. Начинался рассвет нового дня.
        - Вы должны быть с нами и жить так долго, как того захотите, - сказала герцогиня Лео. - Хотите ли вы, Альбер де Монт, принимать эликсир молодости Николя Фламеля?
        - Да, я хочу этого, - ответил я твёрдым голосом и не раздумывая…
        - Отлично! Тогда вы его получите через Беатрис в скором времени, но для этого нам нужна ваша кровь.
        На моей физиономии появилось выражение крайнего удивления.
        Герцогиня засмеялась.
        - Нет, не вся, а только малая толика… Вот в этот пузырёк, - сказала она и поставила на столик маленький пузатый пузырёк с плотной крышкой. Затем герцогиня достала из ящика столика иглу, протёрла её и мой палец тряпочкой смоченной в вине, и ловко сделала забор крови в пузырёк… - Эликсир молодости начинает сохранять ваш организм с того самого момента, когда вы начнёте его принимать… Если вам будет двадцать лет, то и будете выглядеть на столько же, на протяжении неограниченного срока времени, однако насильственной смерти избежать не удастся никому из нас… поэтому надёжное оружие для самообороны нам необходимо…
        - У вас прекрасный возраст, шевалье, я даже вам по - доброму завидую вам, - сказал маркиз. - Мне кажется, настало время посмотреть в действии новое оружие нашего шевалье.
        - Пойдёмте во двор, господа, там есть место для стрельбы, - сказала герцогиня Лео.

17.2.
        Наш Кристофер явно не скучал. Он играл в кости с охранниками замка герцогини. Судя по его широкой и не сходящей лица улыбке, игра была успешной. Рядом с нашей каретой стоял столик с мясом, вином и фруктами. Увидя меня с Беатрис, Кристофер поднял руку.
        Я подошёл к карете и взял мешочек с порохом, пулями, войлоком и шомполами для пистолетов.
        Мы прошли за ограду, в большой сад со множеством античных скульптур и фруктовых деревьев.
        Стреляйте в Венеру Милосскую… это хоть и красивая, но языческая скульптура, - сказала герцогиня Лео. - Я давно уже хотела избавиться от этих идолов…
        Я усмехнулся и вытащил один пистолет из-за пояса, закрытого камзолом… все сразу подошли ко мне поближе. Ствол пистолета был не только начищен, но и отполирован мастером Барнабасом. Беатрис не удержалась, и, с волевой улыбкой, выхватила пистолет у меня из рук.
        - А что означает это слово в кругу клейма? - спросила она меня пристально рассматривая блестящее оружие.
        - Это наше с Барнабасом клеймо "АльБар", слово состоящее из первых трёх букв наших имён.
        Беатрис передала пистолет герцогине, а та - маркизу.
        - Заряжайте его, шевалье, а мы посмотрим, на что способно это блестящее на вид оружие, - сказал маркиз.
        Я приоткрыл мешочек с порохом, достал из него мерный скаканчик, и насыпал порох в ствол пистолета. Затем закрыл заряд куском войлока при помощи небольшого железного шомпола, а сам пистолет засунул за пояс и закрыл сверху полами камзола. Отмерив от статуи Венеры Милосской тридцать шагов, я выхватил пистолет из-за пояса и, почти не целясь, выстрелил в голову языческой богини…
        Мало того, что голова скульптуры отлетела на пару метров, она ещё и раскололась на две части.
        - Браво, Альбер, - воскликнула Беатрис.
        - Отличное оружие, - сказал маркиз.
        - Да, это грозная штука, - сказала герцогиня.
        Я почувствовал, что перстень на моей руке, начал придавать ей необычную и уверенность…
        Следующим был грозный римский бог войны Марс в доспехах и плаще…
        Маркиз сам зарядил пистолет. Я показал ему как надо целиться, рассказал о колесцовом механизме поджига пороха, подобного которому ещё нет в Европе…
        Маркиз отмерил тридцать шагов, долго целился, наконец выстрелил, и разнёс голову бога войны на куски…
        - Наш маркиз прекрасно владеет шпагой, но скоро ему нужно будет ехать на Восток; а это очень опасное путешествие. Не могли бы вы, господин Альбер, предложить маркизу два пистолета, - сказала баронесса.
        - Конечно могу, ваша светлость. Два пистолета - два вражеских трупа сразу… - сказал я.
        Герцогиня улыбнулась.
        - Сколько мы вам должны, господин Альбер? - спросила она.
        - Это подарок, ваша светлость. Для меня большая честь быть вам полезным и находиться в вашем обществе избранных, - ответил я с любезной улыбкой.
        - Достойные слова благородного человека, - сказал маркиз и пожал мне руку. - Можете считать себя членом нашего Ордена с того самого момента, как перстень появился на могильной плите…
        - Простите, ваша светлость, - обратился я к герцогине Леопольдине. - может быть, мне надо обращаться к вам, Ваше Высочество?
        - Это было бы так, если бы во мне текла королеская кровь, но этого, Слава Богу, нет. Так что вы правильно говорите, любезный шевалье Альбер… Наша милая Беатрис очень скоро передаст вам чудесный эликсир Николя Фламеля и расскажет, как его нужно правильно принимать, - сказала герцогиня и протянула мне руку для прощального поцелуя…
        Через полчаса мы уже въехали на территорию замка графа Дебюсси. Кристофер был сильно навеселе, и всю дорогу что-то распевал себе под нос…
        Лёжа в своей комнате, я долго размышлял над удивительными и мистическими событиями прошедшего дня. Я хорошо помнил как стоял перед могильной плитой прикрывающей частицы праха Великого Магистра, включал налобный фонарь, чем, вероятно, поверг в изумление маркиза и герцогиню… но ничего и никого на и за могильной плитой не было… И никто к ней не приближался, когда на её поверхности появился перстень тамплиеров…
        Я встал и вышел во двор графского замка. Ночь была тихая и лунная. Ко мне подошли два наших гвардейских кота и потёрлись о мои ноги. Я снял перстень с пальца и бросил его на широкую каменную лавку. Серебряный перстень тонко зазвенел. Серебро высшей пробы имеет свойство отлично звенеть…
        Перстень тускло блестел, как тогда, на кладбище, на могильной плите под Луной, но звона от его падения в прошлый раз не было; а это значит, что перстень никто не подбросил на могильную плиту сзади…
        Я остался доволен своим экспериментом, и наглядно убедился в возможном присутствии высших сил в нашем мире…
        Я был самым настоящим Фомой Неверующим до этого случая в моей жизни… Да и как можно сомневаться в высших силах, если проклятие Магистра Ордена так убийственно убедительно действует на королевский род…
        Душа обитает в теле, а дух - рядом с прахом… - пришла мне в голову такая мысль, которую я никогда и нигде не слышал, и она меня поразила… Пепел и зола с места сожжения были собраны и захоронены под той плитой…
        С той самой минуты, как перстень тамплиеров оказался на моей правой руке, я чувствовал на себе присутствие Духа самых храбрых и благородных рыцарей Европы… как бы это не высокопарно и не мистически звучало…
        И ещё один важнейший вопрос занимал меня.
        Да, наши пушки проявили себя очень хорошо на поле боя, но все точные выстрелы были сделаны интуитивно… и "на глаз". Для ведения успешных боевых действий, нужен был, конечно же, точный математический расчёт - таблицы для стрельбы со всеми данными… Я, знал о науке баллистике, но знания мои были крайне минимальны…
        Глава 18. События развиваются
        Гастон заявился ко мне сильно навеселе и сказал:
        - Король и власти Парижа решили выделить нам очень большие деньги на производство новых пушек. Будем делать их гораздо больше… так что думай, Альбер, где будем делать и кто нам ещё нужен для этого дела…
        Наш сержант увидел перстень тампиеров на моей руке, глаза его расширились от удивления, но он ничего не сказал…
        После его визита, я поговорил с Барнабасом насчёт плавильного дела. Мы выяснили, что нужна была мощная печь с подачей воздуха, как у Гензеля, чтобы плавить железо и получить сталь; но для этого нужна была более высокая температура, чем у нашей печи, пригодной только для плавки меди и олова… Такие специалисты были в городе Милане, где изготавливали лучшее оружие в то время… Но как заполучить таких специалистов… вряд ли их отпустят к нам…
        - А какой знак появился на могильной плите когда вы стали членом Ордена Посвящённых? - спросил я Беатрис на следующий день, после разговора с Барнабасом, встретив её во дворе замка.
        - На могильной плите появилась хорошо различимая первая буква моего имени… - задумчиво ответила юная графиня.
        - Это удивительно… - сказал я и задал ещё один вопрос графине:- Можно ли мне, ваша светлость, посетить парижский университет в ближайшее время?
        Беатрис взглянула на меня с нескрываемым любопытством и удивлением.
        - А зачем это вам, шевалье Альбер?
        - Я хотел бы познакомиться с молодыми и талантливыми людьми, жаждущими новых знаний, с пытливым и глубоким умом, для развития артиллерийского дела во Франции…
        - Хорошо, это очень интересно, я поговорю о вашей просьбе, шевалье, - ответила Беатрис и спросила в свою очередь:
        - А когда будет готов мой пистолет?
        - Завтра, ваша светлость.
        - А мой эликсир?
        - На днях, удивительный шевалье, - одарила меня комплиментом прелестная Беатрис…
        Я не переставал думать о последних удивительных и грандиозных событиях в своей жизни. Я неплохо знал историю Франции и, как нормальный молодой человек, особенно интересовался эпохой рыцарства, в частности, самым знаменитым, таинственным и легендарным орденом тамплиеров. Духовно-рыцарским орденом, основанным на Святой земле в 1119 году небольшой группой рыцарей во главе с Гуго де Пейном после Первого крестового похода.
        Хорошо известно, что рыцари этого ордена, будучи на Святой земле (а это были одни из лучших и передовых европейских мужей своего времени), искала встречи, и вступали в контакт со знаменитыми учёными и алхимиками обширного Востока. Есть даже утверждение, что и с самими волхвами - предсказателями… А эти мудрецы получили свои знания из древнего Египта; а в этой стране замечены оставленные следы высокоразвитой неземной цивилизации… Орден тамплиеров был разгромлен алчным королём из-за их непомерного богатства, полученного не только из-за охранных услуг для паломников, но и путём алхимическим - превращением обычных металлов в драгоценные… Этим объясняется огромное количество серебряных монет в то время, когда открытых серебряных рудников ещё не было…
        Я полагал, что господин великий алхимик Николя Фламель каким-то образом приобщился к познаниям тамплиеров, научился превращать неблагородные металлы в благородные, и сделал эликсир вечной молодости…
        Беатрис явилась ко мне через день, прямо в комнату, ранним вечером, чему я был несколько удивлён; но, по её торжественной и несколько таинственной физиономии, я догадался о такой её решительности…
        - Я принесла эликсир молодости Николя Фламеля, - сказала юная графиня и поставила на стол нечто в чёрном бархатном мешочке. Это нечто не было лёгким, судя по раздавшемуся звуку.
        - Можно взглянуть? - спросил я.
        - Доставайте, шевалье, эликсир сделан для вас.
        Я развязал серебристый шнурок и вытащил из тёмного мешочка стеклянную пирамиду точной геометрической пропорции и весом не менее килограмма. Верхушка одного из четырёх углов пирамиды была более тёмной, чем остальные.
        - Это крышка, - сказала Беатрис, уловив мой взгляд. Стекло пирамиды было толстое голубоватое и мутное. Цвет жидкости в этом сосуде нельзя было разглядеть.
        - Начнёте принимать эликсир в первый день новой Луны, в шесть часов вечера. Первые три лунных месяца по одной капле. Эликсир лучше капать в рюмку с водой. Затем три года по две капли… Следующие тридцать лет по три капли… На это время и рассчитан этот сосуд…
        - А у вас есть лунный календарь, ваша светлость? - задал я вполне резонный вопрос.
        - Да, я принесла и его, - ответила Беатрис и вытащила из длинного рукава своего шёлкового платья узкую трубку небольшого пергамента. Я развернул свиток. Первый день новой Луны начинался через три дня…
        - Уже не помню, говорила вам, или нет, но постарайтесь мясо заменить на рыбу… и не переедайте… - сказала Беатрис.
        - А как насчёт моей просьбе по университету? - спросил я.
        - Обещали её удовлетворить в скором времени, - ответила Беатрис и удалилась.
        Французский университет в Париже уже заслужил, как рассказывала мне Беатрис, высокую репутацию в странах Европы. Здесь учились молодые люди из разных стран, но большинство студентов были, конечно же, французами. Центром университета являлось здание Сорбонны в Латинском квартале на левом берегу Сены. Я не раз видел это великолепное сооружение и мне очень хотелось зайти в него и послушать там какую-нибудь лекцию…
        Глава 19. Кинжал вместо шомпола
        Но сейчас, по ходу событий, эту самую лекцию должен был прочитать я…
        Лекцию по баллистике. Я напрягал свою память уже третий день и кое-что мне удалось вспомнить и записать на большом листе пергамента, что дала мне Беатрис.
        - Знаешь ли ты, Барнабас, науку о полёте ядра или пули? - спросил я старого оружейника, когда тот шлифовал стволы наших новых пистолетов.
        Барнабас с удивлением и вниманием посмотрел на меня.
        - Судя по твоему взгляду, и понятия не имеешь. Поэтому наш главный оружейник обязательно пойдёт со мной в Парижский университет и послушает лекцию. Твои знания по ковке и плавке различных металлов могут понадобиться при общении со студентами.
        - Боже меня упаси от этих школяров, - искренне ответил Барнабас.
        - Отчего так?
        - Да на них управы нет никакой. Сам парижский прево их побаиватся и во всём потакает… Сам знаешь, как ведёт себя молодёжь из известных и богатых родов…
        - Я найду, дружище, чем их заинтересовать и увлечь; к тому же, появятся хорошие клиенты на твои шпаги и наши пистолеты, - сказал я и похлопал оружейника по широкой спине.
        - В ваших словах есть толк, господин Альбер, Слава Господу, что он позволил вам остаться в этом мире…
        - Ты приведи свою наружность в божеский вид, а то похож на трубочиста, приготовь чистую рубаху и штаны…
        - У меня и камзол есть новенький, - перебил меня Барнабас.
        - Вот и отлично. Послезавтра и отправимся в университет. Нас там будут ждать в положенное время. Соберутся студенты, интересующиеся огнестрельным оружием. Я буду им рассказывать о наших успехах и задачах. А ты, как знаток оружейного дела, будешь высказывать свои знания о железном деле.
        - Понял вас, господин Альбер, буду приводить себя в порядок, в божеский вид, как вы сказали…
        - Нам нужен был большой плавильный цех, мощная печь, механизм подачи воздуха, хороший уголь для создания нужной температуры, и подходящая железная руда для получения крепкого железа, или стали, - говорил я старому оружейнику. Барнабас соглашался, довольно потирая свои огромные тёмные ладони.
        Я начинал хорошо понимать, что перстень тамплиеров на моей руке придаёт моей личности повышенную значимость в глазах окружающих, что уже не раз подтверждалось в жизни… Перстень был крупный и хорошо заметный. Большая часть его поверхности была отлита в виде кирпичиков или каменных блоков. Это напоминало кладку стен храма Соломона. Вверху был изображён широкий крест с надписями: "SIGILLUM MILITUM TEMPLI XPISTI" (печать воинства храма Христова) и «IN HOC SIGNO VINCES!» (под этим знаменем победишь!).
        Только когда я поставил пузатый графин из тонкого стекла между моими глазами и серебряным перстнем тамплиеров, я смог прочитать латинские слова написанные готическим филигранным шрифтом на внутренней поверхности перстня: NON NOBIS DOMINE NON NOBIS SED NOMINE TUO DA GLORIAM…что означало "НЕ НАМ, ГОСПОДИ, НЕ НАМ, НО ИМЕНИ ТВОЕМУ ДАЙ СЛАВУ"…
        У меня снова появился вопрос без ответа: как можно было сделать такую чёткую, реально алмазную гравировку без соответствующего оборудования более четырёх сотен лет тому назад?…
        Моё небезосновательное предположение очень быстро перешло в твёрдое убеждение:
        Формула эликсира вечной молодости была получена Николя Фламелем не без помощи рыцарей Ордена тамплиеров. Кое-кто из этих благородных мужей, вероятно, при помощи этого эликсира, существуют и до сих пор…
        Беатрис наконец-то заполучила свой пистолет, а вместе с ним и мешочек пороха, мерный стаканчик, войлочные пыжи, двадцать пуль и, вместо шомпола длинный кинжал с узким гранёным лезвием и витиеватой бронзовой гардой, начищенной до солнечного блеска. Это идею подкинул и воплотил Барнабас. Такой кинжал вполне заменял шомпол и сам служил отличным холодным оружием…
        Беатрис была очень рада и довольна. Кинжал - шомпол был в два раза длиннее того, что подарил ей отец граф Дебюсси, и даже походил на короткую шпажку.
        Юная графиня, как только взяла пистолет, сразу же приступила его пристреливать. Это продолжалось уже второй день. Беатрис расстреляла все двадцать зарядов и получила столько же; зато она научилась довольно метко стрелять, правда, пистолет она держала двумя руками: отдача при выстреле была не слабой для юной и изящной девушки… Теперь наша прелестная графиня могла завалить любого с двадцати шагов, даже если бы это был и рыцарь в тяжёлых доспехах… Она так радовалась нашему блестящему изделию и своему умению стрелять, что расцеловала Барнабаса, а меня очень искренне поблагодарила, и предложила нам кучу золотых ливров, от которой мы, естественно, отказались…
        - Я буду стрелять в университете! - радостно заявила Беатрис.
        - В кого же это, ваша светлость? - спросил я, не скрывая улыбки.
        - Ну вы что, господин Альбер, не понимаете?.. Для демонстрации этого чудесного оружия… и тогда у вас появятся многочисленные состоятельные клиенты на его приобретение…
        - А вы не против, если с нами в университет пойдёт наш лучший оружейник Барнабас? - спросил я.
        - Конечно не против, в наш университет может прийти любой человек. Кстати, тогда наш Барнабас пусть прихватит с собой итальянскую кирасу, как мишень для стрельбы… Вы нарисуете на ней кружок при помощи извести, а я сделаю в нём дырку с двадцати шагов.
        - Непременно возьму с собой эту кирасу, ваша светлость, как пойдём в университет, - сказал Барнабас.
        Пару таких же пистолетов мы подарили отцу Беатрис, нашему патрону графу Дебюсси. Он остался очень доволен убойной силой наших пистолетов и обещал продемонстрировать это оружие коннетаблю и королю…
        Глава 20. В Парижском университете
        В это солнечное утро Беатрис улыбалась и шла впереди нас в лёгком шёлковом плаще, прикрывающим её бронзовый пистолет и шомпол - кинжал, закреплённые на широком кожаном поясе. Мы не опасались нападения злоумышленников: у каждого из нас был готовый к стрельбе пистолет, зоркие глаза и длинные шпаги. У меня на поясе висел ещё мой "Mr.Blade Keeper M390 titanium handle" - изящный и высокотехнологичный EDC-нож из премиум-сегмента, который я ещё здесь не пускал в дело; за исключением того случая, когда пробил им итальянскую кирасу, чтобы утереть нос Лексии…
        Я никак не мог привыкнуть к широким штанам-панталонам и облачился перед визитом в университет в хорошо выстиранные свои любимые джинсы и ковбойскую клетчатую рубаху со множеством карманов… В своей привычной одежде я чувствовал себя гораздо комфортнее для общения с лучшими молодыми людьми этого времени…
        Мы с Барнабасом следовали за юной графиней, любовались ей, и слушали её рассказ о парижском университете…
        Как оказалось, в университете существовали высшие факультеты: экономического права, медицины и теологии; и факультет искусств, где изучались такие науки как философия Аристотеля, Евклидова математика и геометрия, риторика, грамматика, логика… Учились на факультете искусств около трёх с половиной лет. После успешной сдачи экзаменов, студент получал звание магистра и мог поступить на любой высший факультет. Ректор университета был главой факультета искусств и главой всего университета. Во главе факультетов стояли деканы. Сообщество студентов включало в себя землячества или, как говорили тогда, нации. Были нации бургундцев, пикардийцев, французов, немцев, норманов… Все они выбирали ректора.
        Небесными покровителями университета была святая Екатерина и святой Николай. В университете существовала корпорация королевских лекторов. Они получали жалованье от короля и читали открытые лекции бесплатно всем, кто пожелает их послушать…
        Через четверть часа мы уже входили в здание готической архитектуры на левом берегу Сены с высокими потолками и массивными каменными колоннами. Широкие двери были открыты и никакой охраны у входа не было. Беатрис сразу же провела нас в аудиторию на первом этаже.
        Никто не встал при нашем появлении, хотя большая аудитория была полна студентов. Их было не менее сорока человек и все лавки были заняты.
        - Позвольте вам представить, господа, моего хорошего знакомого господина Альбера, интересного алхимика, того самого королевского гвардейца, кто внёс значительный вклад в наши последние победы над англичанами, - сказала Беатрис.
        После этих слов, молодые люди поднялись со своих мест и горячо захлопали. Почти у всех у них были шпаги.
        Впервые в жизни я почувствовал себя героем…
        Я поднял руку в верх и сказал:
        - Благодарю вас, господа, садитесь на свои места.
        Студенты дружно сели.
        Я приготовил для вас небольшую лекцию об огнестрельном оружии, но прежде, в знак уважения к господам студентам и к стенам этого славного университета, я мог бы ответить на вопросы, если есть таковые ко мне.
        Аудитория одобрительно загудела, видно мои слова понравились молодым людям. Я чувствовал на себе повышенное внимание сотен глаз. В аудитории были и девушки, но в значительном меньшинстве. Молодые люди особенно внимательно разглядывали мои джинсы и мой перстень тамплиеров, что тускло блестел на дубовой кафедре на моей правой руке…
        - Как вы относитесь к Жанне д’Арк, господин Альбер? - спросила меня молодая девушка с тёмными короткими волосами и тонким благородным лицом.
        - Я восхищаюсь подвигом этой юной девушки. Её недолгая и славная жизнь должна придавать смелости и мужества каждому молодому человеку в борьбе за свободу.
        - Браво!
        - Хорошо сказано!
        - Верные слова, - послышались многочисленные голоса.
        - А вы француз, господин Альбер? - спросила меня красивая девушка, сидящая у высокого окна.
        - Я-то, пожалуй немец, принц-полукровка. - сказал я улыбаясь.
        Аудитория засмеялась.
        - Начинайте господин Альбер вашу лекцию, мы ждём её с большим интересом, - послышался молодой басок молодого человека крепкого сложения.
        - Да, да! Начинайте!
        - Не будем терять время…
        - Мы слушаем вас, - послышались голоса.
        В аудитории воцарилась тишина и я начал:
        - Надеюсь, господа студенты, здесь нет наших врагов англичан.
        Аудитория загудела.
        - Нет, нет, господин Альбер, можете не опасаться, английских ушей здесь нет. Мы все хорошо знаем друг друга, - сказал молодой человек лет тридцати с лицом молодого профессора.
        - Я встретился с вами, господа, для того, чтобы набрать группу молодых людей для занятия баллистикой, наукой о законах полёта пушечного ядра, о том, как точно рассчитать расстояние до цели; под каким углом ставить ствол пушки, чтобы поражать врага; как сделать хорошую систему прицеливания для наших новых пушек, что помогли нам недавно разгромить англичан. Мы стреляли с относительно близкого расстояния, без каких-либо точных систем наведения ствола пушки на выбранную цель… Стреляли успешно, но использовали только свой глазомер… А вот для дальней стрельбы нужна система наведения. Наши пушки сейчас одни из лучших в мире по дальности стрельбы. Мы сделали разрывные ядра - это страшное оружие для наших врагов…
        Студенты слушали меня с большим вниманием.
        - Есть ли среди вас, господа студенты, кто бы хотел заниматься такой работой. Я думаю, что на это важное дело для французской армии дело, королевская казна выделит значительные средства.
        - Я хочу заниматься такой наукой с расчётами, господин Альбер, - заявил вихрастый молодой человек, - и сам могу выделить приличные средства…
        Послышался лёгкий смех.
        - И мы хотим… - раздались многочисленные голоса.
        - Я учусь на медицинском факультете и слышала как эти ваши разрывные ядра при близком попадании действительно разрывают человека в клочья… Это страшно и очень жестоко, - сказала девушка с большими грустными глазами.
        - Да, это так, но если бы эти ядра изобрели первыми англичане, то разрывали бы в клочья нас… и захватили бы всю нашу землю. А вам, медикам, будет чему поучиться, увидев как сделан человек изнутри, - сказал я.
        Аудитория на мгновение притихла.

20.2.
        Я развернул свой пергамент со схемой полёта ядра и закрепил его на кафедре, со стороны аудитории.
        - Если мы произведём выстрел из ствола пушки точно параллельно линии ровному участку поверхности земли, то ядро, как только оно вылетит из ствола, сразу же начнёт падать, несмотря на поступательное движение и силу, что вытолкнуло его из ствола… Ядро не летит прямо, поэтому надо приподнимать ствол на определённый градус, чтобы попасть в цель на одной линии горизонта с вашим орудием… не летит оно прямо потому, что на него действует сила притяжения земли, по которой мы ходим. Если вы, господа, подбросите ваши шляпы вверх, то они не улетят в безбрежное пространство, а обязательно упадут на землю, не так ли?… Чем дальше мы хотим выстрелить, тем выше надо поднимать целик ствола. Здесь нужен точный прибор, закреплённый на самой пушке, измеряющий угол подъёма…
        - Нам это очень интересно…
        - Мы любим математику и геометрию. - выкрикивали из разных концов аудитории.
        - Ну вот и отлично. Мы будем стрелять, рассчитывать расстояние, делать приборы для прицеливания пушек, - сказал я. - Где будет наш полигон для стрельбы, вам скажет Биатрис, как только он появится…
        - Сможет ли ваше разрывное ядро порвать определённую часть пространства, где есть настоящий призрак и уничтожить его, господин Альбер? - спросил меня всё тот же вихрастый молодой человек.
        - Настоящий призрак? - переспросил я.
        - Да, самый настоящий. Его видели уже много раз, и некоторые из них жестоко пострадали, - сказал молодой человек и красноречиво постучал пальцем по своему лбу. - Я говорю о так называемом двужильном бароне. Я не буду о нём сейчас много рассказывать, наши студенты знают его историю, а вам, господин Альбер, об этом человеке может рассказать Беатрис, если вам будет интересно… Меня зовут Жильбер, я живу в замке, что находится в предместье Сен-Мартен, недалеко от Монфоконской виселицы…
        - Да, это правда…
        - Многие видели этот призрак, - послышались голоса вокруг.
        Я сразу вспомнил это жуткое сооружение на холме с висящими на железных ошейниках преступников до тех пор, пока их тела совсем не истлеют и не рассыпятся в прах, в назидание всем остальны… Я видел это, когда возвращался с отрядом Гастона из Германии в Париж…
        - Я видел то, о чём вы говорите, господин Жильбер. Вы думаете что порвав пространство, как вы выразились, возле призрака будет достаточно, чтобы его уничтожить? - спросил я.
        - Нет, я не точно выразился, надо засыпать его серебром, точнее мельчайшими частицами серебра, словно облаком, тогда он прекратит своё существование, так говорят знающие люди… и арбалетный болт с серебряным наконечником, и, даже если сделать пулю к вашему пистолету из серебра, то этого будет недостаточно… Надо засыпать серебром всё пространство… Я так думаю, - сказал Жильбер.
        Я внимательно посмотрел на вихрастого молодого человека и, почему-то вспомнил про иодистое серебро, что активно применяется для разгона грозовых облаков…
        - У меня есть небольшая переносная пушка, но разрывное ядро вряд ли создаст нужное целенаправленное облако… Этого можно добиться, если выстрелить с близкого расстояния. заложенным в ствол пушки зарядом из мельчайших частиц серебра… У вас есть такие частицы в большом количестве? - задал я вопрос Жильберу, при притихшей аудитории.
        - Да, я найду и принесу в замок господина Дебюсси достаточное количество измельчённого серебра, - уверенно ответил молодой человек.
        - Хорошо, как только вы его принесёте, я выстрелю из пушки в этот самый призрак, - сказал я, не сдержав улыбки.
        - Сразу не получится, господин Альбер, призрак появляется только один раз в месяц, в ночь полнолуния. Беатрис вам всё расскажет, - сказал молодой человек.
        - Да, да, Жильбер, не беспокойся, я обязательно расскажу господину Альберу, - подтвердила Беатрис и обратилась ко мне:
        - Мы хотим создать свою алхимическую лабораторию. Будете ли вы нам помогать в этом деле, загадочный господин Альбер? Вы ведь выросли в подобной обстановке, не так ли?
        - Да, ваша светлость, в меру своих знаний и возможностей, - ответил я.
        - В нашем университете уже давно не принято называть титул, достаточно имени, - сказала Беатрис. - Мы все равны.
        После этих слов я увидел, как засветились лица этих ребят и подумал, что потомки этих смелых свободных и красивых людей будут делать Великую французскую революцию, возьмут Бастилию в июле 1789 и произнесут великие слова, ставшие потом известны всему миру: Свобода! Равенство! Братство!..
        - Понял вас, Беатрис, - ответил я и улыбнулся.
        - Наша Беатрис самая красивая и самая смелая, на неё даже страшно смотреть, - сказал полный молодой человек с добродушным лицом.
        Аудитория дружно засмеялась.
        - Красивые люди почти всегда смелые, - сказал я.
        - Это точно, - подтвердил черноволосый парень с волевым лицом.
        - Вам бы, господа, найти самого Николя Фламеля для этого тонкого дела, - сказал молодой человек, сидящий в самом конце аудитории. - Говорят его снова видели где-то на окраине Парижа.
        - Было бы неплохо, - улыбнулась Беатрис, и я снова почувствовал своим затылком теплоту её взгляда…
        - Алхимия - это удивительно и увлекательно, - сказала красивая девушка, сидящая одна у окна. - А вы, господин Альбер, могли бы нам показать что-то восхитительное алхимическое? - спросила она кокетливо улыбаясь.
        - Как ваше имя? - спросил я.
        - Софи, - ласково ответила она.
        У меня в кармане камзола лежал смартфон. Я почему-то взял его с собой не думая использовать, но сейчас вытащил из кармана, включил, и все услышали короткую мелодию. Я сделал снимок Софи, и показал его ей. Глаза у девушки сделались очень большими, и даже слегка испуганными…
        - Не стоит опасаться этого уникального опыта. Для вас не будет ничего плохого, уверяю вас, Софи…
        Я обошёл аудиторию с фотографией Софи на смартфоне. Я был наверху торжества алхимии двадцать первого века… Студенты Сорбонны были в высшей степени изумления… и даже смятения…
        Мне захотелось ещё, для усиления эффекта новейшей алхимии, запустить на полную громкость популярный клип группы Little Big GO Bananas, но я серьёзно испугался за психическое здоровье этих молодых людей, поэтому смартфон с фото Софи, благополучно последовал в накладной карман моего камзола…
        - А сейчас, господа, удивительная Беатрис вам продемонстрирует наше новое оружие, - сказал я весело. - Барнабас, поставь кирасу в самый дальний угол аудитории, а вам, господа, я советую подойти ко мне, там находиться будет небезопасно…
        Глава 21. Выстрелы в Сорбонне
        - Наши пистолеты заряжаются не ядрами, а пулями. Они всегда летят острым концом впереди, что усиливает их пробиваемость, - говорил я, пока старый оружейник устанавливал кирасу на дальнем столе аудитории.
        - Эта кираса сделана в городе Милане, - сказал Барнабас, - и считается самой крепкой у нас.
        Я подошёл к кирасе и нарисовал небольшой круг рядом с уже имеющимися в ней пробоинами.
        - Всё готово, приступайте к стрельбе, удивительная девушка, - сказал я, и молодые люди вокруг улыбнулись.
        Беатрис одним движением своего гибкого тела сбросила с себя лёгкий плащ и вытащила начищенный до блеска бронзовый пистолет. Девушка медленно подняла пистолет на уровень груди, взвела курок и прицелилась.
        Аудитория затаила дыхание.
        Сверкнула искра и раздался оглушительный выстрел…
        Это было потрясающе и очень громко. Было видно в открытое окно как стая голубей сорвалась с площади возле университета… Девушки взвизгнули и схватились за уши. Толстые стены Сорбонны только усилили звук выстрела. Попадание было в десяточку кружка! Студенты рассматривали сквозную дыру с восхищением.
        - Браво, Беатрис!
        - Молодчина!
        - Такое оружие я не мог себе даже представить… - раздавались восторженные голоса.
        - Ещё раз сделай это, Беатрис.
        - Да, да, ещё раз, мы посмотрим…
        Беатрис вытащила из кармана плаща небольшой мешочек с порохом. Из него же извлекла мерный стаканчик, пыж. И быстро зарядила пистолет по всем правилам.
        Барнабас поправил кирасу.
        - Стреляйте в ту же цель, - сказал я.
        Беатрис прицелилась и уверенно спустила курок. Прозвучал выстрел казалось ещё большей громкости. Кираса в этот раз, с железным грохотом слетела со стола…
        Девушки снова схватились за уши. Парни этого не делали, но у многих уши точно заложило. Это я почувствовал по себе… Стрелять в закрытом помещении с открытыми ушами небезопасно…
        Кирасу подняли. Новое отверстие зияло в двух сантиметрах от предыдущего…
        - Отличная вещь!
        - Это впечатляет!
        - А сколько стоит такой пистолет? - восклицали и спрашивали студенты.
        - Мы ещё не установили цену на это оружие, - сказал я. - Немного позже, Беатрис вам об этом скажет… Но сначала нам надо будет обеспечить этим оружием офицеров королевской гвардии… Я хочу вам показать ещё какого качества становится железо, когда оно превращается в сталь высшей марки…
        Все глаза этой аудитории, взглянули на мой перстень, когда я начал расстёгивать силиконовую кобуру и вытащил свой классный нож фирмы "Mr. Blade".
        Только сейчас мне пришло в голову, что этот перстень тамплиеров точно подходит под размер моего указательного пальца.
        Кираса была водворена на место, и я сделал незаметный кистевой бросок…
        "Mr. Blade" легко прошил хвалёное итальянское железо…
        Аудитория в этот раз не кричала и не визжала, а только пристально смотрела на мой перстень, и на нож…
        Я вытащил свой "Mr. Blade" из кирасы и показал всем желающим его девственный клинок без малейшего повреждения.
        - Мы сможем делать такую сталь, если подымим температуру наших печей до более высокого уровня… - сказал я.
        Больше половины молодых людей изъявили твёрдое желание заниматься конструкцией и производством нового огнестрельного оружия…
        Мы возвращались втроём из университета очень довольные собой, но на рыночной площади Барнабас решил свернуть к своим друзьям оружейникам, и мы с Беатрис остались вдвоём. Я вспомнил вихрастого молодого человека и его необычную просьбу, и попросил Беатрис рассказать о загадочном призраке Монфокона.
        - Этот человек отличался жестоким нравом и дьявольским влечением к молоденьким девушкам. Он и его люди похищали несчастных в отдалённых местах от Парижа, но затем стали пропадать девушки и в самом городе. Вместе со своими вассалами он похищал молодых девушек и сажал их на цепь в обширных подвалах своего замка. Этих несчастных подвергали страшному насилию… Узнать о преступлениях барона и его подданных удалось лишь после того, как одна девушка увидела свою подругу, насильно заталкиваемую в карету с чёрными занавесками. Девушка проследила за каретой и рассказала об этом парижскому прево. Городской полиции на помощь были направлены наши королевские гвардейцы для штурма замка барона-насильника… Замок захватили, и в его подвалах нашли двух еле живых девушек, прикованных цепями, в страшном состоянии; а в окрестностях замка обнаружили яму с останками более двух десятков несчастных и замученных…
        Барона и его подельников судили, и всех повесили на верхнем ряду Монфокона. Барон, в отличие от остальных, очень долго не умирал, как рассказывают очевидцы, а страшно дёргался в своей петле; и когда его утихший труп, как и всех остальных, подвесили (в назидание подобным насильникам) на железном ошейнике на цепи, то этот труп висел так долго и не рассыпался, что все только удивлялись… Поэтому и прозвали покойного барона двужильным…
        А по прошествии года, на том самом месте где он висел, стал появляться его призрак в виде белого сгустка плотного тумана или дыма… причём это происходило, как заметили, в ночь полной Луны. Повисев немного в проёме виселицы, призрак срывался со своего места и начинал путешествовать по северной окраине Парижа… Его видели в основном молодые девушки из окон своих спален… Страх и ужас перед ним бывает так велик, что у некоторых девушек расстраивается сознание… В этот призрак стреляли из арбалетов, бросали в него горящие головни и факела… он пропадал, но снова появлялся в полнолуние следующего месяца…
        - Это страшная история, - сказал я. - В неё трудно поверить, я имею в виду сам призрак, что снова тянется к девушкам…
        - Да, я слышала это от людей, которым склонна верить, и даже видела этот призрак… но не у своего окна… - сказала Беатрис и переменила тему:
        - Так вы точно не передумали принимать эликсир молодости Николя Фламеля? - спросила меня Беатрис.
        - Позвольте уточнить обращение к вам. За пределами университета вы по-прежнему остаётесь "ваша светлость"? - спросил я.
        - Вам, господин Альбер, можно не упоминать каждый раз мой дворянский титул, - ответила Беатрис мило улыбаясь.
        - Спасибо, - сказал я. - Но словосочетание "ваша светлость" более чем ко всем остальным, подходит именно вам… Вы - действительно светлая… - позволил я себе комплимент.
        - Спасибо, - сказала Беатрис и взглянула на меня с благодарностью.
        - Эликсир я буду принимать уже завтра вечером, с новой Луной, - как вы и говорили.
        - Я этому искренне рада… Кстати, господин Альбер, тот, кто принимает эликсир Николя Фламеля никогда серьёзно не болеет, и чума ему не страшна…
        Глава 22. Гастон и эликсир
        На следующий день я проснулся как никогда поздно, но сразу вспомнил про данное слово господину Жильберу и решил провести эксперимент с выстрелом металлическими опилками. В моей жизни в последнее время произошло столько невероятных событий, что в существование призрака, у меня не было оснований не верить… Вместо серебряных должны были подойти и бронзовые, думал я, которых в нашем цеху было предостаточно. Я набрал опилки в небольшой мешочек и, после заряда пороха вставил этот мешочек (пыж и не понадобился) в ствол ручной пушки. Мне надо было определить расстояние от пушки до того самого облако, что должно было образоваться при выстреле. Ткань мешочка была мягкая и не очень крепкая. Я выстрелил, и действительно увидел облако металлическое облако в трёх четырёх метрах от ствола пушки. Я был удовлетворён таким результатом. Подобных мешочков от золотых ливров у меня было ещё предостаточно…
        Наступили заветные шесть часов вечера в сегодняшний первый день новой Луны. Время я уточнил на своих красивых и дорогих часах, что приобрёл для этого случая не так давно…
        Я достал пирамидальный сосуд из сундука и попробовал снять тёмную крышку усилием руки, но тщетно… Тогда я начал крутить её, и она поддалась… Здесь была резьба тонкая и глубокая, с мягкой прокладкой, похожей на каучук. На самом конце острия верхней грани пирамиды блестела короткая трубка для точного объёма капли. Рюмку с водой я приготовил, и она стояла рядом с сосудом. Я капнул одну каплю эликсира в рюмку и крепко завинтил крышку пирамидального сосуда.
        Я несколько повращал и потрусил рюмку в руке для равномерного растворения эликсира. Рюмка заметно потеплела, но вода цвета не изменила… Я понюхал содержимое рюмки. Запах был приятный и тонкий…
        Я прочитал известную мне молитву и выпил эликсир залпом…
        И сразу же почувствовал как сильное тепло разлилось по всему моему телу, до самых кончиков моих рук, ног, и даже ушей… Мне стало даже немного страшновато… Температура моего тела явно поднялась на несколько градусов; однако слабости, тошноты, или опьянения не было; но очень скоро температура моего тела пришла в норму, и я мгновенно заснул, как убитый…
        Я спал очень крепко, и не менее двух суток…
        Это я узнал, когда Гастон потрепал меня за плечо и спросил сиплым голосом:
        - Ты в порядке, Альбер, спишь уже третий день.
        Я легко свесил ноги с кровати и ощутил себя столь свежим и бодрым, как не чувствовал себя последние лет восемь-десять…
        - Всё в порядке, командир, просто чертовски устал за последние дни, - сказал я и увидел сосуд-пирамиду с эликсиром на столе и пустую рюмку… Хорошо что крышка была крепко завинчена, а то Гастон, славный рубака, хлебнул бы добрую порцию эликсира Николя Фламеля…
        Гастон криво усмехнулся.
        - Я вижу от чего ты так устал, Альбер де Монт… Хотел я попробовать этой твоей штуки, но не мог снять крышку… А ну-ка, брат, открой эту бутыль и угости старого товарища…
        - Это хорошо, Гастон, что ты не смог выпить алхимическое лекарство. Оно сделано специально и только для меня. И если бы ты его выпил хоть каплю, то у тебя бы, дружище, в лучшем случае выросли рога, как у быка, а в худшем, уже сегодня, после обеда, тебя закопали бы в землю…
        На лице Гастона появилось выражение испуганной удивлённости. Он перекрестился и сказал:
        - Слава Господу. Он уберёг меня…
        А я подумал как хорошо, что наш командир не знает что такое резьба…
        Какое-либо ярко выраженное действие эликсира на свой организм я не чувствовал, разве только остался приятный привкус во рту и бодрость как у мальчика в двенадцать лет…
        Этим же вечером я достал смартфон и посмотрел на заряд его батареи: он был менее тридцати процентов, что меня порядком огорчило…
        Надо было думать, как сделать источник постоянного тока в этих условиях. Задача была, прямо скажем, не из лёгких…
        Я лежал по своей привычке, сцепив руки в замок под головой, закрыв глаза, и вспоминал раздел школьного учебника физика под названием "Электричество", когда случилось нечто покруче самой чёрной магии…
        Я услышал в двух метрах от себя мелодичный рингтон своего смартфона. Это был краткий и приятный звук, но я подскочил от него словно ужаленный и кинулся к рюкзаку… Я хорошо помнил, что только что выключил смартфон.
        Однако, экран его ярко светился…
        Электронное устройство включилось самопроизвольно. Сердце моё не переставало колотиться. На экране смартфона я увидел новую иконку - большой и красивый перстень тамплиеров, точно такой же, что был и на моём пальце… Заряд батареи показывал 100 %!!! Перстень на иконке медленно вращался, сверкая всеми своими гранями совершенства…
        Ноги мои ослабли, я сел на кровать, не в силах оторвать взгляда от красивого графического изображения. Оставалось только щелкнуть по иконке пальцем, но я не решался это сделать хотя бы и тем пальцем, на котором блестел точно такой же перстень…
        Голова моя по-настоящему шла кругом… Как может проникнуть электромагнитный сигнал из будущего в прошлое… Или, может быть, это из настоящего в настоящее? Тогда позвольте вас спросить, господа, а где же вышки сотовой связи в этом самом Париже… Виселицы есть, а вот вышек я как-то не замечал… Мне захотелось вдохнуть свежего воздуха, и я вышел на общий балкон казары. Беатрис стояла в своём окне. Она, кажется, улыбалась и подняла руку в знак того, что видит меня. Тепловая волна, как всегда, в мою сторону, исходила от неё… Я приветствовал её в ответ поднятой рукой. Меня вдруг внезапно охватило какое-то радостное предчувствие… Я вернулся в свою комнату и прикоснулся к иконке с изображением перстня тамплиеров, и на экране сразу же открылся текст, набранный старинным готическим шрифтом:
        "ВЫСШИЙ СОВЕТ ОРДЕНА ПОСВЯЩЁННЫХ ПРИВЕТСТВУЕТ НАШЕГО НОВОГО ЧЛЕНА, ГОСПОДИНА АЛЬБЕРА ДЕ МОНТА И ПОРУЧАЕТ ЕМУ В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ СФОРМИРОВАТЬ НЕБОЛЬШОЙ БОЕВОЙ ОТРЯД В КОЛИЧЕСТВЕ ДЕВЯТИ ЧЕЛОВЕК ИЗ ДОСТОЙНЫХ ВОИНОВ ДЛЯ ВООРУЖЁННОЙ БОРЬБЫ ЗА БЛАГИЕ ЦЕЛИ И ИДЕАЛЫ НАШЕГО ОРДЕНА И ЗАЩИТЫ ЕГО ЧЛЕНОВ. БОЙЦЫ ЭТОГО ОТРЯДА БУДУТ ЕЖЕМЕСЯЧНО ПОЛУЧАТЬ ЖАЛОВАНЬЕ, ПРЕВОСХОДЯЩЕЕ ПО РАЗМЕРУ КОРОЛЕВСКОЕ… В ЭТОМ ОТРЯДЕ БУДЕТ ЧЛЕН НАШЕГО ОРДЕНА. ЕГО ЗОВУТ БРАТ КОНРАД. ОН ПРИСОЕДИНИТСЯ К ВАМ ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ…
        ВЫПОЛНЯЙТЕ ВСЕ УКАЗАНИЯ МАРКИЗА ВАЛЕНТАЙНА.
        БЕРЕГИТЕ СВОЮ ЖИЗНЬ, АЛЬБЕР ДЕ МОНТ. СО ВЧЕРАШНЕГО ДНЯ ОНА ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ БОЛЬШУЮ ЦЕННОСТЬ КАК ДЛЯ ВАС ЛИЧНО, ТАК И ДЛЯ ЧЛЕНОВ ОРДЕНА ПОСВЯЩЁННЫХ"
        Если эти господа живут в веках, значит они могут каким-то образом взаимодействовать друг с другом, предположил я разумную мысль…
        Меня смущало лишь одно обстоятельство: если какие-либо приказы от короля и от Высшего Совета Ордена Посвящённых придут одновременно…
        Глава 23. Брат Конрад
        Мне очень хотелось узнать, кто же это входит в Высший Совет Ордена Посвящённых, но ещё больше меня интересовали те силы, что стояли над этим Советом и членами Ордена…
        Самые интересные и невероятные мысли одолевали моё сознание…
        Связь рыцарей ордена тамплиеров с восточными мудрецами, а тех, в свою очередь, со жрецами древнего Египта, а этих самых жрецов, с представителями высокоразвитой цивилизации, оставившей на нашей планете зримые следы в том же самом Египте, - была несомненной… Внеземная цивилизация присутствовала в древнем Египте; об этом существуют неоспоримые факты… Древние египтяне получили от пришельцев многие знания и зарисовали даже летательные аппараты, а самих иных назвали своими богами…
        Предчувствие судьбоносного для меня открытия продолжало усиливаться…
        Первым делом я попытался определить откуда исходил сигнал на мой смартфон… То, что зарядка батареи может производиться дистанционно я знал, но вот найти источник в своей комнате мне не удалось… Я даже заходил к соседу Кристоферу… но и там было чисто от каких-либо устройств…
        Конечно же, никаких сотовых сетей, а также Wi-Fi или Bluetooth мой смартфон поблизости не обнаружил…
        Я с большим интересом ждал появление таинственного брата Конрада, надеясь более точно уяснить для себя всю эту историю технологий и времён…
        "Духовно-рыцарский орден тамплиеров (от французского templiers - "храмовники") был основан на Святой Земле в 1119 году французским рыцарем Гуго де Пайеном, по другим источникам Гуго де Пейном, и имел в своём первоначальном составе девять человек…" читал я далеко не первый раз на экране своего смартфона. И эта цифра не была случайной для нашего нового отряда…
        - Надо прикупить бочонок хорошего вина, - сказал Гастон после утренней переклички. Несмотря на то, что фехтованием мы уже не занимались в обязательном порядке, но наличие личного состава производилось. - Скоро наши ребята, все четверо, возвратятся в свои комнаты в казарме. Они там славно послужили нашей стране и королю на побережье Франции, потопив несколько английских бригов, как говорят… С тебя, Альбер, и с вас, - обратился сержант к Лексии, Николасу и Кристоферу, - по одному золотому, что бы и на паштет и на парочку окороков хватило….
        - Отличная новость, - сказал я передавая Гастону весомую монету. А как будет там, без них, на побережье?
        - Наши ребята подготовили себе достойную замену из гвардейцев роты нашего графа. Уже проявили себя в отличной стрельбе…
        "Мариус и Арне, Даймонд и Лемюэль, Николас и Кристофер, Гастон и я, плюс ещё таинственный и загадочный брат Конрад; итого девять человек (Лексию я почему-то ввиду не имел), именно то число, что определил для создаваемого отряда Высший Совет Ордена Посвящённых… Никого больше искать не надо, отряд уже есть: все наши солдаты, пожалуй одни из лучших в армии французского короля на сегодняшний день,"- подумал я с удовлетворением.
        Прошло уже два дня, как я принял эликсир, и я был в своей лучшей форме, как физической, так и интеллектуальной… Возможно это можно было приписать действию эликсира, или открывшейся необозримой перспективе моего оптимистичного, как я думал, будущего…
        Сам мой перстень тамплиеров был монолитен и тяжёл. Без признаков какой-либо "начинки"…
        Я был несказанно рад тому, что теперь могу, сколько хочу, читать на своём смартфоне большое количество сохранённых статей о средневековой Франции и тех же тамплиерах…
        Мы с Барнабасом шлифовали во дворе замка графа Бернарда Дебюсси новую отливку пушечного ствола изнутри, а Гастон со своим Жюлем, Лексия, Кристофер и Николас, обрабатывали пушечные ядра, когда во двор въехали чуть ли не галопом две большие кареты. Из первой кареты вышел сам граф и командир нашей первой роты и подал руку своей младшей дочери Беатрис, а за ней показался весьма представительный мужчина в чёрном плаще и длинным под ним мечом.
        - Позвольте, господа, представить вам великолепного воина, непобедимого рыцаря и моего, как оказалось, дальнего родственника, господина Конрада. Он будет некоторое время жить в наших казармах, так как предпочитает военный уклад жизни. Господин Конрад имеет большой боевой опыт, а также обширные познания и опыт в науке механике и алхимии… Господин Конрад будет интересен вам и полезен для нашего огнестрельного дела… Он всецело предан нашему Господу и его можно просто называть брат Конрад, - торжественно, как всегда, проговорил граф Дебюсси.
        Мы все смотрели на этого неординарного человека с неподдельным любопытством, и более всех, так смотрела Лексия.
        - Надеюсь, Гастон, у нас есть приличная комната для брата Конрада? - спросил граф. - Желательно побольше размером.
        - Конечно, ваша светлость, у нас есть такая комната, - быстро ответил сержант.
        Господин Конрад был ростом не меньше моего, и вид имел исключительно впечатляющий…
        Можно было предположить, что этот достойный рыцарь успешно штурмовал ещё стены самого Иерусалима…

23.2.
        Этот человек производил с первого же взгляда неизгладимое впечатление на окружающих.
        Его правильный, воистину римский профиль, носил на себе несмываемый отпечаток того самого загара, что образуется на лице человека, прожившего в пустыне не один год…
        Рыцарь Конрад пожал нам руки с чуть заметной улыбкой, а Лексии поцеловал руку. Такой твёрдой ладони я не чувствовал ни у кого…
        Во второй карете были три больших сундука с вещами рыцаря, причём два из них, мы несли в свободную комнату казармы вчетвером…
        Беатрис была очень оживлена и не отходила от рыцаря, что-то ему рассказывая и не умолкая ни на минуту…
        "Может быть существует всевременной интернет?" - пришла мне в голову этим вечером почти шизофреническая мысль… Но, если ко мне обратились, значит и я могу спросить… Я включил смартфон, открыл готический текст, поставил курсор с красной строки, и… быстро набрал:
        "Есть ли возможность мне подключиться к интернету двадцать первого века? Благодарю за ответ".
        Я решил обращаться к "той стороне" кратко и с чувством собственного достоинства…
        Я нажал на виртуальную клавишу, курсор превратился в крутящийся кружок и появилась зелёная галочка… Сообщение было отправлено.
        Примерно минут через пятнадцать прозвучал звуковой сигнал, и я обрадовался его приятным ноткам…
        На экране было одно слово: "Нет".
        Больше расспрашивать "ту сторону" мне ни о чём не хотелось…
        Весь оставшийся вечер я читал подробную статью о том, что стало с тамплиерами после разгрома ордена, и где предположительно могут находиться их несметные богатства и тайные эксклюзивные знания… Я почти не спал, просмотрел два фантастических фильма и, разрядил батарею до безопасной крайности… Я лежал и надеялся услышать звук подключения зарядного процесса… Смартфон молчал, как рыба…
        На следующее утро его батарея была полностью заряжена…
        Я включил смартфон и стал рассматривать картинки рыцарей Ордена тамплиеров и думал: "Зачем у нас в казарме поселился брат Конрад рядом со мной? Наблюдать за мной? Моя личность для них остаётся загадочной и непонятной… Чего стоит один смартфон… его видела Беатрис в университете, да и так могла видеть у меня в руках, благодаря своим уникальным способностям адепта Николя Фламеля…
        В это же утро, во дворе, я видел Беатрис и она сказала:
        - Мы будем вместе с братом Конрадом строить алхимическую лабораторию прямо в нашем дворе, благо он такой большой… Мой отец дал согласие. Я сейчас иду к Конраду. У него есть очень интересные книги по алхимии, надеюсь вы, господин Альбер, член нашего Ордена, примите участие в создании нашей лаборатории? Сейчас только в Париже, я знаю, их строится несколько… Вы ещё не поговорили с братом Конрадом?
        - Сегодня обязательно к нему зайду после работы с железом… и буду рад заняться алхимической лабораторией вместе с вами, - ответил я.
        Беатрис благосклонно улыбнулась довольная моим ответом и пошла к таинственному рыцарю…
        Наслышавшись об алхимии ещё в 21 веке и убедившись в её могуществе в 15 веке, побывавши у настоящего немецкого алхимика Гензеля, сам назвавшись алхимиком, я действительно с большим желанием и интересом надеялся принять участие в становлении алхимической лаборатории во дворе замка графа Дебюсси…
        В этот же день, после обеда, я постучался в комнату брата Конрада.
        - Войдите, дверь открыта, - услышал я звучный голос.
        Я вошёл и плотно прикрыл за собой дверь.
        Комната была точна такая же, как и у меня, только здесь стояли три сундука, размером побольше моего, и у камина висел белый плащ с алым крестом Ордена тамплиеров. У восточной стены комнаты стоял высокий и массивный, очень красивый, в рост человека серебряный подсвечник с горящей свечой. Выше, в углу, был закреплён лик Спасителя со строгим лицом.
        На западной стене комнаты висел мощный арбалет с необычной системой спуска тетивы…
        Сам Конрад сидел за столом и читал книгу.
        Я перекрестился на Лик Спасителя и протянул рыцарю руку со словами:
        - Очень рад, брат Конрад, что вы член Ордена Посвящённых и будете жить в нашей казарме. Надеюсь, смогу быть вам чем-то полезным.
        Рыцарь улыбнулся и ответил:
        - Искренне рад нашему знакомству, брат Альбер. Мне говорили, что вы добились значительных успехов в создании удивительных устройств, благодаря глубоким познаниям в алхимии…
        А вид брату Конраду можно было дать лет тридцать пять или пятьдесят…
        - Это не совсем так, уважаемый брат Конрад. Только благодаря моему приёмному, а ныне покойному отцу, действительно великому алхимику, я имею в своём распоряжении некоторые действительно уникальные устройства…
        Конрад широко улыбнулся, вероятно не поверив моей истории, и, с любопытством рассматривал мои джинсы, ковбойскую рубаху, и перстень тамплиера на пальце.
        Брат Конрад предложил мне сесть на второй табурет у камина.
        - Я бы носил свой белый плащ тамплиера с алым крестом, - сказал рыцарь, видя как я разглядываю плащ, но, должен вам сказать, брат Альбер, моя жизнь, хотя и бесконечно длинная с определённого момента времени, мне давно уже не принадлежит по причине множества моих личных обязательств… Поэтому стараюсь не привлекать к себе излишнее внимание недругов и врагов…
        - Мне кажется, брат Конрад, королевская власть во Франции давно уже не преследует рыцарей Ордена тамплиеров… - сказал я. - Она скорее побаивается их тайного могущества и праведной мести…
        - Менее всего меня заботит современная королевская власть, брат Альбер, есть настоящие враги для меня в этом мире… - загадочно сказал рыцарь. - Но, давайте лучше поговорим о ваших успехах в производстве огнестрельного оружия. Я видел ваши бронзовые пистолеты - они действительно хороши. Я хотел бы вам заказать парочку таких пистолетов для себя. Что касается золота, то можете брать его сколько захотите их этого сундука.
        Брат Конрад подошёл к ближайшему у камина сундуку и открыл его. В нём стоял ещё один сундучок тоже не маленький. Конрад открыл его. Золотые монеты переполняли его.
        - Благодарю вас, брат Конрад. Золото может понадобиться только для покупки меди. Сейчас этот металл в большой цене, и мы, кажется, уже скупили весь запас меди в этом городе.
        Мастер Конрад улыбнулся.
        - Я видел здесь отличных солдат. Как вы думаете, они согласны будут вступить в наш отряд?
        - Я думал об этом и собирался поговорить с ними на эту тему. Я почти уверен, что они согласятся, тем более, наш командир граф Бернард Дебюсси поддерживает эту идею… Тогда и понадобится ваше золото.
        - В жёлтом металле не будет недостатка, - сказал рыцарь.
        - Беатрис мне говорила о вашем согласии заложить на территории этого замка алхимическую лабораторию? - спросил я. - Это её давнишняя мечта.
        - О да! Мы будем её здесь строить. Скоро сюда привезут строительный материал, я уже заказал каменные блоки и подходящее дерево.
        - У вас, брат Конрад, много книг, как я вижу. Мне было бы интересно что-нибудь почитать…
        - О, конечно, возьмите эту для начала, - сказал рыцарь и передал мне настоящий тяжёлый фолиант в медной обложке…
        Глава 24. Десять золотых
        - Я отлучусь на несколько дней из этой казармы. Мне надо будет кое-что привезти для нашей будущей алхимической лаборатории. В этой комнате дверь всегда открыта. Если вам, брат Альбер, понадобится золото, берите сколько хотите… Какую сумму платит король солдатам сержанта Гастона? - спросил брат Конрад.
        - Пять золотых ливров каждый месяц, - ответил я.
        - Мы будем платить в два раза больше и каждый месяц. Если вам удастся набрать отряд из этих воинов, заплатите им сразу же по десять ливров. Скоро нам предстоит опасная поездка… Нам понадобятся ваши пушки, штук восемь, и разрывные ядра в большом количестве… Кстати, заберите к себе в комнату этот сундучок с золотыми ливрами.
        Я хотел спросить рыцаря куда нам предстоит отправиться в ближайшее время? Но не стал этого делать, а поблагодарил его за книгу, прихватил тяжёлый сундучок, и отправился к себе.
        Время само покажет куда мы отправимся с разрывными ядрами в большом количестве…
        Книгу в медной обложке я положил в центр своего дубового стола. Но пока к ней не притрагивался - у меня не было подходящего настроения для познавательного чтения…
        На следующий день мне удалось переговорить со всем нашими бойцами (за исключением Лексии), Даймонд и Лемюэль вместе с Мариусом и Арне только что вернулись с морского побережья Франции. Я их всех пригласил в свою комнату. На столе у меня стоял сундучок с золотыми монетами.
        - Вы остаётесь на службе короля, - говорил я. - в роте нашего уважаемого графа Дебюсси, но, одновременно, подчиняетесь и моим приказам. Граф Дебюсси знает о моих амбициях и поддерживает их. В этом можете не сомневаться… За это вы будете получать ещё одно жалованье каждый месяц в количестве десяти золотых ливров.
        Я резко отбросил крышку пузатого сундучка.
        - Ого! Это хорошие деньги.
        - Где ты их взял, Альбер.
        - А что нам предстоит делать?
        - Кто стоит за тобой? - послышались вполне себе резонные вопросы моих товарищей.
        - За мной стоят сильные и благородные люди нашего государства. Всё что мы будем делать - это во благо Франции и её народа, - отвечал я. - У каждого из вас будет бесплатная пара наших новых пистолетов. Нам предстоят, как я думаю, некие деликатные военные операции… Честно говоря, я знаю не больше вашего… Но знаю девиз нашего отряда - "Честь и Доблесть!"
        - Хороший девиз, - сказал Арне.
        - Это связано с рыцарем Конрадом? - спросил Даймонд.
        - Да, и с ним в частности…
        - Этот рыцарь похож на настоящего тамплиера. Это были наши лучшие воины. Я таких уважаю, - сказал Лемюэль.
        - Мне кажется рыцарь Конрад воевал в своё время на Святой Земле. И ему лет четыреста пятьдесят, - сказал Николас.
        Все мы дружно засмеялись.
        - Этот рыцарь имеет истинную Веру и благородный вид. Я согласен драться с ним рядом, плечо к плечу, в одном отряде, - сказал Кристофер.
        - Если это так, то жалованье можно получить уже сейчас по десять золотых. Кто желает? - спросил я.
        - Раздавай всем, Альбер, нечего спрашивать, если командир нашей роты не имеет ничего против; и мы тебе верим, - сказал Гастон.
        Я раздал монеты, но содержимое сундучка убавилось лишь на десятую его часть…
        Мои товарищи выходили из моей комнаты с довольными лицами, дружески похлопывая меня по плечу и монеты в своих карманах…
        - Ты приносишь удачу и золото… - говорили они.
        Перед своим отъездом, брат Конрад зашёл к нам с Барнабасом в плавильный цех. В последние дни мы делали в основном пистолеты. Заказы на них поступали постоянно и у Барнабаса, как и у меня, карманы уже были набиты золотом. Один бронзовый пистолет с десятью пулями, шомполом кинжалам и запасом пороха, стоил тридцать ливров…
        Брат Конрад с большим интересом рассматривал наше оборудование и изделия. Особенно его привлекли разрывные ядра-гранаты для броска рукой. Мы их сделали два разных варианта по весу.
        На следующий день после того как брат Конрад исчез в неизвестном направлении, в замок графа Дебюсси явился мой знакомый по университету, если можно так сказать, молодой и вихрастый молодой человек по имени Жильбер. Он приехал на шикарной карете с красивым вензелем на её дверцах и оказался весьма состоятельным графом, имеющим обширные земельными владениями в северной части города Парижа…
        Они вместе с Беатрис зашли в плавильный цех. Жильбер был в восторге от расплавленного металла и отлитых пистолетных стволов. В руках он держал мешочек с серебряными опилками.
        Мы поздоровались с ним за руку, и граф сразу же купил два готовых пистолета со всем необходимым к ним. Я сказал Барнабасу, чтобы он забрал все деньги себе.
        - Полнолуние наступит уже послезавтра, - сказал Жильбер. - Вот и серебряные опилки, как обещал.
        Я взял увесистый мешочек. Здесь было не на один выстрел…
        - Хорошо, мы будем у вас вечером нужного дня, - сказал я, и мы любезно раскланялись с молодым графом…
        "Тело надо придавать земле, а не вывешивать его для демонстрации, во всех основных религиях это сказано… Так что ничего удивительного в том, что злобный дух двужильного барона не перестаёт охотиться на юных девиц и, таким вот образом, да, образом и воплощается"… - думал я недовольный от того, что придётся отвлекаться от множества срочной работы; но данное слово не позволяло мне отказаться от расстрела зловещего призрака двужильного барона…
        Глава 25. Призрак Монфокона
        Около десяти часов вечера в замок графа Дебюсси подъехал граф Жильбер. Он был один, но при шпаге и пистолетах.
        - Как вам наши пистолеты? - спросил я, здороваясь с Жильбером,- Пробовали стрелять?
        - О да! Господин Альбер. Я уже израсходовал пять зарядов, но научился точно стрелять, по крайней мере с десяти шагов.
        - Запасные пули и порох для вас всегда у нас есть. Кстати, можете отправить своего кучера с каретой в свой замок. Мы поедем на нашей боевой гвардейской карете воевать с призраком. Ваших серебряных опилок хватило как раз на два заряда. Я стрелял ради эксперимента бронзовыми опилками. Выстрел даёт облако на расстоянии 3 - 5 метров…
        - Там и будет такое расстояние, - сказал граф Жильбер.
        - Вы можете отослать свою карету домой. Мы вас завезём на обратном пути в ваш замок, он, кажется, находится недалеко от Монфокона.
        - О да, совсем рядом, - сказал Жильбер и велел своему кучеру ехать назад.
        В это время к нам подошла Беатрис.
        Кристофер уже ждал нас…
        Эта дорога была мне знакома, мы возвращались по ней из Германии, где получили состав хорошего пороха от немецкого алхимика Гензеля. Этот порох в очередной раз должен был доказать своё превосходное качество.
        Мы ехали молча на это дело. Кристофер правил каретой и не шутил, как обычно. Беатрис закрыла голову капюшоном. Жильбер рассматривал свои новенькие пистолеты…
        Через полчаса уже стал виден одиночный холм в этой местности, а на нём, на фоне полной Луны, зловеще просматривались контуры многоэтажной виселицы. Наша карета подъёхала к этой зловещей конструкции вплотную.
        - Ещё четверть часа, - сказал Жильбер, - но он может появиться и немного раньше двенадцати часов.
        Мы вышли с Жильбером из кареты.
        - Где он является? - спросил я.
        - Крайний проём слева на верхнем ярусе, - сказал Жильбер и указал рукой.
        Я достал из кареты железную треногу и прочно поставил её на фундамент Монфокона - самой страшной каменной виселицы в мире…
        Затем и пушка была закреплена в треноге. в специальных её пазах-ушках. Это было похоже на телескоп, нацеленный на Луну… Я прицелился в указанный проём и закрепил ствол в этом направлении…
        Заряд серебряных опилок без пыжа уже находился в стволе лёгкой пушки Гензеля..
        Я насыпал порох на её полочку.
        До цели было около четырёх-пяти метров, как я и рассчитывал…
        Из кареты вышла неустрашимая Беатрис.
        Вокруг стояла действительно мёртвая тишина. Шестеро повешенных в проёмах Монкофона были похожи на каменные статуи. Даже вороны, коих здесь было с избытком, не каркнули и не шелохнулись при нашем появлении, а только лишь взирали… Может быть они думали, что мы привезли очередного преступника…
        - Ещё минута, - прошептала Беатрис рядом со мной.
        Можно было не верить своим глазам, но некая сущность сероватого цвета стала появляться в воздухе, как раз в том самом верхнем и крайнем проёме Монфокона, где и был повешен тот самый двужильный барон. В довершении к своей материализации, сущность стала раскачиваться, о чём свидетельствовал тихо поскрипывающий звук железного ошейника на цепи. Очертания этой сущности-субстанции походили на расплывчатый контур человека.
        - Стреляйте, господин Альбер, пока этот дьявол не сорвался с цепи и не поплыл по городским улицам, - тихо произнёс граф Жильбер.
        Этот дьявол действительно имел свойство гипнотизировать и нагонять страх… Мои ноги стали как ватные, и холодок, как мышка, бегал по спине; но пушка была наведена, и я поджёг порох…
        Прогремел очень гулкий выстрел с раскатистым эхо. Стая ворон поднялась вверх с громким карканьем. Серебряное облако полностью окутало то место где висел серый призрак. Послышалось как громко загремела цепь, и отвратительно залязгал железный ошейник на её конце. Частички серебра быстро опали вниз, а на месте призрака образовался клуб дыма и медленно растворился в вышине…
        Мы смотрели на это как заворожённые и почувствовали физическое облегчение, когда пространство вокруг проёма стало чистым…
        - Отлично получилось, - сказал Жильбер, - Вы сделали благое дело, господин Альбер.
        - Я только поджёг порох, - сказал я. - Серебро убило его, и мы все тому свидетели.
        - Недаром говорят, что дьявол и его отродье так боятся серебра, - сказал Кристофер.
        - Сколько я вам должен, господин Альбер за эту услугу? - спросил меня Жильбер.
        - Ровным счётом ничего, - сказал я не называя титул Жильбера "ваша светлость." Парижские студенты в этом отношении придерживались демократических понятий…
        - Вы можете граф прислать в наши казармы бочонок хорошего вина, а мы с удовольствием выпьем за ваше здоровье, - сказал Кристофер.
        - Это прекрасная мысль, господа гвардейцы, вино уже завтра будет у вас в казарме. Даже две бочки. У меня отличные виноградники… Моя сестра будет очень рада, что наша земля избавилась от этого серого дьявола…
        - Посмотрите по прошествии лунного месяца, не возродится ли он на своём месте? - сказал я. - Остался ещё один серебряный заряд. Можно будет выстрелить…
        - Да, да, вы правы, мы обязательно посмотрим, - ответил граф Жильбер.
        Я передал ему мешочек с серебряными опилками…
        Через десять минут наша карета подъёхала к большому замку графа Жильбера.
        - Зачем ждать до завтра господам гвардейцам, - сказал Жильбер и попросил нас подождать пять минут…
        Граф был точен, и через пять минут его слуги загрузили в нашу карету бочонок вина и корзину колбас…
        Глава 26. Чай у Конрада
        Через несколько дней вернулся брат Конрад на новой большой карете, запряжённой парой отличных гнедых лошадей, гораздо крупнее наших. В карете были предметы для алхимической лаборатории. В речи этого неординарного человека я подметил лёгкий немецкий акцент. Я помогал ему переносить всё привезённое из кареты в его комнату. Беатрис была рядом, тоже помогала и рассказывала Конраду, как нам удалось уничтожить призрак двужильного барона одним выстрелом напиленного серебра…
        Мы носили книги, колбы, бутыли с жидкостями разного цвета, такие же разноцветные бруски железа, деревянные ящики с забитыми гвоздями крышками, и незнакомые для меня различные механические устройства с железными трубками, краниками и стеклянными колбами…
        Когда всё привезённое было благополучно перенесено, брат Конрад снял плащ и угостил нас бананами и ананасами, что давало повод предположить, что этот удивительный рыцарь был по крайней мере на юге Испании…
        Когда Конрад снял свой плащ, я впервые увидел его длинный и широкий меч с изящно выполненным кровотоком в верхней части клинка. На его мощной рукояти бросался в глаза алый крест тамплиеров…
        - Завтра начнём строительство нашей лаборатории, а вы будете мне помогать, - сказал Конрад разжигая камин.
        - Да, брат Конрад, и с великим интересом, - откликнулась Беатрис, сидя рядом со мной за столом и с удовольствием уплетая уже второй банан.
        - Так точно, будем помогать, - отозвался я.
        Конрад положил на стол бархатный зелёный мешочек, и я почувствовал знакомый и терпкий аромат.
        - Этот напиток пьют на Востоке уже давно. Это чай. Он придаёт бодрость, отгоняет усталость, и оттачивает ум, - сказал Конрад.
        - Я пробовал чёрный чай, правда несколько лет тому назад, - сказал я. - Он бывает немного горьковат, поэтому сладкие фрукты будут в самый раз для Беатрис, но она, к сожалению, уже съела свою порцию…
        Беатрис улыбнулась и внимательно смотрела как заваренные кипятком листочки, окрашивают воду в коричневый цвет, в стеклянном сосуде с тонкими стенками и маленьким соском для слива жидкости.
        - А сколько стоит такой мешочек этого чая? - спросила очаровательная графиня.
        - Всего пять золотых ливров, - усмехнулся брат Конрад…
        - А правда, что рыцари-тамплиеры овладели тайной философского камня и научились получать золото и серебро, - продолжала Беатрис допрашивать Конрада, как любознательная ученица мудрого учителя, и подставила свою чашку.
        Брат Конрад молчал, наливая ей чай, и не отвечал… Зато положил на стол ещё несколько бананов.
        - Эти благородные рыцари, насколько я знаю, почерпнули свои уникальные знания будучи на Востоке, точнее, в стране Египет, - сказал я.
        Конрад внимательно посмотрел на меня…
        - А мы тоже будем делать золото в нашей лаборатории? - не унималась Беатрис.
        Брат Конрад продолжал улыбаться и разливать чай по чашкам:
        - Если Господу будет угодно… - промолвил он.
        - У этой девушки редкий дар, - сказал Конрад, когда Беатрис попрощалась с нами до завтрашнего утра и вышла из комнаты. - Редкий, - повторил Конрад, но очень опасный.
        - Очень опасный? - переспросил я.
        - Да, очень опасный. Она - медиум, и в неё могут вселиться духи, злобные духи… и тогда придётся звать священника.
        - Я думал только Николя Фламель может иметь на неё влияние, - сказал я.
        - Нет, это не так. Она - открытый сосуд… имейте это в виду… - проговорил Конрад таким тоном, что сомневаться в истинности его слов не приходилось…
        - А эликсир? - снова спросил я.
        - Наш эликсир бережёт тело, но не дух… - ответил брат Конрад.
        "Этот человек, - думал я, смотря на благородный профиль рыцаря, принимает эликсир, как и мы с Беатрис, но живёт он, судя по всему, уже не одну сотню лет…"
        - Никак не могу приступить к чтению вашей книги, - сказал я. - всё нет подходящего настроения, должного настроя для этого.
        - Если нет желания, то лучше и не браться за чтение. Но есть простые средства, которые помогут вашему желанию возникнуть… - сказал брат Конрад и достал из раскрытого сундука небольшой стеклянный кувшин, похожий на заварной чайник; затем рыцарь-тамплиер насыпал в него сухие листочки чёрного чая и передал мне.
        - После этого напитка, лично у меня, очень часто возникает стойкое желание к чтению алхимических книг и осмыслению их непростого содержания… - сказал Конрад.
        Я поблагодарил рыцаря за подарок, которому действительно был рад, и отправился в свою комнату…
        Слова брата Конрада о редком и опасном таланте Беатрис взволновали меня. Её поведение нередко если не шокировало, то удивляло; и я представить себе не мог, если в этом прелестном существе поселится нечто ужасное…
        Я заварил чай и долго смотрел, как листочки окрашивают воду в тёмно-коричневый цвет. Чай был очень хорошего качества… Я выпил его с большим удовольствием и почувствовал давно забытое чувство умиротворённой бодрости, но заветную книгу не раскрыл, а долго лежал с открытыми глазами, обдумывая все последние события и перспективы своего будущего… Они были заманчивы…
        Только вот полное табу на женщин… Я мог жениться, или просто вступить в связь с женщиной, но тогда я терял бесконечность своей жизни… за минуты удовольствия - всю бесконечность жизни… Да вы смеётесь, духи… Во всяком случае брат Конрад чувствует себя неплохо и без женского общества…
        Может быть эликсир подавляет естественные желания организма… Это выяснится, надо думать, через определённое время.
        А если бесконечность этой жизни надоест, и тогда её можно прервать естественным путём… Ведь существует ещё и другой мир, после физической смерти тела…
        Такие мысли возникали в моей голове…
        Завтра предстоял интересный день - мы начинали строить свою алхимическую лабораторию, я и намеревался добросовестно заняться этой чудесной наукой… Сама жизнь привела меня к этому… Я любил учиться и постигать… и добиваться результата.
        Глава 27. Алхимическая лаборатория
        Арабская приставка в слове "алхимия" «аль» абсолютно не случайна, потому как арабы в ранний период Средних веков сохранили тайные знания древних египтян периода фараонов (откуда попали эти знания к египтянам, я уже говорил…); а затем, посредством рыцарей тамплиеров, от общения их с арабами, эти знания попали в Европу…
        Строить алхимические лаборатории в Париже, по словам Беатрис, стало делом модным и престижным. Сейчас их в городе существовало уже несколько десятков. Знатные вельможи Франции охотно устраивали в своих замках подобные лаборатории.
        Если раньше такая лаборатория всячески скрывалась и маскировалась от посторонних глаз и ушей, то сейчас всё это выставлялось напоказ.
        Однако, новомодные алхимические лаборатории реальными успехами похвастаться не могли…
        Алхимия была популярной темой в беседах великосветской знати. Особенное внимание уделялось знаменитому алхимику Николя Фламелю и его несомненным и восхитительным успехам (в чём я уже убедился).
        Беатрис говорила мне, что Николя Фламель, кажется, принял на себя обязанности магистра Ордена тамплиеров, что подтверждало мои догадки о причинах его выдающихся успехов в деле алхимии…
        Брат Конрад стал интересовать меня не меньше, чем Николя Фламель…
        Беатрис рассказала нашим рыцарям и шевалье о том, что мы будем непременно в этой лаборатории получать золото и серебро, что дало мне повод подумать, а не вселился в неё злой дух недержания речи…
        Наши гвардейцы отлично понимали для чего служит алхимическая лаборатория, а личность самого брата Конрада только придавала повышенную значимость этому строительству…
        Это было интересно и познавательно для всех наших обитателей казармы первой роты гвардейцев короля - создать алхимическую лабораторию с нуля…
        Поэтому с раннего утра во дворе замка графа Дебюсси уже было много народа…
        Сам брат Конрад всегда вставал с началом рассвета…
        День выдался ясный и прохладный, что способствовало созидательному труду…
        Наши гвардейцы выразили желание принять участие в строительстве лаборатории и получили свою работу.
        У Конрада был свой строительный инструмент, но и у Барнабаса было множество подходящего инструмента.
        По лицу брата Конрада было хорошо видно, что кузнечное дело ему знакомо и любимо им…
        Каменные блоки белого цвета с пористой структурой, со значительной примесью известняка, легко поддавались обработке и имели облегчённый вес…
        Первый делом брат Конрад отмерил расстояние: восемь метров в длину и четыре метра в шрину.; причём лаборатория имела общую стену с нашим кузнечно-плавильным цехом и каменной оградой территории замка.
        Беатрис принесла свои записи и зарисовки, что она сделала в Германии, в лаборатории алхимика Гензеля. Брат Конрад с интересом рассмотрел их и сказал, что хорошо знает и самого Иохима Гензеля и бывал в его лаборатории…
        Беатрис получила и свою работу: она разбивала куриные яйца и отделяла белок от желтка для строительного раствора.
        Каменные блоки быстро обрабатывались и легко подгонялись друг к другу… К полудню, пол в лаборатории был выложен, а к вечеру, уже возвели и обе стены, оставив проём для двери. Белый цвет камня придавал этому помещению чистоту и свет…
        Пришло время устанавливать "сердце" всей лаборатории, так называемый атанор - очаг постоянного огня. Он состоял из трёх частей: нагреватель с отверстиями, или отверстием для доступа воздуха… (У Гензеля нагреватель был с одним отверстием для трубки, и подачей через неё нагнетаемого воздуха).
        Конрад выложил в восточном углу лаборатории из обожжённых кирпичей нечто похожее на круглую башенку. Затем он принёс нагреватель, похожий на небольшой металлический бочонок, с несколькими симметричными отверстиями. Вверху нагревателя закрепил держатель для нагреваемого сосуда, и установил отражатель для равномерного распределения тепла. Под нагреватель ставилась металлическая подставка с бортами и заслонкой для засыпки угля или укладки дров…
        "Работу прерывать нельзя", - говорил Конрад, и с наступлением темноты, во дворе графского замка запылали факела. Крыша в лаборатории укладывалась из просмоленных толстых досок, и в её центре было сделано стеклянное окно. В эту же ночь была сколочена и поставлена дверь в лабораторию…
        Уже с рассветом следующего дня, брат Конрад принёс стеклянный сосуд с вязкой жидкостью и установил его на нагреватель. Алхимическая печь - атанар была запущена при помощи дров, а затем и уголь пошёл в дело…
        Все обитатели замка и казармы были очень довольны постройкой лаборатории. Сам граф Дебюсси выше под утро во двор, вместе со своими слугами, и любовался тонкой струйкой дыма, выходящей из трубы алхимической лаборатории…
        Брат Конрад и Барнабас продолжали работать и сбивали длинный стол для лаборатории… Под конец второго дня все работы были завершены. Брат Конрад принёс в лабораторию широкий топчан и вытянулся на нём во весь свой прекрасный рост…
        Через каждые два часа он вставал и подбрасывал уголёк…
        Глава 28. Выстрел в потолок
        На следующий день Конрад расставлял на столе в новой лаборатории большое количество специального оборудования с колбами и пробирками. У низкой двери лаборатории вновь собрался весь наш отряд, получивший название "Честь и Доблесть"… Я заметил, что наши гвардейцы начали называть Конрада - брат Конрад.
        Конрад оглядел нас взглядом победителя и сказал:
        - Теперь осталось самое главное - вернуть наш главный ингредиент для трансмутации неблагородных металлов в золото и серебро.
        - Как вернуть? И что это за ингредиент? - спросил Даймонд.
        - Вернуть при помощи нового оружия, а ингредиент - тот самый, вожделенный многими, - философский камень…
        Но для этого нам понадобится лёгкий и быстрый бриг, лучше всего сделанный англичанами, - сказал брат Конрад.
        - Есть такой бриг, английский, мы его захватили не так давно. И находится он на приколе в городке Кайен, в том самом, что мы штурмовали с пушками нашего Альбера… Этот бриг мы вытащили на берег и закрыли деревянными щитами со стороны моря. Ему требуется дать ремонт правого борта и кормы. Наши пушки стреляли точно. А для ремонта у властей крепости нет подходящего леса, да и денег, - сказал Лемюэль.
        - Если мы его починим, брат Конрад, то потребуется ещё разрешительное письмо от самого коннетабля Франции господина Артура де Ришмона, - сказал Мариус.
        - Будет такое письмо, - уверенно сказал Конрад.
        - А для литья четырёх тяжёлых пушек потребуется много меди, - сказал я. - Лёгкие пушки у нас свои собственные, - сказал я.
        - Будет достаточное количество и меди и олова… Скоро привезут. Мы можем отлить пушки и из чистого золота, но бронзовые лучше подходят для стрельбы… - сказал брат Конрад, и все засмеялись…
        Никто из нас не спросил доблестного рыцаря, куда мы отправимся на лёгком английском бриге, но подобные вопросы не задают солдаты, получающие ежемесячное жалованье, превосходящее королевское вдвое…
        Прошло несколько дней, но медь ещё не привезли. В самом Париже, как я предположил, мы уже выгребли все её запасы… Сам Конрад перебрался в алхимическую лабораторию и поддерживал постоянный огонь в атаноре…
        Он чрезвычайно заинтересовался моими ручными метательными ядрами, что мы наделали с Барнабасом, но толком ещё не испытали…
        Мы выехали на окраину Парижа с Конрадом и Кристофером, и я показал на что они способны…
        Разрывное ядро, после моего броска за тридцать метров, разбросало в разные стороны несколько молодых деревьев и вырвало в земле воронку в полметра глубиной… Брат Конрад взял такое же ядро, поджёг его фитиль и метнул бронзовый шар метров на пятьдесят, чем очень удивил меня и Кристофера своей физической силой…
        Это метательное оружие очень понравилось Конраду, и мы решили сделать его значительный запас. А по возвращению в казармы, мы решили устроить тренировки по метанию ядер для всех солдат уже моего отряда, получившего свой девиз и название "Честь и Доблесть"…
        Ядра метали, конечно же, не поджигая фитили… Самыми метким оказались брат Конрад и Даймонд…
        В этот вечер я заварил чай и первый раз открыл книгу в медной обложке. У меня возникло стойкое желание приступить к изучению великой науки - алхимии.
        Книга была очень толстая по причине переводных страниц Рядом с подлинными страницами с египетскими иероглифами, были переплетены и страницы на старофранцузском языке.
        Но мне не суждено было начать чтение…
        В дверь моей комнаты вдруг громко и настойчиво постучали чем-то железным…
        Я очень удивился и даже насторожился, поглядывая на часы, что показывали четверть первого ночи, и на эфес своей шпаги, что висела рядом, на стене.
        - Войдите, там открыто, - громко сказал я.
        Дверь вышибли ногой, и передо мной возникла Беатрис…
        Ноздри её хищно раздувались, а глаза сверкали в полумраке огнём нечеловеческой злобы. Её красивое лицо сделалось страшным…
        Ни слова ни говоря она толкнула меня с такой силой, что я отлетел к кровати и упал на неё спиной. Беатрис подошла ко мне, а правой руке она держала пистолет.
        - Ты долго скрывал от меня свою дьявольскую личину, Альбер де Монт, но просветление коснулось меня, и я распознала, кто ты есть на самом деле, и для чего ты здесь появился… Но я не дам тебе совершить то, что ты задумал сделать со мной, - прошипела Беатрис и навела ствол пистолета в центр моего лба…
        Холодный пот в один миг покрыл мою спину, но я успел ударить снизу коленом ноги по её руке с пистолетом…
        Раздался оглушительный выстрел, и пуля снесла кусок штукатурки с потолка. Пистолет вылетел из руки Беатрис и громко упал на пол…
        Беатрис пронзительно завизжала и вцепилась, как большая дикая кошка, мне прямо в горло. Я пытался скинуть её с себя; но она была так цепка и сильна, что мне это не удалось; и я почувствовал, как тёплая кровь потекла по моей шее…
        Мы отчаянно боролись, и очень скоро я услышал топот множества сапог, спешащих в мою комнату…
        Обезумевшую девушку буквально отцепили от меня. Беатрис издавала страшные пронзительные звуки, и её удалось связать не сразу, и с большим трудом…
        Я сел на кровать и дышал с большим трудом. Шея, грудь и рубаха на мне были в крови. В моей комнате стояли Лексия, граф Дебюсси и его многочисленные слуги. Лицо графа было жалким. В его глазах блестели слёзы. Беатрис притихла, но её лицо смотрело на всех с ненавистью и злобой. На краюшках её рта появилась розоватая пена…
        - Простите её, господин Альбер, с моей сестрой случилось большое несчастье, - сказала Лексия. - Мы это заметили ещё вчера, но не удержали её от визита к вам…
        - Позовите брата Конрада, он знает что надо делать, - сказал я, но в этот момент и сам Конрад вошёл в комнату.
        Мельком взглянув на связанную Беатрис, он сказал:
        - Закладывайте карету, граф, мы поедем в храм Божий. Господь поможет и вернёт её нам… Мы все поедем и будем просить Господа, подымайте всех наших солдат.
        Но поднимать никого уже не требовалось, все гвардейцы нашей казармы входили в мою комнату…
        Через четверть часа большая карета графа и большая карета гвардейцев короля, на полном скаку, по ночному Парижу, мчались в восточную окраину города, в небольшую церковь, к знакомому священнику брата Конрада…
        В эту же ночь, до самого рассвета, весь наш отряд молился и горячо просил Господа, повторяя за священником слова специальной молитвы, чтобы Он освободил несчастную девушку от злых чар…
        Эту молитву мы читали несколько часов, и у многих, закалённых в боях воинов, из глаз текли слёзы…
        Беатрис лежала рядом с нами в храме, на лавке, и дёргалась так, что страшно было это видеть…
        Утром, когда цветные витражи храма наполнились солнцем, Беатрис перестала трястись и зарыдала, как насмерть перепуганная маленькая девочка…
        На неё жалко было смотреть…
        Священник велел покинуть храм всем, кроме брата Конрада и графа Дебюсси…
        Глава 29. Иероглиф НЛО
        Как интересно, думал я, но Беатрис ворвалась ко мне и напала на меня именно в тот момент, когда я открыл книгу в медной обложке…
        Это совпадение событий не удивило меня, но я его запомнил…
        У меня ещё оставался чёрный чай Конрада и желание изучать алхимию не только не пропало, а наоборот, только усилилось…
        Я залил сухие листочки кипятком и положил книгу перед собой на столе с надеждой, что никто мне больше не помешает полностью погрузиться в чтение, с присущим мне критическим взглядом на предметы и явления…
        "Кто научился размышлять, тому трудно веровать", - как говорил настоящий граф Лев Николаевич Толстой, а не эти французики… "Самое прекрасное, что я могу себе вообразить - это Бог"- говаривал всё тот же Лев Николаевич…
        Я рассматривал египетские иероглифы на первой странице книги, стараясь самостоятельно понять их смысл, не читая параллельный перевод на старофранцузском языке на второй странице; один из иероглифов изображал не что иное, как летающую тарелку… в этом не было сомнений. Подобное изображение привычно и узнаваемо для человека двадцать первого века. Я взглянул на текст, и первое слово, бросившееся мне в глаза, было "боги". Я громко рассмеялся… Подобное изображение НЛО встречается в массивах египетских иероглифов довольно часто, и все к этому привыкли в двадцать первом веке… Из этого следует только один вывод: все самые продвинутые знания нынешнее человечество получило от этих пришельцев, что бы там ни говорили… Мы, как были ничтожны пять тысяч лет тому назад, или две тысячи лет тому назад, или двести лет тому назад, так и остались…
        Я продолжил чтение… Суть алхимии в получении золота описывалась очень просто - сделай золото так, как этот металл делает матушка земля в своих недрах, под влиянием температуры и времени…
        С этим я не был согласен… Древние писаки-человеки ещё не знали, что элементарные частицы из космоса, пронизывая наш земной шарик, выполняют главную роль в выделении и совместной концентрации различных элементов таблицы господина Менделеева. А так называемый философский, или краеугольный камень, есть не что иное, как катализатор структурных преобразований материи… И был получен от пришельцев, от тех, что нарисованы древними очевидцами в одном ряду с другими иероглифами… Изготовить "философский камень" в земных условиях невозможно… А вот менять атомную структура металлов с его помощью - вполне… И совершенно незачем употреблять это мутное словечко - "трансмутация"…
        Следовательно, этот самый "философский камень" имеется на нашей планетке, но в очень небольшом количестве… И никто из наших многочисленных крутолобых "трансмутантов" не сможет его сделать на своих кипятильниках никогда, а может только получить от кого-то…
        Поэтому и братишка Конрад не собирается его "делать", а намерен забрать своё… Кто научился размышлять, тому не стоит верить "наслово"…
        Гораздо больше всей этой "трансмутации" меня интересовала беспроводная и постоянная подзарядка моего смартфона…
        Мне надо было найти тех "продвинутых", кто владеет этой технологией в пятнадцатом веке…
        И одним из них, как я предполагал, мог быть сам Николя Фламель. Но с Беатрис случилось несчастье, а это была единственной ниточкой добраться до этого субъекта…
        Я искренне переживал за Беатрис, но по словам Конрада, её душевное здоровье полностью восстановится по прошествии определённого времени…
        Мы продолжали заниматься своим делом - отливали стволы пушек и делали порох. Лексия рассказала нам, что Беатрис избавилась от "злого духа", но ещё очень слаба, молчалива, послушна, как никогда, и каждый день её возят в храм на молитву. Все мы, гвардейцы короля и её батюшки, были искренне рады её выздоровлению…
        Между тем, Конрад продолжал один поддерживать огонь и обустраивать алхимическую лабораторию…
        Наконец-то привезли целую повозку медных слитков, по заказу брата Конрада. Где ему удалось достать такое количество меди, мы с Барнабасом даже не предполагали… Нам предстояло изготовить четыре тяжёлые пушки, чем мы и занялись…
        Прошёл ровно один лунный месяц с той памятной ночи, когда я расстрелял из пушки Гензеля призрак двужильного барона, и у ворот замка Дебюсси появилось несколько графских карет. Это оказался граф Жильбер со своими родственниками и соседями. Высокопоставленные господа приехали выразить свою благодарность нам за то, что призрак не появился в часы полной Луны, а был уже точно уничтожен…
        Жильбер был очень любезен и многословен. Он и его родственники привезли нам ещё одну бочку отличного красного вина и множество отменных продуктов. Граф Жильбер предложил часть своих земель в северной части Парижа отдать под наш полигон для стрельбы и испытания новых "навигационных приборов наведения", как он выразился, что уже успели изготовить студенты парижского университета…
        Я, от лица всего нашего отряда, поблагодарил любезного графа за приятные нашим гвардейцам подарки и принял во внимание его предложение о создании на его землях нашего полигона; пообещав, в свою очередь, переговорить с командиром нашей роты об этом важном деле для развития французской артиллерии…
        Но в ближайшее время нам предстояла настоящая боевая вылазка под началом брата Конрада…
        глава 30. Открытая система - Беатрис
        Существует вполне себе обоснованное мнение, что создание компьютерных технологий в середине двадцатого века подсказано человечку изобретателю…
        Это утверждение не доказуемо, но и не опровержимо…
        А по моему мнению весьма похоже на правду… Поэтому нет ничего удивительного в присутствии подобных технологий и в пятнадцатом веке…
        Подобное умозаключение я полностью разделяю, как и развитие упомянутых технологий даёт возможность использование аппарата человеческого зрения как передвижную видеокамеру с двумя объективами на значительные расстояния…
        Вот тебе и Беатрис… открытый сосуд (как выразился брат Конрад)… Я бы назвал её открытой системой… подключайся, направляй, программируй… она всё сделает… Но Господь может помешать программистам от дьявола…
        Я лежал глядя в потолок и размышлял таким образом. Мне было жаль Беатрис, ей нанесли чудовищный удар по психике, и надо было ей помочь…
        На следующее утро я вошёл в парадные двери замка графа Дебюсси. Меня сразу впустили привратники, но попросили подождать графа на первом этаже.
        Граф Бернард Дебюсси очень быстро появился передо мной с тревожным взглядом. Я сделал соответствующий поклон, и попросил у графа разрешение поговорить с Беатрис.
        Граф, как мне показалось, не удивился моему желанию, но прежде, сказал он, надо было выяснить, захочет ли его дочь увидеться со мной…
        Я присел на бархатный диванчик.
        Через десять минут пришла горничная и попросила меня следовать за ней…
        На втором этаже, на своём месте, у узкого высокого окна, напротив нашей казармы, стояла Беатрис. Она была всё также хороша, только неимоверно худа, и глаза её были полны печали…
        Сердце моё заколотилось от жалости и… я подошёл к ней и поцеловал её руку. Она положила её на моё плечо и зарыдала… Я обнял её за талию и прижал к себе.
        - Простите меня за то, что я натворила, - сказала она немного успокоившись.
        - Это не ваша вина, Беатрис. Господь спас вас, и мы с вами ещё посмеёмся над этим досадным происшествием лет так через двести…
        Беатрис улыбнулась.
        - Мне очень совестно видеть наших гвардейцев. Они думают, что я сумасшедшая.
        - Ну что вы, Беатрис, наши ребята по-прежнему вас любят и понимают, что вы ни в чём не виноваты, - сказал я. - Никто из нас, и никому постороннему, о том злосчастном происшествии не рассказал… и всё забудется… Приходите в алхимическую лабораторию к брату Конраду, он даст вам работку… Вам надо быть вместе с нами…
        - Спасибо вам, Альбер, что пришли ко мне, и слава Господу… - сказала Беатрис, и я ушёл из дворца без поклона, но сказал графу Дебюсси, что мой визит оказался нужным и своевременным…
        Граф поблагодарил меня, и с чувством пожал мне руку.
        Уже во дворе, я почувствовал своим затылком тёплый и благодарный взгляд прекрасной Беатрис; и сразу же по моим щекам пробежали маленькие слёзы радости…
        Мы завершили с Барнабасом все работы по шлифовке стволов тяжёлых пушек и подготовили большой запас разрывных ядер, пороха, и всего остального к предстоящему боевому походу. Практически всё было готово, и все ждали только приказа…
        Брат Конрад продолжал обустраивать алхимическую лабораторию, а когда там появилась Беатрис, внимание к лаборатории наших гвардейцев многократно усилилось. Беатрис сияла, как всегда. И все мы чувствовали радость от этого её возвращения. Она помогала Конраду, мыла многочисленные колбы и замысловатые сосуды, научилась правильно поддерживать температуру в печи, расспрашивала рыцаря об алхимических символах в книгах…
        Два своих пистолета она отдала брату Конраду…
        Несмотря на то, что боевой отряд "Честь и Доблесть" был создан мной; и я считался его командиром, что все наши гвардейцы охотно приветствовали, но, в предстоящей боевой операции, очень важной, насколько я понимал для Ордена Посвящённых, руководить отрядом я поручил брату Конраду…
        Рыцарь тамплиер был немногословен на тему предстоящего похода, а гвардейцы не привыкли расспрашивать командира, а привыкли выполнять его приказы…
        Конрад поинтересовался у Даймонда о предполагаемой цене захваченного английского брига, а у Барнабаса о том, где можно купить в Париже подходящие для ремонта повреждённой обшивки корабельные леса…
        Барнабас в этот же день привёз во дворец графа целую повозку подходящих для ремонта корабля дубовых досок и большой запас гвоздей различной длины.
        Брат Конрад сообщил нам, что первым делом мы отправляемся в город Кайен на трёх больших каретах, чтобы отремонтировать бриг и установить на нём наши новенькие пушки…
        Что будет дальше, точнее куда мы поплывём, брат Конрад не уточнил… Оно и правильно. Уши у врага порой бывают очень длинные…
        Глава 31. Письмо для коннетабля
        Мы начали готовиться к боевому походу под началом брата Конрада.
        Мы укладывали свои пушки и всё остальное снаряжение по каретам, когда Даймонд громко сказал:
        - А почему бы нам, будучи на боевом бриге с нашими превосходными пушками, не нанести визит к английским берегам, где стоят на приколе английские военные корабли?..
        - Точно! - воскликнул Николас. - Подойдём с началом рассвета, когда они ещё сладко спят в своих трюмах и казармах… Прервём их сладкий сон…
        - А ещё лучше, сразу же поджечь их пороховой склад. Я уверен, что он находится где-то на берегу, недалеко от моря, - сказал Лемюэль.
        - Мы сможем сжечь хоть десяток английских кораблей… Они нас не достанут, - сказал Мариус.
        - Подпалим их крысиные усы… Всё своё богатство они получили путём морского разбоя, - сказал Арне.
        - Отличная идея, - откликнулся я. - Нанесём врагу невосполнимый урон и заслужим королевские награды… Что ты на это скажешь, брат Конрад?
        Рыцарь тамплиер усмехнулся и ответил:
        - Англичане нападают на наши земли, они враги. Я согласен в первую очередь плыть через Ла-Манш, а затем сменим курс… Только для этого придётся взять дополнительный запас ядер и пороха…
        - А тебе, Альбер, надо будет написать письмо коннетаблю, чтобы городские власти передали нам английский бриг, - напомнил мне Даймонд…
        - И ещё потребуется дня два, чтобы сделать десятка три разрывных ядер, - сказал Барнабас…
        Письмо для коннетабля я сочинил довольно быстро, и вот что у меня получилось:
        ГОСПОДИНУ АРТУРУ ДЕ РИШМОНУ, КОННЕТАБЛЮ ФРАНЦИИ, ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВСЕМИ ЕЁ ВООРУЖЁННЫМИ СИЛАМИ.
        Мы, гвардейцы короля, из особого отряда канониров, под командованием Альбера де Монта, входящего в состав первой роты графа Бернарда Дебюсси, просим вашу светлость дать нам разрешение на боевое применение захваченного нами английского брига вблизи города Кайена.
        Мы намерены отремонтировать этот корабль своими средствами и нанести сокрушительный удар по вражескому побережью, применив наши новые пушки и разрывные ядра…
        Это необходимо сделать, дабы пресечь непрекращающиеся набеги английских кораблей на западное побережье Франции…
        Мы уверены в успехе этой боевой операции вследствие превосходства нашей артиллерии по дальности выстрелов и разрушительной способности наших разрывных ядер.
        В чём собственноручно и подписываемся…
        Далее следовали все подписи членов нашего отряда. Писать хотя бы свои имена в нашем отряде умели все…
        Я прочитал текст письма гвардейцам канонирам, и все остались довольны его содержанием…
        Письмо было вручено командиру первой королевской роты, нашему графу.
        Бернард Дебюссси внимательно прочитал письмо, горячо одобрил нашу идею нанести удар по английском кораблям на побережье, и велел Кристоферу закладывать свою карету, чтобы сейчас же отвести это письмо коннетаблю.
        Через три часа граф Дебюсси вернулся с ответным разрешительным письмом, где одобрил наш план и приказывал властям города Кайена от своего имени и от имени короля, отдать захваченный английский бриг в наше полное распоряжение и предоставлял нам ещё две тяжёлые военные кареты для перевозки пушек…
        Это было кстати, так как с нами ещё отправлялся Барнабас с двумя плотниками для ремонта английского брига.
        - Альбер, а ты не хочешь купить себе дом? Есть один подходящий по цене, и очень хороший, почти дворец, - спросил меня Барнабас.
        Я сказал, что подумаю, но после того, как мы вернёмся из похода…
        У меня уже скопилось несколько тысяч золотых ливров. Мы хорошо продавали наши пистолеты и все принадлежности к ним…
        Я спросил брата Конрада, умеет ли он управлять боевым кораблём, и Конрад сказал, что несколько лет он плавал на кораблях тамплиеров… и показал мне большую морскую карту, компас и подзорную трубу…
        Через три дня всё было готово для нашего отъезда к западному побережью Франции, но перед этим весь наш отряд, в полном своём составе, направился за каретой Беатрис, в ту самую церковь в восточной части Парижа, где священником служил хороший знакомый брата Конрада; и где произошло очищение Беатрис от злого духа (дьявольским способом организованная банда злобных электронов, по моему определению)…
        У церкви толпилось большое количество нищих и калек. Они знали, что сегодня здесь будет Беатрис и раздаст всем щедрую милостыню после вечерней службы…
        Мы вошли в храм и каждый преклонил правое колено. Седовласый священник с большим серебряным крестом прочитал вечернюю молитву, а затем краткую молитву на ратный подвиг и благословил каждого из нас по имени…
        Беатрис осталась в храме, а мы поехали в свои казармы, предварительно раздав сирым и убогим золотые монеты… В последнее время у наших гвардейцев золото не переводилось в карманах, и мы могли себе позволить его раздавать истинно нуждающимся…
        Ранним летним утром со двора графа Бернарда Дебюсси отъехали сразу пять тяжёлых карет с королевскими гвардейцами канонирами, рыцарем тамплиером, известным оружейником Парижа, и двумя плотниками…Кареты провожал сам граф, две его дочери. и все слуги…
        Все пять тяжёлых армейских карет беспрепятственно выехали через западные ворота города…
        На территории замка графа Дебюсси, в алхимической лаборатории, продолжал пылать неугасимый огонь под атанором. Его поддерживала Беатрис и слуга Гастона Жюль. Они сменяли друг друга через каждые восемь часов…
        Глава 32. Английский берег
        фГородские власти встретили нас с почестями и уважением в благодарность за освобождение крепости, что находилась в прямой видимости от города Каньена. Я передал письмо коннетабля, и в одну из наших карет сел представительный мужчина - председатель городского Совета. Через четверть часа английский бриг был уже в нашей собственности.
        - С толщиной обшивки мы угадали, - сказал Барнабас, рассматривая не критические повреждения левого борта корабля. Он и двое его знакомых плотников приступили к ремонту. Паруса тоже были повреждены и частично сгорели, но из города в крепость уже доставили нужную материю, и женщин портних. Они тут же на берегу, сняли мерки и принялись шить новые паруса…
        Мы с комфортом переночевали в казармах крепости, и, во второй половине следующего дня, всё было готово. Левый борт заделан и покрашен. Новые паруса закреплены и натянуты. Я щедро расплатился с портнихами и столярами…
        Наш корабль мы назвали так же, как и сам отряд - "Честь и Доблесть." Я написал эти два слова "HONNEUR ET PROUESSE" на его правом борту. Николас хотел нарисовать рядом три королевские лилии, но брат Конрад попросил гвардейца этого не делать…
        Это было хорошее и крепкое судно, по словам брата Конрада, а он знал толк в морском деле…
        Я взял с собой смартфон и включил его, чтобы проверить: будет ли он получать зарядку на расстоянии за несколько сотен километров от парижской казармы…
        На бриге был отличный трюм и капитанская каюта.
        Мы начали устанавливать пушки. Первоначально четыре тяжёлые пушки распределились по одной на борта, на нос и корму. В случае необходимости их можно было быстро сосредоточить на одном из бортов. Ящики с ядрами и мешки с порохом, как положено, были перенесены в трюм. Лёгкие пушки расставились также по судну - крестом…
        Ширина пролива Ла-Манш в этом месте была не менее сотни километров.
        Погода стояла отличная для плаванья под парусами - с небольшим ветерком. Мы решили отчалить в ночь, чтобы не спеша, с началом рассвета, подойти к английскому берегу.
        - Поддайте жару этим проклятым англичанам, - кричали нам солдаты крепости, помогая сдвинуть бриг в воду.
        - Да, мы попробуем обстрелять сам Лондон с моря! Проверим наши пушки на дальность… Подпалим их рыжие усы! - выкрикивал в ответ Кристофер…
        Бриг отчалил от берега, и когда французский берег скрылся из видимости, мо подняли захваченный английский флаг. Что давало нам возможность поближе подойти к вражескому берегу…
        Брат Конрад управлял парусами и давал команды Кристоферу, который стал за штурвал. Рыцарь тамплиер достал подзорную трубу. Никто из гвардейцев никогда её не видел… и каждый с восхищением, по несколько минут, рассматривал Луну… Она была почти полная и светила хорошо…
        Часа через три, в подзорную трубу стал виден английский берег, но было ещё темно для обстрела… Я приказал опустить паруса и дожидаться начала рассвета…
        А когда это произошло, в ту же подзорную трубу, мы увидели около десятка пришвартованных у берега английских кораблей. На рейде не было никого…
        - Отличное время для атаки, - сказал Даймонд.
        Все согласились.
        Я приказал установить все тяжёлые пушки на правый борт брига, а на левый, в противовес, и для удобства стрельбы, принести ящики с ядрами и всё необходимое…
        - Смотри, брат Конрад, где-то на берегу должен обязательно быть пороховой склад, - сказал Даймонд. - Он будет невысокий, и с охраной…
        Конрад поднялся на мачту и рассматривал берег.
        - Вижу такое строение с охраной. Идём левее и ближе к берегу, - сказал он. К нам в помощь появился и утренний туман со стороны моря и прикрывал наш бриг…
        Мы ускорили ход, и пороховой склад стал виден и невооружённым глазом. Он стоял близко к берегу, и его частично закрывали паруса двух кораблей, стоявших почти рядом с ним.
        Пусть первым выстрелит Даймонд. Он стреляет лучше всех из тяжёлых пушек, - сказал Лемюэль.
        Все четыре пушки были заряжены разрывными ядрами.
        - Давай, Даймонд, огонь! - сказал я.
        В тот же миг последовал мощный гулкий и выстрел. Было хорошо слышно. Как ядро с горящим фитилём рассекает воздух.
        Попадание было точным, и ядро разорвалось в нужный момент…
        Последовал тяжёлый оглушительный взрыв с огромным выбросом пламени… Пороховой склад взорвался… И сразу загорелись паруса на двух к нему ближайших кораблях…
        - Огонь по остальным кораблям! - скомандовал я.
        Последовали три выстрела, и на трёх других вражеских кораблях послышались разрывы, и появилось пламя…
        Мы медленно шли рядом с берегом и расстреливали из тяжёлых пушек оставшиеся на приколе английские корабли…
        Ответных выстрелов не было…
        Всё было покончено. Десяток кораблей горели как факела, и потушить на них пламя было уже не возможно…
        - Отходим! Прекратить стрельбу! - крикнул я.
        Наш бриг быстро отдалялся от берега…
        Брат Конрад спустил английский флаг и бросил его за борт. В его руках появился чёрный стяг с головой Адама и скрещенными костями.
        - Это наш флаг! Французских тамплиеров! - радостно воскликнул брат Конрад. - Под ним мы топили англичан, испанцев, сарацин и всех остальных…
        - Давай его наверх! К звёздам! - крикнул Кристофер. Мы уважаем наших рыцарей тамплиеров - лучших рыцарей в этом мире!
        Когда флаг тамплиеров был поднят и начал реять на ветру, за нами увязалась большая английская каравелла с сотней пушек на высоких бортах…
        Глава 33. Фосфорный порошок
        Неожиданно ветер стих, и огромные паруса бригантины перестали быть её преимуществом. Но англичане налегли на вёсла. Английское боевое судно превосходило наш бриг по размеру не менее чем в четыре раза, поэтому и гребцов там было на порядок больше. У нашего брига на каждом борту работало по три весла. Анри, Николас, Мариус, Гастон, Кристофер и Лемюэль налегли на вёсла. Но оторваться от брига с сотней гребцов было невозможно…
        - Две пушки на корму! - заорал я во всё горло и сам начал тащить ещё одну тяжёлую пушку в конец брига.
        Бригантина возвышалась над нами как айсберг и неумолимо приближалась.
        Этот корабль был слишком большим, чтобы разбить его двумя - тремя точными попаданиями разрывных ядер… да и времени на зарядку пушек и прицеливание уже не оставалось…
        Тогда брат Конрад воскликнул:
        - Даймонд! Тащи чёрный ящик из трюма.
        - К вашему пороху я добавил некоторое количество моего фосфорного порошка, - сказал брат Конрад. - Эта смесь должна очень хорошо гореть. Мы с Барнабасом сделали восемь таких метательных ядер, - сказал мне брат Конрад.
        Даймонд уже принёс ящик и открыл его. Все восемь ядер были с короткими фитилями.
        Английская бригантина шла на прямой абордаж и не стреляла. Англичане хотели захватить бриг и взять нас тёпленькими…
        Бригантина были уже в пятидесяти метрах от кормы нашего брига.
        - Пришло самое время испытать наши метательные ядра с фосфором, - сказал брат Конрад и поджёг фитиль разрывного ядра.
        Даймонд взял второе ядро.
        И Конрад и Даймонд метали ядра лучше всех, как показали наши тренировки…
        Первый бросок сделал сам Конрад, и нос английского корабля словно облили ярким пламенем. Если англичане собирались выстрелить из носовых орудий, то уже было поздно… Второй отличный бросок сделал Даймонд, и положил ядро под центральную мачту. Высокие паруса большого корабля вспыхнули мгновенно, и на нём послышались крики и вопли… Матросы прыгали за борт в горящих полотняных куртках и штанах… Просмолённые доски на палубе и на высоких бортах большой английской каравеллы загорелись быстро и хорошо…
        Бригантина остановилась и продолжала гореть… Два ядра с добавкой фосфорного порошка решили всё дело…
        Не зря я захватил с собой смартфон… Я вытащил его из внутреннего кармана камзола и снял короткое видео с нашими гвардейцами. пушками и пылающим, как огромный факел, крупный британский военный корабль… У меня возникла весёлая мысль - показать это видео самому королю Франции Карлу VII, при случае…
        Мы радовались как дети и обнимали брата Конрада…
        Скоро появился ветерок, и паруса брига "Честь и Доблесть" быстро потащили корабль вперёд…
        Мы сожгли более десятка английских кораблей и взорвали пороховой склад, что было большим военным успехом для Франции…
        Бриг "Честь и Доблесть" шёл в южном направлении. Конрад легко управлялся с парусами. Настрой у всей нашей команды был боевой, решительный и весёлый. Мы сделали хорошее дело…
        - Я представляю себе физиономия английского короля, когда ему донесут о полном уничтожении его военных кораблей на берегу, без боя… - сказал Даймонд.
        - А я представляю физиономию нашего короля, когда он узнает о нашей полной победе, - сказал Лемюэль.
        - Мне кажется, - сказал Гастон, мы получим достойную награду…
        - И у тебя будет самая большая бочка отличного испанского вина, - сказал Кристофер под дружеский смех…
        - А куда мы плывём, брат Конрад? - спросил рыцаря тамплиера Николас.
        - Мы держим курс к острову Сицилия, - сказал брат Конрад, открывая здоровенную пузатую бутыль с вином рубинового цвета.
        - Отличная идея, - сказал Анри. Там прекрасные пляжи и красивые страстные девушки…
        Гвардейцы подошли к Конраду и подставили оловянные кружки.
        - А что мы будем делать на этом острове, когда нам надоест загорать на пляже и кувыркаться с девушками?.. - спросил Мариус.
        - Мы будем штурмовать крепость на берегу этого острова, - сказал брат Конрад.
        - И это дело хорошее для наших пушек, - улыбнулся Гастон своей кружке…
        - А за что мы будем воевать? - спросил Кристофер.
        - Мы будем воевать за самую ценную вещь для алхимиков… - ответил брат Конрад. - За философский камень…
        Через два дня наш бриг подходил к большому очень живописному острову. Стояла ясная погода и береговая линия хорошо просматривалась. Были видны белые каменные дома и дворцы на местами скалистом берегу.
        Брат Конрад залез на мачту и долго не отводил подзорную трубу от лица.
        Наш бриг шёл медленно, выдерживая определённое расстояние до берега… На пути нашего корабля стали попадаться рыбацкие лодки. Они быстро сворачивали в сторону берега, завидя наши пушки…
        Наконец Конрад увидел то, что искал, и громко крикнул:
        - Поворачивай к берегу!
        Кристофер резко крутанул штурвал, и бриг развернулся на девяносто градусов влево…
        Берег в этом месте острова возвышался над морем метров на пять, и здесь стояла тёмно-серая крепостная стена с бойницами и пушками…
        Глава 34. Огнестрел даёт победу!
        Эта пятиметровая крепостная стена шла полукругом и упиралась в отвесную скалу. За стеной виднелись четыре башни чёрного замка. Проникнуть на территорию замка можно было лишь разбив крепостную стену со стороны моря…
        Мы насчитали десять бойниц в этой стене. Во всех бойницах торчали жерла пушек…
        - Я знаю, они хорошо просматривают морской горизонт в любое время суток, - сказал брат Конрад. - И тайным образом проникнуть на территорию замка у нас не получится… Поэтому надо будет разбить всю артиллерию герцога ещё на стенах крепости, и вывести из строя как можно больше живой силы врага… По моим сведениям в этой крепости до сорока отличных воинов наёмников с разных стран. У герцога достаточно золота, чтобы им регулярно платить, и в этом ему помогает наш философский камень, захваченный у моих братьев тамплиеров его безбожным прадедом в неравном бою…
        Я полностью согласился с тактикой брата Конрада.
        Оставалось только одно: выяснить, как далеко стреляют пушки этого грёбанного герцога…
        Ветер пропал, да это и было к лучшему… Наш бриг начал очень медленно приближаться к берегу. Гребцы больше сушили вёсла, чем окунали их в воду…
        Стоял полный штиль - именно то, что было надо для точной стрельбы.
        До берега оставалось уже не более ста пятидесяти метров.
        Я предолжил дать залп из четырёх пушек и разбудить врага… Да и подходить ближе к крепости стало опасно…
        Нам же разнести к чёртовой матери пару бойниц уже давно позволяло расстояние. Ядер у нас было много.
        Вражеский берег по-прежнему молчал.
        Мы поставили все четыре самые дальнобойные тяжёлые пушки на правый борт и стали целить в две центральные бойницы четырьмя нашими стволами.
        Когда бойницы были взяты на прицел, я дал команду:
        - Огонь!
        Почти одновременно грохнули четыре мощных выстрела, и ядра, дымя фитилями, засвистели в воздухе…
        Три ядра попали и разорвались в проёмах крепостной стены… Четвёртое перелетело стену и разорвалось уже в пределах замка…
        Сверху полетели вниз красные кирпичи и даже чья-то голова, как нам показалось…
        И сразу же раздались ответные выстрелы в наш бриг…
        Ядра ложились кучно, и в считанных метрах от носа нашего корабля…
        Я принял решение отойти назад метров на двадцать, что было не критично для наших пушек. И мы начали методично выбивать бойницы в крепостной стене… Час за два там не осталось ни одной бойницы и ни одной пушки…
        Мы подошли ближе и стали выламывать проём в крепостной стене. После десяти выстрелов, наши ядра разорвали её и образовался широкий проём…
        Вражеских солдат на берегу не появилось…
        Конрад внимательно рассматривал окрестности замка в подзорную трубу.
        Наш бриг вплотную подошёл к берегу…
        Оставалось только выяснить, есть ли у защитников этой крепости алебарды? Они могли превосходить наши пистолеты по дальности выстрела, но не переносные пушки…
        Все четыре ручные пушки были при нас, плюс у каждого по паре пистолетов и шпаги. Даймонд, как самый мощный из гвардейцев, нёс на плече деревянный ящик с ядрами, пулями и порохом.
        На бриге остался Лемюэль с тяжёлыми пушками. Сам корабль мы заякорили в десяти метрах от кромки воды.
        - Мы имеем дело с матёрыми наёмниками убийцами. Рыцарские законы здесь не действуют. Если мы не уничтожим их первыми, то все погибнем… Никого не жалейте, - сказал брат Конрад.
        При первой же попытки войти на территорию герцогского замка через пробитый в крепостной стене проём, мы получили в ответ целый шквал арбалетных болтов…
        Выстрелов из алебард, или пушек в нашу сторону не последовало…
        Я выбил ногой камень в разбитой стене, на уровне своей груди, и получил настоящую бойницу для пушки. То же самое сделал и Кристофер с противоположной стороны проёма.
        Моя любимая пушка Гензеля легко вошла между трёх камней, и я увидел до двадцати наёмников герцога. Они выставили тяжёлые щиты полукругом, занимая позицию перед центральным входом в замок. Окна на втором этаже самого замка были открыты с выставленными в них арбалетами…
        Я закрепил пушку на треноге, подобрал размер фитиля для ближнего разрыва, прицелился, и выстрелил…
        Ядро разорвалось в центре обороны арбалетчиков и разбросало несколько наёмников в разные стороны…
        Кристофер следом выпустил ядро по второму этажу и попал в узкое открытое окно…
        Вопли от боли и крики отчаянья наполнили территорию замка.
        Из окон второго этажа повалил чёрный дым сгоревшего пороха…
        Арбалетные болты в нашу сторону уже не летели…
        - Альбер, давай ещё выстрел по центральным воротам замка, - сказал брат Конрад.
        Я посмотрел на перстень тамплиера на своей руке и усмехнулся… она была тверда, как никогда…
        Второй выстрел из пушки Гензеля разнёс в щепки половину деревянной двери…
        На третьем этаже замка я заметил ещё одно разбитое и наполовину выломанное окно - это был след от выпущенного ядра ещё с нашего брига…

34.2.
        Мы, все вместе, вошли во двор замка с пушками и пистолетами в руках.
        Солнце сияло и палило за нашими спинами, давая большое преимущество в этой ситуации.
        Вдруг, блеснуло открываемое окно в верхней части западной башни замка, и в нём показался арбалет.
        Но Кристофер опередил выстрел врага, наш доблестный гвардеец и лучший стрелок, запалил фитиль и порох тогда, когда окно начало открываться…
        Прозвучал пушечный выстрел и эффект от него превзошёл все ожидания…
        Верхушка западной башни, после разрыва ядра, с грохотом обвалились…
        Это произвело потрясающее впечатление не только на защитников замка и его обитателей…
        - Все, кто бросит оружие и выйдет во двор с поднятыми руками, останутся жить, - громко крикнул по-немецки брат Конрад.
        Это было сказано в самый нужный момент…
        Наёмники, что были во дворе, положили свои щиты на землю и стали бросать арбалеты перед собой…
        Трое наёмников остались лежать на земле, они уже не стонали и не шевелились…
        Остальные смотрели на наши пушки и пистолеты так, как смотрят матёрые волки на ярко пылащие факела перед их мордами…
        - Кто ещё остался в замке и сколько их? - спросил Конрад у рыжебородого здоровяка по-немецки.
        - Там швейцарцы, личная охрана герцога. Их двенадцать человек, - ответил наёмник.
        Во дворе замка была большая конюшня, и наши гвардейцы заперли около двадцати пленников под тяжёлый засов…
        - Кто выйдет во двор и бросит оружие, получит жизнь! - ещё раз крикнул брат Конрад голосом настоящего полководца.
        Чёрный замок герцога молчал. Только слышался звон стекла, которое всё ещё высыпалось из разбитых окон.
        - Предлагаю пострелять из пистолетов по окнам, чтобы убедить их принять верное решение, - предложил Мариус.
        - Огонь по второму этажу! Разберите все окна, - приказал я.
        Весь наш отряд выстроился в линию и дали залп из пистолетов.
        Восемь стёкол были разбиты, и с треском и грохотом они сыпались на землю…
        Из замка вышли пять человек, держа арбалеты в поднятых руках… и очень быстро оказались в конюшне…
        - Герцог я жду тебя во дворе со всей твоей охраной. Или, клянусь своей жизнью, мы разнесём твой замок на куски, - крикнул Конрад таким голосом, что заложило уши…
        Прошло не менее пяти минут. Замок молчал…
        Глава 35. Философский камень
        Наконец, в окно третьего этажа высунулось огромная бородатая голова и просипела по-немецки:
        - Хватит стрелять, я проиграл… Поднимайтесь наверх. Сопротивления не будет…
        Мы проследовали на третий этаж через разбитые двери по мраморной лестнице. Здесь стоял герцог с арбалетом в руках и те швейцарцы, кто не вышел во двор…
        - Оружие на пол! - сказал я по-немецки, направляя на них пушку Гензеля.
        Тяжёлые арбалеты звонко грохнулись на паркетный пол.
        По углам этого обширного зала стояло несколько диванов, и на них, словно курочки на насесте, жались друг к другу около десяти женщин. Среди них были и совсем молоденькие, лет четырнадцати - пятнадцати… Они смотрели на нас испуганными и заплаканными глазами. Некоторые закрывали ладонями свои рты, чтобы не кричать…
        - Ты, я вижу, не принимаешь эликсир, иначе здесь не было бы столько женщин… тем легче тебе будет умереть… Я с удовольствием отсеку твою большую голову своим мечом тамплиера, если ты не вернёшь мне то, что твой прадед забрал у моих братьев тамплиеров тогда, когда они были уже мертвы… - сказал брат Конрад.
        Герцог был очень крупным и толстым мужчиной.
        Его жирное лицо, обросшее чёрной бородой, в один миг сделалось из злобного, в насмерть перепуганное…
        Рядом, у окна, на небольшом столике чёрного дерева, выстроилась целая батарея песочных часов. Конрад взял самые маленькие, минуты на три, и перевернул их.
        - Когда песок перестанет течь, твоя голова слетит с плеч, - сказал рыцарь тамплиер и обнажил меч. Песок бежал тонкой струйкой. Время неумолимо истекало… На лбу герцога выступили крупные капли пота…
        Бородатый толстяк не стал дожидаться времени своей смерти и тихо сказал:
        - Я верну вам то, за чем вы пришли, только оставьте мне жизнь…
        Молодые наложницы закричали и стали злобно плеваться в сторону герцога, явно не одобряя такой перспективы.
        Кристофер вытащил пистолет и направил его ствол на герцога.
        Герцог побледнел.
        - Кто хочет уйти из этого замка, - подойдите ко мне, - сказал Кристофер.
        Гастон перевёл его слова на испанский язык.
        Большинство женщин подошли к нам, но с ненавистью смотрели на герцога… Несколько из них даже плюнули ему в лицо…
        - Я жду, - сказал Конрад, сжимая рукоять своего меча.
        - Он находится в лаборатории, в подвале, - сказал Герцог и вместе с Конрадом и Гастоном пошёл вниз по мраморной лестнице.
        Через десять минут они вернулись. Конрад нёс чёрный сундучок искусно оплетённый золотой нитью в определённый орнамент. Мне даже показалось, что там были изображены египетские иероглифы.
        Конрад открыл его и вытащил нечто похожее на золотой слиток неправильной, но четырёхугольной формы. Рыцарь тамплиер положил его на ладонь и сразу же широко улыбнулся:
        - Это он и есть.
        Я протянул открытую ладонь, и Конрад переложил в неё камень. Поверхность его была немного пористой… Он был легче, чем золото, и теплее, чем моя ладонь…
        - Кто из вас хочет уплыть с этого острова, пошли на наш корабль, - сказал Конрад по-немецки.
        Гастон повторил эти слова на испанском языке.
        Несколько женщины обрадовались этим словам и перевели их на итальянский язык… Тогда все женщины подошли к нам… На диванах никого не осталось…
        - Дай им золота и побольше, - сказал брат Конрад.
        Герцог заскрипел зубами, но скоро принёс мешок среднего размера с золотыми монетами. Он поставил его на столик и начал отсчитывать жёлтые кружки.
        Кристофер ударил его кулаков в челюсть…
        Герцог рухнул на паркет. Из его большого рта потекла кровь…
        Женщины радостно засмеялись и начали собирать монеты с пола…
        Затем они забрали мешок, и мы оставили герцога с разбитой рожей…
        Мы возвращались к берегам Франции.
        Очень скоро мы высадили женщин на берег Италии, поделив поровну между ними содержимое мешка толстого герцога…
        Женщины благодарили нас и пытались целовать руки…
        Брат Конрад не расставался с сундучком, оплетённым золотыми египетскими иероглифами… На его лице появилось такое выражение, которого мы никогда не видели - почти детской умилённости…
        - Благодарю Альбера за его оружие, и вас, солдаты, за храбрость. Я выполнил свою клятву. Если бы не вы и ваши пушки, мы не разгромили бы наёмников герцога и не вернули бы самую ценную вещь в алхимии - философский камень… Он поможет мне наградить вас золотом в большом количестве, - сказал брат Конрад.
        - Это хорошая идея! - воскликнул Гастон под радостные крики одобрения всех наших гвардейцев.
        Часа через три пути, прямо по нашему курсу, у берегов Испании, показался довольно крупный корабль. Он шёл без флага.
        Брат Конрад поднялся на мачту с подзорной трубой… и спокойно сказал через пару минут:
        - Это пираты, морские разбойники…
        Даймонд и Лемюэль стали возле своих пушек на носу нашего брига. Мы неуклонно приближался к пиратскому кораблю. Стало хорошо видно его пустую палубу…
        Но вдруг, встречный корабль резко повернул на девяносто градусов, и на его правом борту упали защитные щитки, выставив наружу стволы довольно убогих пушек…
        - Огонь по правому борту! - крикнул я во весь голос…
        Глава 36. Золото из свинца
        И вслед за моими словами, две наши тяжёлые пушки дали залп, и разнесли начисто нос пиратского корабля выше ватерлинии…
        Через несколько секунд на палубе корабля запрыгало человек десять морских бродяг с поднятыми вверх руками с белыми тряпками…
        Кристофер и Арне вмиг перебросили лестницу на подбитый корабль, выхватили пистолеты, и мы все дружно последовали за ними. Но когда мы оказались на подбитом корабле, пираты оскалили зубы и обнажили шпаги и кривые сабли. Их было больше десятка.
        - Огонь из двух пистолетов по ногам! - скомандовал я. - Эти ублюдки не достойны фехтования.
        Прозвучало два выстрела, и двое пиратов опустились на колени. Остальные, выпучив глаза на наши пистолеты, сбились в кучу и прижались к корме корабля…
        В этот момент из трюма послышались громкие крики и стук в деревянную крышку…
        Кристофер вытащил металлическую задвижку и открыл трюм…
        Через минуту на палубе оказались молодые женщины и дети, многие из них были с разбитыми лицами и в разорванной одежде. Все они были связаны друг с другом за ноги одной толстой верёвкой.
        Кристофер быстро освободил их.
        - Этих женщин и детей везли на продажу в рабство, - сказал брат Конрад и очень быстро и мастерски связал всем пиратам руки за их спинами той же самой верёвкой. Было видно, что это он делал, и не раз…
        Бывшие пленницы подняли такой гвалт, что мы открывали рты пошире, чтобы не оглохнуть… Женщины падали нам в ноги и плакали…
        - Эту верёвку не могут перегрызть даже крысы… Не будем трогать этих негодяев… Господь сам управится, как надо… - сказал брат Конрад.
        Всё холодное оружие (а другого у них не было) мы выбросили за борт…
        Все женщины и дети перебрались на наш бриг, забрав с пиратского корабля съестные припасы и всё золото, в виде женских украшений и монет, что награбили пираты…
        Мы высадили всех освобождённых на испанский берег, благо он был недалеко и хорошо просматривался на горизонте…
        - Надеюсь больше никто не повстречается на нашем пути, - сказал Даймонд, когда паруса нашего брига надулись от ветра…
        Действительно, мы добрались до французского берега и города Кайена через два дня и три ночи без дальнейших приключений…
        Весть об уничтожении чуть ли не половины эскадры английских военных кораблей на английском же берегу очень быстро разлетелась… и достигла королевского двора Франции…
        Мы, по прибытии в Париж, были горячо встречены нашим командиром, господином Дебюсси. Он пожал каждому гвардейцу руку и сообщил о том, что очень скоро в его замок пожалует сам король Франции вместе с коннетаблем, и нам грозят невиданные награды…
        Но пока король не пожаловал к нам, мы занялись применением философского камня на практике…
        Печь в лаборатории, благодаря стараниям Беатрис и Жюля не гасла, а готовила специальный состав-подлолжку в широком сосуде. Это вещество находилось уже в желеобразном состоянии.
        Конрад определил по меткам на сосуде, что количество выпаренной жидкости подошло к должному числу, и положил в него то, что называлось "философский камень"…
        Он пролежал там ровно сутки, и по их прошествии, все мы смотрели, как свинцовая пластинка недолго лежала рядом с философским камнем, а начала перемещаться к нему, как к магниту… Свинец начинал плавиться и одновременно окрашиваться в жёлтый цвет…
        А когда он остыл, то это было уже не свинец, а золото самой высокой пробы…
        Мы были поражены, как всё это просто, если, конечно, у вас есть философский камень…
        На следующий день в алхимической лаборатории было очень много свинца…
        Брат Конрад улыбался.
        - Сколько вам сделать золота на брата? По килограмму хватит? - спросил он, когда с раннего утра в алхимической лаборатории уже толпились все гвардейцы.
        - Можно и по два, если есть желание и позволяют условия, - сказал Гастон, лихо подкручивая свой длинный ус.
        - Всем по два килограмма? - уточнил рыцарь тамплиер. - Согласны?
        - Да, по два будет самый раз, брат Конрад, - негромко сказал Мариус, словно извиняясь….
        И в тот же миг раздался дружный смех гвардейцев.
        - Это точно, по два - очень хорошо… и погулять можно, и дом построить, - сказал Даймонд.
        - Будет вам по два килограмма… - сказал брат Конрад, легко разрезая свинцовый брусок на пластины своим острым мечом тамплиера….
        Через неделю непрерывной дневной работы брат Конрад сделал из свинца каждому бойцу отряда "Честь и Доблесть" по два килограмма чистейшего золота, а также командиру первой роты господину Дебюсси, Лексии, Беатрис, Барнабасу и слуге Гастона Жюлю, за его лёгкий характер и желание всегда помогать в алхимической лаборатории…
        Говорят, сегодня у нас будет сам король, - сказал Лемюэль, когда брат Конрад делал золото для Лексии…
        - Мы уже видели его, - сказал Даймонд.
        - И кто такой король? Когда есть брат Конрад и философский камень… - добавил Николас, и в алхимической лаборатории послышался лёгкий смешок…
        Но нам пришлось одеть праздничные камзолы гвардейцев - канониров и выстроиться в ровную линию, после обеда, во дворе замка графа Дебюсси.
        На этот раз с королём не было его многочисленной свиты, а сопровождал его величество лишь коннетабль и личная охрана…
        Его величество был в прекрасном настроении. Наша успешная вылазка к английскому берегу всё ещё приносила лавры победителя королю и его гвардейцам…
        Король лично пожал нам руки (что считалось за редкую и большую есть) и его казначей вручил каждому канониру по сто золотых ливров…
        Мы салютовали шпагами и поклялись служить его величеству нашим оружием всегда и везде…
        Король, как и в прошлый раз, более чем остальных, выделял меня своим взглядом, и приказал казначею отсыпать мне, как командиру, ещё двести золотых…
        Я поблагодарил его величество и показал королю видео горящей английской каравеллы и блеск наших бронзовых пушек… Его величество был очень удивлён, если выразится очень мягко…
        На следующий день, граф Дебюсси привёз шикарный пергамент с королевской печатью с тремя золотыми лилиями, где было прописано, что королевский гвардеец, командир отряда канониров, Альбер де Монт, за свои выдающиеся заслуги перед вооружёнными силами Франции получает титул графа и земельный участок в любом пригороде Парижа (по его выбору) в вечное пользование…
        После этого события, мне не оставалось ничего другого, как закатить весёлую пирушку моим боевым товарищам на целую неделю…
        Видно, моё видео полыхающей английской каравеллы, произвело на действующего монарха такое впечатление, что он лично решил задобрить удивительного по своим способностям канонира - алхимика столь щедрым жестом…
        Как рассказал мне брат Конрад, тамплиеры, получив достаточное количество золота, собирались вернуть философский камень его законным владельцам - египетским жрецам, но по дороге в Египет на их корабль напала целая армада военных кораблей Испании…
        До сих пор неизвестно, как они отследили путь философского камня, но охотились они точно за ним… В неравном бою все тамплиеры погибли, а философский камень захватили… и лишь спустя три столетия стало известно, где он находится…
        И вот сейчас, представилась возможность вернуть камень, по данному слову и клятве перед Богом, его истинным владельцам…
        После этого рассказа у меня появился повышенный интерес к древнему Египту, особенно к тем иероглифам, что изображают летающие тарелки…
        И я, с новым энтузиазмом, приступил к чтению книги в медной обложке…
        Представителей высшей цивилизации следовало искать именно там, по их следам…
        Глава 37. Зарядка сверху…
        Простая и ясная мысль пришла ко мне не сразу:
        Воздействие на мой смартфон происходило непосредственно из околоземного или космического пространства (пока батарея смартфона держала заряд…)
        Я изучил книгу в медной обложке и сделал однозначный вывод: засвидетельствованный контакт между древними египтянами и представителями высокоразвитой цивилизации существовал. Верхушка египетской власти имела доступ к внеземным технологиям… Такого огромного количества золота, что было у них, нельзя было иметь без этих технологий…
        В седьмом веке арабский халифат захватил Египет… Началось повсеместное разграбление захоронений в поисках сокровищ фараонов и мумий… Гробокопатели стали массово умирать по неизвестным причинам…
        Всё верно: не бери чужого даже тогда, когда рядом не видишь хозяина…
        Он есть, и смотрит на тебя сверху… Он может тебя уничтожить, а может и зарядить твой смартфон…
        Повстречаться с Теми, Кто стоит за, или над Орденом Посвящённых мне, пока, не удалось; но я не теряю надежды…
        Я точно знаю, что более совершенные, чем мы, существа есть в пределах нашей планеты, или её околоземного пространства… Они контролируют наш мир и человеческую цивилизацию для своих неведомых нам целей…
        Я регулярно принимаю эликсир и не хочу покидать этот мир, пока не встречусь с ними напрямую…
        ЭПИЛОГ.
        Прошло тридцать с небольшим лет.
        В 1453 году состоялась решающая битва Столетней войны. Это произошло при Кастийоне. Французская армия нанесла сокрушительное поражение англичанам. Наша артиллерия сыграла в этом сражении первейшую роль. Наши пушки были уже стальными и превосходили английские по дальности и точности стрельбы…
        В этой битве погибли Даймонд и Лемюэль, наши доблестные рыцари… Ствол стальной пушки разорвало на куски после того, как они забили в него недопустимое количество пороха, надеясь достать врага на очень большом удалении…
        Граф Жильбер уже был пожилым человеком, и за эти тридцать с небольшим лет, на территории его земельных владений мы построили большой полигон для артиллерийской стрельбы и организовали школу канониров. Все заинтересованные в этом деле студенты из Сорбонны смогли вполне успешно развить здесь свои конструкторские и баллистические идеи по модернизации пушек и расчёту стрельбы… Многие из них стали в будущем блестящими офицерами французской армии.
        После этой победы мне присвоили звание маршала вооружённых сил Франции…
        Я жил в своём доме (я не стал строить дворец). Мои боевые товарищи гвардейцы уже выглядели почти стариками, но я оставался таким, как только появился в казарме господина Дебюсси.
        - Как тебе удаётся сохранять такой вид, - спрашивают они меня.
        - Всё очень просто, - отвечаю я. - Никогда не стоит переедать, рыбу надо предпочитать мясу, не пить много вина, есть больше овощей и фруктов…
        Гвардейцы смеются и не верят своему алхимику…
        Лексия превратилась в располневшую пятидесятилетнюю даму с двумя взрослыми детьми., и на её боку уже не висела шпага…
        Беатрис осталась всё той же юной и очень красивой девушкой с пышными белыми волосами и яркими голубыми глазами. У неё был пытливый ум и твёрдая воля. Она не без успеха занималась алхимическими и медицинскими исследованиями. У неё есть свой магазин с лекарственными снадобьями и он пользуется большой популярностью в Париже по причине низких цен и эффективными, в борьбе с болезнями, проверенными на практике, лекарственными средствами… Мы встречались с Николя Фламелем и его супругой…
        Беатрис привязалась ко мне всей душой, и я, не мог не ответить ей взаимностью, хотя уже давно испытывал к ней сильное и настоящее чувство…
        Беатрис официально вышла за меня замуж двадцать лет тому назад, положив конец кривотолкам на наш счёт в высшем свете, так как мы виделись с ней почти каждый день… Что отнюдь не уменьшило интерес к нашим нестареющим персонам…
        Беатрис больше никогда не попадала под влияние внешних духов, она регулярно посещает церковь и по-прежнему раздаёт щедрую милостыню всем нуждающимся…
        Мой отряд "Честь и Доблесть" по-прежнему существует (сменив поколение), и готов в любое время и в любом месте выполнить поставленную для него задачу… Он нужен Ордену Посвящённых для решения своих проблем силой, когда нет другого способа добиться необходимого результата…
        Лет десять тому назад мы с Беатрис, братом Конрадом, и несколькими новобранцами из моего отряда побывали в Египте…
        Я видел изображение летающей тарелки на древних пирамидах… Это было именно изображение летающего объекта и ни что иное…
        Мы встретились с удивительными людьми, если не сказать большего… Они были хорошими знакомыми брата Конрада… и они не были арабами…
        Я спрашивал этих людей (брат Конрад называл их жрецами) о рисунках летательных аппаратов на пирамидах… Они улыбались и говорили о том, что действительно, очень давно, боги спускались на землю для помощи людям…
        У меня в Париже большой дом и много земли. Я разрешил купцам из Московии и Киева построить у меня своё подворье. Они торгуют пушниной и икрой, и удивляются моему русскому языку…
        Я подарил им пару пушек и несколько пистолетов…
        Пусть покажут великому князю Московскому…
        В это время на Руси правил Василий II Васильевич Темный (1415 - 1462) - великий князь Московский (с 1425 года) и он проявлял большой интерес к осадным артиллерийским орудиям для укрепления своей виликокняжеской власти…
        Любой биологический организм на нашей планете имеет строго определённое электромагнитное поле и даёт сигнал в пространство…
        Отслеживать и воздействовать на любую биологическую особь сверху не представляется затруднительно для того, кто этим занимается…
        Я попал в большую игру под названием "человеческая цивилизация" и играю на стороне её разработчиков, под их непосредственным контролем…
        Что это за игра, и чем она кончится, покажет будущее…
        Благодарю читателей за внимание)))
        КОНЕЦ

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к