Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / СТУФХЦЧШЩЭЮЯ / Шумил Павел / Окно Контакта: " №03 Этот Мир Придуман Не Нами " - читать онлайн

Сохранить .
Этот мир придуман не нами Павел Шумил
        Окно контакта #3
        Перед вами роман о нелегкой жизни и героических буднях героев дальнего космоса
        (ЗАЧЕРКНУТО)
        Это производственный роман о трудовых буднях маленькой группы прогрессоров, несущих свет знаний толпам диких…
        (ЗАЧЕРКНУТО)
        (ЗАЧЕРКНУТО, ЗАЧЕРКНУТО, ЗАЧЕРКНУТО)
        Однажды в далекой-далекой галактике… (Блин! Уже где-то было…)
        К черту! Потом что-нибудь придумаю. Итак…
        Павел Шумил
        Этот мир придуман не нами
        (C) Павел Шумил
        Шумилов Павел Робеpтович.
        HomePage: HomePage: pp(p)
        HomePage: s/shumil ps/shumil p(s/shumil p)
        ПРЕДЫСТОРИЯ
        На собрании студии, посвященном рассказам Татьяны Томах меня раскрутили на написание женского романа
        Записи на бумажной салфетке:
        1. Тяжелое детство
        2. Женский персонаж
        3. Зависима от…
        4. Женская логика
        5. Рабыня (зависимая…)
        6. Эротические сцены
        7. МЯУ
        8. Золушка на балу
        9. Любовная линия, хэппи энд.
        10. Главных героев НЕ УБИВАТЬ (Неглавных - можно! Выбил с трудом!!!:)
        11. ГГ из одних плюсов
        12. Выбор самцов
        Это, типа, ТЗ.
        Должен сознаться, что эксперимент провалился. Форма женского романа оказалась не лучшей для научно-фантастического произведения. Текст получается слишком рыхлый. Кроме того, появились идеи. Обычно это хорошо. Но в данном случае идеи поломали структуру женского романа… и сами не вписались в эту форму. Вместо 10 авторских листов (400 000 символов) роман распух до 42 авторских листов. В общем, идея всмятку.
        Идея всмятку… Но текст-то остался.
        Аннотация
        Перед вами роман о нелегкой жизни и героических буднях героев дальнего космоса
        (ЗАЧЕРКНУТО)
        Это производственный роман о трудовых буднях маленькой группы прогрессоров, несущих свет знаний толпам диких…
        (ЗАЧЕРКНУТО)
        (ЗАЧЕРКНУТО, ЗАЧЕРКНУТО, ЗАЧЕРКНУТО)
        Однажды в далекой-далекой галактике… (Блин! Уже где-то было…)
        К черту! Потом что-нибудь придумаю. Итак…
        ОКНО КОНТАКТА - 3
        ЭТОТ МИР ПРИДУМАН НЕ НАМИ
        (Черновик)
        Влад, контактер
        - … В честь нашей дружбы позволь подарить тебе рабыню.
        Я поперхнулся риктом. Рикт - это кусочек мяса размером с конфетку, пропитанный соусом и дважды подвергнутый термообработке. До пропитки и после. В переводе на наши человеческие понятия, конфетка и будет. Или какая еще восточная сладость. Халва, пахлава… Выискивать точное соответствие - задача лингвистов, не моя. Я - прогрессор, специализация - контактер.
        Фаррам дважды хлопнул в ладоши. Откуда-то из-за его спины выбежала юная аборигенка и распростерлась перед вождем.
        - Посмотри на моего гостя, рабыня. Это твой новый хозяин. Его слово - закон для тебя, его желание - цель твоей жизни. Подчинись ему!
        Насколько я разбираюсь в мимике прраттов, на мордочке юной аборигенки отчетливо проявились ужас и отчаяние.
        - Ну вот, с формальностями покончено, - удовлетворенно повернулся ко мне Фаррам. - Владей ей… О, прости, друг, я не спросил твоего мнения, может, ты желаешь не непорочную деву, а рожавшую женщину? Скажи слово, и лучшие из моих рабынь предстанут перед тобой. Выбирай любую.
        - Прошу таймаут, - я упер прямые пальцы правой руки в ладонь левой.
        - Начинаем таймаут, - Фаррам повторил мой жест.
        Таймаут во время переговоров придумал я. Прраттам новшество очень понравилось. Во время таймаута можно задавать любые, самые глупые вопросы, и ни на что нельзя обижаться. А если не хочется отвечать, можно просто сказать: «без комментариев.»
        - Я в растерянности. У нас уже две тысячи лет нет рабов. Я не знаю, что с ними делают.
        - Что хотят, то и делают. Раб - твоя вещь. Можешь класть с собой в постель, можешь заставить делать самую тяжелую работу, можешь убить и съесть. А можешь отпустить на свободу.
        - Да, вспоминаю, в наших летописях писали что-то похожее. Но как мне себя вести и что сейчас делать? Какие есть варианты?
        Фаррам наклонил голову и задумчиво посмотрел на рабыню. Словно оценивал.
        - Ты можешь отказаться от подарка. Но это оскорбление для того, кто дарит и позор для рабыни. Она не переживет позора. Ты можешь принять дар. А если она тебе противна, имеешь право тихо убить ее дома. Так, чтоб даритель не узнал. И, наконец, ты можешь принять дар и отпустить ее на волю. Но, боюсь, в этом случае она долго не проживет. В нашей стране не любят рыжих.
        - Почему?
        - Рыжие напали на нашу страну. Мы отбились и даже сумели изгнать их в бесплодные земли. Но крови было очень много. Нет такого рода, который не потерял бы половину, а то и две трети воинов. Даже наши жены взялись за оружие. С тех пор прошло много лет, но память жива. Мы терпим рыжих только в качестве рабов. Кстати, а как ты относишься к рыжим?
        - К вашим или к нашим? Из ваших рыжих я видел только троих: ее, - кивнул на подарок, - и двух рабынь во дворе. Такие, с коротким как у рыси хвостами. Так что - извини, пока никак не отношусь. Не знаю я, как к ним относиться. Вот когда познакомлюсь поближе… Что касается наших рыжих, то в древности было поверье, что рыжие женщины - все поголовно ведьмы и приносят беды. Ну и мужчины не лучше. Если корабль потонул - ищи рыжего в команде, он виноват. Ну и так далее. Давно это было, но до сих пор сохранилась поговорка: «Я что - рыжий?»
        - В который раз удивляюсь, как похожи наши народы, - покачал головой Фаррам.
        - А еще у нас есть рыжие кошки. Помнишь, я про них рассказывал?
        - Помню. Маленькие зверьки кошки, похожие на нас и маленькие зверьки мартышки, похожие на вас. Насмешка природы.
        - Две из моих кошек были рыжими. К сожалению, срок их жизни мал по сравнению с человеческим. Редко кто доживает до двадцати лет. Это чуть меньше семнадцати по-вашему. Я до сих пор вспоминаю о них с грустью.
        - Ай! - звонко воскликнула Линда. - Ррявк! - взмахнула ладонью с напряженными, хищно изогнутыми словно когти пальцами перед лицом своего соседа. Если б тот не отдернул голову, получил бы маникюром по носу. Впрочем, в реакции Линды я не сомневаюсь. Маникюр пронесся бы в считанных миллиметрах от лица молодого прратта.
        - Что на этот раз, печаль моего сердца? - спросил я с тяжелым вздохом, порадовавшись, как удачно Линда выбрала момент - во время таймаута.
        - Шеф, передай этому придурку, что я надеваю боевые когти. И если он еще раз так сделает, всю физиономию разукрашу!
        Фаррам и остальные гости с интересом посмотрели на меня.
        - О чем говорит дева вашего народа?
        - У нас есть поговорка: «Шрамы украшают мужчину». Линда обещает украсить шрамами лицо юноши. Ей не нравятся его знаки внимания, - пояснил я.
        - Но почему? - пряча улыбку в усах, притворился удивленным Фаррам.
        - Владыка, передайте своему любимчику, чтоб когти убирал. У меня от ваших знаков внимания вся попа исколота. Вашим женщинам хорошо, под шерстью не видно. А заведу я спутника жизни, посмотрит он на мою попу, всю в шрамах, как я ему объясню, кто это сделал?
        Вдоль ряда гостей, сидящих за низенькими столиками, прокатилась волна фырканья, заменяющего у прраттов смешки.
        Женщину или девушку на дипломатический прием специально берут для снятия напряжения и демонстрации мирных намерений. С этим Линда справляется на двести процентов. С самого начала поставила себя так, будто ей можно все. Создала образ взбалмошной девчонки-воина, сорви-головы. При этом не мешала вести переговоры и не переходила известных пределов.
        - Заканчиваем таймаут? - спросил я.
        - Такова наша воля, - слегка поклонился Фаррам. - Рад буду увидеть тебя, мой друг, завтра в это же время.
        Я сделал вид, что собираюсь встать, перевел взгляд на рабыню и вновь сел.
        - Чуть не забыл. Наши желудки выдержат все, но рабыне на первое время лучше взять привычную пищу, пока мы не подберем, что она может есть из нашей еды.
        - Ты мудр, мой друг, и, как всегда, смотришь в будущее. Я об этом не подумал, - Фаррам дважды хлопнул в ладоши и шепнул что-то подбежавшему слуге.
        - У нее есть какие-то личные вещи, которые она должна взять с собой?
        - У рабыни не может быть личных вещей, поскольку она сама - вещь. Но если ты разрешаешь ей взять любимые безделушки… Вы, двое, - кивнул он стражникам, - помогите ей собраться.
        - Рабыня благодарит господина за заботу о ней, - пролепетала девушка и рыжей молнией исчезла в узком коридоре для прислуги. Я поднялся и изобразил рукой волнистое движение, которое прратты при расставании делают хвостом. Линда повторила мой жест и резко поднесла сжатый кулак к носу своего соседа.
        - И не думай!
        В шутливом испуге тот спрятал руки за спину. Под оживленное фырканье в толпе провожающих мы направились к выходу. Снаружи нас ждал легкий пятиместный грав и изображающий из себя вечно сонного водителя Петр. Вот и сейчас он делал вид, что спит, растянувшись с комфортом на сиденьях второго ряда. Зашевелился только в ответ на мой стук по прозрачному колпаку обтекателя. О том, что картинки наших с Линдой передатчиков транслируются ему в шлем, местным знать не обязательно. Как, впрочем, и о наборе боевых микрокибов в багажных отделениях грава. Все оружие, которое мы демонстрировали местным, поражало мощью и габаритами. Нашего ручного оружия прратты не видели, хотя и догадывались о его существовании. О том, что оружие может двигаться, летать и вести бой само, без участия воина, даже не подозревали. Меньше знаешь - спокойнее спишь.
        - Летим или ждем? - спросил Петр.
        - Ждем.
        Вскоре появились две служанки с увесистым мешком.
        - Как приказал Владыка, еда для рабыни, - с поклоном произнесла та, что постарше.
        - Кладите сюда, - Петр открыл багажное отделение в корме машины.
        - Рабыни, - вполголоса прокомментировала Линда, разглядев ошейники на шеях девушек. - А вот и твоя. Что будешь с ней делать, презренный рабовладелец?
        - Смейся, смейся. Назначаю тебя куратором этого юного очарования, - усмехнулся я.
        - Шеф, ты что, серьезно?
        - Серьезней некуда. Мы разнополые, к тому же, я - хозяин. Не царское это дело - объяснять рабыне, как унитаз работает.
        Линда погрустнела.
        - Может, Марта? Шеф, честно, я не гожусь! Она от меня плохому научится!
        - Марта отличный врач, но никудышний психолог. А ты у нас…
        - Я вообще никто. Стажер! Первый раз в дальнем космосе.
        - Ты начинающий ксенопсихолог. Вот и потренируйся на кошках.
        Рабыня с заплаканной мордочкой и объемистым узлом из старого одеяла, под конвоем двух стражников подошла ко мне и склонилась в глубоком поклоне.
        Свободны, парни, - сказал я стражникам. Те синхронно кивнули, ударили себя кулаками в грудь, четко развернулись и отошли метров на десять. После чего вновь синхронно развернулись и замерли в стойке, словно на посту. Видимо, опасались, что рабыня попробует убежать.
        - Линда, покажи новенькой, куда сложить багаж, - распорядился я и сел в машину, в левое кресло второго ряда. Вскоре открылась правая дверца, рабыня робко просочилась в салон и, пока Линда захлопывала дверь, попыталась расположиться на полу у моих ног.
        - Куда ты, бестолковая! - преодолев слабое сопротивление, Линда усадила рабыню между нами. - Шеф, может ее пристегнуть? А то запаникует еще, - спросила меня по-русски.
        Слова «пристегнуться» в языке прраттов не было.
        - Привязываемся, - сказал я, первым накинул ремни и щелкнул пряжкой на груди. Линда тоже пристегнулась и выразительно посмотрела на рабыню.
        - А ты чего ждешь?
        - Рабыня не умеет, - пролепетала та.
        - Смотри, это делается так, - Линда вытащила из-под девушки ремни, набросила ей на плечи и щелкнула пряжкой. - Чтоб снять, нажмешь вот тут. Теперь попробуй сама.
        Пока шел первый урок, Петр захлопнул багажник, занял свое место, оглянулся на нас, хмыкнул и тоже пристегнулся.
        - Летим?
        - Помедленнее. И сделай круг над дворцовым комплексом, - ответил я.
        Машина вертикально поднялась метров на сто и, чуть наклонившись на левый бок, неторопливо облетела Дворец, хозяйственные постройки за ним и парк вокруг всего комплекса.
        - Правда, красиво? - спросила Линда рабыню.
        - Очень, - прошептала та. - Я здесь выросла. Фых, простите глупую рабыню.
        Я взглянул на нее. Опасался, что испугается высоты, но никаких следов страха. В глазах восторг и жадное любопытство. Даже слезки высохли. Когда машина закончила круг и легла на курс, спросил:
        - Тебя как зовут?
        - Как будет угодно господину.
        - А как назвали родители?
        - Ррумиу, господин.
        - Значит, будем звать тебя Ррумиу.
        - Спасибо за имя, господин. Господин может звать рабыню Миу.
        - Хорошее имя, тебе идет. Лучше просто придумать нельзя, - оценила Линда. - А меня зовут Линда. Твоего хозяина зовут Влад, а впереди сидит Петр. Он управляет нашей летающей повозкой, и отвлекать его нельзя.
        Петр, не оглядываясь, поднял руку и пошевелил пальцами.
        - Как прилетим, познакомлю тебя со всей командой. Первые дни тебе покажутся очень трудными, приготовься к этому.
        - Рабыню накажут? - даже ушки прижала.
        - Ты еще ни в чем не провинилась. Просто тебе придется очень быстро изучить наши правила и обычаи, научиться говорить на нашем языке. Очень многое в нашей жизни тебе покажется странным и непонятным. Теперь посмотри мне в глаза. Со всеми вопросами и непонятками сразу беги ко мне. Поняла? Повтори.
        - Госпожа так добра к рабыне. Если у рабыни возникнут вопросы, рабыня должна спросить у госпожи, что ей делать.
        - Умница! А если не найдешь меня?
        - Рабыня не знает.
        - Спросишь у хозяина, что делать. А если и его не найдешь, спросишь у первого встречного. Скажешь, я велела.
        - Рабыня поняла.
        Я еще не сказал, что прратты - коты? В смысле, разумные прямоходящие живородящие млекопитающие, удивительным образом напоминающие земных кошачьих. Причем, именно кошек, а не тигров, львов, ягуаров и прочих крупных хищников. Особенно, мордочкой лица, как говорит Линда.
        Различить котов и… то есть, самцов и самок очень просто. Лицо самцов более плоское. Почти как человеческое. У самок типично кошачья слегка вытянутая мордочка. В остальном половой диморфизм выражен слабо. Хотя, с переходом на прямохождение, у самок начали формироваться верхние и нижние девяносто.
        Главное внешнее отличие от земных кошачьих - стопохождение. (Земные кошки ходят «на пальчиках».)
        Наш подарок - чуть ниже среднего роста, худенькая, рыжая с головы до ног. Спинка потемнее, ровного рыжего окраса. Брюшко чуть светлее. На боках и хвосте - слабо выраженные полосы. Из одежды - блестящая полоска ошейника на шее и набедренная повязка, совмещенная с мини-юбкой. Костюм рабыни-танцовщицы, как я понимаю.
        Государственный строй прраттов - рабовладельческий, переходящий в феодальный с сильной централизованной властью. Рим, не Рим, но нечто близкое. Централизация двухуровневая - уровень государства (де юри) и уровень провинции (де факто) Из культурных особенностей - ярко выраженный культ единоборств. Как с холодным оружием, так и без. Впрочем, это касается только самцов. По этой же причине рабы представлены главным образом самками. Или рожденными уже в рабстве самцами.
        Почему разумные на Ррафете произошли от кошачьих, а не от обезьяноподобных? Каприз природы. Как утверждают наши геологи с ксенобиологами, вначале была саванна. По ней бегали за антилопами местные львы и тигры. Потом климат изменился, количество осадков резко возросло. Саванну сменили джунгли. Зверюшки приспособились к жизни в джунглях. Растаяли полярные шапки, уровень океана поднялся. Надо сказать, период обращения местной луны почти совпадает с периодом суток. Поэтому приливы очень неторопливые, редкие, но высокие. Когда уровень океана поднялся, приливы начали затапливать нижний ярус джунглей. Джунгли приспособились, зверюшки - тоже. Предки прраттов, вдобавок к когтям, обзавелись ловкими пальцами и научились жить на деревьях. Иначе говоря, заняли нишу обезьян, если сравнивать с нашей историей.
        Когда же наступило похолодание, вновь образовались ледяные шапки на полюсах и океан отступил, зверюшки спустились на землю. Климат из морского стал континентальным, с резкими перепадами дневных и ночных температур. Прратты научились греться холодными ночами у костра. Заодно перевалили через горный хребет и заселили весь материк. А потом - и три других. Впрочем, на других материках государств еще нет. Живут племенами. То ли прайдами, то ли тейпами.
        На подлете к базе я не удержался, протянул руку, погладил Миу по головке и почесал за ушком. Девушка зажмурилась и муркнула. Честное слово, муркнула. Шерстка на голове густая, короткая и шелковистая.
        Петр плавным разворотом со снижением посадил грав у малого шлюза. А на верхней ступеньке трапа сидел, поджидая нас, Стас - наш лингвист, историк и аналитик. Правильней будет - ксенолингвист, ксеноисторик и ксеноаналитик. Приветствуя нас, поднял руку.
        Я помог Миу расстегнуть пряжку привязных ремней, и оживленная Линда за руку потащила ее к багажнику машины. При этом щебетала без остановки.
        - Шеф, можно тебя на два слова, - перехватил меня Стас.
        - Что-то случилось?
        - Наверно, да. Понимаешь, у котов очень строгие и выверенные сценарии ведения переговоров. Момент для таких подарков - он кивнул в сторону Миу, - еще не наступил. Да и вообще, обычно рабынь на переговорах не дарят. Политические браки заключают, но рабынь не дарят. Подарки и рабынь дарят или в первый день, если коты уже знают друг друга, или при встречах без протокола, с глазу на глаз и в семейном кругу.
        - А как фигура для политического брака рабыня никак не подходит?
        - Для политического брака подходит Линда. То есть, фигура, место которой занимает Линда. Незамужняя девушка в команде гостя. Рабыня никак не подходит. Помнишь, что было, когда коты заподозрили, что Марта рабыня? К тому же, девушка должна быть с нашей стороны, а не с их. Они - хозяева, мы - гости.
        - Думаешь, Миу - засланный казачок?
        - А есть другие варианты?
        - Может быть, может быть… Фаррам очень умен и мыслит нестандартно. Согласился же он ввести в протокол встреч таймаут.
        - Может, это была уступка нам в расчете на уступку в будущем с нашей стороны?
        - Может и так. Вполне в духе котов, - согласился я.
        Что должен делать шпион? Собирать информацию и передавать своим. Вариант самоубийственной атаки на землян отбросим как не имеющий смысла на данном этапе. Радио у котов нет. Значит, шпионка будет выпрашивать разрешение на встречу с родными и близкими.
        - Сделаем так. Рабыня обязана носить ошейник. Изготовь ей ошейник с расширенным комплектом регистраторов, маяком-автоответчиком и шокером-парализатором. Управление парализатором заведи на главный комп. Остальным пока ничего не говори.
        - Понял!
        - Информации Фаррама о рыжих можно верить?
        Стас задумался. По застывшему напряженному лицу понял, что советуется с компом базы.
        - Противоречий не обнаружено. Только рыжим рабам поголовно отрубают хвосты. Даже рожденным в неволе. Многим рыжим рабам, взятым из свободных, вырезают когти. Отрубить хвост - это позорное наказание. Страшней него только казнь.
        - А наш казачок с хвостиком. Что бы это значило?..
        - Отрубить коту хвост - все равно, что человеку отрезать нос. Прилюдно подарить гостю изуродованную рабыню - это оскорбление, которое можно смыть только кровью.
        - Может, и так… - опять повторил я. - Ладно, идем, нас уже заждались.
        Ррумиу, рабыня
        Думала, небо рухнет на меня в день совершеннолетия, а оно рухнуло на четыре дня раньше. Нет, я знала, что спасения нет, впереди только позор и бесчестье. Как бы ни хотел отец защитить меня, закон сильнее. А во Дворце столько злых глаз…
        За два месяца до совершеннолетия, еще до появления иноземцев отец снял с моей шеи детский кожаный ошейник, и кузнец заклепал стальной. Носить мне его до самой смерти, думала я.
        - Лучше тебе привыкать к таким вещам постепенно, - сказал отец. - Все беды в один день - это очень тяжело.
        - Папа, я все вынесу. Только ты от меня не отворачивайся, - плакала я. И вот теперь случилось страшное.
        Отец прятал меня от глаз иноземцев. Но сегодня мне было велено одеться соответствующим образом и ждать сигнала. Думала, прикажут спеть или станцевать перед ними. Выбежала, волнуясь. Но несколько слов - и у меня ни дома, ни отца, ни подруг… Ничего! Только то, что на мне, и воля иноземца надо мной.
        Несколько вздохов моя жизнь висела на волоске. У иноземцев не было рабов, и Владыки обсуждали, нужна ли я им. Потом отвлеклись на другое.
        Перед уходом вновь вспомнили обо мне, Новый хозяин разрешил собрать вещи. Дядя Трруд, римм личной охраны Владыки сегодня изображал простого стражника. И одет был как простой стражник. Он последний раз прижал меня к сердцу, погладил по голове и сказал:
        - Не подведи отца, девочка. Что бы ни случилось, помни, он желает тебе только добра.
        - Если б желал мне добра, не отдал бы этим… - я разрыдалась у него на груди.
        - Успокойся, малышка моя. Времени мало, поторопись. Нельзя заставлять гостей ждать. Все будет хорошо, верь мне. Ты же умная девочка.
        Я расстелила на полу одеяло, покидала на него что-то из одежды, самые дорогие сердцу безделушки и удивилась, как мало вещей хочу взять из дома, в котором прожила пятнадцать лет.
        Иноземцы уже ждали нас у своей непонятной летающей машины. Первое время к ней боялись подходить, но шли дни и даже рабыни привыкли. Я подошла и поклонилась новому хозяину. Он отпустил стражников и приказал женщине-воину помочь мне. Назвал меня новенькой. Это мое новое имя, или как? Не посмела спросить. Женщина-воин помогла пристроить мой узел рядом с мешком продуктов, ласково погладила по спине и шепнула, чтоб я ничего не боялась. Она меня в обиду никому не даст. Распахнула дверь машины, указала, куда мне садиться. Я хотела устроиться у ног господина, но она не позволила.
        - Куда ты, бестолковая! - подняла меня и посадила между собой и моим новым хозяином. Так не положено, но через долю стражи я поняла, почему здесь можно. Господин приказал привязаться, а ремни укреплены только на сиденьях. На полу ремней нет. Мне опять стало страшно. Что с нами будет, когда машина полетит? Но господин был спокоен, а женщина-воин весела и энергична. Посмотрев на них я слегка успокоилась.
        Третий иноземец сел перед нами, привязался, перекинулся парой фраз на своем языке с моим господином, и машина взлетела. Страхи мои оказались напрасны. Машину не трясло и не качало. Так плавно могут двигаться только большие паланкины, которые несут восемь рабов. А вид через прозрачные стенки и крышу! Это чудо! Я летела словно птица и видела далеко-далеко во все стороны. Дворец - как на ладони. Рядом с ним - крохотные фигурки стражников, рабынь, моего отца и других. Только что мы были рядом с ними.
        - Правда, красиво? - спросила меня женщина-воин.
        - Очень! Я здесь выросла, - и вовремя опомнилась. Разве можно так разговаривать со свободными? Тут же попросила прощения, но они не обратили внимания.
        У них же нет рабов. Они не знают, как дозволено говорить рабыне, - дошло до меня.
        - Тебя как зовут? - впервые обратился ко мне господин.
        - Как будет угодно господину.
        - А как назвали родители?
        - Ррумиу, господин.
        - Значит, будем звать тебя Ррумиу.
        Господин оставил мне прежнее имя! Я горячо поблагодарила его за это. А женщина-воин назвала мне свое имя и имена мужчин. Думала, ей сейчас попадет, и все из-за меня, но мужчины отнеслись к ее наглой выходке благосклонно. Даже не пожурили. Зато в следующую секунду госпожа Линда ошарашила меня новостью, что скоро меня ждут трудные дни. Опять стало страшно. Хоть с обязанностями пока все просто: со всем непонятным бежать к ней.
        Сижу и повторяю про себя имена. Мой хозяин, Влад, высокий, широкоплечий. Под одеждой чувствуется гора мышц. Он даже чуть-чуть выше папы. Папа в молодости тоже был могучим воином, но в последние годы стал меньше заниматься с оружием и накопил жирок. Не так, чтобы много, но заметно. «Это не жир, это авторитет» - смеялся он. Так вот, в фигуре моего хозяина жира не чувствовалось вообще. Глаза серые, а зрачки круглые, представляете? Шерсть темная, короткая и только на голове сзади. На лице - чуть чуть над верхней губой.
        Господин Петр на полголовы ниже хозяина, но такой же широкоплечий. Шерсть на голове черная, совсем короткая и стоит дыбом.
        Госпожа Линда по сравнению с мужчинами кажется тоненькой и гибкой. Но Шурртх говорил, она сильная и мускулистая, только под одеждой не видно. Шерсть на голове черная и такая длинная, что едва до плеч не достает. Кончается вся ровной линией на одной высоте, значит подстрижена. Верхние сосцы очень большие, с хороший мужской кулак. Под одеждой выпирают. А второй пары не видно. Уши у всех маленькие, сложной формы. И совсем не двигаются.
        А еще у всех иноземцев зрачки круглые, представляете? Не вертикальная щелка или ромбик, как у нас, а черный кружок, как у рыб.
        Похоже, господин Влад решил отдать меня госпоже Линде. Только непонятно, на время или насовсем? С другой стороны, зачем ему рабыня, которая ничего не знает? Даже его язык не понимает. Слов отказа не произнес, значит, на время отдает. Чтоб госпожа Линда обучила меня тому, что должна знать рабыня.
        Пока размышляла, поля и сады кончились, и внизу до горизонта распростерлись пески пустыни. Неужели пришельцы в песках живут?
        Нет, в оазисе среди песков. Большой оазис, пальмы, кустарник с северной стороны, трава-пустырник по пояс, даже озеро с прозрачной водой есть. С южной стороны кустов и травы почти нет, зато тенистая пальмовая роща.
        В самом конце полета произошло главное событие! Господин погладил меня по голове и почесал за ухом. Свершилось! Теперь знаю свое место в его доме. Во мне вновь проснулась надежда. Только бы не разочаровать господина! Все подруги повторяли, как с самого начала поставишь себя, так и будет. Пусть в первые дни будет больно, придется терпеть. Зато потом… Может быть, получится даже стать доверенной рабыней господина! Ага, мечтать не вредно. Особенно, с моей рыжей шкуркой.
        Влад, контактер
        Кают-компания гудела. Здесь собрались все. Линда заняла самое уютное место - на диванчике под 3D-инсталляцией аквариума и прижимала к себе испуганную Миу. На столе растерянно мигал сигналом перегрузки ящик киберлингвиста. В хоре голосов он не мог выбрать, кого же переводить.
        - Вижу, все уже в курсе, - произнес я по-русски, усаживаясь на диванчик рядом с Миу. - Знакомьтесь, новый член нашей команды. Зовут Ррумиу. Для своих - просто Миу. Статус - стажер.
        Новый член команды тем временем стек с диванчика на пол, обхватил обеими руками мою коленку и успокоился. Чисто машинально я почесал ее за ушком. Люди притихли, лингвист на столе облегченно хрюкнул и приступил к переводу. Стажера перевел как мальчика на побегушках. Я укоризненно посмотрел на Стаса. Линда фыркнула.
        - Линда, ты подберешь для Миу каюту, одежду, объяснишь, что такое туалет, душ, свет, связь и как ими пользоваться. Ну и общее руководство.
        - Есть, шеф!
        - Мухтар, на тебе биохимия. Мы привезли целый мешок образцов продуктов, настроишь кока. Заодно выясни, какие наши продукты подходят котам, и какие нужны ферментные и вкусовые добавки.
        - Ясно, шеф.
        - Марта, на тебе биология и медицина. Поможешь Мухтару с биохимией.
        - Сделаю, шеф.
        - Стас, с тебя ошейник с переводчиком, регистраторами и прочими прибамбасами. Ну, это мы уже обсудили.
        - Шеф, я думала, снимем ошейник на фиг! Переводчик можно и в медальоне на груди, - возмутилась Линда.
        - Не будем торопиться, Лин. Если Фаррам увидит Миу без ошейника, может подумать, что мне не понравился его подарок. А это оскорбление.
        - Мы возьмем Миу на переговоры?
        - Думаю, она захочет повидаться с друзьями. Хотя, нет. Сначала у Фаррама спрошу, можно ли брать с собой рабыню.
        Я взглянул на Миу. Приоткрыв от волнения рот, она вертела головой чуть ли не на триста шестьдесят градусов. Взгляд на меня, на Линду, на переводчик, снова на меня… И все сильнее сжимала мое колено.
        - Да, пока не забыл. Марта, адаптация обучающей аппаратуры тоже на тебе.
        - В нейролингвистике я плаваю. Лучше вызвать специалиста с Земли.
        - Обязательно вызовем. Но хотя бы основам языка обучить…
        - Шеф, через две недели она и без всякой аппаратуры по-русски заговорит,
        - Ну и хорошо. Вопросы есть?
        - Кто за кем работает с девушкой? - поднял руку Мухтар.
        - Сейчас - Линда, первичный инструктаж, затем Марта, потом - Мухтар. Дальше - все заинтересованные, в рабочем порядке. Координирует Линда. Еще вопросы есть? Все свободны. Да, Линда, веди рабочий журнал для всех жаждущих и страждущих. Чтоб не спрашивали по десять раз одно и то же.
        Линда закатила глаза и испустила душераздирающий вздох.
        - Есть, шеф.
        Весь вечер я анализировал результаты последней встречи, строил сценарий завтрашней беседы. В общем и целом все идет удачно. Мы больше года собирали информацию так сказать, дистанционно, с помощью киберов, оформленных под мелкую местную живность. Изучили, насколько это можно, язык, обычаи, менталитет котов. Выбрали подходящий момент и помогли спастись представителям местной верхушки власти. (Честное слово, лесной пожар устроили не мы. Мы только вывезли три десятка перепуганных насмерть котов с виллы, оказавшейся в кольце горящего леса.) Теперь, ступень за ступенью поднимаемся к вершине пирамиды власти. Собственно, Фаррам - уже вершина… в своей провинции. Но есть провинции и побольше. Впрочем, нам бы пока здесь закрепиться. Если ведешь дела с котами, торопиться нельзя. Чем-то они похожи на японцев. Долго-долго изучают партнера, прежде чем сделать шаг навстречу. Или расстаться навсегда… А что если познакомить Фаррама с шахматами?
        Активирую связь.
        - Стас, что, если познакомить Фаррама с шахматами?
        - Интересная мысль. Очень интересная, плодотворная мысль, - бормочет Стас, зажав в зубах два фломастера, а третьим набрасывая что-то, отсюда невидимое, на листе бумаги. - Шахматы, шашки, нарды, крестики-нолики на неограниченном поле… Знаешь, Влад, начинать надо с чего попроще. Крестики-нолики, калах… Ты играл в калах?
        - В детстве, с компьютером.
        - Очень хорошо! Крестики-нолики, калах, а потом - по нарастающей. Вплоть до шахмат. Посмотри, как тебе? - развернул лист бумаги к экрану.
        - Что это?
        - Ошейник для Миу.
        - Обалдеть! А камни?
        - Алмазы, рубины, изумруды… Какая разница?
        - Объективы камер под камнями?
        - Нет, между. Восемь камер по кругу с перекрытием секторов обзора, стереокартинка, Диапазон - от инфракрасного до ультрафиолета.
        - Красиво смотрится.
        - А тож!
        Перед сном поинтересовался у Линды, что нарыла моя команда.
        - Не поверишь, шеф, через четыре дня девочке исполняется пятнадцатая весна. Она боится. У рабынь с этой датой не связано ничего хорошего. До пятнадцати она ребенок, куча поблажек. После - взрослая женщина.
        Пятнадцать - это возраст совершеннолетия у местных. Мальчики становятся воинами, девочек можно выдавать замуж. На подростка наваливается масса прав и обязанностей. Значит, рабов это тоже касается.
        - Угу. Еще что?
        - Она - потомственная рабыня. Мать умерла то ли родами, то ли вскоре после. Отец и кормилица работают во Дворце. Там у нее осталось много подруг. За пределы дворцового комплекса она выходила всего раз десять в составе обслуги Владыки. Так что о городской жизни мы от нее ничего не узнаем. Специализация Миу - рабыня для удовольствий. Ближайшая земная аналогия - гейша. Обучалась по курсам кулинарии, ведения домашнего хозяйства, создания уюта, пения, танцев, интимных ласок и секса. Последнее - глубоко, но теоретически, так как нетронутость здесь высоко ценится. Девственности как у людей нет, но тебе, шеф, ничего не светит. Особенность рыжей расы - очень узкое влагалище до первых родов. Помнишь, Фаррам предлагал тебе выбрать рожавшую женщину? Надо было соглашаться!
        - Уволю!!!
        - А я что? А я - ничего! Шеф приказал, я информирую, - дурачится Линда. - Что еще? Мухтар только что закончил экспресс-анализ. Наша пища для Миу не яд. Но необходимы ферментные, витаминные и минеральные добавки. Особенно - ферментные. Можно принимать перед едой, можно вводить в состав продуктов для праттов. Насчет вкуса пока ничего сказать не может. И возможны нежданчики.
        - Что за нежданчики?
        - Шеф, как на человека действует вода с марганцовкой? Вроде бы, не яд, но рвотная жидкость. А как на земных кошек валерьянка действует?
        - Понятно. Что еще?
        - С одеждой проблемы.
        - Господи! Тут-то что не так? Пуговицы не на ту сторону застегиваются?
        - Начальник, будь серьезней. Одежда контачит с шерстью. Шерсть не должна сбиваться в колтуны.
        - Да… Об этом я не подумал. Что могу посоветовать, берите за эталон местную и стилизуйте под нашу.
        - Марта определила, что коты, возможно, дальтоники. Ну, не совсем дальтоники, но цвета по-другому воспринимают. У нее какие-то непонятки с тестами на цветовосприятие. Да, что такое засланный казачок?
        - Бессмертная классика. Резидент иностранной разведки в тылу врага.
        Линда фыркнула.
        - Постой! А чего ты вдруг спросила?
        - Ты сказал, что новый ошейник вы со Стасом уже обсудили. А мне велел рабочий журнал по Миу заполнять. Поскольку наши регистраторы выключаются только после возвращения на базу, я решила послушать, что вы задумали спрятать в ошейнике. Кстати, Стас передал эскиз. Показать? Крррасивый… Аж самой такой захотелось.
        - Видел.
        - Да, как ты думаешь, Шурртх просто так со мной заигрывает, или этот… Политический брак готовит?
        - Вот завтра отведешь его в сторонку и сама спросишь. Да, еще о завтра. Изучи правила игры в калах.
        - Шеф, поздно уже. Будь человеком! Я спать хочу, а еще журнал заполнять, - Линда строит мне жалобные глазки.
        - Покой нам только снится. И то - в кошмарном сне, - просвещаю ее я.
        Только собрался погасить свет, осторожное поскребывание в дверь. Понятно… У людей принято стучаться.
        - Не заперто.
        В каюту робко просачивается Миу со свертком подмышкой. А Линда останавливается в дверном проеме, прислоняется к косяку, складывает руки на груди и хитро улыбается.
        - Миу, что случилось?
        В ответ - испуганно прижатые ушки, хвост между ног и робкий взгляд на Линду.
        - Кто-то считает, что такая большая каюта рабыне не по статусу, - сообщает Линда. - Кто-то боится спать один в таком страшном, незнакомом месте. Кого-то другого нехороший шеф загрузил работой до самого утра. А самое главное - как в первый день себя поставишь, так и потом будет. Если в первую ночь не понравишься хозяину, можно на всю жизнь загреметь в рабыни для черной работы.
        «Предательница!» - отчетливо говорит взгляд, брошенный Миу на Линду.
        - Рабыня должна всегда быть рядом с господином. Если господину ночью потребуется рабыня, а ее рядом нет… - робко бормочет Миу. - Рабыня может спать здесь, в уголке, она совсем не будет мешать господину.
        - Шеф, помнишь, что я про секс говорила? - ехидничает Линда.
        - Кыш!
        Довольная Линда удаляется и закрывает за собой дверь. Миу понимает это так, что ей разрешили остаться. Разворачивает свой сверток, стелет коврик перед дверцами встроенного в стенку шкафа и сворачивается калачиком. Мда… А пол жесткий и холодный.
        Активирую связь, приказываю киберу принести из спортивного зала пенороловый мат для аэробики. Размеры мата - метр на два, самое то для любителей спать на полу.
        - Хозяин так добр к рабыне. Рабыня счастлива, - лепечет Миу, когда переношу ее на мат и накрываю одеялом.
        - Спи, малышка. Уже поздно.
        Ррумиу, рабыня
        Видела не раз, как слуги со стражниками в кости на рабынь играют. Кто кому постель согревать будет. Вроде бы, какая разница, кто выиграет. По-любому ведь хвост рабыне накрутит так, что утром круги под глазами и все из рук валится. А рабыни переживают до слез, до истерики. Чуть ли не с кулаками друг на друга лезут.
        Вот и со мной такое. Сама себя накручиваю. От рабыни ведь ничего не зависит, а извелась вся…
        Но - по-порядку. На стол поставили ящик, который языки знает и для меня переводит. Это госпожа Линда мне объяснила. Господин стал раздавать задания, кому что делать. Я из пяти слов одно понимала, но уяснила, что все это как-то со мной связано. А госпожа Линда надо мной главная. Потом об ошейнике заговорили. Госпожа Линда намеревалась снять с меня ошейник. В самом деле, какой смысл в ошейнике, если рыжая здесь одна я. Но господин объяснил, что если во Дворец с собой меня возьмет, мне без ошейника плохо будет. Я чуть не умерла от волнения! Отца увижу, подруг! Неужели я, рыжая, буду доверенной рабыней? Не бывает такого. С детства учили, что место рыжих - под нарами в рабском бараке. Но господин поручил для меня новый ошейник сделать. Сейчас на мне просто блестящая стальная полоса с гербом Владыки, а на новом будут… Не поняла, что, но что-то будет! Не колокольчики же, раз господин распоряжения отдает, а между делом меня рукой ласкает.
        А дальше… Такого просто не бывает! Госпожа Линда показала мне мою комнату. Огромная! Как у самой госпожи. А в маленькой комнате - ванна. Думала, для стирки белья, но оказывается, пришельцы сами любят в воду залезать. И туалет, и зеркало выше моего роста, и прочие чудеса… Спросила, что за должность мне господин дал - мальчик на побегушках. Госпожа Линда сказала, что я - девочка на побегушках. А что делать - узнаю, когда язык выучу. Девочка - это понятно. Я еще четыре дня девочка. А потом…
        И тут я вновь испугалась. Госпожа Линда спросила, сколько мне лет. Врать нельзя. За вранье рабыне запросто могут язык отрезать. Утаить можно. Хозяин не спросил - сам и виноват. Но когда вопрос задан вот так - прямо в лоб… Рассказала все без утайки. Руки дрожат, ноги подгибаются. Опять разревелась как ребенок несмышленый. А госпожа посадила меня на кровать, обнимает и утешает. Говорит, что никто из пришельцев меня не обидит. А потом вдруг предлагает перекрасить меня в черный цвет. Пришлось объяснить, что за такое у нас между двух столбов растягивают и всю шерсть факелами сжигают.
        Как-то так получилось, что мы уже как две подруги говорим, а не как госпожа с рабыней. Госпожа Линда запретила себя госпожой называть. Я ей все свои тайны и желания поведала. Глупо, наверно. Все мои подруги в один голос советовали никогда так не делать. Любое слово, сорвавшееся с языка рабыни может отозваться кнутом по спине.
        А потом Линда спохватилась и повела меня к Марте. Как я поняла, Марта старше и главнее Линды. Хотя, одеты они одинаково и почти как мужчины. То есть, носят штаны из плотной ткани, и у них есть куртки такого же покроя. Но куртки надевают только когда из дома выходят, а так - блузки с короткими рукавами носят. Шерсть на голове зовется волосы. У Марты они темные с рыжеватым отливом. Такие длинные, что их нужно на затылке в хвост связывать. Ниже лопаток, честное слово! А комната, куда меня привели, такая необычная. Стены белые, шкафчики белые, мебель непонятная, сундуки непонятные. Сразу видно, комната не жилая. И в этой комнате со мной целый час творили вещи непонятные, страшные, но совсем не больные. Самое больное - это когда палец укололи и капельку крови выдавили. Линда сказала, что кровь нужна не для клятвы, а чтоб мою кровь с их кровью сравнить. А из этого они узнают, какими их болезнями могу я заболеть, и какие мои болезни могут быть для них заразны. Еще Линда сказала, что через год-другой я сама в этом буду не хуже ее разбираться. Но это будет нелегко. Придется мне учиться, учиться и еще раз
учиться.
        Потом мы втроем пошли к господину Мухтару. Мухтар нашего языка не знает, Линда для меня переводила. Мой мешок с едой развязали, по большому столу разложили. О каждом блюде долго-долго расспрашивали, из чего и как приготовлено, с какими блюдами его можно подавать на стол, с какими нельзя, и почему. А блюда-то в спешке собраны. Какие были приготовлены для стола Владык, те в пергамент завернули - и в мешок. Помялись немного, но часто ли я такое ела? Только пальцы да ложку облизывала, когда готовить учили. Ну, иногда нам, рабыням, объедки перепадали. Те, что после господ слуги не доели. Неужели я теперь как господа есть буду? Такая жизнь мне нравится!
        Потом все блюда мы разложили по прозрачным пакетикам, в белом шкафчике осветили каким-то особым светом, чтоб не испортились, и разложили по полочкам в холодильнике. Холодильник - это такой ледник прямо на кухне, которая называется камбуз. Удобно! В погреб спускаться не надо.
        Думала, на этом закончится. Как же! Все только началось! Линда сказала, что я сегодня не девочка на побегушках, а испытатель-дегустатор. Испытатель - работа опасная. И, если отравлюсь насмерть, она на моей могилке бронзовый памятник в полный рост поставит. Марта объяснила, что это шутка такая. Что она не позволит отравить ее девочку, для этого и пришла.
        Началась серьезная работа. (Так Линда сказала. А что в ней серьезного?) Мне пришлось пробовать много-много маленьких кусочков пищи. Сначала Марта щупами анализаторов проверяла, не яд ли это для меня. (Щуп - это такая острая палочка на шнурке) Потом Мухтар отрезал маленький кусочек. Я его медленно съедала и долго описывала, что почувствовала, и с чем это можно есть. Затем прополаскивала рот жидкостью со слабым, но неприятным, чуть солоноватым вкусом. А остальные в это время поедали самые вкусные блюда из тех, что я пробовала. Не пропадать же продуктам!
        Закончили когда от кусочка маринованного огурца меня наизнанку вывернуло. Все, что до этого съела, выложила в заранее припасенную глубокую кастрюльку.
        - Я же говорила, что испытатель - опасная работа, - развеселилась Линда, споласкивая кастрюльку. - Считай, заработала медаль за мужество!
        В результате я осталась голодная, а остальные объелись. Марта заявила, что на сегодня хватит. Нужна передышка. Господин Мухтар на это сказал, что лучший отдых - смена занятий.
        - Совсем хотите замучить ребенка, - заявила на это Линда и повела меня к господину Стасу.
        Стас обрадовался, посадил меня на диванчик перед живой говорящей картиной, которая называется «экран», сел рядом и хотел положить руку мне на плечо. Но Линда быстро и ловко села с другой стороны, обняла меня первая, а Стасу сказала:
        - Не лапай детеныша! Детям до шестнадцати.
        Ящик-переводчик слова для меня перевел, но я все равно не поняла. Наверно, ящик что-то пропустил. Детеныш - это я. А дальше - непонятно.
        Работать с господином Стасом было просто. Сначала мы смотрели кусочек жизни на экране, потом я словами рассказывала, что увидела. Затем Стас задавал вопросы, а я отвечала. После третьего вопроса он запретил называть себя господином, сказал, что каждый раз повторять - долго и его это раздражает. А еще раз так его назову - получу подзатыльник.
        Иногда один и тот же кусочек мы смотрели несколько раз. И даже останавливали, а потом делали крупнее. Стас показал, как на привозе мальчишка серого окраса ловко вытащил рыбину из корзинки толстой тетки. Несколько раз показывал. Потом отдельными неподвижными картинками пустил. Вот рыба в корзинке. Вот мальчишка тетку рукой по бедру с другой стороны от корзинки хлопнул. Вот тетка оглянулась, а мальчишка собой от нас корзинку заслонил. Вот он торопливо уходит и что-то под куртку прячет, в корзинке рыбы уже нет, а тетка все понять не может, кто ее по бедру хлопнул. Мы посмеялись, как ловко он себе обед добыл. Даже я не замечала, хотя много раз смотрела. Заметила только когда Стас объяснил.
        - Что будет, если парня поймают? - спросил Стас.
        - За рыбу сильно не накажут. Есть деньги - может от хозяйки деньгами откупиться. Нет денег или хозяйка не захочет деньги брать - ему на площади маленький кусочек хвоста отрубят. А потом - горячим железом прижгут. И больно, и кровь останавливает.
        - А если еще раз поймают?
        - Еще кусочек отрубят.
        - У нас раньше кисть руки отрубали, - поделился Стас. - А когда хвост кончится, тогда что?
        - Тогда сделают рабом и, если никто не купит, отправят на каменоломни. Но кто же вора покупать будет? А если что-то дорогое украдет, на что хвоста не хватит - сразу на каменоломни.
        - Так чем дороже украденное, тем больше от хвоста отрубают?
        - Ну да, господин. Это справедливо! А еще поговорка такая есть - отрубили хвост по самую шею! Это если вор кого-то знатного ограбил. Там сразу голову рубят.
        А под конец Стас показал кусочек жизни Дворца.
        - О! Это я снимала! - обрадовалась Линда. А Стас начал расспрашивать, кого как зовут и кто чем занимается. Не только о знатных, но даже о служанках и рабынях. А я слегка всплакнула и носом начала шмыгать, когда отца увидела. Линда это заметила и сказала:
        - Все! Хватит на сегодня.
        Тогда я осмелела и спросила, почему на экране все краски неправильные.
        - Как так? - удивился Стас. И мы еще пол стражи смотрели картинки на экране, картинки на бумаге, через цветные стекла смотрели на себя в зеркале. Стас позвал Марту, рассказал, что мы делали, и Марта тоже очень заинтересовалась, почему я цвета неправильно вижу. Отвела к себе в страшную комнату, и мы смотрели на странные картинки из цветных пятен. Марта велела мне рисовать то, что я вижу. Дала лист бумаги, перо, которое не надо в чернила макать. Первый раз я нарисовала красиво и описала трехстрочьем обратной пирамидкой то, что вижу.
        В желтое небо птица взлетела,
        На цветок чужеземный
        Бабочка села
        За рифму «села-взлетела» учитель при всех оттаскал бы за уши. Но день выдался такой… такой сумбурный, что гений гармонии меня покинул и наказал до завтра его не ждать.
        - Смотрите, какая прелесть, - восхитилась Марта, но дала новый листок и сказала, что стихов не надо, картин не надо, нужно только рисовать узор, который вижу. А Линда догадалась принести прозрачку. Я клала прозрачный листик на рисунок и обводила те цветные пятна, которые видела.
        - Это пятно обводить не нужно, - улыбнулась Марта на четвертом рисунке. - Это я чашку кофе поставила. Цвета ты выделяешь хорошо. Видимо, сдвиг в цветовосприятии. Все! Хватит на сегодня! Ужинать и спать.
        - Кому спать, а кому еще журнал заполнять, - Линда зевнула, прикрыв рот ладошкой. - Идем, Миу, покажу тебе как мы кровать застилаем.
        Я бы с удовольствием поужинала. Но Линда объелась, пока на мне продукты испытывали, и не подумала, что я голодная. А, ерунда! Сколько раз голодной ложилась.
        Оставить без ужина - это было самое частое наказание. Пороли меня реже других и не так сильно. Боялись шкурку попортить. На словах считалось, что я обычная рабыня, дочь рабыни. Да еще в мать пошла, вся рыжая. Но на деле - не забывали, что мой отец - кто-то из знатных. Загрузить работой по самое немогу - можно. Голодной оставить - можно. А вред моей шкурке причинять нельзя. У меня до сих пор уши не проколоты. Ни разу в уши колокольчики не вставляли, ни разу за ухо к дверному косяку на ночь не прибивали.
        Линда показала, как кровать из стенки выдвигается, как у людей принято ее застилать, для чего подушка, для чего одеяло, пожелала спокойной ночи и ушла работать. Я сначала легла под человеческое одеяло, но под ним жарко до невозможности. Сходила в ванную - мои коврик и одеяло уже высохли после стирки. Выключила горячий ветер, как Линда учила, забрала вещи, погасила свет, легла, укрылась своим одеялом - хорошо, мягко. Но уснуть не могу. Столько всего в один день уложилось, все перед глазами всплывает. А какие одежды у людей… странные! В обтяжку, словно вторая кожа. Как оказалось, нам такие не подходят. Но до чего красиво и необычно смотрятся…
        И вдруг - как молотком по голове! Надо же к хозяину подластиться. Чем раньше в его постель попаду, тем выше статус среди рабынь. Дура, какие тут рабыни? Одна я такая здесь. Но все равно, пока господин мое трепещущее тело в руках не почувствует, я для него - вещь. Надо идти. А если порвет в кровь, кто меня здесь зашивать будет? Мамочки, как страшно… Кто бы за руку отвел?
        Кроме Линды некому. Беру с собой коврик и одеяло, чтоб не на полу спать, когда господин со мной закончит, иду, скребусь в дверь Линды. Она не спит, работает. Объясняю ей свои беды.
        Усмехнулась чему-то, согласилась проводить до дверей и даже сказать пару слов господину моему. Идем вместе, у меня ноги дрожат так сильно, что Линда заметила.
        - Э, подруга, плохи твои дела. Ладно, стучись, вот его дверь.
        Я поскреблась, услышала голос хозяина, а как в комнате оказалась, сама не поняла.
        - Миу, что случилось?
        Испугалась так, что язык не слушается. Надо что-то сказать, а не могу. От этого еще страшнее. А Линда посмотрела на меня, хихикнула и в несколько слов выдала все мои тайны. Я ей доверилась, а она… Ничего больше рассказывать ей не буду! А господин все на меня смотрит. Сейчас ведь выгонит!
        - Рабыня должна всегда быть рядом с господином. Если господину ночью потребуется рабыня, а ее рядом нет… - пролепетала я. - Рабыня может спать здесь, в уголке, она совсем не будет мешать господину.
        - Шеф, помнишь, что я про секс рассказывала? - Линда специально на нашем языке говорит, чтоб я все понимала. Значит, уже успела донести про мою узкую кунку.
        - Кыш!
        Линда ушла, довольная, а я осталась. Не сразу дошло - я же осталась! Но после слов Линды к хозяину в постель забраться - точно кнута заработать. Торопливо расстилаю коврик, ложусь лицом к стенке, чтоб не подумал, что за хозяином подсматриваю. А он говорит с кем-то на своем языке, распоряжения отдает… закрываю глаза и сквозь дрему слышу, как кто-то заходит, шуршит чем-то. Вдруг руки хозяина осторожно поднимают меня, несут, опускают на мягкую подстилку, укутывают одеялом. Хозяин позаботился обо мне! Не может быть, приготовил мне мягкую постель.
        - Хозяин так добр к рабыне. Рабыня счастлива, - говорю чистую правду.
        - Спи, малышка. Уже поздно, - и нежно гладит по голове. Как папа. Прости, папа, что сегодня плохо о тебе подумала. Ты знал, что так будет. Ты всегда видишь на много шагов вперед.
        Влад, контактер
        Фаррам встречает нас спустившись со ступеней парадного входа Дворца. О чем это говорит? Хочет перекинуться парой слов в неформальной обстановке. Видимо, день начнется с прогулки по саду.
        После пышных приветствий перехватываю инициативу.
        - Прости мою неопытность, но могу ли я приводить на наши встречи рабыню? Не будет ли это нарушением правил?
        - Если ты доверяешь ей, если не опасаешься, что ее уши услышат то, что не должны слушать уши рабыни, то я не возражаю, если с тобой будет приходить одна юная рыжая непоседа. Не доставляет ли она тебе хлопот?
        - Еще сколько доставляет. Но это не те хлопоты, которые огорчают. Линда говорит, через три дня ей исполнится пятнадцать. Отмечают ли у вас дни рождения рабынь? Дарят ли им подарки?
        С интересом наблюдаю за игрой эмоций на лице Владыки. Легкая тревога, спокойствие, вновь тревога, облегчение, удовольствие.
        - Все в воле хозяина. Но не балуй ее сверх меры. Рабынь вредно баловать. Посмотри на этот цветок в тени дерева. Немного внимания и заботы, и он наполнит твой сад дивным ароматом. Но не сажай его в центре клумбы. Не пройдет и месяца, как под солнечными лучами превратится в безобразный сорняк. Да-да, его придется выполоть. Лактыса должна знать свое место. Ее место - в тени. Так и рабыня - должна знать свое место. Но я перебил тебя, друг. Что еще ты хотел поведать?
        Похоже, Фаррам намерен выяснить мое отношение к подарку. Подарок - это тест на ксенофобию? Как я отнесусь к самой презираемой расе? Умно. За исключением мелочи. Рыжие - презираемая раса только для котов. Впрочем, накануне он выспрашивал, как люди относятся к рыжим.
        - Проблемы возникают совсем не там, где их ждешь. Кто мог подумать, что Миу не подойдет наша одежда? Под ней шерсть скатывается и потом выглядит неопрятно. Ну, Линда с Миу что-нибудь придумают.
        Некоторое время идем молча. Думаю, рассказать или нет, как Миу попыталась сервировать мне завтрак на полу каюты на четырех подносах из столовой. Мое стандартное утреннее меню (два стакана молока с черным хлебом) было дополнено самыми вкусными кусками мяса из ее запасов. Но мясо пролежало ночь в холодильнике лаборатории и слегка затвердело. А ничего похожего на печку Миу не нашла. Догадалась разогреть мясо под струей горячей воды из-под крана. Но вода смыла соус и специи, а белая, под фарфор, раковина приобрела ржаво-рыжий налет. Короче, ушки Миу были плотно прижаты, и весь вид говорил о том, что провинилась и ждет наказания.
        Подивившись, как рано встают коты, я объяснил, что такое будильник, перенес подносы с едой в столовую, объяснил Миу, что есть она будет вместе со всеми, ЗА СТОЛОМ, а не под столом. Да, привыкнет. Да, вместе со всеми. Да, ложками и вилками! (А кому сейчас легко? Линда предупреждала, что будет трудно!) Показал, как моющими средствами отмыть раковину, показал, где на кухне аэрогриль и где СВЧ-печка, но пользоваться запретил, пока Линда не научит. (Готовить - женское дело, поэтому Линда, а не я.) Пожурил Мухтара, который подсказал, что я ем на завтрак, как на пульте кока набрать меню моего завтрака, что такое подносы и где на кухне они лежат. Мухтар посмеялся, что не вправе гасить инициативы нового члена экипажа, но проследил, чтоб ничего ядовитого или опасного в шаловливые лапки не попало. Задумался над тем, как Миу сумела объясниться с Мухтаром, если он не знает языка прраттов, а Миу - русского. В общем, утро прошло интересно и познавательно.
        В сухом остатке после размышлений, что говорить, а что нет, осталось только удивление, как рано встают коты. Что и озвучил. После чего беседа плавно перетекла на людей-жаворонков и людей-сов. У котов выявились те же закономерности, но к жаворонкам относились главным образом слуги и рабы. А воины в мирное время - к совам. Поговорка «Солдат спит, служба идет» Фарраму очень понравилась. Идея недели с двумя выходными - тоже. Но кошачий аналог недели состоит из восьми дней. Посетовали на столь серьезное несовпадение. Но тут же выяснилось, что и у нас, и у котов сегодня последний день недели. Я предложил объявить его выходным и посвятить отдыху, а дела отложить на завтра, если нет срочных. Фаррам поддержал, но выразил сожаление, что на охоту отправляться уже поздно. Может, организовать состязание борцов? Хотя, опять же, поздно. Чтоб собрать лучших, надо три дня. А воины - не борцы. Только убивать умеют. Осторожно спросил, как у нас относятся к поединкам вождей?
        С тяжелым вздохом я ответил, что плохо относятся. Мелкие радости жизни - не для вождей. Только если тайком, чтоб никто не видел, без когтей и членовредительства. Ведь если один вождь поставит синяк под глазом другому, это может вызвать дипломатический скандал и даже войну. И тут же предложил обучить Фаррама игре в крестики-нолики.
        Развернувшись, мы направились во Дворец.
        - Скажи, а как ваши вожди относятся к подглядыванию и подслушиванию? - спросил вдруг Фаррам.
        - На словах не одобряют. А на деле… Если никто не видит…
        - До чего похожи наши народы, - Фаррам за локоть стащил меня с дорожки в кусты. Бесшумно пройдя метров двадцать, мы подкрались к беседке и наткнулись на стражника. Стражник так увлеченно следил за тем, что происходит в беседке, что даже не заметил нас. Фаррам тихонько дважды хлопнул в ладоши. Стражник резко обернулся и вытянулся по стойке «смирно». От земной стойка слегка отличалась - ноги на ширине плеч, ладони на бедрах, хвост вокруг правой ноги, уши торчком, глаза обожают начальство.
        - Так-то ты охраняешь наших уважаемых гостей, - с обманчивой мягкостью начал Фаррам. Рыжим верность продал? Гости без оружия пришли, тебе свои жизни доверили, а ты…
        - Виноват, Владыка. Готов понести любое наказание, - шепотом, но четко отрапортовал стражник.
        - Передашь командиру, на месяц по колокольчику в каждое ухо, и туалеты вылизывать.
        - Сделаю.
        - Свободен.
        И все это шепотом. Фаррам выглянул из-за куста и сделал приглашающий жест мне. Чувствую себя героем какой-то комедии.
        Беседка красива. Вся из резного дерева. В беседке Линда и Шурртх - это тот самый, на которого у Линды зуб. Линда занимается выпендриванием. То есть, гимнастикой на стропилах беседки. И при этом допрашивает Шурртха о семейном положении. Подъем переворотом у нее очень красиво получается. Беседка скрипит и раскачивается.
        - Кажется мне, тот стражник был совсем не виноват, - шепчу я Фарраму. - Такое не каждый день увидишь.
        - Друг мой, а кто мне сказал: «подсматривать можно только если никто не видит», - ехидно улыбается Фаррам.
        Через минуту мы узнаем, что старший брат устроился охранником каравана и где-то далеко. Родители и младший брат Шурртха живут и служат во Дворце. А сам он почти год живет в городе, в получасе езды от Дворца, с двумя бабушками и двумя рабынями. Они же - наложницы. Обе попали в рабство за долги. Семья очень дружная, и Шурртх помогает семьям обеих рабынь. После войны с рыжими так многие делают. Поэтому в бедных семьях часто продают девушек в богатые.
        - А если у рабынь от тебя будут дети, они кем будут? Рабами или свободными? - ставит Линда вопрос ребром.
        - Конечно, свободными! - даже возмущается Шурртх. - Это же мои дети! И мать ребенка станет женой мне. До войны можно было брать только одну жену, но теперь - сколько прокормить сможешь. Старики ругаются, говорят, страна погрязла в разврате, а молодым нравится.
        В следующую секунду раздается треск, короткий визг, и Линда падает откуда-то из-под крыши беседки. В воздухе по-кошачьи изворачивается и приземляется почти нормально, на четвереньки. Вслед за ней сверху падают обломки двух или трех балок. Шурртх бросается на помощь, поймать падающую тушку не успевает, но получает по спине самым длинным обломком.
        - Кажется, молодежь нашла общий язык, - улыбается Фаррам, наблюдая, как Линда изучает боевые царапины на спине Шурртха.
        - Одной проблемой меньше, - поддакиваю я. Но молодежь нашего спокойствия не разделяет.
        - Ой, бли-и-ин! Я поломала произведение искусства. Шеф мне теперь дырку в ауре прогрызет, - огорчается Линда, собирая в кучку обломки покрытых резьбой балок.
        - А мы починим, - предлагает Шурртх и выдергивает из куртки какие-то шнурки и ремешки. Линда хихикает, хлопает себя по карманам, достает небольшую катушку лески. В четыре руки связывают поломанные балки. Потом Линда вновь лезет на стропила, привязывает балки леской, а Шурртх помогает ей снизу.
        - Ну вот, как будто так и было, - довольная Линда спускается и отряхивает ладони.
        - Не упадут?
        - Сами - нет. Гарантия три года. Разве что кто поможет.
        - Когда Владыка поедет на охоту, с охраной будет попроще, приведу плотника. Он или склеит, или по образцу такую же выточит. А если меня назначат помощником римма охраны - вообще никаких проблем не будет.
        - Римм это кто?
        - Римм это самый главный. Ну, командир, начальник.
        Тихо, скрываясь за кустами, отходим назад возвращаемся на дорожку и неторопливо идем к беседке. Молодежь смущается.
        - А слышали у вас про игру в крестики-нолики? - задаю я Шурртху провокационный вопрос. - Простая, но занятная игра. Все, что требуется - лист бумаги и палочка для письма.
        Фаррам нагибается, поднимает с пола щепочку, внимательно ее изучает, прикладывает к перилам и сиденьям беседки, откуда она могла бы отколоться. Молодежь за его спиной приходит в тихую панику.
        - Не пояснишь ли ты правила этой игры?
        - Правила очень просты. Поле расчерчивается клетками. Ходы делаются по очереди. Цель игрока - нарисовать в ряд без пропусков пять крестиков или ноликов. И не дать это сделать сопернику. Кто первый выстроит в ряд пять фигур - тот и победил. Но легче показать, чем описать словами. У нас есть поговорка: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».
        - Занятно. У нас есть похожая поговорка.
        Под тихое ликование молодых покидаем беседку и направляемся во Дворец за листом бумаги.
        До конца приема играем в крестики-нолики на неограниченном поле. В первых партиях я объяснял и комментировал ходы, и Фаррам быстро ухватил идею. До обеда старался, чтоб выигрышей и проигрышей было приблизительно поровну, после обеда играл уже в полную силу. Линда тем временем обучала игре всех желающих. Писца дважды гоняли за листами пергамента. На третий раз он принес пять листков и несколько ученических досок для письма мелом. За что был обруган, что не сделал этого с самого начала.
        Расстались после обеда очень довольные друг другом. Чувствую, в ближайшую неделю эта игра станет модной новинкой во всех салонах знати.
        Прощаясь, обещал познакомить при случае еще с одной настольной игрой - калах.
        - С нетерпением жду завтрашней встречи, друг мой, - сказал на прощанье Фаррам.
        - Зачем ты в беседке мартышку изображала? - спрашиваю я Линду, когда грав поднимается в воздух. Девушка мило смущается и краснеет.
        - Чтоб за попу не лапал.
        Первая встреча Линды и Шурртха прошла очень драматично. Накануне прратты вежливо но твердо заявили, что не желают присутствия на переговорах Марты. Ее мягкий, покладистый характер, а также основные профессии - детский воспитатель и врач - совпали с шаблоном поведения рабыни-няньки. Такие нюансы коты кожей чуют. И мне деликатно объяснили, что рабыне, пусть бывшей, не место в высоком собрании.
        Для Линды был выбран образ девушки-воина. Пацанки и сорви-головы. Хулиганки, но воспитанной и признающей авторитет старших. Разумеется, она была не в восторге. А на процедуру подселения в желудок кибер-симбиота согласилась только под общим наркозом.
        В первый же день она обогнала почетный кортеж и заблудилась в переходах Дворца. Повстречала Шурртха и попросила его показать дорогу. Разумеется, кокетничала и, разумеется, получила знак внимания - шлепок по попе лапой с выпущенными кончиками когтей. В следующую секунду провела бросок через плечо. Шурртх, будучи опытным бойцом, извернулся в воздухе, приземлился на четвереньки и зашипел. Это что-то вроде вызова на бой в уличной драке.
        По какому-то наитию Линда сдублировала его позу. Но шипеть посчитала ниже своего достоинства.
        - Я-уу-и-уу-я-уу-и-уу! - этому визгу позавидовала бы сирена на машинах скорой помощи. Каменные стены многократно отразили эхо. Стражники, на ходу обнажая сабли и лязгая доспехами, побежали на звук.
        - Это Линда, - сообщил мне через имплант Петр.
        - Узнаю голос Линды - крикнул я Владыке и побежал вслед за стражниками. Надо отдать должное Владыке, он не отстал от меня ни на полшага. Но раз бежит Владыка, бегут все.
        И что мы видим за поворотом? На полу, на четвереньках, друг против друга - Шурртх с отведенной в сторону рукой с хищно выпущенными когтями и Линда с отведенным в замахе сжатым кулаком.
        - Линда, печаль моего сердца, разве можно в гостях так шуметь? - громко и с выражением произнес я. Девушка вскочила, пятясь, уперлась спиной в стену и пискнула:
        - Мы ничего, мы просто так, мы знакомимся.
        И спрятала ладошки за спину.
        - Шурртх, сын моего друга, что скажешь ты? - в свою очередь поинтересовался Фаррам.
        - Владыка, я понял, любовь окрыляет. Но я совсем не умею летать. Это так грустно, так больно… И каменный пол такой жесткий…
        - Шурртх, я должен тебя спросить. Не обидел ли ты гостью?
        - Нет-нет! Совсем нет! - пискнула Линда.
        Через пару дней выражение «Мы просто так, мы знакомимся» облетело Столицу и стало крылатым.
        Ррумиу, рабыня
        Утро началось великолепно. Потому что я проснулась раньше господина. Небо только-только начало светлеть. Странно вообще-то, окон нет, а в комнате светлеет. Потом у госпожи Линды спрошу. А сейчас надо показать, какая я полезная и незаменимая.
        Быстро осмотрела подстилку, которую для меня хозяин принес. Толстая, мягкая, просторная и совсем легкая. Не новая, видны потертости. Рабов у моих хозяев нет, значит, сами иногда спят на полу. И правильно! Как у нас рабыни шутят, падать с кровати на пол - привилегия господ!
        Вообще, у людей вся мебель высокая. Как у северных народов. Сама я такую раньше не видела, только на картинках. Седалища - выше постели господ. Называются стулья. А столы - еще выше. На ладонь ниже, чем в половину моего роста.
        Сдвинула подстилку в самый угол, свернула одеяло и коврик, задумалась на секунду, куда их убрать - и засунула под подстилку. Она темно-синяя, выглядит красиво и совсем не портит вид комнаты.
        Теперь - завтрак. Поспешила в трапезную. Чуть не налетела на господина Мухтара, он уже выходил. Что-то сказал мне, но я на его языке всего несколько слов вчера выучила, этих не знаю. Склонилась перед ним, ушки назад, глазки в пол, все как учили. Не рабыня, а сама скромность!
        - Рабыня не понимает господина.
        Вот беда, а он меня не понимает. Вчера госпожа Линда переводила. Я показала на свой рот, погладила по животу. Он взял меня за локоть, отвел через трапезную на кухню, дал в руки поднос и подвел к леднику, куда мы вчера мою еду убрали. Я выбрала несколько пакетиков, а господин достал три белых блюда, на мой поднос поставил. Рядом положил нож, вилку и маленький черпак, которым люди едят. И поднос, и блюда не такие, как у нас. Но понять, что это такое, можно.
        Я показала на рот, погладила себя по животу, показала на дверь, изобразила пальцами, будто иду по столу и сказала:
        - Господин Влад.
        Мухтар очень внимательно посмотрел, как я жестикулирую, повторил, как я пальцами по столу иду, указал на поднос и спросил:
        - Влад?
        Я закивала. Тогда он подошел к шкафчику, из которого люди еду вчера доставали, подозвал меня жестом, взял за руку и начал моим пальцем в пупырышки тыкать. Зажегся экран, а на экране появились слова на языке людей. Влад показал на экран и сказал: «Меню». Ткнул моим пальцем прямо в слово на экране. Под ним столбиком выстроилось несколько слов. Он ткнул в верхнее, сказал: «завтрак». Слово оранжевым засветилось. Ткнул в верхнюю строку справа, под ней тоже столбик из слов появился. Опять ткнул в верхнее слово, сказал: «Влад». На экране старые слова погасли, на их месте новые строки засветились. Господин ткнул в самую верхнюю и самую нижнюю. Шкафчик тихонько загудел, тренькнул, дверца открылась и я увидела два бокала с чем-то, похожим на молоко и два ломтя хлеба на маленьком блюде. Осторожно понюхала бокал - на самом деле молоко. Хлеб я вчера пробовала, он мне не очень понравился. В смысле есть можно, но если очень проголодаешься.
        Господин Мухтар переставил бокалы и блюдо с хлебом на мой поднос и отчетливо сказал: «Завтрак Влада».
        Я горячо поблагодарила господина Мухтара, на секунду задумалась, как красиво сервировать такой скромный завтрак, взяла еще три подноса и поспешила в комнату. Хозяин спал. Я расставила подносы, раскрыла пакетики с мясом… Быть мне сегодня битой! Мясо холодное и твердое как камень! Что же делать? Ни печи, ни плиты в этом доме я не видела. Костер на улице сложить - долго. Да и кто меня на улицу выпустит? Госпожу Линду разбудить? Она вчера устала, наверно, полночи работала. Что же делать?
        Распихала мясо назад по пакетикам и устремилась в ванную комнату. Сложила пакетики в раковину, открыла горячую воду. Госпожа Линда вчера говорила, чтоб горячую воду не жалела. Ее здесь сколько угодно.
        Через долю стражи мясо оттаяло. Но куски получились липкие, грязные, все в соусе и подливке. Украсить кусок зеленью и густым соусом - это искусство. А когда зелень с подливкой перемешалась… Семь бед - один ответ. Отмыла мясо под горячей водой. Все, что раковину забило, сложила в пакетики и отправила в утилизатор, как Линда вчера делала. Разложила мясо на блюде, красиво расставила бокалы и блюда на подносах. Ну, не то, чтоб очень здорово получилось. Но за такое бить уже не будут. Бить будут за испачканную раковину.
        Попыталась отмыть рукой и горячей водой - не получается. И ни одной тряпки нет. Если полотенцем оттереть - за испорченное полотенце еще сильнее попадет. Сделала попытку языком вылизать - тут в комнате хозяина бодрая музыка зазвучала, и хозяин и проснулся. Все, пропала… Хвост между ног спрятался, ушки прижались. Сколько раз старые рабыни говорили: «Никогда не прижимай уши. Кнута получишь! Раз уши прижаты, значит, виновата». Но ничего с собой сделать не могу. Стою, рассматриваю господина с открытым ртом, как маленькая девочка. Это вместо того, чтоб глазки в пол. Но я никогда иноземцев без одежды не видела. На нем на самом деле шерсти нет. Как на лице и на руках. Зато мышцы под кожей - так и играют! Ой, звездочки утренние, какие мышцы! Захочет - меня одной рукой поднимет. Захочет - пополам порвет. В папиной гвардии редкий боец такими может похвастаться. Из одежды - только синяя набедренная повязка мужской жезл прикрывает. Обидно! Хотела оценить, что меня ждет.
        А хозяин увидел завтрак - развеселился. Спросил меня, когда встала, объяснил, что музыка не просто так, а его по утрам будит. (У нас это делает или римм смены стражников, или рабыня.) Объяснил, как сделать, чтоб в нужное время будила, но я не поняла, как часы и минуты в наши ночные стражи перевести. Потом у Линды спрошу.
        Тут хозяин умываться пошел. И, конечно, испачканную раковину заметил. Удивленно посмотрел на меня.
        - Господин, простите глупую рабыню, - залепетала я. - Рабыня не нашла тряпку чтоб убрать за собой. Рабыня обязательно уберет, только покажите ей, что где лежит.
        - Раковиной займемся после завтрака, - совсем не разозлился хозяин. - А сейчас одеваемся, берем подносы и идем в столовую. У нас принято там завтракать.
        В столовой уже завтракали Марта и Линда. Линда была никакая. Лохматая, и засыпала прямо над тарелкой. Хозяин что-то сказал им на своем языке, сел напротив них за длинный стол и посадил рядом меня. Я попыталась сесть на пол у его ног, как полагается рабыне, но нарвалась на окрик. Мамочки, уже второй раз сегодня провинилась.
        - Господин, простите рабыню. Глупой рабыне трудно привыкнуть к новым порядкам.
        - А кому сейчас легко? - сердито ответил хозяин. Привыкай сидеть на стуле и есть за столом. Ложкой и вилкой, как люди, понятно? Тебе Линда вчера говорила, что будет трудно.
        - Шеф, у меня книжка есть, «Не рычите на собаку» называется. Дать почитать? - подала голос Линда.
        Хозяин сначала поперхнулся, потом фыркнул и усмехнулся. Взлохматил мне шерсть на голове и погладил по спинке. Я поняла, что прощена. Линда меня опять выручила.
        - Обучи Миу готовить. Покажи, где аэрогриль, где СВЧ-духовка и как ими пользоваться. Миу сегодня завтрак в раковине под горячей струей разогревала.
        Теперь Линда поперхулась и весело посмотрела на меня.
        - Шеф, а сам?
        - Готовить - не мужское дело.
        Положил по тонкому куску мяса на ломти хлеба, показал мне и сказал:
        - Это называется бутерброд.
        А блюдо с оставшимися тремя толстыми кусками мяса мне пододвинул. В руки нож и вилку вложил.
        - Марта, вы вчера с напитками разобрались, что из нашего Миу можно пить, а что нет?
        - Не успели. Только до маринованных огурцов дошли.
        - Постарайтесь побыстрее. А то совсем девочку голодом заморим. И так худенькая.
        Я и на самом деле здорово проголодалась. Съела мясо так быстро, будто неделю ничего в рот не брала. Марта поставила передо мной стакан воды.
        - Запей. Это чистая вода, от нее тебе точно плохо не станет.
        - Спасибо, госпожа, - поблагодарила я. И подумала, что надо было больше мяса разогреть. О хозяине позаботилась, а о себе - нет. А он свою порцию мне отдал. При всех! У нас, если хозяин решил рабыню угостить, на блюде недоеденное оставляет, говорит: «вымой!». Если сказал «вымой», никто, кроме рабыни из этого блюда есть не смеет, даже свободные.
        - Миу, смотри, это называется мойка - хозяин сложил грязные блюда и бокалы в очередной шкафчик. Я подошла со своим блюдом, открыла его - а там пусто. Только что ведь хозяин грязную посуду положил. решила узнать, кто там. Поставила блюдо внутрь, закрыла и тут же открыла. Задняя стенка приподнялась, мое блюдо под нее уехало - будто и не было его.
        - Там сзади машина, которая моет посуду, - пояснил хозяин.
        Здорово! Значит, мне посуду мыть не придется!
        - Идем, у нас еще дело осталось, - напомнил хозяин. Мы прошли в ванную, он открыл шкафчик над раковиной, взял кувшинчик с жидким мылом, мочалку, показал, как кувшинчик открывается, капнул мылом на мочалку - и вымыл за меня раковину. Сполоснул мочалку, убрал все на места, вытер руки и погладил меня по голове.
        - Ну, поняла, малышка?
        Я чуть не заплакала. Все за меня сделал и еще меня приласкал. Таких хозяев просто не бывает! Я, наверно, в рай попала.
        - Теперь слушай меня внимательно. На моем столе ничего не трогай. Мы с Линдой улетаем во Дворец, вернемся вечером. Слушайся Марту, остальных и будь умницей.
        И я осталась одна. Звезда весеннего равноденствия, что же это получается? Я, рыжая, стала доверенной рабыней! Никто ведь не поверит! У меня своя комната. Огромная! У хозяина такая же, но он свою со мной делит, а у меня - своя и еще уголок в хозяйской. Я лучше хозяина живу. Это какая-то сказка, я, наверно, сплю, так не бывает!
        Протанцевала по комнате, остановилась перед столом хозяина. Стол высокий, мне почти по пояс. У нас столы низенькие. Осмотрела все, что на нем лежит, протянула руку, но отдернула. Хозяин запретил то, что на столе, трогать.
        Осмотрела ванную, обнаружила еще несколько шкафчиков. В одном нашла половую тряпку и ведро. Совсем как у нас, только ведро непонятно из чего сделано.
        Внимательно осмотрела и ощупала пол. В комнатах он зеленый с зеленым же узором. Только узор темнее. Как бы трава нарисована, но не трава, а нипойми что. Твердый, но не как камень, а, скорее, как дерево. Даже мягче дерева. Нажмешь пальцем - чуть-чуть проминается.
        А в углу, в полушаге от стен - железом квадрат обозначен. И по железу - чуть заметная щелка, тоньше волоса. С одной стороны - круглый блестящий пятачок, а в нем шестигранное углубление. Я подумала - и догадалась, что это люк в подпол крышкой прикрыт. И по центру коридора такие люки через равное количество шагов. И - припомнила - в моей комнате тоже есть. Только как открыть? И можно ли мне?
        Набрала воды, вымыла тряпку и протерла пол. Он оказался совсем чистым - тряпка почти не испачкалась. Интересно, кто хозяину пол моет? Марта, или железные «божьи коровки», которых мы вчера видели? Теперь я буду! Никому не доверю.
        Теперь я опытная, в комнате тоже несколько шкафчиков нашла. В одном много разной одежды, в другом всякие хозяйственные мелочи и инструменты вроде тех, что в кузнице. Только маленькие и блестящие. В третьем - книги. Много! Еще в одном трубы сверху вниз идут. Одна труба горячая. А внизу, рядом с трубами много свободного места. Я аккуратно влажной тряпкой от пыли протерла и убрала в этот шкафчик свою подстилку и одеяло. Потом зашла в свою комнату, достала из вещей щетку, забралась в ванну и влажной щеткой вычистила себя сверху донизу. Подумала - и в своей комнате тоже навела чистоту и порядок. Разложила вещи по полочкам в шкафу. Вдруг хозяин сюда заглянет?
        Зашла на кухню, там никого. Осмотрела и обнюхала то, что хозяин назвал аэрогрилем и СВЧ-печкой. Чуть-чуть горелой едой пахнут. Но - холодные. Как разогреть - непонятно. Подошла к тому шкафчику, что завтрак хозяину сделал. Нажала все точно так же, как утром Мухтар показал - и послушался меня шкафчик! Получила два стакана молока и два ломтя хлеба. Осторожно попробовала молоко. Холодное и вкусное. Отпила четверть бокала, съела кусочек хлеба. Больше не рискнула. Марта не велела незнакомую еду помногу есть. Оглянулась, никого нет. Вылила молоко в раковину, хлеб отправила в утилизатор. Посуду убрала в мойку. Рабыни меня бы изничтожили за то, что еду выкинула… Но вчера Марта с Линдой сколько хороших продуктов в утилизатор спустили…
        Вернулась в комнату хозяина и попыталась вспомнить, не давал ли хозяин каких поручений. Вроде, нет. Велел слушаться и быть умницей. Легла досыпать в своем уголке, накрылась одеялом. Когда хозяин вернется, буду свежая и бодрая.
        Сколько проспала, не знаю. Проснулась от громкого голоса, который раздался непонятно откуда.
        - Миу, это Стас говорит. Если не занята, зайди ко мне.
        Громкий голос - это называется «связь». Линда вчера показывала. Вскочила, скомкала одеяло, забросила в шкаф, пробежала по коридору, поскреблась в дверь.
        - Входи, Миу, - позвал Стас.
        И мы начали работать. Как вчера. Стас показывает кусочек жизни, я объясняю. Совсем легкая работа. Но почему-то устала.
        Потом пришла Марта и увела меня на кухню. Мухтар давал мне на маленьком блюде кашицу, я ее пробовала и говорила, что за еду она мне напоминает. А напоминала всегда мясо под различными приправами. Марта так и объяснила, что Мухтар старается сделать те блюда, что я с собой привезла.
        Потом Мухтар что-то сделал, и вместо кашицы стали получаться брикетики. Вкус как у мяса, но волокон мяса нет. Словно печенку кусаешь. И цвет не такой, как у мяса. Затем пошло мясо почти как настоящее. Но вкус изменился. Мухтар что-то менял, Марта тыкала в образцы щупами, пробовала на вкус, я ела, сравнивала и говорила, что не так. Наелась на неделю вперед. Мы отладили четыре образца и перешли к пятому, когда вернулись хозяин, Линда и Петр. Начался вечерний «разбор полетов». Стас принес ящик-переводчик, хозяин сел на диван, я пристроилась сбоку от дивана и потерлась щекой о его руку. По созданию уюта у меня всегда были высокие оценки. Хозяин машинально погладил меня, и я непроизвольно муркнула. Вообще-то, так и полагается, но у меня получилось само собой.
        Так и пошло. Хозяин рассказывал и показывал на экране, как прошел день, а между делом гладил меня и чесал за ушком. Я прижималась щекой к его боку и таяла. А Линда краснела и злилась. Она поломала беседку на глазах у Владыки, и Владыка с хозяином провели их с Шурртхом как детей. Посмеялись над ними, но наказывать не стали.
        Потом наметили планы на завтра. Хозяин спросил у Стаса, не пора ли переходить к демонстрации спортивных поединков. Стас сказал, что рано. Вот на следующей неделе… Тогда хозяин поручил Стасу и Линде разработать доску для игры в калах и изготовить две штуки.
        Я забеспокоилась. Поединки - они разные бывают. А наградой победителю часто служит красивая рабыня. Но среди красивых у меня подруг нет. Они все гордые, носы задирают, а нас хуже слуг гоняют. Если такая сюда попадет, плохо мне будет.
        Под конец хозяин спросил:
        - Вопросы есть?
        - Может рабыня спросить хозяина? - я, видимо, совсем голову потеряла.
        - Спрашивай.
        - Рабыня хочет выйти из дома. Дозволено будет ей погулять перед сном?
        Если б хозяин знал, как обращаться с рабами, приказал бы мне идти на задний двор и получить десять ударов кнутом. Но сам при мне сказал, что у него рабов не было. К тому же, доверенные рабыни бегут редко. Но все же, я очень сильно рисковала. Я ведь рыжая, и до совершеннолетия всего три дня осталось. А Линда мою тайну знает. Слово скажет - и быть мне нещадно поротой.
        - Стас, как дела с ошейником? - спросил хозяин.
        - Завтра к вечеру, не раньше.
        - А как тут с хищниками?
        - Крупных нет. Есть змеи и ядовитые насекомые. В озере мы купались, никто нас не съел. Иногда заглядывают двуногие хищники, но системы мониторинга о них предупредят заранее.
        - Хорошо. Линда, выдашь Миу кулон или браслет связи с СОС-маяком и будешь выгуливать, пока не убедишься, что Миу не заблудится и не потеряется. Время - на твое усмотрение. Но чтоб не в ущерб работе.
        - Есть, шеф, - невесело откликнулась Линда.
        У меня челюсть отвисла. Ни слова о том, можно или нельзя рабыне гулять. Только о том, чтоб не заблудилась и чтоб меня звери не съели.
        После разбора полетов меня позвала Марта. Я взглянула на хозяина, и он чуть заметно кивнул. Думала, будем заниматься чем-то непонятным, но, оказалось, Марта решила сшить мне одежду. Сказала, что раз я живу с людьми, то и одеваться должна по-человечески. Ага… В прошлый раз две стражи в человеческой куртке проходила, потом полстражи щеткой шерсть расчесывала. Но хозяин говорит, что в человеческом обществе в одной набедренной повязке ходить не принято.
        В этот раз Марта сшила мне рубашку и шальвары из тонкой полупрозрачной материи. Вроде бы и одета, а вроде и нет. Только пояс прочный, а на нем колечки и застежки для подвешивания кошелька и чего угодно. Я побежала к хозяину, повертелась перед ним в танце, и он сказал, что красиво, ему нравится. Тогда Марта загрузила выкройку в комп и сказала, что теперь сшить мне новый костюм проще, чем старый выстирать. А пока я не научусь с компом ладить, сшила мне еще три комплекта.
        А затем мы стали изучать, как мои мозги устроены. Марта усадила меня в мягкое кресло с высокой спинкой и надела на голову шлем. Я ойкнула и сморщилась, потому что шлем ухо придавил. Мы сняли шлем и попробовали надеть снова. Но в этот раз я старательно прижимала уши. Не помогло. Тогда Марта обвязала мне голову косынкой. Получилось, но какой-то сигнал ослаб. Мы сделали косынку из той тонкой материи, что пошла на мои шальвары. Сигнал совсем пропал. Марта даже выругалась, но тут же сказала, чтоб я эти слова забыла. Подумала, кусая губы, и сказала, что мне это точно не понравится, но выбора нет. Отвела в ванную, сунула под струю воды самую первую косынку, отжала, потом велела нагнуться и намочила мою голову. Подумаешь, мокрая голова. Для такой доброй госпожи я и не такое вытерплю. Хотя, конечно, неприятно, когда капли по спине стекают. Зато сигнал сразу появился. Марта мне его показала. Это на экране такое зеленоватое облако, а в нем клубок шевелящихся зеленых линий. Марта сказала, что мы видим мои мысли. Но чтоб я не беспокоилась. В таком виде их никто не прочитает. И начала задавать вопросы. Самые
разные. Какого цвета небо? Сколько у меня пальцев на руке? Сколько углов у треугольника? Сколько будет шесть умножить на восемь? Можно ли дойти до горизонта? Что будет, если камень бросить вверх? Умею ли я летать? (Я ответила, что умею, если вниз и не очень высоко. Марта рассмеялась и погладила меня по плечу.) Почему вода не течет в гору? Где живет эхо? Умею ли я петь хором? И много-много других вопросов. Когда вопросы кончились, я не утерпела и спросила:
        - Госпожа Марта, зачем это?
        - Чтоб комп смог научить тебя новым знаниям, - объяснила Марта. - Сначала он должен с тобой получше познакомиться. Потом начнет учить. Если все пойдет удачно, тебе предстоит сидеть в этом кресле много часов.
        - Привет! - заглянула к нам Линда. - Вы еще долго?
        - На сегодня заканчиваем, а что такое?
        - Кто-то просился погулять.
        - Ох, я про обувь забыла, - огорчилась Марта. - Подождешь десять минут?
        С меня в четыре руки сняли шлем, высушили голову горячим ветром, потом приказали раздеться, загнали в ванну и намочили ноги от колен и ниже. Пригладили руками шерсть, чтоб плотно прилегала к коже и поставили на круглую, медленно вращающуюся площадку. Площадка раз пять обернулась, прежде, чем разрешили сойти. Марта сказала, что мерка снята.
        Затем мне дали пару сапог, у которых голенище расстегивается сзади хитрой застежкой от верха до самой пятки. Очень удобно надевать. И как раз по моей ноге. Прилегает плотно, но нигде не давит и не жмет. Вообще, я сапоги только один раз надевала, когда новый управляющий послал выгребные ямы чистить. На следующий день ему объяснили, что если от меня будет пахнуть, он сам отправится чистить выгребные ямы. Но полов и посуды я перемыла достаточно.
        - Теперь - ботинки! - сказала Линда. Ботинки - они вроде сапогов, но без голенища. И застежка не сзади, а спереди.
        А после ботинок были тапочки для дома. Тоже очень удобные. Но я не привыкла ходить в обуви.
        - Влезай в штаны, надевай скорей ботинки и идем, - скомандовала Линда, надевая мне на руку браслет с крупным рубином. - У меня еще сорок минут осталось.
        Я вспомнила, что вчера Линда выдала хозяину все мои секреты, прикусила язык, но приказы выполнила четко и быстро. Линда повлекла меня по коридорам к тяжелой блестящей железной двери. Нажала зеленый пупырышек на стенке, и дверь с металлическим рокотом ушла вбок. За ней открылась маленькая комната и вторая железная дверь.
        - Это шлюз, - пояснила Линда и нажала еще один пупырышек. Дверь за спиной закрылась, а спереди открылась. И я увидела солнце. А из-за него не увидела ступенек, о которых совсем забыла. Меня поймала Линда.
        - Ну ты, подруга, даешь! Так и шею свернуть недолго.
        - Рабыня благодарит госпожу, - пискнула я, опомнившись.
        - Блин! Возвращаемся. Надо тебя зарегистрировать, а то дверь назад не пустит.
        Подумала, что кончилась наша прогулка. Но Линда поставила меня в какую-то нишу. Сверху обруч опустился до пола и сам поднялся. Затем надо было приложить ладонь к светящемуся квадрату. Сначала одну, потом другую. А после этого упереться лбом в изогнутую планку и внимательно посмотреть на красную точку в окошечке. Тоже, сначала одним глазом, потом другим.
        - Морфометрия снята, теперь дверь будет тебя пропускать, - объяснила Линда. Я ничего не поняла, но удержалась от вопросов. Лучше потом у хозяина спрошу.
        Вышли наружу. Непривычно ботинки на ногах ощущать. И по глубокому песку я редко ходила.
        - Идем, покажу озеро, - предложила Линда.
        - Как будет угодно госпоже, - по всем правилам отвечаю я.
        - Послушай, что ты заладила? Какая я тебе госпожа? Мы вчера договорились…
        - Глупая рабыня вчера доверилась госпоже. Госпожа рассказала все хозяину. Теперь рабыня знает свое место.
        Кажется, ничего не изменилось. Как шли, так и идем. Линда впереди, я слева, на полшага сзади. Только между нами холодно стало.
        - Сядь, - хрипло приказала госпожа, когда мы подошли к озеру. И сама первая села под деревом. Я опустилась на колени, села на пятки, как положено скромной рабыне в присутствии гостя.
        - У тебя же вчера коленки тряслись. Не вздумай мне говорить, что всю жизнь мечтала в постель к шефу забраться.
        - Хорошая рабыня делает то, что дОлжно без приказа хозяина.
        - Шеф меня уволит без выходного пособия, - простонала Линда. - Слушай, идиотка! Ты несовершеннолетняя. Нам с несовершеннолетними нельзя. Закон запрещает, ясно?! Так что зря ты боялась. У вас с шефом ничего бы не было. Вытолкал бы он тебя, и вся недолга. А ты, злюка, затаила бы обиду, так?
        - Он хороший! - взвизгнула я. Совсем ума лишилась - поднять голос на госпожу.
        - Он-то хороший. А знаешь, что ему было бы, если б переспал с тобой?
        - Нет…
        - И я не знаю. Но ты бы его долго не увидела. Так что подвести под статью своего хорошего могла очень сильно.
        Почему-то я сразу ей поверила. Хоть не все слова поняла, а поверила. И разревелась как девочка. Только тихо. Линда сердито фыркнула и отвернулась. А на меня навалилось разом. И потеря всего, чем жила, с чем сроднилась за пятнадцать лет, и расставание с отцом, и этот непонятный новый дом, в котором я ничего не знаю и не понимаю, и неизвестное будущее, и то, что со мной играют как с куклой.
        - Слуш, хватит реветь, - обернулась ко мне Линда. - Ну, я вчера сглупила. Должна была тебя предупредить, а не разыграть. Но ведь все прошло так, как ты хотела. Осталась ночевать у шефа, и никто тебя не тронул. Разве нет?
        - Я рабыня а не игрушка, - выдавила я, всхлипывая.
        - Была рабыня, да вся вышла, - хмуро сообщила мне Линда. - У нас рабов нет. Ты свободная с тех пор, как вошла на базу.
        - Как - свободная?
        - А вот так! Шеф же сказал, ты - стажер. Не рабыня, а стажер, сечешь разницу?
        - А это? - я рванула ошейник. - Ничего не значит?
        - Для вида. Ты же сама сказала, у вас рыжим хвосты под корень рубят, рыжий может быть только рабом. Далеко ты уйдешь без ошейника?
        Опять на меня небо рухнуло. Оказывается, я никому не нужна. Старого дома нет, в новом терпят, чтоб не обидеть Владыку отказом.
        - Не верю! Хозяин приказал новый ошейник сделать. Он не мог от меня отказаться! - слезы вновь хлынули ручьем.
        - Дура ты беспросветная! Шеф удочерил бы тебя, да через три дня совершеннолетней станешь.
        - И что?
        - А то, что пока документы рассмотрят, неделя пройдет. Ты уже взрослой станешь. Будешь сама решать, как жить. - Линда внимательно посмотрела мне в глаза, тряхнула челкой. - И думать забудь! У вас детей не будет.
        - Почему?
        - Потому что ты кошка, а он человек, вот почему! Ты видела когда-нибудь, чтоб у петуха с крысой дети были? Гены разные!
        - Я буду в его доме уют создавать. Я умею! Меня по уюту всегда в пример другим рабыням ставили. А если хозяин приведет молодую жену, я не буду против. Я и ей помогать буду. У нас будет крепкая, дружная семья, вот увидишь!
        Линда смотрит на меня, а глаза большие и печальные. Понимаю, значит, опять что-то не так говорю, но остановиться не могу.
        - Миу, давай я тебя к родственникам по маминой линии отвезу, - не вытерпела Линда. - Угоню грав, отключу следилки, подкину тебе денег, золотых цацек на продажу. Поживешь у родных, найдешь себе парня. Ты знаешь, где твои родные живут?
        Я покачала головой.
        - Я во Дворце родилась. Когда мама умерла, мне еще двух дней не исполнилось. Я ее только по папиным рассказам представляю. И все, кого знаю, живут во Дворце.
        - Миу, а кто твой отец?
        Вот это и случилось. Я затравленно огляделась и даже жалобно заскулила. Бежать? Пустыню смогу перейти только на восток. Там город. поймают - примут за рабыню, сбежавшую из Дворца. На мне же старый ошейник. Пальцем не тронут, но во Дворец отведут. Там все и раскроется. Нельзя бежать, надо здесь… Потом вспомнила о мече и двух парах метательных кинжалов в шкафу у господина. Справлюсь.
        - Что опять не так? - то ли удивилась, то ли рассердилась госпожа.
        - Если госпожа прикажет, рабыня скажет, кто ее отец. Но потом рабыня убьет себя. Так ей приказано. Рабыня просит госпожу пощадить ее и не спрашивать об отце.
        Сумела! Твердым, ровным голосом, без интонации. Как воин! А Линда испугалась.
        - Молчи! Приказываю, молчи, ничего не говори!
        Это я с радостью. Сидим, молчим. Госпожа покусала губы, оглядела оазис невидящим взглядом и начала командовать:
        - Слушай внимательно, запоминай правильно. Первое! Я отменяю свой вопрос. Второе! Если кто-то спросит об отце, скажешь, что я запретила тебе отвечать на этот вопрос. Пусть идут ко мне. Если будут настаивать, скажешь, что я запретила именем конституции. Все вопросы - ко мне.
        Я молча кивнула.
        - Теперь не будешь себя убивать?
        Я кисло улыбнулась и помотала головой.
        - Миу, - совсем другим голосом вдруг спросила Линда. - Я не спрашиваю, кто твой отец. Но зачем так жестоко?
        Показала пальцем на свой рот.
        - Говори. теперь можно.
        - Мой отец занимает важный пост во Дворце. Он меня очень любит. Если враги узнают, кто мой отец, меня выкрадут и начнут диктовать отцу свою волю. Всем будет очень плохо. Поэтому никто за стенами Дворца не должен знать, кто мой папа. А если кто-то узнает, я должна убить себя, чтоб врагам не досталось мое тело.
        - А во Дворце знают?
        - Несколько самых верных друзей отца зовут меня дочкой. Мать была рабыней, ее на самом деле любой из них мог бы положить в свою постель. Враги не знают, кто настоящий отец, кто будет мстить за мою кровь. Сейчас в провинции опять беспокойно, и Владыка решил удалить меня из Дворца, чтоб не вводить врагов в соблазн.
        - Вот оно как… Миу, я должна немедленно рассказать об этом шефу и Стасу. Можно?
        - Рабыня не возражает.
        Вот и закончилась прогулка. Линда схватила меня за руку и чуть ли не бегом потащила к дому. На ходу обернулась.
        - Миу, прости меня за вчерашнее.
        Ух ты! Чуть не споткнулась. От такого подарка судьбы отказываться нельзя.
        - Рабыня больше не сердится на госпожу.
        Во Дворце за такую фразу мне бы на весь день прищепку на язык повесили. Как бы простила, но четко обозначила, кто есть кто. И кто разрешил рабыне осуждать госпожу? Но Линда не поняла, обрадовалась, и я ощутила пожатие ее руки. Разве можно быть такой наивной? Мне даже стыдно за себя стало, и… я на самом деле ее простила.
        - Открывай, - сказала Линда, когда мы подошли к двери. Я поискала глазами зеленый пупырышек. Нету! Попыталась вспомнить, как вчера Петр дверь открывал. Шагнул под арку, положил правую руку на стену арки. Наверно, сюда, где на железе квадратная заслонка, вся руками заляпанная. Я встала как он, положила ладонь на заслонку. Та легко открылась. А за ней - знакомые пупырышки, светящийся квадратик, какая-то решетка над черным отверстием. Я гордо улыбнулась и нажала на зеленый пупырышек. Но дверь не открылась, а вместо этого раздался человеческий голос.
        - Положи руку на сенсор, - перевела Линда.
        Фиг знает, что это такое. Но я - не тупая кухонная рабыня. Осторожно ткнула пальцем в светящийся квадрат. Он вспыхнул ярче. Тогда я смело прижала к нему ладонь.
        Через пару вздохов квадрат погас, дверь с рокотом ушла в стену, а голос опять что-то сказал. Наверно, пригласил войти.
        - Видишь, совсем несложно, - произнесла Линда, входя следом. - Теперь закрой внешнюю дверь, открой внутреннюю.
        Когда мы выходили, Линда нажимала зеленый пупырышек. По какому-то наитию я нажала красный, что под зеленым. И не ошиблась! Дверь закрылась. Потом я перешла к внутренней двери и открыла ее. А затем - закрыла за собой. Для пробы еще раз открыла и закрыла. На самом деле, совсем не сложно! Теперь в любой момент могу выйти из этого железного дома.
        Хозяина мы нашли у Стаса. Правда, Линда сказала, что это не его комната, а аналитический центр. А живет он рядом, дверь напротив.
        - Шеф, есть информация, - с ходу начала госпожа. - Миу мне такое рассказала! Здесь такой гадюшник, почище чем в Испании в средние века. Тайны Мадридского двора в полный рост!
        - Начало захватывающее, - улыбнулся Стас. - А теперь без эмоций и поподробнее.
        Линда рассказала все, что я ей сообщила и даже больше.
        - Я же говорил, что время для подарков еще не наступило! - непонятно чему обрадовался Стас.
        - А ты, малышка, что можешь добавить? - обратился ко мне хозяин.
        Я хотела сесть на пол у его ног, но Линда прижала меня к стулу.
        - Госпожа все правильно сказала. Но, кроме налоговой Службы есть еще много служб. Почтовая Служба, Служба дорог и сообщений, Служба порядка. В нашей провинции самые важные - Служба пахотных земель и Служба оросительных каналов. Риммы этих служб настроены против Владыки и готовы разорить страну, лишь бы Владыке стало плохо.
        - С этого места - поподробнее, - весь подобрался Стас.
        И начался настоящий допрос. Как в подвалах Дворца. Только что пятки не прижигали. Через четверть стражи Линда зевнула, прикрывшись ладошкой.
        - Я пойду?..
        Ее ухода не заметили. Хозяин, увидев, что я напряглась, пересел на диванчик, посадил меня рядом и обнял за талию. Сразу почувствовала себя уверенно. Что бы Линда ни говорила, а я - доверенная рабыня!
        Еще через стражу со стороны экрана раздался голос Марты.
        - Работяги! Ужин на столе.
        - Сейчас идем, - откликнулся Стас, нажав что-то на своем столе. Это «сейчас» растянулось еще стражи на полторы. Хозяин спорил со Стасом. Меня больше не допрашивали, и оба как-то незаметно перешли на свой язык. А я дремала на плече хозяина. Потом меня разбудили, и мы пошли в столовую.
        На столе сиротливо стояли наши остывшие тарелки. На моей - мясо, а на остальных - куски пирога.
        - Вот те раз, - огорчился хозяин. - Какой-то праздник был.
        - Мой день рождения, - с кухни вышел Мухтар. - Я сам о нем забыл, но Марта напомнила… Ох, голова болит… Линда сказала, вы что-то раскопали?
        Он поставил на стол три бокала, разлил по ним янтарную жидкость из бутылки.
        - Тебе не наливаю. Несовершеннолетним алкоголь нельзя.
        - Рабыня через три дня будет совершеннолетней, - на всякий случай напомнила я, скромно прижав ушки.
        - Вот через три дня и налью!
        - Подожди, а закус? - хозяин сунул мои тарелки в шкафчик, который называл «микроволновка» и набрал что-то там, где утром я училась завтрак готовить.
        Через малую долю стражи перед мужчинами стояли тарелки с кусочками мяса, нанизанными на длинные палочки. Мое мясо разогрелось и парило. И хозяин поставил передо мной полный бокал виноградного сока.
        - Чиф, мы еще не испытывали на Миу напитки, - опомнился Мухтар.
        - Вот сейчас и испытаем. Миу, попробуй. Только чуть-чуть.
        - Вкусно! - отхлебнула я. На самом деле было не вкусно, а очень вкусно. Но Мухтар поставил передо мной еще и кружку воды.
        - На всякий случай, - сказал он.
        Мужчины поднялись, взяли в руки бокалы. Я тоже встала.
        Мухтар, мы знаем друг друга уже десять лет. Поэтому - к черту слова. Удачи тебе. И женись ты, наконец! Ну, локоть на уровень эполета… Вздрогнули!
        Мужчины разом выпили до дна, крякнули, сели и набросились на мясо. Я выпила половину бокала, нарезала ножом и вилкой мясо на кусочки, и только потом заметила, что мужчины едят руками. Берут палочку с мясом за оба конца и зубами срывают кусочки мяса.
        - Можно рабыне спросить? - шепнула я хозяину.
        - В чем вопрос?
        - Как положено есть это мясо?
        - Шашлык? Прямо с шампура! Мухтар, вы наше мясо на совместимость проверяли?
        - Мясо проверяли в микродозах. Специи - нет. Постой, красавица, сейчас и тебе шашлык сделаем!
        Откуда-то появились деревянные палочки с острыми концами, мужчины отобрали мою тарелку, нарезали мясо кусками и ловко насадили на палочки. Чем-то посыпали, сложили на тарелку и убрали в микроволновку.
        - Шашлык должен быть горячим, - объяснил мне Мухтар, разливая остатки напитка по бокалам.
        Что-то тренькнуло, и передо мной появилась тарелка с тремя шашлыками.
        - Ну, второй тост, по традиции, за прекрасных дам! - провозгласил Мухтар, поднимая бокал. И все посмотрели на меня. Я тоже подняла бокал с соком и выпила вместе со всеми. Голова слегка закружилась, и я с урчанием набросилась на мясо. Только освободив вторую палочку, заметила во рту легкое жжение. Не то, чтобы неприятно, но необычно. Сок кончился, мне налили еще бокал. Я выпила его залпом и схватилась за третью палочку. Мужчины громко и весело разговаривали, а до меня вдруг дошло, что Мухтар говорил со мной на моем языке. Еще утром он его не знал. Фррр, не важно. Голова кружилась, мне было хорошо, но почему-то хотелось спать. Сама не знаю, как положила голову на стол.
        - Миу, проснись! Миу!
        - Шеф, что ты ей налил?
        - Виноградный сок. Очнись, Миу! - встревоженный голос хозяина.
        Я с трудом разлепила глаза, широко зевнула и испугалась. Все трое напряженно смотрели на меня.
        - Фых! Рабыня просит прощения. Рабыня сама не понимает, как заснула.
        - Как ты себя чувствуешь?
        - Голова кружится, слова путаются.
        Мухтар понюхал мой бокал, вылил в рот последние капли.
        - На самом деле виноградный сок. Чистый, без примесей, если сахар не считать. Миу, попробуй встать и пройти.
        Меня шатнуло вбок, но хозяин поддержал.
        - Вино как раз из винограда делают, - высказался Стас. - Надо ее метаболизм на компьютере прокачать. Шеф, среди продуктов котов что-нибудь сладкое попадалось?
        - Ни разу.
        - Ага… - многозначительно сказал Стас. - Второй нежданчик. Первый был с соленым огурчиком.
        - Это даже символично, - произнес мой хозяин. - Ни выпить, ни закусить… Все, друзья, мы идем баиньки. Спокойной ночи.
        Как хозяин вел меня домой, не помню. Только перед дверью - ошалелые глаза Линды.
        - Шеф, зачем ты ее напоил?
        - Ты не поверишь, всего пара стаканов виноградного сока. Мгновенная ферментация прямо в желудке.
        Последнее, что помню - хозяин укутывает меня одеялом.
        Влад, контактер
        Встаю по будильнику, ополаскиваюсь под душем, быстро одеваюсь. Миу сладко спит, свернувшись как кошка. Даже будить жалко. Сажусь рядом с ней на корточки и глажу по головке. Девушка сладко потягивается, тоже как кошка, открывает глаза и пугается. Чешу ее за ушком пока не успокаивается.
        - Хозяин так добр к своей рабыне. Рабыне стыдно, она проспала.
        - Мы скоро летим во Дворец. Хочешь с нами?
        - А можно? - обрадовалась как ребенок.
        - Можно, - улыбаюсь я. - Будешь изображать во Дворце мою рабыню.
        Испугалась. Сжалась, ушки прижала.
        - А сейчас Миу кто?
        - Сейчас Миу стажер и моя подопечная. Подопечная - это вроде приемной дочки. Я отвечаю за тебя перед обществом до твоего совершеннолетия.
        - Может рабыня спросить, что будет с ней потом?
        - Потом ты станешь взрослой и свободной. Мне бы хотелось, чтоб ты осталась в нашей группе. Но решать тебе самой.
        - Рабыня хочет остаться с хозяином.
        - Тогда быстро поднимайся, умывайся, переодевайся и идем завтракать. И запомни на будущее, у нас не принято спать в одежде. Точнее, для спанья есть специальная одежда. Называется пижама. Ну, подробности у Линды расспроси.
        Вскочила, потерлась на ходу щекой о мое плечо, засуетилась, скидывая рубашку и шальвары. Одеяло полетело за дверцу кабельного колодца, одежда - комом подмышку.
        - Стой! - замерла на полушаге. - После вчерашнего голова не болит?
        Прислушалась к себе, наморщив лоб.
        - Нет, господин.
        - А если вот так помотать?
        Покрутила головой, опять прислушалась.
        - Нет, господин.
        - Это хорошо. Ну, беги.
        Когда за ней закрылась дверь, заглянул в кабельный колодец. Ага, Миу превратила его в свой шкафчик. Стенки, трубы и кабели чисто протерты на высоту ее роста. Выше - многолетний слой пыли. Надо девочке выделить место в шкафу.
        В столовую вбежала запыхавшаяся, в полупрозрачных шальварах, но без рубашки. Шерстка тщательно вычесана чуть влажной щеткой. Затормозила перед столом, скрестила руки перед грудью, положив ладошки на плечи, поклонилась. И все это - с кошачьей грацией. Я приглашающе похлопал по сиденью стула рядом с собой.
        - Привет, Миу! - жизнерадостно воскликнула Линда. - Ты с киберкоком уже освоилась? Мухтар тебе в меню еще колбаски добавил.
        - Рабыня умеет готовить только завтрак хозяину.
        - Сейчас покажу, - Линда вскочила, увлекла Миу к раздатчику, и девушки, сбавив громкость, принялись обсуждать меню. Через минуту Миу вернулась к столу со стаканом молока, рогаликом и солидным куском мяса на тарелке.
        - От мяса с молоком не поплохеет? - спросил я.
        - Рабыня не знает, - созналась Миу.
        - Есть только один способ выяснить, - задорно улыбнулась Линда.
        - Так уж и один? - возразила Марта. Вы, подруги, меня совсем не цените. Соберу побольше информации, закончу модель - и сразу скажу, что можно есть, а что нельзя. Да, Миу, если не боишься, зайди после завтрака ко мне. хочу еще немного твоей крови попросить.
        - Рабыня сделает.
        - Так что с моделью? - спросил я.
        - Основные функции - в течение недели. Сегодня, когда вернетесь, займемся цветовосприятием. Но для полной ясности хорошо бы свежую тушку животного. Или отпрепарированное глазное яблоко.
        - Можно рабыне сказать? Рабыня может попросить на кухне голову бурргуны, - подала голос Миу.
        - Кто такая бурргуна?
        - Это домашний зверь. Мы их выращиваем, а потом едим. Они быстро растут и у них мясо вкусное.
        - Нарисовать сможешь? - протянул Миу стило и раскрытый блокнот.
        - Шеф, дай поесть человеку! - возмутилась Линда. Но Миу в несколько штрихов набросала силуэт животного, похожего на овцу, и вернула мне блокнот. Я пустил рисунок по рукам. Вообще-то, ожидал рисунка кролика в стиле «палка, палка, огуречик».
        - Да у тебя талант, - оценил Стас. Миу смущенно прижала ушки.
        - Лин, не забудь пленку, голову завернуть. Миу, надень блузку и тапочки. Когда будете готовы, жду вас снаружи у машины. Да, Стас, надо посоветоваться. - убрав посуду в мойку, вышел из столовой.
        Когда вывел грав из ангара и подогнал к ступеням трапа, на верхней уже сидел Стас.
        - Шеф, а не рано? Ошейник только к вечеру будет готов. И она все еще считает себя рабыней.
        - Пусть считает. Со временем сама разберется. Хочу показать Фарраму, что его подарок жив, здоров и радуется жизни.
        - А он действительно радуется?
        - Смотри на ушки и на хвост. Больше не поджимает, как в первый день.
        - Линда ей браслет надела, но он дает только мониторинг организма и координаты. Нет видеоканала. Как думаешь, надеть на рабыню диадему, что мы для Марты подготовили, это не слишком?
        - В первый день на Марте ее не было, а до второго не дошло. Так что статус украшения котам неизвестен. А в остальном - для них Миу моя рабыня. Что хочу, то на нее и цепляю. На танцовщицах мы видели очень дорогие побрякушки.
        Стас протянул мне диадему. Только что в руках ничего не было. Сидел, не двигался. И тенниска с короткими рукавами, из рукава достать не мог. Фокусник…
        Вскоре появились Линда с Миу. Миу лижет руку около локтя, у Линды охапка вещей. Ах, да, Миу же кровь сдавала. За девушками выходит Петр с объемистым ящиком термостата-холодильника в руках.
        - Это зачем?
        - Для бурргуны. А то салон кровью заляпаете.
        - Ясно. Поставь термостат на плюс один, чтоб клетки не замерзли, - советую я.
        Миу в растерянности топчется у дверцы грава. Рабыне положено проходить в двери последней, но ее место среднее. Как быть? Кладу руки ей на плечи и направляю в салон. Влезая в машину, успевает потереться подбородком об мою руку. Занимает свое место и пристегивается. Мы с Линдой переглядываемся и тоже пристегиваемся.
        Когда машина ложится на курс, достаю диадему, показываю Миу.
        - Нравится?
        - Очень, хозяин.
        - Тогда примерь.
        Тут возникают проблемы. Диадема рассчитана на человеческую голову, на кошачьей ушки мешают. Смещаем вверх, вниз, выбираем положение, подгибаем дужки. Линда визжит от восторга и хлопает в ладоши.
        - Миу, слушай меня внимательно, - начинаю я вводный инструктаж. - Эта вещь непростая. Она - для таких путешественников, как мы. Пока она на тебе, мы будем знать, где ты находишься, сможем видеть и слышать то же, что и ты. Если ты попадешь в беду, сможем найти тебя и выручить. Сейчас на тебе две таких вещи. Браслет и диадема.
        - Так что, если захочешь сбежать от нас, первым делом избавься от них, - влезает Линда. И улыбка во все тридцать два.
        - Подожди, Лин. У всех нас есть с собой такие вещи. Когда мы выходим из дома, все, что мы видим и слышим, записывается в доме. Стас тебе эти записи показывал. Ты назвала их кусочками жизни. Но внутри дома эти вещи не действуют. Только снаружи.
        Еще правило. Если с тобой произошло что-то такое, что тебе не хочется показывать другим, идешь к Стасу и говоришь ему, чтоб стер кусок с такого-то по такое-то время.
        Миу откровенно испугалась. Не смутилась, а именно испугалась.
        - Можно рабыне спросить? Хозяин очень рассердится, если рабыня снимет его подарок?
        Я вздохнул, достал коммуникатор и вызвал на связь Стаса.
        - Стас, картинку с диадемы Миу принимаешь?
        - Сейчас проверю. Да, картинка четкая, запись идет.
        - Выключай запись. Миу против.
        - Но по инструкции положено…
        - Она не прогрессор, контракт не подписывала. И вообще, несовершеннолетняя аборигенка. На нее наши инструкции не распространяются.
        - Есть отключить запись, - рапортует Стас.
        - Конец связи, - убираю коммуникатор. - Миу, ты слышала разговор? Теперь это просто украшение.
        Сидим, молчим. Настроение у всех испорчено. Размышляю, что за тайны могут быть у рабыни во Дворце, раскрытия которых она так боится? Не хочет быть засланным казачком? Это естественно. Но не те эмоции. Любовник? Нет. Был бы стыд, конфуз, легкий испуг. Но не ужас.
        Отец! Миу боится, что мы узнаем, кто ее отец. Он наверняка захочет перекинуться парой слов с любимой дочерью.
        - Такое утро испортили! - не выдерживает Линда. Миу подозрительно шмыгает носом. Удивительно, но мимика котов до мелочей повторяет человеческую. Если точнее, европейскую. У азиатов есть свои особенности.
        - Почему - испортили? - делаю вид, что удивляюсь. Протягиваю руку и глажу Миу по головке. - Убедились, что Миу - умная, верная и надежная девушка. Умеет хранить тайны. Ты разве забыла, что ей надо хранить тайну рождения?
        - Блин! Я непроходимая дура!
        - Ну зачем же так самокритично? Ты учишься.
        - Хотелось бы учиться на чужих ошибках. А то все на своих да на своих, - хмуро сообщает Линда. Миу, сидя между нами, ошарашенно вертит головой. Слезы высохли так и не появившись.
        - Господин не сердится на свою рабыню?
        - Сержусь, - улыбаюсь я, почесывая ее за ушком. - Но ты поступила правильно.
        - Рабыня совсем запуталась.
        - Все, хватит. Проехали и забыли, - решает Линда. - Миу, хочешь за твоим хвостом все самцы бегать будут?
        - Рабыня хочет, но боится.
        - Не бойся и держись поближе к нам! - сбрасывает привязные ремни, чтоб не мешали, расстегивает на Миу блузку и завязывает узлом на животе. - Вот! То, что надо!
        Как всегда, садимся в двадцати шагах от ступеней парадного входа. Как всегда, на ступенях нас встречает Фаррам со свитой. Выхожу из машины первым и приветствую владыку поднятыми руками. За мной выскакивает Миу и низко кланяется, положив ладошки на плечи. Хвостик стоит трубой, значит, все печали и горести позабыты.
        Пока мой язык привычно произносит по-восточному пышные приветствия, а глаза скользят по свите, выделяя незнакомцев, Линда и Петр лезут в багажник.
        Неторопливо идем во Дворец. Миу семенит за нами, отстав на два шага. Фаррам останавливается и оглядывает ее с головы до ног. Задерживает взгляд на диадеме, ошейнике, браслете, прижатому к груди свертке с тапочками.
        - Вижу, ты балуешь рабыню.
        - Миу умная девочка. Такую подарком не испортишь, - бросаю я как бы между делом.
        - А ошейник все еще старый.
        - Дорогой бриллиант требует дорогой оправы. Чтоб изготовить дорогую оправу, нужно время.
        - Если Владыка позволит сказать рабыне… - робко подает голос Миу.
        - Говори.
        - Хозяин заказал рабыне очень дорогой и красивый ошейник. Он будет готов сегодня вечером.
        - Миу, иди, поболтай с подругами, - как бы сердито говорю я.
        - Слушаюсь, господин, - склоняется она в поклоне и исчезает со скоростью ветра.
        - Так, на чем мы остановились? Я привез две доски для игры в калах. Одна для нас, на другой Линда будет обучать игре всех желающих.
        - Яу-у - из-за поворота коридора доносится вскрик, полный боли. Туда только что ускакала Линда. Она всегда торопится обогнать всех, чтоб занять лучшее место в первом ряду. На лицо Владыки ложится тень. Прибавляем шаг. Трое стражников бегом обгоняют нас.
        За поворотом - растерянные стражники, Шурртх и Линда. Ну конечно, кто же еще? Молодежь чуть ли не обнимается. Во всяком случае, держатся за руки.
        - Что здесь произошло? - грозно спрашивает Фаррам, но глаза его смеются.
        - Шурртх просит таймаут - высоким голосом пищит Линда и колотит левой ладошкой по напряженным пальцам правой, изображая букву «Т».
        - Ты уверена, что это он просит? - переспрашивает Владыка, повторяя ее жест.
        - Владыка, вы не поверите. Ее задница отрастила когти! - стонет Шурртх и в доказательство протягивает правую ладонь с четырьмя ранками.
        - Дай залижу, - предлагает Линда.
        - Лизать не надо, - останавливаю я. - Наша слюна может вызвать воспаление. Лучше аптечку принеси.
        - Но как такое возможно? - удивляется Фаррам.
        - А пусть по попе не бьет, - возмущается Линда. - Я думала, тихонько стукнет, уколется и все. А он - со всей силы!
        - Я же без когтей, - оправдывается Шурртх.
        Только сейчас замечаю, Линда стала шире в бедрах сантиметра на три-четыре.
        - Шурртх, я восхищаюсь твоей воинской доблестью, - Фаррам склоняет голову к плечу. - Но расположение дамы не завоевать грубой силой. Если звезде твоего сердца не нравятся знаки внимания, смени их. Придумай что-то новое.
        - Слушаюсь, Владыка.
        - Заканчиваем таймаут?
        - Такова наша воля, - пискнула Линда, спрятав ладошки за спину.
        Толпа гостей расступается, пропуская Владыку. Под шелест голосов за спиной, следуем дальше. Слегка сочувствую Шурртху и Линде. Должности шута при дворе у прраттов нет. Но необходимость в ней есть. Больше не сомневаюсь, Владыка дал Шурртху то же задание, что и я Линде - снимать напряжение. Вечером похвалю ее. О заднице, отрастившей когти, теперь легенды ходить будут.
        Рассаживаемся, я раскрываю доску для калаха, достаю мешочек с красными шариками, которые называются камнями. Доска простая - два ряда, один над другим, по шесть лунок. Нижние лунки мои, верхний ряд - соперника. Справа и слева от рядов - еще по лунке. Это калахи. Справа мой, слева - соперника. Так как соперник сидит напротив меня, для него родной калах тоже справа. Во все лунки, кроме калаха, кладется по шесть камней. Игрок берет камни из любой своей лунки и раскладывает в каждую следующую по кругу (против часовой стрелки) по одному камню. Сначала в свои лунки, потом - в калах, дальше - в лунки соперника. Калах соперника пропускается. Если ход заканчивается в калахе, игрок получает дополнительный ход. Если ход заканчивается в своей пустой лунке, а в лунке напротив есть камни, игрок забирает эти камни (и свой последний) и складывает в свой калах. Если игроку нечем ходить (все лунки пусты), оставшиеся камни соперник складывает в свой калах. Выигрывает тот, в калахе которого больше камней.
        Играем несколько раз, чтоб запомнились правила. Потом я складываю камни в мешочек и переворачиваю доску. С этой стороны - электронный вариант. Все то же самое, только лунки и шарики - это картинка на экране дисплея. Над лункой и под ней - цифры количества камней в лунке. Расположены так, чтоб было удобно смотреть обоим игрокам. Если ткнуть в цифру пальцем, все цифры этого ряда меняются с арабских значков на значки прраттов, и наоборот. Чтоб сделать ход, нужно ткнуть в лунку пальцем. Включится простенькая анимация - камни выплывут из лунки и полетят вдоль рядов, раскладываясь по лункам. Ничего заумного, просто освобождение игрока от ручного труда и от возможности ошибиться. Есть, правда, режим игры с компьютером. Но об этом расскажу потом.
        Вся поверхность доски - солнечная батарея. Если не бить молотком и не топтать ногами, лет на двести-триста игрушки хватит. Все ж, изготовлена по нормам оборудования для дальнего космоса.
        Передать, в какой восторг пришли коты от новой игры, словами невозможно. Зал шумел. Несколько писцов на листах пергамента рисовали поле и записывали правила для всех желающих. Впрочем, это было позднее, а вначале зал внимал. Оглянувшись и не обнаружив Линды, я «горячей кнопкой» коммуникатора послал Петру запрос: «Где все?» Ответ пришел голосом на имплант, вживленный в кость возле уха.
        - Линда рядом со мной. Врачует Шурртха. Миу на кухне. Получила две бараньи головы. Нафантазировала, что они с Мартой хотят приготовить какое-то блюдо из мозгов. Да, подарила свои тапочки богато одетой женщине черного окраса. Отношения у них очень теплые. Женщина ей тоже подарила мешочек чего-то непонятного. По звуку - камни, каменные цилиндры. Миу набрала еще мешок своих вещей. Так, выходит из Дворца с двумя мешками. Кокетничает со стражниками, получает по попе. Идет к нам. Оп-па! Бросила мешки, визжит и бежит к Шурртху… Какого… Ложная тревога. Они, оказывается, друзья. Я испугался, что драку затеяли, а это у них обнималки. В общем, у нас полный порядок. Конец связи.
        Пока Фаррам обдумывает ход, размышляю, годятся ли тапочки в качестве подарка богато одетой даме? Изготовлены в восточном стиле, с имитацией золотого шитья. Материалы качественные, с внутренней стороны - эластичные, чтоб обеспечить «разнашивание» по ноге. Вроде, вписываемся. Хотя, какого черта я волнуюсь? Кто будет ждать от рабыни царского подарка?
        О появлении Линды в зале узнаю по волне легкого шума. Оглядываюсь. Да, она была права. Все взгляды провожают не ее, не Шурртха, а Миу. Юная девушка в прозрачных шальварах и завязанной узлом на брюхе рубашке удивительно хороша. Держится скромно, позади всех, смотрит в пол, но мордашка сияет и хвост трубой. Владыка бросает на нее быстрый взгляд и вновь погружается в игру.
        - Значит, если я раскручу тринадцать, я добавлю в твои лунки шесть камней, но потом съем два.
        - Два моих и один свой. И еще тот, что попал в калах. Итого - ход даст четыре камня.
        - А если я буду тянуть время…
        - То через три хода в моих лунках кончатся камни. И те тринадцать целиком уйдут в твой калах.
        - Это как в жизни. Иногда надо нападать, иногда - выжидать. И противник сам себя погубит.
        - У нас есть поговорка: «Сиди спокойно на крыльце своего дома, и мимо тебя пронесут на кладбище труп твоего врага».
        - А про «решительно нападать» есть?
        - Как не быть? - улыбаюсь я. - «Выйдя из дома, самурай должен убить семь своих врагов». Самурай - это воин. Элитный воин. Так их зовут в одной провинции. Или другая - тоже самурайская. «Не знаешь, что делать, сделай шаг вперед!»
        Наступает время обеда. Нам с Линдой и Шурртху прислуживает Миу. И ей это очень нравится. Все движения исполнены грации, шагает от бедра и вовсю вертит попкой. Не кушанья разносит, а танцует. А как напитки разливает, так это целый спектакль.
        После обеда - прогулка по саду. Миу пристраивается на три шага позади меня. Обсуждаем преимущество первого хода в калахе. Неожиданно Владыка разворачивается.
        - Ты рассказала своему господину, что через два дня станешь взрослой? И что это для тебя означает? - спрашивает он Миу.
        - Хозяин поручил госпоже Линде обучить рабыню тому, что ей дОлжно знать. Рабыня рассказала госпоже Линде все без утайки, - скромно потупившись, отчитывается Миу.
        - Хорошо.
        - Миу, иди на кухню, перекуси, - чувствую, Фаррам хочет поговорить о чем-то с газу на глаз.
        - Вы, иноземцы, сильны. Мы не умеем делать летающие машины. И наши мастера не смогут повторить вашу доску с движущимися картинками. Ты, мой друг, говоришь, что хочешь сделать сильными нас. Но если наша провинция станет самой сильной, не захочет ли она взять власть и править соседними? Польется кровь.
        - Все зависит от тебя, мой друг. Ты во главе провинции.
        - Сегодня я, завтра другой…
        - Когда-то давно в нашем мире придумали очень мощное оружие. За пять минут им можно было уничтожить целый город. И, самое плохое, на сотню лет отравить почву. Самые могучие страны наделали массу этого оружия. Но знаешь что самое удивительное? Его нельзя было применять. Потому что у противника было такое же. В войне стало невозможно победить. Кто бы ни начал войну, обе страны будут уничтожены. И ветер разнесет яд по всему миру. Пострадают даже те страны, которые не воевали.
        - И что же вы сделали?
        - Мы не стали применять это оружие. Но придумали так называемую «холодную войну». Это когда война как бы идет, но убитых нет. Целые страны соревнуются, кто сильнее. А еще - Лунная гонка… У вас есть ночное светило - Луна. У нас тоже есть. Наша чуть побольше вашей, но и подальше. Поэтому выглядит скромнее. Так вот, две самые могучие страны затеяли соревнование, чей гражданин раньше оставит след ноги на Луне. Сил и денег угрохали - не передать. Но фокус в том, что без таких гонок мы жить не можем. Они подстегивают нас к совершенствованию. Без них мы теряем вкус к жизни, впадаем в застой.
        - Подстегивают к совершенствованию… Кто бы мог подумать! Хорошо, но причем тут мы?
        - Вот теперь мы подошли к самому главному. Раньше соревновались страны. Но со временем они слились. Все люди объединились в одно большое государство. Тогда это казалось хорошей идеей. Исчезла угроза «горячей» войны.
        Но с другой стороны, нам стало не с кем состязаться. В игре должно быть два игрока. И мы решили передать вам все знания и умения, которыми обладаем. Через несколько поколений вы догоните нас, и тогда мы сможем соревноваться на равных!
        - Удивительные перспективы. Но хороший купец ничего не дает даром. Что попросите вы?
        - Даже затрудняюсь ответить. Вопрос в том, кому это больше нужно. Дело в том, мой друг, что без нашей помощи через пару тысяч лет вы сами научитесь летать между звезд. Как научились мы. С нашей помощью научитесь за сто-двести лет. Мы просто ускорим то, что произойдет само собой без нас. Вопрос - что будет с нами без вас.
        - Что может случиться с народом, способным летать от солнца к солнцу? - не на шутку удивился Фаррам.
        - За две тысячи спокойных лет он может устать от жизни.
        - А если будет состязаться с моим народом - не устанет?
        - Удивительно, правда? Все наоборот. Можно бежать без устали и устать остановившись. Наши мудрецы говорят, что все дело в цели. Есть цель жизни - есть силы. Нет цели… - я замолчал, подбирая слова.
        - Понимаю. В нашей истории две империи погрязли в разврате и распались, как только у них не осталось врагов. Но что будет потом с нашими народами?
        - Постепенно они сольются в один. Наверно, придется искать еще одну цивилизацию, с которой можно состязаться. В любом случае, мы до этого момента не доживем. Оставим потомкам их проблемы.
        - Мне надо обдумать твои слова в тиши кабинета, мой друг, - Фаррам задумчиво перевернул камешек носком туфли. - Останешься ли ты на вечерний пир или вернешься в свой дом?
        - Не буду мешать твоему уединению, - улыбнулся я. - К тому же, Марта и Миу обещали поразить нас сегодня каким-то новым блюдом.
        Итак, событие, которого так долго ждали большевики… Тьфу, любовь к цитатам меня погубит. «А кто не чтит цитат, тот ренегат и гад!» - тоже цитата. Однако, свершилось!
        Надо сказать, Дворец Владыки - очень интересное место. Культурный центр. Полного аналога в земной истории не имеет. По утрам в залах Дворца при большом количестве знати идет культурная программа. Играют спектакли приглашенные артисты, художники и скульпторы устраивают выставки, чтецы зачитывают новые стихи, баллады и рассказы, поют знаменитые певцы. В этих же залах звучат новости со всех концов света.
        Получить приглашение на утро во Дворец - огромная честь. Только верхушка знати и важные дипломатические гости имеют постоянный абонемент.
        Культурная программа заканчивается обедом. После обеда гости покидают Дворец, стражники отлавливают и вежливо выставляют якобы заблудившихся. Цель «заблудившихся»… Наложницы и рабыни Дворца отличаются редкой красотой и утонченностью. Достаточно провести ночь во Дворце - хоть в чулане под лестницей, хоть в корзине с грязным бельем в прачечной, чтоб потом годами рассказывать друзьям об их достоинствах. Это мелкое хулиганство - тоже часть культурной традиции. Но после захода солнца посторонним находиться во Дворце запрещено. Начинается следующий этап игры. Стражники сверяются со списком пришедших и ушедших и отлавливают «ночных кроликов» Они отлично знают все потайные места Дворца. «Кролики», естественно, прячутся и изобретают все новые хитрости. Как я уже говорил, неважно, где ты провел ночь, главное - не «на холодке». «На холодке» - это голышом в железной клетке, подвешенной на улице между двумя столбами. Полагается без воды и пищи встретить в клетке два рассвета. Потом - свободен… Напиться дают, но одежду и вещи не возвращают. Это - трофеи стражников.
        Изредка, в особых случаях культурная программа продолжается до вечера. Но обычно после обеда во Дворце наступает деловая жизнь. От развлечений переходят к политике и хозяйственной деятельности.
        Сегодня я получил первое приглашение остаться на вечер. От первого по этикету следует отказаться. Разумеется, если дело терпит.
        - Шеф, ты не поверишь, мама Шурртха была кормилицей Миу! - ошарашила меня Линда, как только грав поднялся в воздух. - Они молочные брат и сестра.
        - Серьезно? Как такое могло случиться? - я с удивлением посмотрел на Миу.
        - Если рабыне позволят сказать… Господин Трруд, отец Шурртха, тогда был простым стражником. А мама Рритам - никто, обычная домохозяйка. В то время ее во Дворец не пускали, она жила в Ближних рядах, - начала рассказ Миу, скромно поджав ушки. - Случилось так, что Трруд убил одного прратта. Он был в своем праве. Тот прратт нарушил закон, у дяди Трудда просто выхода не было… Но этот прратт был другом моего отца. И отец, по обычаю, чтоб не подумали, что он размяк, должен был убить того, кто убил его друга. А потом заплатил бы виру за его смерть. Жизнь простого стражника немного стоит. У дяди Трруда осталось два выхода - бежать с женой и двумя маленькими детьми, одному пять лет, другой - грудничок, или как-то искупить вину. Мне тогда было два дня от роду, и моя мама умерла. Дядя Трруд склонился перед отцом и сказал, что его жена может стать моей кормилицей. Так он спасал жизнь жены и сыновей. Отец согласился. В тот же день маму Рритам привезли во Дворец. А дядю Трруда отец назначил командиром десятки стражников. Так все враги поняли: отец показал свою волю, а не закрыл глаза на гибель друга. А Шурр,
Хорр и Марр мне как братья были. И вообще, - она подозрительно хлюпнула носом, - пока я была маленькая, никому не было дело до того, что я рыжая.
        - С отцом удалось поговорить?
        Опустив глаза, Миу отрицательно покачала головой.
        - Рабыня его видела, но рядом с ним все время кто-то был. Только парой фраз обменялись. Отец спросил, рабыня ответила.
        - Досадно. Я старался отослать тебя из зала при любой возможности. Думал, вы сумеете уединиться.
        Миу грустно кивнула.
        - Рабыня очень благодарна хозяину. Зато я встретилась со всеми остальными! - И тут же испуганно прижала ушки. - Фых. Рабыня подарила туфли маме Рритам. Хозяин накажет рабыню?
        - Миу, это твои туфли. Ты ими распоряжаешься. Линда, обучи Миу заказывать вещи.
        - Есть мелкая проблема, шеф. Миу еще не знает нашего языка и не умеет читать по-русски.
        - Тогда это ложится на тебя. Кстати, что это за история с когтями?
        - Ну… Я прикрыла самую ценную часть тела профилированным доспехом с выдвижными шипами. А сверху - два сантиметра пенорола. Кто же знал, что он со всей силы лупить будет?
        - Он не сильно поранился? Фых, простите рабыню.
        - Надеюсь, нет. Если что - вылечим.
        - Шеф, а у тебя как дела?
        - Все идет по плану. Заранее разработанному и утвержденному! - Я не мог скрыть гордости в голосе. - Сегодня состоялся очень важный разговор с Владыкой. Подробности - на разборе полетов.
        - У нас будут гости, - обернулся Петр. - Караван с запада, со стороны пустыни. Дойдут до оазиса часа через четыре.
        С тех пор, как мы перенесли МОК (Малый Обитаемый Комплекс) к оазису, это первый крупный караван. За весь прошлый год их было всего три. Обычно караваны выходят из пустыни на сто километров южнее и дальше на север двигаются по побережью. Ну что ж, наладим контакт. Это даже хорошо, что слухи о нас разнесутся по всему материку.
        Вызываю базу на связь. Откликается Мухтар. И тут же подходит Стас.
        - Ну что, племя ленивых домоседов, дождались? У нас будут гости! Разверните вокруг МОКа побольше навесов и удобств до подхода каравана. Задача ясна?
        - До чего же не вовремя! Шеф, а может, на пару дней отодвинем МОК в пустыню? - предлагает Стас.
        - Нет, Стас. Пора выходить в массы и зарабатывать авторитет. Кстати, об авторитете. Мухтар, сможешь поразить караванщиков шикарным ужином?
        - Девять мясных блюд из образцов, привезенных Миу, я в синтезатор заложил. С соусами и подливками пока по нулям. С напитками совсем плохо. Нет образцов.
        - Тогда попробуем объединиться с их поварами.
        Тут машина резко наклонилась, заходя на посадку, и подняла нос, гася скорость.
        - А-а-а, берегись! - я повалился на Миу, впрессовал ее в мягкое сиденье. Девушка пискнула. Нет, реакция у меня хорошая. Но в левой руке зажат коммуникатор, а правой ухватиться не за что.
        - Видишь, малышка, что бывает с теми, кто не привязывается! Я тебя не раздавил? Тебе не больно?
        - Рабыне совсем не больно. Даже приятно, - выдала Миу. Линда хихикнула, прикрывшись ладошкой.
        Ррумиу, рабыня
        Просыпаюсь от ласки. Сладко потягиваюсь, открываю один глаз… Ужас! Нет, не так. Ужас! Ужас!! УЖАС!!! Проспала, и хозяин уже встал. А вчера… Точно меня вечером на конюшне плетка ждет. Звезда восхода, сделай так, чтоб конюшня сгорела. Я тебя никогда об этом не просила. Ну пожалуйста!
        Не может быть. Хозяин продолжает меня ласкать. Неужели не сердится? Спасибо, звезда восхода.
        - Хозяин так добр к своей рабыне. Рабыне стыдно, она проспала.
        - Мы скоро летим во Дворец. Хочешь с нами?
        - А можно? - Сердце забилось.
        - Можно. Будешь изображать во Дворце мою рабыню, - говорит хозяин. Звезды севера, а сейчас я кто? Неужели изгнанная? Нет, только не это! Как же узнать? Лучше сразу спросить.
        - А сейчас Миу кто?
        - Сейчас Миу стажер и моя подопечная. Подопечная - это вроде приемной дочки. Я отвечаю за тебя перед обществом до твоего совершеннолетия.
        - Может рабыня спросить, что будет с ней потом?
        - Потом ты станешь взрослой и свободной. Мне бы хотелось, чтоб ты осталась в нашей группе. Но решать тебе самой.
        Пока хозяин добрый, нужно закрепить свое положение.
        - Рабыня хочет остаться с хозяином.
        - Тогда быстро поднимайся, умывайся, переодевайся и идем завтракать. И запомни на будущее, у нас не принято спать в одежде. Точнее, для спанья есть специальная одежда. Называется пижама. Ну, подробности у Линды расспроси.
        Удалось! Раз хозяин правила объясняет, гнать не будет. Теперь - показать, что я послушная рабыня. Вскакиваю, ласкаюсь на ходу щекой о плечо хозяина, спешу выполнить его распоряжения. Секунда - и постель убрана, а я уже у двери. с одеждой подмышкой.
        - Стой! - замерла на полушаге. Опять страхом в сердце ударило. - После вчерашнего голова не болит?
        Прислушалась к себе.
        - Нет, господин.
        - А если вот так помотать?
        Покрутила головой, опять прислушалась.
        - Нет, господин.
        - Это хорошо. Ну, беги.
        Зря себя накручиваю. Точно, я - доверенная рабыня. Стал бы хозяин о простой рабыне так заботиться. Теперь главное, чтоб хозяин во мне не разочаровался. До совершеннолетия совсем ничего осталось. Звезда восхода, спаси и помоги!
        Бросаю ношенную одежду в шкаф. Потом простирну, чтоб запаха не было. Выбираю новую, для Дворца. Чтоб не так ярко, как у танцовщиц. Но и не так серо, как у знатных дам. Быстро вычесываю себя влажной щеткой, впрыгиваю в шальвары, поправляю браслет на руке. Бросаю взгляд в зеркало. Мама Рритам мною бы гордилась. Блузку пока надевать не буду. Пусть хозяин видит, какое чудо ему досталось!
        Теперь - завтрак хозяину. Сначала - спросить, что желает. Потом… Потом видно будет. Если что - госпожа Линда выручит.
        Вдох-выдох, вхожу, кланя… Нету хозяина. В ванной? Нет. В туалете? Ох, по голове настучит, если помешаю… Нет. Мать-прародительница, да что за день сегодня такой? Быстро, бегом, может, догоню.
        Влетаю в трапезную… Поздно! Все уже за столом. И перед хозяином его завтрак. Опоздала! Точно по мне плетка плачет. Остается красиво принять неизбежное. Хозяин хлопает по стулу рядом с собой.
        - Привет, Миу! Ты с киберкоком уже освоилась? Мухтар тебе в меню еще колбаски добавил. - Линда отвлекает разговором, заговаривает хозяину зубы. А я еще на нее сердилась вчера.
        - Рабыня умеет готовить только завтрак хозяину.
        - Сейчас покажу, - тащит меня за локоть подальше от хозяина. Осторожно выспрашиваю, сильно ли мне попадет за опоздание? Неужели только поворчит?
        А передо мной уже кусок горячего мяса. Третий день одно мясо. Хочется чего попроще. В рабских пеналах вообще к мясу не привыкли. Кашки бы, овощей…
        - А можно рабыне попросить молока? Как у хозяина, только вдвое меньше.
        - Да без проблем! - Линда с такой скоростью тыкает пальцем в экран, что ничего не успеваю запомнить. Но передо мной уже бокал молока и какая-то золотисто-желтая загогулина на тарелочке.
        - Это называется рогалик, - объясняет Линда. - Если не понравится - не ешь! Подберем тебе что-нибудь другое. А теперь - садись за стол. Шеф тебя не обидит. Он сегодня добрый.
        Сама знаю, что сегодня добрый. Разбудил ласково, не ругал даже. Но все равно, страшно. Осторожно ставлю тарелочки на стол. Хозяин с интересом смотрит, как я ножом и вилкой привычно режу мясо на кусочки. А ведь первый раз вот так, за столом, для себя режу! Вот что значит - быть доверенной рабыней.
        - От мяса с молоком не поплохеет? - спрашивает хозяин. А я не знаю даже, не поплохеет ли мне от одного молока. Больше половины бокала не пила. Линда предупреждала, если много сразу выпить, может понос замучить. Но молоко такое вкусное!
        - Рабыня не знает, - прижимаю ушки, чтоб не обидеть хозяина таким уклончивым ответом.
        - Есть только один способ узнать, - выручает меня Линда.
        - Так уж и один? - возражает Марта. Вы, подруги, меня совсем не цените.
        Дальше разговор идет о непонятном. Улавливаю только, что Марта хочет еще капельку моей крови. Да я половину ей с радостью отдам.
        Как-то незаметно люди переходят на свой язык, и я совсем теряюсь Понимаю отдельные знакомые слова. Но Линда объясняет на ухо, что Марте нужен глаз нашей зверюшки. Она его разрежет и поймет, чем наши глаза отличаются от человеческих.
        - Если я сегодня буду во Дворце, попрошу на кухне свежую голову бурргуны или еще какую, - шепчу Линде. - Мне дадут.
        - Так скажи всем.
        Выжидаю паузу.
        - Можно рабыне сказать? Рабыня может попросить на кухне голову бурргуны, - говорю громко, чтоб все услышали.
        - Кто такая бурргуна? - тут же поворачивается ко мне хозяин.
        - Это домашний зверь. Мы их выращиваем, а потом едим. Они быстро растут и у них мясо вкусное.
        - Нарисовать сможешь? - протягивает мне пишущую палочку и тоненькую книжечку с чистыми листами. Быстро, без деталей рисую бурргуну
        - Шеф, дай поесть человеку! - заступается за меня Линда. А хозяин пускает по рукам мой рисунок.
        - Да у тебя талант, - хвалит Стас. А я вдруг понимаю, что Линда назвала меня человеком. Понятно, что оговорилась, но до чего приятно! Даже ушки смущенно поджимаются.
        - Лин, не забудь пленку, голову завернуть. Миу, надень блузку и тапочки. Когда будете готовы, жду вас снаружи у машины. Да, Стас, надо посоветоваться, - отдает распоряжения хозяин. И сам относит свою посуду в мойку. Я даже вякнуть не успеваю. Понимаю, что у него никогда не было рабыни, но разве так можно?
        А рогалик с молоком - это вкусно! Только бы наружу не попросился.
        Пока Марта заканчивает завтрак, бегу к себе и быстро надеваю блузку. Жду госпожу у двери страшной комнаты. Мимо спешит озабоченная Линда с ворохом вещей. Тут подходит Марта, заводит меня в страшную комнату, сажает на стул и объясняет, что будет делать. На этот раз возьмет не капельку крови, а сто миллилитров. Это, чтоб понятнее было, полбокала, из которого я молоко пила.
        И совсем не больно! Из пальца было больнее, честное слово! Только зря меня напугала.
        Выходим из дома вместе с Линдой. Хотела забрать у нее вещи, но это она забрала у меня сверток с туфлями, велела перед ней открыть двери. За нами идет Петр с сундуком в руках. Сундук большой, но легкий. Бросилась ему помочь, тоже велел двери открывать. Да что за день сегодня такой!
        Ох, нехороший день! Открыла хозяину дверь летающей повозки, а дальше не знаю, что делать. Хозяин должен сесть первым. Но мое место - между Линдой и хозяином. Если он сядет, мне не войти. Как быть?
        Хозяин все за меня решил. Приказа ослушаться нельзя. Залезаю в повозку раньше хозяина. По сравнению с тем, что с утра натворила, это уже мелочь. Привязываюсь широкими ремнями, как Линда учила.
        А дальше - опять все наперекосяк. Хозяин мне такую красивую золотую диадему с камнем подарил. Но оказалось, что вещь эта непростая, зачарованная. Если я ее носить буду люди узнают все мои тайны. А тогда… Подумать страшно! Линда еще подначивает. Мол, если сбежать захочу, чтоб сначала все подарки выбросила. Разве из такого дома бегут? Это надо совсем с головой не ладить. Но что мне с подарком делать?
        - Можно рабыне спросить? Хозяин очень рассердится, если рабыня снимет его подарок?
        Хозяина огорчила. Ну невиноватая я! Что рабыне делать, если два господина разные приказы дают?
        А хозяин через коробочку со Стасом говорит. Одним чудом больше, одним меньше… Скоро совсем удивляться перестану.
        - Стас, картинку с диадемы Миу принимаешь?
        - Сейчас проверю. Да, картинка четкая, запись идет.
        - Выключай запись. Миу против.
        - Но по инструкции положено…
        - Она не прогрессор, контракт не подписывала. И вообще, несовершеннолетняя аборигенка. На нее наши инструкции не распространяются.
        - Есть отключить запись, - рапортует Стас.
        - Конец связи, - и ко мне поворачивается. - Миу, ты слышала разговор? Теперь это просто украшение.
        Сидим, молчим. Слезы сами на глаза наворачиваются.
        - Такое утро испортили! - не выдерживает Линда.
        - Почему - испортили? Убедились, что Миу - умная, верная и надежная девушка. Умеет хранить тайны. Ты разве забыла, что ей надо хранить тайну рождения? - абсолютно спокойным голосом говорит хозяин. И гладит меня по голове.
        - Блин! Я непроходимая дура!
        - Ну зачем же так самокритично? Ты учишься.
        - Хотелось бы учиться на чужих ошибках. А то все на своих да на своих, - хмуро сообщает Линда.
        Неужели опять пронесло? Уже не знаю, кому хвалу адресовать. Так просто не бывает - чтоб раз за разом…
        - Господин не сердится на свою рабыню?
        - Сержусь. Но ты поступила правильно.
        Говорит, что сердится, и при этом ласкает. Как такое понять?
        - Рабыня совсем запуталась.
        - Все, хватит. Проехали и забыли, - в самый неподходящий момент перебивает нас Линда. - Миу, хочешь за твоим хвостом все самцы бегать будут?
        - Рабыня хочет, но боится. - Да я сейчас на что угодно соглашусь, только бы ты, госпожа на меня больше не сердилась.
        - Не бойся и держись поближе к нам! - расстегивает на мне блузку и завязывает узлом на животе. - Вот! То, что надо!
        Так же никто не носит! Ага, у нас не носят. У людей, наверно, носят. И вообще, с меня спрос маленький. Спросят - скажу, госпожа приказала.
        Летающая повозка садится на обычное место в двадцати шагах от парадного входа. Все, кому положено встречать гостей, ждут на ступенях. И папа среди них! Только бы не показать, как я рада его видеть!
        Выскакиваю вслед за хозяином и кланяюсь всем сразу. Изящно и сдержанно, как учили. Лишь хвост выдает. Мама Рритам говорит, девушки становятся взрослыми только тогда, когда собственный хвост начинает их слушаться.
        Спешу забрать вещи из вещевого ящика повозки, но Линда доверяет мне только сверток с моими туфлями, а остальное несет сама. Разве так можно? А я на что?
        Пристраиваюсь за хозяином, как положено доверенной рабыне. Папа рядом, но при всех даже взглядом обменяться нельзя.
        Мой Владыка оборачивается.
        - Вижу, ты балуешь рабыню.
        - Миу умная девочка. Такую подарком не испортишь, - защищает меня хозяин.
        - А ошейник все еще старый.
        - Дорогой бриллиант требует дорогой оправы. Чтоб изготовить дорогую оправу, нужно время.
        - Если Владыка позволит сказать рабыне… - не вытерпев, подаю голос.
        - Говори.
        - Хозяин заказал рабыне очень дорогой и красивый ошейник. Он будет готов сегодня вечером.
        - Миу, иди, поболтай с подругами, - строгим голосом говорит хозяин. Но я-то уже знаю, это строгий на нашем языке. А на языке людей строгий голос звучит совсем не так. Хозяин на самом деле дает мне время увидеться с подругами!
        - Слушаюсь, господин, - кланяюсь и исчезаю, будто меня здесь и не было. Я воспитанная, образцовая, послушная рабыня. Пусть завидуют хозяину те, у кого такой нет!
        Первым делом - в прачечную. Там всегда много работы и много воды. Слуги и надсмотрщики не любят там появляться. Зато можно работать в четверть силы и болтать сколько душе угодно. Как бы, пришли помочь подруге. А если рабыни на самом деле нужны, старшая всегда знает, где нас искать.
        Вот я первым делом туда и ринулась. Такой восторг! Меня всю затискали, со всех сторон осмотрели, ощупали. Некоторые завидовать стали. Поэтому я вовремя прикусила язык. Про диадему и браслет сказала, что не подарки, а велено надеть. Не стала хвастаться, что доверенная рабыня, что комнату получила не меньше хозяйской. Честно сказала, что хозяин мне постель выдал, две ночи в уголке его покоев спала. А пенала или антресолей в домах людей нет, потому что у них рабов давно нет. Из-за этого у меня куча проблем каждый день. Но наказывать рабов они тоже не привыкли, поэтому моя шкурка до сих пор нетронутая.
        Как мы все посмеялись!
        - То ли еще послезавтра будет, - напомнила старшая рабыня. - Ты, девонька, не радуйся, пока пятнадцатую весну не переживешь.
        Тут уж мне завидовать резко перестали. Притихли, глаза отводят, по спине поглаживают. В носу защипало, сами собой набежали слезы.
        - Мой хозяин все равно самый лучший, - всхлипнула я.
        - Кто же спорит? Конечно, самый лучший, - старшая рабыня прижала меня к себе, вытерла уголком простыни слезы. - Ты госпожу Рритам уже видела? Нет? Ну, беги к ней скорей. Она за тебя волнуется. А вы, бездельницы, что столпились? Утюги остывают. Господам на влажных простынях спать? Все за работу!
        Мама Рритам сначала к сердцу прижала. Потом отстранилась, осмотрела меня с ног до головы и сразу поняла, что со мной все хорошо. Снова обняла.
        - А почему у моей девочки глазки заплаканные?
        - Это от радости, мама. Мам, я тебе подарок принесла. Примерь.
        Развернула сверток, протянула туфли. Мама Рритам тут же их надела.
        - Звезды рассвета, это кто ж такие делает? Да какие мягкие! И как раз по ноге! Спасибо, моя звездочка!
        А потом мы перешли на язык рыжих. Потому что нужно было поговорить о самых важных вещах. В последнее время язык рыжих все чаще рабским зовут. Мне он должен был стать родным, но мама рано умерла. Меня рыжие рабыни родному языку учили. А мама Рритам делает вид, что его не понимает. Так ей легче дворцовыми рабынями управлять.
        - Твой еще не клал тебя к себе в постель?
        - Нет, мам. Линда говорит, им с девочками нельзя. Два дня осталось. А вообще, Марта сказала, что они размножаются так же, как и мы. И картинки показывала, как их животные спариваются и рожают. И как люди - тоже показала. Сказала, что природа любит повторять удачные решения. Только я не въехала, к чему это.
        - Ты хотя бы видела, большой он у хозяина?
        - У него - не знаю. Но на картинках - как у папы.
        - Звезды ночные! Когда ж ты успела на папин посмотреть?
        - Ну мам, ты меня совсем за маленькую держишь. Нас же учили ласке тысячи иголок. Мы всяких насмотрелись. И не только…
        - Замолчи, бесстыдница. Звезды заката, чему детей учат! Слушай меня, малышка, твою кунку надо растянуть. Времени совсем не осталось. Но, если твой хозяин на самом деле добрый, попроси у него хотя бы три дня. Выдумай какой-нибудь обряд или обычай. Они чужаки, могут и поверить. И растягивай кунку. Главное, чтоб не порвал тебя. Если в первые дни будет тугая, а потом посвободнее, этого не бойся. Он подумает, что сам растянул. Не дай себя порвать в первую ночь. Понимаешь, малышка?
        - Мам, но как я…
        - А это я тебе дам. Жезлы у меня есть. Только по сухому не впихивай. И себя сначала разогрей, и их смазывай. Лучше маслом, но хоть слюной. Поняла, маленькая?
        - Мам, я не маленькая. Я через два дня взрослой стану.
        - Для меня ты всегда маленькая, - мама Рритам откинула обитую медными полосами крышку сундука и нырнула в него как в колодец. - Вот, держи. - Протянула мне увесистый полотняный мешочек, в котором что-то перекатывалось с каменистым стуком. - А этот пояс на себя наденешь чтоб не выскочили. Убери скорее чтоб твой не увидел.
        - Куда?
        - Твои вещи никто не трогал. Набери в мешок тряпок, в них и спрячь.
        - Спасибо, мама. Мам, у меня к тебе просьба. Я хочу хозяина нашей едой угостить. Прикажи на кухне, чтоб мне выдали голову бурргуны, ну и всяких овощей для гарнира.
        - Это ты хорошо придумала. Пусть узнает, как ты вкусно готовишь. Скажи - только честно - тебя хозяин хорошо кормит?
        Я даже хихикнула.
        - Мам, у них никогда рабов не было. Поэтому трапезная только одна. Хозяин приказал садиться рядом с ним и есть вместе со всеми. У них любой в любое время может прийти на кухню и есть сколько хочет. Хоть ночью! Честное слово! И они все очень боятся, чтоб я их едой не отравилась. Я же ценный подарок Владыки. Сначала дают по маленькому кусочку на пробу. Если нормально проскакивает, разрешают съесть кусочек побольше. А ту еду, что с собой привезла, могу лопать от пуза.
        - Доченька, ты поосторожнее с незнакомой едой.
        - Не бойся за меня, мам. Я уже дважды траванулась, меня даже никто не обругал. Теперь опытная и очень осторожная.
        - Хозяин не рассердится, что ты нипойми где пропадаешь?
        - Нет, мам. Он хороший. Специально меня взял, чтоб я с тобой и папой увиделась.
        - Держись за него, малышка.
        Потом мы зашли в мой закуток, набрали целый мешок вещей. Теперь, когда у меня есть комната, я бросала в мешок все подряд, даже детские игрушки и фигурки из глины, которые лепила на уроках гармонии. А то барахло, что осталось, снесла в мусорный короб. Интересно, кому мой закуток достанется? Наверно, старшей рабыне. А в ее комнатушку кто-то из помощниц переселится. И так - до самого низа, до антресолей, в которых девочки по двое спят. Сегодня много хлопот, радости и переселений будет.
        Потом мы зашли на кухню, и мне выдали даже две головы и много других продуктов. Кто-то распорядился, что если я зайду, давать все, что попрошу, без ограничений. Готовые блюда я брать не стала, а набрала мешок овощей, немного приправ и пряностей и три кувшинчика масел, которые долго храниться могут. Главный повар похвалил, сказал, что правильный выбор. И дал мешочек зерен арривы. Я горячо поблагодарила, хотя для себя заваривать арриву не буду. Рабы такие дорогие напитки не пьют, мы к ним не привычны.
        Сколько лет по Дворцу ходила, стражники рабынь как бы не замечают. Ну идет рабыня, несет что-то, значит, так и надо. А сегодня все на меня смотрят, даже заговаривают, по попе хлопают. Я со всеми здороваюсь, всем улыбаюсь, слова нахожу. Что, мол, скучать без них буду.
        Из Дворца через главный вход вышла, по парадной лестнице спустилась. Рабыням на этой лестнице только с метлой в руках появляться разрешено. Нужно бы с черного хода, с другой стороны. Но с двумя тяжелыми мешками здание кругом обходить… Рискнула. Сейчас на мне диадема сверкает, дорогой браслет на руке. Одета красиво и как бы небрежно - это я про блузку узлом на животе завязанную, иду, улыбаюсь. Пронесло! Стражники даже двери придерживали, когда я выходила. Нет, если б с пустыми руками шла, точно бы шуганули. Но раз с вещами, значит, я при деле, поручение выполняю.
        К летающей повозке иду, глаза поднимаю, а там Линда, Петр и…
        - Шурр!!! - узлы бросила, к нему подлетаю и с трех шагов, как в детстве, прыгаю! Он, конечно, меня подхватывает. Обнимаю его руками и ногами, крутимся, чуть не падаем. Наконец, он меня на землю ставит.
        - Ага! Одних на руках носит, а других - когтями по попе, - ехидничает Линда. Шурртх смутился, но я тут же объяснила, кем он мне приходится.
        - Поторопитесь. Влад уже беспокоится, куда вы пропали, - говорит нам Петр. Я сбегала за мешками, объяснила Петру, в каком головы и продукты, помогла загрузить в вещевой ящик. Он похвалил меня. Я догнала Линду, пристроилась на шаг сзади за ее левым плечом как примерная рабыня, шажки маленькие, глазки в пол - и снова прошла через парадный вход! Наглею с каждым днем. Главное - уверенно держаться. Будто так и надо.
        А когда получила очередной легкий шлепок по попке, оглянулась, улыбнулась и подмигнула стражникам. Как они пришли в восторг!
        В зале я пристроилась за спинами Линды и Шурртха. Села скромно, ладошки на коленки, как полагается обученной рабыне. Хозяин поручил Линде обучать всех желающих новой игре. Началась передвижка. Вокруг нас расселись кружком самые важные и толстые гости. Но сами играть не захотели, решили посмотреть, как кто-то другой ошибки делает. Поэтому первую партию Линда играла с Шурртхом. Объясняла все свои ходы и подсказывала, как лучше ходить ему. Так хорошо подсказывала, что сама и проиграла. Все развеселились. Линда сказала, что сыграет со всеми и вторую партию провела с соседом Шурртха. Ему тоже объясняла и подсказывала ходы. И так - до самого обеда. Даже я научилась играть. Ну, может, не научилась, но правила вызубрила.
        Зато в обед показала себя во всей красе. Я была в ударе. Ходила изящно! Знатные вельможи о своей тарелке забывали, только на меня смотрели. А как я приседала, ставя кушанья, а как кубки наполняла! Это был мой день! Я слышала восхищенный шепот за спиной, но прислуживала только троим - хозяину, Линде и Шурртху.
        После обеда Владыка с хозяином вышли гулять в сад. И хозяин опять разрешил мне побыть с подругами. Прибегаю на кухню, выглядываю из-за двери, а там только обо мне и говорят. Подавальщицы показывают, как я приседала, как кубки наполняла. Тут меня заметили, в кухню затащили, затискали. Такой восторг! Все за меня радуются.
        Тут на кухню распорядитель заглянул, пошептался о чем-то с поваром. Мне вручили поднос, уставленный бокалами с шербетом и отправили в зал. Сказали, Линда просит горло промочить. Я до нее так и не дошла. По дороге все бокалы разобрали. Выхожу в коридор с пустым подносом, а там стоят три подавальщицы с полными подносами и распорядитель. Пустой поднос у меня забирают, дают в руки полный - и направляют назад, в зал. И так - три раза. Когда я с четвертым подносом в зал вошла, за мной караваном подавальщицы с подносами для пустых бокалов. Но на них не смотрят. Все взгляды - только на меня.
        - Молодец! Хорошо попкой вертишь, - похвалил меня распорядитель. И поручил мне обучить тех трех подавальщиц так изящно ходить. Мы пошли в пустой танцевальный зал, и я начала их обучать правильной осанке. Как надо держать спину, как голову, как правильно стоять. Даже не заметила, как вошел и сел у стенки учитель танцев. Но долго он не усидел. Очень скоро не вытерпел, построил нас в линию и сам начал учить изящным движениям.
        Но тут заглянул посыльный распорядителя и воскликнул:
        - Ррумиу тут? Миу, немедленно к хозяину! Твои домой собираются.
        Я извинилась перед учителем танцев, на ходу потерлась щекой о его руку и бегом устремилась к парадному входу. Змейкой проскочила между провожающими и догнала Линду у самой двери.
        - Я уже Шурртха послала тебя разыскивать, - обернулась ко мне Линда. Мы как раз проходили мимо стражников. Я скромно потупила глазки - и четвертый раз за день прошла через парадный вход! Это столько же, сколько за весь предыдущий год. Знай рыжих!
        Обратную дорогу я скрасила хозяину рассказом. А под конец произошло совсем замечательное событие! Когда летающая повозка резко наклонилась, хозяин не был к этому готов. (Я так увлекла его беседой, что он даже привязаться забыл.) И он повалился на меня. Почувствовал под собой мое горячее упругое тело. Первый шаг сделан!
        - Видишь, малышка, что бывает с теми, кто не привязался! Я тебя не раздавил? Тебе не больно? - спросил он, лежа на моих коленях.
        - Рабыне совсем не больно. Даже приятно, - честно ответила я. А Линда опять развеселилась.
        Вокруг железного дома появилось множество навесов, дающих прохладу и тень. А под навесами - легкие столики, чуднЫе кресла из металлических рамок и полотна и скамеечки со спинками. Тоже ажурные и очень легкие. И даже - вы не поверите - маленький фонтанчик.
        Я помогла Петру занести в дом белый сундук, в который он переложил продукты из моего мешка. На этот раз он не отказался от помощи. А Линда отнесла в дом мешок с моим барахлом. Ну что мне с господами делать?
        Белый сундук мы сразу отнесли Марте. Она заглянула внутрь, обрадовалась и похвалила меня.
        Когда все собрались в трапезной, хозяин сказал, что разбор полетов состоится поздно вечером, потому что скоро подойдет караван и надо встретить гостей. А пока можно устроить легкий перекус. А потом поздравил меня с боевым крещением. Я слегка испугалась, но оказалось, это шутка. Имелись в виду добытые мной головы. Все захлопали в ладоши, а Линда шепнула на ухо, что так люди выражают восторг и одобрение.
        Пока перекусывали, решили, что встречать гостей пойдем мы с хозяином. И мне нужно одеться поскромнее. Диадему снять, но браслет оставить. Я сбегала к себе, сняла блузку, надела самые темные шальвары и принялась раскладывать по полочкам привезенные из Дворца вещи. Но тут в комнате что-то тренькнуло и голос Мухтара попросил меня зайти в лабораторию. Бросив дела, я прибежала, и началась работа. Мухтар подробно расспрашивал о каждом фрукте и овоще, которые я привезла. А вскоре Марта поставила нам на стол поднос с двумя бурргуньими головами Головы были почти целые, только без глаз. Марта сказала, что остальное можно есть, и Мухтар убрал поднос в ледник.
        Мы почти закончили, когда голос Стаса позвал посмотреть на караван. Я никогда вблизи не видела. Думала, выйдем из дома, но Мухтар повел меня в аналитический центр. Там на экране по пустыне двигался караван. Но я смотрела на него не так, будто рядом стою, а будто на летающей повозке высоко в небе над ним кружусь.
        - Птичка в небе их не удивит? - спросил мой хозяин.
        - Если и удивит, то несильно, - пожал плечами Стас. - Рядом оазис.
        - Большой…
        - Нет, Лин, мы наблюдали с орбиты караваны в пятьсот и больше сарфахов. А в этом сотня сарфахов, три десятка караванщиков и два десятка рабов.
        Сарфах - это зверь пустыни. Ноги длинные, словно ходули, почти с два моих роста. Ступни как перевернутые плошки. На плечах, словно жердь, хребет. А под хребтом свисает необъятное брюхо. Шея длинная, чтоб голова до земли доставала. Обычно Сарфах держит голову невысоко над землей. Изредка поднимет на недосягаемую высоту, осмотрится и опять к земле опустит. От хищников отбивается длинными ногами и рогом на носу. Ест все, что найдет. От перекатной колючки до самых ядовитых змей. Хозяин сказал при мне, что это плод греха верблюда, носорога и жирафа. Но я не слышала о таких животных. Спросила у Линды, она хихикнула, шепнула, что это шутка, и обещала позднее показать рисунки. Но позабыла.
        Я сарфахов несколько раз видела, но ни разу на них не ездила. И караванщики говорят, что сарфахи созданы чтоб товары возить, а не бездельников таскать.
        Караван вошел в оазис с противоположной от нас стороны. И караванщики долгое время не видели железный дом. Они начали привычно разгружать сарфахов, готовиться к отдыху и ко сну. Но тут один, видимо, посланный на разведку, обошел оазис и увидел дом. Минуту стоял, открыв рот, обозревая навесы, дом и фонтанчик, потом бегом бросился к своим.
        Мы наблюдали за паникой из аналитического центра и перешучивались. Наконец, к железному дому направились пять караванщиков.
        - Шеф, ваш выход, - произнес Стас. Марта дала мне корзинку с бокалами тонкого стекла и сосудами воды, даже не знаю, из чего сделанными.
        - Улыбайся и будь приветлива, - наказал мне хозяин, когда мы вышли на крыльцо. Знал бы он, как нас муштровали на занятиях по приему гостей.
        В пяти шагах от гостей мы остановились и хозяин сделал жест гостеприимного хозяина, встречающего дорогих гостей. Я решила, что это очень правильно. Показал, что уважает гостей, и они будут приняты здесь с почетом. Но сразу дал знать, что оазис - его, и они - гости. Я же, как воспитанная рабыня, поставила корзину на землю, скрестила руки перед грудью, положив ладони на плечи и отвесила низкий поклон.
        Мы приветствуем тебя, уважаемый, и желаем долгих лет тебе и твоему дому, - караванщик правильно все понял и сказал так, как положено. Затем представился и представил своих спутников. После этого представился мой хозяин.
        - Вы, наверно, устали с дороги. Не хотите присесть в тени? - хозяин указал рукой на ближайший навес, под которым стоял высокий столик людей и несколько стульев. Я слегка растерялась. Не будет ли оскорблением объяснить караванщикам, как у людей принято сидеть за столом? Если б хозяин отдал мне прямой приказ… Но караванщики расположились на циновках привычным для себя образом. Я торопливо оттащила в сторонку стулья, чтоб не мешали. А хозяин положил стол на бок и сказал:
        - Миу, смотри, как это делается.
        Что-то сделал с ножками столика, они сложились и стол стал низеньким, как ему и положено.
        - Рабыня поняла, - сказала я, хоть на самом деле ничего не успела разглядеть. Мы поставили столик перед гостями, хозяин кивнул на корзинку, и я, изящно прогнувшись, расставила бокалы. Оказалось, что Марта положила бокал даже для меня. Точно у людей рабов никогда не было. И что мне с ним теперь делать?
        Подала хозяину первый сосуд. Он был холодный - только что из ледника.
        - Это не простая вода, а газированная, - произнес хозяин, распечатывая первый сосуд. - Она слегка пощипывает горло, но, говорят, лучше утоляет жажду. Кому не понравится, не пейте. Миу принесет простую.
        Я впервые увидела, как прозрачная вода шипит и пенится. Хозяин налил гостям, себе, а потом мне. И так точно рассчитал, что всем по целому бокалу, а мне - две трети. Вкушающему первым положено по этикету половину порции, но доверенную рабыню разрешается слегка побаловать. Я подняла бокал и сделала глоток. ЭТО НЕ ВОДА! Она пузырится не только в бокале, но во рту и в горле. Она полезла в дыхательное горло и там щиплется!
        Я торопливо поставила бокал и чихнула. Прикрылась ладошками и еще раз чихнула. И еще раз. Какой позор! Облизала нос, утерла кулаками выступившие на глаза слезы, схватила бокал и одним глотком выпила половину, чтоб гости не подумали, что их отравить хотят. Отрыжку шипучим газом хотела тихонько выпустить через нос, но опять чихнула! Ой, как стыдно…
        - Фых! Простите бестолковую рабыню.
        - Миу, не торопись. Газированную воду пьют неспеша, маленькими глотками, - объяснил хозяин и отхлебнул из своего бокала. Ну почему раньше не объяснил?
        Гости пробовали напиток, обсуждали незнакомый вкус и пофыркивали, глядя на меня. А я сидела поджав уши и хотела одного - провалиться под землю. Предложить воду в пустыне - это очень серьезно. Если попросил и тебе дали воды - это обычное дело. Но если не просил, а тебе предложили… Что-то это значит, к чему-то обязывает. Я не слушала то занятие, думала, меня не касается. Кто мне предложит воду? Ну, поймают рыжую в пустыне. Посадят на цепь, отведут к хозяину. А теперь получается, я могла сорвать важный ритуал?
        - Развей мои сомнения, уважаемый. Эта рабыня - это же Ррумиу из Дворца Владыки?
        - Да, это она. Но откуда ты ее знаешь?
        - Четыре года назад я привез во Дворец дары для Владыки. И это юное создание - хвост трубой - чуть не сбило меня с ног. Как она попала сюда?
        - Рабыня покорнейше просит ее простить, - промямлила я. Звездочки ночные, когда же кончится этот позор? - Если господин позволит… Владыка принес меня в дар уважаемому гостю. Теперь рабыня живет в этом оазисе.
        Хозяин одобряюще погладил меня по спине.
        - Теперь, когда мы познакомились, поговорим о главном. Я вижу, вы не первый раз останавливаетесь здесь. Так вот, располагайтесь как обычно. Отдыхайте, наполняйте бурдюки свежей водой, поите сарфахов. В общем, ведите себя как всегда.
        Караванщики благодарно склонили головы.
        - Ты рассеял наши волнения. Чем мы можем отблагодарить тебя, уважаемый? - поинтересовался старший.
        - Ну что ж, если сами спросили, - усмехнулся хозяин, - среди нас есть любитель историй о дальних странах и караванных тропах. Если утолите его любопытство, будем считать, что в расчете.
        Караванщики остались очень довольны. Поговорив немного о пустяках, пригласили хозяина посмотреть на товары и рабов. На самом деле им хотелось поскорее успокоить своих и дать сигнал к разгрузке каравана.
        - Вот этих рабов мы везем продавцу, - караванщик указал рукой на толпу из двух десятков прраттов, рассевшихся в тени пальмы. - Честно говоря, товар не мой. Я рабами не занимаюсь. Уговорили… Но они прошли обучение, ведут себя хорошо, и проблем с ними нет. Хозяин груза сказал, что если всех довезу, каждый пятый - мой. Скажи слово, и два из них станут твоими. А те трое - особо ценный груз. Их не продам, и не проси.
        Я отстала от хозяина, чтоб посмотреть на особо ценных. Женщина и два воина. Рыжие. Ноги свободны, но руки прикованы к одной длинной цепи, которая охватывает и пальму. И у всех троих были хвосты! Они старше меня, но с хвостами!
        - Эй, рыжая, принеси воды, - негромко позвал самый молодой из них на языке рыжих. Я оглянулась. Рядом со столиком в корзинке остался один сосуд. Догнала хозяина, спросила разрешения, сбегала за сосудом и протянула парню.
        - Я не… - хотела сознаться, что не знаю, как открыть сосуд, но парень зажал пробку в кулаке, резко повернул - и вот уже разделось знакомое шипение. - Пейте маленькими глотками. Это газированная вода, а не обычная.
        - Откуда ты, добрая девушка? - спросила женщина.
        - Я из Дворца Владыки.
        - Надо же! - удивился парень, сделав глоток. - Там все такое пьют?
        - Что вы! Я сегодня первый раз такую воду попробовала.
        Рабы пустили сосуд по кругу.
        - За что же нам такая честь? - зло усмехнулся парень.
        - Я момент выбрала, когда хозяин с вашим караванщиком разговаривал. Он разрешил, не подумав.
        - Тебя не накажут? - спросила женщина.
        - Не знаю. Наверно, хозяин отругает. Но я же спросила разрешение.
        - Рыжая, сможешь нож достать? - тихо спросил парень.
        - Ты что? Тебя за нож убьют сразу! - испугалась я.
        - Глупая, нас на смерть везут. Хоть умрем со славой.
        - Нет. Нет-нет, нельзя! Я не могу! - попятилась, споткнулась, шлепнулась задом в песок.
        - Что, малышка, этот хулиган опять ножик просил? - добродушно поинтересовался проходивший мимо караванщик.
        Прямой вопрос! Не ответить нельзя. Ответить - погубить парня. Что делать???
        Со всех ног кидаюсь к дому. Рыдая в голос, забиваюсь под лестницу. Лязгает дверь, грохочут ступени над головой. Линда вытаскивает меня за руку, обнимает, утешает, ведет в дом.
        Только я успокоилась, как Стас сказал, что меня зовет хозяин. Всех зовет. Караванщики приглашают нас к костру на ужин. Мухтар сказал, что с пустыми руками идти - не комильфо. И вручил мне корзинку с двумя покрытыми инеем бурргуньими головами. А Марте и Линде - корзинки с мясом, колбасками и другими вкусностями из моего меню. Караванщики встретили головы на «ура». Сказали, это именно то, чего не хватает.
        - Какой у вас ледник хороший, - изумился самый толстый, руководивший приготовлением еды и с жаром убеждающий в чем-то моего хозяина.
        - Мухтар, объясни ты им, что для плова нужны соль и пряности, - пожаловался хозяин, и радостная перепалка у костра разгорелась с новой силой.
        Пока готовилось блюдо, которое хозяин с Мухтаром называли пловом, а караванщики - папарр, все пробовали рикт из корзинки Линды. Мухтар сказал - дегустировали. За полстражи удегустировали целую корзину. Все хвалили и восхищались. А когда я сказала, что рикт из Дворца, восторгу не было предела.
        Нас во Дворце учили готовить, но папарр мы не проходили. Толстый караванщик охотно отвечал на вопросы, но гордо заявил, что настоящий папарр может приготовить только мужчина!
        Рикт возбуждает жажду. Караванщики принесли бурдюк легкого вина, а мы с Линдой - целую гору одноразовой посуды, которую после еды не моют, а кидают в костер. Да-да! И миски, и ложки, и стаканчики - прямо в костер! И они сгорают как дрова. Здорово, правда? Мыть не надо!
        Под конец в папарр добавили мясо из корзинки Марты. Мясо было уже приготовлено, его оставалось только разогреть. Хозяин сказал, что не по правилам, но так даже вкуснее.
        Наконец, блюдо было готово. Обычно папарр едят руками из общего котла. Но сейчас каждый получил глубокую миску и белую одноразовую ложку. Есть по-новому было необычно и очень интересно. В радостном возбуждении караванщики налили вина и мне.
        - Что вы делаете?! - заругалась на них Линда. - Прекратите спаивать ребенка!
        Но после второго стакана махнула рукой. Я, вместе со всеми, ела горячий папарр с кусочками нежного мяса, запивала вином, слушала разговоры и была счастлива как в детстве.
        Линда сжала мне руку, указала глазами на хозяина и шепнула:
        - Слушай.
        - … Твои родители воевали с рыжими. Они кровью добыли это право. Я в то время был далеко от этих мест. Я не заслужил право рубить хвосты рыжим, понимаешь? Любое право надо заслужить, - объяснял хозяин караванщику. Я икнула и навострила ушки. - А если б и имел право, как я могу изуродовать дар Владыки? Это же оскорбление. Чувствуешь, в какое сложное положение я попал? Нет, пока Миу моя рабыня, она будет с хвостом.
        - Так-то оно так, - согласился караванщик. - Ты мудро говоришь. Но… как на это посмотрят власть держащие?
        - А зачем им смотреть? Пусть Миу хвостик в штанах прячет, - рассмеялся хозяин и хлопнул караванщика по спине. Тот одним глотком допил вино, фыркнул и тоже рассмеялся. Линда широко улыбнулась и подмигнула мне.
        - Рабы не кормлены, - спохватился один из караванщиков.
        - Чтоб тебе до утра икалось, - неохотно начал подниматься с места другой.
        - Линда, Миу, сообразите, что побыстрее и попроще, - распорядился хозяин. - Там, вроде, еще мясо оставалось.
        - Рабам - мясо? - удивился римм каравана, которого люди между собой называли караван-баши. Красиво звучит, правда?
        - Пусть и у них будет праздник, - лениво отозвался хозяин.
        - Ну, мясо твое, - согласился караван-баши. - Девки, стойте! Молодой рыжий будет нож просить. Не давайте! Он у всех просит. Уже три заточки отобрал.
        - На первый раз прощаю. Но еще раз обзовешь меня девкой - пасть порву, - сообщила Линда караванщику и направилась к дому. Тот удивленно оглянулся на хозяина.
        - Сказала - сделает, - подтвердил хозяин. И закинул рикт в рот. - Ты бы извинился. Она только Владыку и меня слушает.
        Я торопливо выложила в свободные миски все, что осталось в корзинках и поспешила за Линдой.
        Еду рабам раздавал караванщик. Мы с Линдой только носили за ним корзины и стопку одеял, которые раздавали рабам на ночь. Поэтому никто не имел права с нами разговаривать. Я очень боялась, что молодой рыжий опять будет просить нож, но обошлось. В общем, вечер прошел замечательно! Домой возвращались далеко за полночь, при свете звезд. Голова кружилась от выпитого вина, и язык заплетался.
        А хитрый хозяин не стал допивать последний стакан вина. Держал в руке и отхлебывал из него маленькими глотками. Так и ушел домой со стаканом в руке. А как только переступил порог, позвал:
        - Мухтар! Держи образец на анализ, - и отдал недопитый стакан Мухтару.
        - Завтра киберкок научится готовить такое вино, - пояснил мне. - Не всех же поить вином из Дворца. Кому-то сойдет вино и попроще.
        Перед сном сделала еще одно важное дело. Развязала мешочек с мужскими жезлами и начала примерку. Первый размер вошел легко, но второй уже с легким сопротивлением. Я решила начать сразу с четвертого. Хорошо смазала и вставила. Остальные вымыла и убрала. На всякий случай надела пояс с ремнем, чтоб жезл не выпал. Хотя он и так плотно сидел.
        В сон провалилась мгновенно.
        Утром я проснулась от легкой боли и жжения в кунке. Еще хотелось в туалет. Расстегнула пояс и попыталась вынуть каменный жезл. Не удалось. Я попробовала его повернуть - опять неудача. Плоть покраснела, слегка распухла и плотно охватила камень. Еще несколько попыток - и поняла, что пропала. Волна холодного страха прошла по телу. Такое могло случиться только со мной. Не надо было прыгать через два размера. Что же делать?
        Мама Рритам поможет. Надо напроситься лететь с хозяином. А пока - делать вид, что все нормально.
        Перекатилась, слезла с кровати, застелила постель. Попробовала пройти по комнате. Ох! Наверно, со стороны выгляжу как беременная. Может, расхожусь?
        Выхожу в коридор и стараюсь идти так, будто со мной все хорошо. Нет, не расхожусь. С каждым шагом все хуже. И писать хочется. Как сделать вид, что все нормально, если уже по стеночке иду. А что дальше будет?
        - Миу, что с тобой? Тебе плохо?
        - Нет, госпожа Марта, с рабыней все хорошо.
        - Вижу, как хорошо. Скажи честно, ты ночь с кем-то из караванщиков провела?
        - Нет, госпожа. Рабыня не выходила из своей комнаты. - Звезды вечерние, десяти шагов не сделала, уже попалась.
        - Тогда еще хуже. Идем ко мне, девочка. - Марта схватила меня за руку и повлекла в страшную комнату. Уложила на стол, который гудит и проезжает под белой аркой, приказала лежать и не двигаться. Стол слегка загудел и пополз под арку. По прошлому разу я уже знала, это не больно и совсем не страшно.
        Не успел стол и половины пути пройти, как Марта ахнула и по связи вызвала Линду.
        - Линда, мы с Миу в медотсеке. Срочно к нам.
        - Очень срочно? - было слышно, как она зевнула.
        - Бегом. Вприпрыжку!
        - Бегу.
        И через несколько вздохов она ворвалась в дверь.
        - Что ты можешь сказать об этом? - Марта указала рукой на экран. Я тоже хотела посмотреть, но с моего места не видно.
        - Э-э-э?
        - Вот об этом постороннем предмете в организме.
        - О-о!
        - Хим. состав напоминает вулканический базальт. Тут я могу ошибаться, но однозначно камень, а не кость.
        - Нефритовый стержень, - Линда хихикнула и прикрыла рот ладошкой. - Я, кажется, знаю, в чем дело.
        - Не вижу ничего смешного. Вокруг него повышена температура и начинается опухоль.
        - Упс! Миу, вытащи немедленно!
        Вот я и пропала.
        - Не могу, госпожа. Он прилип.
        - О, боже! Марта, придумай что-нибудь.
        - Миу, слезай с томографа, раздевайся и ложись на кушетку. Линда, в третьем шкафу на второй полке должна быть баночка силезиновой мази. Найди ее.
        Сама Марта тщательно вымыла руки, а затем надела тонкие обтягивающие перчатки. И велела надеть такие же Линде. В четыре руки попытались, оттягивая жезл, смазать его и мою кунку мазью. Затем попробовали подвигать жезл вперед-назад.
        - Без толку, - констатировала Марта. - Пойдем другим путем.
        И начала щипать и покручивать мне соски, щекотать шею, гладить в самых чувствительных местах и вокруг хвоста.
        - Эротический массаж? - удивилась Линда.
        - Не резать же! Ты не останавливайся, двигай. - Марта поочередно крутила и сдавливала все шесть моих сосков, даже два нижних, в которых не бывает молока. Линда продолжала качать стержень вперед-назад.
        - Нет, бесполезно, - опустила руки Марта. - Нужно или самца, или…
        - Или? - подала голос Линда.
        - Фармацевтика. Господи, не проверено же ничего! Миу, не расслабляйся, думай о мужчине, о его ласковых руках. Лин, на камбузе в холодильнике на нижней полке банка соленых огурцов. Неси сюда.
        Линда убежала, Марта у своего столика чем-то непонятным занялась. Вернулась Линда. Я сразу огурцы узнала. Невообразимая коварная гадость. Вроде, сначала ничего, даже вкусно. А потом наизнанку выворачивает.
        - Миу, готовься к мокрому делу, - не оборачиваясь, командует Марта. Я вздохнула и побрела в ванную мочить голову.
        - Марта, шлем я еще могу понять. Но огурцы - зачем? - Линда, видимо, понимала не больше моего.
        - Шлем - для раннего диагностирования отравления. Огурцы - для промывания желудка.
        - Отравления чем?
        - Тем, что я сейчас синтезирую. Если получится, будет нечто вроде виагры для кошек.
        - А если нет?
        - Тогда - огурцы.
        Я поняла только одно: если получится, огурцы есть не нужно. А если - нет? Звездочки рассветные, сделайте, чтоб получилось!
        В четыре руки на меня торопливо надели шлем, дали в руки бокал с желтым соленым напитком, заставили выпить до дна.
        - Господи, пронеси, сплошная импровизация! - непонятно кому сказала Марта. Меня уложили на кушетку и вновь начали эротический массаж. Через некоторое время я поняла, что начала возбуждаться. Особенно, от поглаживания у основания хвоста. Потекла бы, но кунка плотно заткнута жезлом.
        В самый неподходящий момент заглянул хозяин.
        - Девушки, вы Миу не видели?
        - Шеф! Быстро за дверь! - взвизгнула Линда. - Стучаться надо! Здесь филиал женской консультации!
        - Ох, простите. Вы хоть бы дверь заперли.
        Невероятно! Хозяин вышел и даже не заругался. А обе госпожи вновь принялись ласкать меня в четыре руки. Я даже постанывать начала.
        - Кажется, получается, - обрадовалась Линда. - Киска намокла. Идет!
        Если б только стержень вышел. А то вслед за ним… Я так напрудила! Пока шлем сняли, пока до ванны добежала, на полу мокрую дорожку оставила. И никак не могла остановиться. Но обе госпожи ругаться на меня не стали. Сами все подтерли, пол и кушетку вымыли, а грязные простыни и тряпки в утилизатор выбросили. Линду на хи-хикс пробило. Это Марта так сказала. Но и на нее веселье напало.
        - Буду мемуары писать, главу назову «Половой контакт двух цивилизаций» - хихикает Линда. А Марта поправляет:
        - Лесбийский.
        Я их слов не понимаю, но тоже фыркаю, остановиться не могу.
        Отсмеялись, Линда посадила меня на кушетку, сама передо мной верхом на стул села.
        Миу, ты уже взрослая девочка, все сама понимаешь. Хороших котов вокруг много. Шурртх, например. Если ты захочешь выйти замуж, мы не станем препятствовать. Наоборот, поможем. Но нельзя же так неосторжно. Никого не предупредила, ни с кем не посоветовалась. Разве так делают?
        У меня даже глаза защипало.
        - Рабыня очень виновата. Рабыня просит госпожу простить ее. Но… Завтра такой день… С рабыней все, что угодно может случиться. Рабыня должна быть готова ко всему.
        - Глупости ты говоришь, - рассердилась Линда. - Мы тебя в обиду никому не дадим. Так и запомни.
        - Подожди, Линда, - вмешалась Марта, крутя в руках мой стержень. - У девушки серьезная объективная проблема. Эту проблему нужно решить. В данном случае самые простые методы самые действенные. Только спешить нельзя. И фторопластовое покрытие на нефритовом стержне будет в самый раз. Миу, этот у тебя единственный?
        - Нет, госпожа.
        - Неси все сюда. К вечеру сделаю тебе такие фаллоимитаторы, что сами выскакивать будут.
        Тут Марту с Линдой опять на хи-хикс пробило. А когда успокоились, Марта строго приказала:
        - О том, что здесь было, мужчинам ни слова! Сегодня сидишь дома. Перед шефом я тебя прикрою. Ясно?
        - Рабыня поняла. Рабыня очень благодарна.
        - Миу, подними глаза, - приказала Марта. - Перестань себя звать рабыней. Рабыня осталась там, за стенами этого дома. Здесь ты своя! Одна из нас. Попадешь в беду - любой тебе поможет.
        Ох, опять я - неизвестно кто. Ну и ладно. Пока хозяин не прогонит, буду его рабыней.
        Осторожно прошлась по комнате, прислушиваясь к себе. Какие-то отголоски неприятных ощущений остались, но ходить могу. В кунке свербит и чешется. Хочется опять жезл в нее засунуть.
        Сбегала в свою комнату, принесла весь мешочек каменных жезлов.
        - Ух ты, какое богатство! - Линда разложила на кушетке жезлы в ряд. - Откуда столько?
        - Мама Рритам вчера дала.
        - Девочки! Устроили тут секс-шоп. Прячьте витрину в тумбочку. Миу, как ты? Батюшки, да ты течешь!
        - Если у тебя есть фонтан, заткни его! Козьма Прутков, - хихикнула Линда. - Сейчас тампекс принесу.
        За следующую четверть стражи я узнала все про человеческие трусики, прокладки и тампоны. А также что Марта явно переборщила с дозой препарата. Но принимать огурцы уже поздно. Придется мне побольше пить, почаще бегать в туалет, и никаких поездок во Дворец!
        - Блин! Вам хорошо, а я на завтрак опаздываю, - встрепенулась Линда. И мы поспешили в столовую.
        За завтраком хозяин, конечно, поинтересовался, что за проблемы были у нас утром.
        - Шеф, ты ничего не забыл? - тут же отозвалась Линда. Кое-кто завтра отмечает совершеннолетие. Надо убедиться, что кое-кто физически здоров и находится в репродуктивном периоде.
        - А попроще? - усмехнулся хозяин.
        - Томографическое обследование и другие процедуры. Если в двух словах, организм Миу вполне сформировался и готов к замужеству. Мальчики, девочки, за едой такое не обсуждают. Да, шеф, сегодня я забираю Миу на весь день, - не отрываясь от тарелки, сообщила Марта.
        Люди на своем языке говорят, а я половину слов понимаю. Что обо мне говорят, поняла. Что Марта меня «отмазывает», тоже поняла.
        Как только позавтракали, я схватила поднос и «наштамповала» много-много кусков мяса и колбасок из своего меню киберкока. Целый поднос! Хозяин взглянул, поднял брови, на секунду задумался, а потом сказал:
        - Линда, подстрахуй.
        И вышел из трапезной.
        - Что тебе хозяин велел? - шепотом поинтересовалась я.
        - Велел присмотреть, чтоб тебя караванщики не обидели, объяснила она. - Вместе пойдем.
        По пути к выходу Линда заглянула в аналитический центр.
        - Стас, мы в гости к караванщикам.
        Тут я вспомнила про люки в полу. Указала на ближайший и спросила, куда ведет.
        - На технический уровень, - ответила Линда. - Технический уровень - это вроде подвала. Лучше туда не лазай, извозюкаешься. Там, наверно, сто лет никто не убирался.
        Значит, я была права, в доме есть подвал. Не зря же крыльцо такое высокое. А что в подвале грязно - это как в любом доме. Или плесень, или паутина. Но тут в голову пришла новая мысль.
        - Госпожа, это выходит, по подвалам можно в любую комнату пройти? И ко мне, и к хозяину?
        - Наверно, можно, - задумалась Линда. - Точно можно! Но поверху проще.
        Я тут же прокляла свой длинный язык. Настроение упало. Во Дворце Владыки потайные ходы - это страшная тайна. А рабыня, случайно узнавшая чужую тайну, бесследно исчезает. Было такое на моей памяти, трижды было. Только бы Линда не проговорилась кому-либо о нашем разговоре…
        Тот охранник, которого Линда назвала часовым, вежливо поздоровался с нами и уставился голодными глазами на мясо. Я остановилась перед ним и чуть присела в поклоне подавальщицы.
        - Угощайтесь, господин.
        - Не могу. На посту стою. - по глазам было видно, как ему хочется.
        - Ну, как хочешь. Два раза предлагать не буду, - Линда взяла аппетитно поджаристый ломоть мяса и со смаком откусила.
        - Разве что маленький кусочек, - стражник взял кусок с того края подноса, откуда и Линда, понюхал и закатил глаза.
        - Божественный аромат.
        Остальные караванщики занимались своими делами и делали вид, что нас не замечают. Я направилась к тем рыжим, которых приковали к пальме. Молодой разбудил взрослого и женщину, и сейчас они наблюдали за нашим приближением чуть ли не враждебным взглядом. Я опустилась перед ними на колени, протянула поднос. Линда села у соседнего дерева.
        - Угощайтесь, пожалуйста.
        - Спасибо, сыты, - парень сверкнул глазами и отвернулся.
        - Я не могу дать вам нож. Стражники увидят - убъют.
        - А тебе-то какое дело? Не тебя же убьют.
        - Моя мать с мечом на стражников бросилась. Ей голову отрубили, - всхлипнула я.
        - Эй, парень, - грубым голосом окликнула Линда. - С чего ты взял, что не будут искать того, кто тебе нож дал? Наши ножи приметные. Такую сталь у редкого оружейника встретишь. Хочешь, чтоб из-за тебя девочке голову срубили?
        - Она мне зла не делала, - хмуро признал парень.
        - Так чего ж над ней издеваешься? Трудно кусок мяса взять? Не понравится, в песок зароешь. Она же полночи не спала, вам по рецептам из Дворца мясо жарила. Такое Владыка не каждый день ест. А ты нос воротишь.
        Женщина первая протянула руку за мясом.
        - Спасибо тебе, добрая девушка. Вкусно-то как! У тебя доброе сердце и золотые руки. Будь счастлива, дорогая. И тебе, госпожа, удачи в жизни.
        После этих слов мужчины тоже взяли по куску. Потом - по второму. Затем - по третьему. Линда доела свой кусок, запила водой из фляжки и передала фляжку молодому.
        - Ты делишься водой в пустыне? Со мной? - изумился парнишка.
        Линда внимательно посмотрела ему в глаза.
        - Пей. Здесь оазис, воды навалом. Мы случайно встретились, завтра разойдемся и, может, никогда не увидимся. Так что не бери в голову.
        Рыжие быстро выпили воду, делая по одному глотку и передавая фляжку по кругу и вернули фляжку.
        Я сделала хвостом жест прощания, поднялась с колен и направилась к основной группе рабов. Они не стали отказываться. Каждый взял по куску и поблагодарил. На подносе осталось еще два куска. Я присела на корточки, чтоб расспросить их, когда поедят. А заодно, рассмотрела. Мужчин и женщин приблизительно поровну. Половина рабов - рыжие, с отрубленными хвостами. Все сильные, здоровые, но худые. То, что меня вчера так поразило, оказалось правдой. Длинная веревка была привязана к пальме. А к этой веревке за ногу привязаны все рабы. На моих глазах один серый снял с ноги веревочную петлю и потрусил к зарослям кустиков. А когда вернулся, вновь затянул петлю на ноге.
        - Почему вас так привязали? - спросила я совсем не то, что хотела.
        - Вокруг пустыня, бежать некуда. А веревка - это чтоб мы держались вместе. Так караванщикам спокойнее.
        Я оглянулась. Линда о чем-то беседовала с закованной в цепи троицей рыжих. А к нам направлялся главный караванщик. Заметив его, Линда поднялась и неторопливо подошла ко мне.
        Когда приблизился караванщик, я протянула ему поднос.
        - Угощайтесь, господин.
        Он взял предпоследний кусок, а я принялась за последний, чтоб освободить поднос.
        - Этим мясом ты кормишь рабов? - удивился караванщик. - Оно тает во рту. Не каждый благородный дом может похвастаться таким поваром.
        - Я хотела угостить стража, но он отказался. Сказал, на посту нельзя, - не стала выдавать часового.
        - И ты решила скормить деликатес рабам, - развеселился караванщик. - Точно говорят, вы, из Дворца, все с придурью.
        - Ее запасы. Кого хочет, того кормит, - небрежно бросила Линда, думая о своем.
        - Рабыня распоряжается продуктами?
        - Шутка в том, что мы вашу еду есть можем. А вы нашу - не всегда. Поэтому Владыка распорядился впридачу к рабыне выдать гору продуктов. А мы постепенно выясняем, что из нашей еды она может есть, а что из нее наружу просится. Миу, принеси канистру воды. Рабы теперь пить захотят.
        Последнее - громко, строгим голосом. Чтоб меня отослать. Значит, хочет наедине о чем-то поговорить.
        Когда вернулась с ковшиком и канистрой, Линда и караванщик неторопливо прогуливались, беседуя о чем-то вполголоса. Я открыла канистру и отдала самому рослому рабу с наказом напоить всех. А сама поспешила к Линде. Вежливо поклонившись, произнесла:
        - Госпожа, рабыня спешит сообщить, что хозяин ждет тебя.
        - Спасибо, Миу. До встречи, караванщик. Да не кончится вода в твоих бурдюках.
        Линда сделала рукой жест прощания и поспешила к дому. Я пристроилась за ее левым плечом.
        - Караван-баши сказал, что рыжих хвостатых везут для участия в мистерии «День победы». Ты знаешь, что это за мистерия? - спросила Линда.
        - Рабыня знает. Мистерию показывают в Столице раз в три года… Им хвосты отрубят и на кол посадят!
        - Знаешь, значит. Он сказал, хвосты отрубят, но на кол не сажают. Это все же театр. Потом продадут с аукциона. За тех, кто участвовал в мистерии, очень хорошие деньги дают. Я спросила, могу ли купить этих? Он сказал, продаст, если очень хорошую цену дам. Но тогда хвосты отрубят троим рыжим детям. Разыщут подростков вроде тебя - и им…
        - Госпожа читает мысли рабыни.
        - Твои мысли все на физиономии написаны. И перестань меня госпожой звать!
        - Мы же не в доме, - ловко выкрутилась я.
        Линда удивленно оглянулась на меня, потом улыбнулась, прижала к себе и потрепала по затылку. Звездочки южные, сделайте так, чтоб госпожа забыла об утреннем разговоре. Я тайну подвала никому не раскрою, честно-честно!
        У крыльца Линду уже ждала летающая повозка.
        - Миу, если ты не занята, зайди в мастерские, - прозвучал откуда-то голос Стаса. Я бросила ношенную одежду в таз и выбежала в коридор. Где мастерские, никто мне не показывал. Но в лаборатории нашла Мухтара. Он работал с моими продуктами.
        - Может рабыня побеспокоить господина?
        - Во-первых, ты не рабыня, а стажер. Во-вторых, я тебе не господин, а старший товарищ. А теперь - что хотела спросить?
        - Господин Стас приказал ра… стажере явиться в мастерские.
        - Стоп! Я слышал другое. Стас попросил стажера Миу зайти в мастерские. Повтори.
        Ох! Прямой приказ. Я не виновата!
        - Стас попросил стажера Миу зайти в мастерские, - я положила ладони на плечи и закончила легким поклоном. - Но стажер не знает, как туда пройти.
        - Умница! - похвалил меня Мухтар. - Идем, покажу.
        Оказывается, в конце коридора не стена, а дверь во всю стену. А за ней - сарай для летающих повозок, что-то вроде кузницы и еще много дверей. Кузницу Мухтар и назвал мастерской. Спиной к нам стоял Стас и протирал тряпочкой… мой новый ошейник!!! Изящный, блестящий, с орнаментом глубокой гравировкой и весь в рубинах! Крупных!!! А между ними - мелкие бриллианты. Ошейник доверенной рабыни, без кольца для пристегивания цепи. На моих ошейниках никогда не было кольца.
        - Привет, Миу. Смотри, этот ошейник - парадный. Этот - повседневный, - поднял со стола ошейник попроще, без гравировки, без бриллиантов, с несколькими мелкими рубинами.
        - Рабыня не понимает, зачем ей два ошейника?
        - Миу!!! - грозно произнес Мухтар.
        - Фых. Стажер не понимает…
        - Чтоб из-за этого, - Стас поднял парадный, - тебе бандиты в темном переулке голову не срубили. Твой старый тоже сохраним. Герб на нем очень авторитетный. Стражники в городе его уважают.
        - Господин, но он не снимается…
        - Миу!!!
        - Простите глупую ра… стажера.
        - Для этого я тебя и позвал. Сейчас спиливать будем. Надень халат, затащи воротник под ошейник.
        Я выполнила приказание, легла на стол, как велел Стас, и мужчины осмотрели заклепку на ошейнике. Стас примерился с напильником.
        - Подожди! Ты так девушке шею поцарапаешь, - остановил Мухтар. Оторвал от какой-то книги обложку, согнул дугой и подсунул под ошейник. Стало трудно дышать.
        - Миу, сдвинься на край стола.
        - Подожди, я голову полотенцем накрою.
        Мухтар схватился покрепче за ошейник, а Стас принялся вжикать напильником.
        - Не берет. Видимо, сталь закаленная.
        - Возьми с алмазным покрытием.
        - Ага, пошло!.. Нет, мы так до обеда провозимся.
        Я лежала пластом, свесив голову с края стола и хихикала про себя. Кузнец с подмастерьем заклепывали и снимали ошейники за малую долю стражи.
        - Возьми болгарку с алмазным диском.
        - Это мысль. Держи крепче.
        Что-то загудело, заскрежетало, ошейник начал подергиваться.
        - А, черт!!!
        - Осторожнее!
        - Ага!!! - раздался ликующий вопль несколько вздохов спустя. - Давай выколотку.
        - Э-э… Ты хочешь Миу на голову поставить?
        - Упс. Надо было верхнюю головку заклепки спиливать… Ничего, достань съемник. В нижнем ящике.
        - Ну вот! Вот они, руки, по локоть золотые!!!
        Я почувствовала, как сильные руки разгибают и снимают с моей шеи ошейник. Мужчины радовались словно дети. Мне помогли слезть со стола.
        - Миу, приятно чувствовать себя свободным человеком?
        Я повертела головой. Почти два месяца носила железный ошейник. До него, сколько себя помню, кожаный, застегивающийся обычной пряжкой. Шерстка на этом месте вытерлась, и теперь воздух холодил шею.
        - Непривычно. Чего-то не хватает.
        - Стас, ты своей болгаркой дворцовый ошейник весь ободрал!
        - Ничего! Сделаю реплику из анодированного титана под сталь. Будет легкий. И сниматься будет легким движением руки!
        Я взяла в руки парадный ошейник и любовалась игрой света в рубинах.
        - Господин, а как его?.. На меня…
        - Миу! - взревел Мухтар. - За уши отдеру!
        - Фых. Прошу простить глупого стажера.
        - Смотри, - показал мне Стас. - Нажимаешь пальцами здесь и здесь. Оп-ля!
        Ошейник щелкнул и раскрылся.
        - Теперь сама попробуй, - вручил мне эту драгоценную вещь. Я несколько раз застегнула и расстегнула его. Потом защелкнула на своей шее. Этот ошейник казался массивнее, но весил даже меньше старого.
        - Го… Можно стажеру спросить?
        - Спрашивай.
        - Если раб сам ошейник снимет, его очень сильно наказывают…
        Стас принялся оглядываться. Даже под стол заглянул.
        - Мухтар, ты здесь раба не видел?
        Мухтар тоже оглянулся, даже за ближайшую дверь заглянул.
        - Нет. Только два бывалых космача и одна зеленая стажерка.
        - Я не зеленая! - Ой, сейчас влетит…
        - Зеленая - это значит, совсем молодая и ничему не обученная, - пояснил Стас и погладил меня по голове. - Какая у тебя шерстка приятная.
        - Вы смеетесь, а мне страшно, - пожаловалась я.
        - Миу, этот ошейник для вида. Разве тебе Влад не объяснил, что ты свободная? Пока ты в доме нам абсолютно без разницы, в ошейнике ты или без. Если выходишь наружу, лучше какой-нибудь надевай. Но, опять же, тебе решать.
        - А можно второй примерить?
        - Конечно, можно. Бери оба и неси в свою комнату. А я пока тут приберу.
        Я потерлась щекой о его плечо и убежала в свою комнату. Внимательно рассмотрела и примерила оба ошейника. Повертелась перед зеркалом. Парадный - это чудо! А второй… Он тоже слишком дорогой для простой рабыни. Если мне придется ходить в Столице на рынок, надо попросить купить совсем простой ошейник, вообще без камней. Лучше, чтоб был старый и потертый. Можно даже с кольцом для цепи. А хвост можно вокруг талии обернуть, ремешком для жезлов зажать. Под шальварами будет незаметно. Надо с Линдой посоветоваться.
        Подумав, надела парадный ошейник. У меня сегодня праздник! И пусть запомнят, что я - доверенная рабыня, а не какая-то там.
        Прополоскала и повесила сушиться одежду. Надо где-то найти утюг и гладильный стол. Не может в таком большом доме не быть прачечной. К Мухтару сегодня уже приставала, спрошу у Стаса.
        Стас нашелся в аналитическом центре.
        - Хорошо, что ты зашла, - первым начал он. - Садись и снимай ошейник.
        Забрал мое сокровище, нажал что-то - и вдруг часть ошейника раскрылась как маленькая узенькая шкатулка. Я обомлела.
        - Как видишь, это не простой ошейник. Здесь самые необходимые вещи на самый черный день. Вот это - пилка по металлу, - от вынул тонкую блестящую полоску. Вдруг тебе придется перепиливать цепь, замок или решетку. Сталь очень хорошая!
        - Звезды ночные! А как ее держать?
        - Раскрываешь ошейник и зажимаешь концы пилки в концах ошейника. Вот так! Не очень удобно, но работает. А эта нитка с колечками на концах - угадай, что?
        - Удавиться, если не получится сбежать?
        - Интересная мысль! - удивился Стас. - Вообще-то, это пилка по дереву. Охватываешь ей дерево, вставляешь пальцы в кольца и дергаешь туда-сюда.
        Я попробовала вставить пальцы. Не получилось. Наши пальцы толще, чем у людей. Тогда я слегка выпустила когти и надела колечки на них.
        - Тоже вариант, - одобрил Стас. - Надо учесть, с клавиатурой у тебя могут возникнуть проблемы. Идем дальше. Это - упаковка с таблетками. Если очень устанешь, если совсем из сил выбьешься, съешь одну. Но только одну! Силы появятся. Но больше трех в день не ешь. Потом очень плохо будет.
        - А если глупая рабыня две съест?
        - Две еще переживет. Но если съест штук пять, одной глупой рабыней станет меньше. И это будет не самая приятная смерть. Эта длинная фиговинка - фонарик. Сожмешь пальцами - светит. Ослабишь нажим - погаснет. Чтоб все время светил, сдвинь вперед белую штучку. Светит слабо и всего полночи, но лучше, чем ничего. С другого конца фонарика - зажигалка. Теперь аккуратно убери все по местам. Нет, начинай с пилки.
        Я смотала нитку-пилу для дерева, разложила все по углублениям и Стас показал, как открывать-закрывать тайник.
        - Идем дальше. Пощупай пальцем здесь, изнутри ошейника. Чувствуешь, продавливается? Это СОС-маяк. Такой же, как у тебя на браслете. Если нажмешь, мы узнаем, что ты попала в беду и попытаемся спасти.
        - Глупая рабыня не поняла, что господин сказал про браслет?
        - Линда тебя разве не проинструктировала?
        Ох, звезды севера! Госпожу подвела.
        - Линда очень многому учила бестолковую рабыню. Но глупая рабыня не все поняла.
        - Чтоб слово «рабыня» я от тебя больше не слышал. На улице можно, в доме - нельзя! Снимай браслет.
        На внутренней стороне браслета оказалась такая же кнопочка, как на ошейнике.
        - А на диадеме тоже есть кнопочка?
        - Не поместилась, - покачал головой Стас. - Слишком ажурная вещица. Диадема - это только глаз. Теперь надень ошейник, выйди в коридор и прислушайся. Я с тобой говорить буду.
        Я так и сделала. Вышла, уши торчком, верчу головой.
        - Миу, если слышишь меня, отзовись, - тихий, тихий голос. Прижала ошейник пальцем. Голос стал громче.
        - Ой, а как отозваться?
        - Слышу тебя хорошо. Заходи в комнату.
        - Ну как? - спросил Стас, когда я села на стул.
        - Я слышала очень тихий голос, тише шепота. Но если прижать ошейник к горлу, слышно лучше.
        - Можно сделать громче, но тогда могут услышать те, кто стоят рядом. А эта кнопочка, с правой стороны, включает-выключает переводчик с нашего языка на твой. Ты и так уже много русских слов выучила, но мало ли… Рядом с ней - регулировка громкости. Потренируйся.
        Я попробовала. По моему желанию голос мог звучать то тише, то громче.
        - Теперь слушай внимательно. Если ты наденешь свой ошейник на врага, мы сможем его парализовать или даже убить.
        - Этот ошейник убивает?
        - Да. Отсюда можно приказать ошейнику убить того, кто его носит.
        - И… И меня - тоже?..
        Стас помрачнел.
        - Не хотелось тебе этого говорить… Понимаешь, наша работа временами бывает очень опасна. Если попадаешь в плен к врагам, если они готовят тебе мучительную смерть, а помощь не успевает… В общем, быстрая и легкая смерть лучше, чем долгая и мучительная. Если попадешь в такую ситуацию и попросишь… Мы поможем. Если это можно назвать помощью.
        Было страшно, а стало еще страшнее. Но, одновременно, спокойнее. Что я, не знала, что хозяин может в любой момент убить рабыню? Знала. А часто просто так убивает? То-то. И, если что, ошейник можно снять!
        Но даже враги рабынь не убивают. Отпускают на волю, себе забирают, но не убивают. Ой! Я теперь не рабыня, а стажер. Это меня убить могут? А вот фиг им! Надену ошейник, скажу, что рабыня.
        Решив все проблемы, я успокоилась. Стас, внимательно наблюдавший за выражением моего лица, улыбнулся и продолжил.
        - А теперь - проверка. Расскажи мне все, что узнала об ошейнике.
        Вернувшись к себе, я первым делом схватила второй ошейник. В нем тоже оказалось тайное отделение. И те же самые предметы. И кнопочка для вызова помощи, и переводчик. Вот что такое - ошейник с прибамбасами! А когда надет, ни одной кнопочки не видно! Выглядит как богатый, но самый обычный ошейник.
        Счастливая, я побежала к Мухтару. Нет, вовсе не хвастаться, а помогать. Он мои продукты в киберкока загоняет, а я шляюсь неизвестно где.
        До обеда успели загнать в киберкока все «полуфабрикаты», что я привезла. Мухтар сказал, что следующий этап - загнать в память готовые блюда. То есть, я буду готовить, а он - смотреть, чего и сколько, и учить киберкока готовить по моим рецептам. Но сегодня у него уже голова гудит. Блюдами займемся в другой день.
        На обед опять было мясо. Как оно мне надоело! Попробовала картофельное пюре. Мухтар сказал, чтоб особо не налегала, мало ли… Хотела выпить молока, но Марта поставила передо мной стакан КОМПОТА. Сказала, что вместо сахара в нем сахарин, так что запьянеть я не должна. Компот сам по себе очень вкусный, а с рогаликом!.. Пятнадцать лет прожила, счастья не знала.
        Когда убрали посуду в мойку, Стас попросил Мухтара посидеть за пультом на подстраховке шефа и Линды, а меня - быть рядом, когда он будет беседовать с караван-баши. Я с радостью согласилась. Сбегала к себе, надела самые неброские шальвары, сменила ошейник и доложилась, что готова. Стас тоже переоделся. Надел расшитые золотом сапоги с загнутыми вверх носками, легкий, но богато отделанный халат, подпоясался широким поясом. и надел шляпу с огромными полями под названием «сомбреро». Осмотрел меня с головы до ног - и мне выдал такую же. Подмигнул и сказал:
        - Если дурачиться вдвоем, то никто не поймет, что мы дурачимся.
        В отличном настроении мы вышли из дома. Караванщики заметили наше приближение, оповестили начальство. Навстречу вышел помощник караван-баши, второй по значимости в начальстве каравана. Я это точно знаю, опытные рабыни кожей чувствуют, кто есть кто. Караванщики, видимо, тоже. Уверена, если б вместо Стаса был хозяин, нас встретил бы сам караван-баши.
        Мы сошлись на половине расстояния между домом и караваном. Положив ладони на плечи, я вежливо поклонилась и представила господ друг другу. Узнав, что мы просто прогуливаемся, караванщик успокоился и жестом успокоил остальных, наблюдавших за нами издали.
        - Я вижу, Ррумиу так и светится счастьем. И сменила ошейник, - начал разговор караванщик.
        - Она славная девушка. Вот только с цветом шкурки ей не повезло.
        - Все идет по воле звезд…
        - Да. Я не отвлекаю тебя от важных дел?
        - Никоим образом. Мы сегодня отдыхаем перед завтрашней дорогой.
        - Ты много ходил с караваном по дальним городам и странам. Хотел бы расспросить тебя о народах, их населяющих, об обычаях и укладе их жизни.
        Так, за разговором о пустяках, господа подошли к озеру и остановились в тени пальм. Я тут же со всех ног бросилась назад, сложила два шезлонга, принесла, развернула и поставила так, чтоб, сидя в них, можно было любоваться озером. Сбегала еще раз, принесла легкий низенький столик и коврик для себя. От быстрого бега сомбреро сбилось за спину.
        - Хороша… - произнес караванщик. Не продадите?
        - Никак нельзя. Подарок Владыки.
        - Понимаю.
        Я опять умчалась. На этот раз - в дом. Раздобыла на кухне блюдо, кувшинчик, три бокала. Объяснила киберкоку, что мне надо много-много рогаликов. Тут вошла Марта, сказала, что Мухтар попросил помочь мне. Достала откуда-то бутыль с толстым горлом, которую назвала «термос». В четыре руки мы быстро наполнили термос холодным молоком. Я составила все на поднос, Марта помогла мне пройти двери. И вот я грациозно расставляю бокалы и, красиво прогнувшись, наполняю их молоком. Господам - полные, себе - половину. Делаю пару глотков из своего, ставлю на столик и сажусь на коврик рядом с шезлонгом господина, как положено воспитанной рабыне.
        - Спасибо, Миу, ты умница, - говорит Стас и щекочет мне подбородок. Непроизвольно мурлыкаю.
        - Вай, хороша, - одобряет караванщик. - Так вот, когда мы вышли из Солдарра, один нищий предупредил, что шел по тропе по гребню и видел, как внизу, в ущелье разбойники готовят засаду. Я щедро наградил его и послал в город помощника. Помощник взял в общественных пеналах сто рабов на два дня и привел сто воинов из городской стражи. Мы незаметно по тропам поднялись на гребни, лучники тихо сняли наблюдателей, что разбойники оставили на скалах, стражники перекрыли выходы ущелья, а рабы начали подтаскивать камни. И вот, по сигналу мы разом столкнули все камни вниз. Думаешь, увидели, как испугались и заметались разбойники? Ничего подобного! Поднялось густое облако пыли, которое скрыло все. Две стражи мы бегали по краю ущелья и швыряли в это облако все камни, которые могли сдвинуть. Это было какое-то безумие! Ничего не видно, а мы все не можем остановиться.
        Потом три стражи ждали, пока осядет пыль, и стражники прочешут ущелье. Итог - десять легкораненых пленных, которые пытались убежать из ущелья, полсотни павших от стрел лучников и полторы сотни побитых камнями. Так закончила свой путь самая крупная банда, грабившая караваны. Теперь даже беззащитная девушка может пройти этой дорогой, не опасаясь за свою жизнь и честь.
        - Лихо! - оценил Стас.
        - До вечера рабы выносили и закапывали трупы, а весь следующий день расчищали и выравнивали дорогу. Мы потеряли три дня, зато не потеряли ни одного тюка товара.
        Я сморщила носик. Обманщик! Эта история произошла полтора века назад. Стас мог бы меня спросить, я рассказала бы не хуже. Но тут караванщик посмотрел на меня и подмигнул. Мол, не выдавай. Я тут же простила его и широко улыбнулась в ответ. Мы поняли друг друга.
        Караванщик допил молоко, я вскочила и вновь наполнила его бокал. И тут вспомнила, о чем предупреждала Марта. Если гостя понос проберет, буду виновата только я. Я же никогда не пила больше одного стакана за раз.
        - Какой вкусный напиток. Напоминает молоко, но ведь другой. Что это?
        - Молоко и есть. Только наших животных. Мы их называем коровы. Да, хочу предупредить. С непривычки не пей сразу много. Миу уже привыкла, а тебе больше двух стаканов не советую.
        - Может случиться что-то нехорошее? - обеспокоился караванщик.
        - Может случиться… Миу, закрой ушки… легкий понос.
        У меня камень с души свалился. А караванщик взял бокал и отпил.
        - О! оно холодное. Совсем не нагрелось. Как такое может быть?
        - Этот сосуд называется термос. Он долго хранит холодное холодным, а горячее горячим. Он твой.
        Я икнула, схватила свой бокал и залпом допила. Мои новые хозяева совсем не знают цену деньгам. У рабыни нет своего имущества, но, чтоб мы могли поддержать беседу, нас обучали основам экономики и товарооборота, учили оценивать огранку драгоценных камней, определять на взгляд цену украшений, картин, скульптур, мозаик, мебели с инкрустацией. Не говоря об изящной словесности и рисовании.
        Я знаю, что хозяева ценят искусство, игры для умных. Но деньги, дорогие вещи для них - ничто. Как такое может быть?
        В дом вернулась переполненная знаниями о караванных тропах, ценах на товары, диковинных обычаях и повадках ночных хищников. Караванщик и Стас расстались очень довольные друг другом.
        Вроде, ничего не делала, а устала. Хотела часик полежать, но Марта позвала в страшную комнату. Опять намочили мне голову, надели железный шлем, и я долго-долго отвечала на вопросы. До самого возвращения хозяина, Петра и Линды.
        - Что вы сегодня так припозднились? - встретила их Марта.
        - Учились играть в местные шахматы. Поле 9х9, поэтому партия тянется где-то вдвое дольше. А так - здорово похожи на наши. Вместо короля - Владыка, вместо ферзя два телохранителя, вместо коней - всадники. Тоже прыгать могут. Но - по прямой. Очень много похожего.
        Разбор полетов решили не проводить. Во-первых, ничего серьезного, во-вторых, кушать хочется. А поговорить можно и за ужином.
        Я решила проверить, как на меня подействует картофельное пюре с молоком. Ну, для сытности кусок мяса добавила. Получилось обалденно вкусно.
        - Мы с Миу сделали маленькое открытие, - сообщила Марта. - Разгадали тайну зрения прраттов. Наши цветные мониторы котам на самом деле плохо подходят.
        Все зашумели, а я очень удивилась. Когда и как я помогла Марте сделать открытие?
        - Миу заметила, что наши мониторы плохо передают цвета. Вчера она привезла два образца. Я их исследовала. И знаете, что обнаружила? Все помнят, как человеческий глаз устроен? Четыре вида рецепторов. Палочки отвечают за черно-белое зрение и три вида колбочек - за цветное. Так вот, вы сейчас обзавидуетесь! У прраттов два вида палочек и четыре вида колбочек! Один вид палочек - как и у нас - дает черно-белую картинку сумеречного зрения, а второй работает в ближнем инфракрасном диапазоне. Здорово, правда? А дополнительный вид колбочек работает в фиолетовом диапазоне. Возможно, даже в ближнем ультрафиолете. Остальные сдвинуты в сторону красного.
        - Какой из этого вывод? - спросил мой хозяин.
        - Для котов нужно делать другие мониторы. Не наши RGB, а с набором из четырех цветов. Допустим, красный, зеленый, голубой, фиолетовый. Если не утащишь с собой Миу во Дворец, завтра мы разобьем спектр на зоны чувствительности - и можно будет делать цветной монитор для прраттов.
        - Мальчики, девочки, завтра у Миу день рождения! - напомнила Линда. И мне опять стало страшно.
        - Миу, ты как хочешь? Здесь останешься, или с нами во Дворец полетишь? - спросил хозяин.
        Ох, что делать бедной рабыне? Хочется во Дворец. Но закон к рыжим суров. Недаром папа меня людям отдал.
        Хозяин говорил, что раз живет на нашей земле, должен исполнять наши законы. Но ведь он сам сказал - и другие подтвердили - что я теперь не рабыня, а стажер. Какой у нас закон для стажеров? Вдруг пронесет?
        - Рабыня хотела бы остаться и помочь госпоже Марте, - я скромно потупила глазки.
        После ужина Марта позвала меня к себе и показала, что сделала с мужскими жезлами. Последний сантиметр на них остался как был, каменным. А выше их покрывала твердая, белая, мылкая на ощупь пленка.
        - Фторопластовое покрытие. Ему сноса не будет, - заверила меня Марта. Потом посадила перед собой, велела смотреть в глаза и наказала каждый размер носить в себе не меньше двух ночей. А если надо - то и больше. Показала книгу с таблицей. Но и книга и таблица были на языке людей. Единственное, что я поняла, раз об этом написано в человеческой книге, значит, у людей тоже бывают такие проблемы. Марта знает, о чем говорит.
        Горячо поблагодарив, я сложила жезлы в мешочек и поспешила в свою комнату. Выбрала тот, с которым так глупо попалась. Он вошел хоть и туго, но без боли. И легко вышел. Обрадовавшись, я вставила жезл на размер больше. Вошел. Попробовала следующий. Неприятно, но терпимо. Прости меня, Марта. Я плохая, непослушная рабыня, но у меня последняя ночь осталась. Надела ремни, чтоб жезл не выскочил, прошлась по комнате, поморщилась. Ладно, терпимо. Прищепка на языке больнее.
        Взяла часы, повертела в руках - и пошла к Линде. Попросила поставить на четверть стражи раньше, чем хозяин встает. Соврала, что мне причесываться и приводить себя в порядок дольше. У людей шерсть только на голове…
        Линда захихикала, возразила, что хоть только на голове, но зато длинная! И я еще не знаю, сколько времени женщины на прическу тратят. Но часы настроила.
        Долго-долго ворочалась, сама себя запугала, и забылась тяжелым сном лишь под утро. Будильник разбудил мерзким, противным писком. Шлепнула его сверху, как Линда учила - замолчал. Расстегнула ремни. Кунка распухла и ныла, но жезл вышел легко. Сходила в ванную, ополоснула жезл и промыла свою дырочку. Все, страшно, но пора идти. Нельзя больше откладывать. Другого шанса не будет.
        Надела самые прозрачные шальвары, мягкой, неслышной поступью проскользнула по коридору и бесшумно нырнула в комнату хозяина.
        Как удачно! Хозяин спит, и спит на спине. Еще раз вспоминаю, как учили. Хотя, тело само знает, что делать. Все говорили, у меня лучше всех в группе получалось. Пора!
        Ныряю головой под одеяло. Вот он… Сначала - языком. Почувствовал, ожил, начал подниматься… Мехового мешочка нет. Но, так, наверно, даже лучше. Беру в рот, губами и языком готовлю к ласке тысячи иголочек. Жезл хозяина отвечает мне, растет и твердеет. Ой, звездочки рассветные, он же размеров на восемь больше чем тот, что был во мне. Согласится ли хозяин неделю ждать?
        Не о том думаю. Сосредоточилась. Теперь - ласка тысячи иголочек. Сверху вниз, быстро-быстро, как белка, цок-цок-цок-цок! Легкий поворот головы - и снизу вверх - цок-цок-цок-цок! Поворот головы в другую сторону - цок-цок-цок-цок!
        - А-а-а!!! - взревел хозяин, отшвырнул меня, вскочил и схватился за свой жезл обеими руками. - Ты что делаешь?!
        Мне показалось, что он меня сейчас убьет. Ни разу не видела ярости на лице человека. Сжалась на полу, приняла позу покорности - на коленях, затылком в пол, лицо к животу прижато, а руки вперед, ладошками на полу.
        - Миу! Я с тобой разговариваю! Зачем ты это сделала?!
        Если до завтра доживу, это чудо будет.
        - Рабыня очень любит хозяина. Рабыня хотела разбудить хозяина лаской тысячи иголочек. Если хозяину не понравилось, хозяин обязан наказать рабыню.
        - Это что, может кому-то понравиться?! - пальцы хозяина ухватили мое ухо и заставили поднять голову. О, горе мне!!! На жезле хозяина наливались красным цветом бусинки крови. И… Звездочка ранняя, дай мне легкую смерть - пять царапин! Это когда хозяин внезапно дернулся.
        - Я тебе задал вопрос! Это может кому-то понравиться??? - наседал хозяин.
        - За каждую капельку крови - десять плетей, - прошептала я. И зарыдала в голос. - Я не хотела…
        Хозяин отпустил мое ухо и скрылся за дверью ванной. Я испортила все, что можно. Осталось только ждать наказания. Но почему? Я на занятиях десятки раз это делала.
        Потому что у людей кожа тонкая, дура безмозглая! Линда сколько раз на Шурртха жаловалась, надо было хоть раз задуматься.
        - Господин, дай мне легкую смерть, но не позорь тело. Не руби хвост. Я честно жизнь прожила, мамой клянусь. Я не приходила на эту землю, чтоб отнять ее, я здесь родилась. Добрый господин, дай мне легкую смерть, молю тебя!
        Я валялась в ногах хозяина, поливала слезами его босые ступни и молила о легкой смерти. Все рабыни говорили, молить хозяев бесполезно. Но что еще можно сделать? Он чуть не упал, когда я бросилась ему в ноги. Одним грешком больше, одним меньше… Мне все равно не вынести тысячи плетей. Разница лишь в том, легко помру или под плеткой.
        Хозяин сел передо мной на корточки, поднял за плечи и прижался губами к моему носу.
        - Чудо ты мое рыжее, непутевое. Грех ты мой межзвездный! Хоть бы у Линды спросила, как у людей минет делают. - И опять прижался губами к носу. А затем попробовал вытереть мне слезы. Из этого ничего не получилось, потому что они катились и катились. Он поднял меня на руки, сел на кровать, посадил мою тушку себе на колени. Но тут же зашипел и посадил рядом.
        - Неделя воздержания точно обеспечена.
        - Хозяин, дай мне легкую смерть. Я сегодня столько натворила… Папа простит. Он поймет, что это был лучший выход для меня. Мама сразу поняла, что родила меня на горе - и на мечи бросилась. Это папа уговорил ее ребенка оставить. Надеялся, что сын будет, что серого окраса. А я вся в маму пошла…
        - А кто у нас папа?
        - Папа Фаррам. Владыка… - Ох, проболталась… А, какая разница. Все равно до вечера не доживу. - Передай папе, что я его очень любила.
        Хозяин прижал меня так сильно, что даже пискнула.
        - Глупышка ты еще, хотя и совершеннолетняя. С чего ты взяла, что я тебя на смерть отправлю? У вас что, необученных рабынь за первую ошибку - сразу на смерть?
        - Я обученная!
        - Это там ты обученная. А здесь, за четыре дня чему ты могла научиться? Там, небось, больше десяти лет училась?
        - Сколько себя помню.
        - Ну вот! Так что не кусайся больше. Иначе поссоримся. И хвостик я тебе тоже рубить не буду. Ты мне с хвостиком больше нравишься.
        Вот тут у меня началась настоящая истерика. Первый раз в жизни. А хозяин отнес меня в ванну и… включил холодный душ!
        Хорошее начало новой жизни, да?
        Сначала замерзла под холодной водой. Потом хозяин пустил горячую. Затем начал растирать полотенцем. Я взглянула на себя в зеркало - ужас! Страшней смерти! Мокрая шерсть слиплась кошмарными клоками. Прижалась к груди хозяина, вся дрожу. Он тоже меня обнял, непонятные ласковые слова говорит, по спине гладит. А в голову всякие дурацкие мысли лезут, что вот, мол, хозяин и прочувствовал мое трепещущее тело. И еще понимаю, что между нами что-то изменилось. Я для хозяина не рабыня, а нечто бОльшее.
        Тут в дверь постучала Линда и сразу вошла. Шеф, словно не прерывался, меня полотенцем вытирает.
        - Шеф, Миу у тебя? Упс… Ой, что ты делаешь?
        - Осваиваем с Миу личную гигиену.
        - Мужчины!!! Шерсть полотенцем не высушить. Феном надо. У тебя, наверно, и фена нет?
        - До сих пор был не нужен, - хозяин отпустил меня и ловко обмотался полотенцем.
        - Через пятнадцать минут праздничный завтрак. Не опаздывать! Миу, за мной! - схватила меня за руку и повлекла за собой. Голую! В коридор! А хозяин задержал мою ладошку в своей руке.
        Феном и щеткой очень быстро привели меня в порядок.
        - Я самая глупая и самая везучая рабыня, - сообщила я Линде. - Что такое минет?
        - Блин! Ты уже до половых извращений дошла, - растерялась Линда. - Я даже не знаю, как сказать. Мне надо с Мартой посоветоваться.
        - Госпожа, я уже взрослая девочка.
        - Точно. - Линда неожиданно села на пол, по-мужски разведя коленки в стороны и приглашающе похлопала ладошкой рядом с собой. Я тоже села. - выкладывай, зачем тебе это надо?
        - Хозяину не понравилась ласка тысячи иголочек. Очень не понравилась. Он сказал, что у людей минет делают не так.
        - Я даже спрашивать боюсь. Ты… Ему… Сегодня утром?.. Ой, мама, роди меня обратно!
        - Миу должна знать, что сделала не так.
        - Ты не… Я не… Блин! Ты уже взрослая. Если в двух словах, то без зубов. Только языком и губами. Блин, блин, блин! Я же никогда этого не делала! Это изврат!!!
        - То, что нельзя госпоже, можно рабыне. Нас так учили. Рабыня делает все, что прикажет хозяин.
        - Шеф тебе не мог приказать.
        - Хорошая рабыня сама знает, что дОлжно делать.
        - Представляю, как он удивился, - хихикнула Линда.
        - Хозяин отругал глупую рабыню и сказал, что я все делаю не так, - я потупила глаза, полные раскаяния.
        Ладно, сейчас некогда, вечером обсудим. Слушай наши обычаи. Сейчас тебя будут поздравлять. Поставят перед тобой торт. Тебе исполнилось пятнадцать лет, поэтому на торте будет пятнадцать свечей. Когда дадут команду, ты должна загадать желание и одним выдохом задуть все свечи. Потом мы этот торт разрежем и съедим. На торт особенно не налегай. Хоть он и на сахарине вместо сахара, мы еще не все компоненты на тебе проверили. Лучше ешь знакомое. Да, во Дворец с нами полетишь?
        - Боязно. Там мне сегодня могут хвост отрубить. А хозяин сказал, что он мне хвост рубить не будет. Я с хвостиком ему больше нравлюсь.
        - Рубить хвост - это варварство!
        - Но таков закон. Я же рыжая. Я с детства знала, что в этот день мне отрубят хвост. И так боялась! А еще заклеймить могут.
        - Тебя хозяин никому в обиду не даст. Но ты права. Лучше не дразнить гусей. Завтра слетаешь, никуда Дворец не убежит.
        В трапезной почему-то было темно. Только пятнадцать тоненьких свечек, воткнутых в круглый торт, пытались разогнать мрак.
        - Ой, мы опоздали?
        Линда впихнула меня в комнату, вошла следом и закрыла дверь. Стало еще темнее.
        - Поздравляем с новой жизнью! - грянуло со всех сторон. Я даже присела слегка. Тут же вспыхнул свет, а мне на шею опустилась гирлянда цветов. Почти как настоящих, только без запаха. Хозяин стал теплые слова говорить, но я от волнения ничего не понимала. Затем меня подвели к торту, я набрала полную грудь воздуха, задумала желание и задула сразу все свечи. Меня усадили на почетное место, и тут стояли все блюда, которые я ела и которые мне понравились. Если все это съем, точно лопну! А Марта быстро выдернула свечки и разрезала торт на много-много кусков. Я даже пискнуть не успела, как перед всеми появились тарелочки с тортом и чай. Прислуживать за столом - это же моя работа! Но на меня цыкнули: «Не сегодня!»
        Присмотрелась, как едят торт. Маленькой ложечкой подцепляют кусочек и запивают чаем. Попробовала - очень вкусно! Сама не заметила, как от кусочка ничего не осталось.
        Стас как-то странно посмотрел на потолок, словно прислушиваясь, а потом сообщил всем:
        - Караван собирается. Миу, не хочешь попрощаться? У тебя там, вроде, знакомые появились.
        - Ой, а можно?
        - Ты же теперь взрослая девочка, - хихикнула Линда.
        Я бросилась к киберкоку, наштамповала два подноса поджаристых кусков мяса, на третий составила все, что не смогла съесть за праздничным столом. Сбегала в свою комнату за самым красивым ошейником и сомбреро. И заметалась по трапезной, не зная, за какой поднос схватиться.
        - Не мельтеши, мы поможем, - сказала мне Линда. Так мы и вышли, словно караваном. Впереди хозяин, за ним - я, Марта и Линда с подносами, за нами Петр и Мухтар с металлическим кувшином, который называется бидон и одноразовыми стаканчиками. Стас остался в доме. Сказал, что будет нас страховать.
        Завидев нас, караванщики замерли. Караван-баши и два воина вышли навстречу.
        - Что-то случилось? - озабоченно спросил караван-баши после приветствия.
        - Как ты догадался, друг мой, - весело ответил хозяин. Конечно, случилось. Праздник у нас. Миу вступила в новую жизнь. Хочет, чтоб и вы отведали нашего угощения.
        Я вышла вперед, вежливо поклонилась и приподняла поднос.
        - Угощайтесь, господин.
        - Звездочки ранние! Какой ошейник! Надо же, только вступила в новую жизнь - и уже доверенная рабыня, - караван-баши окинул меня взглядом, от которого не ускользнуло ничего. - Друг мой, нельзя так баловать рабынь.
        Я хихикнула и скромно потупилась. А когда караван-баши выбрал колбаску в тесте, поднесла угощение воинам. Линда с Мартой тем временем поставили свои подносы на столик, который я вчера установила в тени пальм.
        Чтоб никто не обиделся, сначала предложила угощение всем свободным караванщикам. А уж потом - рабам. Все меня хвалили и желали долгой жизни.
        Не без трепета я поднесла поднос скованным рыжим рабам. Боялась, молодой опять попросит нож. Но он взял кусок мяса, глядя в землю поблагодарил и даже скупо извинился за прошлое. А вообще, он красивый. Мускулы так и играют под кожей. А уши… Чуткие, подвижные, но гордые. С ума сойти от таких ушей! Мне бы такие. Мои, чуть что, прижимаются…
        Женщина мне долгих счастливых лет пожелала. И наказала держаться за хозяина. Хотела еще что-то сказать, но тут два караванщика подошли, цепь, что вокруг дерева шла, разомкнули и рыжих к остальным рабам повели. А мне долгой жизни пожелали.
        Когда хозяин с Линдой улетели во Дворец, день пошел по накатанной колее. Сначала помогала Мухтару загонять в киберкока наши блюда. Потом позвал Стас и вручил еще три ошейника, совсем простых, без всяких украшений. Один с эмблемой Дворца, второй - с незнакомой эмблемой. Стас сказал, что это эмблема космофлота. А третий - грубой ковки и даже с кольцом для цепи. И клеймом в виде эмблемы космофлота там, где обычно выбивают имя хозяина. Все три ошейника на вид тяжелые, на самом деле легкие. И во всех - тайники. Теперь у меня пять ошейников. Хихикнула, когда представила, что будет с папой, если завтра покажусь во Дворце в одной набедренной повязке и ошейнике с кольцом для цепи.
        Только перемерила ошейники, позвала Марта. Как была в самом грубом - так и прибежала. А Марта даже внимания не обратила. Видно, людям на самом деле все равно, какой на мне ошейник.
        Зато на стене страшной комнаты заметила необычную картину в деревянной раме. Слева - лист с цветными пятнами, которые Марта велела мне обводить. А справа - мой стишок обратной пирамидкой про эти пятна.
        В желтое небо птица взлетела,
        На цветок чужеземный
        Бабочка села
        Да еще на двух языках. Сверху - то, что я написала, снизу - по-человечески. Только я писала мелкими буквами, а тут - большие. Издали прочитать можно. Но почерк мой.
        - Звездочки ранние, как это? - я застыла перед картинкой.
        - Еще никто и никогда не описывал тест на цветовосприятие в стихах. Ты - первая. Я теперь перед коллегами хвастаться буду, - улыбнулась Марта.
        Затем мы начали работать. Я смотрела на цветные пятна на экране и на бумаге. Просто глазом, через цветное стеклышко, через два стеклышка, через полупрозрачные стеклышки. И говорила, когда лучше видно, когда бледнее, что ярче, серое пятно или цветное. Потом я с Мартой на экране цветные картинки смотрела и на столе со щелями рычажки вверх-вниз двигала. Когда какой-то рычажок двигаешь, цвет всей картинки меняется. И так - до самого обеда.
        После обеда немного поспорили, кому я буду помогать. Марта думала, что Мухтару, так как мои глаза должны отдохнуть от цветных пятен. А Мухтар сказал, что после сытного обеда дегустатор из меня никакой. Дегустатор должен быть голодным, иначе эта работа радости не приносит. Посмеялись, дали мне час отдыха.
        - После сытного обеда по закону Архимеда полагается поспать! - продекламировал Мухтар.
        - Архимед был мудрым человеком, - поддержала Марта.
        - Глупой стажерке кажется, что Архимед был большим бездельником, - осмелилась вставить я. Опять посмеялись.
        Спать я не пошла, а решила прогуляться. На всякий случай спросила разрешение у Стаса.
        - Правильно сделала, что предупредила. - похвалил он. - У нас принято, выходя из дома на чужой планете, предупреждать дежурного. Ты, правда, на своей родной планете. Но живешь среди нас.
        Про планеты я не поняла. Планеты - это же звездочки в небе. Но ясно, что выходить из дома мне не запрещено. Осмотрела место, где стоял караван. Собрала в кучку мусор, что от них остался, сложила у кострища, придавила обломком толстого сука. Мусора караванщики оставили совсем немного. Затем отнесла шезлонги и низкий столик под навес, поближе к дому. Полюбовалась фонтанчиком. Воды в его бассейне с надувными стенками осталось совсем немного. Нащупала кнопку связи на ошейнике.
        - Господин Стас, ты слышишь стажерку?
        - Стас сейчас обедает. Что ему передать? - отозвался ошейник голосом Мухтара.
        - Не нужно его беспокоить. Глупая стажерка хотела узнать, откуда берется вода в фонтане? Здесь ее совсем мало осталось.
        - Мы со Стасом налили. Из озера.
        Здорово! Мой ошейник - просто чудо! Человек за сто шагов от меня, а я с ним говорила, будто он рядом стоит. А еще теперь я знала, чем заняться. Сходила за ведрами и начала таскать воду из озера в фонтан. Раз десять сходила, устала, а уровень в бассейне фонтанчика едва на ладонь поднялся. Решила, что на сегодня хватит! Обошла вокруг озера, прошла вдоль и поперек пальмовую рощу и вернулась домой. Жарко на улице. Одно слово - пустыня.
        А дома - холодный компот. Хоть залейся! После жары на улице так здорово! И никто работать не заставляет.
        - Миу, если не занята, зайди ко мне, - из стенки, голосом Марты.
        Хихикнув, залпом допиваю компот, убираю стакан в мойку и, дожевывая на ходу сосиску в тесте, спешу в страшную комнату.
        - Стажерка явилась.
        - Готова пойти на мокрое дело?
        Это значит, опять голову мочить, на вопросы отвечать…
        - Стажерка на все готова.
        - Ну тогда доедай - и начнем.
        Нет, в этот раз все было по-другому. Марта вставила мне в уши наушники, а к шлему пристегнула глухое черное забрало. Никто меня ни о чем не спрашивал. Просто сидела и слушала щелчки, писк, скрип, шипение, свист, музыкальные ноты. То одним ухом, то другим, то обоими сразу. То тихо, то громко. Потом эта какофония начала летать вокруг меня. Но ушки были плотно прижаты косынкой и шлемом, поэтому точно определить направление на звук никак не удавалось.
        И так - долго-долго…
        Но все рано или поздно кончается. Звуки утихли, Марта сняла с меня шлем, косынку. Горячим феном и щеткой привели в порядок прическу. Пока мужчин рядом нет, я решила расспросить про минет. Пересказала утренний разговор с Линдой. Марта сначала отругала меня, потом мы сели перед экраном и смотрели кусочки жизни. Марта ругалась, называла кусочки жизни сплошной порнографией, нас - извращенками, но объясняла и комментировала. Дала потрогать свою грудь. Но потрогать кунку не дала. Потом у Линды попрошу.
        В общем, все почти как у нас. Только шкурка у людей на самом деле более нежная и чувствительная.
        В дверь кто-то постучал особым стуком. Таким: Тук. Тук-тук.
        - Это Мухтар. Он всегда так стучит, - объяснила Марта, спешно гася картинки на экране. - Заходи!
        - Тут голодных испытателей-дегустаторов нет? - просунул голову в дверь Мухтар. - У меня пятнадцать новых блюд. Мне нравятся. Но я не кот.
        - Идем, попробуем? - предложила Марта. И мы пошли дегустировать. Разумеется, почти все блюда были приготовлены не так. Какое слишком кислое, какое пересолено или слишком жирное. Одно недоперчено, другое очень пресное. Но мы быстро довели все до кондиции. Конечно, объелись.
        - Вот он, главный недостаток нашей работы, - начал философствовать Мухтар, развалившись на диване, обняв меня за талию и щекоча животик. - Время есть, желание работать есть. А организм уже против…
        - Дать тебе водички с марганцовкой? - усмехнулась Марта. А знаешь, как древние римляне эту проблему решали?
        - Марта, у тебя совести нет, - обиделся Мухтар и включил большой экран на противоположной стенке. На экране замелькали картинки. Я заметила, что они меняются, когда Мухтар водит пальцем по черной коробочке в руке. - Предлагаю расслабиться и посмотреть хорошую добрую комедию. Миу, ты еще не видела нашего кино?
        - Нет, господин.
        - Заодно посмотрим, насколько наши мониторы котам подходят, - одобрила Марта. Немного поспорили, какое кино будем смотреть. Я ни одного в жизни не видела, поэтому сидела и слушала. А Марта предложила посмотреть детское кино «Лето - это маленькая жизнь». Сказала, что хоть и детское, но для первого знакомства с земной жизнью - самое то. Мухтар пересел к компьютеру и за несколько вздохов нашел кино. Потом вывел на экран картинку - лес, озеро, облака в небе, кусочек пляжа, и птица над водой. Сказал, что это кадр из фильма, и я должна отредактировать цвета. Не успела я признаться, что не умею это делать, как Марта вызвала в уголок экрана рисунок пульта с рычажками. И показала, что рычажки хоть и нарисованные, но, если пальцем провести, двигаются как настоящие.
        И мы взялись за дело. Марта подсказывала, где какой цвет должен быть а я добивалась, чтоб этот цвет стал похож на настоящий. При этом, чтоб не «уплыли» уже настроенные цвета. Хорошо, что рычажков было всего пять. Если б семь, как на настоящем пульте, мы бы до вечера провозились. Картинка получилась не совсем настоящая, но намного лучше, чем вначале.
        - Стажерка лучше сделать не может, - извинилась я. Марта записала цифирьки рядом с рычажками, а Мухтар перевел картинку на большой экран. Склонил голову к плечу и хмыкнул.
        - Надо же, как наши глаза различаются.
        Только мы сели на диван смотреть кино, как вернулись хозяин с Линдой. А по легкому гулу за стенкой я поняла, что Петр заводит машину в ангар.
        - А меня Шурртх в гости пригласил, - вбежала радостная Линда и плюхнулась на диванчик так, что мы все подпрыгнули. - Миу, хочешь со мной? Ой, чего это цвета такие странные?
        Еще бы я не хотела! Сделав жалобную мордочку, взглянула на Марту.
        - Беги, проказница! - разрешила она.
        - Сначала к Стасу, - Линда схватила меня за руку, и мы вприпрыжку выбежали из комнаты.
        - Стас, готово? - с заговорщицким видом спросила Линда.
        - Еще не проверял. Идем, посмотрим, - улыбнулся он. И мы направились в мастерские.
        В первый момент я подумала, что это просто широкий пояс. Во второй - что это пояс верности. Потом - что я совсем глупая рабыня. Увидела человеческую одежку - и нафантазировала всяких ужасов. Но когда заметила обрубок рыжего хвоста - нехорошо стало.
        - Потрогай, как настоящий! - Линда сунула пояс мне в руки. Я потрогала и чуть не рассмеялась. Точно - глупая рабыня. Стало понятно, зачем Стас ощупывал мой хвостик. Обрубок хвоста, что торчал из штанишек, прикрепленных к поясу, был игрушечный. И вообще, на ощупь он был не обрубком, а нормальным концом хвоста. В нем шрама не прощупывалось. О чем я тут же сообщила Стасу.
        - Где же я нормальную култышку пощупаю? - огорчился он. - Караван ушел…
        - Хвосты короче рубят, - внесла я вторую поправку.
        - Короче нельзя. Этот хвостик должен отвлекать на себя внимание, чтоб никто не догадался о настоящем.
        - Сегодня так сойдет, а потом переделаем. Одевай, - скомандовала Линда - Стас, отвернись.
        Я быстро скинула шальвары и влезла в штанишки. Оказалось, что пояс расстегивается очень хитро. А поверху в нем идут застежки-молнии, которые сходятся у пряжки. Сама пряжка не настоящая, а для красоты. Как шпага или кинжал на костюме танцовщицы.
        Линда расстегнула молнии. Открылся карман вдоль всего пояса. В таких богачи деньги прячут. Все знают - и воры тоже, а попробуй достань! Но Линда засунула руку в мои штаны, вытащила наверх хвост и начала укладывать его в карман пояса. Я на самом деле самая глупая из рабынь. Могла бы раньше догадаться, что это тот самый пояс, о котором мы с Линдой говорили. Меня штанишки с толку сбили.
        Как только застегнули молнии, я устремилась к зеркалу. Из зеркала на меня смотрела танцовщица. А что, танцовщице могли оставить кусочек хвоста подлиннее!
        - Ну как? Трусики не жмут? - поинтересовалась Линда.
        - Это волшебно! Я смогу везде ходить, и никто не догадается!
        - Повернись к зеркалу попкой и поиграй мышцами живота, - приказал Стас. Я так и сделала. Обрубок хвостика зашевелился как живой! Я взвизгнула от восторга.
        - Сенсоры давления спереди и немного бионики сзади, - пояснил Стас. Ничего не поняла, но слова запомнила. Потом я надела шальвары и превратилась в обычную рыжую рабыню. Нет, не в обычную. Это во Дворце была бы обычной. А так - в рыжую рабыню богатого господина. Хорошо одетую, ухоженную, но ничем не выделяющуюся. Таких в городе тысячи две, а то и три. Стас пришел к такому же мнению
        - Можете лететь.
        Я думала, мы полетим на большой машине, но Линда выкатила из-за загородки маленькую, желтую, которая называлась байк или гравицикл. На нее нужно было садиться верхом. Но сначала мы посмотрели, на месте ли НЗ. Потом заменили две бутыли сладкой газированной воды на новые, с водой, от которой я не запьянею. Захватили пару пакетов соли и проверили байк, не умер ли от старости. Линда надела на голову большой круглый шлем с прзрачным забралом и такой же дала мне. Человеческая черная кожаная куртка мне подошла, а перчатки - нет.
        - Потом сделаем, а сегодня потерпишь, - решила Линда.
        Стас поколдовал у компьютера, сказал, что взял нас троих на пеленг и дал добро на старт. Линда села первой, я - за ней. Стас показал, за что держаться, куда поставить ноги. Байк чуть слышно загудел и поднялся над полом. Открылись ворота, и мы выплыли из дома. Байк намного лучше скакуна или сарфаха. Очень гладко летит. Плавно-плавно качнулся, когда порог перелетал. А за порогом разогнался, поднялся на половину моего роста и понесся над пустыней. Я оглянулась. Широкая дверь за нами закрылась сама.
        - Госпожа Линда, глупая стажерка не поняла. Господин Стас сказал, что взял на пеленг троих, а нас двое…
        - Третий - он! - похлопала ладошкой по сиденью за спиной. - Не страшно лететь?
        - Совсем нет, - соврала я и покрепче ухватилась за скобу над сиденьем.
        - Тогда я прибавлю.
        Пустыня рванулась на нас. Встречный ветер засвистел, штанины моих шальваров затрепетали как флаги на ветру. Взлетев на бархан, мы не рухнули вниз, а поднялись еще выше. Я взвизгнула. Линда издала боевой клич. Я так думаю, что это боевой клич. Потому что радостный, во все горло и без слов! Мы не рухнули вниз, а плавно-плавно снизились. И тут же взлетели на следующий бархан. И зачем я сказала, что не страшно?
        Когда падали в ложбину между барханов, сила вжимала меня в сиденье, а когда взлетали, внутри становилось легко и пусто. И, как бы, щекотно.
        Но, к моему счастью, вскоре Линде надоели такие скачки, и она подняла байк выше самого высокого бархана. Тут я осмелела и огляделась. Здорово! Пустыня со всех сторон. Видно далеко-далеко. А барханы под нами проносятся быстро-быстро!
        Я разжала одну руку и потрогала воздух. Спереди нас защищал нос байка и прозрачный щиток, поэтому с сиденья не сдувало. Но если протянуть руку вбок, то встречный ветер был упругий и твердый. Почти как поток воды. Честно-честно, его можно было трогать ладошкой.
        Как только вдали показался Дворец, Линда сбавила скорость и снизилась. Опять началось «вверх-вниз» по барханам. Но почему-то на этот раз было совсем не страшно. Дворец мы облетели по широкой дуге и к городу приблизились со стороны заходящего солнца. Линда опустила байк до высоты в четверть шага, а скорость сбавила до скорости скакуна, идущего рысью.
        - Миу, сними шлем. Не хочу, чтоб нас пугались.
        Это хозяйка правильно придумала. Кто испугается рыжей рабыни, сидящей за госпожой? Я чуть отодвинулась назад, сжала покрепче байк коленками и сняла шлем. Сидеть на байке проще, чем на стуле. Чего я только вначале боялась?
        Первый встречный уставился на нас с открытым ртом. Я помахала ему ладошкой. Он машинально помахал в ответ и долго смотрел нам вслед. В самом городе удивленные взгляды мы вызывали, но страха ни у кого не было. Двигаемся спокойно, неторопливо. Никого не толкаем. Господин куда-то едет со своей рабыней. А раз едет, значит, так и надо.
        Линда остановилась на площади, повернулась ко мне и спросила:
        - Ты знаешь, где Шурртх живет?
        - Нет, госпожа. Я никогда не была у него дома.
        - Ничего, найдем по пеленгу. Я дала ему маячок.
        Немного покрутились по улицам и остановились у двухэтажного дома за забором.
        - Вроде, здесь, - произнесла Линда, и показала мне экран коробочки, что держала в руке. - Видишь, стрелка за забор указывает.
        Я соскочила на землю и постучала в калитку. Калитка оказалась не заперта. Молодая рабыня серого окраса в кожаном ошейнике, что работала во дворе, оглянулась на меня.
        - Здравствуй, госпожа, - я поклонилась как воспитанная рабыня. - Позволь узнать, господин Шурртх здесь живет?
        - Здесь. А тебя, случайно, не Миу зовут?
        - Рабыню зовут Миу.
        - Проходи, не стой в дверях. Мы о тебе наслышаны. Шуррр!!! Выходи!!!
        Я вошла и придержала калитку. Линда медленно и осторожно провела байк во двор. Опустила машину на землю и сняла шлем. У серой рабыни отвисла нижняя челюсть.
        - Прошу доложить господину, прибыла госпожа Линда, - сказала я.
        - Здравствуй, милая. Тебя как зовут? - обратилась Линда к рабыне.
        - Я… Я сейчас доложу! - рабыня во всю прыть бросилась в дом.
        - Кажется, мы напугали девушку, - улыбнулась мне Линда и мы похихикали.
        - Линда, Миу! Как здорово, что вы вместе! - Шурртх подкинул меня и перекинул через плечо, как в детстве. - Моя добыча! Вы на этом приехали? Давайте, заведем его в сарай.
        - Рыжая пленница ни за что не подчинится серому воину, - верещала я, дрыгала ногами и лупила кулачками его по попе.
        - Серый воин подчинил себе десятки рыжих воительниц. Подчинит и эту! - Шурртх левой рукой открывал ворота сарая, а правой аккуратно придерживал меня. - А еще серый воин подчинил и обесчестил двух серых дев!
        Такого в нашей игре раньше не было. Я прогнулась и взглянула на крыльцо. Так и есть! Две обесчещенные серые девы в кожаных ошейниках смотрят на нас и хихикают.
        - О горе мне! Трое серых порвут одну рыжую в лоскутки. Рыжая пленница уступает грубой силе. Но только в этот раз! - я обвисла на его плече безвольной тряпочкой.
        Линда уже завела байк в сарай и развернула так, чтоб можно было сразу выехать.
        Шурртх хотел поставить меня на землю, как вдруг руки его окаменили. Я пискнула, сдавленная.
        - Что с твоим хвостом? Кто это сделал?
        Линда затащила его в сарай и прикрыла наполовину дверь.
        - Все в порядке с ее хвостиком. Миу, покажи. А ты поставь девочку на землю и молчи о том, что увидишь. Даже перед своими женами - ни слова, - тихо произнесла она.
        - Смотри, вот где он спрятался, - я расстегнула наполовину одну из «молний» на поясе и дала потрогать хвостик. Шурртх потрогал пальцем, а потом дернул за шерсть. Я взвизгнула, оттолкнула его руку и поспешно вжикнула «молнией».
        - Дурак! Больно же!
        Он прижал меня к груди и молча потерся носом. Так нежно, что я вся размякла.
        Когда любопытные девушки не вытерпели и заглянули в сарай, мы, все трое, сидели на корточках перед байком. Линда открыла боковую стенку и объясняла, откуда и куда течет сила.
        - Так и есть, - сказала та, что потемнее. - Как только видит новую вещь, сразу забывает про ужин и обесчещенных дев.
        - А обесчещенные девы хотят кушать. Они ничего не ели с того самого момента, как попали в лапы свирепого убивца.
        Шурртх, предатель, раскрыл нашу игру своим рабыням! Кажется, я впервые в жизни узнала, что такое ревность. Звездочки ясные, вразумите бестолковую рабыню! Нас же учили. Нет, не так. Меня учили, а их - нет! Главное - не оттолкнуть господина. Быть своей со всеми. Господин сам поймет, кто лучшая!
        - Покорная рыжая пленница тоже умирает с голода, - мурлыкнула я.
        - Трое против одного, - оценила Линда. - У нас говорят, глас народа - глас божий.
        И захлопнула лязгнувшую дверцу. Покорную пленницу тут же подхватили могучие руки. Но на плечо закидывать не стали.
        - Тебя на руках носить не буду, - заявил Шурртх Линде. - Вдруг твоя попа опять когти выпустит?
        Девушки захихикали. Значит, уже наслышаны.
        - Госпожа, никогда не разрешай носить себя на руках. Сказать, что было, когда Шурр нес меня в предыдущий раз? Оступился на последней ступеньке лестницы и упал.
        - И что было дальше?
        - Я спросила: «Ты не ушибся?» А он ответил: «Ты такая мягкая, мне совсем не больно!»
        - Нам не так рассказывал, - хихикнула светлая. Точно, обо мне в этом доме наслышаны. Наверно, это хорошо. Для меня. Как бы, хоть и рыжая, но давно своя.
        Так, с разговорами, входим в дом. Стол накрыт, две бабушки Шурртха, черная и серая, кончают последние приготовления. Я их видела раза два, когда сопровождала Владыку при выездах из Дворца. В толпе бы не узнала. Но они меня осмотрели и потискали. Удивились, как я выросла и тайком спросили, не обижает ли меня госпожа.
        - Что вы! Она ОЧЕНЬ хорошая.
        - Очень хороших надо бояться в первую очередь, - в один голос заявили обе.
        - Да не в этом смысле, - хихикнула я. - Она прикрывает мои мелкие хулиганства перед хозяином.
        Сели вокруг стола. Я хотела прислуживать, но меня схватили за руки и усадили на подушки. Тут Шурртх увидел мой ошейник. И помрачнел.
        - Миу, тебя хозяин на ночь на цепь сажает? - в миг охрипшим голосом спросил он. Я схватилась за ошейник. Ну да, на мне самый грубый, с кольцом для цепи. Как примеряла, так и забыла снять.
        - Шурр, не обращай внимания. У меня пять ошейников, самых разных. Этот надела, вдруг на рынок успею сбегать? Чтоб внимания не привлекать.
        Чувствую, не убедила. Подняла руки, нажала на тайные места, расстегнула и сняла ошейник.
        - Видишь, он только с виду навсегда заклепанный. Хозяин разрешил мне дома без ошейника ходить.
        Непорочные девы переглянулись, хихикнули, расстегнули свои ошейники и повесили на крючки в уголке рядом с плеткой. А резная ручка плетки вся пыльная. Месяцами ее никто не трогает. Зато на стенке под ошейниками два грязных потертых пятна. Ясно, что дома девушки без ошейников ходят. Но шерсть на шее до проплешин вытерта. Значит, на улице - только в ошейниках. Молодец, Шурр, правильно дело в доме поставил. Я улыбнулась и защелкнула свой ошейник. А то забуду еще.
        Если хозяин рабыню на волю отпускает, она обычно две-три недели на улице не показывается. Ждет, когда проплешины от ошейника шерсткой зарастут. А когда чаще всего девушек на волю отпускают? Когда те под сердцем понесут. Не хотят господа, чтоб им сыновей да наследников рабыни рожали. Вот и смеются на улице - если рабыня три недели из дома носа не кажет, или с шарфиком на шее на базаре появилась, значит обрюхатил ее господин. Кто папа, спрашивают, да знает ли хозяин? Всякие ехидные советы дают.
        Но к рыжим это не относится. И счастлива та, которая доброму хозяину досталась. Вот как я. За одним столом с господами столоваюсь, одними деликатесами питаюсь. Скоро смотреть на них не смогу. Зато у Шурра все просто и вкусно. Я уплела свою порцию первой, поблагодарила хозяев и спросила, кто так вкусно готовит? Думала, кто-то из дев непорочных, оказалось, одна из бабушек Шурра. Госпожа готовит для рабынь… Я хочу жить в таком доме!
        - Линда, а тебе понравилось? - поинтересовался Шурр.
        - Вкусно, но соли маловато. Миу, не помнишь, в багажнике байка есть соль?
        Еще бы мне не помнить. Мы с Линдой загодя туда два пакета положили. Здесь соль еще не такая дорогая. Но в пустыне, куда караваны ходят, красивую, обученную рабыню можно на соль по весу обменять. Сколько ее, бедную, перед этим заставляют воды выпить, лучше не спрашивайте.
        - Сейчас посмотрю, - как мы заранее договорились с Линдой, я вскочила и побежала к байку, пока никто не остановил. Нажала на защелку, как Линда учила, подняла сиденье байка и вытащила оба пакета. И скорее побежала назад.
        - … Мы, люди, не привыкли в жарких пустынях жить. От жары наши тела теряют с потом много соли, - объясняла Линда. - Вкусно, не вкусно, а надо есть соленое. Поэтому запаслись как следует, и с собой возим. А если куда-то далеко надо ехать, излишек всегда можно на продукты обменять.
        У меня к Линде сразу сотня вопросов появилась. На всю обратную дорогу хватит. А пока - заскочила на кухню, один пакет в шкафчик к пряностям поставила, второй - перед Линдой на стол. Линда его открыла, кусочек лепешки посолила и съела, поморщившись.
        - Дневная норма, - улыбнулась нам. - Невкусно, но надо.
        Девушки закончили есть, и я помогла им убрать со стола. Заодно осмотрела кухню и другие комнаты. Шурр живет не богато, но и не бедно. Может позволить себе и третью рабыню. Это если я без хозяина останусь, чтоб знать, куда податься. Потом как-то само собой получилось так, что Линда повела беседу со старшими, а я - с наложницами. Они мне подробно расписали, как живут и чем занимаются рядовые жители в городе, а я - как живут рабыни во Дворце. Я им даже танец живота показала. Правда, в урезанном виде, без движений хвоста. И, когда попкой надо вилять, спиной к ним не поворачивалась. Глазастые ведь. Усмотрят еще мой спрятанный хвостик. Линда этот танец уже видела. Пиалу перевернула и деревянной ложкой начала по донышку постукивать, ритм для меня задавать. Без ритма трудно.
        Но все хорошее быстро кончается. За окном стемнело, и Линда сказала, что нам надо собираться домой. Завтра рано вставать, а еще через пустыню ехать. Мы тепло простились. Меня совсем затискали. Линду тискать опасались, только Шурр обнял и носом потерся. А я как бы своя для всех стала.
        Линда вывела байк из сарая, мы надели кожаные куртки, шлемы, сели на байк верхом и осторожно выехали в калитку.
        - Чудо-скакун - восхищенно повторял Шурртх. - Линда, научи меня на таком ездить.
        - Научу, если не побоишься, - рассмеялась Линда. И мы направились домой. Я оглянулась и помахала Шурру рукой. Он помахал мне в ответ.
        Пока не выехали из города, Линда вела байк не быстрее идущего рысью скакуна. Редкие прохожие оглядывались на нас, но в темноте многое не разглядишь. Но как только выехали за город, Линда зажгла два ярких фонаря и подняла байк так высоко, будто мы сидим на спине сарфаха.
        - Чтоб случайного путника не сбить, - объяснила мне.
        Случайный путник тут же повстречался. И он был на сарфахе. То есть, как раз его мы бы и сбили, если б не яркие фонари. Он остановил сарфаха и прикрыл глаза рукой, словно от солнца. Мы с линдой рассмеялись.
        Линда убавила яркость фонарей, сбавила скорость и объехала путника. А я не удержалась:
        - Доброго пути тебе, ночной путник, и удачи в делах. Город совсем близко.
        Линда совсем погасила фонари, подняла байк на сто метров, поговорила о пустяках с Мартой и разогналась так, что ветер засвистел в ушах. Я хотела спросить, сто метров - это высоко или не очень? Но при таком ветре беседовать сложно. Вцепилась покрепче в скобу, за которую надо держаться, и стала любоваться звездами. А что еще делать? Кругом темно. Земля где-то далеко внизу. Ветер свистит так, что даже немного страшно.
        - Линда! - прокричала я. - Мы в темноте не заблудимся?
        - Нет! Я приказала байку отвезти нас домой. Он дорогу помнит.
        - Ой! А он не заблудится?
        - Нет! Он видит, куда лететь.
        Мне стало тревожно, но интересно. Глаза уже привыкли к темноте, и барханы я различала. Но что впереди - заслоняет широкая спина Линды. Может, и на самом деле, если глаза зоркие, с такой высоты видно?
        - Прилетели, - крикнула Линда в положенное время. - Держись крепче!
        Мы резко нырнули вниз и вскоре влетали в широкие, ярко освещенные ворота железного дома. Линда задом завела байк в стойло, и только потом мы слезли. Я подняла сиденье, достала мешочек с гостинцами и побежала разыскивать Мухтара. Но в коридоре меня перехватила Марта и велела не тревожить усталого человека. Мы с ней быстро разложили гостинцы по полочкам холодного шкафа и решили, что пусть подождут до завтра. Марта сказала, чтоб я написала на листках бумаги, что как называется.
        - Остальное - завтра, а сейчас - спать, - велела она мне, как только мы закончили. Я еще сбегала, проверила, не нужна ли я Линде. Но в мастерских света не было. Вернулась в свою комнату, скинула одежду, бережно извлекла хвост из пояса. И тут-то меня прихватило. Столько часов корень хвоста был загнут вверх, прижат к спине. Как только расстегнула и сбросила на пол пояс, из кунки потекло… И не остановить. Оставляя на полу дорожку из капель, добежала до туалетной комнаты и запрыгнула в ванну. Ой, хорошо, никто не видит… Пустила теплую воду, подмыла кунку, смыла склизкие дорожки с бедер. Поскорее влажной тряпкой протерла пол, сполоснула и повесила сушиться «пояс верности». Навела порядок в комнате и легла спать. Но кунка так и горит. Схватила мешочек с жезлами, запихнула по самое немогу. Пока был холодный - хорошо. Нагрелся - что-то не так. Руки сами схватились за жезл и начали… Звездочки ночные, чем же я занимаюсь? Какой стыд! Рабыням за такое руки за спиной на всю ночь связывают. Неужели это все из-за хвоста и пояса?
        А руки вовсю работают. Жезл вверх-вниз дергают. Остановиться не могу. Видела, как танцовщицы после выступлений да приватных танцев так мучились и гостей проклинали. Спрашивала, что с ними делали. «Ничего! В том-то и дело, что ничего! Подрастешь - узнаешь», говорили. Вот и узнала. С чего новую жизнь начинаю… Стыдно-то как!
        Вбила в кунку жезл на два размера толще. Затянула ремень, чтоб не выпал. Легла. Ночью проснулась от боли в кунке. Вынула жезл - легко вышел. Сходила в ванную, жезлы вымыла, сама подмылась. Легла - и провалилась в сон.
        Разбудила меня Линда. Потрясла за плечо.
        - Миу, ты сегодня с нами, или дома останешься?
        - Если можно, с вами. Ой, я проспала?
        - Если с нами, поторопись. Завтрак через пятнадцать минут.
        Я вскочила, привела себя в порядок, прошлась щеткой по шерстке и взглянула в зеркало. Хороша! Ошейник!!! Поскорее расстегнула грубый, надела самый красивый. Настроение отличное. Мышцы просят работы. Вчерашний вечер - как сон. То ли было, то ли не было.
        Теперь - скорее в столовую.
        Ох, опять опоздала. Хозяин на моих глазах подошел к киберкоку и заказал себе завтрак.
        - С добрым утром. Тебе что на завтрак заказать?
        - Хозяин, - пискнула я, - это рабыня должна господину завтрак сервировать, а не наоборот. Меня давно выпороть надо!
        - Может, и надо, но мы об этом никому не скажем, - улыбнулся хозяин. Линда фыркнула и закашлялась. А я уперлась лбом в плечо хозяина.
        - Неси на стол, - доверил мне поднос, а сам начал отбирать вилки, ложки и ножи.
        - А мы вчера у Шурртха в гостях были! - сообщила Линда. - Весело живут. Дружно!
        - Вечером расскажешь?
        - Обязательно! Миу танец живота классно показывает.
        - Так может, на пару станцуете? - подхватил Мухтар.
        - А что, можно! День-другой вместе потренируемся - и покажем, - ничуть не смутилась Линда. Все время забываю, что у людей рабов нет. Все приходится самим делать.
        Влад, контактер
        Чудесное утро. Девочки немного сонные, но веселые. Миу осваивается, перестала выглядеть запуганным зверьком. Марта сообщила, что к вечеру со Стасом соберут первый монитор для котов. У меня большие планы насчет этих мониторов. Но советую первым делом собрать не монитор, а компьютерный проектор. Картинка на мониторе более сочная, но большой просто в машину не войдет.
        В машине Миу тоже освоилась. Ничуть не боится, и всю дорогу расспрашивала Линду, сколько соли люди едят. Как я понял, Линда вчера в очередной раз разыграла Шурртха.
        А, нет. Разговор - о системе терморегулирования организма. Прратты не потеют. Зато научились как-то очень эффективно сбрасывать тепло через дыхание.
        Прилетели раньше, чем обычно, гости еще не собрались. Но нас встречают самые важные лица Дворца во главе с самим Владыкой. Шурртх чем-то озабочен. Похоже, решил мне дверцу открыть.
        Точно озабочен. Только не мной, а Миу.
        - Чем вы вчера напугали Шурртха? - вполголоса спрашиваю у Линды.
        - Миу спрятала хвост, будто отрублен. И надела самый страшный ошейник с кольцом для цепи, - оглянувшись, сообщает девушка. - Шурртха вчера чуть кондратий не хватил.
        - Вижу, у вас хорошее настроение, - встречает нас Владыка.
        - Линда вчера была в гостях у Шурртха. Взяла с собой Миу. И они разыграли бедного, - вкратце пересказываю историю, чуть сместив акценты на Линду. Владыка смеется, подзывает рабыню, разворачивает к себе спиной и, шутливо браня, треплет за уши.
        - Таки, сохранила хвостик.
        Миу смущается. Надо помочь девочке.
        - Мой друг, я не застал войны с рыжими. Не заработал мечом и кровью право рубить им хвосты. Да и как можно губить такую красоту? Миу обещала вечером показать мне танец живота.
        - Может, не будем дожидаться вечера? - Владыка теряет интерес к рабыне и оборачивается ко мне.
        - Может, и не будем… - я вопросительно смотрю на Миу.
        - Рабыня всегда готова, - бормочет бедная, совсем смутившись. Даже ушки прижала.
        - У меня сегодня тоже есть, чем развлечь гостей, - сообщает Владыка по дороге в присутственный зал. Занимаем места, положенные по этикету. Гости на своих местах. Бренчит какой-то струнный инструмент, высокий голос с переливами тянет мелодию. Значит, Владыка просто хотел встретить нас без лишних свидетелей.
        Владыка хлопает в ладоши, и в зал вводят напуганного… судя по костюму, купца средней руки.
        - Садись, уважаемый, и расскажи всем, что вчера видел, - владыка плавным движением руки указал купцу почетное место на возвышении. Рабыня тут же поставила перед ним поднос с напитками и яствами. Купец затравленно огляделся.
        - Смелее. Мы все внимаем тебе, - подбодрил Владыка.
        - Прошу простить меня за грубую речь, - начал купец. - Вчера я возвращался в город из Харрнаба, где был по торговым делам. Путь неблизкий, два перехода. Но я торопился и решил пройти его за день. Оседлал самого быстрого сарфаха и отправился с первыми лучами солнца. Но путь был долог, сарфах устал и ночь встретила меня в пустыне. Можно было остановиться и переждать темноту в песках, но я доверился умному животному.
        И тут случилось это. Я увидел вдалеке два пылающих глаза. Они быстро приближались. Я остановил сарфаха и отправил просьбу звездам сохранить мою жизнь. А в ответ услышал девичий смех. Признаюсь, был напуган. Но чудище с огненными глазами не причинило мне ни малейшего вреда. Напротив, оно вежливо поздоровалось со мной, пожелало мне всяческих благ и сказало, что вскоре я прибуду в город.
        Так и случилось. Не прошло и четверти стражи, как я ехал по улицам города. Вот то, что я хотел сказать.
        - Что ты думаешь об этом, уважаемый, - спросил купца Владыка.
        - Я думаю, что вел себя недостойно. Даже не ответил на приветствие. Теперь чудище может обидеться и не будет столь добро к путникам.
        - Ты сказал, уважаемый, что его глаза светились. Опиши, что еще ты рассмотрел.
        - Глаза! Они были огромны и ослепляющи. Меж ними было вот столько! - он развел руки чуть шире плеч. - Я сидел на сарфахе, и глаза были на уровне моей груди. Их свет меня ослепил, и больше я ничего не видел. Но голос чудища мог принадлежать молодой красивой девушке. Я думаю, чудище было молодо и по-своему красиво.
        - Хозяин, он нас с Линдой вчера встретил, - зашептала Миу мне на ухо.
        - Точно? - спросил я Линду.
        - Точней некуда. Встретились на самом выходе из города. Миу с ним поздоровалась. Но потом я сразу погасила фары и поднялась на сто метров.
        - Тогда шепни об этом Владыке, - посоветовал я. Линда поднялась, семенящими шажками приблизилась к Владыке и долго с ним шепталась, пока гости мучили вопросами купца.
        Когда Линда вернулась на место, Владыка хлопнул в ладоши. Наступила тишина.
        - Одну историю мы выслушали. Теперь выслушаем вторую. Миу, чудище мое, выйди вперед и расскажи, чему ты вчера была свидетелем, - велел Владыка. Миу прижала ушки и вышла вперед. Владыка усадил ее между собой и купцом.
        - Глупая рабыня не знает, с чего начать.
        - Начни с того, где вы провели вчера вечер.
        - Госпожа Линда вчера посетила дом господина Шурртха, чтоб познакомиться с его семьей и наложницами. Госпожа взяла с собой бестолковую рабыню. Господин Шурртх встретил госпожу Линду с почетом и уважением. Застолье проходило интересно, бестолковая рабыня развлекала хозяев танцами и рассказами. Из-за бестолковой рабыни госпожа засиделась в гостях до темноты, и назад мы выехали уже ночью. Чтоб не сбиться с дороги, госпожа зажгла два ярких фонаря. Это такие специальные дорожные фонари, фары называются. Чтоб глаза седокам не слепили, у них за огоньком зеркало вроде плошки.
        Ночь была темна и тиха. Госпожа правила, а бестолковая рабыня пыталась развлечь ее беседой. Мы шутили и смеялись, а над нами мерцали звезды.
        За городом мы встретили путника на сарфахе. Госпожа случайно ослепила его светом наших фонарей, он даже прикрыл глаза рукой. Чтоб не сердился на нас, бестолковая рабыня поздоровалась с ним, пожелала ему удачи во всех делах и добавила, что город совсем близко. И мы поехали дальше. Вот, наверно, и все, что бестолковая рабыня должна рассказать почтенной публике. Рабыня еще раз просит прощения у путника за то, что мы ослепили его ярким светом.
        Миу прижала ушки, свела брови домиком и жалобно посмотрела на купца. Волна пофыркивания гостей переросла в громовой хохот.
        - Сядь на место, ночное чудище, - велел Владыка, когда смех стих. - Хотя, постой. У кого-нибудь вопросы к чудищу есть?
        - Не скажет ли уважаемое чудище, что за фонари принял путник за глаза чудовища?
        - Миу, сходи к машине, попроси у Петра самый мощный электрический фонарь, - велел я. Интересно, откуда она узнала, как фары устроены?
        Миу взглянула на Владыку, тот кивнул, и девушка пулей выскочила за дверь.
        Я на всякий случай нажал сигнальную кнопку на поясе, привлекая внимание Петра и сказал Линде:
        - Сейчас Петр даст Миу электрический фонарь, а ты покажешь, как он работает.
        Слова предназначались не Линде, а Петру, чтоб ввести его в курс дела.
        Миу вернулась очень быстро, с двумя мощными фонарями в охапке. Взяла в каждую руку по фонарю, включила и обвела лучами зал.
        - Это и есть те самые глаза чудовища? - спросил кто-то из середины зала.
        - Нет, господин. Это другие, похожие. Те остались дома. Бестолковой рабыне кажется, те светили ярче.
        - Ночью любой фонарь кажется ярче. Садись, ночное чудище, - усмехнулся Владыка.
        Я забрал у Миу фонари и преподнес их в подарок Владыке. Владыка тут же подарил один купцу, подозвал управляющего, велел добавить к подарку халат и кошель, накормить на кухне и отправить с почетом домой.
        В перерыв перед обедом мы с Владыкой вышли из Дворца и направились к саду. Миу, как и положено по этикету, следовала на три шага позади нас. Петр вышел из машины и помахал мне рукой. Об этом мы с ним договорились еще перед отлетом.
        - Прошу меня простить, друг мой, но должен отлучиться на несколько минут. Петр хочет мне что-то сказать. Миу, развлеки Владыку рассказом или беседой. Если что - ты знаешь, как меня позвать.
        - Я подожду в беседке. В той самой, - улыбнулся мне Владыка.
        В машине Петр затемнил стекла и купол, переключил телеметрию ошейника Миу с дисплея очков на большой экран и включил звук. Поле экрана разделилось на девять окон, восемь показывали видео с камер ошейника, на девятом, центральном мелькала цифирь - координаты, расстояние, направление, скорость и какие-то медицинские параметры. Пульс и кислород были мне понятны, остальные - темный лес.
        - … не обижает тебя? - услышали мы конец фразы.
        - Что ты, папа. Он самый-самый-самый лучший хозяин! Я столько раз провинилась - хоть бы раз подзатыльник дал. Пожурит, да еще утешит. Комнату мне дал. Большущую! У них маленьких комнат просто нет.
        - Работать много заставляет?
        Миу на секунду задумалась.
        Много, пап. Но ты не думай, не больше чем других. И работа легкая. Самая тяжелая была когда я воду для фонтана таскала. Но это я сама, никто не приказывал. Они все много работают. А я помогаю. Господин Мухтар учится готовить наши блюда. Без меня ему никак. Госпожа Марта узнала, что мы и люди по-разному видим краски мира. Я и ей помогаю. Иначе кто ей скажет, как мы видим. Пап, ты не поверишь, у нас радуга ярче! Господину Стасу рассказываю о нашей жизни. А когда караван в оазисе остановился, я хозяина сопровождала. Он же просто одевается. Не поймешь, бедный он или богатый. А с ним я в богатых нарядах и дорогом ошейнике! Сразу видно, не просто богатый, а очень богатый и уважаемый господин! Да, папа, караванщик меня узнал. В тот раз видел во Дворце и запомнил.
        - Малышка моя, ты счастлива?
        Миу опять выпала из реальности. На этот раз - надолго.
        - Пока нет, пап. На меня обрушилось столько нового… Я еще не нашла себя в новой жизни. Но я буду счастлива, иначе просто быть не может. Они меня признали, это главное, правда? Видишь, хвостик сохранила.
        - А что скажешь о Марте, рыжая?
        - Госпожа Марта очень добра к бестолковой рабыне, - отозвалась Миу совсем другим тоном, чем пару секунд назад. - Глупая рабыня думает, что она целительница.
        - Что-то случилось, - встрепенулся Петр, подался вперед, наклонился к экрану и увеличил громкость.
        - Они подходят к беседке, а в кустах прячется охранник, - успокоил я. И действительно, на экране за поворотом аллеи показалась беседка. А Владыка опять свернул с дорожки в кусты. На этот раз застать охранника врасплох не удалось. Тот присел на одно колено, склонил голову и ударил себя кулаком в грудь.
        - Молодец, - похвалил Владыка. - На днях я приказал наказать одного стража, ты знаешь его?
        - Да, Владыка!
        - Иди и передай ему, что прощен.
        - Сделаю! Как только сдам пост.
        - Сейчас иди. Это приказ.
        - Сделаю! - стражник снова ударил себя кулаком в грудь, развернулся и потрусил неторопливым бегом ко Дворцу.
        - Пап, колокольчики в уши - это жестоко, - заметила Миу.
        - Зато как он сегодня обрадуется! - улыбнулся Фаррам.
        - Папа, я провинилась. Я рассказала хозяину, чья я дочь. Мне нет прощения.
        - Ты сама сказала, или он спросил?
        - Он спросил, я ответила.
        - Тогда твоей вины нет. Ты не имеешь права лгать хозяину. Больше никому не говорила?
        - Больше никому. Линда тоже спрашивала, но я сказала, что не имею права ответить. А хозяин запретил ей настаивать. Только я думаю, люди уже догадались. Они очень умные, пап. Господин Мухтар за ночь выучил наш язык.
        - Ты шутишь, дочь!
        - Честно, пап! А потом весь день жаловался, что голова болит.
        - Поразительно. Твой хозяин сказал, что ты знаешь, как его позвать.
        - У меня ошейник с прибамбасами. Если в нужном месте нажать и говорить, он меня услышит.
        - Покажи, как ты это делаешь?
        Ладошка закрыла одну из видеокамер ошейника.
        - Господин мой, Владыка ждет тебя, - произнесла Миу напряженным голосом. Петр протянул мне микрофон.
        - Слышу тебя, хорошая моя, - отдаю микрофон Петру и выхожу из машины.
        - Папа, ты слышал? Хозяин сказал, что я хорошая, - последнее, что слышу, закрывая дверцу.
        Когда подхожу к беседке, запыхавшийся стражник уже на своем посту. А Миу исполняет перед Владыкой танец живота.
        - Красиво! А хвостик-то хвостик! Линда от зависти умрет, - говорю я. - у нее-то хвостика нет.
        Миу смущенно прижимает ушки.
        После перерыва - легкий перекус. Что интересно - как говорила Миу, завтрак, обед и ужин во Дворце всегда в одно и то же время. А перекусы - в разное. Есть какие-то сложные правила, в которых учитывается, что было на завтрак, что будет на обед, погода на улице, настроение Владыки. Но нужно родиться во Дворце, чтоб в них разобраться.
        Где-то на балкончике под потолком тренькает музыкант. Рабыни разносят на подносах блюда. Миу вскакивает и присоединяется к ним. Через минуту появляется в дверях с подносом. Ушки торчком и улыбка во весь рот. Пошушукалась с подругами, сразу понятно. Обслуживает только нас с Линдой. Нет, еще и Шурртха.
        Серая рабыня в изящном ошейнике с золотым узором по черному металлу наполняет бокал Владыки и передает кувшин Миу. Вино - как кристалл рубина. Прозрачно и игристо. Любуюсь игрой света в бокале и делаю крупный глоток.
        Все импланты взвывают разом. В вине яд. А я расслабился, идиот, нарушил технику безопасности. Первый глоток должен быть маленьким. Теперь вся надежда на кибер-симбиота.
        Отставляю бокал и накрываю ладонями кубки Линды и Шурртха.
        - Не пей, - хриплым голосом говорю Владыке. - Плохое вино. У нас с тобой животы заболят, а остальные умереть могут.
        Владыка понимает с полуслова. Трижды хлопает в ладоши. У всех дверей, перекрывая проход, замирают по четыре воина. Стражники цепочкой просачиваются в зал и бегом занимают позиции вдоль стены с окнами. У каждого лук, стрела наложена на тетиву. Но стрелы пока смотрят в пол. В зале гробовая тишина. Из коридора слышны команды и топот подкованных сапог. Петр уже в курсе, разворачивает в машине медицину. Симбиот сообщает, что его запаса реагентов недостаточно для синтеза нужной дозы антидота и нейтрализации всего яда. Грустно…
        - Миу, сбегай к машине, принеси целебное молоко, - громко и резко произношу я. - Быстро!
        Миу, все еще с кувшином в руке, бросается к двери. Стражники не пропускают. Но Владыка кивает, и двое скрываются за дверью вместе с ней.
        Владыка поднимает бокал и задумчиво любуется игрой света на гранях хрусталя.
        - Выпей из моего кубка, - неожиданно приказывает серой рабыне. Та падает на колени, хвост проходит между ног и прижимается к брюху.
        - Ну!
        - Я сейчас, я выпью, - лепечет рабыня, на коленях приближаясь к Владыке.
        - Не пей! - командую я.
        - Почему? - удивляется Владыка.
        - Твоя рабыня наполняла твой кубок. Моя рабыня наполняла мой кубок. Если твоя рабыня выпьет, моя тоже должна будет выпить. А я не хочу терять свою рабыню.
        - Не пей, - подтверждает мой приказ Владыка.
        Вбегает стражник, шепчет что-то на ухо Владыке. Появляется Миу с черной сумкой в руке. Другой рукой тащит за локоть запыхавшегося стражника. Достаю из сумки флакон геля. Он белый и густой как сметана. Этим и заканчивается сходство с молокопродуктами. Выпиваю весь. Симбиот выпускает манипуляторы и активно перемешивает гель с содержимым желудка. Это неприятно, а временами больно. Но скоро гель слегка вспенится и застынет тогда будет еще хуже. А о том, что предстоит в ближайшие двое суток, лучше не думать.
        Снимаю куртку, расстегиваю и поднимаю к плечу рукав, пристегиваю двумя широкими ремешками на трицепс черную коробочку биотеха. Повторяю процедуру на другой руке. Тут же чувствую серию болезненных уколов. Застегиваю рукава и надеваю куртку. Зал, затаив дыгание, следит за моими действиями. Даже Владыка. Даже воины у стен.
        Через некоторое время слышу доклад от импланта, что буду жить. Мелочь, но до чего приятно!
        Петр уже разобрался в обстановке, поднял в воздух стайку разведчиков-орнитоптеров и докладывает, что от Дворца в сторону пустыни удаляется один всадник. Быстро удаляется…
        Я сиплым голосом пересказываю новости Владыке. Он приказывает страже догнать и вернуть неизвестного. Дублирую приказ Петру. Петр поднимает машину и устремляется в погоню.
        Мне нехорошо. Не знаю, какой коктель вкололи биотехи и симбиот, но гель начал пениться и застывать, а симбиот борется за сохранение подвижности манипуляторов. Хорошо то, что гелевая масса впитала и зафиксировала в себе бОльшую часть яда. Плохо то, что меньшая часть - во мне. Что меня банально пучит. Что скоро гель застынет и у меня в желудке будет камень размером и формой с сам желудок. Ну, не камень, так кусок пенопласта… Что в этом застывающем камне сейчас ворочается симбиот. И это больно. Хотя, по идее, обезболивающее он должен был вколоть первым делом.
        Линда смотрит на меня, передергивается и морщится. Вспоминаю, что ни в какую не хотела соглашаться на подсадку кибер-симбиота. Нужно будет заглянуть в ее личное дело. Похоже, через что-то подобное она проходила. Когда успела? Стажерка ведь. Первый раз на контакте.
        А стажерка тем временем отодвигает подальше бокал с отравленным вином и начинает есть. Нет, не есть, а жрать. Будто неделю не кормлена. Теперь все смотрят на нее.
        - Вкусно? - с грустным вздохом по-русски спрашиваю я.
        - Не знаю. Наверно. Это от нервов, - отзывается она.
        По примеру Линды некоторые гости начинают вяло ковыряться в блюдах. Напряжение слегка спадает. На имплант приходит доклад Петра. Он остановил всадника и выбил из седла. Точнее, того сбросил скакун, когда Петр пару раз бибикнул. Теперь корпусом машины теснит супостата в сторону Дворца.
        Вообще, у машины есть два мощных манипулятора под днищем. Но лучше их пока не демонстрировать.
        - Петр остановил неизвестного, - докладываю я Владыке.
        - Ты слышишь его отсюда? - удивляется он.
        - Да, слышу.
        - Как свою рабыню?
        - Да, как рабыню.
        - Замечательно, мой друг. Передай Петру, что изменник нужен мне живым.
        На секунду поднимаю глаза к потолку.
        - Петр сказал: «Сделаю».
        Краем глаза замечаю, что лучники перестали выцеливать Миу и Шурртха, сосредоточив внимание на других гостях. Петр докладывает, что видит всадников.
        - Хорошо. Передай им беглеца. Только предупреди, Владыка приказал живым! - громко и четко говорю я и делаю вид, что спохватился. - Простите, это я не вам.
        Петр сообщает, что задержанный не в том душевном состоянии, чтоб оказать сопротивление властям. Что это какой-то мелкий дворцовый чиновник. Как образно говорит Стас, старший помощник младшего дворника. По его данным, устроился во Дворец недавно, но до нашего появления. То есть, атака была направлена не против нас.
        Как только машина и отряд всадников возвращаются, поднимаюсь и говорю, что вынужден покинуть собрание.
        - Ты хорошо себя чувствуешь, мой друг? - интересуется Владыка.
        - Увы, меня ждут долгие часы в комнате уединения, - с притворным вздохом развожу я руками. - Плохое вино - забористая штука.
        По залу проносится волна фырканья, заменяющего у прраттов смешки. Комната уединенных размышлений - иносказание, заменяющее наше слово «туалет». Хочу создать у прраттов представление о поразительной нечувствительности пришельцев к ядам.
        - Я провожу тебя, друг мой, - поднимается со своего места Фаррам. И называет еще несколько имен. Названные образуют группу провожающих. Линда, оглянувшись, возвращается за Шурртхом, хватает его за локоть, поднимает и толкает к выходу, прикрывая на всякий случай своей спиной. Обнаглев, Миу точно так же выталкивает в коридор серую рабыню. Стражи в растерянности. Связываться с рабыней, ошейник которой стоит больше твоего заработка за десять лет - это может стоить не карьеры, но жизни.
        - Думаю… Нет, просто уверен, вино предназначалось тебе, друг мой, - сообщаю Фарраму, пока мы идем по коридору.
        - Я тоже так думаю. Через час мы точно будем знать. Скажи, друг мой, твоя жизнь точно вне опасности?
        - Меня ждут два-три очень тяжелых дня. Но потом все придет в норму.
        - Может, сейчас не время… Но скажи, я могу научиться говорить и слышать на расстоянии, как ты?
        - Это просто. Мы используем… В вашем языке нет такого слова. Скажем, амулет. Да, очень сложный и хитрый амулет. Миу носит свой в ошейнике. Завтра Линда привезет тебе несколько и объяснит, как ими пользоваться. Ты сможешь раздать их самым верным друзьям.
        Выходим во двор. Владыка и свита останавливаются на лестнице, а мы с Линдой идем к машине. Так, а Миу где? Оглядываюсь.
        Миу чуть ли не силой тянет до смерти перепуганную рабыню к Владыке. Обе плюхаются на колени у его ног, и Миу что-то торопливо говорит. Потом вскакивает и бегом спешит к нам. Распахивает мне дверцу, оббегает машину и шустро влезает с другой стороны на свое законное место - между мной и Линдой. Линда садится последней, захлопывает дверцу. Петр рвет с места так, что перегрузка вжимает меня в сиденье. Девушки взвизгивают и тут же начинают шептаться. Чуть ли не в полный голос.
        - Представляешь, я на малую долю стражи вышла, а Владыка чуть Кррину к предкам не отправил! Если самых верных рабынь травить будут, то кто останется?
        - Кстати, о ядах, - оборачивается к нам Петр. - Миу принесла образец, я залил в анализатор. Летальная доза - три миллилитра. Смерть через несколько часов. Влад, ты сколько принял?
        - В десять раз больше, - нехотя сознаюсь я. Без симбиота умер бы в течение получаса.
        Садимся. Марта уже ждет нас на крыльце. Быстрым шагом проходим в медотсек. Скидываю куртку, обнажаюсь до пояса и ложусь на стол малого диагноста. Одного взгляда на столик Марты хватает, чтоб по коже побежали мурашки.
        - Марта, я тебе нужен? В смысле, в сознании.
        - Нет, наверно. У тебя в пищеводе зонд будет, все равно говорить не сможешь.
        - Тогда давай общий наркоз. И разбуди завтра утром.
        Марта без слов протягивает мне черную дыхательную маску. Прижимаю к лицу и считаю вздохи. Как проходят такие операции, знаю. Сейчас мне в пищевод вставят толстый шланг, и киберхирург на конце этого шланга будет отрезать маленькие кусочки от куска того пенопласта, в который превратился гель. Кусок пенопласта большой - больше двух литров, а кусочки маленькие. Поэтому вся процедура займет около двух суток. С перерывами. Первая задача киберхирурга - пробить сквозной тоннель от входа до выхода из желудка, чтоб я мог пить и есть жидкие кашки. Вторая - освободить из плена кибер-симбиота. Дальше они будут работать вдвоем. Чтоб не порезали ненароком стенки желудка, за киберами будет внимательно следить система трехмерного мониторинга.
        Но главная проблема в том, что гель-пенопласт растворил и впитал в себя верхний слой эпителия стенок желудка. И намертво приклеился к тому, что осталось. Считается, что поверхностный слой все равно пропитался ядом и отравлен. Так что лучше от него избавиться. А риск получить язву… Язва лучше, чем смерть. В крайнем случае, можно новый желудок вырастить. Этот гель - лекарство не для тех случаев, когда можно отделаться легким испугом. И отслаиваться с отмирающими клетками будет около недели. Следить, чтоб куски впитавшего в себя яд пенопласта не ушли из желудка в кишечник - задача симбиота.
        В идеале лучше всего было бы проспать несколько суток до полного выздоровления. Но не могу себе это позволить. Ситуация обострилась. Покушение на Владыку - это серьезно. Удачное покушение перечеркнуло бы весь наш труд.
        Просыпаюсь рано утром. Вижу заплаканную мордочку Миу и серьезную Марту. Из впечатлений - отлежал всю спину. Зонд Марта вынула, но я подключен к искусственной почке и еще какому-то шкафчику.
        - Выпей, - марта протягивает полулитровую мензурку с чем-то по цвету напоминающим чай. По вкусу - тоже. Но какая-то химия присутствует.
        - Могу принести поесть, но лучше потерпи. За двое суток еще никто от голода не помирал, - советует Марта.
        - Много киберы наковыряли?
        - Процентов тридцать, - сверившись с экраном, сообщает Марта.
        - Маловато будет. Тогда зови Линду, - усаживаюсь на ложе и глажу Миу по головке. - Ты чего такая невеселая?
        - Страшно, - Миу на секунду прижимает ушки и слабо улыбается.
        - Это мне страшно. Поэтому и сплю, чтоб не бояться.
        Миу как кошка бодает меня головой в подмышку. Ну, кошка и есть. Только большая. Чешу ее за ушком, пока не добиваюсь мурлыкания.
        Вбегает радостная, растрепанная Линда.
        - Пациент живой?
        - Пациент скорее жив, чем мертв.
        - Это Миу благодари. Она догадалась взять образец яда. А я ушами прохлопала. Марта для тебя сварила персональный антидот, под твой нестандартный организм.
        - Это почему мой организм нестандартный? - напрягаю пресс и бицепсы. Но Линду сложно сбить.
        - Значит, яд нестандартный! Кстати, если приучать организм к яду гомеопатическими дозами, организм выработает иммунитет. Так древние делали. Попробуем? Яда много, целый кувшин!
        - Без меня! И не забудьте приготовить лопату и вырыть ямки.
        - Какие ямки?
        - Ваши тушки закапывать.
        Дурачимся минут пять, потом начинаю подробный инструктаж. Главная задача Линды на сегодня - передать Фарраму рации и обучить ими пользоваться. Перед этим - распределить номера и настроить рации друг на друга. Чтоб пользоваться было не сложнее, чем сотовым коммуникатором. На вопросы обо мне говорить, что восемь раз за стражу бегаю в комнату уединенных размышлений и очень ругаюсь. И чтоб Миу рассказала то же самое рабыням на кухне.
        - Шеф, пожалей малышку, - возмущается Марта. - Она всю ночь возле тебя просидела. Дай поспать человеку.
        - Дал бы, да нельзя. Линде по протоколу экскорт нужен. Стаса бы послать, но он при Дворце не представлен. Петр не в том статусе. Так что, кроме Миу некому. Да, Линда, Шурртху тоже рацию дай.
        Миу прижимает ушки, а Линда смущается.
        - Так. Чего я не знаю?
        - У Шурртха уже есть рация. Я подумала, вдруг он с Миу поговорить захочет.
        Бардак! Почему я последним узнаю?
        - Его рацию тоже перенастрой на общую сеть.
        Девушки убежали завтракать, а я вновь укладываюсь на ложе пыток. Марта подает мне маску. Десять вдохов - и проваливаюсь в сон.
        Просыпаюсь за полчаса до возвращения девушек. В общем и целом они с заданием справились. Конечно, не обошлось без мелкого хулиганства. Линда, выйдя из машины, замогильным голосом произнесла: «Сегодня я голос своего Владыки!» И захихикала, глядя на ошарашенные лица встречающих. Впрочем, так даже лучше. Дворцовые сделали правильный вывод, что раз шутит, значит, все нормально. Сонный вид Миу тоже сработал на легенду. На кухне решили, что я всю ночь мешал Миу спать.
        Вбегают радостные девушки, докладывают, что задание выполнено. Линда демонстрирует написанный каллиграфическим почерком Миу первый в этом мире телефонный справочник. Разумеется, на языке прраттов. Хвалю обеих и даю задание загнать справочник в компьютер, дополнив имена званиями и должностями. Размножить и раздать абонентам. Шрифтов и клавиатуры прраттов пока нет, поэтому заодно переведут на русский. Стас тоже доволен. Сеть контролируется нами, все разговоры оседают в памяти компьютеров. Многие тайны Дворца вскоре будут нам известны. Впрочем, абонентам об этом лучше не знать.
        Линда просит разрешения научить Шурртха водить байк.
        - Начни с Миу, - говорю я и задумываюсь, не сделал ли я глупость. Уж больно много энтузиазма у обеих.
        - Девочки, тихо! Это не все. Летать разрешаю только в темное время суток, чтоб никто не видел. А в населенных пунктах подниматься не выше полуметра от земли и двигаться не быстрее скакуна, идущего рысью.
        - Есть, шеф! Летать потише и пониже! - рапортует Линда, бросив ладонь к виску.
        - К пустой голове руку не прикладывают, - выгоняю обеих из медотсека.
        На следующее утро просыпаюсь уже отключенный от аппаратуры. Миу, свернувшись калачиком и накрывшись легким одеялом, спит на подвижном столе томографа. По стеночке бреду в туалет. Выхожу заново родившимся человеком. Подхватываю Миу на руки и несу в свою комнату. Девочка тихо мурлыкает, не открывая глаз. Такая теплая, нежная, доверчивая как котенок. Хочется прижать к себе, зарыться носом в ее мех, вдохнуть запах. Э-э, а я что делаю? Стоп, кажется, вхожу в штопор…
        Укладываю на кровать, укутываю одеялом.
        - Спи, милая, - глажу по головке, по шелковистой шерстке.
        Просыпается чувство голода. Спешу в столовую. На автомате тыкаю в меню кнопки «завтрак», «Влад». Как бы не так… Во весь экран загорается сообщение: «Шеф, есть будешь то, что я скажу.» И подпись - Марта. Ну что ж… Вхожу под именем Стаса, заказываю черный хлеб и стакан молока. Получаю… тарелку чего-то даже на вид малосъедобного.
        На кухню вбегают девушки.
        - Успели, - хихикает Марта. Оборачиваюсь к ним с тарелкой в руках.
        - Что это, Бэримор? - басит Линда.
        - Овсянка, сэ-э-эр, - пищит Марта.
        - Сговорились, - делаю вывод я.
        - Шеф, тебе на самом деле нельзя есть всякую гадость, - серьезно говорит Марта.
        - Овсянку можно?
        - Овсянку можно!
        - А манную кашу?
        - Манную можно! - забирает у меня овсянку, отправляет в утилизатор.
        - Только сахару побольше. В нем калории.
        Получаю тарелку манной каши. Почему-то ее меню слушается. В качестве бонуса добавляет какие-то хрустящие сухарики.
        Вбегает свежая, умытая и причесанная Миу. Бойко набирает на пульте заказ - два стакана молока с рогаликами. Указывает пальцем на мою тарелку.
        - А мне это можно?
        Марта с Линдой переглядываются и задумываются.
        - Вроде, ничего непроверенного нет, - высказывается Линда.
        - Попробуй, только немного, - разрешает Марта и объясняет, как получить от киберкока манную кашу.
        Миу долго смакует первую ложку, а потом уминает порцию быстрее меня.
        - Вкусно. Сладко! - запивает молоком.
        - Сладко?! - в один голос восклицают девушки. Линда бросается к пульту, вызывает на экран рецепт.
        - Можешь не смотреть, она на сахаре, а не на сахарине, - останавливает ее Марта. - Шеф, Миу сейчас запьянеет. В таком состоянии нельзя лететь на контакт.
        - Может, попробовать антиал? - робко спрашивает Линда.
        - Не тестировали, - вздыхает Марта. - Не яд, конечно, но может не подействовать.
        - Шеф, я Шурртху позвоню, он меня в пустыне встретит. Тогда я буду не одна, - предлагает Линда.
        - Не лучший вариант, - отвергаю я. - Звони Владыке и скажи, что сегодня не прилетишь. У нас праздник по случаю моего выздоровления.
        - О! это стоит отметить! - восклицает Мухтар, вошедший в комнату и услышавший последнюю фразу. Линда прыскает в ладошку.
        Входят Петр и Стас. Мухтар сообщает им о празднике. Бурное ликование! Говорить после этого, что произошла ошибка поздно и нетактично. Ну что ж, будет праздник.
        Мухтар разливает по бокалам красное вино, а парни штампуют шашлыки.
        - То самое! - гордо сообщает Мухтар. - Только без яда. Вчера полдня синтезатор настраивал.
        Девушки деликатно делят между собой мою порцию шашлыка. На освободившуюся тарелку Марта кладет сухарики.
        - Вино можешь пить, - утешает Марта. - А мясо тебе пока нечем переваривать.
        Миу получает стакан сока.
        Звучит первый тост. Естественно, за мое здоровье.
        То, что Миу покачивается, и язык заплетается, на общем фоне в глаза не бросается. Даю Марте последнее распоряжение - выяснить, как на прраттов действует антиал. Ну, и другая фармацевтика. И отправляюсь спать. По принципу: «сон - лучшее лекарство».
        Когда просыпаюсь, из коридора доносится стук бильярдных шаров. Петр сообщает, что проводится чемпионат континента по бильярду. Призеры уже известны, но за второе место пока идет борьба между Стасом и Мухтаром.
        - А девушки?
        - Это мужской турнир. Тебя дисквалифицировали за опоздание.
        - Я спрашиваю, где девушки?
        - У них свой турнир. Мотогонки.
        Иду в аналитический центр. Вряд ли Миу догадалась снять ошейник.
        Петр не обманул. На самом деле - гонки. И Миу - победитель.
        - Так нечестно! - возмущается Марта. - Машины у нас одинаковые, так?
        - Так, - соглашается Линда.
        - А вес разный! Вот смотри, Миу - самая легкая. Пришла первой. Я - самая тяжелая - последней. Места распределились по весу!
        - Предлагаешь устроить гандикап?
        - Бестолковая стажерка предлагает пригласить на гонки Шурртха. Он из нас самый тяжелый…
        - Какая ты ковар-р-рная, - усмехается Марта.
        - А мне идея нравится, - поддерживает Линда, доставая рацию. - Он как раз хотел научиться водить байк. - Алло, Шурртх? Это Линда говорит. Ты сейчас где? Выходи за ограду, я подъеду за тобой на байке. Будешь учиться летать. Да, прямо сейчас. Хорошо, жди.
        Надо понимать, скоро у нас будет гость. Беру бухту шланга с насосом на конце и тащу на двор. Нужно подкачать воды в бассейн фонтана. Ко мне присоединяется Петр. Вдвоем разматываем шланг, забрасываем насос в озеро. Пока заполняется бассейн, рассказываю, какую коварную хитрость придумала Миу.
        Подлетает на байке Миу и с круглыми от удивления глазами смотрит на шланг, из которого в бассейн течет вода. На минимальной высоте летит над шлангом к озеру, зависает над водой, свешивается, опасно наклонив машину, рассматривает насос. Дав газу, лихо разворачивается и летит к нам. А ведь первый раз за рулем.
        - Ты точно никогда не ездила на скакуне?
        - Нет, хозяин.
        - Лихо рулишь. Ну, спрашивай.
        - Хозяин, глупая рабыня не понимает… Как это? - тычет пальцем в шланг.
        - На том конце насос, - машу рукой в сторону озера. - Машинка такая. Сосет воду и гонит ее в шланг. Бассейн заполним - покажу.
        - Крруто! - По-русски говорит. У Линды научилась, больше не у кого. В устах Миу родная речь звучит мило и трогательно.
        Пара минут - и бассейн полон. А Стас через наружные динамики объявляет, что Петра вызывает на связь Центральная. Петр уходит, Миу опускает байк на грунт, вешает на руль шлем и краги, кидает на сиденье тяжелую кожаную куртку. Садится на корточки и осторожно трогает пальцем шланг. Вытаскиваю из воды насос и объясняю, как работает. Потом начинаем сматывать шланг. Любой дачник знает, что свернуть шланг в бухту в десять раз сложнее, чем раскатать. Когда работа закончена, а мы с ног до головы в песке, возвращается Петр с «моталкой». «Моталка» - это катушка из тонких титановых прутьев на подставке с четырьмя ножками. Служит как раз для сматывания шланга. Я о ней забыл. В чем честно признаюсь. Миу фыркает, весело стреляя глазами. Доверяем ей нести в ангар «моталку», а сами следом тащим бухту шланга.
        - Ты намерен пустить гостя внутрь базы? - спрашивает Петр на чистейшем английском языке. Ушки Миу моментально встают торчком и поворачиваются к нам.
        - Линда была в его доме. Отказать - нарушение традиций. И надо же когда-то начинать. Ее брат как агент нашего влияния - самая подходящая фигура, - отвечаю я на том же языке.
        Возвращаемся к озеру, вытряхиваем из шезлонгов нанесенный ветром песок. Миу переворачивает и выколачивает коврики и циновки.
        - Шурр!!! - коврик летит в сторону, а Миу проносится мимо нас со скоростью метеорита.
        - Если дело дойдет до совместных видов спорта, на коротких дистанциях коты людей уделают, - замечает Петр, устраиваясь поудобнее в шезлонге.
        Оглядываюсь. Шурртх на ходу соскакивает с байка, ловко кувыркается через голову, вскакивает на ноги. Но тут в него врезается снаряд по имени Миу и валит на спину. Байк от мощного толчка встает на дыбы, потом клюет носом. Линда кричит что-то русское, но нелитературное. Каким-то чудом ей удается удержаться в седле и выровнять машину.
        - Психи ненормальные! - жалуется она, подрулив к нам. - Начальники, можно провести гостя в дом?
        - Это твой гость, ты за него отвечаешь. Ты и Миу, так и передай малышке, - говорю я.
        Миу сидит верхом на животе Шурртха и хвастается взахлеб.
        - Советую сбегать за щеткой-пылесосом. А то гость песка в дом натащит, - подает голос Петр. Линда оглядывается, чертыхается и убегает.
        Ко мне подходит Марта.
        - Шеф, пора на процедуры.
        - Сейчас иду. Антиал на Миу проверила?
        - Двести процентов эффективности, - вздыхает Марта. - Даже, наверно, триста.
        - Серьезно? А что не так?
        - Да все не так. Триста процентов вместо ста - это явный перебор.
        - Марта, не тяни кота за хвост. Миу что, отравилась?
        - Миу прошла скоростной курс промывания желудка и очистки кишечника. Ее сначала жестоко вырвало, а потом пронесло. Да ты не беспокойся. Пол и ванну в медотсеке мы шампунем вымыли. Это, скорее, моральная травма. Линда, чтоб утешить малышку, подарила ей байк.
        Даже не знаю, как реагировать. Психическое состояние после приема антиала неустойчивое. Настроение скверное. Это надо знать и держать себя в руках. А если на психологию рабыни накладывается чувство вины и потери лица… Бедная девочка. Но подарить байк!
        - Вообще-то, на управление байком права нужны, - закидываю я пробный камень.
        - Шеф, какой ты зануда! Девочка совершеннолетняя, а прав в этом мире еще не придумали. Курс молодого бойца мы провели.
        Делаю заметку в памяти, что нужно проконтролировать. Поднимаюсь и иду приветствовать гостя, на котором все еще сидит Миу. Заслышав мои шаги, Миу вскакивает, помогает подняться Шурртху и отряхивает ему спину.
        Приветствую, мой юный друг. Миу, покажи гостю дом, а я должен вас оставить. Нужно посетить комнату уединенных размышлений.
        Зонд в желудок - это противно и тошно. Симбиот цепляет к зонду мешочек с обрезками «пенопласта» и командует: «Вира». Ну, или что-то в этом роде. Во всяком случае, они с Мартой друг друга понимают. Пустить груз «по течению» Марта опасается. По ее прикидкам во мне еще полторы летальные дозы в связанном состоянии. Поэтому трижды в сутки я должен заглатывать зонд и постоянно носить биотех.
        С красными, слезящимися глазами иду в столовую. И попадаю как раз к началу сеанса. Свет погашен, и Миу корректирует цветовую гамму на новом проекторе, рассчитанном на глаза прраттов. Трава и небо становятся немного неестественных цветов, но песок и морской прибой сохраняют цвета.
        - Стажерка думает, что так, - докладывает Миу и гасит окно с движками. Линда запускает фильм. Обычный видовой фильм о горнолыжном курорте. Снизу зелень, морские пляжи, отдыхающие разной степени загорелости. Сверху снега, лыжи, сноуборды, парапланы и подъемники. Приятная легкая музыка и дикторский текст, который Линда переводит на ухо Шурртху.
        Подъемники поразили Шурртха больше всего. Даже больше, чем парапланы.
        - За день можно успеть спуститься с этой горы пять-шесть раз, - объяснил Мухтар. - А без подъемника - только один раз. И что это за отдых, если своими ногами на гору три часа топать?
        - Вы заматываетесь в теплые одежды, лезете на обледенелую гору чтобы скатиться с нее со скоростью бешеного скакуна…
        - Еще быстрее! - поддакнул Мухтар.
        - … И вы называете это отдыхом?
        - Это отличный отдых! Будешь в наших краях, я подарю тебе самые лучшие лыжи и научу спускаться с самых высоких гор! Ты услышишь свист ветра и шипение снега под лыжами. Скорость - она пьянит как хорошее вино!
        Шурртх задумался, и надолго. Девушки успели в шесть рук накрыть стол, Мухтар принес двухлитровый кувшинчик вина.
        - То самое, по последнему образцу, - похвастался он.
        - Стоп, стоп, стоп! Девушки, вы, вроде, хотели на байках кататься. Линда, ты рассказала Миу, что выпившему вина за руль садиться нельзя?
        - Шеф, мы по чуть-чуть. А потом антиал примем…
        - Миу сегодня уже приняла антиал. Хотите совсем отравить мою девочку? В общем, так. Кто будет сегодня за рулем байка, то не пьет. Сурово, но справедливо.
        Мухтар вздохнул, развел руками и убрал кувшин с глаз долой. Впрочем, и без вина пир прошел хорошо и весело. Миу задалась целью впихнуть в Шурртха хоть по кусочку каждого блюда. И, наконец-то, я увидел танец живота в ее исполнении от начала и до конца.
        А после обеда молодежь ускакала подбирать Шурртху экипировку. Мы с Мухтаром и Петром по-быстрому загрузили посуду в мойку, протерли столы. Когда Мухтар вышел, Петр спросил с задумчивым видом.
        - Ты уже подумал, как распределишь свободные байки среди местных?
        - А разве у нас есть свободные?
        - Ну… Смотря как считать. Ты же знаешь, база рассчитана на двадцать человек. Десять двухместных кают и две одноместные, так сказать, для гостей и высокого начальства. За каждым членом экипажа закреплено индивидуальное транспортное средство. Так что считай сам. Нас шесть. С Миу - семь. А байков двадцать. Четыре байка оставь на случай экстренной эвакуации. Семь - наши личные машины. Остается девять машин, которые как бы свободны. О них я и говорю. Думаю, Владыка не откажется от такого подарка. Шурртх неплохой парнишка. Миу от него без ума. Кто еще?
        - Надо подумать… А с тебя за них шкурку не снимут?
        - Спишу как выработавшие ресурс. Этим машинам по восемь лет. Заменять положено через десять. Ты решай, кому из местных веришь настолько, что не побоишься доверить машину.
        По коридору в сторону ангара пробежал Стас.
        - Странно, - отметил Петр. - Похоже, что-то случилось.
        - Нас не позвал, значит, ничего серьезного.
        - Идем, посмотрим?
        - Идем!
        Мы выходим на крыльцо. Молодежь суетится у озера. Марта скинула одежду и с разбега бросилась в воду. Остальные тоже сбрасывают куртки. Я уже подумал, что молодежь затеяла купание, когда Стас вылетел из-за дома на байке, на хорошей скорости пронесся к озеру и завис над центром. Снял с шеи бухту троса, бросил конец Марте, а второй карабином закрепил на подножке своей машины. Марта нырнула на целую минуту, а когда вынырнула, показала большой палец.
        - Я могу ошибаться, но кажется, у тебя осталось восемь машин на подарки, - ухмыльнулся Петр.
        Стас начал неторопливо поднимать байк вертикально вверх. При этом свесился из седла как яхтсмен, откренивающий яхту. Вскоре из воды показалась корма утопленного байка. На минимальной высоте Стас отбуксировал машину к берегу, опустил на песок и сбросил вниз трос.
        - Подойдем? Или сделаем вид, что не заметили? - усмехнулся Петр.
        - Подойдем, - вздохнул я.
        - Шеф, а я байк утопила! - жизнерадостно встретила нас Линда.
        - Странно…
        - Что?
        - Байк утопила ты, а мокрая Миу. Странно это.
        - Я тоже мокрая!
        - У тебя волосы сухие.
        - Мог бы сделать вид, что не заметил, - надула губы Линда.
        Детский сад, а не группа контактеров.
        - Хозяин, не наказывайте Линду! Это я утопила байк, - бросилась передо мной на колени Миу. Мокрая кошка - жалкое душераздирающее зрелище. Беру эту дрожащую тушку за плечи, разворачиваю к дому и легким шлепком пониже спины придаю движение. Марта подхватывает одежду и бежит следом. Мухтар, Стас и Шурртх дружно волокут «утопленника» в ангар.
        - Что у вас произошло? - приступаю к допросу Линды. Утопить байк - нетривиальная задача. В нем автоматика, которая следит, чтоб этого не произошло.
        - Я пролетела над самой водой, чтоб брызги за спиной веером.
        - Чтоб брызги веером, надо брюхом байка по воде. Но автопилот этого не допустит.
        - Я отключила автопилот.
        - Ты отключила автопилот, а Миу утопила байк. Концы с концами не сходятся.
        - Я научила ее отключать автопилот. Она тоже хотела пустить веер брызг. Мы перед Шурртхом выпендривались. Но Миу слишком глубоко погрузила байк в воду, он клюнул носом, и Миу перелетела через руль. А байк отключился и утоп. Виновата, осознаю, готова понести наказание.
        Как можно наказать стажера? Были бы на Земле - отправил бы на неделю на кухню, картошку чистить. Но где здесь взять нечищенную картошку? Выгнать на Землю не могу - она по уши завязла в программе контакта. Более того, на контакте она должна быть бодрой, свежей и инициативной.
        - Стаж-ж-жер-р-ры, - рычу я. - Обеим колокольчики на уши повешу! Отгони машины в ангар.
        - Шеф, Миу забралась в шкаф и плачет, - шепнула мне на ухо Марта. - Мы ее только по сигналу с ошейника нашли. Шурртха пока отвлекаем, но он уже беспокоится.
        - Может, вы ее напугали или обидели?
        - Нет. Мы фенами высушили и расчесали ее шерстку, все было нормально. Не в первый раз ее сушим. Может, это из-за того, что она упала в воду на глазах у всех? Я имею в виду - при Шурртхе.
        - Имеешь в виду - потеряла лицо?
        - Да, что-то в этом роде.
        - Возможно… Но рабы лица не имеют. В каком она шкафу?
        Марта указывает на угловой шкаф для одежды. Планировка всех кают одинаковая, идти в ее каюту нет нужды.
        - Хорошо, спасибо, что сказала.
        Мужчины в ангаре наполовину разобрали байк, протирают потроха тряпками. Пол под ногами розовый и липкий. Вообще-то, пресная вода не должна повредить байку. Вот морская, соленая… Гмм… А герметичный пакет с сублимированными продуктами НЗ набрал воды, лопнул и… Не от воды они оттирают машину, а от того, что могло бы стать вкусной кашкой для голодного путника. Флаг им в руки. Отмыть эту модель изнутри еще никому не удавалось. Это несущий корпус, а не сборка на раме.
        - Стас, будет время, проверь целость упаковок на других машинах.
        Хорошо быть начальником. Можно поручить черную работу кому-то другому.
        - Я проверю, - отзывается Петр. - Транспорт - это мое хозяйство.
        Беру Шурртха под локоть и отвожу в сторону.
        - Друг мой, ты Миу не обижал? - Ага, нападение - лучший способ обороны.
        - Нет. Что с ней?
        - Забралась в шкаф и плачет.
        - Если прячется в шкафу, значит, сама что-то натворила. Где этот шкаф?
        Быстрым шагом идем по коридору. На всякий случай стучусь, чуть выжидаю и вхожу. Если встать поближе и прислушаться, из шкафа доносится жалобное поскуливание.
        - Миу, кто тебя обидел? Я этому поганцу уши оборву.
        Поскуливание переходит в схлипывания.
        - Хозяин, не надо мне уши обрывать.
        - Что я говорил! - Шурртх пытается открыть дверцу. Показываю, как нажать на защелку. Интересно, Миу уже поняла, что заперла себя в шкафу, или еще нет? Достаю из шкафа заплаканное чудо, сажусь на кровать, устраиваю чудо на коленях и чешу за ушком. Шурртх садится рядом.
        - Что на этот раз?
        - Я байк утопила. Он умер. А я хотела его Шурру подарить.
        - С чего ты взяла, что он умер?
        - Из него кровь текла. Я видела, весь пол в крови. А господин Петр как увидел - так ругался… Самыми нехорошими словами. Госпожа Линда сказала, если я хоть одно такое слово повторю, она мне рот зашьет.
        Я представил, что мог сказать Петр, когда из багажника и из всех щелей байка полезла пена разбухающих продуктов, окрашенная в цвета вишневого киселя.
        - Правильно, малышка. Никогда не повторяй этих слов. А то от меня тоже попадет.
        Миу округлившимися глазами уставилась на сотрясающегося всем телом Шурртха, зажимающего рот обеими руками.
        - Ладно, дети мои, через десятую стражи в столовой будет разбор полетов. Не опоздайте.
        Раз Миу хотела подарить молочному брату именно свою машину, позволю ей это сделать. По опыту знаю, что скоро байк начнет пахнуть гниющей органикой. И продолжаться это будет месяца два-три. А на ходовых качествах запах никак не отразится. Петр меня поддержит. Только надо его заранее предупредить. А вообще, нужно разделить разбор полетов на две части. Для гостя и для своих. Гостю покажу запись, как Миу вылетела из седла, как Линда удержалась в более сложной ситуации, когда он на ходу спрыгнул с байка. Объясню, что держаться в седле - это опыт и искусство вождения. Он всадник, он поймет. Не так поймет, но это не важно.
        А с Линды сниму стружку по полной. За манную кашу с сахаром у Миу в тарелке. За то, что подарила Миу казенную вещь. Право пользования и право владения - это разные юридические права, но рабынь не обучают таким тонкостям. За то, что научила отключать автопилот байка. За утопленную машину. Просто счастье, что ДТП случилось над водой. За коммуникатор у Шурртха, о котором я ничего не знал. За попытку обмануть меня. И за все старые грехи разом.
        Ррумиу, стажерка
        Сумасшедший день. За всю прошлую жизнь таких дней не было. А хозяин у меня самый лучший на свете!!! Честно-честно! За то, что я сегодня натворила, во Дворце получила бы сотню розог и ночь голышом в подвешенной клетке на улице. У нас это называется «на холодке». Да еще - колокольчики в уши на неделю. И это - несмотря на мое высокое происхождение.
        А хозяин меня прикрыл, защитил и утешил. И даже разрешил подарить Шурртху байк. Братишка, конечно, понял, кто ему на самом деле подарок сделал. Ну откуда у рабыни такая ценная вещь? Но выглядело все очень торжественно.
        А поздно вечером я наткнулась на зареванную Линду. Оказывается, хозяин ей «вставил пистон по полной программе». И она теперь жаждет мести. Я упала перед ней на колени и принялась отговаривать. Но она - ни в какую. Так нас Марта и обнаружила - сидим на полу и ревем обнявшись. Линда рассказала, что задумала отомстить, и Марта ее поддержала! Сказала, что месть - это святое! Но в два голоса принялись меня убеждать, что ничего страшного с хозяином не случится. Просто еще одно хулиганство. И почему мне можно хулиганить, а им нельзя? И чтоб я хозяину - ни словом, ни духом! А то они со мной водиться не будут. Взяли с меня слово и убежали в мастерскую готовить месть. Веселые и счастливые. Наверно, на самом деле какое-то хулиганство. Не могу я поверить, что Линда хозяину с такой радостью по-настояшему мстить будет.
        В своей комнате достала мешочек с жезлами - там их всего четыре осталось, остальные уже маме Рритам вернула, и обнаружила, что жезлы мне больше не нужны. Моя кунка готова принять жезл хозяина. Значит, сегодня ночью это свершится! Ой, страшно.
        Настроила будильник на пять утра и легла спать.
        Проснулась даже раньше будильника. Причесалась, сунула одежду подмышку и вдоль стеночки, бесшумными шагами отправилась на подвиг. Хоть фильмы смотрела, хоть учили нас во Дворце на наложниц, но страшно, аж зубы стучат. Хорошо, ласку тысячи иголок делать не надо.
        Проскользнула в комнату хозяина, осмотрелась. Часы освещают комнату слабым зеленым светом. Хозяин спит лицом к стенке. Ныряю под одеяло, но к его телу не прикасаюсь. Я холодная, дотронусь - разбужу. Сначала надо согреться. Вот теперь - можно.
        Ласкаю те места, которые указала мне Марта. У людей их меньше, чем у нас. И шерсти почти нет. Что по шерсти, что против - без разницы. И чувствительной зоны вокруг хвоста нет… Словно у художника половину красок отняли. Когда мы во Дворце тренировались, на нас надевали короткие штанишки из толстой прочной кожи, чтоб обезумевший от ласок раб наши кунки не порвал. Там я понимала, что делаю. А тут все не так! Нет, жезл хозяина поднялся и затвердел… Ой! Ой, мама…
        - Что ж ты со мной делаешь, глупенькая? - спросил хозяин, когда все кончилось.
        - Хозяину понравилось, рабыня довольна - я прижалась носом к его плечу.
        - Еще раз назовешь себя рабыней, язык бантиком завяжу, - он взял мою голову в ладони и несколько раз прижался губами к моему носу. У людей это называется «поцелуй», Марта с Линдой меня много раз в нос чмокали. И Марта объясняла, если хозяин так сделает, значит, я своего добилась.
        - Грех ты мой межзвездный, - хозяин расстегнул ошейник, сунул под кровать и начал исследовать мое тело губами и руками. Вот оно! Вот тот момент, ради которого все замышлялось. Я указывала его рукам, где и как ласкать. И принимала его ласки всем телом. А потом он снова взял меня. И хоть кунка горела огнем, оно того стоило! Пусть даже в первый раз он звал меня именем другой женщины, я-то знаю, она далеко-далеко. А я - тут, под боком.
        А потом мы лежали рядом и беседовали. Он расспрашивал меня, а я рассказывала о своей жизни с самых ранних дней, которые помню. И незаметно уснула.
        - Шеф, пора на ложе пыток, - ворвался в мой сон голос Марты. - Ой, кто это такой рыженький?
        - Отвернись, мне одеться надо.
        Я спряталась под одеяло с головой. Но хозяин сдвинул одеяло и чмокнул в нос.
        - Спи, моя маленькая, еще рано.
        А Марта подмигнула и показала кулак с поднятым большим пальцем. Потом у Линды спрошу, что это значит, но Марта не сердится. По-лу-чи-лось! Теперь я здесь своя! И хозяин ни-за-что не продаст меня ни-ко-му! Спасибо, папа. Ты сумел спасти мою непутевую шкурку.
        К возвращению хозяина я успела осмотреть себя, умыться, причесаться и одеться. А хозяин поднял меня на руки и закружился по комнате.
        - Надо научить тебя танцевать вальс. Кстати, ты с нами едешь?
        - А можно?
        - Нужно!
        Я ощупала себя, выскользнула из его рук и нырнула под кровать. Вылезла с ошейником в руке, протерла от пыли и защелкнула на шее.
        - Может, хотя бы дома не будешь его носить? - скривился хозяин.
        - Не сердись пожалуйста. В нем прибамбасы. Когда вы непонятные слова говорите, он мне подсказывает.
        - Ну, раз прибамбасы, тогда носи, - улыбнулся хозяин, быстро оделся и повлек меня за руку в столовую. Так мы туда и вошли - рука в руке. Тут все встали и заиграла незнакомая, но явно торжественная музыка. Совсем недолго. Потом все зааплодировали. Хозяин напрягся, а потом обнял меня за талию и прижал к себе.
        - Марта, тебе ни один секрет доверить нельзя!
        - Смотря, с какой стороны посмотреть, - хитро прищурилась госпожа. - «Горько» кричать будем?
        - Когда у нас на свадьбе кричат «горько», надо целоваться, - шепнул на ухо хозяин. Я чуть на пол не села. В животе холодно стало. Сами посудите: Я - рыжая рабыня. Только что была на вершине счастья, что из рабыни поднялась до наложницы. И вдруг - свадьба. Я, рыжая, стану госпожой? Так не бывает! А раз не бывает, значит, плохо кончится. Очень плохо. Моя мама на мечи бросилась. Я не хочу умирать молодой.
        - Не надо свадьбы. Можно, я наложницей останусь? - пискнула я.
        - Почему? - кажется, спросили все сразу.
        - Страшно…
        Линда зафыркала, Петр крякнул, Марта спряталась за Мухтара и прижалась лицом к его спине. Только плечи затряслись. Рука хозяина на моей талии вновь напряглась.
        - Это аргумент, - задумчиво произнес, наконец, хозяин. - Когда передумаешь, скажи.
        Нас усадили на почетные места. Я все порывалась вскочить и помочь накрыть на стол, но меня усаживали обратно. Это плохо кончится…
        - Миу, ты чего ушки прижала? - заинтересовалась Линда.
        - Это неправильно. Это я должна за хозяином ухаживать.
        - Не сегодня! Успокойся.
        - Шеф, сегодня я лечу с вами. Медицину в машине уже развернула.
        - А ты помнишь, что тебя не хотят видеть во Дворце?
        - Подежурю в машине вместе с Петром.
        - Добро. Опять манная каша? Марта, ну хоть ложечку картофельного пюре?
        - Вы там на пиру всякой гадости наедитесь, а у тебя только пятнадцать процентов стенок желудка от пластика очистилось. Так что терпи.
        Я с опаской поглядывала на Линду, ждала, когда они с Мартой начнут свое хулиганство. Пусть они подруги, но брошусь, прикрою хозяина своим телом…
        До конца завтрака так ничего и не произошло. А как только мы сгрузили грязную посуду в мойку, Петр позвал меня в ангар. Прямой приказ, не смею ослушаться. Бросила хозяина в опасную минуту…
        - Видишь эту машину? - указал на синий байк, которого вчера здесь не было. - Ты за нее отвечаешь. Можешь на ней ездить, только не вздумай никому дарить. Она не твоя, она казенная. Свою ты уже подарила.
        Я бухнулась на колени и поцеловала пол у его ног. А когда вскочила, врезалась затылком Петру в подбородок. Он успел наклониться, чтоб поднять меня. Сильно врезалась. Обхватила макушку руками, села на пол - и слезы из глаз. А Петр опять произнес слова, которые повторять нельзя. Звездочки ранние, да что же со мной творится?
        - Ну ты, подруга, сильна! - сказал, наконец, Петр, ощупав нижнюю челюсть. - Больше так не делай!
        Развернулся и ушел. А я осталась сидеть на полу и хлопать глазами. Ну почему все так нескладно? Может, на самом деле, все зло от рыжих?
        Влад, контактер
        Ночью Миу учудила. Не скажу, что пробуждение было неприятным… Но, черт возьми, наш, человеческий менталитет говорит, что самец выбирает и самку, и время. И вообще, я, как бы, опекун и наставник. И втрое старше. Оттаскать бы себя за уши, как мальчишку.
        Но Миу знала, на что шла. Отдавалась горячо, с удовольствием и со знанием дела.
        А утром узнал от Марты, что Миу готовилась к этой ночи с первого дня. Девушки знали - и молчали. Миу оказалась в моей постели не по минутному порыву. Короче, рано или поздно, это бы случилось. По принципу: «Чего хочет женщина, того хочет бог». Хорошо хоть команда отнеслась с пониманием. Устроили нам экспресс-свадьбу. Пришлось делать вид, что все нормально.
        Хотя, какое там «нормально»? Видимо, пока меня не было, Миу получила жесткий нагоняй от Линды. На мордочке испуг, ушки прижаты, с беспокойством ждет какой-то пакости от девушек, и подготовлена программа на моторику. То ли под стол нырнуть, то ли в угол забиться. Была бы человеком, считал бы без проблем. С котами еще путаюсь.
        Петр ожидал нас у машины злой и молчаливый. Пару раз сплюнул в песок кровь и зарыл движением сапога.
        - Что случилось? - напрямик спросил я.
        - Язык прокусил, с Миу столкнулся, - не стал увиливать он. - Теперь болит.
        - Сильно болит?
        - Не в этом дело. Не сумел уклониться. Размяк от безделья, реакцию потерял. Это обидно.
        Миу вышла из дома под конвоем Марты и Линды. Жалкое, забитое существо, идущее на эшафот.
        - Господин, бестолковая рабыня нижайше просит простить ее, - промямлила Миу и бухнулась на колени, лбом в песок. Петр отскочил на два метра, будто ему под ноги петарду бросили.
        - Видишь, Миу, капитан сам тебя боится, - развеселилась Линда. - Не будет он тебе хвост отрывать.
        - Голова болит? - спросил Петр, присев на корточки.
        - Сначала было очень больно, но сейчас почти прошло, - прижала ушки Миу.
        - Тогда садись в машину, - Петр стряхнул со лба Миу песчинки и погладил по головке. - Смотри на жизнь веселей, непоседа. Бывает и хуже.
        Я сел в машину, а Миу посадил себе на колени. Не хватало еще, чтоб Владыка увидел ее заплаканную физиономию. На приведение девушки в форму осталось совсем мало времени. Рядом плюхнулась Линда. Марта решила сесть на переднее сиденье. Скинула черную шелковую накидку с капюшоном, попыталась протиснутися в салон. Но два меча в ножнах на спине застряли в дверном проеме. Ей пришлось развернуться к нам лицом.
        - Мама, роди меня обратно! - вслух изумился Петр. Четыре кинжала в специальных ножнах на поясе, черное трико в обтяжку, два меча за спиной. Сказал бы, что на Марте костюм ниндзя, если б не два предмета, отливающих вороненой сталью.
        - Прелестный бронелифчик, - первым опомнился Петр. - Тебе идет.
        - Ужас, летящий на крыльях ночи! Разреши мои сомнения. На тебе бронетрусики или пояс верности?
        - По обстоятельствам, - улыбнулась Марта довольной кошкой.
        Глаза Миу округлились.
        - Госпожа Марта, прости бестолковую рабыню за непочтительность. Она не знала, что ты воин.
        - Еще раз назовешь меня госпожой, отшлепаю.
        - Но, госпожа, бестолковая рабыня…
        - Рррр!
        - Марта, не рычи, - вступаюсь я за Миу. Покрепче обнимаю ее и прижимаю к себе. - Мы сейчас не дома, и летим во Дворец. А во Дворце Миу должна прикидываться обычной рабыней.
        Ощутив мою поддержку, Миу успокаивается. Щекочу ей животик и чешу под подбородком, пока не добиваюсь мурлыканья. В этот момент в кармане начинает пищать и вибрировать рация. Миу взвизгивает и подпрыгивает. Достаю нехитрую машинку, смотрю на экран.
        - Твой папа хочет с нами поговорить. - Ушки встают торчком. Ожила девушка. Нажимаю кнопку приема, - Алло! Слушаю тебя, мой друг.
        - Какой забавный и полезный амулет! Посетишь ли ты сегодня мой дом, друг?
        - Я на пути к нему. Уже вижу его на горизонте.
        - Не печалит ли тебя здоровье?
        - Здоровье - нет. Но печалит одна целительница, которая не отходит ни на шаг, и по воле которой я вынужден есть только целебные кашки. Да, рядом со мной одна рыжая непоседа. Не желаешь что-нибудь сказать ей?
        - Она нас слышит?
        Все, кто рядом со мной, слышат все, что говорю я. Но не слышат того, что говоришь ты.
        - Тогда я поговорю с ней потом, с глазу на глаз.
        - Ты мудр, мой друг.
        - Вижу вашу машину. Линда говорила, завершать разговор надо словами «конец сеанса». Это правильно?
        - Да. Конец сеанса или конец связи. А потом нажать красную кнопочку.
        - Конец сеанса, мой друг.
        - Конец сеанса! - убираю рацию в нагрудный карман. По глазам вижу, что у Миу тысяча идей и тысяча вопросов. Поэтому наношу превентивный удар.
        - Все вопросы - Линде.
        Петр подправляет курс и начинает снижение. Даже издали видно, на ступенях необычно много народа. Миу трепыхается, пытаясь слезть с моих колен, но держу крепко. Машина мягко ложится на грунт. Распахиваю дверцу и позволяю Миу выйти первой. Ага, сама скромность. Ушки почтительно отведены назад, придерживает мне дверцу. К нам приближается целая делегация, не меньше полусотни котов. Большинство - обычные участники «утренних посиделок». Из гостей узнаю караван-баши.
        Шурртх рассказал Линде, что история с бокалом яда обросла легендами. Если им верить, я выпил целый кубок, а возможно, и не один. Кстати, где сама Линда? А, вставляет сережки… Пратты сережек не носят. Как украшение - не носят. Как наказание - другое дело. Кольцо, которое стягивает в трубочку края ушной раковины - мягкое наказание. Колокольчик в ухе - более серьезное. Победить врага и обрезать ему правое ухо - опозорить. Левое обрезают пойманному на прелюбодеянии. Впрочем, такое бывает редко. Линда, видимо, решила шокировать местную публику. Почему бы и нет? В ее роль мелкое хулиганство вписывается.
        - Друг мой, ты совсем избаловал рабыню, - встречает меня Владыка.
        - Она того стоит. Скажу по секрету, только когда держу ее в руках, спокоен, что ничего не начудит, - играю на публику.
        - Что же она натворила?
        - Сегодня? Точно не знаю, но Петр от нее шарахается как скакун от степного фаса. Подозреваю, что налетела на дикой скорости и сбила с ног. В общем, пострадали оба. А что вчера было… Нет, рассказывать бесполезно. Это надо видеть.
        - Может, ее стоит выпороть?
        - Ее? Друг мой, с появлением в доме этого стихийного бедствия жизнь стала намного… разнообразнее. Если оно исчезнет, я зачахну с тоски.
        Мы дружно обернулись. Стихийное бедствие прижало локотки и ушки, ссутулилось и вид имело самый жалкий и побитый. Среди встречающих прокатилась волна добродушного фырканья. От этого хвост стихийного бедствия прошел между ног и прилип к брюху. Пришлось потрепать Миу по голове, взъерошить прическу и притянуть поближе к себе, обнять за талию. Так мы и вошли во Дворец.
        - Шеф, прилюдно обнимать рабыню - моветон, разврат и легкий эпатаж, - пришло на имплант сообщение от Стаса. Мысленно дал себе подзатыльник. В границах Дворца Миу остается рабыней. Вздохнув, слегка шлепнул Миу по заду.
        - Иди на кухню. Узнай, что будет на обед.
        Миу упорхнула. Сколько я прошел с ней в обнимку? От ступеней до дверей. За дверьми большинству не видно. Итак, метров пять-семь. Около пяти секунд. Перед этим разговор шел о ней. Мое рукоприкладство в русле темы разговора, так что вполне сойдет за грубоватую шутку. Прокольчик, но маленький.
        Рассаживаемся по своим местам. Интересно, какая культурная программа намечается на сегодня? У меня большие планы, но как перейти к ним, не продумал. И с Линдой обговорили далеко не все. Придется импровизировать.
        Тенью за спиной возникает Миу и шепотом перечисляет блюда. Голос Марты из импланта отвергает их одно за другим. Сходимся на блюде, напоминающем наш студень или мармелад с мясным вкусом.
        - Линда, что случилось с твоими ушками? - интересуется вдруг Владыка. Линда крутит головой и раздается чуть слышный мелодичный звон.
        - Это колокольчики!
        Зал моментально затих. Оборачиваюсь - и на самом деле! Сережки в виде колокольчиков из золотистого металла не больше полутора-двух сантиметров высотой.
        - Но зачем?
        - Зачем вешают в уши колокольчики? Это наказание! - а у самой рот до ушей. У меня по спине пробегает холодок. Колокольчики в ушах - для простого сословия. Линда же по легенде - знатного происхождения. Она хочет, чтоб ее выперли с треском из зоны контакта? Ну, погоди, вернемся на базу!..
        - Радость моего сердца, что же ты натворила? И кто посмел тебя наказать?
        - Покажите мне такого человека, который посмеет это сделать, и я ему самому оба уха отрежу! Я сама повесила себе колокольчики. Чтоб начальник мучился. Пусть смотрит на колокольчики в моих ушах, и пусть его мучает совесть!
        - Чем же провинился мой друг?
        - Ну… Мы с Миу вчера слегка нахулиганили… В основном, я, конечно. И твой друг в сердцах сказал, что обоим колокольчики в уши вставит. Пусть теперь смотрит на меня, и пусть ему будет стыдно!
        - Уже давно знаю, что не способен понять женщину, - покачал головой Владыка под оживленное фырканье зала. - Скажи, радость моего сердца, никто не пострадал?
        - Владыка, чтоб мы позволили Миу утонуть? Зато она научилась плавать!
        - Друг мой, Линда способна заговорить до смерти кого угодно. Лучше я покажу уважаемому собранию, что эти две хулиганки вчера устроили. Мне нужен кусок светлой стены, место перед ней и четверть стражи на подготовку показа. Еще хорошо бы задернуть на окнах шторы, чтоб создать полумрак.
        - Шторы задернуть просто. Но где взять светлую стену? - задумался Владыка. - В этом зале их нет.
        - Если поверх этого гобелена повесить белую простынь, будет то, что нужно! - выдает Линда нашу домашнюю заготовку.
        - Это можно сделать, - кивает донельзя заинтригованный Владыка. - Скажи, мой друг, речь идет о тех живых картинах, которые вчера видел Шурртх?
        - О них, - киваю я.
        Владыка поднимается и хлопает в ладоши.
        - Сим объявляю перерыв на полстражи. Такова моя воля.
        Гости поднимаются и неторопливо, с достоинством идут к выходам из зала. Распорядитель с косяком посыльных спешит за инструкциями к Владыке. Владыка направляет его к Линде, а сам за локоть отводит меня в сторону.
        - Друг мой, мы оба знаем, что я обязан тебе жизнью. Настало время для долгого откровенного разговора. Как ты относишься к охоте на файраков?
        - Не знаю. Никогда на них не охотился. Но у меня встречное предложение. Я много раз был в твоем доме, но ты в моем еще не был. Может, посмотришь, как мы живем?
        - Шурртх все утро рассказывал о чудесах в вашем доме. Я принимаю твое предложение. Когда же?
        - Как насчет завтра, друг мой?
        - Ничего не имею против.
        - Сколько друзей ты возьмешь с собой?
        - Зачем нам лишние уши? Разве что Шурртха возьмем, чтоб Миу порадовать.
        - Удивительно, как мы понимаем друг друга.
        - Шеф, можно тебя на минутку? - дождавшись паузы, вклинилась Линда, показывая ладошками знак таймаута.
        - Что тебе, наказание мое?
        - Шеф, неужели ты допустишь, чтоб две слабые девушки несли этот гроб с музыкой?
        Гроб с музыкой - это портативный генератор. Весит пятнадцать с половиной килограммов, что по нормам допустимо для переноски мужчинами и женщинами, юношами и… Нет, девушкам по нормам допускается носить не больше десяти кг. Линда таскала грузы намного тяжелее. Видимо, хотела о чем-то посоветоваться. Но - не время. У меня важный разговор.
        - Возьмите Шурртха.
        Фыркнув, Линда продемонстрировала нам гордую спину.
        - Шурр! - раздалось через пару секунд. - Нужна твоя мужская сила.
        - А ум и красота?
        - Этого барахла у нас самих много, - донеслось от удаляющейся компании.
        Неторопливо беседуя, мы с Владыкой вышли из здания и остановились на ступенях. Молодежь и Петр суетятся у машины. А за машиной… Не меньше двухсот котов образовали плотный круг, и рассмотреть, что в нем, нет никакой возможности.
        - Петр, что за толпа у вас?
        - Не беспокойся, это Марта цирк показывает.
        - Петр говорит, там Марта народ развлекает, - транслирую я Владыке.
        - Никак не привыкну к вашей способности разговаривать издалека.
        - Теперь и у тебя есть такая способность.
        - Да, рация удобна и приводит в трепет слуг. Но твои руки пусты.
        - Моя рация совсем маленькая и находится тут, - я постучал себя по виску. - Очень опытный целитель вставил ее в кость черепа. Бывает, нам приходится работать в опасных, диких местах. Трудно держать в руках и рацию, и оружие. Поэтому мы все прошли операцию вживления рации в кость. Неприятно, но такая наша работа.
        Обогнув машину, мы приблизились к зрителям. Увидев нас, стражники и рабыни поспешно раздвинулись, образуя проход.
        В центре круга Марта жонглировала четырьмя кинжалами. В черном трико, бронелифчике и бронетрусиках, черной маске с прорезями для глаз, она производила неизгладимое впечатление на аборигенов. Да и на меня, признаться, тоже. Ниндзя сбежал из цирка… Два меча воткнуты в землю за ее спиной. Значит, к началу представления мы опоздали.
        Видимо, Марте надоело жонглировать, потому что клинки, один за другим, полетели в землю. Секунда - и четыре кинжала полукругом воткнуты в грунт у ее ног по самую рукоятку. Марта делает колесо назад, и мечи оказываются у нее в руках. Ух ты! Вращать с такой скоростью сразу двумя клинками - сколько же этому учиться надо? Почему я не знал? Прокол. И сегодня уже не первый. Теряю хватку, однако.
        - Друг мой, это правда, что она целитель? - добродушно фыркает Владыка.
        - Лечит она чаще, чем наоборот, - с грустным видом киваю я. - И больные ее слушаются.
        Заметив Владыку, Марта втыкает мечи в землю и, стягивая на ходу маску, направляется к нам. Не доходя трех шагов, учтиво кланяется.
        - Да будут долгими твои годы, Владыка.
        - Вот как ты охраняешь тело и здоровье господина, - удивленно поднимает брови Фаррам. - Мечом и кинжалом… Талантлива. В первый раз так умело притворилась безропотной рабыней, никто даже не подумал, что ты - женщина-воин. Прошу простить моих бестолковых советников. С этого момента во Дворце тебе будут рады в любое время дня и ночи.
        - Благодарю, Владыка, - Марта опять галантно поклонилась. Я бы сказал, очень галантно. Хорошо, до автопилота отработанным движением. - А теперь разреши мне ненадолго забрать твоего друга. Мой долг убедиться, что он здоров.
        Я сделал грустное лицо. Фаррам улыбнулся.
        - С такой женщиной нельзя спорить, друг мой. Жду тебя в зале.
        В салоне машины спинки сидений второго ряда предусмотрительно опущены, и медицинский сундук приветливо подмигивает шкалами на экране. Марта затенила окна и купол, забросила свой арсенал под сиденье, протерла руки гигиеническими салфетками, а потом натянула перчатки. Щелкнула парой кнопок и приготовила желудочный зонд.
        - Ложись, мученик.
        - Марта, где и когда ты научилась так обращаться с холодным оружием?
        - Да не умею я с ним обращаться. Я циркачка, в цирке выросла, понятно? Жонглировать с трех лет умею, а фехтовать - нет. Ты мне зубы не заговаривай. Ложись и открывай рот.
        Делать нечего, подчиняюсь. Марта - циркачка, а я не знал. В личном деле об этом ни слова. Артисты после номера так кланяются, как она Владыке.
        Когда вернулся в зал, Миу заканчивала подстройку цветовой гаммы, рабыни разносили закуски и легкое вино, а гости жевали и ждали зрелищ. Ну, чисто ретрокинозал. Только попкорна не хватает.
        Первым сюжетом пускаю прибытие Шурртха и его прыжок с байка. Прогнал сначала на обычной скорости, потом, пару раз замедленно, с моими комментариями. Медленная прокрутка эпизода вперед-назад поразила зал.
        Второй эпизод - идиллическая картинка. Мы с Петром сидим в шезлонгах, Миу выколачивает коврики и циновки. И вдруг срывается с места, бежит, сбивает Шурртха с ног, усаживается верхом. Хохот в зале заглушает мои комментарии.
        Следующий эпизод - Шурртха обучают водить байк. Снято издалека, звука нет. Извиняюсь перед залом за плохое качество, говорю, что вдали от дома нет ни одного стеклянного глаза. На самом деле просто не хочу знакомить публику с управлением машиной.
        Дальше - молодежь резвится на байках. Линда проносится над водой, пускает брызги.
        И, наконец, Миу летит через руль, а байк медленно тонет, пуская пузыри. Этот эпизод тоже прокручиваю несколько раз на замедленной скорости.
        Следующий кадр - испуганная Миу по-собачьи плывет к берегу. Линда сбрасывает одежду, бросается ей на помощь. Потом - спасательная операция. Марта ныряет, цепляет трос и Стас вытаскивает утопленную машину. Марта отжимает волосы. Последний кадр - мужчины тащат байк прочь от озера.
        Гаснет экран, раздвигаются тяжелые шторы. Зрители, забыв про еду, шумно обсуждают увиденное. Миу сияет как медная пуговица. Странно, думал, опять превратится в забитого, испуганного зверька. Не смог просчитать простейшую реакцию. Еще один прокол. Сегодня явно не мой день.
        Отвечать на вопросы предоставляю Линде. Общую канву она знает, а неуемный полет фантазии в мелочах даже мне интересно послушать. Впрочем, далеко от истины она не уклоняется. Гости Владыки узнают, что я поручил обучить рабыню всему необходимому именно ей. А раз всему необходимому, значит, управлению байком тоже. И за утопленный байк подопечной отвечает тот, кто учил. Но шеф мог бы не ругаться. Даже опытные всадники иногда падают со скакунов, так что взять с девочки, которая второй день в седле? Кто такой шеф? Шеф - это непосредственный начальник. Римм по-местному. Владыка наш. Делает вид, что добрый и мягкий, а на самом деле… Его даже яды не берут!
        Кто-то попросил показать фильм еще раз. Тут слово беру я.
        - Уважаемые, зачем смотреть дважды одно и то же? Давайте, я покажу вам то, что вчера видел Шурртх.
        Мнения разделяются, но большинство за новое. Демократия побеждает. Линда запускает фильм о горнолыжном курорте. Потом - опять вопросы и ответы. Естественным образом разговор переходит на единоборства и спорт, после чего идут фильмы-репортажи с соревнований по скоростному спуску, гигантскому слалому, фристайлу. Обсуждение долгое и бурное. Естественно, разговор заходит о том, как снимаются фильмы. Миу сбегала к машине и принесла две видеокамеры. Одну получает Линда, второй я наскоро обучаю пользоваться Миу. Запись звука на всякий случай отключил, а режим цветности ставлю «черно-белый». Под зрение праттов Стас успел переделать только одну камеру. Ничего страшного, что камера рабыни хуже, чем у госпожи. Довольная Миу умчалась снимать репортажную съемку жизни Дворца. Линда снимает присутствующих в зале.
        Через несколько минут съемки закончены. Первым пускаем фильм, снятый Линдой. Увидев себя и своих соседей на экране, зрители превращаются в восторженных мальчишек. Линда умело пользовалась трансфокатором, плавно, без рывков панорамировала, брала экспресс-интервью. Ничего особенного, но для увидевших себя на экране в первый раз - восьмое чудо света.
        Пришла очередь фильма Миу. На три четверти он состоял из беспорядочного мелькания пола, потолка и стен. Миу бегом носилась по коридорам, не прерывая съемки. Добежав, снимала рабынь за работой, стражников у дверей, шкворчащее на сковороде мясо, бросившихся обнимать ее подружек, закрывших своими телами объектив. Учителя танцев и четырех танцовщиц у станка. Себя в зеркале, конюха за окном. Типичные ошибки начинающего кинолюбителя в полный рост - резкое панорамирование, резкая работа трансфокатором, плохое кадрирование, дергающаяся камера. Да еще - без звука. Зрители разницу в мастерстве прочувствовали и остались очень довольны. Не фильмом, нет. Они поняли, что не так снимала рабыня и оживленно начали это обсуждать. Приятно чувствовать себя умнее рабыни.
        Следующим аттракционом было обучение начинающих кинооператоров. Линда кратко объясняла очередному как пользоваться камерой, а весь зал на большом экране в реальном времени смотрел за рождением очередного шедевра. Бурю восторга вызвал «коридор зеркал». Это когда оператор навел камеру на экран, висящий на стене. С восторгом встретили муштру стражников во дворе, снятую из окна. Трансфокатор позволил приблизить картинку так, что стали отчетливо видны лица. А оператор догадался положить камеру на подоконник, чтоб убрать дрожание картинки.
        Ррумиу, стажерка
        Чем ближе ко Дворцу мы подлетали, тем увереннее я себя чувствовала. Как говорят, дома и стены помогают. Правда, папа и хозяин прошлись на мой счет перед гостями, но я-то знаю, что не всерьез. И подыграла им, изобразила провинившуюся рабыню. А как только вошли во Дворец, хозяин дал мне поручение. Не для вида, а настоящее. Я выполнила его быстро и хорошо. Перечислила все блюда, что готовили на кухне, а тихий голос Марты в ошейнике говорил, что из них можно есть хозяину, а что - нет. Потом я снимала кино. Ну да, плохо сняла. Хозяин шепнул мне на ухо, что по первому разу хорошо ни у кого не получается. Он специально не обучал меня раньше, чтоб господа учились на моих ошибках. И я хорошо справилась. Если б он заранее мне рассказал, так естественно бы не получилось. Немного обидно, но главное - он мной доволен. Зато потом отпустил меня по своим делам. Так и сказал! Смешно даже. Главное дело рабыни - дела ее хозяина. Правда, я теперь наложница… А еще добавил, что позовет меня, когда понадоблюсь. Это здорово! Не надо каждую минуту дергаться.
        Первым делом - к маме Рритам. Застала ее одну в комнате и бросилась на шею. Она мне обрадовалась, усадила на подушки перед собой.
        - Рассказывай, егоза!
        И я рассказала, все, без утайки. И хорошее, и плохое.
        - Значит, ты стала наложницей, - грустно уточнила мама Рритам. - А дальше что?
        Что дальше, я не думала.
        - Матушка, но о чем еще может мечтать рыжая рабыня? Наложница Владыки - это вершина. Дальше некуда!
        - Если бы, - грустно вздохнула матушка. - Вершина, говоришь. Все дороги с вершины ведут только вниз, моя милая.
        От этих слов даже в животе стало холодно.
        - Что же мне делать, матушка?
        А матушка молчит. Думает и по головке меня, как маленькую, гладит. Наконец, заговорила.
        - Поторопилась ты стать наложницей. Надо бы, чтоб он сам тебя рядом с собой уложил. Поэтому оставайся, по возможности, доверенной рабыней. Но от постели тоже не отказывайся - если ОН тебя захочет. Сама не набивайся.
        Потом к гобелену меня подвела.
        - Видишь это дерево на скале Никакой ураган его сбросить не может. Почему?
        - Потому что корнями за трещины держится?
        - Потому что корней МНОГО. Как к тебе относятся остальные люди?
        - Хорошо относятся.
        - Постарайся для всех доверенной рабыней стать. Понимаешь? Не только для него, а для всех незаменимой. Пусть тебя держит много корней. Ну а теперь иди к своему. Наверно, уже заждался.
        Я с улыбкой покачала головой.
        - Я узнаю, когда ему нужна буду.
        Потерлась щекой о матушкино плечо и поспешила в прачечную.
        Влад, контактер
        Стас встречает нас на ступенях дома.
        - Шеф, у нас проблема. На борту только два больших ковра. Оба в гостевых каютах. Если мы постелем их в столовой, то где пойдут переговоры с глазу на глаз?
        Хорошая у меня команда. Умеют думать своей головой, не теряют инициативы.
        - Твое предложение?
        - Стелем ковры в столовой, устраиваем перекус. Потом вы с Петром учите Владыку водить байк, а мы возвращаем один ковер в гостевую каюту. Вы с Владыкой проводите переговоры тет-а-тет. А дальше… Главное, не собираться больше в столовой полным составом. Тогда одного ковра там будет достаточно. Да, нужно еще ножки столам подпилить.
        - Тогда вы с Мухтаром берете на себя порчу мебели, а я с девушками - оформление помещений.
        - Шеф, еще нюанс. Кроме Владыки и Шурртха будут еще одна или две рабыни.
        - О рабынях разговора не было.
        - О рабынях не говорят. Это само собой разумеется.
        - Миу, слышишь?
        - Да, хозяин?
        - Рабынь возьмешь на себя. Придумаешь им какое-нибудь развлечение, чтоб не скучали. Линда, поможешь Миу.
        - Есть, шеф!
        Спокойной размеренной жизни приходит конец. Сначала тащим мебель из столовой и гостевой каюты в мастерскую, потом - ковры в столовую. Ненужную мебель заталкиваем в пустые каюты. Под руководством Миу отмеряем, на какой высоте нужно пилить ножки столов. Оказывается, столы для еды и столы для работы имеют разную высоту. Принимаю рискованное решение назначить Миу дизайнером интерьеров. Мухтар говорит, что это мудрое решение. Во всяком случае, два тяжелых десантных скафандра слева и справа от двери выглядят очень внушительно. Словно два стража. В остальном - какая-то странная смесь минимализма и рококо. Как Миу удается этого добиться при столь скромных возможностях - загадка.
        Картин в рамах у нас нет. Но говорить Миу о фотообоях, наверно, было ошибкой. Еще два часа упорного труда и передвижек мебели. Наконец, Миу довольна. Усталой толпой идем ужинать.
        После ужина хотел провести разбор полетов по усеченной программе, но Стас пускает видеозапись из Дворца. Фаррам устраивает грандиозный разнос руководителям Службы безопасности, и в первую очередь - дяде Трруду, как бы приемному отцу Миу. Причина разноса - не распознали в Марте моего телохранителя. С интересом узнаем, что Марта - не просто телохранитель, а Ночная Тень. То есть, элита. Все робкие попытки оправдаться отметаются с ходу. Настоящий телохранитель и не должен быть похож на телохранителя. А Марта ко всему еще и целитель. Что поднимает ее уровень на недосягаемую высоту. Трруд обвиняется в том, что лишил гостя телохранителя, чем нанес оскорбление и подверг жизнь гостя опасности. Телохранитель-целитель наверняка распознала бы яд в бокале вина.
        Миу не на шутку пугается. Вывожу ее в коридор, сую в руку коммуникатор.
        - Позвони папе, поговори немного о пустяках, потом скажи, что я совсем не сержусь на Трруда.
        - Глупая стажерка не знает, как позвонить.
        - Хорошо, смотри и запоминай, - набираю номер и переключаю трубку на громкую связь, чтоб нам с Миу были слышны гудки. Долго-долго никто не отвечает. Наконец, слышу голос Владыки.
        - Кто хочет говорить со мной?
        Вкладываю телефон в ладошку Миу.
        - Папа, папа, это я, Миу! Папа, пожалуйста, не наказывай дядю Трруда, он не виноват. Хозяин на него совсем не сердится, честное-пречестное. Я сама только сегодня узнала, что госпожа Марта - ночная тень.
        Ну вот, чему я ее учил? Сначала надо о пустяках, о погоде, и плавно перейти к главному. Кажется, Миу сама поняла…
        - Пап, я не то сказала? - робкий голосок.
        Минута тишины, а потом я слышу второй королевский разнос за один день. Миу прижимает ушки и садится на пол, где стояла. В глазах набухают слезы. Сажусь рядом и пополняю словарный запас. Поймав паузу, забираю у Миу коммуникатор.
        - Друг мой, не надо так кричать на мою рабыню, - изображаю добродушное фырканье. - У тебя их много, а у меня всего одна. Сейчас сидит прямо на проходе в коридоре и мочит пол слезами.
        Слышу, как на том конце Владыка постепенно успокаивает дыхание.
        - Друг мой, прости, что накричал на твою рабыню, но ты избаловал ее всего за неделю. Ее необходимо выпороть! Пятнадцать плетей-треххвосток, но без узелков, чтоб не попортить кожу. Обязательно выпори ее, друг мой! Странно, что на полу сидит, а не в шкафу.
        - В шкафу она сидела вчера. Но что такого она натворила, друг мой?
        - Самое страшное, что может совершить рабыня. Она решила, что вправе диктовать господину свою волю. Не откладывай наказание, друг мой. Иначе потеряешь рабыню.
        Миу заскулила, вскочила и умчалась в мастерскую. Кажется, я подал ей плохой совет. Кое-как завершаю разговор, убираю коммуникатор. Сколько же ошибок можно совершать в один день?
        Из столовой выходит народ. Удивленно смотрят на меня, сидящего на полу. Марта с Линдой, как самые чуткие и непосредственные, садятся на корточки рядом.
        - Шеф, что случилось?
        - Миу подвел. Фаррам взял с меня слово, что выпорю ее как сидорову козу. Пятнадцать плетей.
        - Р-р-рабовладельцы! - рычит Марта. - Где девочка?
        - Не знаю. В шкафу, наверное.
        Девушки убегают осматривать шкафы. Из мастерской выходит злой Петр с обломком ножки стола в руке.
        - Какая сволочь это сделала? - потрясает он своим трофеем. - Нет, я всех спрашиваю, какая сволочь это сделала? Единственный стол из красного дерева на десять парсеков вокруг! Как я завтра стол чинить буду?
        Поднимаюсь с пола и иду выяснять обстоятельства преступления. Кто-то от отпиленной ножки стола отхватил кусок в 20 - 25 сантиметров. Петр собирался завтра приделать ножки на место, пустив по внутренней стороне титановый уголок.
        - Предупредить надо было, - укоряю я Петра. - Я тоже думал, что это - дрова на выброс.
        И иду помогать девочкам разыскивать Миу. В шкафах, туалетах и ванных ее нет. По громкой связи запрашиваю у Стаса ее координаты.
        - Миу здесь. Мы работаем. Она срочно нужна?
        - Нет, работайте. Просто девочки беспокоятся. Только долго не засиживайтесь, завтра важный день.
        С тяжелой головой иду спать. Кажется, только сомкнул веки, кто-то будит. Открываю глаза.
        - Миу, ложись спать.
        - Хозяин, рабыня сделала плетку. Владыка велел выпороть рабыню. Пятнадцать плетей.
        - Я сам себе Владыка. Ложись спать, завтра вставать рано.
        Шмыганье носом, скулеж и всхлипывания. Не выдерживаю, отбрасываю одеяло и сажусь. Миу тут же пытается вложить мне в руку плетку-треххвостку. Рукоятка - из той самой ножки стола красного дерева. Красиво и аккуратно обстругана по руке, так что ножкой стола ей уже не бывать.
        - Что же ты наделала, глупая. Теперь еще от Петра попадет.
        - Рабыня уже знает. За порчу мебели - от десяти ударов плетью в зависимости от нанесенного ущерба. Этот стол очень дорогой?
        - Этот стол из ценных пород дерева. Предназначен для знатных гостей или риммов вроде меня и Петра.
        Миу даже плакать перестала.
        - Петр - римм?
        - Да, милая. Он - капитан корабля. Когда мы летим от звезды к звезде, он самый главный среди нас. Когда мы здесь, на земле, самый главный я. А ему, как бы, делать нечего. Вот он и прикидывается… Ты только папе об этом не говори, ладно?
        Дальше идет какой-то сюр. Я сижу на краю постели в одних трусах. Миу со спущенными до щиколоток шальварами из полупрозрачной материи настаивает, чтоб я ее выпорол. И все это - в бледно-зеленых отсветах часов-будильника. Аргументы, что она теперь не рабыня, а стажерка, не помогают. Я дал слово Владыке. А слово надо держать, на этом мир стоит. И за ножку стола - еще десять ударов. Только, если можно, не до крови.
        Когда мне это надоедает, перекидываю ее через колено и отвешиваю двадцать пять шлепков ладонью. Несильно, только бы отвязалась. Подумав, добавляю двадцать шестой, настоящий, самый чувствительный.
        - А это - чтоб не спорила со мной.
        Несколько секунд Миу лежит, прислушиваясь к ощущениям. Потом вскакивает и ластится ко мне. До чего у нее резкие перепады настроения…
        - Теперь успокоилась? Спать! - забираюсь под одеяло. Миу пару секунд раздумывает, потом одежда и ошейник летят на пол и заталкиваются ногой под кровать. Туда же отправляется и плетка. А сама Миу ныряет ко мне под одеяло. Прижимается и мурлыкает.
        - Я сказал, спать, а не развлекаться, - шепчу ей на ухо и чмокаю в нос.
        - Слушаюсь, мой господин.
        - А теперь рассказывай, что утром натворила?
        Круглые от удивления глаза. и трепещущие ушки.
        - Рабыня не знает. Но если хозяин считает, что рабыня виновата, он должен наказать рабыню.
        - Еще раз назовешь себя рабыней…
        - Бестолковая стажерка обещает исправиться!
        Это я где-то слышал. А, от Линды, утром, когда видеокамеру объективом в песок уронила. Еще удивился кошачьей интонации с повышением тона к концу фразы.
        - Сегодня утром в столовой ты была напугана. Тебе от Линды влетело?
        - Фррр, - с явным облегчением. - Глупая стажерка хотела защитить хозяина, прикрыть своим телом от неведомой опасности.
        - Откуда у нас в столовой неведомая опасность?
        - Стажерка узнала, что госпожа Марта и госпожа Линда решили сегодня отомстить хозяину. Глупая стажерка навыдумывала невесть чего, теперь ей самой смешно.
        Вспоминаю прошедший день. Месть, значит. Сережки, бронетрусики - это месть. За нечуткость. Бунт на корабле… Переворачиваюсь и смеюсь в подушку. Детский сад! Линда - еще могу понять, но Марта… А отважная стажерка решила прикрыть своим телом.
        Просыпаюсь за четверть часа до будильника. Миу сладко сопит, прижимаясь к моему боку. Малышка, безусловно, привязалась ко мне. И не так проста, как пытается казаться. У нее отличное, разностороннее - по местным меркам - образование и с адаптацией все просто великолепно. Но, черт возьми, я почти в три раза старше.
        Чуть не забыл! Линда же несколько раз повторяла… Осторожно вытаскиваю руку из-под головы Миу и иду в ванну. Потом - в аналитический центр. Вызываю экран состояния жизнедеятельности экипажа. По сердечному ритму вижу, что Марта проснулась, но еще не встала. Прости, что не дам тебе понежиться в кроватке.
        Возвращаюсь, подхватываю Миу на руки и спешу к двери Марты. Миу просыпается, обхватывает мою шею руками и трется щекой о подбородок. Стучусь.
        - Марта, мы с Миу к тебе за консультацией.
        - Сейчас выйду.
        И на самом деле, не проходит и десяти секунд, как щелкает замок. Марта в одном халатике просачивается в коридор, чуть приоткрыв дверь, разворачивает меня за плечи в сторону медицинского отсека. Миу выворачивает шею, нюхает ее руку и расплывается в улыбке. Подталкиваемые Мартой, заходим в медицинский бокс и усаживаемся на кушетку.
        - Что у вас, полуночники? - Марта зевает, деликатно прикрывшись ладошкой.
        - Линда говорила, что особенность рыжей расы…
        - Дырка узенькая.
        - Да. Я хочу, чтоб ты посмотрела…
        - Не порвал ли ты киску своей кошке.
        - Марта, какая ты…
        - Грубая и циничная! Как все врачи. Миу ты с жезлами до какого размера дошла?
        - До последнего, госпожа.
        - Торопишься, ох, торопишься. Владу жезлы показывала?
        - Нет, госпожа. Я их маме Рритам уже отдала.
        - Жаль. Надо было показать. Жезл хозяина какому номеру соответствует?
        - На два-три больше последнего.
        - О-о-о! - Марта смотрит на меня с озорной веселостью. - И как?
        - Сначала страшно, немного больно, а потом здорово! А по второму разу совсем не страшно.
        - А потом ничего не жгло, не чесалось, не чихалось, сыпь на коже не выскакивала?
        - Нет, госпожа.
        - Да перестань ты меня госпожой звать. Шеф, а у тебя никаких аллергических реакций не выскакивало? Покраснения кожи, насморка, сыпи?
        - Не-ет…
        - Так стоило меня в такую рань поднимать?
        - Но, Марта…
        - Влад, в эту дырку дети вылазят! Она очень эластичная Главное - не торопиться. Миу прошла ускоренный курс растяжки под твои габариты. Гордись. А ты, девочка, не забывай, что детей у вас не будет. Захочешь родить - ищи себе кота на стороне. Шеф, тебя это тоже касается. Семья без детей - это против природы. Вопросы еще есть?
        - Так ты не будешь смотреть?
        - Чего я там не видела? Да, шеф, мой ментально-церебральный инквизитор полностью настроен на мозг Миу. Осталось уточнить несколько деталей, и мы будем готовы перейти к активной фазе обучения.
        - Что для этого нужно?
        - В идеале - свежий труп. Не более получаса после клинической смерти.
        - Чего нет - того нет. А что ответила Земля на наш запрос менталиста?
        - Не раньше, чем через два-три месяца. Плюс дорога…
        - Гррр… - чуть не выругался вслух.
        - Я тоже так думаю, - кивнула Марта. - Но сам знаешь, всех специалистов отправляют на Кохинор-2. Они там революцию прохлопали…
        - Столько ждать мы не можем. Придется тебе.
        - Мы со Стасом так и решили. Я загрузила полный обучающий курс. Но теория без практики - сам понимаешь…
        - Будь предельно осторожна. С чего хотите начать?
        - С языка, конечно. Все остальные курсы на базовый языковый завязаны.
        - Но он же огромный! После него голова неделю болеть будет.
        - В этом вся проблема. Хочу начать с упрощенного, десять тысяч самых употребительных слов. Но сам знаешь, как с непривычки… В общем, освободи Миу от всех работ на двое суток.
        - Хорошо. Как только - дам знать.
        Марта крепко зажмурилась, зевнула и помотала головой.
        - Все, мальчики-девочки, вы как хотите, а я иду досыпать. У меня еще семь минут до будильника. - и опять зевнула.
        За завтраком вносим последние коррективы в план приема гостей.
        - … Летим только мы с Петром. И то, возможно, рабыням придется сидеть вдвоем на одном месте.
        - Шеф, а кто говорил, что тебе по статусу нужен экскорт? - возражает Линда.
        - Экскорт нужен, но машина не резиновая. И что за экскорт с колокольчиками в ушах?
        Полусонная Марта прыскает в ладошку.
        - Если стажерке позволят сказать… - подает голос Миу.
        - Говори.
        - Стажерка готова следовать за хозяином на байке.
        - А что, дельная мысль, - соглашается Мухтар.
        - Решено! Мы с Миу летим на байках, - спешит утвердить план Линда. Интересно, зачем ей это надо?
        Перед самым вылетом догадываемся позвонить Шурртху и уточнить, берет ли он с собой рабыню. Нет, не берет. А Владыка берет только одну. Разместимся с комфортом. Миу загоняет на место свой байк и садится позади Линды. Обе в высоких сапогах, черных кожаных куртках, черных шлемах с глухим зеркальным забралом и крагах до локтя. Взлетаем. Линда пристраивается по правому борту, чуть позади, и четко держит дистанцию до самой посадки. Как только машины замирают на грунте, Миу соскакивает с байка, спешит к машине и открывает мне дверцу.
        - Сними шлем, тебя даже стражники боятся, - подсказываю ей вполголоса. - Посмотри, как Линда его держит. Возьми так же, на локоть левой руки.
        Миу торопливо стаскивает шлем и низко кланяется толпе встречающих на ступенях Дворца. Как только ее узнают, напряжение спадает, и к нам направляется делегация с Фаррамом во главе. Иду навстречу, а Линда и Миу пристраиваются с отставанием на два шага. Обе со шлемами на сгибе локтя. И Линда пытается научить Миу ходить в ногу. У Миу, разумеется, рот до ушей и хвост трубой.
        - Ты не поверишь, друг мой, эти проказницы напугали моих стражей, - встречает меня Фаррам.
        - Почему не поверю? На днях - одинокого путника, сегодня - стражников. Что будет завтра, даже представить боюсь.
        - Помню, ты говорил, что не вся ваша пища годится прраттам. Я решил не рисковать и запастись блюдами нашей кухни. Найдется для них место в твоей летающей повозке?
        - Спросим у Петра, - ушел я от ответа, оглянувшись на караван рабынь с подносами. Петр покачал головой, пересчитав глазами девушек, но распахнул багажник и установил в нем полочки в несколько этажей. Началась загрузка. Разумеется, все не влезло. Серой рабыне, что села рядом с Петром, достались три пузатых кувшина вина - один между ног, два - на колени. Миу получила две корзинки в руки. Что-то, напоминающее буженину, было тщательно завернуто в пергамент и легло в багажник байка.
        Владыку я посадил на центральное место заднего ряда. Сам сел на свое обычное место слева, а Шурртха усадил справа от Владыки. Взлетели мы очень плавно. Так же плавно, без рывков набрали скорость. Несмотря на это, Линда умудрилась отстать. Догнала только перед посадкой. Причем, одна корзинка покоилась перед ней на приборном щитке. А вторая - между ней и Миу.
        Садился Петр так же медленно и осторожно, как взлетал. Пока Миу придерживала нам дверцы, Линда разгрузила байк и составила корзины у крыльца. Тут двери шлюза распахиваются и вся команда в парадных мундирах вываливает встречать высокого гостя. Линду в четыре руки вытряхивают из черной летной куртки, облачают в белый парадный китель, суют в руки палку, обернутую фольгой. Ага, такие палки есть у всех. Изображают шпаги, вот что это такое. В следующую секунду все четверо выстраиваются на ступенях, поднимают палки выше головы, образуя две арки, в которые мы должны будем пройти.
        - Неисправимые романтики, - шепчу я на ухо Владыке. - Изображают встречу высокого гостя на высшем уровне.
        - А что-то не так? - удивляется Владыка.
        - У них в руках должны быть настоящие клинки, а не деревянные палочки. Но боятся напугать гостей оружием, вот и… дурачатся.
        - Что нам нужно сделать?
        - Гордо и независимо прошествовать в двери. Странно, что музыки нет.
        И тут музыка грянула. Очень торжественная музыка. Свадебный марш Мендельсона.
        - Охламоны… - простонал я. - Под эту музыку полагается идти под руку с дамой. Желательно с невестой или женой. Миу, где ты? Шурртх, Миу, вы вторая пара. Идите так, будто весь мир принадлежит только вам. Если б был балкон, нас сверху обсыпали бы лепестками цветов. Но ни балкона, ни лепестков…
        - Какие интересные и красивые у вас обычаи. Кррина, рядом! Представь, что ты моя жена, так требует обычай.
        - Слушаюсь, свет моего сердца, - мурлыкнула серая рабыня. И они поднялись… Нет, ВЗОШЛИ по ступеням. Гордые и величественные! Никогда не научиться мне так держать спину. Поднимаюсь следом и жестами показываю, что думаю о своей команде. Фразу «весь мир принадлежит только вам» Миу понимает своеобразно: раз так, его нужно срочно осмотреть и, по возможности, обнюхать. С жутким любопытством в глазах вертит головой чуть ли не на триста шестьдесят градусов. И вообще, напоминает каплю ртути, а не знатную даму.
        Стоп! Оглядываюсь на Линду. Стажеру парадная форма не положена. Тем более, с капитанскими погонами. Интересно, Петр знает?
        С последними аккордами проходим открытые и заблокированные по-аварийному двери шлюза. Владыка с интересом изучает светящиеся квадраты потолка.
        - Начнем с легкой трапезы, друг мой? Или может, сначала Миу покажет наш дом? Да, так и сделаем. Пока девушки сервируют стол, Миу покажет, как мы живем.
        - Если Владыка позволит сказать бестолковой рабыне, - очнулась Миу.
        - Говори.
        - Отец, Кррина много лет знает, что ты мой папа. Можешь верить ей как себе. Больше, чем себе. Она умрет под пыткой, но не выдаст ни одной твоей тайны.
        - Ах… - едва успеваю подхватить падающее тело и осторожно укладываю на пол. К нам уже спешит Марта.
        - Глубокий обморок, - и вопросительно смотрит на меня.
        - Миу, ты знаешь, что происходит с рабынями, которые случайно узнали чужую тайну? - в голосе Владыки сталь и еле сдерживаемое рычание.
        - Они исчезают, папа. Но Кррина - моя подруга. Если она исчезнет по моей вине, я этого не переживу, - звенящий голосок на грани истерики. Поломает ведь мне план, дурочка малолетняя!
        - Папа, Кррина любит тебя. Давно и безнадежно.
        - Она - рабыня. Прах у моих ног.
        - Мама тоже была рабыня.
        - Твоя мать была воином!
        О-хо-хо. Устроили семейные разборки. А ведь как хорошо все начиналось…
        - Прах у ног подает признаки жизни, - сообщает Марта. Ее игнорируют.
        - Знаешь, как наказывают рабыню, осмелившуюся спорить с хозяином?
        - С радостью приму любое наказание из твоих рук, папа.
        Дрожащий подбородок как-то плохо гармонирует с отважными словами. Фаррам, наклонив голову, долго рассматривает дочь.
        - Вся в мать, - наконец, произносит он. И опускается на пол рядом с Крриной.
        - Она очнулась, - говорит Марта. Фаррам за подбородок поворачивает голову рабыни к себе.
        - Родишь мне сына, - резко произносит он и так же резко встает.
        - Бокал вина? - стараюсь, чтоб голос звучал так, будто ничего не произошло.
        - Не откажусь, - легко соглашается Владыка.
        Веду гостя в столовую. Все свободные, даже Шурртх, заняты переноской блюд из багажника грава. Мухтар разогревает блюда в микроволновке. Линда, уже без капитанского кителя, наполняет нам кубки. Мухтар ставит тарелочки с исходящим паром мясом в овощном гарнире. Фаррам с некоторой растерянностью смотрит на набор ложечек и вилочек рядом с тарелкой.
        - Сейчас не официальный прием, поэтому пользуйся чем удобнее, мой друг, - говорю я и подаю пример. Режу мясо на куски. - Это блюдо нас научила готовить Миу. Кстати, где она? Линда, где Миу?
        - Видимо, в шкафу.
        - Ох… Прости, друг, я отлучусь на минуту, - показываю знак таймаута.
        - Да будет так, - Владыка повторяет мой жест.
        - Стас, за главного, - спешу в аналитический центр. Вывожу на экран план комплекса. Ошейник Миу, сама Миу и еще два биообъекта в ее каюте. Спешу туда. Так и есть! Миу на грани истерики, Марта с серой рабыней ее утешают. Ну, как бороться с истерикой, мы проходили.
        - Раздевайся, - рявкаю так, что серая рабыня испуганно приседает и прижимает ушки. Миу выскакивает из одежды и даже ошейник зачем-то снимает. Пять секунд - и стоит передо мной, прикрываясь ладошками, в чем мать родила. Подхватываю ее на плечо, несу в ванную. Разумеется, включаю холодный душ.
        - Хозяин так добр к своей рабыне, - стучит зубами это мокрое создание. Причем, без иронии, на полном серьезе. Слышу, как Марта вызывает по трансляции Линду. Переключаю душ на теплый. Вбегает Линда.
        - Приведите в порядок Миу, и как можно скорее! - выхожу из ванной, вытирая руки полотенцем.
        - Шеф, ну ты! - Линда стучит себе кулаком по голове и спешит в ванную выключать воду.
        Когда возвращаюсь в столовую, за столом идет веселая, оживленная беседа. Сначала о том, как девушки устроили гонки на байках, и чем это кончилось. Потом - о коварном плане Миу пригласить Шурртха как самого тяжелого. Затем разговор переходит на турнир по бильярду, и Мухтар обещает научить Владыку играть в эту игру. Тут входят женщины, счастливые и чем-то очень довольные. Особенно - Миу и рабыня. Марта садится рядом со мной на ковер, а Линда руководит рабыней и Миу. Меняются блюда, вновь наполняются кубки.
        - Миу, где ты пропадала, когда была нужна хозяину? - строго спрашивает Фаррам, но глаза его смеются.
        - Дерзкая рабыня получала наказание от хозяина за неподобающее поведение. Теперь рабыня прощена и хозяин на нее больше не сердится.
        - Тяжело ли было наказание?
        Ушки прижаты, хвост вокруг левой ноги. Миу - само послушание.
        - Хозяин заставил моржевать дерзкую рабыню.
        - У нас такого наказания нет, - удивляется Владыка. - В чем его суть?
        Публика уже вовсю веселится. Только Шурртх и Линда чем-то озабочены.
        - Это когда тебя ставят в глубокое корыто под струю холодной воды, - объясняет Миу, активно жестикулируя. - Хозяин так наказывает рабыню только когда она очень-очень провинится.
        Закрываю лицо руками, чтоб не смеяться в голос. Метод форсированного выведения из состояния истерики Миу решила считать наказанием. Логика железная - раз наказана, значит, прощена. Отсюда - бурная радость. Жизнь продолжается, можно снова хулиганить.
        - Сколько же раз ты моржевала?
        - Сегодня второй… Бестолковая рабыня больше не будет… Она исправится.
        Эту фразу встречаем дружным хохотом. Смеется даже серая рабыня.
        - Теперь партию в бильярд? - предлагает Мухтар. Владыка смотрит на меня. Чуть заметно киваю.
        - Такова наша воля, - произносит Владыка. Поднимаемся и идем в коридор Вчетвером вытаскиваем из кладовки массивную крышку бильярдного стола и прислоняем к стенке. Мухтар выносит четыре толстые, тяжелые деревянные ножки и ввинчивает в гнезда. Но играть еще рано. Мухтар кладет на середину стола металлическую пластину, а на нее - шар. И, регулируя высоту ножек, добивается отсутствия перекоса. На свет появляется набор шаров и деревянный треугольник. Для обучения выбираем правила русского бильярда, как самые простые. Все шары одного цвета. Кто первый положил восемь шаров в лузу - тот и победил. Смутно припоминаю, что эта разновидность русского бильярда называется Американка. Такая вот история с географией.
        Первую партию Мухтар играет один, объясняя правила и тонкости. Вторую играет с Шурртхом. Затем Фаррам тренируется в ударах битком по прицельному шару. И лишь потом начинается игра. Впрочем, тоже тренировочная, так как Мухтар часто достает забитый шар и показывает варианты ударов.
        Миу тем временем водит подругу по всему дому и хвастается чудесами. Подруга, кстати, лет на десять старше ее. Странно это.
        Фаррам проиграл Мухтару и Петру, но выиграл у Стаса. Теперь очередь Шурртха. Предлагаю Владыке экскурсию по дому, но он выбирает экскурсоводом Миу. Это понятно - хочет остаться наедине с дочерью. Впрочем, серая рабыня тоже увязывается за ними. Видимо, боится нас. Даже Шурртха.
        Когда Миу уводит отца хвастаться байком, девушки, воровато выглянув за дверь, со смешками переносят свернутый в рулон ковер из столовой в гостевую комнату. Через некоторое время выходят, гордые собой, и присоединяются к турниру. Надо понимать, декорации к серьезному разговору подготовлены. А у Шурртха появляется шанс избежать последнего места.
        Вскоре появляется Фаррам. Рабыня и Миу ластятся к нему с обеих сторон.
        - Не пора ли нам поговорить о главном, друг мой? - интересуется он. Плавным широким жестом указываю на дверь гостевой каюты. Обогнав нас, Миу спешит открыть ее.
        Упс… Ковер на полу и столик из красного дерева с подпиленными ножками на положенном месте. Но нет подушек для сиденья.
        - Девочки, быстро верните подушки на место. Они сейчас в столовой.
        Миу заглядывает в комнату, округляет в испуге глаза и исчезает со скоростью ветра. Серая рабыня спешит за ней. Вспоминаю, Кррина, ее зовут Кррина.
        - Здесь ты живешь? - интересуется Фаррам, с интересом осматривая помещение. - Миу показывала мне другую комнату.
        - Здесь мне полагается жить по статусу. Но не приглянулась мне эта комната. Слишком большая, пустая и какая-то вычурная. За стенкой комната поменьше и поуютнее. А раз я сам себе начальник, могу позволить жить там, где захочу.
        Появляются Миу, Кррина с подушками и Линда с подносом. Две подушки кладутся у столика, для нас, остальные разбрасываются в художественном беспорядке неподалеку. Бокалы, кувшинчик вина, блюдо с риктом, блюдо с сухариками переносятся на столик. Кррина окидывает взглядом сервировку, наполняет бокалы, чуть сдвигает блюда и покидает комнату походкой танцовщицы, покачивая бедрами. Линда фыркает, глядя ей вслед, обнимает Миу за талию, и обе выходят, синхронно виляя попками. Мда, без долгих репетиций такое не освоить.
        - Кажется, я ошибся с выбором наставницы для Миу.
        - Время свое возьмет. Пусть развлекаются пока молоды, - ухмыляется Фаррам. - Спасибо, что взял на себя заботу о моей дочери.
        - Прошу простить сцену, что устроила утром Миу. Я хозяин дома и в ответе за все, что происходит в его стенах.
        - Напротив, я очень доволен, - перебивает меня Фаррам. - Такие моменты придают остроту и вкус жизни. Малышка не годится в дипломаты, но решила сразу две мои проблемы.
        - Какие же?
        - Кррина теперь не только наложница, но и доверенная рабыня. Я не верю женщинам, но верю женскому чутью своей дочери.
        - А вторая проблема?
        - Я нашел мать для своего будущего наследника.
        - О-о-о…
        В следующий час узнаю очень многое о системе передачи власти в государстве. Если кратко, то правитель должен подготовить преемника - сына или внука. Наследником сын или внук считается после достижения десяти лет. Но занять трон может лишь по достижении двадцатилетнего возраста. Пока наследник не подрос, правит регент. Обычно это сам правитель или лицо, им назначенное.
        Оставить страну или провинцию без наследника - позор для правителя. Жизнь наследника священна. Покушение на жизнь наследника - тяжелейшее преступление. На время расследования отменяется презумпция невиновности, действует презумпция вины. Иными словами, любой, на кого падет подозрение, может быть брошен в застенки и замучен до смерти в ходе допросов. Независимо от социального положения. Жизнь регента также священна. Закон ясно дает понять, мальчиков и регентов трогать - себе дороже. Убирать конкурентов желательно еще младенцами. Странный закон, но что-то в этом есть. Планировать государственный переворот за десять-пятнадцать лет до часа Х - надо быть очень терпеливым политиком.
        В настоящее время у Фаррама нет наследника. Что делает положение Владыки шатким. Фаррам надеялся, что мать Миу, рыжая рабыня, родит ему сына. (Окрас шкурки обычно передается сыну от отца, а дочери от матери. Хотя, бывают исключения.) Но - не повезло. Родилась дочка. Сын Миу, если родится не рыжим, может претендовать на трон. Поэтому, если станет известно, что Миу - дочь Владыки, враги могут убить ее в любой момент. А врагов - четыре могучих клана. И в их руках - половина экономики и две трети финансовой системы провинции. К счастью, судебная система и армия верны законному правителю. Это помогает ловить на преступлениях, смещать с должностей или уничтожать наиболее зарвавшихся врагов. Судебная машина сильна, отлажена и работает четко, как никогда раньше. В общем, в провинции патовая ситуация. Силы сторонников и противников легитимной власти приблизительно равны. Но любое стихийное бедствие, неурожай, эпидемия могут вызвать народное волнение и пошатнуть неустойчивое равновесие в ту или иную сторону. Идет постоянная тихая подковерная война. Впрочем, о ней Миу уже рассказывала, так что общее
представление я имел.
        Для успешной прогрессорской деятельности нужен порядок и твердая власть. Около получаса я выяснял имена и должности врагов. Список пойдет Стасу, и за супостатами будет установлено круглосуточное наблюдение. Ну а весь собранный компромат мы скинем Владыке. Дальше - слово судебной системе.
        Слабое место плана - аналитик у нас только один. Придется в срочном порядке обучать местных специалистов. Кандидатур пока нет. Ментообучение в ближайшие дни будет опробовано на Миу. Ментосканирование пока на нулях. Программы обучения - тоже на нулях. Как шутил вчера Мухтар, готова только кормовая база. То есть, база рецептов для киберкока. Значит, Владыке нужно продержаться самостоятельно еще полгода-год. С другой стороны, какую-то помощь можем оказать хоть завтра. Например, снабжение продуктами в случае приближения голода. О чем и говорю.
        - Обозы с провиантом и волна слухов, пущенных шептунами, что в голоде повинны мятежные кланы сильно укрепили бы мои позиции, - соглашается Фаррам. - Но, все же, это крайние меры.
        Потом переходим к моим проблемам. Против организации школ Фаррам ничего не имеет. Но настаивает, чтоб одним из предметов в них было военное дело. В этом случае он готов принять участие в проекте как в законодательно-финансовом плане, так и людьми. Теми самыми специалистами по военному делу.
        Ясно, что Фаррам хочет получить хорошо образованную, преданную ему гвардию. Ничего не имею против. Так ему и говорю. Начинаем подсчитывать численность персонала, но нас прерывает робкое поскребывание в дверь.
        - Входи, Миу. Что случилось?
        В комнату просачивается несчастное существо. Ушки прижаты, в ладошках зажат хвост. Видимо, чтоб не дергался.
        - Бестолковая рабыня порвала сукно на бильярде.
        - И что?
        - Господин Петр опять говорил слова, которые нельзя повторять. А еще сказал, что у него такого сукна больше нет…
        - Дальше.
        - За порчу мебели - десять плетей… - В глазах набухают слезы. Тут же на имплант приходит сообщение от Стаса:
        - Сукно порвал Шурртх. Миу выгораживает своего приятеля.
        - Подойди ко мне, - перегибаю Миу через коленку и отвешиваю десять легких шлепков пониже спины. - Это передашь Шурртху. - Аккуратно сдвигаю шальвары, оголяя ягодицы, и отвешиваю одиннадцатый, настоящий, звонкий шлепок. - А это - за вранье. Не отвлекай нас больше по пустякам, мы заняты.
        Миу на миг прижимается ко мне и, радостная, выскакивает в коридор. На секунду задерживаю ее ладошку в своей.
        - Друг мой, ты балуешь рабыню. Рабынь нельзя баловать, - укоряет меня Фаррам.
        - Сукно порвал Шурртх, она пыталась взять на себя чужую вину. От Линды научилась. Кроме того, она больше не рабыня, а младшая стажерка.
        - У нас нет такой должности. Что это означает?
        - Что-то вроде ученицы. Никаких прав, одни обязанности. Зато и никакой ответственности. За все отвечает учитель.
        - Кто же учитель моей дочери?
        - Линда. Но она тоже стажерка. Поэтому тоже никакой ответственности. Так что за все отвечаю я, - тяжело вздыхаю и притворно развожу руками. Фаррам фыркает.
        - Но Линда хоть знатного рода?
        - Может перечислить девять поколений своего рода по отцовской линии и семь - по материнской. Я как-то видел ее генеалогическое дерево.
        Фаррам успокаивается, а мне становится немного стыдно. В наш век глобальных компьютерных баз данных получить информацию о всех своих предках за три века не сложнее, чем на кухне завтрак заказать.
        - Так на чем мы остановились? На прислуге можно сильно сэкономить. Убирать помещения, помогать на кухне и делать всю черную работу могут сами учащиеся.
        - Но знатность рода…
        - … Ничего не будет значить в стенах универа. Пусть увидят жизнь со всех сторон. Это лишь сделает их сильнее. А слабаки нам не нужны.
        - Согласен! - улыбается во все сорок зубов Фаррам. - Нам нужны военачальники для походов, а не для парадов.
        - Как, и у вас есть такая поговорка? До чего похожи наши народы!
        Вовремя догадываюсь посмотреть на часы.
        - Я плохой хозяин. Время обеда прошло. И во Дворце, наверно, беспокоятся. Сюда не прискачет отряд всадников спасать тебя, мой друг?
        - Не успеют. Слишком далеко твой дом. Впрочем есть повод испытать твой амулет.
        Достает из кошеля на поясе коммуникатор, разворачивает лист со списком абонентов. Сверяясь с инструкцией, набирает номер.
        - Трруд, с тобой Фаррам говорит… Во Дворце все спокойно?.. Тогда распорядись, чтоб ужин мне приготовили к закату… Да, с последними лучами солнца… Это все. Конец сеанса, мой друг.
        Неторопливо убирает коммуникатор.
        - Раз время есть, предлагаю сытно поесть, а потом покататься на байках.
        - Первое - это хорошо. Насчет второго… Я не умею ездить на байке. И у меня нет байка.
        - Раз нет, значит, будет. В нашей конюшне еще восемь машин, не имеющих хозяина. И мы проверили на Шурртхе и Миу, прратт может научиться водить байк всего за день.
        - Как Миу научилась водить байк, я вчера видел в живых картинках, - улыбается Фаррам.
        - Друг мой, нельзя же так! Она даже на скакуна никогда не садилась! - защищаю я подопечную. - И сразу решила покрасоваться перед Шурртхом. Вот и… покрасовалась.
        За разговором выходим в коридор и осматриваем порванное сукно на бильярдном столе. Сильный удар у Шурртха…
        В столовой остался один низенький столик на ковре и десяток подушек. На месте второго ковра стоит обычный человеческий стол в окружении стульев. Миу и Кррина под руководством Линды кончают сервировать низенький стол для прраттов.
        - Миу сказала, что вы заняты и запретили беспокоить, - сообщает Линда. - Поэтому все остальные уже поели. А мы вас ждали.
        Ловлю Миу за руку и усаживаю рядом с собой. Линда сажает за стол Кррину. Но прикасаться к еде рабыня стесняется. Зато Миу… Пару дней назад пыталась откормить как на убой Шурртха, теперь взялась за папу.
        - Это шашлык. Его едят руками. Берут палочку и скусывают или сдергивают кусок мяса. А это молоко. Больше одного бокала в первый раз не пей. К нему привыкнуть надо. А это картошка. С молоком невероятно вкусно! А это - сациви. Ой, остыл. Сейчас подогрею, - вскакивает и уносится к микроволновке. С такой же скоростью возвращается. - А это - мясной салат с редькой. Редька - гадость, но в салате - самое то! Очень вкусно! А это - салат оливье. Попробуй с красным вином.
        - Миу, что ты делаешь? Нельзя мешать вино и молоко.
        - Ой… А Шурр не жаловался… Пап, тогда не пей вино, попробуй из этого горшочка. Называется суп харчо. Вкусно, правда? О! Сациви согрелся!
        Усаживаю Миу рядом с собой и удерживаю обеими руками.
        - Миу, дай папе спокойно поесть.
        - Но мы еще до рыбных блюд не дошли. Горбуша в фольге - это объедение! А это - лаваш. Если его расщепить, внутрь ломтик мяса, и макнуть в горячий соус…
        - Тс-тс-тс! Дай папе прожевать, - улыбается Фаррам.
        После обеда, наконец-то, все идет по сценарию. С важным видом даю задание Марте с Линдой подготовить Фарраму экипировку, а Мухтару с Петром - байк. Миу и Кррина следуют за Владыкой как привязанные. Кррина молчит, как положено рабыне, но Миу взахлеб пытается рассказать обо всем и сразу. Марта творчески развивает сценарий, все этапы примерок сначала объясняет и демонстрирует на рабыне. В результате имеем два комплекта - поменьше, приталенный для Кррины и для Владыки, армированный прокладкой из двух слоев сверхпрочной тетраканэтиленовой сетки. Не бронежилет, но местной кольчуге не уступит. Сапоги Владыки тоже покрепче и потяжелее, чем у рабыни. Шлемы одинаковые, с опускающимся прозрачным забралом. Предупреждаю Фаррама, чтоб не вздумал выходить на бой в этом шлеме: забрало от ветра, а не от стрел. Да и удар мечом шлем вряд ли выдержит.
        После примерки обмундирования куртки предлагаю снять, они для дальних поездок. Веду всех заинтересованных в гараж. Петр уже кончает протирать ветошью темно-красный байк. Назначаю его учителем. Пока вывожу свой байк, получаю на имплант сообщение от Стаса:
        - Миу шепнула Фарраму на ухо, что Петр - римм, равный тебе по статусу.
        - Это даже хорошо в данный момент, - отвечаю вполголоса.
        - Это - да. Но Кррина, похоже, тоже услышала. Уши стали торчком, а глаза на секунду округлились.
        - Вот и узнаем, можно ли ей верить.
        Петр садится на байк, сажает Фаррама за собой, указывает, за что держаться, куда поставить ноги, поднимает машину над полом и выруливает из ангара. Линда с Шурртхом на заднем сиденье вылетают следом. При этом Линда верещит как племя голодных каманчей, увидавших последнего бизона. Третий байк ведет Миу. За ней сидит Кррина. Судя по хвосту, девушка изрядно напугана, но держится. За ними - бок о бок - Марта и Мухтар. Пристраиваюсь следом. Делаем пару кругов вокруг оазиса, набираем высоту птичьего полета - метров двести-триста - и плавно спускаемся к озеру. Петр продемонстрировал возможности машины, теперь будет получасовая лекция об устройстве байка. Наши это знают и, пока есть время, устраивают пятнашки-догонялки. Знаю, что автоматика не позволит машинам столкнуться, но смотреть страшно. Прратты же внимают каждому слову Петра. Ставлю шезлонг неподалеку от них и слушаю вполуха, жмурясь на солнце. Скоро нам будет не до отдыха. По существу, первый этап завершается. Мы изучили обстановку и языки, вступили в контакт, получили разрешение на обучение аборигенов. Имеем хороший задел на второй этап -
стабилизацию ситуации в регионе, укрепление позиций существующей власти, подготовку учителей и специалистов из местных. То, что законы в регионе достаточно гуманные, а ситуация с виду спокойная, заслуга не наша. Но выбор спокойного региона целиком «на совести» Стаса. Хорошая у меня команда…
        Рядом на песок довольно грубо плюхается байк. Так садится только Линда. Открываю один глаз.
        - Шеф, ты не занят?
        - Мм-м.
        - Когда будем вручать документы Миу?
        Мда, об этом я забыл. По местным меркам она совершеннолетняя.
        - Как только читать научится, так и вручим. Зачем ей документы, если она их прочитать не сможет?
        - Шеф, но я сказала ей, что у нас все совершеннолетние получают паспорта.
        - Правильно. А слышала, что инициатива наказуема? Разузнай у Фаррама все, что можно о матери Миу. И сделай выписку из архивных книг о дате рождения Миу. Во Дворце наверняка есть такие книги. На основании этих документов Стас подготовит Миу свидетельство о рождении и паспорт.
        - А гражданство?
        - Двойное. Местное и наше.
        - Есть, шеф! - стрелой взмывает в небо.
        Наконец-то этот день подходит к концу. Мухтар изобретает изюминку для прощального слова - Петр дарит Владыке детский настольный бильярд, мешочек стальных шариков и два метровых детских кия. (Фаррам тут же передает подарок Шурртху, а Шурртх - Кррине)
        - Это детская игрушка, но размеры ровно в три раза меньше, чем у большого. Отдайте игрушку столяру, объясните задачу, и через пару дней он изготовит настоящий, большой стол, - просто сказал он.
        - А это - чтоб не промахнуться в размерах, - Мухтар достает ловким движением из воздуха настоящий большой бильярдный шар и извлекает из-за спины кий. Фокусник, блин. В следующий раз наймусь в цирковую труппу. Или приглашу цирк в зону контакта!
        Рассаживаемся по байкам. Кррина садится на красный байк за спиной Владыки. Посмотрев, как рабыня пристраивает бильярдный стол, Линда решительно отбирает негабарит.
        - Тебя же так сдует, бестолковая! Шурр, садись за руль, поведешь мой байк.
        Наблюдаю, как они пристраивают стол на подножку байка. Стол высокий, выше сиденья, так что лететь им придется стоя, пригнувшись вперед, чтоб не возвышаться над обтекателем. Ничего, потерпят.
        Миу усаживается за мной. Оглядываюсь и пересчитываю машины. Летят все, кроме Стаса. Даю отмашку. Первым взлетает Петр. Так оговорено. За ним, правее и на два корпуса сзади - Фаррам. Слева от Петра - Шурртх. Мы взлетаем следом и выстраиваемся журавлиным клином. Двадцать минут - и на горизонте показывается Дворец. Петр плавно сбрасывает скорость и высоту. Садимся перед крыльцом вертикально, выдерживая строй клином. Стражники в панике. Не знают, то ли к атаке готовиться, то ли честь отдавать.
        Лязгая доспехами, прибегает дежурная сотня стражи, воины выстраиваются, ощетинившись пиками и загородив спинами парадные двери Дворца.
        Фаррам сходит с байка, неторопливо снимает шлем, отдает подбежавшей Миу. Так же неторопливо снимает черную куртку, кидает Кррине. И неспешно, с каменным лицом идет вдоль строя стражников. Бедняги вытянулись во фрунт в ожидании разноса.
        - Молодцы! - рявкает Владыка. - Быстро прибыли, быстро построились. Всем премия!
        Строй отвечает дружным троекратным ревом.
        Раздвигая стражников, вперед выходит Трруд.
        - Владыка, ужин готов. Прикажешь накрывать?
        Фаррам кладет руку на плечо Трруда и разворачивает к заходящему солнцу.
        - Самое время накрывать, мой друг. Видишь, диск светила коснулся барханов.
        - Сделаю!
        - Мой друг, у нас есть поговорка: точность - вежливость королей, - сообщаю я Фарраму. - Король - это Владыка по-вашему. Как раз к этому случаю.
        - Останешься ли на ужин, друг мой?
        - Прости, но не останусь. Солнце садится, скоро будет темно. А нам предстоит обратная дорога. Миу! Помоги Кррине отнести подарки. Потом отведешь байк Владыки туда, куда он скажет. Да не торопись, горе мое. Я оставлю тебе свой байк. Возвращайся не позже полуночи.
        - Слушаюсь, мой господин, - Миу низко кланяется, чтоб скрыть восторг.
        Прощаюсь с Владыкой и пересаживаюсь пассажиром на байк Петра. Медленно, сохраняя строй, поднимаемся вертикально вверх. Слышу, как Владыка приказывает страже к оставшимся на земле двум байкам никого, кроме Миу не подпускать.
        - Не боишься малышку одну оставлять? - интересуется Петр.
        - Пусть привыкает к самостоятельности. И наверняка ей хочется с подругами поболтать.
        Пока летим домой, обдумываю прошедший день. Вроде, мы нигде не нарушили правил дворцового этикета. Сначала - «культурная программа», потом деловой разговор и, наконец, краткий, но серьезный курс освоения байка.
        Вызываю на связь Стаса:
        - Стас, включи наружную иллюминацию.
        - Включил. Что-то случилось?
        - Миу сдает зачет на зрелость, но пока об этом не знает, - отвечает за меня Петр.
        - Понял. Если что, помогу ей с навигацией.
        - Только в крайнем случае. Или если сама попросит.
        - Понял.
        Ррумиу, стажерка
        Какой чудесный день! Ну, не весь, конечно. Очень страшно было против папиного слова идти. Но как хорошо все кончилось. Кррина скоро станет свободной. Не просто свободной, а женой Владыки. Ради такого стоило жизнью рискнуть. А вечером я, как в детстве, у папы на коленях сидела. Папа сам сказал, что гордится мной. И по головке как маленькую, гладил и с мамой сравнивал. А я носом хлюпала. Не поверите, от счастья.
        И все подруги Кррину поздравили. Не все от чистого сердца, многие сами мечтали занять это место. Но даже самые вредные побоялись портить отношения с будущей хозяйкой Дворца. А как я Шурртха сегодня от выволочки спасла! Ну и что, что сразу попалась? Ему зато никто плохого слова не сказал.
        - Рыжик! Очнись. О чем размечталась? Домой собираешься?
        - Шурр, опять подкрадываешься? Сегодня такой счастливый день…
        - Это потому что хозяин тебя в холодную воду окунул?
        - Фу на тебя! Будто я в прачечной с водой мало дела имела. И хозяин в конце всегда теплую пускает.
        - Миу, пришельцы на самом деле так воды боятся?
        - Что ты! Совсем не боятся. Это кто-то им сказал, что мы боимся. Вот хозяин и придумал такое наказание. А я в первый раз очень испугалась. Ну, не знала, чем все кончится. Он же меня потом сам утешал. Вот и решил, что вода - страшное наказание. Линда тоже так думает. Шурр, а хочешь, я тебя до дома подвезу?
        - Хочу! А хозяин тебя не накажет, что долго гуляешь?
        - Не-а! Он приказал к полуночи вернуться.
        И мы направились к белому байку моего хозяина. Он так и стоял перед главным входом. Папин, красный я сразу после ужина аккуратно завела в тайную комнату за папиной спальней. Из этой комнаты есть тайный ход. О нем все знают. Но никто из слуг не знает, как он открывается и куда ведет. Даже дядя Трруд. Только я. Папа никогда не запрещал мне изучать тайные ходы. «Должен хоть кто-то во Дворце их знать!» - смеялся он.
        А еще в тайной комнате такая тонкая стенка в соседний чулан, что пнешь ногой - и она рухнет. А в чулане есть окно, в которое байк спокойно пройдет. И байку не страшно, что второй этаж, это вам не скакун! В общем, папа очень правильное место для него выбрал.
        Шурртх вышел через главный вход, и я за ним, как примерная рабыня. Наглею с каждым днем. Уже забыла, когда последний раз черным ходом пользовалась. Подходим к байку.
        - Рыжая, этот парень с тобой? - спрашивает стражник.
        - Да, господин. Это Шурртх. Мне велено отвезти его домой, - с легким поклоном отвечаю я. Стражник ударяет себя кулаком в грудь и отходит в темноту. Запускаю экспресс-тест, как учила Линда, сажусь на первое место, надеваю шлем. Шурртх садится за мной и обнимает меня за талию. Тест зажигает зеленый огонек, значит, лететь можно. Поднимаю машину на полшага от земли, машу стражникам рукой и направляю байк к воротам Дворца. Луна светит ярко, поэтому фары не включаю. Ворота закрыты, но я просто поднимаю машину повыше и перелетаю их. А затем снова опускаюсь к земле. У стражников от изумления рты раскрываются.
        - Спокойной смены, - кричу им и, не оборачиваясь, машу рукой. А затем увеличиваю скорость. Дорога сияет в лунном свете. И на ней - никого! Еще прибавляю скорость, теперь за нами ни один скакун не угонится. И до города мы долетаем очень быстро. Как приказывал хозяин, сбавляю скорость и спрашиваю Шурртха, куда рулить. Он показывает кратчайший путь по узеньким улочкам. Сама не поняла, как очутилась перед знакомыми воротами. Оглянулась вправо, влево, никого! Подняла машину, перелетела через ворота и приземлилась уже во дворе. Шурртх соскочил с байка.
        - Поужинаешь?
        - Не-а! Меня хозяин ждет.
        Прижал меня к себе, крепко-крепко!
        - Береги себя, Рыжик.
        - Ой! Раздавишь! Передай привет непорочным девам, - и, как только Шурртх меня отпустил, подняла машину вертикально вверх на полсотни шагов. Осмотрелась - и подняла еще выше. Аж уши заложило. Так высоко, что увидела весь город до самых окраин.
        Сглотнула несколько раз, прочищая уши, посмотрела вниз. И вот тут я запаниковала. Куда лететь? Вижу дорогу во Дворец. Ну, долечу до него, а дальше - куда. Пустыня на полгоризонта! Сколько караванов в пустыне сгинуло…
        Линда говорила, ее байк помнит дорогу к дому. А подо мной сейчас байк хозяина. Он помнит? Как спросить? Может, Линда и говорила, но я не знаю…
        И тут пришла спасительная мысль. Ошейник! Только бы меня услышали с такого расстояния! Нащупала кнопочку, нажала…
        - Меня кто-нибудь слышит?
        - Да, непоседа. Что-то случилось?
        Как услышала голос Стаса, сразу успокоилась. И голова на место вернулась.
        - Бестолковая стажерка хочет узнать, хозяин еще не спрашивал, где она пропадает?
        - Еще нет. Как я слышал, Влад ждет тебя домой к полуночи. У тебя еще полторы стражи. Можешь не торопиться. Ты сейчас где?
        - Я над городом. Отвезла Шурртха домой.
        - А-а… Успеешь у него поужинать, если проголодалась.
        - Спасибо, господин! Конец связи.
        - Будешь обзывать меня господином, хвостик узелком завяжу. Конец связи!
        Голос Стаса пропал, но я еще услышала, как Линда кому-то рассказывает страшным голосом:
        - Ровно в полночь карета превратится в ты-ыкву!
        Потом что-то щелкнуло, и голоса исчезли. Я вновь осмотрелась. Страх исчез полностью. В прошлый раз, когда мы с Линдой ночью возвращались домой, я смотрела на звезды. Вот же они, никуда не делись. Разворачиваюсь так, чтоб Небесный Сарфах был по левую руку - и вперед! Оазис большой, ночь лунная, увижу издалека. А не увижу, у Стаса попрошу помощи.
        Подняла машину еще выше и помчалась как на гонках, так, что ветер завыл. Через положенное время забеспокоилась. Пора бы уже появиться оазису, но не видно. Только по правую руку какой-то огонек в пустыне… Бестолковая стажерка!!! Откуда в пустыне взяться огоньку, Или караван на привале, или наш дом! Подлечу поближе, разгляжу. Если караван, в темном небе меня не увидят. А увидят, так не достанут!
        Поворачиваю прямо на огонек. Верно, это купол железного дома. Но не знала, что ночью он так светится! На всякий случай снижаюсь, прохожу над фонтаном. Точно наш дом! Все вещи на своих местах. Подлетаю к воротам, нажимаю особую кнопочку на приборном щитке, и ворота открываются. Завожу байк в свободное стойло, протираю от пыли. Теперь надо доложиться хозяину, что вернулась.
        Хозяна нашла в столовой. Он пил молоко и беседовал с Мартой.
        - У тебя все нормально? - спросил он. - Тогда отметься у Стаса, что ты вернулась, и можно гасить иллюминацию. И скорее сюда, ужинать.
        - Глупая стажерка хочет спросить…
        - Да?
        - Что такое иллюми…
        - Иллюминация - это огни, которыми сейчас наш дом светится. Стас включил их, чтоб тебе легче было его найти.
        На душе стало тепло. Обо мне помнили, меня ждали! Сбегала в аналитический центр и горячо поблагодарила Стаса за иллюминацию. А когда вернулась в столовую, хозяин достал из микроволновки и поставил передо мной горячую тарелку с мясом и картошкой. И полный стакан молока. Я чуть не расплакалась. Что же это такое? Хозяин рабыне стол накрывает.
        - Завтра у тебя будет не тяжелый, но очень неприятный день. Будешь работать с Мартой, - сказал хозяин, допив свое молоко. - Опять мокрое дело, и шлем будет учить тебя нашему языку. Если все пройдет нормально, выучишь десять тысяч слов и основные правила.
        - Ой. А если стажерка не выучит?
        - Если не выучишь, голова будет болеть.
        - Голова будет болеть по-любому, - возразила Марта, отводя глаза. - По первому разу она всегда болит. Сильно болит, чего уж там говорить.
        Мне стало страшно.
        - А может, стажерка сама выучит десять тысяч слов? Она будет очень стараться…
        - Понимаешь, какое дело, Миу, - начинает хозяин таким тоном, будто виноват передо мной. И от этого мне становится еще страшнее. До ледяного комка в животе. - Помнишь, ты удивлялась, как Мухтар за день выучил твой язык?
        Влад, контактер
        Загоняем машины в ангар, снимаем шлемы, куртки и перчатки.
        - А теперь, братцы-кролики, по горячим следам разбор полетов, - ледяным тоном сообщаю я.
        - Шеф, а покушать? - подает голос Линда. Игнорирую вопрос и шагаю мимо двери столовой в аналитический центр.
        - Сейчас нас будут слегка убивать и чуть-чуть вешать, - делает вывод Марта. Правильный вывод. Серьезные разборы мы проводим в аналитическом центре. Традиция такая. Рассаживаемся по привычным местам.
        - Итак, что за цирк вы устроили утром?
        - Влад, что ты злишься? Хорошо ведь вышло. Красиво и торжественно, - смущенно разводит руками Мухтар.
        - Ну да, торжественно. Под свадебный марш. Клоуны! Вы бы еще цирковой парад-алле пустили! Или марш гладиаторов. Хорошо, коты не знают.
        - Но ведь они действительно не знают.
        - Подожди, Мухтар, - перебивает Стас. - Шеф, марш Мендельсона идеально ложится на восприятие котов. Это раз. А два - спешка. Я просто ничего другого подобрать не успел. Идея в последнюю минуту в голову пришла.
        - А кто придумал палки в фольге?
        - Я, - поднимает руку Марта. - Мы не нашли мечей.
        - Два у тебя есть, два у меня в шкафу.
        - Начальник, прости засранку. Те, что ты у меня видел - они как раз из твоего шкафа… Но их два, а надо было четыре. Ну, я схватила четыре штанги микробура, но они такие несолидные, в красно-белую полоску… Я на кухню, обернула их фольгой, в которой мы мясо запекаем… Хотела из фольги клинки изобразить, но не успела.
        - Бардак!.. А меня что, трудно предупредить было?
        - Влад, честно, не успели. Вы уже на посадку идете, а мы еще без парадных штанов… Но мы же знали, что ты справишься! Мы в тебя верили. Ты король импровизации.
        - Клоуны, - устало повторяю я, растирая щеки ладонями. - Был план, заранее согласованный и оговоренный. Нет, надо было… Ладно, проехали. Идем дальше.
        - А дальше наша рыжая авантюристка поставила на кон свою жизнь, - говорит Стас. - Честное слово, не ожидал. Уважаю!
        - Когда это?
        Стас пускает на экран запись со внутренней камеры наблюдения. (По случаю присутствия гостей шла запись со всех камер.)
        - Миу, ты знаешь, что происходит с рабынями, которые случайно узнали чужую тайну?
        - Они исчезают, папа. Но Кррина - моя подруга. Если она исчезнет по моей вине, я этого не переживу. Папа, Кррина любит тебя. Давно и безнадежно.
        - Она - рабыня. Прах у моих ног.
        - Мама тоже была рабыня.
        Стас останавливает запись.
        - Фраза «Я этого не переживу» в устах прратта - не игра слов, - говорит он. - Ее надо понимать буквально.
        - Блин! - с чувством произносит Линда. - Это когда Фаррам говорил, что рабыня не переживет позора, он намекал, что ее по-тихому удавят где-нибудь в подвале?
        - Да, - сухо кивает Стас.
        - Когда это было? - вскидывается Марта.
        - Успокойся, все живы. Он это говорил когда вручал нам Миу. Мол, если я откажусь, рабыня не переживет позора, - вспоминаю я. - Думаю, он просто хитрил. Отправил бы девочку куда-то на край света, а для всех - не пережила позора…
        Некоторое время разбор полетов идет нормально. То есть, по-деловому, конструктивно и без эмоций. Пока…
        - Шеф, а почему ты оставил Миу во Дворце? Ловишь момент истины? Как Владыка оценил визит?
        - Не без этого, не без этого. Но есть еще две причины.
        - Я вся внимание!
        - Вторая причина - надо же малышке с подругами поболтать. А третья - пусть привыкает к самостоятельности. Она уже взрослая девочка. В отличие от…
        Марта покраснела, закрыла лицо ладонями. Только плечи вздрагивают от сдерживаемого смеха. А с Линды - как с гуся вода.
        - И что мы узнали?
        - А это у Стаса спросим, - оборачиваюсь к аналитику. Наверно, зря спросил. На парня тоже хохотунчик напал. Надвинул на пол лица очки-терминал и машет руками в воздухе - файлы в виртуале перетаскивает да просматривает. Работает быстро, профессионально, но рот до ушей. Наконец, нашел, пустил видео на большой экран. Как понимаю, снято фронтальной камерой ошейника Миу. В кадре - Фаррам. Вертит в руках бильярдный шар. Голос Миу:
        - Папа, они такие же, как мы. Так же едят, так же спят, так же любят друг друга. Начальники так же ругаются, девушки из-за них по ночам плачут.
        - Девушки - это Линда?
        - Ой! Проболталась. Пап, забудь.
        - Уже забыл. Я не о ней хотел спросить, а о высоком в синей одежде без рукавов.
        - Это господин Мухтар. Он хороший.
        - У тебя все хорошие, - улыбнулся Фаррам. - Ты видела, как он мне этот шар передал?
        - Да, пап. И кий тоже. Кий - это такая длинная прямая палка.
        - А откуда он шар взял? У него же руки были пустые. И вдруг в руке появился шар… А потом из-за спины достал кий.
        - Фых! Глупая рабыня не заметила.
        - Постарайся узнать, как он это сделал. Хорошо?
        - Хорошо, пап.
        - Только не говори, что я просил.
        - Ну пап, ты меня совсем за маленькую держишь. А я скоро паспорт получу!
        На этом месте Стас останавливает видео, поднимает очки и разворачивается вместе с креслом. С укоризной гляжу на Мухтара.
        - Мухтар, они - молодежь Но ты-то…
        - А что я? Меня Стас научил.
        - Клоуны! - тихо, но грозно рычу я. - В следующий раз возьму в зону контакта цирковую труппу.
        - А правда, как ты это сделал? - у Линды аж глаза загорелись. Но Мухтар с гордым видом безмолствует. Зато Стас поворачивается к пульту и пускает другой видеоролик. Мухтар подходит к группе провожающих последним, и несет за спиной бильярдный кий. Остановившись, глубоко втыкает кий в песок точно за правой пяткой. А в момент передачи просто выдергивает его из песка и, передавая, рукой ловко смахивает с конца песчинки. Престидижитатор, блин! Стоп! Кажется, я от Линды заразился…
        - С кием понятно. А шарик откуда? - не отстает Линда.
        - Дэушка, спрашивать секрет фокуса - все равно, что спрашивать у дамы ее возраст, - сопротивляется Мухтар.
        - Засветился в зоне контакта, так колись, - поддерживаю я.
        - Шарик я нес подмышкой. Чуть отвожу руку - и он падает мне в ладонь.
        - А дальше?
        - Дальше… - Мухтар ловко выхватывает у Марты грецкий орех. - Вот он есть, вот его нет, вот он есть, вот его нет… - Сцепляет пальцы в замок и - крак! - давит орех. Раздавленный отдает Марте.
        - Теперь, Гудини, слушай меня. Если Миу попросит показать ей фокус с шариком, ты отложишь все дела и обучишь ее этому фокусу. И десятку других. Все ясно? Вопросы есть?
        - Есть обучить стажерку фокусам! - дурачится Мухтар.
        - Господа служивые, простите, что перебиваю, но байк Командора и ошейник Миу покинули пределы Дворца, - сообщает Стас. Глобальной системы позиционирования над планетой еще нет, но четыре маяка-антиграва парят в стратосфере на высотах от двадцати до шестидесяти километров. Так что, с точностью до двух метров координаты любого передатчика определить мы можем. На этих же антигравах установлены ретрансляторы нашей системы связи. Это вам не сотовая сеть, но для простого юзера ничем не отличается.
        - Дай точку на карте, - прошу я. Стас выводит на большой экран кусок карты с красной точкой в центре. Точка уверенно, хотя и зигзагами движется к зеленой точке - дому Шурртха.
        - Спорим на три щелбана, она справится? - предлагает Линда.
        - Из двух спорящих один дурак, другой подлец, - басит Петр. - К тому же, ежику ясно, что справится.
        - Мальчики, а в чем суть? - спрашивает Марта.
        - Я дал Миу увольнительную до полуночи. Но пользоваться навигатором байка ее никто не учил. Вопрос, сможет ли она самостоятельно найти дорогу?
        - Тихо! Она с Шурртхом прощается, - перебивает Стас. Поднимает байк вертикально вверх. Опа! Испугалась! Сердечко забилось. Вызывает на связь. Тишина в зале!
        - Меня кто-нибудь слышит? - раздался из спикеров голос Миу. Стас тянет к себе микрофон.
        - Да, непоседа. Что-то случилось?
        - Бестолковая стажерка хочет узнать, хозяин еще не спрашивал, где она пропадает?
        - Еще нет. Как я слышал, Влад ждет тебя домой к полуночи. У тебя еще полторы стражи. Можешь не торопиться. Ты сейчас где?
        - Я над городом. Отвезла господина Шурртха домой.
        - А-а… Успеешь у него поужинать, если проголодалась.
        - Спасибо, господин! Конец связи.
        - Будешь обзывать меня господином, хвостик узелком завяжу. Конец связи!
        - Ровно в полночь карета превратится в ты-ыкву! - замогильным голосом возвестила Линда. Стас укоризненно посмотрел на нее и отключил микрофон.
        - Смотрите, а сердечко-то успокоилось, - Марта постучала ногтем по окну с телеметрией ошейника на экране. - Да она опоздать боится. Думает, опоздает и по попе получит. Кстати, она туда летит, куда надо?
        Стас изменил масштаб карты на экране.
        - В общем, туда. Подлетит поближе, скажу точнее.
        - Кошки, бывает, находят дом за сотни километров. А прратты чем хуже?
        - На их родовые инстинкты легла тень цивилизации.
        - Переведи!
        Так, за легким трепом прошло минут десять.
        - Она отклонилась от курса градусов на десять-пятнадцать, - доложил Стас.
        - Сколько это будет в километрах?
        Стас поднял взгляд к потолку.
        - Ошибка на финише - двадцать пять - тридцать километров. Явно идет не по компасу и не по навигатору. Но спокойна как мамонт.
        - С тридцати километров она базу увидит? - с тревогой спросила Линда.
        - Увидит. Ночью с высоты восемьсот метров огни очень далеко видны, - успокоил Петр.
        - Уже увидела, - обрадовал нас Стас. - Скорректировала курс, идет точно на базу. Через десять минут будет дома.
        Мухтар зааплодировал и все подхватили.
        - Расходимся и занимаемся обычными делами, - распорядился я. - Марта, не исчезай.
        Переходим в столовую. На пульте киберкока набираю заказ на любимые блюда Миу. Осознаю, что поторопился, и съедаю сам. Интересно, мясо местное, но гарнир наш, картофельное пюре. Молоко тоже наше. Марта выбирает салатик.
        - Расскажи, какую программу обучения вы планируете для Миу.
        - Первый сеанс - десять тысяч слов. Они включают три тысячи наиболее употребительных и все те, которые встречаются в курсе начальной школы. Обучающий файл Стас уже подготовил, сейчас заканчивается оптимизация циклограммы введения перекрестных ссылок. Вторым сеансом пойдет начальная школа. Миу научится читать и писать. Арифметику она и так хорошо знает. Но синхронизация обозначений, терминов и подходов необходима. Третий сеанс - опять расширение языковой базы. Четвертый - курс средней школы. Дальше - в зависимости от результатов.
        - Хорошо. Так и действуй. Миу я подготовлю.
        Чуть слышный гул ворот ангара говорит, что Миу прибыла. Убираю со стола грязную посуду и повторяю заказ ужина для Миу. Но она задерживается Ставлю блюда в печку и включаю самый слабый подогрев. Только чтоб не остывали.
        - А как дела у Мухтара?
        - Кончает рассчитывать витаминные и минеральные микродобавки для котов в наши блюда. Но после визита Владыки ему работы с новыми блюдами на две недели хватит. Вообще, получается перекос меню киберкока в сторону королевской кухни. Простому прратту и пожрать нечего.
        Дверь приоткрылась, в щелку просунулась голова Миу.
        - Стажерка вернулась и спрашивает, нет ли у хозяина для нее дел.
        - У тебя все нормально? Тогда отметься у Стаса, что ты вернулась, и можно гасить иллюминацию. И скорее сюда, ужинать.
        - Глупая стажерка хочет спросить…
        - Да?
        - Что такое иллюми…
        - Иллюминация - это огни, которыми сейчас наш дом светится. Стас включил их, чтоб тебе легче было его найти.
        - Муррр… - и топот тяжелых ботинок по коридору. Не умеет Миу ходить шагом, только бегом. Часто - вприпрыжку. Не проходит и минуты, как возвращается. Ставлю перед ней тарелку и стакан молока. Сажусь напротив, допиваю залпом стакан и начинаю инструктаж.
        - Завтра у тебя будет не тяжелый, но очень неприятный день. Будешь работать с Мартой. Опять мокрое дело, и шлем будет учить тебя нашему языку. Если все пройдет нормально, выучишь десять тысяч слов и основные правила.
        - Ой. А если стажерка не выучит?
        - Если не выучишь, голова будет болеть.
        - Голова будет болеть по-любому, - вздыхает Марта, отводя глаза. - По первому разу она всегда болит. Сильно болит, чего уж там говорить.
        Миу съеживается, будто удара ожидает.
        - А может, стажерка сама выучит десять тысяч слов? Она будет очень стараться…
        - Понимаешь, какое дело, Миу, - начинаю я душещипа… душеспасительную беседу. - Помнишь, ты удивлялась, как Мухтар за день выучил твой язык?
        - Да.
        - А потом жаловался, что голова болит.
        - Помню.
        - Он посидел в шлеме полчаса. Потом поспал шесть часов. И, когда проснулся, уже знал твой язык. Так учить язык быстро и удобно. Мы много раз за жизнь учимся таким образом тому или другому. В детстве мы проводим много часов в шлеме, как ты недавно, пока машина знакомится с мозгом. Но первый раз голова все равно болит сильно. В следующие сеансы тоже болит, но уже не так мучительно. За все нужно платить, Миу. Можно учить язык долго, месяцами, а можно быстро, за одну ночь. Но расплачиваться за это головной болью.
        - Госпожа Марта, ты тоже так учила язык?
        - Учила. Четыре языка и много-много других предметов. Я же универ закончила, а это значит, только в универе больше ста раз под колпаком сидела.
        Миу вопросительно посмотрела на меня.
        - Я, кроме универа, закончил еще летное училище. Приплюсуй еще полста раз под колпаком.
        - А Линда тоже?..
        - И Линда тоже. Иди, посоветуйся с ней. Мы тебя здесь подождем.
        - Давай, иди, Линда плохого не посоветует, - подбадривает Марта.
        Миу неуверенно подходит к двери, кланяется нам.
        - Иди, мы подождем.
        Выходит, осторожно закрывая за собой дверь. Буквально через минуту у меня звонит коммуникатор.
        - Шеф, в двух словах, какие нюансы?
        - Нюансы… Минус первый - первая запись.
        - Это понятно.
        - Сейчас тебе док все подробно расскажет, - переключаю трубку на громкий звук и передаю Марте.
        - Минус второй - вообще первая запись для нового биологического вида. Аппаратура не откалибрована, не отъюстирована, и это можно исправить только по результатам реальной записи. Минус третий Обучающий файл не оптимизирован под прраттов. Он может вызвать когнитивный диссонанс между мировоззрением Миу и усвоенной информацией. Еще минус - карта мозга котов недостаточно выверена.
        - Это что - может мозги сжечь?
        - Нет, мозги не сожжет. Мы поставим заведомо безопасный уровень. Но запись может получиться с дырками. А знаешь, что бывает, когда перекрестная ссылка адресует на дырку в записи?
        - Знаю. Пару раз в общаге свет мигал, а у меня мнемограф был включен без УПС-а. Голова так трещала, что на стенку хотелось лезть.
        - Значит, понимаешь, о чем речь. Теперь - о плюсах. Плюс первый - предельно малый объем информации. Плюс второй - около тридцати процентов этой информации Миу уже знает. Он же - минус. Лучше бы Миу была парнем.
        - Это как? Почему?
        - Слышала, чем женская логика отличается от мужской? У мужчин дважды два равно четырем. Всегда и без вариантов. У женщин дважды два равно столько, сколько было в прошлый раз. А этот прошлый раз у всех разный. В результате, после записи перекрестных ссылок получаются дублирующие, альтернативные и даже антагонистичные ссылки. А это - головная боль…
        - Так давайте купим на рынке рабов молодого парня, пообещаем ему свободу и подъемные, он сам с радостью под колпак сядет.
        Забираю трубку у Марты.
        - Фактор времени. Сегодняшняя беседа с Фаррамом показала, что времени у нас нет. Спокойствие во Дворце - спокойствие перед бурей. После покушения на Владыку, которое я принял на себя, счет идет на месяцы, если не на неделе. Очень скоро придется в срочном порядке обучать массу местных специалистов. А программы обучения на нулях. Калибровка аппаратуры на нулях. Миу провела под колпаком больше пятидесяти часов. Она образованная девушка с гибким мышлением. А на рынке ты купишь или тупого наследственного раба, или крестьянина-дуболома. Понимаешь разницу?
        - Я умного поищу.
        - Вот-вот. Еще древние говорили: «Каждый хочет иметь умного раба. Но раб никогда не может быть умным, потому что умный никогда не будет рабом».
        - Блин! Жалко же девочку.
        - Ты, главное, ей все честно и подробно объясни.
        - Сделаю! - звук удар кулаком по груди. И жалобное: - Ой, пуговку оторвала.
        Дальше - гудки отбоя. Задумчиво смотрю на потолок, потом на Марту. Почему мы с Линдой говорили на кошачьем? Настолько акклиматизировались, что родной забыли?
        - Док, а на самом деле, не слишком ли много негатива для первого раза? Может, ограничиться тремя тысячами слов?
        - Хорошо бы, да чревато. А если интерфейс не прорежется?
        - Марта, я в этой области полный валенок. Курс менталиста не загружал. Поясни.
        - Информационный блок со внутренними перекрестными ссылками, который мы записываем в память, называется агрегат. Но записать его в память - пол дела. Надо, чтоб сознание получило доступ к этой информации. Иначе знания попадут как бы в черную дыру - вроде, есть, но доступа к ним нет. Формированием интерфейса мы управлять не умеем. Он формируется сам, спонтанно, если запись достаточно крупная. Поэтому записывается сразу много связанных между собой ссылками агрегатов. Это называется когнломерат. Чем крупней конгломерат, чем больше в нем перекрестных ссылок между агрегатами, тем меньше головной боли на единицу информации при формировании интерфейса. Если упрощенно, то как-то так…
        - Ясно.
        - Опять же, неизвестна минимальная величина конгломерата, гарантирующая формирование интерфейса у котов.
        Сидим, мрачные, думаем каждый о своем. И ежику ясно, что когда-то на ком-то надо проводить исследования. С другой стороны, то, что завтра произойдет, по земным законам незаконно. Миу не имеет нашего гражданства, ей не исполнилось земных восемнадцати лет, она не подписывала контракта. Раз для земных законов ее не существует, действуют местные. А по местным - она рабыня. Вещь. Я волен делать с ней что угодно. Гадко…
        Миу не было на удивление долго. А когда вошла… Так и хочется сказать «бледная, но решительная». Но под шерсткой бледность прраттов не заметна. Только ушки чуть оттянуты назад. Положив ладошки на плечи, Миу поклонилась нам. Это что-то новое!
        - Хозяин, Линда говорит, что если со стажеркой завтра случится… беда, у хозяина будут большие неприятности. Это правда?
        - Правда.
        Миу еще раз кланяется нам, откуда-то из-за спины извлекает чуть помятый лист бумаги, исписанный ее каллиграфическим почерком, кладет передо мной и вновь отступает на три шага.
        - Я, стажер Ррумиу, прошу разрешить мне участвовать в экспериментах по отладке аппаратуры ментообучения прраттов, - читаю я вслух, - Я совершеннолетняя, ознакомлена с возможными опасностями и делаю свой выбор добровольно и сознательно, как велит мне честь рода. Среди предков Ррумиу малодушных не было.
        Дальше - две даты, земная и местная и подпись - стажер Ррумиу.
        - Ты садись, в ногах правды нет, - говорю я. - Это Линда тебя научила?
        - Да, хозяин. Миу правильно сделала? - садится на пол у моих ног и обнимает коленку. Машинально глажу ее по голове. Дважды перечитав заявление, ставлю визу: «Разрешить стажеру Ррумиу участие в отладке аппаратуры ментообучения». Тоже на кошачьем. Дата, должность, подпись. Зачитываю вслух и передаю лист Марте. Поднимаю Миу с пола и усаживаю себе на колени.
        - Тебе Линда точно все разъяснила?
        - Госпожа Линда включила громкую связь, и бестолковая стажерка слышала все, что говорила госпожа Марта. А потом госпожа Линда объяснила бестолковой стажерке все непонятное.
        - Тебе не страшно?
        - Госпожа Линда сказала, что от этого еще никто не умирал. Остального стажерка не боится.
        Судя по прижатым ушкам и нервно подрагивающему хвосту, это явная бравада.
        - Ты умница, Миу. Я тобой горжусь.
        - Можно стажерке спросить?
        - Спросить всегда можно. А с ответом - как повезет, - улыбаюсь я.
        - Бумага, которую написала Миу, она на самом деле нужна?
        - А, вот ты о чем… Понимаешь, стажеры часто делают глупости, опасные опыты. Рискуют своими и чужими жизнями. В общем, озоруют. А, случись что, виноват потом начальник. Недоглядел, распустил команду, не знает, чем у него народ занят… Шалопай, одним словом. Твоя бумага говорит о том, что это не ваше с Мартой хулиганство, а обдуманная и согласованная с начальством (со мной, то есть) акция. Я был в курсе и разрешил. То есть, все идет так, как положено. А если случится что-то плохое, то этого никто не мог предвидеть. Иначе я бы запретил. В общем, если с тобой что-то случится, виноват буду только я. Как-то так…
        Миу прижимается ко мне всем телом, упирается лбом в плечо и замирает. Теплая, нежная…
        - Спать пора, полуночники, - поднимаюсь и с Миу на руках направляюсь в свою каюту. Марта ухмыляется и открывает нам дверь. Сгружаю ношу на пол. Миу как-то растерянно косится на кровать, переводит взгляд на матик в углу, на котором провела первую ночь.
        - Тебе не нравится спать на кровати?
        - Рабыня не может… Не смеет… Хозяин должен сам позвать рабыню в постель.
        - А вчера?
        Любуюсь прижатыми ушками и зажатым в ладошках кончиком хвоста.
        - По-по-по обычаю первый раз можно. Хозяин должен почувствовать трепещущее тело рабыни в своих руках. Иначе…
        - Иначе?
        - Хозяин смеется, а рабыне страшно.
        С хохотом сгребаю это скромное чудо в охапку, кружу по комнате и валюсь на постель.
        Ррумиу, стажерка
        Не выспалась страшно. Но место первой наложницы хозяина точно за мной! Отныне и вовеки! А сколько о людях узнала… И сколько вопросов к Линде! Пока не забыла, надо узнать, что такое «грудь третьего размера». И где на небе звезды Голливуда? И почему я - «кавайная няка»? Кто такие пушистик, тигренок, пчелка и зубастик? И почему все это - я? Как хозяин в темноте, на ощупь узнал, что моя точка G над основанием хвоста и что это за точка такая? Для чего иноземцам клитор, которого у меня нет? И нельзя ли где-нибудь его достать? Почему у людей эрогенная зона на шее сбоку, когда у всех нормальных она сзади? И почему хозяин говорил, что люди не мурлычут, хотя сам под утро мурлыкал. И даже очень громко. (Надеюсь, ему я снилась!)
        Хозяин встал по будильнику, а мне разрешил еще поспать. Мол, раз никуда сегодня не еду, могу часик поваляться. А на запись лучше идти со свежей головой. Но, конечно, как только он в ванную вышел, я вскочила, привела себя в порядок и заправила постель. И побежала в столовую готовить хозяину завтрак. Хотя, какая тут готовка? Несколько кнопочек нажала, на стол перенесла - и все.
        Появился заспанный Стас. Погладил меня по попе. Именно погладил, а не шлепнул, выпустив кончики когтей. Я не сразу вспомнила, что когтей у людей нет, но, как положено, муркнула. И хотела уже заказать ему завтрак, но Стас в последний момент перехватил мою руку.
        - Нет, сегодня третий номер, с кружкой кофе. Иначе не проснусь.
        - Стажерка не понимает…
        Оказывается, у хозяина в меню один завтрак, а у Стаса около десятка. Он показал, как выбрать нужный. И мы за пару вздохов записали мне в меню еще два завтрака. С компотом и чаем. А кофе мне не понравился. Стас сказал, что это на любителя.
        Вошел хозяин, заметил завтрак на столе и погладил меня по спине. Я муркнула и потерлась щекой о его плечо. Хозяину это очень нравится.
        Трапезная наполнялась. Вошли Мухтар с Мартой, Петр и растрепанная Линда. Началось обсуждение планов на день. Говорили на языке иноземцев, но я понимала почти все, даже не прислуживаясь к подсказкам ошейника.
        - Не надо слишком перетягивать одеяло на себя, - говорил хозяин. - Сегодня - никаких представлений и цирковых номеров. Мы просто зрители. Стас, что узнал насчет покушения?
        - Тайная канцелярия работает вовсю. Девять арестов в одном знатном семействе. Я отследил четырех курьеров из дома арестованных, но никакого криминала. Курьеры просто оповестили другие дома о факте ареста.
        - Может, поможем котам со средствами допроса? Детектор лжи, препараты всякие? - предлагает Линда.
        - Насчет детектора лжи можно подумать, - соглашается хозяин. - А сыворотку правды сначала изготовить нужно. Мухтар, Марта, что скажете?
        - Препараты первого поколения вроде пентотала натрия и скополамина на прраттов не подействуют, это ясно. А последние на котах никто не испытывал. Скорее всего, тоже не подействуют. Для котов нужно синтезировать свой каллокаин. Даже если начать работу сегодня, ответ будет не завтра. И не послезавтра.
        - Стас, Линда, Миу проработайте идею с детектором лжи. Сыворотку правды отложим до лучших времен, - подвел итог мой хозяин.
        - Принято, - ответил Стас. Линда сморщила носик. Я на секунду склонила голову, как полагается рабыне, получившей приказ. Немного страшно, что не знаю, что делать, но Линда объяснит.
        Проводила хозяина и Линду до летающей машины. Хозяин у меня красивый. Пусть иноземец, все равно красивый. Только эту красоту понять надо. Высокий, плечи широкие, взгляд властный! И даже умеет слегка шевелить ушами. Чуть, чуть, самую малость. Но Стас и Мухтар даже так не умеют, я спрашивала.
        А насчет детектора лжи Стас сказал, чтоб я ничего не боялась. Он, Стас, скачает чертежи и схемы с Земли, киберы сделают, а я буду испытателем. Когда на мне отладят, Линда займется обучением местных товарищей и внедрением. Марта погладила меня по плечу и сказала, что испытывать детектор лжи - это не больно и совсем не страшно. Намного приятнее, чем соленые огурцы кушать. Мы посмеялись, и Стас пригласил нас посмотреть, что во Дворце происходит.
        Когда вошли в аналитический центр, летающая машина как раз подлетала ко Дворцу. Стас зажег много экранов на стенах, и на них замельтешили картинки. Дворец со всех сторон, парк, стражники на постах, слуги и рабыни вокруг Дворца, занятые своими делами. Окна фасада. Марта шепотом объяснила мне, Стас проверяет, не готовит ли какой шпион нападение на хозяина и Владыку. Но ничего подозрительного не было, и Стас оставил только восемь экранов в два столбика. Сказал, что четыре глаза закреплено на костюме моего хозяина, и четыре на одежде Линды. Один глаз смотрит вперед, второй - назад, и два на рукавах, смотрят влево и вправо. На всех экранах картинки дрожат, прыгают, глаза смотрят не туда, куда надо, а куда получится. Я и то лучше снимала. Но Стас объяснил, что это издержки документального кино.
        А потом к хозяину подошел папа, и мне стало не до качества картинки. Я ловила каждое слово. Это так удивительно - до Дворца чуть ли не два дня караванного пути, а я вижу и слышу, что там происходит.
        А затем мы смотрели спектакль. Стас попросил Линду поменьше двигаться, пустил картинку на большой, во всю стену, экран и сделал что-то, чтоб картинка совсем не дергалась. Марта позвала Мухтара, они сели на диван за нашими спинами и обнялись. А я даже слезу пустила. Однажды в детстве уже смотрела эту мистерию, спрятавшись на втором этаже за перилами балкона. Там такие чувства, такая любовь… Как пожар! Не понравилось только, что всем плохим актерам сменили имена. Причем, не просто сменили, а дали имена из языка рыжих. Смахивая слезу, я поделилась этим со Стасом. А он - с Линдой и хозяином. Откликнулся почему-то Петр.
        - Это «ж-ж-ж» неспроста, - сказал он. А потом добавил: - Никогда не любил театр кабуки. Слишком много условностей и мало реализма.
        - А чем наш римский и греческий театр лучше? - спросил Стас. - Это же в них родились маски комедии и трагедии. Представляешь, Миу, актеры закрывали лица масками. Ужас! А стиль классицизма? Единство действия, места и времени - это хорошо?
        - К счастью, я их не застал, - усмехнулся Петр. - Они умерли раньше.
        - Серьезный аргумент, - согласился Стас.
        Дальше я их не слушала. С головой погрузилась в действие спектакля. Это я сражалась с разбойниками, ворвавшимися ночью в мою спальню. Это меня продали с помоста на рынке рабов. Это я пыталась бежать - и чуть не лишилась ног. Это меня в последний момент выкупил мой парень. За что тут же получил оплеуху, хоть и без когтей. Это меня предлагали прибить к позорному столбу за оскорбление хозяина. А когда хозяин наотрез отказался, в нас кидали гнилыми овощами. В общем, когда спектакль закончился, у меня вся блузка от слез промокла.
        Не успела успокоиться, на меня вновь небо обрушилось. Оказывается, я хозяина так подвела, что и словами не выразить. Владыке иноземцев нельзя иметь наложницу. Только жену. А я - рыжая. Что теперь делать? Предупреждала же меня Линда. Еще в первый день предупреждала. Чем я слушала?
        - Что ты, маленькая? - принялась утешать меня Марта. - Мы знаем, ты хотела как лучше.
        - Я плохая, глупая рабыня, - рыдала я у нее на плече. - Я думала только о себе.
        Стас тяжело вздохнул и покачал головой.
        - Идем отсюда, не будем отвлекать мужчин, - Марта повела меня в страшную комнату, усадила на кушетку. - Хоть ты уже взрослая, а совсем еще глупенькая. Лучше подумай, какой мужчина тебе достался! Ну просто ум, честь и совесть. Один раз с тобой переспал - и уже в жены готов взять.
        - Я его недостойна, - опять слезы полились. И себя жалко, до слез жалко. И понимаю, что дальше так жить нельзя. Надо как-то уйти из его жизни.
        - Вот бестолковая! - рассердилась Марта. - Если сейчас недостойна, так стань достойной. Живи так, чтоб он гордился тобой!
        - Правда? - почему-то такая простая мысль не приходила мне в голову. - А я сумею?
        - Это уж только от тебя зависит. Если любишь - сможешь.
        Тут я впала в ступор. Выпала в осадок, как Линда говорит. Люблю ли я хозяина? Он красивый, сильный, справедливый. Я уважаю его, слушаюсь, горжусь им. Мало кому такой хозяин достается! По одному его слову жизнь отдам. Только, если можно, чтоб быстро и не больно… Я за ним - как за каменной стеной. Лучшего хозяина у меня никогда не будет. Потому что просто не бывает. Но люблю ли его? Как папу, как Шурртха? Как в спектакле. Наверно, нет. Любовь - это что-то другое.
        - Миу, ты не уснула? - Марта помахала перед моим лицом ладонью.
        - Миу самая глупая в мире рабыня, - созналась я.
        - Ну, это мы знаем. Все в молодости такими были.
        - Глупая рабыня сделает все, чтоб быть достойной хозяина.
        - Вот это - другое дело. Тогда вытри слезки и намочи голову. На подвиг не ходят с заплаканными глазами.
        - На какой подвиг?
        - Ты первая сегодня пройдешь ментальное обучение. Твое имя войдет в летописи. Попасть в летопись - разве это не подвиг?
        Ой! Совсем забыла.
        В доме напряженное радостное возбуждение. Марта велела привести себя в порядок и одеться по-парадному. А сама принялась проверять свой ящик, к которому шлем привязан. Что значит «одеться по-парадному» я не поняла, но на всякий случай прошлась по телу чуть влажной щеткой и надела новые темные шальвары из дымчатой ткани. Подумав, сменила ошейник на самый дорогой.
        Когда вернулась в страшную комнату, Марта делала вид, что чем-то занята, а Мухтар снимал ее на видео. Но тут же переключился на меня. Потом сам сел проверять настройки ящика, время от времени перебрасываясь с Мартой словами, которые не только выговорить сложно, но даже ошейник не мог перевести.
        Забежал Стас. И тоже сел проверять настройки ящика. А Мухтар вновь схватил камеру. Марта повела меня в ванную мочить голову. Мухтар - за нами. Что-то у него в кадр не попало, пришлось мне совать голову под струю еще раз.
        Стас сказал, что настройки в норме и убежал. Я села в кресло, привычно поджала уши, и Марта надела шлем.
        - Улыбнись и скажи что-нибудь для истории, - попросил Мухтар.
        - Неужели бестолковая стажерка попала в историю? - улыбнулась я в объектив. - Даже немного боязно.
        На самом деле я волновалась все сильнее. И Марта это заметила.
        - Не будем тянуть, - сказала она. - Миу, расслабься, закрой глаза и постарайся задремать. Начинаем.
        - Комментируй для истории, - попросил Мухтар.
        - Проверка состояния реципиента - прошла. Проверка статуса реципиента - прошла. Проверка информационного файла - прошла. Включен водитель альфа-ритма. Есть отклик. Сейчас придется минуту-другую подождать.
        Неужели я буду понимать все эти слова, когда открою глаза?
        - Все готово. Пускаю запись. Запись пошла.
        Я ничего не почувствовала. Разве что голова стала тяжелой и глаза начали слипаться.
        - Миу, как себя чувствуешь? - голос Мухтара.
        - Спать захотелось.
        - Это нормально, - успокоила Марта. - Половина записи прошла.
        Сейчас усну и вывалюсь из кресла. Марта рассердится, что не дождалась конца записи.
        - Две трети записано… Три четверти… Четыре пятых…
        Странно, спать резко расхотелось. В голове словно чешется что-то.
        - Конец записи. Можешь открывать глаза. Как себя чувствуешь?
        - В голове чешется.
        - Рановато что-то, - прокомментировал Мухтар. - Обычно первую четверть часа никаких неприятных ощущений. Снимаем шлем?
        - Подожди. Сейчас очень важная информация о мозге реципиента идет. Миу, сейчас я дам снотворное, ты ляжешь на кушетку и попытаешься уснуть. Скоро наступит тот неприятный период, о котором мы вчера говорили. Сумеешь его проспать - будет тебе счастье.
        Мухтар поставил камеру на столик, чтоб смотрела на нас, пододвинул мне кушетку и даже помог лечь. Марта вдруг вскочила, подбежала к шкафчику, начала торопливо перебирать пузырьки. Подбежала ко мне, сунула в руку стакан воды. В другой ладони лодочкой поднесла мне четыре розовые таблетки.
        - Это снотворное. Одну разжуй, остальные глотай.
        Я слизнула с ее ладошки таблетки, сделала как приказано. А рука-то дрожит.
        - Что случилось? - обеспокоился Мухтар.
        - Посмотри на экран, - хрипло ответила Марта. Мухтар каким-то быстрым, звериным движением переместился к экрану.
        - Госпожа, что случилось?
        - Постарайся уснуть, Миу. Как можно быстрее. Если не уснешь, будет больно. Тебе обязательно нужно заснуть.
        Я сделала как велено. Попробовала устроить поудобнее голову в шлеме, закрыла глаза и расслабилась. Чесотка в голове усилилась до такой степени, что превратилась в боль. Голоса людей бубнят непонятное, кажутся то тихими, то громкими до боли.
        - Тридцать процентов - это валидны или не читаются?
        - Валидны.
        - Черт! Где же мы так промахнулись? А какой прогноз?
        - Двадцать пять-тридцать часов. Максимум боли по шкале Ферта - за двести единиц, если по человеческим меркам. Как у прраттов - неизвестно.
        - Черт, черт, черт! В чем мы промахнулись? Я напрягу Стаса, пусть роет, а ты оповести Влада.
        Хозяин предупреждал вчера, что будет больно. Но Марта испугалась, у нее даже руки трясутся. Мухтар приказал хозяина из Дворца вызвать. Это зачем? Со мной проститься? Я не хочу умирать!
        - Марта, - позвала я. - Я умру?
        - Что ты, маленькая. И не думай об этом.
        - А зачем хозяина зовете?
        - Миу, прости меня, если можешь. Но тебе будет не больно, а очень больно. Это я виновата.
        Она еще что-то говорила, про чрезвычайное происшествие, о котором положено оповещать начальника, но меня захлестнула волна боли, и я крепко зажмурилась. Почему это случилось со мной? Ведь так хорошо было. Мне оглушительно везло раз за разом…
        Удача. Я исчерпала свой запас удачи, вот что со мной случилось. Слишком многое просила у звезд. По любому пустяку. Старый учитель говорил, что всего должно быть поровну. Радости и горя, боли и удовольствия. Я нарушила равновесие. В последние дни думала только о себе. Как бы хвостик сохранить, как бы хорошее место в доме занять, как бы хозяину в доверие втереться… Теперь - расплата.
        - Я была плохой рабыней, - с отчаянием прошептала я. - Я была скверной, мерзкой, гадкой рабыней. Я исправлюсь, честное-пречестное.
        Влад, контактер
        Линда бодрая, а я клюю носом после… разнообразной ночи. То ли стареть начал, то ли нужны регулярные тренировки. Экспериментально установлено одно: секс людей с прраттами возможен и приятен, но шерсть здорово мешает. Шерстинки к языку липнут. С французским поцелуем тоже облом. Во-первых, прраттам он не знаком, во-вторых, клыки и зубы очень острые, похоже, самозатачивающиеся, как у земных грызунов. Надо будет у Миу спросить. В общем, единственная удобная для поцелуя, не покрытая шерсткой зона - нос. Соски тоже очень чувствительны, и их целых шесть, но шерстка… С шерсткой нужно что-то делать. Это какой-то наркотик. Ее хочется гладить и гладить.
        На возвышении, которое сегодня сцена, местная труппа разыгрывает романтическую историю. Они любят друг друга, но родители против. Он нанимает работников ножа и топора чтоб выкрали любимую, но не успевает ее предупредить. Она убивает двух похитителей. Разбойники в ярости. Продают ее в рабство. Он находит ее, выкупает из рабства. Она не может простить, уходит к родителям. Тут выясняется, что она беременна. Он признает ребенка своим, свадьба, хэппи энд. Это мне мажордом сюжет пересказал после того, как я озадачил его просьбой помочь Линде с родословной Миу. Признаю, сюжет достаточно накручен, могла бы получиться интересная вещь. Но игра актеров… Пристрелить из жалости! Станиславского на них нету.
        Вздрагиваю, поднимаю голову - и встречаюсь с таким же сонным взглядом Фаррама. Видимо, Владыка всерьез подошел к проблеме продолжения рода. В голову забредает странная мысль, мы теперь как бы родственники. Мой тесть - кот. Всесторонне обдумываю ее - и не нахожу противоречий. Что Стас говорил про политические браки? Невеста должна быть со стороны гостей? Как я влез в подобную ситуацию? Я же контактер, дипломат.
        А с другой стороны… Формально Миу рабыня. Но дочь Владыки. Что делать? Угу-угу, классический вопрос русской интеллигенции. Понимаю, все дело в разности менталитетов. Для Миу оказаться в моей постели - обычное, естественное дело. Чуть ли не долг… А для меня? На любое дело, любое событие и желание мы навешиваем столько запретов и табу… Будь я Мухтаром, все было бы намного проще. Ну, завел шуры-муры с аборигенкой. Всем хорошо, недовольных нет. Но я - верховный босс, блин! Лицо всей планеты. Представляю человечество, Должен иметь безупречный моральный облик. Так что, без вариантов. Только законный брак спасет идиота.
        Хочу ли я этого? Почему бы и нет? Тогда что гнетет и раздражает?
        А раздражает то, что мне не дали выбора. Сказал бы, что решили все за меня, так ведь никто не решал. Обстоятельства так сложились. Папа спасал дочку, дочка спасала хвостик и боролась за место под солнцем. Но по русскому менталитету, по всем инстинктам командира принимать решение должен я, мужчина. Вот эго и бурлит! Второе, что… настораживает - детей не будет. Придется заводить на стороне. Против второй жены или официальной любовницы Миу возражать не будет, сама сказала.
        Молодец, в себе разобрался. Осталось официально объявить и документально зафиксировать факт брака. Но это только половина ведра помоев. Та, что при выборе из двух новостей считалась бы хорошей новостью. А есть еще плохая…
        Кстати, о документах.
        - Лин, помнишь, за тобой свидетельство о рождении Миу. Не откладывай.
        - Шеф, не будь занудой, дай спектакль доглядеть. Как кончится - займусь.
        - Влад, не дергай пока Линду, - приходит на имплант сообщение от Петра. - Она ведет прямую трансляцию, Стас говорит, зал рыдает. Еще Стас просит тебя побеседовать с артистами о других пьесах местного Шекспира.
        Надо понимать, зал - это Марта с Миу. Не будет же Мухтар рыдать над мексиканским сериалом. А это значит, к ментозаписи еще не приступали. Хотя, куда торопиться? Объем информации минимальный, запись займет не больше десяти минут. А может, и в пять уложится. Начинаю мандражировать.
        Спектакль, наконец, заканчивается. Направляемся с Фаррамом в знакомую беседку. По дороге рассказываю Владыке о снайперских засадах и правилах шпионских игр.
        - Значит, игры у престола вам тоже знакомы, - делает вывод Фаррам.
        - Мне - нет. Но моим пра-прадедам были известны очень хорошо. Перед полетом к вам нас долго натаскивали историки. Но я оказался никудышним учеником. Учили ведь, у врагов ли, у друзей, первый глоток любого питья должен быть маленьким. А я забыл все заветы, за что и поплатился.
        Не доходя до беседки, Фаррам фыркает и останавливается.
        - Ты очень деликатен, друг мой. Идем, я покажу тебе другую беседку, в левом крыле парка.
        Мы разворачиваемся и неторопливо идем назад. Проходя мимо стражника, Владыка делает условный знак. Рассказываю о функциях занавеса в земных театрах.
        - Ты уже знаешь, что через две недели в городе состоится показ мистерии «День победы»? Очень советую посмотреть, мой друг, - сообщает Фаррам. - И поторопись арендовать ложу рядом с моей. Обычно все ложи разбирают за месяц, но что-то подсказывает мне, эта еще своботна. Не откладывай, сделай это завтра же. Если испытываешь какие-то затруднения, скажи, я дам тебе помощника.
        - Я собираюсь поручить это задание Линде. Пусть набирается опыта. Но за ней нужен глаз, и ей потребуется совет. Помощник ей просто необходим. Она же никого в городе не знает. И не привыкла деньги считать.
        - Ты, как всегда, смотришь в будущее, друг мой. Помощник будет ждать ее утром. Кстати, зачем ей знать мой день рождения, и почему я не вижу сегодня рыжую непоседу?
        - Вот о ней я и хотел поговорить, - вздыхаю я.
        - Она что-то натворила?
        - Ничего… Если не считать, что стала моей супругой. А в хрониках по нашим обычаям полагается указывать имена и краткие биографии не только жениха и невесты, но и родителей брачующихся.
        Владыка чуть не споткнулся.
        - Не ослышался ли я? Нам лучше присесть. Есть вести, которые сбивают с ног не хуже стрелы из арбалета.
        - Да, лучше сесть, - согласился я, входя в беседку. - Я много лет летал от звезды к звезде, откладывал женитьбу на туманное потом и совсем не интересовался брачными обычаями для Владык. А они оказались очень строги. Узнал это лишь сегодня утром, и еще не могу опомниться. Оказывается, я могу иметь жену. Могу - в исключительных случаях - иметь двух жен. Могу, кроме жены, иметь любовницу - но только если жена не против, и все держится в тайне. Но я не могу иметь наложницу. Если другие Владыки узнают, что я живу с наложницей, скорее всего, в мое место сядет другой Владыка.
        - Что же будет с тобой?
        - Понизят в должности или отправят в отставку.
        - Кажется, я сильно подвел тебя, мой друг.
        - Нет, я благодарен тебе за Миу. Но есть две вещи, которые меня огорчают. У нас не будет наследника и я на какое-то время потерял контроль над ситуацией. Это недопустимо для Владыки.
        - Что же ты намерен делать?
        - Все по древнему уставу: «Делай что дОлжно, и будь что будет.»
        - Плохая мысль и плохой устав. Он для рядового воина, который не знает планов полководца. Рядовой воин видит кусочек битвы перед собой и слепо выполняет приказ командира. Но мы с тобой - полководцы. Мы строим сражение, и «будь что будет» - не про нас, - гневно фыркнул Фаррам.
        - Да, мы - полководцы, - уныло согласился я. - Но я сделаю то, что должен - возьму в жены Миу. Как бы она ни сопротивлялась.
        - А она сопротивлялась? - насторожил уши Фаррам.
        - Предложил ей стать моей женой - испугалась и попросила оставить ее наложницей. Женой ей страшно.
        - Вам придется вести двойную жизнь, мой друг. В доме она будет женой, за стенами дома рабыней. Ты погубишь наше дело, если кто-то прознает, что твоя жена - рыжая.
        - Да, мне придется вести двойную жизнь. Теперь ты знаешь все мои печали, - согласился я.
        Не успели выйти из беседки, как из-за кустов выбежали стражники. Четверо из них несли так основательно связанного черного прратта, что он больше напоминал баул, чем кота. Двое на наконечниках копий осторожно несли небольшой узел, к которому явно опасались прикасаться.
        - Что это? удивился Фаррам.
        - Тот, кого ты приказал схватить, - ответил старший стражник, ударив себя кулаком в грудь. - Закапывал под кустом у ограды этот узел.
        - Развяжите узел.
        Один из стражников с неохотой надел поверх латных перчаток толстые рукавицы.
        - В таких узлах часто прячут отравленные иглы, - пояснил Фаррам.
        Но в узле никакого криминала не оказалось. Смена одежды, обувь, кинжал на пояс и тощий кошелек.
        - Понятно, - хмыкнул Владыка. - А ты что скажешь? - обратился он к пленнику.
        - Владыка, я не замышлял ничего дурного. Но одна из ваших рабынь…
        - Вела себя неподобающим образом? И ты решил ночью ее наказать?
        - Напротив, Владыка. Она ласково улыбнулась мне и подмигнула. Я решил ее наградить.
        - Ночью?
        - Да, Владыка.
        - В который раз?
        - Третий, Владыка. Два предыдущих сорвались. Мы не увидели друг друга…
        - На холодке провел?
        - Увы мне.
        - Как зовут бедную девушку?
        - Не знаю, Владыка. Черненькая с белой звездочкой во лбу и белой грудкой.
        - Развяжите, - приказал Фаррам стражникам. - Отдайте вещи, пусть прячет. Только проследите, чтоб клумбы не попортил. Рядом с тайником поставьте пост охраны. Охранять до утра - пока сам не заберет. Если «попадет на холодок» - пост снять.
        Охранники дружно заржали в десять глоток. Развязанного дон Жуана местного разлива поставили на ноги, заботливо отряхнули, дружески хлопали по плечам, по спине.
        - Который раз поражаюсь твоей мудрости, Владыка, - поклонился юноша и принялся увязывать вещи.
        Мы неторопливо направились к зданию Дворца. Владыка жестом подозвал начальника стражи.
        - Разыщи рабыню и покажи ей этого шалопая. Если девушка не против, пусть покувыркаются до утра в синей гостевой комнате. За час до рассвета - его на холодок, рабыне выходной или другая мелкая награда.
        - Сделаю! - стражник растянул рот до ушей и ударил себя кулаком в грудь. - Вот за что я люблю свою работу!..
        - Разговорчики! - фыркнул Фаррам. - Свободен.
        - Не смотри на меня так удивленно, мой друг. Легенды нужно подпитывать реальными событиями, - не выдержал через минуту Фаррам.
        - Я не удивлен. Я восхищен. Тебе удалось совместить несовместимое. Все останутся довольны. Юноша и девушка проведут незабываемую ночь. Имя юноши войдет в легенды, девушка получит награду. Стражникам - скромный приработок и веселье. А всему городу - сплетни на месяц.
        Пока идем до дверей, рассказываю легенду о любовниках Клеопатры, расплачивавшихся жизнью за ночь любви царицы.
        - Сильная, жестокая женщина, - выносит вердикт Владыка. Но тут у меня в кармане гудит рация.
        - Влад! Срочно приезжай! С Миу плохо! - кричит в трубку на грани истерики Марта.
        Забывшись, произношу те слова, которые нельзя говорить Миу.
        - Прости, друг, мой дом посетила беда. Я должен тебя покинуть.
        Справа уже подлетала машина с полураскрытой дверцей.
        Летим очень быстро.
        - Шеф, а как же я? - приходит на имплант вызов Линды.
        - У тебя есть дело. Вечером тебя кто-нибудь заберет. Можешь пока рассказать Владыке назначение нашей паспортной системы.
        Садимся. Бегу в медицинский отсек. Миу со шлемом на голове лежит на кушетке, пододвинутой к «ментально-церебральному инквизитору». Отодвинуться подальше не позволяет кабель, идущий от шлема. Марта с Мухтаром суетятся у аппаратов. Замечаю, что вся медицинская аппаратура под током. Но бОльшей частью она настроена на людей.
        - Что у нас? Доклад, кратко.
        - Я промахнулась с уровнем сигнала. Запись не прижилась. Миу сейчас очень больно. - докладывает Марта.
        - Совсем не прижилась?
        - Лучше бы совсем. Валидны около тридцати процентов записанной информации. Это близко к… наихудшему случаю.
        - Что можно сделать?
        - Нужна повторная запись. Мухтар сейчас сводит всю информацию в единую модель, чтоб определить необходимый уровень сигнала. Но сначала все должно хоть чуть-чуть устаканиться. Мы дали Миу снотворное, но оно не подействовало.
        - Как это? А на испытаниях?
        - На испытаниях Миу уснула. Но сейчас созналась, что тогда она и без фармацевтики спать хотела.
        - Черт! Обычные средства от головной боли давали?
        Марта качает головой.
        - Шеф, они даже человеку не помогут. Эти боли - они как бы фантомные. В мозгу нет болевых рецепторов. Мозг трактует как боль внутреннюю неудовлетворенность текущим состоянием.
        - А когда у меня просто голова болит, это что?
        - Это болит сосудистая система в мозгу. В ней болевые рецепторы есть.
        Миу открыла глаза, покосилась на меня. Огромные, во всю радужку, черные зрачки. Абсолютно круглые, а не щелки или ромбики. Нащупала мою руку.
        - Я была плохой рабыней, - зашептала она. - Я была очень скверной, гадкой рабыней…
        - Какой прогноз?
        - Сутки, не меньше, - Марта понимает меня с полуслова.
        - Что можешь применить из сильнодействующих снотворных? Есть же у вас такие, от которых все, кто дышат кислородом, засыпают.
        - Боюсь, это как раз не тот случай, - вступает в разговор Мухтар. - У прраттов парадоксальная реакция на то, что организм считает ядом. Помнишь, мы антиал на Миу проверили?
        Да, это я помню. Прратты вообще не ладят с алкоголем. Пьянеют от малейшей дозы. Их вина слабее нашего пива - пять-шесть градусов. Но им хватает…
        Хочу встать, но Миу крепко держит мою руку и что-то бормочет.
        - Марта, принеси сахарницу и столовую ложку. Еще - воды на запивку.
        - А? Ты хочешь… - убегает. Вскоре возвращается с фарфоровой сахарницей. Перевожу Миу в сидячее положение.
        - Открой ротик, маленькая, - отправляю полную ложку ей в рот.
        - Теперь запей, - Мухтар подает лабораторный стакан с делениями.
        - Еще ложечку.
        - Госпожа Линда запретила, - пытается возразить Миу после третьей ложки. - Сахар - это белая смерть.
        - Правильно. Но сейчас можно. Мы рядом.
        - Четыре, - считает вслух Марта. - Пять… Шесть. Все, хватит.
        - Хозяин, я была скверной, гадкой рабыней. Я больше не буду, я исправлюсь, - опять скулит Миу, прижимаясь лбом к моей груди.
        - Мы об этом завтра поговорим. А сейчас тебе надо поспать. Сейчас головка закружится, и ты уснешь.
        Через четверть часа Миу и в самом деле уснула. Или отрубилась в пьяном угаре - не суть важно.
        - Теперь - разбор полетов, - командую я, осторожно укладывая Миу на кушетку.
        - Теперь мы имеем… Скоро будем иметь всю необходимую информацию, - говорит Мухтар. - Базовую часть уже получили, но инфа и сейчас идет потоком. К ночи всю информацию сведем в кучку и получим модель. Таких проколов больше не будет.
        - А повторная запись? Когда?
        - Как только Мухтар закончит модель, - вставляет Марта, - полчаса на перенастройку аппаратуры - и можно писать. Потом полсуток увязывания информации - старой и новой - и Миу будет в норме.
        - То есть, все закончится завтра днем. А до повторной записи еще часов семь, так.
        - Где-то так.
        - А если без повторной записи?
        - Миу придет в норму через сутки, может, чуть больше. Но что потом? Снимаем ее с программы или все равно делаем повторную запись? - Мухтар ставит вопрос ребром. - Да, сейчас мы лажанулись. Сильно лажанулись. У Прраттов все оказалось не так. Нервы - как стальные канаты. Но теперь-то мы опытные.
        - Подожди. Марта сказала, что ты заканчиваешь модель. Но по плану модель организма прратта должна быть закончена как бы две недели назад…
        - Шеф, я же говорила, нам трупа не хватает.
        - Подожди, Марта, - останавливает ее Мухтар. - Мы закончили бы модель, но ты привез Миу. И все планы пошли к черту. Я с утра до вечера занимался местной кулинарией, Марта занялась зрением котов. Потом ты отравился, она тебя выхаживала. Прибавь двое суток на курс менталиста. Стаса мы тоже плотно загрузили. Сначала ошейником с телеметрией, затем - составлением обучающего курса. После того, как ты траванулся, он еще шпионов выслеживает. Вообще, мы рассчитывали закончить все к приезду менталиста…
        - Понятно… А почему я не знал, что модели нет.
        - А ты спрашивал? - обиделась Марта. - Все журналы исследований в открытом доступе. Сел за комп, посмотрел… Влад, нас подвела инерция мышления. Прратты очень похожи на людей. А нервная система, схема передачи сигнала по нервному волокну… Ты слышал о Локусе?
        - Водный мир? Планета-океан, да?
        - Он самый. Нервное волокно прраттов как у водоплавающих Локуса. Функции натрия и калия по отношению к человеческому как бы зеркальны. Но только в аксонах. На этом мы и погорели.
        - Ясно. Все хороши, а я - в первую голову.
        Пару минут сидим, молчим, думаем.
        - Вот что, братцы-кролики, подготовьте-ка мне по-быстрому курс обучения. Вводный курс врача - до разделения по специальностям. А дальше - полный курс менталиста.
        - Шеф, ты что? Это же больше двух часов непрерывной записи. Почти три. Ты сутки никакой будешь, - возмущается Марта. - А смысл? За сутки все и так кончится.
        - Это приказ, - рявкаю я, добавив стали в голос. Начинается тихая паника. Стаса отзывают с мониторинга готовить мне обучающий курс. На мониторинг садится Петр. Марта разыскивает самый новый шлем. Точнее, второй, так как самый навороченный, с комплексом стационарной аппаратуры сейчас на Миу. Последние годы мы только им и пользовались.
        Учебный шлем нашелся в вещах Линды. Изготовлен всего пять лет назад. Последнее использование - полтора года назад. Тесты проходят нормально. Стас послал на Землю заказ на файлы учебных курсов. Оказывается, варианты мужских и женских чем-то различаются. Земля запрашивает также, для кого предназначаются файлы. Чтоб ускорить процесс, кроме ФИО и своего индекс-кода указываю звание, должность и код уровня допуска. Результат получается обратный: меня на прямую связь вызывает старичок, которого Стас опознает как крупнейшего специалиста в данной области. Почему-то старичка очень интересует, что у нас происходит, и с чего бы такой высокий уровень запроса. Хвастаться неудачей не хочется, поэтому на ходу изобретаю легенду, мол предвижу трудности из-за серьезного различия менталитетов людей и прраттов. Почему не можем дождаться специалиста с Земли? Да потому что ситуация нестабильна, переворот назревает. Владыку уже отравить пытались, и только наше своевременное вмешательство…
        А после этой прелюдии от старичка идет информация, что запрошенный мной курс, оказывается, имеет варианты для простых смертных и для избранных, к которым я имею честь относиться как прогрессор с высоким уровнем допуска. Более того, я должен с полной ответственностью отнестись к тому, что получаю доступ к информации ограниченного доступа. Держу морду кирпичом и сообщаю, что секретная информация - это то, чем живет и дышит прогрессор моего ранга, и старичку волноваться нет причин. После чего получаю, наконец, запрошенные файлы.
        Кажется, наткнулся на очередную кучку пахучего продукта. Скоро буду знать наверняка.
        Ладно, это может подождать. Звоню Шурртху и прошу вечером подбросить до дома Линду. Возвращаюсь в медотсек, поправляю одеяло на Миу.
        - Ты понимаешь, на что идешь, смертник? - пытается отговорить меня Марта. - Будешь сутки рядом с Миу чучелом лежать.
        - Я не знал, что записи делятся на мужские и женские, - пытаюсь уйти от ненужного, бесполезного разговора.
        - И для каждого пола еще до сорока вариантов под различные темпераменты, - убивает меня Марта. - Чем длиннее запись, тем больше факторов надо учитывать. Только короткие записи одинаковые для всех.
        - Почему так?
        - Это ты мне завтра расскажешь. Я загрузила курс менталиста-практика, а Стас говорит, ты заказал полный курс архитектора информационных массивов. Мазохист-самоучка. Почему вы, мужики, никогда врача не слушаете?
        - Кстати, о мазохистах. Что за садо-мазо-бред Миу несла? Что, мол, скверная рабыня.
        - А, пустое. Мы сначала с ваших регистраторов спектакль про местных Ромео смотрели. Потом вы с Владыкой погулять вышли, а Стас решил Миу порадовать, дать на папу посмотреть. Ну и посмотрела. Теперь ее совесть мучает, что ты на ней обязан жениться… Шеф, я понимаю, что твой брак усилит наши позиции. Но ты на самом деле?.. Или из политических соображений?
        Опять разговор на меня перешел. Надо менять тему.
        - Не или, а и. Приятное с полезным. Ты лучше скажи, кто придумал Линде колокольчики в уши? И что за месть такая странная?
        Марта хихикает и прячет лицо в ладонях.
        - Шеф, ты хоть и контактер, но в женской психологии полное бревно. Спасаешь тебя, спасаешь - хоть бы слово благодарности. Обидел девочку до самых печенок. Линда старалась, ночей не спала - хоть бы раз похвалил. В общем, девочка была настроена на месть очень серьезно. Могла наделать глупостей в зоне контакта, потом вылетела бы из дальнего космоса. Пришлось перехватить инициативу и канализировать ее гнев в безопасное русло. Чтоб и руки были заняты, и голова варианты просчитывала, и было что вспомнить. А результат - не опаснее студенческого розыгрыша. Одно похищение мечей из твоего шкафа чего стоит. Сонный газ в вентиляции твоей каюты, проникновение в противогазах, обыск шкафов, заметание следов и подтирка логов регистраторов. Вернемся на Землю - в легенды войдем.
        - Марта! Ты чудо. Я тебе это говорил?
        - Говорил, говорил. Линде скажи.
        - Она тоже чудо. В перьях.
        - Шеф, у меня все готово. Но, может, не стоит? - звучит по трансляции голос Стаса. - Запредельный объем. Я и половины такого никогда не заливал, а Земля мне дважды клизму ставила.
        - Считай, что я использую служебное положение в личных целях.
        Вытаскиваем с Мартой из кладовки еще одну кушетку. Располагаюсь со всеми удобствами, бросаю взгляд на часы и натягиваю эластичную шапочку студенческого учебного шлема. Марта в последний раз проверяет настройки, по моей команде давит «Пуск». Теперь шлем сверяет параметры моего мозга с данными медицинской карты. Формально проверяет корректность информационных файлов и докладывает о готовности. Второй «Пуск». Включается водитель альфа-ритма, уши словно ватой закладывает, и я проваливаюсь в сон.
        Просыпаюсь, скашиваю взгляд на часы. Прошло три с половиной часа. Это при том, что больше двух часов под шлемом медики расценивают как ЧП. Придется прикрывать Марту. Лучше всего Земле вообще не знать об этом эпизоде. Голова пока не болит. Есть такой недолгий период после снятия шлема, когда только-только начинает проклевываться интерфейс к новой информации. Дальше интенсивность нарастания головной боли можно описать палаткой Эйлера. Смотри-ка, раньше я этого не знал…
        Подбегает Марта, сует в руку знакомый лабораторный стакан с какой-то горько-солоноватой жидкостью, отстегивает от меня медицинские датчики.
        - Пей до дна. Мухтар со Стасом закончили модель. Сейчас считают оптимальный уровень сигнала.
        Допиваю жидкость, поднимаюсь с кушетки и иду в аналитический центр. Пока мозги особенно чисты и прозрачны, нужно запустить обработку данных, полученых со шлема Миу. Потом будет больно…
        Через час я уже никакой. Хочется выть на луну и биться головой о стену. Но получил ЦИФРУ. Мощность сигнала записи для Миу относительно принятого за единицу среднечеловеческого.
        - Влад, мы кончили, - говорит Мухтар. - Два и два.
        - Я тоже кончил. Два, двадцать пять. Хорошее совпадение. Возьмем среднее.
        Мы считали одну и ту же цифру. Но разными путями. Мухтар со Стасом шли от биохимии нервной клетки. Я же - от статистической обработки данных шлема по первой записи. Обработку огромных массивов информации удалось свести к алгоритму, похожему на транспортную задачу. Дальше… Симплекс метод рулит!
        - Ребята, дальше без меня. Я - пас. Чисто наблюдатель.
        - Сделаем, шеф. Осталась ерунда - повторная запись, и все.
        Парни убегают в медицинский отсек. Тащусь за ними, то и дело прикладываясь лбом к холодной стенке. Когда занимаю сидячее место на кушетке, подготовка уже закончена.
        - Заново голову Миу мочить не будем? - интересуется Мухтар.
        - Лучше не трогать шлем. Сейчас сигнал четкий по всем каналам.
        - Тогда - с богом.
        Запись занимает три минуты с секундами.
        - Вот и все, - устало произносит Марта. - Теперь только ждать.
        - А как…
        - Сто процентов! Шлем можно снимать, но еще десять минут для контроля…
        - Вот и ладушки. Док, дай снотворного, - подаю я голос, перетекая в лежачее положение.
        - Держи. Эту глотай, а эту - под язык, так быстрей подействует, - получаю две таблетки и закрываю глаза. Голоса бубнят, но, чтоб понять, нужно сделать усилие. Что-то насчет того, что Миу прошла максимум и идет на поправку. После чего парни выталкиваются за дверь.
        Наслаждаюсь персональным адом. Знал, на что шел, обижаться не на кого.
        - Как ты? - Ладонь Марты ложится на лоб.
        - Я был плохим руководителем. Я был очень скверным, гадким руководителем, - пытаюсь улыбнуться, но получается оскал.
        - Снотворное не действует?
        - Как видишь.
        Марта сквозь зубы тихонько ругается не по детски, и через минуту слышу скрип ножек кушетки по полу. Еще через минуту кушетка подо мной куда-то ползет с омерзительным скрипом.
        - Приподними голову, - чувствую, как на меня надевают теплый, влажный изнутри шлем.
        - И кто у нас после этого чудо в перьях? Не отвечай, вопрос риторический. Влад, раз снотворные не действуют, может, тебя молотком по голове стукнуть, чтоб отрубился?
        - На все согласен.
        - Тогда потерпи час-полтора, я что-нибудь придумаю, хорошо, миленький?
        - Есть потерпеть полтора часа, - рапортую не открывая глаз. Голова - воздушный шар, надутый болью. Раз я миленький, значит, попал в категорию тяжелых. А то сам не знаю? И почему полтора часа ждать - тоже знаю. Интерфейсы режутся. Если сейчас не прорежутся, считай, все было напрасно. Один уже прорезался, раз это знаю. На сколько блоков была разбита информация? На семь, восемь, девять? Нужный еще не прорезался, иначе бы знал.
        - Как Миу?
        - У девочки все хорошо. Спит и видит пьяные кошмарики. Боль спадает практически линейно.
        - А у меня?
        - У тебя максимум еще впереди.
        - Какие у меня варианты? Кроме как молотком по голове?
        - Влад, ты себя в такую жопу вогнал… Молотком по голове уже не поможет. Сотрясение заработаешь, а сознания не потеряешь. На тебя сейчас ни транквилизаторы, ни психолептики не подействуют. При таком уровне возбуждения Н-блокаторы ниже порога…
        - Совсем?
        - Ну… Подействуют, если дать в летальных дозах. Типа, гильотина от любых болезней помогает.
        - Неужели совсем ничего нет?
        - Есть, но не про твою честь. Новые препараты группы Н-5. Но как раз тебе их нельзя.
        - Почему?
        - Потому что слишком мощные, для смертников. Блокаторы - они блокаторы и есть. Забудешь то, что сейчас записал. Тогда ради чего страдал, спрашивается? Н-5 заблокирует формирование интерфейса.
        - Марта, мы Миу точно вытащили?
        - Точно. Зуб даю.
        - От Линды научилась? Золотце мое, послушай меня внимательно. Если Миу вытащили, эти знания мне больше не нужны. Без них полвека жил и еще столько же проживу.
        - Влад, ты псих сумасшедший, - всхлипнула Марта. - Ты хоть это понимаешь?
        - Доктор, милая моя, лапочка, кисонька, ласточка, солнышко ясное, только не тормози. Действуй! Или я сейчас голову об стенку расколочу!
        Ррумиу, стажерка
        Просыпаюсь на кровати в комнате хозяина. А самого хозяина рядом нет. Голова не болит, но какая-то тяжелая, как после того вечера с караванщиками. Во рту словно крысы ночевали. На мне - ни тряпочки. Даже ошейника нет.
        Что было вчера? Было мокрое дело, затем стало очень больно, потом пришел хозяин… и я проснулась уже здесь.
        Осторожно поднимаюсь, иду в ванную, смотрю на себя в зеркало. Чучело! Шерсть на голове дыбом и не приглаживается. Левое ухо завернулось и болит. Прополоскала рот, попила водички, разыскала шальвары и ошейник в тумбочке рядом с кроватью. И пошла выяснять, что со мной было.
        В аналитическом центре - никого. В трапезной - никого. В комнатах Марты и Линды - никого. В страшную комнату заглядывать не хочется, но надо.
        Ага, Марта уснула в кресле и планшетку на пол уронила. А рядом с томографом появилась кровать. И на ней кто-то лежит со шлемом на голове. Мой хозяин!
        - Марта, - опускаюсь на колени рядом с креслом и осторожно тереблю ее за рукав, - что с хозяином?
        Марта резко просыпается. Глаза опухшие, заплаканные.
        - Ты уже встала? Как голова? Болит?
        - Уже не болит, но словно я сама по себе, а голова сама по себе.
        - Это нормально, - улыбается Марта и гладит меня по плечу. - Поешь, приведи себя в порядок и опять ложись. Завтра утром будешь как огурчик.
        От этой фразы меня чуть не вытошнило.
        - Что не так? - обеспокоилась Марта.
        - Соленые огурцы, - пробормотала я. - Госпожа говорила, органоле… лептические свойства соленых огурцов… - И зажала рот ладошкой. На всякий случай, пока желудок не успокоится.
        - Ох, грехи наши тяжкие… Как ты с одного раза такое слово-то запомнила? Слушай внимательно: КОМПОТ С РОГАЛИКОМ, - громко и четко произнесла она. - Теперь лучше?
        - Госпожа Марта, что с хозяином?
        - То же, что с тобой вчера было. Только еще хуже. У тебя боль доходила до двухсот восьмидесяти единиц. Ты этого не помнишь, ты уже спала. А у него - за триста сорок.
        - Он взял себе мою боль?
        - Нет, этого мы не умеем. Он, дурак, видно, решил на себе испытать, на что тебя обрек, - Марта всхлипнула, и по щеке скатилась слезинка. - Не обращай внимания, это все нервы. Твой хозяин решил стать самым умным - и сам, своими руками тебя вылечить. Ты три минуты под шлемом просидела, а он - три с половиной часа. В семьдесят раз больше. Теперь вот никакой.
        - Мой хозяин ради меня пошел на боль…
        - Гордись, какой мужик тебе достался, - улыбнулась сквозь слезы Марта. - И еще хочу тебя предупредить. У нас, на Земле очень строгие правила. За последние два дня мы столько раз их нарушили - пальцев не хватит, чтоб сосчитать. Если Земля узнает, что здесь было - твоему хозяину очень и очень не повезет. Ты меня поняла? Чем меньше там знают, тем лучше для Влада. Но я тебе этого не говорила.
        - Стажерка поняла. Но если прямой вопрос…
        - Ты стажерка, а не рабыня. Ты местная, наших институтов не кончала. Имеешь право что-то не знать, в чем-то не разбираться. Можешь сослаться на плохое знание языка и позвать кого-то из нас.
        - Стажерка поняла. А где все?
        - Петр и Линда в городе. Мухтар, наверно, в мастерской. У Линды вчера в городе с кем-то спор вышел. Она уговорила Стаса с Мухтаром ей подыграть. Теперь она где-то бегает, а мужики за нее работают. Ну, иди, поешь, потом я тебе остальное расскажу.
        Трусь щекой о ее руку, поднимаясь с пола и выхожу в коридор. Чудные дела в этом доме. Представить сложно, чтоб во Дворце кто-то гнал рыжую… покушать! Но первым делом заглядываю в мастерскую. Мухтар и Стас со стеклянными масками на лицах пристально смотрят на большой гудящий железный сундук.
        - Миу, ты уже встала! Голова не болит? - меня осторожно тискают в объятиях, словно я фарфоровая, заглядывают в глаза.
        - Прости, если можешь, что так получилось, - Мухтар не знает, куда отвести глаза. - Это моя вина, что тебе было так плохо.
        - Хозяин говорил стажерке, что будет больно. Стажерка знала, на что идет. Можно стажерке узнать, что вы делаете?
        - Дурью маемся, - сердито буркнул Стас. - драгоценные камни подделываем вместо того, чтоб настоящие изумруды наштамповать.
        Мне на голову надевают стеклянную маску. Только она не стеклянная, потому что очень легкая и не холодит кожу.
        - Без защитных очков к станку не подходи, - предупреждает Мухтар. - стружка вылетит, можешь без глаза остаться.
        - Станок - это вот это?
        - Да. Этот станок называется Универсальный Обрабатывающий Центр, - начал объяснять Мухтар. - Сейчас он алмазным диском режет бутылку из-под шампанского на колечки. Потом колечки нарежет на ромбики. Затем на ромбики нанесет огранку - и получатся стекляшки, очень похожие на драгоценные камни.
        Я нагнулась и посмотрела на алмазный диск. Он был очень тонкий - тоньше листа пергамента. И крутился с бешеной скоростью. Стекло резал так легко, словно бутылка сделана из воска. С боков в диск били две струйки мутной воды.
        - Можно стажерке спросить, этот диск, наверно, жутко дорогой. За него полстраны купить можно. А вдруг сломается? Линду не накажут?
        - С чего ты взяла, что он дорогой? - удивился Мухтар.
        - Но… Он такой большой… Какого размера был алмаз, из которого его выточили?
        - А-а… Сам круг не алмазный. Он спрессован из специального пластика и алмазной пыли. Поэтому так и называется.
        Пока говорили, еще два отрезанных колечка скатись в лоток.
        - Можно стажерке узнать, для чего это?
        - Я же говорю - дурью маемся, - вступил Стас. - Какой-то хлыщ из Дворца сказал Линде, что она не чувствует веса денег. Дети знати не умеют вести дела, их обдирают как липку. Твой Шурртх и Линда поспорили, что она сама кого угодно обдерет. И это обойдется ей дешевле двух бутылок хорошего вина. Дешевле - потому что вино она выпьет. И вот вчера, только мы справились с кризисом, она привела сюда Шурртха и устроила праздник по случаю победы разума над интеллектом. Мы распили две бутылки шампанского и бутылку коньяка. Шурртх упился в зюзю, хотя коньяка ему не наливали. Кстати, ночевал в твоей комнате. А нам было поставлено на вид, что споили твоего братца. И прощение получим только за полкило фальшивых изумрудов.
        Шурртх ночевал в моей комнате! А я не знала?!
        - Может стажерка чем-то помочь вам?
        Мужчины переглянулись.
        - Программировать станок ты не умеешь, так что пока - ничем. Когда закончим огранку, разложишь камни по пакетикам. По пятьдесят штук в пакетик. А пока - смени Марту. Она со вчерашнего дня ничего не ела.
        Я поклонилась мужчинам и побежала в столовую. Быстро проглотила кусок жареного со специями мяса, запила фруктовым соком, чтоб погасить пожар во рту. И задумалась, что же приготовить Марте? Вызвала на экран киберкока имена. Буквы незнакомые, но вот имя Мухтара, значит над ним - Марта. Теперь - обеды. Ох, сколько много… Ткнула в пятый сверху, получила салатик, тарелку горячего супа, что-то непонятное на второе и чашечки с чем-то на сладкое, как здесь говорят. Составила все на поднос, отнесла Марте в страшную комнату.
        - Какая ты умница, - похвалила меня Марта. - Но зачем очки надела? На камбузе все цело? Ничего не сгорело, не взорвалось?
        Оказывается, я так и хожу в защитной маске. Буду во Дворце - подарю кузнецу. То-то он обрадуется!
        - Стажерка ходила в мастерскую. Там Мухтар и Стас работают. Госпожа Марта, ляг, поспи. Я подежурю.
        - Дело говоришь, - согласилась Марта, отправляя пустые тарелки в утилизатор. - Слышишь, как диагност попискивает? Если звук изменится, тут же буди меня.
        Легла на кушетку, накрылась легким одеялом и мгновенно заснула. Я села в пригретое ее теплом кресло, повертелась - неудобно. Забралась с ногами, свернулась комочком. Хозяин выглядел усталым и изможденным. Черты лица заострились, кожа под глазами потемнела. Лежал абсолютно неподвижно, только грудь мерно приподнималась при дыхании. А я уже второй раз дежурю у его кровати. В прошлый раз он спас отца, в этот - меня. И оба раза сам попал на больничную койку.
        Заглянули Мухтар со Стасом. Я показала им знак молчания - ладошка на рот и тут же жест отрицания - ладошка вертикально, ребром. Они поняли, дружно кивнули и тихонько прикрыли дверь. Бесшумно шагая, прошлась по комнате, притушила свет до полумрака, вернулась в пригретое гнездышко на кресле.
        Во Дворце меня очень редко наказывали болью. Оставить без еды, или загрузить работой - это запросто. Но даже плеткой до крови не били. Это не значит, что мне никогда не приходилось сталкиваться с болью. Один раз в прачечной, когда мы не столько работали, сколько шалили и брызгались, рабыня хотела вылить ведро кипятку в общее корыто, но поскользнулась, упала и окатила кипятком ноги мне и еще троим. Я была ближе всех. Даже не почувствовав еще боли, запрыгнула в это самое корыто. За мной - остальные прачки. Дно не выдержало, провалилось - и вслед за волной кипятка по полу прачечной прокатилась волна теплой мыльной воды.
        Говорят, это спасло ноги многим. Говорят, отделались легким испугом. От этого легкого испуга мы, пятеро наиболее пострадавших, ночью спать не могли.
        Но даже тогда не было так больно, как вчера. Та прачка не хотела ронять ведро. И вчера никто не желал мне такой боли.
        Дверь тихонько приоткрылась, и Стас поманил меня рукой в коридор.
        - Позвони Шурртху, успокой его. Он уже три раза тебе звонил, - сообщил Стас, вкладывая мне в руку рацию. - его номер 207.
        - Спасибо, господин, - с поклоном поблагодарила я Стаса и присела на пятки у полуоткрытой двери. Так, чтоб слышать попискивание белого ящика с зеленоватым экраном. Как Линда учила - этой кнопочкой оживить рацию, потом набрать номер, нажать зеленую кнопочку и поднести к уху. Только услышав длинные гудки, я удивилась, что рисунки на кнопочках превратились в понятные цифирьки. На секунду отняла рацию от уха и вновь взглянула. Да, были рисунки, стали цифры.
        - Я Шурртх, кто хочет говорить со мной? - раздался знакомый голос.
        - Я Миу. Шурр, я узнала, что ты вчера был у нас. И даже не поговорил со мной, - зашептала я в трубку. Стас, стоявший рядом и наблюдавший за моими действиями, подмигнул мне, пощекотал за ухом и ушел по своим делам.
        - Миу, с тобой все хорошо?
        - Сегодня - да. А вчера было хреново. Но все уже прошло.
        - Вчера ты спала, и твое дыхание плохо пахло. Женщина с мечами сказала, что тебя нельзя будить. А если я разбужу, то оторвет мне голову и скажет, что так и было. Что у вас вчера случилось? Почему сегодня твой Владыка не посетил Дворец?
        - Ой, Шурр, вчера такое было! Ты не поверишь! Представь, словами можно отравиться. Как поганками! Я выучила десять тысяч слов - и мне поплохело. Да так поплохело, что чуть копыта не отбросила. Меня хозяин спас. Но сам тоже отравился.
        - Миу, не части. Ты на каком языке сейчас говоришь? Я одно слово из трех понимаю.
        На каком языке я говорю? На русском?! - понимание пришло так неожиданно, что села бы на пол, если б уже не сидела. Повторила Шурру еще раз, следя за языком.
        - Удивительно! Кто бы мог подумать, что словами можно отравиться как поганками, - не мог поверить Шурр.
        - Десять тысяч слов! - убеждала я его. - За четверть стражи. Даже меньше. Наверно, я не так сказала. Не отравиться, а переесть, понимаешь? Мозгами переесть. Слишком много и слишком быстро. Если Владыка спросит, передай, что со мной все хорошо, ладно? Мне пора к хозяину.
        - Не переедай так больше, маленькая разбойница. Конец связи.
        - Конец связи, могучий серый воин. Не обижай серых дев! - Нажала на кнопочку отбоя и побрела на пригретое место. Можно не притворяться бодрой, а спокойно все обдумать, как ма Рритам учила. «Случилось плохое - сядь, подумай». Никто не хотел мне зла. Никто не ожидал зла. Это - отправная точка, как говорил учитель. Почему же со мной случилось страшное? Наверно, умерла бы, если б не хозяин. Хозяин за меня пострадал. Учитель говорил: «Если любишь, чужая боль больнее». Марта говорила, его боль больше. Все сходится. Что же это было? Предупреждение?
        Осторожно прикасаюсь к руке хозяина. Она не холодная, но прохладная. От манжетки на запястье тянутся шнурки к белому ящику. Обхожу кровать, чтоб не порвать шнурки, ложусь рядом с хозяином. Уткнувшись лбом в плечо, согреваю в ладонях его руку. Слезы беззвучно капают на простынь. Ритмично попискивает белый ящик.
        Хозяин, я исправлюсь, мамой клянусь.
        Просыпаюсь от изменения звука. Вместо равномерного попискивания - непрерывный «пииии». Пытаюсь вскочить, но рука хозяина зажимает мне рот.
        - Тссс! - шепчет мне на ухо. - Не надо будить Марту.
        - Но мне велено…
        - Я только до туалета. И сразу назад.
        Движения у хозяина осторожные, экономные, как у раненого. Журчит вода. Потом хозяин бредет к шкафу с пузырьками на полочках, ищет что-то. Снова журчит вода. Хозяин возвращается, ложится под одеяло, пристегивает шнурок к манжетке. Пугающее «пииии» сменяется знакомым попискиванием.
        - Как ты, малышка? Голова не болит?
        - С рабыней все хорошо. Рабыня готова служить хозяину.
        - Это хорошо, - Хозяин провел рукой по моему боку от подмышки до бедра. - А у меня еще головка бо-бо. Сейчас я съел три таблетки снотворного, скоро усну и просплю полсуток. Когда проснусь, буду здоров как бык. Тогда и поговорим, ладно?
        - Рабыня очень испугалась за хозяина, - всхлипнула я.
        - Мы все здорово перепугались. Но все уже в прошлом. Хорошо то, что хорошо кончается, правда? Я сейчас засну - и ты постарайся поспать. Когда проснешься, все будет как всегда.
        Я помотала головой, покрепче прижалась к боку хозяина и успокоилась. Как всегда уже никогда не будет. Но сейчас - спать.
        Так мы и уснули, крепко обнявшись, под мерное попискивание белого ящика.
        Просыпаюсь от осторожного потряхивания за плечо.
        - Миу, проснись.
        - Стажерка слушает, - осторожно поднимаю голову и оглядываюсь.
        - Как головка?
        - Чуть-чуть не так. Словно накануне вина выпила.
        - Это нормально. Расскажи мне, что было пока я спала? Откуда на регистраторе четверть часа клинической смерти?
        - Все было спокойно. Один раз хозяин проснулся, сходил в комнату уединенных размышлений и снова лег спать. Сказал, завтра будет здоровый. Это правда?
        - Это он так думает. Миу, больше ничего не было? Влад прямо так лег и уснул? - с беспокойством спросила Марта.
        - Перед тем, как лечь, подходил к тому шкафчику. А потом сказал, что съел три таблетки снотворного.
        - Ох, супермен недоделанный! Сказал, какого?
        - Нет, госпожа. Но можно посмотреть.
        - Э-э-э… Попробуй!
        Я на всякий случай понюхала руку хозяина, соскочила с кровати, открыла шкафчик и неторопливо, на медленном вдохе провела носом вдоль ряда пузырьков и коробочек. Отвернулась, прикрылась ладошками и чихнула!
        - Ничего?
        - Этот - уверенно ткнула пальцем в тот, который пах сильней других. И еще раз чихнула.
        - Молодец! - похвалила меня Марта и погладила по спинке. - Это ему не повредит. Иди покушай, потом я схожу. Только что Линда с Петром из города вернулись.
        Я потерлась щекой об ее плечо и поспешила в свою комнату. Быстренько навела порядок, убрала постель. Забежала в ванную, привела в порядок себя, сменила ошейник на самый скромный и заглянула в зеркало. Не лучший вид, но уже не страшилка. Забежала в комнату хозяина и тоже навела порядок. Подстилку, на которой спала в первые ночи, запихала под кровать. И близко, достать просто, и в глаза не бросается. И поспешила в столовую. Тут мне чуть ребра не поломали. Петр - ладно. Но не знала, что Линда такая сильная! Пока рассказывала, что с хозяином, передо мной поставили тарелку с мясной похлебкой, всунули в руку ложку. Да что же это делается? Это я должна на стол накрывать!
        Поели быстро. А потом начался разбор полетов. Оказывается, Линда с Петром только на четверть стражи залетели во Дворец, сообщили, что все живы, хотя не совсем здоровы, и поспешили в город. В Амфитеатр, в котором будет проходить мистерия «День победы». Линда еще вчера договорилась о бронировании ложи рядом с ложей Владыки. И навела шороху, как Петр сказал. Сначала над ней посмеивались, но она заявила, что в театре разбирается лучше всех их вместе взятых. Что у нее бабушка по материнской линии театром управляла, что она с трех лет за кулисами духом театра дышала.
        - Мне этот японский символизм вот где! - рубанула себя ребром ладони по горлу. - Они у меня узнают, что такое система Станиславского!
        - Ты расскажи, что вчера было, - подзуживает Петр.
        - Да чего рассказывать? Устроила им мастер-класс по Шекспиру. Сразу зауважали.
        - Она берет разбитый кувшин с отбитым горлом, - просвещает нас Петр. - Рисует на нем углем глаза, провал носа, зубы. Получается череп. Обводит сцену рукой, говорит: «Это кладбище. Там могильщики роют могилу». Садится на какой-то ящик, держит череп так на отлете: « - О, Йорик! Бедный Йорик. Я знала его, Горрацио!» А потом добила бедных монологом Гамлета «Быть или не быть?» И все - с черепом в руке. Теперь она у них высший авторитет. В рот смотрят. Вся сцена в лесах - завтра занавес вешать будут. Кстати, половина артистов - наши знакомые. Те самые рабы, что с караваном шли. Будут в массовках играть. О Миу расспрашивали.
        Я даже ушки поджала. Не могли рабы первыми с Петром заговорить. Значит, сам с ними решил побеседовать. Римм, капитан - и с чужими рабами. Не могу привыкнуть.
        - Хорошо, играть ты их обучишь, - улыбнулся Стас. - А цель?
        - А-а… Э-э… А разве этого мало? - удивилась Линда.
        - Не мало. Но можно больше. Можешь начать продвигать идеи свободы, равенства и братства. Для начала - помирить местных с рыжими. Я следил за репетицией, вроде, сюжет позволяет. Главное там есть - обе стороны показаны честно, без дураков. Слегка поиграть с акцентами, дать прочувствовать дымку истории, прошедшее с войны время…
        - Стас, поможешь? - глаза у Линды загорелись, щеки порозовели.
        - Подумаю. Обеспечь меня материалами по истории и хрониками.
        - Если Владыка разрешит Миу поработать в библиотеке Дворца, она сможет отсканировать нужные книги, - подсказал Мухтар.
        - Миу просто так туда не пустят. Но если Шурртх приведет ее с собой, поговорит с архивариусом, а потом посадит выполнять якобы порученную ему работу… Может получиться, - внес предложение Стас. - Миу, что думаешь?
        Я всего несколько раз была в библиотеке. Полы мыла, пыль убирала. Там столько книг и свитков!
        - Стажерка сделает все, что дОлжно. Только бестолковая стажерка не знает, что такое «отсканировать».
        - Научим! Это просто, - обрадовалась Линда. - Отсканировать книгу - это значит подвесить над столом видеокамеру, положить на стол книгу и перелистать, чтоб камера увидела каждую страницу. Ничего сложного.
        - Когда стажерка должна это сделать?
        - Чем быстрее - тем лучше. Осталось всего пятнадцать дней. Лучше, если завтра начнешь.
        - Но хозяин…
        - Шеф завтра утром будет в норме я с ним договорюсь. А ты поговори с папой и Шурртхом.
        - Подводим итоги, - Стас зачем-то поднял руки кверху. - Миу берет на себя историю. Я - сценарий. Линда - режиссуру, сценическое движение и речь. Петр, поможешь местным с занавесом, задником и декорациями. Мухтар, постарайся разобраться на месте с акустикой. Ну и вообще, со звуковым оформлением. Музыка, шумовые эффекты. Насчет света надо подумать. Вопросы?
        - Завтра появятся, - улыбнулся Петр и подмигнул мне.
        - Тогда разбор полетов закончен.
        Я вскочила и побежала делиться новостями с Мартой. Но, оказывается, она все видела и слышала. Перед ней на экране до сих пор виднелась столовая, по которой ползали, сметая пыль и подбирая крошки две «божьи коровки». Они полезные, но боятся людей, и, как только входишь в комнату, прячутся в норку. Один раз я, чтоб их рассмотреть, быстро пробежала комнату и закрыла подушкой норку. Но оказалось, что норок две, в разных концах комнаты. И они спрятались в другую.
        - Миу, подежурь стражу, а я поем и приведу себя в порядок, - попросила Марта.
        - Слушаюсь, госпожа, - ответила я с легким поклоном. Марта вышла, а я глубоко задумалась. Не первый день с иноземцами живу, научилась интонации различать. Это была именно просьба, а не приказание. Приказание положено выполнять. А просьба - что-то необязательное. Больше всего рабыни боятся таких просьб-приказов. Отвлечешься на просьбу, не выполнишь основную работу - тебе же и попадет. Поэтому отвечать надо так, чтоб просьба стала приказом. «Как прикажет господин».
        Понюхала дыхание хозяина. Чистое, здоровое дыхание. И руки пахнут как обычно. Шурр говорил, мое дыхание плохо пахло. Значит, хозяин поправляется.
        Спряталась в ванной, приоткрыла дверь, чтоб слышать попискивание приборов, и позвонила Шурртху. В восторженных словах начала рассказывать, что мне поручил на завтра Стас.
        - Не сейчас, - тихо сказал Шурртх и отключился. Только в этот момент до меня дошло, что он мог быть не один. Обозвала себя бестолковой сороконожкой и позвонила папе.
        - Позволено ли будет бестолковой рабыне обеспокоить Владыку? - начала по всем правилам, даже поклонилась.
        - Говори, рыжая, - чуть сердито ответил он. И я поняла, что позвонила не вовремя.
        - У бестолковой рабыни много слов для ушей Владыки. Но они могут подождать до завтра.
        - Твой хозяин жив?
        - Да, господин. Сейчас спит, завтра будет здоров.
        - Остальное - после, - веско произнес папа и тоже отключился.
        Вот и поговорили.
        Только хотела юркнуть к хозяину под одеяло, вернулась Марта. Отозвала меня в уголок, мы сели перед экраном компьютера, и Марта начала задавать вопросы. Совсем простые - как переводится то или иное слово. То с нашего на русский, то наоборот. Я ни разу не ошиблась, и Марта осталась очень довольна. Сказала, что я выучила те самые десять тысяч слов. Теперь у меня есть база, и дальше все пойдет намного проще.
        Потом Марта проверила все приборы, что стоят рядом с кроватью хозяина, сказала, что все хорошо и я могу идти спать в свою комнату. Я тут же скинула шальвары с тапочками и юркнула под одеяло к хозяину.
        - Моя комната там, где мой хозяин!
        Марта улыбнулась, покачала головой, но ничего не сказала. И тоже легла спать на свою кушетку. Но мы еще целую стражу разговаривали.
        - Марта, а Линда выиграет спор у Шурртха? Ну, тот, насчет двух сосудов вина и драгоценных камней?
        - Проиграет. Только никому об этом не говори. Пусть сами решают.
        - Но… стажерка не понимает…
        - У нас есть поговорка: «За морем телушка - полушка. Да рубль перевоз». Две бутылки, которые Линда решила разрезать на стразы, у нас, на Земле почти ничего не стоят. Но где мы, и где Земля? Ты просто не представляешь, из какой дали мы их привезли. Если б ты шла пешком кругдые сутки, тебе десяти жизней не хватило бы даже на половину этого пути. Представляешь, какая здесь редкость - Советское шампанское в зеленой бутылке? Его было всего две бутылки на всю планету. Будь оно даже уксусом, любой коллекционер за бутылку правую руку отдаст. Так что за целые бутылки Линда получила бы золота намного больше, чем получит за горсть поддельных изумрудов.
        Я хихикнула и согласилась, что такое лучше не говорить ни Линде, ни Шурртху.
        Влад, контактер
        - … Пять дней постельного режима.
        - Но… Я себя отлично чувствую.
        - Шеф, это не обсуждается.
        Миу смотрит на нас круглыми глазами.
        - Марта, сейчас столько дел требуют моего присутствия…
        - Влад, можешь делать что угодно. Ты - начальник. Но если нарушишь постельный режим, я пишу заявление «по собственному желанию».
        Это уже серьезно. Надо гасить конфликт в зародыше.
        - Хорошо, понял, осознал, каюсь. Марта, что, все так серьезно?
        - Именно так. Как я могу вас лечить, если никто не выполняет указания врача?
        - Марта, я хоро-о-оший. Но я спрашивал о своей тушке.
        - Твоя тушка хочет стать тушкой без мозгов? Нет? Тогда пусть не напрягает мозги хотя бы пять дней. Или ты думаешь, я шутила, когда говорила о смертниках? Влад, ты просто не представляешь, какую страшную гадость ты ел. А я не хочу терять пациентов.
        - Верю, убедила. Но в туалет-то сходить можно?
        - Можно.
        - А в мою комнату переселиться можно?
        - Переселиться можно, работать нельзя. Любая химия противопоказана.
        - Ма-а-ар, ну хоть что-то делать можно?
        - Спи, отдыхай.
        Приподнимаю одеяло и убеждаюсь, что на мне ничего нет.
        - Миу, принеси, пожалуйста, мой халат.
        - Слушаюсь! - выскакивает из-под одеяла в чем мать родила и - хвост трубой - уносится за дверь. - Хозяин проснулся! - ликующий вопль на весь коридор. Не проходит и четверти минуты, как возвращается с самым роскошным халатом - сплошная парча и золотое шитье.
        - Спасибо, родная! - облачаюсь и спешу в комнату уединенных размышлений. Выглядит Марта неважно. Не буду нарываться, подыграю ей.
        База просыпается. (Еще бы - после такого вопля!) Оживленным табуном набиваемся в столовую. Голод зверский - словно неделю не ел. И, кажется, много пропустил. Народ увлечен театром и спекуляциями на ювелирном рынке. Шепотом выясняю у Миу детали. План сканирования библиотечных фондов одобряю. И, размахивая вилкой, вступаю в спор о сверхзадаче спектакля по Станиславскому.
        - Перед вами три задачи, а не одна. Первая - свой дом защищать до последней капли крови. Вторая - захват чужих земель до добра не доведет. И третья - рыжие тоже люди. Добьетесь, чтоб рыжим перестали рубить хвосты - считайте, жили не зря!
        - Шеф глубоко роет! - одобряет Линда.
        - Шеф как всегда прав, - подхватывает Стас. - Учитесь, жалкие, у гигантов мысли.
        - Ну, поставить задачу любой может. А как ее решить - есть идеи? - интересуется Мухтар.
        - Конечно, дорогой! Разумеется, есть, - отправляю в рот кусок мяса и тщательно пережевываю, выдерживая паузу. Все взгляды - на мне. Народ даже ложками работать забыл. - У вас всего две недели. Можно за две недели написать шедевр? Нельзя! Но надо. Какой вывод? нужно взять готовое у классиков и адаптировать под местные реалии. Читайте классиков, господа! Что, у нас мало книг про войну? «Переправа, переправа, берег левый, берег правый, снег глубокий, кромка льда. Кому память, кому слава, кому темная вода, ни приметы, ни следа».
        Минута мертвой тишины. Народ переваривает. Вообще-то, я пошутил, а они всерьез…
        - А что, идея шикарная, - первым подает голос Стас. - Шеф, ты крут! Только Твардовский не подойдет. Здесь снег лишь высоко в горах. А вот если на мотив «Каховки». Слушайте! Сарфа-хи уста-ло шагают по тру-пам… Миу, у вас есть кавалерия на сарфахах?
        - Да, господин. Каждый сарфах несет двух бойцов. Правит тот, что спереди.
        Процесс пошел. Все шумят, перебивают друг друга, перебирают революционные песни, меняя детали на местные реалии. Подмигиваю Марте.
        Когда завтрак закончился, Мухтар принес три полотняных мешочка размером с большой кошель. Стас выложил на стол кипу прозрачных застегивающихся пакетиков.
        - Итак, девочки, по пятьдесят камней в каждый мешочек, - и высыпал перед каждой груду изумрудов. Нет, стразов. Как понимаю, это бренные останки бутылок из-под шампанского. Но какая огранка! С ума сойти! Три кучки - три размера, три типа огранки. Марта выстраивает линейкой десять камней в ряд как образец, чтоб не пересчитывать каждый раз. Споро выстраивает ряды и смахивает в пакетик. Миу и Линда берут с нее пример. Хотел помочь, но на меня шикнули и отогнали. Стас маркирует фломастером пакетики. Пять минут - и товар упакован. Начинаю верить в идею Линды. Выглядят камни шикарно.
        Звоню Владыке, прошу доступ для Миу в архив. Пока народ собирается на выезд, переодеваюсь в белый махровый халат. Специально, чтоб произвести впечатление на Марту. В этом халате я похож на ходячего больного, пусть док порадуется.
        Марта еще раз берет с меня слово, что буду паинькой, чмокает в небритую щеку. Я чмокаю в нос Миу, и вся компания отправляется вершить историю. Остаемся мы со Стасом. Первым делом перетаскиваем самый большой экран из гостевой в мою каюту. Подключаю его к своему компу и пускаю в окне какую-то древнюю комедию. Убираю звук и зацикливаю просмотр по кругу. Если неожиданно придет Марта, одно движение - и я культурно отдыхаю. Теперь можно установить видеосвязь со Стасом и продублировать на экране его пульт. Ничего серьезного, как и обещал, просто чтоб не скучно было.
        - Вчера во Дворце была планерка, посвященная очистке и углублению каналов, - сообщает Стас. - Департамент оросительных каналов - это, как бы, враги Владыки. Показать интересный кадр?
        И пускает видеоролик. Обычная производственная планерка. Непонятно только, что Шурртх на ней делает. Похоже, телохранителем Владыки подрабатывает.
        Приглушенно гудит рация. Шурртх достает ее, несколько секунд слушает, потом бросает: «Не сейчас». И дает отбой. Через несколько секунд гудит вызов на рации Владыки. Владыка поднимает руку, останавливая докладчика, достает рацию, подносит к уху и морщится.
        - Говори, рыжая. - и опять морщится. - Твой хозяин жив?.. Остальное - после. - убирает рацию.
        - Итак, Владыка иноземцев жив, здоров, в данный момент спит. Продолжай, - плавный жест рукой в сторону докладчика.
        - Это - первый эпизод, - комментирует Стас. - А вот - второй.
        На экране группа всадников в сумерках движется из Дворца в город. Снято с высоты птичьего полета. Один всадник выезжает вперед, разворачивает скакуна. Группа останавливается. Стас дает увеличение. Теперь отчетливо видны лица.
        - Вы все видели и слышали, - говорит тот, что остановил группу. - Сын, что ты понял?
        - Хитрый файрак сумел внедрить рыжую рабыню в дом иноземцев. Теперь он знает все, что происходит в оазисе.
        - Это все, что ты понял?
        - Да, отец.
        - Хоть ты и мой сын, но болван. - всадник отцепил от пояса рацию и поднял над головой. - Все видели такой амулет? Сегодня ровно в полночь мы устроим обыск у всех наших стражников, слуг и рабынь. Если у кого-то найдется подобный амулет - он соглядатай Владыки. Все, кто имеют право на амулет, есть в списке, розданном Владыкой. Все прочие - вы поняли… Слушайте дальше. Каждый амулет имеет имя. Каждый амулет помнит, кто с ним говорил, и с кем говорил он. Я объясню, как увидеть эти имена. Если найдете амулет, спишете все имена, но сам амулет оставите там, где он лежал.
        - Дальше - не интересно, - комментирует Стас. - Во многих домах ночью был повальный шмон. Поймали одного вора и двух любовников в чужой постели. Шпионов не нашли. Лишних раций Линда не раздавала.
        - Отличное качество звука, - пускаю я пробный шар.
        - Разумеется, - соглашается Стас. - Почему-то обыватели упорно считают, что телефон работает только тогда, когда они по нему говорят.
        - Может, раздать больше раций врагам Владыки?
        - Палка о двух концах, - Стас задумчиво изучает потолок. - По прямому назначению рация тоже работает.
        Пока не происходит ничего интересного, проверяю по тестовым таблицам, много ли я усвоил. Как говорит Стас, грустное, душераздирающее зрелище. То есть, к первым трем информационным массивам интерфейс худо-бедно прорезался, к четвертому - частично. Остальные конгломераты недоступны. Считай, все муки - зазря. Впрочем, Марта предупреждала… Сам виноват.
        Возвращаюсь к наблюдению за группой. Миу сканирует толстые книги. Установила у окна треногу, на ней - видеокамеру объективом в пол. Положила на ковер талмуд и листает страницы. Иногда проверяет, хорошо ли видны страницы книги в видоискателе камеры. Случается, задерживается, рассматривая картинки или вчитываясь в текст. В остальное время мурлычет песенку без слов. Слева от нее возвышается стопка книг чуть ли не метр высотой. А за спиной замер местный библиотекарь с очередным томом в руках. Но Миу об этом не подозревает. Увлечена работой.
        - Девушка, ты успеваешь прочитать эти страницы? - спрашивает библиотекарь. Судя по тому, как дернулась картинка, Миу подпрыгнула от испуга.
        - Ау!!! Фых, господин, прости глупую рабыню. Я сейчас не читаю. Она читает - тычет пальцем в камеру. - Мне приказано ей страницы перелистывать.
        - Поразительно! Но зачем?
        - Бестолковой рабыне сказали, что если эта штука увидит книгу, эту книгу потом смогут прочитать сотни читателей.
        - Перестань звать себя бестолковой. Ты же Миу? Я много лет вижу, как ты по Дворцу носишься. Но поясни, неужели эта шкатулка может переписать книгу?
        - Рабыня не знает, - смутилась Миу. - Рабыня сейчас спросит.
        Ладошка закрыла передний объектив ошейника.
        - Меня кто-нибудь слышит?
        - Да, непоседа, - тут же послышался голос Стаса.
        Слушать лекцию по книгопечатанию желания нет. Поэтому переключаю пульт на Линду. И вовремя. Линда, Шурртх и Марта как раз ввалились к ювелиру. Шурртх кончил объяснять девушкам преимущества кованных наконечников стрел перед литыми и гаркнул во все горло:
        - Есть здесь кто живой? Дамы не привыкли ждать.
        - Уже бегу, - раздалось из-за плотного синего занавеса, делившего помещение пополам. - Что угодно господам?
        В очередной раз убедился, что сидячая работа не способствует стройности фигуры. Толстенький черный кот в бархатном фартуке, налокотниках, с белыми кончиками ушей и белой кисточкой на хвосте смотрелся… колоритно. Особенно, когда разглядел гостей и застыл с открытым ртом.
        - Уважаемый, ты об иноземцах не слышал? - потрепал его за плечо Шурртх.
        - Слышал, но не видел. Не верил… Себе не верю… Такая честь для моего дома…
        - Где здесь можно присесть? Я принесла камни на оценку, - Линда извлекла из кармана полупрозрачный пакетик со стразами. Глаза ювелира загорелись ярче драгоценных камней.
        - Одну секунду, сейчас все будет. Мирра! Мирра! Наш дом посетили высокие гости! Быстренько организуй… Ну что я тебе объясняю? Ты лучше меня все знаешь.
        Из-за занавески выплыла матрона такой же расцветки и комплекции, как хозяин. За ней - две рабыни, серая и рыжая. Моментально появился низенький столик, множество подушек для сиденья, блюдо рикта. Линда, Марта и Шурртх сели за столик. Линда потянулась за риктом, Марта остановила ее руку, взяла рикт, задумчиво прожевала и кивнула головой.
        - Прости, уважаемая, ты та самая ночная тень, о которой столько говорят? - поинтересовался хозяин.
        - Наверно, - легко согласилась Марта. - Я не знаю, что обо мне говорят. Но среди нас только две девушки, поэтому ошибиться сложно.
        - Я пфинефла фтпфавы, - произнесла с набитым ртом Линда и высыпала драгоценные камни на стол.
        - Похож на изумруд, но иной. Какая огранка! Что это? - удивился ювелир, осмотрев в лупу первый камень.
        - Это стразы, - сообщила Линда, сглотнув. - Похожи на изумруды, но во много раз дешевле. У меня на родине их используют там, где нужно много… блеска. И подешевле. Вижу у вас на окнах цветные витражи. Ваши мастера умеют варить зеленое стекло?
        - Нет, госпожа. Это лак поверх стекла.
        - Жаль. Скажу тебе по секрету, сами стразы очень дешевы. Если б вы умели варить зеленое стекло, они стоили бы всего раз в пять-десять дороже. Вся цена в них - цена огранки. Стразы не очень прочны, хрупки как стекло и очень дешевы в нашем мире. Как видишь, я ничего от тебя не скрываю.
        - Госпожа, откровенность за откровенность. Огранка твоих камней великолепна. Я вижу здесь три вида незнакомой огранки. Готов купить все эти камни. Сколько ты за них хочешь?
        Линда хихикнула. - А сколько ты готов за них дать, уважаеиый?
        Ювелир рассортировал камни по размеру и типу огранки на три кучки, пересчитал, шевеля губами.
        - Три малых золотых?
        Линда опять хихикнула и ловко закинула рикт в рот.
        - Четыре золотых?
        Линда фыркнула, подавилась и закашлялась.
        - Пять золотых? - почему-то перешел на шепот ювелир.
        - Пусть будет три, - сразила его Линда. Теперь хихикнула Марта, Шурртх издал непонятный звук, похожий на стон. - Уважаемый, не хочу драть с тебя три шкуры. Честность между партнерами - это основа бизнеса. Я же говорила, в нашем мире стразы очень дешевы. А теперь пересчитай эти три золотых на цену одного камня каждого вида. Нет, на цену комплекта из пятидесяти камней каждого вида.
        - Поражен твоей честностью и… благородством, - склонился в легком поклоне ювелир. - Мирра! Мирра! Доску и мелки мне!
        Подсчеты заняли минут пять. Наконец, цифры были получены.
        - Предлагаю округлить. Полсотни больших - пять малых золотых, полсотни средних - три золотых и полсотни маленьких - два с половиной. Согласен? - предложила Линда.
        - С тобой, госпожа, фантастически приятно вести дела. Ты округлила себе в убыток.
        - Зато считать легко.
        - Но в этих кучках не наберется пятидесяти камней.
        - Это образцы для ознакомления. Я дарю их тебе. - Линда закинула в рот очередной рикт. - Хорошо приготовлен. Не хуже, чем во Дворце. Там рикт мягковат на мой вкус, а эти тверденькие. Шурр, не в службу, а в дружбу, принеси маленький мешок из-под сиденья моего байка. Большие не трогай, только самый маленький, неполный. Он должен сверху лежать.
        Шурртх зафыркал, озорно сверкая глазами, и направился к двери.
        - Прости мое любопытство, госпожа. Но байк - это та легендарная повозка, за которой не угонится ни один скакун?
        - Идем, покажу. Могу прокатить, если не испугаешься.
        Ювелир накрыл салфеткой камни на столике, кликнул серую рабыню, приказал не уходить из комнаты и поспешил за Линдой.
        На улице Шурртх уже поднял вертикально сиденье байка, достал из багажника полотняный мешок, развязал, заглянул внутрь и мурлыкнул.
        - А ты богатенькая.
        Ювелир спал с лица. Линда забрала у Шурртха мешок, раскрыв горловину, позволила заглянуть внутрь ювелиру и передала Марте.
        - О делах поговорим позже. А сейчас покатаемся.
        - Это… все… они? - пролепетал ювелир, тыча пальцем в туго набитый пакет неприкосновенного запаса продуктов в багажнике байка.
        - Нет, там снизу еще две пачки соли и фляга с водой. В пустыне без воды нельзя, - пояснила Линда, опуская сиденье. Внимательно посмотрела на застывшего столбом ювелира и, четко выделяя голосом слова произнесла: - Это не на продажу!
        Чтоб ювелир отмер, его пришлось потрясти за плечо. Линда объяснила, как сидеть на байке, куда ставить ноги, за что держаться. Прокатила несколько раз из конца в конец по улице. Вряд ли ювелир понимал, что с ним происходит. Мысли его были где-то далеко-далеко. И мысли эти были не веселыми.
        Когда вернулись в дом, Марта оживленно беседовала с рыжей и серой рабынями. И все трое жевали рикты. При подходе ювелира Марта цапнула из блюда еще горсточку риктов, кинула по штучке рабыням и отослала их взмахом руки. Рабыни дождались подтверждающего кивка хозяина и скрылись за занавеской. Подождав, пока все рассядутся, Марта поставила мешок на центр стола и закатала края, чтоб содержимое увидели все.
        - Госпожа, ты хочешь все это продать? - безжизненным голосом поинтересовался ювелир.
        - Случилось так, что мне нужны местные деньги. Срочно. Хочу своему римму сделать подарок. Но это должен быть сюрприз.
        «Шеф, закрой глаза и уши. Тебе сюрприз готовят», - пришло на весь экран сообщение от Стаса.
        «Предупрежден - вооружен», - отписался я ему.
        - У меня не хватит денег, чтоб купить все это, - простонал ювелир.
        - Хорошо. Покупай сколько сможешь, остальное я продам другим ювелирам. Но им - в полтора раза дороже, чтоб у тебя было преимущество.
        - Госпожа, в твоих словах звучит благородство, но ты не понимаешь, что говоришь. Ты погубишь нас всех.
        - Не хочу я никого губить! Разъясни, в чем дело, мы найдем выход.
        - Госпожа, если на рынок сразу выбросить столько драгоценных камней, он рухнет. Упадут цены не только на эти камни. Упадут цены на изумруды. А с ними - на рубины, агаты, бриллианты… На все! Закроются десятки ювелирных мастерских, обеднеют сотни домов, которые хранят накопления в ювелирных изделиях. Низкородные спекулянты заполнят рынок и по дешевке начнут скупать драгоценности, чтоб продать их втридорога за границей. Воцарится хаос.
        - Хаос нам не нужен! - решительно отмела Линда. - А если я продам камни в соседнем городе? В трех днях караванного пути отсюда?
        - Хаос наступит на четыре дня позже. И только. Выбрасывать товар на рынок надо очень осторожно, маленькими партиями. Ювелирный рынок невелик. И он очень чуткий.
        - Но я не могу ждать. Деньги мне нужны сейчас.
        - Госпожа, может, я помогу решить тебе твои финансовые проблемы?
        - Может… Знал бы ты, уважаемый, какую красивую затею ты сейчас погубил. Огромный театральный занавес - и весь в стразах… Чуть колышется и сверкает в лучах вечернего солнца…
        - Что такое занавес, госпожа?
        - Занавес - это занавеска вроде той, - Линда ткнула пальцем через плечо, - только во всю сцену Амфитеатра. Чтоб рабы могли менять декорации не отвлекая зрителей. Слушай, поклянись страшной клятвой, что все сказанное тобой - правда. Чем вы клянетесь?
        - Пусть хвостом поклянется, - подсказала Марта.
        - Поклясться насчет чего? - не понял ювелир.
        - Ну, что мои стразы, - Линда ткнула пальцем то ли в сторону двери, то ли байка за дверью, - разорят сотни семей.
        - Клянусь своим хвостом, - торжественно произнес ювелир, зажав в ладонях кончик хвоста, что если ты выставишь на продажу свои камни разом, разорятся сотни семей.
        - А сколько лет тебе надо, чтоб распродать эти камни, не нанося урону рынку? - кивнула на мешок.
        - Никак не меньше трех лет. А то и пять. Ты хочешь, чтоб я распродал их от твоего имени?
        - У меня идея лучше! О тех камнях забудь. Обещаю, что в ближайшие пять лет их никто не увидит. Через пять лет решим, что с ними делать. Если решу пустить их в дело - обещаю, ты узнаешь об этом первым. А эти… Мы организуем совместное дело. Я вкладываю в него камни, ты - свой труд, поиск клиентов, заботы о сбыте и прочие затраты. Прибыль делим… Ну, скажем, пополам. Нет, поскольку с тебя еще оправы, две пятых мне, три пятых тебе. А сейчас ты решаешь мои финансовые проблемы - в счет будущей прибыли. Ну как?
        - Велики ли эти проблемы?
        - Скоро в Амфитеатре будет представлен «День победы». Я должна снять и оплатить ложу для своего римма. Это раз. Потом у меня будут немалые расходы на эту мистерию. И, наконец, я хочу купить всех рабов и рабынь, участвующих в представлении. Всех до одного!
        - Но зачем?
        - Хочу подарить своему Владыке театр.
        - Зачем Владыке театр? Разве у него мало других забот?
        - Ты мудр! Но зато какой шикарный подарок! Разумеется, театр ему не нужен. Он тут же спихнет его на меня. И тут я развернусь! О моем театре пойдет слава по всему побережью, вот увидишь! Тут-то и понадобятся деньги от нашего совместного дела. Естественно, из моей доли. Ну как?
        - Само небо послало тебя ко мне. Твоя душа широка как океан, а таланты многогранны как этот камень! - пришел в восторг ювелир.
        - Пишем договор?
        - Пишем!
        Я откинулся на подушку в немом восхищении. Линда целый час талантливо изображала блондинку, мастерски провела спектакль и уложила прожженного торгаша на обе лопатки. И после этого он же ей благодарен. Но зачем ей толпа рабов?
        В дверь постучал Стас. Ногой.
        - Дерни за веревочку, дверка и откроется, - крикнул я. Стас вошел спиной вперед, потому что в руках у него опасно покачивались два подноса, уставленных тарелками.
        - Ты что, с ума сошел?
        - Я твою шкурку спасаю. Марта приказала заботиться о лежачем больном. Вот и предъявишь ей фотодокумент. Лови поднос, сейчас уроню!
        - Только не на меня! - выхватываю у него один поднос. Тем временем он опускает второй на тумбочку, пододвигает ногой стул и начинает есть.
        - Э-э! А куда я этот поставлю?
        - Твоя каюта, ты хозяин. Придумай что-нибудь.
        Пока освобождаю угол письменного стола, Стас хозяйничает с моим компом. На экране появляется два десятка новых окон.
        - Маленький у тебя экран. Может, еще один подключим?
        - А Марте что скажем? Что я сразу два кино смотрел?
        - Ты же король импровизации. Придумаешь что-нибудь. Я тебя поддержу.
        Осматриваю экраны. Миу сканирует книги и беседует с библиотекарем Петр с Мухтаром руководят десятком рабов, сколачивающих декорации. Марта с ювелиром улаживают финансовые вопросы. Линда объясняет актерам их сверхзадачу по Станиславскому. Шурртх руководит тремя рыжими рабами, выстругивающими деревянные мечи. Беременная рабыня красит серебрянкой готовые изделия. Все при деле.
        - А Линда молодец, - подает голос Стас, облизывая ложку. - Вот не думал, что можно пошатнуть экономику Столицы всего двумя бутылками шампанского.
        - Попробуй узнать, каким кланам принадлежат ювелирные лавки? Нашим или оппозиции?
        - Гильдии ремесленников. От кланов независимы. Ну, почти.
        - Жаль. Второй курс обучения для Миу готов?
        - Курс начальной школы? Готов. Я его одновременно с первым составлял. Третий и четвертый тоже почти готовы.
        - А с покушением на Владыку что-нибудь прояснилось?
        - Заказчик внезапно умер от ножа в спине. Всего за час до ареста. Следствие буксует.
        - А ты?
        - Я тоже. Ясно, была утечка из Дворца. Вся надежда на детектор лжи. Желательно, бесконтактный. Но шерсть сильно мешает. Ни пульс, ни температуру дистанционно не снять.
        Возвращаются мои родные и близкие. Оживленные и веселые. Марта с Миу направляются прямиком в мою комнату. А здесь - икебана! На экране крутится веселая комедия, на тумбочке - поднос с грязной посудой. И я в махровом халате лежу поверх одеяла.
        - Наконец-то! - гашу звук кино и вскакиваю с постели. - Рассказывайте, что было? Стас говорит, вы такой цирк устроили.
        Подхватываю Миу на руки и чмокаю в нос.
        - Все расскажем и покажем, - Марта зачем-то нюхает стакан из-под компота. - Сейчас сполоснусь под душем, потом займемся тестами.
        - Только, чур, без фанатизма. Знаю я вас - людей в белых халатах.
        - Сам подставился! Теперь ты мой, - смеется Марта.
        Миу выскальзывает из моих рук, хватает поднос с грязной посудой и уносит на камбуз.
        Тесты - те самые, которые я проходил утром. Результаты - чуть лучше. Это потому что помню часть ответов.
        - Ничего не говори, сам все вижу. Идем ужинать? - сказал я Марте.
        Ужин прошел под восторженные рассказы про борьбу с акулами крупного бизнеса. Я охал, ахал и хвалил всех подряд. Посоветовал сделать рыжим рабам отрывные хвосты, из которых бы после отрывания/отрубания текла жидкость, похожая на кровь. Народ творчески развил идею и придумал телескопически складывающиеся мечи. (Все посмотрели на Стаса с Мухтаром. «Можно сделать», - подумав, согласился Мухтар.)
        Наконец-то, услышал историю начала войны по версии авторов мистерии. Королевство рыжих отчаянно нуждалось в территориях. Горы да пустыня не могли прокормить растущее население. В результате дворцового переворота к власти пришел местный Наполеон. Переворот был вроде цветной революции - тихий и почти бескровный. Бывший Король, Королева-мать и подрастающий Наследник отправились в изгнание.
        Узурпатор-Наполеон подчинил и объединил три-четыре мелких соседних государства, вступил в союз еще с тремя и решил, что сумеет одолеть крупного соседа. (А кого еще? Рядом одни союзники остались.) Война началась победоносно. Поскольку война шла за территории, местное население не столько порабощалось, сколько вырезалось чуть ли не под корень. И это было ошибкой. Земледельцу по большому счету все равно, кому платить налоги. Но добровольно ложиться под нож он не хочет. Простой народ поднялся на войну.
        Армия рыжих завязла. С обеих сторон была объявлена мобилизация. Союзники - один за другим - откололись, отозвали свои отряды и сосредоточили силы на укреплении границ. Случилось неизбежное - армия рыжих медленно, с тяжелыми боями начала отступать. Через полтора года война шла уже на границах территории рыжих.
        Произошел второй дворцовый переворот. Узурпатора убили, на трон вернулся старый Король. Но войну остановить не удалось. Черно-серые признавали единственный вариант - безоговорочную капитуляцию рыжих. И Наследник возглавил армию. Народ его любил и поддерживал, но это не спасло. Еще через год война закончилась поражением рыжих. Король, Королева-мать и Наследник были доставлены в Столицу победителей и казнены при большом стечении народа.
        Рыжие хвостатые рабы, с которыми познакомилась Миу, как раз и должны были играть роли Короля, Королевы-матери и Наследника.
        Разнарядка на следующий день - Миу продолжает сканировать книги, Стас с Мухтаром изготавливают мечи и хвосты. Стас еще изучает историю и корректирует сценарий. Линда работает с основным составом актеров, Шурртх с массовкой ставит батальные сцены. Марта ведет закупки тканей, руководит шитьем двух занавесов, задника, костюмов и прочего.
        Шеф отдыхает. Отдыхает! Без вариантов отдыхает, и это не обсуждается! Не хочет отдыхать - получит в задницу шприц снотворного и проспит весь день.
        Ну есть на свете справедливость?
        После общей планерки прошу задержаться Миу, Марту, Стаса и Мухтара. Разумеется, Линда с Петром тоже остаются.
        - Миу, ты готова пройти второй курс обучения под шлемом? Клянусь, такого ужаса, как в первый раз, не будет.
        Напугал до полусмерти. Задрожала, ушки повисли. Как же сильно ей в первый раз досталось.
        - Если хозяин прикажет, рабыня согласна на все… - глазки в пол, слезки капают.
        Ох, боже мой. И что теперь делать?
        - Миу, ты не рабыня, а где-то, как-то, моя жена. И приказать тебе я не могу. Ты сама решаешь. Получилось так, что в первый раз мы тебя обманули… - прижимаю дрожащую тушку к себе. - Но если ты не решишься на второй, то так и будешь бояться.
        - Но мне страшно. Хозяин, прикажи.
        Вот это оборот.
        - Не могу, маленькая. Права не имею. Ты сама, только сама.
        Линда вскакивает, со скрипом оттаскивает стол в сторону, становится на колени перед Миу.
        - Хочешь, я первая сяду под колпак и получу твою запись? Ты увидишь, что ничего плохого со мной не произойдет. Ну, подними глазки.
        - Если хозяин будет рядом… Будет держать меня за руку, - пролепетала Миу и расплакалась в голос. Ох, боже-ж мой, мексиканский сериал… Пересаживаю Миу себе на колени и успокаиваю губами. Целую в носик, в глазки. Девочка доверчиво прижимается ко мне, и от этого чувствую себя подлецом.
        - Я буду рядом. Ты готова?
        - Ради хозяина рабыня на все готова. Рабыня хочет быть достойна хозяина, - опять слезы, шмыгание носом.
        Поднимаю ее и несу… Нет, не в медотсек. На крыльцо. Сажусь на ступеньки, любуюсь закатом.
        - Миу, никто не хочет тебе зла…
        Сжав руку, она останавливает меня.
        - Никто не хотел рабыне зла и в тот раз. Но зло случилось. Это звезды… Рабыня забыла свое место, забыла, кто она. Звезды ей напомнили. Рабыня боится, что еще не заработала прощения. Но ради хозяина она готова пойти на боль. Искупить вину… Если хозяин прикажет…
        Звезды, значит. Ну, раз малышка адекватна, все намного проще.
        - Миу, не знаю, как ты говоришь со звездами, но они уже простили тебя. Я точно знаю. На самом деле вторая запись уже была. Первая не удалась, тебе стало плохо. Я накормил тебя сахаром и ты уснула. После этого мы как следует поработали, исправили все ошибки и провели повторную запись чтоб убрать вред от первой. Она удалась, и ты сразу пошла на поправку. А я - наоборот…
        - Госпожа Марта правду сказала, что хозяину было больнее, чем рабыне?
        - Раз сказала, значит, так и есть. Я тебе говорил, что от этого еще никто не умирал?
        - Да, хозяин.
        - Так вот, я чуть не стал первым! А-а, все это в прошлом. Посмотри, как красиво. Какое небо, озеро. Ты видела когда-нибудь такую красоту? А пальмы?
        Но Миу смотрит не на пальмы, а вверх, в небо.
        - Звездочка. Я загадала, если увижу звездочку, значит, все будет хорошо.
        Рановато что-то для звездочек. Задираю голову. В лучах закатного солнца на высоте 20 километров сверкает наш антиграв-ретранслятор номер два. Пусть будет звездочка…
        - Я тебе говорил, что ты чудо?
        - Ночью.
        - А теперь днем говорю.
        - Хозяин, если мне этого не избежать, то пусть все быстрее кончится. Старые рабыни говорят, ждать наказания страшнее, чем под плеткой у столба стоять. Только… будь рядом, прошу.
        - Ох… - несу свою половинку в медицинский отсек. По пути захожу на камбуз, вручаю ей сахарницу, втыкаю в сахар столовую ложку.
        - Марта! Мы готовы, - отпускаю Миу, забираю сахарницу и ставлю на почетное видное место. Миу, прижав локти к бокам, трусит в ванную, включает воду. Марта щелкает тумблерами, оживляя аппаратуру. Весь экипаж просачивается в комнату и рассаживается в ряд на кушетке. Пока Марта надевает на Миу шлем, пододвигаю к креслу стул и, как обещал, беру Миу за руку. Настройки аппаратуры проверяют сначала Мухтар, потом Стас. И все это в мертвой тишине.
        - Пускаю запись, - сообщает Марта.
        Сама запись занимает совсем немного времени. Подготовка длилась дольше. Выждав минут пять, Марта проводит контрольное считывание.
        - Сто процентов, - объявляет она и снимает с Миу шлем. - Завтра ты сможешь читать и писать по-русски. А сейчас лучше всего ложись спать.
        - Как себя чувствуешь? - спрашиваю я.
        - Думается легко и весело. Голова совсем не болит.
        - Так и должно быть. Скоро заболит, - «утешает» Линда и уводит Миу в ванную сушить феном прическу.
        - Парни, а вы что сидите? Кино закончилось, - вредничает Марта. - А вас, уважаемый шеф, я попрошу остаться.
        Прохожу полный курс обследования. Теперь из зрителей на Кушетке только Миу да Линда.
        - Ну как?
        - Удивительно! Шеф, или у тебя мозгов вовсе нет, или они из кости сделаны. Церебральным хворям угнездиться негде. Практически здоров. Еще день постельного режима, и выписываю, - сообщает Марта.
        - Свобода! Нас встретит радостно у входа! - цитирую я не помню кого. - Миу, как головка?
        - Болит, но не сильно. Неприятно чуть-чуть.
        - Максимум будет через час-полтора, - информирует Марта.
        - Тогда идем спать.
        Спать Миу не хочет. Выходим на крыльцо, любуемся звездами. Ночами в пустыне всегда звездно, но сегодня - особенно. Наверно, потому что местной луны нет.
        - Вот там - девять звезд - звездный Сарфах, - рассказывает Миу. - а над ним - охотник. Он целится в файрака. Правда, глупый? Файрак хитрый и злопамятный. А с другой стороны неба - рыбак. Он забрасывает сеть.
        Мы долго сидим, обнявшись. Я слушаю легенды о звездах и созвездиях, пока Миу совсем не замерзла, несмотря на полу махрового халата, которой я ее прикрыл. Ночи в пустыне холодные.
        - Идем спать, пушистик.
        В комнате Миу оглядывается на свой угол, но подстилки там нет. Странно, я ее не убирал.
        - Хочешь спать одна? Голова сильно болит?
        - У хозяина одеяло слишком теплое.
        - Что ж ты сразу не сказала? Возьмем тонкое. А как головка?
        - Хозяин сказал правду рабыне. Звезды ее простили.
        Утром в камбузе столпотворение. Народ придумал новое развлечение. Очередь с подносами к киберкоку. На раздаче - Миу. По складам вслух читает меню и заказывает выбранные блюда. Беру поднос, становлюсь в конец. Получаю свои два стакана молока.
        - Стас, это нормально, что Миу по складам читает?
        - Немного тренировки - и освоится. А ты себя не помнишь?
        - Я научился читать в четыре года. Задолго до ментообучения.
        - У-у-умный! А я себя в этот период не помню. Но с Миу все как положено. Я же добивался минимального объема инфопакета, поэтому никакого скорочтения, ничего лишнего. Три класса начальной школы - и все. Вся социология, все наши этикеты и реалии обрезаны.
        - Какая социология?
        - У шефа не проклюнулся интерфейс шестого массива и выше, - комментирует Марта. - Совсем!
        - Счастливый! - туманно намекает Стас.
        - Это почему?
        - Многие знания умножают печали. Так вот, вместе с начальной школой идет информация, в какой руке вилку держать, как улицу правильно переходить, когда нужно в транспорте старшим место уступать. Много бытовой повседневной информации, которая Миу совсем не нужна. Здесь политесы другие, и два набора правил в голове будут только сбивать.
        - Убедил. Миу а ты как, в норме?
        - Хозяин, столько нового! У вас яма - это яма. А по-японски яма - это гора. Фудзияма. Смешно, правда? А еще - караван-сарай. Сарай - это дворец! Я родилась и жила в сарае. Расскажу папе - вот он удивится!
        - Удивительно! Знал, что Бахчисарай - сад-дворец, но никогда не задумывался.
        Миу радуется и заражает своим оптимизмом всех. Но Марта неприступна. Тверда как скала. Я остаюсь дома со Стасом, а остальные улетают.
        День ничем не отличается от вчерашнего. Страхую членов группы и намечаю планов громадье. Из новостей - на днях состоится королевская охота на файраков Мы все приглашены. Наложницы Шурртха изъявили желание участвовать в мистерии. Хозяин труппы дал добро. В массовке много народа не бывает. Марта посоветовала ювелиру украсить ошейники рабынь стразами. Типа, реклама продукции и престиж дома. Ювелир идею оценил. Теперь у рабынь вместо наглухо заклепанных будет по два легкосъемных ошейника - для дома - дорогой и для походов на рынок - дешевый.
        А еще хитрец пустил слух, что в город с караваном особым заказом пришла партия камней удивительной огранки и чистоты.
        Отобрал два десятка военных и революционных песен двадцатого века. Переводить и адаптировать поручу Миу. А Стас выберет место в сценарии, куда их вставить. Еще сплагиатил великолепный кусок из начала фильма «Оптимистическая трагедия» Самсонова. Могучие люди жили в двадцатом веке. Заблуждались, ошибались - но с каким размахом!
        Возвращаются родные и близкие. Петр выгружает из багажника охапку коротких изогнутых луков - для стрельбы из седла - и арбалетов. Охотничий инвентарь. Наполняем песком три десятка мешков из самозатягивающейся пленки, складываем из них стенку, вешаем мишени и стреляем с двадцати пяти метров. Черт возьми, я в детстве из рогатки лучше стрелял!
        В общем, из лука лучше всех бьют Мухтар и Линда, из арбалета - я и Марта. Но когда Мухтар сажает Линду себе на плечи, изображая скакуна, все стрелы идут в молоко. Живите долго и счастливо, пустынные файраки. Смерть от наших стрел вам не грозит.
        - Марта, возьмешь земное оружие с автоматическим прицелом. Тебе нельзя терять авторитет.
        - Все возьмем, - смеется Петр. - Что за охота, если добычи нет?
        - Мальчики, если остальные вельможи стреляют так же, как вы, то мы все надеваем под одежду защиту. Жертвы дружественного огня мне не нужны, - заявляет Марта.
        - Док мудра! - соглашается Стас.
        - Не столько мудра, сколько ленива и предусмотрительна, - смеется Марта. - Вовремя проведенная профилактика спасает врача от долгих бессонных ночей у койки больного.
        С шутками и песнями идем ужинать. Под бурные аплодисменты Линда дарит Миу планшетку.
        После ужина Миу бродит по дому и читает все надписи подряд. Не знал, что их так много. Не знал, что четверть из них даже Стас не может объяснить. Что такое, например, «Эжектор БКВ авт»? Или «КПУ от ППУ»? Посоветовал Миу у Петра не спрашивать. Вдруг и он не знает? А репутация капитана должна быть безупречна. Миу весело сверкнула глазами и ускакала читать надписи в мастерскую.
        В два часа ночи проснулся и обнаружил, что Миу еще не ложилась. Обнаружил ее в гостевой комнате. Миу раскрыла наспинный люк тяжелого десантного скафандра, изображавшего стражника у двери в день прилета ее папы. В шлеме есть маленький, на десять строк, служебный экран. Так вот, Миу сумела вызвать на этот экран инструкцию по использованию скафандра и читала ее как захватывающий приключенческий роман. И это - в неудобнейшей позе. Стоя на стуле, прогнувшись и засунув голову и грудь в скафандр.
        - Рыжик, этот скафандр от тебя никуда не убежит. А завтра рано вставать. Идем спать.
        - Как прикажет хозяин, - Миу неохотно вылезает из скафандра.
        - А вот не буду приказывать, - ухмыляюсь я. - Хочешь - продолжай, хочешь - ложись спать. Как там у тебя? «Хорошая рабыня сама знает, что дОлжно делать!»
        На секунду на мордочке Миу появляется растерянность. Но только на секунду. Трется щекой о мое плечо, и - рука в руке - идем в каюту.
        До Дворца летим все вместе. Во Дворце задерживаемся на четверть часа, демонстрируем заинтересованным лицам меня, живого и здорового. Миу поднимается наверх сканировать книги, а Фаррам присоединяется к нам. Очень уж интересные слухи долетают до Дворца из города.
        Там, где Фаррам, там два десятка охраны. Так и пылим до города - впереди грав, за ним - кавалерия с развевающимся штандартом Владыки.
        Артисты и рабы массовки, бросившиеся приветствовать грав, настороженно замолкают, увидев гвардейцев охраны.
        - Как приветствуют Владыку? Третья сцена. Три-четыре! - командует Шурртх.
        - Барра! Барра! Барра! - дружно ревут, смешавшись, рыжие, серые и черные рабы массовки, вздымая к небу деревянные мечи. А у кого нет - просто руку с грозно выпущенными когтями.
        - Это что, военачальников будут приветствовать сразу обе армии? - удивляется Владыка.
        - Точно так, - объясняют ему. - Это же театр! Одна армия на сцене, вторая - за кулисами. Так народное ликование громче звучит.
        Идем на задний двор. Петр и Шурртх подзывают каскадеров, и те показывают уже отрепетированные батальные сцены. Три поединка один на один, сцену уничтожения дозора рыжих и взятие рыжими крепостной стены. Настоящие, хорошо поставленные трюки, как в кино! Правда, на острие атаки сегодня идут Шурртх и Петр. Местные каскадеры еще не подготовлены.
        Сначала выбегают лучники рыжих, осыпают защитников на стене тупыми игрушечными стрелами. После двух залпов быстро и организованно отходят. Выбегает атакующая группа. Впереди - Петр, он держится за конец толстого шеста. Другой конец держат четыре прратта. Петр как бежал, так и побежал вверх по отвесной крепостной стене, крепко обхватив руками конец шеста. Наверху на него набросились защитники. Как понимаю, толпой дружно втащили на стену. Но в следующую секунду он раскидал их, и уже рубится двумя мечами сразу. А стену атакует вторая группа. Теперь на шесте поднимают Шурртха. За атакующей группой рыжие бегом несут штурмовые лестницы. Петр и Шурртх бьются против целой толпы защитников. Дают время атакующим подняться по лестницам. И вскоре падают, пронзенные мечами. Но рыжие уже на стене, их все больше и больше. Защитников оттесняют куда-то за кулисы. Победа!
        - Трруд, а твои стражники могли бы так? - интересуется Владыка.
        - Если неделю погонять - научатся. Один уже умеет, - кивает на Шурртха. - Но реальные крепостные стены выше.
        - Вечно ты все испортишь, - смеется Фаррам. - Молодцы, артисты!
        Массовка отвечает троекратным ревом.
        Линда ведет кастинг среди рыжих рабынь на роли второго плана, но со словами. Узнаем от нее, что со сцены нужно говорить так же, как в жизни, но в десять раз громче. Собственно, по силе голоса и идет отбор. Тихие и безголосые направляются шить занавес. Хор разучивает первую песню:
        Слушай, селянин,
        Война началася.
        Бросай свое поле,
        На бой собирайся!
        Мы смело в бой пойдем
        С рыжими биться
        И мировое зло
        Не возродится!
        Сказать, что Фаррам был поражен - это ничего не сказать. Ну да, он же никогда не видел игрового кино со спецэффектами.
        Наступило время обеда. Прозвучал гонг. Рабы откуда-то натащили низенькие, грубо сколоченные столы, выстроили их буквой «П». Принесли циновки. Женщины расставили миски, разложили лепешки и местные лопатообразные ложки. Все это быстро, но без суеты. Рабы принесли горячие котлы, поварихи щедрой рукой отмерили порции чего-то, напоминающего густую похлебку с мясом и овощами.
        Я заметил рыжего бунтаря, требовавшего у Миу нож. Машинально кивнул ему и приветствовал взмахом руки. Парень застыл с открытым ртом. Опомнившись, поклонился мне в пояс. Интересно, как я в местные авторитеты попал?
        Столы, изображавшие верхнюю планку буквы «П», предназначались руководству театра, нам, Владыке и его охранникам. Миски и порции ничем не отличались от всех остальных.
        Артисты и рабы расселись, на нас скрестились выжидающие взгляды.
        - Начали! - скомандовал Фаррам и первым зачерпнул ложкой из миски. Столы ответили радостным гулом. Застучали ложки. Ели громко переговариваясь. Тут и там слышался смех.
        После обеда Фаррам решил вернуться во дворец. Я вызвался проводить Владыку. Петр подогнал машину. Фаррам пригласил в салон Трудда
        - Что ты думаешь об этих рабах? - спросил он, как только машина тронулась.
        - Они не чувствуют себя рабами. Они дружат с рыжими.
        - Могут ли они поднять бунт? Опасны ли они?
        - У них есть дело. Они счастливы. Пока они объединены общим делом, бунтовать не станут. Может быть, потом, когда-нибудь…
        - Слышал краем уха, у Линды какие-то планы насчет этих рабов. Собирается купить всех, - закладываю я стажерку. - Вряд ли о них стоит беспокоиться.
        Вечером еще раз посещаем дворец, получаем скакунов и учимся ездить верхом. На заднем дворе среди хозяйственных построек есть небольшой манеж. Прибегает радостная Миу, зажмурившись от счастья, подставляет нос для чмока. Ей тоже подводят скакуна. Слуг и рабов на охоте будет больше, чем господ. Они будут сопровождать охотников, бегать за добычей, подбирать стрелы. На привалах - готовить, ухаживать за скакунами.
        Седло со стременами - великая вещь. В детстве на Земле катался на лошади без седла. Шагом - без проблем. Но на рысях соскальзываешь то вправо, то влево. Постоянно в напряжении. В седле чувствуешь себя королем. Даже если скакун идет галопом. Однако, за два часа занятий успели натереть известное место. Марта обещала выдать всем специальные противомозольные штанишки. Обтягивающие, особоскользкие панталончики. Посмеялись, набиваясь в машину. Одного места опять не хватило, поэтому Миу снова ехала домой у меня на коленях. И мурлыкала.
        На планерке Миу попросилась со мной в Амфитеатр. Я посмотрел на Стаса.
        - Миу столько насканировала, что я по-любому не успею все прочитать. Зато уже придумал для нее роль. Вторая сцена. Танцовщица исполняет танец живота перед Узурпатором и королями соседних стран. Затем они заключат военный союз.
        Гмм… Соответствует местным традициям. Сначала - культурная программа, потом - дела. Вроде, эпизод вписывается. Смотрю на Линду.
        - Это будет классно! - заявляет худрук.
        - Завтра едешь с нами, приступаешь к репетициям, - подвожу итог я.
        - И-и-и! - Миу делает движение, будто бьет кого-то локтем сверху.
        Настал день королевской охоты. После завтрака Мухтар раздает всем чешуйчатые двухслойные бронежилеты и бронештанишки камуфляжной раскраски. Со стороны посмотреть - тенниска с коротким рукавом и штаны до колен. Руки и ноги открыты, как и у прраттов.
        Миу жалобно смотрит на меня. Облачаться в бронежилет ей не хочется.
        - В нашей группе все должны быть одеты одинаково, - напоминаю я. Вообще-то, слуг и рабов это не касается. Но цвета клана все равно надо соблюдать. Проблема в том, чтоб не пересечься по цветам с каким-нибудь знатным кланом. Наш цвет - камуфляж. Уверен, ни один клан до него пока не додумался.
        - Ничего не готово, до премьеры меньше недели, а тут охоту выдумали, - возмущается Линда. Марта наотрез отказывается ехать на скакуне. Что-то не сложилось у нее с транспортом. Не могут решить, кто главный, рычат друг на друга.
        - Шеф, мой байк темно-зеленого цвета. Почти камуфляж, Цвета клана. Ну? - убеждает она меня.
        - Уговорила, красноречивая. Мы на охоте, ты на работе. Телохранитель. Охраняешь мою тушку. Тебе можно…
        Цепляем на пояс огнестрелы, ножи, фляги, рации, навигаторы… Много! Мухтар чертыхается, все сбрасывает и заказывает всем портупеи-разгрузки. Теперь вес удачно распределен, не мешает двигаться. У Миу - как у всех, только нет подмышечной кобуры огнестрела. Не обучена еще. Стас, как всегда, на подстраховке.
        - Выдвигаемся, - командую я. И мы веселой гурьбой выкатываемся на улицу. Петр подгоняет грав. Проверяем арбалеты, луки и стрелы в багажнике и занимаем места. Марта уже кружит в небе над нами.
        Подлетаем ко Дворцу. Народу… Не меньше двух сотен охотников, а с рабами и слугами - за пять сотен будет. Медленно и осторожно, чтоб не напугать скакунов, садимся в уголке плаца. Петр выходит из машины последним, переключив автопилот на дистанционное управление. Теперь, если, например, скакун сломает ногу, Стас сможет подогнать машину к нам.
        Дворцовые конюхи тем временем подводят нам скакунов. Вытаскиваем из багажника луки и арбалеты, цепляем к седлам.
        На парадную лестницу Дворца выходит мажордом и объявляет, что выезд через четверть стражи. Миу жалобно смотрит на меня.
        - Беги, только не опоздай! - уносится со скоростью ветра.
        - Это где же столько файраков взять? - задает Линда риторический вопрос, оглядев толпу.
        Отловив Шурртха, выясняю сценарий мероприятия. До места охоты чуть больше двадцати километров. Сначала кавалькада со Владыкой во главе пройдет через Столицу. На главной площади - народное ликование. Потом колонна пройдет саванну и выйдет на берег реки. Там слуги разобьют шатры, охотники сделают привал, перекусят разомнут ноги. А дальше… Желающие могут поохотиться на файраков. А те, кто почувствовал себя плохо на жаре, у кого конь захромал, тетива на луке лопнула или еще что случилось, останутся в шатрах.
        Через несколько часов охотники вернутся с охоты. Снова все перекусят. Вечером часть охотников снимет шатры и вернется в Столицу. А часть останется ночевать в шатрах. Или отправится на ночную рыбалку. И в Столицу они вернутся только завтра. Ближе к вечеру. После рыбалки ведь тоже надо отдохнуть.
        - Блин! мы шатер не взяли, - огорчилась Линда.
        - Я взял, - успокоил ее Шурртх. - Но мои хулиганки убежали на ре-пе-тицию, так что готовить придется самим.
        Четыре прратта на парадной лестнице извлекают из длинных труб громкие, пронзительные звуки. Охотники садятся на скакунов. Прибегает Миу с двумя набитыми седельными сумками. Помогаю ей прицепить их к седлу и подсаживаю саму.
        Пожилой прратт в дворцовой форме с алым бантом на рукаве осаживает скакуна передо мной.
        - Иноземцы, следуйте за мной. Я провожу вас на ваше место.
        - Хорошая организация - залог успеха и процветания, - говорю я ему, пришпоривая скакуна. Секунд пятнадцать он обдумывает мою сентенцию, фыркает, кивает и расплывается в улыбке. Легкой рысью обгоняем разноцветные отряды один за другим. Когда до головы колонны остается всего несколько кланов, наш провожатый сбавляет скорость.
        - Вы следуете за сине-голубыми, за вами будут желто-бордовые.
        Оглядываюсь. За нами идут салатно-зеленые, которых притормозил распорядитель с бантом, встраивая в колонну нас. Желто-бордовых не видно. Распорядителя - тоже. Из колонны по два мой отряд перестраивается в две шеренги по три. Я, естественно, в первом ряду. Слева Линда, справа - Марта на байке. Мой скакун косится на байк и нервничает. Марта смеется и протягивает ему местный овощ, похожий на толстую морковку. Схрупав угощение, скакун начинает относиться к байку намного лояльнее.
        - Перед вами кортеж Владыки и четыре клана. Вы - пятые, - приходит на имплант сообщение от Стаса. Задираю голову - высоко над нами парят три белые птицы. Эти орнитоптеры - глаза Стаса.
        Нас догоняет распорядитель, встраивает между нами и зелеными всадников в желто-бордовом и снова исчезает.
        - Владыка покинул свое место во главе колонны и беседует с главой серебристо-черного клана. Серебристо-черные - это ювенальная юстиция, - приходит доклад от Стаса. Не знал, что здесь такая есть.
        Оглядываюсь на свою команду. Мухтар и Петр вовсю флиртуют с Миу. Причем, говорят по-русски. Охотничьи байки. Как Петр охотился на ящероподов в болотах Гранута. Миу то в восторге, то в ужасе. Ящероподы эти размером с собаку. Под утро от холода становятся настолько вялыми, что их можно брать за хвост и тащить хоть десять километров. Так на них обычно и охотятся. Мясо очень вкусно, но для человека малопитательно. Самая сложная часть охоты - найти зверюгу. Маскируются они мастерски. Наступишь - не заметишь. Но в рассказе они быстрые, опасные и размером не меньше скакуна.
        - Владыка перешел к главе второго клана, - информирует Стас. - Голова колонны вошла в город.
        Нас догоняет представитель желто-бордовых. Стас сообщает, что это их глава. Линда уступает ему место рядом со мной. Получаю приглашение на ночную рыбалку. Завязывается беседа. Здесь рыбу ловят забрасывая сеть с берега. Обещаю показать спиннинг и надувную лодку. Марта смеется, что вместе и потонем. Надувные лодки не для прраттов.
        - Женщина, хочешь сказать, иноземцы в чем-то превосходят нас?
        Ой, кажется, сейчас будет скандал.
        - Лучше или хуже - не знаю, - улыбается Марта во все тридцать два. - Мы разные. Покажи ладонь. - И сама демонстрирует ладошку.
        Не понимая, в чем подвох, Прратт демонстрирует свою. Так, как он зол, кончики когтей то появляются, то исчезают.
        - Видишь, у меня когтей нет, а вы, чуть что, когти выпускаете, - комментирует Марта.
        - Да. И что?
        - У надувной лодки борта тоненькие. Их делают из тряпки с пропиткой. Ты, уважаемый, их проткнешь - не заметишь.
        Прратт смотрит на свои когти словно в первый раз увидел. Переводит удивленный взгляд на меня.
        - Марта права. Я об этом не подумал. Вам придется надевать толстые перчатки, что ли, - подтверждаю я. - Не бери в голову, что-нибудь придумаем.
        Тут к нам подъезжает Владыка. Желто-бордовый деликатно уступает ему место и возвращается к своим.
        - Рад, что вы все смогли присоединиться к нам, - говорит Владыка.
        - К сожалению, не все. Стас остался в железном доме.
        - С ним что-то случилось?
        - Нет, он просто на дежурстве. Кто-то из нас всегда должен оставаться на дежурстве. Если наши друзья захотят с нами поговорить, а никто не откликнется, возникнет паника. Они оповестят всех, кто поблизости, те бросят все дела и полетят нас спасать.
        - Сразу?
        - Ну, часа два-три будут вызывать, потом какое-то время уйдет на сборы. Но вылетят в тот же день. Такие у нас правила. Я ведь говорил, что мы посещаем очень опасные места. Это здесь повезло, можно отдохнуть душой и телом. А встречаются места, где ни на полвзоха нельзя расслабиться. Там с гор текут огненные реки, и с неба падают раскаленные камни. Там воздух пахнет серой, а вместо дождя на землю сыпется пепел.
        - Я знаю, о чем ты говоришь, - кивнул Владыка. - Мы называем эти огненные горы вулканами.
        - А о плавающих в океане ледяных горах ты слышал?
        - Да, мореходы рассказывали о них.
        - Тебя ничем не удивить, - развожу я руками.
        - Ближе к площади вижу на крышах лучников и арбалетчиков в форме стражников Дворца, - сообщает Стас. - Обмениваются сигналами флажками. Ведут себя спокойно.
        Привстаю на стременах, делаю вид, что высматриваю что-то впереди.
        - Прости, друг, ты приказывал стражникам подняться на крыши домов?
        - Надо Трруда спросить, - Фаррам тоже всматривается вперед. - Кого ты видел?
        - Лучника и арбалетчика в форме охранников Дворца. Сейчас не вижу.
        По нахмуренному лицу Владыки понимаю, что ему это не нравится.
        - Линда, скачи вперед, найди Трруда, спроси, посылал ли он лучников на крыши, - командую я. Линда пришпоривает скакуна, но тут же придерживает.
        - Я не знаю Трруда.
        - Стас подскажет.
        Кажется, глупость ляпнул. На бронежилетах нет видеокамер. Глаза Стаса - только три птицы. Уши - наши импланты. Ничего, Линда разберется.
        Замечаю, что одна из птиц резко пикирует к голове колонны.
        - Кортеж Владыки проходит под стрелками на крышах. Стрелки ведут себя спокойно, - докладывает Стас. - Смотрят вниз, но за оружие не хватаются.
        Улица здесь широкая. Дома каменные, за деревянными заборами. Крыши плоские, используются как веранды. Несколько трехэтажных возвышаются по обеим сторонам улицы над двухэтажками. Понятно, ставить высотки без лифтов - себе дороже. Опять же, воду ведрами наверх таскать…
        На крышах трехэтажек кто-то есть. Хозяева ли погулять вышли, или стражники - попробуй, разбери.
        - К бою! - бьет по нервам вопль Стаса. - Прикройте Владыку!
        Ррумиу, стажерка
        Жизнь наладилась! Никогда не жила так ярко, весело и счастливо! И больше не попадусь звездам так глупо, как в первый раз. Способ знаю! Уже спрашивала у Стаса, когда следующий урок под железным шлемом смогу выучить? Он сказал, почти все готово. Дня на два работы осталось. Как только со спектаклем закончит, так сразу…
        В Амфитеатре меня встретили как родную. Среди народа там - те самые рабы, что через наш оазис проходили. Они меня обнимать бросились. А раз для них я своя, то и остальные признали.
        Смешно получилось. Чтоб не завидовали, я надела ошейник с кольцом для цепи. Так все за меня перепугались, что хозяин меня из доверенных рабынь выгнал. Пришлось опять фантазировать, мол, на рынок собираюсь сбегать. На секунду сняла ошейник, всем показала, снова надела. Только тогда поверили. Но запретили даже нос за ворота высовывать - чтоб хвоста не лишиться.
        В первом акте я играю танцовщицу. Танцую перед Узурпатором и тремя королями соседних королевств. Узурпатора играет низенький толстенький кривоногий сапожник. Весь спектакль он в сверкающей кольчуге, шлеме, при мече и кинжале. И с повязкой на левом глазу. Выглядит очень грозно!
        Здесь в театре всех звали не по родным именам, а по именам персонажей, которых они играли. А если персонаж без имени, то по роли. Меня тут же прозвали Танцовщицей. Но Миу короче, и Танцовщица не прижилась.
        Поскольку из всех рыжих хвосты только у четверых, остальные носят хвосты из веревок. К спектаклю Стас обещал сделать хвосты как настоящие.
        Что забавно, короли сидят не лицом к лицу, а полукругом, чтоб зрители их всех видели. А танцую я к ним спиной. Так Линда велела - танцевать не для них, а для зрителей. И размашистей работать хвостом. Потому что мелкие движения с последнего ряда не видны.
        Как только заканчивается мой танец, Узурпатор жестом руки отсылает меня, начинаются переговоры. Снова на сцене я появляюсь только в третьем акте. Не поверите - играю свою маму. Командую женским заслон-отрядом. Мы целые сутки держим переправу. Потом подходит сам Стратег со своим знаменитым отрядом серых - и проходит сквозь наш заслон, будто нас вовсе нет. Обидно, но так в летописях записано.
        На первой репетиции я получила деревянным мечом по макушке - и чуть на самом деле сознание не отбросила. Больше без шлема не репетировала.
        С боевыми доспехами тоже забавно получилось. Петр, Стас и Мухтар изготовили всем театральные доспехи. По виду - как настоящие, но тонкие и легкие. Проминаются даже от удара деревянного меча. И через несколько репетиций мы стали выглядеть как настоящие ветераны - доспехи во многих местах помяты и наспех выправлены. Линда посмотрела на это - и решила, что на премьере первый акт будем играть в новых, ни разу не надеванных доспехах, а начиная со второго - только в старых, «боевых».
        Возможно, я появлюсь на сцене еще раз - уже без хвоста, в колонне рыжих рабов. Но еще не решено, войдет этот эпизод в спектакль, или нет.
        Устаем жутко. Домой возвращаемся со звездами. Зато как это здорово, когда все вместе делаем одно большое важное дело!
        Но сегодня мы на репетицию не пойдем. Сегодня едем на охоту!
        Неожиданность первая - Марта велела всем облачиться в броню. И хозяин Марту поддержал. Хоть броня и легкая - не тяжелей театральных доспехов - но все-таки!
        Неожиданность вторая - мне приказано одеться как всем. В броню вместо невесомой полупрозрачной ткани. К вечеру шерсть сваляется, я буду выглядеть как солдат после боя!
        Но вовремя вспомнила о звездах и равновесии. Хорошего и плохого должно быть поровну, только тогда в душе наступит гармония. Почему одежда рабыни должна быть лучше, чем у Марты или хозяина?
        Оделась как все. А если спросят - был прямой приказ хозяина. Посмотрела, как люди собираются. Марта с Линдой самые толковые. Багажник байка под завязку забили. Мужчины догадались лишь оружие проверить.
        Сбегала в свою комнату, позвонила Шурртху.
        - Шурр, иноземцы никогда на нашей охоте не были. Не знают, что нужно из припасов брать.
        - Ты умница, Миу. Правильно сделала, что позвонила. Я обо всем позабочусь, - и отключился.
        Мухтар помог мне поверх брони ремни застегнуть. Хозяин на эти ремни кучу вещей повесил. Фляжка, звонилка, кинжал - понятно. Ой, звездочки ранние! Что же хозяин делает? Мне - кинжал… А, скажу, кухонный нож. Пусть докажут, что не так!
        Прилетели во Дворец. Я и раньше на охоте бывала, но при кухне. Кроме кухонных котлов да немытых мисок ничего и не видела. А сегодня мне конюх скакуна подводит и по попе хлопает. Хлопнул - и удивленно на свою ладонь уставился. На мне же броня! Оборачиваюсь и улыбаюсь ему.
        - И ты от иноземцев научилась, - ворчит он. - Говорил мне Шурртх…
        Трусь щекой об его плечо, чтоб не сердился. А хозяин цепляет к моему седлу лук и колчан со стрелами. У конюха глаза на лоб лезут.
        - Это для вида, - говорю я на языке рыжих. - Нас мало, хозяин велел мне одеться как всем и толпу изображать.
        Конюх фыркнул, подмигнул и ушел. Скоро сначала конюшня, а потом и весь Дворец будут знать, как я толпу охотников изображала.
        Выезд через четверть стражи. Жалобно смотрю на хозяина. Он меня без слов понимает.
        - Беги, только не опоздай!
        Чудо, а не хозяин. Со всех ног несусь на кухню. Шурртх тоже чудо! Не забыл распорядиться - и меня уже ждут две тяжелые седельные сумки с продуктами. А раз так - можно с девочками поболтать. Беру нож, доску, помогаю нарезать овощи. Рабыню, которая работает, с кухни никто никогда не выгонит. Узнаю все дворцовые новости. Рассказываю о спектакле. Тут спохватываюсь, откладываю нож, вытаскиваю из ножен кинжал. Нет, это, все-таки, нож. Тяжелый, страшный, хищный! И острый-острый. А я им овощи для салата крошу. Если спросят - так честно и отвечу - на кухне овощи резала, девочки подтвердить могут. А других ножей у иноземцев нет, только такие. Поругаются, но ничего мне не сделают!
        Все кухонные застыли, на меня уставились.
        - Ну, Миу, ты даешь… - восхищенно так.
        - Вы, девочки, меня в мистерии не видели. Я там заслон-отрядом командую.
        - Миу, поторопись, - слышу тихий голос Стаса из ошейника. Облизываю нож, кидаю в ножны, подхватываю сумки.
        - До встречи, девочки!
        Успеваю как раз вовремя. Хозяин увидел сумки, улыбнулся мне и помог водрузить их на скакуна. А потом одним легким движением забросил меня в седло. И тут же мы тронулись.
        Когда заняли свое место в колонне, Петр и Мухтар прикрыли меня с боков. Еду прямо за хозяином, охотничьи байки слушаю. Не знаю, на кого они охотились, но в нужных местах фыркаю, в нужных - пугаюсь. А мужчинам больше ничего и не надо, только бы их слушали и восхищались. Так нас учили. Отрегулировала ошейник, чтоб говорил погромче. А то в гомоне толпы голос Стаса совсем не слышно.
        А Стас рассказывает нам, что делает и с кем беседует папа. Прошу у Петра прощения, что прерываю, и спрашиваю, откуда Стас знает, кто что делает. Он же в железном доме.
        - Посмотри на небо, - говорит Петр по-русски. - Видишь птиц? Это глаза Стаса.
        - Ближе к площади вижу на крышах лучников и арбалетчиков в форме стражников Дворца. Обмениваются сигналами флажками. Ведут себя спокойно, - говорит Стас.
        - Открой ИПБ. Береженого бог бережет, - советует Петр.
        - Линда, скачи вперед, найди Трруда, спроси, посылал ли он лучников на крыши, - приказывает хозяин. Линда бросает скакуна вперед, но тут же оборачивается.
        - Я не знаю Трруда.
        - Стас подскажет.
        - Но! - кричит Линда и ударяет скакуна пятками. Скакун обиженно взрыкивает и уносит ее к голове колонны.
        - Кортеж Владыки проходит под стрелками на крышах. Стрелки ведут себя спокойно. - Смотрят вниз, но за оружие не хватаются, - рассказывает Стас.
        - Может бестолковая рабыня спросить, что такое ИПБ?
        - ИПБ - это информационное поле боя, - объясняет Петр и всматривается в дома по сторонам. - Подожди немного, потом объясню.
        - К бою! Прикройте Владыку! - кричит Стас. Я испуганно прижимаю уши. А хозяин вскакивает ногами на седло и прыгает на отца. Отец, не ожидавший нападения, падает из седла спиной на твердую, утоптанную как камень глинистую землю. Хозяин упал бы на него сверху, но одна нога застряла в стремени. И он повисает животом на седле папиного скакуна. Хватается рукой за луку седла, дергает ногой. Умные скакуны, лишившись своих седоков, останавливаются.
        Толстый арбалетный болт бьет хозяина в руку выше локтя, пробивает и уходит в ребра по самое оперение. Хозяин кричит и падает на землю. Я тоже кричу.
        Мухтар объезжает остановившихся скакунов и, поравнявшись с отцом, выхватывает из футляра подмышкой железку, которую люди зовут огнестрелом, прижимает к затылку скакуна.
        БА-БАХ! Летят в стороны кровавые брызги. Скакун оседает на брюхо на подкосившихся ногах. Мухтар спокойно перешагивает упавшее животное, хватает отца за одежду и одним рывком бросает к вздрагивающей в агонии туше скакуна. В землю, где миг назад лежал отец, вонзается арбалетный болт. И сразу же - еще один.
        Бах! Ба-бах! - гремит огнестрел в руках Марты. И снова: - Бах! Ба-бах!
        Краем глаза замечаю, что два воина с арбалетами в руках падают с крыши трехэтажного дома.
        Мухтар бросается на отца сверху. Длинная стрела из боевого лука бьет ему в спину, отскакивает и вонзается в брюхо папиному скакуну. Скакун взвивается на дыбы. Под ним пробегает Петр с огнестрелом в руке.
        Бах! Ба-бах! - гремит огнестрел в руке Петра. Лоб скакуна разлетается красными брызгами. Петр хладнокровно помогает скакуну упасть вплотную к отцу. А после и сам ложится, прикрывая своим телом ноги и живот отца. Длинная стрела бьет в него, но отскакивает. Петр кричит ругательные слова. Только сейчас понимаю, что иноземцы не нападали на отца, а, наоборот, прикрыли его от стрел своими телами и телами скакунов.
        Бах - бах - бах - бах - ба-бах - бах! - почти без пауз грохочет огнестрел в руках Марты. Еще одна стрела отскакивает от спины Мухтара. Кричат и вздымаются на дыбы скакуны.
        - Миу! Миу, отзовись!!! - уже давно взывает ошейник голосом Стаса.
        - Рабыня слушает. Рабыня просит простить ее.
        - Залезь на что-нибудь как можно выше! Мне нужен твой ошейник!
        «Прибамбасы» - с ходу понимаю мысль Стаса, бью пятками по бокам скакуна и направляю его к забору. Вскакиваю ногами на седло и прыгаю грудью на доску, проходящую по верхней кромке забора. Больно! А если встать на нее? Доска шатается. Три быстрых шага вперед, до столба. Теперь можно стоять одной ногой на заборе, другой на столбе. Только вниз смотреть не надо!
        - Умница, Миу! Если можешь, голову подними!
        Бах - бах - бах - бах - бах! - размеренно грохочет огнестрел в руках Марты. Летят стрелы. Падают фигурки на крышах. Но их так много!
        - Линда, отдай ствол Марте! У нее патронов нет, - голос Стаса.
        Откуда-то появляется Линда и бросает огнестрел вверх. Марта парит на байке выше самого высокого сарфаха. Выпускает из рук свой огнестрел и ловит тот, что бросила Линда.
        Фигурки стражников прыгают с трехэтажного дома на крышу двухэтажного. Бах - ба-бах. Одна фигурка переламывается в воздухе. Два воина выбегают из дверей дома и спешат через сад к воротам. Один замечает меня, останавливается, перезаряжает арбалет, целится в меня. В ужасе машу перед собой раскрытыми ладошками. Показываю, что оружия у меня нет. Но кому нужен свидетель?
        Бах - одна из досок забора разлетается щепой. Бах - кровавыми брызгами разлетается голова воина. Ба-бах! еще одна доска разлетается в щепки, и второй воин, бежавший к воротам, падает.
        Кричит запретные слова Петр. Бах - бах - бах - бах! - грохочет огнестрел в руках Марты где-то за моей спиной. Из дверей дома выбегают еще три воина.
        - Вот они! - кричу я.
        - Вижу, милая, - доносит ошейник напряженный голос Стаса.
        Ба-бах, ба-бах, ба-бах - летят щепки из досок забора и три тела корчатся на земле.
        - Цели из первоначального списка закончились, - говорит Стас спустя несколько вздохов. - Линда, дай Марте ствол Петра. Я подключил его к ИПБ. Перезаряди пустые. Миу, подежурь пока, у тебя идеальная позиция.
        - Можно, я сяду на забор?
        - Можно.
        - А что с хозяином?
        - Черт!!! Линда, замени Марту! Мухтар, помоги Марте!
        Я села верхом на забор и огляделась. Как начался бой, большинство господ спешились, прижались к заборам, прикрылись телами скакунов от случайных стрел. Все наши скакуны и три-четыре из сине-голубого клана лежат, утыканные стрелами. Пристрелили их только из-за того, что закрывали обзор стрелкам с правой стороны улицы.
        Мухтар оттаскивает скакуна, придавившего хозяина. Петр все еще лежит на моем отце и ругается. Марта склонилась над хозяином.
        - Стас! Машину срочно! И готовь операционную.
        - Понял. Вы в автономе.
        Линда поднимает байк выше трехэтажного дома. И кружит как хищная птица. Я сижу на заборе. Прибегают стражники экскорта Владыки.
        - Там раненые убийцы, - кричу я им, показывая за забор. Меня узнают, четверо стражников вышибают калитку, осматривают тела во дворе.
        - Один еще живой, но отходит, - докладывают своему римму.
        - Допросить!
        С другой стороны забора поднимается Петр, помогает подняться отцу. Отец стряхивает пыль с одежды, Петр ругается и с треском материи вырывает застрявий в штанах арбалетный болт. Крови нет, но он хромает.
        Опускается летающая машина. Петр бросается к ней, открывает все дверцы, опускает спинки сидений. Потом они с Мухтаром заносят в машину хозяина, в заднюю дверцу. Марта им помогает. Все трое садятся в машину и улетают.
        - Господин Стас, что делать бестолковой рабыне? - скулю я.
        - Охраняй Владыку. Вместе с Линдой.
        Откуда-то сверху опускается байк Линды и зависает рядом со мной.
        - Садись, - приказывает Линда. Перелезаю с забора на байк. Линда резко дергает машину и приземляется рядом со стражниками, окружившими отца.
        - Владыка, твой скакун убит. Садись за моей спиной. Мне приказано доставить тебя домой.
        - Раз приказано, - усмехается отец. - Такую девушку нельзя подводить.
        Я соскакиваю с байка, уступая папе место, склоняюсь в поклоне, положив ладошки на плечи. Но резкий окрик прерывает.
        - Миу, прикрой Владыке спину. Быстро!
        Кое-как размещаюсь на кончике сиденья, охватываю отца за талию и оглядываюсь. Стражники уже стаскивают трупы в одно место и укладывают в ряд вдоль забора.
        - Готовы? Полетели! - байк вертикально идет вверх. Так быстро, что закладывает уши.
        - Триста метров. Теперь ни одна стрела не достанет, - кричит Линда и посылает машину вперед. Кажется, несколько вздохов - и мы уже снижаемся у ступеней парадного входа Дворца. Стражники берут на караул. Здесь, во Дворце еще не знают о бойне на городской улице.
        - Владыка, прости, но мой римм тяжело ранен, я должна быть рядом с ним.
        - Если так - поторопись.
        - Миу, ты остаешься или летишь со мной?
        - Если хозяин ранен, место рабыни у его ложа, - жалобно смотрю на отца.
        - Правильно, дочь, - тихо говорит он, чтоб не услышали слуги. - Лети к нему.
        Взлетаем, летим очень быстро. Линда ругается нехорошими словами, что генератор греется, что грохнемся посреди пустыни, но скорость не снижает.
        Садимся у крыльца, бежим к страшной комнате. У двери топчется Петр.
        - Линда, под душ, белый халат и туда, - приказывает он. - Миу, отдыхай.
        И садится на корточки, спиной к стене. Сажусь рядом.
        - Хозяин сильно ранен?
        - Стрела вошла в рукав бронежилета, порвала в клочья трицепс, пробила ребра, верхушку легкого и опять пробила ребра. Хорошо, что второе легкое не задето, а то бы не довезли. Но правое легкое он может потерять. А пока клон выращивают, пока подсаживают… Опять же, правая рука… В общем, нескоро он сможет в баскетбол играть.
        Я поняла только одно. Хозяин жить будет, но досталось ему сильно. Он получил стрелу, предназначенную моему папе. Спас уже второй раз. А я была рядом - и даже не догадалась прикрыть папу своим телом. Мухтар и Петр догадались, а я - нет.
        Врачевали хозяина долго. Три или четыре стражи. Я вся извелась, а Петр сидел как скала. Только один раз предложил мне сходить перекусить. Наконец, дверь открылась и вышла Марта. За ней - Стас и Мухтар.
        - Как он? - спросил Петр.
        - Живой. Будет жить. Можете взглянуть, но близко не подходите и ничего не трогайте.
        - Сейчас отдохнем, а через два часа - разбор полетов, предупредил Стас.
        Я вслед за Петром вошла в страшную комнату. Половина была отгорожена голубой полупрозрачной занавеской. Там на кровати лежал хозяин, а рядом в кресле сидела Линда с планшеткой на коленях. Лицо хозяина закрывала маска, от которой отходили два толстых белых шланга. Линда криво улыбнулась мне и подмигнула. Я хотела подойти к ней, но Петр удержал, не дал пройти за занавеску.
        - Марта сказала: «жить будет». Так что идем, покушаем. - и вывел меня из страшной комнаты.
        Разбор полетов проходил в аналитическом центре. Чтоб Линда тоже могла видеть и слышать, Мухтар поставил рядом с ней большой экран.
        - Начнем с главного, - начал Стас. Владыка жив, и мы все живы. А теперь - разбор ошибок. Основная. Кто у нас был за главного?
        - Разве не Влад? - удивился Мухтар.
        - Влад еще не отошел от удара по мозгам. Марта запретила ему напрягать извилины.
        - Ты в доме. Выходит, я. Но я об этом не знал, - сознался Мухтар.
        - Я тоже только сейчас осознал. Мы пустили дело на самотек, и в этом корень всех ошибок. Ошибка первая - на жилетах не было видеокамер. Если б не Миу, я не смог бы построить ИПБ. Ошибка вторая - огнестрелы не были объединены в сеть. Я перед боем успел подключить к сети только стволы Влада и Марты. Влад вышел из игры первым. Цели я указывал в режиме реального времени. Потом, в ходе боя подключил ствол Линды. И уже после боя - ствол Петра. То, что не открыл заранее информационное поле боя - это целиком моя ошибка. Теперь - ваши. Один ствол остался на поле боя. Я даже не могу его запеленговать. Видно, кто-то из местных прибрал к рукам. Магазин в нем пустой, но все же…
        - Если речь об огнестреле Марты, то я сунула его в бардачок байка, - подает голос с экрана Линда.
        - Понятно. Корпус байка железный, экранирует. Спасибо, Линда. Вопрос снят. Следующая ошибка - не взяли боеприпасы.
        - Как не взяли? Я лично в багажник грузил, - удивляется Петр.
        - Они до сих пор в багажнике. Это - критическая ошибка. Нечем было перезарядить стволы. Спасло нас то, что Марта села на байк. И в бою все действовали четко. Молодцы, одним словом. Но мелких ошибок - море. Кажется, только Миу не сделала ни одной. Продукты взяла, насчет шатра договорилась. В бою не испугалась и четко выполняла приказы. Хотя, одна ошибочка есть. Не надо было кричать: «папа, папа». Кто-то мог услышать и запомнить.
        - Мы тоже продукты взяли, - подает голос Линда.
        Вы взяли пять кило продуктов, пять кило соли и двадцать литров воды. А там река рядом. Потом Линда, Владыка и Миу сели втроем на байк и на дикой скорости помчались во Дворец. В результате перегрузили и спалили генератор. Опять автопилот отключила?
        - Я эвакуировала Владыку из горячей точки, - обижается Линда.
        - Аргумент веский. Принимается, - соглашается Стас.
        - Генератор я заменю. Минутное дело, - кивает Петр.
        - Теперь о самом бое. Целей было двадцать две. Поражена двадцать одна цель. Одна скрылась пока я подключал к ИПБ ствол Линды. Раскладка такая: девятнадцать целей - мы с Мартой, две - стража Владыки. Троих последних я пытался только ранить, но они, гады, померли. Языка взять не удалось, и это тоже критическая ошибка. Моя ошибка. Теперь - наши потери. Скакунов считать будем?
        - Ну их, к чертям собачьим, - ругается Петр.
        - Тогда один тяжелый и трое отделались синяками. У меня - все. Будут дополнения?
        - Будут, - поднимает руку Петр. - К жилеткам надо было капюшоны приделать. Лежу на Владыке, уткнувшись мордой в жопу Мухтара, и одна только мысль: сейчас как присвистит болт! В ухо войдет, в глаз выйдет! Как у сибирского охотника, чтоб шкурку не портить.
        - И карманы!
        - Принято. Мухтар, это к тебе. Капюшоны, длинные рукава, карманы и системы мониторинга на жилетах.
        - У меня вопрос. Что будет со спектаклем?
        - Думаю, шеф нас не поймет, если на полпути все бросим. Но Марте придется завтра-послезавтра дежурить у постели шефа. Дальше будет видно.
        Хотела с Мартой наедине поговорить, но она сначала занялась спинами Петра и Мухтара. На спинах мы насчитали девять синяков и ссадин с кровоподтеками. Три от арбалетных болтов, и шесть оставили стрелы лука. Петр сказал, что еще один есть, но не покажет, пока я не отвернусь. Марта смазала все синяки резко пахнущей желтой мазью, приказала мужчинам полчаса лежать на брюхе, и мы пошли в мою комнату. Тут Марта разделась, и я смазала четыре синяка на ее спине. Синяки были крупные, от стрел лука, но не такие страшные, как от арбалетных болтов.
        Постучался в дверь Стас.
        - Входи, если только очень надо. Я голая, - крикнула Марта. И легла на мою кровать лицом вниз.
        - Честное слово, надо. Но твою красивую спинку я уже… Ух ты…
        - Такой ты меня еще не видел. Но я пристрелила негодяев, - Марта показала Стасу язык. Стас покачал головой и сел на стул верхом.
        - Есть такая мысль. Пустить слух, что убить хотели не Владыку, а нас. То ли из-за того, что Влад в прошлый раз Владыку спас, то ли из-за спектакля. Миу, позвони папе и выясни, какой вариант лучше.
        - Сделаю, - четко ответила я и ударила себя кулаком в грудь.
        - Если все будут считать, что покушались на нас, мы сможем активней играть в политику. Дальше. Нас вчера предупредили, и мы все надели под одежду кольчуги. Миу, пустишь такой слух завтра во Дворце и в Амфитеатре. Про бронежилеты никому знать не надо. Пусть думают на кольчуги. Это привычно, это знакомо.
        - Но болт пробивает кольчугу.
        - У нас сталь хорошая. Нашу ни один не пробил, - улыбнулся Стас. - Так всем и расскажи. Марта - телохранитель Влада. Когда Влада ранили, взбесилась и всех на месте положила.
        - Господин, ты говоришь так, будто не Марта их убила.
        - Их убили мы трое, - Марта повернула голову ко мне. - Ты была глазами. Я - рукой. Наводила ствол приблизительно туда, куда надо. А Стас выбирал, в кого стрелять и стрелял. Думаешь, как бы я сквозь забор стреляла, если б ты врагов не увидела. Стас, покажи потом детенышу поле боя твоими глазами.
        - Вот мы и подошли к третьему пункту. Шеф меня убьет, - погрустнел Стас.
        - За что? - одновременно удивились мы с Мартой.
        - За то самое. Шеф запретил мне записывать видео с Миу. Миу не давала согласия на запись и использование видео с ошейника. Но ИПБ я построил именно на нем. Птички только дополняли.
        - Ну, мальчики, девочки… Стас, ты же аналитик! О чем твоя голова думала? У нас на борту раненый. И куча трупов в зоне контакта. Будут разборки. Если это всплывет, самое малое, что тебе грозит - строгач с занесением. Сколько у тебя их?
        - Три незакрытых.
        - Вылетишь же из космоса. А что мы без тебя делать будем. - Марта машинально села на постели, взвизгнула и прикрылась подушкой. - Миу, надо спасать парня. Только ты можешь спасти охламона.
        - Рабыня готова. Но не знает, как.
        - Перестань звать себя рабыней, - фыркнула Марта. - Ляпнешь при посторонних - твой Влад таких звездюлей огребет… Я вижу только один выход. Ты сейчас пишешь заявление о приеме на работу. Пишешь на своем родном языке. Дату ставишь - следующий день после совершеннолетия. А мы говорим, что придержали заявление потому что…
        - Потому что в заявлении нужно указать данные паспорта. Паспорта у Миу пока нет. И вообще, лучше заявление писать по-русски. Вот и придержали, - предложил Стас. - Дальше Миу подписывает стандартный контракт контактера на пять лет…
        - Ограниченный, - перебила Марта. - На три года. Девочке учиться надо.
        - Хорошо, ограниченный. Направления?
        - Услуги экскорта, посредник, переводчик, Эксперт-консультант, контактер. Хватит?
        - Курьер, историк, кулинар. Для ограниченного контракта - за глаза. Текущий статус - стажер, - добавил Стас.
        Следующий час мы занимались фальсификацией документов. Я выяснила главное - три года меня не смогут разлучить с хозяином. Даже если его отзовут на родину, я имею право поехать вслед за ним. Потому что я теперь не рабыня, а воспитун и стажер. А еще - прогрессор. Специализация - контактер. В универ смогу без экзаменов поступить. Завтра спрошу у Линды, что это такое.
        Писанины оказалось много Потому что мне пришлось переписать на нашем языке все бумаги, которые подписываю. И в конце добавить фразу: «Оба экземпляра имеют одинаковую юридическую силу».
        Так, неожиданно для себя, я стала прогрессором.
        Всю ночь ворочалась, не могла уснуть. Под утро встала, взглянула на себя в зеркало - ужас! Шерсть так и не улеглась как надо. Бесшумно прокралась по коридору, приоткрыла дверь страшной комнаты. Так и есть, Марта спит в кресле. Знакомо попискивают приборы, играют зелеными отблесками на потолке маленькие экраны. Ночным зверьком шмыгнула за синюю занавеску и присела у изголовья постели. На лице хозяина по-прежнему черная маска с белыми трубками. Грудь ритмично вздымается. Правая рука залита застывшей пеной, и в эту пену уходят тоненькие трубки. Понюхала руку - запах не понравился. Незнакомый, не живой.
        Обошла кровать, стараясь не шуметь и не задеть белые ящики, к которым идут трубочки. Хотела понюхать дыхание, но оно все под маской. Не удержалась и лизнула в висок. Самым кончиком шершавого языка. Ну да, дура! Разбудила. Хозяин открыл глаза, скосил на меня и улыбнулся. Я по морщинкам у глаз поняла, что улыбнулся. Слизнула откуда-то взявшуюся слезинку и тоже улыбнулась ему.
        Хозяин сделал вопросительное выражение лица, и я шепотом начала рассказывать самое главное.
        - Ты спас папу, и в тебя попала стрела. Тебе нельзя двигаться. Марта сказала, будешь жить. У нас все живы-здоровы. А всех врагов Марта со Стасом перестреляли. Папу Линда и бестолковая стажерка отвезли во Дворец. Завтра я полечу на репетицию и всем скажу, что стреляли не в папу, а в тебя. Так папа со Стасом договорились. А еще я подписала контракт на три года. Но у меня нет паспорта, поэтому контракт вовремя на Землю не отправили. Вот все новости.
        Хозяин опять улыбнулся и показал глазами на Марту.
        - Разбудить Марту?
        Хозяин сказал глазами «да».
        - Она заругается.
        - «Да».
        - Все равно разбудить?
        - «Да».
        Тихонько прокрадываюсь к Марте, трогаю за руку. Просыпается сразу.
        - Госпожа Марта, хозяин хочет с тобой говорить.
        - А ты как здесь оказалась?
        - Стажерка проснулась и почувствовала, что нужна хозяину.
        - Ох, только телепатии нам для полного счастья не хватало. - поднялась, приблизилась к изголовью. Хозяин показал глазами на дальнюю стенку. Я проследила за взглядом.
        - Хозяин сказал, что хочет в ванную или туалет.
        - Не до ванной сейчас. Хочешь в туалет?
        - Хозяин сказал «да».
        - Так действуй. На тебе надеты памперсы и такая хитрая трубочка - идет прямо в утку под кроватью. Утка на три литра, так что действуй смело. И незачем было будить девочку.
        Так и знала, что если разбужу, Марта меня прогонит. Вернулась в свою кровать - и сразу заснула.
        Утром все из рук валилось. Завтрак проспала бы, если б не Линда. Грязную посуду убирала - стакан и тарелку разбила. На репетиции батальную сцену взятия переправы повторяли - споткнулась на мосту, упала прямо под ноги Стратегу. Он об меня споткнулся, тоже упал. Мои девочки его мечами для порядка потыкали и народное ликование устроили - мол, победа, рыжие отстояли переправу. Вся труппа смеется, мне от стыда утопиться хочется. Только как утопиться? Река не настоящая. Полотнище черной материи на полу - вот и вся река. Шлем под мост закатился.
        - Стоп, стоп, стоп! - кричит Линда. - Чтоб такого больше не было! Делайте что хотите, но по сценарию побеждают серые! Нельзя переписывать историю.
        Мои рыжие Стратега подняли, пыль отряхнули, меч-щит подали и в ноги ему бухнулись - мол, сдаемся на милость победителю.
        Разве что крысы в подвале не смеялись.
        Линда объявила перерыв, приказала всем сесть вокруг нее и начала рассказ о высоком искусстве импровизации. Это когда во время спектакля на сцене случилось что-то неожиданное, надо вести себя будто так и задумано, включить неожиданное в действие спектакля. И плавно выходить на нормальное течение сюжета. Описала удивительные примеры импровизации мастеров. А потом мы разыграли несколько сценок, где Линда вводила неожиданное событие, а мы выкручивались. Как весело было!
        Перед обедом пришли кузнецы и всем рабам начали менять ошейники. Новые - вроде моего. Одним движением снимаются, стоит только на защелку надавить. Это чтоб рабы могли свободных играть.
        В обед Линда куда-то удалилась, зато вернулись рабыни с рынка. Вся Столица шумит. Все разговоры о нападении и сорванной вчерашней охоте.
        - Миу, ты же там была. Расскажи!
        Хотела отказаться, но вспомнила приказ Стаса.
        - Я даже не знаю, с чего начать. Еще позавчера хозяина предупредил один ку… Не буду говорить, кто, что слышал пьяный разговор, будто на наш клан хотят напасть. Верить или нет - непонятно. Но хозяин велел всем надеть под одежду кольчуги. Даже мне. Кольчуга - чудо! Звенья маленькие, все заваренные. Наденешь - словно вторая кожа. Но тяжеленная - жуть.
        В нападение никто не верил. Ехали весело, охотничьи истории вспоминали. Вот враги хозяина и ранили первой же стрелой. Я за ним ехала, все своими глазами видела. Хозяин рукой взмахнул, и стрела прямо в рукав кольчуги вошла. Руку пробила и по ребрам прошла вдоль всей груди. Крови было!..
        Огляделась - и рабы, и свободные про тарелки забыли, мне в рот смотрят. Боятся слово пропустить.
        - В тот момент госпожа Линда вперед ускакала, хотела с господином Шурртхом поговорить. А к нам Владыка подъехал и с хозяином беседовал. Когда враги хозяина ранили, он Владыку со скакуна столкнул и сам на землю соскочил, чтоб от стрел за телами скакунов укрыться. И все наши так сделали. А враги решили всех скакунов перебить, чтоб нам негде было прятаться.
        Не успела глазом моргнуть, только я и госпожа Марта в седлах остались. Что тут началось! Враги по скакунам стреляют, раненые скакуны на дыбы встают. А госпожа Марта как разъярилась!!! Она словно молния! Быстрая как порыв ветра. Хищная! Стреляет то туда, то сюда - и ни разу не промахнулась! Что ни выстрел, то убитый враг.
        Чтоб меня скакуны не затоптали, я на самый высокий забор залезла. Не спрашивайте, как. Стою на нем, он узенький, шатается. Я руки в стороны раскинула, сама не знаю, каким чудом не упала. Тут вижу, один арбалетчик в меня целится. Завизжала во все горло. Госпожа Марта сразу все поняла. Доску из забора вышибла и врагу прямо в голову, с первого выстрела! А потом еще четверых пристрелила. И враги кончились. Я на забор села, осматриваюсь, как слезть, не знаю. Все наши скакуны убиты, хозяин ранен. Господа Мухтар и Петр с земли поднимаются, застрявшие стрелы из одежды выдергивают. Помогли Владыке подняться. Госпожа Линда со стражниками прискакала, меня с забора сняла. Госпожа Марта ругается страшными словами. Говорит, один враг сумел уйти, двух стражники убили. А остальных всех - она в ярости пристрелила. Надо было хоть кого-то для допроса оставить, но она всех положила. Второй день такая злая ходит, к ней подходить страшно. Девятнадцать сволочей убила, один убежал, допросить некого.
        - Так с вами Владыка был?
        - Ну да!
        - Может, это его убить хотели?
        - Скажешь тоже! Хотели бы - убили. Владыка был без кольчуги. На нем - ни царапины. А у нас? Хозяина ранили, думали, убили. У господ Мухтара и Петра по пять здоровенных ссадин и синяков от стрел. У госпожи Марты четыре синяка во всю спину. Даже меня хотели убить. Кольчуги у хозяина великолепные, но от синяков не спасают. Одна госпожа Линда легко отделалась, потому что вперед ускакала.
        - Так за что вас хотели убить?
        - Хозяин говорит, кому-то дорогу перешел. Как узнает, кому - одним засранцем станет меньше. Госпожа Линда думает, что или из-за нашего спектакля, или как раз на нее охотились. Из-за ее древнего рода и фамильных драгоценностей. У госпожи Марты тоже мысли есть. А мужчины при мне не говорят, но ни с хозяином, ни с Мартой не согласны. Выходит так, что каждый свое думает.
        - А ты что думаешь?
        - Я думаю, это враги Владыки. Хотели сорвать охоту и опозорить Владыку. Мои господа недавно здесь. Кому они могли помешать?
        Вернулась Линда. И гаркнула:
        - Радуйтесь, рыжие бездельники! Завтра привезу вам хвосты - как настоящие! И мечи будут как настоящие!
        - Барра! - прокатилось над столами нестройным хором.
        Линда отозвала в сторону хозяина Амфитеатра и ювелира. Потом позвала рыжих хвостатых - Наследника, Королеву-мать и Короля. Нас четверых уже прозвали «Хвостики». Вот она и крикнула: «Хвостики, ко мне!» Я, конечно, знала, что не меня зовут. Но было так любопытно! Если что - я не виновата, госпожа сама позвала. Накрайняк, прогонит.
        Но Линда посадила меня рядом с собой.
        - … Вот этих троих. Пока они с хвостами. И кто разболтал про мои бриллианты? Ты? - уставилась на ювелира.
        - Как можно? Члены нашей гильдии умеют хранить чужие секреты.
        Линда посмотрела на меня. Как репетировали дома, я потупилась, сжалась и прижала ушки.
        - Что еще разболтала? Ладно, молчи, знать не хочу! Значит, всем ясно. Вы, уважаемые, договоритесь о цене. Подробности меня не интересуют. Но мне нужна ВСЯ труппа. Эти трое - обязательно с хвостами.
        Домой возвращались довольные. Стас сообщил, что хозяин идет на поправку, и мы обе сыграли свои роли на пять! Я первым делом бросилась в страшную комнату. Хозяин лежал уже без маски. И Марта разрешила ему говорить. Но строго-настрого запретила мне обжималки-прижималки. Потому что у хозяина куча ребер сломана и наскоро склеена. И ему еще три месяца нельзя будет тяжести поднимать. Для непонятливых - меня на руках носить. Так и объяснила.
        Я внимательно выслушала. Сильный и здоровый хозяин мне нужнее, чем кому бы то ни было! И ночами рядом с хозяином буду я дежурить. Никому не доверю. Сходила к себе за постельным бельем, застелила кушетку. Марта за мной задумчиво-задумчиво наблюдала. Думала, выгонит сейчас. А она подозвала к себе и начала объяснять, зачем какой прибор нужен, что делает, и когда хорошее показывает, а когда - плохое. И главную кнопку показала, чтоб ее быстро вызвать.
        Линда прикатила столик на колесиках, заставленный горячей едой. Думала, хозяина кормить будем, оказалось, это все мне. Хозяина прибор через трубочку кормит. И ему вообще до завтра лучше не двигаться. А то мышцы на руке плохо срастутся, и на коже некрасивые шрамы останутся.
        Девушки по очереди чмокнули меня в носик и оставили наедине с хозяином. Я хотела по-быстрому поесть, но еда не лезла в горло. Накрыла столик салфеткой, отодвинула в дальний угол, легла, укрылась тонким одеялом. Так захотелось прижаться к хозяину, почувствовать себя в его сильных руках, что даже горло перехватило.
        - Миу, еду убери куда подальше. Так пахнет - сил нет, - подал голос хозяин.
        - Сейчас. Я быстро! Хозяин, а может, тебя покормить?
        - Не сегодня. Глотать больно.
        Покатила столик в столовую. Все уже спали, в коридоре горел неяркий зеленоватый ночной свет. Сгрызла по-быстрому кусок мяса, чтоб не пропадал, запила чаем. Остальную еду сбросила в утилизатор, посуду загрузила в мойку. И бегом вернулась в страшную комнату.
        Хозяину не спалось. Болели раны. Как только он начинал засыпать, так стонал и просыпался.
        - Хозяин, я Марту позову. Даст снадобье, чтоб боль ушла.
        - Не надо. Не хочу на лекарствах жить. Организм, знаешь ли, привыкает к химии. Лучше расскажи, как ваш спектакль.
        И я начала рассказывать, как сегодня на репетиции споткнулась и сбила с ног стратега. И чем это кончилось. Как мой заслон-отряд взял стратега в плен.
        - Расскажи про заснон-отряды, - попросил хозяин. И я начала рассказ.
        - Заслон-отряды придумали серые. В этих краях жило мало черных. Когда войска отступали, с ними отступали все - землепашцы, скотоводы, ремесленники. Огромные медленные обозы не могли двигаться так же быстро, как войска. Старосты деревень собирали ополчение и ставили заслоны на дорогах, чтоб задержать врага и дать время отойти обозам. Но что такое сотня-другая плохо вооруженных крестьян для опытной победоносной армии? Развлечение на час. Повод потренировать молодых солдат. Заслоны вырезали подчистую. А в обозах становилось все больше вдов.
        И как-то эти отчаявшиеся женщины сами собрали отряд. Произошло чудо. Женский отряд задержал рыжих на сутки. Не потому, что они хорошо сражались. Сражаться они не умели вовсе. Рыжие солдаты, месяцами не знавшие женщины, старались захватить их живыми. Так и шла битва. Женщины бились насмерть, а с ними играли. Выбивали оружие, хватали за руки, за одежду, утаскивали за линию щитов и вязали. Кто одолел - того рабыня. Ночью праздновали победу, насиловали пленниц. Мало кто вернулся из того заслона. Но из мужчин вообще никто не возвращался. А врага они задержали надолго. Так и пошло. А через пустыню в объединенные королевства потянулись караваны рабынь. Стало модным держать в доме рабыню, взятую в бою на меч.
        Но прошло время, и теперь уже рыжие отчаянно защищали свою землю. И рыжие женщины вставали заслон-отрядами на пути серо-черной армии. А серым отчаянно нужны были рабы. Поля зарастали травой, их некому было обрабатывать. Стране грозил голод. И караваны рабынь потянулись через пустыню в другую сторону.
        А в спектакле я маму играю. Это для меня потрясением было. Попросила Шурртха по летописям проверить - все так и есть. Мама была женщиной-воином, и ее выбрали риммом заслон-отряда, прикрывавшего переправу. Мама все очень правильно организовала, ее отряд день и ночь продержался. Но серым очень нужна была переправа. На следующий день Стратег лично со своим отрядом прискакал… И маминого заслона не стало. Что делать с плененными рабынями, никто не знал. Стратег увел армию вперед и не оставил указаний. Поэтому их всех отправили в Столицу, в ставку военного правления. Там необученных рабынь первым делом направили в школу рабынь. Что было дальше, мне недавно Кррина рассказала. Мама лишилась в школе хвоста, решила попасть во Дворец, выбрать момент и убить Владыку. А если повезет, то еще Стратега и кого получится из военачальников.
        Первая часть ей удалась. Она хорошо показала себя в школе и попала во дворец. Во Дворце тоже работала упорно и старательно. И через полгода уже не из конюшень навоз выгребала, а мыла полы в залах самого Дворца. Выбирала удобный момент, ждала приезд во дворец Стратега, чтоб убить Стратега и Владыку разом. И тут поняла неожиданное. Если кто-то и защищает рыжих, то это Владыка.
        В это время случай свел ее с Крриной. Слуги из свободных что-то натворили, разбили какую-то вазу и решили свалить вину на молоденькую рабыню. Ну, запороли бы девчонку до полусмерти, велика беда… А если и умрет, никому не жалко. Вот тут мама и устроила папе «проверку на вшивость». Кррину уже растянули для наказания между двух столбов, когда мама бросилась наперерез кортежу Владыки с криком: «Что же ты делаешь? У тебя невинных детей убивают!»
        Владыка остановил кортеж и быстро разобрался. Кррина была спасена, несколько слуг из Дворца исчезли. Маме назначили десять плетей, чтоб не смела заговаривать первой с Владыкой. Но палач бил совсем несильно, для вида. И шепнул, что это распоряжение сверху.
        С этого дня мама взяла Кррину под крыло. А вскоре ее назначили старшей над уборщицами внутренних покоев Дворца. Казнь Владыки она отложила на потом, потому что Владыка пробивал очень важный для рабов закон. По новому закону статус и судьба детей рабынь определялись в первую очередь их окрасом, во вторую - волей отца. Но не статусом матери. То есть, если рыжая рабыня родила черного или серого ребенка, он мог стать свободным, если так желал его отец.
        Следующим законом был закон, запрещавший рубить хвосты рыжим до совершеннолетия. Мама опять отложила казнь на неопределенный срок.
        А потом был День Победы. Владыка обнаружил в одной из комнат рыдающую в голос рабыню. И закрутилось… Первые четыре года мама на ребенка не соглашалась. Боялась родить рыжую девочку. А папа мечтал о сыне. Сын должен был родиться серым. И папа сумел уговорить маму. Но родилась я…
        Мама предупреждала папу, что не переживет позора, если родит дочь на горе и унижение. Но ведь так хочется верить в лучшее. На второй день после родов она выхватила из ножен одного из стражников меч и с криком: «защищайтесь!» бросилась на других. В первый момент стражники растерялись. Они все хорошо знали маму. И хорошо к ней относились. Мама имела право входить в покои папы в любое время. Выхватили мечи, но очень быстро поняли, что мама не хочет никого из них убивать. Била мечом только по щитам или их оружию. А сама раскрывалась под удар. Началась игра. «А ну убей меня!» - со смехом кричали стражники и обнажали грудь. Мама отскакивала и делала вид, что атакует другого.
        Все кончилось бы десятком плетей на конюшне. Кто-то из воинов просто подошел бы и отобрал у мамы меч, но тут закончилось заседание совета кланов, распахнулись двери и в коридор вышли папа и представители кланов.
        «Ха, рабский бунт! Рыжая схватилась за оружие!» - обрадовался один из папиных врагов. И это был приговор маме. Свидетелей преступления было слишком много. По закону за нападение на свободного рабыню медленно сажали на кол.
        «Убей быстро!» - приказал папа дяде Трруду. Тот взмахнул мечом и срубил маме голову… Мама умерла как хотела - с мечом в руках.
        - Твоя мама была отважной женщиной. Гордись ею, - сказал хозяин.
        - Теперь я играю ее в мистерии, - я всхлипнула.
        - Будь достойна ее. Тебе есть на кого равняться. И отец твой мудрый правитель. А теперь постарайся уснуть. Завтра рано вставать.
        Мне опять захотелось прижаться к хозяину крепко-крепко.
        Утром позвонил Шурртх, разбудил меня и хозяина. Мне было так неудобно… Схватила звонилку и выскочила в коридор. Голышом! И тут же в коридор вышли Марта и Стас. Я ойкнула, села у стенки, прикрылась ладошкой.
        Новости оказались плохие. Служба закона и порядка нашла последнего нападавшего на Владыку. Именно что нашла. Голову отдельно, тело отдельно. На самой окраине Столицы. Голова насажена на кол забора, а на теле - лист пергамента приколот ножом: «Так будет с каждым, кто поднимет руку на Владыку!»
        Стас попросил у меня звонилку, сделал громкий звук и задал много вопросов.
        А вторая новость - сегодня Служба закона и порядка будет проверять наш спектакль. Нет ли там искажения истории или подстрекательства к бунту.
        - Насчет этого не бойся, - успокоил меня Стас. - От вашего сценария я сильно не отклонялся, только оживил его эпизодами. Все факты - реальные, из хроник и летописей. Распечатаю тебе три экземпляра со ссылками на первоисточники. Отдашь их проверяющим. А вот что с трупом делать?
        - Ничего ты с трупом не сделаешь, - сказала Марта. - Ну, найдешь по отпечаткам пальцев того, кто его убил. А что ему предъявишь? Эта записка любое обвинение на ноль помножит. Честный человек убил бандита. Не признался, потому что боится мести других бандитов. Все!
        - Возможно, этого «честного» тоже убили, - задумчиво произнес Стас. - Он слишком много знал…
        Отдал мне звонилку. и отправил досыпать. Я вернулась в страшную комнату, завернулась в одеяло и пересказала все новости хозяину.
        - Ускользнул, гад, - сказал хозяин и тоже отправил меня в постель.
        Мечи, что Стас с Мухтаром изготовили - чудо! Когда острием в стену упрешь, надавишь на рукоять, лезвие вглубь себя уходит, вдвое короче становится. Кажется, что меч в каменную стену ушел. А когда отводишь, пружина лезвие назад выталкивает.
        А еще в меч стакан воды можно залить Как бы, кровь, если подкрасить. И когда лезвие выходит, четверть стакана выливается. Будто кровь из раны. Линда раздала всем мечи и приказала потренироваться. Через четверть стражи все были с головы до ног мокрые! Взрослые, а как дети, тыкали друг в друга мечами и кричали: «Падай, ты убит!» Линда смотрела на это и кусала губы. Потом подозвала меня.
        - Как ты думаешь, что будет, если в мечи вместо воды краску налить?
        - Ой, они с ног до головы в краске будут. Они же следующую сцену играть не смогут.
        - Вот именно. Что делать будем?
        - Надо за кулисами помывку устроить.
        - А мокрые играть смогут?
        - Нет. Надо вытереть, высушить. Феном долго. А большой фен можно сделать? Чтоб сразу с ног до головы обдувал?
        - Большой фен - это будет ветродуй с подогревом. Расскажи об этом Мухтару, а я пока хвосты раздам.
        Я побежала к Мухтару, но Линда меня окликнула.
        - Миу! Полы тоже будут все в крови. Подумай, что можно сделать?
        Мухтар сначала выругался, потом похвалил меня, что вовремя подумала. Позвонил Стасу, и они вдвоем начали думать. Решили, что энергию надо брать от трех байков. И, если постараться, то до премьеры можно успеть все сделать.
        Я побежала помогать Линде раздавать хвосты, но пришли чиновники из Службы закона и порядка. Линда с ними вежливо поздоровалась, подозвала меня, представила как доверенную рабыню хозяина и поручила рассказать и показать все, что заинтересует господ. А также позаботиться о них в обеденное время. Я положила ладони на плечи, поклонилась ей и гостям, хотела уже вести гостей за декорации, как Линда резко меня окликнула.
        - Ты ничего не забыла? - Я виновато прижала ушки. - Надень нормальный ошейник. Ты не на сцене.
        - Прошу простить бестолковую рабыню - подбежала к своему байку, подняла сиденье, достала ошейник с мелкими рубинами. А грубый, с кольцом для цепи бросила в багажник.
        - Прошу простить бестолковую рабыню за задержку.
        - У вас рабы сами выбирают себе ошейники? - удивился римм.
        - Это театр, господин. Какая роль, такой костюм, такой ошейник. После представления мы все надеваем те, которые положено. За этим строго следят.
        Я показала гостям много удивительного, и они задали множество вопросов. Но дошло и до сути представления.
        - Если господа подождут пару вздохов, я принесу сценарий мистерии. Сценарий - это описание всего, что будет происходить на сцене с картинками и комментариями.
        Принесла… Только сценарии оказались написаны на русском языке. Я-то уже русский выучила, мне все равно. Рабы, в большинстве, вообще читать не умеют. Им тоже все равно. А среди чиновников никто русского не знает. Только мои переводы песен да сканы страниц летописей прочитать могут.
        - Это рабский язык? - спрашивает римм.
        - Что вы, господа, как можно? Это язык иноземцев.
        - И как мы поймем, что здесь написано?
        Я взяла книгу из его рук и начала переводить прямо с листа, ведя пальцем по строчкам текста.
        - Ты знаешь язык иноземцев?
        - Да, господин. Рабыне было приказано выучить его очень быстро. Иначе рабыня не могла выполнять обязанности доверенной рабыни, - я низко склонилась, положив ладони на плечи.
        - Я пришлю писцов, будешь им диктовать, - решил римм. И комиссия удалилась.
        Через стражу явились три писца, и я до глубокой ночи диктовала им перевод сценария. Когда в комнате стемнело, Линда посоветовала мне зажечь фары байка и направить их свет в потолок. Стало светло как днем. Писцы сначала обрадовались, потом огорчились. Я охрипла и осипла. Но мы все же закончили работу. Я накормила их оставленным для нас ужином и проводила до выхода из Амфитеатра. Поболтала с Наследником, немного покатала его на байке над спящим городом, а потом полетела домой. Если б хозяин был здоров, попросила бы разрешения переночевать в Амфитеатре. Но сейчас мой долг быть рядом с ним.
        Домой летела опять по звездам, хотя Линда научила включать автопилот. Когда умеешь читать по-русски, бегать пальцем по пунктам меню очень просто. Завела байк в стойло, протерла от пыли. И услышала, как за полуприкрытой дверью разговаривают Стас и Линда.
        - … Нужна вторая очень сильная фигура. Это будешь ты.
        - Но почему я?
        - Не надо было со стразами выпендриваться. Ювелир пустил слух, что ты сказочно богата. И ты покупаешь драгоценности только у него. А также наняла его своим поверенным.
        - Ну-у-у… Половина правда. Но…
        - Никаких «но». Кто, кроме тебя? Марта - Ночная тень. Телохранитель Влада. Она имела право перебить два десятка местных хулиганов. Это ее работа. Влад имел. Насчет Мухтара с Петром - закон не так однозначен. Их бы оправдали, но помурыжили. В общем, Марта вписалась в роль. Темная фигура - Мухтар. Но он не представлен при дворе. На формирование образа нужно время. Времени нет. А ты уже в образе. Быть тебе дочкой сильных мира сего. Кем хочешь быть? Принцессой или герцогиней?
        Тру тряпочкой бок байка. Скоро, наверно, до дырки протру. Опять я в чужие тайны влезла. Ну за что мне все это?
        Догадалась развернуться, протираю соседний байк. Темно-зеленый. Машина Марты. Когда же они отойдут от двери, чтоб я выйти могла?
        Дверь сдвигается в стену, и Линда замечает меня.
        - Вернулась, лягушка-путешественница! Рассказывай, чем с комиссией закончилось?
        - Бестолковая стажерка перевела весь сценарий спектакля. Писцы все записали. Завтра уважаемые члены Службы порядка сравнят новый сценарий со старым, проверят по летописям битвы и подвиги и вынесут вердикт, можно ли выносить действо на всеобщее обозрение.
        - Оперативно! Молодцы. У нас бы проверка на неделю затянулась.
        - Миу, у меня к тебе серьезный разговор, - Стас взял меня за локоть. - Если будет возможность, пусти слух, что родители Линды - очень знатные господа. Не знатные, а ОЧЕНЬ знатные. Но это - тайна. И никто не должен этого знать. Хорошо?
        Такое облегчение, словно в кошмар попала, и вдруг проснулась.
        - Девять поколений знатных предков по линии отца и семь по линии матери, - пролепетала я.
        - Ты это откуда взяла? - удивилась Линда.
        - Папа сказал.
        Линда удивленно посмотрела на Стаса.
        - Я ничего такого никому не говорил, - улыбнулся тот.
        - Не дальний космос, а какая-то большая деревня. Всем все про тебя известно. Ладно, проехали. Буду знатной дамой под прикрытием. Миу, брось тряпки, идем ужинать.
        Я, конечно, первым делом заглянула к хозяину. Он уже не лежал, а как бы сидел. То есть, как бы, лежал, но кровать под ним изогнулась.
        - А, вернулась! - обрадовался он. - Как поешь, зайди, расскажи новости.
        - Слушаюсь, хозяин!
        После ужина разбор полетов решили провести в страшной комнате. Стас рассказал, что нападавшие были наемниками и прибыли из соседнего города за два дня до нападения. Один из десятников раньше в Столице не был замечен, зато второй всегда жил здесь. Тот самый, который сбежал, и которому голову отрубили. Стас запустил поиск его лица по всем старым видеозаписям, и несколько раз нашел его на рынке. А еще четыре раза видел, как он входил в дом главы Службы оросительных каналов. Причем, с заднего хода.
        - Немного же мы узнали, - огорчился хозяин.
        Потом я рассказала о том, как чиновники Службы закона и порядка осматривали Амфитеатр. Стас добавил, что глава Службы старается сохранять нейтралитет, не вступать в политические блоки и не ввязываться в заговоры. Поэтому автоматом получается, что он за Владыку. Не единомышленник, но естественный союзник. Желательно поддерживать с ним дружественный контакт.
        Спать я опять осталась в страшной комнате. Марта строго-настрого запретила лезть к хозяину в постель и обниматься-прижиматься. И мы опять проговорили с хозяином полночи.
        Наконец-то настал этот великий день! Мы все летим на спектакль. Кроме Стаса. Он, как всегда, нас страхует. Марта разрешила лететь даже хозяину, взяв с него слово, что он будет послушным мальчиком. Всю машину забила медициной. Поэтому в машину сядут только Петр и хозяин, а мы все - на байках. И все, кроме меня, в бронежилетах. Стас сказал, что Амфитеатр может стать очень удобным местом для нападения. И хозяин с ним согласился. А Мухтар изготовил для папы броню в виде халата с богатой отделкой и чудным стоячим воротником.
        Глава Службы закона и порядка тоже обеспокоен. Поэтому порядок в Амфитеатре будут охранять двести пятьдесят бойцов в форме и еще пятьдесят одетых как простые зрители.
        Вылетели утром, чтоб на месте последний раз все проверить. Машину поставили, как всегда, на заднем дворе. Петр затенил стекла, а хозяин не стал из нее выходить. Поэтому никто даже не узнал, что он здесь.
        Мой байк подключили к ветродую, а байки Мухтара и Линды - к нагревателям воздуха. Проверили. Длинный широкий коридор, в котором могла разом поместиться половина труппы, стал сушилкой. Я сбегала на второй этаж и убедилась, что огромные бочки для помывки актеров полны воды. Бочки рядом со сценой тоже полны воды - есть, чем смывать «кровь» с пола.
        Проверила, у всех ли рыжих в порядке «отрывные» хвосты. Если такой хвост натянуть рукой и ударить в нужное место мечом, он оторвется, а из места обрыва три-четыре вздоха будет бить фонтанчик «крови». Это - для сцены отрубания хвостов рабам. У Хвостиков, кроме отрывных хвостов в комплекте были еще «пояса верности», куда прятался настоящий хвост. Я свой на всякий случай тоже взяла. И три ошейника взяла! Мало ли?
        Все в полном порядке, но Линда, труппа, массовка и все остальные очень волнуются. Я держу хвост в ладошках. Его выпустить нельзя, предателя такого! Как тянется время!..
        В полдень прибежали непорочные девы, потискали меня, постелили на стол салфетку и высыпали пол корзинки подгорелого рикта. Но на нашу толпу получилось только по два кусочка в руки. А чуть опоздавшим рыжей и серой рабыням ювелира уже не досталось. Хитрый проныра сдал своих рабынь напрокат в массовку за место в третьем ряду. Кто был бы против! Как бы еще девочки увидели спектакль?
        Линда хотела еще раз прогнать несколько сцен, но махнула рукой.
        - Давайте, споем, что ли. Что-то я волнуюсь. И запела тихонько. А мы подхватили.
        В удачу поверьте - и дело с концом!
        Да здравствует ветер, который в лицо!
        И нет нам покоя! Гори, но живи!
        Погоня, погоня, погоня, погоня в горячей крови!
        Погоня, погоня, погоня, погоня в горячей крови!
        Хорошо спели, душевно. Потом - еще одну. Которая в спектакль не вошла, но очень зажигающая: «Словно степной пожар ярость ночных атак!» И еще, и еще. И я вдруг поняла, что не боюсь спектакля, а с нетерпением жду. А еще поняла, что в себе запуталась. Спектакль о том, как разбили рыжих. Я - рыжая. А за кого я? Три четверти моих друзей - серые и черные. Я родилась на этой земле. Да, шкурка моя рыжая, но в душе я какая?
        Нет, нельзя сейчас думать о таких вещах. Я вышла в круг и воскликнула:
        - Госпожа, ритм!
        Линда поняла меня, и я начала танец. Не тот, что в спектакле, другой. Но тоже быстрый, дерзкий и возбуждающий. А потом - медленный. А потом Линда попросила Мухтара поставить музыку и начала учить нас танцевать вальс. Прибежала Марта, перемигнулась с Мухтаром, и они показали, как на самом деле танцуют вальс. А затем… Это было незабываемо! Они исполнили танго! Горячее танго с резкими отточенными движениями.
        Но Узурпатору танго не понравилось.
        - Почему? - удивился Мухтар.
        - Танго - это страсть. Она обжигает. Первый танец был любовь. Любовь теплая. Согревает, но не жгется. А страсть сжигает, она скоротечна, после нее ничего не остается. Только боль от ожогов.
        - Надо же! Ты мудрый человек, - удивился Мухтар. - Я запомню твои слова. В них есть смысл.
        За три стражи до начала спектакля начала собираться публика. В основном, на задних рядах, где билеты самые дешевые, без мест. Чтоб не скучали, Мухтар посадил двух чтецов поочередно читать летописи о войне. Чтецы были старые, читали тихо. Но большие черные ящики Мухтара усиливали звук так, что даже на последних рядах было отчетливо слышно. Каждые четверть стражи бил гонг и громкий голос оповещал: «До начала осталось столько-то».
        За полстражи Линда послала нас переодеваться.
        За четверть стражи до начала прибыл Владыка со свитой. Хозяин тоже поднялся в свою ложу. Ходил он медленно, осторожно. И правая рука была на широкой перевязи. Марта помогла ему сесть в широкое мягкое кресло, которое Стас изготовил специально под его фигуру. Владыка перешел в ложу хозяина, сел рядом и они начали что-то увлеченно обсуждать. Так любопытно, только из-за кулис не слышно, что говорят.
        Зашел Шурртх. Непорочные девы и я бросились его обнимать. Но тут заиграли трубы.
        - Слушайте, слушайте, слушайте! Начинается мистерия «День победы»! Слушайте, слушайте, слушайте!
        И опять заиграли трубы. Вздрогнул и поплыл в стороны первый занавес, который черный. Перед вторым, темно-красным занавесом стоят два старых воина, серый и рыжий.
        - Кто это? - спрашивает рыжий, обводя суровым взглядом Амфитеатр. Черные ящики Мухтара усиливают его голос, разносит по всему Амфитеатру.
        - Наши потомки. Наше будущее.
        - Наблюдают за нами. Не видели настоящих героев?
        - Молчат. Пришли посмотреть на героические деяния. На великих бойцов.
        - Какая вежливая тишина. Грядущее поколение. Вот они какие. Это ради них мы проливали кровь?
        - Да. С разных сторон фронта, но мы бились за то, чтоб наши потомки жили лучше нас, счастливее.
        - Поймут ли они нас? Наши мечты и надежды? Не повторят ли наши ошибки?
        - Поймут. Для этого они здесь. Смотрят, внимают…
        - Тогда пусть смотрят. Пусть увидят ярость битв и горечь побед. Смотрите, потомки. Смотрите и запоминайте. Вы должны знать, как это было!
        Воины разошлись в стороны, раздвигая полотнища красного занавеса, открывая покои дворца Узурпатора. Сам Узурпатор и три короля сидят на подушках за низкими столиками. Серые рабыни наливают вино в их кубки. Под тихую музыку кружусь в танце я - свободная рыжая танцовщица.
        Внезапно музыка меняется, набирает силу, и я исполняю танец живота. Зал - в немом восхищении. Я вижу, чувствую это. Но танец кончается, и Узурпатор жестом руки отсылает меня. Летящей походкой танцовщицы убегаю со сцены.
        - Хорошее вино, - произносит один из королей.
        - Когда твои сарфахи пройдут по улицам их городов, у тебя будет сколько угодно такого вина, - улыбается Узурпатор.
        - Ты умеешь находить неотразимые аргументы, - смеется король. - Но к делу. Чтоб моя армия перешла пустыню, нужна вода. Много воды.
        - У тебя будет сколько угодно воды на этом краю пустыни. Мои рабы четыре года рыли каналы и насыпали дамбы. Теперь река Таррва течет в пустыню и исчезает в ее песках. До поселений серых всего пять дневных переходов по безводным землям.
        Короли и Узурпатор делят будущую добычу и земли, а я спешу в ложу к хозяину. В первом акте моя роль закончена. Меня дружно хвалят.
        Закрываются оба занавеса. За ними торопливо меняют декорации. А перед ними через всю сцену под барабанную дробь марширует рыжая армия. Шесть воинов катят небольшую катапульту на толстых колесах. Пехота в новых блестящих доспехах. Идут весело, шутят. Уходят со сцены. Открывается первый занавес. Пограничная застава серых. Спокойная, мирная жизнь. И первая батальная сцена. Заставу вырезают за долю стражи, и армия рыжих идет дальше. Закрывается черный занавес. Опять через сцену шествует колонна захватчиков. А суровый голос диктора называет даты и перечисляет сожженные города и поселки. Вот на пути рыжих стал первый хорошо укрепленный форт. Распахиваются оба занавеса. Гремят барабаны. Та самая батальная сцена взятия крепостной стены, что Линда показывала моему отцу. С правой стороны сцены - стена форта как бы в разрезе, с левой выбегают лучники рыжей армии, осыпают стену стрелами. И сразу - атака группы шестовиков. Тут случается первый нежданчик. Каскадер, держась за шест, взбежал по стене до самого верха, его уже почти втащили на стену серые, но что-то пошло не так. И он с высоты в два полных роста
упал вниз. Спиной об землю. Вздох ужаса прокатился по залу. Слава Петру, постелившему у основания стены толстые мягкие маты. Слава Линде, тренировавшей нас на «нежданчики». Защитники стены устроили «бурное ликование», а шестовики подхватили «убитого» и быстро откатились назад. Но на штурм стены идет уже вторая группа шестовиков. Три вздоха - и рыжий воин на стене. Сражается двумя мечами с целой толпой серых защитников.
        Линда нас учила сражаться по-театральному. Нужно просто махать мечами вверх-вниз. Как можно быстрее. И тот, кто стоит против тебя, делает то же самое. Но этот парень на стене бился за двоих, поэтому махал мечами как птица крыльями. На репетициях я такого ни разу не видела!
        А атакующие уже приставили к стене две штурмовые лестницы. Лезут на стену как волна. Несколько вздохов - и герой убит, а форт захвачен. Теперь уже рыжие ликуют на стене. Действие спектакля «вошло в колею».
        Занавес закрывается. Перед ним снова два ветерана у откуда-то взявшегося костра. Они вспоминают битвы и осады, ненавязчиво рассказывая зрителям ход войны.
        Извинившись перед Владыками, я спешу за кулисы. Обе армии дружно меняют декорации. Линда обнимает героев. И того, что упал, и того, что сражался на стене.
        - Как зал вздрогнул, почувствовали?! - радуется она. Все молодцы! Играем дальше, не расслабляться! Ставка Владыки! Занавес!!!
        - Глупая рабыня думала, ты ругаться будешь.
        - Миу, ты на зал посмотри. Все подумали, что так и положено. У нас никто не убился, никто не покалечился. Значит, все идет как надо! Как говорили древние, шоу маст гоу он!
        - Шоу должно продолжаться, - подсказал ошейник. Но что такое шоу?
        Спектакль тем временем идет своим чередом. Сцены планирования операций в штабах армий сменяются батальными сценами, после которых солдаты обеих армий дружно бегут отмываться и сушиться. А незанятые в действии хватают ведра, тряпки и смывают с пола «кровь». Серые выдавливают агрессоров в пустыню, союз рыжих распадается, а накал политической борьбы нарастает.
        И тут случается второй нежданчик. Сменили декорации, пошел занавес, а одна рабыня замешкалась, отмывая пол, и не успела убежать за кулисы. И вот такая мизансцена: Ставка серых, сейчас генералы будут планировать операцию, а у стола с картами - рабыня с ведром, шваброй и тряпкой пол моет… Оглянулась, а на нее весь зал смотрит. Ужас! Но не растерялась. Еще больше сгорбилась, ссутулилась, шваброй пол драит и на весь Амфитеатр:
        - И ходют, и ходют, и ходют!
        Тут генералы на сцену выходят. Стратег ей небрежно так:
        - Ушла, быстро.
        - Слушаюсь, - подхватила ведро и убежала со сцены. Линда от смеха в три погибели согнулась. Потом обняла рабыню, в нос чмокнула и умницей назвала.
        Приближается мой выход. Облачаюсь в доспехи, пристегиваю меч к портупее. Выходим на сцену. Заслон-отряд выстраивается за моей спиной. Последние секунды - и вот занавес пошел. Шагаем особой театральной походкой. Как бы идем вперед, но медленно-медленно. Справа и слева, нам навстречу - потрепанные отступающие войска. Выходят из-за кулис, полукругом проходят и скрываются за задником за нашей спиной. Мы, женский заслон-отряд, идем на войну. Пока мы держим переправу, войска должны закрепиться на новом рубеже. Мужской хор поет.
        Ах война, что ты сделала, подлая,
        Стали тихими наши дворы
        Наши девочки головы подняли -
        Повзрослели они до поры.
        На пороге едва помаячили
        И ушли на войну воевать,
        До свидания, девочки, девочки,
        Постарайтесь врага задержать.
        Я плакала, когда переводила эту песню. Когда мама вела свой отряд, никаких песен не было. Все было проще и грубее. Но я хочу, чтоб они, в зале, знали и помнили мою маму.
        Мы отыграли свою сцену чисто. Отмылись, высушились под ветродуем, расчесали шерстку, надели ошейники. Насухо протерли и высушили доспехи. В этом представлении они нам больше не понадобятся. Девочки отстегнули хвосты. Я, наоборот, надела «пояс верности», самые грубые шальвары и ошейник с кольцом. Слишком много народа видели мой хвост, лучше теперь не привлекать внимание.
        А спектакль идет. Рыжая армия разбита, Наследник, Королева-мать и Король взяты в плен и посажены в клетку на колесах. Готовится сцена «караван рабов идет через пустыню». Вдруг все помещения заполняют солдаты. Нас древками копий прижимают к стене. Серых гонят по лестнице в подвал, ошейники рыжих приковывают короткими цепями к общей цепи. И меня тоже! Я же не играю в этой сцене! Но молчу, как говорит Линда, ветошью прикидываюсь. По сценарию рыжих рабов и должны были приковать к цепи. Но не настоящими замками, а театральными. А тут - все на самом деле. Что же это?
        Было бы совсем страшно, но ошейники на нас театральные. В любой момент можем отстегнуться и убежать. Где же Линда?
        Нажимаю кнопочку на ошейнике и шепчу:
        - Господин Стас, слышно меня?
        - Слышу, Миу. Только без паники и слушай мои команды. Я всех предупредил. Предупреди своих.
        - Девочки, без паники. Слушайте мои команды. Передай по цепочке, - шепчу я ближайшей. Вдоль цепи побежал шепоток.
        - О чем шепчетесь? Говори! - десятник схватил за горло Терру, рыжую рабыню ювелира.
        - Слушаюсь, господин. - громко, во весь голос. Она мне сказала: «Танцовщица велела не бояться и выполнять команды.» Танцовщица плохого не посоветует, господин.
        - Кто из вас танцовщица? - рявкнул десятник. Ой, звездочки ясные, прямой приказ!
        - Я танцовщица, - воскликнула рабыня за моей спиной, не успела я и рта раскрыть.
        - Я танцовщица, - откликнулась рабыня передо мной.
        - Я тоже танцовщица.
        - И я!
        - И я!
        - Я тоже могу танцевать. Меня учили, господин! - подаю голос я.
        - Встать спиной к стене и ждать. Сейчас пойдете на сцену, - успокаивается десятник. - Идите по сцене как вас учили, не вздумайте сорвать мистерию. Никакого своеволия! Делайте как положено, и все будет хорошо. Вам ясно?
        - Ясно, господин, - нестройным хором отвечаем мы.
        Ничего не понимаю. Кто-то хочет сорвать спектакль? Наследник задумал убить папу? Он же поклялся. Что происходит?
        - Рабыни, на выход, - скомандовал грубым голосом какой-то солдафон и потянул за конец цепи. Одет в парадный доспех, как полагается по роли, но явно не из наших.
        - Девочки, только на лестнице не спотыкайтесь, - воскликнула я. Рабыни поняли правильно, и наш караван потянулся на сцену. Роль простая. Под завываеие пустынного ветра усталым караваном пройти перед занавесом, пока за ним меняют декорации. А когда занавес откроется - тоже просто. Выйти на сцену справа, расположиться вдоль задника, встать на колени, склонить головы. Мы - военные трофеи в сцене триумфа победителей. Постоять на коленях, пока на переднем плане идет действие. В конце - подняться и уйти за кулисы слева. Простая роль, ни слов, ни действий. Только почему за нашими спинами три десятка воинов в парадных доспехах и при настоящем оружии? Что происходит?
        Кончилось чествование Стратега. Поднимаемся и уходим со сцены. За кулисами проходим мимо Марты. Она - в полном доспехе камуфляжного цвета, который выглядит как обычная одежда иноземцев. Только куртка с длинными рукавами, штаны - до ботинок, а подмышкой - огнестрел в кобуре. Лицо хмурое, злое. Но молчит.
        У лестницы в подвал, куда нас ведут, Линда ругается с главой Службы закона и порядка. Тоже злая и в доспехе.
        - … Ты меня понял? Если хоть один волос с моих рабов… СТОЯТЬ!
        Наш строй замер. Линда расстегнула ошейник на рыжей рабыне ювелира, и тот повис на цепи. А на шее рабыни застегнула… МОЙ ОШЕЙНИК! С мелкими рубинами и прибамбасами внутри.
        - Бегом к хозяину! Знаешь, где он сидит?
        - В третьем ряду, госпожа.
        - Быстро!
        Рабыня убежала, а нас увели в подвал и заперли в просторном полутемном зале с узкими зарешеченными окошками под самым потолком.
        - Миу, слушай, - прозвучал из ошейника голос Стаса. - Сейчас для вас в подвале самое безопасное место. Ничего не бойся. Когда ситуация прояснится, мы вас выведем.
        - Девочки, ничего не бойтесь. Сейчас здесь самое безопасное место, - оповестила всех я. - Проверьте, чужих среди нас нет?
        - Нет, - ответила старшая рабыня после недолгой неразберихи.
        - Тогда проверьте, у всех ли снимаются ошейники?
        Как только рабыни поняли, что могут одним движением освободиться от цепи, настроение с панического сменилось истерически веселым.
        - Надеваем ошейники и отдыхаем, - приказала я и первая села у стенки. Жаль, окна выходят на задний двор. Не видно и не слышно, что делается на сцене. Батальные сцены все идут под барабанный бой, но война уже кончилась. По времени должна идти сцена казни. Там будут и барабаны, и трубы.
        Внезапно за дверью послышалась грубая ругань, странный свистящий звук, короткий звон металла. Дверь распахнулась, и Мухтар втолкнул в зал стражника, сжимавшего в руке обломок меча.
        - Девочки, не обижайте его. Миу, на выход!
        - Не могу, господин. Я на цепи.
        - Ах, да… Закрой глаза, - Мухтар подошел ко мне, взял в руку замок, провел мимо него зажатым в другой руке цилиндром. Раздался тот самый свистящий звук, и половина замка упала на пол. Пользуясь моментом, стражник выскочил за дверь и лязгнул засовом.
        - Вот дурак! - удивился Мухтар. Подошел к двери и быстро провел своим цилиндром крест накрест. Потом медленно вдоль косяка там, где запор. И еще раз перечеркнул дверь. Подмигнул мне и сильно ударил ногой в центр. Дверь не только распахнулась, но с треском рассыпалась на несколько кусков.
        - Я тебе что сказал? Иди к девочкам, и не смей носа за порог высовывать! - рявкнул стражнику.
        - Мухтар, подстрахуй Линду и Марту. У них проблемы, - услышала я голос Стаса из ошейника. - Вверх, направо, налево.
        Мы побежали. Когда завернули налево, под ноги Мухтару выкатился стражник. Богато одетый чиновник врезался головой в стену и стек на пол. У другой стены, скрестив руки на груди, стояла Марта.
        - Ты сукин кот! Ты посмел испортить моих рабов! Защищайся! - кричала Линда в лицо главе Службы закона и порядка.
        Мухтар перешашнул вяло шевелящегося стражника, перевернул чиновника лицом вверх. Тот застонал и неуверенно завозился.
        - Живой, - удовлетворенно отметил Мухтар. Прислонился спиной к стене и тоже скрестил руки на груди. При этом рука его легла на рукоять огнестрела.
        - Драться с девкой? Я прикажу выпороть тебя на конюшне!
        - Парень, извинись, пока не поздно, - потрясающе громким, но каким-то ленивым голосом произнес Мухтар. - По сравнению с ней ты бродяжка с улицы. Нищий и безродный.
        - К фурргу извинения! Защищайся, или я тебе уши отрежу! - выкрикнула Линда. Этого знатный вельможа уже не вынес. Выпустив когти он с рычанием бросился на нее. Линда перехватила его руки и опрокинулась на спину, уперев ногу ему в живот. Перелетев через госпожу, вельможа с отчетливым стуком врезался головой в пол, перевернулся и приложился копчиком о лепнину на стене. Наверно, очень больно, потому что он взвизгнул и совсем не изящно завалился на бок. Линда схватила его за хвост и вытащила на центр коридора.
        - Ты будешь защищаться, или нет? - мощной оплеухой сбила на пол поднимающегося вельможу. - Защищайся, а не ползай как червяк! - удар ногой в лицо вновь опрокинул его на пол.
        - Лин, может, просто прибьешь его? Не будешь мучить? - спросила Марта.
        Линда обошла тело на полу, схватила обеими руками халат за ворот и рывком стащила до пояса. Рукава халата при этом вывернулись наизнанку и связали локти вельможи у пояса.
        - Ты представляешь, этот глист навозный отрубил хвосты трем моим рабам! Как он посмел?! Во всех законах прописано, только я распоряжаюсь своими рабами!
        - Хорошо на публику работаешь. Еще добавь гнева, - по-русски сказала Марта. Я оглянулась. Коридор перегораживал отряд из двух десятков стражей порядка. На лицах растерянность, но руки на рукоятях мечей. Захотелось в подвал к девочкам. Семенящими шагами я приблизилась к воинам и низко поклонилась, положив ладошки на плечи.
        - Это поединок, господа. Пожалуйста, не вмешивайтесь. Поединок без оружия, достаточно двух свидетелей.
        Насчет двух свидетелей не уверена. Не думала, что дуэльный кодекс мне когда-нибудь пригодится, вполуха слушала. Со старанием учила только врачевание после дуэли. Но сейчас главное стражей разговором задержать. Чтоб растерялись, чтоб не бросились спасать своего римма. А то ведь Марта поубивает всех.
        - Он же мне слово давал, что с моих рабов ни один волос не упадет! Он слово нарушил! И меня вынудил слово нарушить! - негодует Линда.
        - Глист навозный освободил руки, сбросил халат и сейчас нападет на тебя сзади, - по русски предупредила Марта. И ловко отскочила в сторону.
        Я думала, Линда тоже отскочит, но она нагнулась и ударила ногой назад. Удар пришелся между ног и был так силен, что даже подбросил вельможу. Перелетев через Линду, тот врезался в стену. Линда снова оттащила его за хвост на середину коридора, наклонилась, видимо хотела схватить за руку, но получила пяткой в глаз. Зря надеялась, что дуэль уже кончилась. Она только началась. И вельможа оказался хорошим бойцом. Но Линда еще лучше! Потому что когтей у нее нет, кажется, бери ее голыми руками. А не выходит! Сколько раз вельможа на нее бросался - и каждый раз по воздуху летел. А падать на каменный пол больно!
        Стражи меня к стенке отодвинули, чтоб вид не заслоняла. Стоят, смотрят на диковинные приемы. И Мухтар с Мартой смотрят. Я не сразу поняла, что Линда просто играет с вельможей. А может, хочет побольше раз его об пол шмякнуть.
        Наконец, после очередного падения вельможа не смог подняться. Линда вывернула ему руку до затылка, придавила спину коленом.
        - Ты приказал отрубить хвосты трем моим рабам. Как думаешь, будет справедливо, если я отрежу тебе хвост и оба уха?
        - Девочка, не зверствуй, - вновь попросила Марта. - Просто убей.
        - Убить? - Линда удивленно взглянула на Марту. - Но как же «око за око, зуб за зуб»? Хорошо. Ты, чмо, назови три причины, почему я не должна тебя убить?
        - Я выполнял свой долг, - просипел вельможа.
        - Поэтому ты чуть не сорвал мне мистерию и испортил лучших рабов. Ладно, еще две причины.
        - Я выполнял свой долг!
        - Это мы уже слышали. Другие причины есть? Хорошо, попробуем по другому. Ты запер в подвале полсотни рыжих рабынь. Если хоть одна за тебя заступится, я тебя прощу.
        - Миу, заступись за него, - зашептал в ошейнике голос Стаса. - Я тебя очень прошу. Нам нельзя портить отношения со Службой закона и порядка.
        Ох, я попала… Не приказ, а просьба. Они нам хвосты рубят, сама в любой момент могу хвоста лишиться - и я должна его спасти? Чтоб каждая рабыня потом мне в лицо плюнула? Звездочки рассветные, что мне… Нет, только не звезды…
        - Госпожа Линда, не убивай его, пожалуйста. Тебя рабыня просит. Ох, что я несу? Звезды, вразумите бестолковую! Госпожа Линда, этого убьешь, другой на его место придет. Этот непутевый, но у него долг на первом месте, а другой придет - только о кошельке будет думать. Я не знаю, как объяснить, но убьешь его - только хуже станет.
        Упала на колени и заплакала. Линда моментально возле меня очутилась. По голове гладит, утешает. А у самой такой синяк, что глаза почти не видно. И царапина на щеке. Скула в крови, красная капля проложила дорожку на подбородок.
        Вельможа поднялся да как гаркнет на своих:
        - Чего встали? Делать нечего? - и побрел, прихрамывая, по коридору.
        - Лин, я к твоим подопечным, - Марта отклеилась от стены и потрусила по коридору в сторону сцены.
        - Ох, как я им в глаза посмотрю, - Линда схватила меня за руку и потянула следом.
        Спектакль уже закончился, оба занавеса закрыты, зрители расходятся. Четыре работника сцены из свободных уже разбирают задник. Десяток стражей охраняют Наследника, Королеву-мать и Короля. Все трое стоят на коленях, прижавшись спиной к заостренным столбам. Связанные за столбом руки не дают им упасть. И столбы эти залиты НАСТОЯЩЕЙ кровью. Марта выхватила нож и разрезала веревку на руках Королевы-матери. Я едва успела ее подхватить. Иначе упала бы лицом на доски эшафота. Марта подхватила и усадила на пол Наследника, которому Линда освободила руки, и мы втроем бросились к Королю.
        - Быстро в машину! - приказала Марта, подобрав отрубленные хвосты. Быстро идти бедняги не могли, но потихоньку мы довели их. Петр уже опускал спинки задних сидений, а на переднем сидел хозяин. Кое-как трое рыжих заползли в салон и легли животами на опущенные спинки сидений. Марта пристроилась в проходе на полу. Машина взлетела, а мы с Линдой остались.
        - Идем освобождать пленных? - криво усмехнулась Линда. - Сволочи! Такой праздник испортили. Как в душу насрали.
        Странно, но в здании Амфитеатра не встретили ни одного стражника.
        - Стас, где Мухтар? - спросила Линда.
        - Увез Владыку во дворец. Скоро вернется.
        Первым делом спустились к рыжим. Девушки оживленно обсуждали что-то, но стражника с ними уже не было.
        - С вещами на выход! - приказала им Линда. И мы отправились разыскивать серых. Нашли их через две двери. Выстрелом из огнестрела Линда снесла замок.
        - Госпожа, вот ключ, - указала я. Ключ висел на крючке рядом с дверью.
        - Семь бед - один ответ. Блин! - только и сказала Линда. И поковыряла пальцем в ухе. Огнестрел в каменном коридоре - это ОЧЕНЬ громко.
        Серые и черные забились в угол и плакали. Хотя никто их цепью не сковал.
        - Разыщите мужиков и готовьте столы к ужину, - приказала Линда.
        - Можно выходить? - спросила главная «поварешка».
        - Нужно!
        Мужчин тоже вскоре нашли. Их загнали в две соседних комнаты, не разделяя на серых и рыжих. Сначала они перестукивались, потом выбили камень из тонкой стенки и переговаривались через дыру.
        - Сейчас ужинаем и отдыхаем. А все дела оставляем на завтра, - сказала им Линда.
        Дольше всего разыскивали хозяина Амфитеатра и других свободных. Нашли на втором этаже в пошивочной мастерской. Дверь была не заперта, но выходить они боялись.
        В зрительном зале неожиданно обнаружился ювелир с рыжей рабыней. Они сидели не на сиденьях, а между рядами, притаившись. И дожидались серую рабыню. Линда им очень обрадовалась и усадила за стол на почетное место.
        Ели в подавленном молчании.
        - Нет, может, кто-нибудь объяснит мне, что им было надо? - воскликнула Линда, оттолкнув миску. - Они же доиграли спектакль за нас по нашему сценарию. Ну, почти. Сцену казни запороли. Зачем?..
        - Сцену казни показали так, как было в прошлые разы, - пояснил хозяин Амфитеатра.
        После ужина Линда попросила ювелира и хозяина Амфитеатра задержаться.
        - Не уходите, есть серьезный разговор.
        - Очень серьезный?
        - Да.
        - Тогда не здесь. Здесь я боюсь. Тут даже стены теперь могут иметь уши, - фыркнул ювелир.
        - Ты мудр, - согласилась Линда. - Слетаем в пустыню.
        Мы отцепили от байков провода ветродуев, посадили пассажирами хозяина Амфитеатра и ювелира и улетели в пустыню. Сверху отлично видно, что никого вокруг на десять тысяч шагов.
        - Ты уже заплатил за Хвостиков? - спросила Линда ювелира, когда мы сели.
        - Это важно?
        - Очень. Миу, поднимись на бархан, посмотри, чтоб нам никто не мешал.
        Понятно, Линда отсылает меня, чтоб свободные не опасались ушей рабыни. Но бархан такой высокий, под ногами осыпается. Когда я еще на него поднимусь. А воздух такой жаркий… Я вскочила на байк и мигом взлетела на вершину.
        - Умница, - одобрил Стас. - Хочешь услышать, о чем они говорят?
        - Да, господин. А можно?
        - Нужно! А то еще не то ляпнешь. Всем будет плохо.
        И я услышала. Линда убедила обоих оформить сделку на куплю рабов утренним часом. Если не оформить сделку, то она просто избила главу Службы. Хозяин Амфитеатра допустил драку, держал рыжих рабов с хвостами, и вообще, занимался неизвестно чем вместо мистерии. Если сделка заключена до начала представления, то получится, что Линда дралась с главой Службы закона и порядка за своих рабов, хозяин Амфитеатра абсолютно ни причем, а ювелир просто поверенный. И так ни в чем не виноват. Пришел мистерию посмотреть.
        Еще четверть стражи прикидывали разные варианты. По-любому выходило, что Линда в своем праве. Никто не имеет права чужих рабов под замок сажать. И, тем более, хвосты рубить. Договорившись обо всем, подозвали меня, и мы быстро вернулись в Амфитеатр. Здесь ювелир оформил бумаги, Линда с хозяином Амфитеатра подписали, каждый забрал по экземпляру.
        - А если они завтра утром потребуют показать деньги? Таких денег у меня нет, - забеспокоился хозяин Амфитеатра. Но Линда и тут нашла выход. Оставила в залог мой парадный ошейник с рубинами и бриллиантами.
        - Деньги, а точнее, рубины, будут завтра, - улыбнулась она.
        Так, в один день я лишилась двух лучших ошейников. Один у хозяина Амфитеатра, второй - на Терре, рыжей рабыне ювелира. А на мне - ошейник с кольцом для цепи. Здорово, да?
        Линда очень боялась возвращаться домой. Надо будет потом спросить, что такое пистон, и куда их вставляют. Наверно, что-то вроде колокольчиков в уши.
        Первым делом я побежала менять ошейник с кольцом на скромный, без украшений. И столкнулась с Наследником, Королевой и Королем. Они дожидались меня в моей комнате, лежа на синих подстилках вроде той, на которой я провела первую ночь. Култышки хвостов были залиты белой пеной и напоминали теннисные мячики людей. Ни на ком из них не было ошейников.
        - Сестренка, разговор есть, - поднял голову Наследник.
        - Да, если недолго. А то кушать очень хочется. Вы уже поели?
        - Мы тебя ждали.
        - Этот умник решил, что без тебя нас обязательно отравят, - фыркнула Королева. Я тоже фыркнула. И повела всю компанию в столовую.
        Линда, увидев Хвостиков, погрустнела.
        Стулья пришлись очень к месту. На полу рыжие сидеть не могли - култышкам хвостов было больно. А на стульях верхом - самое то. Я усадила рыжих за стол, выбрала простые, известные всем блюда из своего меню, объяснила, чем людские ложки-вилки отличаются от наших.
        - Миу, поторопись. Сейчас будет разбор полетов, ждут только нас, - сообщила Линда.
        - Что у тебя с глазом, госпожа? - спросила Королева.
        - Подралась с одним гадом, - буркнула Линда и осторожно потрогала кончиками пальцев царапину на щеке.
        - Госпожа избила того, кто приказал отрубить вам хвосты. Теперь мы ждем неприятностей, - пояснила я.
        - Сильно избила? - тут же заинтересовался Наследник.
        - Своими ногами ушел, - Линда сжала кулаки.
        - Хозяин запретил госпоже убивать главу Службы закона и порядка, - опять влезла я.
        - Миу, хватит. И так тошно. Парни, простите, если можете. Я не могла спасти ваши хвосты, не устроив кровавую бойню. Меня как девочку провели. Что бы ни сделала - стало бы еще хуже. Вы случайно попали в чужие разборки. Атака была направлена на нас. Хотели нас убрать из Дворца и из Столицы. Это почти удалось. Если б меня не остановили, полилась бы кровь. И нас бы изгнали с позором.
        - Госпожа Линда, - грубо прервал Наследник. - Я не хочу лезть в ваши проблемы. У нас своих хватает. Что случилось - то случилось. Нам нанесено оскорбление, которое можно смыть только кровью.
        - Не надо крови. Хватит!
        - Не перебивай. Так я считал две стражи назад. Но госпожа Марта сказала, что наши хвосты живы, и она может пришить их назад. Это шутка?
        - Такими вещами не шутят. Мы умеем пришивать оторванные конечности, если успеваем довести их до больницы, пока они не умерли.
        - Вы на самом деле можете пришить нам хвосты? - переспросил Король.
        - Я - нет. Марта может.
        - И они будут как раньше?
        - Чуть покороче. Один-два позвонка могли раздробиться, когда вам их отрубали. Останется шрам, и первые полгода хвосты будут плохо двигаться. Чувствительность кожи тоже вернется не сразу.
        Трое рыжих переглянулись.
        - Какая плата? Что вы с нас за это потребуете? - зло спросил Наследник.
        - Пуррт, о чем ты говоришь? Посмотри на себя. Что у тебя есть кроме набедренной повязки?
        Оказывается, Наследника зовут Пуррт. А я и не знала. Королеву зовут Амарру, Короля - Ктарр, это слышала.
        - У меня есть свобода.
        - Никуда твоя свобода от тебя не убежит. Если хочешь, сейчас все брошу, отвезу вас троих домой.
        - Без хвоста - не хочу. Но что нас тут ждет? Где мы будем жить, что есть, чем платить за кров и хлеб? Чем нам заняться?
        - А я знаю? Никто не ожидал, что вы сюда попадете. Давай, завтра подумаем. Сейчас мне не до этого. Сейчас мой Владыка будет меня морально убивать. Медленно и с особым цинизмом.
        Убивать Линду хозяин не стал. Хотя выглядел мрачным и очень задумчивым. Дал задание Стасу изготовить мне два новых ошейника взамен утерянных. И наштамповать Линде рубинов для передачи ювелиру. А также изготовить серию простых, но изящных ошейников с регистраторами для внедрения в дома враждебных кланов.
        - Хозяин, но если с моего ошейника нельзя было писать видео, то почему с их ошейников будет можно? - спросила я.
        - Ты своя, они враги.
        - Рабыни?
        - Их хозяева.
        Чуть не замурлыкала.
        - Линда, твои соображения по поводу атаки во время представления? - продолжил хозяин. - Цель, смысл, организаторы?
        - Ничего не знаю, ничего не понимаю. Они заставили труппу доиграть спектакль. По концу пьесы дружно и организованно свалили.
        - Выходит, это нападение было направлено не против спектакля?
        - Выходит, так.
        - Против нас?
        - Возможны варианты. Но тоже не похоже. Стражники вели себя с нами вежливо и корректно. Глава Службы очень не хотел драться со мной, я долго его доводила, но он терпел до последнего.
        - То есть, ты думаешь, его подставили. Вслепую.
        - Наверно… Очень похоже на это.
        - А помнишь, что он во время драки говорил?
        - Что-то насчет долга.
        - Вот именно. Что он выполняет долг. Почему бы не поверить ему?
        - Но тогда получается…
        - Тогда получается, ему было важно, чтоб спектакль прошел без эксцессов, точно по сценарию.
        - Кто-то нашептал ему в уши, что рабы готовят бунт?
        - Это ты сказала.
        - Шеф, какой ты скользкий
        - А у тебя есть другие варианты?
        - У меня и этого не было. Стас, что молчишь?
        - У меня пока нет фактов ни за, ни против. Придется уделять ему больше внимания. Шеф, может, выпишем с Земли двух-трех толковых специалистов?
        - Здесь цивилизация первого уровня, третьей ступени. Получишь двух оболтусов-стажеров без опыта работы на поверхности. Полгода будешь в курс дела вводить. Легче из местных воспитать.
        - Миу, а ты что думаешь? Хвостики согласятся помогать Стасу?
        - Не знаю, госпожа. Наследник с радостью согласится. Только ему верить нельзя. Для него война еще не кончилась. Как получит байк и оружие, скроется в пустыне и начнет вершить справедливость. Я даже представить боюсь, сколько народа он может вашим оружием убить.
        - Хорошо, а Король? - заинтересованно спросил Стас.
        - Ничего не могу сказать. Он как мутная вода. Слушает всех очень внимательно. Сам молчит, первым ни с кем не заговаривает. Если его спрашивают, отвечает кратко, односложно, или дает уклончивые ответы. Никто о нем ничего не знает.
        - Королева-мать?
        - Добрая, отзывчивая женщина. Но простая, неграмотная, в чем-то наивная. Не знаю, сможет ли она разобраться в дворцовых интригах, но такая работа будет ей не по сердцу.
        - А среди твоих рыжих подходящие есть?
        - Там такие интриганки есть! Только читать всего две умеют. Среди рыжих парней грамотных вообще нет. Среди серых есть, но они не продаются.
        - Нам нужны будут учителя для школ. Рыжие подойдут? - поинтересовался Петр. Хозяин надолго задумался.
        - Впоследствии - да. Сейчас - не знаю.
        Дальше, наверно, много обсуждали. Но, стыдно признаться, я уснула. Так и не узнала, получила Линда пистон, или нет.
        А как в комнату вернулась, хотела обучить Хвостиков, как жить в железном доме, они меня ошарашили.
        - Слушай, сестренка, ты можешь с иноземцами поговорить, чтоб нам разрешили спать на улице? - встретил меня Пуррт.
        - В доме же лучше.
        - Кому как. Ну можешь или нет?
        Я сбегала за Линдой.
        - Именно сейчас приспичило? До утра подождать трудно? - заругалась на них Линда. Но Хвостики стояли на своем. Тогда Линда позвала Мухтара, Петра и Стаса, и мы устроили «переселение народов». В свете прожекторов развернули и установили большую палатку, натащили туда самого необходимого из мебели, а также посуду, канистры с водой, запас еды на три дня в холодильном ящике и много всяких полезных мелочей.
        Под конец Линда опять поворчала, что мы все устали как негры на плантации, а рыжие заставили нас еще и ночью работать. Думаете, спать отправились? Как же! К Стасу в аналитический центр. Интересно же послушать, что о нас будут говорить.
        - … Буду гончаром работать - убеждал Пуррт.
        - Здесь глины нет. Один песок, - возразил Ктарр.
        - Могу кузнецом, стеклодувом.
        - И за год всю рощу на дрова пустишь?
        - Но что-то делать надо.
        - Ты пустыню перейти сможешь? Так, чтоб на серых не наткнуться.
        - Не знаю.
        - И я не знаю. Но Амарру точно не сможет. Так что сиди, не дергайся. Здесь тебя никто не съест.
        - С чего ты взял?
        - Головой думай. Линда с тобой водой поделилась. Не со мной, не с Амарру, а с тобой. Еще тогда на тебя глаз положила, да выкупить не смогла.
        - Зачем я ей нужен?
        - А это уж ты думай. Припомни, она тебе хоть раз в чем-то отказала?
        - Вроде, ни разу.
        - Вот именно. Даже сейчас - поругалась, но твою просьбу выполнила.
        Тут я опять уснула. Разбудила меня Марта, когда все уже расходились. Столько ночей провела с хозяином в страшной комнате, что она мне в чем-то родной стала.
        Хозяин где-то задержался. Ненадолго, правда, но вошел грустный и расстроенный. Поминал детский сад и штаны на лямочках. Я вскочила с кровати и помогла ему лечь. (Превратила его кровать в кресло, а когда он сел, снова в кровать.) Лизнула в щеку и побежала искать Линду.
        Так и есть. Сидит на коврике, коленки в стороны, и молча плачет. Села рядом.
        - Шеф запретил мне заниматься театром, - пожаловалась Линда.
        - Совсем?
        - Сказал: «Найдешь себе замену - играйся сколько хочешь. А пока замены нет - ты ведешь программу».
        - Кошмар какой…
        - Знаешь, что самое страшное?
        - Нет.
        - Он во всем прав. Иди спать, пушистик. Нам завтра рано вставать.
        Утром, проведя очередное обследование хозяина, Марта сказала, что уже можно делать вторую операцию. Первая была срочная, чтоб спасти, чтоб не умер. А теперь надо сшить все правильно. Чтоб как раньше было. Еще надо что-то подправить чтоб рука могла нормально работать. Поэтому Петр, Линда и я будем работать в автономе. Я спросила, что это значит. Стас ответил, это значит, никто нас страховать не будет. То есть, меня с Линдой будет страховать Петр, а вот его уже - никто. И мы должны рассчитывать только на себя.
        После завтрака я вспомнила о Хвостиках, нагрузила поднос едой и отнесла им. Нехорошо получилось, они еще спали, а я их разбудила.
        - Сестренка, зачем ты ошейник носишь? - спросил Пуррт. Этот простой вопрос поставил меня в тупик. Про прибамбасы говорить нельзя. Здесь, в оазисе могу смело ходить без ошейника. А эти трое уставились на меня и ответа ждут. Тупо хлопаю глазами, а время идет.
        - Чтоб хозяин не забывал, что у него есть лучшая в мире наложница, - неуклюже выкрутилась я.
        - Он не разрешает тебе ошейник снимать?
        - Напротив, каждый раз снимает, когда я с ним ложусь. А утром я снова надеваю.
        - Помню, в лицее я тоже был влюблен в молодую учительницу, - фыркнул Ктарр.
        Меня как по голове тюкнуло.
        - Ктарр, ты мог бы работать учителем?
        - Я и сейчас могу.
        - Пуррт, а ты?
        - Разве что по военному делу.
        - Амарру, а ты можешь учить детей?
        Королева покачала головой и поморщилсь. Видно, дернула култышкой хвоста в жесте отрицания.
        - В войну я, еще девчонкой, помощницей лекаря работала. Потом - роды принимала, нянькой в нашем поселении работала.
        - Вы отдыхайте пока. Мы с Линдой сейчас в Амфитеатр летим, а вечером поговорим, ладно? - Я оставила Хвостикам поднос с едой и умчалась делиться новостями.
        Какие у Пуррта уши. С ума сойти от таких ушей. Хозяину бы такие… Я представила хозяина с ушами Пуррта и зафыркала.
        Петр вел машину, а мы с Линдой летели на байках. Почему-то Линда решила, что так будет лучше. На четверть стражи сели у Дворца, Линда доложила Владыке, что с хозяином все хорошо, выздоравливает. Я в новом ошейнике скромно стояла за ее плечом. Стас за ночь изготовил мне еще два ошейника, точь в точь как те, которых я лишилась.
        Папа пожелал хозяину скорейшего выздоровления, побранил слегка Линду за драку, и мы полетели дальше. На самом деле Линда заглянула во Дворец чтоб меня папе показать. Убедить, что я живая, здоровая, с хвостиком, и вчерашнее приключение обошло меня стороной.
        В Амфитеатре нас ждали. Труппа и рабы расположились на сцене, среди полуразобранных декораций, а важные господа - на двух последних рядах зрительного зала, что в тени стены.
        Линда направилась к господам, а я побежала к артистам. Меня встретили радостными возгласами, приличными и не очень шутками. Но в воздухе витала тревога. Всех беспокоило будущее. А что я могла сказать?
        - Подождите, госпожа Линда все вам расскажет.
        И села рядом с Террой. Парни сразу заметили, что мы с ней в одинаковых ошейниках - блестящих, с несколькими мелкими рубинами.
        - Миу, Линда просит очистить сцену от декораций и расставить столы, - услышала я голос Петра. - Сейчас будет краткий брифинг.
        Терра вздрогнула, подняла уши и отстранилась от меня. Я забыла отрегулировать громкость ошейника.
        - Все слышали? Госпожа Линда велела очистить сцену и расставить столы, - выкрикнула я. Рабы решили, что столы - это к завтраку. И с голодным энтузиазмом принялись за дело. Скупой владелец Амфитеатра решил, что раз продает бОльшую часть труппы, то кормить рабов не имеет смысла.
        Столы расставили, но котлы для еды пустые и холодные… Ну да, господа сами расселись и начали говорить о своем. А мы спрятались за кулисами. Лишний раз попадешься на глаза господам - работой загрузят. Непорочные девы Шурртха, рабыни ювелира Терра и Берра и я образовали кружок сразу у выхода на сцену, за легким полупрозрачным занавесом. Нам господ видно, а им нас - нет, мы в тени, за темной сетчатой занавеской.
        - Миу, как этот ошейник расстегивается? - вполголоса спросила Терра. - Мы вчера с хозяином измучились, но снять не смогли. А ты это одним движением делала.
        Я расстегнула ошейник и показала ей, как надо нажимать на защелку. Весь секрет в том, что защелка с внутренней стороны. Надо подсунуть палец под ошейник.
        А потом мы задумали мелкое хулиганство. Раз мы обе рыжие, одеты похоже, в одинаковых ошейниках, то… В общем, я наскоро обучила ее и всех, кто рядом был, движениям и жестам рабынь высшего света. Как подходить, как кланяться, как садиться и вставать. Какие слова говорить. Ничего сложного, но простых рабынь изысканным манерам не обучают.
        - Кушать хочется… Что они обсуждают? - поинтересовался черный раб, который играл римма ночных разведчиков.
        - Подводят итоги представления, расплачиваются друг с другом по кредитам, решают, что будет с нами, - пояснила я.
        - А кормить нас будут?
        - Надо спросить у госпожи Линды, - тут я вспомнила, что сегодня Стас нас не страхует. Но попробовать можно… Схватилась обеими руками за ошейник спереди, чтоб не поняли, что я на кнопочки давить буду, подняла лицо к небу. - Это Миу говорит. Слышит меня кто-нибудь?
        - Слышу тебя, Миу, - тут же отозвался Петр.
        - Господин Петр, рабы со вчерашнего дня ничего не ели. Как глупой рабыне об этом с госпожой Линдой поговорить?
        - А рацию дома забыла? Сейчас свяжусь с Линдой.
        Я на самом деле глупая рабыня. Рация лежит в бардачке моего байка. А Петр щелкнул чем-то, и я услышала, как он передает мои слова Линде. Выглянула из-за занавеса. Линда не оборачиваясь подняла руку, щелкнула пальцами и негромко приказала:
        - Миу, ко мне.
        Если б не ошейник, я с такого расстояния ничего бы не услышала. Но вот настал час нашего хулиганства. Дернула рыжую за руку, мы поднялись и бок о бок вышли на сцену.
        - Левой, левой, левой, - негромко командовала я. Подошли, четко замерли на полвздоха за левым плечом наших хозяев, положили ладони на плечи, поклонились господам и сели. Все это одновременно изысканно. Обе рыжие, красивые, в одинаковых ошейниках. И в один голос доложились.
        - Рабыня по вызову явилась.
        Линда знала, что я приду, а ювелир удивился. Но вида не подал. Кивнул, будто так и должно быть.
        - Когда артисты ели последний раз? - негромко спросила меня Линда.
        - Вчера, госпожа, - так же негромко ответила я. Хоть и тихо говорили, но нас услышали все. Потому что после нашего выхода все смотрели только на нас.
        Линда повернулась к ювелиру и так же вполголоса:
        - У меня с собой нет мелочи. Разменяй это на деньги и распорядись, чтоб купили на привозе продуктов и накормили всех.
        Достала из кармана и высыпала перед ювелиром десяток ограненых рубинов - как у меня на парадном ошейнике.
        Ювелир уже привык к выходкам Линды. Поэтому и усом не повел. А просто отвязал кошель, небрежно бросил рыжей на колени и распорядился:
        - Все слышала? Передай Берре, чтоб занялась обедом, а сама возвращайся сюда.
        - Слушаюсь, хозяин, - отозвалась Терра, поднялась, поклонилась, четко развернулась и ушла, покачивая бедрами. Все как я учила.
        Только после этого ювелир достал небольшой пустой кошель, небрежно ссыпал в него рубины и убрал за пазуху.
        - Продолжаем, - хозяин Амфитеатра проводил рыжую задумчивым взглядом. - На чем я остановился? Ах да. Остаток тканей. Можешь их забрать, уважаемый, со скидкой десять процентов, как договаривались.
        Один из купцов молча поклонился.
        - Ненужные декорации ты, уважаемый, обещал забрать на дрова. Кто их будет разбирать, пилить и колоть? Твои или мои? Если мои, то цена на треть выше.
        - Имей совесть, уважаемый! Разобрать и распилить - и за это поднять цену на треть?
        - Хорошо, на четверть.
        - Не больше, чем на пятую. Четверть! Они что, золотые, эти доски?
        И в таком духе - полстражи. Сколько заплатить хозяевам рабов, которых пригласили на массовку, сколько - оркестру, сколько водовозам, сколько уборщикам мусора. С некоторыми казначей тут же рассчитывался, и народа за столом становилось меньше. Шурртх тоже получил небольшую денюжку за аренду непорочных дев и, не считая, ссыпал в кошель. Но не ушел.
        Берра вместе с десятком рабов отправилась на рынок. На ту половину, что называется привоз. «Поварешки» растопили печи, поставили котлы с водой на огонь, а мы с Террой все сидели за спиной хозяев как истуканчики. Нас во Дворце тренировали подолгу сидеть, но Терра вся извелась.
        Наконец, все посторонние были отпущены, остались только самые уважаемые. И почему-то, два чиновника Службы закона и порядка. Указать им на выход никто не осмелился. Думала, сами уйдут, когда один поднялся и направился к выходу. Но он вернулся с главой Службы закона и порядка. Мне стало страшно. А тут очередь говорить как раз дошла до Линды.
        - Первое и главное. Театра не будет! Вчера мне здесь доходчиво объяснили, - Линда осторожно потрогала царапину на щеке, - что я взялась не за свое дело. Второе! Все обещания и финансовые обязательства - относительно покупки рабов и прочего - я выполню. Как и договаривались, сегодня оплачу месяц аренды сцены Амфитеатра и служебных помещений. Я сказала.
        Я сидела и хлопала глазами. Это же хозяин запретил Линде держать театр. А теперь все думают, что виноват глава Службы закона и порядка. Так ему и надо!
        - Госпожа Линда, вчера произошел один неприятный инцидент. Намерена ли ты обратиться в суд в качестве истца? - подал голос один из чиновников Службы закона и порядка.
        - Нет, если меня не вынудят к этому. Я долго думала вчера, и пришла к выводу, что ваш римм не хотел нанести мне оскорбления. Чьи-то злые шептуны напели ему в уши, чтоб поссорить нас. И им это почти удалось.
        - Теперь я должен задать тот же вопрос тебе, уважаемый, - развернулся чиновник к своему римму. - Намерен ли ты обратиться в суд?
        - Нет, - сухо ответил тот.
        - Слова сказаны при свидетелях числом более трех и были услышаны. На этом наше дело закончено, и мы удаляемся.
        Оба чиновника поднялись, развернулись и ушли. Даже жеста прощания хвостом не отмахнули. Остальные гости тоже начали расходиться. Но глава Службы закона и порядка подошел к нам и вежливо попросил Линду уделить ему четверть стражи на разговор без свидетелей. Я бы ни за что не согласилась, но Линда пошла. Шурр понял по моему лицу, что что-то не так, сел рядом, положил руку на плечо. Только успела ему пожаловаться, как услышала в ошейнике голоса. И начала скупо ему пересказывать.
        - Извиняются перед друг другом. Он спрашивает, сколько должен за испорченных рабов. Госпожа говорит, что чужое горе в золотых не измерить. Опять извиняются. Госпожа спрашивает, кто нашептал ему в уши. Он не хочет называть, говорит, сам разберется. Ой! Он хочет со мной поговорить. Меня госпожа зовет.
        - Не ходи, - посоветовал Шурртх
        - Надо…
        На ватных ногах, зажав в кулаках хвост, иду на вызов.
        - За эту рабыню я отвечаю перед своим Владыкой, - негромко предупреждает Главу Линда.
        На секунду отпускаю хвост, кланяюсь самым учтивым поклоном и вновь вцепляюсь в этого предателя. Он дергается, вырывается. Да что со мной? Чего я боюсь? У меня у самой папа Владыка. И хозяин Владыка. А этот - всего лишь Глава… Не помогает.
        - Следуй за мной, - хмуро бросает он и идет по направлению к ложам. А хвост у самого… Бежать нужно от такого хвоста. Бежать и прятаться. Бросаю взгляд на Линду. Госпожа кивком подтверждает приказ. Подруга называется… Не может быть подруг среди господ, правильно мне говорили. Ну и пусть! Я тоже не хвостом сделанная. Моя мама воином была!
        Господин заходит за угол и резко останавливается. Знаем мы такую шутку. Рабыня налетает на господина - и идет прямиком на конюшню получать пять плетей. Нас даже тренировали на это. Тело само среагировало. Скользящий шаг вперед и в сторону, чтоб его плечо не задеть, разворот лицом к господину и шаг назад для создания положенной по этикету дистанции. Замерла, ушки - сама скромность, глазки на его плечо смотрят. А он даже не оглянулся. Стоит столбом, только хвостом нервно хлещет. Думает. Размышляет…
        - Вчера ты спасла мою жизнь и честь. Проси награду.
        А сам даже не обернулся. Стыдно ему признавать, что чужой рабыне чем-то обязан. Тут во мне такая злость поднялась, что даже страх куда-то пропал. А что сделала бы мама на моем месте?
        - Награду или подачку, господин? - голос ровный, негромкий, как и положено рабыне. Зато как он встрепенулся, когда дошло, что я сказала. Развернулся, взглядом жжет, когти выпустил. Так бы и полоснул по щеке.
        - А ты дерзкая рабыня. Но я тебе обязан. Терпеть не могу быть кому-то обязанным. Говори, чего желаешь?
        А в меня словно злой дух вселился.
        - Дорого ли господин ценит свою жизнь? - голос скромный, негромкий. Ох, доиграюсь…
        - Дорого. Очень дорого, дерзкая рабыня. Кого-то ты мне напоминаешь? Уж не Владыка ли твой отец? Отвечай.
        - Миу, не отвечай! Запрещаю отвечать! Так ему и скажи! - звучит в ошейнике голос Линды. Но во мне столько злости. И мы в стенах Амфитеатра, где я только вчера играла свою мать-воина! Прости, госпожа, ты сама учила меня искусству импровизации.
        - Пятнадцать лет назад Владыка сказал два слова, и голова моей матери покатилась по каменному полу дворцового коридора. Мне тогда было два дня от роду, но я знаю, кто и за что убил мою мать. - Голос ровный, без интонации. И ни одного слова неправды. Как хочешь, так и понимай.
        - Хватит играть словами. Говори желание.
        Легко сказать… А что ты можешь дать рабыне? Свободу? Скажу слово хозяину - он в ту же минуту снимет с меня ошейник. Деньги? У рабыни не должно быть своих денег. Еду? Знал бы ты, какие деликатесы я в железном доме каждый день кушаю.
        И тут в голову как молнией ударило. Хозяин же нас учил, а я бестолковая… Медленно опустилась перед господином на колени, коснулась лбом пола, выждала положенное время, прогнулась, подняла глаза. Поза униженной просьбы.
        - Господин, сделай так, чтоб не рубили рыжим хвосты. Я знаю, ты можешь. Хотя бы детям, которые на этой земле родились. Они уже после войны родились, они ни в чем не виноваты. Не проливали они вашу кровь, не захватывали вашу землю. Нету у них другой родины, кроме этой земли. За что им позор на всю жизнь?
        Как господин разозлился. Глазами молнии мечет, хвостом хлещет. Но молчит. Мне показалось, целую стражу надо мной простоял. Потом сказал:
        - Я слышал тебя, дерзкая рыжая рабыня.
        Развернулся и ушел, ни разу не оглянувшись. А меня затрясло. Линда с Шурртхом подбежали, утешать начали. Но куда там. Еще и слезы полились. Который уже раз за последний месяц. Линда вдруг говорит:
        - Шурр, тащи ведро холодной воды. Будем приводить в чувства по методике шефа.
        - Это как? - удивился Шурртх.
        - Сейчас увидишь. Я, дура, еще ругалась на него.
        Наверно, я уже пришла в себя, потому что поняла замысел.
        - Госпожа, не надо меня водой обливать. Я ничего плохого не сделала.
        - А хорошего? - ухмыляется во весь рот Шурртх.
        - За хорошее как раз попадает больнее всего, - вздыхает Линда. - Идем, там, наверно, уже обед готов.
        Обед еще совсем не готов. Только мясо в котлы бросили. Я сбегала к байку, достала из багажника свой хищный ножик и присоединилась к рабыням, которые чистили и крошили овощи. Это чтоб нервы успокоить. Господ осталось совсем мало, только те, что каким-то боком связаны с Амфитеатром. Линда отошла к ним, пошепталась и начала по одному подзывать к себе серых рабов. Когда двое первых вернулись, мы узнали, что все серые и черные получат свободу. Линда расспрашивала их, чем займутся, Обещала на первое время помочь деньгами и с обустройством.
        Новость ошеломила. Рабы забыли об обеде, разбились на несколько кучек, строили планы, спорили. Некоторые перебегали от кучки к кучке.
        - Чего радуешься? - осадила я одного рыжего. На языке рыжих спросила, чтоб чужие уши не поняли. - тоже хочешь ошейник снять?
        - Хочу! - горячо ответил он.
        - И долго ты здесь без ошейника проходишь? Тут ведь из свободных только ворам хвосты рубят. А раз хвост кончился - иди или в рабы, или на каменоломни. Тебе где больше нравится?
        - А ты-то чему радуешься? Сама рыжая.
        - Тому и радуюсь, что ошейник иноземцев ношу. Пока им служу, хвост при мне. А продадут местным - как тебе, под корень оттяпают.
        Парень задумался, похлопал меня по спине и пошел советоваться со своими. Вскоре серые и рыжие разбились по разным кучкам.
        Наступило время обеда. Последний раз кушали на сцене и за одним столом с господами. Поели быстро. После обеда Линда велела мне принести из багажника байка планшетку, скинула файл и велела переписать на пергамент на языке прраттов. Да, кто не знает, файл - это острая палочка на подставке, на которую чиновники отработанные документы накалывают. А на планшетке файл - он вроде свитка. Его на экране читать можно. Но там буквы русские, а из всех прраттов по-русски только я читать умею.
        В файл Линда записывала, кто из серых рабов чем хочет заняться, и чем ему нужно помочь. Кому - лавку купить, кому - инструмент, кому - посодействовать вступить в гильдию. И сколько это примерно будет стоить. Некоторые рабы решили объединиться. Причем, не только серые, но даже серый с рыжим - два горшечника. Разумеется, с рыжего ошейник никто не снимет. Надеюсь, ошейник будет только для вида, и они останутся друзьями. Многие рыжие рабыни из массовки попросили отдать их серым. А три серые барышни, стесняясь, просили отдать им рыжих парней. Линда переговорила с каждым и заявила, что все, что делается по взаимному согласию, делается к лучшему.
        Удивило меня, что довольно много серых и несколько рыжих захотели остаться в Амфитеатре. Серых я понимаю. Они теперь наемные артисты. В любой момент могут уйти. Но от рыжих ни разу не слышала, чтоб раньше им при Амфитеатре хорошо жилось.
        Опросив всех по первому разу, Линда начала подзывать по второму, уже по несколько парней сразу и пристраивать рыжих девиц.
        В конце концов этот тяжелый бесконечный день закончился. Остались непристроенными восемь рыжих, трое серых и одна черная. Линда решила пока отвезти их к нам и поселить вместе с Хвостиками.
        Список я отдала ювелиру. Он обещал нанять на следующий день толпу поверенных и заняться делами освобожденных серых.
        - Себя тоже не забывай, - улыбнулась Линда. - Любое дело должно приносить если не радость, то хотя бы доход.
        - Очень правильные слова, - одобрил ювелир.
        Линда поднялась и хлопнула несколько раз в ладоши, как на репетиции.
        - Слушайте все! Первый месяц можете жить в Амфитеатре. Это оплачено. Но за месяц вы должны подготовить себе жилище и слинять отсюда! Со всеми вопросами - к нему! - указала на ювелира. - Живите дружно, не обижайте друг друга. Услышу, что ссоритесь - при всех за уши оттаскаю! А сейчас - прощайте. С вами хорошо, но дома меня грандиозный нагоняй ждет.
        Двоим самым толстым Петр велел сесть пассажирами на байки. Но как остальных в машину затолкал - это надо видеть! На коленях друг у друга сидели. А две худенькие девушки - даже в багажнике. Зато всю дюжину пассажиров за один раз перевезли.
        Сели у железного дома с последними лучами солнца. Я побежала готовить еду новеньким. Заглянула к хозяину, но он спал. И уже в темноте мы ставили вторую палатку для вновь прибывших. В общем, не помню, как до постели добралась.
        Влад, контактер
        Грудь болит, ребра болят, теперь еще и рука болит. Снова я - лежачий больной. Пока Марта нервы не сшила, руки не чувствовал. И не надо говорить, что это не сама рука болит, а шов на нерве генерит фантомные боли под воздействием лекарств. Что через два-три дня все пройдет. Мне без разницы. И голова после наркоза - как пыльным мешком тюкнутая. Всегда говорил, что лечиться нужно в глубоком сне. Лучше всего - в анабиозе. Но ведь этих охламонов на час одних оставить нельзя. Позавчера Линда явилась с заплывшим глазом и царапиной на щеке. Подралась с главой Службы закона и порядка. Если по-нашему, с министром полиции. Вчера… В общем, у нас, кроме Миу, поселилось еще полтора десятка рабов. Ребята не простые, с гонором, бывшие артисты. А совсем тупых в артистах не держат. Честно хотят работать. Вопрос, чем их занять?
        - Пусть землю пашут, - ехидничает Петр. - Чем еще рабы на плантациях занимались?
        Тянусь левой рукой за планшеткой. Нет, больно ворочаться. Вызываю на связь Стаса.
        - Стас, сколько воды из озера можно пустить на полив?
        - Много, - отвечает Стас. - Посмотри отчет по геологии, будешь приятно удивлен.
        - Пытался. Ворочаться больно.
        - Причина уважительная. Если навскидку, кубов сорок-пятьдесят в секунду тебя устроит?
        - Так много?
        - Под нами подземная река. Питается ледниками с гор на севере. Выходит на поверхность в болотах на юге. А из болот вытекает уже нормальной речкой.
        - Так она под всей пустыней?! Это ж сколько километров?
        - Ну, не Амазонка. И даже не Волга. Но речка неслабая. Объединяет все ручьи с тающих ледников горного храбта. По грубым прикидкам, расход кубов двести-триста в секунду. Может, больше.
        - А в зрительных образах?
        - Ты на Балтике родился… Реку Неву знаешь?
        - Как не знать?
        - У нее расход две с половиной тысячи кубов в секунду. То есть, в десять раз больше.
        Молча перевариваю полученную информацию. Одна десятая Невы - это очень много! Безо всякого вреда для экологии, оазис можно расширить в несколько раз. А значит, первое высшее учебное заведение можно основать здесь! Поставить ветряки, которые будут гнать воду в сеть оросительных каналов, возвести учебные корпуса, насадить тенистые аллеи, сады, огороды. Сорок кубометров в секунду - это не мало. Совсем не мало!
        - Стас, а почему здесь вода выходит на поверхность, а в других местах - нет?
        - Здесь низина. Ее за тысячи лет ветры выдули. В смысле, песка сюда поступает меньше, чем уносится ветром. Неподалеку сталкиваются два постоянных воздушных течения, вот и… Когда-то тут река по поверхности текла. Потом на нее пустыня наехала. Знаешь, как барханы двигаются? Накрыли речку, и она в песок ушла.
        Подземная река в песке. Чем это может грозить? Зыбучими песками и плывунами. Поставишь каменный дом, а он медленно и неторопливо уйдет в песок по самую крышу.
        - Стас, а как у нас насчет зыбучих песков?
        - Караванщики говорили, в двух дневных переходах отсюда есть опасное место. Понял твою мысль. Река слева от нас, в смысле, западнее оазиса. Если что-то строить, то к востоку от озера.
        Посвящаю Стаса в свои планы трудоустройства аборигенов.
        - А что? По девочкам бегать не будут, - одобряет он и приглашает на обсуждение Мухтара. Вслед за Мухтаром приходит Петр, за ним, почуяв неладное, Марта. И, под конец, удивленные отсутствием народа, Линда с Миу.
        - Хотелось бы поближе к цивилизации. На морском берегу где-нибудь, - выражает недовольство Линда. - Жарко здесь…
        - Зато спокойно, - возражает Мухтар.
        - Ну да. Ни преступности, ни баб, ни побегов не будет, - ухмыляется Петр. - Как в древнем анекдоте: «А куда ты денешься с подводной лодки?»
        - Значит, намечается большая стройка? - делает правильный вывод Линда.
        - Жилые помещения, учебные корпуса, дороги, каналы, ветровые насосы, парки, аллеи, огороды и грядки, - перечисляю я. Линда убегает.
        - Стой, ты ку… Может, сначала позавтракаем?
        - Завтрак давно остыл, - усмехается Марта. А Стас вызывает на экран трансляцию из палатки Хвостиков. Линда собрала всех в кружок и выясняет знание строительных специальностей. Заодно отбирает у всех ошейники, разбивает на бригады и назначает бригадиров. После чего ведет в дом четверых. Точнее, двух рыжих, одного серого и черную кошку. Из всех четверых узнаю в лицо только рыжего, что короля играл.
        Марта, ругаясь на стажеров, нашествие септических и отсутствие у кого-то головного мозга, освобождает часть помещения для приближающейся делегации. Мухтар помогает ей сдвинуть кушетку, Стас убирает ширму.
        Вваливается жизнерадостная Линда.
        - Шеф, представляю, лучшая кухарка в обитаемом космосе, - за руку втаскивает в комнату черную девушку. - Может из ничего сделать обед для десяти человек.
        Девушка, открыв рот, озирает комнату. Судя по хвосту, испугана.
        - Главный архитектор, он же бригадир бригады строителей. Возможно, в будущем, преподаватель. - втягивает в комнату Короля. Я одобрительно киваю.
        - Главный гидротехник. Три года занимался шлюзами и каналами, - в комнате появляется серый.
        - И, наконец, главный агроном, - рыжий коренастый прратт, игравший в спектакле короля союзников. - Бригада у него самая маленькая, четыре человека. Но все впереди.
        - Ставлю задачу. Скоро здесь будет лицей на двадцать учащихся. Им надо где-то жить и учиться. Плюс обслуживающий персонал, учителя и так далее. Со временем - лет через пять - лицей превратится в университет на двести-триста студентов. К этому надо быть готовым сразу. Сегодня походите, осмотрите окрестности и подумаете над планом застройки территории. Не забывайте о садах, парках и зонах отдыха. Свои идеи и соображения расскажете мне завтра. А сейчас - свободны. Линда, Миу, обеспечьте новеньких питанием.
        Линда выталкивает ошарашенных прраттов в коридор, Миу выскакивает следом, но вскоре возвращается.
        - Шеф, ты крут, - заявляет Стас.
        - Владыка! - подхватывает Мухтар.
        - Перестаньте издеваться над больным, измученным человеком. Лучше накормите его манной кашкой, - давлю на жалость я.
        - Действительно манной? - интересуется Марта.
        - Можно картошечкой с кусочком мяса.
        - И стаканчиком винца, - подсказывает Мухтар.
        - Против стакана кагора возражать не буду, - удивляет всех Марта.
        Миу вскакивает и убегает за моим завтраком. Вскоре возвращается, толкая перед собой сервировочный столик на колесиках. Два традиционных стакана молока дополняет блюдо жареной картошки с куском мяса и два стакана красного вина. Ушки виновато прижаты.
        - Что-то не так?
        - Хозяин, рабыня осмелилась попробовать вино. Оно страшно крепкое. Рабыня боится, что сделала что-то не так.
        Марта берет один из стаканов и делает пробный глоток.
        - Нет, все нормально. Двенадцать градусов.
        Возвращается Линда.
        - Миу, мы артистам холодильник продуктами набили, а электроплитки не дали. Они, бедные мучаются как ты в первый день. Идем, поможем голодающим.
        Стас с Мухтаром приносят и устанавливают у стенки самый большой экран. Марта трансформирует мою кровать в кресло, выдвигает столик-полку и переставляет на него тарелки и стаканы.
        Трудно есть одной левой. И вообще, давно у меня не было такого дурного периода - третий раз за месяц живу в медотсеке. Да что там - никогда не было! С этим надо что-то делать. Так жить нельзя.
        Постепенно все расходятся по своим делам. Линда с Миу улетают во дворец. Петр с Мухтаром занимаются с котами обустройством лагеря. Марта проводит полное медицинское обследование Королевы. Можно не следить за лицом, заняться самогипнозом и проспать до ужина. Я спокоен, я абсолютно спокоен. Я устал и хочу спать, я очень хочу спать, я засыпаю…
        Разбудил меня Стас. Просто так будить бы не стал. Но выражение «морды лица» спокойное и очень ехидное.
        - Что у нас на сегодня плохого? - смотрю на часы. Наши должны бы уже вернуться.
        - Случилось стра-а-ашное! - поет Стас приятным баритоном. - Земля нас не забыла. И если думаешь, что это хорошо, то, значит, жизнь тебя не би-и-ила!
        - К нам едет ревизор?
        - Почти угадал. Ревизоры нынче обленились, никуда не ездят, но хотят взгреть тебя по гиперсвязи. - И снова запел.
        Бюрократы правят бал,
        Там правят бал!
        Ты отчет не написа-а-ал,
        Не написал!
        На Земле весь род людской
        Чтит параграф сто седьмой,
        Он царит над всей Вселенной
        Словно идол золотой!
        Ты отчет не написа-а-ал,
        Не написал!
        Шеф тебя предупрежда-а-а-а-а-ал?
        Предупреждал!
        - Карузо, тебе меня не жалко?
        - Мне Миу жалко. Она тоже отчет не написала. Ты опытный, вывернешься, а у нее такое впервые.
        - Тогда будешь ей подсказывать. Нужно поддержать девочку.
        - Мы тоже так решили. Марта сейчас ее накачивает. Ты готов к встрече с неизбежным? - Стас пододвинул мою койку к аппаратуре поддержания жизни. Передвинул монитор и убедился, что прозрачные цилиндры принудительной вентиляции легких попадают в кадр видеокамеры. Оглядел комнату и, крякнув, придвинул с другой стороны койки малый диагност. Зачем-то бросил на одеяло медицинскую кислородную маску.
        - Артист…
        - Бери выше. Сценарист и мистификатор! Ты готов? Даю КомКон, - и с гордым видом удалился.
        - Марта! Твой выход! - донеслось из коридора.
        Вошла Марта, поправила одеяло, запустила процесс преобразования моей койки в кресло. В этот момент включился большой экран передо мной, и я увидел членов комиссии. Что сказать? Зубры! Лысины и эолотые эполеты. Мое начальство, начальство космофлота, даже старичок-менталист здесь.
        - У вас десять минут, и ни минутой больше, - оборачивается к ним Марта. - Больному необходим покой.
        - Тогда - сразу к делу, - берет слово мой непосредственный начальник. - Недавно произошел бой, в результате которого погиб двадцать один местный житель…
        - Двадцать два, - перебиваю я. - Последний из нападавших на Владыку был пойман и казнен местными на следующий день.
        - Тем более. А вы получили ранение. Что непростительно для прогрессора вашего ранга.
        - Случайность, - морщусь я. - Нога запуталась в стремени. Стас, ты меня слышишь? Дай видео.
        - Не перебивайте. Видео мы видели. Сейчас речь о другом. Мы получили пять рапортов об инциденте. Не хватает вашего и… - он сверяется с планшеткой, - и стажера Корбут Ррумиу Фаррамовны. Кстати, кто это?
        - Ррумиу местная. В составе нашей команды работает около месяца. Работает под прикрытием, поэтому все, что вы услышите от нее и про нее - служебная тайна. Фамилия в документах указана моя. У прраттов иная система имен.
        - Понятно. О ней поговорим потом. Как вы оцениваете политическую ситуацию?
        - На нижнем уровне - уроне простого народа - ситуация стабильна. Но в верхних эшелонах власти ситуация предкризисная. Готовится переворот. Наша задача - его не допустить. Успешно нейтрализованы две попытки покушения на Владыку, но выйти на заказчиков пока не удалось. Ожидаем третью. И одновременно двигаем программу. Разрешение на создание сети школ получено, приступили к постройке первого лицея. В нем, главным образом, будем готовить кадры. Из местных. Ну и отрабатывать программы обучения. Так что все идет по плану.
        - С первым покушением на Владыку все более-менее ясно. Расскажите подробно о втором.
        - Со вторым тоже более-менее ясно. Мы подозревали, что будет попытка покушения и приняли меры. Распределили роли, обеспечили наблюдение с воздуха, облачились в защитную одежду, стилизованную под одежду прраттов. Эта стилизация, кстати, меня и подвела. Рукава нужно было сделать подлиннее. Ну и взяли один гравицикл. Посадить всех на гравициклы я не мог. Мы и так слишком отличаемся от местных.
        Нападавшие были облачены в форму дворцовой стражи. Это слегка спутало нам карты. По местным обычаям без разрешения Владыки нападать на дворцового стражника имею право только я. Или мой телохранитель - защищая меня или по моему приказу. Но я в первые же секунды вышел из игры, поэтому основная нагрузка легла на Марту. В остальном - каждый играл свою роль. Стас держал информационное поле боя и координировал общие действия. Ррумиу обеспечивала информацию. Марта уничтожала цели. Петр и Мухтар прикрывали Владыку. Линда - резерв главного командования. После окончания скоротечного боя Линда и Ррумиу эвакуировали из горячей точки Владыку, а Петр, Марта и Мухтар - меня. По результатам инцидента удалось выйти на один из влиятельных домов. По связям этого дома - еще на три. Эти дома взяты под наблюдение. Наблюдение ведет Стас. В общем, все прошло по плану, за исключением моего ранения.
        - Одного человека достаточно для мониторинга четырех влиятельных домов?
        - Разумеется, нет. Если пришлете десяток, загружу их по самое немогу.
        Тут вступил в разговор старичок-менталист.
        - В прошлый раз вы говорили, что вам нужен менталист высокого ранга.
        - Очень нужен! И не один!
        - А как вы оцениваете соотношение… - дальше какая-то тарабарщина.
        - Простите, не понял.
        - Вы что, еще не освоили базы, что я вам лично выслал?
        - Очень прошу извинить, только начал. Там пакетов на десяток сеансов, а здесь - покушения на Владыку одно за другим. Не успеваю. Но как только, так сразу!
        - То есть, вы еще не приступали к обучению прраттов?
        - Почему не приступали? Стажер Ррумиу уже прошла два сеанса обучения. В сумме это больше десяти тысяч слов русского языка и курс начальной школы. Практически готов материал еще на два сеанса. Проверена и отлажена техническая сторона.
        - Кто готовил курсы обучения?
        - Марта и Стас. Марта освоила базы менталиста-практика, и Стас ей помогал. Объем информации для первого раза заложили минимально возможный. Чтоб никаких завязок на менталитет и местные условия. Пока все нормально. Освою базы - буду лично контролировать.
        - Вы говорили, начато строительство лицея. В отчетах об этом нет информации.
        - Виноват, исправлюсь, - улыбнулся я. - Как только правая рука заработает, так сразу. Сейчас в месте дислокации нашей группы проживает пятнадцать прраттов. Строители, гидротехники, агрономы. Первая их задача - построить здание лицея. Дальше будем расширяться до университета. По мере подготовки кадров будем открывать школы в городах и крупных поселениях. Стандартная программа, ничего нового. Параллельно ведем работу по гашению этнических конфликтов.
        - В чем суть конфликтов?
        - Межнациональная вражда, последствия последней большой войны.
        - Понятно. Какие перспективы, сроки?
        - Знаете, мы на поверхности всего несколько месяцев, а такие проблемы быстро не решаются. Спросите меня через год, скажу что-то определенное. Пока - извините. Работа только начата.
        - Господа, товарищи, коллеги, - вмешалась тут Марта, - ваше время истекло. Больному нужен покой.
        - Пожалуйста, еще две минуты - и мы закончим. Почему так мало документов о… - мой шеф опять сверился с планшеткой, - Ррумиу Фаррамовне.
        - Временная проблема. Языковые сложности.
        - У вас?
        - Нет, скорее, у вас, - я левой рукой раскрыл принесенную Стасом папку, выбрал лист, покрытый ровными аккуратными строчками.
        - Марта, поднеси поближе к видеокамере.
        Пока комиссия с интересом рассматривала незнакомые значки, я объяснял.
        - Большинство документов, касающихся Ррумиу, написаны на ее родном языке. Русский письменный она изучила буквально пару дней назад. И то, в объеме начальной школы. Как только освоит в совершенстве, мы продублируем все документы на русском. А пока они для вас бесполезны. Насколько я знаю, на Земле нет ни одного человека, владеющего языком Прраттов.
        - Понятно. У нас есть несколько вопросов к стажеру Ррумиу.
        - Нет проблем, - я взял черную коробочку с красной медицинской тревожной кнопкой и проговорил в нее: - Стас, ты меня слышишь? Пришли ко мне Миу.
        Когда нажал на кнопку, Марта подскочила, но, услышав мои слова, села и лишь тайком показала мне кулак. Вывела сигнал себе на имплант, сделал вывод я. Стас наверняка наблюдает за медотсеком. Но не показывать же членам комиссии, что их подслушивают. Менталист и начальство космофлота могут не так понять.
        - Принял. Миу сейчас будет, - отозвался Стас по громкой связи. И через несколько секунд Миу впорхнула в комнату. Темные шальвары, жилетка из темной полупрозрачной ткани и сомбреро на голове.
        - Ты звал меня, мой римм? Как тебе эта шляпка?
        Марта вежливо кашлянула. Миу удивленно обернулась к ней.
        - Миу, у нас гости, - проинформировал я. Девушка вывернула шею на сто восемьдесят, заметила людей на экране.
        - Это не кино? - ткнула пальцем в сторону монитора.
        - Нет, мы не кино, - улыбнулся мой начальник.
        - Фых, простите глупую стажерку! - Миу поклонилась, Сомбреро слетело с ее головы и было пинком отправлено под кровать. - Вы к нам в гости? Я накрою праздничный ужин и подготовлю гостевые комнаты.
        - Не надо ничего для нас готовить. Мы далеко от вас.
        - Вы там, на корабле? - Миу ткнула пальцем куда-то вверх. - А когда у нас будете?
        - Мы не там, - улыбнулся адмирал космофлота, повторив жест Миу. - Мы здесь, - ткнул пальцем в пол, - на поверхности.
        - На поверхности? Не в железном доме? - радостное возбуждение стекло с мордочки Миу, хвост прилип к брюху.
        - Нет, мы не в железном доме, - подтвердил адмирал. В следующую секунду Миу рухнула на колени, лбом в пол. И, захлебываясь словами, затараторила.
        - Простите глупую рабыню. Забудьте, что она говорила. Рабыня думала, хозяин один. Рабыня готова понести наказание.
        - Как играет, как играет! - услышал я через имплант голос Стаса. - Влад, твой выход, успокой девочку.
        - Миу, встань. Эти люди не здесь на поверхности, а там, на Земле.
        - На земле? - Миу указала пальцем в пол и повернула ко мне удивленную мордочку. - Рабыня не понимает.
        - На моей родной планете. Она называется Земля. Это все равно, что на корабле в космосе.
        Миу села на пятки и переводила растерянный взгляд с меня на экран и назад.
        - Влад, теперь мы ничего не понимаем, - обратился ко мне начальник.
        - Все просто. Вы сказали, что вы на поверхности. По легенде для всех незнакомцев на поверхности Миу - моя рабыня. Она испугалась, что провалила легенду и очень сильно подвела меня. Миу, успокойся, это свои, все в порядке. При них можно.
        - Почему ты раньше не сказал, - всхлипнула Миу, размазывая слезы по мордочке.
        - Не успел. Ну, успокойся, моя хорошая.
        Миу потерлась щекой о мою руку.
        - Бестолковая стажерка просит высоких гостей простить ее глупость, - она шмыгнула носом. - Теперь ей самой смешно.
        - Мы тоже просим нас простить, - ответил за всех старичок-менталист. - Ррумиу, мы слышали, вы уже прошли два сеанса мнемозаписи.
        - Мы? Я два раза сидела под шлемом, один раз Мухтар, а еще кто? Марта? - она сморщила лобик и вопросительно посмотрела на меня. Черт! Забыл предупредить.
        - «Мы» - это вежливая форма обращения, - пояснил я.
        - А-а! Линда говорила, - повеселела Миу. - Глупой стажерке будет понятнее, если ей будут говорить «ты».
        - Хорошо. Ррумиу, у тебя после шлема сильно голова болела?
        Миу вопросительно посмотрела на меня.
        - Говори, сейчас можно, - подбодрил я.
        - Первый раз сильно. Очень сильно. И голова, и ухо. Но Марта объяснила, что первый раз всегда так. А второй раз не так больно.
        - Голова - понятно. А ухо почему?
        - Ухо завернулось когда я шлем надевала. А потом мне не до этого было, я так и легла спать. А когда проснулась, ухо сильно болело. Но сейчас все прошло.
        - Миу, скажи, ты совершеннолетняя? Тебе понятно о чем я говорю? - взял слово мой шеф.
        - Да, господин. Я недавно вступила в новую жизнь. Это было уже здесь, в железном доме. Мне поднесли торт с пятнадцатью огоньками, я их задула и загадала желание.
        - У прраттов совершеннолетие наступает в пятнадцать лет, - пояснил я. - Год здесь длиннее, так что это близко к нашим восемнадцати.
        - А где ты раньше жила?
        - Я выросла при Дворце. Пока мой прежний хозяин не подарил меня Владу, была рабыней. А теперь я стажерка. Когда выхожу из дома, я рабыня как раньше. Надо, чтоб во Дворце так думали. Сопровождаю хозяина, делаю все, что он прикажет.
        - И что ты делала?
        Миу смутилась. Насторожила ушки, прислушиваясь то ли к себе, то ли к ошейнику.
        - Простите глупую стажерку. Она не знает, о чем вам можно говорить, а о чем нельзя.
        - Умница, - похвалил я и погладил ее по голове. - Последним заданием Миу было сканирование книг в библиотеке Дворца. Парадокс в том, что простого прратта туда не пустят. Работать в библиотеке может или знатный вельможа, или кто-то из рабов по его приказу.
        - Миу, что означает ошейник у тебя на шее? Это рабский ошейник?
        - Да, господин. На мне ошейник доверенной рабыни. У меня их много для разных случаев. Во Дворец надеваю этот или парадный. А когда сопровождаю Линду в город, надеваю простой, с кольцом, чтоб не выделяться.
        - Ты всегда носишь ошейник?
        - Да, он же с прибамбасами. И совсем легкий, только с виду тяжелый.
        Слово «прибамбасы» комиссию заинтриговало. Миу расстегнула ошейник и начала объяснять.
        - Здесь по кругу видеокамеры. Это для господина Стаса. Вот тут, изнутри, аппаратура связи. Видите кнопочки? Они в ямках. Не видите? Ну, так и должно быть. Они на ощупь хорошо чувствуются. Вот тут, слева от кнопки связи, переводчик. А самое важное - внутри!
        Миу что-то нажала, ошейник раскрылся и она высыпала на мое одеяло свои сокровища. Надеюсь, на меня никто не смотрел, и вид у меня был не очень ошарашенный.
        - Это - фонарик. Тут еще зажигалка. Это - пилка по железу. Ну, тут стимуляторы. Их лучше не есть. А эта веревочка - пилка по дереву. Да, здесь еще кнопочка - СОС-маяк.
        - Действительно, прибамбасов много, - согласился мой шеф. - Тебе уже доводилось ими пользоваться?
        - Только связью и переводчиком, - Миу принялась раскладывать по гнездам свои сокровища. Закрыла потайные отделения и защелкнула ошейник на шее. - У рабыни не должно быть своих вещей кроме ошейника. Зато ошейник всегда при мне. Очень удобно!
        - Тяжела ты, шапка Мономаха, - пробормотал кто-то из космофлотцев. Миу удивленно насторожила ушки.
        - Ррумиу, тебе объяснили, как проходит мнемозапись, и что после записи придет боль, - вновь взялся за свое менталист.
        - Конечно, господин. Мой римм от меня ничего не скрывал, ни плохого, ни хорошего. Линда даже предлагала купить раба и первое испытание провести на нем. А потом дать ему свободу и денег. Но голос разума победил. Я написала бумагу, и мой римм разрешил мне быть испытателем.
        - А не сташно - испытателем? - поинтересовался кто-то из космофлота. Миу опять покосилась на меня. Я кивнул и улыбнулся.
        - Очень страшно. Когда я первый раз была испытателем - это в самые первые дни, когда проверяли, что из человеческой еды нам можно есть, а что нельзя, так отравилась, что лучше не вспоминать.
        - Значит, страшно, но ты все равно согласна быть испытателем?
        - Только трус скрывает, что ему страшно. Храбрый воин не боится говорить о страхе. В моем роду трусов не было.
        - А кто твои родители? Где они живут, чем занимаются? - спросил старичок-менталист. Миу испуганно прижала ушки и оглянулась на меня. Хвост заметался по полу. Ох, черт…
        - Миу, молчи! Запрещаю отвечать! Забудь вопрос и выйди за дверь. Жди, пока позову. Это приказ! Жди, ничего не делай.
        Миу вскочила, поклонилась мне, поклонилась членам комиссии и выскочила за дверь. Я помотал головой и откинулся на подушки.
        - Влад, что произошло? - спросил мой шеф.
        - Что произошло? Да ничего особенного, поскольку я успел отменить. Все обошлось. Все очень удачно закончилось.
        - Говори по-человечески.
        - По человечески это объяснить трудно. Это надо по кошачьи. Разность культур, разность менталитетов… Вы только что приказали Миу покончить с собой. - Я опять взялся за коробочку с сигнальной кнопкой. - Стас, пошли Линду к Миу. Пусть проконтролирует и успокоит девочку.
        - Простите, вы о моем вопросе? - до старичка-менталиста только начало доходить.
        - Да. Именно о нем. Я говорил, что Миу работает под прикрытием. Что должен сделать резидент разведки в случае провала? У прраттов - самоуничтожиться. Вы поставили Миу в безвыходное положение. В этом доме соврать вам она не может, а раскрыть тайну рождения кому-то вне этого дома не имеет права. На этот случай у нее специальная инструкция: Как велит долг, сказать правду, потом убить себя. Это не я придумал, это прежний хозяин Миу. Полностью отменить чужой приказ я не могу.
        - Ужас! Какие-то самурайские страсти.
        - Именно так. При внешней похожести, различие культур может быть очень глубоким. Ладно, как говорит моя стажерка, проехали. Все живы, ничего страшного не случилось. Некоторые земные обычаи прраттам тоже кажутся дикими. У вас еще ко мне вопросы есть?
        - Влад, когда вы ожидаете следующей атаки? - вновь вступил в разговор мой шеф.
        - Не раньше, чем через два месяца. Думаю, за это время мы сумеем выявить всех оппозиционеров и уничтожим бунт в зародыше.
        - Тогда у нас все. Придешь в норму, свяжись со мной. Конец связи.
        - Конец связи, - отозвался я уже в черный экран. В третий раз поднял тревожную кнопку и приказал Стасу отключить соединение. Знаю за своим шефом такую особенность. Как бы прервал связь, отключил видеокамеру со своей стороны, но сам продолжает наблюдать за подчиненным. Момент истины ловит. Отношения у нас - со стороны посмотреть - приятельские. Но не тот шеф человек, которого можно в приятелях терпеть. Разнос устроит по малейшему поводу. Вплоть до понижения в должности. Терпеть не могу таких псевдоприятельских отношений.
        Вбежала Линда.
        - Шеф, Миу в шкаф забралась.
        - Марта, Линда, срочно Миу ко мне!
        Марта не по женски ругнулась, и девушки выскочили за дверь.
        - Шеф, ты велик, - прозвучал по громкой связи голос Стаса. - Спокойствие и уверенность! Я готов поверить, что все на самом деле так было. А концовка, концовка! Так завернуть! Они все себя школьниками почувствовали.
        - Рано говорить о концовке. Что-то с Миу не так. Да, спасибо, что ей подсказывал.
        - Засек, значит?
        - Только три раза.
        - Так я три раза и подсказал. Плохо. Надо обучить Миу держать лицо.
        - Выясни, какого лешего адмиралы космофлота лезут в дела КомКона? У Петра какие-то проблемы?
        - Уже рою. Сказать, что нарыл? Два из трех - друзья твоего любимого начальника. В универе в одной группе учились. Третий не опознан.
        - Тогда - отбой. Будем считать, ложная тревога.
        Миу появилась на удивление быстро. Погасила свет, обежала мою кровать и забралась под одеяло со стороны здоровой руки.
        - Миу, только мне ребра не переломай.
        Миу всхлипнула.
        - Нет, хозяин. Рабыня хочет спросить хозяина об очень важных вещах, о которых при свете не говорят.
        Ох, грехи мои тяжкие. Если опять себя рабыней называет, значит… случилось страшное.
        - Что не так, моя хорошая.
        - Хозяин, ты говорил с ними… Ведь на самом деле не так было.
        - Да, кое-что было не так. Но они услышали то, что хотели слышать. Что у нас все хорошо и программа выполняется. А мелкие трудности и неприятности - где их не бывает? Главное, все живы и работа идет по плану.
        Тут Миу затрясло. Вцепилась в мою руку как в спасательный круг. Кончики когтей то появляются из ладошек, то прячутся.
        - Ой! Больно же, малышка! Что опять не так?
        - Ты… Ты своему римму неправду говорил. И я неправду говорила. Так нельзя. Рабыням за это язык отрезают.
        - Ты не рабыня, а моя жена.
        - Я по приказу говорила. Но ты… Ты… Ты ведь…
        О-хо-хо. Крушение идеалов. Падение кумиров. Плохо дело. Совсем еще ребенок. И слезы. Даже погладить по головке не могу. Одну руку она держит, вторая не работает. Помнится, в нашей истории декабристы на следствии закладывали друг друга безо всякого принуждения со стороны. Только потому, что дворянин дворянину лгать не мог. Это было несовместимо с дворянским достоинством. Ничто не ново под луной.
        - Скажи, враги твоего отца всегда говорят ему правду?
        - Но они же враги. Разве твой римм враг тебе?
        - Не все так просто, Миу, не все так просто.
        - А как - между всхлипываниями.
        А может, на самом деле - взять и рассказать? Надо же детенышу взрослеть.
        - Миу, сейчас мы будем говорить об очень серьезных вещах. Что перед этим надо сделать?
        Ушки торчком, даже слезки высохли.
        - Сними ошейник и отнеси в свою комнату к остальным.
        - Прибамбасы! - умчалась. С такой же скоростью вернулась и нырнула под одеяло. Заглянула встревоженная Марта, улыбнулась нам и прикрыла за собой дверь.
        - Хозяин, теперь нас никто не услышит?
        - Ну-у-у, если Стас захочет, то услышит. Но он же не враг нам.
        - Тогда… Зачем?..
        - Чтоб ты запомнила. Есть тайны, о которых лучше говорить без ошейника.
        Потерлась носом о мое плечо. - Рабыня запомнила.
        - Тогда слушай. Тем, кого ты сегодня видела, не важно, КАК мы сделаем нашу работу. Им важно одно: Чтоб работа была сделана. И, желательно, как можно быстрее. По большому счету, их даже детали не интересуют.
        - Зачем тогда они нас расспрашивали?
        - Чтоб убедиться в эффективности наших действий. И только. Тебе слово «эффективность» знакомо?
        - Да, господин Стас объяснял.
        - Теперь забудь на время, что Владыка - твой отец, что ты родилась во Дворце. Представь, что мы говорим о другой стране.
        - Рабыня поняла.
        - Кто-то хочет убрать Владыку и взять власть в свои руки. Как думаешь, с кем нам будет проще вести дела? С законным Владыкой или новым, что займет его место?
        - Ты сила. У тебя есть летающие машины. Женщина из твоего окружения за несколько вздохов уничтожила два десятка опытных воинов. Новому Владыке будут нужны сильные союзники. Если вы поладите, если ты станешь его союзником, он даст тебе очень много власти.
        - Правильно, моя малышка. И те люди, которых ты сегодня видела, это отлично понимают, если сменится Владыка, я получу власть и силу. Им не важно, кто правит страной. Им важно, чтоб моя группа работала быстро и эффективно.
        - Эти люди наши враги? - Миу опять затрясло, и когти больно впились в мою руку.
        - Нет, моя хорошая. Повторяю еще раз: эти люди никого здесь не знают. Они далеко, им все равно, кто будет управлять страной. Но я-то здесь! Мне не все равно. Я называл твоего отца своим другом. И от своих слов не отказываюсь. Поэтому я говорил им те слова, которые они хотели услышать. Не для того, чтоб обмануть, а просто чтоб не мешали работать. Пока у нас работа идет хорошо, они мешать не будут.
        Жаль, в комнате темно. Не могу наблюдать за мыслительным процессом на мордочке Миу. Но он идет, вибриссы щекочут мой бицепс. Наверно, я зря повел этот разговор на русском. Миу думает на родном, и воспринимать чужой язык ей сложнее. Еще сложнее мне на нем говорить, вписываясь в ограниченный десятью тысячами словарный запас Миу. Из-за этого разговор идет словно с маленьким ребенком. Дошкольником.
        - Хозяин, прости бестолковую рабыню. Она о тебе плохо подумала, - наконец, закончила мыслить Миу. Теперь можно браться за воспитание.
        - Какую рабыню?
        - Перед тобой я всегда рабыня. Самая верная и преданная! А если тебе нельзя рабыню, мы никому об этом не скажем. Это будет наша тайна.
        Ну да, взялся один такой местных воспитывать…
        - Понимаешь, Миу, мне нужна жена, а не…
        - Рабыня лучше жены, господин мой. Рабыня послушная и не дерзит.
        - Зато жена не может получить плеткой по попе, - улыбаюсь я.
        - Рабыне будет больнее, если хозяин просто скажет, что недоволен ей.
        Тяжелый случай. Как говорит Марта, черт с бабой спорил, да сдох. Тут очень вовремя на имплант приходит сообщение от Стаса.
        - Шеф, я закончил третий и четвертый курсы обучения для Миу. Третий - это язык полностью, четвертый - средняя школа.
        - Знаешь, у нас появилось одно дело, - шепчу я Миу на ушко, - только даже не знаю, как тебе сказать.
        Вот никак не ожидал, что Миу воспримет новость о предстоящих сеансах обучения с восторгом. Из брызг восторга понял, что в этом как-то замешаны звезды.
        - И головной боли не боишься?
        - Такой, как в прошлый раз, не боюсь. Если звезды меня простили, то все будет хорошо.
        - Ну тогда предупреди Стаса и Марту, когда будешь готова. Мы в этот день освободим тебя от всех других работ. Но лучше проводить запись вечером. А потом - сразу в постель до утра.
        - Хозяин, сейчас как раз вечер. Сегодня можно?
        - У Стаса спроси.
        Потерлась щекой о мое плечо, вскочила, запутавшись, стащила на пол одеяло, испуганно фыркнула, накрыла меня одеялом и умчалась. Опять бегом. А я остался лежать в темноте. Теряю хватку. Не могу предвидеть реакции собственной жены.
        Не проходит и пяти минут, как вваливается вся моя группа.
        - Не разбудили? - интересуется Марта, зажигая свет. - Шеф, Миу готова к третьему сеансу обучения. Даешь добро?
        - Если у вас все готово, то даю.
        - Тогда приступаем.
        Зрители рассаживаются на кушетке, Миу бежит в ванную мочить голову, а Мухтар, Марта и Стас включают аппаратуру.
        - Миу, сегодня объем информации намного больше, чем в последний раз. Голова будет болеть сильнее, - предупреждает Стас. На мордочке Миу появляется озабоченность, и она выскакивает за дверь. Вскоре возвращается с сахарницей и зажатой в кулаке столовой ложкой.
        - Так рождаются традиции, - комментирует Мухтар, надевая на Миу шлем.
        - Весь язык загрузил? - спрашиваю я у Стаса.
        - Весь общеразговорный. Без специальной терминологии вроде кавитации и интенсификации. Перед институтским курсом будет еще один языковый.
        Запись укладывается в двадцать минут. На этот раз пишем на нормальной скорости, а не на пониженной, как в первые сеансы. Потом четверть часа Марта следит через шлем за активностью головного мозга Миу.
        - Порядок, - удовлетворенно говорит она и помогает Миу снять шлем. Мухтар выключает аппаратуру, а в руках Линды уже тихонько гудит фен. Пять минут - и шерстка Миу высушена и расчесана щеткой.
        - Теперь - ложку сахара в рот и в постельку, - распоряжается Марта. - Нет, не к хозяину. В свою постель. Ну хорошо, можешь здесь, но на кушетке.
        Все посторонние изгоняются, Марта проверяет показания приборов, подключенных ко мне, и тоже выходит, притушив свет. Хотел поболтать с Миу, но она уже сладко посапывает. Повезло девочке, успела уснуть до наступления головной боли.
        Утро начинается с медосмотра. Рука не болит, но жутко чешется. Грудь и ребра - тоже. Марта сообщает приятную новость - я выкарабкался. Теперь это ясно, осложнений не будет. Завтра перехожу в разряд сидячих, а через день-два - ходячих больных. Как говорит Мухтар, мелочь, но приятно.
        Просыпается Миу. Прислушивается к себе и остается недовольна. Видимо, головка еще бо-бо.
        Покончив со мной, Марта берется за Миу. Опять мокрое дело, шлем на голову, тесты на усвоение материала. Поскольку головная боль не закончилась, построение интерфейса продолжается. Но тесты уже показывают более 95 % усвоения материала.
        Предлагаю дать сегодня Миу выходной, но не встречаю понимания. Марта не может быть экскортом Линды, она готовит Королеву к пересадке хвоста и к ментообучению. Какие сложности? Да никаких, если не считать, что кто-то в медотсеке единственную койку занял. И есть возможность как следует изучить тушку прратта. По одной Миу статистику не набрать, статистика начинается с цифры три.
        Миу вкатывает столик с моим завтраком и убегает кормить артистов. Почему-то остальная команда тоже решает позавтракать в медотсеке. Узнаю последние новости. Ювелир получил от Линды телефон и попросил ошейник со стразами для серой рабыни. Линда подарила ему два ошейника Миу и собирается через него распространять серию ошейников, изготовленных Стасом. В Столице убеждены, что именно он изготовил ошейник Миу. Линда посоветовала напустить тумана, мол, не он один, а вместе со Стасом. Как бы, совместное предприятие. Зачем ей это, ювелир не понял. Решил, ради сохранения инкогнито. Мол, знатной даме не пристало заниматься бизнесом. Я дал добро на эту легенду. А Стас с Мухтаром изготовили ошейник для Берры с настоящими изумрудами - под цвет глаз. В остальном - копия ошейника Миу. Серийные ошейники попроще и подешевле. Всего с двумя мелкими камешками и без набора прибамбасов внутри. Только электроника и регистраторы.
        Через руки ювелира за последние две недели прошло столько денег и драгоценных камней, что авторитет и положение его в Столице значительно поднялись. А слух о том, что у него с Линдой совместный бизнес, был встречен крайне положительно. Раз чужеземцы занялись бизнесом, значит, пришли надолго, и никакого вреда от них городу не будет.
        Стас сообщил, что непонятно с чего возник слух, мол, Линда принцесса, родители послали ее познать жизнь под моим чутким руководством. Притворяется простой баронской дочкой, но королевскую кровь не спрячешь. Только слепой не заметит.
        Слух пришел с рынка, куда ходили за продуктами рабы из Амфитеатра, и за три дня облетел весь город. Дал задание Линде все отрицать, но неубедительно. А остальным - ни отрицать, ни подтверждать.
        Мухтар разрабатывает установку по изготовлению из песка кирпичей по типу конструктора лего. То есть, кирпичи будут хитрой формы, с пазами и бортиками, чтоб цепляться друг за друга. Окончательную жесткость конструкции дадут стержни арматуры, пропущенные сквозь специальные отверстия в кирпичах. Из этих кирпичей небольшие дома можно будет собирать без цемента. Идея старая, но прессованный песок в качестве сырья - ноу хау. Обычно отливают из расплава.
        - А как такие кирпичи делать? - заинтересовалась Линда.
        - Очень просто! Сухой песок засыпается в форму, прессуется и спекается в СВЧ-печке. Получается материал вроде песчаника, но чуть прочнее. Отрицательных температур зимой здесь нет, циклы вода-лед стены не разрушат. Дома будут стоять очень долго.
        - Какие-то проблемы намечаются? - поинтересовался я.
        - Много типоразмеров кирпичей получается. Для стен - одни, для пола - другие, для наружной облицовки стены - третьи, для лестницы - четвертые. Еще балки и плиты для потолка…
        - Сколько будет весить кирпич?
        - Килограммов так… два пуда где-то, - высчитывает Мухтар.
        Быстро прикидываю в уме. Если плотность прессованного песка догнать до двух с чем-то, то объем кирпича - литров пятнадцать. Получается полметра на тридцать на десять сантиметров. Скорее будет полметра на двадцать пять на двенадцать с половиной сантиметров. Конструктор лего, для детей великанов, блин.
        - Мухтар, такой момент. Не надо полной автоматизации. Никаких промышленных манипуляторов. Пусть песок засыпают лопатами, готовые кирпичи отвозят тачками. А наша часть - СВЧ печка как можно более незаметна. Иначе нас не поймут.
        - Понял. Никакой шайтан-машины, да здравствует ручной труд, - усмехнулся Мухтар.
        После завтрака Миу и Марта приводят Королеву. Следует получасовая вступительная лекция, затем мочат ей голову и усаживают под колпак. Миу сияет как лампочка и, оказывается, может быть очень убедительной.
        Вызываю Стаса, разыгрываем маленький спектакль для Марты. Прошу на большом мониторе продублировать пульт аналитического центра. Если Марта узнает, что это не в первый раз, попадет обоим. Поэтому играем талантливо и реалистично. Согласуем адреса каналов, права допуска к информации С первого раза, естественно, что-то не идет. Стас бегает туда-сюда, меняет уровни доступа. Четверть часа - и полный порядок! Наблюдаю, как Мухтар беседует со строителями. Потом поочередно поднимает на байке трех бригадиров на пятьсот метров. После этого объяснить им что такое топографическая карта становится намного проще.
        Есть одна тонкость, о которой я не подумал. Мы в низине, поэтому нужно строить водонапорную башню метров десять-пятнадцать высотой. А дальше… Меня поражает размах планов Мухтара. В десяти километрах от озера он собирается вырыть в песке котлован и превратить его в пруд. От него пустить воду по каналу назад в озеро. Но не по прямой, а широким серпантином. Отхватить у пустыни двести-двести пятьдесят квадратных километров. Длина канала при этом - двести пятьдесят километров. Вытянуть в линию - будет намного дальше, чем до Столицы. Прратты в ужасе.
        Вызываю Мухтара на связь.
        - Влад, в чем проблема? Я пишу заявку на каналокопатель, ты подписываешь, через полгода получаем механизм. А дальше - в день по километру. Не пройдет и года, как - уваля, канал готов! А пока - временный водопровод для лицея.
        Двести квадратных километров - это можно целый город построить. Ладно, да будет так! Шире размах - больше почета и уважения. Советую Мухтару изготовить для прраттов игрушечный конструктор-лего в масштабе 1:10. То есть, с кирпичиками по пять сантиметров. Пусть тренируются стенки класть.
        Стас идею одобряет и подхватывает. И вскоре наш небольшой ремонтный комплекс начинает штамповать кирпичики.
        После обеда мне звонит Владыка. Интересуется здоровьем и передает благодарность от архивариуса библиотеки за великолепно выполненную копию старинной рукописной книги.
        - Миу отсканила древний разваливающийся манускрипт, и я сделал пару бумажных копий формата А4, чтоб ей не попало за порванный корешок, - комментирует Стас. - По идее, можем организовать мастерскую. Архивариус сажает девочку на сканирование, мы делаем ему копии книги. Так постепенно переводим всю библиотеку Дворца в электронный вид.
        Идея хорошая, но несвоевременная. Людей из своей команды на это я отвлекать не могу. Вот когда обучим читать-писать первых прраттов… В таком виде и пересказываю мысль Фарраму. Тот передает рацию архивариусу. Архивариус в восторге. У него есть внук и внучка, и он готов отдать их мне в ученики, если плата за обучение окажется ему по карману.
        Итак, первые два студиозуса у нас есть.
        Стас просит подменить его и относит прраттам первые два ведра конструктора лего. Сначала недоумение, а потом - бурный восторг. Бригада строителей восприняла конструктор как заменитель конструкторской документации. И все пятеро принялись строить дом. Кирпичиков хватило только на нулевой цикл. Сообщение, что следующая партия кирпичиков будет лишь после обеда, ввергла их в уныние. Взрослые, а как дети.
        Мухтар с гидротехниками по карте высот намечают трассу канала. Интересно, перепад высот в восемь-десять метров на двести пятьдесят километров - это очень мало?
        Откидываюсь на подушки и размышляю. Я хотел научный городок развернуть недалеко от Столицы. Здесь же только подготовка кадров. Но Мухтар подошел к делу с таким размахом… А собственно, почему бы и нет? Главное в пустыне - обеспечить максимум автономности. Посевы, огороды, животноводство. Чтоб караванами доставлялись только вещи, но не продукты.
        Петр Линда и Миу собираются во Дворец. Перед уходом Миу забегает на секунду и лижет меня в небритую щеку. Сразу после этого приходит сообщение от Стаса. Служба закона и порядка начала в Столице перепись населения. Впервые целый ряд вопросов касается рабов. Раньше учитывалось только их общее количество. Официальная версия причины переписи - будущее расширение сети оросительных каналов. Мол, население растет, нужно больше плодородных земель. В доме главы Службы оросительных каналов паника: Там о планах расширения сети каналов ничего не слышали.
        - Провокация? - интересуюсь я у Стаса.
        - Завтра-послезавтра скажу. Когда эти новости до Владыки дойдут.
        Ментально-церебральный инквизитор ведет допрос Королевы. Чисто на автопилоте отлавливаю изюминки:
        - В какой руке держат ложку?
        - В свободной.
        Под этот бесконечный ряд вопросов-ответов медленно проваливаюсь в сон.
        Ррумиу, стажерка
        Просыпаюсь со слабой головной болью. Марта говорит, что мне повезло. Проспала самое страшное. Но как ей объяснить, что все совсем наоборот? Что звездам нужно равновесие. Счастья и боли должно быть поровну, иначе гармонии не будет. Выходит, в этот раз я зря под колпак садилась?
        Прошли тесты на усвоение материала. На некоторые вопросы я не смогла ответить, но Марта все равно осталась довольна. Сказала, что завтра смогу. По секрету шепнула, что хозяину лучше. И теперь ясно, что скоро он будет здоров. Не надо отправлять на полгода на Землю. И легкое цело, и рука будет работать нормально. Это замечательно! А дальше началась утренняя суматоха. Выяснила у Линды, что мы сегодня полетим во Дворец. Потом - в Столицу. Спросила у Стаса, когда можно будет еще раз сесть под колпак. Сказал, не раньше, чем через два-три дня. Сбегала к хвостикам. Они уже завтракают и веселятся. Посадили и меня за стол. Похлебка у них простая, но вкусная! Надо будет Мухтара с черненькой свести. А парни - такие зубоскалы…
        - Миу, что надо делать, если на завтрак тебе дали не еду а натуральные помои?
        - Не знаю. Пожаловаться?
        - Не-а!
        - Трахнуть ложкой по лбу повара?
        - Мне нравится ход твоих мыслей. Но не то!
        - Сдаюсь.
        - Попросить добавки, мелкая! Чтоб на обед помоев не осталось!
        И ржут в десять глоток.
        Потом Пуррт меня в сторону отвел, начал расспрашивать о всех обитателях железного дома. На всякий случай, я рассказала все по легенде. Что мой хозяин - Владыка, Марта - его телохранитель и врач, Линда - дочь очень богатых и знатных родителей. Но это тайна. И чтоб не заглядывался, потому что детей у прраттов и людей быть не может. Петр - капитан звездного корабля. Сейчас на отдыхе, прикидывается простым, а на самом деле… Стас - голова! А Мухтар все умеет! А кроме того, Мухтар - старый друг хозяина. И положил глаз на Марту.
        - А ты кто?
        - Я доверенная рабыня, а с недавних пор еще и наложница хозяина.
        - Так что, Линда свистела, что у иноземцев рабов нет?
        - Почему? Правду говорила. Я - единственная!
        - Еще скажи, что не хочешь снять ошейник.
        - Во Дворце хотела, сейчас не хочу.
        - Не свисти.
        - Пуррт, ты как маленький! Сейчас я доверенная рабыня Владыки. Пусть в ошейнике, но власти больше, чем у тебя, свободного. А сниму - кем я стану? Никто, и звать меня никак. Владыка на меня даже не посмотрит.
        - А сейчас?
        - Сейчас он обо мне заботится. Правда, последние дни больше я о нем. Но скоро поправится, вот тогда заживем… - я мечтательно зажмурилась.
        - Не пойму. Я бы со своей девушки в первый день ошейник снял.
        Я хихикнула, вспомнив, как Мухтар со Стасом спиливали с меня ошейник.
        - А он так и приказал. Но пришло время летель во дворец - и что я без ошейника там буду делать? Пришлось ему заказать для меня ошейник доверенной рабыни. Иначе вышел бы скандал. Я же подарок Владыки, от подарка Владыки нельзя просто так отказаться. Вот я этим и пользуюсь.
        - Выходит, ты еще та штучка!
        - А ты думал! - рассмеялась я. - Ты ведь сам еще тот хитрец. Почему вы с Ктарром в очереди на пришивание хвоста первой Амарру пропустили? Хотите посмотреть, как это у Марты получится, да не ошибется ли она.
        - Миу, а на самом деле, что она медлит?
        - У нее в лазарете всего одна койка. На ней сейчас мой хозяин лежит. Как освободит, так сразу. Но Марта тоже себе на уме. Хочет по-быстрому обучить Амарру языку иноземцев. Я думаю, хочет сделать своей помощницей. Но это я так думаю. Она ничего не говорила.
        - А что, обучить так сложно?
        - Обучить - нет. Подготовиться к этому сложно. Знаешь, сколько часов я провела в кресле с железным колпаком на голове? У-у-у…
        - Ничего не понял.
        - Поймешь, если сам в кресло сядешь. Главное, потом все очень быстро. Сел - и через полстражи новый язык узнал.
        - Так просто?
        - Просто! Только потом голова целый день болит. Так Мухтар за день наш язык изучил. Я вчера под колпаком сидела, голова еще побаливает.
        - Много выучила?
        - Говорить могу, читать-писать могу. Еще раз под колпаком посижу, узнаю все, чему меня здесь семь лет учили, только, как бы, с их стороны.
        - Рыжая, а за меня можешь попросить?
        Чуть не взвизгнула от восторга. Попался мне в когти! Главное - вида не показать. Марта как раз хотела Хвостиков первыми обучить.
        - Три желания должен будешь, - фыркнула я. И щелкнула его по носу.
        - Ах ты, мелкая шантажистка! На свободного руку подняла! - взревел он и погнался за мной. Мы дважды оббежали вокруг палаток, потом я позволила себя поймать. Он сгреб меня в охапку, подкинул, поймал и лизнул в нос. - Попалась?
        Это спорный вопрос, кто кому попался! На наши вопли и визги из палаток высыпал народ.
        - А этот рыжий даром времени не теряет, - отметил главный гидротехник.
        - От степных охотников еще никто не уходил, - гордо провозгласил Пуррт.
        - Случайность, - возразила я, покрепче обняв его за шею. А то еще отпустит, шлепнусь задом в песок. - Слушай первое желание. Поставь меня туда, откуда взял!
        Пуррт вредничать не стал, поставил аккуратно. Даже перед этим ногой песок разровнял.
        - Второе желание… Нет, второе потом скажу.
        На крыльцо железного дома вышла Марта.
        - Миу, иди завтракать. Вам с Линдой скоро во Дворец лететь.
        - Я уже позавтракала.
        - Тогда разыщи Амарру. Ей сегодня предстоит мокрое дело. Объясни, что это не страшно.
        - Госпожа Марта, тут такое дело, - заговорила я по-русски. Пуррт тоже хочет обучение под шлемом. Сделай вид, что ты против, а глупая стажерка тебя уговаривает.
        Марта спустилась с крыльца.
        - Пуррт ведь не бригадир? - спросила на нашем языке.
        - Нет, не бригадир, - ответила я по-русски. - Если глупая стажерка тебя уговорит, он будет должен мне два желания.
        Марта сделала строгое лицо.
        - Мы с Владом вчера решили, что в первую очередь будем обучать бригадиров, - опять на нашем, задумчиво разглядывая Пуррта. - Но если ты так просишь, я подумаю.
        Мы взяли Амарру под руки и повели в железный дом, оживленно болтая по-русски.
        - Он что, твой парень?
        - Нет, - смутилась я. - Но у него такие уши… Когда на них смотрю, вся дрожу.
        Марта остановилась, оглянулась и пригляделась к ушам Пуррта.
        - Уши как уши. Мой кот, когда нашкодит, тоже так уши поджимал.
        Я просигналила ушами Пуррту «сделано» и отмахнула хвостом жест «радуйся».
        Славное утро! Хорошо и беззаботно как в прошлой жизни. Вокруг друзья, и ниоткуда не ждешь беды. Замечательное утро! Только бы хозяин скорей поправлялся.
        Черная рабыня, которую Линда зовет по-русски Поваррешкой, надавала столько заказов, что я поняла: на кухне Дворца всего не дадут. Надо лететь на рынок. А почему нет? «Пояс верности» и ошейник с кольцом - в багажнике байка. Нужно Линду предупредить.
        Линда решила проще.
        - Всю эту гору продуктов ты в руках понесешь? Возьмем Поварешку с собой, они с Петром слетают на рынок. Нужно только утрясти вопрос с наличкой.
        Достала звонилку и позвонила ювелиру.
        - О чем ты говоришь, уважаемая? - удивился тот. - Твой кошелек у Берры. Она так боится за него, даже ночью из рук не выпускает.
        Я хихикнула и назвала себя самой глупой рабыней. На рынок собралась, а о деньгах забыла. И Поваррешка больше не рабыня, раз без ошейника ходит.
        Черненькая летела в машине рядом с Петром, а мы с Линдой - на байках. Сели чуть дальше обычного места, чтоб не пугать стражу. Шлемы и куртки закинули в машину, на заднее сиденье и пошли к парадному входу. Как обычно, впереди Линда, а я - за ее плечом. Тут двери открылись, и нам навстречу - народ. Угадали как раз к перерыву. Линда разыскала Владыку и передала пожелания всего наилучшего. Я сделала папе знак, что хочу сказать важное. Папа кивнул, но время было неподходящее, и меня отослали поболтать с подругами.
        Первым делом я разыскала Шурртха. Он ходил мрачный и задумчивый. Мотнул мне головой и быстрым шагом повел через плац к казармам. А потом и дальше, к зданию школы гвардии.
        В школе гвардии готовят элитных бойцов. Кормят как на убой, но и гоняют по-страшному, с утра и до вечера. Честное слово, сильнее, чем рабынь. Мы сравнивали. Бойцы оттуда выходят высокими, могучими! Младших вечером отпускают по домам, если они близко живут, а старшие так и живут в казармах при школе. Выходной дают раз в две недели, если не провинился. И так - до самой новой жизни. Зато окончившим школу гвардии все пути открыты. Их везде берут, и сразу такой оклад дают, что простому чиновнику и не снился. Шурр меньше года назад школу гвардии закончил, уже дом купил, двух рабынь, обеих бабушек к себе перевез, да еще семьям рабынь помогает. А Марру еще два года учиться.
        Когда выдавалась свободная минутка, я к ним бегала, так что меня здесь многие знают.
        - Хорошо, что ты прилетела. Марру дали два дня отпуска, - бросил Шурр через плечо.
        - Ой, как здорово!
        - Ничего хорошего. Через два дня у него испытание. Потом - еще два дня отпуска.
        - Он пройдет, он сильный.
        Шурртх не ответил. Только посмотрел на меня как-то странно. Вообще, вылететь из школы Гвардии можно запросто. Набирают туда детей четырех-пяти лет. А в пятнадцать заканчивает школу хорошо, если треть поступивших. А то и четверть. И испытания у них такие, что можно запросто шею свернуть.
        - А, Шурртх, рад тебя видеть! - встретил нас куратор группы Марра. - Раз Миу привел, значит, уже в курсе. Интересно, кто рассказал?
        - Птичка напела. Что вы Марру приготовили?
        - Так я тебе и сказал. Шурр, ты же знаешь правила, - усмехнулся куратор и послал дневального за Марром. - Хорошо, что ты подошел. У Марра сейчас возникнут проблемы с жильем. Поможешь братишке?
        - Его отчисляют?
        - Сегодня - нет. Что будет после испытания, зависит только от него. Потерпи немного, сам все узнаешь.
        Марр прибежал очень быстро. Разгоряченный, лохматый и слегка усталый. Отдал честь наставнику, ткнул Шурртха кулаком в живот, сгреб меня в охапку, чуть не раздавил. Я взвизгнула. На два года младше, а уже на полголовы выше меня вымахал.
        - Курсант Марр, перед прохождением испытания двое суток отпуска. Счет пошел, - сухим, равнодушным голосом оповестил куратор.
        - Выслушал! Могу идти?
        - Можешь. Хотя, нет, задержись. Обычно награда дается после испытания, - он как-то криво усмехнулся. - Но тут случай особый. Сам с ней разбирайся. Дневальный, приведи дикарку из карцера.
        Карцер был рядом, в подвале. Дневальный обернулся быстро. Вернулся, толкая перед собой рыжую девчонку. Девчонка рычала, шипела и огрызалась. Длинная, выше меня, тощая как жердь, аж ребра просвечивают. И очень грязная Из одежды - только замызганная набедренная повязка и грубый, тяжелый ошейник с кольцом. Руки связаны за спиной, а над локтем правой - два клейма беглой рабыни. Причем, одно свежее. После третьего побега клеймо ставят на лоб и отправляют на каменоломни. Но самое удивительное, у рабыни был хвост, который сейчас зло хлестал по ногам. Дважды бежать и сохранить хвост - это надо под счастливой звездой родиться.
        - Вот твоя награда, - ухмыляясь во весь рот, проговорил куратор. - Вообще-то, пока не твоя, но будет твоя, если пройдешь испытание. Сумеешь укротить эту дикарку за пять дней - тебе это зачтется. А пока подумай, где ее поселишь на ближайшие два года. В казарме ей не место.
        Марр жалобно посмотрел на Шурртха. Тот поморщился. Вести к себе домой грязное, сквернословящее чудище ему не хотелось.
        - Может пока поживет у нас? - предложина я.
        - В железном доме? - удивился Шурртх.
        - Нет, рядом, в шатрах, с артистами.
        - А что твой хозяин скажет?
        Я задумалась.
        - Да, Марр, в день испытания приведешь ее с собой, - встрепенулся куратор. Марр только кивнул, не отрывая взгляда от подарка, но Шурртх насторожился.
        - Зачем?
        - Или вручим ее официально, или отберем, если Марр завалит испытание.
        Шурр опять погрузился в мрачные думы. А у Марра только что слюни не текут. Еще бы - первая рабыня в жизни. В тринадцать лет! Порвет ведь кунку девчонке, столб ходячий. Надо спасать бедную.
        - Мальчики, вы пока займитесь своими делами, а я беру ее себе.
        Хватаю грязнулю за локоть и тяну вон из школы.
        - Пусти меня, сволочь! Куда ты меня тащишь? - шипит девчонка.
        - Еще раз при мне ругнешься, язык бантиком завяжу. Не хватало мне из-за тебя плетей получать, - говорю ей на языке рыжих. - Сначала мы тебя отмоем и оденем, потом накормим. И следи за языком. Здесь дворец, а не бараки портовых грузчиков. Одна рабыня ругнется, все, кто рядом стоят, по пять плетей получают.
        Выходим к тыльной стороне Дворца. Сам дворец выстроен в виде буквы П. Только фасад длинный, а ножки - правое и левое крыло - короткие, с задней стороны Дворца. Перед фасадом - площадь, потом парк. А между ножками П - рабочий двор. По нему мы сейчас и топаем.
        - Тебя как зовут?
        - Как хочешь, так и называй.
        - А как мать назвала?
        - Не знаю.
        - Тогда придумай себе красивое имя.
        Двери со стороны рабочего двора тоже охраняются, но не так строго, как парадные. На секунду задумалась, как ее провести. Такой грязной во Дворец нельзя. Но если через дровяной подвал… Ох, совсем голову потеряла! Под окнами Дворца вести грязную, связанную рабыню! За одно это можно пяток плетей получить.
        Ныряю в подвал, в дровяную секцию, разворачиваю ее к себе спиной, опускаюсь на колени и принимаюсь за узлы на веревке. Ну, накрутили, ну, затянули. А спина-то! Вся в старых шрамах от кнута. Наконец, веревка поддается, руки девицы повисают двумя плетьми.
        - Миу, твой младший брат тебя разыскивает, - сообщает Петр через ошейник. И включает трансляцию разговора Шурртха с куратором. Убавляю громкость, а то грязное чудо аж подпрыгнуло.
        - Не слишком ли дорогой подарок? - спрашивает Шурртх. - В мое время рабынь не дарили.
        - Татака досталась нам, считай, даром. Трижды бежала, трижды была поймана. Хозяин хотел продать ее в каменоломни, даже лоб клеймить не стал, чтоб товарный вид не портить. Но перекупщик отказался. Слишком тощая, долго не протянет. Тогда хозяин повел ее к палачу, но не сумел сторговаться. Тут проходил мимо наш наставник и купил ее за денюжку маленькую. Считай, от палача спас, а она его еще искусала по дороге.
        Шурртх фыркнул, а я задумалась. Татака - мелкая сорная рыба с ядовитыми шипами. Рыбаки с руганью выбрасывают ее из сетей. Есть в ней нечего, а ранки от шипов долго болят и плохо заживают. Очень меткую кличку дали девчонке.
        Дровяная секция подвала как раз под кухней, котельной и прачечной. Провела девчонку мимо нумерованных клетушек, забитых дровами, и поднялась по лестнице, что выходит в котельную. Выглянула за дверь в коридор, выбрала момент, чтоб никто не видел, и быстрым шагом провела Татаку в прачечную.
        - Девочки, знакомьтесь. Это новая рабыня моего брата.
        Немая сцена. Девочки осмотрели приобретение и сморщили носики.
        - Ну чего вы как не родные? Она ночь в солдатском карцере провела.
        - Бабоньки, вы что, работы испугались? Не знаете, что с грязным бельем делают? - строго, но весело рыкнула старшая рабыня. Девушки ожили. С веселым гомоном налетели на мою, сорвали набедренную повязку, подняли на руки и окунули с головой в большое корыто с мыльной водой. Девчонка, конечно, потрепыхалась. Но, когда пять против одной, хоть трепыхайся, хоть не трепыхайся - все одно.
        - Будешь ругаться, заставлю мыло съесть, - пригрозила старшая рабыня.
        В десять рук Татаку отмыли быстро. Вытащили из корыта, щетками согнали воду, причесали шерстку. Из кучи ветхого постельного белья, что на выброс, я выбрала старую простыню, сложила вдвойне, по центру порвала прореху для головы и накинула на Татаку. Подпоясала веревкой, которой у нее были руки связаны. Уже не голая, а как бы в платье! Девчонка больше не сопротивлялась, только испуганно озиралась и ругалась тихонько, непонятно на кого.
        - Уже лучше, но не то, - решила старшая рабыня и послала за портнихой. Та явилась с тремя помощницами. Моей развели руки в стороны и в момент сняли мерки.
        - Миу, погуляй стражу-другую, а мы твоей за это время наряды выправим, - наказала мне портниха. - А ты, беспутная, будешь ругаться, рот зашью!
        На такую удачу я даже не рассчитывала. Опять спустилась с Татакой в подвал, прошли до конца дровяной секции, по узкой спиральной лестнице поднялись на третий этаж, прошли служебным коридором до конца фасада, спустились в подвал и вышли с правого крыла Дворца. Тоже не идеал, но до площади перед фасадом всего десять шагов. Хоть крыло Дворца обходить не надо. И стражники там знакомые, меня знают.
        Дала девочке метлу в руки. Не тот вид у нее, чтоб перед Дворцом просто так гулять. Подвела к машине, Петру представить да вещи из байка забрать. А там меня Линда ждет. Татака иноземцев в первый раз увидела, у нее аж зубы от страха застучали.
        - Какая ты худенькая, - удивилась Линда. - Миу, я вижу, у тебя дел с ней еще много. Мы летим в город, а ты завершай дела. Только обязательно покажи Татаку Марте. Не нравится мне ее худоба. Не в концлагере же ее держали. И обязательно смени ошейник.
        Достала из багажника серийный ошейник и протянула мне. Я как раз за ошейником и пришла. Хотела свой отдать, из самых простых, но без кольца. Поблагодарила Линду, заставила Татаку поклониться как у обученных рабынь положено. То есть, скрестив руки перед грудью и положив ладошки на плечи. Линда улыбнулась и потрепала мою подопечную по ушам.
        - Не бойся, глупенькая. Ты попала в хорошие руки.
        Я привыкла к байкам, но Татака страшно испугалась, когда Линда, оседлав байк, поднялась в воздух. А за ней поднялась и летающая машина. До того испугалась, что сама схватилась за мою руку.
        - Теперь идем к кузнецу, сменим тебе ошейник.
        Рисковать очередной раз я не решилась, повела Татаку в кузницу в обход Дворца. Линда далеко, если попадемся, сразу выручить не сможет.
        - Госпожа, откуда чужая, страшная мое имя узнала? - подала голос моя подопечная. Надо же, не только ругаться умеет. Что же ей ответить? Что мы разговор куратора с Шурртхом подслушали?
        - А, не обращай внимания. Иноземцы только взглянут, и сразу очень много о тебе узнают. Поживешь среди них, сама так научишься.
        - Это как?
        - А вот так! Я на тебя внимательно посмотрю, увижу твои два клейма и тут же пойму, что ты дважды пыталась убежать. А посмотрю подольше, и мне ясно, что ты бежала не дважды, а трижды. И хозяин решил от тебя избавиться.
        - Врешь ты все! Тебе кто-то рассказал.
        - Ну, пусть рассказал, - легко согласилась я. - Стой! Положи метлу, разведи руки в стороны. Теперь медленно повернись кругом. Ну, ты даешь… Рот открой. Все, закрой рот, бери метлу. Значит, так. Поправь меня, если ошибусь. Хозяин хотел тебя в каменоломни продать, но не смог. Разозлился и повел к палачу, чтоб тот тебе клеймо на лоб поставил, а потом запорол насмерть. Палач много запросил за вывоз твоей дохлой тушки. В цене не сошлись. Тут мимо добрый учитель из гвардейской школы проходил, выкупил тебя. А ты его за это искусала. Он скрутил тебе руки веревкой, привел в школу гвардии и бросил в карцер. Сначала хотел себе оставить, но ты так ругаешься, что он тоже решил от тебя избавиться. И не смотри на меня голодными глазами Вижу, что три дня не ела. Сейчас ошейник сменим, и накормлю тебя.
        Глаза девки становились все больше и больше. А что? Линда нас искусству импровизации не зря учила!
        - Все точно рассказала, - прошептала девчонка. - Но как???
        - Скажи ей, что это дедуктивный метод Шерлока Холмса, - подсказал через ошейник Стас. Я так и передала.
        - Я не понимаю…
        - Не все сразу. Я тоже многого не понимаю. Говорю же, поживешь рядом с иноземцами - научишься.
        «Научишься пыль в глаза пускать» - добавила про себя и фыркнула весело. Девчонка тоже робко улыбнулась.
        Пока разыгрывала Татаку, мы подошли к кузнице. На наше счастье у кузнеца не было срочной работы. Я низко поклонилась ему и заставила поклониться Татаку.
        - Господин, этой рабыне госпожа Линда велела заменить старый ошейник на новый, - я опять низко поклонилась и показала ему ошейник доверенной рабыни.
        - Этой замухрыжке - ошейник без кольца? Рыжая, ты кого обмануть хочешь?
        - Эту бестолковую рабыню с грязным языком наставники школы гвардии подарили курсанту Марртаху за успехи в учебе. Точнее, послезавтра подарят. Марртах - это младший сын римма дворцовой охраны, господина Трруда. У Марртаха еще ни одной рабыни нет, поэтому эта тощая как бы сразу станет доверенной, - я прикрыла рот ладошкой и глупо хихикнула.
        - Значит, подарок сыночку главы охраны?! Я же говорю, тут что-то не чисто! - обрадовался кузнец. - А Трруда я знаю. Правильный воин! Давай сюда ошейник.
        - Трындец! Это я, беглая, из портовых бараков да сразу в знатный дом попаду? - изумилась Татака. - Мать моя шлюха, роди меня обратно!
        Несильной с виду оплеухой кузнец сбил ее на землю.
        - Еще при мне бранное слово скажешь - в язык кольцо продену, чтоб вообще говорить не могла. - пояснил он. - Экономят чиновники, на всем экономят! Сыну уважаемого воина могли бы и получше рабыню подобрать. Где ты этот ошейник взяла? Никогда таких не видел.
        - Госпожа Линда выдала. Если тут, изнутри нажать на защелку, он раскроется.
        - Какой легкий…
        - Он сделан из легкого прочного металла, который иноземцы называют титан, - пояснила я. - Глупая рабыня не знает, как он по-нашему называется. А внутри ошейник пустой как мозговая косточка. Госпожа Линда сказала, так получается дешевле и легче.
        - Мы так не делаем, - покачал головой кузнец. Поставил Татаку на колени рядом с наковальней, показал мне, как держать ее ошейник и в пять ударов выколоткой выбил заклепку. Сбросил старый ошейник, защелкнул на шее новый.
        - Готово!
        - Спасибо, господин!
        - Титан, говоришь. Видно, дорогой, раз ошейники из трубки гнут.
        Я прислушалась к подсказке Стаса.
        - Дороже железа, но дешевле серебра, господин. Говорят, куется плохо, а больше я о нем ничего не знаю.
        - Ну, беги, рыжая. Не давай тощей ругаться.
        И мы поспешили ко Дворцу. Теперь, в белом платье из простыни и изящном ошейнике с двумя мелкими изумрудами Татака выглядела уже не так страшно. Послала ее отнести на место метлу и бегом вернуться назад. Если рабыня сильно торопится, ее редко останавливают.
        - Поставил на контроль новый ошейник. Молодец, Миу, - сказал ошейник голосом хозяина.
        Все время везти не может. В трех шагах от кухни нарвались на дворцового стражника.
        - Стоять! Кто такая? - гаркнул он Татаке. А на меня даже внимания не обратил. Я резко остановилась и развернулась.
        - Закрой рот и поклонись, как я учила, - приказала я Татаке И сама поклонилась стражнику. - Это новенькая, господин. Зовут Татака. Мне велено ее накормить, приодеть и отвести к госпоже Рритам. Госпожа Рритам решит, что с ней дальше делать.
        - Под твою ответственность, Миу. Не спускай с нее глаз! - велел стражник и пошел дальше. Я облегченно выдохнула. Хорошо, что стражник меня знает. Иначе скрутил бы обеим руки за спиной и отвел в караулку до выяснения.
        На кухне, когда кончили меня тискать, я представила всем Татаку. Нам накрыли стол в маленькой трапезне по соседству. И поставили - как господам - по полной миске мясного рагу с овощами. Я-то привыкла с хозяином за одним столом деликатесы лопать, глазом не моргнула. А Татака остолбенела.
        - Обосраться! Это все - мне???
        И тут же получила деревянной ложкой по лбу.
        - Еще раз ругнешься - будешь кости грызть из помойного ведра, - объяснили ей.
        - Миу, с тобой Шурртх говорить хочет. Соединяю, - сказал ошейник голосом Стаса. И сразу голосом Шурртха: - Миу, ты меня слышишь?
        Я взялась обеими руками за ошейник, откинула голову назад.
        - Слышу, Шурр, слышу.
        - Куда ты пропала? Где новенькая? Марр тебя обыскался.
        - Мы на кухне. Через полстражи приведу новенькую к маме Рритам.
        - Хорошо, там и встретимся. Конец связи.
        - Конец связи.
        Отпустила ошейник, взялась за ложку. А все девочки, выпучив глаза, на меня смотрят. Ну да, это для меня Рритам - мама, а для них - грозная начальница.
        - Миу, с кем ты сейчас разговаривала?
        - С Шурртхом. Они с Марром нас обыскались. Спрашивают, куда новую рабыню увела.
        - Ты очень изменилась, Миу.
        - Да бросьте, девочки.
        Доела свою порцию, вычистила миску кусочком лепешки. Показала Татаке, как правильно держат ложку. И… ждала, пока она еще две добавки умнет.
        - Сдохнуть, как хорошо!
        Облизала ложку и трахнула ее по лбу. - Не выражайся.
        Татака сначала насупилась, а потом улыбнулась.
        - Ты все равно славная!
        - Тогда допивай сок, и бежим к вышивальщицам.
        Портнихи и вышивальщицы располагались на этаж выше. А у всех лестниц дежурят стражники. Поэтому я дала Татаке в руки ведро и веник. Получила от стражников когтями по попе, улыбнулась им и представила Татаку как новенькую. В общем, прошли без проблем. Портнихи тоже не подвели. Другие дела отложили, вся мастерская на Татаку работает. Уже сшили блузку, юбку, платье и заканчивали легкую курточку. И все белое - из старого постельного белья. Ткань хоть и старая, но дорогая, тонкая, легкая, с отблеском! Так выкроили, что на курточке даже вышивка на спине. И рукава везде длинные, до локтя, чтоб клейма закрыть.
        Накинули на Татаку платье - на меня хохотунчик напал. Платье на ладонь выше колена заканчивается. На талии поясок. А над ним - все брюхо голое. И бока голые. Такая большая круглая дырка спереди. Но спина хорошо прикрыта. Это чтоб шрамы от кнута спрятать.
        А блузку сшили так, чтоб можно было поверх платья надеть и живот закрыть. Рукава до локтей, фонарики. Сверху и у локтя перетянуты, а посредине - свободными складками. Юбка длинная, из глиссированной ткани. И тоже белая. Очень красиво! Курточка легкая, со свободным широким рукавом, а на запястье манжетка.
        Шерстка на Татаке уже высохла, а после щетки стала пушистой. Конечно, не такая ухоженная, как у дворцовых рабынь, но это только вблизи можно различить. Если б не ошейник да рыжая шкурка, Татака издали сошла бы за знатную даму. С такой можно смело по Дворцу ходить.
        Я горячо поблагодарила портних, отнесла на место ведро и веник и повела Татаку к маме Рритам.
        - Кто такая мама Рритам? - поинтересовалась Татака.
        - Мама твоего хозяина. А еще она самая главная над нами во Дворце. Римма всех рабынь.
        - Я не хочу к ней, я боюсь, я не пойду! - и встала посреди коридора.
        - Не бойся, я тебя в обиду не дам.
        - Ты что здесь самая главная?
        - Вовсе нет! Просто мама Рритам - моя кормилица.
        Фыркая, тяну девчонку за руку. Татака слабо сопротивляется и бормочет под нос бранные слова.
        - Что ты все время ругаешься?
        - Четыре года рыбу чистила. С утра и до вечера. Барак, огромный стол, я и две горы рыбы. Справа чищенная, слева нечищенная. Привыкла с ней разговаривать. Я ее ненавижу!
        У мамы Рритам нас встретили Шурр с Марром, а сама мама куда-то вышла. Челюсти у парней отвалились до самого пола.
        - Закройте рты. Будто не знаете, что бриллиант огранки требует, - пояснила я им. - Лучше давайте подумаем, где девочка жить будет. Я вижу только три места: У тебя, Шурр, здесь, дворцовой рабыней, или со мной, в железном доме.
        - Если мама согласится, то здесь, - выпалил Марр.
        - А не боишься, что обрюхатят твою девочку? Тут это запросто.
        Марр заморгал и насупился. Ребенок ребенком, хоть и вымахал выше меня ростом.
        - Если у Шурра жить будет, он точно обрюхатит.
        Думала, Шурр ему подзатыльник влепит, но он только фыркнул.
        - Ко мне нельзя. Мои серые охотницы ее закусают.
        - Это почему? - удивилась я.
        - Потому что ко мне в постель полезет.
        - Я??? - обалдела Татака.
        - Она??? - изумилась я.
        - Миу, сестренка, скажи честно, на какую ночь ты оказалась в постели хозяина? Только не говори, что это он тебя туда уложил.
        Я открыла рот, закрыла, снова открыла. Возразить было нечего. Братья дружно заржали. Даже Татака рот до ушей растянула.
        - Вы… Вы не знаете, какой он! Он замечательный, он, он…
        Теперь и эта заржала. Шурр вообще по стенке сполз, на полу расселся, за живот держится. Марр под шумок руку Татаке на талию положил, к себе подгреб.
        - Он мне хвост оставил, вот! - выпалила я. Татака словно подавилась. Хотела спросить что-то, но тут ма Рритам вернулась.
        - Вижу, вы уже поладили. - Взяла мою за руки, строго и серьезно оглядела с головы до ног. - Побудьте здесь, а нам посекретничать нужно.
        Отвела в спальню и дверь закрыла. А я отвела Марра в уголок и начала шепотом инструктировать. Чтоб в первую ночь не лапал, дал девочке к нему привыкнуть. Чтоб не только о своем удовольствии думал, но и о девочке заботился. Но чтоб распускаться не давал. Был с ней строг, но справедлив. Нас, рабынь удовольствий, чему только не учили. В том числе, как воспитывать новых рабынь хозяина. В школе гвардии вряд ли таким вещам учат.
        Только хотела перейти к главному, как Стас включил на мой ошейник беседу мамы Рритам с Татакой. Точнее, Татака рассказывала, как жила у прежнего хозяина. Это не хозяин, это зверь! Таких убивать надо! На цепи держал, даже не кормил неделями. Мол, жрать будешь когда работу закончишь. А пока на столе хоть одна невыпотрошенная рыбка, тебе нужно не жрать, а работать. Хочешь жрать - жри сырую. Удивляюсь, как она не прирезала хозяина, когда бежала.
        А самой Татаке месяц назад четырнадцать исполнилось. То есть, она на год моложе меня и на год старше Марра. И хочет жить в железном доме, потому что там есть шанс сохранить хвост.
        - Ты что замолчала? - удивился Марр.
        - Слушаю, о чем ма с твоей говорит. И начала пересказывать главное. Сколько ей лет, как жила, о чем мечтает. Наши женские секреты, конечно, опустила. Это насчет жезлов. Не нужны ей жезлы, уже два года, как не нужны.
        - Ну и слух у тебя…
        - Это потому что с иноземцами живу, - начала фантазировать я. - От них научилась. Но пока только временами получается.
        Потом ма Рритам увела к себе Шурра. И Стас опять включил мне звук. Думала, ма велит ему взять Татаку в дом, но она стала расспрашивать его о предстоящем Марру испытании. Они знали, о чем говорят, а я - нет, долго не могла врубиться. Наконец, поняла. Испытание не на силу и ловкость, а на верность и преданность. Да такое… Не знаю, какое, но не всякий его выдерживает. Шурр выдержал, но потом напился впервые в жизни и два дня в себя проходил. И ма, и Шурр боялись за Марра. Шурр сказал, что куратор тоже не уверен в Марре, поэтому велел привести на испытание Татаку. Если Марр не пройдет, Татаку отберут. Ма надолго задумалась, потом пробормотала:
        - Только бы это девочку не затронуло.
        И вытолкала Шурра за дверь. А к себе позвала Марра.
        А Стас мне сказал: «Извини». И звук кончился. Как я ни напрягала уши, больше ничего не услышала.
        - Не слышишь? - спросил Шурр. Я отрицательно помотала головой.
        - А меня слышала?
        - Тебя слышала.
        - Забудь что слышала.
        - Уже забыла.
        Сидим, молчим. Татака вновь начала нас бояться. Я подтянула ее поближе к себе, обняла и, как хозяин, начала почесывать под подбородком. Меня от хозяйской руки сразу на «мурр» пробивает. Но Татака не замурчала. Только ко мне плотней прижалась.
        Вышел Марр, злой и растерянный. Глазами с нами встретиться боится. Как сказала бы Линда, «накачку получил».
        - Миу, зайди, моя девочка.
        Усадила меня на кровать, погладила по спине.
        - Вас лекарсому искусству хорошо учили?
        - Нет, - помотала я головой. - Только раны обрабатывать да роды принимать.
        - А что можешь о девочке сказать?
        - Худая очень. Но ничего, откормим.
        - Не откормите. Беда с девочкой, умрет скоро. И года не проживет. Нехорошую болезнь подхватила, поэтому такая худенькая.
        - И лекарства нет?
        - Есть лекарство, да не про нас. Очень дорогое. Его из коры редкого дерева делают. Дерево за океаном растет, на землях дикарей. Надо корабль за океан посылать, поэтому и дорогое.
        - Матушка Рритам, что за лекарство?
        - Из коры порошок толкут. Его надо полгода три-четыре раза в день принимать, а то и год. Тогда болезнь проходит. Только рабынь не лечат. Дешевле десяток дорогих рабынь купить, чем одну вылечить.
        - Миу, я подключаю Марту. Расспроси во всех подробностях, - пришел приказ от Стаса. Я повеселела.
        - Матушка, госпожа Марта очень хороший целитель. Расскажи во всех подробностях, что знаешь об этой болезни. Я ей перескажу.
        Влад, контактер
        - Шеф, Линду обокрали, - вывел меня из задумчивости Стас.
        - Кто?
        - Местный мальчишка с рынка. Стянул рацию. Но мне кажется, она специально подставилась. Надела бронекостюм, вооружилась по полной. Думаю, что-то затеяла.
        - А как ее обокрали?
        - Положила рацию на прилавок и начала торговаться. Сам бог велел стащить.
        - Что теперь делаешь?
        - Веду ее по следу. Она преследует воришку на байке. Он пытается уйти проходными дворами. Линда где пробивает заборы и двери байком, где режет резаком. Переключись на третью группу каналов. Она целиком занята Линдой.
        Я сжал вторую группу, с Миу, до восьмушки экрана и загнал в левый верхний угол. Благо, у нее все спокойно. Сканирует с девочками книги. И, судя по их количеству, работы хватит до вечера.
        Вызвал третью группу каналов. Так, что тут у нас? Четыре окошка - с камер на одежде Линды. Четыре - с регистраторов ее байка. Три - с орнитоптеров. И план города с двумя точками. Хорошо Стасу, у него все стены в экранах.
        Линда в полной боевой экипировке. Бронекостюм камуфляжной раскраски с длинными рукавами и штанинами, не то, что у нас в день охоты. Черный шлем с прозрачным забралом на голове. Огнестрел подмышкой. У кисти правой руки болтается на шнурке резак. Нет, на левой тоже резак! А на поясе пристегнут охотничий нож размером чуть меньше гладиуса. Ну, это для вида. Цилиндрик резака выглядит совсем не страшно, помещается в кулаке, но опасней любого ножа. Струя режет сталь на расстоянии в четверть метра. Дальше быстро слабеет, но ткань одежды попортит и на полутора метрах.
        - Держи вора! - кричит Линда, на секунду ставит байк боком к забору, дважды широким жестом взмахивает резаком - сверху и снизу. И доски забора осыпаются, открывая широкий проем.
        - Стой, ворюга! От меня не уйдешь! вопит Линда, направляя байк в прорезанную дыру. Пролетает двор, проламывает байком штакетник, срезает ворота на следующем заборе и вылетает на параллельную улочку. - Держи вора!!!
        До мальчишки около сотни метров. И он удирает во все лопатки. Отодвигает плохо приколоченную доску, ныряет за забор. Линда сбавляет скорость и пролетает вдоль забора, подрезая столбы. Потом резко проводит резаком вверх. Половина забора с треском и скрипом рушится на мостовую. Линда с трудом успевает увернуться.
        - Держи вора! - звучит как боевой клич.
        Мальчишка ныряет в дверь, выскакивает с другой стороны дома. Первую дверь Линда вышибает байком. Вторая узкая, и Линда вырезает ее вмасте с куском стены.
        Пройдя подобным образом еще пару кварталов, Линда меняет тактику. Перестает кричать, а заборы и дома перелетает сверху. Снижает скорость, постепенно увеличивая дистанцию. А потом и вовсе останавливается на площади, наблюдая за двигающейся точкой на экране приборного щитка байка.
        С орнитоптеров видно, что мальчишка успокаивается и меняет курс. Быстро идет, почти бежит куда-то, время от времени срезая путь проходными дворами. Пару раз коротко переговаривает с кем-то. Встречается с парнем чуть постарше, и тот заводит его в обшарпанный двухэтажный дом за высоким крепким забором. Вскоре красная точка рации на плане квартала перестает перемещаться даже при максимальном увеличении.
        Просматриваю остальные группы каналов. Стас перегоняет из Дворца в город группу из двух десятков мелких боевых орнитоптеров. Эта мелочь замаскирована под маленьких местных птичек и способна только на один выстрел иглой или самоподрыв. Но как наблюдателям им цены нет. Перемещаются быстро и в любую щель пролезут.
        - Рация в доме главы местной мафии, - выскакивает на экран сообщение от Стаса.
        - Предупреди Линду.
        - Уже.
        Линда выходит из задумчивости, накидывает на голову капюшон куртки, а уже поверх надевает черный шлем, Поднимает и застегивает воротник, опускает прозрачное забрало. Надевает черные краги. Значит, сейчас даст бой.
        Оглядываюсь на Марту. Док читает с экрана отсканированную Миу книгу по медицине и изредка бросает взгляд на Наследника, сидящего под шлемом. Им не до нас.
        Линда поднимает байк на полметра и, неспеша, направляется к двухэтажному дому. В одном месте сокращает путь, прорезав ворота в каменной стене забора. Поравнявшись с нужным домом, поднимает байк и садится на его плоскую крышу.
        - Идите к хозяину этого дома и скажите, что к нему пришел песец, - информирует двух парней с холодным оружием на поясе. Как понимаю, местных секьюрити.
        - Кто такой песец? - спрашивает один из парней, жестом останавливая второго, схватившегося за меч.
        - Полный песец - это такой зверек. Белый полярный лис. Тому, к кому он приходит, становится очень плохо. В этом доме украденная у меня вещь. Поэтому он и пришел.
        - Слышал? Иди к хозяину, передай слово в слово, - приказал старший.
        - Так ведь…
        - Быстро!
        Второй секьюрити сбежал вниз по лестнице.
        - А ты умный парень, - Линда облокотилась о приборный щиток.
        - Я слышал что случилось с теми, кто напал на Владыку. Мне не нужны неприятности, госпожа.
        - Правильно рассуждаешь. Люблю понятливых. В комнате подо мной кто-нибудь есть?
        - Не должно быть. Там спальня.
        Две - три минуты прошли в напряженном ожидании.
        - Что-то твой напарник задерживается, - фыркнула Линда. Приподняла байк на ладонь от пола, свесилась с него и очертила круг рукой. В полу образовался люк метрового диаметра, а снизу донесся грохот. Линда с интересом заглянула в дыру. - Я, кажется, намусорила.
        Лихо крутанулась на байке. Пол под ней затрещал, но больше ничего не произошло. Крутанулась второй раз, медленно. С треском и грохотом вниз полетели обрезки досок и балок. А в полу образовалось неровное отверстие не менее трех метров диаметром.
        - Ау! Есть кто дома? - Линда плавно опустилась на байке в спальню. Помахала перед лицом ладошкой, разгоняя пыль. - Где ваш римм прячется? - в упор спросила прибежавших на грохот слуг и охранников. - Молчите? Тогда я сама найду!
        Прорезала в стене новую дверь. Попала в платяной шкаф. Покромсала лучом резака все халаты и платья на лоскутки, чтоб не заслоняли дорогу. Проложила подобным образом путь еще через пять комнат.
        - Что же вы мне не сказали, что он на первом этаже? - повернулась к благоговейно следующей за ней толпе домовой челяди.
        Срезала лестничный марш и опустила байк на первый этаж. Толпа осталась на втором. Только охранники, помогая друг другу, начали спускаться на первый. Линда тем временем проложила путь еще через три комнаты и оказалась в искомой.
        - Где-то здесь находится украденная у меня вещь, - объяснила она неброско, но богато одетому прратту, сидевшему за низеньким «деловым» столиком.
        - Хозяйка, хозяйка, я здесь, хозяйка! - донесся из-под столика тоненький, «буратиний» голосок.
        - Хозяйка, я же говорил, он здесь. Только этажом ошибся, - густым басом сообщил байк. Линда весело рассмеялась. В обоих голосах можно было узнать пропущенный через фильтры голос Стаса.
        - Ты ошибся, а я наверху кучу стен зря попортила. Ну ладно, не обижайся, - похлопала байк по блестящему боку. - Тебя как зовут, уважаемый? - она вновь обратила внимание на прратта.
        - Мылкий его зовут! - заложил прратта голосок из-под стола. - Хозяйка, ты, может, не знаешь, но он римм местных воров и грабителей. Можно сказать, Владыка ночных бандитов.
        - А я хорошо сюда заглянула, - наклонив голову, Линда с интересом посмотрела на Мылкого. Потом оглянулась на охранников, столпившихся у проема в стене. - Парни, вы или заходите, или проваливайте. Не стойте в дверях.
        Четверо охранников просочились в комнату, распределились по углам и направили на Линду небольшие арбалеты. Остальные скрылись из глаз.
        - Слушай, Мылкий, что я придумала. Будешь служить мне. И только мне. Я дам тебе звонилку, по которой будешь слушать мои приказы. Выполнять их надо быстро и со старанием.
        Порылась в бардачке байка, достала рацию и брошюрку на языке прраттов. Бросила на стол.
        - Да, отдай мне моего звонилку.
        Мылкий спорить не стал, достал из-под стола прикрытую салфеткой рацию, толкнул по столу поближе к Линде. Он пока не произнес ни одного слова.
        - Хозяйка, я знал, что ты меня не бросишь!
        - Ну как я могу тебя бросить? Ты все мои тайны знаешь, - ворковала Линда, убирая рацию в специальный кармашек. - А теперь, Мылкий, слушай мой первый приказ. Доставь сюда того пацана, что увел у меня звонилку. Я забираю его себе.
        Мылкий указал пальцем на одного из охранников и кивнул головой. Тот слегка поклонился и торопливо вышел. Вскоре вернулся, таща за шиворот упирающегося серого воришку.
        - Привет, - сказала ему Линда. - Я твоя новая хозяйка.
        - С чего бы? Я свободный, - нахохлился парень.
        - Ты у меня звонилку спер и попался. Теперь у тебя выбор. Или рубим хвост по самую шею, или служишь мне.
        - Я ошейник не надену.
        - А я тебе ошейник и не доверю. Он денег стоит. А ты его в тот же день на привоз отнесешь и продашь за крутую монету. В общем, так. Кормежка, одежка - с меня. А на большую плату пока не рассчитывай. Сначала докажи, что от тебя польза есть. Ну как, сделал выбор?
        - Лучше иметь голову на плечах, чем в пыли под ногами, - хмуро пробурчал парнишка.
        - Тогда садись за мной и держись крепче. Мы полетим высоко и быстро.
        - По небу?
        - Как птицы! - подтвердила Линда. - Испугался?
        - Да ничуть!
        - Тогда садись.
        Мальчишка влез на байк, а Линда круговым движением руки с резаком расширила окно за счет стены и подоконника.
        - До встречи, Мылкий. Жди моих распоряжений, - подняла байк над полом, вылетела в окно и резко набрала высоту.
        - Вроде, обошлось без стрельбы, - отправил я сообщение Стасу.
        - Четвертая группа каналов, - тут же пришел ответ.
        Переключил экран на четвертую группу. Много окошек, судя по прыгающим кадрам, с мелких орнитоптеров. Однако, звук четкий, ясный. Судя по всему, с оставленной Линдой рации.
        Мылкий так и не сдвинулся с места. Сидит, читает инструкцию по эксплуатации рации. На последних страницах - телефонный справочник, актуальный на сегодняшний день. Слуги выносят из дома мусор, завешивают занавесками проемы в стенах, прорезанные Линдой. Напротив хозяина сидит незнакомый прратт.
        - А ведь мелкий проныра выполнил работу, - говорит Мылкий собеседнику. - Без этого свитка звонилка была бы для нас бесполезна.
        - Но он привел чужих в твой дом. Такое нельзя оставить без последствий.
        - За это - десять плетей. Без крови. За звонилку - сто золотых, как обещано. И пусть все узнают, что он сполна получит награду. От кого и за что именно награда, всем знать не обязательно.
        - А как быть с иноземкой?
        - Иноземка посмела командовать мной. Она должна умереть. Вдали от моего дома. Срок - два месяца.
        - Сделаю! Два месяца, вдали от этого дома.
        - Свободен.
        Ох, черт! Линда доигралась.
        Ррумиу, стажерка
        О болезни Татаки ма Рритам знала не много. Заражались этой болезнью моряки и рыбаки. Те, кто ел много сырой рыбы. Марта сказала, что это нечто желудочно-кишечное. И попросила меня сходить в библиотеку, отсканировать медицинские книги. А почему бы и нет? Видеокамера и тренога в багажнике байка. Я взялась за ошейник двумя руками, подняла глаза к потолку и попросила разрешения поработать в библиотеке сначала у Стаса, потом у Линды, и, наконец, у хозяина. Хозяин разрешил мне задержаться во Дворце и работать столько, сколько потребуется.
        - Вот как ты со своим хозяином разговариваешь, - улыбнулась ма. - До меня слухи доходили, а теперь сама увидела. Ну, иди. Только девочке о ее болезни ничего не говори.
        Я поласкалась о мамино плечо и вышла из комнаты.
        - Мальчики, я вас покидаю. Мне велено в библиотеке работать. Не обижайте Татаку.
        - Я с тобой! - взвизгнула Татака, вскочила и вцепилась в мою руку. Братишки переглянулись и опять заржали.
        - Не бойся ты их, глупая, - фыркнула я. - Братишки, мы в библиотеку. Если что - ищите меня через звонилку.
        Голова - два уха! Звонилка-то в байке. А, все равно туда идти. Там тренога, там видеокамера.
        Спустились на первый этаж, я опять задумалась. Через парадные двери нельзя, в обход долго. Попробую через парадные. Обернулась, осмотрела девочку, одернула на ней платье. Выглядит неплохо, может, и получится.
        - Татака, сейчас я буду учить тебя ходить по Дворцу. Выполняй все, что я скажу. И главное, рот не раскрывай. Иначе обе плетей получим, поняла?
        - Ну да.
        - Не «ну да», а «да, госпожа». Ты должна говорить только «да, госпожа», «нет, госпожа». Теперь идем. Держись за моим левым плечом, на два шага сзади. Смотри за моими ногами, старайся идти в ногу.
        Говорю не очень громко, но в коридоре сейчас тихо, стражники нас слышат.
        - Если навстречу кто-то идет, полшага вбок и прячешься за мою спину. Поняла?
        - Да, госпо… мя!..
        Это я, не дойдя трех шагов до стражников, резко остановилась и Татака, конечно, налетела на меня.
        - Миу, ты чего?
        - Закрой рот и учись уворачиваться. Господа так часто делают.
        Стражники зафыркали, Я развернулась к ним, изящно поклонилась, вежливо поздоровалась и выразительно посмотрела на Татаку. Девочка опомнилась и тоже поклонилась.
        - Господа стражники, это новенькая, зовут Татака. Госпожа Рритам поручила мне натаскать ее.
        Стражники осмотрели Татаку и поцокали языками. Эти воины меня знали. И я их знала. Не по именам, конечно, а в лицо.
        - Запомни: парадные двери не для тебя, - продолжила я обучение. - Через эти двери можешь пройти только если сопровождаешь господина или выполняешь срочное поручение господина. Поняла?
        - Да, госпожа.
        - Встань у стенки и жди меня. Я вещи иноземцев принесу. Поняла? Даже не вздумай к этим дверям приближаться.
        А сама в двери вышла. Как будто мне можно. Поздоровалась со стражниками, которые вход снаружи охраняли, получила шлепок по попе, улыбнулась им. И пошла к байку.
        У байка незнакомый стражник прохаживается. Поклонилась ему, поздоровалась.
        - Господин, тебе велено мой байк охранять? - на байк пальцем показываю, чтоб понял, о чем речь.
        - Как тебя зовут, рыжая?
        - Миу, господин.
        - Да, я охраняю твоего скакуна.
        Открыла багажник, достала треногу, видеокамеру, планшетку. Из бардачка забрала звонилку в футляре, повесила на шею. Оглянулась на стражника. Жарко бедному.
        - Господин, я во Дворце долго работать буду, до темноты. Может, байк в тень перегнать? Ему жарко на солнце.
        - Ты это хорошо придумала, рыжая. В тени ему будет лучше.
        Я включила байк, подняла на четверть шага над землей и медленно перегнала под тенистое дерево.
        - Хорошо… - стражник прислонился спиной к стволу.
        - Господин, если ноги устанут, можете присесть на сиденье байка. Оно для того и сделано, чтоб на нем сидеть.
        - Спасибо, рыжая.
        Возвращаюсь во Дворец, несу вещи перед собой словно на подносе. Не иду, а плыву. Стражников так моя походка поразила, даже дверь мне открыли.
        - Спасибо, господа. Татака, за мной!
        Теперь - в библиотеку. Только бы архивариус не прогнал.
        Поднялись в библиотеку, разыскала архивариуса, низко поклонилась.
        - Господин, мой хозяин велел обучить эту бестолковую рабыню работать с книгами. А госпожа Марта просила отсканировать ей книги лекарей по лечению болезней.
        - Хваткий у тебя хозяин, Миу, уважаю таких! Только что с ним говорил, уже рабыню прислал. Сейчас внучку позову, сразу и ее обучишь.
        Ох, звезды ясные, чуть не попалась.
        - Миу, ты это правильно придумала, Татаку сразу к делу пристроить, - звучит в ошейнике голос хозяина. - Спроси, умеет она читать?
        - Татака, ты читать умеешь?
        - Ты что, с дерева упала? Я шибко на знатную похожа?
        - Надо отвечать: «нет, госпожа».
        - Прости глупую. Нет, госпожа.
        - Ничего, обучим, - сказал хозяин. - Внучка архивариуса должна уметь. Пусть пока вместе работают. Передаю тебя Стасу.
        - Миу, раз ты планшетку взяла, будешь писать с камеры прямо на планшетку, - зазвучал в ошейнике голос Стаса. - Потом я у тебя перепишу. - Делай так…
        Связать камеру и планшетку оказалось очень просто. Там на экранах подсказки на русском выскакивают. Когда к нам подошла внучка архивариуса, я уже научилась это делать.
        - Знакомьтесь, моя внучка Дурра, - представил архивариус. Татака догадалась поклониться. Я фыркнула, закашлялась и уткнулась лицом в колени. Что с ней будет, когда русский выучит.
        - Простите бестолковую. Меня можете звать Миу, а это - Татака.
        Теперь девочка фыркнула и прикрылась ладошкой. Вдруг глаза ее сузились, и она в упор посмотрела на меня.
        - Прошу простить бестолковую рабыню, - поклонилась я. Пусть ей всего двенадцать лет, но со свободной лучше не ссориться. - Хозяин велел обучить вас сканировать книги. Если книга отсканирована, ее можно читать с планшетки или напечатать на бумаге.
        Я показала, как выглядит книга на планшетке, полистала страницы.
        - Маленькая, - скривила носик Дурра. Татака с книгами никогда дела не имела, ей все было в новинку.
        - Сколько книг вмещает в себя эта дощечка? - тут же заинтересовался архивариус.
        - Много. Не знаю точно, сколько. Но все, которые я отсканировала, они тут. И еще много книг из библиотеки хозяина, но они на языке иноземцев, вы их прочитать не сможете.
        - А ты их можешь прочитать?
        - Прочитать могу, но часто непонятные слова встречаются. Я еще плохо владею высоким языком иноземцев.
        - Покажи, как работает эта дощечка? Прочти нам что-нибудь.
        - Сначала я ищу архив с нужной книгой, - показала, как это делается. - потом в архиве нахожу книгу, открываю ее…
        Тут я немного смухлевала. Открыла последнюю читанную книгу, которую мне посоветовала прочитать Линда.
        - … Это выдуманная история о четырех отважных воинах. Открываю книгу на середине, - провела пальцем по экрану сверху вниз, - и читаю.
        Сразу, с листа переводить очень сложно. Я читала с паузами и запиналась через слово. Но постепенно втянулась.
        - Чего же он ждет? спросил другой.
        - Он ждет, чтобы королева подарила стране наследника.
        - Незачем, господа, шутить по этому поводу, - заметил Портос. - Королева, слава богу, еще в таком возрасте, что это возможно.
        - Говорят, что лорд Бекингэм во Франции!.. - воскликнул Арамис с лукавым смешком, который придавал этим как будто невинным словам некий двусмысленный оттенок.
        - Арамис, друг мой, на этот раз вы неправы, - перебил его Портос, - и любовь к остротам заставляет вас перешагнуть известную границу. Если б господин де Тревиль услышал, вам бы не поздоровилось за такие слова.
        - Не собираетесь ли вы учить меня, Портос? - спросил Арамис, в кротком взгляде которого неожиданно сверкнула молния.
        - Достаточно, милая, - остановил меня архивариус. - Во всем мире одно и то же… Ну, идем, подберем тебе книги.
        - Госпожа Марта, наш целитель, просила подобрать ей книги по исцелению болезней, - я выглянула, не подслушивают ли нас девочки. Но они обе склонились над планшеткой. - Татака больна, госпожа Марта хочет ее вылечить.
        - Хорошо, что твоим хозяевам это известно. Ей осталось не так много месяцев. Где же эта книга? Ах, вот она! Держи. Это очень ценный труд, по нему учились многие знаменитые целители.
        Том был не из самых толстых, но изрядно замусолен. Я положила его на стол.
        - Господин, дайте мне побольше книг по медицине, чтоб девочки не догадались, ради чего мы здесь.
        - Ты умница, Миу, - похвалил меня архивариус. И начал грузить книгами. Я еле успевала относить их на стол.
        - Дурра, помоги Миу! - крикнул архивариус.
        - Господин, достаточно на сегодня, - взмолилась я. - Мы не успеем все за день отсканировать.
        - Да, пожалуй, я увлекся, - согласился он. - Вот еще очень ценная монография, и на сегодня достаточно.
        Мы расстелили коврик у окна, и девочки по два раза раздвигали треногу, укрепляли на ней видеокамеру, а потом все складывали. Сложнее оказалось с подключением камеры к планшетке. Русского языка они не знали, поэтому строчки меню им ни о чем не говорили. Решила, что сегодня камеру настрою я, а завтра-послезавтра они выучат десяток русских слов. Положила под треногой книгу, показала, как пользоваться видоискателем и трансфокатором. Первую книгу поручила отсканировать Дурре, как свободной. Вторую - Татаке. И пусть девочки меняются через книгу. Нужную положила в стопку четвертой, чтоб досталась Татаке.
        Убедившись, что у Дурры все идет как надо, отправилась побродить среди книжных полок. Как здесь много книг…
        За спиной раздалось насмешливое фырканье.
        - Не смотри, что их так много. Те, что на полках справа - это ерунда. Не стоят пергамента, на котором написаны. С тех пор, как догадались писать на пергаменте, каждый считает себя великим сочинителем. Строчит выдуманные истории о том, каким крутым он хотел бы быть. Читать их - терять драгоценное время жизни. Настоящие книги слева. Наблюдения, научные труды, описания далеких земель и стран, исторические хроники. Вот для чего должны служить книги! Запомни это, малышка. А как у иноземцев?
        - Так же. У хозяина есть такие, в которых я ничего не понимаю. А у госпожи Линды есть несколько, которые она называет «лекарство от мозгов». Их приятно почитать перед сном.
        - Миу, ты где? - раздался голос Дурры.
        - Поспеши, малышка, тебя зовут, - сказал архивариус, и я устремилась на зов. Чуть не столкнулась с Дуррой в узком проходе между полками.
        - Что-то не получается?
        - Нет, Татака сканирует вторую книгу. Что тебя насмешило в моем имени? - она уперла палец мне в грудь. - Это что-то дурное на рабском языке? Не смей мне врать!
        Умная. Умная, заносчивая, сердитая и свободная. Прямой приказ. Ох, как не хочется на конюшню попадать…
        Я заговорщицки оглянулась, села на пол и потянула ее за руку, усадила перед собой.
        - Дурра - это ведь твое короткое имя. А как полное? - спросила шепотом.
        - Дуррада, - тоже шепотом отозвалась она. - а что?
        - Уже лучше. Если тебя представят иноземцам, говори, что тебя зовут Ррада. Это на их языке хорошее слово. А Дурра - плохое. Только я тебе этого не говорила. И Татаке скажи, чтоб звала тебя Ррада. И попроси архивариуса звать тебя Ррада.
        - А что значит у иноземцев Дурра.
        - Это нехорошее слово. Ругательство, допустимое в высоком обществе. Переводится как совсем глупая. Только никому не говори.
        - Что я, совсем на голову обиженная? Спасибо, что предупредила.
        Уф, кажется, пронесло.
        - Сегодня сканируем книги, а завтра я покажу, как камерой правильно снимать жизнь, - говорю громким голосом, поднимаясь с пола. Теперь нас с Дуррой как бы связывает общая тайна, задирать нос и вредничать мне она не будет.
        - А что на языке иноземцев означает Ррада?
        Отмахиваю хвостом жест «радуйся». - Вот это! Приблизительно. Как бы, сама себе махнула.
        Довольные, возвращаемся к Татаке. Она отсканила уже пол книги. Проверяю, как книга укладывается в кадр, равномерно ли освещена страница. Хвалю Татаку и раскладываю книги в очередь на сканирование. В первую очередь - те, что потоньше.
        Тут меня через звонилку вызывает папа.
        - Сам Владыка! Хочет через меня передать что-то моему хозяину, - громким голосом сообщаю девочкам и убегаю.
        Папа отводит меня в потайную комнату.
        - Ну, малышка моя, что ты хотела мне сказать?
        - Пап, вы сговорились сегодня? Я больше не малышка, я уже взрослая, - ласкаюсь об его грудь, снимаю браслет, ошейник, звонилку и все прячу под подушку. Внимательно смотрю на папу, достаю из-под подушки звонилку, качаю на шнурке и вновь убираю под подушку. Папа схватывает на лету. Достает из кошеля свою звонилку и тоже прячет под подушку.
        - Ты мне это хотела сказать?
        - Не только, пап. Это еще не самое главное!
        - Давай по-порядку. Зачем мы спрятали вещи иноземцев?
        - Они умеют подслушивать и подглядывать.
        - Любые?
        - Нет. Но очень многие. У них даже одежда умеет видеть и слышать. Есть вещи поумнее и поглупее. Байк - очень умная вещь. Может сам найти дорогу к дому. Летающая машина еще умнее. Когда хозяина ранили, она здесь, у Дворца стояла. Петр позвал ее, и она прилетела к нему на зов. Сама! В ней никого не было. А браслет - глупая вещь. Говорит только жива я или нет, и где я нахожусь. Ошейник умеет подслушивать и подсматривать, здорова ли я, где нахожусь. И я через него могу говорить с железным домом. А через железный дом - с кем угодно, у кого звонилка есть.
        - Откуда ты это узнала?
        - Хозяин от меня ничего не скрывает. И остальные - тоже. Даже когда о нескромных вещах спрашиваю.
        - Хозяин не накажет тебя за то, что мне рассказала?
        - Он меня ни разу по-настоящему не наказывал. Только для вида, показать, что я плохо поступила. Но дело даже не в этом. Когда живешь среди таких вещей, нужно… Не знаю, как сказать. Надо понимать, что можно делать, а что нельзя. Иначе жизнь превратится в кошмар. У них сложные обычаи. Я еще многого не понимаю, но тебе рассказать можно, я это чувствую.
        - Ты советуешь мне избавиться от вещей иноземцев?
        - Нет, па. Ты все не так понял. Ты подумай, они живут среди умных вещей, они к ним привыкли. У них есть правила: за врагом наблюдать можно всегда, а за другом - только тогда, когда ему грозит беда или опасность. Сложнее всего с теми, кто не друг, но и не враг. Я сумбурно говорю, потому что сама плохо понимаю.
        - Но как они узнают, когда другу грозит беда, а когда - нет?
        - Это так сложно, пап. Но послушай, что сегодня было. В школе Марру подарили рабыню. Рабыня болеет смертельной болезнью и долго не проживет, если не лечить. Господин Стас как-то узнал, что она больна, и стал следить за тем, что происходит вокруг нее. Не только сам следил, но и мне позволял слушать эти разговоры. Не прошло и двух страж, как госпожа Марта выяснила, чем болеет рабыня, и послала меня в библиотеку узнать, как лечить эту болезнь. Сейчас в библиотеке девочки работают с книгами по лекарскому искусству. Понимаешь? Не прошло и полдня, а иноземцы уже готовы ее лечить. И, я верю, вылечат рабыню, не дадут ей умереть. Чувствуешь? Их система работает!
        - Не понимаю. Какое им дело до какой-то рабыни?
        - Как - какое? Ты подарил меня им. Они приняли меня в свой… свое… ну, не знаю, куда, но приняли. Марр - мой молочный брат. Значит, как бы, тоже родной. А Татака - его рабыня.
        - Седьмая вода на киселе…
        - Для нас - да, а для них - нет. Мы иногда говорим одинаковые слова, но понимаем их по-разному. Я это только недавно поняла. Вот, к примеру, ты много раз говорил хозяину: «мой друг». Для тебя это просто слова вежливости. А для иноземцев это очень серьезно. Хозяин закрыл тебя своим телом при нападении. А когда его ранили, Петр и Мухтар не его бросились спасать, а прикрыли тебя телами. Потому что хозяин называл тебя другом. И им здорово досталось! Я помогала врачевать их спины.
        Я слышала, как хозяин разговаривал с другими Владыками. Они все как хитрые файраки. Но хозяин - хитрей всех. Он не позволил им сунуть нос в дела нашего мира. Мы за ним как за каменной стеной.
        - Вот, значит, как… Еще одна опасность.
        - Да, пап. У всех свои интересы. Я не знаю, чего хотят другие от нашего мира. Может, власти, может, земли. Я не разбираюсь в политике и только раз их видела. Но хозяин хочет сделать нас сильными.
        И еще. Хозяин думает, что бунт начнется не раньше, чем через два месяца. До этого надеется раскрыть всех заговорщиков. Для этого Линда будет продавать в богатые дома ошейники рабынь, которые видят и слышат. Стас будет следить за рабынями и узнает, что делается в домах врагов. Но Стас один, а врагов много.
        Пап, я так сумбурно рассказываю. У тебя, наверно, вопросов стало больше, чем было.
        - Вопросов на самом деле стало больше, но я понял главное: С тобой все хорошо. Влад тебе верит, и он нам друг. А сейчас иди. Тебя, наверно, ждут. Будь умницей, моя малышка.
        - Папа, я не малышка!
        Когда вернулась в библиотеку, девочки оживленно болтали, и Ррада заканчивала третью книгу.
        - Девочки, отдохните, следующую книгу сканирую я.
        Следующая - как раз про татакину болезнь. С картинками. Лучше бы Рраде поручила, честное слово! Меня чуть не вытошнило прямо на страницу. У Татаки в кишках черви завелись. А через ошейник я услышала, как Стас позвал Марту, они смотрят на книгу через мой ошейник и обсуждают похожие болезни! Я теперь спать не смогу! Я три дня в рот ничего не возьму. Кошмарики с червяками сниться будут. Ну за что мне это?
        А девочкам весело. Татака рассказывает на разные голоса страшные морские истории про купцов и пиратов. Ррада слушает с горящими глазами.
        - Спасибо, Миу, ты молодец! - услышала я в ошейнике голос Марты, когда захлопнула книгу.
        - Девочки, чья очередь?
        - Моя! - отозвалась Татака. Читать она не умеет, поэтому просто перелистывает страницы и продолжает рассказывать истории. Так мы работали, меняясь, до тех пор, пока за окном не начало темнеть.
        - Все, девочки, на сегодня хватит, - сказала я. - Скоро будет темно, а нам с Татакой еще домой лететь. Ррада, показать тебе летающую машину?
        - Покажи!
        - Тогда иди первой, а мы за тобой. Нам дверь не откроют.
        Так я очередной раз прошла через парадную дверь. Ну, прокатила Рраду на байке круг по площади, подняла разок выше крыши. Все равно быстрее, чем Дворец обходить.
        Встретили нас толпой. Причем, возглавляли толпу Шурр и Марр. Увидев столько горящих, соскучившихся по женской ласке глаз, Татака всерьез испугалась и вцепилась в меня как клещ.
        - Парни, слушайте меня! Тому, кто обидит Татаку, я оба уха оборву и скажу, что так и было! - громко выкрикнула я, подняв байк на пару метров. - Марр, к тебе это тоже относится!
        Мою речь встретили хохотом и шутками, что на таких условиях можно рискнуть.
        Как только я опустила байк на песок, Марр подхватил Татаку и перекинул через плечо - Моя добыча!
        - Неси добычу в дом, надо представить ее хозяину. А я пока байк отгоню.
        - Миу, он опять меня лапает! - подала голос Татака.
        - Ему можно, он мой брат, - объяснил ей Шурр.
        Загнала байк в стойло, пробежала по коридору, открыла входную дверь. Эти оболтусы даже на крыльцо не поднялись. Они аукцион устроили. Ставки поднялись уже до десяти стаканов компота и сосиски сверху.
        - Ах ты, бессовестный! Да одно ее платье стоит пятнадцать стаканов, - заругалась я на Марра и затолкала в дом. - А ты чего ругаешься? Будешь ругаться, тебя и с платьем не возьмут. Платье возьмут, а тебя прогонят. - это уже Татаке.
        На самом деле было страшно. Привозить Татаку в оазис мне никто не разрешал. И впускать в дом Марра тоже никто не разрешал. Линда у хозяина спрашивала, можно ли Шурртха в дом провести, а я - без спроса…
        Марр поставил Татаку на пол, огляделся и принюхался.
        - Здесь ты живешь?
        - Идем, покажу свою комнату.
        По пути заглянула в аналитический центр, отдала Стасу планшетку. Стас поблагодарил, но отложил в сторону. Он, Мухтар и Петр были очень заняты чем-то. Сидели каждый за своим экраном и изредка перебрасывались словами. Не стала их отвлекать, вышла и тихонько прикрыла дверь.
        - Вот моя комната!
        - Просторно, но небогато, - оценил Марр. Чтоб поразить, показала ему ванну, туалет и стенные шкафы.
        - Это все твои? - уставился он на коллекцию ошейников.
        - Ну да, - сменила ошейник с рубинами на скромный, с эмблемой космофлота. - Слушайте меня. Сейчас я представлю вас хозяину. Поздоровайтесь и сразу уходите. Ждите в этой комнате. Хозяин меня ругать будет.
        Хозяин меня ругать не стал. Он ругал Линду. С нами просто поздоровался и отправил к Марте. А Марта приказала Татаке раздеться и начала обследование - как меня в первый день. Я думаю, хозяин выгнал бы нас всех за дверь, но в страшной комнате командует Марта, у нее здесь все приборы. А хозяин сам как бы в гостях. Поэтому я услышала, что Линда связалась с криминалом и преступным элементом. Что разгром в городе не оправдывает, а усиливает вину, и что она в двух шагах от родного дома.
        - Линда совершила что-то ужасное? - спросила я у Марты по-русски, чтоб Татака не поняла.
        - Линда привезла на базу мальчишку-воришку. Разгромила несколько домов и связалась с гильдией воров и грабителей. Теперь они якобы ей подчинились. На самом деле планируют, как ее убить. Стас занят ее спасением. Завтра в городе будет много трупов.
        - Ой, звездочки ясные! Что же теперь делать?
        - Оставь это мальчикам. В крайнем случае, очистят город от преступности.
        Хозяин, наконец, кончил ругать Линду и отправил ее помогать Стасу. И тут же переключился на нас.
        - Марта, Миу, что у вас?
        - Кончаю УЗИ. Дела как в том анекдоте про новую жизнь, - вздохнула Марта.
        - В каком?
        - Доктор пациенту: «Поздравляю, в вас зародилась новая жизнь!» - «Но доктор, я же мужчина!» - «Знаете, глистам это безразлично».
        - Фу, Марта! Я ж еще не ужинал. Что теперь будешь делать?
        - Выводить, естественно. Миу, введи пациентку в курс дела. Только не очень запугивай. Но и приятного не обещай.
        - Я знаю, что скоро сдохну, - прервала Татака, как только я начала.
        - А Марта говорит, что не сдохнешь. Спорим на три щелбана? У нее еще никто из больных не помер.
        - Из вредности сдохну, - повеселела Татака.
        - Ты, это, особо не радуйся. Марта сказала, в лечении приятного мало.
        Речь рыжих груба как наждак. На ней не всегда поймешь, ругаешься ты, или нет. Я специально на нее перешла, чтоб Татака руганью не оскорбляла слух хозяина.
        Марта положила на кушетку две большие сумки и теперь загружала их пакетами и коробками.
        - Ты куда-то собралась? - заинтересовался хозяин.
        - В пустыню. Не хочу здесь грязь разводить.
        Началось врачевание. Первым делом Марта заставила Татаку проглотить киберсимбиота. Киберсимбиот - он с человеческий палец. Думала, только у хозяина в желудке живет, оказывается, у всех иноземцев. Теперь и у Татаки тоже.
        Потом Марта дала Татаке выпить большую кружку воды. И симбиот приступил к работе. Измельчил в кашицу все, что Татака, не прожевав, глотала, и начал, как насос, выталкивать в кишечник. Когда желудок освободился, а животик у Татаки вздулся, Марта велела Татаке раздеться. Уложила в специальное кресло, вставила желудочный зонд, как хозяину, и наполнила желудок каким-то прозрачным, чуть белесоватым желе. Его в Татаку так много вошло…
        - Как себя чувствуешь?
        - Тошнит и мутит, - отозвалась Татака.
        - Скоро тебе будет совсем плохо. Можешь у Миу спросить, что антиал с котом делает.
        - Ой! Татака, я тебе не завидую. Антиал - это страшно!
        - Антиал стимулирует перистальтику кишечника, модель это однозначно подтвердила, - пояснила Марта.
        - Тебя пронесет по-страшному, - шепотом перевела я Татаке.
        Помогла донести сумки до летающей машины. Загрузили четыре большие канистры с водой. Потом сложили и загрузили в машину шезлонги, светильники и два столика. Татака села спереди, рядом с Мартой. Но меня Марта в машину не пустила.
        - Нечего тебе там делать. Иди гостей развлекай, - сказала Марта и улетела. А я вернулась в свою комнату.
        - Миу, мы решили Марру с Татакой маленький шатер поставить, - с ходу начал Шурртх. - Можешь его достать, или мне во Дворец слетать?
        - Сейчас у Линды спрошу.
        Линда сидела в аналитическом центре за одним из экранов.
        - Иди, разберись, - сказал ей Стас. Она остановила картинку на экране и повела меня… Наверх! Туда, где я ни разу еще не была! На второй этаж. Там огромный зал, весь заставленный большими коробками.
        - Это физкультурный зал, но мы его под склад заняли, - пояснила она, открывая ворота на железной коробке. - Блин! Где же этот контейнер?
        Я села на корточки и присмотрелась к свежим следам в пыли.
        - Может, этот?
        - Миу, ты гений! Тебе палатку побольше или поменьше?
        - На двоих.
        - Держи на шестерых. Незачем в тесноте толкаться, - бросила мне увесистый тючок.
        Шурртх выбрал место между палатками артистов и оазисом. Мы распаковали тючок, развернули палатку и задумались, как же ее ставить. Но тут подошли артисты и за четверть стражи все установили, показали, как вход застегивать, как внутри свет зажигать. Пришла Линда, принесла надувную постель, одеяла, складной столик, холодильный ящик для продуктов. И отправила меня на камбуз за самими продуктами.
        Потом мы с артистами сидели у костра и пели песни. Костер был не настоящий, а как на сцене. Линда сказала, голографический. Это такой большой черный диск. Когда его включишь, он становится как горячие угли. От него тепло, над ним как бы пламя. Все как у настоящего костра, можно даже еду готовить. Только дров не надо. Дров в оазисе мало. И пламя непривычно желтоватое. Это потому что под глаза иноземцев.
        А песни пели, конечно, из спектакля и те, которые в спектакль не вошли по нехватке времени.
        За спиною желтели
        Пустыни пески
        Впереди ждали горы и степи
        Вдруг вдали у реки
        Засверкали клинки
        Это рыжегвардейские цепи
        И без страха отряд
        Поскакал на врага
        Завязалась кровавая битва
        И боец молодой
        Вдруг поник головой -
        Его храброе сердце пробито.
        Душевные песни, распевные. И я увидела мальчишку-воришку. Того самого, которого мне Стас в первый день показывал. Который рыбу у тетки воровал. Артисты ему уже имя дали - Прронырра. С двумя «рр» - совсем обалдели. Только хотела поговорить с ним - Марта позвала отмывать Татаку.
        Татака была страшнее трупа, очень слабая и слегка пьяная. Да еще вся в белом желе, от которого слиплась шерсть, и песке. Посадили ее в душевой на стул, я принялась отмывать щеткой и струей теплой воды из шланга, а Марта кормила с ложечки крепким бульоном. От бульона девочка оживала прямо на глазах. Скоро уже сама могла стоять, прислонившись к стенке. В четыре руки мы ее быстро домыли и высушили шерстку фенами.
        Совсем нет внутренних резервов у организма, - пожаловалпсь мне Марта. - Хотела ее глюкозой подкормить, так она запьянела. Только два прохода сумели сделать.
        Я не стала уточнять, что за проходы, а повела Татаку на камбуз. Заказала ей мясной суп, да еще мелко накрошила туда мяса, которое Мухтар называет бужениной. Татака к этому времени протрезвела и повеселела. А суп уминала так, что за ушами пищало.
        - Миу, что это за штука, за которую твой брат хотел меня продать?
        - Компот? Сейчас сделаю. - Заказала стакан компота и поставила перед ней. - Пей! И поменьше слушай этих шалопаев. Они просто дурачатся.
        - Никогда такого не пила.
        - Наелась? Тогда идем, со всеми познакомлю.
        Когда вышли к костру, песни уже закончились, и народ расходился. Шурра и Марра нигде не было. Пуррт сказал, что Шурр говорил с самим Владыкой, и тот приказал ему возвращаться во дворец. А Марр улетел с братом. Обещали вернуться завтра.
        - Обидно…
        - А чего ж ты хотела, - усмехнулся Пуррт. Сама же запретила Марру сегодня трогать девочку. Вот он и… Чтоб удержаться…
        - Мы тебе с Марром шатер поставили. Где будешь спать? В моей комнате или в шатре?
        - А ты где будешь?
        - Я - с хозяином. Так что вся комната твоя.
        Татака оглянулась на железный дом и выбрала палатку. Я бы на ее месте так же поступила. Показала ей, что где лежит и поспешила к хозяину.
        Свет в страшной комнате был притушен. Мерцал только экран большого дисплея.
        Скинув одежду, я нырнула под одеяло к хозяину и потерлась щекой о его здоровое плечо. Он обнял меня рукой, в которой была зажата черная коробочка, и прижал к себе. Я муркнула и взглянула на экран.
        На экране была картинка с моего ошейника! То есть, экран был разбит на девять квадратиков, во всех, кроме одного, картинки. А в центральном - какие-то цифры и буквы. Стас мне такое уже показывал.
        - Проверяю, не упустил ли чего важного, - пояснил хозяин. - Сегодня Стас в основном занимался Линдой и ее делами. А тебя вел я.
        Хозяин сам меня страховал. А я еще боялась на конюшню попасть.
        - Муррр
        - Ты сегодня была молодцом! За два года мы выучим Татаку на крутого специалиста. И Марра постараемся переманить в нашу богадельню.
        - Правда?! Можно, я скажу им?
        - Пока рано. Пусть все идет своим чередом.
        Я успокоилась и стала вместе с хозяином смотреть свои приключения. Хозяин гнал картинки очень быстро, но если кто-то оказывался рядом со мной и Татакой, замедлял скорость до нормальной, а то и вовсе останавливал и увеличивал какой-то кадр во весь экран.
        Под эти картинки я и заснула.
        Влад, контактер
        - Мухтар, Петр, зайдите в аналитический центр, - звучит по громкой связи голос Стаса. - Есть работа.
        Дальше звук переключается на имплант. Судя по всему, чтоб Марту не беспокоить. Стас распределяет обязанности. Мне - сопровождение Линды и Миу по обычной схеме. Петру - охрана дома Шурртха и переброска в Столицу дополнительного комплекта боевых орнитоптеров. Мухтару - охрана дома ювелира.
        Слышу легкую вибрацию открывающихся ворот ангара. Грав отправился в беспилотный полет к окраинам Столицы. Там, над рощей пальм выпустит стайку орнитоптеров и вернется в ангар. Последние километры орнитоптеры преодолеют на своих крыльях. Возвращаю на экран вторую группу каналов. Из восьми окон с ошейника Миу оставляю четыре. Под ними - четыре окна с камер костюма Линды и четыре - с регистраторов байка. Все спокойно. Миу с девочками сканирует книги, Линда с воришкой летят над пустыней.
        Не проходит и получаса, как Линда сажает байк рядом с палатками аборигенов и знакомит парнишку со строителями. Те заняты важным делом - строят дом из конструктора лего. Макет поражает размерами - полтора метра на метр. У парнишки загораются глаза. Но звучит суровый приказ - сначала отмыть, потом - накормить. Черная женщина, которую Линда зовет Поварешкой, кликает помощниц и берется за дело. Парнишка активно сопротивляется, но ему объясняют, что был приказ госпожи Линды. А если он будет сопротивляться, его сначала утопят, потом вымоют. В общем, живой или мертвый, но он будет отмыт дочиста.
        Тем временем, Линда паркует байк, переодевается и идет отчитываться.
        - Привет, смертница! - радостно встречаю ее я. - Завещание уже написала?
        - Шеф, я понимаю, что виновата. Но из таких пацанов вырастают самые ценные кадры. Умные, энергичные, инициативные. Ты «Республику ШКИД» посмотри.
        - Ага, и другие фильмы про белых и пушистых беспризорников. Как там пели? «Мустафа дорогу строил, а Жиган его убил». Линда, я сегодня совсем не страшный. Даже ругать тебя не буду. Скажи, ты Мылкого боишься?
        - Не-ет…
        - А зря. Он приказал тебя убить. Срок - два месяца. Что делать будешь?
        - Вот гад! Урою засранца!
        - А за что? Ты ему дом разворотила, а он тебе что-нибудь плохое сделал? Хоть слово бранное сказал?
        - Он мне вообще ни одного слова не сказал!
        - Вот именно. Он тебе не сказал ни одного слова. Иди к Стасу, спроси, что у прраттов означает такой злостный игнор. Заодно поможешь ему отслеживать твоих убийц.
        Линда уходит, Марта тоже завершает свои дела, гасит экраны и выходит в коридор. На моем участке работы все спокойно. Миу с девочками сканирует книги, и работы у них - непочатый край. Поэтому одним глазом приглядываю, что делается в аналитическом центре. Петр с Линдой ведут помощника Мылкого, получившего приказ убрать Линду. За самим Мылким наблюдает Стас. Мухтар тихонько вводит Марту в курс дела.
        Помощник, которого Петр назвал Киллер-раз, сваливает работу на подельника, которого без всякой фантазии Петр окрестил Киллер-два. Тот - на третьего, получившего имя Киллер-три. Киллер-три показался мне деловым парнем, отправился в таверну… и свалил работу на Киллера-четыре. Наверно, это у котов и называется «далеко от дома». Уже Киллер-два не знал, за что и почему.
        Пока на фронтах затишье, Стас и Марта смотрят, что за книги сканирует Миу. Лекарство для рыжей девочки растет за океаном. Если Марта ничего не придумает, можно вызвать с корабля катер и слетать туда на денек. Петр, Шурртх, Миу и Марта - вчетвером вполне справятся. Можно еще кого-то из местных целителей пригласить.
        Киллер-четыре начал собирать команду. Аж четырнадцать человек. Котов, то есть. Стас слегка озверел и начал ругаться. После чего приступил к установке на подопечных маячков. Когда сапоги последнего были промаркированы, слегка успокоился.
        Убойная команда собрана, но жертва не объявлена. Наниматель намерен выяснить, кто каким оружием владеет, и дать бойцам сработаться в команде. Дня три у нас точно есть. Это если пассивно обороняться. С точки зрения психологии - не лучший вариант.
        Так, а что делает Миу? Как? Уже подлетает к дому? Расслабился, отвлекся на чужую работу, совсем забыл о своей подопечной.
        Подключаюсь к импланту Стаса, чтоб не отвлекать остальных.
        - Стас, всю эту кодлу надо убрать сегодня ночью. Желательно, тихо, но если будет немного шума, тоже ничего. Линду - ко мне. И скажи Марте, что Миу с Татакой возвращаются, сейчас у нее будет пациент.
        Марта передает свои экраны Мухтару и спешит включить и настроить аппаратуру. Линда, чувствуя неладное, является на инструктаж.
        - Садись. Сегодня ночью ты уничтожишь всех, получивших приказ уничтожить тебя. Уничтожишь лично. Стас тебе поможет.
        - Но зачем уничтожать? Я прикажу Мылкому отменить приказ. Припугну, что он умрет первым…
        - Он не стал с тобой разговаривать. Ты не заставишь его отменить приказ.
        - Тогда выйду напрямую на исполнителей.
        - Ты не выйдешь на исполнителей! - рявкаю я. - Или ты сегодня уничтожишь их всех, или отправляешься спецрейсом на Землю. Ты что, не понимаешь, с кем связалась? Это коты! Они страшнее самураев. Приказ для них - все.
        В самый разгар разноса появляются Миу и компания. Сбавляю тон. Вживую Татака выглядит еще более тощей, чем на экране. Здороваюсь с ней и отправляю к Марте. Парни благоразумно выметаются. Еще несколько минут снимаю стружку с Линды и отправляю к Стасу.
        Марта лихо берется за дело. Накачивает Татаку каким-то белесым желе и увозит в пустыню.
        Любопытство меня погубит. Ну зачем, спрашивается, я решил взглянуть одним глазком, чем там они в пустыне занимаются? Ну, посмотрел на очистку кишечника. Увидел, как Марта, натянув легкий комбинезон химзащиты и матерясь в голос, роется в кошачьем дерьме. Передергивая плечами от отвращения, раскладывает образцы по пробиркам.
        Далеко не во всех канистрах оказалась вода. Как минимум, в двух - спирт. Перед возвращением на базу Марта устроила отходам кремацию. Хороший костер получился.
        После ужина решил без спешки просмотреть события сегодняшнего дня. Линда, конечно, накуролесила. Взятие под контроль мафиозных структур - дело полезное. Но не так же в лоб! Стас без излишней спешки собирает информацию с первого дня. Именно от него Линда узнала, что глава воровской гильдии назначил за звонилку награду в сто золотых. Прогрессивный такой глава, решил озаботиться средствами связи для своей конторы. Надо бы ему с этим помочь.
        Если честно, Линда сумела утереть Стасу нос. Вышла на штаб-квартиру мафии всего за полдня. Но являться туда лично не стоило. Тут вина Стаса. Увлекся, не остановил вовремя. Да и моя тоже. Не въехал в ситуацию. Выговор самому себе влепить, что ли?
        Разобравшись с похождениями Марты, переключаюсь на Миу. Здесь все нормально. Малышка контактна, инициативна, адаптивна. Легко подстраивается под речь собеседника, легко находит общий язык.
        А вот и сама явилась. Быстро раздевается, ныряет ко мне под одеяло, ластится и мурлыкает. Удивленно смотрит на экран.
        - Проверяю, не упустил ли чего важного. Сегодня Стас в основном занимался Линдой и ее делами. А тебя я вел, - поясняю свой интерес.
        - Муррр
        - Ты сегодня была молодцом! За два года мы выучим Татаку на крутого специалиста. И Марра постараемся переманить в нашу богадельню.
        - Правда?! Можно, я скажу им?
        - Пока рано. Пусть все идет своим чередом.
        Миу вскоре засыпает, уткнувшись носом мне в подмышку. А я переключаюсь на аналитический центр. Все, кроме Марты, здесь. Отслеживают прраттов из черного списка. Осторожно вытаскиваю руку из-под Миу и тянусь за микрофоном.
        - Стас, проблемы есть?
        - Никаких. Ждем, когда объекты успокоятся и разойдутся. Сейчас они отмечают получение аванса. Да, Влад, Мылкого и верхних трех я хочу оставить в живых. Линда предложит им надеть рабские ошейники.
        - С Мылким не пройдет, он, скорее, себя убьет. Остальные привыкли подчиняться, может получиться. Хотя, сильно сомневаюсь. С Киллером-четыре не торопитесь. Пусть запаникует и доложит по инстанциям.
        Стас кивает. - В момент доклада и ликвидируем.
        - А если в бега ударится?
        - Надо, чтоб на остальных были видны следы насильственной смерти.
        - Одинаковые следы.
        - Без проблем, - кивает Стас.
        Начало операции наметили на три ночи. Двое из наемников оказались семейными. Им повезло. Отравленная игла в шею - уснул и не проснулся. Потом в комнату впорхнула птичка, выдернула иглу и улетела.
        Третьему птичка врезалась в шею. И взорвалась, вырвав кусок горла и разорвав артерию. Товарищ оказался живучим, пробежал с кошачьим воплем метров тридцать, только потом умер. Посовещавшись, изменили тактику. Сначала Линда выстреливала иглу. Потом, когда прратт падал, удаляла иглу, сажала птичку на шею и подрывала.
        Через час мы имели четырнадцать трупов наемников. И лишились двенадцати боевых киберов-орнитоптеров. Первая стадия операции устрашения завершена. Хотел отправить всех по койкам, но заглянул в журнал отслеживания перемещений.
        - Друзья, у нас проблема. Даже две. Татака и воришка ушли в пустыню.
        Стас лихо берется за дело. Оба беглеца вскоре обнаружены. Татака решила пересечь пустыню. Сумела пройти чуть больше десяти километров, в настоящий момент отдыхает. Точнее, стучит зубами, сжавшись комочком. Ночи в пустыне холодные.
        Воришка, которого Линда окрестила Пронырой, направился в другую сторону. В Столицу. И отмахал уже более пятнадцати километров.
        Пора снаряжать спасательную экспедицию. Бужу Миу. Нас Татака испугается, а с Миу у нее налажен контакт.
        Миу звонит Шурртху. Тот будит Марра и обещает быть у нас через полстражи. Пока его нет, Миу собирает багаж - два теплых одеяла, какие-то продукты и термос с горячим бульоном.
        Пока ждем Шурртха, просматриваю ночные видеозаписи. Оказывается, Татаку поселили в отдельной палатке. Когда все уснули, в эту палатку заходил Пуррт. Но пробыл там совсем недолго. Через несколько минут после этого Татака выскользнула из палатки, зачерпнула ведро воды из озера и, с ведром в руках, ушла в пустыню.
        Еще через полчаса из другой палатки вышмыгнул Проныра, сориентировался по звездам и направился в сторону Столицы.
        Стас включает наружную иллюминацию. Миу наводит Шурртха на цель. Не по навигационному компасу, а по звездам и времени. Между прочим, точно наводит. По словам Шурртха, огонек железного дома появился ровно в двух кулаках левее глаза хархара. Короткая посадка на площадке перед палатками, и к спасательной экспедиции присоединяются на своих байках Миу и Марта. Ведет Марта. Ее наводит на цель Стас. Впрочем, через минуту Марта докладывает, что и сама видит одинокую, скорчившуюся на песке фигурку через инфракрасные очки.
        Байки садятся в десяти метрах от девочки.
        - Татака, не бойся, это мы, - предупреждает Миу. Сует Марру в руки одеяло и гасит на байках фары. Сюрреалистическая картина: Девочка с ведром посреди пустыни. Девочка-кошка с хвостом и ушками. В белом коротком платье с голым пузом. Барханы и яркие звезды. Точно, сюр!
        Подходит Марр, накидывает на плечи Татаке одеяло, садится рядом, прижимает к себе.
        - Ты как холодный камень! Миу, второе одеяло!
        Пересаживает девочку себе на колени, закутывает в одеяло как в кокон. Миу накрывает их обоих вторым одеялом. Марта скручивает крышку с термоса, наливает в нее горячий бульон.
        Выпив первую кружку бульона, Татака начинает дрожать. Да так, что зуб на зуб не попадает. Миу сует Татаке пакетик риктов. Та грызет рикты и запивает теплым бульоном.
        Когда бульон кончается, а Татака перестает дрожать, спасательная экспедиция собирается в обратный путь. Миу надевает на Татаку свою черную кожаную куртку. Шурртх выплескивает воду из ведра и осматривает большой грубо обломанный кусок коры, который плавал там сверху.
        - Это чтоб вода не плескалась, - объясняет Татака.
        - Так от этой коры вода будет горчить.
        - Я не знала.
        Татака усаживается на байк позади Миу, и через три минуты экспедиция уже заводит машины в ангар. Затем все дружно топают на камбуз, где Татаке достается полноценная порция, а остальные согреваются горячим чаем.
        После перекуса Марр, завернув в одеяло, ведет Татаку к палатке.
        - Чтоб сегодня - ни-ни! - предупреждает Марта.
        - Обижаешь. Я же не враг ей, - басит парень.
        Миу определяет Шурртха на постой в свою каюту и торопится в аналитический центр. Выясняет судьбу второго беглеца.
        - Сегодня спасать нахаленка не будем. Он бодро топает по пустыне и спасаться не захочет. Завтра слетаешь к нему поближе к полудню и поговоришь, - решает Стас. - Когда его жажда начнет мучить.
        Скоро вставать, а никто еще не ложился. Объявляю по громкой связи, что подъем завтра в десять. Народ понимает это правильно и расходится по каютам. Миу выжидает некоторое время и скребется в каюту Линды. Выходит оттуда через полчаса с заплаканной мордочкой. Та-ак, что будет делать дальше? Направляется в мою каюту. Или теперь нужно говорить «нашу»?
        В принципе, поскольку на базе находится посторонний, могу включить режим 2 - 2, при котором разрешается просмотр личного пространства. Но не буду. Любопытство - не повод.
        Выключаю экран и собираюсь отойти ко сну. Только задремал, появляется Миу. Умытая и причесанная. Быстро раздевается и ложится рядом со мной.
        - Спи, моя хорошая. Завтра будет беспокойный день.
        - Утро! Утро начинается с рассвета! Здравствуй! Здравствуй, необъятная страна, - ой, Миу разбудил.
        - Что-то случилось, господин мой?
        - Смотри, пальцы шевельнулись, - напрягаю и расслабляю мышцы правой руки. Ощущение, будто она затекла, и только-только начала отходить. Миу внимательно смотрит.
        - Надо делать массаж. Нас учили. Я Марте скажу.
        - Не торопись. Пусть поспит.
        Миу муркает, бодает меня лбом и вновь засыпает. А я, кажется, на месяц вперед отоспался. Организм полон сил и требует движения. Сегодня я уже сидячий больной, надо перебираться в свою каюту. Надо заканчивать эту полосу неудач.
        - Я люблю тебя, жизнь, что само по себе и не ново. Я люблю тебя, жизнь, ну а ты меня снова и снова… - совсем тихонько мурлыкаю. Миу, не просыпаясь, подмурлыкивает мне.
        Пока есть время, корректирую планы. Линде - никаких поездок в город до особого распоряжения. Выезды в город и во дворец - только в бронекостюмах. Мухтар занимается строителями и проектом, Петр помогает Стасу. Линда с утра работает по Мылкому, потом помогает Стасу. У Марты и так работы выше головы. Миу… С утра - спасательная экспедиция. Потом… Отдыхает с братьями и Татакой, или отправить во дворец книги сканировать? Пусть сама решает!
        Утром город напуган. Найдены одиннадцать трупов из четырнадцати. Никто не знает, как, почему и за что они убиты. За многими из них тянутся всем известные хвосты темных дел, но что на этот раз?
        Дождался, пока новость дойдет до Мылкого и приказал Линде ему позвонить. Рацию Мылкий в руки не взял, но Линде это не особенно мешало. Правильно сделанное железо слушается хозяина всегда! Сумбурно, на грани истерики, она высказала Мылкому свои претензии. Если разложить по пунктам, то Мылкий услышал следующее: 1. Он гад. Он жуткий гад и сволочь. Но его Линда убивать не будет, он ей живой нужен. 2. Но пусть не радуется. Еще одна такая попытка, и она устроит ему веселую жизнь. Он пожалеет, что на свет родился. 3. Она всю ночь убивала тех, кому он поручил убить ее. Четырнадцать уже убила, и еще убивать будет. И все эти смерти на совести Мылкого. 4. И пусть он не корчит рожи и не бьет кулаком по подушке. Она его глаза видела, теперь он от нее и под землей не скроется. (Причем тут глаза?) 5. А если он продолжит в молчанку играть, она ему язык отрежет. Раз молчит, значит язык ему не нужен.
        Тут Линду отвлек Стас. Киллер-четыре доложил о гибели своего отряда киллеру-три. Теперь пора устранять четвертого. Действие происходит на заднем дворе таверны, рядом с конюшней. Место удобное, открытое. Линда взяла управление орнитоптером на себя и всадила иглу в запястье киллера-четыре. Киллер-три очень испугался.
        Мылкий получил еще порцию брани и узнал, что между ним и смертью осталось всего три прратта. И вопрос: Убивать их или нет? Рыдающим тембром голоса. Кажется, проникся. Дошло, что с женщиной в таком состоянии спорить нельзя.
        - Не убивай, это наши дела, - сказал он.
        Заговорил!!! Линда сумела вынудить его заговорить! У девочки получилось! Надо будет ее принародно поздравить. Не сейчас, а когда придет в норму.
        - Тогда отработай их жизнь. Я хочу знать, кто стоит за нападением на Владыку. По чьей вине был ранен мой Владыка? Ты понял? Ваши местные разборки меня не интересуют. Но когда задевают меня, я не прощаю никому, понял?
        - Я слышал тебя, - отозвался Мылкий.
        Молодец Линда! Мои бурные и продолжительные аплодисменты. Так талантливо отыгрывает избалованную титулованную блондинку, не привыкшую слышать «нет», и при этом - о, ужас! - почти всемогущую, что Мылкий попал в очень неприятное положение. Надеюсь, у него хватит самомнения считать, что блондинку он всегда обведет вокруг пальца.
        Время идет к полудню, пора отправлять спасательную экспедицию за вторым беглецом. Долго инструктирую Миу, собираем в рюкзак багаж для парнишки. Вода, одеяло, еда, одежда, рация.
        Парень поднялся на вершину очередного бархана и оглядел горизонт. Пустыня. Песок и жаркое марево над верхушками барханов. Начал спускаться по осыпающемуся склону бархана - и лишь тогда заметил на дне ложбинки между двух барханов синюю летающую машину иноземцев. А рядом с ней - рыжую рабыню. Рабыня натянула одеяло на две криво воткнутые в песок палки и сделала себе навес от солнца.
        Парень замер на полушаге и торопливо огляделся, но ничего опасного не заметил. А убегать от рабыни… Узнают - смеяться будут. Направился прямо к ней.
        - Привет. Меня ждешь?
        - Приветствую тебя, юный господин, - рабыня перетекла из лежачего в сидячее положение и изобразила поклон. - Госпожа Линда велела спросить, хочешь ли ты вернуться, или намерен идти в город? Слушай, я же тебя на привозе видела. Ты так ловко у тетки рыбу стащил!
        - Совсем не ловко, если ты видела. А что мне будет, если вернусь?
        - Ну, госпожа Линда отругает, что ушел в пустыню без воды, никого не предупредив.
        - И все?
        - Она сильно занята, ей не до тебя. А нужен будешь - найдет. Сейчас ей некогда. Меня послала о тебе позаботиться. Там за байком лежит сумка с вещами. Сумеешь украсть - будет твоя. - Рабыня вновь растянулась на песке, положив руки под голову. Парнишка обошел байк. На песке действительно лежал походный мешок с лямками.
        - Рыжая, а в чем фишка?
        - Там вода. Хочешь, чтоб я тебе в пустыне воду предложила?
        - Хочу!
        - Не дождешься! - фыркнула рабыня.
        - Ничего, скоро у меня будут деньги, я себе такую рабыню куплю! Она все мои желания исполнять будет!
        - О твоих ста золотых уже пол Столицы знает. Ставки делают, кому они достанутся. А еще тебя десять плетей на конюшне ждет.
        - За что?
        - За то, что хвост в дом привел.
        - А ты откуда знаешь?
        - Так, госпожа Линда рассказала. Ты не сомневайся, ей можно верить.
        - Гнусный файрак!
        - Кто?
        - Мылкий, кто же еще? Это он любит, игры устраивать. Принародно во дворе своего дома заработанное отдаст, выпустит за ворота и сто вздохов отсчитает. Потом всех остальных выпустит. И начинаются бега по всему городу. А какой из меня бегун будет после порки… Спасибо, что предупредила.
        - Да, влип ты, парень. Ну, решай скорей, вперед идешь или назад. А то мне еще во дворец лететь.
        - Мне в город надо. Надо мамке сказать, что со мной все в порядке.
        - Подвезти?
        - Не. Если я быстро в город доберусь, не поверят, что сбежал.
        - Ну, бывай. Будет время, вечером навещу. А нет - не обижайся. Значит, занята. Будет плохо - нажми пальцем и не отпускай большую красную кнопку на звонилке. Звонилка в мешке, не потеряй.
        - И что будет?
        - Твоя хозяйка пошлет кого-нибудь на помощь. Только помни, что до Столицы еще долететь надо.
        Рыжая рабыня поднялась, стряхнула песок, села на байк и улетела. А парень сел под навес и принялся изучать содержимое дорожного мешка.
        Молодец Миу. С полуоборота подстраивается под уровень и речь собеседника.
        - Господин, можно мне снять шлем? Он замолчал и больше ничего не делает, - спрашивает Амарру.
        - Давно замолчал?
        - Долю стражи назад. Перед этим что-то повторил три раза на вашем языке, но я не поняла.
        Понятно. Сеанс закончился, а Марта улетела с Татакой в пустыню на очередную чистку кишечника. У них это теперь называется «заморить червячка». Вызываю Мухтара и Линду. Они приводят с собой Ктарра. Мухтар, сверяясь с запиской Марты, перенастраивает шлем на Ктарра. Хмурая Линда сушит феном шерстку Королеве. Марта решила поставить дело на поток. После Ктарра в кресло сядет Пуррт, а затем - бригадиры. Остальные им завидуют. Еще не знают, что все через ментообучение пройдут.
        Возвращаются злая Марта и возбужденная Татака, от которой почему-то ощутимо несет спиртом.
        - Не строй удивленные глаза. Попку мы ей спиртом подмывали, - рычит Марта.
        - Чего такая сердитая?
        - Новая генерация пошла.
        - Генерация чего?
        - Не чего, а кого. Глистов местных. Спирт, кстати, их убивает наповал.
        - А твой гель?
        - Мой гель ничего с ними не делает. Он во всех смыслах нейтральный. Не разлагается, не переваривается, не всасывается кишечником. Абсолютно инертный и безопасный. Глисты в нем добровольно дохнут. То ли с голода, то ли с удушья.
        - Так чем ты недовольна?
        - Думала, за три-четыре очистки кишечника выведу из пищевода всю фауну. А они, гады, новые плодятся!
        - В местных книгах написано, что лечиться полгода надо.
        - Ты сравни их уровень медицины и наш. Я хотела за три дня закончить. Знаешь, какой бы авторитет сразу? Теперь надо серьезно разбираться. Трупик бы свежий…
        - А что Татака такая возбужденная?
        - Я ей дала в микроскоп посмотреть.
        Вбегает радостная Миу. На ходу трется щекой о плечо Марты, хватает Татаку за руку и вытаскивает в коридор. Визги, восторги… Русской речи Татака не знает, но слово «компот» уже освоила.
        Сообщение от Петра. Он следит за безопасностью домов Шурртха и ювелира. Рабыни принесли с базара новый слух. Будто многие недовольны, что закон вынуждает их отрубать хвосты у дочерей, родившихся от рабынь. Советую ознакомить с этим слухом Стаса. Петр сообщает, что Стас уже в курсе.
        Звонок от Владыки. Интересуется здоровьем и спрашивает, слышал ли я о погромах и убийствах в городе. По секрету сообщаю ему, что во вчерашних погромах и ночных убийствах замешана Линда. Вчера ее ограбили, но она выследила похитителей и вправила им мозги. Тогда похитители ее «заказали». Ну, сами и виноваты. Понимать надо, с кем связываешься. Но это тайна… Такая известность девочке не нужна. А Линды сегодня во Дворце не будет. Она наказана и занимается черной работой. Да, как простая рабыня. Но это тоже тайна. Миу? (Переключаю экран на каналы ошейника Миу) Миу, Марр и Татака резвятся в пальмовой роще рядом с озером. Догонялки у них. Кто такая Татака? Новая рабыня Марра. И он ее балует. На себе возит. Может, рассказать ему о цветке лактысе, который должен расти в тени?
        Владыка смеется и советует обязательно рассказать. На этом разговор заканчиваем.
        - Шеф, у нас на дворе намечается мордобой, - приходит сообщение от Стаса. Логически мыслю и вызываю на экран картинки с ошейников Миу и Татаки. Угадал. Миу с группой поддержки в виде Марртаха за спиной прижала к пальме и допрашивает Пуррта.
        - Ты чего ночью к Татаке приставал?
        - Я??? Да она на голову больная, твоя Татака. Хотел просто поговорить без свидетелей, чуть без глаза не остался. Я ее пальцем не тронул.
        - Не тронул? Она из-за тебя ночью в пустыню убежала.
        - Я же говорю, на голову больная.
        Миу растерянно оглядывается на Татаку. Та делает вид, что ее здесь нет, разговор не о ней и вообще, она тут случайно мимо проходила. Марр за спиной Миу фыркнул и подмигнул Пуррту.
        - Что ты ей сказал? - уже менее грозно спросила Миу.
        - Хотел расспросить о жизни во Дворце. О порядках, правилах, обычаях.
        - Нет, вы слышали?! Вы все слышали?! Это ты удачно зашел, - набрасывается на него Татака. - Со мной - о дворцовых обычаях побеседовать!
        - А с кем же еще? - не понял парень.
        - Пуррт, Татака во Дворце всего сутки провела. Под замком, в солдатском карцере. Как выпустили, я ее отмыла, приодела и сюда привезла. Ты в мистерии играл, значит, о дворцовой жизни в десять раз больше нее знаешь.
        - Трудно было словами сказать? Зачем сразу когтями по лицу? - обиделся Пуррт.
        - А нефиг было ночью в мой шатер лезть!
        - Все! Хватит! Предлагаю выпить за знакомство компота, - берет слово Миу. А я отключаю наблюдение. Потому что Линда приносит рапорт. Перечитываю три раза и тяжело вздыхаю.
        - Знаешь, что с тобой будет, если наверху получат эту бумагу? Вылетишь из КомКона со скоростью блуждающей кометы.
        - Плевать.
        - На кого? На себя или на них? - тычу пальцем куда-то в сторону наружной стенки. - А работать кто будет? С рабством бороться, цивилизацию поднимать.
        - В рапорте все правда.
        - А кому она нужна - твоя правда? Им работа нужна. Реальная работа.
        Сердито посопев, пододвигаю к себе клавиатуру и начинаю править. Предложение за предложением, абзац за абзацем превращаю вчерашнее хулиганство в запланированную и санкционированную мной акцию с целью получения агентурной сети. Ну, не все прошло гладко и по плану. Так, спешка. Два покушения на Владыку уже было. Если не подсуетиться сейчас, в будущем жертв будет еще больше. Но до чего неудобно работать на клавиатуре левой рукой…
        В разгар работы Мухтар приносит заявку на оборудование. Пробегаю по списку глазами. Бульдозер-экскаватор, самоходный подъемный кран, траншеекопатель, каналокопатель, трубы, насосы, энергостанция, арматура… Много-много всякого железа. Смотрю в самый конец. Сварочный аппарат, базальтоплавильная установка.
        - Это что такое? - ткнул пальцем в последний пункт.
        - Печка для отливки кирпичей. Спекать песок не получается. Или габариты гуляют, или прочность никуда не годится. Будем из расплава отливать.
        - Понятно. Я видел, твои ребята сделали макет метр на полтора. Вытащи его на улицу, сфотографируй со всех сторон и приложи фото к заявке. Пусть пойдет как пилотный образец. Но сфоткай так, чтоб истинные размеры нельзя было определить.
        - Понял, шеф.
        Потренировался расписываться левой рукой на черновике отчета Линды. И, когда узнал свою подпись, поставил визу на заявке. Мухтар убежал.
        Обсудил со Стасом пару скользких моментов в отчете Линды, утвердил окончательный вариант и дал задание Линде ознакомить всех членов группы под роспись.
        Так, пора решать, отправлять Миу с Татакой на сканирование книг, или пусть отдыхают. Запрашиваю координаты ошейника Татаки и навожу по ним камеру наружного наблюдения. Марр и Татака гуляют, взявшись за руки. И голова девушки уже на плече парня. Полный контакт!
        А где Миу?
        В кирпичики играет. Недалеко от фонтана на песке стоит макет дома. Рядом с ним, на четвереньках, задрав хвост к небу - Миу. Перестраивает крыльцо. Чашечки из-под кофе, в которые воткнута какая-то травка - вазоны. Фужеры, воткнутые в песок вверх дном тоже что-то изображают. Не буду отвлекать. Пусть сегодня у девочек выходной день. Тем более, завтра Марру какой-то зачет сдавать.
        Не дадут перекусить человеку. Теперь Земля вызывает. Переключаю экран.
        - Влад, что это? - шеф лаконичен. Вместо «здрасти» сразу к делу. Пытаюсь понять, что за бумага у него в руках.
        - Извини, отсюда не вижу.
        - Эта заявка пришла ко мне пять минут назад.
        - А, заявка Мухтара? С ней что-то не так?
        - Ты начал великую стройку века? Пятнадцать тысяч метров труб метрового сечения, - зачитывает шеф. Пятнадцать тысяч - это пятнадцать километров. Вроде, говорили о десяти. Или Мухтар успел изменить проект? Торопливо вызываю на экран заявку. Она должна быть в исходящих. Язык работает автономно, отвлекая шефа.
        - Как пятнадцать? Должно быть тридцать. Пятнадцать - это только одна нитка, первая очередь.
        - Первая очередь чего?
        - Ну, мы решили озеленить кусочек пустыни. Для начала - двести квадратных километров. Для этого нужны трубы, насосы и канал длиной двести пятьдесят километров. Со сроками дави - не дави, но быстрей, чем за год с каналом мы не управимся.
        Наконец, нахожу заявку. Плети труб из нержавейки диаметром метр двадцать, длиной по двадцать метров и толщиной стенки три сантиметра. Каждая весит восемнадцать тонн. И таких - 750 штук! Без малого, четырнадцать тысяч тонн.
        - Ну хорошо. С трубами разобрались. Но зачем тебе каналокопатель с производительностью тридцать пять тысяч кубометров грунта в час?! Ты знаешь, что это за монстр? На его шасси физикам харибды делали!
        Сам слегка поражен, но показывать это нельзя.
        - Шеф, мы пришли сюда не на день. Мы пришли в эту пустыню навсегда! Мы, земляне, может, и уйдем. Но не раньше, чем наше дело смогут подхватить местные товарищи. То, что мы создадим, останется на века, как египетские пирамиды!
        - Влад, ну зачем тебе пустыня? Строй свои дворцы где-нибудь на берегу речки. Какой у котов драгметалл в почете? Золото? Хочешь, я тебе десять тонн золота пришлю. Купишь свои двести километров плодородных земель без всяких каналов в месте с бархатным климатом…
        - Шеф, здесь дикари кругом. Рыжие насмерть режутся с серыми. А черные - на победителя. Здесь рабам хвосты рубят, а отличить свободного от раба легче простого! По цвету шерсти. У меня есть знакомый местный ювелир. Сам он черный, а рабыни у него рыжие и серые. Ни одной черной. Хотя черные повара - самые лучшие!
        - Не хочешь, значит, из пустыни уезжать…
        - Ни за что. Два дневных перехода по пустыне защищают от врагов лучше самой высокой крепостной стены.
        - А этот дом…
        - Демонтируем. Первый блин комом. Мухтар говорит, кирпичи получились непрочные. Надо литые делать. Там в заявке есть оборудование.
        - Уговорил, красноречивый. Подпишу я твою заявку.
        Экран почернел, но на имплант пришло сообщение от Стаса, что сеанс продолжается. Шеф ловит момент истины. Как выражается Линда, меня на хи-хикс пробило.
        - Здесь ничего бы не стояло, когда бы не было меня! - бодрым голосом напеваю я, чтоб не заржать в голос. Попутно набираю вызов Мухтару.
        - Мухтар, радуйся! Верховный босс подписал твою заявку. Ускорь разметку канала и определись, наконец, с башней-водокачкой.
        - А еще что сказал?
        - Хвалил всех за оперативность и высокие темпы работы. Особенно, Линду. За личную храбрость и инициативность во вчерашней операции.
        - Ты уже доложить успел?
        - А тож! Сам себя не похвалишь - никто не догадается.
        Выключаю рацию и гашу окно связи с Землей. Итак, шеф подготовлен к восприятию отчета Линды в нужном эмоциональном ключе. Пусть пока грызет ногти от любопытства.
        Как-то незаметно подкрался вечер. Вроде, ничего серьезного не делал, а устал.
        Рутина затягивает.
        Ррумиу, стажерка
        Хозяин вернулся в свою комнату и начал с передвижки мебели. Двигал не он, а Петр с Мухтаром, но руководил сам хозяин. Ходит он еще медленно и осторожно, а правую руку носит на широкой синей перевязи.
        Кровать отодвинули от стены и развернули, а на стену повесили, один над другим, два огромных экрана. Письменный стол тоже передвинули. И перед ним повесили экран. Но только один. Это нарушает гармонию, но четвертого экрана просто нет. Не сделали еще.
        Из-за передвижки в один стенной шкаф теперь вообще не попасть, а рыться в другом кровать мешает. Но зато кино можно смотреть лежа на кровати. А еще на экранах есть кнопочка для переключения под мои глаза. Хозяин сказал, что теперь все экраны на нашей планете будут с такой кнопочкой.
        Воришка весь день пролежал под моим тентом, в путь тронулся только по вечерней прохладе. Поэтому я к нему не полетела. А на завтрашний вечер записалась у Марты на четвертый сеанс обучения. Это очень вовремя, потому что сегодня был такой счастливый день! Марр, конечно, влюбился в Татаку. Мы весь день гуляли и резвились втроем. Потом помогали вытаскивать на солнце игрушечный домик. Он хоть и игрушечный, но вчетвером не поднять! Вытащили, присыпали песком деревянный поддон, на котором он собран, и Мухтар «сфоткал» его со всех сторон. А потом начал критиковать. Кухни нет, туалетов нет, кладовок нет. Лестница на второй этаж расположена неудачно. Лестница на крышу такая крутая, что кто-нибудь обязательно шею свернет. И никто лишний раз не полезет на крышу вечером чайку попить. В общем, непонятно, чем строители думали и чем три дня занимались. Потом отвел всех в тень пальм, усадил за столы и велел на бумаге записать все недоделки и пожелания. Дал задание бригадиру - разработать новый проект. Но сначала нарисовать планы помещений на бумаге и показать ему, а потом уже строить.
        Пока они обсуждали, я украсила игрушечный дом. Разровняла вокруг него песок, проложила дорожки. И Мухтар его вновь «сфоткал».
        Вечером я услышала, как строители между собой шептались. Ктарр утверждал, мол, счастье, что ошейники сняли. Иначе быть бы всем нещадно поротыми на конюшне. Им серьезное дело поручили, а они - как малые дети - в кубики решили поиграть.
        А в разговоре Мухтара и хозяина я другое услышала.
        - Ты думаешь, они учебный корпус изобразили? Держи карман шире! Жилой дом для себя!
        - Жилой дом - это хорошо! - К моему удивлению, хозяин обрадовался. - Раз планируют жилой дом, значит, рассчитывают здесь остаться надолго. Ты проконтролируй, чтоб коммуналок не настроили.
        И еще сказал, что первый блин всегда комом. Он уже своему римму доложил, что первый дом будет разобран. И рассмеялись оба.
        Когда Ктарр начал осторожно расспрашивать меня, сильно ли гневается хозяин, я по секрету сказала, совсем не гневается. Заранее знал, с первого раза ничего хорошего не получится. А потом притянула его ухо и шепнула: «Помни о подвалах». Ктарр хлопнул себя рукой по лбу, горячо поблагодарил и бегом умчался в палатку строителей.
        Ночь я спала вместе с хозяином в его комнате. Но Марта сказала, что главного хозяину еще нельзя… Зато ласкаться можно, а хозяину это нравится!
        За завтраком Петр объявил новости. Была попытка ограбить ювелира. Вечером дул сильный ветер с пустыни, поэтому на плоских крышах домов никто не спал. Когда трое воров влезли в сад, что за домом ювелира, Петра разбудила сигнализация. Он активировал кибера-ворона с резаком. Двое воришек остались «на шухере», а один закинул на крышу обмотанную тряпками «кошку» и полез по веревке. В этот момент Петр подрезал кончик хвоста тому, кто стоял «на шухере» справа. В первый момент парень боли не почувствовал. Тем временем, Петр поднял птицу с резаком на крышу, дождался, пока вор поднимется повыше, и обрезал веревку. Вор молча полетел вниз. Второй этаж - не так высоко, чтоб убиться насмерть, но и не так низко. Оба напарника бросились к шмякнувшемуся телу. Пользуясь моментом, Петр подрезал хвост левому. А первый, видимо, неудачно взмахнул хвостом. В общем, ему стало больно, и он завопил. Второй хотел заткнуть ему рот, но… тоже завопил. Под шумок Петр подрезал третий хвост. Поднял птичку на крышу и, как он сказал, «занял первый ряд в кинозале».
        Крики разбудили ювелира, его жену и обеих рабынь. Выйти во двор они побоялись, но Терра, вооружившись театральным мечом, поднялась на крышу. На робкий вопрос: «Господа, вам нужна помощь?» воры бросились наутек. Оставляя кровавые следы, перемахнули через забор к соседям, пробежали по соседскому саду, с разбегу преодолели второй забор и рванули вдоль по улице.
        В соседних домах загорелся свет. Хозяева с фонарями поднялись на крыши. И что увидели? Терру с мечом в одной руке и воровской «кошкой» в другой.
        - Кажется, нас хотели ограбить воры, - растерянно ответила Терра на их вопросы. - Вот… - И подняла «кошку» с обрезком веревки.
        Петр обвел нас ехидным взглядом.
        - И как вы думаете, кому соседи приписали победу над злыми разбойниками?
        - Терре не попадет за то, что схватилась за меч? - спросила Линда.
        - Рабыня имеет право защищать жизнь хозяина. Хозяин может приказать рабыне взять оружие, - пояснила я.
        - Надо предупредить ювелира, - Линда похлопала себя по карманам, не нашла звонилки и выскочила из-за стола.
        Когда мы с хозяином вышли из столовой, Линда сидела на корточках у стенки и говорила в звонилку:
        - Нет, Мылкий, ты не понял. Рабыня только обрезала веревку. Хвосты им подрезала я. Убивать не стала, потому что это твои люди. А раз твои, значит, теперь мои… Они полезли не в тот дом. У меня с хозяином дома совместное дело, так всем и объясни… В следующий раз кто полезет, обрублю хвост по самую шею… Нет, я не ночная тень. Ночной тенью был мой учитель. Мне до ночной тени - как пешком до Южных гор.
        - Уже вопросы задает, - улыбнулась Линда хозяину, убирая звонилку.
        - Ты молодец, Лин, - похвалил ее хозяин. - Знаешь, что у Марра сегодня экзамен?
        - Стас говорил.
        - Полетишь смотреть?
        - Обязательно!
        - Стажерка хочет сказать, что туда никого не пускают, - робко предупредила я.
        - А мы незаметно! - подмигнула мне Линда. - И никому не скажем.
        Марр с Татакой поднялись поздно. Амарру уже больше стражи сидела под колпаком у Марты. И вместо завтрака Татака отправилась с Мартой «заморить червячка». Когда вернулись, Марр так настойчиво расспрашивал о лечении, что мы с Татакой отвели его за рощу, предупредили, что он будет об этом жалеть, и дали таблетку антиала.
        Потом, когда все кончилось, дружно попросили у него прощения. Все-таки, шутка получилась излишне жестокая.
        - Ты третий день этим лечишься? - изумился Марр. - Лучше сдохнуть!
        - Глупенький! Я готова трижды в день антиал жрать, лишь бы в порт не возвращаться. Ты только сегодня не подкачай. Я буду за тебя звезды просить.
        Напоили Марра сытным бульоном с мелконарубленными кусочками мяса, вручили пакетик с риктами, и Татака попросила обучить ее изящным манерам доверенных рабынь. Марр поддержал. Только взялись за дело, прилетел Шурр. Я побежала отпрашиваться у хозяина. Хозяин со Стасом выдали нам с Линдой кучу мелких поручений, и мы на трех байках полетели во дворец.
        Дядя Трруд выделил для байков помещение с охраной рядом с конюшней. Это не очень хорошо для хозяина и Линды - не по чину им самим в конюшню ходить. Но если я рядом, то всегда могу подогнать их машину к парадному входу.
        Линда с Шурртхом сразу во дворец направились, а Марр и мы с Татакой - в гвардейскую школу. Он впереди, мы справа и слева на два шага позади.
        Наставник Марра двор школы шагами меряет. Злой - словами не описать. хвост так и хлещет. Марр строевым шагом подошел, кулаком в грудь ударил, четко доложил, что из увольнения вернулся. Мы с Татакой одновременно поклонились изысканным поклоном. Наставник на Татаку смотрит, а глаза все больше становятся. Шерстка девушки чистая, ухоженная, платье белое, чистое, модное, из дорогой легкой материи. Ошейник доверенной рабыни с двумя небольшими рубинами. Стоит красиво, взгляд на пояс господина, ушки торчком. Никто сегодня не скажет, что тощая. Стройная!
        - Татака? - на всякий случай спрашивает наставник.
        - Рабыня явилась как было приказано, - скромно отвечает Татака.
        Наставник выругался нехорошими словами. Потом говорит:
        - Курсант Марртах, комиссия еще не собралась, у тебя полстражи. Форма одежды - номер два. Шагом марш! Ты, - ткнул пальцем в Татаку - подмети плац! Миу, проследи!
        Приказывать мне он не имеет права. Я больше не дворцовая рабыня. Но ведь злющий! Хвостом хлещет! И работать не приказывал. Приказал проследить, чтоб Татака от работы не отлынивала. Поэтому по-армейски ударила себя кулаком в грудь.
        - Сделаю! Татака, за мной!
        Сколько раз попадалась, когда к Шурртху с Марром в казармы бегала, и наказание всегда было одно: подмести двор. Поэтому сарайчик с метлами для меня - как родной дом. С другой стороны, наставник дал Татаке задание не для дела, а просто чтоб занять рабыню чем-то. Да и курсанты не будут приставать к рабыне с метлой