Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Аксу Сергей: " Приключения Торбеллино " - читать онлайн

Сохранить .

        Приключения Торбеллино (трилогия) Сергей Аксу
        Трилогия «Приключения Торбеллино» - это захватывающая история о приключениях юноши, который живет в стране, где правит жестокий диктатор. Торбеллино - связной отряда повстанцев. Сыщики шефа тайной полиции Рабиозо постоянно охотятся за ним. На долю нашего героя выпадает много приключений и испытаний. Он и в плену у диких кочевников, и галерный раб у пиратов, и пленник разбойника Бласфемо, и узник крепости Мейз, и воздухоплаватель… Любимая девушка Джой и верные друзья всегда придут на помощь. Мужество и ловкость помогают ему избежать множества опасностей и хитрых ловушек, расставленных врагами…
        Сергей Аксу
        Приключения Торбеллино
        2013 Сергей Аксу (Shcherbakov Sergei)
        .
        Первая книга
        Сокровища капитана Малисиозо
        Глава 1
        Рассказ старого моряка
        В кабачке «У Веселого Джастина», что недалеко от Мрачной Башни на Улице Оружейников, как всегда, было людно и шумно. Почти все длинные дубовые столы были заняты посетителями. Кого только здесь не было. Простой люд: ремесленники, каменщики, молочники, торговцы, поэты, художники, бродячие музыканты любили посидеть здесь за кружкой пива или вина и скоротать вечерок, поболтать о жизни, о женщинах, о своих житейских проблемах или просто излить кому-нибудь душу.
        Ловко лавируя меж столами, в белых фартуках с глиняными кружками и блюдами бегала четверка шустрых помощников хозяина, который, вооружившись длинной вилкой и огромным острым ножом, колдовал на своем почетном месте, у раскаленной жаровни. Хозяин кабачка, толстый, никогда не унывающий балагур Джастин, пользовался у горожан всеобщей любовью и уважением. Он никогда ни на кого не повышал голос, никогда никто от него не услышал грубого слова. Тех, у кого не было денег, он угощал и кормил в долг. И никто из должников, надо отметить, его ни разу не обманул.
        В дальнем углу кабачка за небольшим столом, похоже, надолго обосновались седой пожилой моряк и молодой крепкий юноша с открытым лицом и непослушной копной темных волос. Юношу звали Торбеллино. Читатели, запомните его имя. Это наш главный герой. Да, да, именно этот молодой парень лет восемнадцати, наш герой. Несмотря на молодость, он - активный член одной из пятерок подпольной организации, которая ведет упорную борьбу с ненавистным режимом диктатора Трайдора.
        Торбеллино почти полдня проторчал в гостеприимном заведении добряка Джастина в ожидании связного из отряда южных повстанцев, который, как назло, неизвестно куда запропастился. Он должен был еще сегодня утром доставить в столицу свежие сведения от Криса, командира отряда.
        Собеседник юноши, судя по полосатой тельняшке и бушлату, а также кирпичному обветренному лицу и крепким мозолистым рукам, принадлежал к когорте моряков. Он был уже навеселе, когда «причалил» к столику, за которым со скучающим видом сидел Торбеллино. Морскому волку не терпелось кому-нибудь излить наболевшую душу, и он в лице Тробеллино нашел благодарного внимательного слушателя.
        Подвыпивший моряк, отхлебнув из кружки терпкого вина и затянувшись трубкой, продолжил прерванный рассказ.
        - Слушай, паренек, и запоминай. Когда мятежники ворвались в разгромленный пушечными залпами дворец, наш правитель, мудрейший Синсеро, был уже мертв. Он погиб, как настоящий герой, с оружием в руках, защищая нас, простых людей. А мы его не поддержали, не пришли в трудную минуту на помощь.
        - Почему не поддержали?
        - Потому что это случилось неожиданно, никто в начале ничего не понял, а потом уже было поздно браться за оружие и выходить на улицы. Жалкие остатки уцелевших гвардейцев бежали в дикие горы, лишь там можно было найти спасение от кровавых рук предателя Трайдора. Они до сих пор там скрываются, изредка делая вылазки против правительственных войск. То же самое произошло и на боевых кораблях, что стояли на рейде напротив Ноузгея. Как только из столицы прискакали тайные гонцы с вестью о путче, адмирал Гавилан, один из организаторов подлого заговора, приказал тотчас же поднять на флагмане мятежный стяг, а со всеми непокорными офицерами и матросами жестоко расправиться.
        Юноша заворожено слушал бывалого собеседника, потягивая из бокала ароматный чай.
        - Эй, малый! Еще вина! - стукнув кружкой по столу, крикнул пожилой моряк, подзывая одного из молодых людей, обслуживающих посетителей.
        - Лишь шесть кораблей не подчинились приказу Черного Адмирала, и только одному из них удалось невредимым вырваться из пламени сражения. Это был бриг «Звездный», бриг капитана Дью, который воспользовавшись, дымовой завесой, сумел незаметно проскользнуть сквозь заслон из кораблей мятежной эскадры в Триумфальное Море.
        Вдруг лицо старика прямо на глазах постарело, он рукавом бушлата стал вытирать слезы, которые потекли по обветренным щекам. Он вновь раскурил погасшую трубку и вернулся к воспоминаниям:
        - В этом заливе и нашел последний приют мой сын Скифф со своим «Ослепительным». Он был капитаном. Не было лучше и быстроходнее судна, чем его бриг. Из всего экипажа спаслись только молодой моряк Вела и штурман Валеросо, они и поведали мне о последних минутах жизни моего единственного сына, моей опоры, моей гордости. А бедняжка Джой, моя внучка, стала сиротой!
        Горестно вздохнув, старик потянулся к оловянной кружке с вином.
        Тут на ступенях лестницы, ведущей в зал, появился высокий грузный мужчина лет сорока, судя по одежде и матросской шапочке, бывший моряк. Он внимательно окинул присутствующих зорким взглядом и, заметив старика, направился прямиком к нашим собеседникам. Мужественное открытое лицо его приветливо озарилось улыбкой.
        - Вот ты, оказывается, где пришвартовался, морской волчище! Отличная тихая гавань! - громовым голосом возвестил он о своем присутствии.
        - А, это ты, дружище Анкоро. Похоже, я тут слегка заговорился.
        - Вставай, старина, нам пора сниматься с якоря!
        - Ох, и достанется мне от Джой на орехи, ведь мы собирались вечерним дилижансом выехать в Ноузгей, где на рейде ждет наш добрый шлюп.
        - Джой уже места себе не находит, волнуется! Я обещал тебя доставить в целости и сохранности к «родному причалу». Ты, парнишка, извини, что я похищаю твоего приятеля.
        Мужчина помог старому моряку подняться из-за стола и, бережно поддерживая, повел его к выходу, по пути ловко бросив монету трактирщику, который ее также ловко поймал.
        Торбеллино вновь остался в одиночестве, в душе сожалея, что потерял такого интересного собеседника. Юноша хорошо знал эту отнюдь не лучшую часть истории своей страны, о которой поведал старик, так как состоял в одной из повстанческих организаций, которые направлял Комитет Четырех. Более зрелые и опытные товарищи рассказывали ему о печальных событиях, что призошли пятнадцать лет назад в Бельканто, очевидцами и участниками которых они были.
        Организовав подлый заговор и захватив власть в свои руки, генерал Трайдор провозгласил себя правителем страны. Всех неугодных новому режиму и недовольных согнали на Поле Искусств, которым так славилась столица. Поле Искусств, где в праздники устраивались состязания художников, певцов, музыкантов, поэтов, ремесленников, превратилось в гигантскую тюрьму под открытым небом. Всех убитых и замученных прислужники предателя, чтобы замести следы своих злодеяний, сбрасывали в мутные воды реки Браво. Часть верных присяге гвардейцев была заключена в неприступную мрачную крепость Мэйз, другая часть пленников отправлена на каторгу, на остров Зеленый Ад, расположенный на востоке страны за Проливом Туманов.
        Остров на юго-востоке представлял собой на самом деле сущий ад. С одной стороны он был окружен отвесными, безжизненными скалами, где даже птицы не гнездились, а с другой стороны раскинулись зловонные болота и непроходимые джунгли. В этом малярийном краю, где свирепствовали болотная лихорадка, мириады ядовитых москитов и мух и прочая всякая нечисть, Трайдор устроил каторгу, куда ссылал непокорных и сторонников свергнутого правителя Синсеро. Вот сюда в этот мерзкий уголок и был отправлен храбрый лейтенант Дуэло и его товарищи. А командира гвардейцев полковника Осадо пожизненно заточили в крепость Мэйз, где он томится и по сей день. Но гордый дух его не сломлен, он и из темницы продолжает руководить отрядами повстанцев, которые укрываются в горах и не дают спокойно спать диктатору и его придворной клике. Над страной нависла мрачная тень генерала Трайдора. Народные праздники были запрещены, все свободомыслящие люди арестованы и брошены в темные застенки.
        Глава 2
        Западня
        Торбеллино еще раз напоследок окинул внимательным взглядом гудящий, словно пчелиный улей, кабачок, расплатился и вышел на Улицу Оружейников. Связной из отряда повстанцев так и не появился. Постояв в раздумье под ярко намалеванной вывеской заведения, он решил заглянуть на одну из явочных квартир, к своему давнему другу, учителю Тиче, который был автором почти всех революционных воззваний Комитета Четырех. Идти на явочную квартиру среди бела дня было рискованно, потому что уже довольно продолжительное время учитель не давал о себе знать. Вполне возможно, что его арестовали диктаторские ищейки. Но выхода не было, отряду необходима была надежная связь с комитетом, как жаждущему в знойной пустыне глоток воды. Побродив несколько часов по набережной, ближе к вечеру наш герой отправился на явочную квартиру. По пути юноша заглянул в небольшую кондитерскую, что располагалась на углу пересечения улиц Цветочной и Жемчужной, где купил для отвода глаз большой торт. Понаблюдав какое-то время за домом и не заметив ничего подозрительного, Торбеллино, бережно держа перед собой коробку с тортом, начал подниматься по
скрипучей лестнице на второй этаж, где обитал друг.
        Вдруг мимо него сверху скатилась вниз со свистом и улюлюканьем ватага раскрасневшихся взлохмаченных сорванцов, лихо размахивающих луками со стрелами и деревянными саблями. Молодой человек со своим «драгоценным грузом» чудом увернулся от шайки озорников. Очутившись у заветных дверей, он уже без волнения привычно дернул несколько раз знакомый шнурок звоночка. За дверью послышались шлепающие тяжелые шаги, дверь широко распахнулась. Перед ним возникла знакомая дородная фигура служанки учителя, вечно чем-то озабоченной Анджеллины.
        - Вас уже заждались, - недовольно пробурчала она в ответ на приветствие, окинув гостя злыми черными глазками. Сунув ей в руки шляпу, Торбеллино через маленькую уютную гостиную направился в кабинет хозяина. Очутившись в знакомом кабинете, заставленном книжными шкафами, он остолбенел… Перед ним за массивным письменным столом восседал, развалившись в кожаном кресле и поигрывая изящной тростью… Кто? Как вы думаете? Известный на всю столицу - агент тайной полиции Восто! На его вытянутом гиеноподобном лице торжествующе сияла ехидная улыбка.
        - Аа…! Попалась наконец-то, долгожданная рыбка! Давненько мы вас ждем, дражайший господин Акробат! - начал он изгаляться над пойманным подпольщиком. - Ну-с, поведайте нам, простым обывателям, как вам живется там, высоко в горах? Не скучаете по городскому шуму, по прекрасным паркам и фонтанам, по столичным развлечениям?
        Торбеллино растеряно оглянулся, за спиной неподвижно, как каменные истуканы, маячили две здоровенные фигуры в черном. Их крепкие ладони одновременно опустились ему на плечи, без слов давая понять, что его песенка спета. В руке одного из жандармов жалобно поблескивали наручники, приготовленные для его скромной персоны. Он в полном отчаянии бросил взор на открытое окно, где на высоком подоконнике мирно стоял цветочный терракотовый горшок с распустившимися желтыми розами, который невольно ввел его в заблуждение.
        Обычно, когда не грозила опасность, учитель Тиче выставлял его на окно, это был условный знак для подпольщиков, который означал, что все в порядке, опасности нет, можно входить. Неожиданно бедному юноше пришла спасительная мысль. Состроив несчастную физиономию, он плаксивым тонким голосом заголосил на весь кабинет:
        - Господин полицейский, я тут не причем! Меня заставили! Я вам все расскажу! Только не сажайте меня в тюрьму! Клянусь мамочкой и папой, я не виноват! Это все они!
        - Отпустите его! - довольный Восто сделал королевский знак рукой подручным, чтобы отпустили несчастную жертву. Он торжествовал, упиваясь своим могуществом и гениально проведенной операцией. Тщательно спланированная им засада увенчалась грандиозным успехом: схвачен еще один подпольщик, один из связных повстанческого отряда.
        - Я тебя внимательно слушаю, сопливый мальчишка! Ну-ка, быстренько выкладывай все, как на духу! Где скрывается проклятый Крис и его люди?! Я же вижу по твоей физиономии, ты знаешь, где они! Смотреть! Смотреть мне в глаза! И не смей ничего утаивать, жалкий слизняк!
        - Я все расскажу без утайки, господин полицейский! - продолжал «плакаться в жилетку» пойманный юноша. - Я отвечу на все ваши вопросы! Я не хочу в тюрьму! Моя бедная мамочка не переживет!
        Торбеллино, усыпив бдительность врагов своим убитым несчастным видом и жалобным нытьем, стремительно сделал шаг к столу, заваленному бумагами, как бы в порыве раскаяния. Оказавшись напротив сыщика, он с силой швырнул коробку с кремовым тортом в ухмыляющуюся рожу жандарма. В следующий миг он уже был на высоком подоконнике и, смахнув ногой злосчастный цветочный горшок, прыгнул вниз на булыжную мостовую.
        - Аа-а! Проклятие! - вопил в бешенстве Восто, бегая по кабинету кругами, будто слепой таракан, натыкаясь на мебель, размазывая по лицу липкий шоколадный крем с нежными розочками, пытаясь разлепить глаза.
        - Поймать мерзавца!! Сгною!! Запорю!!
        Торбеллино мчался по узким извилистым улочкам и переулкам, не разбирая перед собой дороги. Редкие прохожие в испуге шарахались от него. Где-то далеко за спиной слышались топот, крики, полицейские свистки… Свернув в один из переулков, он через несколько десятков метров уткнулся в непреодолимую преграду, которая представляла собой высокую кирпичную стену, высотой около четырех метров, увитую сверху плющом.
        «Черт возьми! Это же тупик! Я, похоже, здорово влип!» - мелькнуло у него в голове.
        Громкий топот преследователей неумолимо приближался. Торбеллино, сжимая кулаки, обернулся к врагам лицом, чтобы вступить с ними в решительную схватку.
        Уже вечерело. Полумрак опустился на и без того мрачноватый темный тупик. Юношу окружали шестеро, одетых в черные сюртуки, дюжих полицейских из тайной охранки Рабиозо.
        Перед юношей был только один выход: во что бы то ни стало изловчиться и прорваться через плотный вражеский заслон и бежать во все лопатки, пока не станет совсем темно. Тогда будет легче где-нибудь затеряться и укрыться в укромном месте от ищеек Трайдора.
        Вооруженная до зубов свора жандармов подступала к нашему герою все ближе и ближе. Один из них, ухмыляясь, демонстративно позвякивал извлеченными из кармана наручниками, другой насвистывал популярную городскую песенку.
        - Попался! - бросил, еле переводя дух, высокий с бегающими черными глазками.
        - От нас не уйдешь! - добавил тот, что был с наручниками. - Ишь, нашел от кого убегать! Ну-ка, показывай свои белые ручонки, мы их украсим симпатичными браслетиками!
        Переодетые полицейские, переглянувшись, дружно засмеялись шутке товарища.
        Молодой фрид метнулся было в сторону, но тут произошло непредвиденное…
        Один из агентов, среагировав на резкое движение юноши, выстрелил в беглеца из пистолета. Торбеллино не слышал звука выстрела, так как был в состоянии шока от страшного удара в живот. На какое-то время отключился, потеряв сознание. Его неведомой силой отбросило к кирпичной стене, и он от адской боли, пронзившей все тело, переломился пополам и рухнул на землю.
        - Силбато! Какого черта ты стрелял?! - с бранью накинулся на стрелявшего старший группы. - Мы же его, можно сказать, уже взяли!
        - Идиот, ты убил его! У тебя мозги заклинило, что ли?!
        - Ты совсем с ума спятил? - покрутил пальцем у виска агент с наручниками.
        - Силбато, у тебя все дома? Мы несколько дней просидели в засаде, а ты все наши усилия в раз перечеркнул!
        - Ну и что? Одним революционером на свете только меньше стало, - невозмутимо отозвался виновник, пряча оружие в карман.
        - Теперь Восто точно с нас три шкуры сдерет, ему этот парень нужен был для допросов живой и невредимый!
        - Скажу, что преступник оказал яростное сопротивление, - огрызнулся молодой Силбато, которого достали упреки товарищей, - что набросился на меня и стал душить, что у меня не оставалось другого выхода, пришлось его застрелить.
        - Хорошо, так и скажем шефу, что проклятый бунтовщик чуть не задушил тебя, но с тебя, приятель, причитается.
        - Сегодня надо будет отметить в кабачке «Последний приют» твой героический подвиг, Силбато!
        - Какие могут быть разговоры, друзья? Конечно, отметим! Я не против! - отозвался погрустневший полицейский, представив, на какую кругленькую сумму ему придется раскошелиться, угощая вином сослуживцев. И все из-за необдуманного поступка. И черт его дернул нажать на курок…
        Преследователи подошли к неподвижно лежавшему беглецу.
        - Готов! - один из агентов, тронул ногой тело юноши. - Наповал!
        - Отличный выстрел, Силбато!
        - Кто б сомневался? - отозвался с ноткой гордости стрелок.
        - Погоди, погоди, наш подопечный, кажется, шевелится! Ты всего лишь ранил его!
        Торбелино застонал и попытался поднять голову.
        - Это замечательно! Братцы, считай премия шефа у нас в кармане!
        Полицейские склонились над ожившим беглецом. Они подняли и, приведя в чувство, усадили юношу, прислонив спиной к стене.
        Неожиданно на гребне стены раздался шорох, и прямо на их головы свалилось что-то большое, черное… Одновременно ошеломив и чуть живого юношу, и его грозных противников. Никто ничего не понял, никто ничего не разобрал в вечернем сумраке. Посыпались направо-налево глухие быстрые удары… Полицейские, охая, отлетали в стороны, словно сбитые кегли, и падали без чувств. Силбато выхватил пистолет, но выстрелить в нападавшего не успел, потому что получил такой удар в лоб, что из глаз посыпались звездочки. Через несколько секунд все было кончено, агенты валялись на мостовой, еле подавая признаки жизни.
        Насколько полумрак позволил Торбеллино рассмотреть своего спасителя, это был невысокий молодой человек, одетый в черный просторный балахон с капюшоном, с бледным лицом и узким разрезом глаз.
        - Беги! Пока они не очухались! - бросил странный незнакомец и, стремительно метнувшись к стене, в одно мгновение вскарабкался по ней, как испуганная кошка, и исчез в темной кроне высокого тополя, растущего за стеной. Растворился, словно привидение, будто его и не было.
        Торбеллино не заставил себя долго упрашивать, он со стоном поднялся и, следуя совету спасителя, побежал, насколько позволяла пронизывающая боль. Подальше от коварного тупика и своих еще не пришедших в себя преследователей. Юноша позволил себе передохнуть только лишь через несколько кварталов, перебравшись по ярко освещенному фонарями Мосту Влюбленных на другой берег реки. На крохотной площади Трех Героев, недалеко от своего дома, он, отдышавшись, ополоснул лицо в прохладной воде из журчащего фонтанчика, присел на гранитный парапет у памятника и задумался о случившемся.
        «Выходит, учителя Тиче арестовали. А его, Торбеллино, теперь знают в лицо и уже разыскивают ищейки Рабиозо, раз он попался на глаза самому Восто, одному из самых опытных жандармов сыска. Теперь надо быть предельно осторожным. Возможно, даже придется загримироваться или носить парик, чтобы его не узнали. Если бы они его схватили, ему бы точно светило местечко на проклятой каторге, ведь под рубашкой у него была спрятана пачка листовок. Одной такой листовки вполне достаточно, чтобы отправиться навсегда на Остров Зеленый Ад. А тут - целая пачка! Пачка, которая сохранила ему жизнь. Пуля, выпущенная из пистолета полицейского Силбато, не смогла ее пробить и застряла в середине. Потом он вспомнил странные обстоятельства своего чудесного спасения. Интересно, кто же он, его спаситель? Кто этот молодой человек в черном балахоне, который так запросто разделался с шестью здоровыми полицейскими? Откуда он взялся? Не с неба же, в конце-то концов, свалился им на головы?»
        Глава 3
        История Торбеллино
        Торбеллино родился и вырос в городе фридов - Брио. Фриды - гордый и мужественный народ, они были прекрасными корабелами и отважными моряками. Наш герой очень рано лишился родителей. Ему было всего три года, когда страшная эпидемия многих осиротила в портовом городе Брио. На долю маленького мальчика, жившего на Улице Отважных Штурманов, выпали нелегкие испытания. Кем он только не работал, чтобы поддержать себя и старенькую больную бабушку. Был чистильщиком обуви, продавцом газет, посудомойщиком, официантом, сапожником, рыбаком, грузчиком, юнгой на военном судне… После смерти бабушки подросток решил отправиться за счастьем в столицу страны, в Бельканто. По дороге ему повстречался бродячий цирк. Хозяину цирковой труппы, старому хромому Бемсу, чем-то приглянулся этот ловкий смышленый мальчишка. И он решил всерьез заняться им и сделать из него настоящего артиста шапито.
        Первые уроки Торбеллино не мог вспоминать без содрогания. Бемсу пришла гениальная идея: сделать из него классного шпагоглотателя. Он, не откладывая в долгий ящик эту затею, тут же приступил к обучению мальчика. Профессионал брал маленький кусочек сала, привязывал к нему тонкую веревочку и заставлял ученика глотать, а потом тихонько за веревочку начинал вытягивать сало обратно наружу. Затем, когда его упражнения с салом стали для паренька привычным делом, в ход пошла гладкая тонкая длинная палочка, которая играла роль шпаги… Старый циркач пропихивал ее через глотку в желудок юному ученику. Со временем, когда Торбеллино стал достаточно натренирован, они перешли к настоящим шпагам. Он великолепно жонглировал, знал множество увлекательных фокусов, был превосходным канатоходцем и ловким воздушным акробатом. Мальчик стал сыном и душой небольшого веселого коллектива шапито. Днем он ходил в школу, а вечером выступал на манеже вместе со своими друзьями. С бродячим цирком Торбеллино исколесил вдоль и поперек всю страну, люди во всех уголках ее были свидетелями его головокружительных акробатических трюков
под куполом цирка. Частенько танцуя на натянутом, как струна, канате с веером или зонтиком в руках, юный канатоходец исполнял сатирические куплеты про жестокого правителя Трайдора и его приспешников.
        - Ой, сынок, смотри, доиграешься! Когда-нибудь тебя арестуют за твои колкие стишки и посадят надолго в темницу, помяни мои слова, - неоднократно предупреждал любимого ученика старый мудрый Бемс.
        - Не беспокойтесь, дядюшка Бемс! Все будет хорошо! - отвечал, улыбаясь, подросток.
        - Торбеллино, эти твои невинные шалости добром не кончатся, - говорил ему друг, цирковой жонглер Тибальдо.
        - Я горжусь тобой, братишка, - как-то сказала, обнимая его, жена жонглера, красавица Франческа. - Только прошу тебя, будь осторожен.
        Хрупкая Франческа была наездницей. Девушка на полном скаку запрыгивала на скачущую лошадь, танцевала на ней и проделывала головокружительные сальто. Она обожала своего мужа и баловала Торбеллино, которого называла своим младшим братом.
        Жизнь ведь состоит не только из белых полос. Несчастье не заставило себя долго ждать. Два года тому назад в шестнадцатилетнего циркача, находившегося высоко под куполом цирка, во время представления выстрелил из пистолета один из сторонников диктатора. Офицер пришел в ярость от едкой песенки, прозвучавшей из уст воздушного акробата.
        Раненый Торбеллино, как подстреленная птица, упал с трапеции вниз. Под крики перепуганной публики его бесчувственное тело унесли с манежа. Друзья, как на бога, с надеждой смотрели на доктора, который пытался облегчить страдания разбившегося юноши. Но тот с унылым видом только развел безнадежно руками.
        При падении с большой высоты юный акробат серьезно повредил позвоночник. По заключению доктора Торбеллино был обречен до конца своих дней на неподвижность. Но не таков оказался наш Торбеллино. Полгода он пролежал на кровати, глядя в белый потолок, окончательно смирясь с незавидным положением. Но однажды, когда в комнату снаружи донеслись непередаваемые дурманящие запахи пробуждающейся весны, птичье звонкое щебетанье, веселые детские голоса, ему захотелось приподняться и выглянуть в окно. Но он смог только слегка пошевелить пальцами рук, и это его сильно удивило. Окрыленный этим неожиданным для себя открытием, он начал усилием воли пытаться шевелить пальцами, рукой. Спустя некоторое время ему это удалось. Благодаря систематическим и настойчивым тренировкам, юноша быстро добился удивительных результатов. Через полгода упорных изнуряющих занятий гимнастикой он смог уже понемногу самостоятельно передвигаться по маленькой комнатке. Торбеллино занимался до седьмого пота, не жалея себя, не давая себе никаких поблажек, испытывая при этом страшные боли в спине и конечностях. И наконец, наступил тот
счастливый день, когда он вернулся к своим друзьям в цирковую труппу и снова вышел на манеж под бурные аплодисменты восторженной публики.
        Но вскоре их дороги разошлись. Он покинул шапито доброго дядюшки Бемса. Судьбе угодно было свести Торбеллино с подпольщиками, патриотами страны, непримиримыми борцами за свободу, которые посвятили свою жизнь борьбе с проклятым диктатором Трайдором и его режимом. Вначале он выполнял в подпольной организации всякие мелкие поручения, помогал печатать и распространять листовки, потом ему стали доверять более серьезные важные задания. Он стал связным между повстанческими отрядами и подпольным центром в Бельканто.
        В этот раз ему поручили важное задание: добраться до вольного города Силенто. Там выйти на связь с легендарным капитаном Дью, командовавшим кораблем «Звездный», и осуществить доставку оружия, боеприпасов, медикаментов на горную базу повстанцев, находящуюся в горах в заброшенном замке Ариозо. Комитетом Четырех было решено, что Торбеллино с торговым караваном пересечет Великую Пустыню и в Силенто свяжется с надежными людьми.
        Глава 4
        Через Великую Пустыню
        В караван-сарае, что расположился у южных городских ворот Бельканто, среди шумной пестрой толпы торговцев, гор огромных тюков с товарами, горластых погонщиков и вечно жующих верблюдов, Торбеллино без труда разыскал Скупого Юсуфа, хозяина каравана, отправлявшегося в города Силенто и Веер-Блу.
        Сморщенный, как сушенная груша, поджарый Юсуф восседал на ярко-красном ковре, поджав под себя свои худые ноги, и с задумчивым видом курил кальян. На нем был ватный полосатый халат, перетянутый широким поясом. В народе поговаривали, что в его поясе спрятано целое состояние, что он набит золотыми монетами. На голове купца красовалась, несмотря на его богатство, замурзанная, видавшая виды чалма. О его скупости в столице ходили легенды.
        - Хорошо, уважаемый, так и быть, возьму тебя младшим погонщиком, - внимательно окидывая своими хитрыми маленькими глазками крепкую статную фигуру юноши, проворчал скрипучим голосом купец. - Но только рассчитывай на двадцать монеро, больше я тебе заплатить не могу.
        - Я согласен, - ответил Торбеллино, с трудом скрывая нахлынувшую радость, хотя прекрасно знал, что настоящий погонщик получает не меньше восемьдесяти монеро за тяжелый переход через знойную пустыню.
        - Эй, Саид! Саид! Чертенок!
        - Я здесь, хозяин! - живо откликнулся почерневший от загара паренек, неожиданно появившийся невесть откуда под навесом.
        - Саид, этот юноша - наш новый погонщик, покажи ему верблюдов покойного Мустафы, научи управляться с ними да приодень его подобающим образом, а то он в своей городской одежонке ноги протянет в первый же день пути.
        - Хорошо, хозяин!
        Маленький юркий Саид, похожий на чертенка, отвел нашего героя к верблюдам, которые, уже навьюченные огромными тюками, мирно лежали у высокой стены караван-сарая. Подробно объяснив юноше его обязанности и показав, как управляться с животными, он помог ему приобрести в одной из лавок просторную белую одежду погонщиков, предохранявшую от лучей палящего солнца.
        - А почему мы до сих пор не трогаемся в дорогу, пока стоит прохлада? - расположившись у костра, поинтересовался Торбеллино у своего соседа, который радушно предложил ему фарфоровую пиалу с ароматным чаем.
        - Дело в том, приятель, что наш путь лежит мимо заброшенного форта Адиос, где обосновалась шайка безжалостного разбойника Бласфемо. Сейчас ждем известий от своих разведчиков, следящих внимательно за фортом. Если они сообщат, что злодеи только что вернулись в свое логово после очередного разбоя, можно будет каравану смело трогаться в путь, так как уставшие разбойники после ночного набега лягут отдыхать и уже не станут охотиться за нашим караваном.
        На рассвете на светлеющем небе стали меркнуть редкие звезды. Караван-сарай в один миг ожил и стал похож на растревоженный большой муравейник. Забегали, засуетились люди, округа огласилась ржанием лошадей, громким щелканьем бичей, резкими окриками погонщиков, разноголосым лаем бродячих собак…
        Когда первые лучи солнца выглянули из-за далеких холмов, погруженных в туманную дымку, караван уже приближался к полуразрушенному форту Адиос. Неожиданно раздался пронзительный разбойничий свист, далеко разнесшийся в неподвижном чистом утреннем воздухе. Это один из дозорных на крепостной стене заметил цепочку медленно бредущих верблюдов, груженных тюками с товарами и бурдюками с водой. Но никто из дерзкой шайки даже ухом не повел, так как все страшно притомились после ночной вылазки на большую дорогу. Разбойники во главе с лысым Бласфемо после сытного позднего ужина и большой чарки крепкого вина беспробудно спали в Мраморном зале, расположившись у ярко пылающего камина.
        Караван, благополучно миновав опасное место, углубился в бескрайнюю безжизненную Великую Пустыню, которая раскинулась перед ним, словно светло-желтый ковер. Впереди на резвом вороном коне в белой чалме ехал Скупой Юсуф, рядом с ним на крепких мулах Старый Рахмат и Карим, богатые купцы шелками и пряностями. Торбеллино, покачиваясь из стороны в сторону на верблюде, с интересом смотрел вокруг. Он впервые очутился в настоящей пустыне, ему все было в диковинку: и стада пугливых антилоп, и высокие песчаные барханы, и сухие одинокие деревца у заброшенных редких колодцев, и пересохшие русла ручьев и рек, и наблюдавшие за караваном неподвижные вараны, выползшие на охоту из своих нор…
        Нестерпимо палило знойное солнце, мучила жажда, на зубах поскрипывали песчинки. На второй день караван вышел на брошенный Мертвый Город. Когда-то это был большой город с красивыми дворцами и храмами, в котором процветали различные ремесла и торговля. Потом он пришел в упадок, и люди ушли из него навсегда. Теперь в нем хозяйничали солнце и обжигающий ветер. Ходили легенды о том, что жители города потревожили духов пустыни. И те разгневались на них. Частые песчаные бури и постоянные проблемы с питьевой водой вынудили жителей навсегда покинуть красивый богатый город. Колодцы высохли, растительность и живность погибла. Вскоре он опустел, и барханы похоронили его под толстым слоем песка.
        Маленький Саид на привале за чаем рассказал Торбеллино, что раньше сюда часто наведывались искатели сокровищ и даже многие из них находили что-то ценное в развалинах, то ли драгоценности, то ли древние книги… Но после того, как неизвестно куда пропало несколько групп таких «копателей», желание искать приключения в Мертвом Городе у многих любителей старины улетучилось.
        К вечеру третьего дня пути поднялся сильный ветер. Заходящее красное солнце скрылось за желтым облаком пыли. Верблюды испуганно сбились в кучу. Погонщики уложили животных на песок и закутали свои лица чалмами. Приближалась песчаная буря. Мгновенно стемнело, будто наступила ночь. Дышать становилось с каждой минутой все труднее и труднее. Сильные порывы ветра налетели неожиданно, с пронзительным оглушающим свистом рвали с людей одежду, валили с ног. Неумолимые песчинки секли лицо, забиваясь в глаза, уши, нос… Торбеллино, закутавшись в накидку с головой, прижался к лежащему на песке верблюду. Спустя час бешеные завывания и резкие порывы безумного ветра стихли. Буря окончилась также внезапно, как и началась. Юноша, отряхнувшись, осмотрелся: в полумраке виднелись неподвижные силуэты верблюдов и скорчившихся людей, наполовину засыпанных песком.
        Наступила ночь, прохладная непроглядная мгла опустилась на безжизненную пустыню. Люди, кутаясь в теплые одежды, от холода спасались у наспех разведенных костров. После скудного ужина Торбеллино, удобно устроившись рядом с Саидом на кошме у огня, прислушивался к разговорам бывалых погонщиков и наблюдал за живой игрой язычков яркого пламени. Он не заметил, как задремал. Ему приснился родной цирк: Франческа, танцующая на лошади, Тибальдо, жонглирующий цветными кольцами и зажженными факелами, добрый дядюшка Бемс…
        Глава 5
        В плену у номадов
        Очнулся юноша от грубого окрика, который заставил его вздрогнуть.
        - Вставай, бездельник! - совсем рядом визгливо орал торговец, бесцеремонно пиная спящего Саида в бок. - Немедленно седлай коней!
        Маленький погонщик вскочил, как ошпаренный, и стремглав бросился исполнять указания сердитого хозяина, который с утра был явно не в духе. Караван засуетился, готовясь к дальнейшему переходу. После непродолжительной молитвы погонщики расположились завтракать у костров. Вдруг, словно привидение, на вершине ближайшего бархана появилась группа вооруженных всадников. Это было так неожиданно, что все в каком-то оцепенении продолжали сидеть у костров, глядя на незваных гостей, как на мираж.
        - Номады! Номады! - встрепенувшись, завопил Саид, вскочил на ноги и швырнул пиалу с чаем в костер. - Мы погибли!
        Маленький погонщик и остальные бросились к отдыхающим верблюдам в поисках оружия. Всадники с громким пронзительным свистом и улюлюканием неслись на своих лохматых низкорослых лошадях к каравану, поднимая за собой тучи песка. Торбеллино завороженно смотрел на приближающихся кочевников в лисьих шапках, размахивающих кривыми саблями. Защелкали выстрелы - это Юсуф и погонщики с пистолетами и ружьями в руках из-за лежащих верблюдов и тюков открыли огонь по незваным гостям. Двое номадов, сраженные пулями, свалились с седел и зарылись лицом в зыбучий песок, остальные вихрем продолжали неумолимо приближаться. Вот уже видны их искаженные яростью лица и раскосые глаза. Несколько всадников на полном скаку, вскинув небольшие изогнутые луки, выпустили с десяток оперенных стрел. Одна из них вонзилась в высунувшегося из-за тюка Саида. Торбеллино рванулся было на помощь к маленькому погонщику, с которым успел крепко сдружиться за время путешествия, но колючий аркан, сплетенный из конского волоса, со свистом захлестнул его шею. И он, задыхаясь, рухнул на землю.
        Когда юноша пришел в себя, все было кончено. У потухших костров лежали убитые: зарубленный Скупой Юсуф, до последнего защищавший свое добро, и двое погонщиков. Низкорослые кривоногие номады суетились около сваленных тюков с товарами, осматривая добычу. В стороне сгрудились перепуганные пленные в ожидании своей участи. Один из них, молодой крепкий парень, сидел на песке и горько плакал, проклиная свою несчастную судьбу.
        Купцов кочевники отпустили с миром, вернув им часть товаров и десяток верблюдов, остальной же караван с погонщиками погнали на запад. Несколько дней их гнали по раскаленной пустыне, почти не давая пить. Измученные жаждой, безжалостно исхлестанные плетьми пленники в одной связке еле-еле тащились по зыбким пескам, оставляя позади цепочку следов, которые через пару часов заметет ветер, и зарубленного юношу, что проклинал свою долю. Он сошел с ума на второй день плена, не выдержав удара судьбы, и старый хромой кочевник с хищным взглядом зарубил его. Солнце стояло почти вертикально и с адской силой давило на голову и глаза. Песок обжигал, словно каленым железом. На третий день пустыня отступила. Перед караваном раскинулась широкая степь. Идти стало намного легче. Начали попадаться ручьи и мелкие речки. Под ветерком легко стелился седой ковыль, весело щебетали птицы, посвистывали непуганые сурки, которые столбиками стояли, высовываясь с любопытством из травы. Из-под ног часто выпархивали стайки пестреньких перепелов. Вдалеке с глухим топотом пронесся небольшой табун диких лошадей. Торбеллино с
удивлением смотрел на этот живой мир: за эти дни в пустыне он успел отвыкнуть от него. Теперь он был просто влюблен в него и не мог надышаться его живительным воздухом, порой забывая, что находится в неволе.
        Следуя на северо-запад, караван пересек ряд равнин с прозрачными, как слеза, озерами и к вечеру достиг живописной долины, окруженной со всех сторон невысокими зелеными холмами. Показались белые юрты кочевья. Дым костров стелился над степью и распространял терпкий запах горящего верблюжьего помета и жареной баранины. Над кочевьем стояло громкое ржание и неистовый лай собак. С собаками кочевников шутки плохи. Эти огромные злобные псы с отрезанными ушами выглядят довольно внушительно и с врагами не церемонятся.
        Пленников, чтобы они не смогли совершить побег, поместили в глубокую сырую яму, где они и провели первую тревожную ночь. Утром им опустили вниз кувшин с водой и несколько черствых лепешек. Через некоторое время появились четверо кочевников и с помощью веревки вытащили погонщиков наверх. Подгоняя плетьми и суровыми окриками, повели пленников по кочевью. Несчастные с любопытством и затаенным страхом озирались вокруг. Около юрт у закопченных очагов хлопотали женщины, шалили босоногие ребятишки, грызлись собаки, проносились верховые, поднимая клубы удушливой пыли. Наконец их подвели к большой белой юрте, украшенной красивым красным орнаментом. Перед ней на огромном пестром ковре с кистями, поджав под себя ноги, сидело несколько человек в полосатых халатах. Номады, щуря свои раскосые глаза, не спеша потягивали из фарфоровых пиал соленый чай и вели неторопливый разговор, в упор не замечая стоящую перед ними группу измученных пленных. Чаепитие продолжалось довольно долго, Торбеллино и его товарищи по несчастью заметно устали ждать. После чаепития кочевники дымили маленькими глиняными трубками. В центре в
богатом ярком халате выделялась крупная фигура кочевника с лоснящейся физиономией, в тюбетейке на бритой голове. Самодовольно улыбаясь, толстяк поглаживал рукой свои жиденькие черные усы, свисавшие тоненькими кисточками. Он что-то сказал старому хромому номаду, который возглавлял отряд, захвативший караван. Кочевник, обернувшись, крикнул худощавому типу с длинными космами, сидевшему сзади на голой земле в грязном потрепанном халате. Оборванец вскочил на ноги и приблизился к пленным. Он совершенно не был похож на кочевника. На вид ему было лет около пятидесяти. На темном от загара худом лице выделялись большие серые печальные глаза. Он был бос, из дыр его халата клочьями торчала вата. Это был переводчик, который, в дальнейшем, оказался неплохим малым. Благодаря его советам пленникам удалось быстро освоиться в неволе.
        - Ваш новый хозяин, могучий Гуюк-Хан, желает посмотреть на своих рабов. Выходите по одному вперед и говорите: имя, сколько вам лет и что умеете делать, - обратился к несчастным толмач.
        Погонщики по одному понуро потянулись к ковру. Маленькие глазки на красном потном лице Гуюк-Хана внимательно изучали подходивших. Иногда он задавал вопросы переводчику, и тот расспрашивал о чем-нибудь очередного пленного. Осмотрев своих рабов, кочевник выразительно щелкнул пальцами, появились три дюжих бритоголовых молодца, которые, не церемонясь, схватили Торбеллино, повалили на пыльную землю и грубо сорвали одежду. Он дико закричал от нестерпимой боли, что вдруг пронзила его мозг и заставила извиваться все его тело: к его лопатке приставили раскаленное тавро, которым клеймят лошадей. Торбеллино от боли чуть не потерял сознание, крупные капли пота выступили у него на лице, судорожная дрожь охватила его. Спина горела, как в огне. Вокруг распространился удушливый запах горелого мяса. Через несколько минут все было кончено, все пленные были заклеймены. На их спинах на всю жизнь осталась отметина, указывающая всем кочевым племенам, чьей собственностью они являются.
        - Вы, конечно, попытаетесь бежать. Но могучий светлейший Гуюк-Хан не советует вам этого делать. Он и его верные слуги все равно вас поймают. Он обожает охотиться на беглых рабов и любит их жестоко карать. Это его любимое развлечение. Горе тому, кого притащат на аркане назад в кочевье. После этих напутственных слов погонщиков отвели обратно и опустили в сырую холодную яму. Торбеллино прислонился больным плечом к прохладной земляной стене, стало немного легче. Рядом, постанывая, лежали его товарищи, несчастные и голодные.
        Прошло около двух месяцев. Торбеллино стал уже привыкать к жизни в плену у грозного Гуюк-Хана. Привычными стали дробный топот вольных табунов, лай разъяренных собак, запах горящего кизяка, жестокое обращение кочевников с рабами, соленый с молоком чай и его несложные обязанности пастуха. С раннего утра до позднего вечера он пас огромную отару овец своего господина на зеленых холмах и равнине недалеко от кочевья. Подружился с младшим сыном хозяина, тринадцатилетним Гэрэтом, себялюбивым и гордым подростком. Он часто любовался юным кочевником, мчащимся на резвом коне впереди своих сверстников. Гэрэт, несмотря на свой возраст, был опытным лихим наездником и отличным стрелком из лука. Он неоднократно побеждал на скачках, которые устраивались по праздникам. С местной ребятней у юноши сложились добрые отношения. Торбеллино демонстрировал любопытным пацанам свои цирковые фокусы, каких знал великое множество, и акробатические трюки. Благодаря дружескому общению с ними, он быстро научился понимать и немного говорить на трудном языке номадов.
        Иногда в степь, где Торбеллино целыми днями пас овец, приезжал Гэрэт на своем низкорослом быстром коне с молодым беркутом, с которым охотился на лисиц, зайцев и пугливых косуль. И они подолгу сидели у небольшого костерка, подбрасывая в огонь сухой пахучий кизяк, беседуя на разные темы. Любознательного юного кочевника интересовало все на свете: и жизнь в больших городах, и нравы других жителей страны, и море, и корабли… Каждый раз, когда Торбеллино рассказывал другу об этом, у него сжималось от охватившей тоски сердце, ему так хотелось вырваться из неволи и вернуться обратно домой, к друзьям, в Брио, в Бельканто… А у пораженного рассказами о неведомых странах Гэрэта широко раскрывались черные глаза и появлялась на круглом загорелом лице улыбка, как у доброго маленького котенка.
        Мысль о бегстве постоянно точила Торбеллино. Он долго и тщательно обдумывал свой план, прежде чем решиться на этот отчаянный шаг. Юноша посвятил в него товарищей, но они наотрез отказались от участия в побеге, вспоминая слова переводчика о жестокой расправе и печальной участи пойманных. Бежать ночью не имело смысла, собаки могли поднять невообразимый шум и гвалт. Значит, оставался единственный вариант: бежать рано утром, когда он выгонит на пастбище отару овец. Беглец целый день будет в пути, главное, чтобы никто не попался из кочевников навстречу и чтобы в этот день к нему не наведался в гости Гэрэт.
        Последняя ночь выдалась тревожной. Торбеллино никак не мог уснуть. Так и проворочался с боку на бок до утренней зари. На рассвете, завернув в платок лепешки и спрятав его за пазуху, он простился с друзьями и погнал отару овец в степь. Мимо пронесся к водопою дикий табун, поднимая облако пыли к восходящему солнцу. Уйдя с овцами подальше от кочевья за зеленные холмы, Торбеллино оставил отару и со всех ног побежал, озираясь вокруг, в сторону синеющих вдали гор. Он бежал весь день, изредка делая короткие передышки для отдыха. На пути попадалось множество заросших тростником и камышом озер. Над тростником взмывали вверх стаи непуганых диких уток и журавлей. В высоком небе в гордом одиночестве парили степные орлы, высматривающие добычу. Поздним вечером он сделал привал у небольшого озерка, до гор было рукой подать. Он в полном изнеможении опустился у прозрачной воды на колени и пригоршнями зачерпывал воду, и не мог напиться живительной влаги. У берега колыхались стебли камыша, на воде, словно фонарики, белели в сумерках кувшинки водяных лилий. Стемнело. Ночь опустилась над степью. Слышался писк и шорох
грызунов, тявканье лисиц, изредка над головой пролетали, хлопая крыльями ночные совы. Ярко сияли звезды, отражаясь золотыми каплями в черном зеркале водной глади. Торбеллино с блаженством вытянулся на мягком травяном ковре, раскинув в стороны руки, уставился в звездную пропасть. Кто-то тихо плескался в воде и шуршал в осоке.
        Торбеллино проснулся, дрожа от холода. Одежда была насквозь мокрая. Седой сырой туман окутал все вокруг. Вода в озере казалась молоком, противоположного берега не было видно. Торопливо перекусив лепешкой и зачерпнув воды, Торбеллино тронулся в дальнейший путь. Все тело болело: от вчерашнего долгого бега непривычно ныли мышцы и кости. Из-за холмов поднималось ярко-красное солнце. Клочья тумана все еще висели над равниной, когда он услышал далекое ржание. Он все понял. Это была погоня. Необходимо было где-нибудь укрыться от преследователей. Юноша бросился к густым зарослям сухого тростника, которые заполонили пространство между двумя озерками. Но его, видно, заметили, так как послышался пронзительный свист и приближающийся конский топот. Беглец забрался в самую гущу зарослей: здесь его будет нелегко найти, если только с собакой. Но, судя по всему, всадники были без нее. Торбеллино хоть и чувствовал себя в безопасности, сердце у него бешено колотилось, выпрыгивая из груди. Он слышал, как верховые медленно подъехали к берегу, о чем-то тихо переговариваясь. Ему очень хотелось высунуться и посмотреть,
что замышляют враги, но оставил эту затею. Их было четверо. Вдруг один из них пустил лошадь галопом по краю зарослей, видимо, хотел заехать с другой стороны тростникового поля. Остальные спешились. Торбеллино затаился в своем убежище, боясь пошевелиться. Наступила долгая гнетущая тишина, только изредка доносились голоса номадов.
        Некоторое время спустя Торбеллино почувствовал удушливый запах дыма и услышал потрескивание тростника. Теперь он все понял. Оказывается, один из кочевников, привязав к аркану горящий факел, проскакал, волоча за собой аркан с огнем, и поджег заросли. Сухой тростник вспыхнул, как порох. Торбеллино оказался в ловушке. Кругом стоял сплошной треск, дым и огонь быстро подбирались к его надежному убежищу. Юноша стал отползать в сторону ближайшего озерка, к спасительной воде. Пламя стремительно с каждой минутой подступало все ближе и ближе, от жаркого пламени некуда было деваться. Беглец плюхнулся в воду. В этот миг рядом просвистела оперенная стрела и зарылась в осоке…
        Когда бедный юноша выбрался на берег, слуги Гуюк-Хана, смеясь, долго и больно хлестали его плетьми. Затем связанного пленника бесцеремонно перекинули через седло. Дорога показалась ему вечным адом. Голова налилась кровью, все тело затекло, сыромятные ремни безжалостно впились в него. В кочевье бедного юношу швырнули с коня перед входом в белую юрту хозяина. Тот, выйдя наружу со своей милой улыбкой на лоснящемся круглом лице, приказал:
        - Убрать эту падаль! В колодки его! Утром я им займусь сам!
        Торбеллино, захлестнув арканом, проволокли за конем по пыльной земле до сырой ямы. Очнулся он уже с колодкой на ногах. Со страхом он ждал приближения следующего дня, когда жестокий Гуюк-Хан начнет измываться над ним, изощряясь в пытках.
        Но ничего не произошло. Проходили дни за днями, а за ним никто не приходил, про него будто бы забыли. Появился как-то юный Гэрэт, он был очень расстроен и сердит. Мальчик считал, что Торбеллино своим проступком предал их дружбу.
        - Я тебя ненавижу. Как ты посмел убежать?
        Юноша попытался объяснить другу, что его тяготит жизнь раба, что он не может жить в неволе. Но Гэрэт его не слушал.
        - Отец прикажет содрать с тебя живого кожу. Ты не заслуживаешь лучшего, - бормотал в запале маленький гордый кочевник, устроившись на краю ямы и еле сдерживая слезы.
        - Гэрэт, пойми, я такой же человек, как и ты. Ты любишь свободу?
        - Люблю!
        - Я тоже ее люблю.
        - К тебе все хорошо относились! Почему ты убежал? - не унимался обиженный подросток.
        - Я скорее умру, чем променяю свободу на спокойное рабство.
        - За побег отец убьет тебя!
        - Помнишь, я тебе рассказывал про море, про корабли, про соленый ветер в тугих парусах, про своих верных друзей-моряков?
        - Помню…
        - Так вот, я хотел вернуться туда, где родился, к морю, к друзьям.
        Расстроенный Гэрэт горько заплакал, размазывая рукавом слезы по грязным от пыли щекам. Потом вскочил в седло и ускакал далеко в степь.
        Поздним вечером на краю ямы неожиданно появился Толмач в своих живописных лохмотьях. Так рабы прозвали переводчика, который постоянно помогал пленникам своими добрыми советами и часто делился с ними едой.
        - Сидишь и не знаешь, какая страшная участь тебя ожидает, несчастный! Я ведь вас всех предупреждал! Я в плену провел почти пятнадцать лет, попал сюда таким же молодым пареньком, как ты. Если б ты знал, сколько страшных страданий мне пришлось вынести, сколько я видел замученных до смерти рабов!
        - Я наслышан о жестокости нашего хозяина. И по этому поводу не питаю никаких иллюзий, - отозвался юноша.
        - Я попытаюсь помочь тебе, Торбеллино, но для тебя это будет последний и единственный шанс спастись. А может быть, даже обрести свободу, если, конечно, тебе повезет, и удача вдруг повернется к тебе лицом.
        - Интересно, каким же это образом ты можешь мне помочь, если сам такой же раб, как остальные? - полюбопытствовал наш герой, поеживаясь от холода в сырой яме.
        - Слушай, сегодня у Гуюк-Хана очень уважаемый гость. Большой Терри из Карамбы, торговец рабами, он постоянный клиент нашего хозяина. Он часто покупает у него рабов для пиратских галер. Я попробую заинтересовать его твоей особой. Ты парень молодой и крепкий, а ему как раз такие и нужны. Тем более, ты бывал в море. И если тебе повезет, и ты выберешься отсюда, и когда-нибудь, чем черт не шутит, тебе удастся попасть в город Ноузгей, найди там мою старенькую матушку, если она еще, бедняжка, жива. Расскажи ей, что я жив и здоров, что у меня все в порядке. Запомни ее адрес - Улица Кипарисов, 14.
        - Если мне вдруг повезет, я обещаю тебе, Толмач, что непременно выполню твою просьбу, - сказал Торбеллино.
        - Прощай, парень, да помогут тебе святые!
        Глава 6
        Торбеллино продан в рабство пиратам
        Через несколько дней в портовый городишко Карамбу въехали на великолепных мулах Большой Терри со своими помощниками, за ними уныло тащились, звеня кандалами, бывшие рабы Гуюк-Хана. Среди них был и наш Торбеллино, выделяясь среди изможденных усталых узников ладной фигурой.
        Город Карамба раскинулся в живописной широкой долине у моря, ограждаемой от ветров красивыми лесистыми холмами. Город представлял собой лабиринт из узких горбатых улочек, двухэтажных домишек и торговых лавчонок под черепичными крышами. Торговцы оглашали воздух своими громкими криками, зазывая покупателей. Оживленные толпы горожан и морских разбойников заполняли площади и улицы пиратского городка. В многочисленных тавернах и винных погребках было всегда шумно и весело. Магазины и лавчонки доверху были забиты всяческим добром, когда-то захваченным пиратами во время абордажей торговых кораблей. Чего только тут не было. Здесь можно без конца любоваться редкой серебряной, фарфоровой посудой, старинным оружием, ценными художественными картинами и прочими диковинными вещами…
        Терри со своими рабами расположился на центральной улице, Улице Неприкаянных, прямо напротив входа в харчевню «Морской Дьявол и Веселая Хохотушка». У Торбеллино от усталости подкашивались ноги, и он, было, попытался присесть на булыжную мостовую.
        - Встань, собака! Еще успеешь на галере вдоволь насидеться! - зло рявкнул один из надсмотрщиков и больно щелкнул бичом юношу по спине.
        - Поласковее, Джеромо, поласковее! Не попорть товар! - резко одернул подчиненного работорговец, устроившись от лучей яркого солнца под выгоревшим парусиновым тентом.
        - Терри! Терри! Смотри, кто сюда движется! Сам Одноглазый Пуэрко, собственной персоной, пожаловал! - окликнул один из надсмотрщиков своего хозяина.
        Большой Терри сразу весь преобразился, поглядывая на приближавшуюся группу в пух и прах разодетых, подвыпивших пиратов. Впереди них важно шествовал высокий худощавый мужчина. Черная повязка пересекала его бледное лицо. Надменная физиономия выражала презрение. Одет он был в темно-синий камзол с золотыми позументами. На боку болталась длинная шпага с богато украшенным эфесом.
        - Как дела, дружище Терри! - приветствовал он работорговца, поигрывая тростью с золотым набалдашником.
        - Вашими молитвами, славный капитан Пуэрко! - ответил, лучезарно улыбаясь и церемонно раскланиваясь, Терри. - Не желаете ли осмотреть свеженький товарец, только что доставленный от великого сына степей Гуюк-Хана.
        - Знаю я твой паршивый товарец. Пара жалких тощих рабов, которую ты мне навязал в прошлый раз, уже давным-давно сдохла! Пришлось их скормить прожорливым акулам в Проливе Кошмаров!
        - Вы зря, дорогой капитан, сердитесь! Как сейчас помню, это были крепкие мускулистые парни. Наверное, они с непривычки отдали душу на вашей замечательной галере.
        - Не надо, не надо, Терри! - отмахнулся капитан пиратов. - Так беспардонно мне вешать лапшу на мои наивные уши! Сам посмотри на свой дохлый товар! Это разве мужчины! Разве работяги! Жалкие скелеты, да и только! Одни жилы да кости! Какие из них, к черту, гребцы! Да они у меня на следующий же день окочурятся!
        - Да вы только взгляните, дорогой мой друг, на этого крепыша! Вы только поглядите! Какая стать, какая гордая осанка! Одно слово - порода! Какие мощные бицепсы! - Терри стеком ткнул в широкую крепкую грудь Торбеллино. - Где вы такого молодца еще купите? У Плешивого Доминго или Хмурого Старки? Да у них сроду таких могучих красавцев не водилось! Одна труха да мелкота!
        - Милейший, ты предлагаешь мне купить эту грязную обезьяну?! - воскликнул Пуэрко, брезгливо морща нос и с отвращением посматривая на плачевные лохмотья нашего героя.
        - Его можно отмыть, зато как он силен. Посмотрите, как играют под кожей его могучие мышцы. Вы только взгляните!
        - Где ты тут увидел могучие мышцы? - встрял в беседу Рыжий Ридо, помощник капитана Пуэрко.
        - Ну-ка, согни руку! - торговец рабами вновь ткнул юношу в грудь.
        - Даа… природа-мать силушкой его не обидела, - восхищенно отозвался рыжий квадратный детина, голова которого, похожая на биллиардный шар, была повязана ярким цветастым платком.
        - Уж больно худ, думаю, он и месяца не протянет, - недовольно проворчал Пуэрко, оценивающе окидывая взглядом ладную фигуру Торбеллино.
        - Если, уважаемый капитан, вы не купите этого красавца, мне придется предложить этот редчайший экземплярчик господину Малисиозо. Он-то оценит по достоинству, я нисколько не сомневаюсь, сей знатный товар!
        При упоминании ненавистного имени лиловое от постоянного употребления рома лицо пирата судорожно передернулось и приняло злое выражение, а бесцветные глаза потемнели и хищно сузились.
        - Сколько же ты хочешь за эту несчастную образину?
        - Всего лишь жалких четыре тысячи семьсот монеро, милейший капитан Пуэрко!
        - Ха! Ха! - вырвалось у пораженного пирата, он чуть было не задохнулся от наглости торгаша. - Да это грабеж среди белого дня! За этого ничтожного дохляка - четыре тысячи семьсот монеро? Терри, я тебя не узнаю, ты в своем уме? Ты что, с неба свалился или башкой об угол кормы шандарахнулся? Таких и цен-то не бывает!
        - А это мы легко проверим, когда сойдет на берег капитан Малисиозо, - не унимался Терри. - Он-то понимает в этом деле толк, не упустит такой лакомый кусочек, который идет ему прямо в руки.
        - Малисиозо? - лицо у пирата вновь передернулось как от зубной боли.
        - Где еще вы купите такого красавца, такого крепыша? - продолжал окучивать пирата хитрый, как лис, торговец рабами.
        - Ладно! Черт с тобой! Акулу тебе в глотку! - выругался недовольный торгом Пуэрко. - Ридо, отсчитай этому плутоватому прохвосту три тысячи пятьсот монеро, и закончим на этом!
        - Капитан! Три тысячи девятьсот! - продолжал торговаться Терри.
        - Хорошо! Черт с тобой, прохиндей! - согласился капитан Пуэрко, отворачиваясь от назойливого торгаша.
        Давая понять, что торг закончен, одноглазый пират, припадая на левую ногу, со свитой направился к харчевне, широкие двери которой были распахнуты настежь, так как из них выбрасывали на булыжную мостовую очередного, пьяного вдрызг посетителя.
        - Премного благодарен, дорогой капитан, - пропел баритоном вслед торжествующий Терри.
        - Доставишь его к вечеру на галеру «Каналья», старина, - давал указания работорговцу Ридо, сосредоточенно отсчитывая золотые монеты из большого кожаного кошелька, висевшего на широком потертом поясе.
        - Мы можем это сделать хоть сейчас!
        - Кстати, с тебя причитается, благодари меня, что я уговорил капитана Пуэрко.
        - За мной не заржавеет, Ридо. Разве я тебя когда-нибудь подводил? Сочтемся. Ты же меня знаешь: я своих верных партнеров не забываю.
        - Не сомневаюсь.
        - Прекрасную сделку совершил твой капитан. Не пожалеет: ведь парень хорошо знаком с морем, служил когда-то на военном корабле юнгой! - вслед помощнику капитана прокричал Терри, довольный собой.
        Глава 7
        Тяжелая жизнь гребца галеры
        Так наш Торбеллино стал галерным рабом Одноглазого Пуэрко, одного из известных своим коварством и жестокостью пиратов. Галера представляла собой парусное судно. На верхней палубе располагалась орудийная батарея, а нижняя была отведена под сотню гребцов, которые, когда не было ветра, гребли что было сил, чтобы галера не теряла скорости. Поэтому-то Пуэрко не составляло никакого труда догнать любое судно и взять его на абордаж.
        Бедного юношу приковали цепью к дубовой скамье гребцов. И началась для него изнурительная, полная лишений жизнь галерного раба, если ее только можно было назвать жизнью. Скоро сетка кровавых рубцов покрыла его широкую, крепкую спину. На нижней палубе между скамьями прохаживались свирепые надсмотрщики и длинными бичами подгоняли утомленных гребцов. Кормили рабов из рук вон плохо, многие не выдерживали тяжких условий у капитана Пуэрко и умирали.
        Человек ко всему привыкает, как бы ему не было тяжело в жизни. Так и на галере в жизни восьмидесяти гребцов, полной боли, унижений и лишений, было место не только проклятиям и горьким слезам, но и шуткам, и печальным песням. Напарником Торбеллино по веслу оказался могучий Туни, чернокожий великан с Черепашьего Острова. Ловец жемчуга был захвачен пиратами в Жемчужном Проливе вместе с другими ныряльщиками из своего племени. Туни сильно тосковал по воле и никогда ни с кем не разговаривал. Целыми днями он мог негромко распевать протяжные туземные песни, легко управляясь с тяжелым веслом.
        Иногда на нижней палубе галеры появлялся пьяный вдрызг, еле державшийся на ногах, одноглазый капитан, размахивающий бутылкой рома. Его неизменно сопровождал помощник Рыжий Ридо, который заливался веселым смехом от проделок хозяина. Пуэрко почти каждый вечер напивался до бесчувствия и начинал чудить. То, ни с того ни сего, палил из своих огромных двуствольных пистолетов, то лез целоваться к гребцам, то угощал всех ромом, то вдруг зверел и мог забить бичом любого, кто по какой-нибудь причине ему не понравился. Бывали случаи, когда во время плавания он пьяным вываливался за борт. К большому счастью, для него все кончалось благополучно. Капитана вылавливали, откачивали и сушили. Однажды, напившись рома до свинячьего визга, его понесло на «марс». Он шустрой обезьяной вскарабкался на самый верх грот-мачты и, устроившись на клотике, стал на всю гавань орать благим матом, представляя себя марсовым:
        - Земля! Земля! Вижу землю!
        Чем всполошил мирно спящую гавань Карамбы. А потом, нечаянно оступившись, сорвался вниз. Но и здесь вновь к нему оказалась благосклонна судьба: пролетев с десяток метров, он зацепился подтяжками за рею, так на ней и уснул в подвешенном состоянии, пока к обеду не протрезвел.
        Утром соседи с других пиратских судов интересовались, кого там еще вздернули на галере у Пуэрко, за какие такие проступки и грехи. Даже капитан Малисиозо во время утреннего моциона, разглядывая в подзорную трубу галеру своего давнего соперника, полюбопытствовал у боцмана:
        - Грозеро, взгляни, кто там, на «Каналье», болтается на рее?
        - А черт его знает, капитан? - ответил хмурый боцман. - Наверняка, Одноглазый Пуэрко снова не в духе, вот и вздернул кого-то из своих сорвиголов.
        - Похоже, кто-то словил пеньковый галстук, - живо отозвался Бабило, телохранитель капитана, тоже с любопытством всматриваясь в нужном направлении.
        - Эх, если б это был Жульен, - мечтательно протянул Фрипоно-младший, правая рука капитана в финансовых вопросах.
        - Чем тебе Жульен не угодил? - буркнул Малисиозо.
        - Уж больно жуликоват! Все, прохиндей, тащит под себя. И в карты постоянно передергивает, за ним постоянно нужен глаз да глаз.
        - Можно подумать, ты у нас святой. Не у тебя ли я на днях видел монету с «орлами» с двух сторон и колоду с краплеными картами?
        - Был такой грех. С кем не бывает, - промямлил Фрипоно.
        - Кстати, кто вчера перстень с бриллиантом умыкнул, который я нечаянно под стол обронил? Не ты ли? Наверняка, он у тебя в левом кармане камзола затаился, если ты еще вчера вечером его не спустил какому-нибудь барыге на берегу или не проиграл в карты тому же Жульену.
        Фрипоно смущенно замялся, густо покраснел и потупил свои наглые глаза.
        - Не мешало бы и у нас кого-нибудь за жульничество вздернуть на рее, - проворчал, брезгливо морщаясь, Малисиозо. - Воспитываешь вас, безмозглых болванов, воспитываешь. Учишь скромности, уважению, приличным манерам. И все усилия как коту под хвост!
        На борту фрегата «Пари» капитан Малисиозо всех держал в ежовых руковицах. Пираты обязаны были неукоснительно соблюдать установленное им правило: на корабле запрещалось строго-настрого пить спиртное и играть на деньги. Только сойдя на берег, они предавались своим слабостям: пьянству, азартным играм и разгульной жизни. Как-то кучка возмущенных строгими порядками пиратов попыталась взбунтоваться, но суровый капитан быстро охладил их пыл и поставил на место, застрелив у всех на глазах двух неугомонных зачинщиков, которые в открытую подбивали недовольный экипаж на бунт.
        Давайте же, дорогие друзья, вернемся к нашему герою.
        Глубокой ночью, когда галера «Каналья» стояла на рейде, когда нижняя палуба была погружена в полный мрак, в котором слышались беспокойный храп и приглушенные стоны измученных дневным переходом гребцов, Торбеллино осторожно приподнялся, напряженно прислушиваясь к звукам, доносившимся сверху. Извлек спрятанный в лохмотьях, кривой ржавый гвоздь, который накануне случайно оказался у него под ногами, когда утром раздавали жидкую баланду. Весь день он был в возбужденном состоянии, мысль о близкой свободе не давала ему покоя. Торбеллино, присев у скамьи, стал тихонько ковырять гвоздем дерево вокруг кольца, через которое была продета его цепь. Работать приходилось медленно, не делая резких движений, чтобы не загремели звенья цепи.
        Вдруг чья-то сильная рука, словно железными клещами, с силой сдавила его кисть. Торбеллино рванулся, но не тут-то было. Он поднял голову, его взгляд встретился с мелькнувшими в темноте белками глаз невидимого Туни. Торбеллино разжал от боли пальцы. Черный великан завладел его орудием и стал неистово ковырять дерево скамьи.
        Неожиданно на верхней палубе грохнул пистолетный выстрел, за ним второй, третий… Раздался звон разбитого фонаря и чье-то грязное ругательство… Потом гулкий топот и грохот упавшего тела. Никто из гребцов не шелохнулся, даже бровью не повел, все давно привыкли к подобному шуму и гвалту на верхней палубе по ночам. Похоже, одноглазый капитан опять накачался без меры спиртного и начал чудить. Чудачества были неотъемлемой частью финала любой пьянки на «Каналье».
        Через некоторое время, после продолжительной возни наверху, на нижнюю палубу по крутой лестнице кубарем скатился Одноглазый Пуэрко. Вид у него был, мягко говоря, отнюдь непрезентабельный: опухшая бледная физиономия изрядно поцарапана, редкие волосы торчали клоками во все стороны, на лбу над правым глазом красовалась здоровенная багровая шишка…
        За ним следом, цепляясь за поручни, с трудом спустились его пьяные подручные, тоже едва державшиеся на ногах, но еще способные без компаса и посторонней помощи добраться до кубрика или кают-компании.
        Помощник капитана Рыжий Ридо тщетно пытался поднять бесчувственное тело любимого шефа. Сделав три безуспешных подхода, он оставил попытки поднятия тяжести. Окончательно плюнув на свою затею, Ридо присел с остальными собутыльниками на скамью и уставился на неподвижно лежавшее перед ним существо, очень смахивавшее чем-то на их обожаемого капитана.
        Через пару минут, придя в себя, Пуэрко выпрямился, как непокорная пружина, и окинул мутным взором нижнюю палубу, часть которой выхватывал из темноты тусклый свет фонаря, что был в руке одного из пиратов.
        - Пусти! Скотина! - зло выкрикнул одноглазый пират, грубо отталкивая от себя Ридо, который, как преданный пес, бросился ему на выручку. Вырвавшись из объятий своего верного помощника, Пуэрко, шарахаясь из стороны в сторону, шустро заковылял по узкому проходу. Брякнувшись со всего маха на дубовую скамью рядом с Туни, он вцепился в тяжелое весло своими длинными пальцами, унизанными дорогими перстнями.
        - Ну-ка, веселей, ребята! Дружно!! Взяли!! - громко завопил он, бестолково шлепая по воде увесистым веслом, отполированным до блеска грубыми ладонями гребцов. - Еще раз взяли!
        Намахавшись вдоволь с помощью Туни веслом и пуская слюни, он задремал у того на могучем плече.
        - Тсс… Тихо… - подвыпивший Ридо поднял указательный палец вверх. Убедившись, что Пуэрко храпит и, похоже, обосновался на плече темнокожего великана надолго, помощник одноглазого капитана увлек за собой остальных пиратов на верхнюю палубу продолжать прерванную гулянку.
        Для Торбеллино и его товарища потянулись мучительно длинные дни, они с нетерпением ждали наступления темноты, чтобы отдаться полностью работе. Поочередно с Туни он по ночам настойчиво ковырял дубовую скамью. Твердое дерево с упорством сопротивлялось такому несовершенному орудию, как кривой ржавый гвоздь. Но их усилия не пропали даром, долгожданный конец их работе был уже близок. Ныряльщик за жемчугом весь преобразился, его когда-то печальные черные глаза теперь ожили, они засветились, в них стали вспыхивать неукротимые искорки. Торбеллино от частого недосыпания, бывало, во время гребли впадал в дрему, и бич внимательного надсмотрщика неоднократно прохаживался по его обнаженной спине. Неутомимый Туни в такие моменты выручал своего товарища и греб за двоих. Они никогда не разговаривали между собой, но с полувзгляда научились понимать друг друга и очень уважали и ценили свою дружбу.
        Глава 8
        Пролив Кошмаров
        Свобода пришла неожиданно, сама собой, правда, ненадолго.
        Однажды утром «марсовый» заметил впереди по курсу небольшое торговое судно. Звонкий удар корабельного колокола поднял на ноги всех: от вечно пьяного Пуэрко до облезлого черного кота, который постоянно отирался в камбузе, воруя из-под носа кока все, что плохо лежало. Галеру огласили громкие окрики команды, заливистые свистки боцмана, щелканье бичей, топот сапог… В одно мгновение в руках отчаянных «джентльменов удачи» были наготове абордажные крючья, пистолеты и сабли.
        На капитанском мостике, нервничая, торчал с опухшей физиономией Одноглазый Пуэрко, он был без шляпы, больная всклокоченная голова была повязана мокрым полотенцем. Он вырвал у помощника из рук подзорную трубу и стал внимательно всматриваться в парусное судно, маячившее в Проливе Кошмаров на расстоянии морской мили от них.
        - Похоже на купца! Идет довольно ходко!
        - Да, капитан, скорость у него приличная. Но наши гребцы, я уверен, не подкачают! И мы рано или поздно все равно догоним торгаша!
        - Ридо, я тоже думаю, мы его не упустим! Распорядись, чтобы всыпали ленивым гребцам хорошую порцию плетей!
        Галера неслась, как выпущенная из лука стрела. У пиратов не было сомнений относительно результата этих бешеных гонок. На торговом корабле заметили преследователей и добавили парусов. Легкий клипер, благодаря попутному ветру, сумел на приличное расстояние оторваться от «джентльменов удачи».
        Неожиданно со скалистого берега раздался страшный оглушающий рев, который прокатился громогласным эхом над узким проливом, заставив содрогнуться даже бывалых мореходов.
        - Фумадор! Фумадор! Проклятие! - завопили в испуге все, кто находился на верхней палубе галеры и на быстром клипере.
        Да, это был Фумадор, свирепый циклоп - заядлый курильщик. Гроза пролива, Пролива Кошмаров, его безоговорочный хозяин. Циклоп останавливал проплывавшие через пролив корабли и в качестве выкупа брал курительный табак. Набивал им свою большую глиняную трубку и, усевшись на выступе отвесной скалы, свесив волосатые, корявые ноги, с наслаждением дымил. Компанию ему часто составлял его старший брат - здоровенный циклоп Ферроз, также заросший шерстью и не менее свирепый. Вероятно, Фумадор опять разделался со своими старыми запасами табака и вновь вышел на охоту за проплывающими мимо кораблями, чтобы разжиться куревом.
        - Капитан! Необходимо остановиться! - крикнул не на шутку встревоженный Ридо, взбегая на капитанский мостик к возбужденному погоней Пуэрко, у которого даже ноздри раздувались, как у гончей собаки, почувствовавшей на охоте добычу.
        - С какой еще стати?
        - Иначе не миновать нам беды. Капитан, с Фумадором шутки плохи! Надо немедленно лечь в дрейф!
        - К черту!! Добыча ускользнет! Вперед!! Только вперед!! В гробу я видал твоего Фумадора и его братца!!! - прорычал в ярости взвинченный пират, нервно бегая по капитанскому мостику, размахивая пистолетами.
        - Пуэрко, одумайся! Шутить с ним опасно!
        - Трусливый щенок! Проклятие!! Заставь же вонючих скотов грести живее! Клянусь, я прострелю тебе глупый котелок!
        Рыжему Ридо ничего не оставалось, как спуститься на нижнюю палубу и распорядиться, чтобы надсмотрщики расшевелили своими бичами уставших гребцов.
        Видя, что суда и не думают ложиться в дрейф, Фумадор взревел так, как будто сел толстой задницей на жаровню с раскаленными докрасна углями. Ухватив огромный обломок гранитной скалы, он поднял его над головой и швырнул в сторону галеры, потому что она была намного ближе, чем клипер. Громкий всплеск раздался справа от галеры. Пиратов, столпившихся у борта с крючьями и приготовившихся к абордажу, окатило фонтаном соленых брызг и обломками весел. Следующая тяжелая глыба, метко брошенная разбушевавшимся не на шутку циклопом, проломила правый борт «Канальи», а ряд крепких весел переломила, словно спички, превратив в груду щепок. Морская вода неукротимым мощным потоком хлынула в образовавшуюся пробоину… На галере началась всеобщая паника.
        Перепуганные до смерти «джентльмены удачи», с выпученными от ужаса глазами, бросились спускать шлюпки на воду и стаскивать в них награбленное добро. Несчастные гребцы, видя, какая их ждет неминуемая жуткая участь, пытались всячески освободиться от железных оков.
        Туни, вооружившись обломком весла, со всего размаху ударил по железному кольцу, через которое была пропущена цепь, и с третьего удара выбил его из дубовой скамьи. Скованные друг с другом наши герои выбрались на верхнюю палубу, по которой метались, словно тараканы, обезумевшие пираты во главе с растерянным Одноглазым Пуэрко. Добравшись до борта, Туни и Торбеллино, бросились в морскую воду и поплыли к берегу, стараясь, как можно меньше мешать друг другу. Плыть было неудобно, общая цепь сковывала их движения. Наконец беглецам удалось достичь песчаной отмели: оба юноши прекрасно плавали. Выбравшись из воды, они в последний раз оглянулись на свою бывшую плавучую тюрьму.
        Неуправляемая галера по-прежнему болталась посреди Пролива Кошмаров и тонуть, по все видимости, не собиралась, несмотря на свою внушительную пробоину в борту. На ней копошились, как суетливые муравьи, силуэты людей, вокруг нее с громкими проклятиями сновали набитые добром и пиратами шлюпки.
        Громогласный рев рассвирепевшего Фумадора прекратился, на выступе скалы его видно не было. Наверное, разбушевавшийся циклоп вернулся в свое логово.
        - Торбеллино! Быстро! Живее! - услышал вдруг Торбеллино из уст Туни слова, которыми подгоняли надсмотрщики гребцов. Он даже от неожиданности остановился, но Туни с помощью цепи тянул его подальше от берега в густые зеленые заросли. Беглецы долго продирались сквозь колючие кусты и карабкались по скалистым уступам, в конце концов остановились, еле переводя дух. Утомленные бегством они в изнеможении повалились ничком на землю, с наслаждением вдыхая божественный аромат свежей травы и зеленых растений, которых не видели несколько месяцев.
        Торбеллино мгновенно сморил глубокий сон. Спустя час его разбудили какие-то громкие удары и звяканье. Он открыл глаза и приподнял голову. Туни сидел рядом и разбивал булыжником соединяющую их цепь. Когда ему это удалось, он выпрямился во весь свой огромный рост и сказал:
        - Туни пойдет на охота! Будет много еда!
        Как только темнокожий великан скрылся в лесу, Торбеллино снова с блаженством вытянулся на мягкой траве. Он лежал и не верил тому, что наконец-то обрел долгожданную свободу, что кончилось рабство, унижения, мучения, что теперь он вернется в Бельканто, вернется к своим верным друзьям. И не будет больше кошмара этих последних месяцев. Он не заметил, как вновь задремал под убаюкивающее стрекотание кузнечиков и беззаботное щебетание птиц.
        Глава 9
        В плену у Малисиозо
        Проснулся он от противного собачьего тявканья. Вокруг него с лаем носилась маленькая лохматая собачонка, похожая на болонку, норовя вцепиться в его жалкие лохмотья. Торбеллино попытался отпихнуть надоедливую шавку ногой, но неожиданно почувствовал холодное прикосновение металла к своей шее. Он оглянулся…
        Перед ним с карабином в руках стоял капитан Малисиозо, знаменитый пират, воспитанник и соперник Одноглазого Пуэрко. Торбеллино сразу узнал его, хотя тот был одет, как простой матрос: на нем была полосатая тельняшка, заправленная в парусиновые штаны, а на голове - морская шапочка с помпоном.
        Юноше часто приходилось видеть капитана, когда корабли пиратов-соперников стояли бок о бок на рейде в гавани Карамбы. Малисиозо был красив и молод, и, судя по разговорам бывалых морских разбойников, отчаянно смел, жесток, хитер и коварен.
        - Пошевеливайся, милейший! Отдыхать будешь дома в гамаке, - лучезарно улыбаясь, приказал пират и больно ткнул Торбеллино в обнаженную спину дулом карабина. Увидев перед собой босяка с мозолистыми сильными руками, обрывки разбитых цепей, он сразу догадался, что перед ним беглый галерный раб.
        Торбеллино медленно поднялся и поплелся вперед по тропе, подгоняемый Малисиозо и его паршивой собачонкой, которая всю дорогу порывалась цапнуть его за штанину.
        «Хорошо, что Туни ушел на охоту, а то бы он тоже попал в беду», - с облегчением подумал расстроенный Торбеллино.
        К вечеру еле приметная тропинка вывела их к небольшой уютной бухточке, скрытой от посторонних глаз. Когда они вышли на песчаную косу, где покоилось несколько шлюпок, вытащенных из воды, Малисиозо три раза громко свистнул в золотой свисток, который висел у него на шее на шелковом шнурке. Мгновенно, словно из-под земли, перед ними выросли десятеро дюжих пиратов, вооруженных до зубов. Небрежно бросив одному из них карабин, который тут же был пойман налету, вожак направился к шлюпкам. В двухстах метрах от берега темнел силуэт стоящего на якоре корабля. Это был сорокавосьмипушечный фрегат «Пари».
        Торбеллино из галерного раба Одноглазого Пуэрко превратился в раба пиратского капитана Малисиозо. Жизнь нашего героя резко изменилась к лучшему, хотя рабство и цепи на руках так и остались. Не стало проклятого тяжелого весла, надоевшей дубовой скамьи и изнуряющей работы гребца, теперь он мог свободно перемещаться по всему кораблю. В обязанности юноши входило содержать в идеальном состоянии одежду и обувь капитана, прибирать в каюте, а также обслуживать и всюду носить за пиратом на подушке, расшитой золотом, его дрянную собачонку.
        Барабоська, так звали эту лохматую тварь, была смышленой, даже можно сказать, умной собаченцией, но страшно капризной. Такими капризными бывают только женщины, любимые женщины. Все носились с ней, как с принцессой. Малисиозо жестоко карал всех, кто не слишком почтительно относился к его маленькой любимице. Никто не догадывался ни на корабле, ни в Карамбе, почему капитан так дорожит своей невзрачной живностью. Тайну эту, несколько позже, удалось раскрыть только Торбеллино, так как ему приходилось быть всегда рядом с животным и постоянно ухаживать: мыть ее, расчесывать аккуратно шерстку, готовить собачьи деликатесы, повязывать каждое утро роскошный бант. Не дай бог, если бант окажется несвежим или неотутюженным, Барабоська такой скандал устроит…
        На корабле к юноше пираты относились довольно дружелюбно, в отличие от других рабов, которым приходилось выполнять тяжелые и грязные работы по погрузке и разгрузке трюмов и поднятию якорей. Он как лицо, близкое к капитану Малисиозо, пользовался негласной неприкосновенностью. Со многими пиратами из экипажа у него сложились хорошие отношения. К ним относились: помощник капитана Чевалачо, телохранитель Бабило, добродушный увалень Трезоро, растяпа Карифано и грозный боцман Грозеро. С ними он запросто мог беседовать о чем угодно, затрагивая и обсуждая любые темы, кроме, конечно, личности самого Малисиозо.
        Чевалачо был крепкий малый лет около сорока, чуть выше среднего роста, с непослушной копной каштановых волос на голове, похожей на львиную гриву. Одевался он в отличие от франтоватого капитана, можно сказать, безобразно. У него напрочь отсутсвовало понятие вкуса. На нем обычно красовались богатый камзол, одетый прямо на загорелое тело, яркий красный шарф на шее, высокие сапоги с бортфортами и прострелянная в морском сражении, потрепанная треуголка, с которой пират никогда не расставался. Несмотря на грозный вид, помощник капитана был в душе добрым малым. В схватках ему не было равных, он хорошо ориентировался в боевой обстановке. И его способность быстро соображать и умело координировать действия экипажа высоко ценилась капитаном Малисиозо. Когда-то Чевалачо учился в университете в Бельканто. Чтобы показать любимой девушке, какой у нее смелый и отчаянный кавалер, он принимал участие во всех уличных потасовках. Однажды драка случайно закончилась смертью его соперника, и студент вынужден был бежать в вольный город Карамбу, где стал пиратом.
        Боцман Грозеро отличался от помощника капитана плотным телосложением и невысоким ростом, он смахивал на огромного небритого колобка. С экипажем он был немногословен и всегда суров. За свирепым выражением лица и громовым голосом скрывалась добрейшая и отзывчивая личность, как позже узнал Торбеллино.
        На фрегате «Пари» всегда был полный порядок, чего не скажешь о кораблях флотилии Одноглазого Пуэрко, где случались настоящие катастрофы из-за беспробудных пьянок пиратов и сумасбродных выходок их капитана, постоянные стычки драки, стрельба и поножовщина. На памяти жителей Карамбы был трагический случай, когда в гавани погиб бриг со всем экипажем: какой-то пьяный дуралей с зажженной свечой ночью забрел вместо гальюна в незапертый пороховой погреб. Произошел взрыв страшной силы!
        На фрегате же капитана Малисиозо поддерживался образцовый порядок, особенно на нижней орудийной палубе, где в специальных деревянных коробах рядом с пушками хранились пороховые заряды и ядра.
        Пиратский капитан родился двадцать восемь лет тому назад в Бельканто, в семье одного почтеннейшего горожанина, профессора столичного университета. Это был хорошенький, веселый, белобрысый карапуз, с маленькими веснушками на носу. Он рос самым тихим, самым послушным, самым добрым, самым примерным мальчиком в городе, а может быть и во всей стране. Он никогда не шалил, не капризничал, отлично учился в школе. Родители и вся улица гордились им, не могли нарадоваться на него. Мальчик подрос и стал целыми днями пропадать в университетской библиотеке, где погруженный в толстые научные книги, делал выписки из них в свою школьную тетрадку.
        И вот однажды случилась страшная беда. Рядом по соседству жила одна злющая-презлющая старуха, настоящая ведьма, что водятся в сказках, которой не давало покоя счастье этой милой доброй семьи. Какими-то неизвестными путями ей удалось добыть пузырек воды из священного волшебного источника Лармо. Вода из источника Лармо, затерянного где-то высоко в диких горах, обладала огромной колдовской силой: калек делала здоровыми, здоровых - калеками, жадных - добрыми, добрых - жадными, трусов - смелыми, смелых - трусами, глупых - мудрыми, мудрых - глупыми, лентяев - трудолюбивыми… И вот, эта коварная бабка зазвала робкого мальчика к себе в гости и угостила его апельсиновым соком, в который накапала воду из волшебного источника.
        На следующий день нашего славного милого мальчугана словно подменили. Домашние, друзья и знакомые не узнавали его. Он стал грубым, заносчивым, капризным, жестоким. И однажды совсем исчез из родительского дома. Родные с ног сбились, разыскивая мальчика. Через некоторое время его следы были обнаружены на другом конце страны в пиратском городишке Карамба, где его наглая веснушчатая физиономия стала мелькать в обществе всем небезызвестного пирата Одноглазого Пуэрко. Спустя несколько лет мрачная слава о коварном жестоком пирате Малисиозо облетела всю страну.
        На людях Малисиозо всегда появлялся при полном параде, во фраке и цилиндре, а на набережную Карамбы сходил только в белом фраке с изящной дорогой тростью. Его всегда сопровождали две прославленные личности на всем побережье: толсторожий телохранитель Бабило, у которого постоянно не умолкал болтливый язык, и щуплый, как щепка, с маленькими хитрыми глазками на бледном вытянутом лице, великий шулер и мошенник, гроза всех игорных притонов Карамбы, Фрипоно-младший. Младший, потому что Старшего, то есть его жулика-папашку, в свое время облапошенные пираты вздернули за наглое мошенничество на рее одного из кораблей эскадры.
        Благодаря своему коварству и хитрости, а также своим огромным познаниям, почерпнутым из множества научных книг, Малисиозо за короткое время сумел подчинить большинство пиратского братства. Его фрегат «Пари» был самым быстроходным, а по боевой мощи - самым вооруженным судном среди пиратской флотилии. Даже Одноглазый Пуэрко, которому принадлежало несколько прекрасных фрегатов и галера «Каналья», стал побаиваться своего бывшего ученика.
        Периодически, несколько раз в году у Малисиозо сносило крышу. Да! Да, вот именно, иначе и не скажешь. Может, сказывались сезонные обострения, честно сказать, не знаю. Он, ни с того ни с сего, непонятно по какой причине, начинал представлять себя великим гением, научным светилом или успешным преподавателем университета, и его несло… Во время таких приступов он собирал огромную аудиторию, почти всех пиратов своей флотилии на широкой палубе фрегата «Пари» и начинал им читать долгие и нудные лекции по биологии, физике, географии, литературе, вдалбливая в их тупые головы университетские знания, а потом заставлял великовозрастных «студентов» выполнять домашние задания и сурово наказывал нерадивых учеников, не выучивших урок, подвергая их публичной порке плетьми. Особенно часто доставалось на орехи бестолковому ленивому Бабило, телохранителю капитана, у которого с памятью были довольно серьезные проблемы из-за постоянных пьянок. После таких занятий морские разбойники были готовы, сломя голову, идти в огонь и в воду, лишь бы не сидеть на занудных лекциях.
        Глава 10
        Остров Сундуков или тайна Малисиозо
        Как-то в один из дней, ясным солнечным утром, когда Торбеллино, уложив на расшитую золотом подушку Барабоську, аккуратно расчесывал ей шерстку, на капитанском мостике появился Малисиозо в безупречном белом фраке с большущей сигарой в руке. Он был в прекрасном расположении духа. Попыхивая сигарой, он прогуливался по мостику взад-вперед. Подойдя к юноше, наклонился над кудрявой собачонкой, пожурил свою любимицу.
        - Бабило!
        - Да, мой капитан! - за спиной Малисиозо тут же возник, словно привидение, его верный телохранитель, у которого постоянно на жирном пузе от чрезмерного обжорства лопалась полосатая тельняшка, натянутая, словно барабан. Здоровяк Бабило в пиратской среде слыл отчаянным малым, за своего капитана и его паршивую собачонку он мог любого, не раздумывая, порвать на куски и стереть в порошок. Его побаивались и избегали, особенно, когда он был под мухой.
        - Шампанского!
        - Слушаюсь, мой капитан! Сей секунд!
        Бабило стремглав скатился по крутому трапу, насколько позволяла его мощная комплекция, и исчез в темном трюме. Через мгновение он, запыхавшийся и довольный, стоял наверху с несколькими бутылками шампанского, из-за его спины выглядывала услужливая лоснящаяся рожа корабельного кока Гютоно. Он был в надвинутом на лоб белом колпаке, держа серебряный поднос с фруктами и хрустальным кубком. Бабило натренированным ударом ладони по донышку бутылки выбил пробку, наполнил кубок и преподнес капитану.
        - Ему тоже налей! - Малисиозо сделал рукой царственный жест в сторону Торбеллино, наводящего Барабоськину красоту. У присутствующих на капитанском мостике от удивления вытянулись лица - угощать жалкого раба шампанским! Но Бабило этим не заморачивал свои куриные мозги, он тут же среагировал на указание, дав крепкого пинка одному из пиратов, стоявших за ним, и малый в мгновение ока скатился вниз… И не прошло минуты, как Бабило уже наполнял еще один кубок игристым напитком.
        - Прекрасный выдался денек, не правда ли?!
        - Да, мой капитан! - громогласно откликнулся телохранитель, округляя могучую грудь, украшенную, как новогодняя елка, всевозможными татуировками. Тут была представлена целая галерея произведений искусства: от фонтанирующих жирных китов до умопомрачительных обнаженных красавиц, от бородатых рогатых чертей до стреляющих ядрами пушек, от фрегатов в пороховом дыму до пузатых бутылок с ромом, от черепов с костями и картами до сундуков с драгоценностями…
        - Что-то засиделись мы в Карамбе без настоящего дела, а, Бабило?
        - Угу… - поддакнул с плотно набитым ртом Бабило, успевший втихаря утянуть с подноса банан, который второпях тут же сожрал вместе с кожурой.
        - Снимаемся с якоря, братцы! За удачу! - торжественно провозгласил Малисиозо, подняв сверкающий кубок, ослепительно играющий гранями в лучах солнца. Осушив залпом шампанское, капитан швырнул кубок в море.
        - Грозеро!
        - Слушаю, капитан! - похожий на гориллу квадратный боцман колобком подкатил к Малисиозо.
        - Я вчера вечером проходил мимо компаса и знаешь, что я там лицезрел?
        - Что, капитан? - спросил упавшим голосом Грозеро.
        - Во-первых, стекло, засиженное мухами, а во-вторых, не поверишь, внутри поселился вот такой рыжий таракан, который, судя по всему, чувствует себя там прекрасно, как у себя дома! Распорядись, чтобы всыпали штурману как следует, и пусть немедленно приведет компас в порядок.
        - Сей секунд, капитан, все исправим!
        Еще раз окинув в подзорную трубу линию горизонта, Малисиозо удалился к себе в роскошную каюту, где, завалившись на мягкий диван, предался любимому занятию - чтению. Большую часть капитанской каюты занимали книжные полки с книгами, которые он скупал десятками, когда посещал в Карамбе книжную лавчонку. Торбеллино довелось несколько раз сопровождать его в походах за книгами. Капитан пиратов на его глазах весь преображался, стоило им только переступить порог книжного магазинчика. Он подолгу копался среди груды пыльных томов в поисках подходящих книг, в основном его интересовала серьезная литература: всякие учебники, научные трактаты, доклады и статьи. Юношу, присутствующего при разборке бумажных залежей, частенько подмывало чихнуть от поднятой капитаном удушливой пыли.
        Малисиозо, увлеченный чтением какой-нибудь интересной книги, мог сутками не есть и не появляться на палубе фрегата, забывая обо всем на свете. Такие дни были для экипажа настоящим праздником, пираты вытворяли на корабле и берегу все, что хотели, предаваясь своим многочисленным слабостям и порокам.
        На все лады пронзительно заголосила свистулька ретивого боцмана, сонный корабль мгновенно ожил, словно огромный муравейник: забегали, засуетились заспанные пираты и перепуганные рабы, заскрипели тали и блоки, загремели в клюзах выбираемые якорные цепи, распускать паруса наверх на реи полезли самые отчаянные головы…
        Малисиозо изредка совершал вылазки на таинственный Остров Сундуков, что находился за морем, напротив Карамбы. Необитаемый мрачный остров славился тем, что с незапамятных времен пираты прятали там свои несметные сокровища, изощряясь в шифровке своих карт до такой степени, что потом сами не могли порой найти свои закопанные заветные сундуки с драгоценностями. Некоторые из них, окончательно отчаявшись от безуспешных поисков или находясь в бедственном положении, спивались или стрелялись. Другие продавали или проигрывали свои бесценные бумаги в азартные игры в кабаках и тавернах столицы Пиратского Братства.
        На самом же деле, их сокровища похищал коварный капитан Малисиозо, поэтому пиратам никак не удавалось отыскать свои закопанные драгоценности. Благодаря изумительному чутью «принцессы» Барабоськи, Малисиозо без особого труда отыскивал на острове запрятанные с несметными сокровищами чужие сундуки, которые откапывал и переправлял на материк в пещеру недалеко от Колодца Циклопов. Надежнее убежища трудно было сыскать, так как никто не отважился бы разгуливать у свирепых циклопов под самым носом. Спрятав сокровища, он обычно недалеко от пещеры устраивал привал и угощал уставших от тяжелой ноши носильщиков вином со снотворным. Утомленные длинным переходом люди мгновенно засыпали беспробудным сном у ярко пылающего костра. Подкинув в костер охапку хвороста, капитан покидал своих спутников и возвращался на корабль. Никто не знал, где находится пещера с сокровищами, так как кроме Малисиозо и Барабоськи никто никогда не возвращался из этих экспедиций на берег. Спящий отряд становился добычей братьев-циклопов, которые появлялись на поляне, привлеченные отблесками костра.
        На следующий день фрегат капитана Малисиозо приблизился к нелюдимому Острову Сундуков и бросил якорь в небольшой уютной бухте, укрытой от ветров высокими скалистыми утесами.
        После завтрака Малисиозо решил совершить прогулку на необитаемый остров. Капитана сопровождали восемь пиратов-гребцов, телохранитель Бабило и Торбеллино с Барабоськой. Когда шлюпка, тихо шурша килем, ткнулась носом в прибрежный песок, он велел всем оставаться на отмели, а сам с Торбеллино и болонкой отправился бродить по острову. Через некоторое время они достаточно удалились от берега, и Малисиозо приказал юноше опустить собачонку с подушки на землю.
        Почувствовав свободу, Барабоська стала с радостным визгом и тявканьем носиться, описывая какие-то замысловатые круги и петли вокруг них. Вдруг она остановилась как вкопанная рядом с раскидистым дубом, и сделала стойку, которую делают обычно охотничьи собаки, почуяв дичь.
        - Стоп! Мы пришли! - сказал довольный утренним моционом Малисиозо. - Здесь, пожалуй, сделаем привал. Расстилай скатерть, пора перекусить.
        Торбеллино послушно расстелил в тени под деревом на зеленой лужайке накрахмаленную белоснежную скатерть и стал на нее выкладывать из корзинки посуду и всякую снедь.
        - Тебе тоже не мешало бы подкрепиться после утомительной прогулки. Не стесняйся, - милостиво разрешил Малисиозо, вальяжно расположившись на душистой траве и пригубив рюмку рубинового вина. - Сегодня прекрасный выдался денек, его непременно надо отметить!
        Капитан, пребывая в прекрасном настроении, извлек из походной брезентовой сумки блокнот с карандашом и стал в нем что-то рисовать, изредка посматривая по сторонам, запоминая детали окружавшего их ландшафта. Торбеллино же незаметно для себя сладко задремал в тени, падающей от пышной кроны могучего дуба. Диких зверей и ядовитых змей на острове не водилось, так что опасаться было некого.
        Закончив прогулку по острову, они вернулись на песчаную косу к оставленной шлюпке, где, изнывая от жары, томились в ожидании капитана голодные пираты во главе с вечно зевающим Бабило.
        - Иди за мной, мешок вонючих костей! - распорядился Малисиозо, подзывая своего преданного телохранителя. Они отошли метров на пятьдесят от шлюпки, чтобы никто не слышал их секретного разговора. Капитан достал из кармана камзола свой блокнотик, вырвал оттуда листок с рисунком и долго что-то втолковывал туповатому подручному. После чего они вернулись к оставшимся в шлюпке пиратам.
        - Хватит бездельничать, остолопы! Есть достойная работенка! - рявкнул на подопечных приободрившийся Бабило. - Карифано! Альфонсо! Захватите там, на носу, пустой анкерок и бегом к роднику за пресной водой! Одна нога - здесь, другая - там! Остальные берут лопаты, кирку и за мной!
        Группа пиратов скрылась в густых прибрежных зарослях, где оголтело на все лады орала семейная парочка ссорящихся попугаев какаду, решая актуальный вопрос о воспитании подрастающего поколения. Малисиозо присел на корме, извлек из кармана золотой портсигар и закурил тоненькую сигару, с наслаждением попыхивая ароматным дымом и наблюдая, как Торбеллино играет на берегу с Барабоськой.
        Солнце еще стояло в зените, когда на золотой отмели появились уставшие, но довольные прогулкой пираты. Они вернулись не с пустыми руками. Двое, обливаясь потом, с трудом тащили на длинной жерди окованный железом сундук, остальные - что-то тяжелое в мешках, за ними вышагивал довольный Бабило с шанцевым инструментом на плече.
        Глава 11
        Полосатый разбойник
        На корабле, кроме кудрявой Барабоськи, обитала еще живность: полосатый толстый кот по кличке Пройдоха-Марсик, отиравшийся целыми днями у камбуза и два потрепанных жизнью попугая какаду. Один - у боцмана Грозеро, которого тот выиграл на берегу в карты у Рыжего Ридо, а другой - у рулевого Плешивого Карапузо. Надо сказать, что Пройдоха-Марсик к пернатым был крайне не равнодушен. Попугаю боцмана, имевшему обыкновение сутками грязно ругаться, не повезло больше: он как-то, болтая, зазевался и в результате остался без шикарного хвоста.
        Пройдоху-Марсика на корабль принес с собой помощник капитана Чевалачо, заприметив как-то мурлыкавшего кота на пороге одного из портовых кабачков. Пираты фрегата давно уже жаловались на засилье крыс на корабле, которые, обнаглев, грызли все подряд, что попадалось им на пути: от снастей и продуктов до пиратской обуви. Одна из обнаглевших крыс даже умудрилась прогрызть кошелек Бабило и попробовать несколько золотых монет на зуб. Если не верите, можете сами убедиться, он вам покажет следы ее зубов. Хотя некоторые пираты утверждают, что это скорее следы от зубов Фрипоно-младшего. Чтобы как-то урезонить наглых серых грызунов, было решено завести на борту фрегата «усатого охотника». Сначала кота звали просто Барсиком, но потом, после случая с «марсовым» Простофилей, у пирата кот однажды стащил обед, забравшись по грот-мачте наверх к задремавшему пирату, за ним закрепилось имя Марсик. Но ненадолго. Дурные наклонности кота стали проявляться уже через неделю после появления на корабле. У Пройдохи была вредная привычка, от которой страдал весь экипаж корабля. Он по ночам тащил в камбуз, где «снимал номер»,
все, что плохо лежало. Носки, носовые платки, полотенца, трусы, штаны, куртки, курительные трубки, шапки, табакерки… Каждое утром у камбуза выстраивалась длинная очередь из пострадавших, чтобы получить у кока Гютоно за некую мзду свои вещи обратно. Бизнес толстого Гютоно процветал, кок считал, что кота Марсика ему послали небеса.
        Однажды полосатый разбойник уволок у боцмана Грозеро, который на секунду отвернулся, увесистый кожаный кошель с золотыми монетами, от такой наглости боцман пришел в неописуемую ярость. И не смотря ни на какие уговоры и стенания кока, выбросил орущего котяру за борт. И каково было удивление экипажа, когда они утром увидели Пройдоху на корабле, преспокойно, с невозмутимым видом, тащившего за собой из камбуза связку молочных сосисек. Когда розовощекий кок обнаружил пропажу, было уже поздно.
        За наглость коту здорово попадало от пиратов, то кто-нибудь умышленно наступит на хвост, то пнет под зад, то даст затрещину, несколько раз его чуть не пристрелили, опалив шерсть и усы. Неоднократно наглеца отвозили на берег в Карамбу и оставляли там, десяток раз выбрасывали за борт, но он каким-то невероятным чудом все равно возвращался на пиратский корабль. Однажды, воспользовавшись случаем, Бабило бросил его «робинзоном» на Острове Сундуков. Каково было изумление пиратов, когда знакомая усатая морда через неделю вновь появилась на фрегате. После того как Пройдоха-Марсик каким-то загадочным образом вернулся на корабль с Острова Сундуков, кок заверял пиратов, что кот им послан небом, что он своего рода - талисман. И пока он на корабле, экипажу фрегата ничего не грозит. С этих пор пираты стали к коту относиться более снисходительно, прощая ему его невинные шалости.
        Полосатый разбойник и в ус не дул, продолжал по-прежнему воровать. Однажды он умудрился стащить Барабоськину подушку и спрятать на нижней орудийной палубе. Торбеллино потребовалось полдня, чтобы разыскать пропажу, за которую он мог поплатиться головой.
        В тот день Торбелллино, как обычно, поднялся рано, необходимо было приготовить легкий завтрак для спящей Барабоськи. Стараясь не звякать цепями, он направился в камбуз. Утро было чудесным. Из-за гор поднимался ярко-красный диск солнца, водная гладь была неподвижной, словно зеркало, воздух пьянил своей свежестью…
        Перед камбузом, загораживая посторонним вход, распластавшись, лежала упитанная тушка Пройдохи-Марсика, который и ухом не повел на шаги юноши. Забрав у кока кастрюльку с манной кашей, наш герой отправился обратно в капитанскую каюту кормить проснувшуюся Барабоську. Жирный котяра, привлеченный аппетитным запахом, сладко зевнул, вскочил, потянулся и с ленивым видом побрел следом за юношей. По пути им попался навстречу Фрипоно-Младший, которого кот боялся, как огня, потому что как-то утащил у мошенника колоду крапленых карт. Тот над ними трудился целую неделю, ставя на них секретные точечки и значки, чтобы потом на берегу в портовых кабачках обыгрывать своих партнеров по карточной игре. Тогда Фрипоно чуть не убил наглого ворюгу, около часа гоняясь за ним с пистолетом по всему кораблю.
        Увидев своего недоброжелателя, кот мигом юркнул за бухту каната. Когда пират прошел мимо, Пройдоха-Марсик покинул укрытие и побежал рысью догонять Торбеллино.
        Войдя в капитанскую каюту, юноша совершил непростительную ошибку, расплата за которую последовала незамедлительно. Он забыл плотно притворить за собой дверь, чем в дальнейшем и воспользовался полосатый воришка.
        Капитан Малисиозо тем временем крепко спал на широкой кровати под балдахином, украшенным золотыми кистями. Он обычно вставал не раньше полудня, когда солнце было в зените, так как целые ночи напролет проводил за чтением книг и научных трактатов. Торбеллино, чтобы не потревожить пирата, на цыпочках прошел в уголок, отведенный для Барабоськи. Барабоська уже проснулась и от удовольствия щурила черные блестящие глазки, похожие на маслины. Выложив перед болонкой на серебряное блюдце манную кашку, юноша занялся кроваткой собачки. После завтрака он аккуратно расчесал собачке шестку и повязал шелковый бант. Все, теперь они готовы идти на утреннюю прогулку!
        Но где расшитая золотом подушка, на которой он ее выносит на палубу? Торбелллино точно помнил, что вчера перед сном, он ее положил на стул, стоящий у входной двери. Куда же она подевалась? Не испарилась же, в конце концов?
        Юноша обыскал всю каюту, даже заглянул под кровать Малисиозо. Подушка как сквозь землю провалилась! Что же делать? Малисиозо же его в порошок сотрет или, не раздумывая, вздернет на рее!
        И тут юноша вспомнил, что когда нес кастрюльку с кашей, за ним увязался Пройдоха-Марсик.
        «Неужели это проделки полосатого разбойника? - подумал он, еще раз внимательно оглядывая каюту в надежде все-таки увидеть подушку. - Ну, конечно, это его лап дело! Кому еще взбредет в голову стащить подушку любимицы Малисиозо, можно ведь и голову потерять за такую сумасбродную выходку!»
        Торбеллино бережно подхватил болонку на руки и вышел на палубу, залитую лучами утреннего солнца. Поднявшись быстро с собачкой на капитанский мостик, он обнаружил там Чевалачо, который, сидя в капитанском шезлонге, с любопытством через подзорную трубу рассматривал, что творится на галере Одноглазого Пуэрко.
        - Чевалачо! Чевалачо, случилась беда!
        - Что за беда, парень?
        - Пропала Барабоськина подушка! Что делать? - юноша огорошил неприятной новостью помощника капитана.
        - Как пропала? - Чевалачо, выпучив глаза, испуганно уставился на юношу.
        Случись на пиратском фрегате пожар или взрыв, он и то испугался бы меньше.
        - Вчера была перед сном, а сейчас нигде ее нет. Все углы в каюте обшарил. Как в воду канула!
        - Скверный сюрпризец, Малисиозо точно нам бошки поотрывает, это как пить дать, - проворчал вконец расстроенный Чевалачо, почесывая затылок.
        - Есть у меня одно подозрение… - начал было юноша.
        - Какое? Говори, не тяни кота за хвост!
        - Вот именно кота! Когда я с камбуза возвращался с едой для Барабоськи, за мной увязался Пройдоха-Марсик.
        - Так бы сразу и сказал! - с облегчением вздохнул помощник капитана, будто сбросил с плеч мешок с песком. - Эта зараза все тащит, что плохо лежит! Наверняка это он стащил подушку! Надо срочно разыскать его! И надавать тумаков, чтобы неповадно было!
        - А как же Барабоська? Я не могу ее одну оставить.
        - Не боись, я с ней посижу, поиграю, а ты - бегом на розыски этого наглого ворюги!
        - Спасибо, Чевалачо! Выручил!
        - Давай дуй! Не стой, как истукан!
        Торбелллино сбежал по трапу на палубу и первым делом помчался в камбуз. Там кота не оказалось. Поиски на огромном корабле могли затянуться на часы, если бы не появившийся из кают-компании боцман Грозеро, который сообщил, что полчаса назад видел Пройдоху-Марсика на нижней орудийной палубе.
        Торбеллино, подбежав к люку, исчез темном проеме.
        После яркого солнца глаза с трудом привыкали к полумраку орудийной палубы. Сначала он обследовал левый борт от носа до кормы, потом перешел на правый. И тут его поиски увенчались долгожданным успехом.
        На лафете одной из пушек, на Барабоськиной подушке, развалясь, дремал Пройдоха-Марсик. Ничего неподозревавший кот, получив от юноши увесистую оплеуху, подпрыгнул аж до потолка, фыркнул и, рыча, скрылся в темном трюме, откуда еще долго доносились страшные угрозы в адрес Торбеллино.
        - Ты где пропал? - накинулся на появившегося юношу Чевалачо. - Я тут совсем измучился с этой капризной чертовкой!
        - Весь корабль пришлось обыскивать.
        - Нашел подушку?
        - Да, еле отыскал. Пройдоха ее на нижнюю орудийную палубу утащил и дрыхнул на ней. Ее сейчас Карифано щеткой очищает от кошачей шерсти.
        - Уф! - с облегчение выдохнул помощник капитана. - Повезло нам с тобой, парень. Не знаю, чтобы с нами сделал Малисиозо, если бы узнал о пропаже.
        - Вздернул бы на рее или пристрелил, у него разговор короткий.
        - Для него маленькая капризная тварь дороже всего экипажа, - проворчал Чевалачо. - Ума не приложу, чего он с ней так носится? Золотая она, что ли?
        Торбеллино промолчал. Он-то прекрасно знал истинную цену капризной болонки.
        Глава 12
        Малисиозо и его ученики
        За час до обеда вахтенный ударил несколько раз в колокол, созывая экипаж на занятия. Пираты, побросав все дела, лениво потянулись к грот-мачте, где под натянутым парусиновым тентом проходила учеба.
        - Если капитан Малисиозо при случае у тебя поинтересуется, как ты учился в школе, никогда не упоминай, что по каким-то предметам получал двойки, - предупредил нашего героя помощник капитана Чевалачо.
        - Двойки, мне кажется, все когда-нибудь получали. Я помню, однажды мне поставили за то, что я дневник дома забыл, а в другой раз, потому что опоздал на урок, - поделился с пиратом школьными воспоминаниями доверчивый Торбеллино.
        - Что ты?! Что ты?! - отчаянно замахал руками, как ветряная мельница, заморгав испуганно глазами, Чевалачо. - Да ни в коем случае, не вздумай даже слово «двойка» упоминать. Малисиозо тут же придет в неистовое бешенство и заставит тебя свои лекции наизусть вызубрить, слово в слово.
        - А если у меня с памятью проблемы? - полюбопытствовал удивленный Торбеллино.
        - Какие еще проблемы?
        - Ну, например, память плохая или слабый слух, тогда что?
        - О, тогда тебе точно - каюк! - отозвался обреченным тоном телохранитель капитана Бабило, усердно раскуривая трубку. - Я тебе не завидую, парень!
        - Считай, песенка твоя спета! - вставил канонир Трезоро. - Получишь «горячих» по полной программе!
        - Можешь писать завещание! - добавил Чевалачо.
        - Он что, больной что ли? - невольно вырвалось у Торбеллино.
        - Кто больной? - угрожающе произнес Бабило, всем могучим торсом оборачиваясь к юноше. - Ты кого имеешь в виду, пацан?!
        - Все молчу, молчу… - виновато отозвался юноша, на всякий случай отодвигаясь подальше от капитанского телохранителя.
        - Единственное, что спасает, так это то, что у Малисиозо эти выкрутасы всего на неделю, не больше, - поддержал разговор улыбчивый Карифано. - Потом он успокаивается и оставляет нас на несколько месяцев в покое. Главное, в эту неделю, в «неделю открытых знаний», как он ее почтительно называет, не попадаться ему на глаза и не задавать наивных и глупых вопросов, которые могут вывести его из себя.
        Нашему Торбеллино повезло, ему не довелось быть «студентом» у Малисиозо, так как он постоянно был занят уходом за капризной Барабоськой и пропадал целыми днями либо в каюте, где купал ее в ванночке со всякими ароматическими средствами, либо выгуливал болонку на капитанском мостике. Но присутствовать на одной из лекций по биологии ему как-то случайно все-таки посчастливилось.
        Как обычно шел «разбор полетов», ученики бодро отчитывались за проделанную домашнюю работу. Капитан Малисиозо, величественно восседая за круглым столом посреди палубы, сосредоточенно с брезгливым видом рассматривал рисунки в домашней тетради Карифано.
        - Карифано, что-то я никак не разберусь, что ты тут нам такое изобразил, - проворчал учитель, вглядываясь через лорнет в каракули пирата. - Вот это, что за цепочка из жирных красных точек?
        - На этом рисунке, капитан, я хотел показать строение нервной системы дождевого червя.
        - Я это прекрасно понял, прочитав название домашнего задания. А вот с рисунком мне совершенно ничего не ясно. Он меня, мягко сказать, пугает. Если такое художество увидеть ненароком во сне, можно, дорогие мои, и не проснуться.
        Нерадивые «студенты» дружно захохотали и на все лады засвистели, по достоинству оценив юмор капитана.
        - Не сойти мне с места, я старался, капитан.
        - Я нисколько и не умоляю твоих стараний, Карифано. В отличие от махрового двоечника и лоботряса Бабило, ты старательный ученик, почти отличник. Мне очень нравится, как ты ответственно и конструктивно подходишь к каждой теме. Но здесь, похоже, ты явно переусердствовал, дорогой. Думаю, мне не хватит и целого дня, чтобы разобраться во всех хитросплетениях нервных цепочек дождевого червя, которые ты тут так старательно разрисовал.
        Вновь взрыв бешеного хохота и пронзительного свиста огласил палубу фрегата «Пари».
        - Тихо, тупые головы! Тишина! Выведу из класса! - Малисиозо потряс звонким колокольчиком.
        Веселье и гвалт мгновенно прекратились, наступила гробовая тишина. Слышалось только сопение прилежных учеников да почесывание Бабило, которого под лопатку укусил приблудный комар.
        - Садись, Карифано! Увы, сегодня, к моему и твоему сожалению могу поставить в журнал только тройку. Но это твердая тройка!
        Погрустневший ученик, забрав тетрадь, вернулся на свое место.
        - Запомните раз и навсегда, дорогие друзья! Нервная система у дождевого червя намного сложнее, чем у гидры. Это вам не по воробьям стрелять!
        Поднявшись из-за стола, Малисиозо подошел к небольшой школьной доске, закрепленной у основания грот-мачты, и стал цветными мелками аккуратно вырисовывать дождевого червя в разрезе.
        - Она расположена на брюшной стороне тела и похожа на длинную цепочку, - это так называемая брюшная нервная цепочка. В каждом членике тела имеется по одному двойному нервному узлу. Запомните это! Все узлы соединены между собой перемычками. На переднем конце тела в области глотки от нервной цепочки отходят две перемычки. Вот они! Видите, как они охватывают глотку справа и слева, образуя окологлоточное нервное кольцо. А вот здесь, сверху, в окологлоточном кольце есть небольшое утолщение. Это так называемый надглоточный нервный узел. От него в переднюю, часть тела червя отходит множество тончайших нервов…
        Пока капитан, прохаживаясь взад-вперед перед доской, вдохновенно говорил, пираты, высунув языки, сосредоточенно записывали лекцию в тетрадки. Наблюдавшему за всем этим Торбеллино стало смешно и он чуть было не прыснул от смеха. Ну, ладно, преподавать военное искусство, географию или навигацию еще понятно, но зачем отчаянным, пропахшим пороховым дымом сражений, морским разбойникам знать строение нервной системы дождевого червя, - совершенно не ясно?
        После кормления Барабоська, свернувшись клубочком и спрятав черный носик, крепко уснула. Торбеллино, прибрав после визита капитана стол, вышел на верхнюю палубу прогуляться, размять кости и подышать свежим воздухом. Обеденный перерыв закончился, пираты послушно вновь заняли свои места на палубе под натянутым над головами тентом, защищавшим от палящих лучей солнца. Многие широко зевали, после сытного обеда некоторых разморило и неудержимо клонило в сон.
        - Бабило!! Не спать!! В угол захотел?! Кому я тут, распинаясь, говорю битый час, бестолочи?! - Малисиозо сердито постучал указкой по столу, заметив, что Бабило как-то подозрительно низко склонил квадратную головушку над залапанной жирными пальцами тетрадкой.
        - Трезоро!
        - Слушаю, капитан!
        - Детская задачка на сообразительность. Допустим, от Карамбы до Острова Сундуков наш доблестный фрегат доплывает за шесть часов при скорости в восемь узлов. А если будет дуть ветер прямехонько в корму, так сказать, мы будем идти курсом фордевинд, и скорость фрегата возрастет в два раза, тогда за сколько часов он доплывет до намеченной цели?
        - Э-э-э… - замычал увалень Трезоро, морща широкий лоб, закатывая черные глаза под густые брови и напряженно навострив уши, в тайне надеясь, что кто-нибудь из рядом сидевших товарищей подскажет верный ответ.
        - Альберти, помоги ему, а то он так намерен соображать до ужина.
        - Я думаю, капитан, что с попутным ветром наш фрегат будет плыть гораздо быстрее, значит и до острова доберется раньше.
        - Логично, логично! Молодец, верно соображаешь. Теперь осталось только сказать, за сколько часов?
        - Можно мне? Я знаю! - донеслось из задних рядов, борющихся с дремотой, пиратов. Все удивленно подняли лица и оглянулись на «героя дня», такие «подвиги» случались во время занятий довольно редко и считались исключительным событием. Один из учеников так настойчиво тянул вверх руку, что казалось, что на корабле случилось что-то из рук вон выходящее.
        - Можно, Сардино! Слушаем тебя!
        - Мне кажется, что за три часа он доплывет до Острова Сундуков! - выпалил довольный пират, заливаясь краской от совершенного подвига.
        - Правильный ответ, молодец! Ну, а теперь, дорогие мои, мы усложним нашу задачу…
        Торбеллино, чтобы не привлекать внимания Малисиозо, мало ли чего взбредет в голову чудаковатому капитану, незаметно проскользнул на корму фрегата, где устроился в одном из шезлонгов, стоявших в тени бизань-мачты. Хотелось побыть одному и подумать о своем незавидном положении.
        Но оказалось, что здесь он не один. С занятий сбежала пара учеников: карточный шулер Фрипоно-младший и молодой пират Рококо. Они расположились за бухтой каната, за которой их почти не было видно. Сидя на палубе, поджав под себя ноги, пираты увлеченно играли в кости. Увидев Торбеллино, Рококо испуганно вздрогнул.
        - Сиди! Не трусь! Это же Торбеллино, - успокоил его более опытный товарищ. - Он никому не скажет, что мы играли в азартные игры. Давай, бросай кубики, сейчас твоя очередь.
        Подремывая в шезлонге, из-под опущенных ресниц наш герой изредка наблюдал за увлеченными игрой пиратами.
        Покопавшись в карманах, Рококо поставил на кон золотую монету.
        - Не фальшивая, - поинтересовался недоверчивый Фрипоно, долго рассматривая и пробуя монету с чеканным профилем Трайдора на зуб. - А то знаю вас, мошенников.
        - Обижаешь, дружище! - сделал попытку возмутиться молодой игрок.
        Когда пират снимал пробу, Торбеллино заметил, что левой рукой тот незаметно для соперника подменил игральные кубики.
        - Вроде настоящая. Так, теперь мой черед бросать. Учись, молокосос, пока я жив, как надо кидать, - Фрипоно-младший долго тряс стаканчик с кубиками, потом высыпал кости на палубу. И о чудо! На всех трех кубиках выпали шестерки!
        - Ну и везет тебе, сегодня! - пораженный увиденным Рококо в изумлении открыл рот.
        - Сам удивляюсь, - скромно ответил «искусный» игрок, поспешно пряча выигранный золотой в кожаный кошель, висевший у него на шее. - Еще сыграем? Или у тебя больше нет денег?
        - Конечно, сыграем! Ведь мне же надо отыграться.
        - Думаю, тебе тоже должно сегодня повезти. Главное - загадать заветное желание. Ты загадал желание?
        Заболтав соперника, хитрец Фрипоно прямо на глазах у Торбеллино вновь незаметным движением руки подменил игральные кубики. Невольным свидетелем такого наглого жульничества юноша оказался впервые в жизни.
        «Ну и жулик!» - подумал юноша, пораженный наглостью и филигранной ловкостью шулера.
        Игра продолжалась недолго, за каких-то пятнадцать минут содержимое карманов незадачливого Рококо перекочевало в тугой кошель хитрого Фрипоно-младшего. Закончив игру, пираты, воспользовавшись возникшей переменой, смешались с остальными членами экипажа и вернулись на школьные занятия.
        «Что же делать, что предпринять? Должен же быть какой-нибудь выход? - напряженно думал наш герой, изнывая в шезлонге. - Не сидеть же вот так на пиратском корабле сложа руки, так можно всю жизнь в рабстве провести».
        На фрегате «Пари» у юноши стало намного больше шансов вырваться и обрести свободу. Можно незаметно покинуть корабль и вплавь добраться до берега, но там его, наверняка, поймают пираты, находящиеся в увольнении в Карамбе. Нет, такой вариант точно не подойдет. Можно ночью угнать парусную шлюпку, но ведь далеко на ней не уплывешь, догонят. И в назидание другим могут запросто повесить на рее. Остается ждать более удобного случая, когда Малисиозо надумает посетить какой-нибудь кабачок или книжный магазинчик в Карамбе, а он будет с Барабоськой вынужден сопровождать его. Вот тогда, может и представится подходящий случай, чтобы спрятаться где-нибудь в городе или в лесистых холмах, окружающих его.
        Через пару часов Торбеллино отправился обратно в капитанскую каюту, будить после дневного сна Барабоську. Бедные пираты продолжали изнывать от духоты на прежних местах, через силу слушая Малисиозо. На этот раз он нарисовал на школьной доске трапецию и допытывался от своих подопечных, что это за геометрическая фигура.
        - Это… это… мне кажется… - бубнил, тупо уставясь в рисунок, словно бык на красную тряпку, Фрипоно-младший.
        - Фрипоно, ты в цирке бывал? - спросил Малисиозо, теряя терпение.
        - А как же, - сразу оживился пират. - Много раз. Я обожаю с детства цирк. Меня хлебом не корми, только дай на цирковое представление поглазеть.
        - Воздушных акробатов, конечно, тебе приходилось видеть?
        - Конечно, приходилось. И не только акробатов, но и клоунов, и фокусников.
        - Ну, клоунов у нас на корабле и своих хватает сверх меры. А фокусы ты и сам мастак показывать, только не с шариками, а с игральными картами. Остановимся же на воздушных акробатах и гимнастах. Так на чем они упражнения выделывают? Ну…?
        - Ах, воздушные гимнасты… Так бы сразу и сказали… Это называется… В цирке называется… - тянул время хитрый Фрипоно в надежде, что кто-нибудь из экипажа подскажет.
        - Как эта четырехугольная блестящая металлическая штуковина называется?
        - Э… э… эта штуковина называется…. Такая блестящая… Металлическая…
        - Да, да, блестящая! Как она называется? Шустрее шевели мозгами! Они тебе для чего даны?
        - Блестящая штуковина называется… Называется штуковина…
        Тут уж Торбеллино не выдержал такого издевательства над своим любимым гимнастическим предметом и решил подсказать Фрипоно-младшему, который, закатив глаза, внаглую тянул время, все еще надеясь на подсказку окружающих.
        - Трапеция, - тихо сказал юноша, делая вид, что смотрит, как резвятся над гаванью чайки.
        - Трр… тра… Трапеция! Трапеция, вот! - радостно завопил Фрипоно, с лицом счастливца, которому неожиданно выпал в лотерею миллион.
        - Верно, трапеция! Так вот, уважаемые, эта геометрическая фигура зовется трапецией, - капитан Малисиозо быстро зыркнул сердитым взглядом на юношу, потому что произнесенная сквозь зубы подсказка все равно достигла его тонкого слуха и не осталась без внимания. - У трапеции две противоположных стороны параллельны и называются…
        Торбелино быстро юркнул в капитанскую каюту, здесь было намного комфортнее, чем на жаркой палубе, значительно прохладнее и не так душно. Ленивая Барабоська встречала его блестящими маслинами глаз, она уже давно проснулась и нежилась на подушке, сладко потягиваясь и позевывая. Ему оставалось только причесать ее непослушную шерстку, повязать яркий бант и вынести на капитанский мостик, где они совершали ежедневный моцион.
        Глава 13
        Прогулка к пещере Малисиозо
        Когда Торбеллино вынес болонку на подушке из каюты, занятия уже закончились. Ученики с мыслью, что наконец-то отмучились, радостно и шумно покидали палубу и расходились по своим делам.
        Чевалачо был занят проводами большой группы «джентльменов удачи» в увольнение на берег, давал им последние отеческие наставления о морали и приличном поведении. Часть пиратов-неудачников, облепив борта фрегата, с завистью смотрела на счастливчиков, которым выпала высокая честь отправиться в Карамбу.
        Грозеро на полубаке громко распекал марсового, уснувшего на посту вместо того, чтобы смотреть внимательно по сторонам и предупредить в случае опасности.
        Бабило и несколько пиратов, вероятно, таких же двоечников, как и он, столпились у школьной доски, на которой Карифано пытался нарисовать дождевого червяка и доходчиво рассказать туповатым приятелям о его строении. Часть оставшихся пиратов улеглась под парусиновым тентом прямо на палубу и, разомлев, сладко подремывала. Среди них, то тут, то там, мелькала наглая усатая физиономия Пройдохи-Марсика, высматривавшего очередную свою жертву.
        Торбеллино с Барабоськой поднялись на капитанский мостик, где после лекции со скучающим видом, заложив руки за спину, прохаживался Малисиозо. Увидев юношу, он оживился.
        - Интересно, откуда у бывшего галерного раба такие замечательные познания в геометрии? - спросил капитан, плюхаясь в шезлонг.
        - Мои познания в данном случае скорее основываются не на геометрии, а на цирковом опыте, - ответил юноша, удивленный заданным вопросом, потому что Малисиозо почти никогда с ним не разговаривал.
        - Часто бывали в цирке, молодой человек?
        - Чаще некуда, - усмехнулся Торбелллино. - Я там работал воздушным акробатом, капитан.
        - Акробатом? Не врешь?
        - Нет, не вру. Я несколько лет был в шапито Бемса акробатом. На трапеции летал под куполом цирка. Для меня слово «трапеция» означает многое.
        - Мне приходилось бывать на представлениях цирка Бемса, он приезжал несколько раз в Карамбу. Замечательная у него труппа. А что-нибудь можешь показать из цирковых трюков?
        - Запросто, мой капитан. Могу делать сальто, ходить по натянутому канату, жонглировать, танцевать на руках.
        - Ну-ка покажи!
        Торбеллино опустил подушку с собачкой на палубу, встал на руки и пустился в пляс, насколько ему позволяла звенящая на руках цепь.
        - Браво! Брависсимо! - воскликнул появившийся на мостике Чевалачо. - Ура! У нас на борту теперь свои циркачи! Можем устраивать представления!
        - Чевалачо, парень оказывается не такой уж дурак, в отличие от наших балбесов. Я их спросил, как называется штуковина, на которой выделывают трюки воздушные гимнасты. Ни один не ответил, кроме него. А что будет, когда я им начну читать лекции по навигации, ума не приложу?
        - Простите, капитан, но вы слишком сложно объясняете. Им, неграмотным, трудно вас понять, - набрался смелости сказать юноша.
        - Сложно? Ну, ты же меня понимаешь?
        - Я другое дело, все-таки учился в школе и в навигации неплохо разбираюсь.
        - В навигации? - глаза Малисиозо округлились.
        - Откуда? - спросил ошалевший Чевалачо.
        - Я юнгой служил на военном корабле. Были хорошие учителя.
        - Значит, ты считаешь, что я плохой учитель? - с угрожающими нотками в голосе спросил Малисиозо. Зрачки у пирата сузились.
        - Нет, что вы, капитан. Я этого не говорил, - отозвался Торбеллино, пожалев, что упомянул об учителях. - Просто нашему экипажу надо объяснять попроще, так им будет легче понять.
        - Да, возможно, ты и прав! - уже примирительно заявил капитан. - Ребята у нас действительно темные, почти никто из них не учился в школе, а если и учились, то из рук вон плохо.
        - Все поголовно двоечники! - поддержал его Чевалачо. - Я в этом абсолютно уверен.
        - У меня возникла идея! А что если следующее школьное занятие проведет Торбеллино!
        - Я? - удивился пораженный юноша.
        - Ты!
        - Критиковать-то и советовать все мастаки! - поддакнул помощник капитана.
        - Ладно, проведу. Только надо выбрать подходящую тему, чтобы им было интересно.
        - Ну, раз ты тут разглагольствовал о навигации, вот и расскажи им о ней. Заодно и проверим твои богатые познания в ней.
        - Но мне надо время, чтобы обдумать и подготовиться к уроку.
        - Думаю, недельки ему на подготовку вполне хватит. Как думаешь, Чевалачо?
        - Да, капитан, он как раз успеет и конспектик подготовить, и плакатики необходимые нарисовать.
        - Капитан, но я не смогу вести урок закованным. Вы только представьте, жалкий раб в цепях читает лекцию экипажу. Это же смешно. Меня никто не будет воспринимать всерьез, тем более слушать.
        - Не волнуйся, пусть только кто-нибудь из балбесов пикнет на этот счет, - заверил юношу Малисиозо. - Моя расправа будет короткой.
        - А цепи можно снять на время лекции, - предложил Чевалачо.
        Но Торбеллино так и не пришлось сыграть роль учителя на пиратском фрегате. Пока он размышлял, готовил материалы первой лекции и советовался по некоторым вопросам со штурманом судна, у Малисиозо уже пропал интерес к преподавательской и просветительской деятельности. Капитан, вернувшись из Карамбы со стопкой новых книг, с головой ушел в увлекательное чтение, забыв, к всеобщей радости экипажа, обо всем на свете, в том числе и об учебе.
        Устав от бесконечных абордажей торговых судов, от кровавых разборок на берегу с бешеной командой Одноглазого Пуэрко, от экспедиций на Остров Сундуков, от постоянных шумных пьяных оргий в кабаках Карамбы, от выматывающего курса лекций, Малисиозо решил совершить наконец-то очередную деловую прогулку к заветной пещере, где у него были спрятаны несметные сокровища.
        Ранним утром фрегат «Пари», снявшись с якоря, вышел из тихой гавани, взяв курс в сторону Пролива Кошмаров. Бледные лица от беспробудных пьянок «джентльменов удачи» оживились, просветлели, в глазах появился веселый огонек. Свежий ветер, хлопанье над головами тугих парусов, скрип пеньковых канатов, как волшебное лекарство, подействовали на экипаж, погрязший в бесконечных гулянках и азартных играх. У всех было приподнятое бодрое настроение; на капитанском мостике с подзорной трубой прогуливался Малисиозо, он был в прекрасном расположении духа. На нем были безукоризненно выглаженный черный фрак, белоснежная сорочка с кружевным жабо и высокий цилиндр, повязанный блестящей красной лентой. Позади него, изредка позвякивая кандалами, с расшитой золотом подушкой в руках, вдыхая живительный воздух моря, находился Торбеллино. На подушке сладко дремала, свернувшись калачиком, капризная Барабоська. Тут же крутились: юркий жуликоватый Фрипоно-младший и стонущий, весь позеленевший, Бабило. Он вчера славно повеселился на берегу, оставив на память трактирщику выбитый в драке зуб, дюжину сломанных стульев и
несколько золотых монет. Его, пьяного вдрызг, товарищи с трудом доволокли до шлюпки, чтобы доставить на «Пари».
        Красавец фрегат под всеми парусами плавно скользил по водной глади, рассекая форштевнем журчащую зеленоватую воду. На берегу собралась, несмотря на ранний час, довольно приличная толпа пиратов и городских зевак, провожая своих собратьев по разбою. Все с восхищением наблюдали за этим захватывающим зрелищем. Громада белых парусов, изящные линии корабля - все это на фоне утреннего спокойного моря. Проплывая мимо дремавшей на рейде галеры, Малисиозо приказал дать из пушек правого борта холостой залп, разбудивший обитателей всей пиратской флотилии.
        На палубу «Канальи», в чем мать родила, изрыгая страшные проклятия, выскочил Одноглазый Пуэрко. Следом за ним из кубрика высыпала его ошалевшая от пьянки полуголая братия во главе с Рыжим Ридо, у которого под левым глазом красовался огромный «фонарь», полученный накануне в кабацкой драке от более удачливого Чевалачо. В изумлении, с разинутыми ртами, они уставились на удалявшийся фрегат.
        К полудню следующего дня красавец-фрегат «Пари» достиг намеченного места и бросил якорь. Малисиозо приказал спустить на воду шлюпки и снести в них уложенные в холщевые мешки сокровища, похищенные им с Острова Сундуков.
        - Остаешься за старшего! - бросил он, оборачиваясь к Чевалачо.
        - Слушаюсь, мой капитан!
        - А этого ублюдка заставь отжиматься, - пират, кивнул на своего телохранителя. - Сто раз, не меньше!
        - Будет сделано, капитан!
        - А ты чтобы к моему возвращению был в хорошей спортивной форме, понял? - приказал Малисиозо, больно треснув тростью по лбу Бабило, которого весь день отпаивали холодным огуречным рассолом, чтобы он хоть немного пришел в себя после попойки в Карамбе.
        - Бу… сссделано! Мой кап… тан! - безостановочно икая, бубнил, пытаясь вытянуться в струнку, опухший от гулянок детина.
        - Акробат, бери Барабоську, - обращаясь к Торбеллино, Малисиозо кивнул в сторону берега. - Отправишься со мной на увеселительную прогулку!
        Шлюпки отвалили от борта судна. И весла, описав дугу, дружно опустились на водную гладь. Пока рабы гребли, сидевший на носу Малисиозо в подзорную трубу внимательно изучал очертания берега. Когда шлюпки с шуршанием уткнулись в прибрежный песок, Малисиозо с карабином в руках первым спрыгнул на отмель. Оставив шестерых пиратов сторожить лодки, отряд с драгоценным грузом по еле заметной тропинке направился вглубь материка. Впереди шел налегке капитан, за ним Торбеллино с Барабоськой на подушке, а уж потом остальные с тяжелыми мешками за плечами.
        Чем дальше они углублялись в дикий лес, тем он становился великолепнее и величественнее. Неприступной стеной высился он, перевитый лианами, украшенный пышными пальмами. Тропинка вела по краю отвесной пропасти, из глубин которой доносился грохот бурного, неукротимого потока. Навстречу им неслись целые рои ярких бабочек. Непролазный дремучий лес не позволял сворачивать с тропы. К вечеру, когда они достигли заветной пещеры, померкли краски заката, постепенно умолк дневной концерт, слагавшийся из гомона птиц и громких криков обезьян.
        Наступили сумерки. Над головой начали скользить тени летучих мышей, усилилось убаюкивающее стрекотание сверчков и кузнечиков. С помощью нескольких рабов был отвален огромный камень, закрывавший вход в заветную пещеру. Свет ярко пылающих факелов выхватил из тьмы горы золотых слитков, десятки сундуков, окованных железом, набитых доверху драгоценностями. От такого сказочного богатства у всех присутствующих захватило дух. С лица Малисиозо не сходила торжествующая улыбка, он был доволен ошеломляющим эффектом, который произвели несметные сокровища пещеры на его спутников. Высыпав содержимое мешков в сундуки, надежно завалив вход камнем, Малисиозо отдал приказ развести на поляне костер и сделать привал.
        Торбеллино, удобно устроившись с Барабоськой у приятно потрескивающего костра, сразу же крепко уснул. Сказалась, наверное, бессонная ночь, проведенная накануне. Пришлось долго повозиться с доставкой мертвецки пьяного Бабило на корабль, а потом развлекать капризную собачонку, которая, выспавшись днем, куролесила всю ночь напролет, не давая ему глаз сомкнуть. Развязав заплечный мешок одного из пиратов, Малисиозо извлек оттуда большую бутыль с вином и приличный кусок окорока.
        - Пейте, ешьте, братцы! Вы сегодня славно потрудились! Отдыхайте, а ранним утром отправимся в обратный путь, - сказал он, мило улыбаясь, уставшим рабам-носильщикам и сопровождавшим пиратам, вываливая перед ними содержимое еще одного мешка. Пока рабы и пираты с удовольствием пили и уплетали еду, капитан бродил по краю поляны, собирая сухой хворост для костра и искоса посматривая на компанию, сидевшую у огня. Через некоторое время снотворное, подмешанное в вино, начало действовать, все двенадцать носильщиков и четверо пиратов дружно и громко захрапели. Малисиозо, подождав еще немного, подбросил большую охапку сухого хвороста в костер и, наклонившись к спящему Торбеллино, взял из его рук подушку с утомленной Барабоськой. На краю поляны он еще раз оглянулся на неподвижно лежащих путников и растворился в ночной мгле.
        Глава 14
        Торбеллино в Фараоновой Долине
        Торбеллино проснулся от ярко пылающего огня, громко постреливал горящий хворост. Ни Малисиозо, ни Барабоськи нигде не было видно. Торбеллино обошел поляну, у костра крепко спали вповалку только рабы-носильщики и пираты. Капитан и его любимая собачонка бесследно исчезли!
        - Очень странно, - вслух подумал озадаченный юноша. И тут вспомнил странные слова помощника капитана Чевалачо, когда он с Барабоськой спускался утром по трапу в шлюпку. Тот тогда сказал ему:
        - Ну, прощай, парень! Жалко с тобой расставаться. Видно такая уж тебе выпала судьба.
        «Почему он так сказал? Что имел в виду? Непонятно? Куда же все-таки подевался Малисиозо?» - точила мысль Торбеллино.
        Неожиданно в густых темных зарослях послышались громкий треск ломающихся сучьев и чья-то тяжелая поступь, от которой задрожала земля. Торбеллино оглянулся на странные звуки и оцепенел: из темноты на поляну, освещенную пылающим костром, вывалились два гигантских волосатых страшилища с горящими желтыми глазами и с огромными корявыми дубинами в могучих ручищах. Одна из мохнатых фигур с леденящим душу звериным ревом шагнула к спящим у костра путникам.
        Торбеллино не помнил, как оказался в кромешной тьме диких зарослей, как отчаянно продирался сквозь эту сырую колючую стену, как катился кубарем куда-то вниз, сшибая все на своем пути.
        Было уже светло, когда Торбеллино пришел в сознание на дне глубокого темного ущелья, где протекал журчащий ручей. Он, оказывается, падая в пропасть, застрял в густых кустах, растущих на крутом склоне ущелья. Наш герой весь исцарапанный и измочаленный лежал на спине и с удивлением смотрел на покрытую росой паутину, раскинувшуюся над ним. Теперь, он наконец-то мог привести свои путаные мысли в относительный порядок. Теперь-то он понял, что имел в виду Чевалачо, когда прощался с ним. Значит, Малисиозо умышленно бросил их, чтобы никто никогда не узнал о сокровищах и местонахождении его тайной пещеры. Освободившись из колючего плена, Торбеллино с трудом спустился к прозрачному ручью, бегущему меж камней на дне ущелья. Юноша утолил жажду и обмыл свои многочисленные ссадины и ушибы. Потом, вооружившись крупным камнем, разбил надоевшую до смерти цепь.
        «Надо срочно выбираться из этого мерзкого и опасного места», - с содроганием подумал он о печальной судьбе, постигшей рабов-носильщиков и сопровождавших пиратов.
        Ему пришлось буквально прорубаться обрывками цепей сквозь густой подлесок молоденьких пальм. Острые колючки то и дело цеплялись и раздирали одежду. Если не уберечься, можно получить опаснейшие рваные раны. Вконец изодрав одежду и изранив руки в зеленом полумраке трущоб, он добрался до вершины. Перед ним открылась головокружительная панорама: на северо-востоке синели далекие хребты, на юге виднелись живописные зеленые равнины Гуюк-Хана, чуть дальше Желтые пески Великой Пустыни; на западе, сквозь дымку, окутавшую Пролив Кошмаров, еле-еле просматривались очертания Острова Сундуков.
        «Куда же направить свои стопы?» - думал Торбеллино, отдыхая после утомительного восхождения на стволе поваленного бурей дерева.
        Мимо него проносились со свистом юркие стрижи, а снизу, из зеленой пропасти, доносились звуки леса: крики неугомонных обезьян и пение диковинных птиц, временами жуткий треск кустарника и деревьев, сокрушаемых чьей-то тяжелой могучей стопой.
        Юноша, изнывая от постоянно мучившей жажды, высматривал огромные листья лопуха, на них после дождя обычно скапливаются небольшие лужицы, или заросли бамбука, которые, по его расчетам, должны расти у воды. Множество прекрасных неведомых цветов украшали кустарники и лианы. Зелень леса поражала своим темно-зеленым цветом. Среди этого великолепия пальм, папоротников, орхидей, залитых ослепительным солнцем, роями носились яркие бабочки и звенели трудяги-пчелы. Торбеллино уходил все дальше и дальше на север от ужасного места, где обитали свирепые братья-циклопы, Фероз и Фумадор.
        Горный редкий лес, в который Торбеллино вступил в полдень, поразил его низкорослостью и корявостью своих деревьев. Ветви и стволы деревьев густо поросли длинной бородой серых и зеленых лишайников и оранжевых мхов. Мрачные замшелые леса высокогорья завораживали своим безмолвием. Поднимаясь на вершины отрогов гор, он уже не слышал привычного многоголосия птиц, куда-то пропали и яркие бабочки с пчелами. Безмолвие леса нарушалось здесь лишь гудением многочисленных лесных мух да звучным треньканьем невидимых сверчков. Вечерело, надо было подумать и о надежном ночлеге. Торбеллино обнаружил в скалах крохотную пещеру, где и решил обосноваться на ночь. До наступления темноты он бродил вокруг по уступам и камням, собирая сухой мох для ночлега. Благодаря его стараниям, получилось довольно уютное теплое гнездышко, где он и провел свою первую ночь на воле.
        На другой день, зябко поеживаясь от холода и сырости, юноша выполз из укромного убежища наружу. Скалы, покрытые инеем, словно стеклянные, сверкали на солнце. Нашему герою невыносимо хотелось есть. Побродив по голым скалам, он нашел пару десятков птичьих яиц. Растревоженные птицы с криком носились над незваным пришельцем, некоторые даже предпринимали отчаянные попытки атаковать, пикируя на него.
        Солнце уже поднялось и начало припекать. Замерзшая на скалах роса стала оттаивать, и серые камни «заплакали». Через пару часов, перевалив горный хребет, юноша оказался в живописной долине. Небольшая долина, окруженная со всех сторон отвесными неприступными скалами, была усеяна странными архитектурными сооружениями, что-то вроде пирамид.
        «Уж не Фараонова ли это долина, о которой в народе так много ходит легенд, - подумал Торбеллино, с любопытством окидывая взором раскинувшуюся перед ним, завораживающую величественную картину. - Говорят, что здесь, в этих древних пирамидах, хранятся несметные сокровища. Сюда мечтают добраться многие из золотоискателей и искателей приключений, но, похоже, никто сюда так и не проник».
        Хотя нет, кто-то все-таки добрался до таинственной Фараоновой Долины. Среди развалин одного из храмов, рядом с упавшей колонной, юноша наткнулся на валявшийся узелок, привязанный к палке. Он был покрыт толстым слоем желтой пыли. Торбеллино поднял его, стряхнул пыль, развязал… В узелке был жалкий скарб неизвестного искателя приключений: пара носков, расшитый кисет с табаком, трубка, грязное полотенце, коробок спичек, соль и сухая краюха хлеба, превратившаяся от времени в твердый камень. Интересно, кем он был, откуда родом, почему бросил свой узелок и куда подевался? Спички, соль и хлеб наш герой на всякий случай взял с собой, в надежде, что ему, если попадется родник, удастся размочить краюху и поесть.
        Торбеллино уже несколько часов бродил среди этого разнообразия пирамид и колоннад разрушенных храмов… Около полудня он оказался на небольшой ровной площади, выложенной отполированными каменными плитами. Посреди нее высилась блестящая гранитная глыба треугольной формы.
        - Ба! Да это же солнечные часы! Точно такие же изображены в школьном учебнике! И как я сразу не догадался? - хлопнув себя ладонью по лбу, воскликнул, пораженный своим открытием, Торбеллино. - Вот и падающая тень, которая указывает который час! А те высеченные из камня аккуратные столбики, расположенные по периметру, - это циферблат!
        Про солнечные часы юноша читал только в школьных учебниках. А тут, пожалуйста, можно даже рукой их потрогать! За столбиками, по окружности, на плитах были высечены какие-то диковинные значки с изображениями забавных человеческих фигурок, зверей, солнца, полумесяца…
        Юноша присел на колено и стал с любопытством рассматривать гранитные плиты, испещренные странными знаками. Вдруг он уловил за спиной какой-то еле уловимый шорох и оглянулся… И чуть не потерял сознание от неожиданности и ужаса.
        К нему, крадучись, подбирались какие-то свирепого вида карлики, вооруженные маленькими дротиками с острыми наконечниками. Их было человек восемь-десять… Они были смуглые с курчавыми черными волосами, из всей одежды на них были только вышитые набедренные пояса. На ногах плетенные из ремешков сандалии. Шею и пояса украшали ослепительно блестящие на солнце узкие золотые пластинки. Карлики, выставив вперед дротики, молча окружали нашего героя.
        - А-а! - дико закричал Торбеллино от нахлынувшего на него страха и стремглав бросился бежать. Пролетев стрелой площадь и нырнув налево в узкий проход между руинами двух небольших храмов, он понесся во все лопатки в сторону горной гряды, где ему удалось удачно спуститься и оказаться в долине.
        Но далеко от площади с солнечными часами нашему герою убежать не удалось. Что-то просвистело за спиной и юркой змеей обвилось вокруг его ног, он, будто подстреленная лань, рухнул на землю. Тонкий кожаный ремешок с прикрепленными к нему маленькими блестящими металлическими шарами, словно удав, крепко обвил его колени. Пока Торбеллино второпях безуспешно пытался освободиться от пут, карлики догнали его и плотным кольцом вновь окружили. Они не переговаривались между собой, не кричали, не жестикулировали, хотя лица их были искажены неукротимым гневом и злобой. Только слышно было странное цоканье языком, словно лопались маленькие надувные шарики.
        Юноша, кое-как поднявшись на колени, стал отчаянно отмахиваться от дротиков нападавших обрывками цепей, которые превратились в его руках в довольно серьезное оружие. Он решил, как можно дороже продать свою жизнь, несколько сломанных наконечников уже отлетело в сторону, что еще больше разъярило карликов.
        Неожиданно за его спиной раздался страшный громкий рык…
        Торбеллино весь похолодел, кровь застыла в жилах, в мозгу мелькнула последняя мысль: «Конец!»
        Карлики мгновенно застыли, словно каменные изваяния, и вдруг стремглав кинулись прочь.
        Торбеллино сжался в комок от страха, закрыв голову руками и боясь увидеть то ужасное, что так напугало маленьких хозяев долины.
        Вдруг что-то мохнатое, грозно рыча, ткнулось ему в спину. Скованный страхом бедный юноша лежал, боясь пошевелиться.
        Неожиданно он услышал неподалеку чьи-то тяжелые шаркающие шаги и хриплый злой окрик:
        - Валет! Назад!
        В эту секунду от пережитого потрясения Торбеллино потерял сознание.
        Очнулся наш герой оттого, что кто-то бесцеремонно поливал его ледяной водой, которая и мертвого в одну секунду подняла бы на ноги. Он встрепенулся от холодного душа, непонятно откуда взявшегося. Отфыркиваясь, открыл глаза и приподнялся на локте. Над ним, подбоченясь, стоял его спаситель. Невысокий плотный чернобородый мужчина в фетровой шляпе с вороньим пером и безрукавке, с веселыми черными глазками на румяном лице. Из-за широкого кожаного пояса у него торчали рукоятки заряженных пистолетов и кривой кинжал, у ног расположились два огромных лохматых пса, которые недовольно зарычали, когда юноша зашевелился.
        - Ну, искатель приключений, отдохнул? Вставай, пора в путь! - сказал незнакомец, доставая из кармана мятый клетчатый платок и вытирая широкий потный лоб. - Много сокровищ нашел?
        Растерянный и одновременно обалдевший от счастливого избавления от свирепых карликов, Торбеллино ничего не ответил спасителю. Еле сдерживая пробиравшую его дрожь, с тревогой огляделся вокруг.
        Они находились на небольшой площадке, с трех сторон окруженной разрушенными колоннами, с четвертой стороны была высокая отвесная скала, отполированная до блеска, как зеркало, с какими-то странными письменами. Перед ее подножием находилась большая гранитная чаша, в которую из стены через отверстие вытекала прозрачная струя воды. Из переполненной чаши вода лилась на плиты и журчащим веселым ручейком убегала по выдолбленному желобу в сторону ущелья. Посреди площадки покоилась плоская прямоугольная плита. Похоже, она использовалась обитателями Фараоновой Долины для каких-то ритуальных обрядов.
        Невольными спасителями Торбеллино оказались: страшный разбойник Малбено и его огромные преданные псы, которые беспрекословно слушались своего грозного хозяина. Малбено был главарем одной из двух соперничающих разбойничьих шаек, держащих в страхе всех жителей страны. В отличие от него, его соперник, главарь разбойников Бласфемо, был одноглазым, огромного роста, совершенно лысым. И кстати, в отличие от весельчака и балагура Малбено, у Бласфемо совершенно отсутствовало чувство юмора.
        Собаки были крупные, мохнатые, с плотной, как у медведей, шерстью и свирепым характером. Отважность, преданность и нечувствительность к боли - вот главные черты этой породы. Эту породу специально вывели в древности для охоты на бурых медведей. Воспитывать щенков этой породы было очень трудным и довольно сложным занятием: у этих собак очень независимый характер.
        Во время своей очередной вылазки на природу Малбено, поднимаясь в горы вдоль Янтарного Ручья по глубокому ущелью, случайно обнаружил узкий неприметный проход и оказался в Долине Фараонов, где и стал свидетелем схватки бедного юноши с карликами. В голову разбойника пришла мысль, что Торбеллино - один из тех многочисленных золотоискателей, ищущих счастье в сказочной долине и пропадающих там бесследно. Когда же он увидел обрывки цепей на руках нашего героя, то, присвистнув, воскликнул:
        - Ах, вон оно что… Ты у нас с браслетиками! Выходит, из беглых рабов, дорогой! Отлично! Свой приз, лишнюю тысячу монеро за твою поимку, разрази меня гром и молния, я все-таки получу!
        Услышав это, Торбеллино тут же осознал, что, еще не вкусив всей радости свободы, вновь лишился ее. Он в сердцах замахнулся цепью, чтобы разделаться со своим «спасителем», но мощный удар в спину опрокинул его, сильные лапы и злобное рычание пригвоздили его намертво к земле.
        Нашего героя разбойник привел к небольшой уютной пещере, в которой у тлеющего костра находились еще трое связанных пленников. Это были двое золотоискателей и краснокожий рэдперос-охотник.
        Расположившись перед входом, недовольный Малбено, старательно пересыпая золотой песок из мешочков золотоискателей в огромный кожаный саквояж, сердито ворчал под нос, будто кому-то жалуясь:
        - Опять неудачные каникулы! В прошлый раз золота было намного больше. Похоже, совсем разленились трудяги-золотоискатели.
        Каникулами он называл время, когда несколько раз в году давал возможность своей разбойничьей шайке отдохнуть, развлечься в городе, прокутить и разбазарить деньги и награбленное добро. Сам же на это время уезжал сюда, к этой чертовой Фараоновой Долине, на Янтарный Ручей, где устраивал охоту на золотоискателей, которые промывали здесь золото и с добытым золотым песком направлялись с прииска домой. Иногда ему особенно везло, и он возвращался в свою надежную берлогу с мешком, набитым под завязку золотыми самородками и песком, отнятыми у несчастных тружеников.
        Золотоискателей разбойник с миром отпустил, потому что ему не выгодно было уменьшать их количество, ведь они постоянно пополняли его «золотой запас». А Торбеллино и рэдпероса решил доставить в Карамбу и там продать в рабство пиратам. Прямиком через горы он не рискнул идти, так как боялся встречи со свирепыми братьями-циклопами, поэтому его крохотный отряд двигался по берегу вдоль Янтарного Ручья, делая большой крюк.
        Посматривая на бурный грохочущий поток, Торбеллино лихорадочно думал, как выпутаться из этой неприятной ситуации, в которой оказался. Неожиданно у него созрел отчаянный план. Это был единственный шанс спастись от рук жестокого Малисиозо и от рабской участи на проклятых галерах. Незаметно толкнув плечом молодого рэдпероса, он кивнул тому на горный поток. Они поняли друг друга без слов и разом прыгнули в кипящую воду…
        Их подхватило стремительным холодным течением и понесло с огромной скоростью вниз, в долину. Торбеллино и краснокожего охотника неукратимый поток нес, ударяя о многочисленные подводные камни, попадавшиеся на пути, вращая их в коварных водоворотах, окуная в небольшие водопады. По берегу, выкрикивая грязные проклятия, бегал среди своих заливающихся лаем псов красный от злости Малбено. Торбеллино удалось освободиться от намокшей веревки. Он вплавь догнал уносимого вперед рэдпероса, крепко вцепился в него и с огромным трудом выволок беспомощного захлебнувшегося товарища по несчастью на отмель на противоположном берегу. Уложив его на песок, стал приводить в чувство с помощью искусственного дыхания. Через некоторое время молодой охотник зашевелился, открыл глаза и судорожно зашелся в сильном кашле.
        Глава 15
        Форт Теруро. Краснокожие братья
        Несколько дней Торбеллино упорно тащил на себе израненного рэдпероса. Когда Веселого Бобра, так звали охотника, мучила жажда, юноша приносил из ручьев в ладонях ему живительную влагу. Кормил того ягодами, лесными орехами и съедобными кореньями, которые ему удавалось найти. На шестой день, когда бедняги с огромным трудом взошли на пологий холм, они увидели внизу группу вооруженных всадников.
        Надо было что-то срочно предпринять! Торбеллино спрятал раненого охотника в небольшом углублении, похожем на старую, обвалившуюся волчью нору, сверху прикрыл ворохом сухих сучьев и листьев. Сам же опять выполз на вершину холма посмотреть, где всадники и что они делают. Отряд направлялся в их сторону, медленно поднимаясь на холм. Торбеллино, пригнувшись, стремительно бросился в сторону и что было сил побежал прочь от того места, где был спрятан рэдперос. Он надеялся, что успеет достигнуть спасительного густого подлеска и укрыться там. Но верховые уже заметили его, раздались крики, пронзительный свист, улюлюканье и топот погони. Бежать было неимоверно тяжело, от усталости подкашивались ноги, обрывки мотающихся цепей больно хлестали тело, отчаянно колотилось сердце, норовя выпрыгнуть наружу. Прерывистое дыхание с хрипом вырывалось из груди. Вдруг он услышал над головой пронзительный свист и почувствовал резкую боль вдоль спины. От удара нагайкой юноша упал, как подкошенный, и потерял сознание.
        Очнулся Торбеллино крепко привязанным к седлу лошади, когда конный дозор уже миновал ворота форта Теруро. Форт был построен много лет тому назад, как пограничная крепость, охранявшая границы государства от набегов диких племен и кочевников. С тех давних пор прошло много времени. Дикие воинственные племена перевелись, а кочевники ушли далеко на юг в степные районы, ближе к Великой Пустыне. Подвыпившие офицеры частенько забавы ради устраивали хулиганские вылазки на владения мирных рэдперосов-охотников. За что снискали у них глубокую ненависть.
        Выехав на середину плаца, маленький отряд спешился. Молодого фрида отвязали и грубо, не церемонясь, бросили на землю к ногам коменданта Брицоне, который вышел совершить утренний моцион.
        Росточка комендант был относительно невысокого. Голова с большими залысинами напоминавшая облезлую тыковку с торчащими ушами, на которой выделялись красный нос картошкой и маленькие черные глазки, похожие на мух, облюбовавших аппетитный блин. Он почти всегда ходил без мундира, в одних галифе, при этом пощелкивая подтяжками и выставив напоказ волосатую грудь и небольшой животик. Каждое утро, просыпаясь с глубокого похмелья, он всячески клялся и давал себе зарок, больше никогда не притрагиваться к рюмке с вином, но к вечеру снова слетал с катушек и напивался. А напившись, начинал дурить и куролесить. Особенно доставалось молодым офицерам и бедным солдатам форта, которых он до посинения заставлял под барабанный бой часами маршировать по крохотному плацу внутреннего дворика крепости.
        - Это что еще за чучело привезли? - задал вопрос солдафон, взглянув на грязные лохмотья юноши и брезгливо поморщившись.
        - Господин комендант! Мы поймали беглого каторжника! - бодро доложил молоденький офицер с молодцевато закрученными усами, лихо соскакивая с вороного жеребца. - Пытался от нас дать деру и скрыться в лесу!
        - Лейтенант, интересно, как он в наших краях очутился? Каторга-то, черт знает где, аж на Острове Зеленый Ад!
        - Значит, из крепости Мейз сбежал. Наверное, к пиратам в Карамбу пробирался.
        - Что-то я сомневаюсь. Крепость тоже далековата. Хотя, может, ты и прав.
        - Я не преступник! Я был в рабстве у пиратов, - хотел разъяснить Торбеллино, делая попытку подняться на затекшие ноги.
        - Ах, негодяй! Он еще и выступает! - взвился ни с того ни сего Брицоне, сдвигая фуражку на затылок. - В камеру его! Немедленно! Там у него будет предостаточно времени подумать, кто он и откуда! Завтра я лично его допрошу.
        На поляну Священного Огня племени рэдперосов, на которой торчал красный тотемный столб с фигуркой парящего ястреба и горел костер, на взмыленном коне прискакал мальчишка. Резко осадив гнедого коня около группы воинов, «хранителей огня», он, жестикулируя руками, стал возбужденно что-то говорить. Трое рэдперосов тут же вскочили на коней и ускакали вслед за юным всадником. Через пару часов они вернулись обратно, за спиной одного из воинов сидел израненный, еле живой Веселый Бобр. Его бережно сняли с коня и уложили на траву.
        Над стойбищем прокатилась тревожная дробь боевого барабана, созывающая на поляну воинов и вождей племени рэдперосов.
        Когда воины собрались вокруг костра, на середину поляны двое рослых рэдперосов, поддерживая, вывели главного вождя племени - Седого Медведя. Старый немощный воин стукнул несколько раз посохом о землю, призывая к тишине рэдперосов, окруживших Священный Огонь. Приблизившись к столбу, он тяжело опустился на почетное место. Вождь внимательно выслушал рассказ подростка, которого к нему подвел один из «хранителей огня». Помолчав и выкурив трубку, старый рэдперос поднял правую руку, изуродованную еще в глубокой юности, когда он один на один сошелся в схватке с разъяренным бурым медведем. В гробовой тишине прозвучал глухой тихий голос старца:
        - О, братья! Гордые сыны Красного Ястреба! Великие воины племени Красные Перья! Наш Белый Брат, спасший мужественного воина Веселого Бобра, попал в беду. Солдаты форта, мерзкие твари, проклятые трусливые псы, пролили его кровь. Значит, и нашу, ведь он отныне наш Брат. Они схватили его и держат в неволе. Мы должны освободить своего Белого Брата!
        Над поляной, заполненной воинами, прокатился ропот и раздался боевой клич. Вождь вновь поднял руку, призывая возбужденных рэдперосов к тишине.
        - Айви, тебе пришла пора становиться мужчиной, настоящим воином. Ты принес плохую весть на Поляну Священного Огня. Принеси же хорошую. Я все сказал.
        Двое из «хранителей огня» бережно помогли подняться старому вождю, и в их сопровождении он удалился в свое жилище.
        Спустя некоторое время на поляне в боевой раскраске появился колдун племени, под ритм бубна он закружился в неистовой пляске вокруг пылающего костра, выкрикивая страшным завывающим голосом древние заклинания. Воины во все глаза завороженно следили за пляской колдуна, которая становилась все быстрее и быстрее. Наконец он опустился в изнеможении на землю с выступившей пеной на губах, склонив перед огнем голову, увенчанную пучком ястребиных перьев. По его лицу, покрытому красной краской, катились ручейки пота… Зачерпнув ладонями горящие угли, он с минуту смотрел пристально на них и бормотал заклинания, потом вырвал из головного убора четыре пера и, вскочив на ноги, приблизился к притихшим воинам, окружившим Священный Огонь. Рэдперосам, которым были вручены перья, предоставлялась большая честь - освободить Белого Брата. Это были отважные воины и опытные следопыты. Первым оказался среди них подросток Айви. Вторым - высокий Зоркий Ястреб, лучший стрелок племени, он всегда носил с собой два колчана стрел. Третьим - Одинокий Волк, рэдперос уже в годах, он был одним из самых опытных следопытов и грозой
степных волков. Его грудь и запястья украшали ожерелье и браслеты из волчьих клыков. Четвертым - молодой храбрый воин Отважный Барс, несмотря на молодость, ему довелось неоднократно принимать участие в битвах с врагами племени.
        Рано утром под прикрытием седого тумана, окутавшего пуховым одеялом всю округу, рэдперосы скрытно подобрались к стенам форта Теруро. На стенах и башнях форта то здесь, то там маячили фигурки часовых. Укрывшись в густом кустарнике, росшем вплотную к стенам, воины после короткого совещания решили дождаться темноты и под покровом ночи осуществить свой план. Весь день они наблюдали со своих позиций за часовыми и к вечеру уже точно знали порядок их смены на постах.
        На форт и окрестности опустилась глубокая ночь, из-за темных облаков выплыла бледная луна. На стенах форта были видны только огоньки фонарей да контуры одиноких часовых, снующих взад-вперед.
        В кромешной темноте ловкий Айви проскользнул неслышно сквозь непроходимые дикие заросли орешника и прильнул к замшелым прохладным камням стены. В руках у него тускло поблескивали два охотничьих ножа. Поочередно втыкая их в расщелины меж камней, он, подтягиваясь на ножах, стал медленно взбираться по отвесной стене крепостной башни. Со стороны его тень была похожа на не спеша ползущего по стене огромного паука. Из гущи кустарника за ним неотступно следили три пары зорких глаз. Зоркий Ястреб с луком в руках настороженно наблюдал за ходящим поверху стены часовым. Он был готов в любой момент поразить эту цель. Наконец Айви достиг окна, забранного крепкой решеткой. Ухватившись за прутья решетки, маленький рэдперос издал тихий шипящий звук.
        Бедный Торбеллино в это время лежал на деревянных нарах, обдумывая незавидное положение, в котором оказался, и ломал голову, как из него выбраться. Его ситуация представлялась до смешного нелепой: он бежал из рабства пиратов, он не преступник, а его держат в темнице, как какого-то разбойника.
        Услышав еле уловимый шорох и звук, который обычно издают растревоженные змеи, он, пораженный, встрепенулся.
        «Этих тварей еще не хватало для полного счастья, - мелькнула у него беспокойная мысль. - Ядовитых змеюк в моем холодном темном каземате».
        Он стал напряженно вслушиваться в странные шуршащие звуки. Вдруг что-то звякнуло об решетку. Юноша приподнял голову, взглянул на амбразуру и вздрогнул: на фоне окна при слабом лунном свете копошилось какое-то темное существо, вцепившееся в прутья, словно гигантская летучая мышь.
        - Тише, Белый Брат, - раздался детский шепот. - Мы пришли за тобой, чтобы спасти тебя. Помоги мне.
        Торбеллино вкочил и бросился к окну. Он вцепился обеими руками в ржавую крепкую решетку, попробовал ее раскачать. Но тщетно, прутья не поддавались, они были крепко замурованы в стене.
        Айви снял прикрепленную к поясу веревку, сплетенную из конского волоса, и через решетку просунул ее узнику. Одним концом веревки Торбеллино крепко связал пару прутьев, а другой конец ее был тихо спущен рэдперосам, находящимся под стенами крепости. Одинокий Волк, приняв конец веревки, прикрепил его к седлу своего коня и неслышно повел жеребца прочь от крепостной башни.
        Веревка натянулась, как струна. Раздался противный скрежет: это с трудом выходили из глубоких пазов замурованные прутья решетки.
        Часовой, ходивший поверху стены, вдруг остановился, привлеченный странными звуками. Скинул с плеча карабин, приблизился к парапету и посмотрел вниз. Солдат обомлел: по отвесной стене спускались две темные фигуры, освещенные лунным светом.
        - Тревога! Тревога! - от неожиданности он потерял дар речи, только хрип вырвался из его глотки. Он судорожно вскинул карабин, чтобы выстрелить по беглецам и поднять тревогу, но не успел… Стрела с красным оперением, выпущенная меткой рукой Зоркого Ястреба, пронзила солдату кисть руки. Он выронил оружие и упал в обморок от боли. Тревога в форте была поднята некоторое время спустя, когда пришла караульная смена и обнаружила часового, лежавшего без сознания. Но рэдперосы с Торбеллино были уже далеко.
        Прошла неделя, в течение которой Торбеллино жил в гостеприимном племени рэдперосов, залечивая раны и изучая быт и язык племени охотников. Старый вождь, Седой Медведь, за спасение воина племени подарил Белому Брату свое ожерелье из медвежьих когтей. Отныне юноша мог занимать почетное место на совете вождей на Поляне Священного Огня. Наш герой очень сдружился с юным рэдперосом Айви, который еще не достиг того возраста, когда подростки должны пройти посвящение в воины. Но, благодаря его активному участию в освобождении Торбеллино, отважного мальчика досрочно посвятили в воины, он стал мужчиной, настоящим воином. Теперь он гордо носил взрослое имя - Ловкая Пантера.
        По древним обычаям каждый подросток племени проходил полный ритуал посвящения в воины. Для этого он должен был принять участие в настоящем бою с врагами племени, или уйти в дикий лес или горы и прожить в одиночестве несколько месяцев, добывая и готовя пищу себе сам. Там во время скитаний в тревожных снах и видениях испытуемым приходили образы зверей, которых они потом выбирали себе в покровители. Но, к сожалению, не всем удавалось с первого раза пройти такое суровое испытание. Кто выдерживал его, тех на Поляне Священного Огня посвящали торжественно в воины и давали им имена, связанные с их покровителями, а кто не выдерживал, те ждали еще год, чтобы вновь повторить испытание на стойкость и мужество.
        Торбеллино затосковал по друзьям, по подпольной работе, пора было возвращаться в Бельканто. Перед отъездом Торбеллино вместе с Ловкой Пантерой навестили раненого Веселого Бобра. Тот был еще слаб и не мог подняться со своего ложа навстречу дорогим гостям, спасшим ему жизнь. Гости уселись на медвежью шкуру напротив больного. Жилище Веселого Бобра представляло собой типичное жилище любого рэдпероса-охотника. В центре - очаг, вокруг одеяла, звериные шкуры. В одном… Хотел сказать - углу! В жилищах рэдперосов нет углов! Оно, если посмотреть со стороны, представляет собой конус, сооруженный из длинных жердин, снаружи покрытых выделанными шкурами. А в основании любого конуса, как вы знаете, - круг. Так вот, не в углу, а в специально отведенном месте у хозяина хранилось все его оружие. Тут было несколько луков с колчанами и стрелами, боевые топоры, пара дротиков, с десяток охотничьих ножей, два старых ружья, небольшой бочонок с порохом… Одним словом, целый арсенал. И такие личные арсеналы были у каждого воина племени Красные Перья.
        Лесная Голубка, жена Веселого Бобра, поставила перед гостями чайник с плошками и блюдо с жареной олениной и незаметно вместе с детишками покинула жилище: не место женщине и детям быть там, где беседуют воины.
        На рассвете Торбеллино, для маскировки наряженный и раскрашенный под рэдпероса, в сопровождении шестерых отважных воинов покинул гостеприимное племя. К вечеру конный отряд рэдперосов достиг Восточных городских ворот столицы, благополучно, без приключений, миновав в пути все контрольные посты полиции.
        Глава 16
        Трайдор
        Диктатор Трайдор редко появлялся на людях в парадном мундире и орденах, только лишь по большим праздникам и торжествам. Он не любил парадного лоска, особенно терпеть не мог «паркетных» героев. Трайдор родился в очень бедной и многодетной семье почтальона, и его заветной мечтой было вырваться из глубокой нищеты, достичь мировой славы, богатства и вершин власти. С детства упрямый шустрый мальчишка стремился быть лидером среди местной детворы, добиваясь этого либо силой, либо хитростью. Изворотливый ум, упорство и лидерские качества очень помогли ему в военном училище завоевать заслуженный авторитет среди однокурсников и преподавателей. Трайдор, стремясь пробиться в высшее командование армии, еще совсем «зеленым» лейтенантом принимал активное участие в заговоре молодых офицеров, которые в те далекие времена так и не решились на путч. Позже эта офицерская группировка, уже возглавляемая молодым генералом Трайдором, путем военного переворота решилась прорваться к власти и повести политику завоевания и подчинения вольных городов. Две тысячи мятежников под командованием молодого, решительного генерала
заняли несколько правительственных зданий в центре Бельканто и начали расстреливать неугодных членов правительства. В столицу были введены войска генерала Перфидо, поддержавшего мятежников. После гибели правителя, Мудрейшего Синсеро, и трехдневных уличных боев с преданными правительству гвардейцами заговорщики одержали уверенную победу. Захватив власть, генерал Трайдор провозгласил себя единоличным правителем государства, обладающим неограниченной властью, и требовал, чтобы к нему обращались не иначе, как «ваше сиятельство».
        Понедельник во дворце, как обычно, начинался с традиционного совещания. На нем обсуждались и решались срочные государственные дела, не требующие отлагательства, важные вопросы, касающиеся безопасности, и последние новости.
        На заседаниях в Зале Победителей все министры и прочие высокопоставленные чиновники постоянно что-то усердно писали, особенно, когда выступал диктатор. Трайдора иной раз разбирал неудержимый смех, когда он наблюдал за этими старательными прилежными писаками, его так и подмывало порой любопытство подсмотреть, что там за каракули пишет неотесанный солдафон генерал Перфидо или министр финансов, упитанный Тараканни, близоруко склонившись над блокнотом с золотыми застежками.
        «Чего они там так старательно выводят, скрипя перьями, будто занимаются каллиграфическим письмом, - думал Трайдор, наблюдая за подчиненными. - Директор департамента тайной полиции Рабиозо точно ничего не пишет, у того холодный и расчетливый ум, скорее, он рисует всякую дребедень или едкие шаржи на своего заклятого недруга генерала Перфидо, сидящего напротив. Кстати, не мешало бы их сегодня в очередной раз стравить на совещании, пусть погрызутся. Лучше не допускать в своем правительстве людей, спаянных крепкой дружбой и уважением. А то, чего доброго, сговорятся за его спиной и устроят какой-нибудь тайный заговор с переворотом. Недовольных-то много, многие мечтают и видят радужные сны, как его сбросить с престола. Вон, тот еще жук, жирный Тараканни, наверняка не прочь запустить свои толстые пальцы, унизанные перстнями, в сундуки с драгоценностями в сокровищнице Трайдора, уж тем более не говоря о других… Это сейчас они сидят такие смирненькие, мальчики-паиньки, пока он в силе, а дай слабинку, ненароком оступись, эта противная свора без всяких раздумий набросится и разорвет его в клочья. Единственная
надежная опора - это адмирал Гавилан, его давний товарищ по военной академии, тот хоть и хитер, как старый лис, и себе на уме, но старого друга ни за что не предаст. Быстрее бы Доктор Энви закончил свои научные эксперименты и изыскания. Результаты проводимых ученым над крысами опытов по созданию Эликсира Всевластия не имеют цены. Когда он станет обладателем чудесного снадобья, тогда будет покончено с повстанцами и прочими смутьянами, все у него забегают на задних лапках, как серые мышки на веревочке. Потом надо будет потихоньку отделаться от яйцеголового сумасшедшего ученого или сослать этого живодера куда-нибудь подальше с глаз долой, в тот же Фиолетовый Замок. Пусть там себе в свое удовольствие занимается экспериментами над бедными кошками да собаками».
        Покрутившись с минуту перед зеркалом, нахмурив сердито брови, взлохматив пятерней густую шевелюру, чтобы быть похожим на льва, Трайдор, по-военному чеканя шаг, вошел в Зал Победителей. Министры, советники, военные и шеф тайной полиции в ожидании диктатора уже заняли свои излюбленные места за огромным круглым столом, расположенном посреди зала, и перебрасывались друг с другом последними новостями и анекдотами. При виде грозного правителя все дружно вскочили и вытянулись в струнку в знак приветствия.
        - Рад вас видеть, господа! Прошу садиться!
        Трайдор, позванивая шпорами, с недовольным видом быстро прошел к своему почетному месту и тяжело плюхнулся в мягкое кресло.
        - Так, что у нас сегодня? - спросил он, обращаясь к своему секретарю, невысокому шустрому Рабаттино.
        Открыв трясущимися руками папку с бумагами, побледневший секретарь тут же подкатился к диктатору, с подобострастием глядя тому в суровое чеканное лицо.
        На этот раз начали со свежих новостей. После ознакомления и обсуждения последних известий, диктатор затронул архиважные вопросы, касающиеся безопасности государства. За промахи в обеспечении безопасности хорошую нахлобучку получил шеф тайной полиции Рабиозо. Потом переключились на финансовые дела. Тут уж досталось пузатому лоснящемуся Тараканни на полную катушку, за все его банковские махинации. Трайдор во всем любил точность и ясность. Он не терпел, когда кто-то нагло обстряпывал грязные темные делишки за его спиной.
        Багровый от гнева Трайдор к середине совещания разошелся не на шутку и ругал своих подданных, не стесняясь в выражениях.
        - Я вас спрашиваю! Да, именно вас, генерал Перфидо! Когда мы наконец-то покончим с этими смутьянами?! - задал вопрос раздраженный диктатор.
        - Ваше сиятельство… - жалобно заблеял генерал, как нашкодивший мальчишка, подбирая причины для оправдания своих неудач.
        - Немедленно! Слышите! Немедленно отправьте своих солдат в Брио, в этот рассадник смуты! Снова оттуда приходят неутешительные вести! Снова волнения среди моряков! Надо умерить пыл непокорных фридов!
        - Будет исполнено, мой повелитель!
        - А вы, дорогой адмирал, совсем расслабились! Почему до сих пор не разделались с вольным городом Веер-Блу?
        - Ваше сиятельство, мы пытались несколько раз ввести нашу эскадру в Залив Курьезов, чтобы атаковать город, но ничего из этого не вышло. Всегда внезапно начинался штиль, наши паруса обвисали, как жалкие тряпки. А когда мы попытались спустить шлюпки с десантом, начался страшный шторм, которым наши военные корабли были выброшены из Залива Курьезов. Тогда мы решили захватить город с суши, используя гарнизон форта Зефир, но внезапное нашествие из пустыни полчищ ядовитых скорпионов сорвало все наши планы. Из-за этих тварей солдаты вынуждены были покинуть форт и искать убежище на кораблях.
        - На все у вас готовы отговорки, адмирал! Я вас не узнаю!
        - Мы стараемся, Ваше сиятельство.
        - Стараемся! Вот именно! - взорвался Трайдор, грохнув по столу кулаком. - Стараетесь, вместо того, чтобы делать все как надо!
        Члены правительства притихли, боясь поднять головы и встретиться с суровым взглядом Трайдора. Только шеф тайной полиции продолжал увлеченно что-то рисовать в блокноте.
        - Рабиозо, вы чему там все время улыбаетесь? - переключился на главного полицейского страны диктатор. - Можно подумать, что в доверенном вам ведомстве все в порядке? Ответьте, где ваши хваленые ищейки и тайные агенты? Почему они так скверно работают? Под самым носом у нас уже несколько лет орудует подпольная типография, мы до сих пор ничего о ней не знаем! Крамольными листовками бунтовщиков буквально завалена вся столица, листовки уже в солдатских казармах обнаружены! Не удивлюсь, если скоро во дворце будем их читать!
        В то время, когда разгневанный Трайдор распекал своих министров и генералов, у ворот казармы крутился Торбеллино, пряча под курткой пачку листовок. Он ждал продовольственный фургон, который в этот час каждое утро привозил в казарму свежий хлеб и другие необходимые продукты. Наконец долгожданный фургон показался в конце улицы. Как только повозка подъехала к полосатым воротам, и заспанный ленивый караульный вышел отворять их, наш герой, проходя мимо, приподнял сзади полог и запихнул в фургон пачку революционных воззваний к солдатам.
        Глава 17
        Город Мейби
        Вернувшись в Бельканто, Торбеллино несколько недель приходил в себя от пережитого, от своих злоключений. Но подпольная работа не терпела топтания на месте и требовала решительных действий. Связь повстанцев с капитаном Дью так и не была налажена. После исчезновения Торбеллино, были отправлены еще четверо связных, но они по какой-то таинственной причине угодили в ловушку и были арестованы охранкой Рабиозо. Для выполнения этого ответственного задания кого-то необходимо было срочно командировать в город Силенто. К Торбеллино с этой просьбой обращаться не хотели, у него и так впечатлений от прошлой командировки хватало с лихвой.
        Он это чувствовал и сам вызвался снова попытаться наладить связь между разрозненными повстанческими отрядами. Повторять прошлый маршрут с караваном было слишком рискованно, можно вновь угодить в руки жестоких кочевников, отправиться на попутной почтовой карете по дороге тоже не сулило ничего хорошего. На дорогах средь бела дня, никого не боясь, внаглую шалили разбойники из шаек Бласфемо и Малбено. Неожиданно Торбеллино предложил подпольщикам более интересный и относительно безопасный способ, как добраться до вольного города «ночных братьев». Он решил туда добраться вплавь. Да, да! Не удивляйтесь! Именно вплавь! Помните, столица Бельканто располагалась на берегах быстрой реки Браво?
        Эта гениальная мысль пришла юноше, можно сказать, случайно. Как-то после сильного дождя он вышел из душной типографии прогуляться по городу, подышать свежим воздухом и обратил внимание на ватагу босоногих веселых мальчуганов, которые, соревнуясь, запускали бумажные кораблики в ручье, бегущем по тротуару. Где-то с минуту юноша наблюдал за белыми корабликами, а потом, окрыленный родившейся неожиданно идеей, помчался домой готовиться к новому путешествию. Пока добирался до своей каморки, которую снимал на Улице Звездочетов, все продумал во всех тонкостях. За пару дней он соорудил из куска кожи легкое надувное бревно с двумя прочными лямками по бокам, чтобы за них держаться во время сплава по бурной реке и управлять «судном». Вовнутрь бревна упаковал свою одежду и самые необходимые для любого путешественника вещи.
        Юноша стартовал рано утром, когда часы на Башне Большого Вольдемара пробили четыре часа утра, когда над стремительными водами реки Браво еще висел седой сырой туман.
        - Доберешься до маяка на мысе Сюрприз, можешь смело обращаться к смотрителю его - Старому Галсу. Он - надежный человек, тебе всегда поможет, - напутствовал юношу, провожая его, руководитель подпольщиков Ферри.
        Быстрое течение подхватило легкое суденышко и понесло на юг к устью реки, к городу Мейби. Торбеллино довольно быстро приспособился управлять своим норовистым «кораблем», по пути преодолевая без всякой боязни бурлящие, грозные пороги, небольшие водовороты, торчащие из воды коварные скалы, затяжные перекаты…
        Вечером он сделал привал на одной из галечных отмелей, большую часть пути он уже проплыл, осталось чуть-чуть, совсем немного. Развел костер, обогрелся, приготовил ужин.
        Неожиданно на берегу появилась семейка бурых медведей, которая вышла на вечерней зорьке половить рыбу. Косолапые с недовольным ворчанием уставились на непрошеного гостя, но не стали предъявлять юноше свои права, так как их отпугивал огонь и дым костра. Забравшись в воду и поймав несколько крупных рыбин, семейка удалилась восвояси. Торбеллино подбросил в костер охапку хвороста. Ночь прошла спокойно, только изредка слышались всплеск воды, чей-то писк и уханье филинов.
        Утром он упаковал вещи в плавучее бревно и снова тронулся в путь. Через четыре часа он был уже недалеко от городка Мейби. Выбравшись на песчаный пляж, он чуть не задохнулся от ужасного запаха мутной воды и замусоренного пляжа. Торбеллино с удивлением огляделся. Все побережье было усеяно грязными чумазыми свиньями, которые с хрюканьем возились в песке, усыпанном гниющими арбузными, апельсиновыми, банановыми корками и прочей вонючей дрянью. Невыносимо пахло помойкой. Морщась от удушливого запаха и громкого визга дерущихся из-за банана свиней, он направился к аккуратным белым домам под красной черепичной крышей, видневшимся среди обилия буйной зелени. Улицы городка почему-то были пустынны, вдоль домов росли финиковые и кокосовые пальмы, ближе к домам персиковые, апельсиновые и банановые деревья. Булыжная мостовая была сплошь усеяна кожурой, ореховой скорлупой, шелухой, корками и прочими очистками.
        Это был необычный и самый грязный город во всей стране. Он раскинулся на побережье Бухты Свиней. В этом городе, утопающем в равной степени, как в золотом песке, так и в зелени фруктовых деревьев, жили самые настоящие чудаки и отъявленные лентяи и бездельники. Теплый климат позаботился о пропитании жителей города. Фруктовые деревья ломились под тяжестью ароматных плодов. Достаточно было, не вставая, только протянуть руку. Возможно, от постоянного ничегонеделания и знойной жары в голову чудаковатым обитателям Мейби приходили всякие нелепые мыслишки и безумные идейки. Изнывая от лучей ласкового солнца и собственной лени, они для развлечения устраивали всевозможные сногсшибательные соревнования и турниры. Кто кого переспит, переговорит, переплюнет, тараканьи бега, паучьи бои и так далее. Иногда некоторые из них проводили очень любопытные эксперименты, например, от нечего делать один житель вывел породу очень маленьких лошадей, высотой где-то около тридцати сантиметров, после чего его осенила идея вывести породу крошечных хищников. Но таких гениев было мало, в основном, все только предавались
развлечениям от обуявшей скуки.
        Все побережье и вода залива были усеяны апельсиновыми, мандариновыми, лимонными, банановыми корками и прочими нечистотами. В городе кое-как, несколько раз в году, убирали улицы, весь накопившийся периодически мусор свозили к бухте и сваливали прямо в воду. В заливе никто никогда не купался, так как вода протухла до невероятной степени. Несусветная вонь стояла до небес. Все обширное побережье было истоптано вдоль и поперек скопищами грязных свиней, которые обрели здесь свой сказочный рай. Отсюда и произошло название бухты - Бухта Свиней.
        На всю страну город был знаменит не только чудачествами жителей, но и поросячьими гонками. На чемпионаты, проводимые здесь, приезжал сам диктатор Трайдор, он был большим знатоком и любителем необычных состязаний и не пропускал ни одного мало-мальски крупного турнира, даже учредил для победителя свою премию - Золотой Кубок Трайдора.
        Заставить поросенка бежать сломя голову в нужном направлении - дело непростое. Тут надо прилично потрудиться. Дрессировка длится несколько недель. Поросят приучают к тому, что на финише каждого ждет большущая миска сливок с шоколадом. После того, как условный рефлекс выработался, вожделенные миски заменяются на одну, которая достается только лидеру гонок. Соревнования проводятся на небольшом овальном треке, обильно посыпанном опилками. Дистанция небольшая, всего-навсего тридцать метров. В день бывает около 20 забегов, в каждом участвуют 5 - 6 бегунов. Победитель определяется по сумме всех забегов. Финальный забег дополняется барьерами в 30 - 40см, но эти препятствия поросята преодолевают бесстрашно, иногда просто сшибая их на своем пути. Среди рысистых «пятачков» есть даже свои звезды.
        У диктатора была своя поросячья команда, которую он постоянно пополнял новыми спортсменами. Любимец Трайдора - Несравненный Свин, веселый поросенок, с черным пятном на левом глазу. Он умудрялся преодолевать дистанцию за четыре с половиной секунды. Тут, конечно, не обходилось без закулисных махинаций Доктора Энви. По личной просьбе Трайдора злой гений изобрел специальные витаминные пилюли для любимой хрюшки диктатора, чтобы она поражала всех своей неуемной энергией и высокими рекордами. Делая денежные ставки на Свина, Трайдор выигрывал на соревнованиях баснословные суммы денег. Но время неумолимо, оно ведь не стоит на месте, так и поросята со временем превращаются во взрослых свиней. Значит, победы Свина не вечны, и необходимо готовить для него смену. Этим усиленно занималась специальная бригада ветеринаров и тренеров, назначенная Трайдором, готовя и тренируя будущее пополнение команды. Втайне от бригады Энви проводил собственные секретные эксперименты над Свином, чтобы он не рос и не превратился со временем во взрослую свинью. Получалось, что в действительности с молоденькими поросятами
соревновался не такой же как они поросенок, а взрослая сильная особь, с виду оставшаяся таким же маленьким «пятачком».
        Пройдя несколько безлюдных кварталов, юноша очутился на просторной городской площади, размером с два футбольных поля, где в центре, в прохладной тени, под пятью пышными зелеными пальмами, собралась почти все население города. Слышались возбужденные выкрики, улюлюканье и пронзительный свист. Торбеллино из любопытства подошел ближе и глянул через плечо толстого господина, который все время что-то жевал и умоляющим голосом кого-то просил:
        - Лунатик! Лунатик! Ну же, дорогой! Не подведи, родимый! Вся надежда только на тебя!
        Перед зрителями и Торбеллино было что-то вроде большого длинного стола, на котором размещалось несколько узких дорожек, разделенных друг от друга канавками с водой. И вот по этим дорожкам, выкрашенным в разные цвета, бежали, выбиваясь из последних сил, несколько рыжих, упитанных тараканов. Пестрая публика, окружившая плотным кольцом стол, возбужденно и азартно вопила и свистела на все лады, подбадривая бегущих к финишу «спортсменов».
        Лунатик бежал по крайней, по фиолетовой дорожке, но бежал, по мнению Торбеллино, из рук вон плохо. То ли таракан был сонный, то ли сытый. А может, оправдывал свое имя, видно, сейчас не его время. Ночью при лунном свете он, наверное, мчался бы впереди всех собратьев, не оставляя им ни малейшей надежды на победу.
        Глава 18
        Старый Галс и Джой
        В полдень, когда Торбеллино вернулся на берег, где продолжали хозяйничать замурзанные свиньи, он стал свидетелем печальной картины. Наглые хрюшки уже успели обнаружить и раскопать тайник и вовсю, без стеснения, потрошили «плавучее бревно» с его содержимым. Огорченный юноша разогнал скопище «вандалов», разоривших его укромный уголок. Порванное «бревно» было уже непригодно для дальнейшего путешествия по воде. Поэтому Торбеллино, связав одежду в узелок и укрепив его на спине, смело вошел в воду.
        Он быстро удалялся от негостеприимного берега. Плыть было легко. Стояла прекрасная погода. Далеко впереди, в легкой дымке, проглядывали очертания белого маяка на противоположном берегу залива. Теплая зеленоватая вода журчала под сильными гребками Торбеллино. Когда он был уже на полпути к маяку, с востока подул резкий ветерок. Сначала пловец не обратил на него никакого внимания. Но когда над морем появилась темная туча и поверхность залива покрылась белыми барашками волн, юноша забеспокоился. Ветер начал крепчать, волны быстро росли. Небо нахмурилось, навстречу шел шквал. Волны из невинных барашков превратились в огромных неукротимых чудовищ. Пловец то зависал на какое-то время на вершине гребня, то проваливался в бездонную бездну. Неугомонный ветер гнал низкие черные тучи, срывая шапки с дыбящихся гребней, осыпая храбреца водяной пылью. Увертываясь от колючих брызг, выныривая, Торбеллино пытался не потерять из виду берег с маяком. Слева что-то приближалось с жутким шипением. Волна упала с оглушительным ревом на смельчака и накрыла его страшной тяжестью. Вынырнув, судорожно ловя легкими воздух,
Торбеллино обнаружил, что узелок с одеждой исчез в темной пучине. Когда его легко вздымало на крутую волну, он пытался отдышаться и привести мысли в порядок. Волны с каждой секундой становились все крупнее и крупнее. Бешеный ветер завывал, разгуливая меж крутых гребней. Полчища волн сплошными рядами то шли на него, то метались в разные стороны. Над заливом совсем стемнело, Торбеллино почувствовал себя ничтожной песчинкой в центре этой грозной стихии. Страх исчез, появилась неукротимая злость, переходящая в отчаянную ярость.
        - Нет! Нас просто так не возьмешь! - крикнул он, бросая вызов разыгравшейся буре.
        Один за другим налетали ливневые шквалы, где-то вдали мелькали отблески ярких молний. Приближалась гроза. Сквозь завывания ветра и плеск моря послышались зловещие раскаты грома. Началась настоящая свистопляска. У Торбеллино перехватило дух, руки и ноги будто сковало, они перестали повиноваться. Оглушительный рев стихии буквально закладывал уши. Среди круговерти пены и брызг юноша чувствовал себя игрушкой. Ливень хлестал немилосердно его голое тело. При свете молний, раскалывающих черное небо, волны громоздились, как вершины гор; белые гребни выступали из мрака, как гигантские чудовища. Гром гремел, словно оркестр больших барабанов…
        В очень давние времена на мысе был сооружен маяк, который помогал мореплавателям ориентироваться ночью в море, чтобы не разбиться о скалистый берег и опасные рифы.
        Бессменным смотрителем маяка многие годы был отставной военный моряк, бывший боцман, Старый Галс. Здесь он жил со своей семнадцатилетней внучкой Джой. Сын его Скифф, капитан брига «Ослепительный», погиб пятнадцать лет назад вместе с женой и своей командой, вступив в неравный бой с мятежной эскадрой, возглавляемой изменником, адмиралом Гавиланом.
        Тогда дочь Галса гостила на корабле своего мужа. Молодая счастливая чета собиралась провести очередной отпуск в Ноузгее, в Городе Цветов, оставив маленькую кроху у дедушки. И тут неожиданно произошли те печальные события в стране: разразился путч, возлавляемый Трайдором при поддержке Черного адмирала.
        Старик заменил осиротевшей девочке и отца, и мать. Несмотря на то, что Галс баловал свою единственную внучку, он воспитывал ее как мальчишку.
        Джой с раннего детства приучена была к самостоятельности. Она прекрасно готовила и шила, отлично плавала и стреляла, знала навигацию и лихо управляла парусным шлюпом…
        Из небольшого белого домика, прилепившегося к основанию маяка, появилась молодая красивая девушка, за ней, жмурясь от солнца, нехотя следовал ленивый полосатый кот.
        - С добрым утром, дедушка! - сказала она, наклоняясь и нежно целуя старого моряка, который, устроившись на пороге крыльца, чинил порванные тигровой акулой сети.
        - С добрым, внучка!
        - Я иду купаться! - крикнула белокурая девушка, легко сбегая по каменным щербатым ступеням, ведущим вниз, к морю.
        - Иди, Джой! А то твой Малыш, наверное, заскучал. Вчерашний шторм не позволил вам всласть порезвиться. Хорошо, что мы предусмотрительно вытащили наш шлюп на берег, а то его вчера разнесло бы в щепы.
        Джой, пританцовывая и кружась, запрокинув со счастливой улыбкой лицо к утреннему солнцу, босиком бежала по песчаной полоске пляжа, которую лизали ласковые волны залива. Она еще издали увидела своего любимца - Веселого Малыша, который лениво плескался на золотой отмели у прибрежных скал. Он был несмышленым дельфиненком, когда его раненого нашла у берега внучка Старого Галса. Она выходила больного дельфиненка. С тех пор он и девушка стали неразлучными друзьями.
        - Малыш! Малыш! - ласково позвала девушка и помахала рукой.
        Дельфин, услышав знакомый серебристый голос и шлепанье по воде ее босых ног, от радости выпрыгнув из воды, сделал высоко в воздухе головокружительный кульбит, которому позавидовал бы самый искусный акробат в цирке, и плюхнулся в воду, подняв фонтан соленых брызг.
        Девушка, скинув легкое платьице, вошла в ласковое море. Рядом тут же возник сверкающий на солнце черный плавник Малыша. Обрадованный дельфин вертелся и крутился, словно юла, и неугомонно что-то «щебетал» на своем дельфиньем языке.
        - Что, Малыш? Чем ты так встревожен? - спросила Джой, ласково обхватив его скользкий плавник.
        Но дельфин устремился в сторону торчащих из воды скал и потащил ее за собой, словно верный пес.
        - Дедушка! Дедушка! - запыхавшаяся девушка впорхнула в домик.
        - Что случилось, Джой? - обернулся обеспокоенный старый моряк. - На тебе, бедняжка, лица нет!
        - Дедушка! Там на берегу!
        - Что на берегу?
        - Там на берегу лежит юноша!
        - Какой еще юноша? - спросил старик, поднимаясь из-за стола.
        - Я не знаю!
        - Ну-ка, внученька, быстро показывай, где он!
        - Дедушка, он вон там, где начинаются Серые Скалы!
        Джой быстро побежала обратно, туда, где только что они с Малышом нашли утонувшего юношу. За ней, прихрамывая и опираясь на палку, спешил старый моряк.
        Недалеко от Серых Скал на узкой песчаной полоске пляжа, где обычно плавала девушка со своим питомцем, неподвижно лежал полуодетый молодой человек. Возможно, несчастный из последних сил выбрался на сушу и потерял сознание, или его выбросило на берег волной прибоя, или его вытолкнул из воды дельфин. Возбужденный Малыш, высунувшись из воды, без остановки что-то возбужденно по-дельфиньи «чирикал».
        Опустившись на колени перед безжизненным телом, Старый Галс перевернул его на спину и обнаружил, что незнакомец еще дышит. Очень слабо, но дышит…
        - Он живой, Джой! - обрадовано вокликнул старый моряк. - Вот только без сознания.
        - Живой! Живой, дышит, - засуетилась обрадованная девушка.
        - Наверное, наглотался соленой водицы во время шторма. - Старый Галс, кряхтя, приподнял Торбеллино. - И, судя по всему, парня помесило прилично в прибое во время шторма. Давай перенесем беднягу в наш домик.
        - Откуда он, дедушка?
        - Вероятно, потерпел кораблекрушение поблизости какой-нибудь корабль, а он один из тех немногих счастливчиков, кому удалось спастись во вчерашней разыгравшейся стихии.
        С огромным трудом они дотащили бесчувственного Торбеллино до домика и уложили на кровать.
        - Ты подежурь рядом с ним, а я по берегу пройдусь. Посмотрю, может, еще кто-нибудь уцелел после вчерашней бури.
        Галс, побродив по отмели, усеянной выброшенными штормом водорослями, больше никого не обнаружил и вернулся обратно. Потерпевший был по-прежнему без сознания, но уже чувствовал себя намного лучше, хотя и бредил. Лицо его порозовело, дыхание стало тихим, но ровным. Джой всю ночь, не смыкая глаз, продежурила у постели больного, она ни на шаг не отходила от несчастного юноши.
        Торбеллино очнулся только на следующий день, под утро. Первое, что он увидел, когда открыл глаза, было нежное девичье личико с огромными темно-серыми глазами, склонившееся над ним.
        - Где я?
        - Не волнуйтесь. Вы в безопасности. Что с вами случилось?
        - Я совершенно ничего не помню. В памяти только огромная волна, которая надвигается стеной, - промолвил Торбеллино, с трудом приподнявшись на локте и оглядываясь вокруг. Он находился в небольшой светлой комнатке, обстановка которой была довольно скромной. Кроме стола, швейной машинки у окна, пары стульев, небольшой этажерки с книгами и моделью парусника, сундука в углу да большого зеркала на стене ничего особенного в ней не было. Но во всем чувствовалась заботливая женская рука: на подоконнике, где дремал полосатый кот, стояла стеклянная ваза с букетом полевых колокольчиков, на столе - белоснежная скатерть с затейливой вышивкой, на стене - пара небольших картин с морскими пейзажами, украшенными цветами…
        - Дедушка! Дедушка! Он очнулся! - радостно крикнула кому-то девушка.
        Скрипнула входная дверь, и появился крепкий высокий старик с обветренным лицом, в выгоревшей на солнце полосатой тельняшке.
        - Ну, вот и прекрасно! Выходит, у нас сегодня большой праздник. Здорово повезло тебе, парень! Уцелеть в такой сильный шторм - это настоящее чудо, - сказал обрадованный старый моряк. - Признавайся, наверное, перепугался насмерть, оказавшись в такой передряге?
        - Да, нет. Как-то не успел, - слабо улыбнулся больной.
        - Погоди, погоди, парень! - удивленно воскликнул Старый Галс, прищурив глаза и внимательно всматриваясь в бледное лицо юноши. - Мне кажется, мы с тобой уже где-то встречались!
        Торбеллино тоже показалось, что пожилого моряка он где-то уже видел. Голос также показался очень знакомым.
        - Может, в Бельканто? - неуверенно произнес он.
        - Точно! - хлопнув себя по колену, радостно воскликнул дедушка Джой. - Помнишь кабачок в Бельканто, что на Улице Оружейников? Не помню, как он называется…
        - Кабачок «У Веселого Джастина».
        - Да, вот именно, «У Веселого Джастина»!
        - Дедушка, милый, ты же обещал! - вспыхнула от возмущения девушка.
        - Джой, я только на секунду туда зашел. Клянусь, больше этого не повторится, - стал оправдываться смутившийся старик.
        - Вы еще про «Ослепительный» рассказывали? - откликнулся молодой фрид.
        - Ну, да! А потом меня увел дружище Анкоро. Тесен, однако, мир! Дорогая внученька, ну-ка, быстренько приготовь нам что-нибудь перекусить! Да вина не забудь! Друзья, как говорится, встречаются вновь! Вот так встреча, парень! Прямо чудеса какие-то!
        - На самом деле, чудеса, - улыбнулся бледными, потрескавшимися губами Торбеллино.
        Глава 19
        Два сердца
        Торбеллино быстро поправлялся. Молодой сильный организм сдаваться не хотел и брал свое. Не прошло и четырех дней, как он уже твердо стоял на ногах и даже помогал старому моряку спускать шлюп на воду, приводить перепутанный такелаж в порядок и управляться с парусами.
        - Да ты, как я посмотрю, парень, не промах! Все схватываешь прямо на лету, - хвалил морской волк юношу, наблюдая, как ловко и быстро тот выполняет его указания.
        - Ничего удивительного, ведь я родился в Брио, в так называемой столице моряков, и год ходил юнгой на корабле. Правда, на таких небольших суденышках, как «Ослепительный», раньше плавать не приходилось.
        - Тогда, братец, с тобой все понятно. Морского опыта, похоже, тебе не занимать. А как управлять шлюпом и парусами, я тебя мигом обучу, ты у меня, оглянуться не успеешь, как чемпионом на парусной регате станешь.
        - Так уж и чемпионом, - улыбнулся юноша.
        - И не сомневайся. Старый Галс свое слово держит. Он, если хочешь знать, обучил не один десяток классных мореходов.
        - А шлюп «Ослепительным» вы назвали в честь корабля своего сына? - задал вопрос юный моряк, закрепляя шкоты.
        - Да, в честь погибшего в сражении брига сына, - отозвался, нахмурившись, старик. - Ну-ка, хватит бездельничать, оставь шкоты в покое, занимай место рулевого и бери в руку покрепче румпель, начнем осваивать первый урок! Клянусь всеми ветрами залива, мы сделаем из тебя настоящего яхтенного капитана! Ведь так, Джой?!
        - Сделаем, дедушка! Куда он от нас денется! - рассмеялась сияющая Джой, выглядывая из каюты.
        Старый Галс оказался хорошим и требовательным учителем, через несколько дней Торбеллино постиг парусную науку в совершенстве и теперь управлял шлюпом настолько профессионально, будто с рождения был заправским яхтсменом. Джой и ее дед не могли нарадоваться на смышленого ученика, наблюдая за его невероятными успехами.
        После обеда Старый Галс, как обычно, прилег на часок вздремнуть, а Джой и Торбеллино, убрав со стола и помыв посуду, отправились на пляж загорать и купаться.
        Сбежав по каменным ступенькам лестницы на песчаную полоску берега, они еще издали увидели Веселого Малыша, который в одиночестве плескался у Серых Скал.
        - Малыш! Малыш! - позвала девушка дельфина, который, скучая, плавал кругами, иногда лениво кувыркаясь через голову. Услышав знакомый зов, он радостно ударил хвостом по воде и, высоко выпрыгнув, шлепнулся на водную гладь.
        Торбеллино и Джой побежали к нему по прибрежной волне, лижущей их ноги и золотистый песок. У Серых Скал юноша с легкостью подхватил бегущую девушку на руки и, обняв ее, закружился, переполненный счастьем. У берега плескался, пытаясь их осыпать соленными брызгами, Малыш. Джой прижалась к сильной, загорелой груди любимого, уткнувшись лицом в его длинные вьющиеся волосы. Они еще долго кружились одиноко на золотистом пляже. Потом она выскользнула из его объятий и легко побежала. А когда он стал ее настигать, она, сбросив на ходу платьице, кинулась в море и быстро поплыла в сторону рифов, где монотонно рокотал прибой. Рядом с ней неотступно следовал Малыш и что-то радостно «щебетал» ей. Торбеллино догнал их уже далеко от берега.
        После купания утомленные юноша и девушка лежали на горячем песке и наблюдали, как продолжает резвиться в пенистых барашках прибоя неугомонный дельфин.
        - Мне у вас хорошо. Я ведь вырос один-одинешенек. У меня никого не было кроме старенькой бабушки. А теперь у меня есть ты, Галс и Веселый Малыш.
        - Я тоже выросла одна, меня воспитал дедушка. А теперь я воспитываю его.
        - Как воспитываешь? - спросил Торбеллино, повернув к девушке удивленное лицо. - Он же не маленький ребенок, а взрослый пожилой мужчина.
        - Ну и что, что взрослый, - рассмеялась Джой, блеснув озорными глазами. - Понимаешь, он последнее время любит выпить, посидеть со старыми приятелями в кабачке за стаканом вина, а я ему не позволяю. Ругаю, говорю, что это для его здоровья вредно и постоянно читаю ему всякие нотации.
        - Фу, какая ты зануда. Он, наверное, страшно обижается на тебя?
        - Я вовсе не зануда, а заботливая и строгая, как моя мама.
        - Твоя мама умерла, да?
        - Нет. Моя мама погибла вместе с отцом.
        - Извини, я не знал.
        - Она находилась на его корабле, когда мятежной эскадрой был потоплен «Ослепительный». Я их совсем не помню, мне было тогда всего-навсего два года. Была вот такой крохой, - погрустневшая Джой показала рукой на уровне колена, смахнув с ресниц слезинку.
        - Ну, хватит о грустном! Пошли купаться! - сказал Торбеллино, протягивая руку Джой. - А то Веселый Малыш совсем затосковал в одиночестве.
        - Нет, сначала расскажи мне какую-нибудь коротенькую сказку! Но только, смотри, чтобы сказка была интересной и со счастливым концом.
        - Я других и не знаю, Джой! Хорошо, слушай! В одной далекой стране, за семью морями, в семье моряка родилась маленькая девочка…
        В гостях на маяке Торбеллино провел самые замечательные дни своей жизни, но пора и честь знать, пора отправляться выполнять задание подпольного Комитета Четырех. На следующий день с первыми лучами солнца юноша и девушка тронулись в путь. От маяка Старого Галса до Силенто было километров около двадцати пяти. Они шли, весело болтая и держась за руки, по старой пыльной дороге, по которой давно уже никто не ездил, кроме одиноких почтовых карет и курьеров. Да и те в этих краях из-за шаливших на дороге разбойничьих шаек стали большой редкостью.
        - Торбеллино, а ты любил когда-нибудь, - вдруг тихо спросила девушка и, смутившись, опустила глаза. - Я имею в виду не родителей.
        - Да, любил. Очень сильно любил. Помню, мне было лет тринадцать. Я тогда первый год работал в шапито старого Бемса. Была там красавица Франческа, танцевала на канате. Маленькая такая, тоненькая, как девочка, очень красивая и ласковая. Ко мне относилась как к младшему брату. Я обожал ее, во время выступлений всегда торчал за занавесом и переживал за нее. А еще - страшно ревновал, ревновал ко всем подряд: к многочисленным поклонникам, к товарищам по труппе, даже к ее мужу, славному малому, жонглеру Тибальдо. Как сейчас помню, после моего первого выступления на манеже, она первая поздравила меня с успехом, обняла и крепко поцеловала. Я несколько дней после этого ходил, как помешанный. Даже как-то чуть не подрался с Тибальдо из-за того, что он на репетиции отругал Франческу за допущенные ошибки. Тогда почти вся труппа вынуждена была провести со мной воспитательную беседу. Вот такая у меня была любовь.
        - А где она теперь?
        - Кто? Франческа?
        - Да, твоя Франческа!
        - Не моя, а моего друга Тибальдо. Она уже два года как умерла от воспаления легких. Осень, помню, выдалась сырая и дождливая. После одного из выступлений разгоряченная Франческа простудилась и долго болела. Не знаю, как я тогда пережил это горе, да и не только я. Вся цирковая труппа тяжело переживала утрату. А бедный Тибальдо безудержно запил, а потом покинул шапито, больше никто его не видел. Исчез бесследно.
        - Грустная история.
        - Да, история печальная.
        - А ты у нас долго еще пробудешь на маяке.
        - Не знаю. Все зависит от того, когда появится «Звездный», я ведь должен буду сопровождать бриг.
        - Мне так тебя будет не доставать! - Джой повернула к юноше свое покрасневшее лицо, темно-серые глаза подернулись стеклом слез.
        - Ну-ну, милая, ну что ты. Перестань, ты же большая девочка! - обняв ее и ласково смахивая серебристые слезинки с ее длинных ресниц, сказал Торбеллино, нежно касаясь губами влажных щек.
        Глава 20
        Венто и Флай
        Они долго, наверное, еще бы стояли вот так, посреди пыльной пустынной дороги, прижавшись друг к другу и прислушиваясь к стуку юных сердец, если бы не рокот приближавшихся мотоциклов. Он все нарастал и нарастал. Наконец вдали появилась темная точка, окутанная облаком пыли. Джой и Торбеллино на всякий случай сошли с дороги на обочину. Мимо них на огромной скорости пронесся мотоциклист в кожаной куртке и черных очках и скрылся за поворотом. Через мгновение в клубах желтой пыли появился еще один ездок на ревущем мотоцикле. Он, не снижая скорости, подлетел к повороту. И тут случилось неожиданное…
        То ли ездок не справился с управлением, то ли занесло на вираже мотоцикл, то ли переднее колесо попало в выбоину на дороге…
        Мотоцикл резко крутануло и отбросило в сторону…
        Мотоциклист перелетел через изогнутый дугой руль и кувыркнулся в глубокий кювет.
        Ошеломленные влюбленные замерли в оцепенении. Первым пришел в себя Торбеллино, сунув в руки Джой корзину, он, не раздумывая, бросился к месту катастрофы. Спустившись в кювет к распростертому внизу на камнях неподвижному гонщику, он опустился на колени и осторожно снял с того треснувший шлем с очками. Из-под шлема волной хлынули каштановые локоны.
        - Девушка! - удивился пораженный Торбеллино. Он осторожно поднял бесчувственное тело на руки и поднялся с ним на дорогу. К нему подбежала взволнованная Джой.
        - Она жива? - с трудом выдавила она дрожащими губами, чуть не плача.
        - Жива! Но, похоже, сильно ударилась головой, необходимо привести ее в чувство. Достань, пожалуйста, фляжку с водой, она там, на дне корзины.
        Пока Джой искала в корзине фляжку, Торбеллино, держа бережно девушку на руках, присел на придорожный валун. Правой рукой аккуратно убрал пряди волос, застилавшие бледное лицо пострадавшей, и тихонько подул на него. Длинные ресницы девушки дрогнули, глаза открылись и сразу же судорожно сомкнулись, словно от резкого удара. Сквозь полуоткрытые губы послышался слабый стон.
        - Джой! Смочи платок! - сказал, не оборачиваясь, Торбеллино. - Она, кажется, приходит в себя.
        Они хлопотали около бедной девушки, когда из-за крутого поворота вылетел на ревущем мотоцикле юноша в черных очках, который до этого пронесся мимо них. Подлетев ним и резко затормозив, он бросил ревущую машину на пыльной дороге, подбежал к ним, опустился на колени и схватил безжизненную руку девушки.
        - Флай! Флай! Что с ней! - из-под черных очков по пыльному лицу юноши бежали грязные ручейки слез.
        - Не волнуйтесь, она жива. Она без сознания. Наверное, сотрясение мозга, ей сейчас необходим полный покой, - успокаивал Торбеллино растерявшегося юношу, прикладывая мокрый платок ко лбу и вискам девушки.
        - Венто, не плачь, это я во всем виновата, - послышался тихий шепот пострадавшей. - Где мои очки? Я ничего не вижу.
        - Флай! Милая! Я сейчас! - возбужденный мотоциклист вскочил на ноги и бросился к лежащему в кювете мотоциклу.
        - Вот они, сестричка, - сказал он через секунду, выбираясь на дорогу со шлемом и очками. Но девушка вновь впала в беспамятство.
        - Ее необходимо доставить домой и срочно вызвать врача, - посоветовала расстроенная Джой.
        - Езжайте за доктором, а я донесу ее на руках до города, - сказал огорченному юноше Торбеллино. - Тут уже совсем близко!
        - Хорошо! Я мигом за доктором и встречу вас на въезде в город.
        Ноктафрат, словно лихой наездник, одним махом оказался в седле и на огромной скорости умчался в Силенто, оставив за собой шлейф удушливой пыли.
        Весь день наши герои провели в гостеприимном доме молодых ноктафратов, Венто и Флай. После приезда доктора Флай стало намного лучше, она пришла в себя и теперь лежала с забинтованной головой в постели, в окружении новых друзей и брата.
        - В этот раз я счастливо отделалась, ведь правда, братишка? - сказала, виновато улыбаясь, бледная Флай, слегка касаясь рукой повязки на голове. - А помнишь, в прошлый раз, я целых четыре месяца пролежала в гипсе.
        - Это я виноват, - обращаясь к Торбеллино и Джой, проговорил молодой ноктафрат. - Мы с Флай часто подряжаемся доставлять почту из Бельканто в Силенто и Веер-Блу и обычно делаем привал на половине пути. А в этот раз решили проехать весь путь без остановок, чтобы быстрее оказаться дома. И случилась на последнем километре эта история. Флай смертельно устала, ну и стала невнимательной, рассеянной, одним словом, потеряла осторожность. А за рулем мотоцикла это очень опасно.
        Глава 21
        Вольный город Силенто
        Джой только что умылась и стояла на открытой веранде, залитой веселыми солнечными зайчиками, наблюдая, как в живописном саду под яблонями, на аккуратно постриженной лужайке, разминается обнаженный до пояса Торбеллино. Она с восхищением смотрела на сильную ладную фигуру любимого.
        - Джой! Полей мне, пожалуйста! - позвал ее юноша, закончив свои физичеcкие упражнения, как обычно, головокружительным сальто, которым удивлял, находясь в плену у номадов, юного Гэрэта и его друзей.
        Девушка поливала ему на голову и спину из кувшина воду и весело смеялась над тем, как он громко фыркает, будто тюлень.
        Вдруг за каменной стеной оглушительно взревел двигатель, словно разъяренный дикий зверь, и над ними промелькнула огромная тень: на площадку перед верандой плюхнулся откуда-то сверху мотоцикл вместе с Венто.
        Заглушив двигатель, ноктафрат подошел к ним.
        - Ну, как спалось, дорогие гости? - смеясь от души, спросил он, поблескивая черными очками.
        - Честно сказать, дорогой Венто, очень плохо.
        - Отчего же?
        - Слишком шумно у вас в городе ночью. Уснуть практически невозможно в таком бедламе.
        - Ну, ничего, отоспитесь еще, до вечера далеко. У нас в городе принято спать днем. Поэтому его и называют Силенто. Днем стоит такая тишина, что даже слышно, как крыльями машут бабочки и жжужат пчелы.
        - Венто, а ты почему не спишь, раз у вас заведено в это время отдыхать?
        - А я ездил в аптеку за котом.
        - За каким еще котом? - удивились молодые люди, переглянувшись.
        - Сейчас увидите, - улыбнулся Венто и снял с плеча большую кожаную сумку. Расстегнул молнию. Из сумки выпрыгнул…
        Кто? Как вы думаете?
        Из сумки выпрыгнул, недовольно жмурясь от яркого солнца, взъерошенный рыжий кот. Он отряхнулся и, усевшись, стал с невозмутимым видом умываться, приводя себя в порядок.
        - А почему ты за ним ездил в аптеку-то?
        - Как почему? Доктор выписал рецепт, неделю усиленного лечения котом. Наши доктора всегда прописывают такое лечение после аварий, чтобы потерпевший быстрее пришел в себя, успокоился. При душевной травме, при самом жутком стрессе нет ничего эффективнее, чем большой ласковый кот.
        - Очень интересно! Никогда не думала, что можно лечить кошками, - сказала, смеясь, Джой.
        - Знакомьтесь, его зовут Милки, это самое лучшее лекарство в нашей ближайшей аптеке. Если бы не он, не знаю, как бы мы с Флай перенесли три года назад смерть наших родителей, погибших в аварии.
        Молодые люди с интересом разглядывали пушистого гостя. Кот наконец-то пришел в себя после бешеной езды на мотоцикле и, ласково мурлыкая, подбежал к ним. Наклонив свою лобастую голову, стал тереться о ноги Джой.
        - Вот видите, он сразу чувствует, что у кого болит. У тебя, Джой, наверное, ноги болят?
        - Да, есть немного. Гудят с непривычки после нашей вчерашней долгой прогулки. От маяка до Силенто довольно приличное расстояние. Я еще никогда так далеко не ходила.
        - Пока пациент болен, кошка буквально не отходит от него ни на шаг. Порой мы приезжаем домой усталые, разбитые, а дома встречает вот такое пушистое мурлыкающее существо. Радуется нашему появлению, прыгает на колени, на грудь. Сразу становится легко на душе, нет ничего полезнее для человеческого здоровья, чем ласковая кошка, - заключил Венто.
        - Он, наверное, голоден?
        - Сейчас все будем завтракать. Пойду обрадую нашу Флай, - и ноктафрат, подхватив на руки мурлыкающего Милки, отправился к сестре в спальню.
        После вкусного легкого завтрака, который быстро приготовил гостеприимный Венто, Торбеллино и Джой отправились на прогулку в порт, а заодно познакомиться с Силенто. Они не спеша брели по пустынным улицам дремавшего под ярким солнцем города. Кругом белокаменные красивые дома с закрытыми, ярко разрисованными ставнями, на стенах - кашпо с цветами. На площадях, на улицах, у домов стояли рядами мотоциклы всевозможных конструкций и ярких расцветок, играющие на солнце всеми цветами радуги. У ноктафратов строение глаз значительно отличается от глаз остальных жителей страны. Они большие и круглые, как у сов, с огромными зрачками, которые привыкли к ночному образу жизни. Если кому-нибудь нужно было выйти из дома днем, то приходилось надевать черные очки, чтобы уберечь глаза от лучей солнца. Ноктафраты жили замкнуто, никого не впуская из посторонних и не посвящая в свою жизнь. У них под Горой Лидера, что высилась направо от въезда в город, был секретный подземный завод, где они производили и ремонтировали свои мотоциклы. Их город считался вольным, их никто никогда не мог подчинить своей воле. Правители страны
давно смирились с этим и махнули на «ночных братьев» рукой. Недалеко от Силенто в Черной Долине обитали Чумазые (маленькие кривоногие лысые человечки), которые жили под землей в норах и делали из нефти горючее для мотоциклов, обменивая его на товары. Над долиной постоянно дымили высокие закопченные трубы и стоял удушающий ядовитый запах. Там ничего не росло. Пятна нефти, словно раны, проступали сквозь безжизненную унылую почву.
        В отличие от сонного безлюдного города в порту царило оживление. Между причалом и кораблями, стоявшими на рейде, сновали многочисленные рыбацкие лодки и катамараны. На главной пристани, у огромных корзин и ящиков со свежим уловом шел оживленный торг. Пробираясь сквозь толпу торговцев, рыбаков и моряков, Торбеллино обратил внимание на небольшую группу пиратов, которую зачем-то занесло в порт Силенто. Ему даже показалось, что он среди них увидел знакомые лица, но встречаться с ними у него не было никакого желания, поэтому молодые люди постарались добраться побыстрее до дальнего мола, где нашли приют более скромные рыбацкие суденышки. Здесь толклось много Чумазых, они покупали в основном устриц, и почему-то в огромном количестве. Торбеллино высматривал среди баркасов, пришвартованных к молу «старое корыто», так ему охарактеризовали судно под названием «Мечта». Наконец они нашли старый, потрепанный в штормах, весь латаный-перелатаный, баркас. Он покачивался одиноко в самом конце длинного причала. На корме в рванной выгоревшей рубахе, с трубкой в зубах, мужчина лет сорока, сидя на ящике из-под рыбы,
разбирал высыпанные на палубу раковины. Торбелинно, остановившись с Джой напротив баркаса и увидев большую кучу диковинных раковин, громко присвистнул и крикнул мужчине:
        - А кроме раковин, что еще интересненькое вы можете предложить?
        - А что вас интересует, молодые люди? - спросил моряк, не поднимая головы, повязанной выцвевшим красным платком.
        - Акульи зубы! - сказал юноша условный пароль, на который должен был отозваться человек капитана Дью.
        - Акульи зубы? - переспросил рыбак, выпрямившись, искоса с любопытством изучая парня и девушку.
        В гостях у радушных Венто и Флай молодые люди пробыли несколько дней. Венто показал им все достопримечательности вольного города, даже как-то ночью пригласил их на центральную площадь Силенто на представление, куда съезжались развлекаться ноктафраты. Невообразимый шум всеобщего веселья и неукротимый рев мотоциклов оглушили наших героев. По площади кругами носились отчаянные мотоциклисты, выделывая в воздухе всевозможные и невозможные опасные кульбиты и трюки. Джой из-за боязни за их жизни зажмуривала глаза и прижималась к Торбеллино.
        - Смотрите! Сейчас наш Салтаро покажет высший класс! Тройной переворот!
        - Ой, боюсь! - воскликнула Джой, закрывая лицо ладонями.
        - Не бойся, трусиха! Ему не впервой такое выполнять! Он один из лучших наших прыгунов!
        Торбеллино во все глаза заворожено смотрел на головокружительные прыжки ноктафратов. Возможно, это напомнило ему его рисковые полеты на трапеции под куполом цирка, когда он был воздушным гимнастом.
        Под бурные нескончаемые аплодисменты ездок в красном шлеме взлетел вместе с мотоциклом высоко вверх над площадью и, перевернувшись в воздухе несколько раз, мягко приземлился неподалеку от них.
        - Уф! Здорово! Какой смельчак! - вырвалось у Торбеллино от восхищения мужеством и необыкновенной ловкостью Салтаро.
        - Не смельчак, а настоящий безумец, - поправила любимого, не выдержав, девушка.
        - Ну, почему сразу безумец? Просто отважный парень! - попытался возразить возбужденный Венто.
        - Венто, дорогой, пообещай мне, что сегодня не будешь прыгать, - потребовала Джой, настойчиво дергая того за рукав куртки. - Флай разбилась на дороге. Не хватало нам, чтобы ты еще шею свернул.
        - Ладно, обещаю, - нехотя отозвался ноктафрат, который до этого момента и не подозревал, что ему сегодня на городском представлении уготована унылая роль зрителя.
        Ночная прогулка по Силенто оставила такое сильное впечатление, что спокойно уснуть наши герои толком так и не смогли. Возможно, этому также мешал постоянный неумолкающий шум: по улицам на мотоциклах носились до самого рассвета кавалькады ноктафратов. От страшного рева в окнах дребезжали стекла и звенела посуда на полках в шкафах.
        На следующий день Торбеллино, оставив уснувшую под утро Джой дома, отправился снова в порт, где вновь встретился с хозяином баркаса «Мечта», выполнявшего роль связного. Рыбак передал Торбеллино, чтобы тот был готов к встрече, что через несколько дней у маяка Старого Галса ночью появится бриг капитана Дью, который доставит оружие и боеприпасы южному отряду повстанцев.
        Обрадованный хорошим известием, Торбеллино вернулся домой не с пустыми руками, а с неподъемным подарком: огромной картонной коробкой, полной рыбы и устриц. Венто тут же вызвался приготовить сказочный обед, проявив свои самые наипоследние достижения в кулинарном искусстве. Когда гости и Флай спустя час вышли в сад, все ахнули при виде роскошного прощального стола на зеленой лужайке, вокруг которого, облизываясь, крутился с подозрительно невинным видом кот Милки.
        Вечером Венто и его приятель Салтаро с ветерком отвезли на мотоциклах молодых людей на Маяк Старого Галса.
        Глава 22
        Чудак Себастьяно выручает
        Три дня до прибытия брига капитана Дью пронеслись, словно одно мгновение. Юная пара оглянуться не успела, как настала пора прощаться.
        В последний день Джой ходила печальная, будто в воду опущенная, все валилось у нее из рук, она не находила себе места, переживая предстоящую разлуку с любимым. Ночью наш герой должен был покинуть белый аккуратный домик и гостеприимных его обитателей. Молодая хозяйка немного оживилась днем, когда примчался на мотоцикле Венто и сообщил радостное известие, что Флай почти выздоровела и собирается через недельку навестить своих друзей вместе с братом и рыжим Милки.
        Весь день девушка собирала Торбеллино в дальнюю дорогу, потом они долго сидели в обнимку на скалистом уступе, наблюдая, как заходит на горизонте оранжевый диск солнца и как внизу в воде безуспешно резвится Веселый Малыш, пытаясь их как-то расшевелить…
        Наступила ночь. Старый Галс уже вернулся с маяка, где зажег сигнальный огонь. Торбеллино стоял у подножия башни маяка и всматривался в темноту моря. Часы показывали полночь, а условного сигнала все не было. Юноша нервно теребил висевшую рядом с ожерельем из медвежьих когтей серебряную ладанку с локоном Джой, которую она повесила на шнурке ему на шею, чтобы оберегала Торбеллино от всяческих бед. В домике перед свечой притихла Джой, шепотом моля святых отвести опасность от любимого. Напротив, грустно вздыхая и изредка покашливая, старый моряк курил трубку. На стене часы тихо прозвонили полночь.
        Джой вышла из домика, подошла к любимому, который напряженно вслушивался в тишину ночи, и прижалась к его плечу.
        - Что это? Ты слышала? - прошептал Торбеллино.
        - Вроде как скрипнула уключина.
        - Нет, показалось. Подожди здесь.
        Торбеллино, сосредоточенно прислушиваясь, стал быстро спускаться по каменным ступеням лестницы к воде.
        Неожиданно из темноты вынырнули две фигуры в черных плащах.
        - Синсеро, - негромко произнес хриплый голос.
        - Брио! - ответил Торбеллино, устремляясь вперед.
        - Скорее! У нас мало времени!
        - Ждите на берегу, я мигом!
        Юноша со всех ног бросился к домику Галса, в окошке которого промелькнул милый силуэт…
        Шлюпка неслышно причалила к черной громадине судна, по веревочному трапу Торбеллино без труда вскарабкался на палубу.
        - Следуйте за мной, - сказал один из стоящих у борта в темноте людей. Юноша шел за незнакомцем, боясь потерять из виду его широкую спину. Его провели в кают-компанию, где слабо горел небольшой фонарь, стоящий на столе, Вокруг сидело шестеро человек, которые с любопытством обернулись на вошедших.
        - Наконец-то!
        - Капитан Дью! С кем имею честь?! - представился, вставая, бородатый плотный, чуть выше среднего роста, мужчина. Больше похожий на какого-нибудь лавочника, чем на капитана легендарного корабля, так как на нем были одеты простая рубаха и безрукавка.
        - Торбеллино! - живо откликнулся наш герой. - Связной Комитета Четырех! Из южного отряда Криса!
        - Итак, молодой человек, перейдем сразу к делу! У нас крайне мало времени. Можно сказать, вообще его нет. Мури, давайте карту!
        Помощник капитана развернул карту и расстелил ее на поверхности стола.
        - Значит так, первую партию оружия выгружаем у Черных Скал. Для отряда Криса. - карандаш в руке капитана уткнулся в изображение небольшой бухты. - Вот здесь. Остальной груз перебрасываем на север к Мысу Трех Братьев, там его заберут бойцы отряда Моряка Велы.
        - Капитан, на месте необходимо быть до рассвета, в утреннем тумане в случае опасности легче скрыться, - сказал один из сидящих в полумраке.
        - Какая обстановка в столице? - полюбопытствовал капитан Дью у нашего героя, предложив ему чашку горячего чая и, перехватив настороженный взгляд юноши, тут же добавил. - Дорогой мой, не беспокойтесь, здесь все свои. Можете смело говорить, не таясь, доверяя присутствующим, как мне.
        - В настоящее время обстановка в Бельканто очень сложная, капитан. Повсюду свирепствуют ищейки Рабиозо. Многие наши товарищи арестованы, связи с другими отрядами нарушены. С отрядом Моряка Велы тоже пока связи нет, надеемся на вашу помощь. Ощущается большая нехватка оружия и боеприпасов.
        - Насчет оружия мы знаем, но недостаточно денег. Пираты за него заламывают бешеные цены. Приходится с ними торговаться за каждый мушкет, за каждую саблю, за каждый бочонок пороху.
        - Капитан, через час будем на месте, - доложил, вернувшийся с палубы, помощник капитана.
        - Отлично! Мури, пока будет идти разгрузка, распорядитесь, чтобы сменили черные паруса на белые, - сказал Дью, закуривая трубку.
        Шлюпки бесшумно скользили в непроглядной молочной пелене тумана. Только изредка слышались слабый всплеск и поскрипывание весел в уключинах.
        - Ничего не видно, - с тревогой в голосе прошептал Торбеллино, обернувшись к Мури.
        - Спокойно, молодой человек. Высадимся точно в нужном месте, у нашего штурмана чутье, как у гончей собаки, его не проведешь. Он эти места знает, как свои пять пальцев. Может с завязанными глазами провести на заданное место.
        Наконец сквозь проплывающие седые клочья тумана проступили темные очертания Черных скал и узкая полоска песчаного берега.
        - Где будем причаливать?
        - Вон там, где в море впадает горный ручей. По нему поднимемся к нашей пещере, где и спрячем оружие и боеприпасы.
        - Следующую партию доставим не раньше, чем через пару месяцев, иначе не получится. Пора очищать обросшее днище брига от водорослей и ракушек да и такелаж с парусами необходимо подлатать.
        Ящики с ружьями и бочонки с порохом были быстро выгружены на прибрежный песок. Потом Торбеллино помогал Мури и его товарищам нести груз вдоль ручья к тайнику. Тропинка, хорошо просматривающаяся в начале ущелья, постепенно становилась еле заметной, а затем совсем исчезла. С правой и левой стороны обрывы, поросшие буковыми деревьями, чуть дальше несколько небольших водопадов, падавших с отвесных стен ущелья. По дну протекал ручей, который, разбиваясь о камни, с ворчанием, стремительным потоком, неудержимо несся вниз к морю.
        Пещера оказалась не такой большой, как представлял себе юноша, но в ней свободно мог разместиться отряд из двадцати человек. К пещере вел только один-единственный путь, к ней можно было добраться только со стороны берега, от Черных Скал, так что это являлось очень надежным укрытием для повстанцев. О нем знали из отряда только несколько человек.
        Когда Торбеллино и повстанцы вернулись к шлюпкам, Мури и штурман на песке начертили юноше схему, запомнив которую, он мог без труда добраться до Мейби. Попрощавшись с отважными моряками, наш герой подождал, пока суденышки не исчезнут в пелене утреннего тумана. Потом закинув котомку с провизией, что приготовила в дорогу Джой, за спину, бодро зашагал по прибрежной полосе в сторону города чудаков.
        В полдень горная петляющая тропинка вывела Торбеллино прямиком на восточную окраину города Мейби. Здесь он собирался договориться с почтовиками и на почтовой карете без проблем добраться до Бельканто. Он был горд, что ответственная миссия, возложенная на него, выполнена. Налажена надежная связь с капитаном Дью, а значит, и с остальными отрядами повстанцев. Теперь у отряда будет достаточно оружия и боеприпасов для дальнейшей освободительной борьбы против режима диктатора Трайдора. Юноша в приподнятом настроении вошел в тихий безлюдный городишко. «Наверное, все на площади», - подумал он.
        Так оно было! Все горожане оказалось там. И когда юноша пересекал центральную площадь города, где обычно толкалась толпа возбужденных жителей, которые вопили на все лады, подбадривая бегущих к финишу десяток рыжих тараканов, неожиданно нос к носу столкнулся…
        С кем, как вы думаете?
        C Восто и Флари! Cыщиками из тайной полиции Рабиозо! Они пожаловали в городишко с инспекционной проверкой. Один из местных осведомителей сообщил в охранку, что какой-то чудак взялся изобретать мощную бомбу. Агенты сразу же отреагировали на тревожный сигнал и прикатили в Мейби. Выяснилось, что их страхи оказались напрасны. Арестованный чудак сознался, что напившись, устроил скандал с соседями и пригрозил их взорвать. Как устроена бомба, он и понятия не имел, а на утро, протрезвившись, вообще забыл про угрозу.
        Ищейки Рабиозо, выполнив задание шефа, вышли из полицейского участка и с вялым видом, изнывая от непривычного для них зноя, направились в сторону площади, где кучковались горожане. Они сразу узнали Торбеллино, когда он случайно нарвался на них. Агенты растерялись от подарка судьбы, что шел прямо к ним в руки. Подручные Рабиозо не ожидали здесь, в городе чудаков, встретить опасного бунтовщика, за которым идет давнишняя безуспешная охота. Красный, как помидор, Восто начал копаться в карманах, ища куда-то запропастившийся, так некстати, полицейский свисток. Более хладнокровный Флари натренированным движением выхватил из потайного кармана жилетки миниатюрный дамский пистолетик…
        Юноша тоже опешил от неожиданной встречи со старыми знакомыми, но мгновенно пришел в себя. Пока полицейские топтались на месте, Торбеллино пустился в бега. Главной задачей было, как можно быстрее добраться до густых зарослей, окружавших со всех сторон городок, а там сам черт его ни с какими собаками не сыщет. Наш герой, пригнувшись, быстро юркнул в самую гущу орущих в азарте зрителей, пытаясь потеряться от зорких глаз сыщиков. Но не таков был Флари, он, не раздумывая и размахивая пистолетом, бросился следом, с трудом пробиваясь сквозь кричавших и свистевших болельщиков.
        - Стой! Негодяй! Буду стрелять! - завопил сыщик.
        Восто наконец-то извлек свисток и попытался пересвистеть всеобщий шум и гам, призывая местную полицию. Оказавшись около торца длинного стола, где был «старт», Торбеллино случайно поскользнулся на банановой кожуре и, теряя равновесие, нечаянно снес локтем с края стола большую картонную коробку. Она упала на землю и раскрылась, из нее посыпались, как горох, откормленные, шустрые тараканы, которые, почуяв сладкий запах свободы, со всех ног прыснули в разные стороны. Началась страшная давка, зрители, сталкиваясь головами, бросились ловить разбежавшихся рыжих спортсменов.
        Торбеллино осторожно выглянул из густых, колючих кустов на пыльную пустынную дорогу. Никого не видно. Погони тоже пока не видать. Что же предпринять? Вдруг из-за поворота послышались какие-то странные звуки, напоминающие равномерное шлепанье, словно ластами по воде. Торбеллино затаился. Он чуть не рассмеялся, когда из-за поворота показался человек, идущий вверх ногами на руках. Когда он опускал ладони в кожаных перчатках на дорогу, раздавалось шлепанье. Это был небезызвестный Себастьяно, один из чудаков, живших в городе Мейби. Он решил всю жизнь проходить на руках и уже сносил не одну тысячу перчаток. Он не признавал никакого транспорта, несколько раз побывал в столице Бельканто и даже разок совершил длительное путешествие на север, в портовый город Брио.
        - Отличная идея! - обрадовано воскликнул Торбеллино, хлопнув себя ладонью по лбу. Сняв из-под куртки рубашку, разорвал ее на полосы, обвернул ими свои ладони, встал на руки и потопал в сторону Бельканто, откуда появился чудак Себастьяно. Не успел он пройти и двухсот метров, как из кустов на дорогу выскочила группа запыхавшихся полицейских, возглавляемая сыщиком Флари. Они было бросились вслед за Торбеллино, но их остановил начальник полиции Карузо. Он был плотным мужчиной с пышными черными усами. Отдуваясь и вытирая обильный пот, который катился со лба градом, Карузо грубым окриком остановил подчиненных:
        - Стойте, остолопы! Это же наша гордость, знаменитый Себастьяно!
        - Это, который всю жизнь на руках ходит? - спросил удивленный Флари, провожая недоверчивым взглядом топающего на руках впереди Торбеллино.
        - Он самый!
        - Вероятно, беглец направился в другую сторону, - высказал предположение носатый Флари, вытирая надушенным платочком вспотевшую физиономию.
        - Вперед! Мы должны схватить бунтовщика!
        И преследователи помчались галопом по дороге, ведущей в Мейби. Через некоторое время они увидели сидевшего на обочине молодого человека, который уплетал бутерброд. Карабинеры и Флари всей гурьбой навалились на него и бесцеремонно стали вязать ему руки. Задержанный перепугался не на шутку: пытался вырваться, отчаянно брыкался и громко звал на помощь. Тут подоспел вконец запыхавшийся начальник полиции.
        - Идиоты!! Безмозглые идиоты! Вы кого связали, остолопы?! Это же - Себастьяно!
        - Себастьяно?
        - Себастьяно! Болваны! Разве не видите?! Сейчас же освободите его!
        Флари, на минуту задумавшись, сморщил свой крысиный нос.
        - Карузо, подождите, а кто же был тот? - спросил он, очнувшись.
        - Кто?
        - Ну, тот, кого мы видели полчаса тому назад, вон там, за тем дальним поворотом. Тот, тоже шел на руках, но в сторону Бельканто!
        Озадаченный неожиданным вопросом Карузо почесал мощный упитанный затылок и вдруг заорал:
        - Какие мы все-таки балбесы! Ведь это был он! Преступник! Живо в погоню! На этот раз он от нас точно не уйдет! Попадись он только мне в руки! Я из него мясной фарш сделаю!
        В ответ Флари криво усмехнулся: ни о каком фарше не могло идти речи, шефу тайной полиции Рабиозо для допросов молодой акробат нужен был живым и невредимым.
        Бросив ничего не понимающего Себастьяно связанным в кювете у дороги, возбужденные преследователи, высунув от усталости и жары языки, помчались галопом в обратную сторону.
        Пройдя изрядное расстояние, уставший Торбеллино сошел с дороги и прилег в густых зарослях передохнуть. Нелегкое, оказывается, занятие - разгуливать на руках по пыльной дороге. Это не в цирке, где ему приходилось не только ходить по проволоке, но и танцевать на руках. Торбеллино лежал на душистой мягкой траве, заложив руки за голову, и глядел на безоблачное небо, думая о Джой, о Малыше, о Старом Галсе.
        Неожиданно со стороны дороги послышался дробный конский топот. Он осторожно выглянул из кустов. Приближалась запыленная почтовая карета, запряженная четверкой лошадей. Пропустив ее мимо, Торбеллино быстро выскочил на дорогу и, догнав карету, уцепился сзади в закрепленные ремнями чемоданы. Вскарабкался наверх и удобно устроился на поклаже. Через несколько часов бешеной тряски на багажнике, наш герой достиг Бельканто. Вечерняя столица встретила его знакомыми светло-оранжевыми огнями уличных фонарей.
        Глава 23
        Кофейня Грубияна Рудо
        Вернувшись в Бельканто, Торбеллино вновь с головой ушел в подпольную работу. Около месяца он помогал своему наставнику Ферри, как и прежде, печатать листовки в подпольной типографии, находившейся в подвале одного из домов на Арсенальной Улице, а по ночам расклеивал их по городу в самых людных местах.
        Типография была оборудована в подвале цветочного магазинчика. В полутемной комнатке, освещенной одной единственной керосиновой лампой, размещался небольшой печатный станок. Работа подпольщиков, печатавших и распространявших листовки, была связана с большим риском. Что самое поразительное: типография находилась почти под носом у полицейского участка, который располагался на противоположной стороне улицы. Правительство Трайдора знало о существовании подпольной типографии и выделило на её розыски значительные силы полиции, сыщиков и осведомителей. Подшефные Рабиозо сбились с ног в поисках ее и совершенно не догадывались, что листовки Торбеллино и его товарищи выносили на улицы города надежно спрятанными на дне корзин с цветами.
        Торбеллино и толстяк Гарри появились в цветочном магазинчике, как обычно, за полчаса до открытия. Жанна, помощница Ферри, уже начала закупать у цветочниц их товар, который те принесли в огромных плетеных корзинах. Каких только тут цветов не было: от скромных голубых фиалок до ароматных нежных роз. У женщин шел оживленный торг.
        Ферри почему-то опаздывал. Обычно в это время он уже, не покладая рук, трудился в типографии. Торбеллино с помощью Гарри перетащил пачки с бумагой поближе к печатному станку. Так будет намного удобнее, да и проход пошире станет.
        Ферри опоздал на целых полтора часа, чего за ним никогда не водилось, он был очень пунктуальным человеком, в отличие от остальных. Когда он появился на пороге цветочного магазиа, вид у него был довольно взволнованный. Похоже, что-то случилось важное. Торбеллино и Гарри сразу насторожились.
        - Слышали? - бросил шеф, снимая куртку и вешая ее на торчащий из стены гвоздь, заменявший ему вешалку. - Венгадор взорвал полицейский участок, что в районе Сиреневого Парка. Говорят, сжег все документы, которые хранились в шкафах и сейфах. Весь район оцеплен плотным кольцом жандармов, всех горожан досматривают и проверяют документы. Из-за этого я и опоздал. Мне чудом удалось избежать облавы, заскочил к знакомому лавочнику и отсиделся у него в задней комнате магазинчика, пока оцепление не сняли.
        - Это не тот Венгадор, что несколько месяцев назад застрелил на бульваре среди белого дня генерала Турменто? - спросил Гарри, уплетая уже четвертый бутерброд.
        - Он самый.
        - Ну, и переполох тогда был.
        - Переполох переполохом, Гарри, но ты здесь не один, Жанне тоже перекусить чего-нибудь оставь, - сделал толстяку замечание Ферри. - Она с самой зари здесь трудится.
        - Виноват, виноват, шеф! Исправлюсь! - прокудахтал любитель вкусно поесть.
        - То-то же.
        - Братцы, ну-ка, расскажите, я вообще об этом первый раз слышу, - воскликнул распираемый любопытством Торбеллино. - Я же в рабстве в это время был и ничего, что тут у вас происходило, не знаю.
        - Да мы сами ничего толком не знаем. Да, наверное, и никто не знает о Венгадоре ничего. Кто он? Откуда взялся? Одним словом, тайна, покрытая мраком, - ответил Ферри.
        - А может, это один из повстанцев Моряка Велы?
        - Сомневаюсь, мы об этом знали бы.
        - Мне кажется, это какой-нибудь мститель-одиночка, которому здорово насолили диктатор Трайдор и его ребята, - отозвался Гарри, почесывая затылок.
        - В одиночку проворачивать такие опасные дела, как нападение на полицейский участок? Что-то я глубоко сомневаюсь. Это ж каким отчаянным надо быть? Вот ты бы смог такое совершить? - спросил толстяка Ферри.
        - Смеешься, Ферри, куда уж мне.
        - Из вечерней газеты узнаем, что там произошло, - сказал Торбеллино.
        - Из газеты? Ты уверен, что о случившемся в полицейском участке напечатают? Думаю, цензура не пропустит такой материал.
        - Это точно. У Трайдора не дураки в правительстве сидят, там не допустят, чтобы жители страны узнали о сопротивлении режиму, - поддакнул Гарри.
        - Интересно все-таки, откуда он взялся? - сказал юноша, наливая себе вторую чашку кофе. - Побольше бы таких смельчаков, как Венгадор.
        - Да смельчаков, парень, хватает, только они все в застенках томятся да на Острове Зеленый Ад в болотах гниют.
        - Ничего, братцы, скоро Трайдор точно будет волосы рвать на голове. Мы ему такой грандиозный сюрприз приготовим… - хитро улыбнувшись, отозвался Ферри, надевая кожаный фартук и принимаясь за работу.
        - Ферри, загадками говоришь. Что за сюрприз такой?
        - Ну-ка, дружище, давай выкладывай!
        - Сам, Торбеллино, скоро узнаешь, так как подготовкой оного сюрприза по поручению Комитета Четырех придется заниматься лично тебе.
        - Мне? - удивился, чуть не поперхнувшись бутербродом, юноша.
        - Да, именно тебе. Ты у нас самый молодой и сильный, а это те самые главные качества, которые понадобятся, чтобы осуществить задуманное и сделать подарок в кавычках диктатору.
        - А нельзя ли подробнее о моей предстоящей миссии.
        - Вечером, дружище, вечером. А сейчас все дружно за работу, и так слишком много времени потеряли.
        Вечером, когда Гарри ушел домой, и они остались вдвоем, Ферри раскрыл карты. Он сообщил юноше, что Комитет Четырех решил доверить Торбеллино очень важное, ответственное задание: подготовить освобождение заключенных в крепости Мейз гвардейцев и их командира, полковника Осадо. Юноша был горд оказанным ему доверием.
        На следующий день наш герой был отправлен к Грубияну Рудо, хозяину кофейни, которая располагалась поблизости от крепости Мейз, снискавшей в народе мрачную славу.
        Грубиян Рудо оказался крупным плотным мужчиной среднего роста, с хмурым выражением лица, густыми черными бровями, нависшими над маленькими колючими глазками и вспотевшей лысиной, которую он вытирал каждые пять минут салфеткой. Прозвище за ним закрепилось на всю жизнь из-за того, что он не мог обходиться без грубого крепкого словца. На самом деле это был добрейшей души человек и любящий отец. В кофейне ему помогала управляться его дочь, красавица Лила, которую он воспитал один, так как его жена умерла во время родов, оставив у него на руках ангельское создание в виде дочки.
        Обворожительный запах ароматного кофе чувствовался за километр от славного заведения Грубияна Рудо. Процесс приготовления кофе он не доверял никому, даже родной дочери. Ведь приготовить настоящий ароматный кофе - это большое искусство, не каждому такое по плечу.
        Лила, помимо официантки, выполняла еще и роль связной между плененными гвардейцами и комитетом подпольщиков в Бельканто. Она из своих поездок в столицу доставляла свежие новости и листовки, надежно спрятав их на дно своей плетеной корзинки. Все военные ее знали и поэтому милая хрупкая девушка никогда ни у кого не вызывала ни малейших подозрений. Потом привезенная ею ценная информация и листовки передавались заключенным, томящимся в застенках гвардейцам, через надежного человека, служившего в охране.
        Торбеллино должен был при кофейне днем играть роль «мальчика на побегушках», а по ночам из винного погреба копать подземный ход в сторону крепости, где в застенках томились патриоты. Подземными работами руководил лысый карлик с большими ушами и круглыми, как у совы, желтыми глазами. Чарлито, так звали бывшего обитателя Черной Долины, нанятого подпольным комитетом. Сколько лет было Чарлито, не мог сказать никто. Это был молчаливый чумазый трудяга, который всю свою жизнь провел в глубоких катакомбах, шахтах, без дневного света, роя туннели, ходы, скважины, добывая уголь, руду, медь, нефть и попутно занимаясь ее переработкой в горючее для мотоциклов ноктафратов.
        Вначале подземный ход Торбеллино и Чарлито рыли по очереди, потом в основном рыл более опытный выносливый Чарлито, а юноша был на подхвате. Он выгребал горную породу, упаковывая ее в холщевые мешки, которые темной ночью незаметно для окружающих выносил наружу, и высыпал их содержимое в глубокий овраг, расположенный за кофейней. В отличие от Торбеллино Чарлито мог работать в полной темноте, он никогда ни на что не жаловался, ничего не просил. Он был похож на большого немого крота, роющего очередной ход в своих подземных владениях.
        Однажды во время подземных работ труженики неожиданно уперлись в огромный темный кристалл, который преградил им дальнейший путь в сторону крепости. Величина кристалла была для них загадкой. Они попытались кирками долбить его блестящую поверхность, но он оказался таким прочным, что с трудом поддавался их стараниям. Чарлито после долгих тщательных простукиваний таинственной преграды сделал вывод, что кристалл представляет собой форму огурца длиной около десяти метров. Тогда наши герои решили обогнуть его стороной, хотя это не входило в их планы, получался довольно большой крюк.
        Вдруг Торбеллино почувствовал резкое недомогание, стал задыхаться, сердце учащенно забилось, силы буквально оставляли его, таяли прямо на глазах. Он пополз обратно к выходу из туннеля и с трудом, из последних сил, еле живой добрался до винного погреба. Сначала он решил, что это случилось из-за нехватки воздуха, но Чарлито, увидев, в каком жалком состоянии находится товарищ, сразу все понял.
        - Тут, брат, совсем не в отсутствии воздуха причина. Все дело в проклятом кристалле. Это камень-вампир.
        - Чарлито, как вампир? Ты шутишь?
        - Какие тут могут быть шутки? Самый настоящий вампир. Такие кристаллы-вампиры вбирают в себя энергию окружающего пространства. Находясь в контакте с телом человека, они поглощают целиком его жизненную энергию.
        - То-то я чувствую, сознание затуманилось и силы покинули меня.
        - Но они могут не только зло, но и пользу приносить, если, допустим, ты страдаешь ожирением или у тебя какая-нибудь незаживающая рана на теле… Если кусочек кристалла повесить на веревочке на шею и носить некоторое время, он приведет тебя в нормальную физическую форму, ты значительно похудеешь, и раны быстро затянутся. Только кристаллы долго нельзя носить с собой, иначе смерть.
        - Интересная штука. А почему только мне стало плохо? Ты же себя нормально чувствуешь.
        - А у нас, у обитателей Черной Долины, выработанный веками иммунитет, мы всю жизнь под землей копаемся, на нас не действуют губительные свойства кристаллов-вампиров.
        - Так что теперь мне делать?
        - А ничего, пока отдыхай. Тебе ни в коем случае нельзя находиться рядом с кристаллом-убийцей, иначе погибнешь, когда он незаметно высосет твою жизненную энергию. Вот пророю дополнительный ход в стороне от него, тогда и будешь помогать, а сейчас тебе надо пару дней отлежаться, восстановить потерянные силы и на недельку-другую заняться чем-нибудь другим.
        Пока Чарлито был занят рытьем обходного пути, Торбеллино трудился наверху в кофейне, помогая по хозяйству Рудо и Лиле.
        Посетителями кофейни были местные жители, рыбаки, фермеры и крестьяне, которые заходили перекусить, выпить чашечку черного ароматного кофе, поболтать, просто отдохнуть после тяжелого дня, снять напряжение или пропустить чарку другую доброго вина. Частыми гостями заведения Грубияна Рудо были солдаты, надзиратели и офицеры крепости Мейз, частенько устраивающие здесь шумные веселые попойки.
        Торбеллино так бы и продолжал копать подземный ход, если бы не один случай. В тот день он разравнивал лопаточкой на жаровне раскаленный песок, на котором Рудо в специальных глиняных кружках готовил ароматный кофе, когда в помещение кофейни ввалилась шумная компания тюремщиков из крепости. Юноша и присутствующие простые люди недолюбливали типов, служивших в тюрьме на берегу моря. Те, чувствуя за своей спиной сильную власть, были жестоки, грубы и заносчивы. И от них, когда они напивались, можно было ожидать любых неожиданных фортелей, поэтому краем глаза юноша наблюдал за этой чересчур веселой компанией. Будь его воля, он бы эту тупую злобную братию и на километр не подпустил к кофейне Рудо.
        - Иди ко мне, малышка! Может, позабавимся, милашка? - один из пьяных надзирателей бесцеремонно схватив проходившую мимо Лилу за руку, резко рванул ее к себе и попытался усадить сопротивлявшуюся девушку себе на колени. Его товарищи встретили его грубую выходку взрывом бешеного хохота, заулюлюкали, всячески подбадривая шутника. Лила, отбиваясь, тщетно пыталась вырваться из крепких объятий грубияна, но хрупкой слабой девушке это не удавалось.
        - Ты ей не нравишься, Валентино! - сказал, подмигивая, один из надзирателей.
        - Я, не нравлюсь? - расхохотался напившийся солдафон. - Братцы! Где она в округе еще такого красавца, как я, сыщет?
        - Поосторожнее, приятель, у нее наверняка жених есть?
        - А жених нам не помеха! Ведь правда, красотка! - не унимался герой компании.
        - Смотри, Валентино, нарвешься на крепкий кулак!
        - Ой, не смешите меня, ребята! Ау, жених, где ты? - продолжал кривляться надзиратель.
        На отчаянные крики Лилы с кухни выскочил встревоженный Торбеллино, он сразу оценил обстановку в зале заведения. Подскочив к столу, за которым расположилась шумная компания, он, не раздумывая, двинул обидчика Лилы кулаком в довольную физиономию. Хамоватый детина, получив мощный удар по носу, взревел от боли и тут же выпустил из рук перепуганную девушку. Он вскочил из-за стола, чтобы дать сдачи, невесть откуда появившемуся защитнику. Но Торбеллино, нырнув под мелькнувший кулак, нанес сокрушительный удар пьяному тюремщику в квадратную челюсть, и тот, клацнув зубами, отлетел в сторону, влепился со всего маха в стену и шмякнулся на пол.
        - Похоже, сам жених пожаловал…. - громко высказал догадку один из постоянных посетителей за соседним столом.
        Не давая пьяным надзирателям времени на раздумывание, юноша опрокинул дубовый стол, уставленный кружками с вином, на сидевшую за ним компанию…
        Глубокой темной ночью Торбеллино выбрался из своего надежного убежища, которое обрел в густых зарослях на дне оврага. Окольными путями пробрался к кофейне и тихонько поскребся в оконную раму спальни Рудо. Через некоторое время задняя дверь осторожно приоткрылась. Его встретили взволнованные Рудо и Лила.
        - Ну, парень, натворил ты дел. Не знаю, как и расхлебывать, - проворчал, сокрушаясь, Грубиян Рудо. - Надо было миром и шуткой замять это дело. Теперь тебя повсюду ищут озверевшие тюремщики, здесь появляться тебе больше нельзя. Перерыли все вокруг, хорошо люк под бочкой с вином не обнаружили, а то бы плохо для нас всех эта история закончилось.
        - Простите, дядюшка Рудо, но я не смог сдержаться, когда увидел, что этот негодяй тискает грязными лапами бедную Лилу, - пытался оправдаться Торбеллино.
        - Прости его, отец. Он защищал меня, - взмолилась со слезами на глазах Лила.
        - Прости его, отец. Прости его, отец, - передразнил дочь Рудо, хмуря густые черные брови, сдвинув ночной колпак на затылок. - А кто же теперь будет помогать Чарлито? Вы об этом подумали? Ведь ему нужен помощник. Он один не справится. Работы с подземным ходом невпроворот, там еще копать и копать.
        - Ну, что поделать, коли так все вышло, - отозвался юноша.
        - Эх, Торбеллино, Торбеллино… Как же ты нас всех подвел. Эх… - продолжал сокрушаться хозяин кофейни.
        Из-за драки в кофейне Торбеллино вынужден был вернуться в Бельканто, чем очень огорчил своего наставника Ферри. Теперь тому нужно было искать подходящего человека, которому он бы мог смело доверить фронт подземных работ.
        Глава 24
        Фалсо и Торбеллино
        Из дома Торбеллино вышел, как обычно, чуть свет, недаром в детстве у него было прозвище «Жаворонок». Вот уже как неделю он вернулся в столицу после инцидента в кофейне Рудо. Сегодня предстояло много важных дел. Во-первых, дописать незаконченный текст воззвания к военным морякам, допечатать вчерашнюю листовку, так как в типографии закончилась бумага. Потом упаковать все отпечатанное в корзины с цветами и отнести надежным людям, которые переправят запрещенную литературу куда следует. А в полдень в кабачке «У Веселого Джастина» у него встреча со связным из отряда южных повстанцев. Не забыть бы пароль, а то как бы не вышел конфуз. И кто только такие дурацкие пароли и отзывы придумывает?
        Когда он спустился в тесный подвал, где была расположена подпольная типография, там уже трудился руководитель «пятерки», неутомимый Ферри. Он, оказывается, вчера не уходил домой и заночевал здесь, а утром на свежую голову дописал воззвание и успел отпечатать часть листовок.
        Торбеллино даже обиделся на него, ведь он тоже мог остаться вчера здесь и сделать что-нибудь полезное для организации, тем более спешить ему некуда, никто его дома не ждет, кроме одинокого сверчка, что поет грустную песенку где-то за массивным старым шкафом. Вот если бы Джой была в Бельканто, тогда бы он непременно рвался домой.
        Наверху над тайником, в котором была оборудована типография, послышались голоса и чьи-то шаги. Это пришли к открытию цветочного магазина женщины-цветочницы с корзинами свежих цветов. Помощница Ферри покупала у них товар и перекладывала в ведра с водой. После их ухода начнется самая ответственная работа: распределение и аккуратная укладка подпольной литературы в корзины, потом маскировка сверху пышными яркими букетами из цветов. В этот раз они довольно быстро управились со всеми цветочными делами. Взвалив одну из приготовленных корзин на плечо, Торбеллино помахал на прощание друзьям рукой и, насвистывая песенку, направился в сторону городского рынка.
        - Удачи! - улыбнулась Жанна.
        - Будь осторожен, - пожелал Ферри.
        В столице ищейки Трайдора, чтобы выловить революционеров, частенько устраивали облавы: окружали с помощью солдат целые кварталы, рынки, дома в поисках повстанцев и сочувствующих им. И надо было такому случиться: в одну из таких облав и угодил наш Торбеллино на Центральном рынке, где договорился встретиться со связным из города Брио, чтобы передать тому отпечатанную в типографии пачку листовок и воззваний. Они, как всегда, были спрятаны на дне цветочной корзины, которую он нес на плече. Вдруг, ни с того ни с сего, рыночный люд на площади заволновался, зашумел, забурлил.
        Оказывается, городские улицы, которые вели к рынку, в один миг были перекрыты конной полицией и солдатами. Жандармы вместе с агентами досматривали вещи горожан, которые, почувствовав недоброе, спешили, как можно скорее покинуть рынок. В толпе то здесь, то там шмыгали сыщики, высматривая «добычу».
        Торбеллино, находясь в гуще пестрой толпы, опустил корзину на землю и, протиснувшись поближе к торговцам, юркнул в торговые ряды с одеждой, где спрятался среди груды висевших рубашек, курток и женских нарядов.
        «Надо же было попасть в такой переплет, - встревожено подумал наш герой, осторожно выглядывая из укрытия. - Что же делать? И, как назло, ничего не лезет в голову. Отсидеться в укромном местечке не удастся: полицейские мимо не пройдут, обязательно заглянут сюда и перетрясут все барахло. А заглянув, сразу обнаружат его. И не видать ему больше ни Джой, ни Старого Галса, ни друзей. Каторга уж точно ему обеспечена».
        Больше всего он боялся чихнуть. Хоть одежда вокруг и новая, но пыли было здесь предостаточно. Что это? Неожиданно через образовавшуюся меж платьев узкую щель он увидел группу приближавшихся к торговым рядам охотников-рэдперосов с ястребиными перьями на голове и в боевой окраске… Среди них он сразу узнал старых знакомых: мальчишку Айви (Ловкую Пантеру) и Отважного Барса, которые выручили его и помогли бежать из форта Теруро. Торбеллино, недолго думая, приложил к губам ладонь и тихо зашипел по-змеиному, как его когда-то научил подросток.
        Айви, услышав знакомые звуки, сразу же насторожился и с недоумением уставился на висевшую перед ним на плечиках одежду. Так бездарно шипеть по-змеиному мог только один человек на белом свете, его бледнолицый друг и ученик Торбеллино. Вдруг меж женскими платьями мелькнула знакомая физиономия. Наш герой поманил пальцем Ловкую Пантеру. Айви что-то шепнул своим собратьям и мигом исчез среди пестрых одежд. Через мгновение там же исчез и молодой рэдперос Отважный Барс.
        Через пару минут из рядов с одеждой вышла группа рэдперосов, которая была на одного человека больше, чем та, что некоторое время тут до этого крутилась. Охотники, один из которых был обнажен до пояса, а другой - в оленьей куртке и с ожерельем из медвежьих когтей, беспрепятственно покинули окруженную полицией рыночную площадь, не вызвав ни у кого никаких подозрений. Через квартал от рынка, у Солнечного Сквера, их ждали оседланные кони и скучающий рэдперос Черная Росомаха, которого оставили присматривать за лошадьми.
        - Ну, спасибо, братцы! Выручили! - обнимая и хлопая по плечам своих друзей, воскликнул радостный Торбеллино. - Я уж думал, все: моя песенка спета! Я погиб!
        - Ты - наш брат, и мы никогда не бросим тебя в беде, - спокойно отозвался Отважный Барс, принимая от юноши обратно свою куртку.
        - Ты только кликни, когда будет грозить опасность, - добавил, широко улыбаясь, Ловкая Пантера. - И мы тут же примчимся на помощь, оглянуться не успеешь.
        - Хорошо, так и сделаю в следующий раз, мои дорогие!
        Торбеллино тепло распрощался со своими неожиданными спасителями, буквально свалившимися в минуту опасности с неба.
        Охотники, приторочив к седлам покупки для своих жен и детей, лихо вскочили на лошадей и поскакали галопом к Восточным городским воротам.
        До встречи со связным из южного повстанческого отряда оставался еще целый час, Торбеллино, тщательно смыв в сквере у фонтанчика с лица губную помаду, которой его уж очень постарался разрисовать Ловкая Пантера, прошел к городской набережной. Там он некоторое время глазел на реку, на праздно гуляющий народ, на облепивших перила моста мальчишек, увлеченно удивших рыбу, потом направился на встречу со связным.
        В назначенный час он был уже в условленном месте, на Улице Оружейников, в кабачке «У Веселого Джастина». Войдя в полупустой зал, он сразу обратил внимание на сидевшего в дальнем углу под окном мужчину в потертой фетровой шляпе, читавшего утреннюю газету. Посетителей было не так много, как вечером. Неутомимый, раскрасневшийся Джастин в белом высоком колпаке, как всегда, крутился у раскаленной жаровни, а его шустрые ребята бегали по залу, обслуживая посетителей.
        - Не помешаю? - обратился к мужчине Торбеллино, подойдя к столику.
        - Нет. Присаживайтесь, молодой человек, - ответил посетитель, отложив газету в сторону и мельком взглянув на юношу.
        Торбеллино понравилось открытое мужественное лицо сидящего напротив незнакомца с темно-зелеными смеющимися глазами.
        Тот со скучающим и беззаботным видом, молча потягивал пиво.
        - Я помню времена, когда Веселый Джастин был не шире меня, - брякнул пароль Торбеллино, внимательно наблюдая за реакцией своего соседа.
        - Я тоже помню те прекрасные добрые времена, - услышал он в ответ отзыв на пароль.
        - Уф! - с облегчением вырвалось у Торбеллино. - Смешно…
        - Согласен. Смешно такое слышать, - отозвался мужчина, улыбнувшись.
        - И кто только умудрился выдумать такое?
        - И не говори, - согласился, усмехнувшись, сосед. В его глазах заиграли веселые огоньки.
        Вот так наш герой познакомился с Фалсо, связным южного отряда повстанцев, которым командовал Крис. Уверенный открытый взгляд и веселый нрав Фалсо сразу расположили к нему молодого собеседника. На вид Фалсо было лет тридцать, не больше. Он был среднего роста, с крепкими, натренированными, как у борца, руками. Походка легкая пружинистая, как у леопарда. Он передал Торбеллино для подпольного комитета секретные сведения от своего командира. Потом они встречались еще несколько раз, и в Бельканто, и на горной базе повстанцев в замке Ариозо. И их знакомство быстро переросло в крепкую дружбу. Юноша очень гордился дружбой с мужественным патриотом, которому приходилось часто рисковать жизнью, появляясь в столице.
        Давайте, друзья, вернемся в кабачок, где мы оставили наших героев.
        - Пора! - сказал Фалсо, вставая из-за стола. - Хорошее у Джастина пиво, давно такого не пробовал. Меня не провожай, нам не нужны лишние глаза и уши. В нашем деле главное - осторожность.
        - Так скоро? И посидеть-то толком не успели.
        - Согласен, но надо спешить. А газету оставляю тебе, парень, почитаешь на досуге, - улыбнулся Фалсо веселой, обезоруживающей улыбкой.
        - Читать это гнусное вранье? Я читаю другие газеты, ты знаешь какие, - парировал юноша.
        - Знаю, - засмеялся связной южного отряда.
        - Сейчас в горы, в отряд? - поинтересовался Торбеллино.
        - Нет, брат, необходимо добраться до Брио, там намечена встреча с людьми моряка Велы.
        - Счастливо добраться! - юноша пожал крепкую руку Фалсо.
        - И тебе удачи, брат!
        Сонную атмосферу полицейского участка на Арсенальной Улице ничего не нарушало, кроме шелеста бумаг, пока в помещении не появился всеми презираемый агент Масоло, имеющий дурную привычку закладывать начальству всех, даже своих товарищей. Он подлетел к сидевшему за рабочим столом Восто, который со скучающим видом листал утреннюю газету, выискивая в рубриках крамолу, и что-то зашептал тому на ухо.
        - Немедленно карету!!! - заорал вдруг на весь полицейский участок Восто, подскочив, как ужаленный, в кресле, - Мы его поймали!
        - Кого?
        - Проклятого Торбеллино!
        - Торбеллино?
        - Акробата?
        - Его самого! Где Флари? Вечно он где-то шляется, когда нужен позарез!
        - Господин Флари был здесь, я только что его видел, буквально минуту назад, - прокудахтал лысый жандарм, сидящий в дальнем углу.
        - Мне кажется, что он в туалет отлучился, - высказал предположение молодой агент Силбато.
        - Мне некогда тут рассиживать и ждать! Срочно найти его! Как появится, пусть немедленно мчится на улицу Молодой Луны! Будем брать злодея!
        - Господин Восто, а может, вызвать подкрепление? Армейские казармы рядом. Солдаты не помешают, чем черт не шутит. Мало ли что. Преступник опасный. Может оказать яростное сопротивление.
        - Обойдемся без героической армии генерала Перфидо, сами управимся! Тем более Торбеллино загнал себя сам в ловушку. Оттуда у него только один выход, к нам в руки! Сегодня же лично защелкну на нем вот эти наручники! - Восто демонстративно извлек из глубокого кармана сюртука блестящие наручники.
        - Карета подана, господин Восто! - доложил дежурный полицейский. - Господину Рабиозо сообщить, что вы уехали на операцию?
        - Не стоит, пусть это будет для него приятным сюрпризом. Доставим преступника тепленьким прямо к нему в кабинет.
        - Что за шум? Что случилось? - не мог понять, почему такое оживление в зале, появившийся Флари.
        - Ты где пропадал?
        - Что-то не то съел - живот прихватило.
        - Тоже мне, нашел время! Какой может быть живот? - оборвал его взорвавшийся Восто. - Торбеллино в ловушку попал! Едем брать! Давай в темпе за мной!
        Приятели в сопровождении группы захвата выскочили на улицу, где их уже ожидала полицейская карета.
        Толпа жандармов плотным кольцом окружила двухэтажный особняк Лысого Лучано, в котором укрылся Торбеллино. Жандармы так надежно все перекрыли кругом, что даже маленькая мышь не имела ни малейшего шанса проскользнуть мимо их заслона.
        - Выходи, негодяй, и сдавайся! Ты окружен! - прокричал в рупор Восто. - Сопротивление бессмысленно! Отдан приказ - стрелять на поражение!
        - Надо все-таки подождать подкрепления, - нервничая, сказал Флари сослуживцу, у которого от возбуждения трепетали, как у охотничьей собаки, ноздри. - Ты же знаешь, это очень опасный преступник, от этого типа многое можно ожидать, любых сногсшибательных сюрпризов. Я за ним давно охочусь и хорошо изучил все его повадки…
        Сыщик не успел договорить, как из особняка с криками: «Караул! Разбойники! Убивают!» вылетел словно пробка из бутылки шампанского лысый толстяк Лючано в белом переднике. Вопя, как резаный, на всю округу и размахивая руками, хозяин антикварного магазина врезался в плотный кордон полицейских, разметал их во все стороны. И помчался, несмотря на свою внушительную комплекцию, вдоль улицы прочь, как будто за ним гналась свора свирепых, изголодавшихся псов…
        Полицейские в нерешительности переминались с ноги на ногу, не зная, что предпринять, и в ожидании приказа смотрели на главного сыщика департамента сыска - Восто. Он тоже растерялся, не зная, что приказывать подчиненным. Под пули явно идти никто не хотел, он тоже.
        Его спасло, что на широком крыльце дома появилась перепуганная краснощекая жена хозяина, такая же пышная, как и ее дородный супруг, и громко заверещала на всю округу:
        - Спасите! Люди добрые, помогите! Полиция!
        Тем временем в конце улицы бежал полный лысый господин, который лихо перепрыгивал через многочисленные лужи. Добежав до заброшенного парка, он юркнул в густые заросли акации и исчез.
        - Уф, наконец-то, выбрался! Еле ноги унес, - пробормотал взмокший от быстрого бега толстяк очень знакомым нам с вами голосом, срывая передник, расстегивая рубашку и извлекая из-под нее большущую пуховую подушку. Голос принадлежал… Кому? Как вы думаете? Ну, конечно же, нашему доброму Торбеллино! Это был он. С бритой под ноль головой, с подушкой вместо живота и нарисованными черными усиками под носом.
        Вернемся же к началу событий того дня.
        Когда Торбеллино, преследуемый ищейками Рабиозо, влетел в антикварный магазин, расположенный на первом этаже особняка Толстяка Лючано, он мгновенно понял, что угодил в очередную ловушку, из которой ему уже вряд ли удастся выбраться целым. Как назло, на всех окнах в доме были надежные металлические решетки. Выхватив из-под куртки пистолет, он выстрелил в сторону группы преследователей, дав отчетливо им понять, что так легко не дастся, и запер входную дверь на крепкий засов. В доме кроме хозяина и хозяйки находились служанка и два продавца. Они при виде вооруженного посетителя испуганно жались к стенам.
        Торбеллино ломал голову, ища спасительный выход из сложившейся ситуации. Но выхода не было. Спрятаться в доме было совершенно негде, бежать тоже невозможно, все выходы и подходы надежно перекрыты полицией.
        Неожиданно его осенила гениальная мысль.
        - Спокойно, господа! Никого я убивать не собирался и не собираюсь! - попытался он успокоить перепуганных насмерть обитателей особняка. - Сидите смирно, слушайтесь меня, и все будет замечательно!
        - Мы слушаемся, господин разбойник! Только не стреляйте, - умолял один из молоденьких продавцов, от страха белый, как бумага. - Я у мамы единственный сын, она не переживет утраты.
        - Я не разбойник, а повстанец! Мадам и вы, молодые люди, пожалуйста, пройдите в другую комнату. Мне необходимо переговорить с вашим хозяином с глазу на глаз по очень важному делу.
        Перепуганная хозяйка и взволнованные продавцы покинули гостиную. Юноша с облегчением притворил за ними плотно дверь.
        - Надеюсь, молодой человек, вы не будете нас убивать, - спросил, густо краснея, как молодая девица, трясущийся Лючано, судорожно вцепившись руками в подлокотники кресла.
        - Не волнуйтесь, дорогой хозяин. Мне только потребуется одежда, которая на вас, и все. Мне не нужны ни ваши жизни, ни ваше добро, ни ваши антикварные драгоценности.
        - А зачем вам понадобилась моя одежда?
        - Потом объясню. Главное, не волнуйтесь за свою жизнь.
        Лючано начал было медленно раздеваться.
        - Поживее, пожалуйста! У нас мало времени, - поторопил толстяка юноша, не понимая причины, почему тот так затягивает драгоценное время.
        - Жанетта, отвернитесь, пожалуйста, а то я стесняюсь, - покраснев, вдруг выдал хозяин.
        - Фу, … раньше не стеснялись, а теперь, видите ли, они стесняются! - фыркнула возмущенно служанка, обиженно поджав пухленькие губки.
        - А вас, сударыня, прошу принести бритву и маленький тазик с горячей водой и мылом, - попросил, улыбнувшись, Торбеллино. - Потом закончите свою дискуссию, потом, без меня.
        - Зачем вам бритва? - спросила служанка, удивленно вскинув тонкие бровки и уставившись красивыми миндалевидными глазищами на нашего героя, чарами которых, наверное, свела с ума на свете не одного мужчину. - Уж не собираетесь вы нас зарезать?
        - Ну, что вы, милая девушка, разве я похож на страшного злодея? Просто, перед тем, как покинуть ваш гостеприимный дом, хочу привести себя немного в порядок. Побриться, например.
        Пока хозяин магазина раздевался, Торбеллино в окно внимательно наблюдал за действиями жандармов, оцепивших здание. Они явно что-то замышляли, среди них мелькала тощая фигура его давнего врага, сыщика Восто.
        Наконец появилась Жанетта с тазиком горячей воды, мылом и бритвой.
        - Хочу попросить у вас еще об одной любезности, вы не могли бы состричь мои кудри и обрить мне голову? - обратился юноша к молодой женщине, ошарашив служанку такой странной просьбой.
        - А вы не боитесь? - откликнулась та, придя в себя. - Ведь у меня в руках острая бритва!
        - Нисколечко, мадам! Вы такая милая девушка.
        Через пару минут от великолепной шевелюры Торбеллино осталось одно лишь воспоминание. Голый Лючано, оставшись в одних семейных трусах, напоминавших зеленую лужайку с дивными ромашками, поеживался и грелся в кресле у камина. Торбеллино, быстро облачившись в просторную одежду торговца, стал с помощью Жаннетты прилаживать на место живота пуховую подушку, которую та принесла из хозяйской спальни. Достав потухший уголек из камина, молодой фрид подрисовал перед зеркалом себе такие же черные франтоватые усики, как у Лючано.
        - Ну, вот и все! Кончились ваши страдания! Вы прекрасная девушка, Жанетта. Был рад познакомиться с вами и вашим любезным хозяином. Извините за незваное вторжение и доставленное неудобство! Прощайте, друзья мои, может, еще свидимся!
        Торбеллино, послав воздушный поцелуй служанке Жаннетте и грустному Лючано, выскользнул из гостиной комнаты. Что произошло дальше, мы с вами знаем.
        Глава 25
        Шеф тайной полиции
        - Отлично, Фалсо! Отлично! Молодец, ты славно поработал, - в возбуждении потирая потные руки, приговаривал Рабиозо, наматывая круги по просторному кабинету. - Главное - обезглавить подпольное движение, потом начнется брожение, произойдет надлом, все рассыплется, как карточный домик, и превратится в прах!
        - Ну, скажем, в прах навряд ли. То, что это будет сильнейшим ощутимым ударом по движению, - неоспоримый факт. После такого удара будет сложно оправиться.
        - Ха! Ха! Ха! Здорово мы все-таки их всех подловили! Жаль только, что злодею Моряку Веле удалось скрыться.
        - А может, его и не было? Он очень осторожен, - отозвался Фалсо, развалясь в кожаном кресле и попивая из маленькой чашечки кофе.
        - С кем ты встречался в Брио?
        - Со старым слепым шарманщиком на Площади Грез. Я только ему должен был передать тот самый секретный пакет. У них все очень здорово законспирировано, все организации в городах поделены на пятерки, которые между собой связаны только через своих командиров. Так что если мы выйдем на одну пятерку, это еще не значит, что мы сможем внедриться в центр организации, шеф.
        - Да, наша задача не из легких! - потирая блестящую лысину, промолвил начальник тайной полиции. - Но для нас не бывает невыполнимых задач, верно? Мы не ищем легких путей!
        - Попытаюсь разговорить и расколоть при очередной встрече связного Торбеллино, парень он молодой, еще совсем зеленый, может и проболтается за кружкой пива.
        - Фалсо, считаешь, он тебе доверяет? - спросил Рабиозо, плюхнувшись в свое кресло.
        - Шеф, я с наивным мальчишкой очень быстро нашел общий язык, теперь мы с ним друзья - не разлей вода. Он много знает. Но действовать надо разумно и аккуратно, чтобы ненароком не спугнуть его. Слежка тут уж точно ничего не даст. Наоборот, может здорово навредить. Парень отнюдь не дурак, сразу ее заметит и станет более осторожен.
        - Ты нам дай только малюсенькую тоненькую ниточку, чтобы было за что ухватиться. А мы уж сами знаем, как распутать этот клубок и как проникнуть в их организацию.
        - Я бы с удовольствием, шеф, да где взять эту ниточку, вот в чем вопрос?
        - Фалсо, а не ударить ли нам сейчас по замку Ариозо, пока у них неразбериха, как думаешь?
        - Да, было бы кстати. У них там сейчас тишь да гладь и бойцов не больше половины, остальные разбрелись, выполняя порученные им задания.
        - Ты как расцениваешь свои силы? Cможешь отряд незаметно провести через тот проклятый перевал? Как его?
        - Мурмури.
        - Да-да, Мурмури! Будь он не ладен!
        - Это сделать трудновато, шеф. Перевал надежно охраняется часовыми, но попытаться можно, - задумчиво ответил Фалсо, изящным движением руки стряхивая пепел с дорогой сигары, которой его угостил шеф жандармов.
        - Ну, и ладненько. Иди, дорогой, отдыхай, а завтра мы предпримем «увеселительную прогулку» в горы и устроим там с помошью батальона горных стрелков повстанцам грандиозный «пикничок»! Жаль, что ты никого не знаешь из подполья в Бельканто, а то бы мы позабавились заодно и тут! Устроили бы им небольшую облаву!
        - С повстанческими отрядами поддерживает связь небезызвестный вам Торбеллино, но вот где и с кем он встречается в столице, пока мне неизвестно. Об этом знают только Торбеллино и командир южного отряда Крис. Это место держится в строжайшем секрете. Раньше, я знаю, он со связными встречался в кабачке «У Веселого Джастина».
        - Ну, хорошо, иди, иди, голубчик! - усаживаясь за любимое пианино, отмахнулся от агента с задумчивым видом Рабиозо. Вероятно, у него в голове неожиданно зародился очередной коварный замысел или посетила гениальная идея. - Да, кстати, там, на столе забери свои денежки. Заслужил, заслужил.
        Начальник тайной полиции Рабиозо в прошлом был превосходным музыкантом и играл на рояле в столичном симфоническом оркестре. Он был единственным ребенком в семье и с детства вырос избалованным родителями и няньками. Человеком он был тщеславным и себялюбивым, его постоянно мучила зависть, ему не давали покоя чужие успехи и слава. Он терял аппетит, его мучила бессонница, все валилось из рук, солнечная погода не радовала. Дошло до того, что Рабиозо как-то не выдержал и подпилил своим товарищам струны на музыкальных инструментах, чтобы они не смогли удачно выступить на музыкальном конкурсе… И каждый раз в тайне злорадствовал, видя неудачи друзей.
        Он и его друг-скрипач были влюблены в одну и ту же девушку, игравшую в оркестре на арфе. Однажды Рабиозо сочинил для нее гениальную симфонию, писал ноты весь день и всю ночь, а когда на рассвете обессилевший уснул, ворвавшимся сквозняком унесло исписанные листочки с нотами в открытое окно. Проснувшись, пианист обнаружил только пару жалких листков от сочиненной мелодии, попытался по памяти сыграть сочиненное произведение, не получилось, бедняга забыл его… Не удивляйтесь, так иногда случается в жизни. От досады он рвал волосы на голове.
        С приходом к власти генерала Трайдора наш музыкант неожиданно для всех сменил творческую профессию на полицейский мундир. Началось с того, что он донес в полицию на соседей, которые прятали во время мятежа в подвале своего дома раненых гвардейцев из дворца Мудрого Синсеро. Потом последовало еще несколько подлых доносов на своих знакомых, на своих коллег-музыкантов. Его старания заметили в ведомстве и предложили должность тайного агента. Платили исправно и хорошо, можно было о работе забыть и жить припеваючи, но деньги бывшего музыканта абсолютно не интересовали, его захватывал сам процесс выслеживания и подсматривания.
        Благодаря фантастической изворотливости, аналитическому складу ума, через год он уже занимал пост директора Департамента тайной полиции и вскоре стал самым влиятельным человеком после Трайдора. Его «ищейки», тайные агенты, буквально наводнили страну. Рабиозо был в курсе всех событий, происходивших вокруг: от сплетен старых бабок на скамейке, что на соседней улице, до недовольного солдатского ропота в армейской казарме крепости Мейз, от исповеди горького пьяницы в самом захудалом кабачке Ноузгея до семейных разборок генерала Перфидо с молодой капризной женой… У него везде были свои глаза и уши. За короткое время ему удалось сколотить мощный полицейский аппарат из таких же ярых фанатиков сыска, как сам. В любимцах у него ходили заядлые опытные сыщики Восто и Флари, которым не было цены, эти неутомимые ребята готовы были рыть землю носом и могли доставить объект поиска, как говорится, даже из-под земли.
        Диктатор Трайдор высоко ценил незаурядные способности и собачью преданность своего любимчика Рабиозо и постоянно щедро одаривал верного служаку высшими государственными наградами и ценными подарками.
        На Рабиозо после удачно проведенного допроса, успешной операции или засады неожиданно снисходило вдохновение, он запирался в рабочем кабинете, усаживался за старенькое пианино, одиноко стоявшее в дальнем углу, и подолгу, часами, с упоением, до изнеможения играл. Его тонкие длинные пальцы так и летали по клавишам, извлекая волшебные звуки. Когда Рабиозо с головой окунался в стихию музыки, около здания охранного отделения останавливались многочисленные прохожие, привлеченные льющимися из окон, завораживающими мелодиями. Да что там прохожие! Кареты останавливались, пассажиры которых были очарованы музыкой, доносившейся из окон второго этажа. В результате на узкой улице образовывались страшные пробки, на ликвидацию которых полицейским приходилось тратить полдня. После таких сольных концертов в гордом одиночестве на пару дней Рабиозо становился добрейшим и самым сердечным человеком на белом свете, этими обстоятельствами широко пользовались самые пронырливые сотрудники его ведомства, чтобы решить свои семейные проблемы либо вопросы, касавшиеся их карьерного роста.
        У коварного, хитрого, изобретательного Рабиозо были свои особые методы развязывания языков. Сначала задержанных допрашивали грубые жестокие следователи, которые не только кричали, но и позволяли рукоприкладство и пытки, а потом, спустя какое-то время, в комнату допросов, как бы невзначай, проходя мимо, входил Рабиозо. Он возмущенно отчитывал своих сотрудников за грубость и выгонял их из помещения. А потом ласковым вкрадчивым голосом извинялся перед допрашиваемым за своих «нерадивых» служащих, затем интересовался работой, делами, семьей, жизнью задержанного… И так постепенно настолько втирался в доверие, что подследственные начинали к нему относиться, как к близкому родственнику, и в результате рассказывали и раскрывали перед «полицейской ищейкой» свою душу. Часто попавшихся на крючок он запугивал и заставлял работать на тайную полицию, они вынуждены были писать доносы на знакомых и соседей.
        Глава 26
        Замок Ариозо
        Чаффи, боец южного отряда повстанцев, был дозорным на горном перевале Мурмури, через который шла единственная тропа к лагерю повстанцев. Парень он был молодой, но достаточно опытный, как-никак в отряде уже около трех лет. Невысокий, с сильными руками, которыми умудрялся гнуть подковы. По борьбе и поднятию тяжестей в отряде не было ему равных. Добродушен и наивен, как ребенок, поэтому над ним частенько подшучивали его товарищи.
        Часовой сидел в надежном укрытии за большим серым валуном, нахохлившись и поеживаясь от утреннего сырого тумана, окутавшего перевал и заснеженные вершины. Вдруг тихие осторожные шаги на горной тропе заставили его насторожиться и крепче сжать в руках карабин. Из-за ближнего выступа скалы, опираясь на сучковатую палку, появилась знакомая крепкая фигура связного Фалсо. Он, устало улыбаясь, подошел к Чаффи и тяжело опустился рядом на ствол поваленного дерева.
        - Рад видеть мужественного товарища на боевом посту!
        - Привет… - грустно протянул в ответ Чаффи, выглядывая из-под брезентового капюшона и шмыгая носом.
        - Замерз?
        - Зябко… Не знаю, куда от проклятой сырости деваться. Каждый раз после утреннего тумана сижу тут, как мокрая курица, - пожаловался на свою незавидную долю Чаффи.
        - Ничего, скоро взойдет солнце, обсохнешь, отогреешься, и жизнь покажется не такой унылой, уж поверь мне.
        - С ума сойдешь тут торчать, быстрее бы смена пришла.
        - Что в замке нового? Все в порядке? Все живы, здоровы?
        - Все нормально, Фалсо. Все по-прежнему, все при делах. Кто оружие чистит, кто учится метко стрелять. Крис с помощником какую-то сверхсекретную операцию разрабатывают против гарнизона крепости Мейз, Толстяк Панфорто новыми блюдами нас балует…
        - Чтобы крепость Мейз атаковать, надо быть сумасшедшим.
        - Полностью с тобой согласен.
        - Тут нужна целая армия, не меньше.
        - Это точно.
        - Там одни стены чего стоят, толщиной метров шесть.
        - Да, Торбеллино два дня назад из Бельканто свежие новости доставил. Представляешь, заявился бритым наголо, от былой шевелюры только воспоминания остались. Чудной парень. Такие волосы шикарные были, а он взял и одним махом сбрил их начисто.
        - Бритым наголо, говоришь, - переспросил Фалсо с задумчивым видом.
        - Да! Я его и не узнал, когда он на меня вышел. Чуть было с перепугу не стрельнул в него.
        - Эх, жаль, я не знал, а то бы вместе отправились в поход, вдвоем все-таки по горам намного веселее путешествовать, чем в одиночку.
        - Да, одному тоскливо в диких горах, можно запросто напороться на медведя или снежного барса, - согласился Чаффи. - У тебя как с табаком? Курить хочется, мочи нет, а курево, как назло, забыл прихватить с собой.
        - Держи, - Фалсо извлек из кармана куртки кисет с табаком.
        - Ну, спасибо, выручил, - обрадовался часовой, откладывая в сторону карабин. - А я места себе не нахожу, не могу без него, хоть тресни.
        - Бросать надо вредные привычки, брат.
        - Легко тебе говорить, сам-то чего никак не бросишь?
        - Слабый я человек. Силы воли не хватает, чтобы решиться на такой героический поступок.
        - У тебя силы воли? - засмеялся повстанец, ловко сворачивая из обрывка бумаги «козью ножку». - Фалсо, дорогой, не смеши меня!
        - Я не шучу, я серьезно.
        Фалсо щелкнул зажигалкой, ярко затрепетал язычок пламени. Чаффи низко склонился, чтобы прикурить, загораживая огонек ладонями от ветерка.
        В этот момент на голову часового обрушился страшный удар…
        Когда предатель Фалсо и отряд карательной экспедиции перевалили через горный перевал Мурмури, перед ними раскинулась живописная долина, укутанная словно пушистой шалью, легким утренним туманом. Среди давно заброшенного старого парка высилось обветшалое здание замка Ариозо. Не успели первые лучи солнца выглянуть из-за скалистых отрогов гор, как долина огласилась звоном птичьих голосов. Над замком из высокой трубы мирно вился сизый дымок.
        Когда-то в этом замке жил юноша, талантливый музыкант, безумно влюбленный в прекрасную девушку-певицу. Они любили друг друга и были счастливы. Замок постоянно был полон гостей. Здесь всегда звучали музыка, песни, и никогда не умолкал смех.
        Но случилось несчастье. Однажды, будучи в горах на прогулке, молодую пару застал грозовой шквал. Они под холодным дождем промокли до нитки и продрогли до костей. Когда влюбленные добрались до замка, у девушки поднялась высокая температура, певица слегла. Она умерла через два дня на рассвете, когда над долиной рассеивается туман и просыпаются птицы.
        Замок после смерти девушки мгновенно опустел, здесь больше не звучал ее серебристый волшебный голос. Несколько дней бедный юноша провел, не выходя, в ее комнате, ничком лежа на ее кровати, обнимая ее платья, вдыхая запах навсегда ушедшей из жизни любимой.
        Гости разъехались, слуги неслышно бродили по залам замка словно тени, не зная, как помочь убитому горем хозяину. Через несколько дней бедный юноша появился в Розовом Зале, где проходили музыкальные вечера. Он всю ночь играл на белом рояле, как одержимый, какую-то безумную музыку, то напоминающую неукротимую бурю, то внезапно переходившую в тихую, медленную, нежную мелодию. На следующий день утром слуги обнаружили его мертвым: он сидел за роялем с окаменевшим несчастным лицом и онемевшими пальцами, взявшими последний аккорд. После его смерти слуги покинули это печальное место. Здесь больше никто не жил. Заброшенный замок со временем пришел в ветхость. Прекрасный парк, полный когда-то редкой растительности и благоухающих цветов, пришел в упадок. Замок стал пристанищем повстанцев, бывшие гвардейцы нашли здесь надежное убежище от ищеек Трайдора.
        Отряд Криса насчитывал порядка ста двадцати бойцов. В замке в тот день находилось приблизительно сорок повстанцев, остальные были на боевых постах: некоторые контролировали дороги, некоторые переправляли оружие в город подпольщикам. Замок мирно дремал. Утомленный Крис, уронив свою седую голову на стол, заваленный бумагами, спал крепким сном. Кабинет был завален ящиками с оружием и боеприпасами, доставленными со «Звездного».
        Торбеллино поднялся, как обычно, рано, чуть свет, вместе с первыми птицами. В детстве бабушка называла его «мой милый жаворонок». Сегодня он и Формико, двенадцатилетний сын командира, договорились ранним утром половить золотых карасиков в озере. Но мальчик, как всегда, проспал. А будить его Торбеллино не стал: жалко было тревожить мальчишку, погруженного в крепкий, безмятежный сон. Юноша вышел на широкую террасу. Перед замком, над зеленой узкой долиной, обрамленной со всех сторон горами, повис густой утренний туман. Около получаса наш герой разминался, потом, бросившись в прохладную воду озерка, постоял под холодной водой водопада. И тут неожиданно для себя обнаружил за струями падающей воды в скале небольшой грот, о котором раньше и не догадывался, так как его совершенно не видно было со стороны суши. Пройдя сквозь толщу воды, он оказался в пещере, в которой, к своему удивлению, обнаружил скамейку, стоявшую в глубине. Наверное, раньше водопад был не таким мощным, и здесь уединялись влюбленные, прячась от посторонних любопытных глаз. Выбравшись на берег, он стал одеваться. Туман уже рассеялся, и
роса на траве ослепительно заиграла на солнце бриллиантовыми брызгами.
        Из замка появился, сладко зевая, Толстяк Панфорто, низенький и кругленький, как колобок, мужчина лет пятидесяти. Он исполнял роль повара в отряде, а когда-то в прекрасные добрые времена в Бельканто у него был знаменитый ресторан «Золотая арфа», в котором собирались художники, артисты, музыканты и многие известные в стране люди. Кухня «Золотой арфы» слыла одной из самых изысканных. Чего только не готовили там, каких только блюд там не подавали. Панфорто был искусным кулинаром и сам выдумывал свои кондитерские изделия. Одних только рецептов тортов он придумал около трехсот. Но времена меняются, вот теперь судьба занесла его сюда, в дикие неприступные горы, в это укромное местечко, где он нашел спасение от злодея Трайдора и его слуг.
        - Торбеллино! Принеси дров! - крикнул он, поправляя на голове свой белоснежный высокий колпак, с которым не расставался даже здесь.
        Торбеллино отправился в заброшенную, покосившуюся конюшню, где находилась поленница с дровами. Набрав поленьев, он направился к выходу из конюшни и замер…
        - Стой на месте! И ни гу-гу! - прозвучал зловещий шепот за спиной, и что-то холодное уперлось ему под лопатку. Торбеллино, от неожиданности вздрогнув, резко обернулся…
        За спиной стояли двое горных стрелков. Один из них, здоровенный детина с огромными рыжими бакенбардами, щерил в издевательской усмешке свои редкие прокуренные зубы. Другой был совсем молодой, но тоже дюжий малый.
        Наш герой, не раздумывая, вывалил охапку поленьев на грудь капрала и, развернувшись, ударил молодого солдата ногой в подбородок, рванул карабин к себе и обрушил приклад на голову растерявшегося рыжего. Выскочив наружу, юноша выстрелил вверх, подняв тревогу. Выстрел в неподвижном утреннем воздухе был подобен раскату грома. Замок в одно мгновение ожил, загудел словно пчелиный улей. Торбеллино несся, как быстроногий олень, поднимаясь по ступеням длинной лестницы к замку. За спиной загрохотали выстрелы, долина огласилась сплошной адской канонадой.
        Неизвестно откуда взявшиеся солдаты, перебегая в парке от дерева к дереву, от укрытия к укрытию, пытались приблизиться к старому зданию. Из окон замка ответили дружным и метким огнем. Нападавшие, потеряв двух человек убитыми, откатились назад. Торбеллино буквально влетел в гостиную, где у окон с ружьями уже расположились его товарищи. По ступеням мраморной лестницы спускался командир повстанческого отряда Крис, на ходу перезаряжая карабин.
        - Формико! Быстро на башню! Возьми мою подзорную трубу! Выясни количество нападающих! Бегом! Остальным вооружиться и занять круговую оборону!
        Шустрый Формико тотчас бросился наверх по лестнице исполнять указание отца.
        - Торбеллино! Джис! Ревидо! Возьмите еще четверых и займите позицию на третьем этаже! Простреливайте все подступы к замку! Похоже, это большая продуманная операция! Вероятно, придется уходить в горы!
        Торбеллино и его товарищи бегом поднялись на третий этаж и открыли ответный огонь из окон по наступавшим. Помещение вмиг окутало пороховым дымом и поднявшейся удушливой пылью от штукатурки, которая осыпалась под пулями, влетавшими в комнату.
        - Фалсо! Фалсо! - маленький Формико настойчиво задергал за рукав Торбеллино, пытаясь перекричать грохот выстрелов.
        - Что случилось, малыш? - спросил, обернувшись, юноша.
        - Торбеллино! Там внизу Фалсо!
        - Где внизу? Его схватили?
        - Нет, он разгуливает среди солдат и вооружен!
        - Не может быть! Тебе показалось!
        - Нет, это точно был он! - настаивал на своем мальчик.
        - Где ты его видел?!
        - Вон там! За тем кипарисом, что у озера! Видишь?
        - Дай-ка сюда трубу! - Торбеллино, вооружившись подзорной трубой, стал всматриваться в ту сторону, куда показывал пальцем мальчуган.
        - Ах, подлый предатель!! - угрожающе вырвалось вдруг у Торбеллино. - Жаль, что далеко! А то получил бы от меня свинцовый гостинец, негодяй!
        За спинами атакующих рядом с двумя офицерами мелькала знакомая фигура Фалсо. Торбеллино сразу узнал связного отряда. Тот, похоже, и не думал изображать из себя никакого пленника, а наоборот, даже руководил наступавшими солдатами, что-то показывал рукой и объяснял высокому усатому полковнику, который командовал горными стрелками.
        Перестрелка длилась уже несколько часов. С обеих сторон были раненые. Огонь из замка был такой интенсивный и меткий, что горные стрелки вынуждены были откатиться назад, под надежную защиту мощных деревьев заброшенного парка. Полковник, руководивший операцией, был крайне взбешен и неистово ругался. Он не ожидал получить столь яростный отпор от каких-то жалких бунтовщиков. Он одного не учел, что большинство повстанцев были бывшими гвардейцами и прекрасно знали военную науку. Солидная доля ругани доставалась Фалсо и его шефу Рабиозо. Полковник был абсолютно уверен, что неудача по разгрому отряда полностью лежит на их совести.
        В полдень Крис, собрав отряд на первом этаже, громко отдавал приказы:
        - Уходим через Янтарную Галерею, там разделимся. Так нам будет легче уйти от преследователей. В прикрытии остаются Рико и братья Джис и Ревидо! Потом, уходя последними, они взорвут Хрустальный Свод, чтобы задержать солдат, и догонят нас.
        - Командир, у нас четверо раненых, - подал голос помощник командира Валеросо. - У двоих ранения в ноги, передвигаться не могут.
        - Понесем на себе. Всем вооружиться, с собой брать только боеприпасы, ничего лишнего! Раненых вперед!
        Через полчаса остатки разгромленного отряда собрались у Янтарной Галереи под Хрустальным Сводом. Со стороны замка Ариозо слышна была интенсивная стрельба.
        - Даже если взорвем вход в галерею, с ранеными мы все равно не сможем оторваться от преследования, - вновь поднял больной вопрос Валеросо. - Придется принять последний бой.
        - Значит, примем бой! - вскипел Крис, разворачивая за плечи к себе своего помощника и глядя тому в лицо воспаленными, от порохового дыма и бессонных ночей, глазами. - Мы все здесь собрались не в бирюльки играть!
        - Крис, я думаю, это не лучший вариант. Мы погубим отряд, а погубив отряд, сведем на нет всю нашу борьбу.
        - А что ты предлагаешь? Бросить раненых, что ли?
        - Мне кажется, их надо спрятать в надежном месте, а самим пытаться вырваться из ловушки.
        - Где ты сейчас сыщешь, как ты говоришь, надежное место? - допытывался взвинченный Крис.
        - Не знаю! - уже в свою очередь зло огрызнулся Валеросо.
        - Вот то-то и оно, - сказал, командир, оглядываясь назад. - Формико! Формико!
        - Да, отец! - откликнулся подросток.
        - От меня ни на шаг, понял?
        - Хорошо.
        - Командир, у меня есть план, - неуверенно отозвался Торбеллино, который слышал горячую перепалку командира с Валеросо, и его неожиданно осенила спасительная идея.
        - Не тяни, выкладывай.
        - Я сегодня утром, когда купался в озере у водопада, обнаружил за стеной падающей воды небольшую пещеру, которую абсолютно не видно со стороны берега.
        - И что ты предлагаешь?
        Юноша быстро и четко изложил свой план.
        - Мне кажется, парень предлагает верный выход - спрятать раненых там, в тайной пещере, - поддержал его Валеросо. - А самим, отстреливаясь, попытаться укрыться высоко в горах.
        - Ну давай, показывай свою берлогу! - сдался командир.
        Осмотром грота Крис остался доволен, надежнее укрытия трудно было и представить. Повстанцы бережно перенесли раненых товарищей в пещеру под водопадом. За стеной падающей воды совершенно не было видно, что там находится надежное укрытие.
        - Раненых оставляем в тайной пещере под водопадом. С ними будут находиться Фринго, Панфорто, Грило и Формико!
        - Отец! - чуть не плача, подал, с жалобными нотками, голос мальчик.
        - Еще раз повторяю непонятливым! Остаются с ранеными - Фринго, Панфорто, Грило и Формико! - отдавал последние указания хмурый Крис. - Валеросо со своей группой идет по горной тропе к перевалу Мурмури, а остальные бойцы со мной - по руслу ручья. Связь держать через Рудо.
        Миновав Янтарную Галерею отряды разделились.
        - Прощайте, товарищи! Думаю, судьба будет к нам благосклонна, и через неделю-другую увидимся! - сказал командир, вскинул за спину карабин и ступил в бурлящий ручей. Бойцы последовали за ним, стараясь не упасть в стремительный поток, огибая скользкие, поросшие мхом валуны.
        Торбеллино с отрядом Валеросо повернул направо и по еле заметной звериной тропе стал подниматься в дикие горы.
        Где-то за спиной продолжалась отчаянная перестрелка. Это Рико, Джис и Ревидо сдерживали атакующих солдат. Через некоторое время перестрелка вдруг смолкла, и прогремел мощный взрыв, от которого вздрогнула земля. Хрустальный Свод, где когда-то в далекие времена влюбленные произносили признания в любви, перестал существовать. Взорвав свод, Рико и братья-близнецы спешили догнать ушедших по течению ручья товарищей. Взрыв преградил путь солдатам, закрыв обломками вход в Янтарную Галерею, по которой ушли повстанцы.
        - Черт побери! Мерзавцы! - ругался и в бешенстве топал сапогами полковник, оказавшись перед непреодолимой преградой и глотая удушливую пыль, поднявшуюся после взрыва.
        - Они обвели нас вокруг пальца! Чтобы завал разобрать, понадобится часов пять, не меньше, - отозвался расстроенный тайный агент Фалсо.
        - Немедленно в обход! Они от нас не уйдут! Фалсо! Показывайте дорогу!
        - Легко вам говорить, господин полковник, показывайте дорогу. Кто ее теперь знает, эту дорогу. Грот-то они взорвали. Прохода больше нет. Его завалило. Остается только попытаться обойти вон ту скалистую гряду, и я абсолютно не уверен, что мы сможем ее быстро преодолеть.
        - Какого же черта вы с Рабиозо не продумали свой гениальный план до мельчайших деталей! Почему про эту чертову галерею, я узнаю в последний момент, когда по ней спокойненько уходят злодеи?
        - А кто знал, что они вместо того, чтобы отстреливаться, забаррикадировавшись в замке, уйдут через проклятую галерею да еще взорвут Хрустальный Свод?
        - Кто знал, кто знал? Надо было все варианты просчитать и все предусмотреть! Липовые теоретики! Правильно говорит генерал Перфидо, что Рабиозо - выскочка и последний кретин!
        - Полковник, попрошу в моем присутствии не оскорблять шефа!
        - Ваш тупой шеф другого отношения и не заслуживает! - резко оборвал его вояка.
        - Если бы не он, в стране уже давно бы правили проклятые революционеры, а вы и генерал Перфидо сидели в тюремных камерах Крепости Мейз, - пытался защитить честь своего начальника Фалсо.
        - Эй, капитан!
        - Да, господин полковник! - отозвался офицер, подбежав на полусогнутых к грозному командиру.
        - Поступаете в распоряжение полицейского агента Фалсо! - приказал полковник, смахивая с фуражки осевшую после взрыва серую пыль.
        - Слушаюсь, господин полковник!
        - Возьмите роту горных стрелков и хоть лоб расшибите в кровь, но живыми или мертвыми добудьте этих молодчиков!
        Глава 27
        Венто приходит на выручку
        Остатки разгромленного в замке Ариозо отряда, преследуемые хорошо вооруженными горными стрелками, преодолев горную гряду, вышли на дорогу. Измученные труднопроходимыми звериными тропами повстанцы с облегчением вздохнули. Идти стало намного легче. Так они добрались до развилки дорог. По какой идти? Одна дорога огибала горы, другая вела через горный массив. Но Валеросо, к всеобщему огорчению бойцов, выбрал еле заметную звериную тропу, чтобы надежно укрыться в горах. Повстанцы были настолько измучены трудным переходом через гряду, что, можно сказать, почти падали c ног от усталости, к тому же многие из них были легко ранены. Отряду требовался длительный отдых. Командир решил сделать вынужденный привал.
        Торбеллино неотступно преследовала мысль: если враги обнаружат их тропу, повстанцы окажутся в ловушке. Останется только одно - вступить в последний бой. И он принял единственное правильное решение: пожертвовать собой ради спасения своих раненых товарищей. Юноша подошел к командиру и посвятил его в свои планы. Молодой фрид решил, пока не поздно увести карателей, преследующих отряд, по ложному пути. Вооружившись карабином и собрав у товарищей остатки патронов, он побежал по тропе назад. Добравшись до развилки, с которой повстанцы свернули, наш герой тщательно замаскировал следы, оставленные отрядом. Затем прилично наследил на одной из дорог, чтобы создать видимость, что здесь прошла группа людей, и стал дожидаться разведки преследователей, которая не заставила себя долго ждать.
        Не прошло и часа, как из-за ближайшего выступа скалы высунулась, взмокшая от жары, красная рожа разведчика, а из-за дальнего поворота показалась фигурка еще одного горного стрелка.
        Торбеллино вскинул к плечу карабин и выстрелил, чтобы привлечь к себе внимание. Разведчики открыли ответный огонь и укрылись за обломками скал. Наступила тягостная тишина. Торбеллино быстро побежал, кружась по дороге, стараясь оставить после себя как можно больше следов. Таким образом, отстреливаясь от преследователей, он уводил их по дороге подальше от убежища, где укрылись его раненые товарищи. Но что это?!
        Неожиданно за крутым поворотом дорога оборвалась: каменный мост через узкую пропасть снесло обрушившейся сверху лавиной.
        Преследователи не показывались, только изредка постреливали, высовываясь из-за угла, видимо, они прекрасно знали о том, что мост разрушен, что беглецам некуда будет деваться, что отряд оказался в безвыходном положении, и поэтому не спешили с атакой. Так прошло около часа.
        Венто мчался на ревущем мотоцикле, выжимая из него всю мощь, он обещал Флай вернуться в Силенто из столицы еще до наступления темноты. За ездоком клубился длинный шлейф желтой пыли. Сзади на багажнике была закреплена большая кожаная сумка с почтой, которую он подрядился доставить из Бельканто в города на юге страны.
        Недалеко от развилки дорог его неожиданно остановила рота горных стрелков, возглавляемая долговязым чернявым офицером со стеком в руках.
        - Стой! Кто таков?
        - Ноктафрат Венто из Силенто.
        - Куда направляешься и зачем?
        - Везу почту из столицы в Мейби, Силенто и Веер-Блу.
        - Слушай, парень, вижу, торопишься! Если хочешь, чтобы мы отпустили тебя побыстрее, ты должен выполнить небольшое поручение. Видишь эту старую заброшенную дорогу, так вот там, за дальним поворотом, за тем уступом скалы засело несколько вооруженных мерзавцев, которых мы разгромили в замке Ариозо. Они нам нужны живыми. У них безвыходное положение, им просто некуда деться. В том месте мост разрушила лавина, и они оказались в ловушке. Ты должен доехать до них и передать им наш ультиматум. Они прекрасно знают, что им всем - крышка. Я думаю, они примут наши условия и сдадутся!
        - Ты понял задание? - спросил агент Фалсо.
        - Понял. А если не сдадутся?
        - Сдадутся как миленькие!
        - Выполнишь - можешь катиться ко всем чертям, на все четыре стороны! - сказал капитан и грубо подтолкнул Венто в сторону покрытого слоем пыли мотоцикла.
        - Дайте ему белый платок, а не то эти ублюдки, чего доброго, угрохают нашего парламентера, - посоветовал Фалсо.
        Солдаты расступились, с любопытством пропуская юношу в черных очках. Многие из них впервые в жизни видели мотоцикл и настоящего живого ноктафрата.
        Через секунду взревевший мотоцикл с лихим седоком и белым платком, развевающимся на руле, понесся по горной дороге.
        На звук ревущего мотоцикла из-за скалы показалась фигурка человека с ружьем. Увидев трепещущий на руле платок, стрелок опустил свой карабин и стал ждать приближавшегося мотоциклиста. Подлетев к нему на ревущей машине, ездок резко затормозил, подняв облако пыли и открыв от удивления рот…
        - Торбеллино! Вот так встреча!
        - Венто! Венто!
        - Дружище, ты как сюда попал?! По этой дороге уже тысячу лет никто не ездит из-за обвалившегося моста.
        - А тебя каким ветром сюда занесло?
        Друзья крепко обнялись. Венто, беспокойно поблескивая своими черными очками, рассказал о своих приключениях, как он оказался в руках горных стрелков и с каким поручением его прислали.
        - Значит, говоришь, они думают, что нас здесь много и хотят повстанцев захватить живыми. Нет, живым я им не дамся. Я знаю, для чего я им нужен живым. Чтобы выведать все секреты повстанцев. Они с помощью Доктора Энви заставят меня развязать непослушный язык. А ученый злодей это умеет, ему только попадись в лапы.
        - Торбеллино, что же делать! Не бывает безвыходных ситуаций! - Венто в возбуждении ходил взад-вперед. Подойдя к краю обрушившегося моста, он посмотрел в зияющую пасть пропасти, где далеко внизу серебристой змейкой поблескивала на солнце река.
        - Торбеллино! - воскликнул он. - А что если попробовать на моем «ревущем звере» перелететь на ту сторону пропасти? Тут не больше восьми метров. Мне кажется, если будет хороший разгон, то мы можем запросто перелететь на ту сторону.
        - Нет, это слишком опасно. Я не могу рисковать твоей жизнью.
        - Ну, дружище, давай попробуем! - и Венто настойчиво затряс за плечи помрачневшего Торбеллино.
        - Нет, дорогой, подумай о Флай. Если случится беда, она останется совершенно одна.
        - Черт побери! - выругался Венто, в сердцах топнув сапогом.
        - Вот если бы нашлась веревка…
        - Торбеллино, верно! Нужна крепкая веревка! Я один перепрыгну на мотоцикле через пропасть, а потом переброшу с той стороны тебе ее конец. И все дела!
        Венто запустил двигатель.
        - Ты куда?
        - Я сейчас вернусь! Скажу, что тебе необходимо обдумать их предложение! Главное - потянуть время! А заодно поищу веревку!
        - У тебя золотая башка, старина! - в восхищении произнес Торбеллино, выслушав план друга.
        - А ты сомневался?
        - Действуй, пожалуй, другого выхода у меня нет!
        В одну секунду ноктафрат был уже в седле мотоцикла, через мгновение Венто исчез за гранитным выступом скалы.
        Подъехавшего мотоциклиста сразу же обступили со всех сторон любопытные горные стрелки.
        - Ну, что ответили на ультиматум эти мерзавцы? - полюбопытствовал капитан, нервно постегивая себя по начищенному до блеска сапогу стеком.
        - Они передали, господин офицер, что подумают над вашим милостивым предложением, просили, чтобы через час я приехал за их окончательным ответом.
        - Однако, каковы наглецы, а! Вы слышали? - усмехнулся самодовольный солдафон, поворачиваясь к своим подчиненным и тайному агенту. - Они заставляют ждать, а я ведь могу и рассердиться. А я в гневе страшен! О, как я в гневе страшен!
        Услышав тираду самодовольного дурака, Фалсо презрительно хмыкнул, достал из серебряного портсигара папиросу и закурил. Он был недоволен проведенной операцией, по его мнению, она была провалена еще в самом начале из-за безалаберности разведки горных стрелков. В мыслях он уже представил, как будет беситься и выпрыгивать из штанов Рабиозо, когда узнает, что Крис со своим отрядом, оставив базу, бесследно растворился в неприступных горах.
        Венто, заглушив двигатель, стал со скучающим беззаботным видом слоняться среди бивака горных стрелков в поисках веревки. Но поиски ни к чему не привели. Веревки, как назло, нигде не попадалось. Около полевой кухни, где крутился упитанный солдат в белом поварском колпаке и переднике, он заметил две повозки с запряженными лошадьми. Венто моментально оказался рядом с поваром. Поболтал с ним о погоде, о маленьких детишках, о жене, которые ждут и не дождутся дорогого папашу из похода. Усыпив пустой болтовней бдительность солдата, Венто некоторое время покрутился около повозок с провиантом. Пока повар колдовал у огромного котла, он незаметно срезал поводья на обеих упряжках и запихнул ремни под кожаную куртку.
        - Где этот прохвост в черных очках? - неожиданно раздался визгливый голос капитана, который стоял у мотоцикла и озирался, стеком нервно выбивая дробь по кожаному пыльному сидению. Увидев ноктафрата, он набросился на него с упреками:
        - Где тебя черти носят? Ну-ка, живо слетай к ним! Отведенный им час уже давно прошел! Гони и скажи, что нам надоели их фокусы! Если будут продолжать упрямиться, потом жестоко пожалеют!
        - Хорошо! Я мигом, господин капитан! Оглянуться не успеете!
        - Смотри, поверю, хвастун! - криво усмехнулся офицер.
        - Да, передай, что у нас вот-вот лопнет терпение, - добавил тайный агент полиции. - Мы не будем с ними тут валандаться до скончания века!
        Венто несся, будто за ним гналась свора свирепых собак, выжимая из своего мощного мотоцикла всё, на что тот был способен. На бешеной скорости он вылетел из-за поворота и помчался к злосчастному обрушенному мосту… Мгновение… И он уже с машиной завис над глубокой пропастью. Седок и его железный конь как бы замерли в воздухе. Эти секунды Торбеллино показались целой вечностью. Наконец заднее колесо мотоцикла коснулось поверхности дороги, машину занесло на песке, и Венто упал на левый бок, ободрав в кровь колено. Освободившись от своего тяжелого друга, он, прихрамывая, подбежал к краю обвалившегося моста. Расстегнул куртку и вытащил поводья. Крепко связал концы ремней, получилось что-то наподобие длинной веревки, конец которой он перебросил через пропасть Торбеллино. Тот, закинув карабин за спину, затянул петлю из ремня у себя на левой руке и ждал, когда Венто приготовится к его прыжку. Венто, упершись ногами в остатки каменных перил моста, ждал рывка, который должен был последовать. Торбеллино решил с разбега не прыгать, так как это только усугубило бы их положение. Рывок будет так силен, что Венто
может не удержаться и тоже улететь в пропасть вслед за ним. Он натянул ремень, тихонько оттолкнулся от края моста и полетел на ту сторону. Резкого рывка не последовало, Венто ощутил только тяжесть друга, но ему стоило больших усилий вытянуть того наверх.
        - Венто! Что у тебя с ногой? - юноша, оказавшись на другой стороне моста, бросился к сидевшему на земле ноктафрату. Колено у того было в крови.
        - Пустяки, ободрался слегка.
        - У тебя же кровь идет! Необходимо срочно перевязать!
        - Не обращай внимания, - оборвал ноктафрат, стискивая от боли зубы. - Посмотри, там где-то в дорожной сумке аптечка была.
        Торбеллино кинулся к брошенному мотоциклу за аптечкой.
        Перевязав бинтом пострадавшую ногу, он помог другу подняться.
        - Нет, ничего не выйдет, - сказал, морщась, Венто. - Похоже, нога сломана.
        - Как сломана? - Торбеллино растеряно уставился на ноктафрата.
        - Ну чего стоишь? Помоги поднять мотоцикл и садись за руль, а то мне будет трудно управлять. Не разучился еще ездить?
        - Обижаете, дорогой учитель!
        - Надо поскорее сматываться отсюда, пока там не поняли, что их обвели вокруг пальца.
        Молодой фрид запустил двигатель. Мотоцикл недовольно взревел, почувствовав в седле чужака.
        - Спокойно, не спеши, сбрось обороты. Здорово не гони и внимательно смотри за дорогой. На ней полно ям и колдобин. Надеюсь, что до Бельканто доедем без приключений, в целости и сохранности.
        В столицу они въехали поздним вечером, когда улицы уже опустели. Торбеллино отвез друга к знакомому доктору. К счастью, у Венто оказался не перелом, а всего лишь вывих ноги. Опытный доктор в одну секунду поставил ноктафрата на ноги.
        Глава 28
        Город Ноузгей
        После разгрома повстанческой базы в Замке Ариозо прошло две недели. За это время разрозненные группы повстанцев воссоединились. Отряд Криса обустроил новую базу в пещере у Черных Скал. Здесь повстанцы чувствовали себя в полной безопасности, так как предатель Фалсо ничего не знал о существовании этого убежища.
        После неудачи Фалсо ходил как в воду опущенный. Схлопотав нагоняй от Рабиозо, он потерял аппетит и сон. Целыми днями напролет он рыскал по столице в поисках молодого фрида. Сыщики Флари и Восто втихомолку радовались, что фаворит шефа провалил столь ответственную операцию. Не все коту масленица!
        Вернемся же к нашему герою. Интересно, чем он занимался все это время? Оказывается, юноша в это время был не в Бельканто, а на севере страны. Торбеллино в приподнятом настроении возвращался в столицу из командировки, из отряда легендарного моряка Велы, с которым наладил надежную связь. Отряд северных повстанцев располагался в суровых труднодоступных горах недалеко от заброшенного форта Алармо.
        Несколько слов о форте Алармо. Почему он был заброшен? Трагедия случилось много лет назад, когда на форт неожиданно обрушилась снежная стихия. Целую неделю завывала вьюга, забрасывая форт снежными хлопьями, а потом вдруг резко ударил страшный мороз, который в одно мгновение убил все живое не только в форте, но и в округе. Защитники форта так и остались на своих местах, где их застала безмолвная ледяная смерть. Кто замерз в караулке у ворот, кто на крепостной стене, кто в помещениях крепости. Зрелище это было не из приятных, напоминало сказку о заколдованном замке, где окаменели все его обитатели.
        Сюда постоянно наведывались бойцы отряда. Здесь повстанцы добывали недостающее оружие, боеприпасы и пополняли запасы провианта из крепостных кладовых, раскапывая в плотном снегу и вырубая во льду подходы к дверям помещений. В форт, который стали называть «Ледяное безмолвие», Торбеллино довелось выбираться вместе с боевыми товарищами несколько раз. Это были походы за оружием и боеприпасами, которые уже не нужны были погибшим обитателям сторожевого форта.
        В Ноузгее, Городе Цветов, который оказался на его обратном маршруте, он провел всего полдня, хотя тут было, что посмотреть. Город у моря всегда был весь в цвету. Дома утопали в изумрудной зелени. Это завораживающее зрелище. Страстью горожан было разведение цветов. Город представлял собой огромный букет всевозможных цветов, благоухание которых чувствовалось на несколько километров. Над городом стоял пчелиный звон и веселый птичий щебет.
        Но самой яркой достопримечательностью горожан было выращивание карликовых деревьев. Представьте, вы попадаете в гости к кому-нибудь из жителей Ноузгея, и первое, что вас поражает, это обилие в доме цветов. Все подоконники и полки уставлены большими и маленькими цветочными горшками. Балконы, лестницы и внутренние дворики увиты вьющимися растениями. Но особенной чертой каждого жилища является обязательно одно или несколько карликовых деревьев. Они обычно в доме занимают самое почетное место и считаются бесценными, так как эти деревья передаются из поколения в поколение. Некоторым из них по несколько сотен лет. Высотой самые большие из деревьев не больше семидесяти сантиметров. Представляете, вы видите перед собой яблоню или абрикос высотой пятьдесят сантиметров, которые цветут или увешаны крошечными плодами. Это бесподобно! Жители города - величайшие садоводы и страстные цветоводы. Чтобы вырастить карликовое дерево, надо приложить огромное старание и обладать терпением и трудолюбием. Горожане увлекаются также выращиванием арбузов, дынь, тыкв, придавая им всевозможные затейливые формы, то в виде
куба, то в виде гантели.
        В городе есть улица, на которой живут только «охотники за растениями». Чтобы добыть росток, пригодный для создания карликового дерева, необходимо отправляться на поиски этих самых ростков. А найти их можно только далеко на севере, за фортом Алармо, в районе Мыса Трех Братьев, где дуют пронизывающие холодные ветра, где очень суровый климат, который преображает весь растительный мир тех краев. Там все растет очень медленно, укрываясь от бешеного холодного ветра, стелясь ближе к земле. У этих растений очень маленький рост и необычайно причудливые формы. За ними и отправляются «охотники за растениями», но найти дерево интересной формы и маленького росточка оказывается не так-то просто. Это большая редкость и ценность. Когда растение, добытое на Мысе Трех Братьев, пересаживают а фарфоровую плошку, оно, чувствуя тепло, начинает очень быстро расти. Вот в этот момент нужны опыт и терпение настоящего садовода. Чтобы дерево приобретало и сохраняло свою оригинальную форму, его сначала на некоторое время опутывают проволокой. Периодически дереву прищипывают часть лишних ветвей и подрезают корни, чтобы оно не
получало в изобилии питательных веществ, иначе оно начнет неудержимо расти.
        Город со всех сторон окружает высокая живая стена. Кусты тиса, из которых она состоит, посажены двести-триста лет назад. Высота изгороди более десяти метров, а ширина два с половиной метра. Подстригают ее с помощью специальных лестниц команды садоводов.
        Город находится на берегу Залива Слезы Осени. Свое название залив получил благодаря кленам, окаймляющим его побережье. Осенью разноцветный ковер из желтых и красных клиновых листьев устилает поверхность залива. Но многие иначе понимают это название. Они утверждают, что это название появилось после трагедии, разыгравшейся в водах залива пятнадцать лет назад. Тогда осенью мятежной эскадрой Гавилана здесь были потоплены корабли, преданные правителю Синсеро. Клены словно оплакивают и скорбят по погибшим морякам, павшим в сражении с Черным Адмиралом.
        В Ноузгее несколько раз в год проходили знаменитые турниры по Ноузгейскому теннису, на которые съезжались любители и спортсмены со всей страны. Трайдор был ярым поклонником игры. На соревнования диктатор выезжал со всей своей свитой. Спортивный праздник в городе проходил целых две недели. Несколько слов о правилах Ноузгейского тенниса. Он чем-то напоминает большой теннис. Тоже мяч, ракетки. Только здесь нет сетки, как в большом теннисе. А есть две стены, соединенные под прямым углом, а перед стенами высокий постамент, высотой около метра. Сама игра идет на площадке напротив стен, играют два игрока, которые поочередно бьют по мячу, направляя его в стену. Иногда игроки умышленно бьют по мячу так, чтобы он, ударяясь в одну стену, отлетал, меняя траекторию, в другую, а от нее уже далее… Высокий постамент затрудняет специально игру, игрокам приходится много передвигаться по площадке и часто запрыгивать на постамент, чтобы отразить слабый отскок мяча. Эти частые моменты с постаментом здорово выматывают игроков. Опытные теннисисты умудряются создавать для своих соперников такие ситуации очень часто за
игру, подтачивая их выносливость. Игра очень азартная и зрелищная. Есть ряд интереснейших правил, свойственных только этой яркой игре, но не будем отвлекаться и вернемся к нашему герою.
        Глава 29
        Бласфемо или сделка с дьяволом
        На дорожном тракте между Бельканто и Ноузгеем находилась Таверна Толстяка Авидо, которая с давних времен пользовалась довольно дурной славой. Очень часто на этой дороге случались грабежи и убийства. Люди старались засветло добраться до таверны, чтобы здесь найти надежное убежище от грабителей, так как в округе бесчинствовали шайки разбойников Одноглазого Бласфемо и Малбено. Никто не подозревал, что таверна является самым настоящим разбойничьим гнездом. Здесь частенько происходили жестокие стычки между двумя враждующими шайками из-за добычи.
        На четвертый день до Таверны Толстяка Авидо юношу подвез на своей телеге добродушный местный фермер, который доставил хозяину заведения партию свежего мяса и несколько мешков муки. Начинало смеркаться, о дальнейшем пути не могло идти и речи. Торбеллино решил заночевать на постоялом дворе при таверне. Наш герой в знак благодарности угостил доброго фермера ужином и чаркой превосходного вина. После ужина утомленный Торбеллино поднялся в отведенную ему крохотную комнатку на втором этаже. Кроме узкой кровати и старого рассохшегося шкафа в комнате ничего не было. Пахло чем-то приятным, напоминающим запах чайных роз. Он запер дверь на засов и, не раздеваясь, прилег на кровать. Не прошло и нескольких минут, как его сморил глубокий сон. Ему приснилось чудесное сновидение. Перед ним был Залив Одиноких Сердец, Маяк Старого Галса. Они с Джой, счастливые, бегут по песчаному берегу, который лижут ласковые волны, а вдоль берега, соревнуясь с ними, плывет, выпрыгивая из воды, кувыркаясь через голову, Веселый Малыш. Потом в морской дымке показался далекий парус, скоро превратившийся в гору белых парусов. Слышался
скрип снастей и грубый голос невидимого боцмана, который громко ругался. Голос был похож на голос Грозеро, боцмана с фрегата «Пари». Чудеса на этом, вдруг, закончились. Голубое небо и Джой с Малышом куда-то исчезли, появилась огромная вспененная волна, она нависла над ним и через секунду обрушилась на него своей тяжестью. Что-то больно ударило его в бок, потом еще раз, голова налилась свинцом, стало трудно дышать, будто какая-то злая сила сдавила грудь. Юноша рванулся, пытаясь освободиться…
        Торбеллино очнулся от бешеной тряски. Но проснулся не на кровати в номере гостиницы, а привязанным к мулу, который не спеша цокал копытами по пыльной дороге. Тупо болела голова, юноша с трудом повернул ее и огляделся по сторонам. Животное под уздцы вел какой-то вооруженный небритый детина в мятой фетровой шляпе с пером, обутый в высокие сапоги с ботфортами. За мулом шли еще двое вооруженных до зубов головорезов, которые громко спорили и ругались. Было уже светло, над синими отрогами далеких гор поднимался ярко-красный диск солнца. На придорожных кустах и траве заблестели бисеринками капельки утренней росы.
        Послышался приближающийся конский топот, разбойники свернули с дороги на еле заметную тропинку и укрылись в густом кустарнике, недалеко от дороги.
        Мимо, в сторону Ноузгея, проскакал конный отряд, человек десять-тринадцать.
        Разбойники снова вывели мула с привязанным к нему бедным юношей на дорогу и спокойно продолжили путь.
        - Нигде от них покоя нет, - выругался низенький с упитанной красной физиономией и копной пшеничных волос.
        - Не спится им, проклятым, - согласился напарник.
        - Мы тоже не спим.
        - Мы не спим, потому что работенка у нас ночная.
        - Кого-то ищут, должно быть? - отозвался тот, который вел мула.
        - Кого они могут еще искать? Всех уже переловили и пересажали.
        - Не всех значит.
        - Ну, кого еще не посадили?
        - Нас, Джерико, - захихикал низенький.
        - Ха-ха! Ну ты рассмешил до слез, - взвизгнул от восторга Джерико.
        - А кроме нас еще Бласфемо и Малбено с его отъявленными головорезами.
        - Нас еще могут посадить, а вот Бласфемо и Малбено - глубоко сомневаюсь.
        - Почему же, Паоло? Ап-чхи! - полюбопытствовал низенький, громко чихнув.
        - А кому это надо?
        - Трайдору это точно не нужно. Ему даже на руку, когда мы грабим простой народ.
        - Ты, Джерико, настоящий политик. Тебя за твои крамольные речи и рассуждения точно когда-нибудь повесят или упекут на каторгу на остров.
        - Балда ты, Фернандо.
        - Сам - балда, - огрызнулся низенький.
        - Ну-ка, хватит спорить, шум и гам подняли на всю округу, - рассердился Паоло.
        - Не пора ли нам, братцы, привал устроить? Я дюже проголодался да и устал пешком тащиться! - пожаловался Джерико, почесывая живот. - А чего мы его тащим, в конце концов? Давайте продадим его кому-нибудь, а деньги поделим поровну.
        - Ты, Джерико, совсем опупел! Бласфемо тебе продаст, уши-то в один миг обрежет.
        - Он не узнает.
        - Бласфемо хоть и одноглазый, но видит всех насквозь, так что обманывать его тебе не советую. Добром не кончится, - пояснил назидательным тоном Фернандо.
        - Это точно, обманывать нашего главаря - это все равно, что на бочке с порохом костер разводить. Ты молодой еще, Джерико, глупый. Еще не знаешь, каков Бласфемо в ярости.
        Связанного Торбеллино разбойники доставили прямиком в апартаменты атамана - Одноглазого Бласфемо, которые располагались в рыцарском зале старого заброшенного форта Адиос. Главарь разбойничьей шайки «Ночные гости» со скучающим видом сидел в роскошном кресле, несмотря на жару, у горящего камина и потягивал из кубка красное вино, опустив в таз с теплой водой длинные тощие ноги. Последнее время его здорово мучили приступы подагры. Стоящий за его спиной слуга изредка подливал в тазик из кувшина горячую воду.
        - Неплохой улов, - сказал атаман, окинув цепким взглядом ладную фигуру юноши. - Надо премию выписать Толстяку Авидо: за неделю четверых постояльцев нам подарил. Судя по скромной одежонке, выкуп мы за него точно не получим, так что Паоло придется тебе свою добычу сбагрить в Карамбу на невольничий рынок.
        - А если я сам за себя дам выкуп? - отозвался Торбеллино, у котрого не было никакого желания оказаться в Карамбе. У него затеплилась слабая надежда на освобождение.
        - Ха! Ха! Ха! Сколько же ты стоишь? - расхохотался Джерико. - У тебя в кармане и трех медяков не нашлось, когда мы тебя захватили.
        - Я серьезно, господа! Честное слово! Надеюсь, сундука с золотом хватит? Хотя там сундуков наберется с десяток-другой.
        - Сундук золота у какого-то бездомного нищего бродяги? - присвистнул носатый Фернандо.
        - Что б мне провалиться на этом месте!
        - Чушь сивой кобылы! Хочешь обвести вокруг пальца старого лиса Бласфемо? Не выйдет! Не на того напал! - криво усмехнулся главарь и отхлебнул из серебряного кубка.
        - Если б вы мне поверили, господин Бласфемо, вы стали бы самым богатым человеком на всем белом свете.
        - Эти все бабушкины россказни, паренек, прибереги для своей любимой мамаши и своих юных подружек.
        - Клянусь! То, что я сказал, истинная правда.
        - Доказательства! Где доказательства, дорогой? Что язык сразу прикусил?
        - Да, где доказательства? - повторил, как попугай, Джерико.
        Наступило продолжительное молчание. Торбеллино вдруг осенило.
        - Доказательства можно увидеть на моей бедной спине.
        - Загадками говоришь. Что там у тебя на спине? Нарисованная карта, где зарыт клад? Ну-ка, ребята, развяжите этого шута горохового! Посмотрим его спину!
        Разбойники бросились выполнять приказ грозного главаря. Освободив юношу от веревок, задрали ему на спине вверх рубаху.
        - Дааа… крепко досталось… - протянул разбойник, увидев белые следы от рубцов на спине Торбеллино.
        - Теперь верите, что я был галерным гребцом у пиратов? Я знаю кое-что об их золоте. Ну, так как насчет выкупа? Слабо?
        - Ты, сопляк, не стоишь и острия моего кинжала.
        - Кинжал как кинжал. Ничего особенного.
        - Ха! Ха! Ха! Вы слышали? - бросил Бласфемо, обернувшись к своим подручным. - Да этому кинжалу цены нет, к твоему сведению!
        - Почему же? Чего в нем такого особенного?
        - А это клеймо видел?
        - Да таких я видел сотни, - сказал Торбеллино.
        - Сотни… - протянул удивленный разбойник. - Где?
        - В Карамбе у каждого пирата клинок с клеймом.
        - Э, нет, тут ты глубоко заблуждаешься, дорогой. Такого ни у кого нет!
        - Почему?
        - Этот кинжал изготовлен не оружейниками города Веер-Блу, а тысячи лет тому назад древними чучеванами! Гляди вот сюда! Видишь, на лезвии изображение орла, несущего копье, это клеймо великого мастера Кукрито!
        - Откуда он у вас? - полюбопытствовал наш герой.
        - Он был привезен из таинственной Долины Фараонов двести лет назад известным исследователем профессором Консило и долгое время хранился в историческом музее в Бельканто, а откуда уже попал ко мне на вечное хранение. Ха! Ха-ха!
        - Так это тот самый, знаменитый на всю страну клинок - Папарана? Тот, который бесследно пропал?
        - Он самый! - довольный произведенным на юношу эффектом одноглазый атаман широко заулыбался.
        - Тот, что одним ударом перерубает рыцарские мечи и панцири?
        - Ха! Ха! Ха! Жалкие панцири? Мечи? Да им можно пушку перерубить пополам, если хочешь знать!
        - Пушку?
        - Не веришь? А это видел?
        Бласфемо сделал неуловимый взмах кинжалом, и стоящий у камина манекен в рыцарских доспехах прямо на глазах ахнувших присутствующих развалился на две части.
        - Ничего себе… - вырвалось у пораженного увиденным Торбеллино.
        - Смотри, какой он острый, это тебе не бритва! Это похлеще самой острой бритвы будет!
        Бласфемо оглянулся по сторонам в поисках какого-нибудь подходящего предмета. Но ничего не нашел. Тогда он взял со стола белую салфетку, подбросил ее высоко вверх над столом и вытянул вперед руку с обнаженным кинжалом. Легкая салфетка, падая, слегка коснувшись лезвия, в одно мгновение превратилась в две салфетки.
        Атаман разбойников, довольный произведенным на всех эффектом, пригубил кубок с вином.
        - Господин Бласфемо, ну так как насчет сундука? - вновь задал вопрос, переминаясь с ноги на ногу, наш герой.
        - Ты мне лапшу на уши не вешай, парень! Знаешь, что бывает с теми, кто обманывает Бласфемо?
        - Что?
        - Живые завидуют мертвым, птенец! - отрезал разбойник.
        - Я нисколечко не сомневаюсь в ваших способностях, - попытался польстить атаману разбойников юноша. - Но я вам предлагаю серьезную сделку.
        - Ладно! Выкладывай, где прячешь свое заветное золотишко и бриллианты!
        - Поклянитесь только, что не обманете и отпустите меня.
        «Ночные гости» удивленно и испуганно переглянулись между собой, Паоло фыркнул, а Фернандо даже многозначительно покрутил пальцем у виска.
        - Я обману? - подскочил, как ужаленный, в кресле одноглазый разбойник, разбрызгивая воду из таза. - Ты меня пытаешься смертельно оскорбить, парень! Да Бласфемо честнейший человек на всем белом свете! Зачем ему обманывать, он и так все возьмет, что ему понравится! Обманывают, когда боятся или хитрят! Клянусь моей дорогой любимой мамочкой! - разбойник от переполняющих его чувств даже прослезился.
        - Хорошо, я вам верю, господин атаман. Слушайте, уж так и быть открою вам тайну самого Малисиозо.
        - Малисиозо? Пирата?
        - Да, того самого, я у него был личным рабом и посвящен во все его тайны.
        - Ой! Свистишь, парень! Тех, кто знал его тайны, давно уже акулы съели! - брякнул из угла Фернандо.
        - Он пытался меня убить, но мне удалось по счастливой случайности спастись.
        Бласфемо, услышав имя грозы всего западного побережья, небезызвестного капитана Малисиозо, весь напрягся. Чтобы о тайне не узнали посторонние, велел своим подручным и слуге убраться из зала и плотно прикрыть за собой двери.
        - Садись напротив и выкладывай все начистоту, - распорядился хозяин форта Адиос, извлекая волосатые мокрые ноги из тазика и вытирая их махровым цветастым полотенцем.
        Торбеллино, устроившись за массивным дубовым столом, заставленным винными бутылками и закуской, во всех подробностях поведал атаману шайки о тайной пещере Малисиозо, где жестокий пират прятал свои несметные сокровища, о свирепых братьях-циклопах, о своем спасении.
        У Бласфемо от рассказанного зачесалась лысина, и засверкал бриллиантом его единственный глаз. Разбойник заерзал в глубоком кресле, предвкушая, как запустит свои волосатые руки в чужие сундуки с несметными драгоценностями. Ему не терпелось немедленно отправиться за сокровищами знаменитого пирата.
        - Ну, смотри, паршивец, если ты обманул меня, ты жестоко пожалеешь. Ну-ка, смотри мне в глаза! Меня не проведешь! Еще никому не удавалось мне соврать!
        Он уставился в лицо юноши, сверля его насквозь своим глазом.
        - Мдаа… ты сказал правду, - заключил он через минутную паузу. - Меня за всю мою жизнь обманул только один человек…
        - Кто?
        - Не поверишь, моя дорогая матушка. Она, когда умирала, открыла мне страшную тайну. Она была большая грешница. Я всю жизнь считал себя сыном отважного мореплавателя, адмирала Лакроссо, а оказалось, что моим отцом был лысый парикмахер Папетти с соседней улицы. От него, как видишь, я унаследовал эту блестящую лысину, высокий рост да жадность. Представляешь, какой это был для меня удар! Я бросил учебу, убежал из дому и стал разбойником с большой дороги!
        Торбеллино, с интересом слушая откровения растроганного разбойника, сочувственно кивал.
        - Да, вам не позавидуешь, такой удар по неокрепшей детской психике. Мальчишки всегда мечтают, чтобы их отцы были смелыми и отважными героями. Но если посмотреть с другой стороны, на всех ведь не напасешься героев-отцов. Где их столько взять? У меня вот, например, отец был простым моряком, и я нисколечко не убиваюсь из-за этого. Так что ничего страшного, господин Бласфемо, не случилось. Все лечится. Обратитесь к доктору Кордиале, что живет в Бельканто на улице Примулы. Он вам, думаю, поможет поставить психику на место. Кордиале здорово разбирается в этих вопросах, доктор исцелил меня, когда я, парализованный, не мог пошевелить ни ногой, ни рукой. Даже, помню, из-за переживаний хотел свести счеты с жизнью.
        - Ладно, парень, катись на все четыре стороны! Благодари своих святых, что я сегодня в хорошем настроении. И не попадайся больше моим лихим молодцам в лапы. Как, ты говоришь, зовут твоего столичного доктора?
        - Кордиале…
        - Эй, Паоло, Фернандо, Джерико!! - громовым голосом позвал разбойник своих подшефных, которые в это время, прижав плотно уши к двери, пытались хоть что-нибудь услышать из разговора Торбеллино и Бласфемо.
        Разбойники с пылающими от смущения физиономиями, потупив глаза, появились в рыцарском зале.
        - Бережно возьмите свою драгоценную добычу под локотки, с оказанием высоких почестей выведите его за ворота форта и дайте ему хорошего пендаля, чтобы летел отсюда, не оглядываясь! Поняли?
        - Шеф, это мы с превеликим удовольствием!
        Разбойники из шайки «Ночные гости» четко, по полной программе, выполнили распоряжение Одноглазого Бласфемо. Они вывели пленника за широкие крепкие ворота форта и наградили юношу чувствительным пинком пониже спины.
        Торбеллино от непередаваемого ощущения вновь обретенной свободы даже не обиделся на них. Он помчался, как быстроногий олень, подальше от проклятого форта Адиос и его лихих обитателей.
        Глава 30
        Три брата. Венгадор
        Дорогие читатели, давайте с вами совершим небольшой экскурс в прошлое, вернемся на пятнадцать лет назад. Когда-то в Бельканто на Улице Осенней Улыбки в аккуратном двухэтажном каменном домике жили три брата. Старший из них, Росио, слыл талантливым художником, он целыми сутками пропадал на чердаке, где у него размещалась уютная светлая художественная мастерская. Его картины были почти в каждой столичной семье. Говорят, что они оказывали на людей волшебное лечебное воздействие: лечили от многих недугов, от одиночества, от тоски. Они несли ощущение тепла, радости и даже ощущение запахов луговых цветов, утренней свежести…
        Средний брат, Бижу, был знаменитым музыкантом и певцом. Его веселые песни распевали по всей стране, его мелодии зажигали сердца людей, лица их расцветали, точно цветы, становились добрее.
        Сонриса, так звали младшего из братьев, писал изумительные стихи, почти все свои песни Бижу сочинил на слова своего брата. Братья были дружны и неразлучны. Несколько раз в году в поисках вдохновения они уезжали из столицы далеко на север, за форт Алармо. Здесь на высоком берегу разбивали небольшую палатку и жили по нескольку недель, вслушиваясь в звуки рокочущего прибоя. Это место в народе так и назвали - Мыс Трех Братьев.
        Удобно устроившись перед этюдником, Росио быстрыми движениями кисти набрасывал детали будущей картины. Сонрису всегда сопровождал Бижу: юный поэт в детстве после тяжелой болезни полностью потерял зрение. И мир, который остался в его памяти, был миром трехлетнего мальчика. Он смутно помнил яркое солнце, милое лицо матери, зеленую траву… Теперь он мир познавал на ощупь. Часами он ходил по лесу, запоминал, сколько шагов до тропинки, до ручья… Вырабатывал у себя зрячую походку.
        Росио постоянно испытывал недовольство собой, его преследовало вечное стремление к совершенству. Он подолгу вынашивал произведения в голове и уже написанные картины выдерживал годами в мастерской, перед тем как их кому-нибудь показать.
        Мятеж, возглавляемый генералом Трайдором, застал Росио в городе Брио, где состоялось открытие выставки его последних живописных работ. Вернувшись через несколько дней в столицу, он был поражен мрачной атмосферой, царящей в Бельканто. Домой он так и не попал: друзья заранее предупредили его, что художественная мастерская и картинная галерея разгромлены, картины сожжены, а братья арестованы, что ищейки диктатора ищут его, чтобы тоже арестовать. Укрывшись у верных друзей, художник очень переживал разлуку с братьями. Как они там без него? Ведь он был им скорее отцом, чем старшим братом. После смерти родителей вся забота о младших братьях легла на его крепкие плечи.
        Спустя несколько дней томительного ожидания Росио не выдержал. Переодевшись в нищего старика, тщательно загримировавшись, он осторожно вышел на улицу. Надвинув на глаза потрепанную старую шляпу и опираясь на костыль, старший брат доковылял до набережной, внимательно вглядываясь в окружающее. За рекой простиралось Поле Искусств. Теперь оно представляло собой живой пестрый ковер. Это несколько тысяч узников томились прямо под открытым небом. Росио заметил: на краю поля недалеко от берега на столбе, к которому в праздники привязывали яркие воздушные шары, висит подвешенный за руки, окровавленный человек, на груди которого болтается разбитая гитара.
        Росио тогда еще не знал, что человек с разбитой гитарой был его родной брат, замученный озверевшей солдатней диктатора Трайдора.
        С тяжелым сердцем и мрачными мыслями он вернулся в свое убежище. На следующий день друзья поведали ему всю правду о том, как погибли Сонриса и Бижу.
        Чтобы поднять настроение и сплотить людей, согнанных на Поле Искусств, Бижу взял гитару в руки и запел всеми любимую песню…
        Несколько тысяч человек хором подхватили знакомый мотив. Разъяренные охранники долго пытались пробиться к популярному певцу через толпу. Лишь только открыв стрельбу по людям, они смогли схватить нарушителя спокойствия. Они остервенело топтали и били прикладами юношу и его звонкий музыкальный инструмент, а потом мертвого повесили вместе с изуродованной гитарой на столбе в назидание другим, запретив под страхом смерти приближаться к убитому.
        Слепой Сонриса был застрелен в упор, когда вытянув руки вперед, бросился на голос умирающего брата.
        Узнав о гибели своих братьев, Росио замкнулся и подолгу, молча просиживал перед чистым холстом, который ему достали друзья, чтобы как-то отвлечь его от горестных тяжелых переживаний. За эти несколько дней он очень сильно изменился, стал замкнутым, улыбка навсегда исчезла с его лица, седина заметно тронула голову. И однажды друзья не обнаружили его в укромном жилище, где он скрывался. Он исчез неизвестно куда. Больше никто из них художника никогда не встречал. Спустя некоторое время, после серии взрывов и дерзких нападений на ряд высокопоставленных государственных чиновников, по стране поползли невероятные слухи о каком-то неуловимом бесстрашном мстителе по имени Венгадор, личном враге диктатора Трайдора.
        Венгадор прохаживался по набережной в ожидании кареты палача Вердуго, на руках которого была кровь многих и многих замученных патриотов. В стареньком потертом портфеле лежала, изготовленная им бомба. Уже несколько дней Венгадор, прогуливаясь здесь, караулил своего злейшего врага, чтобы отомстить за смерть братьев. Наконец-то в полдень он увидел знакомую черную карету, приближающуюся в сопровождении шестерки вооруженных верховых. Расстегнув портфель, он запустил туда руку. Когда карета поравнялась с ним, мститель с силой швырнул под нее свой смертоносный груз…
        Раздался оглушительный взрыв, разметавший в стороны охранный эскорт палача. Карета опрокинулась, двое охранников упали, сраженные, с лошадей. Раненый Венгадор, задетый одним из отлетевших осколков, схватился за голову и медленно сполз вдоль чугунной ограды на булыжную мостовую.
        В это время двигавшийся навстречу по набережной дилижанс с пассажирами понесли испуганные кони. И он, врезавшись на скорости в гранитный парапет набережной, проломив ограждение, рухнул вниз. Из быстро погружающегося дилижанса послышались душераздирающий женский крик и детский плач. В мгновение собралась большая толпа горожан, в ужасе глядя вниз на реку, на вспененное пятно, где только что исчез под водой дилижанс.
        Торбеллино после работы в тесной душной типографии вышел, как обычно, прогуляться по набережной. Все произошло прямо у него на глазах. И неожиданный взрыв, и опрокинувшаяся карета, и рухнувший в реку дилижанс… Наш герой, подстегнутый женским криком и детским плачем, которые продолжали звенеть у него в ушах, протиснулся сквозь возбужденную толпу, столпившуюся на набережной, и, как был в одежде, бросился вниз. Вода обожгла его ледяным холодом, быстрое течение реки и одежда затрудняли движения. Наконец он с трудом различил в мутной воде лежащую на боку карету. Подплыв, рванул на себя дверцу, но безуспешно. Она не поддалась, вероятно, ее заклинило. Тогда он с огромным усилием разбил окно ногой и проник внутрь. Пассажиров было шестеро, они в неестественных позах, в каких их настигла смерть, плавали внутри утонувшего дилижанса. Торбеллино удалось изнутри открыть дверцу. Схватив два маленьких легких тельца, он выбрался наружу. Всплыв на поверхность, где на набережной собралась внушительная толпа горожан, юноша передал детей на руки ожидавшим и снова исчез в мутных водах Браво. В этот раз фрид появился с
молодой женщиной на руках, вероятно, матерью маленьких детишек. Потом он нырял еще несколько раз. Последним из спасенных оказался плотный пожилой господин с обвисшими седыми бакенбардами. Бережно передав его спасателям, которые тут же начали делать пострадавшему искусственное дыхание, наш герой обессилевший, с трудом выбрался на берег и в полном изнеможении опустился на гранитные ступени лестницы. Кровь из рассеченного лба (он в мутной воде ударился об угол крыши дилижанса) заливала ему глаза. Торбеллино весь посинел от холода, его трясло, как в лихорадке. Кто-то заботливо накрыл его пледом. Когда спасенных привели в чувство и им была оказана первая помощь, к нему подошел пожилой доктор, чтобы перевязать его сильно кровоточащую рану.
        В этот момент к месту происшествия, расшвыривая направо и налево любопытных зевак и спасателей, сквозь толпу пробилось с десяток вооруженных полицейских во главе с офицером в мундире и сыщиками Восто и Флари.
        - Взять его! - отдал приказ подчиненным, свирепо вращая глазами, офицер, остановившись перед лежавшим без сознания и получившим ранение Венгадором. Карабинеры подхватили мстителя под руки и поволокли к подъехавшей полицейской карете.
        - Этого тоже хватайте! Это опасный государственный преступник! - вытаращив глаза на спасителя пассажиров, завопил Восто. Ищейка тайного сыска сразу же признал в раненом юноше неуловимого Торбеллино, за которым так долго охотилась охранка.
        - Хватайте его! - не унимался сыщик. - Это опасный государственный преступник!
        - Именем закона, ты арестован! - заверещал Флари, словно бульдог, крепко вцепившись в мокрую одежду бедного юноши. Несколько полицейских, не раздумывая, бросились исполнять приказ.
        - Господа, погодите минуточку, он же ранен, я его сейчас перевяжу, - возмущенно воскликнул сердобольный доктор, пытаясь закончить перевязку раненого юноши.
        - Пошел прочь, старый хрыч! - бесцеремонно оттолкнув его в сторону, офицер со злостью пнул докторский саквояж и наступил на упавшие на мостовую докторские очки. Стеклышки жалобно хрустнули под тяжелым сапогом солдафона.
        На потерявшего много крови Венгадора и Торбеллино надели наручники, швырнули в полицейскую карету и увезли в городскую тюрьму. Там задержанных поместили в одиночные камеры.
        Допрашивать юношу примчался в тюрьму лично шеф тайной полиции Рабиозо. Известие об аресте Торбеллино привело его в неописуемую радость. В первую очередь полицейского интересовала подпольная типография, деятельность которой так выводила из себя диктатора Трайдора. Но арестованный юноша наотрез отказался отвечать на его вопросы.
        - Значит, не хотите отвечать, молодой человек? Ну-ну… - лицо Рабиозо перекосилось от раздражения, но он тут же придал ему прежнее спокойное выражение. - Продолжаете упорствовать. Это вам не поможет. Мы о вас очень многое знаем. Наш агент Фалсо давно уже водит вас за нос, жаль вот, что с разгромом Замка Ариозо мы немножко поспешили, а то бы вы все выложили ему.
        - Фалсо еще ответит за свое подлое предательство и гибель наших товарищей, - вырвалось у Торбеллино.
        - Ну, это ваши с ним дела. Меня это, честно сказать, совершенно не интересует. Мне не дает покоя ваша типография. Вы такой юный, у вас вся жизнь впереди, неужели вы хотите одним росчерком пера перечеркнуть все прекрасное, что вас еще ждет впереди? - тихим вкрадчивым голосом продолжал «окучивать» опытный сыщик молодого повстанца, жалобно поблескивая стеклами своего пенсне. - Наверное, и любимая девушка у вас есть? Ведь она, бедняжка, будет страшно страдать и не переживет, если вас посадят в тюрьму. От вас ведь ничего не требуется, всего лишь назвать один адресок и все. И мы вас, дорогой юноша, сразу же отпустим домой, и никто никогда об этом не узнает. А я, клянусь, тут же забуду наш разговор. И вы будете счастливы с любимой. Заведете пару-тройку, а посчастливится, и дюжину милых веселых карапузов. Ведь мы вас не обидим, от нас вы уйдете не с пустыми руками. Вы станете в одно мгновение обеспеченным человеком на всю оставшуюся жизнь. Представляете, как будет этому рада ваша вторая половинка?
        - Не дождетесь!
        - Я не буду вас торопить, молодой человек, подумайте. Хорошо подумайте. Не прощаюсь. Завтра я вновь навещу вас. Надеюсь, вы за ночь все обдумаете и примете правильное и единственно верное решение, от которого зависит будущее не только ваше, но и вашей ненаглядной девушки.
        Железная дверь за шефом тайной полиции захлопнулась, заскрежетали задвигаемые засовы. Торбеллино откинулся на жесткую подушку, потрогал рукой марлевую повязку на голове.
        - Каков хитрый лис, - пробормотал он. - Красиво говорит, можно заслушаться, будто в углу сети плетет паук. Но зря старается. Не на того напал, господин полицейский. Не видать тебе подпольной типографии, как своих ушей.
        Глава 31
        Крепость Мейз
        Состоявшийся на следующий день диалог Рабиозо и схваченного революционера ни к чему не привел. Арестованный наотрез отказался говорить. Никакие ухищрения, никакие угрозы, никакие заманчивые предложения - ничто не помогло сдвинуть следствие с мертвой точки. С чарующей улыбкой, еле сдерживая ярость, шеф тайной полиции покинул камеру Торбеллино. Через три дня закованного в кандалы юношу осудили как опасного государственного преступника и отправили в Крепость Мейз.
        Побеги из Крепости Мейз казались совершенно невозможными. Неприступная крепость располагалась на скалистом берегу Залива Реминор, ее высокие толстые стены проходили по самому берегу, так близко к воде, что оставалась лишь узкая полоска земли у основания стен. В бурю волны неистово ударялись в мрачные стены крепости. Толщина и высота стен исключали всякую возможность их пробить или перелезть через них. Поверху постоянно ходили часовые.
        Мысли заключенных о побегах из крепости никогда не умирали, а вынашивание самых фантастических планов побегов не прекращалось. Особенно рождались планы о побеге с наступлением весны, страстно хотелось сбросить долой цепи и лететь, как птица, на свободу.
        После продолжительного допроса Торбеллино был помещен в одну из камер, где находились арестанты, осужденные пожизненно. Большинство из них были бывшими гвардейцами, защищавшими когда-то дворец Мудрого Синсеро от мятежников.
        - Как тебя зовут, парень? За какие грехи тебя упекли в этот «каменный мешок»? - спросил крепкий седой узник, присаживаясь рядом с Торбеллино на тюремные нары.
        - Торбеллино.
        - Торбеллино?! Погоди, погоди, парень. Ты случаем не из людей Криса? Не правда ли? - обрадованно воскликнул мужчина, и его широченная ладонь опустилась на плечо юноши. - Рассказывай, как вы там?
        - А вы кто? - настороженно взглянув на собеседника, задал вопрос Торбеллино.
        - Я?! Я - Осадо! Полковник гвардейцев!
        - Как Осадо? Тот самый полковник Осадо?
        - Да, дорогой! Да, тот самый! - улыбнулся обезоруживающей улыбкой седой. - Не веришь? Спроси у остальных или у проклятых псов-тюремщиков.
        Торбеллино, широко улыбаясь, с восхищением, во все глаза смотрел на высокого заключенного с гривой седых волос. Так вот он какой, тот самый полковник Осадо, о котором в народе ходят легенды.
        - Ты чего, парень? Очнись! - рассмеялся Осадо. - Все еще не веришь?
        - Верю…
        - Братцы! Подойдите ближе, - позвал сокамерников полковник. - Это свой парень. Из отряда Криса.
        Узники плотным кольцом окружили Торбеллино и своего вожака. Всем было интересно услышать о событиях, происходящих на воле за стенами мрачной крепости. Они забросали юношу вопросами.
        - Ну, давай рассказывай! Да, не бойся, тут в каземате все свои, в основном, бывшие гвардейцы. Большинство осуждены на пожизненный срок и смертельно ненавидят диктатора Трайдора.
        - Мы тут рады любой весточке оттуда, из-за этих безмолвных каменных стен.
        - Как там на воле?
        Узники с горечью восприняли рассказ о разгроме южной повстанческой базы в замке Ариозо, чертыхаясь и сжимая в бессильи кулаки.
        - Значит, кто-то их предал, - изрек бывший полковник. - В наших рядах, товарищи, завелся «крот». Выходит, южного отряда уже не существует. Да, это большая и невосполнимая утрата.
        - Их предал Фалсо, один из бывших связных, который…
        - Ты уверен? Откуда знаешь? - прервал юношу похожий на скелет узник с большими живыми глазами на бледном лице.
        - Я его видел за спинами горных стрелков, когда те атаковали замок Ариозо. Да и на моем допросе шеф полиции Рабиозо проговорился.
        - Отольются ему еще наши слезы. Достанем предателя из-под земли, - угрожающе произнес один из заключенных.
        - До нас дошли слухи, что в Бельканто после покушения на палача Вердуго был схвачен неуловимый мститель Венгадор. Это правда? - задал вопрос полковник. - Что ты нам можешь об этом сообщить? И вообще, кто он такой, этот Венгадор?
        - Откуда взялся? Он не из вашего отряда?
        - Нет, для нас это тоже загадка, - ответил юноша.
        - Мы тоже пытались разузнать о нем из надежных источников, но пока безрезультатно, - сказал Осадо.
        - Нам только известно, что он среди бела дня застрелил на бульваре генерала Турменто, который руководил карательной экспедицией в город Брио, - сказал Торбеллино. - Это он взорвал казарму на Арсенальной улице, а в день чествования Трайдора заклеил его бронзовый памятник листовками, затем напал на жандармский участок и уничтожил документы, хранящиеся там. Но никто из наших его не знает и никогда не встречался с ним.
        - Может, Моряк Вела о нем в курсе?
        - Я был недавно у него в отряде. Моряк Вела и его люди тоже ничего о Венгадоре сказать не могут.
        - Тогда выходит, что это мститель-одиночка, которого чем-то достал Трайдор и его приспешники, - сделал вывод Осадо, в раздумьи потирая широкий лоб.
        Прозвучал отбой. Узники легли спать. А юноша и полковник еще долго в темноте у решетчатого окна, через которое заглядывала бледная луна, тихо беседовали. Торбеллино рассказал командиру гвардейцев про подземный ход, который патриоты пытаются прорыть от кофейни Рудо к казематам крепости, чтобы освободить повстанцев.
        - Значит, Рудо пытается к нам пробиться под землей. Славно, славно. Ты очень меня обрадовал, парень. Выходит, нам необходимо ему как-то помочь. Но как это сделать?
        На следующий день, к большому огорчению Осадо и Торбеллино, юноша из камеры государственных преступников был переведен в общую камеру. Здесь надо было быть настороже. Помимо политических заключенных тут сидели и отъявленные уголовники и просто «стукачи», которых специально подсаживали к заключенным, чтобы знать о них все, черпать ценную информацию и быть в курсе их планов. Первую неделю Торбеллино внимательно присматривался к обитателям застенка, потом сдружился с одним из них. Молодого человека, к которому юноша проникся уважением, звали Фиера. Он был моряком на одном из военных кораблей эскадры адмирала Гавилана. Балагур Фиера никогда не унывал и в тайне вынашивал мысль о побеге. У одного старого вора он выменял на свой серебряный медальон отмычку, с помощью которой собирался открыть дверные запоры. Остальные обитатели камеры давно смирились со своей участью и похоронили несбыточные мечты о побеге.
        - Фиера, за что тебя упекли на десять лет в тюрьму? - поинтересовался как-то юноша у нового друга.
        - Ха! За что? За пьяный мой язык!
        - Не понял?
        - Пару месяцев тому назад в Ноузгее нас с корабля отпустили на берег в увольнение. Мы на радостях крепко выпили в портовом кабачке, навсегда запомню его смешное название, он назывался «Здесь сбываются мечты». Представляешь?
        - На самом деле необычное название, - согласился Торбеллино.
        - Так вот, выпил в компании веселых ребят, и черт меня за язык дернул. Взял и высказался нелицеприятно о персоне Трайдора, о своем желании свернуть правителю за его подлые деяния собственными руками шею. И что, ты думаешь, было потом?
        - Что же было потом?
        - Спустя час после моего заявления меня арестовал наряд полиции, предъявив обвинение в государственной измене!
        - Тебе не позавидуешь, - посочувствовал молодой фрид.
        - Вот так сбываются мечты! Если тебя когда-нибудь выпустят отсюда, никогда не заходи в кабак под названием «Здесь сбываются мечты»!
        По ночам в течение двух недель Фиера и Торбеллино пытались разобрать потолок в камере. Работа представляла колоссальные трудности: приходилось работать без необходимых инструментов. С наступлением рассвета нужно было замаскировывать проделанное отверстие в потолке. Когда беглецы выбрались на чердак, выяснилась, что необходимо прорезать без шума лист железной крыши, с которой юноши рассчитывали по заготовленным из белья веревкам спуститься на землю, чтобы потом подняться на крепостную стену. Пришлось вернуться в камеру. Только после того как Фиера похитил из крепостной больницы скальпель, снова была совершена вылазка на чердак, а затем через вырезанное отверстие на крышу. На этом и закончилась попытка выйти на свободу. Часовые на крепостной стене увидели беглецов и открыли по ним стрельбу. Наши герои вернулись в камеру. При досмотре камеры тюремщиками все заключенные оказались в ручных и ножных оковах, кроме Торбеллино и Фиеры, так как они освободились от них перед началом попытки побега. Нарушителей посадили в карцер, но и тут молодые люди не теряли надежды.
        На этот раз было задумано совершить побег из сырого темного карцера. Ленивые стражники крепко проспали всю ночь, уверенные, что в карцере все спокойно, а под утро они, к своему ужасу, обнаружили, что запоры карцеров взломаны и решетка в конце коридора частично распилена. Однако в обоих карцерах арестанты оказались на месте. В результате расследования этого случая выяснилось, что в полночь один из узников, это был Фиера, отпер отмычкой дверь своего карцера и освободил товарища. Совместными усилиями узники открыли дверь в общий коридор. Из общего коридора друзья проникли через взломанную ими дверь в соседний коридор, а оттуда они предполагали попасть на крепостную стену и спуститься на берег. Взлом крепкой решетки затянулся до самого рассвета, и беглецы вынуждены были вернуться в свои карцеры с разбитыми надеждами.
        После продолжительной отсидки в холодном карцере наших героев вернули обратно в общую камеру. Неделю они были тише воды, а потом взялись за старое, за подготовку очередного побега. На этот раз все было продумано до мелочей, осталось только дождаться следующей ночи и осуществить задуманное.
        На утро в крепости Мейз была объявлена тревога. Торбеллино и Фиеру выдал «стукач», один из обитателей камеры, специально подсаженный к заключенным. Он накануне ночью подслушал разговор друзей. Фиеру поместили на неделю в мрачный сырой карцер, а Торбеллино - в одиночную камеру, находящуюся в Восточной Башне крепости.
        Глава 32
        Дерзкий побег
        В соседней камере от Торбеллино обосновался знаменитый вор, гроза банковских сейфов, великий «медвежатник», Пройдоха Рискидо. С самого рождения, как себя помнил, он только и делал, что воровал. Все, что плохо лежало, он тащил в дом. Несчастные родители не знали, что и делать со своим непутевым любимым чадом. Никакие крепкие взбучки, ни какие усердные уговоры не помогали. Им постоянно приходилось, сгорая от стыда, извиняться перед бедными соседями, подвергшимися набегам их отпрыска, и возвращать пострадавшим ворованное. Видя, что из мальчишки в жизни ничего путного не получится, что подобную черту характера никак не исправишь, никакими силами не изживешь, родители смирились и решили отдать свое драгоценное «сокровище» в ученики известному в округе вору Дукату. Но учению суждено было окончиться в первый же день. Шустрый мальчуган, состроив наивную мордочку, поинтересовался у учителя, сможет ли тот незаметно вытащить яйцо из-под птицы. Нашли в лесу подходящее невысокое дерево с гнездом. Высокомерно хмыкнув, маэстро скинул свои новенькие лаковые сапоги и стал осторожно карабкаться на раскидистое
дерево. Когда же он, торжествующий, с яйцом в руках спустился на землю, то не обнаружил ни маленького ученика, ни своих сапог. Оскорбленный до глубины души вор сообщил родителям Рискидо, что такого пройдоху, как их сын, он видит впервые в жизни, что такой талант надо беречь.
        Рискидо был так талантлив, что его периодически и подолгу «берегли» в тюрьме, давая передохнуть банкам, магазинам и рынкам от его постоянных визитов. Единственной слабостью, которая очень мешала таланту Рискидо совершенствоваться, была неукротимая страсть к выпивке. Об этом скоро прознали владельцы крупненьких капиталов и использовали эту слабость в борьбе с ним. В сейфах вместе с деньгами и драгоценностями они стали хранить вино. Стоило нашему герою вскрыть очередной сейф и обнаружить там заветную бутылку, он сразу забывал обо всем на свете и, напившись, тут же на месте преступления засыпал мертвецким сном. И в результате просыпался либо в полиции, либо уже в камере тюрьмы.
        В этот раз он опять попал в крепость по причине бутылочной слабости. Его просторная ухоженная камера никогда не запиралась, так как он все равно каким-то неведомым образом умудрялся открыть самые надежные запоры.
        Торбеллино давно присматривался к своему знаменитому соседу напротив. Неожиданно у него зародился план побега. Сторожа частенько тайно проносили Пройдохе Рискидо выпивку, хотя это строго запрещалось. Ночью юноша с помощью перестукивания связался с камерой ниже этажом и передал своим товарищам, что ему срочно необходимы деньги для побега. На следующий день во время прогулки во дворе крепости друзья незаметно передали Торбеллино пару золотых монет. Вечером он окликнул дежурившего охранника и, показав тому золотой, попросил достать хорошего вина и закуски. Просьба была незамедлительно исполнена. На очередное дежурство Лунатик, так прозвали стражника заключенные, явился с бутылью ароматного зелья. Всю ночь Торбеллино не спал, обдумывая план предстоящего побега во всех деталях. Днем Лунатика сменил охранник Толстощекий Томми, который имел привычку на службе постоянно дрыхнуть. Побродив с час по коридору, Томми присел на стул и через мгновение громко захрапел, что он делал регулярно во время своего дежурства.
        Молодой фрид приблизился к двери камеры и тихонько постучал пальцами по решетке. Рискидо, сладко зевавший и от скуки слонявшийся из угла в угол, прекратил зевать и взглянул в сторону противоположной камеры. Он увидел, что сосед делает ему какие-то отчаянные знаки и призывно помахивает бутылкой вина. Рискидо как ветром сдуло с насиженного места и через мгновение он прилип к решетке чужой камеры.
        - Можешь открыть, - шепотом спросил Торбеллино, указывая глазами на замок. Пройдоха, небрежно хмыкнув, сразу как-то оживился, разрумянился, маленькие глазки на широком лице заблестели. Он достал из тайного кармашка жилетки тонкую блестящую проволочку, сделал на конце ее замысловатую завитушку и, сунув в замочную скважину, повертел ею. Дверь камеры с протяжным стоном распахнулась настежь. Дрожащая рука вора потянулась к бутылке, но та исчезла за широкой спиной хозяина. Обескураженный Рискидо вопросительно взглянул голубыми наивными глазками на юношу. Тот кивнул в сторону окованной двери, маячившей в конце длинного полутемного коридора, которая вела из Восточной Башни на крепостную стену. Она всегда была заперта. Торбеллино не помнил, чтобы ее когда-нибудь, пока он здесь находился, открывали. То ли считали, что это ни к чему, то ли давным-давно потеряли от нее ключ. Приблизившись на цыпочках к двери, узники оглянулись на стражника, но Толстощекий Томми по-прежнему сладко посапывал во сне, изредка вдохновенно похрюкивая и повизгивая. Поколдовав несколько секунд над запором, Рискидо выпрямился и с
торжественным видом толкнул массивную железную дверь. Та оглушающе со страшным скрежетом в заржавленных петлях с трудом приоткрылась. В образовавшемся проеме мелькнули кусочек голубого неба и узкая полоска моря. От произведенного дверью скрипа заключенные в испуге обернулись.
        Оторопевший Толстощекий Томми с выпученными из орбит глазами, открыв от удивления маленький рот, неподвижно сидел на своем стуле, молча уставившись на них. Рискидо быстрым неуловимым движением руки выхватил из рук юноши бутыль с вином и мгновенно исчез в своей камере.
        Торбеллино, не раздумывая, выскочил на крепостную стену. Ослепленный ярким солнцем, юноша побежал в сторону дальней башни, нависшей мрачной тенью над водной гладью залива, судорожно доставая из-за пазухи самодельную веревку, скрученную из полосок изрезанного матраца.
        За спиной ударили выстрелы, пули защелкали, высекая искры, ударяясь в позеленевшие от времени гранитные плиты рядом с беглецом. Крепость мгновенно ожила от полуденной спячки, словно растревоженный муравейник. Протрубил тревогу трубач, громко ударил сигнальный колокол. Поднялась неимоверная суматоха, по всем этажам забегали встревоженные, перепуганные охранники.
        До башни, с которой собирался спуститься, фрид не добежал всего несколько десятков метров, так как впереди возник грозный силуэт часового. Сзади тоже слышался топот охранников. Его окружали, словно зверя на охоте, выхода не было. Оставалось одно - прыгать с крепостной стены вниз, в волны прибоя. В отчаянии Торбеллино отбросил теперь уже ненужную веревку и, сильно оттолкнувшись ногами от парапета, ласточкой взмыл вверх и упал в темнеющую внизу воду. Вынырнув на поверхность, он под щелкающими выстрелами быстро достиг берега и скрылся в густых зарослях, подступающих близко к воде. Он нисколько не сомневался, что за ним отрядят погоню. Необходимо было быстро и как можно дальше уйти от преследователей, пока у них неразбериха. Сейчас главное - найти надежное убежище, где можно временно спрятаться и отсидеться. Кофейня Рудо, где он собирался на первое время укрыться, теперь отпадала. Сейчас, когда за ним гонится целая свора охранников, просто опасно подводить своих товарищей, поэтому он все дальше и дальше углублялся в лес, продолжая бежать, не сбавляя быстрого темпа. В груди бешено колотилось сердце,
прерывалось дыхание, гулко стучала кровь в висках…
        Глава 33
        Колдун Френеза-Дио
        Через некоторое время Торбеллино почувствовал вдруг навалившуюся на него смертельную усталость, с каждым шагом бежать становилось все труднее и труднее. Только сейчас он заметил, что серьезно ранен. Силы начали совсем покидать его, когда он оказался среди заброшенных руин Древнего Храма, затерянного в диком лесу. Словно расплывчатый мираж, перед ним возникли стройные ряды колонн, горделивые арки. Многие колонны с консолями прекрасно сохранились, по-прежнему поражая стройностью линий и изяществом орнаментов. Обессиленный Торбеллино, задыхаясь, еле волоча ноги, ввалился в развалины храма и в изнеможении опустился на поросшие мхом плиты.
        Через некоторое время беглец открыл глаза и осмотрелся. Он находился в одном из залов храма. Потолок и стены зала были покрыты еле различимыми фресками, затронутыми временем, пол усеян обломками плит и статуй. В проломе высокого потолка виднелся небольшой клочок голубого безоблачного неба, оттуда же проникал и узкий яркий пучок солнечных лучей, играя на барельефах древних стен. В глубине помещения в полумраке одной из ниш показались очертания чьей-то темной фигуры. Послышалось невнятное бормотание. Торбеллино весь напрягся, всматриваясь в приближающуюся к нему фигуру. Перед ним возник сгорбленный белобородый старец с безумными красными глазами. Он был одет в черную длинную до пят мантию. Седые волосы, волнами ниспадавшие на худые плечи, и огромная борода отливали серебром. Беглец от наплывшего страха замер. Перед ним стоял, вперив в него свои ужасные глаза, известный всей стране колдун и маг Френеза-Дио. Отшельник, великий врачеватель, ища уединения, давно обосновался в этих безмолвных развалинах Древнего Храма. Люди, боясь встреч с безумным стариком, здесь почти не бывали. Наведывались лишь
тогда, когда теряли последнюю надежду на свое выздоровление или своих близких. Тогда пересиливая страх, они обращались за помощью к старому колдуну, который никогда в помощи не отказывал.
        - Кто ты? - раздался тихий скрипучий голос старца.
        - Я… За мной гонятся!.. - выдохнул Торбеллино, зажимая сырой скомканной одеждой кровоточащую рану на груди.
        - Молчи, несчастный! Опусти руку! Тебе уже лучше, кровь уже остановилась, ты полон сил! - бормотал безумный колдун, протягивая к нему свою дрожащую старческую руку с длинными тонкими пальцами. И на самом деле, Торбеллино неожиданно почувствовал себя намного лучше, силы возвращались к нему.
        Вдруг где-то неподалеку, совсем рядом, послышались чьи-то возбужденные голоса, и топот сапог гулким эхом отозвался под сводами разрушенного храма. Это была погоня! Торбеллино вздрогнул и тревожно оглянулся в поисках надежного укрытия.
        - Следуй за мной, - проскрипел Френеза-Дио и, повернувшись к нему спиной, прошаркал негнущимися ногами в сторону темной ниши. Дрожа всем телом, юноша послушно последовал за ним.
        - Стань на плиту! Не бойся, здесь они тебя не найдут!
        Раненый фрид послушно исполнил указание старика и шагнул на серую гранитную плиту, испещренную какими-то древними письменами.
        - Да простят меня Великие… за то, что я нарушил древнюю тайну! - пробормотал колдун.
        Неожиданно каменная плита, на которой Торбеллино стоял, дрогнула и начала медленно опускаться вниз. Когда движение плиты приостановилось, беглец очутился в темном сыром подземелье, слабо освещенном светом, падающим сверху.
        - Сойди с плиты! - раздался эхом голос старика. Юноша выполнил указание колдуна. Плита тут же стала плавно подниматься вверх, и он остался один на один с непроглядной темнотой. Он устало опустился на холодный каменный пол и стал прислушиваться к гулким звукам, доносившимся откуда-то издалека. Чувство страха и ощущение опасности не покидали его.
        Запыхавшиеся от продолжительного бега преследователи вбежали в просторный зал, где только что находился раненый беглец. Отряд охранников под командованием помощника коменданта крепости, капитана Бесто, сопровождал известный сыщик Флари, который сосредоточенно водил своим крысиным носом из стороны в сторону, настороженно принюхиваясь к незнакомым запахам. В полиции поговаривали, что у него чутье лучше, чем у самой залуженной полицейской собаки. Когда-то в далеком детстве он трехлетним ребенком, играя, нечаянно засунул в нос винтик от детского конструктора, который там и остался. Малыш часто страдал заложенностью носа и хроническим насморком, родители замучились таскать бедное дитя по детским докторам, светилам науки, знахарям и старым лечащим бабкам. Ничего не помогало: никакие лекарства, никакие прогревания, никакие капли, хоть тресни. Когда ему исполнилось четырнадцать лет, при чихании винтик сам выпал из его ноздри. И о чудо! Обоняние у Флари восстановилось, мало того, настолько обострилось, что он мог теперь чуять запахи на больших расстояниях, словно собака, а уж отличить запах одних духов от
других, это для него вообще не составляло никакой трудности. Его гениальные способности быстро оценили и стали часто приглашать местные парфюмеры, чтобы он дал оценку их новым дамским духам. В Департаменте тайной полиции он оказался по личной рекомендации Рабиозо, которому такой уникум нужен был позарез.
        Оказавшись в разрушенном древнем храме, участники погони наткнулись на дряхлого сгорбленного старика, сидевшего в дальнем углу на обломке плиты и мирно кормившего с ладони стайку белых голубей.
        - Эй! Старикан, ты не видел здесь раненого бродягу в полосатой робе! - прогремел под сводами зала зычный голос грубияна Бесто. Но старик и ухом не повел, даже не удосужился поднять головы и продолжал невозмутимо заниматься своим делом.
        - Ты что, глухой? Не видишь, кто перед тобой?!
        - Чего, как рыба, в рот воды набрал? - возмущенно пискнул Флари, вытирая платком пот со лба.
        - Может, не желает отвечать! - выдал один из охранников.
        - Если так, то я развяжу его упрямый язык! - капитан было уже замахнулся здоровенным кулачищем, когда вдруг раздался какой-то странный звук, напоминающий погремушку. Из складок черной мантии появилась небольшая гремучая змея и с шипением быстро поползла вверх по руке старика и исчезла в длинных прядях седых волос, рассыпавшихся по плечам. Бесто с Флари неподвижно замерли, как каменные изваяния, а солдаты в испуге шарахнулись в сторону выхода.
        - Отвечай, сумасшедший старик! - крикнул рассерженный не на шутку капитан, наставив на старика заряженный пистолет.
        Но тут произошло невероятное. Старый дед поднял седую голову и спокойно взглянул на грубого неотесанного солдафона, и в это мгновение рука Бесто, сжимающая грозное оружие, сама собой стала медленно сгибаться и разворачивать дуло пистолета в сторону своего же хозяина. Присутствующие, вспоминая, клянутся, что глазам своим не могли поверить, они стояли, как завороженные, наблюдая за происходящим. Бесто стал белым, как мел, лицо исказилось гримасой. Он затрясся, словно осиновый лист, пытаясь выпрямить руку, но ему это не удавалось.
        Непокорная рука с пистолетом неуклонно продолжала свое движение в сторону груди капитана. У него от испуга отвисла и задрожала нижняя челюсть, и вылезли глаза из орбит. Вот-вот раздастся выстрел!
        Старик отвернулся от незваных пришельцев и стал, как ни в чем не бывало, кормить голубей, которые ничуть не испугались шумных посторонних людей и продолжали клевать с ладони хлебные крошки.
        В это мгновение рука с пистолетом обвисла бессильно, как плеть, тяжелый пистолет выскользнул из нее и с громким стуком упал на каменные плиты. Бесто и остальные с облегчением вздохнули, на их лицах проступили капельки холодного пота. Первым пришел в себя предводитель отряда.
        - Ну его к лешему! Пошли дальше, - зло буркнул взмокший Бесто, увлекая за собой отряд. - Я чувствую, что преступник где-то здесь! Наверняка затаился в какой-нибудь щели!
        Пистолет так и остался лежать на каменных плитах, офицер побоялся его поднимать. Обыскав в храме и вокруг разрушенного храма все закоулки, облазив колючие заросли, Бесто с Флари пришли к выводу, что выживший из ума колдун где-то надежно спрятал беглеца. И они решили устроить засаду, выставив караулы вокруг руин древнего святилища. Они были уверены: рано или поздно беглец попытается выйти из укромного убежища.
        Глава 34
        Подземная река
        Утром из походной палатки, что стояла у развалин древнего храма, щурясь от дневного света, выбрался заспанный Флари. Неимоверно раскалывалась голова от выпитого вчера вина. Страшно мучила жажда, хотелось пить. Сыщик оглянулся по сторонам в поисках бочонка с водой. Бочонка он не обнаружил, а обнаружил вчерашнего собутыльника - капитана Бесто, который сидел у потухшего костра и громко храпел, уронив взломаченную голову на грудь. От его свирепого храпа перепуганные воробьи на кустах сбились в стайку и замерли, боясь лишний раз чирикнуть.
        - Бесто! Просыпайся, черт возьми! Пора обход развалин делать!
        - Кто? Чего? Где я? - уставившись квадратными мутными глазами на приятеля, еле ворочая языком, забормотал опухший Бесто.
        - Я так больше не могу! У меня здоровье не такое железное, как у тебя! - запричитал Флари. - Торчим тут который день, а толку никакого! Ты как хочешь, а я возвращаюсь в Бельканто. У меня там поважнее дела есть, чем ловить этого беглого парня!
        - Ну и катись! Без тебя справимся! - разозлился помощник коменданта крепости Мейз. - Тоже мне напугал! Слабак!
        - Тут можно целую вечность проторчать, - заныл Флари. - А у меня от сырого тумана насморк хронический может появиться, так можно и работу навсегда потерять.
        - Ладно, поговорим об этом за обедом! Сильно расстроил ты меня, Флари! Думаешь, мне охота гоняться за всякими повстанцами? Как только поймаем беглеца, я сразу же подам рапорт. Устал, хочу в отпуск. Поеду к своему приятелю Брицоне, коменданту форта Теруро. Он давно меня приглашал к себе в гости на охоту.
        - Я тоже хочу на охоту, - оживился сыщик. - Я тоже хочу отдохнуть от своего начальника.
        - Э, нет, приятель, ничего не получится. Брицоне приглашает только своих закадычных друзей, с которыми учился в военной академии. Меня, майора Жанери и капитана Масино.
        - Жаль. Вечно мне не везет, - сказал грустный Флари, утирая платком свой драгоценный нос. - А так хотелось бы посидеть в хорошей веселой компании.
        - Ха! Ха! Ха! Флари, да ты через день сбежишь от Брицоне. Не выдержишь! Ты не представляешь, что мы там вытворяем! Мы когда встречаемся у него, так веселая пирушка затягивается на неделю.
        - Зачем же пить неделю?
        - А куда нам деваться прикажешь, если у Брицоне такой винный погреб, которому может позавидовать сам господин Тараканни!
        - Тогда я лучше поеду в Ноузгей морские или грязевые ванны принимать, - вздохнул Флари. - С вами последнее здоровье потеряешь.
        - Я посты проверю, а ты пока поищи, там где-то в палатке пара бутылок у нас оставалась, - сказал Бесто, со стоном вставая с обломка плиты.
        Подняв с земли мятую фуражку и нахлобучив ее на голову, капитан отправился искать караульных, которых расставил вокруг храма.
        Несколько долгих суток провел Торбеллино в полумраке подвала древнего храма, тайный вход в который знал только колдун Френеза-Дио. Старик несколько раз навещал его. Он ставил толстый огарок свечи у изголовья юноши, подолгу водил над его телом худыми старческими руками и шептал под нос какие-то заклинания. После его посещений беглецу становилось каждый раз лучше, пропадала усталость, чувствовалась во всем теле легкость, силы постепенно возвращались к нему. Лежа на каменной плите, он большую часть времени крепко спал и совершенно не чувствовал ее холод, наоборот, было ощущение, что у него разливается по телу тепло. Все время его думы были о Джой, о Старом Галсе, о Веселом Малыше, о товарищах в Бельканто.
        Появившись в очередной раз в темном подземелье, тишину которого нарушали только его шаркающие шаги и суетливая семейка летучих мышей, что гнездилась под сводами помещения, колдун извлек из глубин черной мантии горсть небольших гладких камней и высыпал на гранитный пол. Камушки были овальные, блестящие и разного цвета.
        - Перед тобой много опасностей и испытаний, мой мальчик, - проскрипел старик. - Но ты их успешно преодолеешь и встретишь своего отца.
        - Отца? - удивился Торбеллино. - Это невозможно. Он погиб в море, когда я был совсем крохой.
        - Все возможно в этом мире. Ты встретишься с ним, камни никогда не обманывают.
        - Как же я его узнаю? Я его не помню.
        - Узнаешь, не волнуйся. У тебя будет много верных друзей, которые помогут тебе избежать многих неприятностей, возникших на твоем пути.
        Френеза-Дио снова занялся магическими камнями, перебирая их старческими пальцами.
        - Особенно опасайся человека без пальца, если встретишь его на своем пути, - продолжал он.
        - Кто он?
        - Это злой и страшный человек, который разыскивает тебя, чтобы убить.
        - Убить меня? Учитель, что я ему такого сделал, что он способен на такое?
        - Об этом магические камни почему-то молчат, мой мальчик.
        Торбеллино заворженно смотрел на разноцветные камушки, которые передвигал по полу безумный старик.
        - Раны твои затянулись, мой мальчик. Как ты себя чувствуешь? - спросил Френеза-Дио.
        - Я полон сил, учитель. И мне уже пора покинуть убежище.
        - Тебе необходима другая одежда. В полосатой арестантской тебя сразу же схватят.
        - Что же мне делать? Другой у меня нет.
        - Одежду я тебе завтра принесу, - проскрипел старый колдун.
        - Враги снаружи все еще караулят меня?
        - Не беспокойся. Пусть караулят. Ты уйдешь отсюда другим путем. Зло будет наказано, ему не место на земле. Помни: только чистая душа и любовь в нашем сердце могут подвигнуть на добрые дела и сделать мир прекраснее. Ты - светлый человек. Я это вижу. У тебя открытое лицо, добрые глаза, щедрое сердце. На твоем пути всегда будут попадаться нехорошие людишки и враги, но, запомни, хороших людей встретишь намного больше. Не стесняйся дарить добро, и оно обязательно к тебе вернется, мой мальчик!
        На следующий день колдун принес юноше одежду, правда, поношенную, но целую и чистую. Когда беглец закончил переодеваться, старик сказал:
        - Пойдем, я покажу тебе дорогу, которая выведет тебя в безопасное место.
        Освещая дорогу факелом, колдун провел Торбеллино через замысловатые лабиринты в сырое мрачное подземелье, где протекала подземная река. Каменные скользкие ступени вели прямо в холодную воду. Здесь же покачивалась старая убогая лодочка, привязанная обрывком веревки к каменному кольцу, торчащему из стены.
        - Слушай меня внимательно, сынок, и запомни! То, что ты увидишь и узнаешь, ты должен потом забыть навсегда. Древняя тайна должна остаться для всех тайной. Помни о том, что это не твоя тайна. Ты должен будешь все забыть, иначе тебя поразит карающий гром небес и имя твое будет проклято навеки.
        - Я обещаю, мудрый учитель. Клянусь, никто никогда не узнает о том, что мне откроется в пути. И я навсегда все забуду, как велите мне вы.
        - Хорошо, мой мальчик. Через несколько часов ты будешь в Бельканто. Будь там осторожен. Ступай вперед и ничего не бойся. Да хранят тебя все святые!
        Стремительный своенравный поток нес утлое суденышко, ударяя безжалостно об отвесные стены и выступы. Торбеллино безуспешно вглядывался в темень подземной реки и на поворотах ловко орудовал легким веслом. Глаза его постепенно стали привыкать к темноте. Сколько часов он проплыл, Торбеллино не знал, совершенно потеряв ощущение времени. Внезапно впереди появилось на поверхности воды большое светлое пятно, о котором предупреждал Френеза-Дио. Подплыв ближе, юноша увидел, что где-то высоко под сводом поток солнечных лучей пучком пробивается через дыру в потолке грота и падает на реку. Торбеллино насторожился, стал внимательно всматриваться вперед. Где-то здесь должна быть крохотная пристань с каменными ступенями, которые ведут в подвал одного из домов в Бельканто. Но что это?
        Над головой пронеслись очертания каких-то правильных выступов. В последние доли секунды Торбеллино понял, что это и было когда-то ступенями каменной лестницы. Видно, время и неспокойная река подточили основание пристани, и она рухнула в воду. Вконец расстроенный юноша чуть не заплакал от огорчения, бурный холодный поток продолжал уносить его все дальше и дальше в неизвестность. Течение со временем стало не таким быстрым. Факел на носу челнока догорал. Надо было что-то предпринять. Торбеллино выломал сидение и поджег его. Теперь он не сидел, а вынужден был стоять на коленях и грести с удвоенной силой, так как течение становилось все тише и тише. Юноша смертельно устал и, когда челнок наткнулся на одном из поворотов на отмель, обрадовался. Вытащив лодку на песок и притушив горящий кусок доски, он прилег на дне челнока и тут же крепко уснул. Проснувшись, он никак не мог сообразить, где находится. Он высек огонь и запалил остатки факела. Греб он довольно долго, когда вдруг увидел слева каменные ступени, спускающиеся к воде. Тут же в скале были вделаны несколько больших каменных колец, видно, для того,
чтобы привязывать лодки. Привязав к одному из них свой челнок, Торбеллино с горящей головней стал осторожно подыматься по лестнице, ведущей круто вверх. Ступени кончились перед стеной высеченной из скалы, в которой был вырублен узкий проход. Он закрывался дверью-«каменное колесо». Торбеллино, полный надежд, протиснулся в узкую щель и остолбенел от того, что предстало перед его глазами. Перед ним был небольшой зал, усеянный лежащими в разных позах маленькими скелетами, облаченными в ржавые доспехи. Кругом было разбросано оружие: мечи, дротики, кинжалы и ярко разукрашенные щиты. Пол то здесь, то там поблескивал рассыпанными золотыми монетами и драгоценными камнями. В глубине зала темнели каменные саркофаги, набитые несметными сокровищами. Юноша в изумлении остановился посреди сокровищницы. Похоже, на сокровищницу много веков назад было совершено нападение. В этом сражении, судя по всему, погибли все: и защитники, и нападавшие. Обследовав сокровищницу, Торбеллино обнаружил еще один вход, который закрывала опять же дверь-«каменное колесо». Интересно, куда она ведет? Он с трудом сдвинул колесо с места и
кое-как протиснулся сквозь щель, освещая себе путь. Перед ним был узкий проход, высеченный в известняке. Толстый слой вековой пыли покрывал каменные плиты. Торбеллино двинулся вперед, через несколько шагов другой ход пересек перпендикулярно проход. Куда теперь идти? Он решил двигаться только прямо, а там будет видно. Через десять шагов проход опять был пересечен перпендикулярным ходом, еще через несколько шагов - такая же история. Что за чертовщина? Юноша вернулся обратно в сокровищницу, где обнаружил целый ворох факелов, когда-то заготовленных стражей, охранявшей драгоценности. Вооружившись несколькими факелами, он отправился опять в лабиринт в поисках спасительного выхода. Сколько времени он проплутал по древнему лабиринту - неизвестно. От усталости он валился буквально с ног. Благодаря вековому слою пыли, на котором отпечатались его следы, он без труда вернулся назад к скелетам. Только они могли указать правильную дорогу. Но они уже никогда и никому ничего не скажут. Утомленный юноша присел на гранитную крышку одного из саркофагов, заполненного огромными рубинами и сапфирами, и задумался над своим
незавидным положением. Немного передохнув, Торбеллино прихватил с десяток факелов и, вооружившись кинжалом, найденным среди драгоценных камней, отчалил от пристани.
        Челнок медленно плыл, освещая факелом скалистые стены тоннеля, по которому несла холодные воды подземная река.
        Сколько он провел времени под землей, Торбеллино не подозревал, но голод становился все ощутимее и ощутимее. Скорость течения часто менялась. Все время надо быть начеку - можно налететь на какую-нибудь подводный камень и тогда прощай его хрупкая лодка, а с нею и его жизнь. В такой ледяной воде он не продержался бы и пяти минут. Осталось шесть факелов. Торбеллино заметно ослаб, он теперь не греб, а отдаваясь воле течения, только слегка управлял веслом. Неожиданно за поворотом его взору открылась небольшая пристань с такими же каменными кольцами, торчащими из скалы, как и у тайной сокровищницы. На стене, к которой вели крутые ступени, начинающиеся у воды, была высечена какая-то жуткая физиономия со светящимися безумными глазами, сделанными из горного хрусталя. Поднявшись по скользким ступеням, покрытым от времени мхом, Торбеллино остановился перед этим изображением. Здесь должен быть какой-то секрет. Наверняка, должен быть какой-то выход. Только надо быть предельно осторожным, так как можно угодить в какую-нибудь западню или хитрую ловушку. Древние - большие мастаки по этой части. Юноша осторожно
нажал на правый хрустальный глаз. Вдруг раздался жуткий скрежет, и часть скалы медленно стала подниматься вверх, перед ним открылся черным провалом проход, и факел выхватил во тьме ступени лестницы, уходящей куда-то наверх. Он стал подниматься, внимательно всматриваясь в темноту. Лестница наверху окончилась крохотной площадкой. Торбеллино обнаружил перед собой висевшее на ржавой цепи каменное ядро величиной с огромную тыкву. Он попытался потянуть ядро вниз, оно легко поддалось…
        Глава 35
        Форт Нэниес
        Серая каменная стена неожиданно натужно заскрипела и распахнулась, ослепив его потоком дневного света, хлынувшим через открывшийся узкий проем. Торбеллино, зажмурившись, шагнул навстречу свету и очутился в захламленном длинном зале с высокими окнами без стекол. Он оглянулся на противный скрип, который раздался за спиной. Проем исчез. Вместо него перед юношей оказался огромный закопченный камин. Торбеллино выбежал из зала в темный коридор и, спустившись по широкой обшарпанной лестнице, очутился во внутреннем дворе старой заброшенной крепости. Он огляделся вокруг и понял, где находится. Это был форт Нэниес, давным-давно покинутый гарнизоном из-за какой-то чертовщины, происходившей в крепости. Юноша несколько часов бродил по крепости, с любопытством рассматривая ее укрепления и чугунные пушки на стенах, которые таращили свои дула через амбразуры и были готовы дать отпор любому врагу, подступившему к форту…
        Форт Нэниес был оставлен гарнизоном много лет тому назад, с тех пор как в нем стали происходить странные вещи. Ни с того ни сего возгоралось сено в конюшне или одежда спящих солдат, или вдруг начинали взрываться патроны, или стрелять незаряженные пушки, или неожиданно в камине вспыхивал огонь, или посреди казармы из пола начинала бить фонтаном горячая вода, или ночью раздавалось нежное пение молодой женщины. Иногда некоторые «счастливчики» видели, как в темноте по мрачным коридорам крепости плыла по воздуху зажженная свеча.
        Комендант форта, полковник Горо, мужественный заслуженный вояка с бравыми черными усами, торчащими вверх, рвал на себе волосы от этих необъяснимых «чудес». Он забросал столицу кучей рапортов. Прислали правительственную комиссию расследовать, что же за невероятные «чудеса» творятся в форте Нэниес. Следуя непременным законам гостеприимства, комендант с улыбкой встретил важных гостей и провел в Большой Зал, посреди которого был накрыт шикарный стол, уставленный изысканными яствами.
        Вдруг, в самый разгар обеда, во время непринужденной теплой беседы, раздался гулкий звон колокола, которого отродясь в крепости не было. Неожиданно в камине с оглушительным треском вспыхнул яркий огонь.
        - Началось, - обреченно простонал несчастный комендант, с лица которого исчезла радушная улыбка хозяина, а густые черные брови встали «домиком».
        Гости недоуменно переглянулись и продолжали с аппетитом поглощать жаркое, запивая ароматным вином, считая старого служаку забавным чудаком.
        Неожиданно, откуда-то сверху, прямо из воздуха на блюдо с жарким посыпались игральные карты, и под высокими сводами зала раздался протяжный леденящий душу стон…
        Столичную комиссию из-за стола сдуло как ветром.
        Гарнизону о ней напоминало только лишь облако дорожной пыли, клубившееся над дорогой, оставленное каретой, несущейся во весь опор, не разбирая ни рытвин, ни колдобин.
        Наутро, после визита высоких гостей, комендант Горо обнаружил, что у него исчезла большая сабля, а на парадном мундире все до одной срезаны блестящие золотые пуговицы. Вне себя от ярости, с пистолетами в руках, он появился во дворе крепости и стал палить во все стороны. Он ревел, как раненый бык. От всех этих необъяснимых сюрпризов у него снесло напрочь крышу. Подбежав к огромной дубовой бочке, в которую собирали дождевую воду, он, чтобы прийти в себя, окунулся в нее с головой…
        Его во время выловили и откачали.
        Привидение в форте продолжало куражиться над его бедными обитателями, выкидывая фокусы один краше другого, вводя перепуганный гарнизон в ступор.
        Некоторые из солдат, забыв о воинской присяге, дезертировали и бежали куда глаза глядят, другие подались в близлежащую Карамбу, в пираты… А бедный комендант Горо, так и не дождавшись подписания прошения об отставке, собрал манатки, прихватил жену с детишками и укатил в деревню к нелюбимой теще. Больше о нем никто ничего не слышал. Как у него сложилась дальнейшая судьба, увы, никто не знает.
        Выглянув наружу через узкую бойницу, Торбеллино обнаружил, что под стенами форта находится старый заброшенный сад. Выбрав в саду одну из яблонь, поникшую под тяжестью спелых ароматных плодов, он стал, как в детстве, набивать яблоки за пазуху. Несколько краснощеких яблок упало в траву, юноша наклонился за ними, но выпрямиться уже не успел…. Неожиданно у себя над ухом услышал грозное рычание, подняв глаза, наш герой увидел перед собой двух огромных мохнатых, как медведи, псов с оскаленной пастью. Они не лаяли, а только свирепо щерили свои желтые клыки, хмуря в злобе морды, в любой момент готовые вцепиться в глотку. Рука Торбеллино машинально потянулась к поясу, за которым торчал кинжал.
        - Не дури, пацан! Они же тебя разорвут в клочья! Давай кинжал сюда! - раздался густой знакомый бас. Юноша медленно выпрямился: перед ним в окружении собак стоял его старый знакомый, главарь шайки разбойников «Ночной сюрприз», Малбено собственной персоной.
        - Веселее шагай вперед, парниша, и смотри у меня, без фокусов, если хочешь, чтобы твоя задница была в целости и сохранности.
        Торбеллино понуро побрел обратно в форт, за ним неотступно следовали злобные псы и Малбено, разглядывающий кинжал, украшенный огромным рубином, каких ему еще не приходилось видеть.
        Миновав захламленный двор, они через дверь, окованную железом, попали в центральную башню, над которой на флагштоке когда-то в прекрасные добрые времена реял синий штандарт. Поднявшись по щербатым крутым ступеням на самый верх, они очутились в крохотной уютной комнате с камином, где еще продолжали тлеть угли и было тепло. Посреди комнаты стояли крепкий дубовый стол и шикарное резное кресло, обивку которого нещадно проела моль. В углу на охапке старой полусгнившей соломы лежали двое бородатых мужчин, руки и ноги которых были крепко скручены веревкой. Похоже, это были золотоискатели, попавшие в лапы жестокого разбойника.
        Толкнув связанного юношу к остальным пленникам, Малбено с блаженством развалился в кресле и вытянул ноги к камину. Отхватив одним ударом острого кинжала большой кусок от окорока и глотнув из фляги вина, он от удовольствия засопел и принялся разглядывать свой дорогой трофей.
        - Откуда у бродяги может быть такая ценная вещица? Я тебя спрашиваю, болван! Чего в рот воды набрал? - допытывался Малбено у нашего героя.
        - Нашел!
        - Интересненькое дело! Он, видите ли, нашел! А я почему? Почему же я ничего никогда не нахожу? - возмутился разбойник.
        - Может, вы невезучий.
        - Я - невезучий? Ну, ничего, об этом мы потом с тобой еще потолкуем.
        - Не всем же везет.
        - Заткнись! - грубо оборвал юношу атаман. - Разболтался! Что-то мне твоя рожа кажется очень знакомой!
        - В мире много похожих людей, - отозвался Торбеллино, в тайне надеясь, что разбойник не вспомнит его.
        - И все-таки, где-то я тебя, дорогой мой, уже встречал!
        - Сомневаюсь.
        - Поговори мне еще! - пригрозил Малбено. - Тоже мне, умник нашелся! Ну и молодежь современная пошла, слова им лишнего не скажи, совсем совесть потеряли! В Карамбе будешь болтать сколько угодно, на галере у капитана Пуэрко. Там тебе не до разговоров будет, приятель.
        Отрезав несколько кусков от аппетитного окорока, разбойник ласково подозвал своих лохматых питомцев:
        - Валет! Туз! Ко мне! Ешьте, мои ненаглядные собаченции! Вы заслужили, хорошо сегодня поработали!
        Малбено долго еще сюсюкал со своими кобелями, бросая им куски мяса. Потом он выложил на стол огромный кожаный кошель и, высыпав его содержимое, с увлечением погрузился в подсчет добычи.
        Торбеллино заворочался под грозное рычание собак, пытаясь поудобнее устроиться на старой вонючей соломе, изрядно пропахшей кошачей мочой. Лежа, он наблюдал за увлеченным своим занятием Малбено, от усталости у юноши стали слипаться глаза. Он не заметил, как задремал. Проснулся он от визгливого крика разбойника. Тот стоял с широко вытращенными квадратными глазами и визжал, как это делают женщины, увидев серенькую мышку. Его лохматые волкодавы, жалобно скуля и поджав хвосты, как побитые собаки, забились в испуге в дальний угол помещения.
        Торбеллино и пленники с удивлением глядели на происходящее и недоумевали, что же могло случиться. Вдруг они увидели, как горсть золотых монет поднялась в воздух на высоту человеческого роста и посыпалась струйкой на стол, на колени Малбено, на пол. Стоял сплошной золотой звон. Настоящий золотой дождь. Дрожащая рука Малбено пыталась нащупать рукоятку одного из пистолетов, засунутых за широкий пояс. Неожиданно женский визг разбойника перекрыл резкий оглушительный разбойничий свист, тот даже присел от испуга и замолк. Наступила гробовая тишина. Оторопевшие зрители замерли. Только лишь слышались лихорадочное биение сердец да тихое повизгивание собак.
        Малбено машинально рукавом вытер холодный пот, который выступил на лоснящемся лице, и с опаской осмотрелся по сторонам, осторожно присел на одно колено и стал дрожащими пальцами собирать с пола золото.
        - Померещилось, должно быть! Надо меньше пить! Правильно, маманя говорила, что пьянство до добра не доведет, - вслух пробормотал он, при этом громко икнув.
        Вдруг что-то тяжелое брякнулось сверху на стол. Малбено поднял голову и от неожиданности подскочил, словно ужаленный гремучей змеей… Белки его глаз полезли на лоб, густые черные волосы на голове встали буквально дыбом.
        - Мама!! Родная!! Ма…ма!! - заорал он, пораженный увиденным.
        На столе на рассыпанных монетах лежала отрубленная по локоть рука, сжимающая окровавленными пальцами серебряный подсвечник с горящей свечой.
        - Аа!! Аа!! - с протяжным воплем, швырнув в сторону свечи золотые монеты, Малбено выскочил из помещения, скатился кубарем по крутой лестнице вниз и исчез за крепостными воротами. Следом за ним неслись, завывая и поджав хвосты, две огромные собаки. Пленники в неописуемом ужасе прижались друг к другу.
        Но что это?!
        Неожиданно веревки, стягивающие ноги и руки, затлели и мгновенно исчезли. Где-то далеко под сводами башни раздалась тихая мелодичная завораживающая музыка, будто кто-то нежно перебирал струны арфы, слегка касаясь тонкими пальцами. Испуганные пленники не заставили себя долго ждать, они мигом оказались за стенами заколдованного форта. Только очутившись в нескольких километрах от брошенной крепости в дремучем лесу, они перевели дух и стали наперебой делиться друг с другом впечатлениями.
        Глава 36
        Вольный город Веер-Блу
        Вольный город Веер-Блу располагался на берегу Жемчужного Пролива, напротив Черепашьего Острова. Это был яркий и необычный по красоте город. Город воздушных шаров и сказочных флюгеров. Город искусных оружейников, которые из поколения в поколение занимались изготовлением холодного оружия, веками совершенствуя свое мастерство. Тайные технологии передавались по наследству, от отца сыну. Здесь издревле к кузнечному делу относились с глубочайшим почтением. Разнообразие оружия, которое изготавливалось в вольном городе, поражало. Сабли, кинжалы, мечи украшались всевозможными надписями, затейливыми рисунками и клеймами знаменитых мастеров. Закаленные острые клинки с клеймами мастеров из Веер-Блу славились на всю страну и их охотно покупали. Они были настолько прочны, что могли перерубить в бою не только панцирь, но и стальной клинок врага. Особенно много клинков продавалось в пиратском городе Карамбе, куда их завозили в больших количествах купцы. В городе к оружию относились очень бережно. Подарить клинок или обменяться им означало установление дружбы и мира.
        Улочки, где находятся многочисленные оружейные мастерские, украшены старинными фонарями, которые раскачивает непослушный морской ветер. А на башнях, трубах и крышах вращаются причудливые флюгера. Завораживающее зрелище - море флюгеров и разноцветных воздушных шаров над крышами и башнями, на фоне голубого неба.
        Когда-то в вольном городе Веер-Блу жили три неразлучных верных друга. Окончив школу, они втроем уехали в Бельканто, где поступили учиться в университет. Одного увлекали точные науки и всякие сложные механизмы, другого - биология и медицина, третьего - химические опыты и научные эксперименты. Наши студенты были такими разными: Энви - невысокий и худой, Валоро - среднего роста, но близорукий и в очках, Кверко - высокий крепыш. Так бы они и дальше дружили, если бы не зародившаяся у Энви зависть, он с детства завидовал своим более крепким и ловким товарищам, которым в играх и спортивных соревнованиях не было равных. А когда в университете в их компании появилась красивая девушка-однокурсница, зависть, питаемая ревностью, настолько усилилась, что он потерял аппетит и сон. Он всегда мечтал быть лидером, а ничего не получалось.
        Энви, решив насолить своим товарищам, после долгих раздумий нашел злую колдунью, жившую в дремучем лесу недалеко от столицы, у которой за большие деньги купил пузырек с водой из чудодейственного источника Лармо, и незаметно за ужином подмешал в чай друзьям. Кверко через неделю совершенно ослеп, и его с неимоверной силой потянуло к одиночеству. Он бросил учебу, уехал из столицы и поселился в глухом лесу у Медвежьего Озера, где и доживал свой век со сворой огромных мохнатых собак.
        Рэдперосы, охотясь в тех местах, часто видели, как он со своими помощниками преследует крупного зверя, как потом, взвалив добычу на могучие плечи, возвращается в свой домик у реки, окруженный стаей верных псов.
        А другой студент - Валоро, который был лучшим спортсменом в университете, вдруг ни с того ни сего потерял способность передвигаться. Неожиданно отказали ноги, он перестал их чувствовать. Другой бы потерялся от навалившейся беды, но не таков был Валоро. Благодаря своему упорству и силе воли, он продолжал учиться в учебном заведении. Успешно закончив его, перебрался к себе на родину, в вольный город Веер-Блу, где всецело посвятил себя научным изысканиям. Когда он уезжал из Бельканто, Энви, провожая его, тайком похитил из багажа его записные тетради с научными трудами.
        Став ученым, Энви вскоре тоже вернулся в Веер-Блу, но через некоторое время о нем пошла дурная слава шарлатана. Жителей города до глубины души возмутили его жуткие опыты над кошками и собаками и они выгнали доктора-живодера из своего вольного города.
        Доктору Энви оказывал покровительство сам диктатор Трайдор. По указанию Трайдора тот проводил секретные научные опыты, результаты которых так были необходимы диктатору для успешного управления страной. Диктатор издал указ оказывать любое содействие Энви. Даже подарил тому Фиолетовый Замок, прекрасный образец архитектуры, в нем доктор устроил свою лабораторию, где и занимался научными экспериментами. Спустя некоторое время замок и его окрестности наводнили страшные существа, так называемые «чертовы куклы», которые беспрекословно выполняли любую волю Доктора Энви. Они отлавливали случайных людей на дороге, ведущей мимо Фиолетового Замка, и доставляли их прямиком на операционный стол злого гения.
        Как-то копаясь в древних рукописях и толстых фолиантах, хранившихся в огромной библиотеке дворца, Энви обнаружил среди пыльных свитков ветхий папирус, испещренный странными письменами. Много дней и ночей просидел изобретатель над этой рукописью, прежде чем ему удалось расшифровать ее и проникнуть в тайну древнего папируса. Всю ночь возбужденный Энви не покидал лаборатории, колдуя в едком сизом дыму над пробирками и колбами. Утром, усталый, с вымазанным сажей счастливым лицом, ученый появился на пороге лаборатории. Он сделал великое открытие! Наскоро позавтракав, он приказал слуге запрягать лошадей. Через час карета Доктора Энви пылила в сторону Бельканто, злой гений спешил во дворец на прием к диктатору с важным докладом.
        На восток от города, за рекой, среди зыбучих песков одиноко белел своими пустынными бастионами форт Зефир. Гарнизон в панике вынужден был покинуть форт несколько месяцев тому назад. Крепость, служащая защитой от нападения кочевников, неожиданно подверглась стихийному нашествию несметных полчищ ядовитых скорпионов.
        Тайну этого явления знал только один человек во всей стране. Им был Доктор Энви. Это он был виновником гибели форта. Долго экспериментируя в в тайной лаборатории, тщетно добиваясь Эликсира Всевластия, Энви неожиданно для себя сделал великое открытие. Он изобрел аппарат, с помощью которого теперь можно было на расстоянии управлять волей других существ. Он мог теперь оказывать влияние на насекомых и мелких грызунов. Управлять же волей человека ему пока не удавалось, но злой гений не терял надежды. Решив испытать свое новоявленное изобретение, он напялил на голову специальный шлем с медными проводами, присоединенными к электрической батарее, которую его слуга Руин украл с мотоцикла зазевавшегося ноктафрата в Силенто. Ученый отдал мысленный приказ всем скорпионам Великой Пустыни двигаться в сторону вольного города Веер-Блу и уничтожить всех его жителей, которые когда-то выгнали его из города за то, что он проводил страшные опыты над животными.
        Но его желание потерпело неожиданное фиаско. Путь полчищам скорпионов преградила широкая своенравная река Блу, и они направились вдоль нее, на пути скорпионов оказался форт Зефир, который они и захватили, вынудив гарнизон в панике бежать к морю и спасаться на кораблях адмирала Гавилана.
        Трайдора трясло в бессильной злобе, ему давно не терпелось овладеть вольным городом и подчинить его гордых жителей своей власти, но все попытки ни к чему не приводили. С суши он был надежно защищен горами, огромной знойной пустыней и широкой стремительной рекой. С моря же к нему не могла подобраться мощная эскадра диктатора. Как только военные корабли под командованием адмирала Гавилана входили в Залив Курьезов, начинали происходить необъяснимые явления. Откуда ни возьмись поднимался шквальный ветер, рвущий на мачтах паруса в клочья, начинался сильный шторм, норовивший потопить или разбить суда о скалы в щепы. Как только корабли покидали воды залива, стихия тут же прекращалась, и наступал «мертвый» штиль.
        Глава 37
        Чертовы куклы Доктора Энви
        Но давайте вернемся к нашему герою, с которым мы расстались недалеко от форта Нэниес.
        Торбеллино, попрощавшись с товарищами по несчастью, направился в сторону Силенто, где мог найти надежный приют у своих друзей, Венто и Флай, а потом увидеться с Джой и Старым Галсом. Бедный юноша брел по давно всеми забытой дороге, еле волоча ноги от голода и усталости. Яблок он так и не попробовал, благодаря Малбено и его «дружелюбным» собачкам. К вечеру показались остроконечные башни Фиолетового Замка.
        - Надо быть вдвойне осторожным, - подумал юноша. В замке поселился любимец диктатора доктор Энви, так что встреча с любимцем злейшего врага не входила в ближайшие планы нашего героя. Вот почему он решил не искушать судьбу и Фиолетовый Замок обойти стороной. Фрид шел краем леса, изредка бросая сквозь листву взор на темнеющую громаду замка, на светящиеся окна башен. Вдруг наш герой почувствовал шестым кошачьим чувством, что кто-то следит за ним. Он оглянулся, все было спокойно. Жаль, что он не захватил с собой кинжал, который у него отнял разбойник. Юноша продолжал тихо и осторожно двигаться вперед. Неожиданно, где-то сзади, под чьей-то ногой, громко хрустнула ветка. Торбеллино резко отпрянул в сторону и обернулся. В восьми шагах от себя в темноте он заметил два силуэта в белом одеянии. Они приближались к нему, неслышно и плавно скользя меж кустов и деревьев. Торбеллино сжал кулаки и ждал, когда преследователи приблизятся. Вдруг кто-то сзади схватил его за руку и словно железными клещами стиснул ее. Юноша, развернувшись, ударил противника кулаком в грудь. Но что это? Кулак со всего маха провалился в
пустоту, запутавшись в одеянии врага. Торбеллино тщетно пытался разглядеть в темноте нападавших, но ему это не удалось. Его крепко скрутили и довольно грубо поволокли в направлении замка. Пересекая поляну при лунном свете, фрид сумел наконец-то разглядеть своих врагов. Это были не люди, а какие-то бесчувственные твари, похожие на скелеты, облаченные в потрепанные саваны. Торбеллино чувствовал неимоверную силу их цепких рук и поэтому не предпринимал никаких попыток освободиться.
        - Так это же чертовы куклы! - вдруг осенило его. - Так вот к кому он попал - в лапы злого гения, в лапы Доктора Энви. Это его управляемые на расстоянии механические манекены, так называемые «чертовы куклы», слухи о которых доходили до жителей столицы. Но никто не верил в эти сказочные бредни. Их принимали за фантазии больных людей.
        «Вот, значит, какие они!» - думал Торбеллино, еле успевая переставлять свои ватные ноги за быстро передвигавшимися манекенами. Наконец они вышли из леса и очутились перед широким рвом с застоявшейся водой, окружавшим старинный замок. Со всех сторон доносился надоедливый гомон лягушек. Одна из кукол издала мелодичный звук, напоминающий звон колокольчика. Тут же заскрипел на все лады несмазанный механизм подъемного моста, и противно заскрежетали ржавые цепи, на которых он держался. Куклы с Торбеллино, протопав по горбатому мосту, оказались в небольшом дворике замка, по которому шмыгали белые силуэты «чертовых кукол». Его долго тащили по каким-то темным коридорам, нескончаемым крутым лестницам, пока они не оказались в большом ярко освещенном кабинете, напоминающем то ли химическую лабораторию, то ли огромную библиотеку. Все стены от пола до потолка представляли собой книжные полки. Посреди кабинета на длинном дубовом столе высилась какая-то мудреная установка, состоящая из массы стеклянных колб и реторт, соединенных между собой множеством стеклянных трубочек. В центре в огромном сосуде булькала
ядовито-зеленая жидкость с неприятным запахом. В глубине кабинета за столом, заваленном грудой потрепанных книг, сидел худенький человек с большой яйцеобразной головой, покрытой редкими светлыми волосами. Он обернулся к вошедшим, на бледном лице появилась радушная улыбка.
        - Давненько у нас не было таких дорогих гостей! Добро пожаловать в наш скромный тихий уголок. Не угодно ли Вам скрасить наше одиночество?
        Торбеллино оглянулся на своих конвоиров, теперь при свете он смог их наконец-то внимательно рассмотреть. Это были существа выше среднего роста, похожие на куклы. Головы их напоминали черепа с оскаленными челюстями и горящими красными глазами в глубоких глазницах. Руки и ноги были сделаны из металлических труб, тело покрывали не первой свежести белые балахоны, напоминавшие саваны. Доктор Энви поднялся из кресла и подошел к задержанному юноше вплотную, ощупывая его своим цепким взглядом.
        - Отличный экземпляр, - изрек доктор с ухмылкой. - Как вас зовут, милый юноша?
        - Дэнни! - назвал Торбеллино первое имя, которое пришло ему в голову.
        - Дорогой мой, Дэнни. Вам оказана великая честь. Вам представилась замечательная возможность послужить великой науке. Я думаю, вы не упустите предоставленный вам, столь редкостный шанс!
        - Я не знаю… - начал неуверенно Торбеллино, напрягая свои мозги и ища выход из создавшейся ситуации, в которую угодил, не представляя, как себя вести с этим с виду приятным доброжелательным господином.
        - Вы, наверное, голодны?
        - Нет, что вы. Я недавно ужинал, - неожиданно для себя соврал Торбеллино.
        - Тогда не будем откладывать важные дела. Пройдемте со мной, мой драгоценный друг, я познакомлю вас с вашими будущими товарищами.
        Злой гений нажал какую-то незаметную кнопку, и перед ними распахнулась стена, составленная из книжных полок. Торбеллино проследовал за доктором в образовавшийся проем. За ними, словно тени, проплыли две «чертовы куклы». Комната за стеной представляла вытянутый зал, перегороженный вдоль решеткой, за которой двигались какие-то существа, смутно напоминавшие людей. Их было шесть, каждый сидел в своем отделении. В клетках кроме грязных матрацев и мисок на полу больше ничего не было. Внимание Торбеллино привлек огромный заросший детина в полосатой, разодранной на могучей волосатой груди тельняшке. Он с выпученными глазами ползал перед решеткой на коленях. По шикарной шевелюре и багровому шраму на левой щеке юноша сразу узнал его, это был Трезоро, один из пиратов Малисиозо, который пропал без вести. Однажды, выйдя навеселе поздно вечером после попойки из таверны «Все на абордаж!», он бесследно исчез неизвестно куда. Экипаж фрегата «Пари» с ног сбился в поисках пирата.
        - Трезоро! Трезоро! - позвал его юноша, обрадованный встречей и одновременно озадаченный странным поведением увальня. Тот, в ответ на зов, повел из стороны в сторону отсутствующим взором мутных глаз и продолжил с хрюканьем тыкаться носом в пустую грязную миску.
        - Напрасны ваши старания, юный друг, он вас не понимает, - за спиной раздался вкрадчивый голос Доктора Энви. - Ведь он теперь не человек, а самая настоящая добродушная хрюшка.
        - Как хрюшка? - олодой фрид обернулся к хозяину замка.
        - Я вживил ему мозг свиньи, и его теперь совершенно не волнуют наши мирские проблемы. Он теперь абсолютно счастлив.
        - Счастлив? - опешил юноша.
        - Да, да, счастлив. Много ли ему теперь надо? Как видите, миска баланды и все! Ну-с, посмотрим, что у нас в соседнем отделении. Здесь, милейший юноша, у нас обитает серенький зайчишка.
        В следующей клетке сидел совершенно голый мужчина лет тридцати, который, увидев людей, стал высоко подпрыгивать и носиться по клетке, словно испуганный заяц, ища убежища.
        - Вы только полюбуйтесь, как он счастлив, ему ничего не нужно, кроме кочана свежей капусты и ароматной морковки.
        Пораженный увиденным Торбеллино потерял дар речи.
        - Ну, а дальше у нас мирно уживаются паук, крыса, собака и ворона.
        Из дальнего угла доносились карканье, лай и злобное рычание.
        - Это ваши будущие друзья, я думаю, роль скромной лошадки вам подойдет в самый раз. Как вы на это смотрите?
        «Так вот какими страшными опытами в замке занимается доктор Энви, - подумал ошеломленный фрид. - Он хочет убить в человеке все человеческое и покорить его своей злой воле».
        не искушать судьбу Негодяй! Подлец! - в ярости Торбеллино бросился на тщедушного Энви и схватил его за горло, но железные пальцы «чертовых кукол» без труда оторвали юношу от их повелителя.
        - Напрасно вы так разволновались, дорогой друг! - потирая покрасневшую шею, усмехнулся Энви. - Ваша судьба предрешена и принадлежит отныне мне.
        - Мерзавец!
        - Я думаю, пара уколов надолго умерит ваш пыл. И вы станете тише воды и ниже травы. А завтра, на свежую голову, мы вместе начнем осуществлять наш грандиозный план. Скоро вы у нас заржете, как жеребец. Лошадки в нашей коллекции как раз и не хватает. Не беспокойтесь: травы и сена у нас вокруг замка предостаточно! Ха! Ха! Ха! - засмеялся Энви и, обернувшись к куклам, добавил. - Будьте любезны, отведите моего друга в операционную!
        В прекрасно оборудованной операционной, сверкающей ослепительной белизной и стерильной чистотой, Торбеллино сделали укол. Юноша почувствовал, как голова становится совершенно пустой, как все поплыло перед глазами, как волна блаженства охватила его тело…
        Глава 38
        На каторге. Остров Зеленый Ад
        Когда утром Торбеллино очнулся, было ощущение, что он всю ночь в порту разгружал мешки с мукой. Все мышцы и кости болели. Первое, что он увидел, это склонившееся над собой озабоченное лицо доктора Энви. Вид у него был на этот раз не такой дружелюбный, как накануне, скорее наоборот. Что-то его явно беспокоило и раздражало.
        - Итак, значит, тебя зовут Дэнни!
        - Дэнни.
        - А может, твое настоящее имя не Дэнни, а Торбеллино? Опаснейший государственный преступник, бежавший из Крепости Мейз, - свистящим шепотом выдохнул Энви, приблизив свое сморщенное от злости лицо. В руке он держал распечатанный конверт с гербовой печатью. С издевательским тоном доктор продолжал паясничать:
        - Особые приметы: на левой лопатке выжжено клеймо в виде подковы. Подкова сия у нас имеется. Ваша обязанность - сдать опасного преступника властям. Очень жаль расставаться с таким милым моему сердцу пациентом. Но ничего не поделаешь, придется, дорогой юноша, с вами расстаться. Думаю, его сиятельство Трайдор будет доволен моим неожиданным, можно сказать, сказочным подарком. Не каждому ко дню рождения дарят опасных государственных преступников. Я думаю, он по достоинству оценит его.
        Доктор Энви был страшно не доволен тем обстоятельством, что приходиться расставаться с юношей, что намеченный научный эксперимент откладывается до лучших времен. Он позвонил в маленький серебряный колокольчик. На зов в операционной появился мужчина высокого роста и крепкого телосложения с очень хмурым, ничего не выражающим лицом, с выдвинутой вперед массивной квадратной челюстью. Одет он был небрежно в мятую одежду фиолетового цвета, чувствовалось отсутствие женской заботы.
        - Руин, закуй этого опасного молодчика в кандалы и отвези его в Карамбу. Там найдешь адмирала Гавилана. Он должен быть в тех краях с дружественным визитом. Сдашь государственного преступника лично в руки адмиралу. Повторяю, лично в руки адмиралу! Пусть он доставит его в столицу, в Департамент господина Рабиозо. В пути не спускай глаз с этого пройдохи, он очень хитер и опасен.
        - Не беспокойтесь, хозяин. Доставлю сей ценный товар в лучшем виде и сдам под расписку!
        - Да, не вздумай напиться в Карамбе!
        - Ну, что вы, хозяин! Я же завязал. Ром и вино вредны для моего драгоценного желудка и печени! Это я хорошо запомнил!
        Полдня Торбеллино и его немногословный мрачный страж уныло тряслись в скрипящей на все лады старой карете по пути в Карамбу. Наконец перед ними открылся прекрасный вид на море и утопающий в зелени пальм город. За окнами кареты мелькали знакомые горбатые улочки, белые домики, оранжевые черепичные крыши пиратской столицы, группы подвыпивших «джентльменов удачи», голосистые торговцы…
        Когда адмирала Гавилан узнал от туповатого косноязычного Руина, что доставленный им Торбеллино - опаснейший государственный преступник и что его следует срочно доставить в Бельканто, он не на шутку рассвирепел и в бешенстве затопал ногами.
        - Что за идиот, доктор Энви!! Совсем разум потерял со своими дурацкими опытами над крысами!! Каждого зеленого сопляка принимает за опасного политического смутьяна, чтобы я ломал голову из-за всякого разгильдяя, который что-то там сказал нелестное о нашем правителе! Эй! Лейтенант!
        Словно из-под земли, возник молоденький офицер в белом кителе.
        - В вонючий трюм этого молодого прохвоста! Пусть не надеется, что к нему будет особое отношение, никаких привилегий и поблажек! Никаких столиц! Вместе со всеми на каторгу! Зеленый Ад выбьет быстро из него всю дурь, которой он нахватался у бунтовщиков! - распорядился адмирал и, повернувшись к Руину, добавил. - А ты, дуралей, передай своему доктору, что он последний кретин! Так и скажи ему! Кретин! Пусть занимается наукой и не сует свой длинный прыщавый нос в политику! Нам, военным, лучше знать, как поступать со смутьянами!
        Выслушав адмиральское напутствие, Руин нисколько не расстроился. Откланявшись, он тут же закатился в ближайший портовый кабачок, в котором кутил с пиратами-собутыльниками, не просыхая, несколько дней, пока не закончились деньги.
        На пятый день после продолжительной морской болтанки судно, на котором оказался наш герой, бросило якорь в маленькой бухте у Острова Зеленый Ад, напротив форта Счастливый. Закованных в кандалы повстанцев вытолкали из трюма на палубу. Торбеллино и его товарищи после долгого заточения в темном трюме были ослеплены ярким солнцем, заливавшим все вокруг. Перед ними предстал во всей своей красе заросший кокосовыми пальмами и банановыми деревьями остров, на берегу белел крепостными стенами и дозорными башнями форт. Вдали окутанные легкой дымкой виднелись очертания синих гор, над которыми, возвышаясь, курился вулкан Старый Ворчун. Над бухтой стоял невообразимый гвалт, стаи чаек кружились над берегом и водой. Партию новых каторжан переправили на сушу, где их встретил комендант форта Бешеный Чиэми и его подручные.
        - Я приветствую вас, смутьяны! Да покажется наш остров вам настоящим адом! Вы у меня узнаете, как бунтовать! Я выбью из ваших куриных мозгов крамольные мысли, а из ваших шкур - ваши поганые души, сделаю из них барабаны и продам туземцам! Ха-ха! Вы, наверное, голодны? Хотите есть? Но еду надо заработать! Живо выдать свиньям по мотыге и всех на плантацию! Может, на ужин они еще успеют заработать! Ха-ха-ха!
        Торбеллино с презрением смотрел на этого жирного, лоснящегося, исходящего потом мерзавца, который глумился над ними, чувствуя свою безраздельную власть. Слава о жестокости и издевательствах этого выродка давно дошла до материка. Заключенных расковали и погнали вдоль Крокодиловой Реки на поля, раскинувшиеся перед джунглями. Здесь они увидели сотню почерневших от солнца каторжан, похожих на скелеты, которые мотыгами пропалывали плантацию от сорняков. Худые, изможденные лица с любопытством обратились в сторону вновь прибывших, но злобные окрики надсмотрщиков и жестокие удары бичей вернули их к работе.
        Весь день Торбеллино и его товарищи до изнеможения, умирая от жажды, мотыгами долбили иссохшую, потрескавшуюся под палящими лучами солнца, землю. Вечером, получив на ужин по миске какой-то противной бурды с черствой коркой хлеба, они, вконец измученные, лежали на циновках в длинном душном бараке, полным клопов и тараканов.
        Смертельно уставший Торбеллино забылся тяжелым сном.
        Потянулись похожие друг на друга дни, полные издевательств и унижений. Замученные паразитами и болотной лихорадкой каторжане гнули спины на плохо возделанных полях, безразличные ко всему от усталости. Миска баланды утром, миска баланды вечером, глинобитный барак с грудой грязных циновок - вот самые радостные мысли каждого, кто угодил на каторгу на Остров Зеленый Ад. Кругом тучи назойливых мух и москитов, которые впивались в тело и сосали кровь. У всех руки и ноги, сплошь покрытые укусами этих кровожадных тварей. Весь день над головой висит сумасшедшее солнце, от немилосердной жары на выгоревших рубашках расползаются пятна едкого пота. Душные испарения от Крокодиловой Реки и зловонных болот несут не только страдания от москитов и черных мушек, но и смерть. Атакующая мошкара разносит болотную лихорадку и прочую заразу. Каторжан поднимают с зарей и выгоняют на плантации, где они весь день мучаются от свирепой жары. Тех, кто возмущался, стегали бичом, тех, кто осмеливался бежать, ловили и в назидание другим травили собаками, привязывали на солнцепеке к столбу. Кто-то пробовал бежать морем, но на
побережье их ждала стража, кто-то пытался в полубезумии пройти сквозь сплошную зеленую стену леса. Сколько погибло отчаявшихся беглецов в непроходимых болотах леса, никто никогда не узнает.
        С заходом солнца наступает живительная пауза. Каторжане забываются коротким тяжелым сном, прерываемым кошмарами. Из двести тридцати шести человек, сосланных вместе с Торбеллино на остров, в первый месяц умерло шестьдесят, остальные же просто угасали прямо на глазах.
        Глава 39
        Малисиозо в бешенстве
        Понурые пираты толпились на широкой палубе «Пари», перед ними метался, не находя себе места, капитан. Малисиозо нервно курил сигару и улыбался. Кривая улыбка капитана не сулила ничего хорошего. Он был в не себя. И от него можно было ожидать всего что угодно.
        - Откуда эти сведения? Кто его видел? Где? Когда? - пиратский капитан впился стальными глазами, буравя насквозь лица притихших пиратов. - Я вас спрашиваю, болваны!!
        - Мушкет! - тихо вымолвил, виновато втягивая голову в плечи, Чевалачо.
        - Кажется, в Силенто, - глухо отозвался мордастый боцман.
        - Грозеро! Ну-ка, давайте сюда Мушкета!
        Через минуту на капитанском мостике появился Мушкет, красный как вареный рак. То ли он покраснел от страха, то ли от выпитой час назад втихаря бутылки рома, которую он вчера вечером тайком притащил с берега и припрятал в кубрике.
        - Мушкет! Рад увидеть твою милую рожу! Народ на корабле поговаривает, что ты недавно имел честь лицезреть нашего Торбеллино! Скажешь, врут?!
        - Неет, не вруттт… Я действительно, его в…видел, к…капитан, - икая на каждом слове, начал мямлить подвыпивший пират, всячески пытаясь стоять ровно по струнке, что удавалось ему с великим трудом.
        - Где же ты его умудрился видеть, пьяная твоя рожа, если он давным-давно покойник? - взорвался вдруг Малисиозо.
        - Пару м…месяцев тому назад в Силенто, куда-а мы п-плаавали за ружейным м-маслом. Балабол м-может п…подтвердить, он тоже его видел. Парень торчал в п…порту на п…причале с какой-то смазливой д…девчонкой.
        - Может, тебе померещилось с пьяных глаз? Поклянись, болван!
        - Проклятье на м-мою грешную д-душу, капитан! Я был трезв! Р…разрази меня гром! Кальмарьи к…кишки мне в глотку!
        - Балабола немедленно ко мне!
        - Капитан, простите, это невозможно, - отозвался виновато помощник капитана, почесывая бок. - Он принял слишком большую порцию рома и отдал концы еще на прошлой неделе.
        - Проклятье! Мешок вонючих костей! - выругался Малисиозо, в гневе топнув ногой. - Я вам устрою сладкую жизнь, гнусные пропойцы! С завтрашнего дня на корабле вводится «сухой закон»! Никаких пьянок! Никаких самовольных отлучек на берег! Будете заниматься только учебой! Клянусь, я выбью лень и дурь из ваших бестолковых голов!
        - Разрешите, капитан… - раздался нерешительный голос из задних пиратских рядов.
        - Чего у тебя, Карапузо?
        - Помните, капитан, пару дней назад в Карамбу заходила с дружественным визитом эскадра адмирала Гавилана?
        - Ну, помню! Ну и что? Только не пойму, какое это имеет отношение к проклятому Торбеллино?
        - Самое прямое, мой капитан. Так вот, в тот день мы с друзьями выпивали в кабачке «Пушечное ядро»…
        - Ты, быстрее можешь говорить, не тяни кота за хвост! - разозлился Малисиозо, нервно постукивая тростью по поручню.
        - В трактире за наш стол подсел некий Руин, слуга Доктора Энви, который хвастался, что он только что сдал лично самому адмиралу опасного государственного преступника, что Гавилан теперь покажет Торбеллино, где раки зимуют. Это я точно запомнил, он так и сказал - «покажет Торбеллино, где раки зимуют». Я еще тогда подумал о нашем пропавшем Торбеллино, поэтому и запомнил.
        - Руин, говоришь?
        - Да, Руин. Он так представился. Я этого типа и раньше несколько раз встречал в кабачке, правда, в стельку пьяного, это было в прошлом году.
        - Бабило!
        - Да, капитан!
        - Немедленно проверить, есть ли такой слуга у Доктора Энви!
        - Будет исполнено, капитан!
        - Чевалачо!
        - Да, мой капитан!
        - Этого Руина разыскать и срочно доставить на «Пари», я лично хочу с ним поговорить на одну щекотливую тему.
        - Слушаюсь! Карифано, Фанфарони, Сардино, Карапузо! В шлюпку!
        Четверо пиратов вместе с Бабило незамедлительно проследовали за помощником капитана к трапу и, усевшись в шлюпку, стали усиленно грести в сторону Карамбы.
        - Интересненькая получается история, братцы! - продолжал выплескивать свое негодование на притихший экипаж Малисиозо. - Выходит, несколько дней назад покойный раб Торбеллино, живехонький свободно разгуливал по улицам Карамбы в обществе какого-то Руина, а мы об этом ничего не знали и не ведали! Он же, можно сказать, был в наших руках!
        Поздним вечером группа пиратов, возглавляемая Чевалачо, вернулась на корабль не с пустыми руками, а со слугой «злого гения», с насмерть перепуганным Руином, который в толк не мог взять, с какой такой стати, он вдруг понадобился капитану Малисиозо. Пират и Руин уединились в капитанской каюте, о чем там шел у них разговор - никто не знает. Малисиозо после беседы пришел в неописуемое бешенство и с кулаками набросился на Руина. Он метался по палубе, изрыгая такие грязные ругательства, на какие были способны только соседи с галеры «Каналья» - Одноглазый Пуэрко и его разнузданное окружение.
        - Бедный Трезоро! Бедный Трезоро! Я отомщу! - выкрикивал в ярости Малисиозо. - Да, как он посмел трогать моих людей! Проклятый живодер!
        Часть притихших и перепуганных пиратов попряталась по щелям и укромным закоулкам судна, боясь ненароком попасть под горячую руку разгневанного капитана.
        - Чевалачо!
        - Я здесь, капитан!
        - Выбросить эту тупую скотину за борт!
        - Как за борт?
        - Коленкой! Под зад!
        - А если утонет?
        - Туда ему и дорога! Исполняй!
        - Карифано! Карапузо! Ко мне! - помощник капитана, подозвав пиратов, кивнул на гостя. - Это дерьмо - за борт!
        Через секунду ничего не понимающий Руин полетел кверх тормашками в воду. Не умеющего плавать слугу спасло лишь то, что на спине под сюртуком образовался воздушный пузырь, который сыграл роль спасательного круга и не дал бедняге утонуть.
        Расстроенный визитером, который разбил в пух и прах его сомнения, Малисиозо с горя залпом осушил пару кубков рома и поднялся на капитанский мостик. Облокотившись на поручень, он долго простоял в задумчивости, уставившись на линию горизонта. Очнувшись от печальных дум, капитан позвал своего помощника:
        - Чевалачо!
        - Да, мой капитан!
        - Быстренько бери оглобли в руки и смотайся на берег! И кровь из носу, разыщи там Беспалого Виоленто! Он, думаю, как всегда ошивается в кабаке «Пороховая бочка», и срочно доставь его на корабль. Если начнет брыкаться, скажи, что у меня к нему очень важное деликатное дело, не требующее отлагательства.
        - Слушаюсь, мой капитан!
        - Мигом! Да не вздумай там приложиться к бутылке!
        - Ну, что вы! Как можно-с!
        - Проверю! Знаю вас, чертей! За вами нужен глаз да глаз!
        - Капитан, уж не Виоленто Беспалому хотите поручить за нами присматривать?
        - Что? Испугался, дуралей? То-то! Давно надо порядок на судне навести, а то пользуетесь моей мягкостью, распустились дальше некуда.
        - Капитан, хочу вас предупредить, Беспалый - это страшный человек. Недаром его боится вся Карамба. О нем ходят ужасные слухи. Для него не существует ничего святого. Он отъявленный негодяй и убийца.
        - Вот-вот, мне позарез сейчас такой человек и нужен. Чтобы решить кое-какие неожиданно возникшие проблемы
        - А… я догадался, капитан. Вы хотите, чтобы он воскресшему Торбеллино свернул шею, ведь так?
        - Верно, Чевалачо! Молодец! Хвалю за сообразительность!
        - Если он в настоящий момент играет в карты в «Пороховой бочке», даю голову на отсечение, через час он будет у нас на корабле.
        - Легко ты, Чевалачо, распоряжаешься своей головой. Не боишься? Засекаю время, - криво усмехнулся Малисиозо, извлекая из нагрудного кармана жилетки золотые часы на цепочке. Помощник капитана тут же пожалел, что так необдуманно брякнул последнюю фразу.
        Не прошло и часа, как на палубу фрегата ступила нога самого страшного человека пиратской столицы, последнего негодяя, жестокого наемного убийцы. Виоленто Беспалый никогда не знал своих родителей. Его грудным ребенком случайно нашли на городской помойке среди мусора и пищевых отходов добрые люди и отнесли в приют. С раннего детства он отвоевывал в приюте и в уличных драках место под солнцем. Понятия «доброта», «совесть» и «честь» ему были не ведомы. Его неподвижные бесцветные, ничего не выражающие глаза вселяли панический ужас. Стоило ему только посмотреть на свою жертву, люди тут же впадали в ступор, словно кролики перед удавом. К нему часто обращались с просьбой выполнить «одно деликатное дело», как правило, связанное с убийством кого-нибудь.
        Поручив Виоленто Беспалому разыскать Торбеллино и свернуть ему шею, капитан тепло распрощался с наемным убийцей, который остался доволен совершенной сделкой. Малисиозо проводил страшного гостя до трапа и пожелал тому удачи, потом вернулся в каюту и улегся на диван, вооружившись энциклопедией.
        Неожиданно на палубе началась разборка между Фрипоно-младшим и Плешивым Карапузо, которые чего-то не поделили. Шла перепалка на повышенных тонах, употреблялись довольно крепкие словечки, от которых у добропорядочных людей сворачиваются в трубочку уши. От громкой ругани проснулась чуткая Барабоська и недовольно затявкала.
        Для Малисиозо спокойствие любимицы было превыше всего на свете. Он раздраженно отбросил в стороны книгу и выбежал на палубу, где страсти разгорались не на шутку.
        Пока еще шла дуэль ругательствами с переменным успехом, но могло закончиться и поножовщиной, Фрипоно-младший весь трясся от бешенства, сжимая рукоятку кинжала, готовый в любую секунду наброситься на обидчика. Вокруг ссорящихся собралась внушительная толпа любопытных. Кое-кто подзадоривал соперников. Некоторые советовали, как применить получше холодное оружие. Многие имели зуб на Фрипоно за мошеннические выходки, и поэтому давали совет Карапузо просто пристрелить жулика, и делу конец.
        Грязные ругательства с обеих сторон сыпались, как из рога изобилия.
        - Стоп! - дико заорал Малисиозо, выхватывая из-за пояса пистолет и стреляя вверх. - Прекратить бедлам! Негодяи!
        Экипаж окаменел. Если их капитан вышел из себя, это не к добру. Лучше незаметно испариться и затеряться в полумраке нижней орудийной палубы.
        - Грозеро! Чевалачо! Что здесь происходит?!
        - Ребята немного повздорили, капитан! - начал объяснять помощник капитана, жалея, что в такой неподходящий момент оказался на верхней палубе.
        - Чтобы ругани на фрегате я больше не слышал! Это касается всех без исключения! Выражаться будете на берегу! В портовых кабаках! На неделю объявляю запрет на ругательства!
        - Запрет на ругань? - удивился Чевалачо и озадаченно почесал затылок. - Капитан, но это нереально.
        - Предупреждаю! Если кто ослушается, пеняйте на себя! Клянусь, пеньковый галстук вам обеспечен!
        Для экипажа фрегата «Пари» наступили «черные» дни. Привыкшие к крепким словечкам пираты страдали, и только попав в увольнение на берег, срывались точно с цепи, с наслаждением выплескивая ушаты ругани, накопившейся за неделю, на всегдатаев портовых кабачков и трактиров.
        На корабле же теперь можно было услышать:
        - Будьте любезны, сударь, посторониться, а то я могу вас слегка ушибить.
        - Извините, дружище, что я вам загородил дорогу. Прошу вас, проходите, пожалуйста!
        - Приятель, будьте добры, пожалуйста, передайте миску с кашей!
        - Извольте, уважаемый!
        - Благодарю.
        - Ну что вы! Мне не трудно, не стоит благодарности!
        - Милейший, вы не могли бы убрать свои сапоги подальше, они слишком ароматно пахнут?
        - По-моему, дорогой сударь, ваши пахнут не хуже!
        - Надеюсь, уважаемый, мы наш спор продолжим при удобном случае на берегу.
        - Непременно! Всегда к вашим услугам, дражайший!
        Глава 40
        Виоленто идет по следу
        Остров Зеленый Ад. Вместе с прибывшими на фрегате военными и новой партией каторжан на берег сошел странный господин. Телосложения он был крупного, но двигался довольно бодро, несмотря на то, что опирался на трость. Первое, что бросалось в глаза, были его квадратная, чуть выступающая вперед челюсть и неподвижные прозрачные глаза, которые вызывали неприятные ощущения и необъяснимый страх. Судя по безупречно сидящей на нем одежде, было видно, что перед нами не какой-нибудь жалкий клерк, а довольно состоятельный господин.
        Сошедший на берег пассажир направился не в захудалую гостиницу, полную полчищ тараканов, мокриц и мух, а прямиком в крепость, где на приеме у коменданта форта заявил, что собирается на острове организовать прибыльное коммерческое предприятие по переработке сахарного тростника. И при этом намекнул, что некоторая, очень даже не маленькая, часть доходов от предприятия, будет, естественно, оседать в карманах хозяина острова.
        Бешеный Чиэми, услышав такое заманчивое предложение от странного гостя, чуть было не подпрыгнул в кресле от восторга. Он уже полтора десятка лет безвылазно коптил на этом всеми проклятом острове и не думал, и не гадал, что можно вдруг ни с того ни сего разбогатеть. Разбогатеть, ничего не делая, сидя в кресле, попивая ром, попыхивая беззаботно сигарой и услаждая слух щебетанием убогой канарейки. По словам господина коммерсанта, его Зеленый Ад - это драгоценная жемчужина, настоящее сокровище, которому нужно дорогое обрамление, в виде хороших мозгов и умелых рук.
        - Уважаемый, проясните, что конкретно для осуществления этого заманчивого проекта требуется от меня? - напрямую спросил Чиэми, ерзая и в нетерпении потирая потные руки.
        - Абсолютно ничего, господин комендант! Я все сложные организационные вопросы нашего совместного предприятия целиком беру на себя. От вас только потребуется поставка живой силы, в лице ваших ссыльных каторжников.
        При словах «нашего совместного предприятия» лицо Чиэми озарила довольная улыбка, которую он тут же на всякий случай поспешил погасить.
        - И всего-то делов! - воскликнул пораженный солдафон, развалившись в кресле. - Этого добра у нас предостаточно. Если понадобится, завезем еще партию самых отъявленных смутьянов. Нам его сиятельство Трайдор только спасибо скажет, когда мы разгрузим забитую под завязку крепость Мейз.
        - Отлично, мой друг! Я очень рад, даже нисколько не сомневался, что в вашем лице найду такого ценного компаньона.
        - А позвольте узнать, милейший…. - замялся Чиэми, пытаясь вспомнить имя гостя.
        - Ви… Вицоло, - подсказал гость.
        - Сколько мне будет причитаться, господин Вицоло? Как мы с вами будем делить нашу прибыль? - задал вопрос Чиэми, решив сразу, одним махом, расставить все точки над «i».
        Неожиданно скрипнула дверь, и в кабинет вошел с каким-то неотложным вопросом помощник коменданта.
        - Разрешите, господин комен…
        - Я занят!! Стучаться надо! - гаркнул вне себя побагровевший Чиэми, бешенно вращая глазищами.
        Белый, как полотно, офицер, словно привидение, растворился за дверью.
        - Извините, сорвался. Совсем скоты обнаглели! Такие бесцеремонные стали, что скоро на голову начнут садиться, - пожаловался он гостю, вытирая платком пот со лба.
        - Да, с подчиненными надо всегда быть строгим, чтобы знали свое место, - согласился Виоленто.
        - И не говорите, с ними иначе нельзя, они такие наглецы! Так и норовят или подсидеть, или какую-нибудь пакость сделать. На днях одного лейтенантишку поймал за руку, кляузу на меня, подлец, строчил шефу тайной полиции Рабиозо.
        - Итак, на чем мы с вами остановились, - спокойно продолжил прерванный разговор коммерсант.
        - Я спросил, сколько мне будет причитаться от прибыли нашего предприятия? - с твердыми нотками в голосе сказал Чиэми, оценивающим взглядом окидывая сидевшего напротив коммерсанта.
        - Понимаете, мой дорогой друг, я долго размышлял об этом, делал разные сложные расчеты, просчитывал массу всевозможных вариантов, - начал издалека гость, играя сигарой в руке, будто дирижируя, как волшебной палочкой.
        Чиэми всем телом подался вперед и весь напрягся, боясь пропустить самое важное в разглагольствованиях гостя и попасть впросак.
        «Рассказывай, рассказывай, - не подавая вида, думал Чиэми. - Ну, и хитрый же лис. Нашел дурака. Мы и сами умеем лапшу на уши вешать».
        - Сколько же?
        - Милейший мой, давайте поговорим честно, как мужчина с мужчиной, на чистоту, ничего не утаивая и во всем доверяя друг другу.
        - Я согласен. Я всегда к вашим услугам, господин Вицоло.
        - Ведь только полностью доверяя, мы сможем создать наше доходное предприятие и сказочно обогатиться, ведь так? Вы согласны с моими доводами, друг?
        - Абсолютно!
        - Сначала, после долгих вычислений и аналитических раздумий, я думал, что как организатор предприятия я должен иметь не меньше семьдесяти процентов от прибыли. А потом, пораскинув мозгами, решил, чтобы вас не обижать, остановиться на шестидесяти. Ну как, согласны?
        - Ээээ…мм… - замялся Чиэми, почесывая мощный упитанный, как у борова, затылок. - Надо подумать и посоветоваться с женой, госпожой Чиэми.
        - Ну, право, что тут думать. Это очень большие деньги. А женщин вообще нельзя в такие дела посвящать, можно все испортить.
        - Все равно, надо подумать, в таких делах никогда не стоит спешить.
        - Согласен. А может, у вас есть свои какие-нибудь предложения на этот счет?
        - Сорок процентов - это мало. Вот пятьдесят будет в самый раз! - выпалил, как из пушки, Чиэми.
        - Пятьдесят? - пробормотал Виоленто, в задумчивости потирая большой загорелый нос. - А почему пятьдесят? Что-то число какое-то чудное?
        - А из принципа! Нормальное число. Чтобы, как говорится, было поровну.
        - Хорошо, - тяжело вздохнул посетитель. - Пусть будет по-вашему. Согласен.
        - По рукам?
        - По рукам.
        - Думаю, надо отметить нашу обоюдовыгодную сделку, - cказал довольный комендант, выставляя на стол хрустальные рюмки и пузатую бутылку с ромом. - Вы как?
        - Не откажусь, дорогой друг!
        - За процветание нашего предприятия!
        - За удачу! Ура! Ура! Ура!
        Бешеный Чиэми одним залпом осушил рюмку и откинулся на спинку кресла. В отличие от своего нового друга Виоленто только пригубил крепкий ром. У него было железное правило - не пить в рабочие дни, когда ему предстояло кого-либо отправить на прогулку в «страну теней».
        - Чиэми, я бы не хотел откладывать дела в долгий ящик и осмотрел бы наши владения, трудяг, которые будут вкалывать на нашем предприятии, - начал он подбивать коменданта на прогулку, где он, может быть, увидит Торбеллино.
        - Вицоло, дорогой, я тебя безмерно уважаю! С удовольствием покажу плантации, грязные бараки и вонючих оборванцев, но не сегодня, а завтра. А сегодня у нас с тобой праздник.
        - Хорошо, отложим дела на завтра, - вынужден был согласиться Виоленто Беспалый, хотя ему не терпелось выяснить, где находится Торбеллино, чтобы при удобном случае свернуть тому шею.
        - Вот и отлично, дружище! Тебе раньше доводилось видеть революционеров?
        - Нет.
        - Вот заодно завтра и посмотришь на этих смутьянов. К сожалению, никаких ярких достопримечательностей на острове у нас нет. Порой обидно даже. Показывать-то, честно сказать, нечего. Если хочешь, прогуляемся к Крокодиловой Реке и покормим тухлятиной прожорливых крокодилов?
        - Нет, я что-то не испытываю особого желания на них любоваться, больше предпочитаю портмоне из их кожи, - пошутил Виоленто.
        - Правильно! Нет ничего отвратительнее этих зубастых коварных тварей, - согласился с ним Чиэми, стряхивая с сигары пепел.
        Неожиданно снаружи послышался нарастающий невообразимый шум, крики и щелканье бичей. Виоленто напрягся, он не любил неожиданностей.
        - Что за шум? Уж не бунт ли?
        - Ха-ха-ха! Рассмешил, Вицоло! Какой может быть бунт на моем острове? Здесь могу бунтовать только я, когда пьян, - захохотал комендант, довольный своей шуткой. - Погоди, сейчас пошлю дежурного офицера узнать, что там происходит. Скорее всего, это мои надсмотрщики забавляются от скуки.
        - Господин комендант, разрешите доложить? - обратился к Чиэми вернувшийся офицер.
        - Ну, что там за гам?
        - Управляющий и его люди приволокли на площадь беглого оборванца и привязали к столбу. Завтра будут плетьми наказывать в назидание другим.
        - А кто пытался бежать, выяснил?
        - Некий Торбеллино, из новеньких. С предпоследней партией прибыл.
        - Хорошо, ступай!
        При имени «Торбеллино» неподвижное лицо коммерсанта скривилось в довольной гримасе, а беспалая рука со страшной силой сдавила лежащую на коленях трость.
        «Отлично! Настоящая удача привалила! Даже искать не пришлось парня, крепко насолившего капитану Малисиозо, - подумал Гроза Карамбы. - Считай, порученное задание наполовину выполнено! Сегодня же темной ночью я незаметно проберусь к позорному столбу, где за все и рассчитаюсь с Торбеллино, а утром, можно сославшись на головную боль, отдохнуть в номере гостиницы от тупого, надоедливого коменданта. У меня нет ни малейшего желания мотаться по знойной жаре по всяким там плантациям или ради забавы кормить тухлятиной крокодилов. Через неделю на остров прибудет очередной корабль, и я навсегда исчезну из жизни самонадеянного «партнера», смывшись якобы по коммерческим делам на «большую землю».
        - Чиэми, и часто у вас бегают? - полюбопытствовал Виоленто, пригубив рюмку с ромом.
        - Что ты, дорогой Вицоло! Смешно даже такое слышать! Это исключено! С Зеленого Ада на моем веку еще никто никогда не убегал.
        - Почему? У вас тут, как погляжу, нет никаких преград, заборов, и берег абсолютно не отгорожен от бараков с каторжниками.
        - Во-первых, берег бухты, где мы находимся с тобой, надежно охраняется гарнизоном, во-вторых, для бегства необходимо иметь судно или хотя бы захудалую лодку, в-третьих, кругом непроходимые джунгли и зловонные болота, в которых кишит, помимо крокодилов и змей, множество всякой ядовитой гадости.
        Что же произошло с Торбеллино? Почему его побег закончился неудачей? Давайте, вернемся к утренним событиям этого дня.
        Юноша внимательно присматривался ко всему, что его окружало на новом месте. План побега надо было осуществить немедленно, пока не иссякли последние силы, пока каторга окончательно не сломала и не погребла его здесь. Удобный случай подвернулся сам собой. Торбеллино и еще десятка четыре каторжан отправили на рубку сахарного тростника. Рубя тростник, юноша углубился в заросли и скрылся с глаз надсмотрщика, разъезжавшего по плантации на своенравном гнедом жеребце. Покинув незаметно плантацию, Торбеллино вступил в джунгли, стоявшие темнеющей зеленой стеной. Яростно расчищая себе дорогу большим тесаком для рубки тростника, беглец все дальше и дальше удалялся от поля. Его со всех сторон окружала тяжелая сырость, сочащаяся по ветвям лиан, жирная почва, густой застойный воздух. Зеленая плотная масса застыла, погруженная в тишину. Устав рубить проход, смахивая едкий пот, Торбеллино остановился. Позади беглеца уже вновь воцарилась неподвижность. Молчаливый лес предательски сомкнулся у него за спиной. А впереди его ждала бесстрастная и непроницаемая стена растительности. Торбеллино медленно переступал
отяжелевшими, будто свинцом налитыми, ногами; голова кружилась, глаза лихорадочно горели. Руки по локоть в крови от колючек, укусов москитов и клещей. С каждым шагом становилось все труднее дышать. Ему вспомнился подземный ход, который они с Чарлито рыли из кофейни Рудо. Задыхаясь, он повернул назад, из последних сил продираясь к выходу из мрачного сырого леса. Он брел, шарахаясь из стороны в сторону, боясь потерять сознание. Вот мелькнул впереди спасительный свет в прорубленном им зеленом коридоре. Скорее к свету, к чистому воздуху… Но сознание оставило юношу.
        Очнулся он от резкого удара бичом. Несчастный очумело, ничего не соображая, смотрел на смеющихся надсмотрщиков и на багровое заходящее солнце. Избитого юношу на аркане приволокли на площадь, окруженную ветхими серыми бараками. Его привязали на ночь к позорному столбу, торчавшему одиноко посреди площади, объявив каторжанам, что завтра их ждет интересное зрелище - суровое наказание беглеца.
        Глава 41
        Долгожданная свобода
        На раскаленный за день остров опустилась долгожданная ночь, принесшая наконец-то свежесть и покой.
        Кто-то шаркающей походкой приблизился к столбу. Торбеллино почувствовал пересохшими, потрескавшимися губами край миски и вкус воды, он с трудом открыл воспаленные глаза и жадно приник к драгоценной живительной влаге. Перед ним стоял один из каторжан, судя по истрепанной одежде и худой фигуре. Гость обернулся в сторону форта, при лунном свете Торбеллино узнал этот чеканный мужественный профиль, это был старший у каторжан-старожилов.
        - Пей, парень. И молись, чтобы небеса послали тебе легкую смерть.
        - Кто ты? - с трудом прошептал разбитыми губами несчастный юноша.
        - Дуэло!
        - Лейтенант гвардейцев? - с хрипом вырвалось у Торбеллино.
        - Откуда ты меня знаешь, парень? - удивленно спросил пораженный каторжник, всматриваясь в лицо несчастного.
        Торбеллино не успел ничего ответить. Неожиданно, раздался страшный оглушительный грохот, и земля содрогнулась, будто живая.
        - Что это? - испуганно произнес Торбеллино.
        - Опять Старый Ворчун проснулся, теперь начнется тряска. Вулкан частенько дает нам прикурить. Может, это и к лучшему, - многозначительно сказал Дуэло и растворился в непроглядном мраке ночи.
        Вдруг ударил гром, и над горами ярко сверкнула ослепительным зигзагом молния, осветив все вокруг. Сверху упали крупные редкие капли дождя, громко застучав по пустой миске, которую Дуэло забыл у столба. Через мгновение из черных туч, нависших над проклятым островом, хлынул ливень.
        В ту ночь обитатели острова не спали, они были разбужены рядом сильнейших подземных толчков. Свирепыми порывами налетел ураганный ветер, угрожая повалить хлипкие бараки, сверкала молния, гремел гром. Из кратера вулкана доносился ужасающий грохот и непрерывный оглушающий рев, а вся долина была освещена фонтаном огненной лавы. Вся местность вдоль берега была засыпана черным пеплом, урожай погиб, пальмы и банановые деревья повалены, бараки почти разрушены. Охрана от разбушевавшейся стихии укрылась за надежными каменными стенами форта.
        Виоленто Беспалый, собиравшийся ночью навестить привязанного к столбу Торбеллино, чтобы с ним расправиться, проклинал все на свете: и разбушевавшийся не на шутку вулкан, и обрушившийся на остров ливень, и пьяного в стельку компаньона, коменданта Чиэми. Задуманное дело срывалось. Его успокаивала только одна единственная мысль, что после затрашнего наказания плетьми проклятый мальчишка не выдержит и отдаст душу.
        Глубокой ночью, когда ливень немного стих, горстка смельчаков во главе с Дуэло выбралась из ветхого покосившегося барака и под моросящим дождем направилась на берег. Впереди отряда двигалась разведка - двое крепких отчаянных каторжанина из бывших гвардейцев, вооруженных широкими ножами для рубки тростника. За ними - остальные и Дуэло, который вел, поддерживая избитого надсмотрщиками Торбеллино. Шлюпки, оставленные на песчаной отмели, никто не охранял, стража, вероятно, пряталась от бури под надежными сводами форта. Отряд, быстро погрузившись в шлюпки, стал выгребать к фрегату, стоявшему на рейде. Беглецы незаметно приблизились к громадине судна и осторожно вскарабкались на безлюдную палубу, погруженную в темноту. На судне горели только якорные огни, слабо выхватывая из тьмы корму и нос. Часовых нигде не было видно, скорее всего, они отсиживались в кают-компании. Мокнуть под проливным дождем никому не хотелось.
        Охрана судна, захваченная врасплох, ошарашено глазела на обезоруживших ее худых заросших и черных от загара людей, одетых в грязное рванье. Изможденные лица каторжан светились радостью. Наконец-то пришла долгожданная свобода!
        Дуэло приказал пленников спустить в трюм, немедленно поднять паруса и сниматься с якоря. Среди беглецов было несколько бывших моряков, которые показали, что они все еще прекрасно знают морское дело, потому что тотчас выполнили указания командира.
        Фрегат, поскрипывая снастями, стал медленно удаляться от всеми проклятого острова, над которым сверкали яркие молнии и грохотал обезумевший вулкан Ворчун, выбрасывая из огненного кратера брызги раскаленной лавы и град камней.
        Торбеллино, забывшись в тяжелом сне, лежал на мягком широком ложе в роскошной капитанской каюте, заботливо укрытый теплым пледом.
        Светало. Остров с разбушевавшимся вулканом давно исчез из виду. Над водной гладью стелился плотный утренний туман. Под бушпритом тихо журчала вода, рассекаемая носом корабля. На капитанском мостике маячила высокая фигура обеспокоенного Дуэло, который, нервничая, напряженно всматривался в белую пелену, наступающую со всех сторон на фрегат. Где-то далеко в стороне слышались звуки туманного рожка неизвестного судна, подающего тревожные сигналы, чтобы не столкнуться кораблям.
        - Никому не расслабляться! Всем вооружиться и находиться на палубе! - отдал он приказ своим верным товарищам. - В этих водах должна находиться эскадра адмирала Гавилана. Не хватало нам в тумане нарваться на нее!
        Фрегат с беглецами плыл на восток: на север через Триумфальное море путь был отрезан, там могла находиться эскадра грозного адмирала Гавилана. Пока измученный Торбеллино был погружен в глубокий сон в капитанской каюте, корабль миновал маяк Старого Галса, белеющий на высоком берегу мыса, и опасные подводные рифы слева по борту. В полдень он бросил якорь у южной оконечности Черепашьего острова.
        Завидя издалека судно, к нему со всех сторон устремились многочисленные юркие пироги и катамараны, управляемые чернокожими туземцами острова. Они хотели предложить экипажу на обмен или продажу всевозможные поделки, ожерелья из жемчуга, диковинные раковины и кораллы, сочные плоды…
        Сначала лейтенант гвардейцев Дуэло опешил от неожиданной массированной атаки на корабль, чуть было не отдал приказ стрелять из пушек, но, увидев приветливые дружелюбные лица, доверчивых, как дети, ловцов жемчуга, отдал приказ отставить пальбу.
        Миролюбивые туземцы, как муравьи, заполонили военный корабль. Узнав, что экипажу в первую очередь необходимо пополнить запасы пресной воды, дюжина-другая крепких гребцов тут же сорвалась и на своих легких суденышках помчалась за водой к острову.
        Через некоторое время к фрегату подплыла большая, ярко разрисованная пирога, в которой находилась, по всей видимости, важная персона со своей свитой, наверное, вождь племени.
        Это был чернокожий великан с приятными чертами лица и гордой осанкой. Он был также обнажен, как и его соплеменники. Единственной одеждой были: пятнистая шкура леопарда, наброшенная на плечи, набедренная повязка и расшитый жемчугом, широкий пояс, за который был заткнут кривой длинный нож. Его могучую грудь украшало ожерелье из акульих зубов и висящий на шнурке большой гвоздь. Да, да, обыкновенный кривой гвоздь, что очень удивило лейтенанта Дуэло. За ним неотступно следовало около десятка рослых, крепких туземцев, вооруженных такими же длинными ножами и короткими дротиками, вероятно, его телохранители.
        К гостям вышел Дуэло, обменялся дружеским рукопожатием с вождем ловцов жемчуга и пригласил важного гостя в кают-компанию.
        Торбеллино проснулся от громких голосов и веселого смеха, протяжного звука флейт и ритмичного грохота барабанов.
        «Что это? - крайне удивился он, вспомнив последние события в своей жизни. Все тело горело, как в огне, и болело от жестоких побоев. Ему с трудом удалось открыть глаза на опухшем лице. Стискивая зубы от боли, поднявшись с капитанского ложа и двигаясь вдоль стены, он открыл дверь и выбрался наружу, на залитую солнцем палубу. И каково было его удивление, когда юноша увидел ее заполненной танцующими. Беглые каторжане в обнимку с чернокожими туземцами, неизвестно откуда взявшимися, лихо отплясывали на полубаке фрегата. Радушные гости поднимали на борт судна огромные плетеные корзины с желтыми гроздями бананов, кокосовыми орехами и другими разнообразными диковинными фруктами.
        Торбеллино, узнав у вахтенного, что Дуэло находится в кают-компании, еле волоча ноги, поплелся туда. Проделанный путь показался ему целой вечностью. Когда он добрался до цели, дверь вдруг распахнулась, и на палубу из кают-компании вышел вместе с Дуэло высокий красавец-туземец в леопардовой шкуре. Увидев его, от неожиданности Торбеллино потерял дар речи. Взгляды их встретились.
        - Торбеллино! - радостно закричал чернокожий великан, бросаясь к нашему герою и тиская его в мощных объятиях.
        - Туни… Туни… - прошептал счастливый Торбеллино сквозь застилавшие глаза слезы. - Полегче, дружище, полегче…
        На следующий утро Торбеллино чувствовал себя уже намного лучше. Он день и ночь провел на Черепашьем Острове в просторной бамбуковой хижине Туни, вождя ловцов жемчуга. Резиденция вождя располагалась в центре большой деревни, которая находилась в двух километрах от побережья. Его туда доставили на носилках шестнадцать могучих туземцев по дороге, вымощенной морскими раковинами и ведущей к селению, расположенному посреди пышного зеленого леса. Юношу опустили на ложе, выстланное мягкими леопардовыми шкурами. И все это время над его израненным телом усердно колдовал главный шаман племени, Мудрый Тутутури.
        Старый колдун всю ночь монотонно пел какие-то заговоры и заклинания, плясал вокруг лежащего Торбеллино, водил над ним горящими палочками, потом усердно смачивал его раны какими-то целебными настоями, каждый час поил нашего героя горькими отварами.
        На второй день юноша стал чувствовать себя, словно народивший на белый свет младенец. Во всем теле ощущалась поразительная легкость, от ран и синяков и следа не осталось. Настроение было прекрасным, хотелось петь и танцевать. Но Тутутури не разрешал своему пациенту вставать.
        Немногословный Туни, как всегда, больше молчал и только счастливо улыбался. Он был несказанно рад видеть своего давнего друга, с которым столько было перенесено вместе тягот и лишений на пиратской галере, и принимать его у себя в доме на сказочном Черепашьем Острове.
        Глава 42
        Задумка Малисиозо
        В дверь капитанской каюты просунулась взлохмаченная голова Чевалачо, похожая на перепуганного дикобраза. Было такое впечатление, что над ней одновременно поработало около десятка стилистов из Карамбы.
        - Капитан, слышали новость?
        - Что там еще? - откликнулся недовольно Малисиозо, откладывая в сторону любимую книгу, которую зачитал до дыр. - Снова Одноглазый Пуэрко что-нибудь отмочил?
        - С Пуэрко как раз все нормально. Как пил, так и пьет.
        - Ну, что за новость? Выкладывай!
        - Бриг Хромого Педро, возвращаясь с трюмами набитыми слитками золота, при выходе из Пролива Кошмаров был атакован взбесившимся циклопом Фумадором, получил в борту пробоины и затонул.
        - Жалко, хороший был бриг у Педро.
        - Какой-то шутник из экипажа вместо табака ему насыпал пороху. Циклоп набил им свою трубку и, закурив, опалил себе физиономию. Рассвирепел не на шутку, забросал каменными глыбами судно. Разнес его в пух и прах.
        - Говоришь, забит был золотом? - переспросил Малисиозо и, прищурив глаза, уставился на своего помощника.
        - Да, подзавязку…
        - Погоди, Чевалачо, ты ничего не путаешь? Откуда у Хромого Педро столько золота?
        - Капитан, так это фамильное золото, которое награбили еще его предки: его дед Желтый Глаз и прадед Угрюмый Грассо, известные на побережье пираты. А он на свою голову решил все добро понадежнее перепрятать из одного тайника в другой, что у него на Острове Сундуков.
        - Каков мерзавец! - вырвалось у Малисиозо.
        - Кто? Хромой Педро?
        - Да нет, циклоп проклятый! Чертов Фумадор! Всю нам сладкую жизнь испортил. Теперь придется прилично повозиться, чтобы достать золотишко со дна. А это, скажу тебе, довольно муторное дело.
        - Вы хотите поднять это золото? - удивился Чевалачо, подняв брови.
        - А почему бы и нет, коли оно утонуло. Не рыбам и осьминогам же его оставлять. Это наше золото. Если бы не циклоп, оно хранилось бы на Острове Сундуков. А это о чем говорит?
        - О чем, мой капитан?
        - О том, что долго оно бы там не пролежало.
        - Почему же? - удивился Чевалачо.
        - Потому что на белом свете есть капитан Малисиозо и его славная команда, которые его рано или поздно нашли бы! А теперь придется попотеть, чтобы драгоценный груз поднять с морского дна.
        - Как же вы его поднимете, капитан? Там глубина будь здоров!
        - А соображалка у меня для чего? - и капитан многозначительно пошлепал себя ладонью по лбу.
        - Аа… - протянул озадаченный помощник капитана.
        - Ладно, ступай! - отмахнулся от него Малисиозо. - Мне надо побыть одному и хорошенько все обдумать.
        Через час помощника снова позвали в капитанскую каюту.
        Малисиозо развалился в кресле, взгромоздив вытянутые ноги в сапогах на письменный стол и, поплевывая на пальцы, быстро листал толстую потрепанную морскую энциклопедию.
        Вид у него был самодовольный, как у полосатого кота, тайком сожравшего бабушкину сметану.
        - Значит так, слушай меня внимательно, Чевалачо. Завтра займешься усиленной подготовкой экипажа, предстоит важная экспедиция в южные моря.
        - Капитан, извините, а какова цель экспедиции?
        - Там, мой дорогой, у Черепашьего Острова мы провернем гениальную операцию под кодовым названием «Жемчужина».
        - Вы хотите закупить партию жемчуга у туземцев, чтобы не переплачивать прохиндею Хитрому Астуто? - высказал свою догадку помощник капитана.
        - Ну, какой же ты все-таки болван, Чевалачо! И это мой помощник!
        - Виноват, капитан.
        - Меня интересует не жемчуг, а ловцы жемчуга. Понял?
        - Не совсем, капитан. Поясните, пожалуйста.
        - Мы в проливе окружим лодки ловцов и захватим туземцев в плен.
        - А зачем нам они? У нас и своих рабов уже девать некуда.
        - Думай, Чевалачо, думай! Напряги серое вещество и извилины, если они у тебя еще остались в глупой башке!
        - Хоть убейте, ничего путного в голову не идет.
        - Слушай сюда и мотай на ус! Мы захваченных туземцев заставим нырять за слитками золота, которыми, как ты говоришь, под завязку набит трюм затонувшего брига Хромого Педро! Ну, как тебе моя идея?
        - Капитан, я сражен! Вы - настоящий гений! - рассыпался в комплиментах перед шефом Чевалачо, округлив от удивления глаза.
        - Ну-ну, не льсти мне! Ты же знаешь, я этого не люблю. Просто надо иногда шевелить своими закисшими куриными мозгами и заглядывать изредка в умные книги. Так вот, завтра, перед предстоящей экспедицией, займись нашими пиратами, чтобы были трезвыми, как стеклышко, и во всеоружии. Да строго-настрого предупреди наших балбесов, что нам нужны живые и невредимые ловцы, а не мясной фарш.
        Глава 43
        Черепаший Остров
        Черепаший Остров окружен почти со всех сторон коралловыми рифами, которые чередуются с песчаными пляжами. Основная его часть покрыта густыми вечнозелёными лесами. Ближе к побережью растут кокосовые пальмы, хлебные деревья, бананы, ананасы, кофе, манго… В лесах можно встретить леопардов, кабанов, оленей, волков, обезьян, змей, множество птиц. От побережья к поселку туземцев тянется широкая просека, вымощенная тысячами и тысячами морских раковин, аккуратно подогнанных друг к другу. Не правда ли, очень необычная мостовая?
        Кроме добычи жемчуга, туземцы острова занимались еще охотой на морских черепах. Вкратце расскажу, как это делается.
        Ночью ловцы черепах выходят на пирогах и катамаранах в открытое море. В деревянных бочонках у них плавает рыба-прилипала. Вокруг хвостового плавника закрепляется кольцо с прочной веревкой. Ловец бросает рыбу в море, и та начинает описывать круги около дна, пока не находит под водой черепаху, а найдя, крепко присасывается к ее панцирю. Ловец начинает потихоньку подтягивать черепаху к лодке. Вот таким незатейливым способом жители Черепашьего Острова ловят морских черепах.
        А теперь несколько слов о духовом ружье, с помощью которого туземцы охотятся не только на пернатых, но и на более крупную дичь. Духовое ружье островитян представляет собой деревянную полую трубку длиной в рост человека. Маленькая стрелка, которой стреляют, чуть толще спички. Вложив стрелку в трубку духового ружья, охотник делает глубокий вдох, нацеливается и с силой выдувает стрелку. Стрелка летит на сто с лишним метров, а то и дальше, обычно кончик стрелки смазывают сильно действующим ядом.
        На третий день Туни показал дорогому гостю свой большой поселок, который был окружен со всех сторон высоким частоколом из толстых бамбуковых стволов, заостренных наверху. Из него было только два выхода с воротами, охраняемыми хорошо вооруженными отрядами воинов. От одних ворот начиналась дорога, ведущая на побережье, от других - тропа в лес.
        Бамбуковые хижины располагались в несколько рядов вокруг площади, на которой постоянно горел костер. Здесь, у костра, обычно собирался военный совет племени и устраивались праздники с песнями и плясками. Почти у каждой хижины стояли высокие деревянные ступы, в которых женщины толкли зерно, делая муку для стряпни, и возилась шумная чумазая ребятня.
        После ознакомительной прогулки Торбеллино и Туни вернулись в хижину молодого вождя, через некоторое время к ним присоединился сгорбленный колдун Тутутури. Расположившись на пальмовых циновках, они вели беседу. В основном, говорили старый колдун и Торбеллино, так как Туни трудно было подбирать слова, хотя он хорошо понимал, о чем идет речь. Тутутури приходилось выполнять роль переводчика, с чем он прекрасно справлялся.
        Туни громко хлопнул в ладоши три раза, на пороге хижины появились несколько симпатичных девушек в жемчужных ожерельях и ярких одеждах, волосы у них были украшены венками из нежных цветов. Они внесли деревянные подносы с аппетитно пахнущим жарким и ароматными фруктами.
        Проголодавшийся за последние несколько дней Торбеллино набросился на вкусную еду, как голодный волк, и не мудрено, ведь мудрый Тутутури не разрешал ему во время лечения есть, а только пичкал всякими горькими отварами. Туни и колдун с улыбкой наблюдали, как дорогой гость поглощает одно угощение за другим.
        - А зачем вы огородили деревню высоким частоколом? - спросил молодой фрид, с наслаждением потягивая через соломинку молочко из кокосовго ореха. - Вроде свирепых зверей тут на побережье не водится.
        - Мой дорогой Брат, нельзя ходить забор! Нельзя ходить лес! Опасно! - предупредил нашего героя Туни.
        Торбеллино очень удивился, почему ему нельзя бродить вокруг поселка и заходить в лес?
        Но ему все разъяснил Мудрый Тутутури, который не только хорошо изъяснялся с белыми людьми, но даже умел читать их книги, так как часто бывал в Веер-Блу, где туземцы приобретали ножи, топоры и наконечники для стрел и дротиков.
        Оказывается, в дремучих лесах острова живут еще и другие племена туземцев, и одно из них долгие годы находится в кровной вражде с племенем Туни. Иногда «лесные» предпринимают коварные вылазки на поселок ловцов жемчуга, выбирая время, когда в нем отсутствуют мужчины. Поэтому поселок и огорожен высоким частоколом от набегов незваных гостей. А с внешней стороны, вдоль него рассыпаны ядовитые колючки, выкопаны замаскированные «волчьи ямы», и устроены другие хитроумные ловушки. В одиночку туземцы никогда не ходят, это опасно: враги могут подкараулить и убить или похитить.
        - Ты и я идти охота! - сказал Туни, поднимаясь с циновки.
        - Туни, а на кого охотиться будем? - полюбопытствовал юноша, поставив на столик чашку с целебным отваром, которым его продолжал пичкать заботливый шаман.
        - Черный свинья! Очень вкусно!
        - Ты хочешь сказать, пойдем охотиться на дикого кабана, - догадался молодой фрид.
        Туни утвердительно кивнул.
        - Отлично! - живо откликнулся Торбеллино. - Мне еще никогда в жизни не доводилось ходить на охоту. Говорят, это очень азартная и увлекательная штука. Хотя, честно сказать, жалко бедных животных.
        Туни и старый шаман многозначительно переглянулись и засмеялись.
        - Как же будем охотиться? У меня и оружия-то нет, на корабле осталось.
        Туземцы снова засмеялись над его словами. Туни прошел в дальний угол хижины, где у него находился арсенал, и скоро вернулся с коротким дротиком, древко которого было украшено ярким орнаментом, а острый железный наконечник был с узором, выполненным филигранной чеканкой. Наконечники туземцы выменивали на свои жемчужины у оружейников из Веер-Блу. Туни, преклонив колено, протянул дротик юноше.
        - Держи! Твой! - сказал молодой вождь, потом извлек из-за пояса свой кривой нож и тоже торжественно вручил его дорогому гостю. - Твой!
        - Ну, спасибо, брат! - глядя на такие великолепные подарки, наш герой чуть было не заплясал от восторга. - Да, теперь можно смело идти на охоту!
        На охоту вождь и фрид вышли через вторые ворота и углубились в сопровождении шестерых высоких крепких воинов, вооруженных дротиками и духовыми ружьями, в густой лес. Чем дальше они уходили по узенькой тропинке, тем непроходимее становились окружавшие со всех сторон зеленые дебри. Через полчаса заросли заметно поредели, и маленький отряд вышел к обрыву, с противоположного склона которого с оглушительным шумом падал вниз водопад, поднимая облака водяной пыли. Охотники свернули вправо и двинулись по краю обрыва, пока не дошли до пологого спуска в ущелье, где журчал бегущий ручей. Идущие впереди воины внимательно всматривались в попадавшиеся на влажной земле следы. Спустившись к ручью, охотники обнаружили место водопоя диких животных и, распределившись на две группы, устроили в густых зарослях засады по обе стороны ручья. Туни обернулся к Торбеллино, укрывшемуся рядом с ним в листве кустарника, и приложил палец к губам, что означало - «соблюдай тишину!»
        Долго сидеть в засаде не пришлось. Послышался подозрительный шорох, громкий треск сучьев, возня и чьи-то хрюкающие звуки. К воде выбежала, топая, шумная семья диких кабанов. Путаясь под ногами взрослых особей и жалобно повизгивая, мельтешил с десяток полосатых поросят с маленькими «пятачками».
        Наш юноша так засмотрелся на суетливую дружную семейку, что совершенно забыл о цели похода и своем дротике, который сжимал в руках. От их засады до звериного стада, вышедшего к водопою, было далеко, в отличие от другой группы охотников. Он заметил, как из кустов на противоположном берегу высунулся темный кончик духового ружья и что-то еле слышно свистнуло. Один из кабанов громко завизжал, подпрыгнул вверх и упал на бок, дергая конечностями. Стадо, возглавляемое крупным вожаком, громко хрюкая, в испуге ломанулось через кусты прочь от ручья.
        Охотники вышли из укрытия и подошли к неподвижной туше зверя. Это был молодой крупный кабан. Пара воинов исчезла в лесной чаще и вскоре вернулась, неся длинную жердь. К ней и привязали убитое животное за ноги тонкими лианами. Взвалив тяжелую ношу на плечи, отряд отправился в обратный путь. Возвращались по той же самой тропинке. Недалеко от поселка, шедший впереди воин вдруг остановился, резко присел и сделал тревожный знак остальным. Опустив осторожно тушу кабана на землю, все приготовили оружие и замерли. Туни и один из воинов неслышно исчезли в непроходимых зарослях, растущих по бокам тропинки сплошной зеленой стеной. Послышалась какая-то возня, и раздался чей-то приглушенный вскрик, потом все стихло. Торбеллино и оставшиеся воины сидели, не шевелясь, и напряженно вслушивались в звуки леса. Вдруг послышались чьи-то осторожные шаги и сопение, на тропинку из зарослей выбрались Туни и его товарищ, они волокли за собой связанного по рукам и ногам лианами незнакомого туземца, с бритой наголо головой, покрашенной в темно-зеленый цвет, явно не из их племени. Торбеллино не успел оглянуться, как была
срублена еще одна жердина, и к ней привязали пленника. Отряд тронулся дальше.
        Пленный туземец оказался воином из племени «лесных», он несколько дней тому назад прокрался к поселку ловцов жемчуга и из засады высматривал молодых женщин, чтобы дождаться удобного случая и похитить для себя невесту. Но поход за невестой для молодого неопытного воина окончился плачевно. Крепкий Туни и его соплеменник быстро вычислили его и, мгновенно обезоружив, живо скрутили. Когда они вернулись в селение, вождь племени распорядился усилить охрану поселка и созвать воинов на военный совет.
        Пойманного врага привязали к столбу. Сейчас Торбеллино смог его более внимательно рассмотреть. Это был туземец среднего роста и крепкого телосложения, судя по его выпуклым бицепсам. Лоб, руки и ноги его были покрыты татуировкой. Уши во многих местах проколоты и напоминали дырявые листья лопуха. Позже от Тутутури юноша узнал, что «лесные» в ушах носят всякие необходимые им предметы, закрепляя их в дырках, используя их вместо карманов, так как кроме набедренной повязки другой одежды они не носят. Выражение лица у пленника было злое, он что-то угрожающе бормотал под нос. Когда молодой фрид поинтересовался, что они будут делать с захваченным в плен, Туни ответил, что попытаются того обменять на кого-нибудь из похищенных соплеменников, а если не получится, то убьют.
        Торбеллино, сидя поздним вечером на пороге хижины, видел, как в центре поселка на площади горел большой искрящийся костер, вокруг которого собрались мужественные воины, и как под дробь боевых барабанов пел заунывным голосом заклинания Мудрый Тутутури.
        На следующее утро за Торбеллино с корабля приплыли на шлюпке друзья-каторжане, Фросто и Кристо. Пришла пора прощания с островом и его гостеприимными хозяивами.
        - Может, все-таки останешься, мы лучшую девушку племени тебе в жены отдадим, - упрашивал друга через старого шамана молодой вождь.
        - Нет, дружище, не могу бросить своих товарищей в трудную минуту. Да и любимая девушка у меня уже есть, - сказал Торбеллино, спускаясь с друзьями по дороге к морю в сопровождении целой процессии добродушных островитян.
        На берегу друзья крепко обнялись. У Торбеллино от грусти даже слезы выступили на глазах. Когда шлюпка, доверху забитая дарами, отчалила и направилась к фрегату, юноша, стоя на корме, долго махал Туни, воинам и сгорбленному Тутутури на прощание рукой.
        Когда Торбеллино ступил на палубу, была отдана команда поднять якорь. Заскрипел брашпиль, выбирая через клюзы якорную цепь. На реи полезли смельчаки распускать паруса. Корабль в сопровождении целой флотилии пирог и катамаранов стал медленно удаляться от гостеприимного берега. Ловцы жемчуга сопровождали судно до окончания Черепашьего Острова и в знак прощания подняли над головой коротенькие весла.
        Глава 44
        Погоня. Плато Барсов
        Как только за завтраком Трайдору доложили о захвате беглыми каторжниками военного фрегата, который направляется в сторону Веер-Блу, он чуть было не поперхнулся куриной ножкой. Он побагровел от бешенства, сорвал с груди белоснежную салфетку и, скомкав, швырнул в лицо генералу Перфидо, стоявшему перед диктатором по стойке смирно.
        - Проклятие! Генерал Перфидо! До каких пор это безобразие будет продолжаться? Опять ваши тупые солдафоны проворонили опаснейших государственных преступников! Может, вам служба надоела? Так и скажите! Отправим с почестями на заслуженный отдых! Найдем более способного, более молодого боевого генерала!
        - Ваше сиятельство, во всем виновата стихия, так сказать, природные катаклизмы. Если бы вулкан Старый Ворчун не начал извержение, ничего бы не случилось, - замямлил, оправдываясь, белый, как мел, генерал.
        - Какие еще клизмы? Я вам всем устрою такую клизму! Пожалеете, что на свет народились!
        В гневе диктатор Трайдор был непредсказуем и страшен. От него можно было в эти моменты ожидать любой сумасбродной выходки. Мог в порыве обуявшей ярости швырнуть в физиономию какого-нибудь провинившегося министра, генерала или другого высокопоставленного чина чернильницу, графин с вином, блюдо с жарким или отмочить что-нибудь похлеще.
        - Немедленно! Слышите?! Немедленно догнать, захватить судно и доставить смутьянов живыми или мертвыми обратно на Остров Зеленый Ад!
        В дворцовой канцелярии все засуетились, как перепуганные тараканы. Тут же был подготовлен и отправлен с помощью голубиной почты секретный приказ адмиралу Гавилану, предписывающий незамедлительно перехватить похищенное судно и жестоко расправиться с бежавшими каторжниками.
        Ранним утром «марсовый» Кристо, уютно устроившись на клотике, заметил в дымке на горизонте белые паруса эскадры Черного Адмирала, которая бросилась в погоню за угнанным каторжанами фрегатом. Расстояние между кораблями неумолимо сокращалось: на скорости фрегата сказывалось давно нечищеное, обильно заросшее ракушками и водорослями, днище судна. Повстанцам главное - успеть обогнуть мыс и добраться до Карамбы.
        Но что это? Впереди за мысом в цепочку выстроилась флотилия из пиратских кораблей, которые, похоже, не собираются пропускать фрегат в свое море. Выходит, пираты в сговоре с диктатором Трайдором! Назад тоже пути нет - там несколько мощных боевых кораблей Черного Адмирала. Остается принять последний бой и попытаться прорваться через их плотное оцепление. Шансов уцелеть практически никаких. На фрегате нет канониров, мало опытных моряков.
        Лейтенант Дуэло принимает единственное правильное решение: пересесть экипажу в шлюпки и грести к спасительному берегу, пытаться добраться по горам до Веер-Блу, а корабль, чтобы не достался врагу, взорвать и пустить ко дну. Экипаж начал стаскивать в шлюпки самое необходимое: оружие, боеприпасы, медикаменты и провиант.
        Заскрипели тали, шлюпки спущены на воду, Вражеская эскадра уже совсем близко, скоро будет на расстоянии пушечного выстрела. На ней еще не догадываются о действиях повстанцев, так как корпус судна надежно закрывает собой от постороннего глаза шлюпки, качающиеся на воде.
        - Торбеллино, подними белый флаг, а то еще чего доброго откроют шквальный артиллерийский огонь, а нам это сейчас ни к чему. Еще не загружены полностью шлюпки. Нам надо выиграть время, - отдал поручение Дуэло юноше. Потом подозвал одного из бывших моряков, пробегавших мимо. - А ты, Форбицио, просигналь Гавилану, что подчиняемся его приказу и ложимся в дрейф и чтобы он прислал парламентеров.
        Адмирал Гавилан, заложив за спину руки и выставив вперед упругий живот, довольный прохаживался в парадном адмиральском кителе по капитанскому мостику: корабль повстанцев опустил паруса и выбросил белый флаг, теперь можно не спешить. Он уже в мыслях предвкушал, как жестоко расправится с беглыми каторжниками. Об одном он только жалел, что не удалось пальнуть залпом из бортовых пушек флагмана по бунтовщикам. Вот было бы грандиозное зрелище! Последний раз он стрелял пушечными залпами пятнадцать лет тому назад, когда топил корабли, неподдержавшие мятеж, организованный Трайдором.
        На эскадре тоже свернули паруса, ее корабли тоже легли в дрейф. Канониры притушили запаленные фитили в ведрах с водой. С флагмана, не торопясь, спустили на воду шлюпку с гребцами и парой офицеров-парламентеров. Спешить было некуда: беглецы сдались на милость грозного победителя.
        И каково было изумление Черного Адмирала, когда он в подзорную трубу увидел вынырнувшие из-за корпуса фрегата несколько шлюпок с вооруженными людьми, которые стали быстро грести к берегу. Он еще с минуту в недоумении наблюдал за этим странным маневром противника, пока до него не дошло, что его обвели вокруг пальца. Негодяи-каторжники, бросив судно на произвол судьбы, смылись у него из-под носа!
        - Мерзавцы! Проклятие! Поднять паруса! - заорал он, в гневе топая ногами.
        Но было уже поздно. Пока на кораблях эскадры подняли паруса и начали движение, беглецы уже высадились на берег и, распределив меж собой тяжелый груз, исчезли в прибрежных зарослях.
        Отряд лейтенанта Дуэло медленно поднимался звериными тропами все выше и выше, в дикие горы. К концу дня усталые повстанцы в полном изнеможении достигли труднодоступное Плато Барсов. Оно представляло собой огромную равнину, окаймленную со всех сторон кольцом скалистых непроходимых гор, где обитали только горные козы и снежные барсы. Здесь можно было смело не бояться врагов, так как на плато вел один единственный путь: туда можно было переправиться только по стволу упавшего огромного кедра, который, подобно мосту, соединял края глубокого ущелья. Здесь, у этого «моста», несколько хорошо вооруженных человек могли бы без особого труда сдерживать наступление целой армии.
        Над плато в небесной синеве, высматривая добычу, описывала круги зоркая семейка беркутов. На дальних уступах скал, покрытых снегом, мелькали стайки пугливых коз. Отрядив пару человек для охраны переправы, Дуэло приказал всем остальным срочно заняться обустройством временного лагеря. Когда Торбеллино и его товарищи закончили сооружать из срубленных молодых деревцев и веток шалаши и разводить костры, со стороны переправы раздались одиночные выстрелы. Дозорные открыли стрельбу по разведывательному дозору преследовавшего повстанцев карательного отряда, снаряженного адмиралом Гавиланом в погоню.
        Около двух недель отряд Дуэло прозябал на Плато Барсов, не зная, что предпринять дальше. Каратели генерала Перфидо надежно перекрыли единственный выход.
        Вечером Дуэло собрал всех у костра.
        - Братцы, наше положение критическое, мы оказались в западне, из которой довольно сложно выбраться. Долго мы тут не сможем протянуть, запасы пищи почти на исходе, дичи для пропитания отряда последнее время попадается все меньше и меньше, боеприпасы тоже не вечны. Наши враги об этом прекрасно знают. Необходимо что-то срочно предпринять. Каковы ваши предложения?
        - Под покровом ночи переправиться на ту сторону ущелья и неожиданно напасть на карателей, другого выхода, командир, думаю, у нас нет, - высказался неулыбчивый Форбицио, уныло ковыряя в костре палкой.
        - Это исключено, во-первых, скрытно переправиться всему отряду будет сложно, а во-вторых, численный перевес, сами понимаете, не в нашу пользу. Они быстро опомнятся и изрешетят нас градом пуль, за пару минут сделают из нас мясной фарш или сбросят в пропасть, - ответил Дуэло, нервно теребя свою курчавую бородку. - Думайте, братцы, думайте. Надо искать спасительный выход, иначе нам всем крышка, мы все погибнем. Слуги Трайдора могут держать осаду сколько угодно, хоть до скончания века.
        - А может быть, попробовать связаться с нашими друзьями в Веер-Блу, - нерешительно подал голос Торбеллино, подбрасывая сухую сосновую ветку в потрескивающий костер. - Может, они что-нибудь придумают и смогут чем-нибудь помочь. Хорошо бы неожиданно ударить в тыл карателям.
        - Хорошо. А каким образом мы с ними свяжемся?
        - Я могу попытаться ночью незаметно переправиться на ту сторону ущелья, а там уж как получится. Может, что и придумаем сообща.
        - Вполне дельное предложение, - поддержал идею юноши весельчак Фросто.
        - Да, пожалуй, другого выхода нет, - отозвался, седой, как лунь, Бризолато. - Или принять последний бой и погибнуть, или ждать помощи от наших друзей из Веер-Блу.
        - Ну, что ж, парень, раз вызвался, готовься к выходу. Сейчас иди отдыхай, а ночью предпримем попытку переправить тебя на ту сторону. Да сопутствует нам удача!
        С наступлением сумерек Торбеллино, Дуэло и Фросто стали готовиться к предстоящей ночной операции. С собой юноша взял только пистолет и нож, который ему подарил чернокожий друг Туни. Пистолет он заткнул за кожаный пояс, а нож засунул за голенище сапога.
        На плато опустилась непроглядная тихая ночь, изредка нарушаемая уханьем филинов, охотящихся в кромешной темноте за мышами, да грозным рыканьем снежных барсов, вышедших из нор за добычей.
        Торбеллино, соблюдая осторожность, медленно пополз по стволу могучего кедра на противоположную сторону ущелья. Дуэло и Фросто, укрывшись за камнями скал, держали под прицелом своих карабинов вражеский пост. Путь по упавшему кедру всем показался целой вечностью.
        Когда юноша достиг вражеского края пропасти, из-за выступа темнеющей впереди скалы до него донеслось чье-то громкое чавканье. Он подпоз и осторожно выглянул из-за нее: на крохотной площадке у тропы, окруженной скалами, расположились двое часовых. Один их них крепко спал, свернувшись калачиком, у тлеющего костерка, другой был всецело поглощен едой, увлеченно орудуя в котелке ложкой.
        Торбеллино юрким ужом незаметно проскользнул мимо часовых, прячась за нагромождением камней, и быстро пополз прочь от вражьего дозора. Через двести метров он наткнулся на основной лагерь преследователей, состоящий из нескольких палаток и походной кухни, непонятно каким образом доставленной сюда, в непроходимые горы.
        Юноша битый час пролежал, изучая расположение лагеря, смену и действия караулов, вжимаясь всем телом в углубление в грунте, чтобы не заметили.
        Уже начало светлеть небо и меркнуть звезды, когда он с огромным трудом преодолел опасный участок и с облегчением вздохнул, оставив вражеский бивак далеко позади. На горы и ущелья опустился сырой туман, окутав все вокруг, словно пуховым одеялом. Торбеллино, не останавливаясь, бегом спускался по крутой тропе вниз к побережью, где несколько недель назад отряд повстанцев высадился с фрегата и нашел убежище на Плато Барсов.
        Добравшись до берега, он некоторое время брел вдоль кромки воды в сторону Веер-Блу, пока не наткнулся на преграждающие дальнейший путь отвесные скалы. Раздевшись и связав аккуратно одежду и оружие в узелок, он вошел в воду. Плыть пришлось на спине, держа узелок над водой. Плыть пришлось довольно долго, на протяжении нескольких километров берег был обрывистым и неприступным. Торбеллино повезло: стояла тихая погода, волн почти не было. Ближе к полудню ему удалось достичь полоски небольшого пляжа, со всех сторон окруженного утесами. Выбравшись на берег, обессилевший юноша опустился на песок. После непродолжительного отдыха он оделся и, некоторое время проблуждав, вскоре нашел протоптанную тропку, которая вела к городу.
        Глава 45
        Изобретатель Валоро
        Миновав тенистую кипарисовую рощу, Торбеллино вышел к окраине Веер-Блу. Город располагался на берегу Залива Курьезов в узкой долине между рекой Блу и вершиной Хрустальной.
        Город Веер-Блу поражал своей необычностью, тысячами красочных флюгеров над крышами. Со всех сторон доносилось: методичное постукивание молоточков, гулкие удары тяжелых молотов, монотонное гудение кузнечных горнов…
        У первого встречного Торбеллино спросил, как найти оружейника Венди, тот, с любопытством взглянув на незнакомого юношу, вызвался проводить. Идти пришлось недалеко.
        - Вот, его мастерская, - кивнул горожанин на каменный дом, прилепившийся к башне с узкими бойницами. Окованная дверь была широко открыта, доносились редкие удары тяжелого молота по наковальне.
        - Сейчас я его позову. Венди! Венди!
        - Чего шумишь, Урсуло! Стряслось что? - раздался громовой голос, который принадлежал появившемуся на пороге дома крупному кучерявому мужчине с закопченным лицом и крепкими руками.
        - Вот, гостя к тебе привел!
        - Добрый день, молодой человек! - сказал оружейник, окидывая внимательным взглядом нашего героя, принимая его за заказчика. - Чем обязан? Какое вас интересует оружие?
        - Здравствуйте, Венди! Вам привет от лейтенанта Дуэло.
        - Дружище Дуэло жив?! А мы-то его давным-давно похоронили!
        - Жив, жив.
        - Ну, спасибо, брат, за отличную новость!
        - Меня зовут Торбеллино, я из его отряда. Мы бежали с каторги и попали в ловушку на Плато Барсов.
        - Выходит, Дуэло был все это время на каторге?
        - Да. Там много томится хороших людей.
        - Так, ты из повстанцев! Как вас туда занесло, на Плато Барсов, в это гиблое место?
        - Так уж вышло, не по своей воле там оказались. Не было другого выхода. Нужна срочная помощь, мы находимся в плотной осаде. Мне чудом удалось пробраться сквозь заслоны карателей.
        - Погоди парень, я сейчас, - сказал Венди, на ходу снимая с себя кожаный, прожженный искрами фартук и исчезая в дверях мастерской. Умывшись и приведя себя в порядок, через пару минут он появился снова, но уже в белой расшитой рубахе.
        - Ну, пошли. Сейчас созовем всех на форум и решим, как Дуэло и его тварищей вызволить из постигшей беды.
        На площади, выложенной плотно подогнанными каменными плитами, на крепких столбах висел огромный, позеленевший от времени колокол. А напротив него находилось подвешенное на цепях бревно. Кузнец Венди, раскачав отполированное до блеска бревно, ударил им несколько раз в колокол. Гулкие звуки колокола заполнили всю долину, отразившись многократным эхом от вершины Хрустальной.
        Прямо на глазах к площади стали стягиваться небольшими группами встревоженные горожане. Большой Колокол созывал всех жителей только в самых экстренных случаях, например, при пожаре, наводнении или отражении полчищ врага, поэтому все подошедшие мужчины были при оружии и в доспехах.
        - Дорогие братья! - обратился к собравшимся кузнец Венди, взобравшись на гранитный постамент, высившийся посреди площади. - Гвардейцы покойного Синсеро, бежавшие с каторги, попали в беду. Среди них наш земляк и мой друг - Дуэло, которого мы считали погибшим. Он, оказывается, жив! Карательный отряд диктатора Трайдора загнал их в ловушку, на Плато Барсов, где они терпят лишения и готовятся к последнему бою! Мы должны им помочь! Мы должны их выручить, братья! Прошу Совет Старейшин собраться и обсудить!
        - Даже обсуждать незачем. Мы не можем выступить с оружием в руках и не можем воевать с солдатами диктатора Трайдора, - тут же отозвался самый древний старейшина, поглаживая сухой морщинистой рукой седую бороду. - Это противоречит нашим вековым законам. Мы можем только защищать свой город, свои жилища, свою жизнь и жизнь родных от нашествия врагов, но нам запрещено Великим Санно самим воевать где-либо. Иначе святые отвернутся от нашего вольного города, и нас, и наших потомков постигнет небесная кара. И тогда ничто не защитит наш город от беды.
        - Глубокоуважаемый старейшина Горн прав, мы не можем воевать на чужих землях, - послышался голос из толпы горожан.
        - Раз мы не можем воевать, то надо подумать над тем, каким образом выручить бедных повстанцев.
        По толпе прокатился ропот. Оружейники спорили друг с другом, но никто ничего путного предложить не мог.
        Погрустневший Торбеллино оглянулся на Венди.
        - Не расстраивайся парень, что-нибудь придумаем, - поспешил успокоить кузнец юношу.
        - У меня есть идея, как спасти наших братьев, - вдруг отозвался изобретатель и ученый Доктор Валоро, сидевший в инвалидной коляске недалеко от старейшин, которые расположились на почетных местах у постамента. - Может, попытаться подлететь ночью на Плато Барсов на моем воздушном шаре и незаметно забрать оттуда повстанцев.
        - Но твой шар всех не поднимет, - возразил старейшина Горн.
        - А что нам мешает сделать это в несколько приемов?
        - Шар могут заметить с земли и обстрелять из ружей.
        - А мы его выкрасим в черный цвет, и темной ночью он будет совершенно не заметен на фоне неба, - продолжал защищать свою идею изобретатель.
        - Мысль, конечно, интересная, но, мне кажется, трудно осуществимая, уважаемый Доктор Валоро! - сказал Венди.
        - Всю техническую часть операции по спасению повстанцев я беру на себя, - заверил изобретатель.
        - Хорошо! Сколько тебе необходимо помощников? Сколько времени понадобиться подготовить воздушный шар к полету? - спросил один из старейшин.
        - Думаю, дней пять-шесть уйдет на самую тщательную подготовку. Есть еще несколько технически нерешенных вопросов, над которыми мне надо поломать голову. А помощники у меня свои найдутся.
        - Как видишь, вопрос решен! Нам с тобой остается только ждать, - сказал Венди, оборачиваясь к Торбеллино. - Не волнуйся, если житель Веер-Блу что-либо обещал, он сдержит данное слово, иначе это ляжет навсегда несмываемым позором на него и весь его род.
        - Честно сказать, я не ожидал, - признался обрадованный Торбеллино.
        - Парень, как тебя зовут? - окликнул нашего героя Валоро.
        - Торбеллино.
        - Будешь жить у меня, Торбеллино. Заодно поможешь со снаряжением воздушного шара к полету, - сказал ученый, лихо разворачиваясь на своей коляске. - Догоняй!
        Это было сказано твердым тоном, нетерпящим никаких возражений. Доктор Валоро быстро передвигался на инвалидной коляске, которую сконструировал для себя сам, снабдив ее всевозможными техническими приспособлениями. Торбеллино еле поспевал за изобретателем, хотя дорога вела по крутой улочке вверх.
        Оказавшись в мастерской изобретателя, юноша подумал, что попал в какой-то фантастический мир. Чего только тут не было: всевозможные инструменты, которыми были увешаны все стены и завалены верстаки, кузнечный горн со множеством приспособлений для ковки и обработки металлических изделий, какие-то сложные механизмы, состоящие из сотен колесиков и шестеренок, микроскоп с набором миниатюрных отверток и пинцетов, диковинные часы в виде замка, у которого каждую минуту открывались окошки на башне, в них мелькали фигурки людей и каждый час опускался подвесной мост, и звонили мелодию невидимые колокольчики. Но больше всего Торбеллино поразила железная маленькая собака, которая виляя хвостом в виде мощной пружины, подбежала к нему, подняла морду и уставилась блестящими стеклянными глазами.
        - Не бойся, моя механическая собаченция не кусается, - засмеялся Доктор Валоро. - Я еще не додумался, как научить ее лаять. Бьюсь, бьюсь, но пока не получается. Шипеть и свистеть может, а вот лаять - нет. А где ты видел, чтобы собаки свистели, как соловьи? Вот и ломаю голову над этой проблемой.
        Одна из стен мастерской была полностью увешана холодным оружием: мечами, боевыми топорами, саблями, штыками, кинжалами, охотничьими ножами.
        - Вы помимо изобретательства еще, оказывается, и оружие изготавливаете? - удивился юноша, с восхищением уставившись на столь богатый арсенал.
        - А как же! Мои предки были прославленными оружейниками, я горжусь ими и продолжаю наше родовое дело, а заодно обучаю кузнечному мастерству учеников. И дети мои, когда подрастут, тоже будут оружейным ремеслом заниматься. А изобретательство - это так, чисто увлечение, с детства люблю возиться с механизмами и железками. Хлебом меня не корми, дай только что-нибудь собрать из железного хлама, оказавшегося под рукой.
        Доктор Валоро, помощники и Торбеллино, не откладывая дела в долгий ящик, в этот же день приступили к подготовке воздушного шара. Неутомимый изобретатель, вооружившись карандашом, занялся расчетами грузоподъемности и конструированием новой корзины, а Торбеллино и другие - покраской оболочки шара в черный цвет. На следующий день, пока шеф колдовал над горелкой, все занялись переоборудованием плетеной корзины по эскизам, которые набросал ученый.
        В полдень в мастерскую обычно приходила жена Валоро, миловидная добрая Аладолла, она была намного моложе своего мужа. Она приносила для всех обед, который тут же разогревали прямо в кузнечном горне. Ее сопровождали, держась за юбку, четверо шустрых карапузов, мальчишки так и норовили куда-нибудь забраться или что-нибудь отчубучить. Их интересовало абсолютно все в мастерской отца, от маленького винтика до сложного механизма. За ними нужен был постоянно глаз да глаз. Торбеллино видел, с какой любовью в этой дружной семье относятся друг к другу, и поневоле с грустью вспоминал в эти минуты свою Джой.
        Иногда от переполнявших его чувств Валоро поднимал жену на руки и начинал танцевать. Да-да, не поверите, именно, танцевать. Он кружился в вальсе на своей чудной коляске посредине мастерской, при этом все хором пели, и родители, и их дети, какую-то веселую песенку. Помощники и Торбеллино тоже не выдерживали, начинали подпевать и в такт хлопать в ладоши. После страстного танца любви, Доктор, поцеловав на прощание жену и детей, вновь с помощниками приступал к прерванной работе, а Аладолла и счастливые детишки отправлялись домой.
        Глава 46
        Полет на воздушном шаре
        Воздушный шар, детище Доктора Валоро, был полностью готов к предстоящему полету уже к концу четвертого дня. Его выкрасили черной краской, сплели заново более крепкую сетку, для надежности усилили конструкцию плетеной корзины, подвесили ряд мешков с песком (балластом). Изобретатель и его ученики последние дни почти не спали, они торчали все время в мастерской и испытывали двигатель, с помощью которого должен был управляться шар.
        - Грузоподъемность летательного аппарата около восьми человек, больше не получается, - жаловался юноше расстроенный изобретатель. - Как ни бился, ничего не выходит. Придется нам летать не меньше шести раз туда и обратно, а может и больше, иначе мы не сможем всех переправить через высокие отроги гор. А шесть-семь раз - это четыре ночи, не меньше. Сегодня, ближе к сумеркам, и полетим. Ты готов?
        - Я всегда готов, доктор, - отозвался бодро Торбеллино, которому не терпелось поскорее увидеть и спасти товарищей.
        - Хорошо, мой мальчик. Пока отдыхай, а я еще поколдую над горелкой, что-то не нравится мне, как она работает.
        - Может, моя помощь понадобится? - спросил юноша.
        - Не обижайся, Торбеллино, но тут соображать надо, это тебе не листовки печатать да на заборах и столбах расклеивать.
        Наступил долгожданный торжественный момент старта. Тробеллино и Доктор Валоро со своей коляской, устроившись в плетеной корзине воздушного шара, подали знак помощникам, те освободили конец каната, державший летательный аппарат. Черный шар стал медленно подыматься вверх. Ученый запустил двигатель, закрепленный сбоку корзины. Тихо заверещал лопастями маленький пропеллер, и наши герои медленно полетели в направлении Плато Барсов.
        Проплыли внизу заснеженные горные хребты и ущелья.
        Вот показались огни костров вражеского лагеря, а за ними - одинокий огонек часовых у переправы через ущелье, а вот уже и лагерь повстанцев, огоньки пяти костров отчетливо видны внизу.
        - Торбеллино! Готов?!
        - Готов, учитель!
        - Сейчас начнем снижаться! - изобретатель выключил двигатель, убавил огонь горелки и потянул веревку, с помощью которой открывался клапан. Послышался свист выпускаемого из шара горячего воздуха. Шар стал плавно опускаться.
        - Снижаться будем подальше от костров, а то твои друзья еще чего доброго, не разобравшись, пальнут из ружей.
        - Да, могут. Они ведь не знают, что это за ними шар прилетел, - согласился с вескими доводами изобретателя юноша.
        - Осталось пятьдесят метров, бросай вниз веревку.
        - Есть, бросить веревку!
        - Да не ори так, а то услышат и сдуру откроют огонь.
        - Так, все нормально, осталось тридцать метров. Приготовься: сейчас может сильно тряхнуть.
        Шар быстро снижался. Валоро и Торбеллино смотрели вниз.
        - Внимание, пятнадцать, десять…
        Корзина заскользила по траве, послышался треск ломающихся кустов, и она плюхнулась днищем на землю.
        - Вот и приземлились, пока все идет отлично, - с облегчением сказал ученый. - Выпрыгивай, быстро вбивай кол и закрепляй веревку.
        Торбеллино соскочил на землю, не теряя времени, забил топором кол, к которому привязал веревку, удерживавшую воздушный шар.
        И оказалось очень даже вовремя, потому что в сторону шара через кусты направился вооруженный карабином Фросто, которого Дуэло только что послал выяснить, что за странные ночные звуки доносятся из глубины плато.
        «Наверное, горные козлы вздумали выяснять между собой отношения, - подумал повстанец, услышав громкий стук. - Хотя непонятно, им что, дня для этого не хватает? Но ничего, сейчас я с ними разберусь, заодно будет нам на завтра жаркое».
        Только он, крадучись, продрался через колючий кустарник, как услышал знакомый голос:
        - Осторожно! Свои! Это я - Торбеллино!
        - Торбеллино?! - удивился пораженный часовой. - Ты откуда взялся?! С неба что ли свалился?
        - Угадал! С неба! Фросто, ты что ли?
        - А кто же еще? Где ты? Ничего не вижу, кроме синего огонька впереди.
        - Это огонек от горелки воздушного шара, на котором мы прилетели за вами, - отозвался юноша, выныривая из кромешной темноты. - Ну, здравствуй, дружище!
        Фросто и Торбеллино крепко обнялись.
        - Ура! Закончилось наше длительное заточение в горах! - повстанец чуть не прыгал от радости. - Пойдем к костру, вот уж наши-то обрадуются! Ты - настоящий герой, Торбеллино! Я горжусь тобой!
        - Оружие и боеприпасы придется оставить, иначе можем не долететь до Веер-Блу, - в категоричной форме сказал Доктор Валоро, обращаясь к лейтенанту Дуэло.
        - Как оставить оружие? Это невозможно! А как же мы будем сражаться с врагами?
        - Поймите, дорогой, грузоподъемность воздушного аппарата ограничена, так что придется все лишнее бросить здесь, включая оружие, все, кроме одежды.
        - Почему кроме одежды?
        - Наверху довольно прохладно, там правят бал холодные потоки воздуха, можно запросто заработать двустороннее воспаление легких, о насморке я и не говорю.
        - Что же делать? Оружие мы не можем бросить, - поддержал командира недовольный Даверо.
        - Сейчас стоит вопрос не об оружии, а о вашем спасении, - продолжал спокойно втолковывать несговорчивым повстанцам Доктор Валоро. - Оружие потом добудете, а сейчас главное - выбраться живыми из проклятого места, где вас обложили, как волков, со всех сторон. И через пару месяцев вас или прихлопнут, или вы сами околеете с голоду.
        Четыре ночи понадобилось Доктору Валоро, чтобы переправить основную массу повстанцев в Веер-Блу, где их приютили гостеприимные горожане. Осталась только небольшая горстка во главе с лейтенантом Дуэло.
        Карательный отряд продолжал охранять единственный выход с Плато Барсов, абсолютно не ведая, что беглых повстанцев становится с каждым днем все меньше и меньше, что их ряды тают, как снег под лучами мартовского солнца.
        В последний полет за оставшимися патриотами Доктор Валоро не полетел, так как сильно простыл, и доверил эту ответственную миссию молодому фриду, на которого полагался, как на самого себя.
        - Торбеллино, еще раз повторяю! Слушай внимательно! Чтобы опуститься, надо с помощью веревки осторожно открыть клапан и стравить лишний горячий воздух, понял? - инструктировал перед полетом доктор Валоро своего ученика.
        - Понял, доктор Валоро, - заверил Торбеллино ученого. - Не волнуйтесь, я хорошо запомнил, чему вы меня учили.
        - Ну и отлично, вижу ты парень смышленый. У тебя все получится. Верю в тебя. Удачи тебе, мой мальчик!
        Глубокой ночью воздушный шар, словно огромное черное облако, завис над серединой горного плато, где далеко внизу поблескивал ярким живым огоньком костер.
        Торбеллино потянул на себя веревку, привязанную к клапану, и стал потихоньку стравливать лишний горячий воздух, а также заодно убавил огонь горелки.
        Шар стал медленно опускаться, юноша бросил вниз конец каната, за который ухватились крепкие руки лейтенанта Дуэло и его товарищей.
        Из-за недостаточного опыта в темноте нашему герою приземлиться плавно не удалось. Через минуту корзину прилично тряхнуло: это она соприкоснулась с поверхностью земли, чуть не завалившись на бок. Но ее вовремя удержали руки верных друзей.
        - Так, все оружие и все лишнее оставить! - распорядился командир отряда, обращаясь к товарищам.
        - Как бы не так, - проворчал себе под нос упрямый Тимо, забираясь следом за вожаком в корзину, и пряча под курткой заряженный пистолет.
        - Может, все боеприпасы побросать в костер, отметим красочным фейерверком свой отлет, а заодно напугаем наших врагов, - предложил Фросто, забираясь последним. - Вот уж переполох-то будет в лагере карателей!
        - Точно, давайте устроим им грандиозный праздник! - расхохотался Форбицио.
        - Ни в коем случае! Мы должны отсюда исчезнуть незаметно и тихо, пусть думают, что мы здесь околеваем от голода. Пусть сторожат нас целую вечность, - сказал Дуэло. - Ну что, братцы, полетели?
        - Представляю, сколько этим идиотам придется тут торчать! - не унимался Форбицио.
        Торбеллино слегка прибавил в горелке огонь, она загудела, корзина, вздрогнув, через некоторое время оторвалась от земли и стала плавно подниматься вверх.
        - Ура! Полетели! - воскликнул радостно кто-то из повстанцев. - Вот она - долгожданная свобода!
        - Ой, страшно, братцы! Я боюсь высоты! - запричитал, перетрусив не на шутку, Тимо и забился в угол.
        - А ты не смотри вниз, - посоветовал, смеясь, Даверо.
        - А я и не смотрю, все равно при одной только мысли в холодную дрожь бросает.
        - Спокойно, братцы, через пару с половиной часов будем на месте, - успокаивал всех Торбеллино, включая маленький двигатель, закрепленный с боку корзины. Тихо-тихо в ночной тишине загудел лопастями маленький пропеллер, черная громада шара медленно поплыла над заснеженными отрогами гор в сторону вольного города Веер-Блу.
        Когда воздушный аппарат миновал ущелье и пролетал над ночным лагерем карательного отряда, Тимо не выдержал. Он извлек из-под куртки свой пистолет и, прицелившись в часовых, выстрелил. Неожиданный выстрел прогремел на всю округу, отразившись многократным эхом от скалистых уступов. Всполошил не на шутку всех, и врагов, и товарищей в корзине.
        С проклятьями Дуэло вырвал из рук нашкодившего Тимо оружие и швырнул в пропасть. Вражеский лагерь ожил, словно растревоженный муравейник, из палаток повыскакивали перепуганные, ничего не соображающие солдаты и открыли беспорядочную стрельбу по воздушному шару, который уже успел удалиться на приличное расстояние. Но одна из пуль все-таки на излете попала в пропеллер и разрушила его. Шар стал неуправляем. Его начало потихоньку сносить воздушным потоком на север от Веер-Блу. Ближе к рассвету ветер значительно усилился. Аппарат уносило в сторону Великой Пустыни. Дуэло ругался и еле сдерживался, чтобы не дать крепкую затрещину притихшему, как мышь, Тимо. Виновник и сам уже был не рад своей легкомысленной выходке со стрельбой.
        А шар улетал все дальше и дальше от намеченной цели. Внизу уже проплывали унылые пески пустыни, с пересохшими руслами рек и редкими стадами антилоп. В корзине от высоты и долгого полета становилось довольно прохладно, у некоторых воздухоплавателей покраснели носы, и зуб на зуб не попадал от холода. Чтобы не замерзнуть, они вынуждены были сидеть на дне корзины, прижавшись плотно друг к другу.
        - Может, опустимся ниже, а то замерзнем тут насмерть, - посоветовался Дуэло с Торбеллино.
        - Ну, если только на несколько минут, - согласился главный воздухоплаватель, которого трясло не меньше остальных. - Иначе нельзя, погибнем в безжизненной пустыне, как пить дать, если не сумеем взлететь.
        Торбеллино потянул веревку и с помощью клапана стал стравливать горячий воздух, чтобы опуститься вниз. Чем ниже они опускались, тем становилось теплее и теплее, скоро они ощутили дуновение горячего воздуха знойной пустыни.
        Снижаясь, шар медленно проплыл над огромным барханом, и неожиданно наши путешественники увидели внизу большой отряд номадов, отдыхавших у костров. Кочевники, увидев летящий над ними шар, прекратили чаепитие, стремительно вскочили в седла и, вскинув кривые луки, осыпали летательный аппарат тучей оперенных стрел.
        Торбеллино судорожно стал прибавлять огонь в горелке, но шар по инерции продолжал неуклонно опускаться все ниже и ниже. Номады неслись на своих низкорослых выносливых конях по зыбучим пескам, упорно преследуя воздушный шар. Из повстанцев уже никто не сомневался в плачевном исходе полета, в эти минуты они горько пожалели, что оставили оружие на плато.
        Тут неожиданно в голову Торбеллино пришла спасительная мысль, он выхватил нож, подаренный Туни, и обрубил им веревки, на которых по бокам корзины висели мешки с песком.
        Шар, освободившись от балласта, тут же резко взмыл ввысь, набрал высоту и попал в сильный воздушный поток. Скорость его заметно увеличилась, номады превратились в крохотные точки и вскоре совсем исчезли из виду. Все с облегчением вздохнули.
        Дуэло склонился над раненым Кристо и попытался осторожно извлечь попавшую тому в плечо стрелу. Все наперебой делились друг с другом впечатлениями об опасной ситуации, в которую чуть не угодили, совершенно забыв про мучивший холод.
        Шар продолжало ветром уносить все дальше и дальше на север. Пустыня закончилась, внизу замелькали степи, лесистые горы, зеленые долины, извилистые реки и ручьи… Вскоре вдалеке, справа, проплыло зеркало Медвежьего Озера и крепостные стены мрачного форта Теруро, где когда-то в застенках довелось томиться Торбеллино.
        Миновав форт, шар, подхваченный стремительным воздушным потоком, пронесся над заснеженной горной грядой, над Горячими Источниками и начал вдруг неуклонно, стремительно терять высоту. Только сейчас юноша заметил, что горючее в горелке на исходе и если не опуститься, они в один прекрасный момент просто грохнутся наземь и разобьются.
        Глава 47
        Необитаемый остров
        Приземление получилось не таким удачным, как планировалось. Корзина, столкнувшись с поверхностью земли, опрокинулась, ее потащило порывами ветра по острым камням. Окоченевшие от холода пассажиры посыпались из нее, как горох, в разные стороны. Через пару минут после приземления исцарапанный экипаж воздушного шара был в полном сборе.
        Теперь предстояло решить, что делать дальше. Судьба оказалась к ним не так благосклонна, как хотелось. Воздухоплаватели закончили свое путешествие на одном из многочисленных островков Моря Теней. Продуваемый холодными резкими ветрами пустынный каменистый остров был совершенно без какой-либо растительности, здесь только обитали морские котики да на мрачных скалах гнездилось множество птиц.
        - Ну мы и вляпались, братцы! - констатировал ситуацию Дуэло, с любопытством оглядываясь по сторонам. - С дикого острова будет выбраться не так-то просто.
        - Тут можно до скончания века прокуковать, пока какой-нибудь корабль, плывущий мимо, нас отсюда заберет, - отозвался приунывший Фросто.
        - Вот именно, корабль! - невесело усмехнулся Тимо. - А если этот самый корабль вообще здесь не появится никогда? Или это будет корабль эскадры Гавилана?
        - И все из-за твоей глупой выходки! - набросились с упреками на Тимо товарищи. - Вот скажи, как мы теперь будем отсюда выбираться, а?
        - Вот что, братцы, хватит устраивать базар! Давайте лучше подумаем, где будем жить. Надо же где-то укрываться от бешеных порывов холодного ветра, - высказался немногословный рассудительный Бризолато. - Необходимо срочно построить жилище или найти в скалах пещеру.
        - Жилище построить будет проблематично, нужны все-таки какие-то строительные материалы. А остров совершенно голый, кругом только серые скалы, один мох только растет, - проворчал Кристо.
        - Вот именно - мох! - живо откликнулся Даверо, которому много в своей жизни доводилось охотиться и путешествовать. - Его-то и надо побольше насобирать, только чтобы посуше был. Соорудим из него удобные, теплые постели в корзине, а, чтобы укрыться от порывов студеного ветра, сверху натянем оболочку от шара в несколько слоев. Вот и готово жилище!
        - Гениальная мысль! Молодец, Даверо! Вот что значит иметь в друзьях опытного охотника и путешественника! - откликнулся командир отряда.
        - Верно. И никакой холод нам теперь не страшен.
        - Потом надо побродить по побережью и собрать выброшенные морем бревна, деревяшки и прочий хлам, сложить это все в кучу на вершине скалы и караулить проходящие мимо корабли, чтобы поджечь костер и дать о себе знать, - продолжал Даверо. - На скале должен всегда кто-нибудь дежурить.
        - Погоди, погоди, приятель! Какой костер? - встрял Фросто. - Спичек-то у нас все равно нет!
        - Эх, черт! На самом деле нет! Я и забыл, - погрустнел сразу Даверо.
        - Можно попытаться добыть огонь с помощью трения о деревяшку, я видел, так делают туземцы, - сказал Торбеллино. - Но это очень тяжело, семь потов сойдет, пока дым и огонь появятся.
        - Братцы, а пистолет Дуэло и порох у нас на что! - рассмеялся вдруг Даверо, хлопнув себя по колену. - Так что огонь у нас будет, друзья! Со мной не пропадете! И не в таких переделках довелось бывать! Главное сейчас - собрать все, что горит и построить жилище.
        - А чем мы будем питаться? Тут с голоду через пару недель окочуримся, это уж точно, - сердито пробурчал Форбицио, поеживаясь от промозглого порывистого ветра.
        - Будем охотиться на морских котиков и пернатых, вон их сколько на уступах гнездится.
        - Можно еще птичьи яйца на скалах собирать.
        - Да, но на скалы не так-то просто забраться, быстрее шею сломаешь, чем вскарабкаешься. Вон они какие крутые, - невесело усмехнулся Фросто. - Да и яиц много не соберешь.
        - На всех у нас только двуствольный пистолет Дуэло и четыре ножа. Вот и все вооружение. Не густо, - сказал Даверо. - Но и этого вполне хватит, чтобы изготовить дротики, необходимые для охоты.
        Побродив по берегу, повстанцы нашли несколько подходящих длинных палок, привязав к которым ножи, получили пару добротных, крепких дротиков. Теперь можно было смело идти на охоту на котиков, которых на противоположной стороне острова было великое множество.
        - Необходимо что-то предпринимать, этак мы тут всю жизнь можем прокуковать, - сказал раненый в плечо Кристо, выкладывая перед товарищами из карманов девять яиц. - Вот, это все что я смог найти, высоко на скалы лезть побоялся.
        - Да это кот наплакал, - фыркнул Фросто, взглянув на его скромную добычу.
        - Я думаю, надо все-таки попытаться переплыть пролив, - предложил Торбеллино.
        - Вода холодная, и ста метров не проплывешь - околеешь, - скептически отозвался Тимо. - Да и расстояние до берега приличное.
        - Я же предлагаю не вплавь, а соорудить маленькую лодочку, как у ловцов жемчуга, - загорелся своей идеей молодой фрид.
        - Ха-ха! Из чего ты ее соорудишь, умник? - продолжал разглагольствовать болтливый Тимо.
        - Из бревен, досок, выброшенных штормом. Вон сколько тут всякого хлама по берегу валяется.
        - У нас даже топора нет.
        - Может, еще предложишь, на корзине плыть? - недовольно пробурчал Тимо.
        - Можно и на корзине, если хорошо промазать ее чем-нибудь жирным и клейким, чтобы не протекала.
        - Нет, этот вариант не пойдет, у корзины парусность большая, - поставил на идее жирную точку более опытный Бризолато. - Ее сразу же ветром куда-нибудь в море унесет.
        - Тогда надо делать небольшую лодку. Каракас сделаем из сучьев, выброшенных штормом, а ткань от оболочки шара используем для корпуса и паруса, - не сдавался Торбеллино, вспомнив уроки Старого Галса. - Под парусом можно запросто преодолеть расстояние от островка до земли.
        - Ну, а потом что? Ну, один преодолеет, а остальные как же?
        - А остальным придется подождать, пока я не свяжусь с моряками из Брио. И тогда уж приплывем вас спасать на каком-нибудь рыбачьем баркасе.
        - А что? Он дело говорит, иначе мы тут околеем, - поддержал идею юноши раненый Кристо.
        - Ладно, братцы, кончай впустую болтать! Все дружно за работу! Часть ищет деревяшки, часть занимается обустройством жилища, остальные отправляются со мной за пропитанием! - скомандовал лейтенант Дуэло.
        Дуэло с Даверо, вооружившись дротиками и укрывшись за валуном, ждали в засаде, а Тимо и Форбицио палками и криками пытались отогнать от стада несколько молодых котиков. Тем временем Торбеллино и Бризолато при помощи порции пороха разожгли костер и занялись плетеной корзиной и оболочкой от воздушного шара, сооружая уютное и надежное жилище. Кристо и Фросто бродили среди скал в поисках птичьих гнезд, в которых могли находиться яйца.
        К вечеру группа охотников вернулась с добычей, им удалось убить котика. Вопрос с пропитанием на несколько дней был решен. Теперь необходимо было вплотную заняться изготовлением пироги.
        К концу второго дня общими усилиями лодка была готова. На каркас пошли сучья и деревянные обломки от обшивки корабля, найденные на песчаной косе. Торбеллино и Дуэло между собой крепко связали их вантами от воздушного шара. Снаружи изделие обтянули куском оболочки от шара и обшили с помощью большой иглы, изготовленной Фросто из рыбьей кости. Швы тщательно, несколько раз промазали тюленьим жиром, чтобы хрупкое суденышко не протекало. Поперек лодки закрепили пару жердей, к которым привязали длинную деревяшку, играющую роль балансирующего поплавка, какие используют ловцы за жемчугом на своих пирогах. Соорудили маленькую мачту, на которой крепился треугольный парус, тоже изготовленный из оболочки. Грузоподъемность лодки получилась небольшой, поэтому с собой из вещей Торбеллино взял только нож, подарок Туни. Попрощавшись с товарищами, юноша забрался в свое изобретение, взял в руки маленькое весло, вырезанное из найденной доски гвардейцем Бризалато.
        - Отдать швартовы! - громко скомандовал фрид.
        - Есть, отдать швартовы! - весело откликнулся Фросто.
        - Удачи, Торбеллино!
        - Счастливого плавания!
        - Будь осторожен!
        Повстанцы бережно столкнули парусную лодку на воду. Свежий ветерок подхватил ее, и она шустро поплыла к большой земле. Не прошло и часа, как она превратилась в еле различимую точку.
        Все бы хорошо, но недалеко от берега порывы ветра стали крепчать и начали сносить утлое суденышко в сторону. Как ни старался юноша, управляя парусом и выруливая веслом, удержать прежний курс не получалось. Оставалось одно: попытаться вплавь добраться до берега, пока он рядом. Торбеллино, недолго думая, как был в одежде, плюхнулся в воду, она обожгла своим холодом, словно огнем. Юноша отчаянно забарабанил по воде руками, как мельница. Он с детства прекрасно плавал, так как вырос в городе моряков, и это спасло его. Ему удалось быстро преодолеть участок ледяной воды, который отделял его от спасительной суши. Еле живой он выбрался на берег, окоченевшие пальцы ломило, ноги сводила судорога. Первая мысль была: «Двигаться и только двигаться! Ни в коем случае не останавливаться, иначе - гибель!»
        Выжав мокрую одежду, молодой фрид около часа прыгал, скакал на одной ноге, отжимался на окоченевших руках, делал сальто, пока не согрелся.
        Глава 48
        Путешествие в бочке
        На север от форта Теруро, в снежных суровых горах, находился труднодоступный район со множеством горячих источников, минеральную воду из которых привозили в Бельканто в специальных огромных стеклянных бутылях и дубовых бочках торговцы напитками. Эта вода ценилась в стране и стоила очень дорого. Добыча минеральной целебной воды была сопряжена с большой опасностью. Давным-давно этот край, где голые скалы продуваемы всеми ветрами, где земля и низкорослые деревья покрыты инеем и снегом, заселили стаи диких обезьян, которые целыми днями просиживали в горячей воде источников. Обезьяны были покрыты густой рыжей шерстью и любили купаться. Они неплохо плавали и ныряли. Представляете, купание в студеный зимний день… Как приятно посидеть в теплой воде в холодное время года. Пищей обезьянам служили кора молодых деревьев, ветки, корни растений.
        Обезьяны купались только в источниках с горячей водой. И поэтому минеральную воду водовозы набирали из холодных источников, где она была кристально чистой.
        На ночь обезьяны забирались на деревья, поэтому добывать минеральную воду можно было только ночью, когда стаи зверей погружались в крепкий сон. Днем же вокруг лагеря люди жгли костры, чтобы отпугнуть обитателей этого края, которые превратились в толпы наглых попрошаек.
        К такому лагерю и вышел на следующий день после ледяного купания Торбеллино. И надо сказать, вышел во время, так как вечером караван с полными бочками собирался отправляться обратно в Бельканто. Водовозы были крайне удивлены, встретив в этом диком суровом краю одинокого, окоченевшего путника в легкой одежде, у которого от холода зуб на зуб не попадал.
        - Парень, ты с луны свалился?
        - Как ты здесь очутился, бедолага?
        - Наш рыбацкий баркас в бурю разбился о скалы, из экипажа только мне одному удалось спастись, - соврал на всякий случай Торбеллино, протягивая дрожащие руки к костру и продолжая трястись от холода, как осиновый лист.
        - Папито, быстро мой медвежий тулуп сюда! - отдал указание низенький плотный мужчина с бородкой и седой густой гривой, наверное, старший каравана. Принесли тулуп, завернули в него трясущегося «пришельца» и усадили поближе к жаркому пылающему костру.
        - Канаро, плесни ему в кружку нашего целебного напитка, - снова распорядился старший. - Думаю, он у нас сейчас в один миг согреется, и жизнь покажется прекрасной.
        Торбеллино отхлебнул из предложенной глиняной кружки горячей жидкости и чуть было не задохнулся: чудодейственное зелье оказалось горьким-прегорьким, с запахом полыни и привкусом меда.
        - Ой! Что это? - невольно вырвалось у юноши.
        - Лекарство, парень. Другим не лечимся! Не помогает! - дружно засмеялись вокруг.
        - От простуды первейшее средство, так что пей до дна, - посоветовал высокий крепкий мужчина, сидящий сбоку от него, подбрасывая сухой хворост в костер. - Если не хочешь сыграть в деревянный ящик. Хворь как рукой снимет!
        Дядюшка Буоно, так звали старшего в караване водовозов, он всю жизнь занимался своим промыслом, добычей минеральной воды, и знал все повадки диких обезьян. В отличие от других караванов, его караван никогда не попадал ни в какие скверные ситуации из-за своенравных обитателей горячих источников. Кроме продажи воды горожанам столицы, он также осуществлял постоянные поставки минералки ко двору диктатора Трайдора. Все придворные во дворце пили только его чистейшую целебную воду. Караваны водовозов, как правило, состояли в основном из родственников, из поколения в поколение предки Дядюшки Буоно только тем и занимались, что возили воду.
        Через несколько минут Торбеллино, закутанный в медвежий тулуп, почувствовал, как тепло побежало по его жилам и добралось наконец-то до одеревеневших от холода ног. Греясь у костра, он прислушивался к оживленной беседе водовозов. Разговоры в основном шли об ужасающей в стране нищете, о бедственном положении простых людей, о подлой политике Трайдора, о его приближенных, обирающих народ, о старых добрых временах, когда страной правил Мудрый Синсеро и все были счастливы…
        Вечером, когда стемнело и обезьяны притихли на деревьях, были наполнены последние бочки из источника. На рассвете караван тронулся в обратный путь. Торбеллино уложили в одну из повозок, как следует укрыв его теплыми одеялами.
        По горной дороге двигались медленно, стараясь соблюдать тишину, так как попадались лавиноопасные участки. Лавины могли от громкого звука сойти в любой момент. Возглавлял вытянувшийся в цепочку караван сам Дядюшка Буоно; такую ответственную миссию он не доверял никому, кроме себя и своего старшего сына Канаро, одного из опытнейших водовозов. На их счастье горы скоро закончились, и дорога змейкой пролегла по голой безжизненной степи, протянувшейся вплоть до форта Теруро, где уже начинались леса.
        Торбеллино, проснувшись от монотонного скрипа колес, отдернул полог и выглянул из фургона. Вдалеке показались знакомые очертания мрачных стен крепости, где ему довелось не так давно томиться.
        - Дядюшка Буоно, - тихо позвал юноша идущего рядом с повозкой старшего водовоза.
        - Что сынок? Как спалось? Чем так озабочен?
        - Дядюшка Буоно, вы меня извините, - Торбеллино покраснел до корней волос. - Я вчера вам соврал.
        - Как соврал? Ты о чем толкуешь?
        - Понимаете, я совсем не рыбак и не терпел кораблекрушение.
        - А кто же ты тогда? - удивился пожилой Буэно.
        - Я - повстанец. И мне крайне нежелательно попадаться на глаза кому-либо из гарнизона форта Теруро. Меня могут узнать, и тогда я пропал. Я был там в заключении и бежал.
        - Ах, вон оно в чем дело. Отсюда все твои тревоги? Не трусь, малыш, чего-нибудь придумаем, - Дядюшка Буоно, сунув два пальца в рот, пронзительно свистнул.
        Канаро, услышав отцовский сигнал, остановил движение каравана и направился к ним узнать причину неожиданной заминки.
        - Сынок, надо слить воду из одной бочки.
        - Я не понял, отец. Зачем? - водовоз удивленно поднял брови. - Бочка воды стоит больших денег.
        - Канаро, нам необходимо спрятать нашего друга от ищеек Трайдора. Ему грозит смертельная опасность. А что может быть надежнее бочки из-под воды?
        - Я понял, отец. Он из тех?
        - Да, сынок, из повстанцев. И мы во что бы то ни стало должны ему помочь.
        - Хорошо, отец, сейчас сделаем.
        - Да постели там что-нибудь, чтобы в бочке ему было удобно.
        - Не волнуйся, отец, жаловаться ему будет не на что.
        И вот Торбеллино стал обладателем собственного жилища, правда, довольно тесного, но зато утепленного изнутри медвежьим тулупом. Сначала ему было комфортно так ехать, но через полчаса езды в тесном пространстве он стал обливаться потом от жары и духоты. С каждой минутой дышать становилось все труднее и труднее, он уж подумывал слегка приподнять крышку, чтобы глотнуть порцию свежего воздуха, но послышались громкие голоса, и повозка остановилась.
        У стен форта каравану из шестнадцати повозок преградил путь сторожевой пост, перекрыв дорогу полосатым шлагбаумом. Через пять минут из ворот крепости в сопровождении офицера и шести солдат появился подвыпивший комендант Брицоне, без мундира, в сдвинутой на затылок фуражке.
        Дядюшка Буоно и Канаро поприветствовали подошедших военных.
        - Что-то в этот раз вы быстро обернулись, - не ответив на приветствие, сказал вечно чем-то недовольный комендант. - Обычно по полторы недели на источниках пропадали.
        - Погода выдалась благоприятной, да и на праздник хотим успеть, - отозвался старший каравана.
        - Какой еще праздник? - полюбопытствовал солдафон, пятерней почесывая волосатую грудь.
        - А в Ноузгее. Там на днях будет проходить один из этапов Большого Турнира по ноузгейскому теннису. Мы такие зрелища стараемся не пропускать.
        Брицоне скривился, словно от приступа зубной боли. Его всего передернуло, он тоже был не прочь попасть на спортивные соревнования в Город Цветов, но он вынужден был сидеть в этой всеми забытой дыре и спиваться с туповатым фельшером. Настроение у него было напрочь испорчено. Его когда-то молоденьким лейтенантом направили сюда командовать гарнизоном, направили и навсегда забыли, а в это время его бывшие сокурсники по военной академии делали успешную карьеру в Бельканто при дворе диктатора и наслаждались всеми прелестями столичной жизни.
        - Пару бочек мы у вас конфискуем, - вдруг бесцеремонно заявил комендант Брицоне, чтобы хоть как-то отыграться на водовозах.
        - Но это же грабеж среди белого дня! - попытался было возмутиться Дядюшка Буоно. - Господин комендант, обычно вы брали только одну бочку.
        - Разговорчики в строю! А сегодня мы возьмем две! Я так хочу и точка! Понял?!
        - Ладно, ваше право, господин комендант, - смиренно отозвался высокий Канаро, переминаясь с ноги на ногу рядом с отцом и толкая того в бок.
        - Разгружайте, вот эту и вон ту большую. Да поживее, лентяи!
        Солдаты забрались в повозку и начали выгружать бочки. Одной из них оказалась бочка с Торбеллино.
        - Господин комендант, эту мы не можем вам отдать, - сказал Дядюшка Буоно.
        - Это еще почему? Что за фокусы? - комендант удивленно выпучил глаза на старшего водовоза: какой-то простолюдин набрался наглости и смеет диктовать ему свои условия.
        - Это специальная дворцовая бочка и предназначена лично для его сиятельства Трайдора, в ней чистейшая вода, - поспешил сказать старший водовоз, с почтительностью снимая с седой головы шляпу.
        - Видите, на ней изображен даже герб его сиятельства Трайдора, - добавил Канаро.
        Брицоне замялся в нерешительности, потом, напустив побольше суровости на холеную физиономию, громко распорядился:
        - Эй, остолопы! Отставить! Берите другую бочку! Ту, что рядом! Да поосторожнее, кретины! Не уроните на землю!
        Две большие бочки с минеральной водой были осторожно выгружены из повозки Дядюшки Буоно. Солдаты, обливаясь потом, покатили их через подвесной мост к крепостным воротам.
        - Мы можем ехать, господин комендант? - спросил облегченно Канаро.
        - Проваливайте! - сердито буркнул Брицоне и, развернувшись лихо на высоких каблуках, направился, чеканя шаг, будто он находился на параде, в свою мрачную цитадель. Все, кто его давно знал, с уверенностью могли сказать, что комендант сильно не в духе, что внутри него клокочет, готовый взорваться, настоящий вулкан.
        Отъехав от крепости на безопасное расстояние, Канаро забрался в повозку и приподнял на бочке, где томился юноша, крышку. Из убежища высунулась красная, будто из парилки, физиономия Торбеллино. Еще бы немного, и наш герой окончательно задохнулся бы.
        Вечером на развилке дорог, где одна дорога вела в Бельканто, а другая - в Брио, водовозы сделали последний привал перед столицей. А ранним утром, когда солнце позолотило кроны деревьев, Торбеллино тепло со всеми распрощался и направил свои стопы в сторону родного города. На прощание Дядюшка Буоно сунул ему в руки сумку с провизией и подарил свою теплую овчинную жилетку. Юноша не думал и не гадал, что скоро судьба вновь сведет его с гостеприимными водовозами.
        Конец первой книги о Торбеллино
        Вторая книга
        Улица Кипарисов, 14
        Предисловие
        Дорогие читатели, прежде чем нам пускаться в дальнейшее путешествие с Торбеллино, давайте я вкратце вам напомню о его приключениях, описанных в первой книге «Сокровища капитана Малисиозо». Как мы помним, наш герой трудится в подпольной типографии, где печатает с товарищами листовки, призывающие простой народ к борьбе против диктатора Трайдора, подло пришедшего к власти в стране. Чтобы наладить связь подпольщиков с капитаном Дью, командующим кораблем повстанцев, юноша отправляется с торговым караваном в Город Силенто, там наш герой должен встретиться со связным. По пути на караван нападают кочевники-номады. Торбеллино оказывается у них в плену. Он пытается бежать, но побег оканчивается неудачей. Ему грозит неминуемая смерть.
        На его счастье, в кочевье приезжает торговец рабами, который выкупает его и переправляет в пиратский город Карамбу, где продает в рабство капитану Пуэрко. Торбеллино становится гребцом на галере и пытается бежать с темнокожим гребцом Туни, но, убежав, попадает в лапы другого пирата, капитана Малисиозо. Теперь главная обязанность юноши - уход за любимой болонкой нового хозяина.
        Личность Малисиозо была своеобразной: он запрещал своим пиратам пьянствовать и играть в азартные игры на корабле. Его слабостью были книги, пират, увлекшись чтением какой-нибудь книги, мог неделями не показываться на палубе. Иногда у него «срывало крышу», и он устраивал школьные занятия: читал пиратам лекции по биологии, географии, математике, астрономии, а потом строго спрашивал со своих учеников.
        Торбеллино случайно узнает о тайне Малисиозо, который с помощью своей собаки находит и прикарманивает сокровища, спрятанные другими пиратскими капитанами на Острове Сундуков.
        Выкопав чужие сундуки, Малисиозо перевозил их содержимое на материк, где прятал в тайной сокровищнице, неподалеку от пещеры свирепых братьев-циклопов. В одну из таких поездок он берет с собой юношу. Торбеллино чудом оказывается в живых после ночного визита циклопов. Скитаясь по горам, он выходит к Фараоновой Долине, где подвергается нападению вооруженных карликов, от которых его спасает разбойник Малбено, случайно оказавшийся там. Малбено, узнав, что юноша бежал из рабства, собирается получить вознаграждение за поимку беглого раба. Торбеллино бежит от разбойника вместе с пленным охотником-рэдперосом. Они прыгают в горную реку. Рэдперос получает серьезные ранения, но Торбеллино спасает тонущего товарища и несет на себе. По дороге они нарываются на пограничный разъезд. Юноша укрывает товарища в волчьей норе, а сам пытается добежать до леса и укрыться там. Военные принимают его за беглого каторжника. Доставив юношу в форт, они заключают Торбеллино под замок в одну из башен.
        Раненого охотника находят соплеменники и от рэдпероса узнают о его спасителе. С помощью рэдперосов Торбеллино, выломав решетку, бежит из форта Теруро и возвращается в Бельканто, где товарищи уже не надеются увидеть юношу в живых. Он продолжает печатать листовки в подпольной типографии, но связи с капитаном Дью по-прежнему нет. Торбеллино вновь вызывается наладить ее. На этот раз он решает до Силенто добраться другим путем. На изобретенном им надувном бревне он сплавляется по реке до города Мейби, где живут чудаки и лентяи. Через залив от Мейби находится Маяк Старого Галса, куда Торбеллино и надо попасть, так как от маяка до Силенто рукой подать. Переплывая через залив, он попадает в жестокий шторм, после которого его без сознания находят на берегу смотритель маяка Старый Галс и его внучка, красавица Джой. Между юношей и девушкой зарождается любовь. Торбеллино необходимо добраться до вольного города Силенто, где живут мотоциклисты-ноктафраты. По дороге он и Джой знакомятся с ноктафратами, братом и сестрой, Венто и Флай. В порту Силенто юноша встречается со связным капитана Дью.
        Торбеллино и капитан Дью доставляют груз с оружием для южного отряда повстанцев в тайник у Черных Скал. Торбеллино прощается с моряками и направляется в Мейби, чтобы на почтовой карете добраться до столицы, но в городке сталкивается с сыщиками Восто и Флари, от которых ему чудом удается бежать. После удачной операции с оружием, юношу направляют в кофейню Грубияна Рудо копать подземный ход, чтобы освободить повстанцев, заключенных в Крепость Мейз. Подземный ход он копает вместе с трудягой Чарлито. В кофейне Торбеллино дает отпор пьяному тюремщику, который пристает к Лиле, дочери Рудо. Юноша вынужден бежать и возвратиться обратно в столицу.
        Вернувшись в столицу, Торбеллино попадает на городском рынке в одну из облав, устроенных полицией, но его вновь выручают охотники-рэдперосы, приехавшие в город за покупками. Они переодевают его в рэдпероса, и полиция «остается с носом».
        Торбеллино знакомится со связным южного отряда Фалсо, у них завязывается крепкая дружба. За юношей постоянно охотятся ищейки шефа полиции Рабиозо, устраивая молодому человеку ловушки. Вырвавшись из очередной такой ловушки, Торбеллино перебирается в южный отряд повстанцев, которым командует Крис.
        Связной Фалсо оказывается предателем и секретным агентом Рабиозо. Он проводит отряд горных стрелков тайными тропами к базе повстанцев.
        Торбеллино, столнувшись лицом к лицу с вражескими разведчиками, поднимает тревогу, спасая отряд от внезапного нападения. Чтобы уберечь отряд, Крис вынужден разделить его на две группы и уходить разными путями через горы.
        Ради спасения своих товарищей, Торбеллино вызывает огонь на себя и уводит преследователей по ложному пути. Это ему удается, но неожиданно на его дороге возникает преграда в виде снесенного лавиной моста. Он оказывается в ловушке. Преследователи, зная это, не спешат. Неожиданно появляется ноктафрат Венто, перевозивший на мотоцикле между городами почту. Венто в голову приходит идея, как спасти друга: надо перепрыгнуть на мотоцикле через пропасть, что он и делает.
        После приключений в замке Ариозо, Торбеллино налаживает связь с северным отрядом повстанцев и, возвращаясь назад, попадает в лапы разбойников шайки атамана Бласфемо. Юноша пытается откупиться и сообщает разбойнику, где находится тайная сокровищница капитана Малисиозо. Бласфемо, поверив, отпускает юношу.
        Торбеллино со своим руководителем Ферри продолжает печатать и распространять листовки, пока не оказывается свидетелем подрыва мстителем Венгадором кареты палача Вердуго. Во время взрыва с набережной в реку падает проезжающий мимо дилижанс, который понесли испуганные кони. Торбеллино бросается на женский крик, прыгает в реку и спасает утонувших пассажиров. В это время на набережной появляются сыщики Восто и Флари, которые сбились с ног, разыскивая Торбеллино и подпольную типографию. Они узнают юношу и арестовывают. Его допрашивает лично шеф полиции Рабиозо. Он взбешен: юноша наотрез отказывается сотрудничать с охранкой. Торбеллино отправляют в Крепость Мейз, откуда он бежит с помощью вора Рискидо, который оказывается в соседней камере. Юноша скрывается от преследователей в руинах древнего храма. В храме встречается с колдуном Френеза-Дио, который прячет его от врагов в подземелье. Вылечив юношу от ран, колдун раскрывает ему тайну подземной реки.
        Плывя по подземной реке, Торбеллино случайно обнаруживает сокровищницу древних чучеванов. Путешествие по реке заканчивается в заброшенном форте Нэниес, который когда-то оставил гарнизон из-за привидений. У форта юноша становится добычей своего старого знакомого, разбойника Малбено и его собак. Благодаря появившемуся привидению, ему удается бежать. Он вновь на свободе, но ненадолго. Он стремится добраться до маяка Старого Галса, однако около Фиолетовго замка на него нападают «чертовы куклы», которых изобрел Доктор Энви. Злой гений проводит жуткие опыты над людьми, Торбеллино тоже стал бы его подопытным кроликом, если бы в руки доктора не попала правительственная бумага, в которой сообщалось о розыске Торбеллино, с указанием его примет. Энви под охраной отправляет юношу в Карамбу, где в это время находится эскадра адмирала Гавилана. На одном из кораблей эскадры юношу и других задержанных повстанцев доставляют на Остров Зеленый Ад, на каторгу.
        Капитан Малисиозо случайно узнает, что Торбелллино жив. Он взбешен и поручает наемному убийце Виоленто найти юношу и свернуть тому шею. Убийцу следы приводят на остров, где томится наш герой.
        На острове неожиданно для всех происходит извержение вулкана, охрана прячется за стены форта. Каторжники же, воспользовавшись суматохой, захватывают стоящий на рейде корабль и бегут с каторги.
        Эскадра адмирала Гавилана преследует корабль повстанцев. Силы слишком не равны. Повстанцы оставляют корабль и, переправившись на берег, уходят в горы, где оказываются в ловушке на Плато Барсов. Им остается принять последний бой, но их выручает Торбеллино, который незаметно проходит сквозь посты преследователей и добирается до города Веер-Блу, где живут мастера-оружейники.
        Ему вызывается помочь изобретатель Валоро, построивший воздушный шар. Ночами они на шаре переправляют беглецов с плато в город Веер-Блу. В последний полет за остатками отряда Торбеллино летит один. На обратном пути их обстреливают, в результате чего шар теряет управление. Его относит далеко на север, он приземляется на остров в Море Теней.
        Все ломают голову, как выбраться с пустынного острова. Торбеллино предлагает построить маленькую лодку, переправиться на материк и попросить помощи у моряков из Брио. Лодка построена. Торбеллино переправляется на большую землю, искупавшись в ледяной воде. Он бы замерз в холодном краю, если бы не водовозы минеральной воды, которые приезжали в те края за водой. Они обогрели замерзшего юношу и провезли его, спрятав в бочке, мимо форта Теруро, откуда он когда-то бежал. Распрощавшись с водовозами, юноша направляется в родной город Брио за помощью, чтобы спасти своих товарищей, оставшихся на острове.
        Итак, вперед, дорогие читатели! Приключения Торбеллино продолжаются!
        Глава 1
        Чарасти и его сыновья
        Видно, молодой фрид родился под счастливой звездой, не прошло и часа, как его догнала почтовая карета; почтальоны, пожалев одинокого путника, прихватили его с собой. Спустя четыре часа бешеной скачки по пыльному тракту он уже стоял на Улице Штурманов, перед родным домом, где родился, где прошло его детство. Вид у дома был унылый и заброшенный, в нем многие годы никто не жил. Ставни наглухо заколочены, краска на стенах и заборе давно выцвела и потрескалась, дикий виноград все оплел вокруг, яблоневый сад одичал, перед домом вырос непроходимый бурьян. Смахнув навернувшиеся слезы, во двор заходить Торбеллино не стал, а направился к соседу, бывшему шкиперу Чарасти. Тот, к обоюдной радости, оказался дома.
        Все большое семейство Чарасти, включая жену, сыновей, невесток и разного калибра внуков, высыпало на широкое крыльцо посмотреть на дорогого гостя. Шкипер был когда-то закадычным другом отца Торбелллино, они вместе служили на флоте и дружили семьями. Он и его жена Рондина усадили нашего героя на почетное место в центре длинного семейного стола и забросали вопросами и упреками, что он пропал невесть куда и так долго не давал о себе весточки. После ужина, раскурив трубки, мужчины уединились дымить в глубине яблоневого сада в небольшой уютной беседке, где юноша поведал во всех подробностях о своей жизни и незавидной ситуации, в которой оказались его верные товарищи во главе с лейтенантом Дуэло.
        - О чем разговор, сынок! - живо отозвался Чарасти и хлопнул его по плечу. - Конечно, поможем! Фриды никогда не бросали никого в беде, тем более своих товарищей, которые сражаются с проклятым диктатором Трайдором и его прислужниками.
        - Я завтра же утром переговорю с Большим Димасом, - прогудел густым басом старший сын шкипера, курносый великан Анжиано. - У него отличный новый баркас, мы как раз на прошлой неделе закончили его конопатить. Заодно испытаем его мореходные качества.
        Сыновья Чарасти лицом были похожи на мать, добрую улыбчивую Рондину, но ростом и крепкой статью - вылитый отец, такие же высокие широкоплечие, как и он.
        - Так, с баркасом вопрос решен. Теперь надо подумать о наших бедных островитянах. На голом острове под холодным пронизывающим ветром им не сладко. Миноро, соберите с матерью теплые вещи для повстанцев, а ты забеги к Дестро, может, разживешься у него каким-нибудь оружием, - давал поручения хозяин среднему и младшему сыновьям.
        - Хорошо, отец.
        - Торбеллино, и куда вы собираетесь дальше подаваться? - поинтересовался шкипер у юноши дальнейшими планами.
        - Снимем наших с острова, и твои ребята подбросят нас на баркасе до Мыса Трех Братьев, а уж оттуда - в горы, на соединение с отрядом Моряка Велы. Другого у нас пока пути нет. Потом, думаю, туда подтянутся остатки отряда Криса и остальные повстанцы, которым удалось бежать с Зеленого Ада.
        - Да, сынок, настрадался, однако, ты. Но ничего, мы приведем тебя в чувство, отогреем, и забудешь все свои беды. У нас вон какие красавицы выросли, пока ты скитался в чужих краях. Оглянуться не успеешь, женим на самой лучшей девушке в Брио, верно, Сургучо? У моего Сургучо подружки, одна краше другой!
        При словах отца лицо младшего сына, скромного Сургучо, залилось краской.
        - Спасибо, дорогие, но у меня уже есть невеста, и я ее очень люблю, - улыбнулся Торбеллино, немного смутившись от такого предложения.
        - Кто, если не секрет? - Чарасти вопросительно уставился на юношу.
        - Джой, внучка Старого Галса, смотрителя маяка, может, знаете?
        - Вот те раз! Как не знать, Галс довольно известная личность! - сосед хлопнул себя по колену. - Я давно знаком со старым морским волком! Видел, видел и его внучку как-то в Ноузгее на соревнованиях. Красивая боевая девчонка, ничего не скажешь, управляется шлюпом лучше любого просоленного ветрами моряка! Торбеллино, ты, настоящий герой! Все успел! И в плену побывать, и насолить проклятому Трайдору, и невесту, такую замечательную, отхватить! Вот у кого надо учиться, сынки!
        Молодые люди дружно засмеялись, не у каждого такой веселый шутник отец.
        - Ладно, парни, пора закругляться, поздно уже, - неожиданно прервал веселье Чарасти. - Рондина, наверное, уже приготовила тебе постель. Сейчас примешь душ и… баиньки! Отдохнешь после дальней дороги, у нас будешь спать безмятежным сном, как беззаботный сурок, здесь тебе ни тревог, ни врагов.
        Только голова юноши коснулась пуховой подушки, его тут же сморил глубокий сон. Видно, молодой организм за последнее время предостаточно натерпелся лишений. В этот раз ему ничего не снилось. Утром Торбеллино проснулся от тихого детского шепота, возни и хихиканья за дверью: стайка внуков Чарасти топталась у входа, поминутно с любопытством просовывая свои шкодливые веснушчатые рожицы в комнату, где спал гость. Он зевнул и сладко потянулся. Вставать не хотелось: давненько наш герой не спал на белоснежных простынях, на мягком диване, все больше приходилось на полу, на грубых нарах да жестких циновках. Юноша еще с полчаса нежился в постели, пока в комнату не заглянул радушный хозяин.
        - Доброе утро, путешественник! - весело приветствовал он проснувшегося гостя. - Как спалось на новом месте? Комары не беспокоили? А то, случается, залетают злодеи нашу кровушку попить.
        - Прекрасно, Чарасти! - сказал Торбеллино, потягиваясь. - Какие комары? Только лег и сразу провалился. Даже вставать не хочется.
        - Так не вставай, - с улыбкой отозвался шкипер. - Спи, сынок, отсыпайся. А маленьких сорванцов я во двор отправлю гулять, чтобы не тревожили тебя.
        - Да нет, пора вставать и делами заниматься. Вызволять товарищей с продуваемого ветрами острова.
        - Домой к себе не зайдешь?
        - Нет, не стоит бередить прошлое. Нахлынут воспоминания, боюсь, расстроюсь. Глаза будут на мокром месте. Лучше уж потом, когда привезу сюда свою Джой.
        - Да, наверное, ты прав. Вдвоем оно как-то веселее. Сотрете пыль, смахнете паутину, приведете в порядок дом и заживете счастливо.
        - Жаль вот только, что это будет нескоро, - грустно сказал Торбеллино, засовывая ноги в тапки.
        - Кстати, только что вернулся Анжиано. Парни в порту все, как один, готовы помочь. Баркас после обеда будет готов к отплытию, теплую одежду для твоих товарищей уже собрали. Младший пока не возвращался, но, думаю, с оружием проблем не будет. У нашего хромого Дестро всегда что-нибудь из огнестрельного в закромах припасено. У него золотые руки.
        Обед прошел шумно и весело, хозяин, как обычно, за столом много шутил и спорил. Потом мужчины покурили в беседке, обсудив дальнейшие свои действия. После чего, забрав теплые вещи, отправились в порт, где у пирса покачивался новенький рыбачий баркас, готовый к плаванию.
        Торбеллино, Чарасти, Анжиано и Миноро взошли на борт, где возился с такелажем владелец судна, Ардито. Его наш герой представлял высоким широкоплечим мужчиной с мужественным обветренным лицом, а на деле он оказался молодым невысоким парнем, лет двадцати четырех, с голубыми глазами и широкой детской улыбкой.
        - Чего ждем? - спросил юноша у Анжиано, который, облачившись в брезентовую робу, уселся на планшир и не спеша набивал трубку табаком.
        - Если не случится ничего непредвиденного, ребята должны с минуту на минуту оружие поднести, - ответил старший сын Чарасти, щелкая зажигалкой.
        - У нас в Брио тоже полицейских агентов хватает, шмыгают кругом, как крысята, все высматривают да вынюхивают, - добавил шкипер, тоже раскуривая трубку и присаживаясь рядом со старшим сыном.
        Ждать пришлось недолго. Скоро на дальнем конце пирса показались фигурки трех парней, несущих что-то тяжелое, завернутое в старый брезент.
        Наконец отчалили. Ардито и Миноро подняли парус, который затрепетал и захлопал на ветру. Анжиано взялся за румпель, и баркас стал быстро удаляться от берега. Чарасти с младшим сыном долго еще стояли на причале, провожая глазами суденышко.
        - Погода мне не нравится. Небо уж очень подозрительно серое, - сказал с тревогой Торбеллино, озираясь по сторонам. - Как бы шторм не разыгрался.
        - Не бойся, все нормально. Шторма не будет, - ответил спокойно Миноро. - Если бы предвиделась непогода, мои старые переломы уж давно бы дали о себе знать.
        - Торбеллино, забирайся в рубку от греха подальше, не торчи на холодном пронизывающем ветру, а то с непривычки, чего доброго, простудишься, - посоветовал Ардито. - До твоего острова еще далеко, часов шесть придется плыть при хорошем ветре, не меньше. Прибудем туда уже ночью. Главное, в темноте мимо не проскочить и с курса не сбиться.
        - Ну, с курса-то мы не собьемся, даю голову на отсечение, - уверенно заявил Миноро. - Когда на румпеле Анжиано, это нам точно не грозит.
        Наш герой, поеживаясь от порывов прохладного ветра, забрался в рубку, здесь было намного теплее и уютнее, чем снаружи.
        - Торбеллино! Торбеллино! Просыпайся! Подплываем!
        Юноша очнулся оттого, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Оказывается, он уснул под морскую качку и проспал в рубке без малого около шести часов. Видно, сказались усталость и нервное напряжение последних дней. Разбудил его Ардито. Торбеллино выбрался из рубки наружу. На палубе было довольно свежо, пришлось натянуть на голову брезентовый капюшон. Вдоль борта он добрался до Анжиано, сидевшего за румпелем, и плюхнулся на скамью рядом.
        - Выспался? - спросил тот, перекладывая румпель в другую руку.
        - Ага! Не заметил, как отключился.
        - Это здоровый сон. Организм после всяких твоих потрясений восстанавливается, так сказать, защищается.
        - Далеко еще? - просил Торбеллино, поеживаясь от холода.
        - Да нет. Уже рукой подать. Совсем чуть-чуть осталось.
        - Ничего не видно. Как ты умудряешься управлять в темноте? - поинтересовался молодой фрид.
        - Сам удивляюсь. Внутренний голос подсказывает. Я никогда не ошибаюсь. Отец говорит, что это дар свыше, что он мне по наследству достался. Дед был таким. Служил военным штурманом. Никогда, говорят, не ошибался.
        - Торбеллино! Иди на нос! - позвал Миноро. Он и Ардито только что спустили парус.
        Юноша, спотыкаясь от сильной качки на каждом шагу, кое-как добрался до носа судна.
        - Держи конец и приготовься, - молодой моряк сунул ему в руки канат. - Когда я спрыгну, бросишь мне его.
        Под днищем баркаса послышалось шуршание мелкой гальки, и он через несколько секунд прочно уткнулся форштевнем в берег. Миноро спрыгнул на берег и, поймав брошенный конец, надежно закрепил его, опутав ближайший большой валун. Вслед за рыбаком на пляж спрыгнул Торбеллино, с трудом различая в темноте знакомые очертания прибрежных скал. Где-то там, правее от них, метрах в двухстах должна быть хижина повстанцев, сооруженная из корзины и остатков воздушного шара.
        Осторожно ступая, наш герой двинулся вперед, но его остановил Ардито.
        - Торбеллино, постой! Я сейчас факел запалю, а то ничего не видно.
        - Факел? Отлично!
        - Держи, - рыбак сунул Торбеллино в руки зажженный факел. - На всякий случай вместе пойдем, мало ли чего.
        - Главное, не нарваться на лежбище котиков, а то они нам покажут, где раки зимуют. Их тут видимо-невидимо.
        - Показывай, в какую сторону идти.
        После непродолжительных блужданий в темноте по острову, они наконец-то вышли на тусклый огонек еще тлеющего костра у жилища «воздушных путешественников».
        Из корзины, накрытой сверху оболочкой от воздушного шара, слышался громкий устрашающий храп, напоминающий собой недовольный рык леопарда, у которого отобрали добычу. Подобные рулады в отряде способен был воспроизводить только беззаботно спящий Фросто. Кто-то из отряда предлагал его сделать постоянным ночным дежурным, чтобы он днем отсыпался, а ночью не мешал спать товарищам.
        - Ну дают! Ни часового тебе, ни охраны! - сказал молодой фрид, подбрасывая в костер ворох сухих деревяшек и дуя на красные угли. Тут же вспыхнули и заиграли яркие язычки пламени, выхватив из темноты лагерь островитян.
        - Какая охрана? Ночью на диком необитаемом острове, - засмеялся Ардито.
        - Подъем!! Подъем!! - громко скомандовал Торбеллино, хлопая ладонью по плетеной корзине. - Все проспите на свете!
        - Ура! Торбеллино! - заорал на всю округу заспанный Тимо, выползая первым из убежища. - Братцы! Мы спасены!
        - Торбеллино вернулся!
        - Молодчина! Я верил в тебя, - лейтенант Дуэло крепко стиснул молодого фрида в объятиях.
        - Шустрее, парни, шустрее! Потом будем обниматься! - торопил наш герой своих товарищей. - А сейчас все за мной на берег, там нас ждет рыбацкий баркас!
        - Эх, жалко с нашей уютной хижиной расставаться, - запричитал Фросто. - Так я к ней привык.
        - Так оставайся, - съехидничал развеселившийся Тимо.
        - Вот возьму и останусь, - буркнул в ответ, насупившись, Фросто.
        - Напугал! - отозвался Тимо, кривляясь и танцуя перед костром, будто туземец с Черепашьего Острова.
        Через двенадцать часов баркас под управлением старшего сына Чарасти достиг Мыса Трех Братьев. Здесь берег был сплошь покрыт острыми скалами. Подходящей бухты для выгрузки поблизости не оказалось - баркас к берегу подойти не мог, поэтому повстанцам, чтобы добраться до суши, пришлось прыгать в пенистые волны прибоя прямо в одежде. Подняв над головой оружие, провизию и вещи, они медленно брели по пояс в холодной воде. Последним рыбачий баркас покидал Торбеллино.
        - До свидания, парни! Огромное спасибо, что выручили!
        - Фриды никогда не бросают в беде! - отозвался Анжиано.
        - Удачи! Еще увидимся, брат! - обнял юношу Миноро.
        - Отцу и матери передавайте горячий привет!
        - Передадим, брат! Береги себя!
        - Будь осторожен!
        - А вам попутного ветра!
        Глава 2
        Мыс Трех Братьев
        Все промокли до нитки, особенно досталось низкорослому Форбицио, его накрыло набежавшей волной с головой. Когда выбрались на берег, Дуэло велел собирать вокруг все, что могло гореть. Побродив по отмели, быстро насобирали выброшенные прибоем сучья, палки, доски, куски корабельной обшивки… Необходимо было срочно разводить костер и сушиться. На их счастье непоседливый Тимо обнаружил в скалах уютный грот, там и спрятались от порывов пронизывающего северного ветра и развели большой костер. Сняли и выжали мокрую одежду.
        - Спички - большое дело! Без них никуда, - сказал Фросто, держа на вытянутых руках сырую куртку и приплясывая у пылающего, потрескивающего костра.
        - Со спичками и на острове было бы не плохо.
        - Ну уж нет. Лучше на большой земле мерзнуть, чем вечно околачиваться на необитаемом голом острове с котиками.
        - Дуэло, как считаешь, далеко еще до лагеря Моряка Велы?
        - Думаю, дня нам хватит, чтобы до него добраться. Хотя не знаю. Мне в отличие от Торбеллино в этих краях бывать не приходилось. У него и спрашивайте.
        - Здесь, братцы, горы. Часто случаются камнепады, сходят лавины… - отозвался молодой фрид. - Загадывать трудно, но день точно уйдет на дорогу.
        - Рассказывают, тут где-то находится замерзший форт Алармо, вот бы хоть одним глазком на него посмотреть, - вставил посиневший от холода Тимо.
        - Увидишь, наш путь как раз будет проходить мимо крепости. Приходилось мне там несколько раз бывать, ходили с Моряком Велой за оружием и боеприпасами. Зрелище, скажу, не из приятных, когда видишь превратившихся в ледяные статуи замерзших людей.
        - Торбеллино, как же вы оружие добывали, там же, говорят, все льдом и снегом покрыто? - поинтересовался Фросто.
        - Вот так и добывали, приходилось топорами вырубать из льда.
        - Однако, нелегкая работенка.
        - А ты думал… Это тебе не на теплой печи лежать или в гамаке под пальмой качаться, - вставил Тимо.
        - Пока прорубишь ход в какое-нибудь помещение, семь потов сойдет, - с усмешкой ответил Торбеллино.
        - Не хотел бы я там оказаться. С детства не перевариваю холод.
        - Ничего, придется привыкать, Тимо, - отозвался Дуэло, раскуривая трубку. - Если б не твоя глупая выходка на Плато Барсов, не болтались бы по белу свету да по всяким островам.
        - Если б я знал, чем все это обернется, командир, я пистолет еще на Черепашьем острове бы выбросил от греха подальше.
        - Ну, ты и болтун, Тимо, и язык у тебя без костей, - засмеялся Фросто, устроившись верхом на бревне, которое одним концом запихнули в огонь.
        - У самого без костей, - послышался незамедлительный ответ.
        - Тимо, хватит препираться, вон лучше за курткой смотри, кажется, подгорать начала, - прервал спор подчиненных командир.
        - Из этого старого мушкета много не настреляешь, - пожаловался Фросто, разглядывая оружие, которое ему досталось.
        - Скажи спасибо друзьям-фридам, что такой раздобыли, - отозвался окоченевший Кристо. - Это лучше, чем с голыми руками воевать.
        - Это верно. Все-таки как-никак оружие.
        - Братцы, есть хочу. Голоден как волк, - откликнулся Даверо, натягивая на тело высохшую рубашку.
        - Тебе же предлагали утром холодную телятину, а ты почему-то в сторону нос воротил, - бросил Тимо.
        - Тогда не хотел, а сейчас не отказался бы от доброго куска мяса.
        - Ну, доброго куска я тебе, конечно, не обещаю, но кое-что перекусить найдется. Кто еще проголодался? - отозвался Торбеллино, открывая брезентовую сумку с провизией, которую передала жена Чарасти.
        - Хорошо, давайте перекусим, пока сушимся, потом некогда будет привалы и застолья устраивать, - согласился лейтенант Дуэло.
        Отряду понадобился без малого час, чтобы без потерь вскарабкаться по опасным скалистым уступам наверх. Отсюда в обе стороны простиралась полоска отвесного берега, терявшаяся далеко в туманной дымке. Справа километрах в четырех от места высадки, на голом холме, продуваемом со всех сторон ледяными ветрами, виднелись заснеженные стены форта Алармо. Повстанцы, укутав головы и лица от обжигающих порывов ветра, цепочкой двинулись в путь. Возглавлял их Торбеллино, которому были знакомы эти места и он здесь хорошо ориентировался. Идти было легко, снега под ногами почти не было, вокруг простиралась промерзшая земля, покрытая искрящимся инеем и жалкой высохшей растительностью. Скоро белый холм с фортом остался далеко позади, по пути стали попадаться кустарники, болотистые участки, грязные лужи и небольшие озерки с дикими утками и гусями, а на влажной земле - оленьи, лисьи и волчьи следы. Ближе к вечеру отряд достиг предгорий, здесь и устроили первый привал. Все сильно притомились, ноги гудели, поясницу ломило. Кроме Торбеллино на такие расстояния никому из повстанцев раньше ходить не приходилось. Быстро
собрали хворост и развели костер.
        - Эх, жаль еды у нас маловато, - пожаловался Форбицио, уплетая свою долю.
        - Можно поохотиться, тут дичи навалом, - отозвался Тимо. - Вокруг, погляди, одних уток и гусей сколько.
        - Братцы, а вы волчьи следы видели, когда мы озерцо огибали? - спросил, ухмыляясь, Даверо. - Как бы на нас с таким же успехом не поохотились.
        - Честно скажу, я в шоке! Еще нам стаи голодных волков для полного счастья не хватает, - признался Кристо, сгребая веткой тлеющие угли в кучку.
        - Тут волков до черта, - продолжал Даверо, почесывая рыжеватую бородку. - Мне как-то пару раз приходилось в этих краях раньше охотиться на оленей. «Серые» очень опасны, когда голодные. Сбиваются в большие стаи и нападают на стада оленей. Людей, как правило, боятся, но бывали случаи, что нападали на одиноких охотников.
        - Пусть только попробуют сунуться, в один миг влеплю вожаку хорошую порцию свинца из своего мушкета, - пригрозил, нахмурившись, Фросто.
        - Из твоего допотопного мушкета только кур стрелять, - рассмеялся Тимо, беззаботно попыхивая трубкой.
        - А я бы твое ржавое ружье вообще бы постеснялся из чехла доставать, - парировал издевку приятеля Фросто.
        - Чем тебе мое ружье не нравится? Вон, на прикладе даже зарубки есть. Значит, служило верой и правдой, - не унимался Тимо.
        - Ага… Еще неизвестно, кому оно служило? - в ответ съязвил Фросто. - Может, какому-нибудь вояке трайдорскому, который в мирный народ стрелял.
        - Хватит спорить, ну право, как малые дети! - сердито пресек спорщиков лейтенант Дуэло, надрывно кашляя в кулак.
        Вид у командира был неважный: лицо пылало, глаза покраснели… Наверное, его не миновала простуда. Холодная морская ванна и пронизывающий северный ветер на берегу не прошли даром.
        Глава 3
        Встреча с Желтым Дьяволом
        - Торбеллино, далеко еще до горной базы повстанцев? - подал жалобный голос Форбицио. - А то скоро от моих пяток только мозоли останутся.
        - Часа два ходу. Вон тот перевал преодолеем, а там уже до лагеря рукой подать.
        - Два часа - это ерунда, - вставил Бризолато. - Считай, уже пришли.
        - Братцы, тихо! Слышу чьи-то голоса! Тихо! - вдруг предупредил всех Даверо, обладавший чутким охотничьим слухом.
        - Приготовить оружие! - скомандовал шепотом Дуэло. - Не высовываться. Без команды не стрелять.
        Все замерли в напряжении, готовые к бою. Торбеллино присел, прячась в густых зарослях. Слышалось только ритмично стучавшее сердце, готовое выпрыгнуть из груди и возбужденное сопение расположившегося рядом Форбицио.
        Прошла пара долгих минут, и на звериной тропе, в стороне от которой они расположились лагерем, появились два человека, что-то тащившие в мешках, заброшенных за спину. Оба были вооружены пистолетами, заткнутыми за широкие кожаные пояса. Они двигались, не спеша и не поднимая головы, сгорбившись под тяжестью груза.
        - Северо! - обрадовано крикнул Торбеллино, вставая в полный рост из колючих кустов шиповника.
        При звуке его голоса оба незнакомца от неожиданности чуть не лишились чувств, уронив на землю свою нелегкую ношу.
        - Северо! Тимидо! Это я, Торбеллино!
        - Ба! Торбеллино! Живой! - заорал на всю округу Северо, узнав юношу. - Ура!
        - Как видишь, живой!
        - Не верю своим глазам! - повстанец тискал в объятиях нашего героя. - Акробат, ты как здесь оказался? Как тебя сюда занесло?!
        - Бежал с каторги.
        - Ну, брат, ты нас так напугал, что я до сих пор в себя не приду, - прибавил обрадованный Тимидо.
        - По грузу вижу, вы в форт Алармо промышлять ходили?
        - Угадал, в кладовые за боеприпасами наведывались! - Северо пнул лежавший на земле мешок.
        - Знакомьтесь, братцы, лейтенант Дуэло и его люди, - Торбеллино представил своих спутников.
        - Лейтенант Дуэло? - от удивления Северо присвистнул. - Он же на Острове Зеленый Ад томится!
        - Томился, а сейчас перед вами собственной персоной, - живо откликнулся Дуэло, подходя к повстанцам северного отряда и пожимая крепко им руки.
        - Ну и дела! Рассказать кому - не поверят! Значит, убежали! Молодцы!
        - Вот уж Моряк Вела обрадуется!
        Дальнейший путь в компании северных повстанцев прошел веселее. За разговором они не заметили, как поднялись на перевал, и тут неожиданно перед ними открылась водная гладь высокогорного озера. Узкая тропа вела вдоль берега. Вода в озере была прозрачная, как слеза. На много метров в глубину были видны разноцветные камушки на дне, зеленые пятна водорослей и стайки юрких рыбешек. Противоположный берег озера был покрыт красивым сосновым бором. Гости во все глаза смотрели на эту необыкновенную красоту, им казалось, что после голого серого острова они попали в волшебную сказку. Даже безразличный ко всему Форбицио, которого трудно чем-либо в жизни было удивить, и тот отрыл от удивления рот, увидев это восхитительное чудо.
        Вдруг середина зеркальной глади озера запузырилась, запенилась, закипела, образуя на водной поверхности большое белое пятно… Оно прямо на глазах стало увеличиваться и вскоре достигло огромных размеров. Неожиданно вода в центре его забурлила, вспучилась большим мыльным пузырем, и … из воды появилось страшное зеленовато-желтое чудовище!
        Путники от страха оцепенели. Чудовище было похоже на гигантского тритона с зубчатым гребнем на спине, с когтистыми перепончатыми лапами, растопыренными перед собой… Мутные зеленые глаза какую-то секунду смотрели неподвижно на людей, замерших на тропе, эта секунда которым показалась целой вечностью. Раздался тонкий оглушительный звук, который способны издавать только перепуганные женщины, вскочившие на диван при виде серенькой маленькой мышки. Если б Торбеллино и остальные инстинктивно не зажали ладонями уши, не представляю, что бы случилось в дальнейшем с их слуховым аппаратом.
        Страшилище, выпрыгнув на половину из воды и издав умопомрачительный визг, плюхнулось всей своей массивной тушей на воду и исчезло, оставив после себя пенистое бурлящее пятно. Через несколько минут пятно рассосалось, и в зеркальной поверхности вновь заиграло розовое вечернее небо.
        Дуэло и его товарищи потеряли дар речи, пораженные увиденным. Двое же северных повстанцев отвернулись, с трудом сдерживая смех.
        - Ужас какой-то! Что за чертовщина? - первым нарушил продолжительное молчание хладнокровный Бризолато.
        - Не трусьте, братцы! Это всего лишь Желтый Дьявол! - смеясь, успокоил всех Северо. - Это он только с виду такой страшный, а на самом деле самое безобидное существо на свете. Он, если хотите знать, даже рыбой не питается, а только всякими мелкими рачками и водорослями.
        - Ну и страшилище! Я чуть было в штаны не напустил, - признался, с облегчением вздыхая, Тимо.
        - Знаем, знаем, какой ты трусишка, - не удержался Фросто, чтобы не подколоть товарища.
        - У меня чуть перепонки не лопнули от его визга, - поделился своими впечатлениями Доверо.
        - Я слышал о дьяволе от Моряка Велы, когда бывал у него в лагере, но вживую вижу в первый раз, - признался Торбеллино. - Не скрою, у меня душа ушла в пятки.
        - Парни, предупреждать надо, - высказал свои претензии северянам лейтенант Дуэло. - За такие шутки надо бы вам как следует по шее надавать. Этак запросто ума можно лишиться, увидев такое.
        - Ну, уж извините, мы и сами, честно сказать, не ожидали. Желтый Дьявол вот так не часто выпрыгивает из воды, в основном предпочитает ночью появляться на поверхности озера, поэтому редко, кто его видит, - стал оправдываться Тимидо. - Я лично его видел во всей красе за все время пребывания здесь всего раза три, не больше. Вам, считай, повезло.
        - Во всей красе… - передразнил повстанца Тимо, которого продолжало трясти от сюрприза. - Век бы ее, эту красу, не видеть. Я думал, что такие твари только в страшных сказках бывают. Теперь точно не усну сегодня.
        Медленно двигаясь по горной тропе, люди не сводили глаз с загадочного озера, но жуткое чудовище больше не появлялось. Преодолев каменистую гряду, расположенную за озером, отряд оказался в крохотной долине с зелеными лугами, усыпанными яркими голубыми колокольчиками. Здесь и располагался лагерь северных повстанцев под командованием Моряка Велы. Бойцы отряда жили на поляне рядом с родником, бьющим из-под скалы, в нескольких срубах, изготовленных из толстых сосновых бревен.
        Весь день Вела пребывал в прекрасном настроении, и его не покидало ощущение надвигающегося праздника. Чем это было вызвано, он и сам толком не понимал. Стал анализировать. Мелькнула шальная мысль, что может быть Северо и Тимидо что-нибудь необычное принесут из похода в форт Алармо. Но нет, все не то. Что они могут принести из замерзшей крепости, кроме пороха, пуль и оружия?
        Интуиция редко его подводила. Что-то хорошее точно должно сегодня случиться. В этом он был почему-то абсолютно уверен. Может, с хорошими вестями появится Торбеллино, связной из Бельканто? Что-то давно его не было, этого замечательного парня! Может, удалось осуществить побег из крепости Мейз полковника Осадо и его гвардейцев? Хотя вряд ли, там еще поземных работ, будь здоров сколько.
        Думы командира прервало появление Северо и Тимидо да к тому же не одних, а с Торбеллино, и не только с Торбеллино, а с целой группой беглых каторжан под руководством лейтенанта Дуэло. Вот это подарок, так подарок! Вот он, праздник-то!
        Глава 4
        Облава на Торбеллино
        Прошло три дня пребывания беглецов в горном лагере. Торбеллино засобирался в обратный путь, в Бельканто. «Каникулы» закончились, пора возвращаться к работе в подпольной типографии.
        - Будь осторожен, сынок, - напутствовал его Моряк Вела, на прощание обнимая. - До форта Алармо тебя проводят Северо с Тимидо, а уж дальше придется пробираться одному и рассчитывать только на себя. Учти, сейчас на дорогах очень опасно. Диктатор ужесточил борьбу с повстанцами, на всех дорогах дополнительные военные посты, кругом рыщут тайные агенты Рабиозо.
        - Не волнуйтесь за меня, командир! Я родился под счастливой звездой и очень люблю жизнь.
        - Увидишь Криса - передай ему, что мой отряд хорошо вооружен и готов выступить в любой день, как только последует от него приказ.
        - Обязательно передам.
        - Удачи, Торбеллино! Ну, иди! И не оглядывайся!
        - Почему?
        - Плохая примета!
        Моряк Вела долгим взглядом провожал удалявшуюся крепкую фигуру Торбеллино, который бегом догонял ушедших далеко вперед Северо и Тимидо. Командиру нравился этот смелый добрый парень. Он подумал, что у него тоже мог быть такой сын, но, увы, судьба сложилась так, что произошел тот злодейский переворот, и он вынужден был долгое время скрываться в горах. А любимая девушка, конечно, не дождалась. Раскурив трубку, поседевший командир уселся на чурбан у догоравшего костра и задумался.
        Седой туман, окутавший долину, начал постепенно рассеиваться. Рождался новый день, а с ним и новые заботы.
        До форта Алармо юношу сопровождали неразлучные Северо и Тимидо, которых командир отряда снова отправил в поход за боеприпасами. На Мысе Трех Братьев у снежного холма он с ними расстался, повстанцы полезли вверх на холм, где белой громадой маячили неприступные стены замерзшего форта, а он по заброшенной дороге двинул на юг. По дороге уже много лет никто не ездил, некому было и незачем. Гарнизон форта замерз, форт обледенел, и его бросили за ненадобностью.
        За день Торбеллино удалось преодолеть приличное расстояние, так как шел он быстро, не делая остановок. Поздним вечером он уже был на знакомой развилке дорог, одна из которых убегала в сторону Ноузгея, другая - в Бельканто. В этом месте он и решил сделать привал, наспех соорудив в ближайшей рощице небольшой шалаш для ночлега.
        Уснул он мгновенно, сон был крепким и цветным, он снова увидел счастливую Джой, игравшую в море с неугомонным Малышом, который кувыркался в волнах рокочущего прибоя…
        Проснулся юноша от громких возгласов и какой-то суеты, происходившей на проезжем тракте. Выбравшись из шалаша, он осторожно выглянул из кустов можжевельника на проезжую дорогу. То, что он увидел, очень удивило и не на шутку встревожило его.
        На развилке стояло с десяток длинных повозок, из которых на дорогу выгружались вооруженные солдаты. Военными командовал высокий худощавый офицер с усиками, ругавший своих вояк на все лады. Рота, выстроившись в цепь и примкнув к ружьям штыки, двинулась в направлении березовой рощи, где ночевал Торбеллино.
        Юноша все понял. Наверняка его вчера видел какой-нибудь местный житель, поздно возвращавшийся домой, и донес в полицию. А полиция, недолго думая, для поимки повстанца подключила военный гарнизон, расквартированный в Ноузгее.
        - Надо немедленно отсюда сматывать удочки, - пробормотал наш герой, поспешно собирая свои скромные пожитки. Он сорвался с места и помчался вглубь леса, отчетливо слыша приближающиеся шаги солдат, которые были направлены командованием для прочесывания местности.
        Но роща на его беду скоро закончилась, и он оказался на открытом пространстве. Перед ним журчал неширокий порожистый ручей, за которым начиналась высокая горная гряда. Балансируя на скользких валунах, как в цирке на канате, он быстро переправился на другой берег.
        «Ну, что ж, придется карабкаться в горы, - подумал юноша. - Не привыкать. Солдаты, похоже, из обычной воинской части. Не горные стрелки. Если б были горные стрелки, то считай, ему бы тут пришла крышка. Они специально обучены вести боевые действия в горах и труднодоступных местах».
        Торбеллино стал примериваться, где лучше начать подъем, и тут его взгляд наткнулся на еле приметную тропинку, вероятно, облюбованную горными козами, спускавшимися к ручью на водопой. Он бросился к ней и начал по ней подыматься вверх, руками опираясь на крутых участках о торчащие камни и выступы.
        Тут-то его и заметили, показавшиеся из рощи солдаты. Послышались ликующие возгласы и резкие выкрики команды. Вояки устремились бегом к ручью, через который он только что переправился. Ситуация принимала скверный оборот. Молодого фрида могла выручить только ловкость и цирковая сноровка.
        Глава 5
        Трайдор распекает правительство
        Ко дворцу Трайдора одна за одной подкатывали шикарные кареты членов правительства, которые спешили на экстренное заседание. Совещание началось на час раньше обычного. Все собравшиеся министры, советники и директора департаментов понуро сидели за круглым столом, боясь взглянуть в сторону сурового диктатора. Сегодня его сиятельство был крайне зол. Об этом говорили багровый цвет лица, сурово сдвинутые брови, плотно сжатые губы и грозные глаза, мечущие молнии.
        - Ваш доклад, дорогой адмирал Гавилан, при всем уважении к вашим заслугам, я бы постеснялся повесить в уборной на гвоздь! - начал в откровенно грубой форме Трайдор, нервно выбивая пальцами дробь на поверхности стола. - Ответьте, какого черта вы рассусоливали, когда беглые каторжники с похищенным кораблем были у вас в руках?
        - Я, Ваше сиятельство, боялся пушечной стрельбой повредить корабль, - замямлил, вставая, вспотевший адмирал.
        - Боялся! - громко фыркнул, не выдержав, генерал Перфидо, - И это говорит человек, носящий мундир! Надо было бунтовщиков сразу расстрелять, в упор! Залпом из всех пушек, и делу конец!
        - Генерал Перфидо! На вашем месте я бы помалкивал в тряпочку! - угрожающе произнес Трайдор, стрельнув злыми глазами в сторону министра Вооруженных сил. - Ваш комментарий мне напоминает известную историю с вором на базаре, который, пытаясь скрыться от преследователей, кричит: «Держи вора!» Раз уж вы сами изъявили подать голос, поведайте нам, собравшимся здесь, как вы бездарно провели операцию по поимке государственного преступника Дуэло и его сподвижников, попавших в ловушку на Плато Барсов?
        Генерал мгновенно скуксился и с обиженным видом пожал плечами.
        - Генерал, вы каким местом думали, когда у вас под носом повстанцы целых несколько недель преспокойно готовили побег?! - продолжал распекать бравого служаку Трайдор. - Вы и пальцем о палец не ударили, чтобы предпринять какие-либо активные действия!
        Генерал, надув щеки, опустив лобастую, с залысинами, голову, уставился глазами в пол, смиренно выслушивая нагоняй от диктатора.
        - Из ваших бестолковых действий прекрасно видно, как вы учились в военной академии. Вместо того, чтобы посещать лекции по тактике и стратегии и впитывать, как губка, необходимые знания, вы с приятелями, такими же недоумками и бездельниками, шатались по столичным кабакам, увеселительным вечеринкам и девкам легкого поведения!
        После этих подробностей о бесшабашной молодости генерала за столом сразу все оживились, заулыбались, кто-то захихикал, а пухлый Тараканни прямо-таки весь затрясся в беззвучном смехе.
        - Тихо! Безмозглые уроды! Вы что? Не понимаете, что ваши бестолковые идеи и бездарные действия расшатывают государственные устои! Я удивляюсь, как проклятые смутьяны еще не устроили в стране революцию! Да будь у них пара толковых предводителей и достаточно оружия, и тогда, считай, наша с вами песенка спета! Кому тогда, спрашивается, будут нужны ваши капиталы и богатства, господин Тараканни?
        Министр финансов, которому попала в рот смешинка, мгновенно перестал трястись от смеха, он преданно вытаращил глаза с самым невинным видом, и его бросило в краску. Он стал похож на красный надутый шар, готовый вот-вот лопнуть.
        И тут Трайдор краем глаза обратил внимание, что директор Департамента тайной полиции Рабиозо во время его выступления, судя по легким движениям руки, что-то увлеченно рисует в своем блокноте. Не пишет, а именно рисует. Это окончательно взорвало диктатора.
        - Рабиозо! - последовал грозный окрик.
        - Да, Ваше сиятельство! - шеф тайной полиции вздрогнул и вскочил с места, жалобно поблескивая стекляшками очков.
        - Доложите, пожалуйста, членам правительства, что вы сделали за последнее время полезного для обеспечения безопасности нашего государства?!
        На слове «пожалуйста» диктатор, холодно улыбаясь, сделал акцент, что подчеркивало наивысшую степень его раздражения.
        Рабиозо давным-давно привык к этим постоянным разборкам на заседаниях, но совсем не ожидал, что диктатор, сегодня явно вставший с левой ноги, станет от него требовать какой-то там отчет, так как буквально на днях он лично докладывал Трайдору о проделанной работе.
        «И чего он ни с того ни сего взъелся на меня?» - удивленно подумал он. - Как будто некого больше ругать.
        - Ну… - протянул Трайдор. - Мы вас внимательно слушаем.
        - Э…э… мы усилили проверку на дорогах, выставили дополнительные посты, и наши показатели резко пошли вверх…, - начал трагическим голосом шеф полиции, ужасаясь, что несет какую-то несусветную чушь. Ничего, как на зло, не лезло в голову.
        - Прошу задавать вопросы уважаемому директору Департамента тайной полиции, - криво усмехнувшись, бросил диктатор, сложив руки на груди.
        Услышав последнюю фразу, Рабиозо понял, что диктатор умышленно отдал его на растерзание кабинету правительства, этой злобной своре, этим противным сытым рожам, сидевшим за круглым столом.
        - Ваши показатели никого не волнуют, нас интересует, почему государственные преступники свободно разгуливают по Бельканто и стране, как у себя дома? - сорвался на полицейского генерал Перфидо, решив отыграться за свое унижение на заседании.
        - Нам нужны не ваши дутые показатели, а факты! - выпалил советник диктатора Фундаменти, у которого давно был зуб на шефа тайной полиции. - Где решительные меры, о которых вы так давно нам талдычите?
        - Да, да, вот именно! Почему мне постоянно подбрасывают какую-то бульварную газетенку, полную крамолы, - прочирикал, поддерживая предыдущего оратора, жирный Тараканни, тряся тройным подбородком. - С этим надо как-то бороться, господин Рабиозо! Дошло до смешного: мне к утреннему кофе приносят новости, отпечатанные в подпольной типографии.
        «Ну, погоди, мыльный пузырь, ты еще у меня попляшешь, когда будешь на коленях умолять и выпрашивать у меня в очередной раз агентов для охраны своих мночисленных домов и вилл», - подумал шеф полиции, мысленно проклиная выскочку финансиста. У Тараканни по всей стране было натыкано большое число принадлежащих ему роскошных вилл, сопоставимое с количеством его бывших жен и любовниц.
        Все члены правительства набросились на бедного шефа жандармов, пытаясь в глазах диктатора, заработать «плюсы». Один только адмирал Гавилан молчал с понурым видом, уставясь в одну точку.
        Такого поворота событий Рабиозо не ожидал, если б он только знал, что причиной раздражения диктатора послужило его беззаботное рисование в блокноте…
        Вернувшись из дворца взведенным до предела, директор Департамента тайной полиции с лихвой отыгрался на своих подчиненных, подвернувшихся ему под горячую руку. Они были в глубоком недоумении, гадая, какая злая муха укусила их шефа.
        Глава 6
        Сан-Сан
        По звериной тропе, на которой оказался Торбеллино, можно было передвигаться только по одному, следуя друг за другом. С одной стороны отвесная стена, с другой - глубокая пропасть. Чтобы разминуться со встречным или пропустить кого-нибудь вперед, надо было плотно прижиматься спиной к стене.
        Неожиданно узкая тропа оборвалась: часть тропы либо была сметена камнепадом, либо ее дальше просто не существовало. Тробеллино оказался в ловушке. Выхода не было. Оставалось одно - принять бой. Он старался вниз не смотреть, чтобы не закружилась голова, там глубоко внизу змеился и шумел, поблескивая на солнце, горный поток. Пропасть словно магнитом притягивала юношу к себе, одно неловкое движение и всё… Считай, его песенка спета.
        Из-за поворота вынырнула фигурка крадущегося солдата, наверное, разведчика.
        Торбеллино, не раздумывая, выстрелил из пистолета, но промахнулся. Солдат тут же исчез за выступом. Наступила продолжительная тягостная тишина. Видимо, преследователи догадывались, в каком безвыходном положении оказался беглец, и поэтому не спешили. Решили взять его измором. Так прошло около часа, юношу нестерпимо мучила жажда, ноги от неудобного стояния начали затекать.
        Неожиданно, что-то звякнуло над головой. Удивленный Торбеллино поднял глаза… Наверху на карнизе, нависшем над тропой, мелькнуло лицо человека, который держал в руках прочную веревку с привязанным на конце крюком. Человек делал знаки Торбеллино, показывая, что нужно закрепить веревку под мышками. Акробат быстро сообразил, что от него требуется. Через несколько секунд юноша почувствовал, как его поднимают вверх чьи-то сильные руки. Через мгновение он был уже на карнизе над тропой.
        Спасителем оказался молодой крепкий человек в черном балахоне с капюшоном, темные блестящие волосы у него были стянуты в пучок и перехвачены на макушке шнурком. Незнакомец молча сделал знак следовать за ним. Торбеллино, не успев поблагодарить, послушно двинулся за своим спасителем. Они шли по такой же узкой тропе, похожей как две капли воды на ту, по которой он только что удирал от преследователей. Идти пришлось недолго, тропа закончилась. Незнакомец достал из запазухи веревку с крюком и резким броском зашвырнул крюк наверх, где он за что-то зацепился. Не успел Торбеллино ничего понять, как его спутник быстро вскарабкался по отвесной скале и спустил веревку с крюком юноше. Наш герой закрепил веревку под мышками, и через пять секунд уже стоял на небольшой плоской площадке, от которой уходили каменные щербатые ступени куда-то наверх. Юноша очень поразился этому явлению. Поднявшись по ним, скалолазы оказались перед амбразурой, высотой с человеческий рост, вырубленной в скале. Шагнув следом за спасителем, Торбеллино очутился в темном длинном туннеле, где-то впереди просматривался светлым пятном
далекий выход.
        В полумраке по туннелю приходилось двигаться на ощупь. Выйдя наружу, наш герой чуть не упал от неожиданности. Пред его глазами предстало небольшое плато, окруженное со всех сторон неприступными отвесными горами, а на плато раскинулся неизвестный город. Ближе всего стоял древний храм с каменными колоннами, к которому от туннеля вела выложенная гранитными отполированными до блеска плитами дорога…
        - Не бойся! Здесь тебе не грозит опасность. Ты у друзей, - услышал он за спиной чуть хрипловатый голос.
        Торбеллино обернулся, сейчас у него было достаточно времени рассмотреть своего спасителя. Что-то ему показалось знакомым в облике незнакомца.
        - Погоди, мы с тобой, случаем, нигде не встречались? - спросил он, вглядываясь в лицо человека в черном балахоне.
        - Угадал. Встречались, - улыбнулся тот. - Помнишь вечер, тупик, шесть полицейских, что тебя туда загнали?
        - Ба! Так это ты меня тогда спас! - Торбеллино изумленно во все глаза уставился на молодого человека.
        - Я, меня зовут Сан-Сан. А тебя Торбеллино, ведь так?
        - Откуда ты знаешь мое имя?
        - Я много чего знаю, о чем ты и не догадываешься, - улыбнулся юноша.
        - Где мы находимся? Как это место называется? Что это за город?
        - Это город чучеванов - Целато.
        - Честно сказать, никогда не слышал о нем, - признался фрид, пожимая плечами.
        - О нем никто не знает. Мой род, род чучеванов, с древних времен обосновался здесь, в этом неприступном месте, скрываясь от преследования врагов. Никто не знает сюда дороги и никогда не сможет сюда проникнуть. Город и храм построены моими далекими предками, древними чучеванами.
        - Да, сюда невозможно добраться, если только на крыльях, - усмехнулся Торбеллино, соглашаясь с собеседником.
        - Пойдем, будешь моим гостем. Я покажу тебе наш город.
        - И как много вас тут живет?
        - Увы, нас осталось ничтожно мало, слишком много нашего народа погибло две тысячи лет тому назад в Великой битве. Через несколько веков мы исчезнем с лица земли навсегда, наш род постепенно вымирает. Детей рождается мало, их можно по пальцам пересчитать.
        Молодые люди по дороге, выложенной из гранитных плит, стали медленно спускаться к древнему храму. Чем ближе они подходили, тем больше поражался юноша. Оказывается, храм целиком был высечен из скалы. И не только древний храм, но и дома жителей города тоже. Сверху город напоминал собой чем-то пчелиные соты.
        В крохотном дворике храма, уставившись в стену, неподвижно сидели на плитах несколько человек, словно каменные статуи. Среди них были как молодые, так и очень пожилые. Все они были одеты в такие же черные балахоны, что был на Сан-Сане.
        - Молятся? - спросил юноша, кивнув на сидевших.
        - Нет. Для молитвы есть храм, а здесь они занимаются созерцанием, освободив свои мысли от всего лишнего, чтобы достигнуть духовного совершенства. Только так можно от совершенства тела перейти к совершенству духа.
        - А чем же вы питаетесь, живя среди серых голых скал? - поинтересовался Торбеллино.
        - Мы выращиваем пшеницу и кукурузу на террасах, отвоеванных у гор. Кроме этого у нас есть небольшой фруктовый сад и большая пчелиная пасека. Нам не так много надо, ведь нас осталось очень мало. Мясо мы не употребляем в пищу, наши традиции запрещают убивать живых существ. Чучеваны считают, что души умерших переходят в животных и птиц.
        Вдруг Торбеллино встал, как вкопанный, разглядывая на одной из плит под ногами высеченные на ней значки. Он почувствовал, что где-то уже встречал подобные письмена.
        - Что с тобой? - спросил Сан-Сан.
        - Мне, кажется, я это уже видел.
        - Чудак, где же ты мог видеть древние письмена чучеванов?
        - Нет, я определенно их где-то видел. Вот только где? Не припомню…
        - Это невозможно! Тебе показалось.
        - Вспомнил! Я их видел в развалинах Древнего Храма, что недалеко от Крепости Мейз. На одной из плит было что-то похожее высечено.
        - Да, верно! - воскликнул с удивлением Сан-Сан. - Ты на самом деле мог их там видеть. Ведь это был когда-то храм чучеванов, пока враги не изгнали их с исконных земель.
        Глава 7
        В городе чучеванов
        Они миновали храм и стали спускаться по широким искусно высеченным ступеням, ведущим в город чучеванов - Целато. Торбеллино казалось, что он попал в сказочный мир. Перед ними была широкая улица, мощенная истертыми каменными плитами. По обеим сторонам улицы - жилища с арками, колоннами, лестницами, тенистыми переходами, крытыми галереями, террасами, балкончиками. Все вокруг было украшено искусной резьбой. Тишину нарушали только мелодичный плеск и журчание многочисленных фонтанов и фонтанчиков.
        - Какая красота! - вырвалось у пораженного Торбеллино.
        - Когда-то чучеваны, ища спасение от врагов, нашли приют под землей. Они построили подземные города, храмы, которые соединялись друг с другом сетью длинных туннелей. Но это продолжалось недолго. Под землей тоже оказались враги - свирепые карлики. Их было намного больше, чем чучеванов. Потерпев поражение от вражеских орд, чучеваны вынуждены были бежать в дикие горы, где и обрели надежное убежище. Жилищем беглецам на первых порах служили мрачные пещеры, ложем - сухой мох, пищей - коренья, ягоды, мед диких пчел, - сказал Сан-Сан. - Сначала укрывшихся здесь было мало, но потом здесь нашли свой приют многие искусные мастера, каменотесы, резчики по дереву, которые бежали, спасая свои семьи от нашествия безжалостных захватчиков. Вот они-то и создали эту необыкновенную красоту.
        Молодые люди миновали несколько кварталов. Жителей навстречу попадалось мало.
        - А вот здесь я живу, - спаситель указал рукой на высеченный из камня скромный дом, украшенный резным балкончиком. Дом Сан-Сана состоял из двух небольших комнат и маленькой кухни.
        - Здесь жили когда-то родители, они погибли во время землятрясения несколько лет тому назад, - рассказывал чучеван, показывая гостю внутренние помещения и скромное убранство дома.
        Торбеллино с любопытством осматривал жилище чучеванов.
        - А это наша с братом комната.
        Мебели и вещей в комнатке почти не было, только самое необходимое. На одной из стен висело несколько коротких копий и мечей.
        - Сколько у вас оружия!
        - Мы им не пользуемся.
        - Почему? - Торбеллино обернулся и с удивлением посмотрел на своего спасителя.
        - Мы сами - оружие.
        - О, да! Прекрасно помню, как ты разделался с теми полицейскими, что гнались за мной.
        - Это были сущие пустяки. Как-нибудь я покажу тебе настоящее боевое искусство. А сейчас пойдем на кухню, надо что-нибудь приготовить на ужин.
        - Да, не помешало бы чего-нибудь перекусить, - согласился с Сан-Саном юноша. - У меня со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было.
        Молодые люди перешли в скромную уютную кухню, посреди которой стоял круглый стол и пара стульев. В одном углу шкаф с посудой, в другом - небольшая белая печь.
        - Вот тебе лук и нож, - чучеван вручил юноше острый нож и несколько луковиц. - Почисть и порежь, только старайся помельче. А я пока разожгу огонь.
        - Ну и задание ты мне дал, - сказал через некоторое время Торбеллино, утирая рукавом выступившие на глазах слезы.
        - Ничего, ничего, это полезно, - усмехнулся чучеван, колдуя у печи над шипящей сковородой.
        Неожиданно отворилась входная дверь, и в дом, неслышно ступая, вошел молодой парень лет восемнадцати с бледным лицом и печальными глазами.
        - Знакомься, это мой младший брат Кокоро, - представил родственника Сан-Сан.
        - Добрый вечер. Меня зовут Торбеллино.
        Вошедший молодой человек вместо приветствия кивнул гостю, мельком взглянув на Торбеллино, и удалился к себе в комнату.
        - Хмурый, однако, у тебя братец, - невольно вырвалось у нашего героя. - Он всегда такой? Или неприятность какая-нибудь приключилось?
        - Да нет, он парень очень даже общительный. Дело в том, что у него недавно любимая девушка трагически погибла.
        - А-а, тогда понятно. Сочувствую, - протянул молодой фрид. - Беру свои слова обратно.
        - Ее похитили «снежные люди», когда она была на одной из террас, где собирала урожай, - сказал Сан-Сан, колдуя у печки. - Чтобы не достаться им, она вырвалась и бросилась со скалы в пропасть.
        - Печальная история. Бедная девушка.
        - Кокоро очень любил ее.
        - А что это за «снежные люди» такие, откуда они? - полюбопытствовал Торбеллино, закончив резать лук и устало откинувшись на спинку стула.
        - Они всегда жили в этих горах, еще до прихода сюда чучеванов. Только они обитают еще выше, где начинаются снега и ледники, в холодных пещерах. И совершенно не боятся холода. Они чем-то похожи на больших обезьян, также заросшие шерстью. Вооружившись дубинами, иногда совершают набеги на наши посевы, чтобы завладеть урожаем, случается, что похищают людей.
        - И вы с ними воюете.
        - Нашему народу всю жизнь приходиться от кого-то защищаться. Поэтому чучеваны с самого рождения детей воспитывают как воинов.
        - Что-то я не пойму. Зачем с рождения-то? Пусть сначала подрастут, а потом занимайся сколько душе угодно.
        - Этому надо посвятить всю свою жизнь. Совершества в боевом мастерстве можно достичь, только занимаясь постоянно и не один десяток лет.
        - А почему вы ходите в таких странных одеждах да еще черного цвета. Ну ладно мужчины, но у вас и женщины в черном одеянии.
        - Понимаешь, когда человек одет в бесформенный темный балахон, он не так приметен, он легко может раствориться в тени скал, деревьев или зданий, его даже могут принять за большой камень. Чучеванам приходилось веками скрываться от врагов, отсюда все и пошло.
        После сытного ужина грустный Кокоро удалился к себе в комнату, а молодой хозяин и гость продолжили беседу.
        - Не могу без боли смотреть на страдания твоего брата. Вон сколько девушек у вас красивых, - вырвалось у Торбеллино. - Неужели не может забыть подругу, жизнь ведь продолжается. Надо жить, растить детей, радоваться солнцу.
        - Понимаешь, у чучеванов очень крепкие взаимные чувства, если у них образуется семейная пара, то они любят друг друга всю свою жизнь. Точно так бывает у волков и лебедей, - сказал Сан-Сан, убирая со стола посуду. - Так что моему брату после гибели подруги суждено остаться навсегда одиноким. И их любовь умрет только со смертью Кокоро.
        - Печально. Сочувствую бедному парню. Ну, а у тебя, Сан-Сан, есть любимая девушка?
        - Нет. Мне нельзя иметь жену.
        - Интересное дело, одному брату можно, а другому нельзя! Загадками говоришь.
        - Чучеваны много перенесли страданий, пока нашли убежище в неприступных горах. И поэтому веками рождались традиции и законы, которые предписывают, чтобы в каждой семье был один защитник рода. Такие защитники называются «черными воинами». Нашими законами им запрещено любить, жениться и обзаводиться семьями. Их главная миссия на земле - охранять наш город и сражаться с врагами. В нашей семье это почетного права был удостоен я, как старший сын. «Черные воины» всю свою жизнь посвящают оттачиванию своего боевого искусства.
        - Суровые, однако, у вас законы.
        - Иначе мы бы не выжили.
        Торбеллино ночевал в комнате родителей Сан-Сана. Проснулся он по привычке рано, за окном светало. Юноша поднялся и вышел на крыльцо. Над улицей и домами стояла легкая дымка. Из-за снежных вершин показался оранжевый край солнечного диска. Приятно ощущалась бодрящая свежесть утра. Он очень удивился, увидев братьев на широких ступенях перед домом.
        Сан-Сан и его брат, обнаженные по пояс, неподвижно сидели, поджав под себя ноги, и созерцали восход небесного светила. Они даже не обернулись на тихий скрип двери и шаги юноши.
        Торбеллино тоже присел на пороге и, как завороженный, стал наблюдать за медленным движением солнца. Ему пригрезилось, что он и Джой летят сквозь пушистые белые облака, что радость и счастье переполняют их седца…
        - Ты неправильно дышишь, - послышался вдруг голос Сан-Сана, который прервал его фантастические грезы и вернул на грешную землю. - Но ничего, это дело поправимое, я научу тебя правильно дышать. А сейчас нам пора умыться и взбодриться, а для этого мы отправимся с тобой к нашему Серебряному Водопаду.
        Идти пришлось недолго, минут восемь, не больше. У водопада они повстречали еще нескольких бодрствующих в столь ранний час чучеванов. С высокого скалистого уступа узкой сверкающей струей падала вода, видимо, образовавшаяся от таяния снегов на вершинах.
        Когда Торбеллино, раздевшись, ступил вслед за братьями под ледяную струю, у него перехватило дыхание.
        - Ну как, хорошо? - крикнул Сан-Сан, пытаясь перекричать шум падающей воды.
        Торбеллино только лишь смог в ответ кивнуть головой и поспешил скорее выскочить из-под серебряной струи. Когда он выбрался на сухое место, почувствовал, как его тело охватило горячей волной, бросило в жар и стало приятно покалывать тысячами маленьких иголок. Сонливость и усталость как рукой сняло. Минуты через две к нему присоединились улыбающиеся раскрасневшиеся братья, расчесывая деревянным гребнем свои длинные черные волосы.
        - Как правильно дышать, я тебе показал, теперь я покажу тебе несколько боевых приемов, не требующих от тебя больших усилий. Приемы могут тебе пригодиться, если на тебя вдруг нападут враги. Вот, держи боевой меч и попытайся атаковать меня, если тебе это удастся, в чем я глубоко сомневаюсь.
        Торбеллино, хмыкнув, взял предложенный меч в руки и, бросившись вперед, замахнулся на спокойно стоявшего чучевана.
        Но что это с ним? Торбеллино почувствовал, что перед ним возникла какая-то непреодолимая вязкая прозрачная стена, которая не позволяла ему нанести удар. Пальцы разжались сами собой, острый меч выпал из немеющих рук, звонко звякнув о каменные плиты. Невидимая сила потащила его в сторону с линии атаки, ноги вдруг ослабли, стали заплетаться, подкосились, и он упал на бок.
        - Что за чертовщина? Что со мной? - удивился пораженный фрид, подымаясь с колен и вопросительно глядя на улыбающегося противника, который во время нападения даже рукой не пошевелил.
        - А ничего особенного, дружище, просто я твою агрессию, которую ты выплеснул наружу, направил против тебя же самого.
        - Не рассказывай сказки! Просто у меня внезапно голова закружилась. Давай еще раз попробуем!
        - Хорошо. Нападай!
        И вновь, стоило только Торбеллино сделать несколько шагов и замахнуться на безоружного чучевана, ноги и руки становились ватными и неуправляемыми. Оружие не держалось в слабеющих руках, а сам он, теряя равновесие, валился на землю.
        - Чудеса какие-то! - недоумевал озадаченный юноша.
        - Да нет тут никаких чудес, это боевое искусство, доведенное до совершенства. Смотри! - Сан-Сан выбросил вперед открытую ладонь, и находившаяся от нее на расстоянии метра засохшая ветка сливы переломилась на глазах у Торбеллино.
        - Ничего себе, - в восхищении вырвалось у юноши. - Как это тебе удалось?
        - Каждый человек обладает внутренней жизненной энергией, но не каждый может ей распоряжаться. Я обучу тебя простейшим боевым приемам, которые не требуют многолетних тренировок и усилий. Научу, как правильно надо дышать, как концентрировать внутреннюю энергию, как ею управлять. За неделю, которую ты здесь пробудешь, я смогу познакомить тебя только с азами нашего боевого искусства, но и этого будет вполне достаточно, чтобы чувствовать себя уверенным перед врагом. Существуют также и секретные приемы, один из которых я тебе только что продемонстрировал, когда ты пытался меня «зарубить» мечом. Но их знают только «посвященные», достигшие высшей степени «просветления». «Посвященный» боец может спокойно противостоять десяткам вооруженных противников.
        - А ты относишься к ряду «посвященных»? - спросил Торбеллино.
        - Нет, пока еще нет. Я буду принят, но не раньше, чем через восемь лет, когда достигну определенной степени духовного совершенства и высот мастерства.
        - Да ты и так сногсшибательные чудеса показываешь, Я просто поражен увиденным.
        - Я мог бы научить тебя, как управлять внутренней энергией и некоторым тайным боевым приемам, которые в дальнейшем помогут тебе избежать многих неприятностей, что могут возникнуть на твоем дальнейшем жизненном пути, но для этого надо много и долго заниматься.
        - Я бы не прочь остаться и подольше, поучиться и набраться знаний боевой науки, но, к сожалению, в Бельканто ждут важные дела. Боюсь, что мои товарищи уже потеряли всякую надежду увидеть меня живым.
        Несколько дней с ранего утра до позднего вечера Сан-Сан обучал юношу боевому искусству до седьмого пота, не делая ему никаких поблажек.
        - Завтра я на всякий случай провожу тебя до Бельканто, а то снова угодишь в какую-нибудь неприятную историю или в лапы полицейских ищеек, - сказал перед сном молодой чучеван, располагаясь на циновке.
        - Отлично, вдвоем намного веселее, - обрадовался молодой фрид. - Когда отправимся в путь?
        - Как только взойдет солнце, мы должны быть на карнизе, где спустимся с горного плато, и я доведу тебя безопасной дорогой до стен столицы. А когда стемнеет, с помощью веревки и крюка переберемся через высокие городские стены, чтобы не нарваться на стражников у ворот.
        - А в тот раз, в тупике, у тебя не было веревки с крюком, а ты так быстро вскарабкался наверх.
        - Зато у меня было это, - Сан-Сан, отдернул широкий рукав, вытянул руку и разжал пальцы, его ладонь охватывала широкая полоска из задубевшей кожи с торчащими из нее железными когтями. - Эта штука называется «тигриная лапа». При помощи таких лап можно запросто залезть на высокое дерево или отвесную скалу, а о кирпичной стене и говорить нечего. А если уж враги попадут под «тигриную лапу», им мало не покажется, от них только клочья полетят в разные стороны.
        На рассвете наши герои через знакомый туннель вышли на карниз. Торбеллино глянул вниз, но ничего не увидел из-за белого сырого тумана, заполнившего горное ущелье.
        Спустившись с гор, молодые люди некоторое время двигались по берегу вдоль ручья, а потом, в удобном месте переправившись через него, углубились в густой дикий лес. Идти пришлось по звериным тропам, преодолевая труднопроходимые буреломы и крутые овраги. Один раз наткнулись на бурого медведя, который совсем не рад был незваным гостям, он поднялся на задние лапы и пошел прямо на них, что-то возмущенно бурча под нос. Торбеллино и Сан-Сану пришлось по-быстрому ретироваться из владений косолапого мишки, пока он не предпринял более решительных мер к нарушителям его территории. Выйдя на одну из живописных полян, усеянную нежными одуванчиками, они спугнули небольшое стадо пятнистых оленей. На опушках и открытых полянах вовсю заливались певчие птицы, в темных же мрачных чащобах, которые им пришлось преодолевать, наоборот, стояла мертвая таинственная тишина. Ближе к вечеру лес значительно поредел, чувствовалось, что где-то рядом находится человеческое жилье. К Бельканто они подошли с северо-востока, солнце уже зашло за горизонт, и сумерки неуклонно опускались на притихший после шумного дня город. Через
ворота, охраняемые стражей, наши герои идти не рискнули.
        - Подождем с полчасика, пока совсем не стемнеет. А потом переберемся через городские стены, - сказал Сан-Сан, усаживаясь под раскидистую березу и отмахиваясь от надоедливых комаров. Неожиданно, серое темное небо преподнесло им подарок: заморосил мелкий дождь, но под пышной кроной березы они ощущали себя в полной безопасности. Дождь шел около часа, он хорошо омыл от пыли листья деревьев и освежил зеленую траву. Вокруг приятно запахло знакомым ароматом.
        - Сан-Сан, ты чувствуешь? - спросил Торбеллино.
        - Ага, арбузом пахнет.
        - А я-то подумал, что мне показалось.
        Высокую каменную стену с помощью веревки с крюком они преодолели одним махом. Прячась от дождя под курткой и капюшоном, они безлюдными переулками и темными проходными дворами добрались до каморки Торбеллино, которую он снимал на Улице Звездочетов в доме одной богатой старушки, живущей постоянно где-то в деревне у своей дочери, вышедшей замуж за фермера. Достав из потайного места ключ, юноша отпер дверь, и они, насквозь промокшие, оказались в крохотной комнатке. Торбеллино первым делом развел в печурке огонь, и тепло скоро распространилось по скромному жилищу.
        - Даже не верится, что я наконец-то дома, - сказал юноша, усевшись на кровать. В его памяти всплыли: сырой карцер в креспости Мейз, грязые душные бараки на каторге, холодные ночи на острове, узкая горная тропа на краю пропасти…
        Сан-Сан поднялся чуть свет, будить Торбеллино он не стал и неслышно покинул жилище друга, чтобы еще в утреннем полусумраке незаметно покинуть спящую столицу.
        Случайно на одной из улочек его попытался окликнуть патруль, но он недолго думая, забросил веревку с крюком на крышу ближайшего дома и через секунду исчез из виду. Озадаченные стражники, добежав до угла, удивленно уставились вверх, не понимая, что это было, то ли мираж, то ли город посетило привидение. После долгих споров, оба сошлись на том, что надо меньше пить.
        Глава 8
        Прекрасное утро
        Наш герой проснулся поздним утром, когда ласковый солнечный луч заглянул меж занавесками и ослепительным надоедливым зайчиком заиграл на его лице. Открыв глаза, Тробеллино не сразу понял, где находится. За время долгих скитаний, он успел отвыкнуть от обстановки родной каморки. Он окинул помещение взглядом, Сан-Сана не было, он исчез. «Ну да, он же собирался до рассвета покинуть столицу, жаль, что не попрощались. Теперь неизвестно, когда в следущий раз доведется увидеться. Наверное, как обычно, когда будет Торбеллино грозить в очередной раз беда, спаситель Сан-Сан окажется рядом».
        Наш герой умылся, позавтракал остатками вчерашнего скромного ужина, порылся в платяном шкафу в поисках подходящей одежды. Старая, после лазания по стенам под дождем, была сырой, хотя всю ночь провисела на веревке рядом с печкой. Оделся, покрутился перед стареньким настенным зеркалом, прилаживая под носом для конспирации усы. Потом запер дверь, бегом спустился по лестнице на первый этаж и вышел во двор, где после ночного дождя весело чирикали и плескались в лужицах неугомонные воробьи.
        Выйдя из подворотни на оживленную улицу и повернув направо, наш герой через несколько десятков шагов нос к носу столкнулся… С кем вы думаете? Никогда не догадаетесь! С Джой!
        - Джой! - воскликнул Торбеллино, не веря своим глазам и ошалев от нахлынувшего счастья.
        Да, перед ним стояла его Джой, на лице девушки сияла счастливая улыбка. Для нее появление любимого тоже оказалось своего рода чудом.
        - Торбеллино! Милый! - она бросилась в раскрытые объятия растерявшегося юноши.
        - Ты как здесь очутилась?
        - Глупыш, тебя разыскивала! Очень беспокоилась, столько времени прошло, а от тебя ни одной весточки. Меня Венто на мотоцикле привез. Он в Бельканто за почтой поехал, ну и меня захватил с собой, - затараторила Джой, прижавшись к нему.
        - Настоящие чудеса! Представляешь, я же только вчера вернулся домой после длительно отсутствия. - Торбеллино поцеловал девушку. - И такой вдруг подарок! То-то у меня сегодня настроение такое замечательное с утра!
        - Как в волшебной сказке, милый!
        - Погоди, а откуда ты мой адрес узнала?
        - Ты же сам мне его сказал и при этом смеялся, говорил, что живешь рядом с площадью Трех Героев, в доме с балкончиками, украшенными смешными амурчиками и живыми цветами.
        - Да, верно, говорил, теперь припоминаю…
        - Вот площадь, вот твой дом с балкончиками, а вон те самые забавные амурчики и кашпо с цветами.
        - Ну, ты у меня чудо из чудес! Нет, я, наверное, все-таки сплю!
        - И я сплю. До чего чудесный сон! Ты зачем свою шевелюру постриг и колючие усы наклеил?
        - Ах, да! Я и забыл, что у меня усы! Это для конспирации. Если бы я не расстался с шевелюрой, я уж давно в каталажке сидел.
        - Какой ты смешной с усами!
        - Ты-то меня узнала, значит, не все потеряно?
        - Я тебя, мой дорогой, и вот с такой бородой узнала бы! - рассмеялась Джой, показывая руками.
        Никогда в жизни Торбеллино не был так счастлив.
        - Что же мы стоим у всех на виду, как памятник влюбленным? Приглашаю Вас, моя несравненная повелительница, к себе в гости, в мою скромную каморку! - радостный Торбеллино с церемонным поклоном предложил девушке руку и тут же поправился. - Ой, виноват, оговорился! Приглашаю в мой великолепный дворец.
        Но воспользоваться его гостеприимством Джой не удалось: за их спинами раздалось громкое урчание подкатившего мотоцикла, которым управлял Венто. Ноктафрат соскочил с седла, и друзья крепко обнялись.
        - Ну, здравствуй, мой дорогой спаситель! - приветствовал Торбеллино ездока, хлопая его по плечу.
        - Привет, пропащий! Твоя Джой вся испереживалась, мог бы с кем-нибудь хоть маленькую весточку передать, лентяй!
        - Венто, с каторги не передашь! Если только бутылку с запиской в море кинуть, и то неизвестно, когда ее к родному берегу прибьет.
        - Вон, оказывается, куда тебя занесло. Тогда, брат, беру свои слова обратно. Досталось тебе, видать, крепко.
        - Джой, Венто тебе рассказывал, как меня от смерти спас на горном перевале?
        - Нет, он же неисправимый молчун, из него раскаленными клещами слова не вытянешь. Другое дело - Флай.
        - Я просто не хотел тебя расстраивать, - стал оправдываться ноктафрат, поблескивая стеклами очков.
        - Правильно сделал, а то представляю, как я бы плакала и страдала, узнав об этом.
        - Если б вы только знали, как я рад, что вы встретились! У меня еще есть пара часов, пока мне подготовят сумку с почтой, - сказал Венто. - Где вас ждать?
        - Давай встретимся на этом же месте! Если здесь не найдешь, то мы вон там, у фонтанчика, под памятником будем сидеть.
        - Договорились. Мне еще кроме почты надо съездить какой-нибудь подарок сестренке купить, - Венто направился к сверкающему на солнце мотоциклу, который уже облепила со всех сторон стайка любопытных мальчишек. Ведь не каждому везет так, как им: можно руками потрогать настоящий мотоцикл!
        Влюбленная пара не могла отвести друг от друга счастливых глаз. Они никого не замечали вокруг. Для них никто не существовал на свете: ни эта улица, ни любопытные прохожие, ни шумная детвора у мотоцикла - никто.
        - Ты, наверное, есть хочешь? Ведь от маяка до Бельканто путь неблизкий, - спросил Торбеллино любимую.
        - Угадал. Мы только что приехали, и я сразу же отправилась тебя искать, любимый.
        - Знаешь что? Давай наведаемся в ближайшую кондитерскую. Я со своими приключениями там тысячу лет не был и уже совершенно позабыл аромат кофе и чудный запах ванили.
        - Ура! Ура! Я не против! - запрыгала от радости Джой, целуя его.
        - На соседней улице есть одна замечательная небольшая кондитерская под названием «Волшебная флейта», куда, признаюсь честно, я частенько захаживаю. Там такие пирожные, - Торбеллино, прикрыв глаза, причмокнул губами. - Просто закачаешься!
        - Нисколечко не сомневаюсь! Ты же у меня сладкоежка, каких еще поискать!
        - Джой, ну что я могу с собой поделать? - стал оправдывать свои слабости Торбеллино. - Для меня настоящее испытание, когда я прохожу мимо витрины с умопомрачительными тортами и всякими сладостями.
        В кондитерской у девушки разбежались глаза. Каких только тортов, пирожных, мороженого тут только не было. Чтобы не привлекать внимание посетителей, они устроились в дальнем углу за столиком и заказали жасминовый чай с пирожными. За милым разговором влюбленная счастливая пара и не заметила, как пролетело время. Потом они в ожидании Венто, обнявшись, сидели у фонтана на Площади Трех Героев, слушая, как мелодично журчат прозрачные искристые струи, и наблюдая, как плещется в воде с веселым чириканьем шустрая воробьиная стайка. Чувство безграничной любви и счастья переполняло их юные сердца.
        - Может, останешься в Бельканто? - сказал Торбеллино. - Я переговорю с Ферри, будешь помогать Жанне в цветочном магазине.
        - А как же дедушка? Нет, милый, я не могу его одного оставить.
        - Жаль. А то бы как нам было с тобой хорошо вдвоем.
        - Ты не грусти. Мы расстаемся ненадолго. Я буду приезжать к тебе с Венто.
        В этот момент подкатил на мирно урчащем мотоцикле улыбающийся Венто с большой дорожной сумкой через плечо, набитой письмами.
        Сразу же сбежалась поглазеть на мотоцикл местная детвора.
        - Ну, давай, мой милый усач, прощаться! - грустно улыбнулась Джой, обнимая юношу.
        - Когда мне теперь тебя ждать?
        - Венто, ты когда собираешься в следующий раз в столицу? - спросила девушка, обернувшись к ноктафрату.
        - Через две недели, Джой. Садись, нам пора! Мы должны засветло добраться до маяка.
        - Вот, значит, через пару недель жди меня, - девушка, поцеловав Торбеллино, подбежала к мотоциклу и легко вспорхнула за спину ноктафрата. - Я обязательно приеду, мой дорогой!
        - Счастливого пути!
        - А тебе удачи! - откликнулся Венто, выруливая на мостовую.
        - До свидания, любимый! - Джой помахала рукой.
        Через полчаса наш герой был уже на Арсенальной Улице. Когда Торбеллино с приклеенными усами появился на пороге цветочного магазинчика, Жанна, Ферри и Гарри от неожиданности чуть не упали в обморок. Они уже не надеялись увидеть его: с каторги еще никто не возвращался живым. Подпольщики давно уже похоронили в мыслях своего друга. Ферри тотчас закрыл заведение на учет, и друзья могли спокойно посидеть в узком «семейном кругу» и послушать о приключениях, выпавших на долю бедного юноши.
        В отсутствие молодого фрида, его товарищи не сидели сложа руки. Типография продолжала работать в прежнем четком ритме. Листовки с регулярной периодичностью появлялись в людных местах Бельканто, что крайне выводило из себя шефа тайной полиции Рабиозо и его помощников. Сыщики Восто и Флари сбились с ног в поисках подпольной типографии.
        - Усы тебе идут, - сказала, смеясь, Жанна. - Прямо настоящий мужчина, видный кавалер. Только тебе необходимо сменить одежду. Я тебе как-нибудь принесу полотняный костюм, что остался от отца. В нем ты будешь выглядеть зрелым мужчиной, и тебя никто из полицейских ищеек не узнает.
        - Да, парень, теперь без усов и парика тебе не прожить и дня в столице, раз за тобой такая ведется охота, - с сочувствием отозвался Ферри. - Может, тебе лучше опять на некоторое время к Грубияну Рудо в кофейню отправиться? Там с подземным ходом работы еще работы непочатый край! Лучше к нему, чем здесь шарахаться от любого стука и от косого взгляда.
        - На недельки две, пожалуй, можно. Друзья, я ведь в Крепости Мейз с полковником Осадо познакомился. Он и его товарищи с нетерпением ждут, когда мы до их камеры докопаем.
        - Вот видишь, они ждут, а мы всё возимся с ходом. Время не ждет. Значит, решено! Завтра отправишься на пару деньков в Ноузгей, а уж потом милости просим в кофейню Рудо, помогать трудяге Чарлито.
        - Ферри, а зачем в Ноузгей?
        - Надо туда для матросов эскадры перебросить пару пачек с листовками.
        - От Криса какие-нибудь известия есть? - поинтересовался Торбеллино, принимая из рук Жанны чашку с ароматным кофе.
        - Крис сейчас с отрядом скрывается в районе Черных Скал, - сказал руководитель «пятерки», набивая трубку табаком. - В той самой пещере, куда ты переправлял оружие с капитаном Дью.
        - Как же они там все умещаются, - удивился юноша. - Пещера там крошечная, от силы человек на двенадцать.
        - Пока ты отдыхал в крепости Мейз да прохлаждался на каторге, они ее значительно расширили и теперь припеваючи поживают, со всеми удобствами, - ответил Ферри, усмехнувшись.
        - А через кого связь поддерживаете? Кто связной?
        - Через Формико, - сказала, грустно вздохнув, Жанна. - Он смышленый и отважный мальчик.
        - Формико - смелый пацан, - согласился юноша.
        - Есть в кого. Весь в отца, - добавил Гарри, продолжая налегать на бутерброды.
        - Ладно, дружище, ступай домой. Отдыхай, приводи себя в порядок, а завтра на дилижансе в Ноузгей. А мы тут пока груз тебе подготовим.
        - Ну, не с пустыми же руками мне уходить, дайте хоть с десяткок листовок, - попросил наш герой, подымаясь из-за стола.
        - Это еще зачем? - толстяк Гарри с набитым ртом удивленно уставился на товарища.
        - Я по пути на прощание подкину в полицейский участок или еще куда-нибудь.
        - Никаких тебе листовок! Не хватало, чтобы тебя снова заграбастали и засадили в темницу, - сердито отрезал Ферри. - Ни к чему лишний раз рисковать. И так из-за тебя на голове седые волосы добавились.
        - Кстати, после твоего ареста к нам наведывались полицейские с обыском, - отозвался Гарри. - Все перерыли вверх дном, но тайную комнатку с типографским станком так и не обнаружили.
        - Братцы, вам дико повезло, что с ними сыщика Флари не было, он своим чутким носом сразу бы учуял типографскую краску, и тогда закатилась бы наша звезда.
        Глава 9
        Улица Кипарисов, 14
        В Ноузгее Торбеллино довелось бывать несколько раз, и каждый раз этот прекрасный город, город цветущих садов, производил на юношу неизгладимое впечатление. Тихие ухоженные улицы, украшенные клумбами, газонами, кашпо, вазонами, кадками с яркими душистыми цветами, поражали своим великолепием и волшебством. Домики, отражавшиеся в водной глади каналов, тихие улочки, освещенные светом причудливых фонарей… Такое впечатление, что попал в сказочную страну.
        Торбеллино в Ноузгее почему-то чувствовал себя в полной безопасности, то ли чарующая красота города располагала, то ли какая-то спокойная размеренная жизнь горожан… Каждую весну жители города целую неделю бездельничали и проводили все дни напролет в своих садах на зеленых лужайках, в состоянии созерцания и восхищения цветущими сливой и вишней.
        Передав в портовом кабачке одному из связных, моряку-подпольщику с флагмана эскадры Гавилана, секретный пакет от Комитета Четырех, юноша отправился бродить по старому городу, знакомиться с его достопримечательностями.
        На одной из улочек с «пряничными домиками» ему бросилась в глаза табличка на доме, утопавшем в цветах, на ней было написано: «Улица Кипарисов, 12».
        Сердце юноши неожиданно тревожно екнуло и учащенно забилось. В его сознании всплыла давно забытая фраза: «Запомни, улица Кипарисов, 14…».
        «Ну, как же он мог такое забыть? Ведь пленник, томящийся в плену у диких номадов, просил его передать весточку своей старенькой матери, которая жила в Ноузгее по этому адресу», - юноша окинул взглядом улицу, вдоль которой вытянулись «во фрунт», словно солдаты на параде, высокие зеленые кипарисы…
        Выходит, что следующий дом как раз и будет домом матери Толмача. Вот так номер! Значит, судьба сама направила его в эту сторону, в этот район города, чтобы он выполнил просьбу несчастного раба Гуюк-хана.
        Юноша приблизился к соседнему дому и в нерешительности остановился у невысокой калитки, обвитой цветущим плющом. Небольшой аккуратный домик под красной черепичной крышей выглядел, словно игрушка. Он был украшен кашпо с цветами, висевшими на стенах и красивых ставнях. От калитки к невысокому крылечку вела узкая дорожка, выложенная в виде орнамента из цветных плиток. У входа, словно часовые, обосновались две дубовые кадки с букеиами разноцветных нежных петуний. Торбеллино долго топтался у входа, не решаясь открыть калитку. Наконец он тронул ее, и она медленно открылась, при этом певуче зазвенел маленький колокольчик, висевший над ней.
        На мелодичный звук из-за дома выскочила небольшая пучеглазая собаченция, которая тут же дала незваному гостю понять, что не следует пренебрегать правилами хорошего тона, что прежде, чем идти в гости, надо о своем визите заранее уведомить хозяев. Громко, бесцеремонно облаяв юношу, собака с гордым видом улеглась перед крыльцом, высунув язык от жары и не сводя блестящих черных глаз с Торбеллино.
        - Корезо! На кого ты там лаешь, негодник? - послышался приятный женский голос. Из-за угла домика показалась невысокая пожилая женщина с добрым открытым лицом и большими печальными глазами.
        - Здравствуйте, хозяюшка! - поприветствовал ее Торбеллино, косясь на верного лохматого стража.
        - Добрый день, милый юноша!
        - Извините, право, мне неловко, такая жара стоит, не угостите холодной водицей?
        - Да что вы стоите у порога. Проходите, гостем будете. А хотите, я вас не водой, а чудесным лечебным чаем с вареньем из розовых лепестков угощу? Усталость как рукой снимет. Судя по вашей пыльной обуви и уставшему виду, вы издалека идете. Песика моего не бойтесь, он у меня смирный, совершенно не кусается. Только для виду пугает, изображает из себя грозного сторожа и защитника. Сторожить-то не от кого, ни у кого в Ноузгее двери домов отродясь никогда не запирались, горожане у нас дружелюбные.
        Юноша, с опаской поглядывая на «грозного сторожа», ступил на дорожку. Собаченция вскочила и угрожающе зарычала.
        - Корезо, нехорошо, мой мальчик! Видишь, у нас гость, поприветствуй его.
        Корезо, услышав строгий голос хозяйки, тут же, как хороший актер, преобразился из грозного охранника в приветливого веселого песика. Помахивая своей «баранкой», миролюбиво приблизился к юноше.
        Торбеллино и хозяйка сидели на открытой уютной веранде, увитой виноградом, и пили ароматный чай с вареньем. Корезо же, лениво позевывая, расположился в ногах у своей хозяйки.
        - Вы живете одна?
        - Да, совсем одна. Муж мой давно покинул сей мир, он был «охотником за растениями». Несколько лет тому назад погиб у Мыса Трех Братьев во время одной из экспедиций за редкими растениями. В тех местах в тот год неожиданно ночью ударил сильнейший мороз. Он и его товарищи погибли: замерзли в своей палатке, превратились в ледышки. Кроме них погиб и весь гарнизон форта Алармо, поблизости которого они тогда расположились на ночевку, уже возвращаясь назад. Еще у меня был сын Макото, мой единственный любимый мальчик. Вот такой как вы, такой же юный, ладный. Он давным-давно пропал. До сих пор от него нет никаких вестей. Но я верю, я чувствую своим материнским сердцем, что он жив и помнит обо мне.
        - Как пропал? Простите, вам, наверное, тяжело об этом вспоминать.
        - Это случилось, когда произошел мятеж и к власти пришел генерал Трайдор. Сын был морским офицером. Корабли, верные правителю Синсеро, были потоплены мятеной эскадрой. Оставшиеся в живых моряки решили найти спасение в вольных городах, Силенто и Веер-Блу. Среди них был и мой Макото. Они все исчезли бесследно, о них до сих пор ничего не известно. Бедные мальчики…
        Торбеллино заерзал на стуле, ему не терпелось обрадовать добрую женщину известием, что ее сын жив.
        - Если я узнаю, где он находится и что ему грозит беда, я тут же все брошу и на крыльях полечу его спасать, несмотря ни на какие невзгоды и опасности.
        Услышав такое заявление, слова, только что готовые сорваться с языка юноши, застыли у него на устах. Он даже закашлялся.
        «Если он сейчас ей сообщит, что ее сын жив и находится в плену у номадов, женщина, несомненно, тотчас отправится вызволять своего любимого сыночка из беды, - подумалось Торбеллино. - Она не только не спасет сына, но и сама может погибнуть, или в страшной пустыне, или в рабстве у жестокого Гуюк-хана».
        Бедная женщина продолжала делиться с гостем воспоминаниями, рассказывать о сыне, каким он был смышленым и смелым мальчиком.
        Слушая ее тихий приятный голос, Торбеллино стал постепенно клевать носом. Возможно, после ароматного чая с вареньем из лепестков роз, а может, от накопившейся усталости. Глаза слипались, страшно хотелось спать.
        - Вы, я вижу, спите, мой мальчик! - воскликнула, улыбаясь, пожилая женщина. - Заговорила я вас совсем, а вы устали после дороги. Я вам сейчас быстренько постелю вот здесь на открытой веранде, в тенечке вам будет хорошо. Отдохнете, а потом расскажете о себе, каким образом судьба забросила в наш Ноузгей.
        - Ой, простите, я на самом деле задремал, - стал оправдываться смущенный Торбеллино.
        Проснулся юноша поздним утром от звонкого щебета птиц, которые вовсю веселились в саду. Чувствовал он себя бодрым, вчерашняя усталость исчезла. Торбеллино некоторое время, блаженствуя, лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в птичий гомон. Неожиданно, кто-то прошлепал мимо лежанки, потом минуты через три странные шажки раздались вновь. Юноша повернул голову на странные звуки. Оказалось, это хитрый Корезо, умышленно появлялся на веранде и пробегал мимо спящего гостя, чтобы разбудить его, давая понять, что пора вставать. Ему не терпелось поиграть с юношей, давний его собрат по играм, ленивый кот Балун, забрался на яблоню и, устроившись в развилке ветвей, похоже, не собирался спускаться вниз на землю.
        Торбеллино встал, сладко потянулся и вышел на зеленую лужайку перед домиком, окруженную со всех сторон цветами. Из дальнего угла сада показалась хозяйка с небольшой лейкой в руках.
        - Доброе утро!
        - Доброе утро, мой мальчик! Как спалось на новом месте?
        - Прекрасно! После вашего душистого чая, ощущения сказочные, словно заново на свет родился! Я бы умылся. Где это можно сделать?
        - По этой дорожке пройдите в глубину сада, там у нас прекрасная душевая. Корезо проводит вас. Ты слышишь, Корезо?
        Преданный Корезо в восторге завилял хвостом, гордый тем, что ему доверили ответственное задание сопровождать гостя.
        - А я тем временем приготовлю легкий завтрак. Не знаю, как вы, но мы с Корезо привыкли вставать рано, с первыми петухами.
        - Не беспокойтесь, добрая хозяюшка, я по натуре тоже жаворонок. Также встаю чуть свет. Это сегодня, на удивление, что-то чересчур заспался.
        Торбеллино в компании не унывающего Корезо, миновав каменный колодец, расположенный посередине двора, углубился в цветущий сад, там его ждала увитая виноградом душевая. Юноша, блаженствуя, долго стоял под прохладными струями душа. Корезо, весело повизгивая, тоже за компанию несколько раз пытался подставить под брызги свою лобастую голову.
        Когда после душа Торбеллино и Корезо появились на лужайке, хозяйка уже приготовила завтрак и хлопотала у стола, стоявшего под яблонями.
        - Извините, я вчера забыл представиться. Мое имя - Торбеллино, а прозвище Акробат, я когда-то выступал воздушным гимнастом в цирке.
        - А меня, дорогой юноша, зовите просто, Мама Джульетта, - улыбнулась доброй улыбкой женщина. - Вот и познакомились.
        За завтраком Торбеллино во всех подробностях рассказал Маме Джульетте о детстве в родном Брио, о жизни в цирковой труппе, о своих скитаниях по белу свету…
        - Да, много довелось вам пережить, бедный мальчик. Помните, что бы не случилось с вами, как бы вам трудно не было в жизни, мой дом всегда будет открыт для вас, я всегда буду рада вам. Это отныне и ваш дом… Верно, Корезо?
        Вислоухий Корезо в ответ вскочил и утвердительно тявкнул, усердно виляя хвостом.
        - Спасибо, Мама Джульетта. Я никогда не забуду ваши искренние доброту и заботу.
        - Может, и мой сынок, где-нибудь томится в неволе, как вам привелось, - печально вздохнув, промолвила старушка и вытерла платочком накатившую слезу.
        Несколько раз за время разговора Торбеллино порывался, чтобы сообщить бедной женщине о ее сыне, томящемся в плену, но внутренний голос каждый раз заставлял его передумать. Мысленно юноша поклялся, что разобьется в лепешку, но что-нибудь обязательно предпримет для освобождения Толмача из рабства.
        На улице Кипарисов Торбеллино прожил почти целую неделю. За это время он починил ветхий забор, залатал протекавшую крышу веранды, отремонтировал мудреный механизм подъема воды из глубокого колодца, постриг садовыми ножницами зеленый газон за домом, где носились друг за дружкой, играя, Корезо и Балун…
        В дальнюю дорогу Мама Джульетта испекла ему сладких пирожков, все аккуратно упаковала в узелок и положила к нему в сумку. Потом пожилая женщина достала из резной деревянной шкатулки, стоявшей на полке, тоненькую цепочку с небольшим золотым диском, на котором были высечены какие-то таинственные значки, и повесила на шею Торбеллино.
        - Эта очень ценная вещица, уж поверь мне. Ее когда-то в далекие времена обнаружил на дне нашего колодца мой прадед. Она передавалась в нашем роду из поколения в поколение, моя бабушка говорила, что этот диск обладает волшебной силой. Носи, сынок, да помогут тебе святые, пусть мой подарок убережет тебя от беды.
        - Мама Джульетта, мне, право, неловко. Я не могу принять в дар такую для вас ценную вещь…, - начал было отказываться от подарка Торбеллино.
        - Ни слова, мой дорогой мальчик, носи на здоровье и помни, что тебя всегда ждут в Ноузгее на улице Кипарисов, - сказала на прощание пожилая женщина, целуя и обнимая юношу.
        На пересечении улиц Торбеллино перед тем, как повернуть налево, обернулся и помахал рукой стоящей у калитки Маме Джульетте, утирающей слезы.
        Перейдя по Мосту Влюбленных, перила которого густо облепили мальчишки-рыболовы, на другую сторону узкого канала, Торбеллино оказался на широкой площади, посреди которой бил живописный фонтан. Залюбовавшись струями и брызгами фонтана, игравшими на солнце всеми цветами радуги, юноша столкнулся плечом к плечу с девушкой, которая тоже завороженно смотрела на волшебную игру солнечных зайчиков на воде.
        - Джой!! Джой! - закричал пораженный юноша, не веря своим глазам.
        - Торбеллино! Торбеллино! Милый! - счастливая девушка бросилась в объятия любимого.
        - Ну, прямо, чудеса какие-то! Настоящее волшебство. Надо же такому случиться! Ты как здесь оказалась?
        - Я с дедушкой приплыла участвовать в парусной регате, мы в ней каждый год участвуем.
        - Выходит и Старый Галс здесь! Вот здорово! - Торбеллино был в восторге.
        - Мне даже страшно подумать, ведь мы могли с тобой разминуться и не встретиться, - сказала счастливая девушка, прижавшись к груди Торбеллино.
        - А рулевого не возьмете в команду? Я довольно ловко управляюсь румпелем и парусами, - улыбнувшись, спросил юноша, вспомнив уроки старого моряка, который обучал его ходить под парусами.
        - Конечно, возьмем!
        - Отлично, мой прекрасный капитан!
        - Ну, что же мы тут стоим, побежали на берег, к дедушке. Я же только на полчаса у него отпросилась, чтобы продукты купить.
        - Какие продукты? Смотри-ка сюда, малышка, у меня неподъемная сумка пирожков и прочей снеди. Можно целый корабельный экипаж накормить.
        Молодые люди, взявшись за руки, побежали в сторону порта, где опытный морской волк, тщательно проверял такелаж, готовя шлюп к предстоящим парусным соревнованиям.
        Старый Галс, завидя еще издалека счастливую парочку, чуть не упал за борт от удивления. Как только они ступили на палубу «Ослепительного», он заключил Торбеллино в свои могучие объятия и долго его тискал, не веря своим стариковским глазам.
        - Живой! Сынок, живой! Я весь испереживался за тебя. Ну вот, теперь наш экипаж в полном составе! Считай, главный приз наш!
        Глава 10
        Парусная регата
        На традиционную ежегодную регату в Ноузгей съехались любители парусных гонок со всей страны. С огромной свитой пожаловал и сам правитель Трайдор. Как страстный любитель парусных гонок он не пропускал ни одной регаты. Для диктатора и его окружения на берегу была воздвигнута высокая трибуна со специальной ложей, где он восседал, попивая прохладительные напитки и наблюдая за перипетиями соревнований, вооружившись подзорной трубой. Рядом, в соседнем кресле, устроился его правая рука, адмирал Гавилан.
        В этом году в гонках участвовало около восьмидесяти парусных судов, которыми управляли матерые яхтсмены. Стартом для всех служил громкий выстрел из маленькой медной пушки, установленной на пирсе. Солнце стояло в зените, когда раздался долгожданный пушечный выстрел. Многочисленные зрители, заполонившие трибуны, спасались от лучей солнца под цветастыми зонтиками, парусиновыми тентами, обмахивались веерами.
        Парусники устремились вперед, словно выпущенные стрелы из лука. Им предстояло пройти довольно длинную дистанцию, представлявшую несколько замысловатых петель вокруг плавучих красных буев в Заливе Слезы Осени и стоявшей в открытом море военной эскадры.
        Торбеллино сидел на корме, крепко держась за румпель, и управлял легким суденышком. Галс занимался парусами и громко покрикивал, предупреждая об опасности, когда шлюп менял курс и над головами экипажа пролетал со свистом тяжелый гик.
        - Круче к ветру! - скомандовал Старый Галс.
        - Есть, круче к ветру! - повторил Торбеллино, меняя направление.
        Старт для «Ослепительного» оказался не столь удачным, паруса поздно поймали ветер, он попал во вторую самую многочисленную группу соревнующихся. В лидирующей же группе оказались парусники: «Черный орел», «Отшельник», «Красная роза», «Прекрасная Анжелика», «Гроза морей», «Ночной Призрак», «Морской дьявол», «Каприз», «Дерзкий», «Дикая орхидея», «Неприкаянный», «Жребий», «Вольный ветер», «Мимоза», «Роза ветров», «Тайный советник».
        Яхты «Красная роза», «Дикая орхидея» и «Мимоза» принадлежали местным горожанам, и за них бурно болел весь Ноузгей, собравшийся на набережной, выражая свой восторг громкими выстрелами из хлопушек, барабанным боем и писклявыми звуками всевозможных пищалок и дудок.
        На полкорпуса от «Красной Розы» отставал экипаж парусника «Ночной Призрак», приплывший на регату из Брио вместе со шлюпами «Дерзкий», «Гроза морей» и «Каприз».
        «Черный орел» и «Роза ветров» представляли команды от эскадры адмирала Гавилана, экипажи состояли из опытнейших морских офицеров.
        Среди участников было много спортсменов-любителей, среди них выделялся плотной фигурой низенький крепкий Рабиозо, шеф тайной полиции. Напялив на лысую голову матросскую шапочку с помпоном и вооружившись румпелем, он уверенно и твердо отдавал указания своему крепко слаженному экипажу, состоявшему из жандармов. Яхта «Тайный советник» под его командованием шла бок о бок со шлюпом «Роза ветров», норовя обойти последнего на повороте, вызывая бурю негодования и взрыв грязных ругательств со стороны морских офицеров. Они считали личным оскорблением, что их, опытных моряков, обгоняет какой-то полицейский. Через некоторое время в результате поломки такелажа парусники «Прекрасная Анжелика» и «Гроза морей» безнадежно отстали и выпали из группы лидеров.
        Замыкали лидирующую десятку довольно резвые парусники «Неприкаянный» и «Морской дьявол», приплывшие в день соревнований из далекой Карамбы. На яхте «Морской дьявол» экипаж состоял из пиратов капитана Малисиозо, а на шлюпе «Неприкаянный» - из пиратов флотилии Одноглазого Пуэрко. Командовали экипажами небезызвестные нам - Рыжий Ридо и уверенный в победе Чевалачо.
        Оба экипажа появились в Ноузгее ранним утром. Несколько суток пираты не притрагивались к спиртному, так как в Мейби, куда они по пути заходили, вино не продавалось. Добравшись до Ноузгея, пираты, томимые неукротимой жаждой, перед самым началом парусной регаты наведались в один из портовых винных погребков. И надо же было такому случиться, что этим погребком оказался кабачок «Здесь сбываются мечты», где когда-то арестовали друга Торбеллино - балагура Фиеру за длинный язык. Здесь враждующие экипажи столкнулись нос к носу.
        После приличной порции выпитого вина Чевалачо имел неосторожность обозвать Рыжего Ридо тупой грязной обезьяной, которая ничего не смыслит ни в навигации, ни в парусном вооружении, которая не может даже отличить «грот» от «кливера». В ответ на оскорбление через зал в экипаж «Морского дьявола» полетела тяжелая табуретка, которая через пару секунд вернулась обратно в сопровождении еще двух табуреток и оловянной кружки. Завязалась пьяная потасовка, каких еще не видел на своем веку город Ноузгей. В ход пошло все: кулаки, головы, дубовые табуретки и скамьи, бутылки и кастрюли… За несколько минут в зале была переломана вся мебель, разбита вся посуда и поврежден не один десяток носов.
        В результате пьяной разборки пираты чуть не опоздали на старт. Всю дорогу до пристани они награждали друг друга отнюдь не лестными эпитетами. Напившийся Чевалачо, сдвинув треуголку на затылок, обещал Ридо прострелить дырку в борту ниже ватерлинии, если тот посмеет их обогнать на дистанции. Раскрасневшийся Рыжий Ридо, с фонарем под глазом, клялся всеми медузами Моря Теней и самыми кровожадными акулами Залива Кошмаров, что этой же ночью подпилит сопернику мачту на яхте, если приз достанется не экипажу «Неприкаянного».
        К середине гонки пиратские парусники, оказавшиеся с самого начала соревнований в десятке лидеров, почему-то стали себя вести странным образом. Они рыскали носом из стороны в сторону или при смене галса выкидывали умопомрачительные фортеля, чем приводили многочисленных зрителей соревнований в дикий восторг и недоумение… Оказалось: винные пары на жаре ударили пиратам в их буйные головы. Некоторые члены экипажей отключились еще будучи на старте, как только подняли паруса, и теперь мирно похрапывали, другие же лихо горланили пиратские песни, с трудом управляясь с парусами и румпелем.
        В роскошной просторной ложе Трайдора среди многочисленной свиты крутились тайные агенты из охранки Рабиозо - Восто и Флари со своими подшефными. Их меньше всего интересовала и волновала парусная регата, они были поглощены более важным для них занятием, тотальной слежкой за зрителями. Вдруг среди них окажется какой-нибудь опасный революционер, которого срочно необходимо обезвредить.
        Флари по профессиональной привычке водил из стороны в сторону своим прыщавым носом, принюхиваясь к незнакомым запахам, когда его неожиданно пребольно пихнул в бок острым локтем возбужденный Восто.
        - Дружище, смотри туда! - он, сунув в руки полицейской ищейки подзорную трубу, через которую рассматривал пеструю толпу зрителей, ткнул указательным пальцем в группу парусников-лидеров.
        - Что ты там интересного узрел?
        - Сейчас сам увидишь, и, клянусь, свалишься с кресла от удивления.
        - Ничего не вижу особенного. Вечно тебе что-то мерещится, - недовольно пробурчал Флари, напряженно всматриваясь в приближавшиеся к красному бую суденышки.
        - Пиратов видишь?
        - Каких пиратов? На каком судне идут?
        - На яхте «Морской дьявол».
        - Ну, вижу… Хорошая у них яхта. Позавидовать можно. Только как-то странно рыскает из стороны в сторону носом.
        - Пьяные, наверное. А левее от нее шлюп, видишь?
        - Ну, вижу…
        - Заладил свое «ну», балда стоеросовая! - разозлился на друга, выходя из себя, Восто. - Присмотрись повнимательнее! Видишь рулевого?
        - Вижу. Ну и что? Рулевой как рулевой. Ничего особенного.
        - Лопух! Это же мальчишка Торбеллино! - взорвался, потеряв терпение, Восто.
        - Погоди, погоди… - пробормотал Флари, вцепившись в подзорную трубу. - Точно! Он самый!! Как я его сразу не узнал? Ну ты и глазастый, Восто! Будем брать Акробата?
        - Теперь-то он от нас точно никуда не денется! Пусть только причалит к берегу. Мы ему строим встречу!
        - Припомним все его выкрутасы.
        - И Крепость Мейз, и воздушный шар, и магазин Лючано, и многое другое…
        - За все ответит, мерзавец!
        Пьяный Чевалачо, переругиваясь с плывущими рядом соперниками, зазевался и при очередной смене галса «прошляпил» летящий гик, которым получил по затылку. После оглушительного удара он оказался за бортом. Вдрызг пьяный экипаж совершенно не заметил потери своего рулевого, продолжая горланить песни.
        Первой на барахтавшегося в воде обратила внимание Джой.
        - Человек за бортом! - крикнула она Торбеллино, указывая рукой направление. Юноша, недолго думая, тут же переложил румпель на другой курс.
        Шлюп резко изменил направление и устремился к тонущему пирату, макушка которого еще мелькала среди волн. «Джентльмен удачи» уже начал пускать пузыри и норовил вот-вот исчезнуть навсегда в морской пучине.
        Торбеллино быстро закрепил румпель шкотом, перегнулся через борт, крепко ухватил незадачливого гонщика за шиворот и с помощью старого моряка втащил нахлебавшегося соленой воды Чевалачо в шлюп. Галс и Джой захлопотали над спасенным пиратом, приводя его в чувство, юноша же вернулся на место рулевого и продолжил гонку.
        Пока они, теряя драгоценное время, спасали Чевалачо, шлюп обошли сразу четыре конкурента. Парусники «Роза Ветров», «Альбатрос», «Неприкаянный», «Тайный советник» вырвались вперед.
        Чевалачо после глубокого нокаута ничего не соображал. Он удивленно таращился мутными глазами на своих спасителей и продолжал что-то нечленораздельное мычать и потирать большущую шишку на затылке.
        На вираже шлюп сильно накренился, чуть не коснувшись морской поверхности парусом, зачерпнув бортом хорошую порцию соленой воды. Весь экипаж, «Ослепительного», включая Чевалачо, инстинктивно сгрудился на противоположном борту, выравнивая судно. До конца гонки оставалось еще предостаточно времени, еще был шанс побороться за победу. Торбеллино потребовалось почти полчаса, чтобы догнать ушедшие вперед парусники «Ночной призрак», «Розу Ветров» и «Неприкаянный». Шлюп пристроился к ним в хвост, но обогнать их никак не удавалось.
        Чевалачо наконец-то отошел от винных паров и нокаута и пораженный уставился на нашего героя.
        - Торбеллино! Разрази меня гром! - заорал он. - Ты ли это?
        - Я собственной персоной, Чевалачо! Можешь даже потрогать меня обеими руками, если не веришь.
        - Век тебя не забуду! Ты меня спас, дружище! Клянусь кальмарьими кишками, что завтра же брошу пить! Сегодня крепко выпью за чудесное спасение, а завтра обязательно брошу! Клянусь всеми тигровыми акулами Пролива Кошмаров!
        - Да брось, Чевалачо, ты бы также поступил на моем месте, - улыбнулся Торбеллино, зная, чего стоят все эти пиратские клятвы. - Неужели бросил бы тонущего на произвол судьбы?
        - Конечно, не бросил! Я же все-таки из морского братства! Знаю цену человеческой жизни в море.
        - Их лучше благодари, - юноша кивнул на Старого Галса и Джой, ловко управлявшихся парусами.
        - Ладно, долг, как говорится, платежом красен. Чевалачо бывает благодарным. За добро всегда отплатит добром. Открою тебе, парень, одну страшную тайну, - заговорщическим шепотом продолжал спасенный. - Не сносить мне головы.
        - Что там у тебя за тайна такая? - усмехнулся Торбеллино.
        - Ты зря смеешься, парень, это очень важная тайна, - округлив глаза, сказал пират, озираясь по сторонам, как будто кто-то в открытом море их мог подслушать. - Это касается твоей жизни.
        - Моей? Смешно такое слышать.
        - Именно твоей, несчастный!
        - Ну… - недоверчиво отозвался Торбеллино. - Поведай, что там за тайна такая страшная.
        - Так вот, слушай. Капитан Малисиозо откуда-то прознал, что ты остался жив, и поручил наемному убийце разыскать и убить тебя. Зовут этого гнусного типа Виоленто Беспалый, он самый страшный человек в Карамбе, каких я только на свете видывал.
        - Виоленто Беспалый?
        - Ты что о нем никогда не слышал?
        - Нет. Не слышал.
        - Не поверю! Мерзавца Виоленто каждая собака в Карамбе знает!
        - Вроде кто-то из экипажа на корабле как-то упоминал его имя, кажется, Бабило … - неуверенно отозвался Торбеллино, напрягая память.
        - Его можно сразу узнать по одной неизгладимой примете. На правой кисти у него недостает безымянного пальца, ему в одной кабацкой драке его отстрелили, когда он нагло сжульничал в карточной игре. Если встретишь человека с этой приметой, беги во все лопатки прочь, не оглядываясь. Помни: он пришел за твоей головой.
        Пират снял с головы знаменитую прострелянную в нескольких местах во время абодажей треуголку и выжал ее. И вновь водрузил на свою мокрую гриву.
        - Чевалачо, и давно он за мной охотится, этот, как ты его называешь, Беспалый? - спросил юноша, вспомнив предупреждение безумного колдуна о злом человеке без пальца. Выходит, магические камни не врали.
        - Месяца четыре прошло, с того времени, как Малисиозо узнал, что ты жив-живехонек. Если бы ты только видел, как он рассвирепел от этой «радостной» новости.
        - У меня нет ни малейшего желания видеть рассвирепевшего Малисиозо, и у тебя, я думаю, тоже.
        - Ой, не завидую тебе, парень! Он тебя из-под земли достанет из-за своей чертовой пещеры с сокровищами. Ведь ты единственный, кто знает, где она находится.
        - Почему единственный? О ней знает еще Бласфемо.
        - Бласфемо? Это который Бласфемо? Что-то имечко знакомо, - насторожился пират, сдвигая треуголку на затылок.
        - Разбойник с большой дороги, - подсказал юноша. - Атаман шайки «Ночные гости».
        - Ты раскрыл тайну Малисиозо разбойнику?! - выпучил глаза от удивления Чевалачо.
        - Ну да. Что мне еще оставалось делать? Он же собирался меня продать в Карамбе на невольничьем рынке. Мне пришлось ему выложить тайну капитана Малисиозо, чтобы спасти свою жизнь, - признался Торбеллино, перекладывая румпель в другую руку.
        - Ну и номер! - пораженный пират закатил глаза под лоб. - Ну, брат, представляю, что будет с бедным Малисиозо, когда он об этом узнает. Он не переживет, услышав такое.
        - Думаю, переживет!
        - Его точно удар хватит от такого известия. Это верная крышка тебе, парень!
        Легкий шлюп благодаря умелой лавировке, обошел яхты конкурентов. Войдя в крутой поворот, «Ослепительный» опередил резвую «Красную розу», и, почувствовав свежий ветер в корму, пытался догнать быстрый «Черный орел», управляемый командой опытных морских офицеров. Дистанция между двумя суденышками неуклонно сокращалась. Подчиненные адмирала Гавилана с нескрываемой тревогой наблюдали за преследовавшим их шлюпом Старого Галса. Но для победы не хватило самой малости: всего-навсего нескольких метров. «Черный орел» финишировал на мгновение раньше, от него «Ослепительный» отстал всего на каких-то жалких полкорпуса. Третим закончил парусную гонку парусник из Брио, «Ночной призрак».
        Расстроенный Торбеллино в сердцах чертыхнулся. Победа была так близка. Джой даже заплакала от огорчения. Чевалачо переживал не меньше остальных, так как чувствовал свою вину. Если бы его тонущего не вылавливали, «Ослепительный» уж давно бы финишировал, оставив далеко позади своих именитых соперников. Из всего экипажа только один Галс оставался невозмутимым.
        - Значит, не судьба, в другой раз повезет, - спокойно сказал он.
        Пиратские парусники так и не добрались до финиша. Яхта «Морской дьявол», из-за потери рулевого, которым был Чевалачо, описала огромный круг, врезалась в берег рядом с пристанью и села прочно днищем на острые камни. А шлюп «Неприкаянный», несущийся под всеми парусами впереди всех, при выполнении поворота вокруг красного буя, задел парусом воду и перевернулся, так как при крене пьяные пираты, вместо того чтобы откренивать судно, скатились к борту и нарушили баланс.
        Пришлось нескольким шлюпкам со спасателями мчаться к бую и вылавливать нетрезвых горе-гонщиков из воды…
        Быстрому «Тайному советнику» тоже не повезло, у него в середине гонки, ни с того ни с сего по середине переломилась мачта. Кто-то из экипажа вспомнил, что накануне ночью слышал подозрительный скрежет. Наверное, кто-то из подлых конкурентов подпилил ее. Взбесившийся Рабиозо от злости готов был разорвать всех в клочья. Он метался по палубе и крыл соперников отборной бранью, которой бы позавидовал любой пират из Карамбы. Крепко досталось и экипажу, не досмотревшему за парусником в темное время суток.
        Глава 11
        Торбеллино арестован
        Убрав паруса, парусные суденышки причалили к пристани и отдали швартовы. На берегу началось торжественное награждение победителей призовыми кубками. Торбеллино остался на «Ослепительном», а Старый Галс и Джой, радостные, отправились на церемонию за заслуженной наградой.
        Когда юноша закреплял швартовочный трос на пирсе, он почувствовал грубый толчок в спину, что-то холодное уперлось ему в затылок.
        - Без глупостей, любезнейший, - вдруг услышал Торбеллино на ухом угрожающий вкрадчивый шепот. - А не то в один миг схлопочешь пулю в котелок.
        Не успел Торбеллино среагировать, как кто-то мгновенно железной хваткой сжал его запястья. Это были дюжие натренированные парни из охранки Рабиозо, голос же принадлежал старому знакомому, ухмыляющемуся, прыщавому Восто.
        - Отбегались, господин Акробат. Не соизволите ли прогуляться с нами, мило беседуя, в конец мола, где вас поджидает шлюпка с гребцами. Теперь после напряженной гонки заслуженно отдохнете на прекрасном фрегате, который доставит вас на Остров Зеленый Ад.
        - Думаю, там вас заждались надсмотрщики на плантациях сахарного тростника, - съязвил носатый Флари, выглядывая из-за спины своего закадычного дружка Восто.
        В это время как раз вернулись с торжественного награждения старый моряк и его внучка. Джой и Галса со сверкающим на солнце призовым кубком за второе место тайные агенты бесцеремонно оттеснили в сторону и повели задержанного юношу вдоль пристани, прочь от восторженной публики. В конце длинного пирса Торбеллино и его охрану уже поджидала шлюпка с гребцами, готовая доставить опасного государственного преступника на один из военных кораблей эскадры.
        Юноша с тоской оглянулся в сторону пристани, где в пестрой толпе с трудом различил несчастную, заплаканную Джой.
        «Как замечательно начался день и как печально закончился», - подумал с грустью он, провожая взглядом удаляющийся берег Ноузгея.
        На широкую палубу военного корабля высыпал весь многочисленный экипаж. Все сбежались поглазеть на только что доставленного государственного преступника. Перед группой морских офицеров в белых мундирах с гордо поднятой головой стоял молодой фрид, которого крепко держали за руки агенты полиции.
        - Господин капитан, разрешите вам представить дорогого нашего друга, которого следует сопроводить на Остров Зеленый Ад, откуда он недавно без спросу удрал, - представил Восто нашего героя капитану фрегата.
        - На каторге ему самое место, - лениво отозвался тот, едва удостоив полицейских и задержанного своим вниманием. Ему давно обрыдла постоянная возня со всякими заключенными и политическими, он давно уже мечтал о заслуженной пенсии и симпатичном домике на берегу теплого моря рядом с апельсиновой рощей. Заложив руки за спину, он не спеша отправился к себе в каюту.
        - Позвать кузнеца! Заковать в кандалы бунтовщика! - с напускной суровостью распорядился помощник капитана, делая грозные глаза и топорща в негодовании усы.
        Появился недовольный судовой кузнец с инструментами и кандалами, от него за версту разило жутким перегаром.
        - Подержи-ка, парень, цепь, - сердито проворчал он, примеряясь молотком.
        Не успел Торбеллино и глазом моргнуть, как умелец, ловко постукивая, в один миг расклепал ему на ногах оковы.
        - Ручные расклепывать? - спросил кузнец, оборачиваясь к помощнику капитана, который с брезгливой миной на лице стоял поодаль. Запах рома на жаре распространялся вокруг с фантастической скоростью.
        - Обязательно! Он очень опасен! - не удержался агент Флари, зажимая свой драгоценный нос платком.
        - Не стоит. С него и ножных за глаза хватит. Куда он в них денется? - поставил точку помощник капитана, давая отчетливо понять, что на корабле он хозяин, а не какая-то полицейская шушера. - В трюм бунтовщика! В компанию к вонючим крысам! Посмотрим, какие он там песни запоет!
        - Ну, ты, давай пошевеливайся! - пузатый боцман с пышными рыжими бакенбардами, грубо толкнул Торбеллино в спину. - В трюме тебя давно заждались! Топай вперед!
        Юноша, поддерживая рукой цепь, громыхая кандалами, поплелся к трапу, ведущему на нижнюю палубу.
        Проходя мимо группы смеющихся и расфуфыренных офицеров, наш герой через силу улыбнулся и сказал:
        - Благодарю за теплый радушный прием, господа!
        - Каков, однако, мерзавец! Он еще смеет издеваться над нами! - вскипел один из морских офицеров. - Боцман! Всыпь-ка ему с десяток плетей! Посмотрим, как он после этого заговорит!
        В эту минуту неожиданно для всех Торбеллино схватил за руку помощника капитана и резко рванул к себе, быстрым неуловимым движением выхватив его кортик из ножен и приставив лезвие к горлу растерявшейся жертвы.
        Такого поворота событий никто не ожидал. На палубе фрегата наступила гробовая тишина, изредка нарушаемая бормотанием полупьяного кузнеца, который, оступившись, с грохотом скатился на «пятой точке» по трапу вниз, да резким криком чаек, носившихся над водной гладью.
        - Предупреждаю! Один только неверный шаг с вашей стороны и, клянусь, я убью его! - угрожающе заявил Торбеллино, держа перед собой плененного им офицера.
        Все в испуге шарахнулись в стороны, словно от прокаженного, освобождая ему проход. Всем уже было не до смеха.
        - Прочь с дороги!
        Торбеллино обхватил пленника за туловище и, перегнувшись через борт, упал с ним в море.
        Все, находившиеся на палубе, бросились к борту. Внизу, в зеленоватой воде залива, барахтался перепуганный на смерть помощник капитана. Самого же преступника нигде не было видно.
        - Бросайте спасательный круг!
        - Человек за бортом!
        - Немедленно спустить шлюпки на воду!
        - Есть, спустить шлюпки на воду!
        Вниз полетели сразу четыре спасательных круга. Натужно заскрипели тали, через минуту несколько шлюпок уже покачивались на воде. Искупавшегося помощника капитана выловили и подняли на фрегат. Видок у него был невзрачный, как у побитого щенка, которого окунули в грязной луже. С парадного белого мундира с золотыми пуговицами на палубу ручьем стекала вода.
        Около часа шлюпки сновали вокруг корабля, в надежде обнаружить тело улизнувшего злодея, но безрезультатно, беглец бесследно исчез.
        - Как пить дать, утонул! - высказал предположение боцман.
        - Топором пошел ко дну!
        - Туда ему и дорога! - изрек кто-то из офицеров. - Все равно бы на каторге подох. Зеленый Ад настолько прелестный уголок, что там больше четырех месяцев, говорят, никто не выдерживает.
        Расстроенные Восто и Флари, как и все, торчали у борта и, перегнувшись, напряженно всматривались в воду.
        Но тут произошло шокирующее событие, из-за которого всем на корабле уже было не до утонувшего бунтовщика. Пьяный кузнец, заковав юношу в кандалы, кое-как на полусогнутых добрался все-таки до своей каюты, где его поджидал подвыпивший собутыльник, корабельный плотник. И они вновь продолжили на нижней палубе «симпозиум», не вовремя прерванный появлением на судне сыщиков и Торбеллино. Рассказывая про свои былые похождения, один из них, размахивая руками, нечаянно задел и опрокинул со стола керосиновую лампу на свою койку. Керосин разлился и вспыхнул. Огонь с шерстяного одеяла стремительно перекинулся на пуховую подушку, с нее на фанерную обшивку переборки… Перепуганные пьянчуги заметались по тесной каюте, мешая друг другу, пытаясь сбить пламя и потушить разбушевавшийся огонь. Спасаясь от удушливого дыма и огня, они с дикими воплями ломанулись на верхнюю палубу, где всем от неожиданного известия стало совсем не до Торбеллино и не до мокрого до нитки помощника капитана. Экипажу понадобилось около двух часов, чтобы полностью потушить возникший на нижней палубе пожар.
        Наступила ночь. «Ослепительный» мирно покачивался на якоре в двухстах метрах от пристани.
        - Ложись, Джой, спать! Поздно уже. Завтра чуть свет снимаемся с якоря, - обращаясь к внучке, сказал Галс, печально вздыхая. Совсем не так он хотел закончить сегодняшний день. Призовое второе место не радовало. Все мысли были о бедном Торбеллино. Где парень сейчас? Каково ему, бедолаге?
        В каюте, зарывшись в одеяло с головой, навзрыд плакала Джой.
        «Ну почему судьба так не благосклонна к ним, к их любви? Ну почему?» - думала несчастная девушка, вытирая ладонью навернувшиеся горькие слезы.
        Старый Галс бродил по палубе и перед предстоящим отплытием проверял такелаж. Неожиданно с левого борта раздался громкий всплеск, что-то глухо стукнуло в борт, послышался настойчивый скрежет. Встревоженный старик подошел и глянул за борт.
        «Не хватало еще, чтобы бревно или коряга пробили днище!» - подумал он.
        Вдруг кто-то громко фыркнул, но на этот раз звук раздался со стороны правого борта.
        - Что за чертовщина? - вслух вырвалось из уст старого морского волка.
        - Дедушка, тише. Это я, - раздался слабый хриплый голос снизу.
        - Торбеллино!
        - Тссс…
        - Где ты? Не вижу в темноте…
        - Да тут я. На румпеле повис. Помогите мне вскарабкаться, сил почти не осталось.
        - Сейчас, дорогой. Держись. Хватайся покрепче за руку.
        - Лучше шкот мне бросьте.
        - Без шкотов обойдемся. Так тебя вытяну, силушка есть еще.
        Галс, кряхтя, с трудом втащил обессилевшего юношу в шлюп.
        - Это еще что у тебя? - вырвалось у него, когда он обнаружил на юноше позвякивающие цепи.
        - Как видите, дорогие гостинцы, ненаглядные кандалы.
        - Они уже успели тебя заковать, подлецы? - рассердился старый моряк.
        - А их хлебом не корми, только дай кого-нибудь заковать и в темницу упечь.
        - Так, лежи тихо, я сейчас теплое одеяло тебе принесу. Наверное, продрог, пока плыл. А потом займусь кандалами. Не переживай, распилим твои проклятые железки.
        - Джой, полотенце и одеяло! У нас гость! - окликнул Галс заплаканную внучку, заглядывая в каюту. - Снимаемся с якоря!
        - Как с якоря? Какой еще гость?
        - Какой? Какой? Твой Торбеллино! Вот какой! - выпалил старик, ошарашив, внучку неожиданной новостью. - Только тихо, родная! Иди, заверни его в одеяло, а то весь трясется, как цуцик.
        В кромешной темноте шлюп, поскрипывая снастями, незаметно выскользнул из Залива Слезы Осени мимо эскадры адмирапа Гавилана в открытое море.
        - Ну как, согрелся? - заботливо спросила Джой, целуя и прижимаясь к любимому.
        - Да, мой милый капитан.
        - До чего же твердые оказались железки. Я прямо взмок, - проворчал Галс, заканчивая перепиливать оковы юноше.
        - Даже жалко с ними расставаться, - отозвался с горькой усмешкой Торбеллино.
        - Ну, прощайся со своим драгоценным подарком, сейчас его кальмарам и устрицам на дно отправлю, - сказал морской волк и, широко размахнувшись, швырнул кандалы далеко за борт.
        Тяжелые кандалы булькнули и пошли ко дну.
        Старый Галс и Джой были в хорошем расположении духа. Их шлюп шел курсом бейдевинд. Ветер дул прямо в корму. Над головой гудели снасти и похлопывали тугие паруса. Значит, уже сегодня они будут недалеко от родного маяка.
        - Так-с, ты что-то притих, дорогой, - вдруг сказал Галс, бросив подозрительный взгляд на Торбеллино, который с задумчивым видом пил горячий кофе. - Что-то наверняка нехорошее задумал. Признавайся! Меня старого моряка не проведешь, я вас молодых насквозь вижу.
        Джой, повернув головку, вопросительно взглянула на жениха.
        - Простите меня, мои дорогие, любимые, - начал, смущенно улыбнувшись, беглец. - Вы не поверите, но мне позарез необходимо высадиться на берег в районе Крепости Мейз. Поверьте, у меня очень важное задание. Я же неслучайно оказался в Ноузгее.
        - Ну, парень, ты и номер отмочил! Джой, ты только посмотри на него. Мы его из беды спасаем, а он, глупец неугомонный, снова в лапы ищеек Трайдора рвется. Не сидится ему спокойно на месте, Джой! Какой-то у тебя жених не совсем нормальный. Совершенно не понимаю я его. Буквально несколько часов назад был на волосок от смерти, и на тебе! Выдал нам очередной сюрприз! Снова ищет приключений на свою бедовую головушку. Даже в Мейби таких чудаков днем с огнем не сыщешь!
        Глава 12
        Торбеллино и Чарлито
        Спустя несколько часов, на рассвете, под покровом тумана Торбеллино высадился в прибрежных скалах недалеко от крепости Мейз. Светлое время он собирался пересидеть на берегу в укрытии, а темной ночью пробраться в Кофейню Грубияна Рудо, к своим друзьям. Шлюп «Ослепительный» продолжил плавание к маяку без него.
        Взошло солнце. Из своего убежища в кустах юноше хорошо была видна восточная стена неприступной крепости, с которой он при побеге когда-то прыгнул в море.
        Около полудня в крепости вдруг поднялась суматоха, и раздались громкие выстрелы. Встревоженный юноша выглянул из укрытия наружу и увидел, как от крепости бежит человек, судя по всему спустившийся со стены по самодельной веревке, сплетенной из полосок одеяла или простыни. Со стен крепости охранники открыли по нему бешеную стрельбу из ружей. Беглец бежал в ту сторону, где прятался Торбеллино. Только сейчас юноша осознал, какая ему грозит неминуемая опасность.
        Торбеллино быстро, как крот, стал отчаянно закапываться в песок, благо почва была в этом месте податливая. Едва он успел закопаться, как мимо, словно антилопа, промчался беглый заключенный. Через несколько минут следом за ним протопала группа взмыленных охранников.
        - Повезло, что с ними нет собаки, - мелькнула мысль у нашего героя. - А то бы мне, точно, пришел каюк.
        Он продолжал неподвижно лежать, напряженно вслушиваясь в доносившиеся снаружи звуки.
        Скоро он услышал, как, громко переругиваясь, тюремщики вели связанного несчастного беглеца.
        И тут произошло неожиданное, одному из охранников приспичило закурить. И он как раз остановился на том самом месте, где зарылся в песок наш герой.
        Торбеллино с трудом дышал через рукав куртки, в нос попадали песчинки, щекотя ноздри. Нестерпимо хотелось чихнуть. Он еле сдерживался. Не спеша набивая трубку табаком, конвоир, вдруг наступил сапогом прямо на плечо юноше. От нестерпимой боли кисть Торбеллино, словно чертик из табакерки, высунулась из земли.
        Увидев шевелящиеся скрюченные пальцы, торчащие из песка, пораженный охранник остолбенел, выронив от страха трубку и кисет с табаком. Глаза у него вылезли из орбит… В это мгновение Торбеллино все-таки не выдержал и громко чихнул, подняв вокруг себя облако пыли.
        С криком:
        - Нечистая сила!! - ошалевший от страха надсмотрщик во все лопатки припустил в сторону крепости… Когда он с дикими воплями примчался в неприступную цитадель, сослуживцы от него не смогли ничего добиться, кроме слов: «рука, вампир, нечистая сила». Долгие попытки тюремного доктора привести охранника в нормальное состояние потерпели неудачу, так и пришлось через пару дней несчастного отправить в столицу в сумасшедший дом.
        Отсидевшись в прибрежных скалах до глубокой ночи, Торбеллино окольными путями пробрался к кофейне Грубияна Рудо. Тихонько поскребся в оконную раму спальни хозяина, где допоздна горел ночник. Рудо еще не ложился спать. Он очень обрадовался появлению пропавшего юноши, которого полюбил, как родного сына. Красавица Лила, разбуженная отцом, быстро собрала на стол, и, счастливо улыбаясь, сидела напротив Торбеллино, наблюдая, как проголодавшийся юноша уплетает еду за обе щеки.
        - Ты во время появился, сынок, - сказал Рудо, потирая лоснящуюся лысину. - Большая часть подземного хода уже прорыта, осталось совсем чуть-чуть. Бедняга Чарлито очень сильно притомился. Ему не хватает такого смышленого помощника, как ты.
        - Конечно, помогу, какие могут быть разговоры, дорогие мои. Для этого и прибыл сюда по поручению Ферри. Недельки две потружусь под землей, помогу Чарлито продлить туннель. Но дольше, дорогие, не смогу. Ждут очень неотложные дела в Бельканто. Есть одна гениальная задумка, и ее необходимо срочно осуществить на благо общего нашего дела.
        - Эх, парень, опять какую-нибудь сумасбродную идею вынашиваешь, признавайся? - усмехнулся, хитро прищурившись, Рудо.
        - Ну, почему, чуть что, так сразу сумасбродную? Нормальная идейка! Похитить Трайдора или взорвать резиденцию ненавистного диктатора! Ну, как вам?
        - Ну, дружище, ты и замахнулся. Да его охраняют, будь здоров! К нему не подступиться. Агенты Рабиозо и стража табунами бродят вокруг дворца.
        На следующий день Торбеллино переоделся в рабочий комбинезон и спустился из винного погребка в тайный подземный ход, где в полной темноте копался маленький щуплый Чарлито. Он очень обрадовался, увидев своего бывшего товарища живого и невредимого. Трудяга за время отсутствия юноши проделал гигантскую работу. Он прокопал ход почти до стен крепости, значительно его расширил, чтобы было удобно по нему передвигаться, под погребком выдолбил в известняке большое помещение, где складировал мешки с извлеченной породой.
        Они тут же включились в работу. Бедный Торбеллино едва поспевал за юрким ловким товарищем. Не прошло и шести часов, как они под завязку заполнили подземное помещение. Оставалось ждать ночи, чтобы вынести мешки с землей и высыпать в овраг, находившийся за кофейней. После длительного перерыва юноше сначала было нелегко подстроиться под ритм Чарлито. Да и свежего воздуха из-за протяженности хода стало значительно меньше, чем в те дни, когда они начинали копать туннель. В самом конце хода дышать было совершенно нечем. Обливаясь потом, Торбеллино частенько устраивал перерыв, в то время как неутомимый рудокоп продолжал с удвоенной силой вгрызаться в твердую породу.
        В полдень Лила спустилась в погребок, тихонько постучала в потайной люк и передала нашим труженикам кувшин с апельсиновым соком и узелок с едой. Пришла пора сделать небольшой перерыв.
        - Чарлито, ты чем займешься после того, как мы пророем ход? - спросил юноша своего напарника во время одного из таких перерывов.
        - Вернусь к себе в Черную Долину и построю там заводик по переработке нефти. Потом женюсь.
        - Как женишься? - удивился пораженный Торбеллино, обернувшись к невзрачному, ушастому, почти слепому Чарлито. Он как-то даже не задумывался о том, что «чумазые» обитатели Черной Долины могут иметь жен, семьи, любимых, детей.
        - Да, женюсь. Не веришь? Есть у меня любимая девушка. Зовут ее - Татитак. Она меня давно ждет. На деньги, которые получу за прорытый туннель, построю нам хорошее семейное жилище и небольшой заводик. И будем с ней жить припеваючи. Детишек с дюжину заведем, не меньше.
        - А где же вы живете? - спросил юноша. Он никогда не задавал вопросов Чарлито об этом. - Где у тебя будет жилище?
        - В Подземном Городе. Мы же в Черной Долине только трудимся, а живем в Подземном Городе, который расположен на север от долины. Там у нас очень красиво и тепло.
        - Эх, вот бы одним глазком посмотреть на него.
        - Ничего у тебя, Торбеллино, не получится.
        - Почему же?
        - Подземный Город всегда закрыт от посторонних глаз, там никогда не ступала нога чужаков. Он надежно охраняется стражами города.
        - Жаль, было бы интересно побродить по его улицам.
        - А ты бы все равно ничего не увидел. У нас же там совершенно нет света.
        - Ну, раз нельзя, так нельзя. Что ж поделаешь, раз у вас порядки строгие такие.
        - Извини, брат, так уж веками сложилось.
        - Как только одолеем проклятого Трайдора, я тоже женюсь. И мы с Джой тоже заведем дюжину веселых ребятишек, - размечтался Торбеллино. - Приезжай к нам в гости на маяк Старого Галса вместе со всем своим семейством, до него от вашей Черной Долины рукой подать.
        - Обещаю, дружище. Обязательно приедем.
        - Эх, вот только бы знать, когда наступят эти прекрасные времена? - протянул грустно Торбеллино, расположившись на мешках с землей.
        Две трудовые недели пролетели незаметно, как один миг. Наступила пора возвращаться в столицу. Обитатели кофейни стали думать, как наиболее безопасно осуществить свой план, ведь Торбеллино теперь знала каждая ищейка из охранки Рабиозо, его могли запросто схватить на любом контрольном посту по дороге в Бельканто.
        Для этой цели Лила пожертвовала одно из своих лучших платьев, перешила его под фигуру и рост Торбеллино. Белый чепчик и аккуратный вышитый фартук поверх платья в одно мгновение преобразили юношу - пред нашими героями предстала миловидная высокая девушка с плетеной корзиной, направляющаяся с подарками к своей больной старенькой бабушке в Бельканто!
        Торбеллино без особо труда удалось преодолеть опасный путь до столицы. Несколько раз его останавливали на контрольных постах военные, чтобы досмотреть, что у него в корзине. Но они останавливали не для обыска, а скорее для того, чтобы поболтать, отвесить комплименты и познакомиться с приятной девушкой.
        Глава 13
        Неудачная командировка в Брио
        Жанна расфасовывала по картонным коробкам цветы, когда в помещение зашла высокая симпатичная девушка в расшитом переднике и белом чепце на голове с корзиной в руках.
        - Жанна, я вернулся, - сказала темноволосая посетительница до боли знакомым голосом.
        - Торбеллино! Тебя не узнать! - воскликнула хозяйка цветочного магазинчика, всплеснув руками. - Тебе идет наряд. Вот так и ходи, никакая полицейская ищейка не догадается, что это ты!
        - Еще чего! Я же все-таки мужчина.
        - Гарри! Ферри! Посмотрите, какая красавица к нам за цветами в гости пожаловала, - не выдержав и смеясь, позвала Жанна остальных.
        - Здравствуйте, госпожа! - начал расшаркиваться появившийся первым застенчивый толстяк. - Это твоя родная сестренка, Жанна? Симпатичная…
        - Сестренка! - Жанна прыснула от смеха. - Роднее некуда…
        - Торбеллино, ты вовремя появился, я как раз о тебе вспоминал, - обрадовался Ферри, увидев юношу. В отличие от Гарри он сразу узнал нашего героя.
        Покрасневший от смущения Гарри в изумлении открыл рот. От девушки не осталось и следа, она в одно мгновение, сняв с головы чепец, на его глазах превратилась в Торбеллино.
        - Что-нибудь случилось, Ферри? - с тревогой в голосе спросил юноша, сунув корзинку с пирожками в руки расстерянного толстяка, стоявшего, как истукан, в дверях.
        - Да нет. Все в порядке. Просто забыли передать литературу со связным. Необходимо срочно перебросить литературу в Брио, мы вчера с Гарри подготовили листовки для наших корабелов.
        - Без проблем. Перебросим.
        - Как съездил? Как встретил город цветов - Ноузгей? Как у Рудо дела с подземным ходом?
        - Город Цветов встретил прекрасно. Увиделся с моряками с эскадры, наши воззвания им передал. Посмотрел заодно парусную регату. У нашего Рудо тоже все нормально. С Чарлито мы хорошо поработали: прорыли приличное расстояние, до крепости уже совсем немного осталось.
        Про то, что он участвовал в парусных гонках, был арестован агентами полиции и бежал, Торбеллино умолчал, чтобы лишний раз не расстраивать шефа.
        - Парусную регату, говоришь, смотрел, - откликнулся Ферри, с насмешливым видом отхлебывая из чашки черный кофе.
        - Ага! Это, скажу тебе, такое замечательное и захватывающее зрелище.
        - Верю. Сам обожаю подобные зрелища, вот только выбраться на них нет времени. Было бы любопытно поглазеть.
        - Тебе бы понравилось. Кстати, не поверишь, там выступали Старый Галс и Джой на «Ослепительном». Их шлюп занял второе место, - похвастался Торбеллино.
        - Знаю, - коротко буркнул Ферри.
        - Откуда?
        - Газетки надо чаще читать, молодой человек, и не только свои. Вот, пожалуйста, взгляни на заметку в газете «Ноузгейские новости», - Ферри пошарил в кипе ненужных бумаг и протянул юноше газету, свернутую в рулончик.
        - Откуда у тебя «Ноузгейские новости»?
        - Люди добрые доставили. Там очень интересная статейка на второй полосе. Почитай, не пожалеешь, прелюбопытный материалец. Я когда прочел, не поверишь, полдня в шоке был.
        Торбеллино развернул газету и ахнул…
        На полстраницы под заголовком «Преступник выбрал смерть!» была напечатана статья о поимке на парусной регате опасного государственного преступника Торбеллино по кличке «Акробат», который в кандалах бросился в море и покончил жизнь самоубийством. В статье было подробно изложено, как участвовавшего в гонке Торбеллино узнали агенты полиции, как он был ими арестован и препровожден на военный фрегат, как свел счеты с жизнью …
        - Ну, как? Впечатляет?
        - Не то слово… - отозвался молодой фрид, отводя виновато глаза в сторону.
        - Хорошие в редакции газеты репортеры, четко работают. Спасибо им, а то бы я так и сидел бы в глубоком неведении, что там на стороне вытворяет мой лучший сотрудник.
        - Извини, пожалуйста, Ферри! Не хотел тебя и остальных лишний раз расстраивать.
        - Хорошо, что я газетку эту Жанне и Гарри не показал, а то бы тут такой поток слез был.
        - Представляю…
        - Торбеллино, и как тебя угораздило так вляпаться? Совсем бдительность потерял. Думал, что в Ноузгее можно все? Свободно разгуливать по городу с любимой девушкой, гонять на яхтах? Запомни: ищейки Рабиозо орудуют во всех уголках страны, нет такого места, где их нет, поэтому надо быть всегда начеку и предельно осторожным!
        - Обязательно учту на будущее, - пробурчал юноша, не зная, куда деваться от сердитого взгляда руководителя «пятерки».
        - Учту на будущее… - передразнил юношу раздраженный Ферри, вырывая из рук юноши газету.
        Утром Гарри помог нашему герою отвезти на тележке тяжелый чемодан с запрещенной литературой на стоянку дилижанса, отправлявшегося в город корабелов. Кроме Торбеллино в Брио направлялось еще пятеро пассажиров.
        Юноша удобно устроился на заднем сидении и под плавное покачивание дилижанса, дробный топот копыт и поскрипывание колес не заметил, как задремал. Ему приснился удивительный светлый сон: они с Джой гуляют по осенней набережной в Бельканто, и сверху на них, словно снежинки, падают, медленно кружась, яркие кленовые листья. Джой, смеясь, ловит их налету, а потом водружает ему на голову сплетенный из листьев венок…
        Вдруг он проснулся от резкого толчка. Дилижанс остановился посреди дороги. Снаружи слышались грубые голоса и лошадиное ржание. Раздвинув занавески, он глянул в запыленное окошко. Вокруг кареты гарцевала группа всадников в военных мундирах.
        Широко распахнулась дверца, внутрь заглянул молодой франтоватый офицер. Торбеллино показалось, что он его уже где-то встречал.
        - Пограничный разъезд, господа! Прошу выйти и предъявить личные документы! - приложив руку к козырьку фуражки, отчеканил военный, окидывая цепким, внимательным взглядом пассажиров.
        - Какие документы? Cколько езжу по этому тракту, никогда их не спрашивали, - стал возмущаться лысый полный господин в золотом пенсне, копаясь в саквояже.
        - Увы, на этот раз, господа, придется! Мы разыскиваем опасного государственного преступника.
        - Я в полдень должен быть в Брио, - сердито проворчал господин в строгом черном сюртуке с окладистой бородой, нехотя выбираясь из дилижанса на пыльную дорогу.
        - Не волнуйтесь, мы вас надолго не задержим, - успокоил военный пассажиров дилижанса. - Это всего лишь небольшая формальность, обычная проверка документов.
        Когда очередь дошла до Торбеллино, он спокойно протянул свой паспорт, который ему вчера собственноручно изготовил в типографии Ферри. Документ пришлось полдня бедному Гарри тереть обо все углы кресла и стола, чтобы вид у него стал подержанный. Документ был выдан на имя фермера Пуледро и был настолько мастерски сделан Ферри, что в его подлинности сомневаться не приходилось.
        - Пуледро… фермер, - медленно прочел офицер, открыв паспорт, а потом окинул придирчивым взглядом молодого пассажира. Слишком уж молод он был для преуспевающего фермера.
        - Да, фермер, - спокойно подтвердил юноша, переминаясь с ноги на ногу и застегивая пуговицы серой жилетки.
        - С какой целью направляетесь в Брио? - полюбопытствовал лейтенант.
        - Какое это имеет значение? - с ноткой раздажения спросил молодой фрид.
        - Самое прямое! Еще раз повторяю свой вопрос, с какой целью направляетесь в Брио?
        - Ну, если вас это так уж интересует, то, пожалуйста. Я собирался встретиться и обсудить кое-какие вопросы по поставкам зерна и муки со своими компаньонами.
        - Значит с компаньонами… - криво усмехнулся офицер, покачивая головой, и снова уставился в паспорт.
        «Неужели все дело в чертовом паспорте? Наверное, догадался, что паспорт фальшивый?» - подумал Торбеллино, пытаясь сохранить спокойное выражение лица.
        Неожиданно лейтенант шагнул к юноше, резко протянул руку и сорвал наклеенные усы.
        - Ба! Старый знакомый! Думаешь, я тебя не признал, негодяй?! Ведь это я тебя тогда поймал и доставил в форт Теруро, откуда ты соизволил удрать, выломав решетку! Но этот номер тебе на этот раз не пройдет. Комендант Брицоне, думаю, будет очень рад вновь увидеть твою физиономию.
        Теперь Торбеллино вспомнил этого молоденького лейтенанта. Это он, оказывается, возглавлял тот пограничный разъезд, который во время патрулирования окрестностей наткнулся на юношу и раненого рэдпероса Веселого Бобра.
        - Взять его! - резко отдал команду офицер своим подчиненным. - А с твоими компаньонами мы после познакомимся! Ведь ты познакомишь нас с ними, не правда ли?
        Ошеломленные происшедшим пассажиры с опаской во все глаза смотрели на задержанного юношу, с которым они, ничего не подозревая, только что ехали в одном дилижансе. Молодой человек оказался опасным государственным преступником.
        - Где его вещи?
        - Вот его чемодан, - живо отозвался кучер, снимая с верхнего багажника большой чемодан Торбеллино, покрытый дорожной пылью.
        - Интересно, интересно, что может находиться в чемодане преуспевающего фермера? - с издевкой сказал лейтенант. - Ну-ка, капрал, приступайте к досмотру!
        Капрал бросился исполнять приказ командира. Щелкнул замками, поднял крышку и стал копаться в личных вещах молодого фрида, под которыми обнаружил несколько упакованных пачек с листовками.
        - Ну, что там, Монти? - полюбопытствовал командир пограничников, нетерпеливо постукивая стеком по сапогу.
        - Ничего особенного, господин лейтенант! - откликнулся капрал, кончив рыться в чемодане юноши. - Кроме мыла, полотенца, рубашек, носков да нескольких пачек с бумагой, увы, ничего больше нет.
        - Ха! Ха! Ха! Ничего нет! Ну, право, ты меня рассмешил, Монти! Ну-ка, вскрой одну из пачек!
        - Какие-то деловые бумаги, господин лейтенант!
        - Так это же, тупица стоеросовая, запрещенная литература!
        - Та самая, которой революционеры мутят простой народ? - удивленно оглянулся на командира старый солдат.
        - Та самая! Не сомневайся! Мы поймали бунтовщика, капрал Монти! С чем тебя и поздравляю!
        - Рад стараться, господин лейтенант! - гаркнул бравый служака, вытягиваясь в струнку, насколько ему позволял выпуклый живот.
        Глава 14
        Форт Теруро
        Дилижанс запылил в сторону Брио, а пограничники и арестованный Торбеллино остались на пустынной дороге. Чемодан с крамольным содержимым был тут же сожжен. Связанного юношу посадили на лошадь, за спину одного из всадников, и пограничный разъезд направился в форт Теруро.
        Комендант Брицоне с раннего утра был не в своей тарелке. После вчерашней дружеской попойки, устроенной им, страшно раскалывалась голова. Гости его тоже были не в лучшем расположении духа. У коменданта гостили его старинные приятели по военной академии: капитан Масино, капитан Бесто и майор Жанери. Они приехали к Брицоне из столицы в его глухомань, чтобы отдохнуть от столичной суеты, развлечься и поохотиться на антилоп, кабанов и оленей.
        В гостевой страдали проснувшиеся гости. Она представляла собой большую комнату, окнами выходившую в небольшой дворик форта. Из мебели в ней находились пара кроватей, диван, круглый стол и несколько мягких кресел.
        - Погуляли… - громко простонал Бесто, беспокойно ворочаясь на широком диване.
        - И не говори, дружище. Башка трещит, рожа опухла, - пожаловался капитан Масино, высовывая из-под простыни опухшую усатую физиономию.
        - Я от жажды умираю, - жалобным голосом отозвался майор Жанери, протягивая дрожащую руку к графину с водой.
        - Подъем! Подъем! Тра-та-та-та! - в помещение, где расположились гости, выпятив волосатую грудь и чеканя шаг, торжественно вошел Брицоне, пощелкивая подтяжками. - Страдаете, черти?!
        - А ты, можно подумать, нет? - откликнулся хмурый Масино, прикладывая к голове мокрое полотенце.
        - Я же не святой! Конечно, тоже паршиво себя чувствую! - согласился с другом комендант, который подобное состояние испытывал чуть ли не каждое утро.
        - Не мудрено, после такой-то грандиозной пьянки!
        - Давненько я так не гулял! - донесся жалобный голос с дивана.
        - Спокойно, братцы! Сейчас я вас и себя буду лечить. Вашу головную боль, как рукой снимет, - заверил приятелей, хитро улыбаясь, комендант форта.
        - Ой, фантазируешь, брат!
        - Все шутишь, Брицоне, язык у тебя без костей! - вновь донеслось с дивана.
        - Я серьезно. Есть у меня одно верное лечебное средство, которое вам и не снилось.
        - Какое же? Огуречный рассол?
        - Нет! Не угадал! Более эффективное!
        - Давай же скорее, мучитель! Пока я не окочурился, - простонал капитан Бесто, водружая подушку на раскалывающуюся голову.
        - По секрету вам скажу, им пользуется сам…
        - Кто?
        - Его сиятельство Трайдор! Вот кто! - выпалил Брицоне, предвкушая какой это произведет ошеломляющий эффект на его друзей.
        - Ты это серьезно? - недоверчиво спросил майор Жанери, усаживаясь на кровати.
        - Серьезней не бывает! Сейчас сами убедитесь, братцы, в чудесных свойствах этого средства.
        Брицоне распахнул настежь раму, высунулся наполовину из окна во внутренний дворик форта и крикнул:
        - Эй! Капрал! Принеси нам кувшин с минеральной водой, что у меня в комнате на столе.
        - Слушаюсь, господин комендант! - донеслось снизу.
        Через несколько минут в комнату ввалился неуклюжий толстый капрал с бакенбардами и большим кувшином воды.
        - Ну, братцы, подставляй кружки! - весело скомандовал Брицоне.
        - Вкус какой-то странный, да и запах тоже… - промолвил капитан Бесто, морщась и нерешительно делая маленький глоток. - Ты уверен, что мы не отравимся твоей лечебной водицей?
        - Чудила, эту воду по утрам пьет наш дражайший правитель и выглядит молодцом!
        - О-о! Так бы сразу и сказал! - сразу оживился Жанери. - Плесни мне еще!
        И действительно, не прошло и двух минут - головная боль улетучилась. От нее остались одни лишь грустные воспоминания. Офицеры почувствовали себя посвежевшими, бодрыми, полными жизненной энергии.
        - Чудеса! - сладко потягиваясь в постели, выдал Масино. - Честно скажу, бодрит, чувствую жизнь по жилкам побежала.
        - Я чувствую такой мощный прилив сил, - поделился майор. - Такое ощущение в теле, что мог бы горы свернуть. Будто заново на свет народился.
        - А я вам что говорил! - торжествующе воскликнул Брицоне, приплясывая и оглушительно пощелкивая подтяжками. - А вы не верили!
        Снаружи послышался грохот и скрип открываемых крепостных ворот, по булыжной мостовой зацокали лошадиные копыта: в форт въехал пограничный разъезд.
        Через некоторое время дверь в гостевую комнату приоткрылась, и в щель просунулась голова лейтенанта.
        - Господин комендант, разрешите доложить?
        - Валяй, лейтенант!
        - Господин комендант, мы вам доставили замечательный подарок! Взгляните, пожалуйста, в окно!
        - Гм, загадками говоришь. Какой еще подарок? От кого? Ну-ка, что там? - Брицоне подошел к окну и выглянул наружу.
        Под окнами на гнедой лошади сидел связанный Торбеллино.
        - Черт подери! Да это же тот самый прохвост! Проклятый каторжник, что удрал от нас!
        - Он самый!
        - Где тебе удалось его отловить?
        - Дилижанс остановили на тракте, господин комендант! А в нем оказался этот тип с приклеенными усами и полным чемоданом запрещенной литературы!
        - С приклеенными усами?! - удивился Брицоне, почесывая волосатую грудь. - Вот мерзавец! До чего додумался, чтобы нас провести!
        - Так это наверняка бунтовщик! - отозвался майор Жанери, закуривая сигару и свешивая пухлые ноги с высокой кровати.
        - Его надо срочно передать в руки шефа тайной полиции Рабиозо! - заявил капитан Масино, поспешно вскакивая с кресла и накидывая на плечи мундир.
        - Успокойся Масино, ты не на службе, а в отпуске! - остановил приятеля комендант, нахмурившись. - Никаких рук шефа тайной полиции! Я им лично займусь! У меня с этим прохвостом давние счеты!
        - Это точно революционер! Сыщики и полиция с ног сбились в поисках подпольной типографии, - начал анализировать Бесто, с наслаждением прихлебывая из кружки минеральную воду.
        - Не забывайте, господа, он вез листовки, значит, через него можно запросто выйти на подпольную типографию, где они отпечатаны. В типографии он, конечно, печатал не один. Значит, можно накрыть одним разом всю их преступную банду. Брицоне, считай, тебе повезло! - заключил майор Жанери. - Можешь смело ковырять дырку в мундире под орден «За заслуги перед Отечеством».
        - Ха! Рассмешил! Дождешься от этих козлов в правительстве! Быстрее в деревянный ящик сыграешь, чем кто-то вспомнит о тебе, - криво усмехнулся в усы, нахмурившись, комендант.
        - Ты прав, приятель! Мне приходится вращаться среди этой братии, среди этих жирных тупых министров, - согласился с другом капитан Масино, который был офицером по особым поручениям при генерале Перфидо и постоянно околачивался во дворце.
        - Особенно меня бесит толстая тварь, министр финансов Тараканни, - сказал, брезгливо поморщившись, Жанери.
        - Эй, полегче, дружище, так выражаться о моем тесте! - вдруг взорвался комендант.
        - Брицоне, позволю себе заметить, о не состоявшемся тесте, - уточнил майор, усмехнувшись в пышные усы.
        - Что правда, то правда. Не удалось мне его заполучить в свои будущие родственнички. И во всем виновата проклятая пьянка. Помните наш выпускной? Как мы его громко отметили! И надо же было так случиться, что я пьяный вдрызг поперся на свиданье к своей любимой Маргарите и попал на глаза ее дорогому папочке, который указал мне толстым, как сарделька, пальцем на дверь и сказал, чтоб ноги моей не было рядом с его любимой ненаглядной доченькой.
        - Я нисколько не сомневаюсь, что это Тараканни приложил свою жирную лапу к тому, чтобы ты угодил в этот медвежий угол и больше не напоминал его семье о своем существовании, - откликнулся с дивана Бесто.
        - Уверен, его рук дело. Маргариту вот жалко. Такая красавица была… Эх, братцы, как это было давно…
        - Маргариту выдали замуж за банкира …. Она по-прежнему хороша собой, как и в те прекрасные времена, когда мы выпускались из академии, - сказал Масино, подкручивая свои молодецкие усы. - Все страшно завидовали тебе, Брицоне. Считали тебя счастливчиком.
        - Это моя незаживающая сердечная рана, дорогие друзья, - всхлипнул погрустневший Брицоне. - Как я ее любил, как любил…
        - Черт с ним, с Тараканни и его банкирами! Давайте о чем-нибудь другом поговорим! В конце концов, мы сюда отдыхать приехали! - воскликнул пузатенький Жанери, с бодрым видом выпрыгивая в кальсонах из постели и делая жалкую попытку отжаться на руках от пола.
        - Жанери, ты чего удумал? - умирал Бесто, покатываясь со смеху. - Не позорься на старости лет! Не смеши народ! Ой, лопну!
        - Прошу тишины, господа офицеры! Я считаю! Раз! Два! Три! - заорал Масино, загибая пальцы. - Четыреее…
        - Да, братцы, согласен, это жалкое зрелище! Вот, что я вам скажу - надо меньше жрать! - выдал Женери, тяжело дыша и с трудом поднимаясь с пола. - Раньше, помните, в военной академии я отжимался по сто раз, а сейчас только шесть и то с большой натяжкой.
        - Надоела политика! Надоели дворцовые сплетни! Давайте, господа офицеры, лучше о предстоящей охоте поговорим, - не выдержал капитан Масино. - Брицоне грозился мне в прошлый раз какое-то диковинное ружье дать пострелять.
        - Помню, помню, Масино, был такой разговор! Раз обещал, значит, выполню. Это необычное ружьецо нам от одного пойманного пирата досталось. Дали морскому разбойнику коленкой под зад, чтобы катился, а ружьецо оставили. Удивительное ружье, у него четыре ствола.
        - Четыре?
        - Да, братцы, четыре! Четыре нарезных ствола! Можно палить сразу из всех стволов сразу, не перезаряжая.
        - Классно!
        - Ну, как водица? Как голова?
        - Прекрасно, Брицоне, замечательная водица!
        - Ты спас лучших офицеров страны! Тебе когда-нибудь поставят в Бельканто на Триумфальной Площади памятник! Скульпторы изобразят тебя гарцующим верхом на коне! - воскликнул капитан Масино, в порыве вставая ногами на кресло.
        - В одной руке у тебя будет обнаженная сабля, а в другой - початая бутылка вина! - поддержал идею Жанери.
        - На фига сабля? Пусть будет две бутылки! - набился в соавторы памятника Бесто.
        - Спасибо, братцы! - расчувствовался комендант. - Через двадцать минут у нас легкий завтрак, потом покажу вам свой знатный арсенал. Там выберете себе оружие, какое понравится, и после обеда поедем на охоту. Места у нас, сами знаете, замечательные, а живности всякой видимо-невидимо.
        - Отлично, Брицоне!
        После знакомства с богатым ружейным арсеналом офицеры прошли в Овальный Зал крепости, там был накрыт шикарный обеденный стол. В центре стола стояло несколько больших серебряных блюд с жарким из кабана, лосятины, гусятины, крольчатины. Гостей обслуживал краснощекий капрал Монти.
        Пиршество было в самом разгаре, когда вдруг комендант выхватил пистолет и выстрелил в стену над камином. Комната наполнилась удушливым пороховым дымом. Гости вздрогнули от неожиданной выходки хозяина и в растерянности уставились круглыми глазами на хозяина форта. На выстрел не отреагировал только лишь капрал, продолжавший невозмутимо разливать по рюмкам вино.
        - Проклятых мух развелось, приходится их постоянно отстреливать, - пожаловался Брицоне. - Извините, господа офицеры, не сдержался. Дурная привычка.
        Обед удался на славу. Кроме дичи и всевозможных деликатесов, были веселые песни, шутки, анекдоты, а также добрые воспоминания об учебе в военной академии и безрассудной молодости.
        - Итак, господа офицеры, сегодня развлечемся по полной программе! У меня возникла только что гениальнейшая идея! И как только я раньше до этого не додумался? Устроим охоту не на пугливых антилоп, а на опасного бунтовщика, - заявил комендант Брицоне в конце обеда. - Погоняем этого «зайца» по дикому полю.
        - Классно! Вот это будет забава так забава, - согласился капитан Масино. - Замечательная идея! За это стоит выпить!
        - А он не убежит? Не скроется? - спросил, сдвинув черные брови, Бесто. - Места-то у вас тут дикие, глухие.
        - Куда он денется? Мы же верхом на конях будем.
        - О, тогда другое дело, дружище!
        - Только, чур, стрелять не всем сразу, - внес предложение майор Женери, облизывая жирные пальцы.
        - Верно, а не то он в один миг в решето превратится.
        - Ха! Ха! Ха! В решето не знаю, а в дуршлаг уж точно!
        - А если чего доброго застрелим?
        - Кого?
        - Ну, нашего бунтовщика.
        - Туда ему и дорога.
        - Если кто-нибудь заинтересуется его особой, доложим, что был убит при попытке к бегству, - выдал офицер по особым поручениям.
        - Отличная формулировка, Масино! Что значит, товарищ при дворе крутится. Все ходы и выходы знает!
        - Спокойно, господа! Мы с генералом Перфидо и не такие дела обстряпывали, - успокоил присутствующих капитан Масино.
        - Брицоне, а как же орден за поимку опасного преступника? - вдруг напомнил майор Женери.
        - Ха! Ха! Ха! Ну, ты меня рассмешил! - захохотал комендант. - Ну, скажите, братцы, на фига мне этот дурацкий орден, если меня заслали навечно в эту тьму-таракань? Перед кем тут им козырять? Перед капралом Монти? Тут ни светских балов, ни торжественных парадов. Так что, господа, прошу всех приготовить любимые пистолеты и ружья.
        - А может быть охоту с собаками устроить? - неожиданно предложил капитан Бесто, большой любитель охотничьих собак. - У тебя же целая свора гончих.
        - Не стоит, они же его сразу отыщут и порвут в клочья, - запротестовал Брицоне. - Это только испортит нашу забаву.
        Глава 15
        Охота на Торбеллино
        Четверо офицеров в сопровождении капрала Монти верхом на лошадях покинули форт. Пятью минутами раньше в долину ускакали всадники под командованием молодого лейтенанта, они доставили на место охоты нашего Торбеллино.
        - Брицоне, хорошо, что ты не прихватил с собой пиратское ружьишко с четырьмя стволами, а то живого места бы от нашего «зайца» не осталось! - пошутил капитан Масино.
        - Кстати, мне бы оно сейчас пригодилось: я сегодня точно не стрелок. После выпитого вина, что-то в глазах все двоится, - отозвался комендант, покачиваясь в седле и попыхивая сигарой.
        - Надо было с собой бинокль прихватить, - с легким раздражением сказал Бесто, прищуривая глаза и всматриваясь вдаль. - Что-то не видать нашего бунтовщика!
        - Наверное, затаился где-нибудь в кустах, как перепуганный заяц.
        - Так даже азартнее становится!
        - Интересно, кто первый «зайчишку» заметит?
        - Кто первый увидит, тому - приз! - громогласно провозгласил Брицоне, привставая в стременах. - Подарю бочонок славного вина из своего погребка.
        - У меня такое чувство, что призером сегодня стану я! - восторженно воскликнул майор Женери, подкручивая кончики усов.
        - Бочонок вина! Это достойный приз, за такой я, пожалуй, поборюсь! - среагировал немногословный молодцеватый капитан Бесто.
        - Вот если бы призом было четырехствольное ружье, тогда я точно бы рвался в призеры! - отозвался Масино, гарцуя на своем великолепном вороном жеребце.
        - Хорошо, братцы! Учреждаю еще один приз! Пиратское ружье - тому, кто первым подстрелит беглеца!
        - Ура!
        - Замечательно!
        - Браво, Брицоне!
        - Подождите, господа! А если призером станет сам гостеприимный хозяин, тогда что? Ему надо тоже какой-нибудь приз вручить! - остановил всеобщее ликование майор Женери.
        - Внимание! Я придумал! - воскликнул Масино, весь надувшись и приосанившись от гордости. - Мы подарим ему… Мы подарим ему моего молодого жеребца, вот!
        - Отлично придумано, дружище! - откликнулся капитан Бесто. - Твой Вороной - замечательный приз!
        - Спасибо, братцы, вы настоящие друзья! - расчувствовался Брицоне, даже смахнул перчаткой набежавшую слезу.
        - Поле довольно большое и сильно заросшее кустарником, - сказал Масино, оглядывая пространство, раскинувшееся перед ними. - Тут легко спрятаться, придется нам, господа, прилично повозиться в поисках негодяя!
        - А нам спешить некуда! - снимая с плеча кавалерийский карабин и пришпоривая коня, отозвался капитан Бесто.
        - Итак, вперед, господа!
        - Да сопутствует нам всем удача!
        Торбеллино осторожно высунулся из гущи кустов, слева метрах в трехстах ехали рысью несколько всадников. Крайний из них заметил нашего героя и устремился галопом к нему, вскидывая к плечу кавалерийский карабин. Грохнул выстрел, и пуля щелкнула в землю рядом с беглецом, подняв облачко пыли.
        Юноша, низко пригнувшись, зигзагами помчался прочь. Сзади слышались конский топот и гиканье преследователей. Тут неожиданно юноша увидел под кустом можжевельника какую-то дыру, похоже, старую барсучью нору. Недолго думая, он нырнул в нее, спасаясь от погони. Нора была тесная и темная, юноша с трудом протиснулся в нее. Над головой слышны были глухой топот копыт и лошадиное ржание.
        Преследователи спешились, столпились около заброшенной норы и стали совещаться, что же теперь предпринять, как выманить удравшую от них «дичь» наружу.
        - Проклятый бунтовщик!
        - Спрятался в нору, как хорек!
        - И кто бы мог такое ожидать!
        - Теперь его только собаками можно оттуда вызволить.
        - Придумал! Мы его, мерзавца, из нее выкурим! - вдруг заявил офицер по особым поручениям при генерале Перфидо.
        - Это каким же образом, позвольте полюбопытствовать, милейший Масино?
        - Разведем небольшой костерок у входа, пусть дымком подышит. Я уверен, что ему это не понравится и он выскочит как угорелый, вот увидите.
        - Гениальная мыслишка, как только мне самому такое сразу в голову не пришло.
        - Итак, господа, необходимо собрать немного сухого хвороста для костра.
        «Охотники» стали собирать хворост.
        - Думаю, хвороста уже предостаточно, пора поджигать, - сказал Брицоне, которому не терпелось добраться до Торбеллино.
        - Поглубже его заталкивайте в нору, - советовал майор Жанери.
        - Отлично!
        - Поджигайте, лейтенант, - приказал комендант сопровождавшему незадачливых «охотников» лейтенанту.
        - Сей секунд, господин комендант, - офицер, достав спички, бросился исполнять указание шефа.
        - Как бы наш беглец не поджарился там, - сказал капитан Масино.
        - Да, будет обидно, если охота не продолжится, - уныло отозвался майор Жанери. - Я тогда помру со скуки.
        Брошена зажженная спичка. Сухой хворост вспыхнул, как порох.
        Торбеллино послышалось сзади тихое потрескивание костра, через мгновение он почувствовал запах удушливого дыма, который начал распространяться по норе. Юноша стал задыхаться. В узкой норе не было никакой возможности развернуться, оставалось только ползти вперед и вперед, в надежде найти спасительный выход и успеть глотнуть живительного воздуха. Юноша судорожно закашлялся, дым в одно мгновение заполонил все вокруг. Торбеллино, задыхаясь и боясь потерять сознание, на четвереньках быстро пополз по лабиринту вперед. Повернув в кромешной темноте налево, юноша увидел светлое пятно и устремился к выходу.
        Глава 16
        Снова карлики
        Дым от костра, разведенного у входа в барсучью нору, стал сизыми струйками выходить наружу в разных концах большой поляны, видимо, через другие ходы.
        Подползая к маячившему впереди выходу, Торбеллино вдруг провалился в пустоту… Он упал с двухметровой высоты и пребольно ударился плечом и коленом о каменистую поверхность. Он оказался в кромешной темноте в каком-то довольно просторном подземном пространстве. Юноша попытался встать, это ему удалось, можно было стоять почти в полный рост, слегка касаясь головой потолка этой таинственной подземной полости. Торбеллино, разведя руки в стороны, стал знакомиться с подземельем. Оно представляло собой часть высеченного в известняке туннеля, шириной около метра и высотой где-то метр семьдесят с кепкой… По всему чувствовалось, что это дело рук человеческих, так как под руками прощупывались каменные гладкие плиты прямоугольной формы, которыми был устлан пол. Главное, тут совершенно не было дыма. Откуда-то сверху еле-еле доносились глухие голоса его врагов, которые уже пожалели о своей затее с костром.
        Юноша задумался, теперь надо было решить, в какую сторону двигаться по таинственному туннелю. Торбеллино, осторожно ощупывая шероховатые стены, стал на ощупь продвигаться вперед.
        Сколько времени наш герой проблуждал под землей - неизвестно. Юноша шел и шел, туннелю не было конца. Все чаще и чаще сверху через скальные трещины в проход стали пробиваться узкие лучики солнечного света. Теперь можно было осмотреться в полумраке и в дальнейшем не опасаться удариться обо что-то головой. Начали попадаться на пути многочисленные боковые ответвления, но Торбеллино решил идти по туннелю только вперед, чтобы не заблудиться в таинственном подземном лабиринте.
        Неожиданно что-то просвистело над ухом молодого фрида. Рядом с Торбеллино, ударившись в стену и отскочив, упала маленькая тонкая стрелка, наподобие тех, которые он видел у Туни и его соплеменников, когда они охотились в джунглях на дичь, используя для охоты духовые трубки. Юноша оглянулся по сторонам. В боковом проходе в полумраке промелькнул чей-то неясный силуэт.
        «Этого еще не хватало! - подумал юноша, перепугавшись не на шутку. - Выходит, на него уже охотятся не только наверху, но и под землей. Но кто? Кому он тут-то понадобился? Нет, так легко он не дастся».
        Торбеллино поднял с пола увесистый булыжник и, пригнувшись, побежал по подземному ходу вперед, в надежде найти спасительный выход. Сооруженный в скалистом грунте ход слабо освещался лучами света, пробивающимися через многочисленные щели в потолке.
        В одном месте Торбеллино, пораженный, остановился… Перед ним предстала освещенная через большой пролом в стене просторная пещера, на полу которой лежало вповалку несколько скелетов в ржавых от времени доспехах со щитами… но почему-то все погибшие воины были без оружия.
        И тут Торбеллино четко уловил за своей спиной чье-то торопливое шлепанье ног, будто кто-то семенил за ним следом, пытаясь тщетно догнать. То, что это враг, он нисколько не сомневался, ведь тому подтверждением была выпущенная в него из темноты лабиринта стрела.
        Юноша поднял с пола один из щитов.
        «Может пригодиться, если доведется защищаться от стрел!» - подумал он, оглядываясь назад. В глубине подземного коридора, откуда он только что выбрался, юноша различил несколько силуэтов карликов, вооруженных дротиками. Торбеллино, недолго думая, швырнул в показавшихся преследователей булыжникк, послышались пронзительный визг и тонкие крики…
        Следом за булыжником полетели один за другим щиты. Карлики в панике отступили в глубину туннеля. Наш герой, воспользовавшись возникшей паузой, метнулся к пролому и с трудом через него протиснулся. Фрид оказался на земной поверхности, среди каменных руин, в до боли знакомом месте… Он очутился в Фараоновой Долине!
        Вот и полуразрушенная невысокая пирамида слева, а справа - солнечные часы с древним календарем, а вон там, дальше - ритуальная площадка для жертвоприношений с чашей, наполненной ледяной водой…
        Быстро туда! К гранитной чаше! Где-то там, недалеко от нее, он и Малбено покинули Долину Фараонов через узкую щель между скал… Больше всего Торбеллино боялся, что его могут стреножить, как в прошлый раз, кинув вослед ремешок с металлическими шариками. На этот раз его спасать будет некому, если только Малбено вновь не крутится где-нибудь поблизости со своими огромными собаками.
        Он несся быстрее ветра, но свирепые карлики не отставали от него ни на шаг… Их было человек десять-двенадцать.
        Что это с ним? Вдруг он споткнулся на ровном месте и растянулся во весь рост на каменных плитах. Торбеллино попытался вскочить, но не тут-то было. Ноги были опутаны тоненькими ремешками, на конце которых болтались металлические шарики.
        Карлики его окружили плотным кольцом, и наконечники их дротиков уперлись в тело беглеца, не давая ему возможности даже пошевелиться. Подняв юношу на руки, они потащили его к ритуальной площадке и там уложили на гранитную плиту.
        Старый карлик с седыми кудрями и лицом, выкрашенным белой краской, извлек из-за пояса кривой нож и занес его над Торбеллино.
        «Вот и все! - промелькнуло в голове у зажмурившего глаза юноши. - Но что это с карликами? Почему они вдруг так всполошились? Что их так встревожило? Почему они отпустили его руки?»
        Карлики столпились около своего предводителя, державшего в руках золотой диск, срезанный с шеи молодого фрида. Тот самый диск, что надела на юношу при прощании Мама Джульетта. Шум и спор между карликами разгорелся нешуточный. Они, как завороженные, уставились на значки, изображенные на диске, и о чем-то жарко спорили, перебивая друг друга. Про своего пленника они совершенно забыли.
        Торбеллино, воспользовавшись тем, что враги полностью поглощены его таинственным талисманом, сделал попытку освободиться от пут, которыми были связаны ноги. Это ему удалось. Он тихо и незаметно сполз с черной плиты и, пригнувшись, быстро припустил к заветной щели между высоких скал, через которую его когда-то из долины вывел разбойник Малбено.
        Юноша в несколько секунд пролетел узкую щель, что соединяла Большой Мир с Долиной Фараонов и, уже было с облегчением вздохнул, думая, что отделался от проклятых карликов. Но, не тут-то было, эти маленькие твари, спохватившись, бросились в погоню. Как назло, у беглеца не было ни оружия, ни завалявшейся палки, чтобы дать отпор преследователям.
        Торбеллино стал карабкаться вверх по крутым скользким скалам, в надежде, что враги не последуют за ним, но они все равно полезли за ним, правда, не так быстро, как он.
        Уцелеть на скалах у ловкого юноши шансов было гораздо больше, чем внизу на открытом пространстве. Здесь легче защищаться, да и камней для обороны вокруг предостаточно. Двоих карликов ему удалось подранить брошенными булыжниками, те с воплями свалились вниз, остальные же продолжали подниматься по крутизне вверх. Больше всего он боялся их маленьких стрел. Кто его знает, может они отравленные. Если такая стрелка слегка заденет, считай, его песенка спета. Наш герой карабкался все выше и выше, внизу под горой извивался, словно змея, и грозно шумел Янтарный Ручей.
        Когда Торбеллино ухватился руками за один из выступов скалы, чтобы подтянуться и оказаться на очередном карнизе, рядом с кистью в камень со звоном ударила черная стрелка. Юноша, почувствовав грозящую опасность, инстинктивно отдернул руку, как от огня, и, потеряв равновесие, сорвался в пропасть. По пути он попытался ухватиться за жиденькие редкие кустики чертополоха, торчавшие меж скал, но они не выдержали его веса… Торбеллино с огромной высоты плюхнулся в стремительные воды Янтарного Ручья, и его, ударяя безжалостно о подводные камни, неудержимо понесло стремительным течением по узкому ущелью в долину. Наш герой удачно миновал тройку-другую небольших водопадов и несколько коварных водоворотов, куда его норовило бурным потоком закрутить.
        Неожиданно за поворотом показался пенящийся ревущий бурун порога. И в следующее мгновение на бедного юношу обрушился вал холодной клокочущей воды, брызги с силой ударили в лицо. Его закрутило волчком и шмякнуло о торчавшую из воды скалу головой. Потерявшего сознание юношу река понесла вниз на равнину.
        Глава 17
        Кверко и его верные псы
        Наглотавшийся вдоволь воды Торбеллино очнулся оттого, что кто-то упорно тащил его из воды за шиворот наперекор быстрому течению.
        На галечную отмель юношу выволок огромный мохнатый пес, смахивающий на бурого медведя.
        - Что там, Малыш? Человек? Молодец! - услышал Торбеллино чей-то спокойный приятный голос. Голова от удара об скалу тупо болела, вокруг все плыло, перед глазами стояли огромные разноцветные круги. Он с трудом приподнялся и сел. Прищурился, чтобы разглядеть того, кому принадлежал голос. Перед ним стоял, окруженный тремя огромными псами, высокий загорелый мужчина лет сорока с открытым мужественным лицом и неподвижными голубыми глазами. Густые соломенные волосы прядями падали на плечи. Одежда на нем была сшита из выделанных звериных шкур. В руке незнакомец сжимал здоровенную сучковатую дубину. Он шагнул к юноше и, протянув к нему руку, пробежался грубыми пальцами по его голове, лицу, плечам. Торбеллино догадался, что перед ним слепой.
        - Кто ты? Как здесь оказался? - спросил незнакомец.
        - Я…
        Сильный кашель не дал юноше договорить.
        Спаситель помог юноше подняться и добрести от берега до поляны, на которой потрескивал костер и стоял небольшой сосновый сруб под крышей, поросшей мхом. К ним навстречу, помахивая пышными хвостами, с лаем бросилась целая свора огромных собак.
        - Тихо! Свои! - сердито прикрикнул на них незнакомец, стукнув дубиной о землю. Собаки сразу присмирели, отбежали в сторону и улеглись на траву, не спуская с незваного гостя внимательных блестящих глаз.
        - Садись, - сказал слепой, когда они оказались рядом со скамейкой у дома.
        Торбеллино с облегчением опустился на грубо сколоченную скамейку, с опаской посматривая на псов. Пальцы слепого ощупали Торбелино голову.
        - У тебя большая ссадина на голове, наверное, ударился о камни в бурной реке.
        - Да, стукнуло, будь здоров, - отозвался юноша, поморщившись от боли, - До сих пор все гудит в голове.
        - Ничего, сейчас мы тебя подлечим, у меня есть чудная лекарственная травка. В один миг боль снимет. Собак не бойся, они у меня добрые и послушные.
        Слепой скрылся в избушке, через пару минут появился с какими-то сушеными листьями и миской воды. Размочив листья в воде, он размял их в ладонях, приложил зеленную кашицу к ране на голове юноши и перевязал чистой тряпицей.
        - Ну, вот и все! До свадьбы заживет. Ну, а теперь рассказывай, как тебя зовут? Как занесло в нашу непроходимую глушь?
        - Меня зовут Торбеллино, - откликнулся юноша.
        - А мое имя - Кверко. Вот мы и познакомились, приятель.
        Молодой фрид вкратце изложил слепому охотнику историю своих злоключений.
        Когда Кверко узнал, что Торбеллино бывал в Веер-Блу, он несказанно обрадовался.
        - Я ведь там родился и жил, потом уехал учиться в Бельканто.
        - Вы из Веер-Блу? - удивился юноша.
        - Да!
        - Значит, вы и Валоро должны знать?
        - А как же! - громко рассмеялся Кверко, хлопнув ладонью себя по колену. - Это был один из моих лучших друзей, мы выросли на одной улице, вместе в школе учились, потом в университете. Нас было трое неразлучных друзей. Нас так и называли - великолепная троица.
        - А кто третий? Может, я его знаю? Не Венди случаем? Тоже из Веер-Блу?
        - Нет, не Венди. Третьего звали Энви. Очень был способный парень. Подавал большие надежды. Наверняка сейчас или великий ученый, или профессор в университете.
        - Энви?!! - юноша чуть не подскочил от неожиданности, округлив глаза.
        - Что с тобой? - сразу среагировал на резкое движение собеседника слепой охотник.
        - Доктор Энви - очень плохой человек! - вырвалось у Торбеллино.
        - Энви - плохой?
        - Да, это подлый жестокий тип. Мне приходилось с ним сталкиваться. Из-за него я угодил на каторгу, на Остров Зеленый Ад.
        Торбеллино подробно рассказал охотнику все, что знал о злом гении, о его жутких опытах над людьми и животными, о его страшной лаборатории, о бедном Трезоро, превращенном в свинью…
        - Да, странная штука - судьба. Кто бы мог подумать, что из тихого умного паренька вырастет этакий злодей, - сказал грустно Кверко, качая головой, подбрасывая в костер сухую сосновую ветку.
        - Кверко, а вы почему живете в диком лесу? Вы же образованный человек, учились в университете.
        - Не знаю. Так получилось. Учился, хотел стать хорошим врачом, лечить людей, приносить стране пользу. Но однажды случилась трагедия, я заболел какой-то неизвестной болезнью и совершенно ослеп. Меня начали раздражать окружавшие люди, их участие, их жалость. Мне стало нравиться проводить время в одиночестве. И меня вдруг потянуло в лес, подальше от шума, от суеты, от общества. С тех пор я обитаю здесь, в избушке у Янтарного Ручья.
        - И вам не бывает тоскливо? Одному на свете, без друзей? - спросил Торбеллино.
        - Мои друзья - эти верные псы. Я люблю их, они никогда не предадут, они же в свою очередь, обожают меня.
        - Как же вы здесь оказались, в такой далекой глуши, сюда и зрячий-то не сможет через эти неприступные горы добраться?
        - Один приятель познакомил меня со старым охотником-следопытом, который меня сюда и привел по только ему известным тропам. И избушку эту мы вместе с ним построили. У него были собаки - три больших волкодава. Так мы и жили впятером на берегу ручья. Потом старый охотник умер, остался я со стаей собак.
        - Они, наверное, вас за вожака считают?
        - Да, я для них вожак. Мое слово для них закон.
        - А как же вы в лесу ориентируетесь? Просто не представляю!
        - А мои глаза вот они, - Кверко ласково потрепал по голове и лохматым ушам лежавшего у его ног здорового черного пса. - Мой Верный!
        - Здорово!
        - Завтра возьму тебя на охоту, сам увидишь!
        - На кого охотитесь?
        - На кабанов, оленей, косуль, волков…
        - Волков? - удивился юноша.
        - Да, приходилось лет десять назад на них охотиться, развелось их столько, что житья от них не было.
        - А приручать их не пробовали.
        - Пробовал, но нелегкое это дело. Чтобы приручить волчат надо их брать очень маленькими, когда они еще слепые, когда им не больше десяти дней. Только тогда они будут признавать человека за свою мать, за вожака. Был у меня такой опыт, подобрал как-то слепого волчонка. Славный и умный вырос волк, за мной Серый ходил как привязанный. На охоте погиб: его раненый медведь подмял под себя. Жалко. Очень смышленый был пес.
        - Наверное, здорово переживали?
        - Не то слово, Торбеллино. Он мне был как родной сын. От него на память у меня потомство осталось. Сейчас увидишь.
        Слепой охотник, приложив ладонь ко рту, издал еле слышный свистящий звук. Послышался треск в кустах и на поляну с веселым лаем выскочили из леса четыре годовалых щенка с густой серой шерстью и белым пятном на груди, похожие друг на друга как две капли воды. Следом за ними появилась и их мать, крупная мохнатая собака с добрыми глазами. Радостные щенки окружили скамейку, и каждый норовил лизнуть охотнику грубые руки и лицо.
        - Как видишь, я для них папа, Серый-то погиб еще до их рождения. Погоди, ты, наверное, голоден?
        - Честно сказать, не отказался бы перекусить.
        - Сейчас я собак накормлю, а потом уж мы с тобой что-нибудь придумаем.
        Кроме увесистой дубины у Кверко были еще пара топоров, рогатина, несколько копий и лук со стрелами, но он им пользовался только при охоте на птиц. Он обладал очень чутким слухом и метко стрелял на звуки. Собаки же были выдрессированы так, чтобы приносить ему убитую дичь и стрелы, не попавшие в цель.
        На следующий день охотник взял юношу с собой на охоту. Голова у молодого фрида уже не болела, рана затянулась, трава на самом деле оказалась чудесным снадобьем. Кверко шел впереди, крепко держа на коротком поводке Верного. Их сопровождали три молчаливые собаки. Идти долго не пришлось, минут через двадцать они оказались на опушке леса, где паслась шумная семейка кабанов. Три пса с грозным лаем рванули вперед, отсекая от стада молодого рослого кабана. Следом за ними ринулся и их хозяин. Торбеллино толком ничего и не видел. Все произошло в считанные секунды. Он и оглянуться не успел: перед ним стоял слепой охотник с тушей кабана на могучих плечах.
        - Вот мы и с добычей! - весело воскликнул Кверко. - Верный, домой!
        Вечером за беседой, сидя у тихо потрескивающего костра, юноша сказал новому другу, что утром собирается покинуть его гостеприимный приют, чтобы добраться до Силенто.
        - Всегда грустно расставаться с хорошими людьми. Знаешь, что? Подарю-ка я тебе на память одного из своих щенков! Фидело, мне кажется, тебе будет хорошим и верным другом, не пожалеешь.
        - Ой! Спасибо огромное! С детства мечтал иметь собаку, но как-то не сложилось, - обрадовался Торбеллино.
        Таких подарков у него еще никогда не было.
        - Фью! Фью! Фидело! - тихо свистнул Кверко, подзывая годовалого щенка.
        Дремлющий на краю поляны молодой пес тут же вскочил и подбежал к охотнику.
        - Торбеллино, протяни руку и погладь его.
        Юноша сделал то, что просил Кверко. Фидело преданно уставился на юношу и завилял хвостом.
        - Фидело, слушай дорогой, это твой друг и новый хозяин. Во всем слушайся его и всегда защищай от всех напастей. Понял, малыш?
        Фидело тихо тявкнул, лизнул руку слепого и улегся у ног Торбеллино.
        - Фидело еще молодой, но довольно смышленый пес, тебе придется самому его обучать разным премудростям. Но у него есть главное: он никогда не даст тебя в обиду, это у него врожденное.
        Глава 18
        В гостях у ноктафратов
        Ранним утром, тепло попрощавшись с Кверко, юноша с молодым псом на длинном поводке отправился в дальнейший путь. Фидело бежал впереди, обнюхивая кусты и весело помахивая хвостом. Теперь Торбеллино с таким грозным защитником был никто не страшен.
        К вечеру вдали показались серые стены брошенного форта Нэниес. В голову Торбеллино пришла шальная мысль: заскочить на одну секунду и забрать тот самый кинжал из древней сокровищницы, что остался в форте. Но вспомнив о привидении, он передумал.
        - Меня теперь ни за какие коврижки в форт с привидениями не заманишь, - вслух пробормотал юноша. - Черт с ним, с кинжалом. Жалко, конечно, но сюрпризов в жизни и так хватает чересчур.
        Торбеллино решил остановиться на ночевку, уж больно не хотелось в темноте проходить мимо заколдованного форта.
        Утром благополучно обойдя стороной форт Нэниес, а в полдень - густой лес с затерянным в нем Фиолетовым Замком и его чертовыми куклами, Торбеллино и его верный пес Фидело к концу следующего дня вышли к морю. Здесь они вновь заночевали под открытым небом. На рассвете искупавшись в море, позавтракали припасами, которыми их снабдил в дорогу слепой Кверко.
        По высокому обрывистому берегу замысловато петляла давно заброшенная дорога, поросшая местами густым бурьяном и пыльным подорожником. По ней и продолжил свой путь Торбеллино с верным другом, направляясь в сторону Силенто. Закат дня он и собака встретили на вершине пологого холма, с которой был хорошо виден вольный город, раскинувшийся на берегу теплого моря.
        Идти оставалось совсем немного, часа три, не больше. Когда они подошли к городским воротам, было уже темно. Жизнь в обычных городах в это время суток замирает, все погружено в безмятежный сон, не спят только влюбленные парочки, кошки, ночные сторожа да больные, страдающие бессонницей. В Силенто же с началом ночи жизнь только начиналась. Со всех сторон слышался оглушительный рев множества мотоциклов, визг тормозов, веселый смех…
        Разноцветные сверкающие мотоциклы с седоками заполонили все улицы, примыкающие к площади, они неслись на бешеной скорости в кромешной темноте, каким-то необъяснимым чудом не врезаясь в друг друга…
        Торбеллино и собака сначала здорово растерялись, оказавшись впервые в водовороте веселившихся беззаботных ноктафратов. Подойдя на площади к одной из групп, мотоциклисты которой поочередно прыгали на ревущих машинах через фонтан, он поинтересовался у одного из отважных ездоков, как ему пройти на улицу Виражную. Ноктафрату долго пришлось объяснять юноше, так как было плохо слышно из-за оглушительного рева моторов.
        Узнав подробно, как найти нужную улицу, Торбеллино и Фидело пересекли площадь и собирались было свернуть на одну из улиц, как неожиданно, откуда-то сверху, рядом с ними плюхнулся мотоцикл, на котором восседал улыбающийся Венто.
        - Торбеллино! Привет! Ты как здесь оказался? Каким ветром тебя к нам занесло? А Джой где?
        - Венто! - воскликнул ошарашенный внезапным появлением друга Торбеллино. - Привет, дорогой дружище! Мы как раз с Фидело к вам направлялись!
        - Вид у тебя довольно измученный, скажу. Откуда путь держите?
        - Не поверишь! Я в плену был, Венто. Вот, чудом удалось бежать. К Джой пробираюсь, на Маяк Старого Галса.
        - Но ничего, мы с Флай тебя быстро в порядок приведем. В один миг станешь бодрым и счастливым. Милки тебя живо на ноги поставит.
        - Нисколько не сомневаюсь!
        - Отлично! Усаживайся в седло за мной и собаку туда же забирай. И держись крепко!
        - Ой, Венто! Только потише, пожалуйста! А то свалимся!
        - Ха-ха! У нас нельзя потише! Держись!
        - Кстати, а где твоя сестренка?
        - Дома. Сейчас сам увидишь. Внимание! Сейчас через ограду полетим!
        Мощный мотоцикл взревел на всю округу и, оторвавшись от земли, перелетел через высокий каменный забор и мягко приземлился на лужайку перед домом.
        Венто заглушил двигатель и рывком установил мотоцикл на опору.
        - Венто, братишка, ты почему сегодня так рано? - донесся из домика тихий приятный голосок Флай.
        - Флай, не волнуйся, родная! Ты только посмотри, какого я тебя дорогого гостя доставил!
        Юноша вслед за ноктафратом вошел в дом. У камина на диване с загипсованной ногой лежала сестра Венто. Рядом с ней сладко спал, свернувшись калачиком, рыжий кот Милки, который и ухом не повел на вошедших.
        - Ой, Торбеллино! Ура! А Джой тоже приехала?!
        На бледном лице девушки заиграл веселый румянец.
        - Привет, Флай! Нет, в этот раз я один. А ты почему в постели лежишь? У вас вроде не принято в это время суток спать.
        - Так, пустяки. Очередное приключение, неудачно приземлилась. Не повезло. Вот, добрый Милки меня и лечит уже неделю.
        - Вторую неделю… - поправил ее брат.
        - Да, верно, уже вторая неделя пошла. Так хочется кататься, что сил моих больше нет лежать, ничего не делая. Но братец Венто не разрешает вставать.
        - Сама виновата, зачем спешила? - отозвался ноктафрат. - Гнался за тобой кто-нибудь?
        - Обещаю: впредь буду умнее и послушнее, братишка.
        - Слышали мы твои обещания, по горло уже сыт ими, - продолжал сердитый Венто.
        - Ты, братец, лучше бы нашего гостя накормил, чем ругаться.
        - Ах, совсем забыл! - спохватился Венто. - Ты, наверное, голоден, да и пес твой, смотрю, глядит грустными глазами и все время облизывается. Сейчас что-нибудь сообразим вкусненькое.
        У Фидело вздыбилась на загривке шерсть, и он тихо зарычал, увидев безмятежно спящего кота.
        - Спокойно, Фидело! Здесь все свои! - предупредил собаку Торбеллино, дернув за поводок. Пес послушно устроился у его ног.
        Смертельно уставший Торбеллино сразу провалился в глубокий сон, когда после ужина его голова коснулась пуховой подушки. Молодой пес улегся под кроватью, охраняя сон хозяина. Под утро нашему герою приснились свирепые карлики, которые толпой гнались за ним, размахивая дротиками и стреляя из духовых трубок отравленными стрелами. Юноша удирал от разъяренных преследователей, карабкался на крутые скалы, падал, вновь карабкался…. Они не отставали, казалось, вот-вот они настигнут и расправятся с ним… Он взбирался все выше и выше. И вдруг, оступившись, полетел вниз… Все перед ним закружилось, завертелось, как разноцветные стекляшки в калейдоскопе… Потом он оказался в дремучем темном лесу, через который расчищал себе дорогу тяжелым тесаком для рубки сахарного тростника. Откуда-то неожиданно появилась проклятая Барабоська, болонка пирата Малисиозо, и стала хватать его за штанину и тянуть куда-то. Он по узкой тропинке пошел за Барабоськой и вышел из темного леса на поляну, усыпанную ковром желтых одуванчиков, посреди которой возвышался странный каменный дом с высоким крыльцом. Почему-то строение было без
окон.
        Вдруг распахнулась настежь массивная дубовая дверь, и из дома появился волосатый детина с выступающим вперед квадратным подбородком, в руке он сжимал сучковатую дубину, похожую на ту, что была у слепого Кверко. Незнакомец с кривой улыбкой шагнул навстречу нашему герою. Взгляд юноши невольно упал на его правую руку. На ней не было безымянного пальца!!
        Торбеллино вскрикнул от испуга и помчался прочь от таинственного дома и его страшного хозяина. Он несся через мрачный лес, через дикие колючие заросли. Мокрые хвойные ветки немилосердно хлестали его по груди, рукам и лицу. Иголки елей и острые колючки кустов царапали одежду, разрывая ее в клочья… Неожиданно юноша упал с обрыва куда-то в кромешную темноту и плюхнулся прямо в холодную воду… Вынырнул и увидел перед собой удивительной красоты грохочущий водопад. Наш герой сделал несколько гребков и выбрался на песчаный берег. Из рощи доносились звонкие голоса диковинных птиц с яркими хвостами. Он, закрыв глаза, с блаженством вытянулся на песке под ласковыми лучами солнца. Вдруг Торбеллино услышал серебристый отзвук голоса Джой. Юноша приоткрыл глаза и, жмурясь от света, увидел склонившееся над ним милое лицо любимой, которая улыбнулась и нежно поцеловала его.
        Торбеллино потянулся к ней и проснулся…
        И что удивительно! На открытой веранде над ним на самом деле стояла, мило улыбаясь, Джой. Оказывается, Венто ночью, когда Торбеллино крепко спал, вскочил на мотоцикл и умчался на Маяк Старого Галса. Привез оттуда радостную Джой, которая до последней минуты не могла поверить, что Торбеллино находится совсем недалеко, в Силенто, в гостях у Венто и Флай.
        Целую неделю счастливые Торбеллино и Джой гостили у своих друзей в Силенто. За это время щенок Фидело и кот Милки настолько сдружились, что стали приятелями не разлей вода. Со стороны смешно было наблюдать, как огромный добродушный пес подчиняется и исполняет всевозможные капризы и желания рыжего пушистого кота, как они носятся друг за другом по садовым лужайкам или играют в прятки в цветочной клумбе.
        Флай стало намного лучше, и она уже могла чаще вставать с постели и медленно передвигаться по саду на костылях. Похоже, не только лечение котом дало положительные результаты, но и присутсвие в доме добрых веселых друзей. Пока девушки занимались своими женскими делами и разговорами, юноши тем временем возились с мотоциклами у сарая в глубине сада. За неделю под умелым руководством Венто Торбеллино стал настоящим специалистом по ремонту мотоциклов и теперь по звуку работающего мотора мог запросто определить причину неисправности, с закрытыми глазами разобрать и собрать двигатель. Несколько часов в день ноктафрат посвящал тренировкам. Учил своего друга езде на «ревущем звере». Начали с малого: с фигурного вождения, а потом перешли к прыжкам с трамплина. К концу недели Торбеллино превратился в матерого наездника, хотя до опытного ноктафрата, который с легкостью выполнял любые головокружительные прыжки и кульбиты, ему было еще, ой как далеко. Во время учебной езды юноши сгоняли на мотоциклах до Залива Курьезов, поглазели через реку на Хрустальную Вершину, что возвышалась, сверкая на солнце, над городом
Веер-Блу, потом проехали к заброшенному форту Зефир, где теперь хозяйничали полчища скорпионов. Девушки, пока гонщики отсутствовали, занимались домашним хозяйством.
        Глава 19
        Спасение Толмача из рабства
        Пришла пора прощаться. Торбеллино нужно было возвращаться в Бельканто. Он и Джой, обнявшись, сидели на крылечке белого домика, у их ног лежал, положив лохматую голову на лапы, утомившийся после бега по берегу пес.
        - Фидело с собой возьмешь? - тихо спросила девушка.
        - Зачем, милая?
        - Охранять тебя будет от плохих людей. И мне так спокойнее.
        - Джой, ну, сама посуди, куда я его возьму? Ведь мне постоянно приходится скрываться. Я же на месте не сижу. Сегодня - здесь, завтра - там. Да и душно в городе.
        - Что правда, то правда. Не представляю, как вы там в такой суете живете?
        - Думаю, здесь на свободе, к которой он привык, ему будет гораздо вольготнее. Тебе и Галсу скучать не даст. Да и сторож он отличный.
        - Сторож и защитник из него отменный, - согласилась девушка, ласково поглаживая дремлющего Фидело. - И сети помогает на берег вытягивать, и плавает он прекрасно.
        - Его же воспитывать надо, он хоть и здоровый, но еще совсем несмышленый щенок. А мне, сама понимаешь, некогда его воспитанием заниматься. Ты же не хочешь, чтобы наш Фидело вырос непослушным псом с дурными привычками?
        - Вот, значит, ты какой безответственный папа? - с укором промолвила Джой и щелкнула Торбеллино пальчиком по носу.
        - Зато у нас есть ты, самая замечательная и заботливая на свете мама! - сказал Торбеллино, рассмеявшись и нежно обняв невесту.
        От Маяка Старого Галса до столицы Торбеллино решил добираться на мотоцикле с Венто, который как раз собрался ехать в Бельканто за почтой. Рано утром ноктафрат был уже у маяка, где его поджидали наш герой и Джой. Старого Галса с ними не было: он ночью ушел на шлюпе в море за рыбой.
        - Держи очки! - ноктафрат протянул юноше черные очки.
        - Зачем они мне? Я же в них ничего не увижу.
        - Чтобы глаза уберечь от пыли, чудак.
        - До свидания, любимая! Я скоро вернусь! - Торбеллино, обернувшись, помахал рукой Джой.
        - Счастливого пути, мальчики! Берегите себя!
        - Не волнуйся за него, Джой! Доставлю твоего суженого домой в полной сохранности! - откликнулся Венто.
        - Не домой, а в Бельканто! Потому что его дом здесь! - крикнула вдогонку девушка.
        Мотоцикл громко заурчал и скрылся в облаке клубящейся пыли. Девушка еще долго стояла, провожая глазами маленькую движущуюся точку на горизонте, пока она не исчезла из виду. Смахнув набежавшие слезы, она ласково потрепала Фидело, что вертелся и скулил у ее ног, и направилась с ним к домику.
        До Бельканто Торбеллино так и не доехал. Во время пути ему неожиданно вспомнилось заплаканное лицо Мамы Джульетты. Как же помочь бедной женщине вернуть сына? И тут неожиданно его осенило: что если обратиться за помощью к братьям-рэдперосам. Отважные охотники и следопыты не подведут. Недалеко от Бельканто он окончательно принял решение и попросил Венто остановиться.
        - Что случилось, дружище? Не узнаю тебя! Укачало? - ноктафрат, обернувшись, удивленно взглянул на друга.
        - Смеешься? Нет, все в порядке, Венто. Дальше езжай один. Я вспомнил, что мне необходимо срочно навестить моих друзей-рэдперосов. Мне сейчас налево.
        - Ты точно решил?
        - Да. За меня не беспокойся. До встречи, брат!
        - Удачи! Больше не пропадай!
        - Постараюсь!
        Молодые люди расстались, Венто помчался на мотоцикле с почтовой сумкой в Бельканто, а Торбеллино повернул на другую дорогу. Дорога была пустынна, по ней давно уже никто не ездил, кроме водовозов Дядюшки Буоно и курьеров с пакетами из форта Теруро. Полдня юноша прошагал, так и не встретив ни единой живой души, потом свернул с дороги на тропинку у родника и по ней дошел до Медвежьего Озера, где в живописном месте на берегу расположилось стойбище его друзей.
        В племени «Красные перья» были несказанно рады дорогому гостю. Особенно юношу донимала многочисленная неугомонная ребятня Веселого Бобра. Торбеллино поделился своими планами с лесными охотниками. Все как один вызвались ему помочь в освобождении переводчика. Но ему показалось, что для этого вполне достаточно небольшой группы. Он отобрал пятерых отважных воинов, среди которых оказались уже знакомые читателю Айви Ловкая Пантера, Одинокий Волк, Зоркий Ястреб, Веселый Бобр. Пятым был невысокий и крепкий Мудрый Лис, один из опытных следопытов племени.
        На рассвете, когда озеро было окутано белой дымкой тумана, маленький отряд покинул стойбище. Его путь лежал вокруг озера до Янтарного Ручья, за которым начинались земли номадов. Благополучно переправившись вброд через бурный поток, всадники выехали к длинной скалистой гряде.
        - Здесь мы точно не проедем, везде отвесные скалы, - сказал Торбеллино. - Придется двигаться в обход, а это довольно приличный крюк, день точно потеряем.
        - Ты просто не знаешь этих мест, брат! Сейчас я тебе покажу дорогу, которая намного сократит наш путь, - откликнулся Айви Ловкая Пантера, направляя своего коня прямо на мрачную серую громаду из скал. Остальные рэдперосы, натянув поводья, молча поскакали за юным воином. Торбеллино оставалось только последовать за охотниками. Каменная гряда становилась все ближе и ближе.
        И вдруг Айви, ехавший впереди отряда, исчез. Да, исчез! Он пропал, будто растворился в воздухе. Не успел наш герой удивиться, как вслед за Айви пропал из виду Одинокий Волк, за ним - Веселый Бобр! Юношу у скалистой гряды поджидали Мудрый Лис и Зоркий Ястреб, остальных рэдперосов поглотила серая безжизненная махина. Обеспокоенный Торбеллино подъехал ближе и только тут увидел в скалах узкий извилистый проход и следы от конских копыт. Проход был настолько узок, что по нему мог проехать только один всадник, и то шагом. Преодолев метров двести и миновав с десяток поворотов, вооруженный отряд выехал на другую сторону каменной гряды, за которой до горизонта простиралась холмистая зеленая степь. Здесь уже начинались владения жестокого Гуюк-хана. Всадники спешились.
        - Этот проход в скалах называется Поющее Ущелье, - сказал Одинокий Волк, оборачиваясь к нашему герою.
        - А почему Поющее? - спросил юноша.
        - Когда дует ветер, оно завывает как дикий зверь, - пояснил другу Айви.
        - Здесь уже земли кочевников?
        - Да, на этой стороне Янтарного Ручья уже начинаются их владения.
        - Как бы они нас не увидели?
        - Не бойся, сюда номады не сунутся, - успокоил друга Веселый Бобр. - Они боятся здешних мест. Считают Поющее Ущелье заколдованным.
        - Устроим привал. Дальше поедем ночью, - сказал Мудрый Лис. - Слишком опасно.
        - А если вдруг нарвемся на номадов? - задал вопрос Торбеллино, располагаясь на мягкой траве.
        - В темноте легче уйти от погони, - отозвался Зоркий Ястреб, - так что отдыхай и ни о чем не беспокойся, заодно и наши кони отдохнут.
        Когда стемнело, отряд продолжил свой путь. Впереди двигался Ловкая Пантера, который играл роль разведчика и мог в любую секунду предупредить об опасности. Начинало светать, когда рэдперосы и Торбелллино были уже недалеко от стойбища Гуюк-хана. В степи человека, тем более всадника, видно издалека, поэтому надо было предпринять необходимые меры предосторожности. Наши герои решили разбить лагерь на дне одного из глубоких оврагов, где их никто не мог обнаружить. По дну оврага протекал журчащий ручеек, так что страдать от жажды им не придется. Весь последующий день они провели в своем укрытии, а как стемнело, из оврага на макушку ближайшего холма выбрался Зоркий Ястреб. Там он осмотрелся по сторонам и, убедившись, что все спокойно, подал уханьем филина знак Айви и Торбеллино. Они поднялись и, пригнувшись, короткими перебежками направились в сторону вражеского кочевья. Впереди - Ловкая Пантера, как и следовало быть разведчику, за ним - наш герой.
        Не добежав до крайних кибиток метров триста, они упали на выжженную солнцем и вытоптанную конями траву и поползли.
        Чтобы собаки кочевников не учуяли чужих, нашим героям пришлось предварительно вываляться в конском навозе. К тому же им здорово повезло, ночной ветерок дул со стороны кочевья Гуюк-хана в их сторону. На крайней из юрт Торбеллино угольком осторожно и крупно вывел «Кипарисов 14 у родника», в надежде, что надпись непременно попадется на глаза Толмачу и он сразу смекнет, о чем идет речь. Самое важное выполнено, теперь оставалось вернуться к роднику и ждать. Ждать, затаившись, в густых зарослях камыша.
        Так они прождали впустую долгих несколько дней. Толмач не появлялся.
        - Может, ему не разрешают сюда ходить, - высказал свое предположение Ловкая Пантера.
        - Нет. Он может ходить везде, где его душе угодно. Уж поверь мне. Я, когда был рабом, неоднократно ходил с ним сюда за водой.
        - А вдруг с ним что-нибудь случилось, заболел или он умер?
        - Айви, не пугай меня.
        - Наверное, он не увидел надписи.
        - Да, скорее всего так.
        Днем Торбеллино задремал под лучами знойного солнца, и вдруг был разбужен тихим змеиным шипением. Это ему настойчиво сигналил Айви. Юноша перевернулся на травяном ложе на живот и осторожно раздвинул стебли камыша.
        По петляющей тропинке к роднику медленно спускались Толмач в рваном халате и какой-то загорелый, как ржаной сухарь, мальчишка, который вел на поводу серую кобылу в яблоках. Толмач наполнил медный кувшин водой и устало присел на серый валун у родника.
        - Чертов мальчишка, - пробормотал под нос юноша. - Принесла тебя нелегкая. Не игралось тебе с другими такими же чумазыми пацанами в кочевье.
        Наконец, напоив животное, пацаненок перекинулся несколькими словами с сидевшим Толмачом, вскочил на лошадь и ускакал.
        Торбеллино, чуть высунувшись из зарослей камыша, тонко свистнул, подзывая переводчика.
        Тот, увидев Торбеллино живого и невредимого, от неожиданности чуть не лишился чувств. Он, с тревогой озираясь по сторонам, засеменил к месту, где прятался молодой фрид.
        Толмач за время его отсутствия нисколько не изменился. Те же седые торчащие космы, тот же рваный, в дырках, халат…
        Он присел рядом с юношей и навздрыд заплакал. Заплакал первый раз за столько лет неволи. Торбеллино стоило больших усилий успокоить его, но еще больших усилий уговорить того бежать. Страх перед жестокими пытками, которым подвергались пойманные беглецы, сковывал волю Толмача.
        - Трус! Трус! Ты же бывший военный моряк! Морской офицер! Где твое мужество?
        - Ты не видел, что делает Гуюк-хан с пойманными беглецами. Это ужасно!
        - Слушай меня внимательно, если ты не решишься, то я вернусь в Ноузгей и расскажу твоей бедной матери, где ты находишься. Я ей только потому и не рассказал об этом, что она немедля отправилась бы, несмотря ни на какие уговоры, преграды и опасности, спасать тебя, дуралея.
        То ли угроза Торбеллино, то ли упоминание о несчастной матери, может, одновременно то и другое, магически воздействовало на раба кочевников. Толмач согласился. По всему было видно, что ему решение далось крайне нелегко.
        Договорились, что вечером перед сумерками он опять придет к роднику, у них будет в распоряжении целая ночь, чтобы уйти как можно дальше от кочевья номадов.
        Толмач, забрав кувшин с водой, удалился. Юноша долго смотрел вслед медленно бредущему худому переводчику, одетому в грязные лохмотья. Ему было до боли жалко беднягу и его несчастную мать, Маму Джульетту.
        Знойное солнце, хорошо потрудившись за день, начало закатываться за холмы. Торбеллино, лежа в камышах, из надежного укрытия поневоле залюбовался красивым закатом. Он в мыслях переживал за Толмача, ведь тому пришлось сделать нелегкой выбор и решиться на отчаянный побег, который, случись что, может окончиться для них неудачей или даже смертью.
        Мысли юноши были прерваны знакомым змеиным шипением, внось сигналил Ловкая Пантера, лежавший на краю зарослей.
        На тропинке, ведущей к роднику, показалась фигурка быстро идущего переводчика, часто оглядывающегося назад.
        - Наконец-то! А то я уже испереживался! Считал, что ты передумал в последнюю минуту, - встретил его Торбеллино. - Вперед! За теми холмами нас ждут кони и верные друзья!
        Сумерки быстро растворились в ночи. Беглецы, не сбавляя шага, удалялись от кочевья номадов. Впереди неслышно бежал маленький юркий Айви с луком в руках, готовый в любую секунду предупредить о грозящей опасности. Через пару часов они перевалили холмы и оказались на замаскированной в овраге временной стоянке рэдперосов. Наши герои вскочили в седла, и маленький отряд, выбравшись из оврага, вскачь помчался по ночной степи в сторону Поющего Ущелья. Перед рассветом они чуть не столкнулись нос к носу с кочевниками, поздно возвращавшимися с охоты. Их окликнули из темноты, по другую сторону обмелевшего ручья. Толмач на их счастье сразу же среагировал и отозвался на зов: он крикнул по-номадски, что они везут подарки от Гуюк-хана правителю Трайдору, после чего они благополучно продолжили путь. Необходимо было как можно скорее покинуть земли кочевников.
        Сделали короткий привал, чтобы остыли взмыленные кони. До Янтарного Ручья осталось совсем немного, часа два ходу.
        - Чудом спаслись. Даже странно, что номады по конскому топоту не отличили своих лошадей от наших.
        - А он отличается? - спросил юноша.
        - Еще как. Это все равно, что стрелять из чужого лука или пользоваться чужим ножом.
        Вдруг опытный Веселый Бобр насторожился и припал ухом к земле.
        - Погоня, - коротко бросил рэдперос, не меняясь в лице, услышав глухой гул, исходящий от земли. - Их много. Не меньше двух сотен.
        - По коням! Вперед! - крикнул встревоженный Торбеллино и первым прыгнул в седло.
        Но уставшие кони уже скакали не так резво, как раньше. Гул с каждой минутой нарастал и приближался. Похоже, за ними гнался довольно большой отряд номадов.
        К их счастью, впереди показалось Поющее Ущелье, за которым заканчивалась территория кочевников.
        Над ближайшим холмом, за их спинами, поднялось огромное облако пыли, из которого показались первые всадники.
        Узкое ущелье было серьезной преградой для противника, через него можно было проехать только цепочкой, друг за другом. И любой опытный стрелок мог, спрятавшись за обломками скал, сдерживать наступление целой армии.
        Спешившись, Айви, Веселый Бобр и Зоркий Ястреб, вооруженные луками, заняли боевые позиции. Никакое чудо, никакие колдовские силы не могли бы помочь преследователям благополучно проехать через ущелье, здесь их ждала неминуемая гибель от стрел рэдперосов. Одинокий Волк остался охранять юношу. Толмач же в сопровождении Мудрого Лиса исчез в узком проходе, пересекая гряду.
        Крупный отряд номадов на взмыленных конях приблизился ко входу в Поющее Ущелье, не решаясь продолжить погоню. Эти места с древних времен у кочевников считались заколдованными. Под первым же всадником, въехавшим в узкий проход, меткие стрелы Зоркого Ястреба и Веселого Бобра поразили лошадь. Перепуганный номад, с трудом выбравшись из-под убитого коня, бросился бежать обратно.
        Беглецы внимательно следили за номадами, которые были в замешательстве, не зная, что предпринять.
        Высунувшись из-за уступа скалы, Торбеллино увидел, что возглавляет отряд сын Гуюк-хана, юный Гэрэт. Мальчишка за время его отсутствия вытянулся, возмужал.
        - Гэрэт!! Гэрэт!! - громко крикнул юноша. - Давай спокойно поговорим!! Подъезжай ближе!!
        Подросток очень удивился, услышав свое имя, и, нисколько не боясь опасности, направил взмыленного коня ко входу в заколдованное ущелье. За ним последовали несколько номадов из его личной охраны, но он остановил их требовательным окриком.
        Когда он подъехал ближе, его на узкой тропе уже ждал Торбеллино, из-за пояса которого торчали рукоятки двух пистолетов. За спиной юноши стоял в боевой раскраске суровый рэдперос с карабином в руках.
        - Мир тебе, смелый Гэрэт! - приветствовал юного номада юноша.
        - Торбеллино! Так ты убежал от пиратов?!
        - Как видишь. Помнишь, я тебе рассказывал, что очень хотел бы вернуться домой, к морю, к друзьям? Как видишь, моя мечта сбылась, я вернулся.
        - Мы вас догнали, ты должен вернуть нам беглого раба моего отца.
        - Гэрэт, это невозможно. Догнать-то вы догнали, лошади у вас выносливее наших оказались, но схватить нас вы не сможете, узкий проход станет для твоих воинов неразрешимой преградой. У меня четыре лучших стрелка-рэдпероса, и они прекрасно знают свое дело. Ни один из номадов, каким бы он героем не был, не пройдет по этой тропе на ту сторону Поющего Ущелья.
        - Тогда я пошлю часть отряда в обход, и они нападут на вас с другой стороны! Ты и твои люди на наших землях! Лучше верни Толмача по-хорошему, и можешь спокойно покинуть наши владения. Даю слово, мои воины преследовать вас не будут!
        - Нет, Гэрэт! Я не могу этого сделать. Во-первых, я обещал матери Толмача, что освобожу ее сына из плена, и я, что бы ни случилось, сдержу свое слово. А во-вторых, пока твои кочевники поедут в объезд, пройдет много времени. Они на той стороне ущелья появятся только под утро, за это время мой гонец доскачет до племени рэдперосов, и тут раньше номадов окажется тысяча самых отважных воинов.
        Загорелое лицо гордого сына степей стало задумчивым. Торбеллино последним аргументом разбивал в пух и прах все его планы.
        - Гэрэт, я тебя уважаю! Ты - мужественный воин. Понимаю, тебе трудно принять решение, но подумай о своем войске. Многим из них придется сегодня погибнуть, и погибнут они, сражаясь не в бою с врагом, а при попытке поймать какого-то жалкого раба. Давай закончим миром нашу встречу и по-доброму разъедемся в разные стороны. Это не будет позором, так как тут просто нет другого выхода.
        - Хорошо, Торбеллино, - чуть помедлив, сказал юный предводитель номадов. - Ты хороший человек, я благодарен судьбе, что ты был моим другом. Если бы это был не ты, я бы любой ценой вернул раба своего отца обратно в кочевье. Прощай! Но предупреждаю тебя: больше никогда не становись на моем пути! Мне придется убить тебя!
        Гэрэт резко развернул коня, хлестнул его по крупу плеткой и поскакал к своему отряду. Номады запылили в сторону родных холмов и вскоре скрылись из виду.
        Торбеллино и его спутники проехали Поющее Ущелье и благополучно переправились на противоположную сторону Янтарного Ручья. Здесь можно было не опасаться номадов, здесь уже были не их владения. В племени рэдперосов юноша и спасенный из рабства не задержались, уж больно им обоим не терпелось добраться до Ноузгея и осчастливить бедную женщину, мать Толмача.
        Глава 20
        Нападение шайки разбойников
        В Ноузгей наши герои въехали ранним утром, когда над городом стоял веселый птичий гвалт и звон от пчел, собирающих цветочный нектар. Торбеллино в отличие от Толмача был в наряде рэдпероса, с двумя красными перьями в волосах и боевой раскраске, чтобы его не узнали полицейские ищейки. Пока они медленно ехали по улицам, у Толмача чуть не отвалилась голова от постоянного верчения ею по сторонам. Ему все было любопытно. Окраины родного города здорово изменились за долгое его отсутствие. Они миновали Старую Площадь и переехали древний мост, каменные перила которого, несмотря на ранний час, как всегда, были облеплены мальчишками-рыболовами. Через пару кварталов они наконец-то свернули на родную улицу Кипарисов.
        - Подожди, так нельзя. Как бы плохо с сердцем у твоей матушки не стало. Еще чего грохнется в обморок. Думаю, ее необходимо сначала подготовить. Я поеду первым, поговорю с ней, подготовлю ее, а уж потом позову тебя.
        - Хорошо, Торбеллино. Ты, пожалуй, прав. Ее надо беречь, она столько горя и переживаний перенесла из-за меня. Езжай, дружище… Я подожду здесь, только прошу, сделай это как можно быстрее. Я так стосковался по ней и родному дому…
        - Не переживай, старина, я мигом обернусь! - Торбеллино спрыгнул с седла и передал поводья Толмачу. Через секунду он уже открыл калитку, увитую плющом, и исчез из виду. Послышалось заливистое тявканье собаки.
        Толмач тоже спешился и теперь стоял в нерешительности, глядя, не отрываясь, через забор на родной дом, наполовину скрытый зеленью деревьев и кустов.
        - Доброе утро, Мама Джульетта! - весело приветствовал юноша хозяйку дома. - Вот я и вернулся!
        - Торбеллино! Наконец-то, дорогой мой! Я тебя сразу и не узнала в этом необычном наряде, - воскликнула счастливая женщина, обнимая и целуя гостя.
        - Это для маскировки, чтобы враги не узнали. Меня же разыскивает полиция.
        - Я так тосковала и все время о тебе думала, переживала! Все ли у тебя, дорогой, в порядке? Спасибо, что не забыл старую Маму Джульетту.
        - Как я мог вас, моя родная и хорошая, забыть? - юноша, наклонившись, нежно обнял пожилую женщину, - Я хочу вам сегодня устроить настоящий праздник. Хочу, чтобы на вашем лице отныне сияла только радостная улыбка, чтобы вы были счастливы, Мама Джульетта!
        - В моем доме так давно не было праздников, - сказала грустно хозяйка, смахивая платочком набежавшую слезу.
        - А мы устроим! Грандиозный праздник устроим! Это я беру на себя. Хочу вас предупредить, Мама Джульетта, у нас сегодня будет дорогой гость, он вам очень-преочень понравится!
        - Наверное, твоя Джой, да? Я угадала?
        - Нет, не Джой. Только, очень прошу вас, не волнуйтесь. Обещаете?
        - Торбеллино, ты говоришь загадками. Ты, наверное, хочешь сказать, что мой Макото вернулся?
        - Мама Джульетта, милая моя, как вы догадались? Ну, конечно же, вернулся ваш сын Макото! Живой и невредимый! Стоит у калитки и боится за ваше больное сердце!
        Таверну, что находилась у развилки дорог, на обратном пути юноша объехал в темноте стороной, от греха подальше. В его памяти остались довольно неприятные воспоминания о гостеприимстве Толстяка Авидо. Но эти предосторожности не спасли нашего героя. Вот что произошло, дорогой читатель, с ним дальше. Отъехав на приличное расстояние от придорожного заведения с дурной славой, он решил устроить привал и переночевать на опушке милой березовой рощи, что попалась по пути. Расседлав и стреножив коня, Торбеллино устроился на мягкой траве, завернувшись в теплое шерстяное одеяло, подаренное рэдперосами. И сразу провалился в глубокий сон, то ли запах свежей зеленой травы, то ли накопившаяся усталость последних дней сказались на нем… Наверное, и то, и другое.
        Торбеллино приснилось, что он парит высоко над землей, что у него вместо рук белые упругие крылья. Он летит над морем, а внизу видны малюсенькие кораблики под парусами. Вон и фрегат «Пари», на котором он когда-то был рабом, а вон там, ближе к горизонту, курится вулкан на Острове Зеленый Ад, а рядом с островом десяток кораблей, наверное, это эскадра адмирала Гавилана. А вот и Мейби, окруженный высокими пальмами, с городской площадью, заполненной азартными горожанами.
        Торбеллино взмахнул крыльями, пронесся над городом чудаков и Бухтой Свиней и повернул в сторону Залива Одиноких Сердец. Показался мыс с белым домиком и маяком Старого Галса. В маленькой бухточке виден шлюп «Ослепительный», в воде барахтаются Джой, Фидело и Малыш. Торбеллино стал кружить над бухточкой, опускаясь все ниже и ниже…
        Счастливая Джой подняла голову, смеется и машет ему рукой. Фидело носится по песчанной косе и радостно лает, Малыш кувыркается через голову… Вот и Старый Галс появился и медленно спускается по крутым каменным ступенькам к морю. Сделав несколько кругов над ними, юноша начинает быстро снижаться. Слышен только протяжный свист ветра в ушах, да ощущается трепет хрупких крыльев.
        Но, увы, мягкого приземления у него не получилось, он задел правым крылом песчаную отмель, его резко развернуло, и он неудачно шлепнулся боком на прибрежный песок.
        Неожиданно со стороны моря послышалось громкое конское ржание. Вдруг откуда ни возьмись, в бухте появился фрегат «Пари», который несся под всеми парусами прямо на них. На капитанском мостике в белом фраке стоял и криво ухмылялся капитан Малисиозо, а рядом с ним капризно тявкала лохматая Барабоська…
        Торбеллино схватил Джой за руку, и они побежали прочь от берега. За спиной слышались топот сапог, громкий свист и громоподобный смех боцмана Грозеро…
        Торбеллино на бегу обернулся назад… За ними гналась толпа раъяренных пиратов, которые палили из пистолетов и размахивали тяжелыми абордажными саблями… Что-то больно ударило его в бок… Неужели ранили? Ноги подкосились, он упал, снова вскочил, но ноги не слушались… Чьи-то грубые руки схватили его за плечи и дернули резко назад…
        Наш герой рванулся и открыл глаза…
        Светало. Над опушкой висел легкий утренний туман, на траве поблескивала прозрачными бисеринками роса.
        Перед ним стояли, ухмыляясь, какие-то вооруженные люди. Его крепко держали за руки два дюжих типа со зверскими физиономиями, в шляпах с перьями.
        Торбеллино, не раздумывая, поднял руки и нырнул под захват, поставив врагов в неловкое положение. Свалив запутавшихся противников на землю и освободившись, он оглянулся… Со всех сторон его окружала группа разбойников, человек восемь-девять. С пятерыми нападавшими он справился без особых усилий, можно сказать, расшвырял их играючи. Уроки Сан-Сана не прошли даром. Двое разбойников громко стонали от боли, корчась на земле.
        Но «жирную точку» в схватке поставил здоровый бугай, который бросился юноше под ноги и вцепился хваткой бультерьера, освободиться от которой не было никакой возможности. В следующее мгновение на плечах Торбеллино повисло сразу несколько человек. Через несколько минут наш герой был связан по рукам и ногам.
        - Какой шустрый рэдперос попался, - сказал один из разбойников, потирая ушибленное в драке плечо и оглядываясь на связанного юношу. - Как он нас ловко раскидал в стороны!
        - Зря мы его поймали, братцы! - пробурчал другой, вытирая рукавом рубахи разбитый нос.
        - Почему зря?
        - Дело в том, что его никто не купит, с кем угодно бьюсь об заклад!
        - Я соглашусь с тобой, - заявил один из разбойников, раскуривая трубку. Продать пойманного рэдпероса - гнилой номер!
        Голос говорившего показался Торбеллино очень знакомым, где-то он уже его слышал.
        - С чего ты взял, что не купят, Фернандо?
        - Рэдперосы - народ гордый. Они с рождения - воины. Рабами никогда не были и не будут…
        - Точно, не купят, Фернандо прав. Толку от них никакого. Они свободолюбивый народ. Скорее умрут, но рабами не станут. Мне приходилось видеть таких.
        «Так это же Фернандо! Один из тех разбойников, кто захватил меня в Таверне Толстяка Авидо», - вспомнил юноша, приглядываясь к старому знакомому.
        - Что ж получается, братцы, мы зря на него охоту затеяли? Зря мне чуть руку не сломали? - стал возмущаться бугай, который вцепился в ноги юноши.
        - Выходит, что зря, Трончило. Хотя, почему зря. Конь у него неплохой, можно за него и седло в Бельканто или Ноузгее хорошие деньги выручить.
        - Ну, а ты, что ты предлагаешь, Паоло?
        - Отпустить охотника, зачем нам лишняя головная боль.
        - Нет, братцы, отпускать не будем. Пусть Одноглазый Бласфемо разбирается и решает, что с ним делать.
        - Кроме коня, седла, уздечки и шерстяного одеяла с него и взять-то нечего. Даже оружия при нем нет.
        - Надо же, еле справились с ним! С виду не такой уж и могучий, а дерется отчаянно! Шустеро и Фернандо чуть руки не переломал. Если б не Трончило, наверное, мы бы с ним ни за что не справились.
        - Крепкий, оказался, паренек.
        - Не мудрено, братцы. Они с детства приучены диких коней объезжать, зверя преследовать да по скалам лазить. Они не пьют вино и не валяются сутками в гамаке, как ты, Барабано. Ты и утреннюю зарядку, наверное, забыл, когда последний раз делал.
        - Вовсе не забыл! - взорвался рыжий кривоногий Барабано. - Это было, когда я учился в школе.
        - Барабано, ну и рассмешил! Братцы, держите меня, я сейчас лопну от смеха! Вы слышали? Ха! Ха! Он учился в школе! - во всю глотку загоготал, покатываясь от смеха, толстый Трончило.
        - Да, учился! Если хочешь знать, я даже читать и считать умею!
        - Ха! Ха! Ха! Читать вывески на трактирах! Ха! Ха!
        - А считать, дружище, мы все умеем! Денежки-то счет любят! - отозвался Фернандо.
        - Я тоже в школе учился! - откликнулся один из разбойников. - Правда, недолго. У меня даже «пятерка» была!
        - Пятерка?! - разбойники удивленно уставились на говорившего, как на какое-то чудо.
        - Пятерка! Правда, по пению.
        - Хватит болтать! - грубо прервал бывших учеников упитанный хмурый детина, вероятно, старший в группе. - Пора пойманного охотника к Бласфемо доставить!
        Глава 21
        Вновь в плену у Бласфемо
        Шумная веселая компания разбойников въехала в заброшенный форт Адиос. Торбеллино с завязанными глазами стащили с лошади и повели по каким-то гулким коридорам, потом по каменным ступеням крутой лестницы куда-то вверх. Стук подошв отдавался звонким эхом под сводами старой крепости. Через пару минут его бесцеремонно втолкнули в жарко натопленное помещение. Краем уха юноша слышал тихое потрескивание дров в камине, позвякивание ножей о тарелки и чье-то громкое чавканье.
        С его глаз сорвали черную повязку. Дневной свет больно резанул по глазам, заставив зажмуриться. Торбеллино увидел перед собой знакомую просторную комнату с жарким камином и большим круглым столом, за которым восседал старый знакомый… Лысый Одноглазый Бласфемо собственной персоной! Который удивленно уставился единственным глазом на пленника. Он был в полосатом махровом халате и меховых тапках на босу ногу, из-за пояса торчала рукоятка знаменитого кинжала Папарана, похищенного из столичного Исторического музея. Голова повязана полотенцем, похоже, сегодня его вновь посетила давняя приятельница - мигрень. После такой грандиозной попойки, какая была накануне в честь его дня рождения, может посетить и не только мигрень…
        - Ба! Вот так встреча! - воскликнул удивленный атаман разбойников громовым голосом. - Не ожидал, не ожидал! Чудо какое-то! Это прямо бесценный подарок к моему дню рождения! Спасибочки, братцы!
        - Рады стараться, атаман! - прогудел довольный Трончило, бесцеремонно толкая кулачищем в спину пленника.
        - День добрый, господин атаман, - поприветствовал юноша грозного хозяина форта Адиос, предводителя разбойничьей шайки «Ночные гости». - Рад вас видеть в добром здравии.
        - Ха! Ха! Он рад, видите ли, меня лицезреть! А я то, как рад видеть тебя, голубчик, если б ты только знал! Ты зачем в рэдпероса вырядился? Думал, что не узнаю?
        - Нет, что вы, господин атаман! У меня и в мыслях такого не было. Просто сложившиеся обстоятельства заставили поменять одежду на наряд лесного охотника.
        - Обстоятельства… - проворчал Бласфемо. - А знаешь ли ты, пацан безмозглый, что по твоей шкуре давненько плачет вот эта плетка-семихвостка, что по твоей вине у меня погиб добрый десяток самых лучших отпетых разбойников?
        - Я вас не понимаю, господин Бласфемо, вы о чем? - недоумевая, спросил озадаченный юноша.
        - Он, видите ли, не понимает. А кто послал моих лучших сорвиголов на верную гибель к пещере с сокровищами Малисиозо?
        - К пещере Малисиозо?
        - Да, к ней проклятой! Там их разделали под орех свирепые циклопы! Разорвали бедолаг в клочья!
        - Господин Бласфемо, позвольте уточнить. Во-первых, не я посылал туда ваших людей, а посылали вы сами. А во-вторых, я с самого начала предупреждал вас, что пещера с несметными сокровищами надежно днем и ночью охраняется братьями-циклопами.
        - Гм… верно. Говорил. Но это нисколько не умаляет твоей вины в гибели моих разбойничков. Ты мне ответишь, несчастный мальчишка, жестоко поплатишься за содеянное, клянусь моим волшебным кинжалом.
        Голова у Торбеллино напряженно работала, ища какой-нибудь выход из сложившейся тупиковой ситуации. Чудесным спасением оказалось упоминание одноглазым разбойником слова «кинжал». Юноша уцепился за это слово, как за спасительную соломинку.
        - Господин Бласфемо, но волшебным кинжалом обладаете не только вы.
        - Что ты там вякнул, жалкий слизняк?!
        - Я говорю, что знаю, где есть такой же волшебный кинжал, как у вас.
        - Таких больше нет. Он единственный такой на всем белом свете. Это древний-предревний клинок.
        - Честное слово, я такой же держал в своих руках.
        - Быть этого не может! Врешь, щенок! - рявкнул рассерженный атаман, подскочив в кресле.
        - Клянусь своими родителями! Не сойти мне с этого места!
        - Хорошо, тогда ответь мне, где ты его держал, милейший? И куда ты его дел?
        - Он находится в надежном месте, господин Бласфемо. Об этом знают только несколько человек. Я, ваш покорный слуга, атаман Малбено и двое золотоискателей.
        - Проклятый Малбено? Я не ослышался? Ты упомянул имя моего ненавистного соперника?! - угрожающе засопел одноглазый разбойник.
        - Да, господин, именно Малбено отнял его у меня. Рукоятку кинжала украшал огромный рубин, такой же, как на вашем.
        - Выходит, Малбено обладатель такого же волшебного клинка? Этого еще не хватало!
        - Не совсем так, господин атаман.
        - Как прикажешь, тогда тебя понимать. Ты все время юлишь и стараешься запутать мои мысли, гадкий мальчишка!
        - Нисколечко. Давайте с вами договоримся, я вам расскажу все о волшебном кинжале, а вы меня за это отпустите на свободу.
        - Ну и хитер ты, братец! Тебя уже отпускали один раз, и чем это все закончилось? Гибелью моих надежных товарищей! Проклятье! - взвился атаман.
        - Господин Бласфемо, ну неужели волшебный кинжал, которому нет цены, не стоит свободы какого-то несчастного мальчишки. Если вы будете так торговаться, то можно потерять драгоценное время, и атаман Малбено со своей шайкой завладеет очень ценной вещицей и станет непобедимым.
        - Что?! Что ты сказал, ублюдок?! Я тебя в порошок сотру вот этими руками за твои гнусные слова!
        - Я говорю, что Малбено может опередить вас, и вы останетесь с носом, - промолвил Торбеллино.
        - С носом?! - Бласфемо, заорав, в ярости топнул ногой по паркету. Из-под стола в испуге выскочил заспанный жирный кот, который отъедался при атаманских апартаментах.
        - Ладно, говори! - вдруг смилостивился разбойник. - И не вздумай соврать, я тебя из-под земли достану и вытрясу из тебя жалкую душонку!
        - Господин Бласфемо, позвольте присесть, рассказ будет довольно длинный. И он не для посторонних ушей, - сказал юноша, многозначительно стрельнув взглядом в сторону группы разбойников.
        - Развяжите его! - распорядился атаман.
        Подшефные Бласфемо быстро освободили Торбеллино от веревок и навострили уши, чтобы услышать тайну об удивительном кинжале с драгоценным камнем.
        - А теперь ступайте вон! - рявкнул на своих помощников предводитель, грозно сверкнув единственным глазом. - Да не вздумайте под дверью подслушивать! Я вас, хорьков, знаю!
        Разбойников как ветром сдуло.
        - Угощайся, - разбойник милостиво подвинул юноше серебряное блюдо с аппетитным окороком.
        Сильно проголодавшийся Торбеллино не заставил себя долго упрашивать и отхватил ножом ароматный кусок.
        Подождав немного, пока гость утолит голод и жажду, разбойник сказал:
        - Ну, а теперь давай выкладывай все про кинжал и ничего не утаивай! Иначе я выверну тебя наизнанку!
        Юноша подробно рассказал про свои приключения, про кинжал, про заброшенный форт Нэниес, про разбойника Малбено, про привидение…
        - Так ты считаешь, что кинжал находится все еще там, в башне?
        - А где ему еще быть? Малбено перепугался не на шутку и убежал, форт давным-давно никто не посещает, все смертельно боятся привидений, - сказал Торбеллино, видя, как у Бласфемо загорелся от жадности единственный глаз.
        - Боятся, говоришь? А вот Бласфемо никого не боялся и не боится! Чихал он на всякие там привидения с высокой башни! Это пусть трусливый хорек Малбено со своими собаками боится, он всегда был трусом!
        - Вам виднее, но мне он показался отчаянным малым.
        - Малбено? Какой он отчаянный? Так, жалкий трусишка с мокрыми штанами, ему бы в песочнице играть и куличики из песка делать, а не разбоем заниматься на большой дороге.
        - Господин Бласфемо, я все вам рассказал, теперь-то я могу идти? - спросил Торбеллино, нерешительно поднимаясь из-за стола.
        - Нет уж, дудки! - взорвался разбойник. - Чтобы я и мои люди опять по твоей милости вляпались в какую-нибудь жуткую переделку? Отправишься с нами в форт Нэниес, а там уж посмотрим на твое образцовое поведение. Если наше дельце выгорит и волшебный кинжал окажется у меня в руках, так и быть, отпущу тебя, птенец, на все четыре стороны.
        - Как скажете, господин атаман, хотя, если честно, я особо не горю желанием наведываться в заброшенный форт, в гости ко всяким там привидениям, - отозвался Торбеллино.
        - А тебя никто и не спрашивает, молокосос. Ешь лучше, пока угощают. Завтра деликатесов не обещаю.
        После сытного обеда в апартаментах атамана шайки «Ночные гости» юношу отвели в темный сырой подвал, где даже не селились пауки и мыши, и заперли на крепкий засов в одной из многочисленных камер, в которых разбойники обычно держали своих пленников в ожидании выкупа.
        Торбеллино первым делом внимательно обследовал свою новую обитель, методично простучал стены, проверил на прочность ржавые прутья решетки и окованную железом дверь на скрипучих, тронутых временем петлях. Нет, бежать отсюда невозможно. Остается одно: смиренно сидеть и ждать дальнейших действий разбойников. Юноша вытянулся на грубо струганных нарах и задумался. Незаметно для себя задремал и погрузился в крепкий сон, и ему приснились счастливая Джой, резвый Малыш, веселый Фидело… Они втроем плескались у берега… А он, Торбеллино, что есть сил плыл и плыл и почему-то никак не мог до них доплыть, его все время сносило прибрежным течением в сторону Залива Одиноких Сердец… Маяк Старого Галса и любимые друзья с каждым мгновением удалялись все дальше и дальше, пока не превратились в маленькие точечки, а потом вообще скрылись в морской дымке… И он остался один среди волн…
        Наш герой проснулся от противного скрежета ржавого засова. Было уже утро, за ним пришли. Похоже, никто его завтраком кормить не собирался. Да он и не хотел. После столь шикарного вчерашнего угощения есть не хотелось. Его вывели во внутренний дворик форта, где уже слонялись вооруженные до зубов разбойники, которым предстояла под предводительством Бласфемо экспедиция в далекий форт Нэниес за волшебным кинжалом. Наконец появился заспанный сердитый атаман, он был с утра не в духе. К крыльцу подвели его вороного жеребца и помогли на него взгромоздиться. Торбеллино усадили на невзрачную смирную кобылку и, чтобы не удрал, крепко привязали к седлу. Отряд, состоявший из двенадцати самых отчаянных головорезов и пленника, не спеша выехал за ворота форта, направляясь на запад.
        Целый день путешественники уныло тряслись в седлах, сделав только два коротких привала на берегах Медвежьего Озера и Янтарного ручья. Связанный юноша с грустью и потаенной надеждой смотрел на противоположный крутой берег, где-то там, за лесом, находится стойбище его верных друзей-рэдперосов. Эх, хоть бы кто-нибудь из охотников увидел его. И тогда он в мгновение ока будет освобожден из плена. Но, увы, маленький отряд беспрепятственно миновал земли гордых рэдперосов, так никого и не встретив на своем пути, и углубился в малоизведанный дремучий лес. Старая заброшенная дорога, ведущая к форту Нэниес, давно заросла сорной травой и мелким кустарником. По ней уже многие десятилетия никто не ездил. Изредка можно было еще встретить верстовые покосившиеся столбы с выцветшими на ветру и солнце указателями.
        Вечером отряд сделал ночевку на одной из полян с родником, из которого бил фонтанчик с холодной прозрачной водой. Пока жарился на вертеле молодой барашек, притомившиеся разбойники, развалившись с блаженством на ароматной траве, слушали виртуозную игру Джерико на губной гармошке. Торбеллино поймал себя на мысли, что нежные мелодичные звуки, издаваемые инструментом Джерико, никак не вязались с разбойничьей профессией музыканта. Чего парню не хватало в жизни, почему он избрал этот путь, почему пошел по скользкой кривой дорожке? Сейчас бы имел свой дом, полный счастья, молодую заботливую жену, дюжину маленьких веселых ребятишек… Так нет же, носит его нелегкая ночью по дорогам в поисках приключений на свою буйную головушку.
        Ранним утром, как только забрезжил рассвет, отряд отправился дальше. К вечеру второго дня пути в сумерках впереди показались башни брошенного гарнизоном форта. Осторожный Бласфемо распорядился сделать последний привал, въезжать в темное время суток в форт он поостерегся. Мало ли что может в темноте случиться.
        Глава 22
        Привидение форта Нэниес
        Шайка разбойников, настороженно оглядываясь по сторонам, миновала подвесной, на ржавых цепях, мост, кованые ворота и оказалась во дворе заброшенного форта.
        - Ну, показывай, где та башня, где Малбено кинжал оставил, - умышленно громко прогудел атаман, чтобы подбодрить себя и свою притихшую вооруженную братию.
        - Все произошло вон в той башне, - отозвался Торбеллино, показывая рукой на дальнюю от ворот башню с флюгером.
        Всадники остановились у подножия башни.
        - Никому никуда не расходиться! - приказал громовым голосом Бласфемо. - Коней не расседлывать!
        Разбойники нехотя спешились.
        - Говоришь, дал стрекача вместе со своими собаками? Ха! Ха! Ха! - захохотал во всю глотку Бласфемо. - Узнаю трусишку Малбено. Это он с виду такой грозный и смелый, а на самом-то деле трус, каких поискать. Я его еще со школьной скамьи помню. Он всегда трясся, как осиновый лист, все боялся, что к доске отвечать вызовут.
        - Пусто как-то тут. Захламлено все кругом, - подал голос Паоло, тревожно озираясь.
        - Сразу видно, что тут тыщу лет никто не обитает, - отозвался Фернандо, пиная сплющенную позеленевшую кружку, попавшую под ноги.
        - Говоришь, здесь чертовщина какая-то происходит. Но ничего, нам чертовщина не страшна, мы ее не боимся, мы сами похуже чертей будем! Верно, ребята?! - заявил разбойник Трончило, о злодействах которого в округе ходили жуткие слухи.
        Разбойники на все лады загалдели, угрожающе размахивая оружием.
        - Со мной и Торбеллино пойдут Фернандо, Джерико, Трончило, Мурдо и Форрабо. Остальные ждут нас здесь! - Бласфемо лихо спрыгнул с седла, бросил поводья Паоло, достал из-за широкого кожаного пояса два здоровенных двуствольных пистолета и взвел курки.
        Разбойники тоже самое проделали со своими пистолетами, теперь им был не страшен даже сам черт.
        - Пусть только заявится твое привидение, я всажу ему в брюхо и в башку по паре горячих орешков! - щеря большие желтые зубы, весело засмеялся атаман. - Ну, смелее двигай вперед! И не трусь, молокосос! Я с тобой!
        Торбеллино, настойчиво подталкиваемый сзади в спину нетерпеливым разбойником, направил свои нетвердые стопы ко входу в башню с привидением. За ними шумной гурьбой повалили, размахивая оружием, возбужденные «ночные гости».
        Вот открытая настежь массивная дубовая дверь, вот стершиеся от времени каменные ступени лестницы, ведущей наверх в комнату с привидениями. У Торбеллино от волнения сильно билось сердце, ноги стали ватными, он с трудом их переставлял, будто к ним подвесили тяжелые гири.
        - Мы пришли, - прошептал бледный юноша, кивая атаману Бласфемо на дверь комнаты.
        - Открывай, чего стоишь, как истукан, - отозвался громко сопящий главарь, сжимая в потных руках тяжелые пистолеты.
        Юноша осторожно потянул на себя кованое кольцо, дверь бесшумно распахнулась. В наступившей гробовой тишине отчетливо слышалось даже хлопанье ресниц Фернандо, на которого внезапно напал нервный тик.
        - Входи, чего застрял? - атаман пребольно ткнул дулом пистолета нашего героя под ребра.
        Торбеллино, преодолевая страх, шагнул в знакомое помещение…
        Вдруг мимо него, откуда ни возьмись, с фырканьем и шипеньем пронеслись на выход два облезлых кота и скатились стремительно вниз по лестнице. Перепуганные разбойники шарахнулись в разные стороны. Джерико чуть было не разрядил в них пистолеты с перепугу.
        - Фу, ты черт! - выругался, сплюнув под ноги, Фернандо. - Напугали до смерти, черти окаянные!
        - Ну, если полосатые кошаки тут запросто лазят, то и нам бояться нечего, братцы! - сделал вывод Бласфемо, с решительным видом шагнув за юношей в комнату.
        Торбеллино, успокоившись, осмотрелся. Здесь все было, как в тот памятный день, когда он попал в плен к разбойнику Малбено. Та же охапка старой соломы, пропахшая кошачей мочой, закопченный камин, ободранное кресло, дубовый стол с флягой вина, с рассыпанными по нему золотыми монетами, старинный кинжал, воткнутый в него… Все тоже самое, только пыли чуть прибавилось.
        - Братцы! Смотрите! Золото! - вдруг завопил как безумный Фернандо. Выпучив от удивления глаза, он бросился вперед и сгреб волосатыми руками монеты со стола, и они в один миг исчезли в бездонных карманах его кожаных штанов.
        - Сейчас же верни монеты на место! Имей хоть капельку совести, негодяй! - угрожающе рявкнул Бласфемо, испепелив молниями единственного глаза зарвавшегося наглеца. - Я кому сказал?!
        Фернандо застыл, как в столбняке. Расставаться с золотом ему ну никак не хотелось, и он тянул время. Авось, ситуация как-нибудь сама по себе рассосется. Неизвестно, что сделал бы рассерженный атаман с разбойником, если бы в этот момент не отвлек всех пленный юноша.
        - Вот, тот самый кинжал, о котором я вам говорил, господин Бласфемо, - сказал Торбеллино, кивая в сторону торчащего из стола клинка.
        - Мда, парень, ты был прав! Он как две капли воды похож на мой! - вокликнул пораженный атаман, забыв про Фернандо, про золотые монеты и про все на свете.
        - Глянь, и рубин такой же, как на твоем! - прогудел за спиной атамана Трончило.
        - Сейчас мы проверим его чудесные свойства! - отозвался разбойник.
        Бласфемо, передав заряженные пистолеты Джерико, шагнул к столу и резким рывком выдернул кинжал из стола.
        - Посмотрим, на что ты способен, - пробормотал он и, взмахнув, резко рубанул по краю дубового стола.
        Клинок, описав в пространстве дугу, как сквозь масло, без особых усилий прошел через толстую твердую древесину.
        - Отлично! Вот это клинок так клинок! - расплылся в широкой улыбке восхищенный атаман. - Теперь я самый могущественный человек на земле. Проси, парень, все, что хочешь! Бласфемо умеет быть щедрым!
        - Премного наслышаны, - тихо буркнул за спиной кто-то из недовольных разбойников и под грозным взглядом атамана тут же осекся.
        - Благодарю вас, господин Бласфемо, за доброту, но мне ничего не надо, кроме свободы, - отозвался Торбеллино. - Вы обещали отпустить меня.
        - Свободы? Да я тебя, несчастный мальчишка, осыплю золотом с головы до ног! Ты только слово скажи!
        - Золотом! Золотом! Золотом! Золотом! - вдруг прозвучал гулким эхом под сводами комнаты зловещий, леденящий душу голос.
        Все окаменели, застыли, как изваяния. Лица у всех вытянулись и стали белыми. У растерявшегося Бласфемо отвисла нижняя челюсть, у всех остальных волосы на голове встали дыбом и по спинам побежали мурашки. Фернандо трясло так сильно, что было слышно, как в глубоких карманах широченных штанов позванивают золотые монеты.
        - Кто ты? Я тебя не боюсь! - отчаянно завопил, придя в себя, разбойничий главарь, сверкая глазом и размахивая бестолково во все стороны волшебным кинжалом.
        - Я - твоя смерть! - прозвучал в ответ скрипучий голос. - Ты сделал большую ошибку, что пришел сюда! Ты больше никогда не будешь атаманом! У тебя не будет больше твоей шайки разбойников!
        - Молчи, проклятая тварь! - взвился в ярости Бласфемо. - Пока я с тобой не разобрался!
        - Ха! Ха! Ха! Знаешь Улицу Вечерней Звезды в Бельканто?
        - Еще бы не знать! - ответил удивленный разбойник. - Там находится парикмахерская моего отца!
        - Сегодня утром старый Папетти умер. Вот, там отныне твое место! Ха! Ха! Ха!
        - Еще одно слово, и, клянусь, я разделаю тебя, как мясник свиную тушу! - завизжал, выйдя из себя, Бласфемо, став похожим на плащ дворцового палача.
        - Ха! Ха! Ха! - снова раздался в ответ ужасающий хохот. - Посмотрим кто кого! Вон отсюда! Считаю до семи! Раз, два…
        При счете у притихших перепуганных разбойников стало из онемевших рук валиться на пол оружие. А у трясущегося Фернандо каким-то неведомым чудом вывернулись наизнанку бездонные карманы, и из них со звоном посыпались на каменные плиты золотые монеты. При счете «шесть» волна ледяного ужаса объяла всех находившихся в комнате. И они с дикими воплями, давя и толкая друг друга, высыпали на крохотную лестничную площадку и оттуда скатились кубарем вниз, отделавшись незначительными ушибами и синяками. Выбежав из башни во внутренний дворик, разбойники, объятые неописуемым ужасом, бросились к своим лошадям. Вскочив в седла и пришпорив коней, понеслись во весь опор, кто куда, прочь от проклятого форта Нэниес.
        От бешеной скачки у Торбеллино сильно разболелась голова. Бок о бок с ним, не разбирая дороги, скакал бледный как смерть, Бласфемо, потерявший где-то свою широкополую шляпу со страусиным пером. Лицо у него сильно осунулось, злое суровое выражение куда-то пропало, он устремил неподвижный безумный взор вперед, в одну точку, и все время повторял одну и ту же фразу:
        - Бедный папа… Бедный папочка…
        Торбеллино оглянулся назад, остальных разбойников из шайки не было видно, они либо отстали, либо ускакали в другую сторону. У брода через ручей утомленный Торбеллино спрыгнул с загнанной кобылы, решив дать хоть немного передохнуть бедному животному, а заодно и привести свои путанные мысли в порядок. Атаман же, не сбавляя сумасшедшей скачки, одним махом преодолел брод, выскочил на противоположный берег и исчез с вороным жеребцом в густых зарослях дремучего леса. Ополоснув разгоряченное лицо в прохладной воде, Торбеллино взял кобылу под уздцы и направился с ней вдоль стремительного потока. Он знал, что загнанных лошадей нельзя вот так резко останавливать, а надо им дать постепенно придти в себя. Скакать за атаманом Бласфемо не имело никакого смысла, юноша сдержал свое обещание. Привел того в форт Нэниес и теперь мог себя считать абсолютно свободным. Двигаясь по берегу, он вскоре оказался недалеко от Поющего Ущелья и там переправился вброд на другую сторону реки, где обитало племя рэдперосов. Не прошло и часа, как он добрался до стойбища своих друзей-охотников, где его встретили как родного.
        - Ну и кляча у тебя, где ты только такую отыскал? - удивился Ловкая Пантера, увидев невзрачную лошадь Торбеллино.
        - Коня, которого вы подарили, у меня разбойники отняли, вот приходится передвигаться на этой смирной добродушной кобылке.
        - Какие разбойники? - поинтересовался Веселый Бобр. - В наших краях их вроде не водится.
        - О, друзья, это длинная история…
        Торбеллино пришлось друзьям подробно рассказать о своих последних приключениях. Как довез спасенного Толмача до дома, как была счастлива Мама Джульетта, дождавшаяся своего сына, как потом он угодил в лапы шайки «Ночные гости», как с Бласфемо наведался в форт Нэниес за волшебным кинжалом, о паническом бегстве оттуда…
        В племени «Красные перья» наш герой гостил около пяти дней, а потом засобирался домой. До Бельканто его, как и в прошлый раз, проводила группа вооруженных рэдперосов во главе с Веселым Бобром. Спокойную кобылку юноша подарил Ферри, тот, не зная, что с ней делать, переправил ее своему младшему брату на молочную ферму, который был ей страшно рад. Там для лошадки нашлось место в теплой конюшне и посильная работенка.
        Глава 23
        В отпуск в горы
        В один из дней во время обеденного перерыва Ферри неожиданно заявил:
        - Полицейские ищейки рыщут повсюду в поисках нашей типографии, поэтому, дорогие мои, срочно свертываем свою деятельность и уходим в отпуск. Затихнем на некоторое время, пусть успокоятся.
        - Надолго? - спросил Торбеллино, подставляя чашку Жанне, которая разливала из кофейника кофе.
        - Недельки на две, думаю, будет вполне достаточно, чтобы усыпить внимание Рабиозо и бдительность его дотошных сыщиков.
        - Чем же заняться, ума не приложу, - пожаловался пухлый Гарри, задумчиво потирая мощный затылок.
        - Я же сказал, уходим в отпуск. Отдыхаем! - раздраженно вырвалось у Ферри. - Езжай к бабушке, в конце концов, в деревню, на природе развеешься, рыбку половишь в пруду. Чего в душном и шумном городе торчать?
        - Верно! Поеду к любимой бабульке, она давно меня ждет в гости.
        - Представляю, каким ты вернешься, придется двери расширять, чтобы ты протиснулся после бабушкиных пирогов и булочек с творогом, - усмехнулся Торбеллино.
        - Я что виноват, если полнею прямо на глазах. Ничего с этим поделать не могу.
        - Меньше трескать сдобные булочки надо, а то лопаешь за троих! - буркнул шеф.
        - Влюбиться тебе надо, Гарри, тогда сразу аппетит потеряешь, а заодно, и лишний вес, - посоветовала, весело смеясь, Жанна.
        - Дельный совет, - согласился Торбеллино, улыбнувшись. - Жанна права. Я тоже, пожалуй, уеду.
        - Э, нет, милый, отдыхать будем мы втроем: я, Жанна и Гарри. А тебе, Торбеллино, уготована иная участь. Придется смотаться в отряд к Крису и передать важный пакет, а потом уж можешь валить на свой маяк, к своей любимой девушке Джой.
        - Ферри, я не против. Все равно это почти по пути. Заскочу к Крису, если надо.
        - Только, ради всего святого, будь осторожен, - хозяйка цветочного магазинчика умоляюще взглянула на юношу.
        - Обещаю.
        - Жанна, пожалуйста, плесни мне еще кофейку.
        - Кому еще кофе? - спросила Жанна, наполнив чашку Ферри. И добавила, улыбнувшись. - Последний раз спрашиваю.
        - Спасибо, Жанна! И что бы мы без тебя делали?
        - Я бы тоже не прочь повторить, хотя больше предпочитаю кофе со сливками, - отозвался Гарри.
        - Вот победим - будешь каждый день пить кофе со сливками.
        - Это когда же будет?
        - Скоро, брат, скоро! - усмехнулся шеф. - А лучше езжай к бабушке, там тебе и кофе со сливками будет, и парное молочко из-под коровки.
        - А ты чем займешься в отпуске? - поинтересовался Торбеллино у Ферри.
        - А я отправлюсь к младшему братишке на ферму, проведаю, как там наша лошадка поживает, заодно порыбачу на тихой речке, золотистых пузатых карасиков половлю. А здесь за хозяйку останется наша несравненная Жанна, магазинчик нельзя оставить закрытым, это может вызвать подозрения у полиции.
        - Да, верно, могут обратить внимание, - согласилась Жанна. - Работал, работал и вдруг неожиданно закрылся.
        - Так что Жанна тоже отдохнет, отдохнет от нашей веселой и шумной компании, не придется готовить на такую прожорливую ораву, - заключил Ферри, многозначительно взглянув на Гарри и при этом делая акцент на слове «прожорливую».
        Пока Гарри и Жанна убирали со стола, шеф достал из тайника небольшой запечатанный пакет и вручил его юноше.
        - Здесь очень важные бумаги, от них зависит будущее нашего освободительного движения. Если тебе будет грозить неминуемая опасность сразу же, не раздумывая, уничтожь их. Они ни в коем случае не должны попасть в руки наших врагов.
        - Не волнуйся, Ферри, не подведу!
        - Не сомневаюсь. Поедешь с Формико.
        - Как? Формико в Бельканто? - удивился юноша.
        - Да, у меня на квартире живет.
        - Вот здорово! Тысячу лет его не видел. Вдвоем намного веселее! - обрадовался Торбеллино.
        - Поедете на дилижансе до Мейби. Будьте осторожны. Приклей усы, надень парик, очки. Да летний костюмчик, что Жанна принесла, одеть не забудь. Сойдешь за отца. И очень тебя прошу, береги мальчика.
        - Да я за него глотку любому перегрызу, - живо откликнулся Торбеллино, в порыве сжимая кулаки.
        - Верю. Поэтому тебя и посылаю.
        Утром на станции дилижансов юноша встретился с юным Формико, которого привел заспанный Ферри. Он, похоже, всю ночь работал. На мальчике была аккуратная матроска и белая шапочка с синим помпоном, его можно было смело принять за юнгу с корабля. Торбеллино же изображал отца мальчика. На нем был летний полотняный костюм, парик, усы и очки в позолоченной оправе, на голове соломенная шляпа, в одной руке трость, в другой - большой кожаный саквояж.
        Проводив и помахав на прощание друзьям рукой, Ферри стал ожидать своего дилижанса, который отправлялся чуть позже, в сторону Ноузгея.
        До Мейби наши герои доехали без особых приключений, если не считать вынужденной остановки из-за сломанной рессоры. Кучеру пришлось повозиться с ней полчаса. В городишке чудаков на прибывших никто не обратил никакого внимания. Все горожане, как обычно, толпились на площади под пальмами у длинных столов для тараканьих бегов. Друзья быстро пересекли площадь и улицу, на которой располагался полицейский участок. И миновали его вовремя, потому что минутой позже из него вывалился, грязно ругаясь, Восто. Он, оказывается, опять приезжал по вызову в город. Какой-то чудак решил изобрести печатный станок, соседи возомнили, что это подпольная типография и накатали донос в тайную полицию. Пришлось Восто бросить важные дела в столице и незамедлительно мчаться в Мейби, выяснять, не связано ли это с листовками повстанцев.
        Станок чудак, конечно, не изобрел из-за лени, он только лишь, мечтая, сделал эскиз на бумаге, и на другой же день о нем забыл. Восто был в ярости, он на чем свет стоит проклинал грязный неухоженный город и его ленивых жителей.
        Торбеллино и Формико на окраине города свернули на узкую тропинку, ведущую в горы, поросшие кедром. Через несколько часов лазания по горным лесистым склонам, они наконец-то спустились на прибрежную полосу и вдоль нее продолжили путь.
        - Торбеллино, если б ты только знал, как я хотел бы иметь такого брата, как ты, - вырвалось у восхищенного мальчика.
        - Чудак ты, Формико. Я тебе не брат, что ли? Думаешь, мне не хотелось иметь братьев? Я ведь на свете один-одинешенек. Кстати, тебе идет матроска, ты выглядишь как настоящий юнга.
        - Мне тоже нравится.
        - У меня в детстве была такая. Я же был когда-то юнгой на военном корабле.
        - Ты был юнгой?
        - Да, когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас.
        - Отец говорит, если мы победим, отдаст меня в мореходную школу, что находится в Брио. А ты на каком судне плавал?
        - Не плавал, а ходил. Так принято говорить у настоящих моряков. Я был юнгой на бриге «Отважный», мы патрулировали Северное Море и охраняли Брио от набегов пиратов.
        - И сражаться с ними приходилось?
        - Нет, сражаться с ними как-то не пришлось, они нас здорово боялись, поэтому при одном только нашем появлении старались убраться побыстрее восвояси, в Пролив Кошмаров. Это со слабыми они смелые. А стоит кому-нибудь дать им отпор, так они сразу же бросаются наутек.
        - А какие-нибудь приключения с вами случались?
        - Да нет, что-то ничего особенного из приключений не припомню, если только вспомнить про случай, который с нами произошел в Море Теней.
        - Интересно, что там с вами приключилось?
        - Мы обычно туда старались не заходить, а тут как-то погнались за пиратской шхуной, и не вовремя разыгрался шторм. Нас отнесло в Море Теней. Тут-то все и началось…
        При этих словах Торбеллино сделал страшную гримасу, заинтриговав мальчика. Глаза у Формико сразу загорелись.
        - Что началось?
        - Сначала все на корабле почувствовали сильную головную боль, потом из глубины моря стали доноситься какие-то странные нарастающие глухие звуки, от которых все внутри начинало вибрировать, появилось чувство необъяснимого страха, звук, похожий на звон, нестерпимо давил на перепонки. Экипаж обуял ужас, все моряки, зажав руками уши, стали метаться по палубе, не находя себе места. Я и несколько матросов забились в темный трюм. От звуков стыла кровь в жилах. Люди сходили с ума, объятые ужасом. Восемь человек, обезумев, прыгнули за борт.
        - Ничего себе! Кошмар какой!
        - Нас спасло только то, что поднялся сильный северный ветер и неуправляемый корабль отнесло в сторону побережья, где мы чуть не налетели на опасные рифы. Мы бы погибли, если бы не наш отважный боцман, который вцепился в брошенный штурвал и выправил корабль.
        - Да… жуткая история.
        - Не говори. Мы тогда чудом спаслись. Только половина экипажа осталась в живых. С Морем Теней шутки плохи, туда суда стараются не заплывать. Старые моряки рассказывают, были случаи, что там пропадали корабли, что им иногда встречались в море брошенные суда без экипажей.
        - Как без экипажей?
        - А вот так. Совсем без экипажей. Смотрят, плывет навстречу корабль, но плывет как-то странно. Рыскает из стороны в сторону, такое ощущение, что рулевой за штурвалом либо уснул, либо сильно пьяный. Подплывают ближе, и что ты думаешь, там видят?
        - Что?
        - На клипере полный порядок, но ни души. Представляешь, ни одного человека, а в камбузе в кастрюле суп варится. Вот такие случаи бывали.
        - Да, странно. Куда же люди-то подевались с него?
        - Я думаю, наверное, выбросились за борт после тех ужасных звуков, исходящих из глубины моря. Одним словом, загадка!
        - Может, это русалки поют?
        - Ну, ты фантазер, Формико! Вот и Черные Скалы! Мы пришли, братишка!
        Был уже вечер. По извилистому ручью, впадающему в море, они поднялись к тайной пещере, где находилась база южного отряда повстанцев. Часовые приветствовали наших героев. Услышав веселый детский голос снаружи, Крис выбежал из пещеры и обнял маленького сына.
        - Ну, наконец-то! А то я уже начал беспокоиться, малыш! Здравствуй, Торбеллино! Тебя и не узнать в новом обличье. На школьного учителя смахиваешь или профессора университета.
        - Добрый вечер, командир! Рад вас видеть в полном здравии. Вот пакет от Ферри.
        - Отлично, парень, это как раз то, что мы давно ждем!
        Связных обступили со всех сторон радостные бойцы отряда. Все тискали и обнимали Торбеллино, слух об его аресте повстанцы восприняли как личную трагедию и страшно за него переживали.
        Отряд южных повстанцев жил тихой и размеренной жизнью. Одни занимались охотой, чтобы обеспечить отряд необходимой провизией, другие - чисткой и ремонтом оружия, третьи - учебой. В отряде Криса, кроме бывших гвардейцев и моряков с военных судов, были также и люди мирных профессий: учителя, ремесленники, музыканты, врачи, студенты. С ними командир постоянно занимался огневой подготовкой, потому что многие из них никогда в своей жизни не стреляли из оружия. На это боеприпасов, как правило, не жалели, так как из гражданских необходимо было сделать настоящих бойцов, способных вести боевые действия с опытным коварным врагом.
        По утрам раньше всех вставали жаворонок Торбеллино, следопыт Джерри и повар Панфорто. Молодой фрид и охотник отправлялись на охоту, а Панфорто, нахлобучив поварский колпак на голову и насвистывая под нос, с поварешкой начинал колдовать над несколькими большими котлами у разведенных костров.
        - Торбеллино! - окликнул юношу, вернувшегося с охоты, стоявший у входа в пещеру, Крис.
        - Да, командир!
        - Давай пройдемся, поговорим о предстоящей операции, от удачи которой будет многое зависить в дальнейшем.
        - Операции? - переспросил обрадованный юноша. - Наконец-то отряд займется настоящим делом.
        - Запомни, парень, у нас все дела настоящие. И здесь, в горах, и там, в городе. Можно заниматься настоящим делом, не держа в руках оружие. Понял?
        - Понял, командир! Я хотел только сказать, что пора бы переходить к конкретным боевым действиям с противником, - стал оправдываться, краснея, юноша.
        - Боевые действия не за горами.
        - Скорее бы…
        - Всему свое время. Слушай, Торбеллино, часть отряда, самую подготовленную группу, необходимо перебросить в долину на ферму младшего брата Ферри.
        - Так вот почему он туда поехал, - сказал юноша, вспомнив последний разговор с Ферри. - А ведь мне ни слова не сказал об этом.
        - И правильно сделал, зачем тебе лишняя информация. Теперь, когда время настало, ты с ней ознакомлен.
        - Что от меня потребуется, командир?
        - Ты поведешь эту группу.
        - Я? - Торбеллино заморгал глазами и от удивления открыл рот.
        - Да, ты! Валеросо, к сожалению, не может, у него разыгрался ревматизм, да и трудно ему будет в горах, все-таки уже сказывается возраст.
        - Мы пойдем через Мейби? Хочу предупредить: это крайне опасно.
        - Через Мейби исключено. Там нам светиться никак нельзя. Придется пробираться дикими горными тропами через перевал Мута-Мурой. Дорога, сам понимаешь, сложная, таит много опасностей. Там и глубокие пропасти, и трещины, и камнепады, и снежные лавины… Но другого пути, как видишь, через горный массив просто нет.
        - Хорошо. А карта какая-нибудь есть?
        - Карту я тебе дам, но думаю, тебе она не очень-то и понадобится. Проводником с тобой пойдет Джерри, он опытный следопыт и прекрасно ориентируется на местности, ему доводилось неоднократно бывать на том перевале.
        - Отлично. Это в корне меняет дело, за отряд я спокоен. Джерри опыта и смелости не занимать, - сразу оживился Торбеллино. - Когда нам выступать, командир?
        - Думаю, через пару недель. За это время основательно подготовим людей к трудному переходу.
        - О, я еще успею на недельку смотаться на маяк Старого Галса, - обрадовался Торбеллино.
        - Учти: необходимо тщательно все подготовить и проинструктировать группу, которую поведешь. Поведешь ее не на увеселительную прогулку, а в логово злейшего коварного врага.
        - Я понял, командир. Каковы будут наши задачи, когда мы спустимся в долину?
        - Как только доберетесь до фермы, укроетесь на ней. И будете там сидеть до нужного момента. Главное, чтобы ни одна живая душа в окрестности не знала и не догадывалась о вас, так что никаких гуляний под луной, никаких песен под гитару, предупреди строго-настрого своих людей. Малейший промах или какая-либо оплошность могут свести на нет все наши планы и стоить вам жизни.
        - Одно только лишь смущает, - замялся юноша.
        - Что именно?
        - Командир, я никогда не командовал людьми. А тут предстоит целым отрядом. К тому же они старше меня по возрасту.
        - Привыкай, когда-то надо начинать. Я тоже не родился командиром.
        - Сколько у меня будет в группе человек?
        - Пятьдесят.
        - Ничего себе! - присвистнул юноша. - Куда же я их всех на маленькой ферме спрячу?
        - Ну, это не твоя забота. Этим займется Ферри и его младший братишка.
        - Если Ферри, тогда я абсолютно спокоен.
        - Да, вот еще чего хотел тебе сказать, с тобой пойдет Формико, - сказал Крис, нахмурив брови. - Личная просьба к тебе, береги мальчишку. У меня кроме него на белом свете никого нет.
        - Крис, не волнуйтесь, он мне как родной брат.
        - Я ему накажу, чтобы во всем слушался тебя.
        - Да он и так все понимает, не маленький.
        Когда Торбеллино сообщил Формико, что тот идет с ним в поход, мальчишка запрыгал от радости, он был на седьмом небе от новости. Юноша собрал свой отряд и с помощью опытного Валеросо поставил перед бойцами боевую задачу: преодолеть горы и незаметно спуститься в долину, а там ждать дальнейших указаний от командования. На следующий день Торбеллино отправился на Маяк Старого Галса навестить невесту. Он добрался до Бухты Свиней и как в прошлый раз переплыл Залив Одиноких Сердец. На этот раз обошлось без приключений, погода стояла замечательная, море было спокойным.
        Джой, Фидело и Веселый Малыш играли у берега, бултыхаясь в пенистых волнах прибоя. Первым юношу увидел неутомимый дельфин, он возбужденно «зачирикал» по-своему и, ударив по воде хвостом, понесся навстречу далекому пловцу.
        - Малыш, ты куда?! - крикнула удивленная Джой и застыла, не веря своим глазам. Со стороны моря к ним плыл… Торбеллино!
        Уставший юноша лег на спину, чтобы немного передохнуть. До маяка было рукой подать. Он смотрел на голубое, без единого облачка, небо и мечтал, как он сейчас неожиданно для всех заявится на маяк. Вот уж радости будет. Вдруг справа раздался всплеск. Торбеллино повернул голову и успел заметить мелькнувший черный плавник, который, рассекая воду, исчез с поверхности моря. Он в испуге встрепенулся и настороженно стал оглядываться по сторонам, выхватив из-за пояса нож.
        «Не хватало мне еще прожорливой акулы для полного счастья», - подумал с тревогой наш герой, всматриваясь в темную тень, которая под водой приближалась к нему. Он приготовился к атаке морского хищника. И каково было его изумление, когда из воды выскочил Веселый Малыш и плюхнулся рядом с ним, обдав его веером брызг.
        Глава 24
        Трагедия на перевале Мута-Мурой
        Когда Энви по вызову диктатора приехал во дворец, там уже находился директор Департамента тайной полиции. Рабиозо, судя по поведению и спокойному выражению лица, чувствовал себя в кабинете Трайдора, как рыба в воде.
        - Доктор Энви, тут у нас с шефом тайной полиции Рабиозо зародилась одна гениальная мыслишка. И мы решили обратиться к вам как к признаному ученому. Понадобится ваш мудрый совет.
        - Что за идея, позвольте узнать, Ваше сиятельство, - живо откликнулся Энви, приглаживая на блестящем лысом черепе светлые жиденькие волосенки.
        - Понимаете, дорогой доктор, проклятые бунтовщики укрылись в неприступных горах и изредка спускаются оттуда, чтобы совершать антиправительственные действия. Нельзя ли при помощи вами изобретенной аппаратуры перекрыть наглухо перевалы, которые они используют для прохода в долину? У вас вроде бы были какие-то успешные опыты над крысами. В ущелье Малбена-Ратой, поговаривают, обитают огромные полчища этих тварей, нельзя ли их каким-нибудь образом направить на перевалы Мурмури и Мута-Мурой?
        - Ваше сиятельство, м…, - замялся злой гений, искоса поглядывая на шефа тайной полиции, который c безмятежным видом в кресле покуривал сигару.
        - Доктор Энви, не беспокойтесь, господин Рабиозо свой человек, я ему доверяю, как самому себе. Смело говорите, ничего не опасаясь.
        - Я думаю, это будет сделать непросто, но выполнить поставленную задачу вполне реально. Я постараюсь ее осуществить, если это угодно Вашему сиятельству.
        - Доктор, вы хотите сказать, что можете вот так запросто стаи крыс направить на указанные перевалы? - недоверчиво усмехнулся Рабиозо, поправляя на носу очки. - Позволю себе вам не поверить. Это нереально.
        - Да, могу, - с некоторым вызовом ответил ученый. Энви не понравилось, что какой-то полицейский, не смыслящий ничего в науке, пытается с ним, с выдающимся ученым, спорить.
        - Что вам потребуется для осуществления этого грандиозного эксперимента? - спросил Трайдор. - Не стесняйтесь, доктор, говорите, мы выделим необходимые денежные средства и создадим вам идеальные условия для выполнения поставленной задачи.
        - Ваше сиятельство, мне понадобится всего лишь подробная карта с точно обозначенными на ней перевалами да несколько часов работы в моей лаборатории. Если карта будет у меня сегодня на руках, завтра через перевалы и мышь не проскочит. Пути в долину будут надежно перекрыты.
        - Подробную карту вам любезно предоставит господин Рабиозо. У него этого добра - пруд пруди.
        - К вашим услугам, уважаемый доктор, будет предоставлена самая подробнейшая карта страны, - заверил капризного ученого Рабиозо, вставая с кресла.
        - Тогда считайте, что ваше поручение выполнено, Ваше сиятельство.
        - Замечательно! Приятно иметь дело с такими вот конкретными людьми, как вы, уважаемый Доктор Энви, - заявил диктатор, прохаживаясь по кабинету. - Не то что с нашими ленивыми министрами да неповоротливыми тупыми генералами.
        - Отлично, - откликнулся Рабиозо, потирая потные руки. - Наша задача - загнать этих смутьянов в угол. И таким углом станут перевалы Мута-Мурой и Мурмури. Я сейчас же распоряжусь, чтобы привезли нам карту. Позвольте вас спросить, уважаемый Доктор Энви, а нельзя ли таким же образом воздействовать на целые группы людей?
        - Вы что имеете в виду, господин директор? - спросил диктатор.
        - Я хотел спросить, нельзя ли подчинить людей своей воле?
        - В настоящее время эксперименты проводятся в этом направлении, но результатов положительных, к сожалению, пока нет, - постарался Энви замять эту тему. Ему и Трайдору не понравилось, что любопытный шеф тайной полиции сует нос туда, куда не следует.
        Вернувшись после совещания в свой шикарный особняк, подаренный диктатором, Энви, не откладывая дело в долгий ящик, спустился в подвал, где располагалась научная лаборатория, оборудованная по последнему писку науки и техники. Аккуратно расстелив на столе карту, ученый подробно изучил ее и пометил названные перевалы крестиками. Потом, облачившись в белый халат, ученый напялил на голову шлем с проводами, включил аппарат и отдал мысленный приказ крысам из ущелья Малбена-Ратой немедленно перекочевать в район перевалов Мурмури и Мута-Мурой.
        Полчища черных крыс сорвались с веками насиженных мест и послушно устремились на северо-восток.
        На следующий день Рабиозо, оповещенный ученым о том, что эксперимент прошел удачно, отправил убедиться в этом на перевал агента Фалсо в сопровождении взвода горных стрелков. Когда Фалсо и его люди добрались до указанного места, они были буквально ошеломлены происходящим на перевале. Еще издалека они услышали невообразимый шум и гам. Там творилось, черт знает что. Перевал Мута-Мурой, прежде покрытый белоснежным снегом, было не узнать. Он почернел от несметного количества крыс, которые устроили жестокую грызню между собой за место под солнцем. Выживал сильнейший.
        Неделя на маяке для нашего героя пролетела незаметно. Несколько раз на мыс приезжали в гости друзья-ноктафраты. Торбеллино и Джой были счастливы. Влюбленная пара оглянуться не успела, как фриду пора было возвращаться на горную базу повстанцев. На этот раз ему не пришлось плыть через Залив Одиноких Сердец. К Черным Скалам его доставил ночью на шлюпе старый моряк. Джой уговорила любимого взять с собой Фидело, чтобы в пути охранял его и отряд.
        Формико очень обрадовался собаке. Торбеллино и мальчик, в отличие от Джой, всерьез занялись дрессировкой Фидело. Молодому псу нравилось исполнять команды, за выполнение которых он тут же получал что-нибудь вкусненькое из рук хозяина. Юноше часто приходилось отлучаться из отряда, и забота о собаке полностью ложилась на плечи мальчика, чему тот был несказанно рад.
        Наступил день прощания с базой. Как только рассеялся над горами сырой туман, Торбеллино лично обошел всех бойцов и проверил оружие и снаряжение каждого.
        - Командир, отряд готов к выходу, - доложил он Крису, который, расположившись у костра, давал последние наставления маленькому сыну.
        - Помни, Торбеллино, осторожность и еще раз осторожность. Никаких необдуманных действий.
        - Все будет нормально, даю слово. За Формико не волнуйтесь, он все время будет рядом со мной. Ни на шаг от себя не отпущу.
        Выслушав короткое напутствие командира, цепочка повстанцев спустилась вниз к ручью и двинулась вдоль него к побережью, по которому они должны были преодолеть около пяти километров, а потом снова свернуть в горы, оставив в стороне Мейби. Впереди отряда шел с карабином опытный Джерри, он с детства, как свои пять пальцев, знал эти дикие горы, так как его отец был когда-то лесничим в замке Ариозо. За ним следовали братья-близнецы Джис и Ревидо, потом - Торбеллино с Формико и Фидело на поводке, дальше - остальной отряд. Замыкали колонну бывшие гвардейцы Фринго и Грило.
        Самым трудным оказалось на второй день преодолеть Главный Хребет, который растянулся до моря, с отвесными неприступными скалами, неожиданными лавинами, глубокими пропастями. Несколько раз бойцам приходилось налаживать веревочную переправу над широкими трещинами. Вечером Ревидо удалось подстрелить пару горных баранов, из них на кострах приготовили ужин.
        Утром долго ждали, пока рассеется завеса седого тумана, окутавшего горы, чтобы продолжить дальнейший путь. К полудню третьего дня повстанцы достигли перевала Мута-Мурой.
        Опытный Джерри, как обычно, шел на двести метров впереди отряда, чтобы в случае возникшей опасности предупредить остальных. Когда он начал подниматься к седловине перевала, он был оглушен визгом и писком, который там стоял. Голодные крысы, увидев его, устремились к нему. Он несколько раз выстрелил, подавая сигнал товарищам. Выстрелы перекрыли крысиный гвалт и отозвались громогласным эхом от покрытых снегом высоких вершин. Джерри развернулся и побежал по тропе обратно, за ним гнались черной волной изголодавшиеся крысы. В этот момент послышался громкий нарастающий гул, перекрывающий крысиный писк. С вершины сорвалась белоснежная масса, которая превратилась в мощную лавину, несущуюся вниз с огромной скоростью, безжалостно сметая все на своем пути. Услышав выстрелы и увидев бегущего назад проводника, который что-то им громко кричал, Джис и Ревидо повернули обратно. Но было уже поздно, всех накрыло налетевшей лавиной.
        Лавина погребла под собой полчища грызунов, Джерри и братьев, прямо на глазах у Торбеллино, Формико и остального отряда, которые еще только собирались подниматься к седловине перевала. Юноша бросился вперед, туда, где только что видел своих бойцов. Вслед за ним устремился Фидело и встревоженные повстанцы. Там, где раньше проходила тропа, теперь покоились горы плотного снега. Неожиданно крутившийся рядом с юношей Фидело занервничал, заскулил и стал в одном месте копать лапами сугроб. Тобеллино бросился к нему и стал помогать разгребать снег руками, ему помогали Формико и остальные товарищи. Через несколько минут они наткнулись на сапог Ревидо, потом на второй. Им удалось за ноги вытянуть бойца из снежного плена, он был без сознания, весь в синяках и ушибах. Из носа ручьем текла кровь. Еще через пять минут они с помощью Фидело откопали и второго близнеца. Джис тоже оказался живым, он, к счастью, почти не пострадал, если не считать многочисленных ссадин. Когда его накрыло лавиной, он успел сгруппироваться и, оказавшись под снегом, смог прорыть небольшую нору. Только, как оказалось, не в ту сторону, в
какую нужно было, так как в полной темноте ему трудно было ориентироваться. Джерри найти так и не удалось, основной удар лавины как раз пришелся по тому самому месту, где его настигли стаи черных крыс.
        Отряд вынужден был спуститься вниз и в безопасном месте устроить вынужденный привал. Фринго, достав из рюкзака походную аптечку, тщательно обработал раны братьев йодом и перевязал их. Когда Ревидо окончательно пришел в себя и смог двигаться, обнаружилось, что у него сломана левая рука. Ее необходимо было обездвижить, для этого руку привязали бинтами прямо к телу бойца.
        На следующий день отряд без приключений поднялся на седловину перевала Мута-Мурой, где он потерял накануне одного из лучших своих бойцов. Преодолев несколько опасных участков, повстанцы под вечер спустились с гор в долину и всю ночь под покровом темноты неслышно двигались в сторону молочной фермы младшего брата Ферри.
        Через пару дней на ферму пожаловал Ферри.
        - Дисциплинированные у тебя бойцы, - сказал юноше удивленный Ферри. - Сидят тихо, не догадаешься, что здесь на маленькой ферме скрывается большой отряд.
        - Не только дисциплинированные, но и самые лучшие, - отозвался довольный похвалой Торбеллино. - Надежные парни, такие не подведут.
        - Я их всех знаю.
        - Откуда вы их можете знать?
        - Чудак, ты сколько лет на подпольной работе?
        - Два года.
        - А я ей отдал пятнадцать лет жизни. Ты знаешь только членов своей пятерки. А я десятки пятерок. Прежде чем попасть в отряд Криса или отряд Моряка Велы, все эти ребята прошли через меня. Я их предварительно проверял и давал им рекомендацию.
        Торбеллино от удивления открыл рот.
        - Ну, хватит лирики, - сказал Ферри, вставая из-за стола. - Нам с тобой пора возвращаться к работе в Бельканто.
        - А как же отряд?
        - Отрядом будет командовать мой брат. А наша с тобой задача - печатным словом не давать покоя Трайдору и его оголтелой клике.
        - А как быть с Формико и Фидело?
        - Формико и собака останутся на ферме, мальчик сойдет за сына хозяина. А огромному псу нечего делать в городе. Пусть охраняет ферму. Иди попрощайся с ними.
        Юноша вышел на крыльцо и позвал мальчика, который носился по двору, играя с Фидело.
        - Формико!
        - Что, Торбеллино? - спросил запыхавшийся мальчишка.
        - Мне необходимо срочно уехать.
        - Куда, брат?
        - Возвращаюсь в Бельканто.
        - Надолго?
        - Не знаю, братишка! Таков приказ Ферри. А приказы, ты знаешь, не обсуждают. Фидело останется с тобой, так вам обоим будет веселее. В отличие от бойцов, тебе не придется скрываться, будешь «по легенде» сыном хозяина фермы.
        - Я надеюсь, ты ненадолго уедешь.
        - Постараюсь, братишка. Я тоже буду по вам сильно скучать.
        Глава 25
        Рабиозо не нравится затишье
        - Что-то не нравится мне это затишье, - заявил недовольный Рабиозо, собрав в кабинете у себя лучших своих агентов и сыщиков.
        - Да, шеф, подозрительно все это. Штиль всегда предвестник шторма, - отозвался Восто, небрежно забросив ногу на ногу.
        - Вот и я о том же толкую, не миновать нам большой бури. Куда подевались отряды повстанцев? Почему притихла типография? Уж вторую неделю о ней ни слуху ни духу, ни одной газеты, ни одной листовки. Вот меня и интересует, чтобы это значило?
        - Да, это здорово настораживает, - отозвался Флари.
        - И мой дружок Акробат куда-то запропал, - вставил словечко Фалсо, криво усмехнувшись. - Как-то грустно без него.
        - Твой дружок, можно сказать, был у нас в руках. Его арестовали Восто и Флари в Ноузгее на парусной регате. Но болваны морские офицеры на флагмане умудрились проворонить его, - сказал Рабиозо, похрустывая пальцами.
        - Он прыгнул за борт и вместе с кандалами ушел ко дну кормить рыб и осьминогов. Так что ловить его нам теперь не придется. Хоть он нам и голову прилично поморочил, - уточнил Восто и тут же добавил. - Мне, если честно сказать, даже стало жалко пацана.
        - Тихо, господа! Сегодня вашему шефу предстоит ехать на прием к его сиятельству, но что ему докладывать, я ума не приложу, - сказал Рабиозо, нервно потирая руки. - Странное затишье, скажу честно, меня пугает.
        - Может у них бумага закончилась, печатный станок сломался, ремонтируют или типография переезжает в более безопасное место, - высказал предположение Флари, украдкой ковыряя пальцем в носу.
        - Шеф, мне кажется, это они умышленно делают, чтобы усыпить нашу бдительность, - высказал предположение агент Сабуэсо.
        - Не понял, - всем телом Рабиозо обернулся к молодому агенту.
        - Возможно, наши агенты подобрались к ним очень близко. И поэтому они на всякий случай, чтобы не рисковать, решили временно прикрыть лавочку и некоторое время выждать, - продолжил развивать свою мысль Сабуэсо.
        - Ну, ладно типография. А повстанцы, почему нигде не объявляются. Они все вымерли, что ли? - раздраженно отозвался Восто, нервно барабаня по полированному столу пальцами.
        В дверь кабинета вдруг тихо постучали.
        - Войдите!
        Дверь приоткрылась, в кабинет проскользнул тощий бледный секретарь с толстой папкой документов.
        - Господин директор, только что обнаружили в деловой почте, - промямлил он, нерешительно протягивая шефу газетку со знакомым названием. - Я подумал, что может вас это заинтересует.
        - Как эта пакость могла попасть в деловую почту?! - взорвался Рабиозо, вырывая из дрожащих рук секретаря газету. - Я так и думал! Свежий номер! Стоит сегодняшнее число. Полюбуйтесь, господа сыщики! На бумаге еще даже краска типографская не высохла!
        Сыщики и агенты, сидели за столом, потупив взгляд, и с нетерпением ждали, когда же успокоится разгневанный шеф.
        - Все свободны! А тебя, Фалсо, прошу остаться.
        Восто и Флари при этих словах переглянулись и недовольно поморщились: после серии неудач с поимкой Торбеллино они попали в немилость, а Фалсо стал очередным фаворитом директора тайной полиции.
        - Выпить хочешь? - спросил Рабиозо, доставая из шкафа пузатую бутылку.
        - Не откажусь, шеф.
        Директор Департамента тайной полиции не спеша расставил рюмки и наполнил их ромом.
        - У тебя, как я понял, есть какие-то свои соображения по поводу типографии? - спросил он, закуривая сигару и с наслаждением пуская дым.
        Фалсо пригубил ром и откинулся на спинку стула. Наконец-то он дождался своего часа. Уж его-то версию Рабиозо не отшвырнет, как приблудного щенка, как только что сделал с версиями его конкурентов.
        - Шеф, вы обратили внимание, что в казармы листовки бунтовщиков попадают одним и тем же путем?
        - Ты что имеешь в виду, Фалсо? Что-то я тебя не пойму! - Рабиозо уставился на агента своими рыбьими глазами.
        - Я имею в виду, что их привозит утренний фургон с провизией. Необходимо устроить слежку и проследить весь путь движения фургона от продовольственного склада до казармы.
        - Что ж, флаг тебе в руки! Идея хорошая. Попробуй. Возьми в помощь человек пять агентов, больше я дать, к сожалению, не могу.
        - Мне кажется, и трех вполне будет достаточно для проведения этой операции.
        - Не мало? Потом не пожалеешь?
        - Шеф, этого вполне достаточно, чтобы задержать одиночку-революционера, - уверено заявил Фалсо. - Одного из агентов мы спрячем в фургоне, другие будут караулить в воротах и на перекрестке улиц.
        - Сначала выясни, вот этот номер газеты попал в казарму солдатам или еще нет, - посоветовал опытный Рабиозо.
        - Сегодня же проверю! У меня такое ощущение, что это проделки Торбеллино, явно прослеживается его безрассудный почерк.
        - Не забывай, пацан давно покойник!
        - В том то и дело, шеф! Он - покойник, а проклятая газетенка, вот она. У вас на столе. Странно все это!
        - За удачу! - промолвил шеф полиции, вновь наполняя рюмки.
        - Мы их поймаем! - глухо отозвался Фалсо, уже предвкушая, как завтра схватит кого-нибудь из подпольщиков.
        Глава 26
        Фалсо устраивает ловушку
        Торбеллино, как обычно, стоял на углу у галантерейного магазина и глазел на витрину в ожидании фургона с продуктами. Под курткой у него было припрятано с десяток газет, только вчера отпечатанных в типографии. Фургон почему-то задерживался. Хозяин магазина через стекло уже стал искоса наблюдать за молодым человеком, слишком долго торчавшим у торгового заведения. Юноша чувствовал, что его долгое стояние перед магазином становится подозрительным. Но отходить от него не хотелось, так как в стекле витрины хорошо отражалась почти вся улица, и можно было легко обнаружить слежку. Наконец в конце улицы появился громыхающий фургон, юноша, надвинув кепку на брови, быстрым шагом направился навстречу. Когда фургон остановился у вьезда в казармы и возница задубасил в полосатые дубовые ворота, Торбеллино подбежал сзади к фургону и приподнял слегка полог, чтобы сунуть внутрь газеты…
        В это мгновение его кто-то схватил крепко за руку и сжал словно клещами. Полог приоткрылся. Глаза юноши встретились со смеющимися прищуренными глазами предателя Фалсо, который резким рывком откинул парусиновый полог и готовился спрыгнуть на мостовую.
        Молодой фрид, побледнев, с силой вырвал руку и помчался прочь. За спиной послышались отчаянные крики и свистки. Грохнул выстрел, пуля, щелкнув о булыжную мостовую рядом с ним, срикошетила в стену дома, отбив кусок штукатурки. Торбеллино, не раздумывая, юркнул в первую попавшуюся подворотню. Он знал, что если побежит по улице, его либо схватят, либо подстрелят полицейские. Проходные дворы и быстрые ноги - вот единственное его спасение. Проскочив один двор, перепугав сидевших на скамейке бабулек и сорвав по пути висевшее на веревке белье, он исчез в следующем. Полицейские преследовали его по пятам, но такой прыти от него явно не ожидали. Их задержало на секунды то, что один из них ногами запутался в бельевой веревке и со всего маха грохнулся наземь, растянувшись во весь рост.
        «Главное, чтоб не подранили», - думал юноша, ныряя в очередной двор. Влетев в него, фрид краем глаза обратил внимание на огромную дубовую бочку с дождевой водой, стоявшую у стены под водосточной трубой. Недолго думая, он был уже в ней. Только он погрузился в воду с головой, как во двор влетели двое полицейских во главе с вооруженным пистолетом Фалсо. Троица, громко топая, промчалась через двор и скрылась в следующем.
        Выждав некоторое время, Торбеллино высунул из бочки голову, чтобы глотнуть живительного воздуха. Только он отдышался и собирался выбираться из убежища, как услышал голоса и шаги возвращавшихся преследователей. Он тут же снова погрузился под воду. Остановившись у бочки, Фалсо, нервничая, закурил.
        - Каков негодяй! Он опять удрал! - выругался тайный агент, сплюнув под ноги. - Вот тебе и покойничек! Мы-то думали его давно акулы сожрали, а он, видите ли, свободно разгуливает по улицам Бельканто и распространяет запрещенную литературу!
        - Да, шустрый малый оказался! Не догнать! - поддакнул услужливо один из раскрасневшихся от бега помощников.
        - Я уверен, не мог он удрать далеко, наверняка где-нибудь спрятался. Забился в какую-нибудь темную щель, отсиживается и ждет удобного момента, чтобы слинять, - сказал низенький, вытирая со лба пот носовым платком.
        - Ты предлагаешь что-то конкретное, Дурилло?
        - Мне кажется надо срочно бежать в казармы, окружить солдатами несколько кварталов и прошерстить каждый дом.
        - Ты - молодчина, Дурилло! - воскликнул Фалсо, бросая окурок в бочку с водой. - Давай так! Ты бежишь в казармы, спросишь там полковника Портаменто, он не откажет в поимке опасного государственного преступника. А мы с Силбато пока прогуляемся в соседний двор, что-то он мне с самого начала не понравился, там полно мест, где можно укрыться от погони.
        Дурилло помчался в казармы за подмогой, а Фалсо с Силбато направились в противоположную сторону, проверять темные закоулки в соседнем дворе. Если бы они в этот момент не отошли от бочки, то точно получили бы своего беглого покойничка. Торбеллино бы точно задохнулся или у него разорвало бы легкие. Вынырнув, он, как рыба, выброшенная на берег, жадно ловил ртом воздух, напрочь позабыв о грозившей опасности, и тупо смотрел выпученными глазами в спины удалявшимся сыщикам.
        Неожиданно из подъезда вышел сморщенный старичок, божий одуванчик, опиравшийся на трость, и удивленно уставился на сидевшего в бочке с водой юношу.
        - Ты чего туда забрался, сынок?
        - От жары, спасаюсь! - брякнул наш герой первое, что пришло ему в голову.
        - От жары? Где ты жару нашел, чудак? - удивился старичок, близоруко щурясь.
        Юноша не успел ему ничего ответить: в подворотне послышался дружный топот солдатских сапог.
        - Потом расскажу, дедушка. Приятно было пообщаться, - сказал Торбеллино, выпрыгнул из бочки и быстро юркнул в темный подъезд в надежде там укрыться.
        Во дворе со стороны улицы появился полицейский Дурилло в сопровождении целого взвода солдат под командованием тучного белобрысого капрала.
        - Эй, старикан! Тут молодого парня не видел, лет девятнадцати? - окликнул старика, тяжело дыша, тайный агент.
        - Крепкий такой, с непослушной шевелюрой?
        - Да! Где ты его видел? - сразу оживился Дурилло.
        - Он вон туда побежал, - дед махнул тростью в сторону соседнего двора.
        - Ты чего плетешь, старый хрыч! Там мы уже были! - накинулся агент на старика.
        - Может, мне показалось, - прошамкал беззубый старик. - Старый я, глаза уже не те.
        - Значит так, ребята! Пятеро - в этот подъезд, еще пятеро - в следующий! Обыскать и перевернуть все вверх дном! - распорядился полицейский, доставая из кармана пистолет. - Остальные - за мной!
        Торбеллино, мокрый до нитки, перескакивая через ступеньки, поднимался вверх по лестнице, оставляя за собой на ступеньках тоненький ручеек воды. Добравшись до лестничной площадки верхнего этажа, он быстро снял куртку, рубаху, штаны и отжал их. На полу образовалась довольно приличная лужа. Неожиданно он услышал громкие голоса, доносившиеся снаружи. Юноша осторожно высунулся в окошко посмотреть, что происходит во дворе. И каково было удивление, когда он внизу увидел полтора десятка солдат, которыми командовал полицейский агент, возбужденно размахивающий руками, словно мельница.
        «Что же делать? Постучаться в чью-нибудь квартиру и попросить, чтобы спрятали? Не хочется подводить добрых людей. Их же могут арестовать за укрывательство, если меня обнаружат», - подумал юноша, с трудом напяливая на себя сырую одежду. В этот момент внизу послышались топот сапог, голоса, стук, хлопанье открываемых дверей…
        Торбеллино осмотрелся вокруг. На двери, ведущей на чердак, висел старый амбарный замок, покрытый столетней ржавчиной, такой под силу открыть только, наверное, Пройдохе Рискидо, с которым он сидел в Крепости Мейз. Остается окно. Торбеллино вновь высунулся из него и осмотрелся. Ниже, в полутора метрах от окна выступал узкий карниз шириной в полкирпича, сбоку из стены торчала какая-то кривая железяка, к которой, когда строили дом, вероятно, крепили строительные леса. Этого было достаточно, чтобы в голове у юноши созрел план спасения. Он, не раздумывая, вылез через окно на карниз, крепко уцепился за железку, прижался к стене спиной и свободной рукой притворил тихо раму. Удерживая равновесие и осторожно двигаясь по карнизу, он смог добраться до угла здания, где перекочевал на могучий каштан, растущий у дома, где и спрятался в пышной зеленой кроне.
        Спустя несколько минут на площадку поднялись четверо солдат с усатым капралом.
        - Обормоты! Совсем жильцы обнаглели! Грязную воду выплескивают прямо в окно! - выругался один из солдат, увидев мокрый подоконник и перешагивая через грязную лужу под окном.
        Рабиозо с угрюмым видом наблюдал за ползающей по столу обнаглевшей мухой, когда в кабинет, постучавшись, вошел расстроенный тайный агент Фалсо.
        - Что скажешь, Фалсо? Мне уже доложили, что затея с фургоном с треском провалилась. И все твои старания и усилия пошли коту под хвост!
        - Шеф, не рассчитали совсем чуть-чуть. Слишком прытким пацан оказался.
        - Выходит, воскрес наш неуловимый герой!
        - Да, шеф, я видел его собственными глазами! Утопленичек, можно сказать, был в наших руках. Как ему удалось вырваться, сам в голову не возьму? Надо было мне в него сразу стрелять, не раздумывая.
        - Стрелять запрещаю! Не забывай, паршивец нам нужен только живым, - отрезал Рабиозо, закуривая сигару.
        - Да. Он - единственная ниточка, которая может привести нас к подпольной типографии, - вынужден был согласиться агент.
        - Ты оказался прав. Выходит, все проделки с запрещенной литературой в казармах его рук дело. Да и не только в казармах. Кто вчера подбросил газетенку в деловые бумаги нашего департамента? Уверен, его шутка!
        - Эта шутка, клянусь, щенку просто так с рук не сойдет! - проскрипел угрожающе Фалсо, до боли сжимая кулаки. - Я ему повыкручиваю и ноги, и руки!
        - Я совсем не против такого любезного обращения с лучшими своими друзьями, но это будет только тогда, когда ты его схватишь, - с язвительной усмешкой отозвался Рабиозо, с наслаждением попыхивая сигарой. - Пока же это только несбыточные мечты.
        - Шеф, похоже, вы начинаете сомневаться в моих способностях?
        - Нисколько, Фалсо. Просто последнее время не вижу положительных результатов. Вот и все. Идет какая-то бестолковая мышиная возня, а ничего путного не получается. Типография как работала у нас под носом, так и продолжает работать, скоро дождемся, что не только Торбеллино будет свободно по улицам разгуливать, но и толпы повстанцев с оружием.
        - Ну, про повстанцев, вы, конечно, загнули, шеф. Вы же сами сказали на днях, что им перекрыли дороги, что они не смогут спуститься теперь с гор.
        - Чудак ты, Фалсо! С гор-то они не могут спуститься, это факт, а кто им мешает морем перебросить свои силы в другое место. У них есть бриг «Звездный», которым командует, как ты знаешь, матерый капитан Дью. А наш прославленный адмирал Гавилан со своей мощной эскадрой уже пятнадцать лет ловит и поймать его не может.
        С высокого каштана Торбеллино спустился только глубокой ночью, когда был полностью уверен, что его уже никто не ищет. Проходными дворами он добрался до своей каморки, находившейся рядом с Площадью Трех Героев, и от усталости, не раздеваясь, повалился на кровать. Проснулся поздно, чего с ним раньше не случалось.
        «Неприятная история приключилась, - подумал юноша, вспоминая неожиданную встречу с предателем Фалсо. - Настоящую охоту устроили господа полицейские. Ну, мы в ответ тогда тоже устроим охоту! Охоту на диктатора! Посмотрим, кто кого!»
        Позавтракав наспех приготовленными яичницей и салатом, он наклеил усы, взял шляпу, трость, и как ни в чем не бывало отправился в цветочный магазинчик.
        Ферри, Жанна и Гарри места себе не находили: юноша не появился в типографии. Значит, либо заболел, либо что-то случилось, Торбеллино никогда не опаздывал. До них докатились слухи, что в районе казармы вчера была полицейская облава. Там, говорят, даже стреляли. Они уже были убеждены, что случилось самое худшее - Торбеллино схватили. Но появление «усатого господина» с тростью, который упорно ломился к ним в закрытую дверь, не обращая никакого внимания на табличку «Обед», в один миг развеяло их мрачные думы.
        - С сегодняшнего дня из типографии ни ногой, понял? - строго высказал юноше недовольный Ферри.
        - Но я же теперь с усами и в шляпе, - пытался безуспешно защищаться Торбеллино.
        - Я все сказал, - оборвал его сердитым голосом Ферри. - Запомни раз и навсегда, ты - член подпольной организации, а не шайки с большой дороги, так что изволь соблюдать дисциплину и выполнять указания старших товарищей. Что это еще за самодеятельность? Кто направлял тебя к казармам? Кто велел подкидывать в департамент полиции листовки?
        - Я хотел как лучше, чтобы они завертелись от злобы, - отозвался юноша.
        - Видишь, чем закончились твои необдуманные действия. Даже боюсь представить, что бы было, если бы тебя поймали, - чуть не плача, высказалась расстроенная Жанна, расставляя на столе чайную посуду.
        - Ты подставил всех нас под удар. Доктор Энви и Рабиозо умеют развязывать языки и не таким упрямым, как ты, - не унимался Ферри. - Вот отправлю тебя к брату на ферму коров доить, и будешь там сидеть сутками в пыльном амбаре вместе со всеми. Тогда узнаешь, как самовольничать!
        Пока руководитель пятерки распекал нашего героя, Гарри под шумок c завидной скоростью «молотил» приготовленные Жанной бутерброды.
        Глава 27
        Капитан Дью срывает план Малисиозо
        В тот день, когда наш герой у казармы чуть не угодил в лапы предателя Фалсо и чудом избежал опасности, в Море Вещих Снов на фрегате «Пари» Малисиозо и Чевалачо усилено готовились к грандиозной операции. Для операции под кодовым названием «Жемчужина» были подготовлены крепкие веревки, надежные сети и кандалы для несговорчивых. Также была тщательно проинструктирована команда захвата и четко распределены обязанности.
        Когда пираты приблизились к флотилии ничего неподозревавших туземцев и успели внаглую пленить три десятка доверчивых туземцев, неожиданно из-за мыса показался бриг капитана Дью. На корабле повстанцев сразу догадались, каким подлым промыслом занимаются пираты в южных водах. «Звездный», не сбавляя хода, устремился в погоню за пиратским фрегатом. Видя, что морские разбойники и не думают останавливаться, Дью приказал выстрелить для устрашения из носовых пушек.
        Одно из чугунных ядер просвистело над головами озадаченных неожиданным поворотом событий «джентльменов удачи», сделало огромную дыру в гроте и плюхнулось перед самым носом пиратского судна.
        - Черт побери! Проклятый Дью! Опять сует нос не в свои дела! - выругался разозленный Малисиозо, топая ногами. - Когда же его наконец-то приструнит адмирал Гавилан со своей эскадрой.
        - Капитан, что будем делать? Они нам ядром чуть бушприт не разнесли в щепы!
        - Продолжать движение! И без паники!
        - Догонят, - обреченно вырвалось у Бабило, который не сводил глаз с преследовавшего их брига.
        - Добавьте парусов! И запомните, черти! Еще не построили корабль, который догнал бы наш быстрый «Пари»!
        - У них преимущество в скорости, капитан. Днище нашего фрегата обросло водораслями и ракушками, и это не позволяет нам оторваться от погони! - отозвался хмурый помощник капитана.
        - Какого черта не почистили корпус, болваны?! - взвился, негодуя, Малисиозо. Лицо у него перекосилось от раздражения.
        - Но капитан…
        - Времени у вас было предостаточно!
        - Никто не предполагал, что придется участвовать в парусных гонках, мой капитан!
        - Бунтовщики догонят нас или прострелят корпус, как пить дать! - завопил перепуганный на смерть Грозеро, взбегая по трапу на капитанский мостик к обеспокоенному создавшейся ситуацией шефу.
        - Капитан, может остановиться, пока не поздно, и попытаться договориться с повстанцами? - не удержался и полез с советом Бабило, убивая вокруг все живое своим перегаром.
        - Договориться с капитаном Дью мы не сможем, это уж точно! Малисиозо никогда не сдавал своих позиций! - заупрямился Малисиозо, сверкая глазами.
        - Что же нам делать?
        - Попробуем атаковать мерзавца Дью! Боцман!
        - Я здесь, капитан!
        - Приготовить батарею левого борта к бою!
        - Есть, приготовить батарею к бою! - отчеканил Грозеро и помчался галопом на нижнюю палубу, где топталась орудийная команда фрегата в ожидании дальнейших указаний.
        - Атаковать мы тоже не сможем, капитан! - не унимался помощник капитана, пытаясь отговорить Малисиозо от боя. - Это полное безумие!
        - Почему, Чевалачо? У нас одних только пушек в два раза больше, чем у этих кретинов!
        - Дью и не такие корабли топил на своем веку, у него канониры лучшие на флоте, - отозвался вернувшийся с нижней палубы боцман, угрюмо выглядывая из-за спины помощника капитана.
        - Даже если мы развернемся и попытаемся дать бортовой залп, у нас ничего не выйдет. Дью не позволит нам этого сделать. Мы попросту не успеем его атаковать, он пробьет в корпусе такую дыру, что нам будет уже совсем не до сражения, - поддержал слова боцмана рассудительный Чевалачо. - И мы пойдем ко дну кормить рыб из-за какой-то жалкой горстки туземцев.
        В подтверждение сказанных слов в этот момент над их головами с пронзительным свистом пролетело второе ядро, и в гроте появилась еще одна большущая дыра. До слуха стоявших на капитанском мостике донесся грохот пушечного выстрела.
        - Нам, похоже, крышка! - вырвалось у перетрусившего Бабило. - Они пристреливаются! Делают так называемую «вилку»!
        - Нутром чую, третье ядро - наше, - обреченно пробурчал Грозеро, соглашаясь с телохранителем и чуть не плача от бессилья.
        - Ладно, черт с ними! - сказал, позеленев от злости, Малисиозо после короткого раздумия. - Грозеро, прикажи ребятам выбросить захваченных туземцев за борт! Иначе проклятый Дью на самом деле от нас не отвяжется!
        - Слушаюсь, мой капитан! - гаркнул обрадованный боцман и скатился по трапу на палубу.
        - Но ничего, Чевалачо! - угрожающе бормотал под нос Малисиозо, меряя шагами капитанский мостик. - Придет время - мы с бунтовщиком Дью за все рассчитаемся! Помяни мое слово! Малисиозо никогда и никому не прощает своего унижения!
        Бриг «Зведный» продолжал догонять пиратское судно, которое упорно не реагировало на предупреждающие выстрелы. У заряженных пушек стояла наготове орудийная команда с зажженными фитилями.
        - Мури! Распорядись, чтобы наши канониры пальнули еще разок для острастки! Что-то Малисиозо заупрямился, совершенно игнорирует наши требования! - сказал капитан Дью, поднимая к глазам подзорную трубу.
        - Не беспокойтесь, капитан! Мы сейчас вправим ему мозги! Надолго запомнит, как безнаказанно разбойничать у берегов Черепашьего Острова.
        Мури отправил боцмана к канонирам, перезарязавшим носовые орудия.
        - Капитан, люди за бортом! - неожиданно раздался сверху громкий крик «марсового».
        - Пираты, боясь погони, выкинули свою добычу за борт! - доложил помощник капитана Мури.
        - Вижу. Немедленно шлюпки на воду!
        - Есть, шлюпки на воду!
        Пока моряки «Звездного» вылавливали из воды спасенных от рабства ловцов жемчуга, пиратское судно успело удалиться на довольно приличное расстояние, и преследовать его не имело смысла.
        Раздраженный Малисиозо, без удержу чертыхаясь, удалился к себе в каюту. Бабило, Чевалачо и боцман остались на мостике, наблюдая в подзорную трубу за действиями брига капитана Дью.
        - Чудом ушли, - с облегчением брякнул Грозеро, обращаясь к Чевалачо и утирая пот со лба. - Эх, и напьюсь завтра в Карамбе.
        - Благодаря тебе, Грозеро. Если бы ты не сказал, что у Дью лучшие на всем флоте канониры, вряд ли Малисиозо изменил бы свое решение, - отозвался хмурый Чевалачо, снимая с головы свою знаменитую прострелянную треуголку и встряхивая непослушную львинную гриву.
        Капитан Малисиозо находился в прескверном настроении: операция под кодовым названием ««Жемчужина», по захвату в плен ловцов жемчуга, с треском провалилась, едва начавшись. Когда фрегат «Пари» возвратился на рейд в родную Карамбу, расстроенный Малисиозо заперся у себя в каюте и с горя сильно напился, что за ним ранее не замечалось. Экипаж был тише воды и ниже травы, боясь потревожить капитана. На корабле стояла гробовая тишина, нарушаемая только поскрипыванием снастей и убийственным храпом на полубаке боцмана Грозеро да еще угрожающим рычанием с бушприта Пройдохи-Марсика на портовых котов, лениво прогуливашихся по пристани.
        Утром невыспавшийся капитан «Пари» поднялся на мостик. Там, несмотря на раниий час, торчал Чевалачо, который глазел в подзорную трубу и похохатывал.
        - Что там, Чевалачо, интересного творится у наших соседей? - поинтересовался Малисиозо у помощника.
        - Умора, мой капитан! Пьяный Одноглазый Пуэрко голышом, в чем мать родила, с абордажной саблей носится по палубе. Экипаж в жуткой панике, многие забрались на реи, другие висят на вантах, кое-то уже сиганул в море и спасается вплавь.
        - Вот видишь, до чего доводит проклятая белая горячка? - нравоучительно начал Малисиозо.
        - Батюшки! Капитан, вы только посмотрите, что он, безумец, выделывает? Полез на реи за ними!
        - Чтоб он сверзился, одноглазый черт, - пожелал Малисиозо своему сопернику, тяжело плюхаясь в шезлонг.
        - Мой капитан, может быть нам предпринять прогулку на Остров Сундуков? Уж давненько там не бывали, - подбросил идейку Чевалачо мрачному капитану, чтобы как-то вывести того из состояния затянувшейся депрессии.
        - А что, это мысль! Молодец, Чевалачо! - вдруг оживился Малисиозо. - Мы там тыщу лет не были! И бедная Барабоська соскучилась по прогулке. Ей нравится проводить время на суше. Пусть немного побегает на воле, не в шумную Карамбу же ее везти?
        - Тогда я с вашего разрешения распоряжусь?
        - Давай, Чевалачо! Засиделись мы тут! Сплаваем на недельку на остров, развеемся.
        Помощник капитана спустился с мостика и, отыскав боцмана на полубаке, передал последние указания Малисиозо.
        - Черт! - выругался Грозеро, в сердцах пнув бухту каната. - Как все не вовремя!
        - Чем не доволен, старина?
        - Понимаешь, хотел сегодня на берег сойти, расслабиться в «Пушечном ядре» после нашего неудачного рейда к Черепашьему Острову, снять, как говорится, стресс.
        - Чудак! Тебе Малисиозо так раслабится! Радуйся, что у него после острова будет настроение отличное. Это я ему идейку подбросил, а то он злой, дальше некуда. Не знаешь, что он выкинет в следующую минуту.
        - Эй, Карапузо! Поднять якорь! Да поживее! Снимаемся!
        - Есть, поднять якорь! - отозвался плешивый пират и помчался на нижнюю палубу, вскоре он появился с рабами, которые с помощью скрипучего брашпиля подняли якоря.
        Через полчаса фрегат «Пари» покинул гавань, держа курс на Остров Сундуков.
        На соседней же галере продолжалась все та же катавасия: бешеный Пуэрко, допившись до белой горячки, гонял по кораблю перепуганных пиратов.
        Глава 28
        Урок геометрии
        Пока шло плавание, на фрегате «Пари» вновь возобновился учебный процесс. На этот раз Малисиозо посвятил свои занятия изучению геометрии.
        - К вашему сведению, неисправимые лентяи, геометрия - это одна из древнейших наук. Наш брат, морской человек, без нее, как без рук. Без знания геометрии штурману не проложить верный и короткий курс.
        - У нас штурман всего один, пусть он и изучает, нам-то зачем? - подал кто-то голос.
        - А вдруг он заболеет или упадет за борт, или его убьют в пьяной драке или во время морского сражения? Как мы без него проложим нужный курс? Каждый мореплаватель должен знать геометрию!
        Малисиозо на школьной доске нарисовал мелом прямоугольник и вершины его обозначил буквами: А, Б, В.
        - Эта геометрическая фигура называется прямоугольным треугольником. Две малые стороны - катетами, а длинная сторона - гипотенузой. Запомните самое главное: гипотенуза всегда меньше суммы двух катетов.
        Ученики, зевая и почесываясь, с унылыми лицами следили за белым мелком, которым капитан рисовал линии на школьной доске. Оживление в их ряды неожиданно внесло появление огромной зеленой мухи, которая с жжужанием нагло кружила над потным Бабило. Пиратам настолько осточертела учеба, что они были рады любому событию во время урока. Все уставились на муху, которая норовила спланировать на телохранителя и укусить. Бабило отчаянно от нее отмахивался, пытаясь прихлопнуть ладонью. Фрипоно-младший, воспользовавшись возникшей ситуацией, быстренько организовал тотализатор и принимал ставки. Большая часть учеников ставила на муху, они были уверены на все сто процентов, что она все-таки цапнет потного пирата. Остальные ставили на здоровяка Бабило. Но всему положил конец Малисиозо. Закончив рисовать, он обернулся к оживившейся аудитории.
        - Итак, начнем! Допустим, наш корабль находится в точке А. Нам с вами необходимо попасть в порт В. Туда есть два пути. Первый: плыть прямо в точку В. И есть путь через промежуточную точку Б, пусть это будет остров сокровищ, например. Как по-вашему, какой нам лучше выбрать маршрут?
        К большому удивлению учителя вырос лес поднятых рук, что бывало крайне редко, даже туповатый Бабило и тот тянул вверх руку.
        - Прекрасно, молодцы! Ну, отвечай ты, Карапузо!
        - Несомненно, надо плыть вторым курсом, капитан! Думаю, что мои товарищи такого же мнения!
        - Честно сказать, твой ответ меня удивил! Посмотри внимательно, ведь если выбрать первый курс, то путь окажется намного короче. Значит, наш фрегат достигнет своей цели намного раньше, - начал втолковывать бестолковому ученику капитан Малисиозо.
        - Нет, второй курс вернее! - продолжал упорствовать пират.
        - Поднимите руку, кто не согласен с Карапузо?
        Никто не поднял руки, похоже, морские разбойники единодушно поддерживали мнение товарища.
        - Карапузо, объясни, почему ты выбрал второй курс?
        - А на фига мне плыть в какой-то там порт, лучше я поплыву через остров сокровищ, глядишь, может повезет, и найду там что-нибудь ценное.
        Все пираты хором ободряющее загалдели, засвистели, поддерживая товарища.
        - Молодец, Карапузо!
        - Правильно!
        - Сначала за сокровищами!
        - Балбесы! Тупые головы! Но этот путь намного длиннее! Понимаете, длиннее! - вышел из себя учитель, тыкая указкой в рисунок на доске. - Неужели этого не видно?!
        - Ну и что! - продолжал настаивать на своем Карапузо.
        - Ааа!!! - вдруг дико заорал Бабило, с квадратными глазами вскакивая с места и молотя воздух кулаками. Зеленая муха, воспользовавшись удобным моментом, все-таки цапнула пирата в обнаженную поясницу.
        Пока на палубе во время школьных занятий проходила жаркая полемика, Пройдоха-Марсик пробрался в кубрик и тщательно обследовал все темные углы. Слабостью наглого кота была паутина. Да-да, обычная паутина, которую плетут по углам большие и малые паучки. Осетриной Марсика не корми, только дай пожевать седую паутину. Он облазил все углы и закоулки на фрегате в поисках ее. Весь экипаж «Пари» ломал голову, чего кот в ней нашел? Может, какие витамины? Но, как говорится, о вкусах не спорят.
        Глава 29
        Сундук Хромого Педро
        Вечером фрегат «Пари» бросил якорь у цели своего путешествия - у Острова Сундуков. Утром была спущена на воду шлюпка, которая доставила пиратов, Малисиозо и его болонку на пустынный берег. На этот раз на прогулку по острову капитан никого не взял с собой, даже Сардино, на которого были возложены обязанности присматривать за Барабоськой.
        Бабило и сопровождавшие пираты вытащили шлюпку на песчанный берег и, развалившись на душистой траве в тени деревьев, устроили себе тихий час, так как прекрасно знали, что прогулка капитана может затянуться до позднего вечера.
        На этот раз им повезло, Малисиозо отсутствовал небольше часа. Он вернулся в хорошем приподнятом настроении, с веселой улыбкой на бледном лице. Сняв с себя перевязь со шпагой и освободившись от пистолетов, капитан расположился на лужайке рядом с экипажем. Барабоська же продолжала носиться по берегу, весело тявкая и гоняясь за порхающими яркими бабочками.
        Подремав часок, капитан подозвал Бабило и, вынув из кармана камзола карту острова, стал тому объяснять, как найти обозначенное крестиком место.
        - Ты все хорошо понял?
        - Да, капитан! Это место я прекрасно помню, мы там бывали неоднократно. Тут еще слева чистейший родничок из-под земли бьет.
        - Верно! Помнишь! - поразился Малисиозо памяти пирата, которого считал последним тупицей.
        - Нам можно идти?
        - Ступайте! Я думаю, что операция много времени у вас не займет. А мы тут с Сардино и Фанфарони вам что-нибудь вкусное перекусить приготовим.
        Прихватив с собой пятерых дюжих пиратов с лопатами, Бабило исчез в густых зарослях, направляясь к центру острова, где находился источник.
        Не прошло и часа, как на лужайке появился запыхавшийся Бабило. Физиономия у него была перекошена, выпученные глаза похожи на пуговицы на дедушкином пальто, трясущиеся руки - в крови.
        - Бабило! Что произошло?! - закричал пораженный Малисиозо, увидев окроваленного телохранителя.
        - Капитан! Мы угодили в ловушку! Альберти убит!
        - Как убит?! Какая ловушка? Кто посмел напасть на вас?! - накинулся с расспросами на телохранителя взволнованный Малисиозо.
        - Мы нашли сундук! Откопали его…
        - Ну, а дальше что?!
        - Замок на сундуке оказался с секретом! Когда стали вскрывать, он возьми да и выстрели! И пуля попала Альберти прямо в грудь! Дырка с грецкий орех!
        - Сундук выстрелил?
        - Да! Бедного Альберти уложило сразу наповал. Он и пискнуть не успел!
        - Черт! Проклятый Хромой Педро! - выругался в сердцах Малисиозо. - Это все его дрянные проделки!
        - Капитан, придется тяжелый сундук целиком тащить на берег, мы побоялись его вскрывать на месте.
        - Ладно, пойдем, поглядим на находку с сюрпризом, что там за сундук-убийца такой! Сардино! Возьми Барабоську на руки!
        Бледные притихшие пираты лежали, прячась за толстыми стволами деревьев, когда капитан, телохранитель и Сардино появились у родника. Посреди поляны у свежевырытой ямы покоился огромный, окованный железными полосами сундук. Перед ним, разбросав руки в стороны, навзничь лежал мертвый Альберти, уставившись остекленевшими глазами в голубое небо.
        Малисиозо с минуту постоял над убитым пиратом, потом с задумчивым видом несколько раз обошел вокруг найденного сундука. От второй попытки вскрыть сундук он сразу отказался, решив это ответственное дело доверить знающему специалисту.
        - Закопать в яме! - распорядился он, кивая на убитого. - Жалко парня! Отчаянный был малый!
        - Ему недавно одна старая гадалка в Карамбе нагадала, что не пройдет и недели, как он получит кусок свинца в грудь, - прервал тягостное молчание телохранитель капитана. - Он только рассмеялся ей в лицо, ведь мы никуда не собирались в ближайшее время плыть, тем более участвовать в абордажах.
        - Выходит, гадалка не обманула! - отозвался задумчиво Малисиозо. - Разыщешь мне потом эту старуху.
        - Зачем вам старая карга, капитан? - пират испуганно уставился на Малисиозо.
        - Иногда неплохо знать, что тебя ждет в будущем.
        - Хорошо, капитан, найду.
        Бабило пронзительно свистнул, подзывая перепуганный экипаж. Морские разбойники подошли, с опаской поглядывая на свою находку. После того как они закопали погибшего товарища, пираты обвязали сундук веревками и потащили волоком его в сторону берега.
        Переход с тяжеленным сундуком показался сущим адом, «джентльмены удачи», обливаясь потом, только под вечер доволокли его до шлюпки.
        На фрегате сундуком со стреляющим замком вплотную занялся Фрипоно-младший, как лучший специалист в этой узкой области. Он, поколдовав несколько минут над секретными запорами, без особого труда справился с поставленной перед ним задачей. Приподняв крышку, пират увидел несметные сокровища и, ахнув, свалился без чувств. Малисиозо и Чевалачо бросились к нему, подумав, что он тоже стал жертвой загадочного сундука. Но, к их счастью, Фрипоно быстро очухался и был немедленно выдворен из капитанской каюты со строгим наказом - под страхом смерти держать язык за зубами. Пока ему в каюте оказывали помощь, он умудрился незаметно запустить свою пятерню в содержимое сундука, и горсть золотых монет сменила свое местожительство, перекочевав в его карман.
        - Вот они, сокровища Хромого Педро! - воскликнул пораженный увиденным богатством Малисиозо, погружая растопыренные длинные пальцы в сундук, заполненный доверху золотыми монетами и драгоценностями.
        - Нет, капитан, это скорее сокровища его прадеда, - сделал вывод Чевалачо, который спокойно смотрел, как перед сундуком выплясывает алчный капитан.
        - Ты думаешь, что это сокровища Угрюмого Гроссо? - удивился Малисиозо, оборачиваясь.
        - Я уверен, капитан.
        - Почему? Проясни мне, темному!
        - Обратите внимание вот на эти золотые монеты.
        - Ну и что?
        - Это очень старые монеты. Такие не чеканят уж без малого лет сто.
        - Верно! Ты прав, Чевалачо! Выходит, мы напоролись на клад, закопанный еще прадедом Хромого Педро!
        - Выходит, что так.
        - Вот так номер! Завладели кладом прадедушки, а теперь еще хотим заполучить золото с его затонувшего корабля! Нашей наглости нет границ!
        - Главное, чтобы Фрипоно не проболтался по пьяной лавочке в Карамбе. Хромой Педро живо устроит нам сладкую жизнь.
        - Ну, это мы еще посмотрим, кто кому устроит. Я думаю, нас больше ничего не держит на Острове Сундуков, пора возвращаться домой, - сказал довольный удачной экспедицией Малисиозо.
        - Да, капитан, делать нам здесь абсолютно нечего, можно отсюда сваливать, - согласился с шефом Чевалачо.
        - Прогулка, можно считать, удалась на славу, вот только жаль бедного Альберти. Ему здорово не повезло.
        - Капитан, извините, я хотел бы вас предупредить… - замялся помощник капитана.
        - Говори, Чевалачо!
        - На корабле назревает недовольство. Уже давно не было абордажей и дележа добычи, люди начинают роптать. Как бы после находки сундука с драгоценостями экипаж не поднял мятеж на фрегате. Такое часто случается на пиратских судах, где забывают об экипаже.
        - Да, Чевалачо, ты безусловно прав, с экипажем надо обращаться осторожно и держать ухо востро. Объяви ребятам, что завтра они получат свою долю, Надеюсь, это надолго утихомирит их пыл. А с ворчунами, которые мутят экипаж, у меня разговор будет отдельный.
        Глава 30
        Новый план Малисиозо
        Не успел фрегат бросить якорь в гавани родной Карамбы, как на корабль заявился важный гость - Виоленто Беспалый, которого доставил на шлюпке с пристани Карамбы телохранитель капитана Бабило.
        - Как поживаете, дорогой капитан! - приветствовал пирата знаменитый бандит, поднимаясь на фрегат.
        - Вашими молитвами! - хмуро отозвался раздраженный незваным посещением Малисиозо. - Прошу ко мне в берлогу!
        Беспалый проследовал за капитаном в каюту.
        - Чем порадуете, Виоленто? - спросил морской разбойник, располагаясь напротив в мягком кресле и предлагая гостю коробку с сигарами.
        - Пока ничем, дорогой капитан.
        - Не узнаю вас. На вас совершенно не похоже.
        - Так уж сложились обстоятельства, уважаемый капитан Малисиозо. Сначала все складывалось замечательно. Я шел уверенно по следу, можно сказать, преследовал по пятам вашего раба. И в конце концов настиг его. Знаете где?
        - Где же вы обнаружили этого негодяя?
        - Никогда в жизни не догадаетесь, капитан.
        - Загадками говорите, Виоленто.
        - На каторге.
        - На каторге? - от удивления присвистнул капитан. - Как он там умудрился очутиться?
        - Да, на каторге. На самой настоящей каторге, в роли каторжанина. На проклятом Острове Зеленый Ад. Его туда доставил адмирал Гавилан с очередной партией бунтовщиков. Этот щенок, можно сказать, был у меня в руках. Я уже предвкушал, как сверну ему его цыплячью шею, но тут произошло непредвиденное.
        - Что же могло такого непредвиденного случиться, что вы не смогли расправиться с сопливым пацаном? - полюбопытствовал Малисиозо, пуская облако дыма.
        - Как назло, в этот момент произошло извержение вулкана, остров всю ночь трясло, как в лихорадке. Хлестал жуткий ливень, все вокруг засыпало толстым слоем черного пепла. Пока мы с комендантом Чиэми и его людьми прятались от разбушевавшейся стихии за надежными стенами форта, каторжники захватили военный корабль, стоящий на рейде и удрали. Вместе с ними скрылся и наш подопечный.
        - Печально, печально, Виоленто… Вы выяснили, где он сейчас?
        - Да, мне вчера донесли верные люди, что его физиономия мелькала в Бельканто.
        - Что собираетесь предпринять?
        - Я собираюсь сегодня же вечером отправиться в столицу и выполнить свое обещание. Это дело чести.
        - Чести? - переспросил Малисиозо, при этом у него от удивления округлились глаза и поднялись брови. Он и предположить не мог, что Виоленто и слово «честь» как-то могут уживаться вместе.
        - Да. Но это, дорогой капитан, потребует дополнительных расходов, сами понимаете… Столица все-таки есть столица. Там совершенно другой уровень жизни.
        - Хорошо, Виоленто! Я за ценой не постою. Наша договоренность остается в силе. Я вам сверх набрасываю еще двадцать процентов от нашей сделки. Вы должны прихлопнуть проклятого мальчишку, как жалкого таракана! И чем скорее, тем лучше.
        - Уж об этом, дорогой капитан, не беспокойтесь, Виоленто в своей жизни и не такие дела проворачивал.
        - Нисколько не сомневаюсь. Наслышан, наслышан о ваших прошлых подвигах, - отозвался недовольный Малисиозо, стряхивая пепел с сигары.
        После беседы помощник капитана доставил наемного убийцу на шлюпке обратно на многолюдную пристань Карамбы. Когда он вернулся назад, то заметил, что Малисиозо заметно повеселел.
        - Чевалачо!
        - Да, капитан.
        - Садись, плесни себе рома. Давай поговорим об утонувшем бриге с золотом.
        - О золоте Хромого Педро? - спросил, недоумевая, Чевалачо.
        - Ну, да! О нем самом! Не дает оно мне покоя, хоть тресни! И зачем ты мне только рассказал?
        - Не о золоте надо думать, а о душе, - вырвалось вдруг из уст помощника капитана.
        - Что ты вякнул? - Малисиозо подпрыгнул как ошпаренный, с удивлением уставившись на побледневшего Чевалачо. - Где таких философских мыслей нахватался?
        - Один подвыпивший старикан на берегу в кабачке об этом толковал, - промямлил пират, несколько сконфуженный вопросом.
        - Потом о наших с тобой пропащих душах подумаешь, на досуге, а сейчас давай вот что обсудим. Ты и Бабило в каких отношениях с помощником Одноглазого Пуэрко?
        - С Ридо?
        - Да, да! С Рыжим Ридо!
        - Когда трезвые - приветствуем друг друга, когда пьяные - бьем друг другу физиономии. А что?
        - Сегодня же бери Бабило за жирную задницу и отправляйтесь на берег. Постарайтесь разыскать Рыжего Ридо и завязать с ним крепкую дружбу.
        - Дружбу? Дружбу с болваном Ридо? Вы что, капитан? Смеетесь? - Чевалачо, отставив от себя рюмку с ромом, удивленно выпучил на капитана глаза. - Он же полный кретин!
        - Да, с ним самым, как ты его называешь, с кретином Ридо. Необходимо разведать, есть ли у Одноглазого Пуэрко в рабах на галере «Каналья» ловцы жемчуга. Если таковые есть, то надо как-нибудь через того же Ридо их постараться выкупить или выкрасть.
        - Вы их хотите использовать для подъема со дна золота Хромого Педро? - неожиданно осенило помощника капитана.
        - Какой ты догадливый, сразу видно, моя школа! Раз нам не повезло с захватом туземцев, будем искать подходящих кандидатов для ныряния здесь, в Карамбе, - заявил капитан, самодовольно ухмыляясь.
        - Ловко придумано! - взвизгнул от восторга помощник.
        - Только учти, Ридо ничего не должен знать о нашем гениальном плане.
        - Как же объясню этому рыжему придурку, для чего мне вдруг понадобились туземцы с Черепашьего Острова? - развел руками озадаченный Чевалачо.
        - Начни издалека. Скажи, что, мол, договорился с племенем их обменять на жемчуг, и пообещай ему часть прибыли. Я думаю, Ридо не дурак, чтобы упустить такую возможность набить себе карманы звонкими монетами.
        - Хорошо, капитан. Только я боюсь, как бы наш болтливый Бабило не испортил все дело и не ляпнул за выпивкой чего-нибудь лишнего.
        - Об этом не волнуйся. Я с ним сегодня поговорю и строго проинструктирую, как себя вести на конфиденциальных переговорах. Он будет надежно держать язык за зубами. Заодно узнайте, есть ли туземцы-рабы на других пиратских кораблях. Нам бы для полного счастья набрать команду ныряльщиков человек в двадцать-тридцать. И тогда плакало золотишко Хромого Педро горькими слезами. Ха! Ха! Ха!
        Глава 31
        Тайная калитка
        Через неделю Торбеллино, забежав в один из трактиров перекусить, неожиданно на пороге нос к носу столкнулся с… С кем вы думаете? Он столкнулся со своим старым знакомым - Пройдохой Рискидо.
        Знаменитый «медвежатник» был как всегда «под мухой» и страшно обрадовался встрече с юношей, с которым сидел в крепости Мейз в соседних камерах.
        - Дружище, значит, тебе все-таки удалось удрать! Ты - молодчина! Я безумно рад тебя видеть! Не откажи в любезности отобедать со старым другом!
        Оказывается, в трактире «Обитель счастья» у знаменитого вора был персональный столик, за который и был им препровожден дорогой гость.
        Рискидо недавно выпустили на свободу. Он, находясь долгое время в одиночной камере, здорово отвык от городской суеты, от людского общества, и ему не терпелось выплеснуть на собеседника целый ушат впечатлений о первых днях на свободе. Так что, нашему герою он не давал и рта раскрыть, за что последний был ему премного благодарен, уплетая вкусное угощение.
        После кувшина выпитого вина Рискидо ударился в далекие воспоминания, начал рассказывать про свои прошлые громкие дела. Юноша, слушая увлеченного рассказчика, неожиданно вдруг вспомнил про свою мысль, возникшую после удачного бегства от погони. Он вспомнил, что грозился устроить охоту на диктатора. А что если Пройдоху Рискидо подключить к осуществлению своей идеи? Ведь с его помощью можно открыть любой замок, любую дверь… Значит, можно запросто проникнуть и во дворец Трайдора!
        - Ты, я вижу, меня совершенно не слушаешь, - обиделся вдруг профессиональный вор, уставившись помутневшим взором на юношу.
        - Да нет, господин Рискидо, слушаю, внимательно слушаю… Продолжайте, очень интересно. Просто представил себе, как вы ловко вскрываете сложные замки.
        - Сынок, запомни раз и навсегда, для меня не существует сложных замков!
        - Совсем-совсем? Вы, наверное, шутите?
        - Не шучу, дружище! Совсем-совсем! Я их щелкаю, как тыквенные семечки! - похвастался пьяный Пройдоха-Рискидо.
        - А что если я вас попрошу открыть одну интересную дверцу, не откажете?
        - Дорогой мой, запомни, Рискидо никогда ни в чем не отказывает своим лучшим друзьям!
        Спустя час они расстались, договорившись вновь встретиться через пару дней здесь же, на этом самом месте.
        Двое суток у Торбеллино ушло на тщательную подготовку операции и разработку плана по похищению диктатора. В свою задумку он никого не посвящал, кроме двух повстанцев из северного отряда, Северо и Тимидо, которые на несколько дней прибыли по делам в Бельканто. Услышав заманчивое предложение, оба загорелись идеей. Ферри он не обмолвился ни словом, так как знал, что тот будет не в восторге и категорически против этой безумной авантюры.
        «Пусть будет ему сюрпризом, когда они приволокут Трайдора в мешке из-под сахара, как какого-нибудь поросенка, - подумал юноша, окунаясь в радужные мечты.
        Дворцовый парк представлял собой огромную территорию, огороженную со всех сторон высокими кирпичными стенами с острыми наконечниками наверху. В парк можно было попасть несколькими путями: либо из самого дворца, либо через дворцовые ворота, которые охранялись усиленной стражей, либо через потайную калитку, выходящую на тихую глухую улочку Весенних Грез. Эта калитка открывалась крайне редко, только в исключительных случаях, когда необходимо было провернуть какие-нибудь темные делишки, на которые способны были такие люди, как диктатор Трайдор и его окружение. Через калитку ночью тайком выносили тела замученных в дворцовой темнице патриотов и сбрасывали их в мутные воды реки Браво. Частенько через калитку из дворца в город и во дворец шмыгали тайные агенты охранки, которые докладывали Трайдору и своему шефу Рабиозо о последних событиях либо отправлялись выполнять секретные поручения. Калитка надежно закрывалась на десяток запоров и замков с секретами, открыть их постороннему было практически невозможно.
        Перед рассветом, когда еще не взошло солнце, когда так крепок и сладок сон, у тайной калитки остановились двое прохожих. Они огляделись по сторонам и приблизились к дубовой дверце, обитой коваными железными полосами.
        - Ну, как, господин Маэстро? Справитесь? - спросил Торбеллино своего спутника, кивая на дверцу.
        - Ха! Ха! Не смешите меня, молодой человек. Еще не родился замочных дел мастер, замок которого я бы не открыл. Я их щелкаю, как орешки. Для меня нет невыполнимых задач. В жизни Рискидо был только единственный случай, когда ему не удалось открыть замок, но и то, только потому, что его механизм заржавел навсегда. Ха! Ха! Ха!
        - Извините, уважаемый Маэстро! Беру свои слова обратно.
        - То-то, милый мальчик. Сейчас я продемонстрирую вам чудо из чудес, вы такого представления отродясь не видывали. Все это нагромождение замков я открою за каких-то пять минут.
        - Пять минут, это все-таки очень долго. Нас могут заметить и замести надолго в кутузку.
        - Замки-то я открою мгновенно, не успеете и глазом моргнуть, мой юный друг. Только вот дело в том, что здесь не только запоры. Обратите внимание вот на это отверстие, на уровне вашей груди. Думаете, что это глазок? Нет, это не глазок, это отверстие, через которое стреляет пулями специальный механизм, когда посторонний человек попытается проникнуть через калитку в дворцовый парк.
        - Неужели, правда?
        - Можно запросто схлопотать пулю в грудь, а кто пониже ростом норовит получить порцию свинца в свой «котелок».
        - Изобретатели, однако, - изумился Торбеллино.
        - И не говорите, я уже сталкивался с подобными сюрпризами. Как-то с одним хорошим приятелем обстряпали одно крупное дельце, в результате которого похитили огромный сундук и мешок всякого добра. Пока я подсчитывал нашу добычу, он занялся тем временем проклятым сундуком. Когда он его вскрыл, сработало устройство, и сундук выстрелил. Мой друг словил вот такой кусок свинца, и моя доля добычи увеличилась вдвое. После того случая я очень осторожен и знаю толк в подобных сюрпризах богатеев, чую их за версту. Частенько встречаются стреляющие сейфы и ящики письменных столов и секретеров.
        - Никогда не слыхивал о подобном.
        - Поработаешь со мной - многое узнаешь, мой мальчик.
        - Нет, уж, увольте, пока не испытываю никакого рвения и горячего желания работать с вами.
        - Ладно, закончим лирику и перейдем к делу, - сказал Рискидо, извлекая из кармана перчатки. - Главное в нашем деле - не оставить следов.
        Знаменитый вор надел перчатки, достал из саквояжа связку всевозможных отмычек и приступил к любимому делу.
        - Замков, как я вижу, всего семь. Остается только стреляющий механизм. Придется мне с ним немного повозиться. Пока я с ним буду разбираться, молодой человек, посмотрите по сторонам, как бы нас тут кто-нибудь из жандармов не прищучил.
        - Все спокойно, маэстро. В такую рань все еще крепко спят, - заверил «медвежатника» Торбеллино.
        - Ну, не скажите, я обычно ночью и на рассвете не сплю. Самая работа. Ранние часы - мое любимое время, когда всем снятся приятные сновидения.
        - После которых - тут тебе ни сундуков, ни денег, ни драгоценностей, - сделал попытку пошутить Торбеллино. - Не так ли?
        - Тише, не говорите мне под руку, дорогой, там очень сложный механизм, - прошептал Рискидо, орудуя в отверстии длинной тонкой проволочкой. - Тут надо осторожно, нежно, иначе ничего не получится. Так… Так… еще чуть-чуть. Ну, вот и все! Готово!
        - Не может быть? Что, можно открывать?
        - Толкайте дверь смелее, мой юный друг. Но на всякий случай пригнитесь, мало ли что.
        Торбеллино, предусмотрительно пригнувшись, осторожно тронул ручку дверцы, к его удивлению, она легко и неслышно приоткрылась, видимо, дверные петли были хорошо смазаны.
        - Замечательно! Приятно работать с умным, надежным партнером. Премного благодарен за плодотворное сотрудничество. Спешу откланяться. Удачи, мой юный друг, - приподняв в знак почтения краешек котелка, Рискидо развернулся и чуть ли не бегом направился по указанному Торбеллино адресу, где его ожидала вожделенная бутылка «живительной влаги», без которой он не мог прожить и дня, из-за которой постоянно попадал в неприятные истории.
        Глава 32
        Похищение диктатора
        Торбеллино, проводив долгим взглядом «грозу банковских сейфов», тихонько свистнул, подавая сигнал своим друзьям, которые находились на другом конце улицы в засаде, чтобы в случае опасности предупредить товарища.
        Через мгновение Северо и Тимидо оказались у открытой калитки рядом с Торбеллино. Проникнув в парк, молодые люди аккуратно притворили ее, чтобы со стороны не было заметно, что кто-то вскрыл замки. От калитки вглубь дворцового парка вела ухоженная узкая дорожка, аккуратно посыпанная гравием.
        Наши герои, скрылись в густом кустарнике боярышника, который рос по краям дорожки. Пригнувшись, они с особой осторожностью двигались вперед…
        Торбеллино и его друзья проблуждали по дворцовому парку до рассвета. Парк занимал огромную площадь, на которой был расположен не один десяток павильонов, беседок, небольших прудов, постриженных зеленых лужаек, альпийских горок с ручейками и водопадами, фонтанов и фонтанчиков, цветников и клумб, извилистых дорожек, красивых скульптур… Выйдя на одну из лужаек, они неожиданно наткнулись на стайку павлинов, важно разгуливавших перед скамейкой у пышно цветущей сливовой рощицы. Красавцы-павлины, увидев незнакомцев, подняли страшный гвалт, заставив наших героев ретироваться обратно в кустарник.
        - Чертовы расфуфыренные петухи, - выругался свистящим шепотом, нервничая, Тимидо. - Какой переполох устроили! Как бы на их вопли дворцовая охрана не сбежалась.
        - Тсс… кто-то идет сюда, братцы! Тихо! - Торбеллино, тронул за плечо товарища.
        На лужайку, широко позевывая, вышел заспанный мужчина в фартуке с корзиной в руке, с виду похожий на садовника. К нему устремились орущие на все лады павлины, как бы жалуясь на непрошеных гостей. Достав из корзины угощение, он стал кормить птиц.
        - Парни, двигаем дальше, здесь нам делать нечего, - прошептал Северо, подталкивая юношу в спину. Оставив сливовую рощу далеко позади и миновав небольшое вытянутое озерцо с мостиком и плавающими черными лебедями, они вышли к бассейну, около которого под зонтом стояли мраморный столик и шезлонг. Берега бассейна украшал шикарный цветник из камелий, пионов и желтых ирисов. Несмотря на ранний час, над ним вовсю жужжжали трудяги-пчелы. Вдоль дорожки, ведущей к бассейну, стоял ряд бронзовых статуй.
        - Красота… - вырвалось у Тимидо, уставившегося во все глаза на красоту, что раскрылась перед ними.
        - Мне кажется, это самое подходящее для нас место. Трайдор наверняка по утрам ходит сюда купаться, - высказал свою версию Торбеллино, тоже любуясь сказочным ландшафтом.