Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / СТУФХЦЧШЩЭЮЯ / Чурсина Мария / Императрица: " №01 Императрица И Ветер " - читать онлайн

Сохранить .
Императрица и ветер Мария Александровна Чурсина
        Императрица #1
        Чурсина Мария Александровна.
        Императрица и ветер
        Часть 1. Легенда из мрака.
        Нет никаких преград. Кроме закона.
        Маша
        Солнце зажигало огни в стёклах высоток, заставляя Алекса щуриться. Пискнул будильник, Алекс, не глядя, дотянулся до него и прихлопнул рукой. Сколько раз он ставил будильник на половину восьмого и просыпался раньше - теперь не сосчитаешь. Открывал глаза, протягивал руку и непослушными со сна пальцами давил на кнопку. Слушал, как на кухне гремит посуда, и от посудного звона судорогой отвращения сводило желудок. Кажется, так было всегда.
        Он судорожно вдохнул. Через открытую форточку пахнуло раскалённым асфальтом, донеслись сигналы машин. По утрам над городом всегда витал запах асфальта и яблок.
        - Милый, ты уже проснулся? - она заглянула в комнату, не прекращая расчёсываться. На ней, как обычно, был строгий серый костюм, а на лице - выражение усталости. Она как кукла играла один сюжет, её заводили, она приходила к нему в комнату и задавала тот же вопрос. Всегда один и тот же.
        Он не ответил и, опираясь о подлокотник кресла, повернулся к ней, скользнул взглядом по складной фигуре, по волне русых волос, которые лет пятнадцать назад делали её первой красавицей. Если даже не первой, то второй, во всяком случае, точно делали.
        Хуже всего ему было летом, потому что лето пахло раскалённым асфальтом и яблоками, ближе к августу становилось совсем невыносимо от этого запаха. Переживать зиму оказалось куда проще: просыпаешься, а зима не пахнет яблоками. Зима пахнет темнотой и кровью из носа. Никто не войдёт и не задаст вопрос, от которого судорогой сводит желудок. "Милый, ты уже проснулся?". Зима пахнет криком.
        - Милый, я пошла на работу.
        Пахнет злостью. Поэтому проще - проще, когда злость.
        - Иди, - он кивнул и отвернулся, спиной чувствуя, что она всё ещё стоит в дверях - растерянная и уставшая. Он до боли сжал подлокотник, зажмурился.
        Нужно представлять, как едет по грязной дороге городской автобус, разбрызгивает, сминает снег, неуклюже наклоняется на поворотах. Алекс сам никогда не видел, но знает - зимой по городу едет этот автобус. Он едет к нему. Неважно, что снег растекся жижей, а автобус давно сдали на свалку.
        Когда её шаги стали удаляться, Алекс позволил себе открыть глаза и продолжить ежеутренний ритуал. Город за окном просыпался. На перекрёстке уже встала цветная кавалькада машин. Здание напротив, похожее на космический корабль - отражало солнечные лучи, они сверкали в стеклах так, что резало глаза. Хорошо просматривались ограждённая стоянка перед ним и сурового вида проходная.
        Он смотрел туда и словно чувствовал на лице остатки утреннего ветра, словно слышал слова, что говорили друг другу люди, идущие по проспекту. Словно жил нормальной жизнью и больше не ждал затерявшегося в зиме автобуса.
        Вот к высокой ограде подъехал чёрный седан. Охранник вышел, чтобы лично приветствовать начальство.
        - Доброе утро, Гал... Богдан Сергеевич!
        Стекло у места водителя съехало вниз. На охранника посмотрел Галактус - как его заглаза называли подчинённые - сегодня рубашка даже белее обычного, в глазах сияют солнечные искорки.
        - Утро доброе, Вольфганг. Как обстановка?
        - Хорошая обстановка. Пока никого не убили, - бодро отчитался тот.
        Машина въехала на территорию. Охранник снял серую фуражку и потёр постриженную под ноль голову. По телу, под застёгнутой на все пуговицы формой уже стекали капельки пота. Он посмотрел на небо.
        С трассы свернула синяя машина с тонированными стёклами, но не стала приближаться ко въезду на стоянку, а распахнула дверцу и выпустила пассажира. Обычная девушка, каких тысячи в летнем городе - узкие чёрные джинсы, серая футболка, длинные светлые волосы собраны в хвост. Только преющий на тротуаре охранник вдруг отшатнулся.
        Девушка смерила его взглядом, чуть сдвинула на нос тёмные очки.
        - Что, даже удостоверение не проверишь? - карминовые губы скривились в улыбке. Синяя машина за её спиной взвизгнула и унеслась прочь.
        - Луна, иди уже, как будто я тебя не знаю, - охранник потёр внушительную шею, глядя мимо неё.
        Она хмыкнула и неторопливо прошла через терминал. Вольфганг бросил в её сторону быстрый взгляд и, окончательно успокоившись, прошёлся перед проходной, поразмахивал руками вместо зарядки.
        С перекрёстка, педантично перейдя дорогу на зелёный, к терминалу спешил невысокий полноватый мужчина в белом халате. Вольфганг пожелал доброго утра и ему.
        - Провизор, ты чего в халате?
        - Чтобы не забыть, - буркнул тот, хлопая по всем карманам в поисках удостоверения, - за очками возвращался два раза, потом ещё и не на тот автобус сел. Хорошо, что я всегда заранее выхожу.
        - Иди так, - охранник нажал на кнопку, чтобы разблокировать терминал. - Если бы злоумышленники захотели проникнуть на территорию, они бы маскировались под кого угодно, только не под тебя.
        - Это ещё почему? - обиделся Провизор.
        - Очки ты всё-таки не те взял. Халат-то наизнанку.
        - О, Вселенский разум! - возвёл руки к небу судмедэксперт и, продолжая ворчать себе под нос, прошёл в здание.
        Солнце припекало всё сильнее. Вольфганг снова с благословенным недоумением уставился на небо, потом на часы, потом опять на небо. Когда последний раз в Нью-Питере стояла такая жарища? На проспекте уже собралась приличная пробка, когда к проходной свернула ещё одна машина.
        Красная, с откидным верхом - мечта всех, кто никогда не видел Нью-Питер осенний, а тем более - зимний. Белокурая, хорошенькая как кукла девушка на сиденье пассажира чмокнула водителя в щёку, выбралась на тротуар и мелко засеменила к проходной. Тонкие каблучки грозили насквозь пронзить разогретый солнцем асфальт и сердца непритязательных кавалеров. Стройные ноги выглядели впечатляюще даже несмотря на обилие таковых в разморённом жарой городе. Вольфганг ноги оценил.
        - Рената, - не удержался он, - у тебя на чулках стрелка.
        - Где? - подпрыгнула на месте та, лихорадочно подёргивая короткую белую юбку. - А... нет. Я же сегодня чулки не надевала.
        На часах - без пяти минут восемь. Пробка на проспекте гудела на все механические голоса и росла. Солнце пекло так немилосердно, словно желало получить к обеду полмиллиона изжаренных душ. Забравшийся в своё укрытие Вольфганг следил за тем, как спешат по своим делам прохожие. Одна из прохожих спешила особенно сильно.
        Волосы девушки в ярком солнечном свете отливались медью - они растрепались от быстрого бега, верхняя пуговица рубашки расстегнулась.
        - Молоко убежало, - сообщила она, даже не пытаясь отдышаться, - вместе с завтраком. Просто замечательно, я опаздываю на летучку!
        Пока Вольфганг тянулся к кнопке разблокировки, она бодро перемахнула через терминал. Проследив за ней, охранник с облегчением вздохнул - новый день не принёс с собой конца света или второго пришествия магов. Он наступил как обычно.
        ...- Ты опять на неё смотришь, да? - оказывается, она не ушла, и теперь стояла, оперевшись руками на подоконник, а грудь под серой блузкой то поднималась, то опускалась. - Ты же обещал мне!
        Он задохнулся бы от этих яблок, как задыхался каждое лето. Он задохнулся бы, если бы не помнил, что будет зима и будет автобус, ползущий по рваной жиле-дороге, и будет в автобусе она, которая не бросит вдруг телефон в рыхлый февральский снег. "Не звони мне больше".
        "Милый, ты уже проснулся?"
        - Мама, перестань, - безразлично к её выкрикам откликнулся Алекс.
        - Что "перестань"?! - её голос сорвался на высокие ноты. - Сколько лет уже ты вот так каждое утро сморишь на эту проходную! Сколько можно ломать свою жизнь из-за какой-то... дряни?
        - Мама! - он не выдержал, повернулся к ней. Почувствовал, как лицо искажается гримасой боли. - Она - не дрянь! Она - мой единственный шанс пожить нормальной жизнью!
        Алекс сжал кулаки и, что было сил, стукнул по подлокотникам инвалидного кресла. А ветер нёс запах яблок, словно специально издевался. Словно говорил - напрасно ты ждёшь, автобус сдали на свалку, а твой февральский снег растёкся грязной жижей. Очень далеко тот февраль, когда она ехала к тебе. Взгляд Алекса опустел, а руки бессильно повисли. Она сказала тогда: "Не звони мне больше".
        - Был шанс... - добавил он тихо. Он повернулся к окну, сощурился от яркого солнечного света, но продолжал смотреть на проходную.
        Шли прохожие, только Алекс больше не видел ни одной знакомой фигуры. Мама, тяжело вздыхая, вышла, чтобы войти завтра утром и произнести эту надоевшую до зубной боли фразу. "Ты уже проснулся, милый?". Болела судорожно выпрямленная спина. Сколько прошло времени, он не помнил, очнулся, только когда возле проходной наметилось какое-то оживление. Взгляд снова впился в пространство, а воображение само дорисовало то, что он не мог слышать.
        Первой на тротуар выскочила рыжая девушка, застёгивая непослушную пуговицу на рубашке, она крикнула внутрь проходной:
        - Ник, Провизор, ну что вы копаетесь!
        Вольфганг отошёл в сторону, опасаясь быть сметённым вместе с терминалом.
        - Маша, куда ты так летишь? Никуда этот труп не денется, - на ходу выворачивая халат и продолжая вполголоса ворчать, вслед за девушкой под жаркое солнце выбрался судмедэсперт.
        Молодой человек, которого она назвала Ником, отобрал у Провизора чемоданчик и бросил его на заднее сиденье стоящей тут же машины, потом открыл дверцу перед Машей.
        - Может, я поведу? - осторожно поинтересовалась девушка.
        - Нет, Ник ведёт! - взмолился судмедэксперт.
        Алекс улыбнулся. Любовь он давно похоронил. А вот надежда... надежда осталась.
        Глава 1. Убить императора.
        Красная ленточка, которая очерчивала опасную зону, трепетала на сквозняке. Бесшумно тронулась электричка, собравшая горожан с соседней платформы. В подземку не пробирались палящие лучи летнего солнца. Здесь было тихо, только шуршали шаги. Десятки людей, проходя мимо красной ленточки, замирали, обрывали разговоры, оглядывались.
        - Труп мёртвый, - заметила Маша, разглядывая мужчину, который лежал лицом вниз на полу. По белой скользкой плитке из-под его головы растеклась густая бурая кровь. - Замечательно. Вот если бы труп был живой, тогда бы мы побегали!
        Она посмотрела на часы и снова скрестила руки на груди. Труп был одет странно для мира людей: меховая накидка на белой рубашке, узкие чёрные брюки и высокие - вышке колен - сапоги из тонкой красноватой кожи.
        - Провизор, ну что там?
        Судмедэксперт, охая и жалуясь на убийц, посмевших убивать в таком неудобном месте - на самом краю платформы, поднялся с коленей. Пола белого халата испачкалась в крови.
        - Ничего особенно весёлого, - он поправил сползшие на нос очки. - Маг. Убили заклинанием огненного шара, скорее всего. Вот волосы обожжены и на затылке ссадина. Дальнейшее покажет экспертиза. Ну что, забираем товарища и в Центр?
        - Да, сейчас Ника дождёмся, - Маша переступила с ноги на ногу и потёрла голые плечи. Не смотря на знойное Нью-Питерское лето, в подземке было прохладно. Особенно, если с полчаса постоять на платформе. - Он личность устанавливает.
        Ник словно и не слышал их разговора. Уже несколько минут он сидел на корточках, расположив на коленях небольшой ноутбук, и в такой неустойчивой позе быстро стучал по клавишам.
        - Ну что, нашёл что-нибудь? - нетерпеливо перебила это постукивание Маша.
        Ник обернулся к ней с таким страдальческим выражением лица, что девушке захотелось погладить его по светлым волнистым волосам, только чтобы он не переживал.
        - Нет у него регистрации, - Ник с недовольством захлопнул крышку ноутбука. - Ну вот что ты будешь делать теперь?...
        Вопрос был, безусловно, риторическим, но Маша всё-таки ответила:
        - Что буду делать я? - она проследила за тем, как Провизор убирает в чехол фотоаппарат, складывает ещё какие-то инструменты в свой чемодан. - У тебя есть варианты?
        - Может, скажем, что он не маг, и сдадим в милицию? - хохотнул судмедэксперт.
        - Нас потом самих куда-нибудь сдадут, - Маша отошла от края платформы и с неприязнью посмотрела в тоннель.
        Люди - в разноцветных майках, джинсах, коротких юбках - проходили мимо, с любопытством оглядывались, пытаясь выхватить за секунду как можно больше подробностей. Бесшумно тронулась очередная электричка. Красная ленточка трепетала в потоках воздуха, словно дрожала от страха.
        Нью-Питер - название забавное и чуть насмешливое, уже не вспомнить, кто придумал городу это прозвище. Должно быть, оно просто витало в воздухе вместе с утренним туманом и запахом яблок. Впрочем, каждый старожил считал прозвище своей личной заслугой. Петербугр-69, некогда секретный город, был открыт для всех желающих около сотни лет тому назад (загадочное число 69 обозначало лишь номер приказа об организации научного центра на месте разрыва пространства).
        Город основан именно там, где в позапрошлом столетии озадаченно взирали друг на друга императрица магов Руана и тогдашний маршал Объединенного Государства Королёв. Имя Руаны Лен Вест давно покоится в хрониках империи, имя маршала Королёва внесено во все учебники истории, а в некогда секретном городе Петербург-69 на главной улице выстроено здание Центра, похожее на готовый к старту звездолёт.
        Маша распахнула окно в своём кабинете. С пятнадцатого этажа Центра были видны зелёные островки парков, серые вены шоссе и высотки, уходящие к самому горизонту. Нью-Питер полз по раскалённому асфальту разноцветными потоками машин. Солнечные лучи пылали огнём, многократно преломляясь на стёклах.
        Несколько секунд она смотрела на соседнее здание - обычная жилая высотка. Маша вздохнула и с усилием отвела взгляд, подставила лицо порыву свежего ветра. Впрочем, он был недолгим. Пискнуло переговорное устройство, Маша услышала голос секретарши Галактуса.
        - Маша, тебя к начальству. Будешь в эскорте вместе с Луной, - выдала она понятную только ей одной тираду.
        - В каком эскорте? - Маша от возмущения чуть не подавилась и с негодованием нависла над красной лампочкой переговорного устройства. - У меня труп.
        - У тебя каждый день труп, а император приезжает раз в году, - рассудила Рената. - В общем, тут Га... Богдан Сергеевич у себя в кабинете тебя ждёт, давай скорее.
        - Демона тебе на язык, - буркнула Маша.
        С начальством она привыкла не спорить, так что, попутно удивляясь тому, куда же из Центра подевались все боевики и оперативники, что в эскорт императора начинают брать следователей, она зашагала к кабинету Галактуса. В приёмной притворялась мебелью Рената. Она занимала крайне выгодное положение у самой двери в кабинет начальства, так, что если Богдан Сергеевич выскакивал оттуда, готовый к весьма решительным действиям, секретарша не попадала в его поле зрения. Её просто-напросто загораживала дверь.
        Рената улыбнулась и кивнула Маше, и тут же продолжила меланхолично стучать по клавиатуре наманикюренными пальцами. Лёгкая занавеска за её спиной развевалась, жужжал вентилятор.
        - Я тут нашла одну интересную статью, - не отрываясь от работы, сообщила Рената. Она кивнула на глянцевый журнал, притаившийся на подоконнике. - Зайдёшь вечером?
        - Замечательно, - пару раз чихнув от цветочного запаха её духов, Маша постучалась в кабинет Галактуса. Она не дождалась ответа и дёрнула ручку вниз.
        Первое, что увидела Маша, влетев в кабинет - спину Луны. Девушка сидела напротив Галактуса, вполоборота к двери. Она поигрывала в воздухе ручкой. Перед ней лежал лист бумаги, полностью изрисованный цветами. Маша однажды подсмотрела ей через плечо на очередной летучке: Луна сидела, уткнувшись в лист бумаги, который под конец собрания оказался весь разрисован цветами. Маша рассказала об этом парням, и Ник ещё долго посмеивался над штатным гипнотизёром.
        Луна подняла глаза от листа и произнесла
        - Эта встреча произойдёт в храме...
        Галактус посмотрел на собеседницу очень внимательно, кивнул.
        - Да, конечно... - его голос дрогнул. Он тут же повторил, уже увереннее, - ну да.
        - Разрешите?
        Дверь за спиной Маши предательски хлопнула, Луна дёрнулась. Галактус моргнул, и с его глаз словно сошла пелена. Луна повернулась к Маше, и та невольно отпрянула.
        - Ты очки забыла, - выдала Маша, стремительно отводя взгляд вправо, туда, где висел на стене календарь.
        - Верно, - улыбку Луны Маша заметила краем глаза - уголки её губ дёрнулись, словно выползла из-под камня карминовая змея. Луна подцепила пальцем чёрные очки со стола Галактуса и лениво надела их. - Ты испугалась?
        - Я с детства гипноза боюсь, - Маша постаралась всё же не смотреть на неё. Казалось, блеск глаз виден даже из-под затёмнённых стёкол. Хотя теперь Луна выглядела более чем обычно: чёрные джинсы, серая футболка, светлые волосы, стянутые в хвост на затылке - девушка из толпы. - Товарищ маршал, разрешите обратиться.
        Вышло даже слишком бодро. Улыбка стёрлась с губ Луны.
        - Разрешаю, капитан, - он улыбнулся, поправляя галстук.
        Сегодня он повязал праздничный галстук, не чёрный как обычно, а тёмно синий в золотистую полоску, да и рубашка казалась особенно белой. Хотя маршал и не имел обыкновения появляться перед подчинёнными в растрёпанном виде, но сегодня он просто излучал готовность к важному моменту.
        - А что я такого сделала... в смысле, почему меня в эскорт?
        - Я считаю, ты справишься. Через час быть в полной боевой готовности. Приказ ясен? - он постучал по столу позолоченной ручкой.
        - Да. Разрешите выполнять? - Маша скосила глаза на Луну. Та сидела с нарочито отрешённым видом, словно и не в кабинете начальства, а в чистом поле. Солнечные лучи горели золотистой искрой в стёклах её очков.
        - Отчего же не разрешить...
        Приёмную Маша преодолела на спринтерской скорости.
        - Рената, у тебя на чулках стрелка!
        - Где? - секретарша чуть не навернулась со стула. - Ой, нет. Я же сегодня без чулок...
        Впрочем, последнюю фразу Маша слышала уже из коридора.
        Она влетела в полуподвальное помещение, поскользнувшись на белом кафеле и едва удержав равновесие. Чуть не смахнув пару колб со стола, Маша наискосок преодолела лабораторию и заперлась в подсобном помещении. Уже захлопнув дверь, прокричала:
        - Провизор, можно я у тебя тут в форму переоденусь?
        - Дорогая, чего тебе в кабинете не переодевалось? - беззлобно проворчал ей вслед судмедэксперт, подхватив сразу обе чудом выжившие колбы.
        - Скучно. Рассказывай быстрее, что там с трупом новенького?
        - Что может быть новенького за час? - из подсобки было слышно, как он походил по лаборатории, что-то переставляя на столах. Маша натягивала белую рубашку, ленясь расстёгивать и застёгивать пуговицы. Руки отчаянно не пролезали в манжеты.
        - Да ладно, не скромничай, - она запыхалась, но с рубашкой справилась. - Всё ты уже знаешь, только молчишь.
        В темноте подсобки, нарушаемой лишь дневным светом из маленького окошка под потолком, она чуть было не начала снимать рубашку, решив, что надела её наизнанку.
        - Его убили около часа ночи. Скорее всего, перед этим за ним долго гнались, а потом что-то отобрали... - Провизор ещё немного походил по лаборатории и включил электрочайник.
        - Что отобрали? - Маша даже перестала прыгать на одной ноге, надевая форменные серые брюки, и вся обратилась в слух.
        - Не доложили. Но у него на руках пыль с какими-то странными чёрными вкраплениями, которые вообще не уважают законы химии. Очень стойкие, практически не смываются. Не могу определить, что это такое.
        - Интересно... - протянула Маша, в задумчивости садясь на что-то квадратное и картонное. Оно подозрительно заскрипело, и девушка вскочила на ноги. - А что, личность так и не определили?
        - Нет, среди магов, зарегистрированных в нашем мире, его точно нет, - судмедэксперт немного отвлёкся на закипевший чайник, потом продолжил: - Ник отправил запрос в мир магов, но раньше вечера они точно ничего не пришлют.
        - Эх, - расстроилась Маша. - Как мне теперь жить до вечера.
        Она пригладила волосы и вышла из подсобки. Провизор сидел у самого края длинного стола и, наблюдая за девушкой одним глазом и прищурив другой, попивал чай. Яркий искусственный свет заливал всю лабораторию. Поймав своё отражение в белом кафеле, которым были выложены стены, Маша тяжело вздохнула и помялась на месте.
        - Ну, - Провизор даже чай отставил в сторону. - Выкладывай, в чём дело.
        - Слушай, я спросить хотела. Ты должен знать, у Галактуса есть защита от внушений? - Маша дёрнула верхнюю пуговицу рубашки, едва её не оторвав. Рубашка всё равно её душила.
        - Конечно, есть, - судмедэксперт посмотрел на неё поверх очков. - А почему вдруг это тебя заинтересовало?
        - Через час встреча Галактуса и императора магов...
        - Да, - кивнул Провизор, заглядывая в свою чашку. - Вроде бы, её всё-таки будут проводить в храме?
        Маша всем своим видом изобразила удивление.
        - Вроде бы? А ничего, что эти встречи уже триста лет как там проводятся?
        - Ничего, - он задумчиво поболтал в чашке жидкость. - Я слышал, Галактус как раз эту встречу собирался перенести в другое место, а потом передумал.
        Маша взъерошила себе волосы и рухнула на стул рядом с Провизором. Стул откатился чуть назад.
        - Тогда я боюсь. Сегодня утром я застала Луну в кабинете начальства. И если совсем честно, мне показалось, она кое-что ему внушала, - под конец своей речи Маша перешла-таки на шёпот. - Про храм. Я не расслышала полностью.
        Провизор поймал её стул за спинку и притянул поближе к себе.
        - Луна хоть и сильный гипнотизёр, не думаю, что она пойдёт против Галактуса. Она должна понимать, что это не охранник с проходной. Логично? - под его внимательным взглядом Маша кивнула. - А ещё логичнее было бы Луне внушить и тебе, чтобы ты не сидела сейчас со мной и не разговаривала на такие темы.
        - Может быть, мне показалось, - Маша отвела взгляд. Ей и самой уже было стыдно за поднятую панику из-за одной-единственной брошенной фразы. - Хорошо, тогда я пойду наверх. Опаздывать на встречу с императором как-то неприлично.
        Она постаралась улыбнуться, но получилось кривовато. Внутри всё равно сидели демоны сомнений. Провизор ободряюще улыбнулся ей.
        - Не надо только себя накручивать, я тебя знаю. Подумай лучше о нашем убитом в метро. Может, воображение тебе что-то дельное подскажет.
        - Я подумаю, - пообещала Маша. Она уже была возле двери, когда ещё раз оглянулась и, покусав губы, добавила: - А те чёрные штуки у него на руках случайно не частички камней храма?...
        Она пробежала по коридорам, к стеклянной шахте лифта, вверх и...
        Идущий чуть позади Галактуса Рауль помахал ей пистолетом.
        - А где Луна? - удивилась Маша.
        - Её арестовали за попытку воздействовать на начальство, - едва слышно прокомментировал ситуацию Рауль. - Как только ты вышла из кабинета... не видела?
        ...Храм Вселенского Разума вырос впереди изваянием, созданным из ночной темноты и чьих-то страхов. Издали казалось, он целиком был высечен из огромной каменной глыбы, и даже солнечные лучи меркли, касаясь его стен. Храм находился вдали от центра города, вокруг него не было других строений - только роща вечноосенних деревьев. Лёгкий ветер нёс в открытое окно машины запах листвы и медовый аромат трав, цветущих в степях за городом.
        Здесь не было так жарко, как в центре, и Маша спрятала блокнот, которым обмахивалась, обратно в сумочку. Автомобиль остановился в нескольких десятках шагов от храма, и Маша поспешила выбраться из неё. Мягкая трава под ногами - ощущение не совсем привычное для городского жителя, но весьма приятное.
        Она подождала, пока её примеру последуют Галактус и Рауль. В машине остался только водитель - мрачный и молчаливый субъект, который появлялся в Центре только накануне торжественных приёмов и официальных встреч. В остальных случаях Галактус предпочитал водить машину сам. Маша тоже.
        Она бросила вопросительный взгляд на Рауля - тот уже присутствовал на подобном мероприятии в прошлом году, в отличие от неё. Рауль, довольный, как демон, объевшийся людских душ, кивнул ей. Мол, не переживай, всё не так уж и страшно. Ну подумаешь, штатный гипнотизёр чокнулся. Бывает.
        В роще вокруг храма не было ни души, тишину нарушали только шелест листвы да их шаги. Маша оглянулась на автомобиль: он был уже на пределе видимости, почти у самого поворота в город. Секунда - и он скрылся.
        К храму не вели дорожки, и под ногами лежал ковёр из жёлтых листьев, похожих на кленовые. Изнутри здание освещалось, белые блики плясали по стенам. Галактус первым шагнул внутрь, Рауль и Маша последовали за ним.
        Её привыкшие к дневному свету глаза в первые несколько секунд решительно ничего не могли различить. Только потом, ориентируясь исключительно на слух и уповая на везение, когда Маша преодолела небольшое первое помещение и оказалась в следующем, она смогла рассмотреть, что её окружает.
        Прожив всю свою жизнь в этой стране, в этом городе, Маша ни разу не бывала в храме Вселенского Разума, да и не пускали сюда всех подряд. Иногда ей казалось, что храм вообще необитаем, хотя по Нью-Питеру и ходили легенды о монахах, демонов и ещё невесть о чём, проживающем здесь.
        Огромное помещение, что предстало перед ней, назвать необитаемым было никак нельзя. Пол, выложенный чёрным мрамором, отражал белые вспышки, которые появлялись то тут, то там, но совершенно не раздражали зрение. Такие же чёрные, как пол, зеркально-гладкие колонны уходили вверх, в тёмную высь, где не было видно потолка.
        Не успела Маша удалиться и на десяток шагов от входа, как с тихим шорохом камни за её спиной срослись воедино, как будто и не было прохода в стене. Она обернулась к Раулю, но тот спокойно кивнул ей. Мол, без паники, выберемся как-нибудь, выбрались же в прошлом году. И в позапрошлом.
        Белые вспышки вдруг замерли, превратившись в шары белого огня, зависшие на высоте метров трёх от пола, и из темноты вынырнули фигуры в алых мантиях. Их было много, воины-маги стояли по периметру всей залы. В руках у ближайших Маша смогла разглядеть оружие - мечи из пламени.
        В центре помещения зажёгся ещё один шар из белого огня, и вдалеке очертились стены из каменных кружев. Это было небольшое помещение, отделённое от остального пространства залы.
        Рауль жестом остановил её: дальше идти им не следовало, Галактус посмотрел на часы и зашагал к комнате из кружев один. Чёрные камни как будто поглощали все звуки, не оставляя для непривычного к тишине человеческого уха даже звука шагов. Это было жутковато, но ещё более внушительно выглядели маги-воины, которые застыли со своими мечами как статуи, поэтому Маша решила немного поиграть в такого стражника.
        Спустя полминуты, когда силуэт Галактуса оказался уже на приличном расстоянии от них, посреди зала блеснули серебристые искры, мгновенно сложившиеся в диск. От ослепительно вспыхнувшего света Маша зажмурилась и тут же обозвала себя за это нехорошим словом. Прибытие императора она пропустила. Когда она открыла глаза, он уже шагнул к Галактусу, чтобы пожать ему руку.
        Маша привстала на цыпочки, чтобы разглядеть императора магов лучше, но не удалось: всё-таки разделяющее их расстояние оказалось слишком велико. С её места в императоре нельзя было разглядеть ничего особого. Разве что был он чуть повыше Богдана Сергеевича, и единственное отличие от человека - чёрная мантия, наброшенная на плечи. В одно мгновение ей показалось: он посмотрел в её сторону.
        А потом император обернулся к Галактусу. Рукопожатие - и абсолютную тишину нарушила негромкая речь. Маша узнала голос своего начальства. Отдельных слов девушка не разобрала, но интонация... эту интонацию ей приходилось слышать по нескольку раз за день.
        Император кивнул в ответ на слова Галактуса, и в воздухе появились сотни серебристых искр. Они разлетелись над всем залом, угодили на магов-воинов, усеяли черный мраморный пол, попали даже на неё. Маша заинтересованно рассматривала мелкие мерцающие звёздочки на своих ладонях. Словно повинуясь неслышимому приказу, воины шагнули вперёд, сужая круг. Что произошло потом, Маша понять не успела.
        Она оглянулась на Рауля, ожидая от него подсказок к действиям, и очень удивилась, когда увидела в его обычно спокойном, чуть насмешливом взгляде испуг. Он что-то крикнул Маше, но его голос не прозвучал в храме. Серебристые искры запутались в его длинных тёмных волосах, стянутых в хвост, на лице проступило выражение злости. Он подскочил к Маше, и толкнул её в центр храма.
        Девушка поскользнулась на гладком полу, рухнула на бок и ещё несколько шагов проехала, словно по льду. Она тут же вскочила на ноги. Откуда-то со стороны послышался нарастающий гул, пол задрожал, а в следующую секунду страшный грохот разорвал воздух, мощный толчок снова уронил её на пол. Перед глазами встал серебристый туман.
        - Демоны, едва успели, - голос Галактуса, прозвучавший как будто у самого её уха, был наполнен нервными нотками.
        Внезапно сильно разболелась голова. Когда встреча её лба с полом не увенчалась положенной шишкой, Маша поняла, что под ней был уже не черный мрамор, а мягкая трава.
        ...Ветер по-прежнему нёс медовый запах трав и цветов. Солнце припекало её спину даже через ткань форменной рубашки. Стояла тишина, только шуршала под дуновением ветра высокая трава.
        - Возможно, но не так, как хотелось бы, - наверное, это был голос императора, по крайней мере, не Галактуса точно. Чья-то рука легла Маше на плечо. - Ты сильно ушиблась?
        Так, хватит валяться у всех под ногами. Открывай глаза и вставай, - строго приказала себе Маша. В голове гудели колокольные удары, и она не сразу поняла, что это удары её сердца.
        - Где Рауль? - невежливо, но её голос отказывается подчиняться, с губ срывается только шёпот, чуть громче шелеста травы.
        - Богдан, парень из твоей охраны? - всё-таки это император. Вряд ли ещё кто-то может обратиться к маршалу так запросто. Маша поймала себя на том, что прислушивается к этому голосу. Ей нравилось спокойствие и уверенность, прозвучавшие в нём.
        - О нет. Не думаю, что он мог бы уцелеть в храме, если он остался там, - вот и начальство подоспело. Долго же оно перебирало ногами по колосящемуся полю.
        - Мы всё же проверим это.
        Маша собрала волю в кулак и поднялась на локте. Как и подсказывали ощущения, находилась она в поле. Поодаль виднелась роща вечноосенних деревьев, а за ней угадывались чёрные очертания храма. Охрана императора рассеялась вокруг них. Вроде бы всё осталось на своих местах, даже её голова. Правда, мир слегка плыл перед глазами, но с этим можно было справиться.
        - Я пойду с вами, - она резко вскочила на ноги, чувствуя, как несчастная голова начинает кружиться с удвоенной силой.
        - Да, - не слишком обрадовано выдал Галактус - он стоял шагах в пяти от Маши и оглядывался по сторонам, словно заблудился в лесу и теперь пытался найти знакомые деревья. - С разбитой головой - конечно пойдёшь.
        Маша коснулась рукой виска и поднесла испачканные кровью пальцы к глазам. До этого она была полностью уверена, что по ней стекают всего лишь струйки пота. Что было бы не удивительно - побудь пару часов в застёгнутой на все пуговицы форме под палящим летним солнцем.
        - Тебе нужно в город, - голос императора раздался у неё за спиной. - Богдан уже вызвал машину.
        Она почувствовала его прикосновение на своём затылке и поняла, что головокружение и боль слабеют. Маша сжала зубы и кивнула. Спорить с начальством она не привыкла, но сейчас, когда отвратительное предчувствие не переставало мучить её, она была готова нарушить это правило.
        ...По стенам из чёрного камня плясали языки алого пламени. Огонь ярко осветил главную залу храма, обычно скрытую от посторонних взглядов под пологом темноты. Там, где в центре помещения была площадка, огороженная каменным кружевом, высилась теперь только груда оплавленного камня. Чёрные капли стекали по стенам на зеркальный пол, застывая там блестящими бусинами.
        - Мне очень жаль, - произнёс император. - Он не выжил.
        - Это моя вина, - стоящий справа от него Богдан, болезненно поморщился. - Я ошибся. Рассчитывал, что взрыв произойдёт на минуту позже.
        - Тот, кто собирался сжечь нас здесь, не утруждал себя подобными расчетами, - несколько серебристых искр зажглись на его ладони. Мгновение - и они упорхнули внутрь храма. Те языки пламени, на которые сыпались искры, затухали. Маг задумчиво смотрел на это, стоя в дверном проёме храма.
        - Вселенский Разум воздаст каждому то, что он заслуживает.
        - Не сомневаюсь, - по голосу Богдана стало ясно, что пребывание Рауля в лучшем мире его не утешало.
        - Я рад, что выжила девочка, - император отвёл взгляд от пожарища и посмотрел на собеседника.
        - Ты сам просил её привести.
        - Да. Это было опрометчивое решение с моей стороны. Береги её.
        За окном плескались в голубом небе макушки сосен. Через открытую форточку доносилось пение птиц и запах летнего вечера. Солнце ещё не успело сесть, но ветер с реки уже радовал горожан прохладой и едва уловимым запахом ночных цветов.
        Маша сидела на кровати, облокотившись на спинку и обхватив колени руками. Белое покрывало смялось и частично сползло на пол. Когда в дверь постучали, она вздрогнула, отрываясь от раздумий.
        - Войдите, - Маша посмотрела на часы и тяжело вздохнула. Сидеть полдня в больничной палате ей не понравилось.
        В дверном проёме показались Ник и Мартимер. Они с подозрением посмотрели на Машу и, тихо преодолев расстояние до противоположной стены, опустились там на стулья.
        - Привет, - она проследила за их перемещениями. - Да что с вами? Я ещё не при смерти.
        Мартимер уставился себе под ноги так, словно разглядел на паркете что-то донельзя занимательное, а Ник тяжело вздохнул и проявил чудеса участия:
        - Ты как?
        - Я-то нормально, - она покосилась на часы, которые мирно и слишком уж неторопливо тикали на стене. - Если не считать возможности умереть со скуки. Только проблема не во мне. Что там с Раулем?
        - Ты не знаешь? - взгляд Ника стал испытывающим, но всего на секунду.
        - Ну ты даёшь. Стала бы я спрашивать, если бы я знала, - Маше не хотелось даже предполагать. Чтобы замять неловкую паузу, она принялась поправлять сбившееся покрывало.
        - Он объявлен пропавшим без вести. Но, скажем прямо, все считают, что он... Он погиб, - эта фраза прозвучали так буднично, что сначала до Маши даже не дошёл их смысл.
        - Погиб?! - белое покрывало вырвалось из рук и снова соскользнуло на пол. Маша села на кровать и опустила голову на подставленные руки. Страшное слово билось в сознании, не давая ни отвлечься, ни забыть.
        - Галактус сам не свой. Держит статус, конечно, но это всё равно заметно, - Мартимер коснулся её плеча. - Говорит, счастье, что ты выжила. Взрыв было слышно даже в городе.
        - Нашёл счастье... - буркнула Маша сквозь ладони, которыми закрывала лицо. - Рауль спас меня, а сам не успел.
        Последнюю фразу она произнесла через силу: разговаривать сейчас не хотелось. Ник и Мартимер тоже молчали, видимо, до сих пор поражённые известием.
        - Как же теперь его родители... - нечаянно озвучила свои мысли Маша. Воображение рисовало яркие картинки, но ни одна из них не приносила утешения. Мама Рауля - владелица сети магазинов одежды, его отец - владелец сети автозаправок, готовы были оплачивать любое желание сына, кроме того, что он хотел на самом деле. Он хотел работать в Центре.
        В городе говорили, сюда идут лишь сумасшедшие или те, кому нечего больше терять. В городе болтали - в Центр возможно попасть, но выбраться из него никому не удавалось. Да мало ли сплетен ходило по Нью-Питеру про людей, которые связались с другим миром!...
        Площадь обозрения с последней парты открывалась просто великолепная. Я подтолкнула Ника локтем в бок и кивнула в сторону приоткрытой двери. Преподаватель расхаживал взад-вперёд по кабинету и монотонно вещал про органические кислоты.
        - Смотри, сейчас-сейчас... - зашептала я на ухо своему соседу по парте.
        - Здра, извините, можно войти? - в дверном проёме появился Рауль, приглаживающий ладонью растрёпанные длинные волосы.
        - Что на этот раз? - химик даже немного повеселел, отвлёкшись от научных формулировок.
        - Я отводил в детский садик соседского ребёнка, у него родители уехали в командировку, а я даже не знаю, где эти детские сады находятся! - произнёс молодой человек в таком порыве, что полкласса едва не разрыдалось от умиления.
        - Калашников, ты весь семестр так хорошо врал, что сегодня я в тебе разочаровался. Не мог что-нибудь поинтереснее придумать? Ладно, садись. Орлова, что ты так обрадовалась? Ник тебя больше не устраивает? Как всё нестабильно...
        Та половина класса, которая только что собиралась рыдать, грохнула хохотом. Я прикинулась, что оценила шутку учителя. Как только Рауль опустился на место передо мной, я склонилась к парте. Тот кивнул и сделал вид, что тщательно записывает речь о кислотах. Потом обернулся к нам и подмигнул.
        - Я узнал. Для поступления нужно сдавать язык, математику и нормативы.
        - Математику-то зачем? - недовольно буркнул Мартимер, который одновременно умудрялся и писать, и разговаривать. Недовольный тон ему простили - у кого же ещё потом списывать?
        - А как ты демонов будешь считать? - фыркнула я ему в ответ. Должно быть, фыркнула достаточно громко, потому что, повинуясь строгому взгляду учителя, опустить головы и начать писать пришлось всем четверым. Через пару минут разговор продолжился.
        - Я слышал, там проверяют на какие-то сверхспособности? - произнёс Ник. - Если что, у меня их нет.
        - Оффтоп. Проверяют, если только ты метишь в экстрасенсы. Боевикам таких премудростей не надо, - махнул ручкой Рауль. Ручка улетела в противоположный угол кабинета.
        - Орлова, я тебя сейчас выгоню! Что ты парням жить спокойно не даёшь? - для устрашения преподаватель даже хлопнул по столу учебником.
        - А что я-то сразу? - обиделась я, и шёпотом добавила: - Я буду поступать на следователя. Слышите?
        - Наши люди везде, - казалось, Ник с облегчением вздохнул. - Драться ты, конечно, любишь, но в боевики я бы тебя не пустил.
        - Я никогда не дерусь! - возмутилась я и ткнула его локтем в бок.
        - Ну хватит уже припираться, давайте договоримся, только точно, - Рауль азартом потряс за плечо Мартимера. - В Институт Обороны поступаем все вчетвером.
        - Да, - выдохнула я.
        Ветер с реки нёс тревожный запах дыма.
        - Мне не дадут это дело, понимаете? - Маша беспомощно взмахнула руками. - Его наверняка поручат следователю по особо важным... а я буду до конца жизни ковыряться с этими магами без прописки. Без регистрации то есть.
        Мартимер смотрел на неё с плохо скрываемой жалостью. Как будто он забыл, что Маша ненавидит жалость. Даже если она, побледнев, сжимает пальцами спинку кровати и выкрикивает бессмысленные обещания. Ник оторвался от окна и шагнул навстречу девушке. Поймать её за плечи не составило труда.
        - Оставь. Оставь это, Центр разберётся, - глядя в её широко распахнутые глаза, Ник понимал, что вряд ли его уговоры возымеют действие. Её трясло как от холода.
        - Разберётся, - согласно кивнула Маша. Её губы сжались, и девушка дёрнула повязку на голове. Затрещали бинты. - Я здесь уже полдня жду второго пришествия магов, а ты мне говоришь, что кто-то там разберётся? Замечательно.
        Она вывернулась из его рук, отшвырнула на кровать испачканные кровью бинты.
        - Ты понимаешь вообще, что произошло? Понимаешь? Замечательно, ну вот и объясни мне, - она рухнула на кровать и, старательно изображая из себя примерную ученицу, сложила руки на коленях.
        - Ну, - Ник даже смутился, бросил взгляд на Мартимера, но тот лишь кивнул, рассказывай мол. - В общих чертах всё произошло так. На императора готовилось покушение. Галактус узнал об этом, но встречу отменить было нельзя, и в первую же минуту встречи он попросил императора телепортировать вас всех в безопасное место. В принципе, у них всё почти получилось. Во всяком случае, император не пострадал, и конфликт между мирами не получился.
        - Почему Галактус не мог просто связаться с императором и перенести встречу в другое место, на другое время? Неужели принципиально важно пожимать друг другу руки именно в храме? - Маша взмахнула руками так рьяно, что ударила правую о спинку кровати. Она ойкнула и потёрла ушибленные пальцы.
        - Не знаю. Может быть, он не хотел давать террористам второго шанса, - Ник смотрел на то, как она согнулась пополам, почти уронив голову на колени. Короткие тёмно-рыжие волосы упали ей на лицо, и Маша не спешила их убирать. Её взгляд был устремлён в пол.
        - Ник, - позвала она наконец, - на счёт нашего трупа. Не пришёл ответ из мира магов?
        - Ещё нет, я сообщу тебе...
        - Может, отвезти тебя домой? - в разговор, как не в чём ни бывало, вклинился Мартимер. - Поздно уже.
        - Демоны! - Маша вскочила на ноги. - Который час? Половина восьмого! В восемь мне нужно забрать Яну.
        Она схватила с кровати чёрную сумку, оглядела себя в стеклянной двери. Ник понял, что отражение ей не понравилось, потому что губы девушки моментально съехали на бок, а брови - на переносицу. Но Маша махнула рукой - сойдёт - и оглянулась на них с Мартимером.
        - Вы долго тут ещё сидеть будете? Я пошла.
        Серебристый седан подъехал к трёхэтажному зданию из красного кирпича в классическом английском стиле. На площадке возле здания резвились дети. Воздух то и дело наполнялся жизнерадостными визгами. Взрослые скромно стояли у крыльца, охраняя разноцветные рюкзаки своих чад и ведя светскую беседу. Лучи солнца блестели в стёклах школы. Ветер нёс запах цветов с клумбы и - едва уловимый - сдобы.
        Маша оставила машину на специальной стоянке и направилась к крыльцу. Она ещё раз взглянула на часы: было без пяти минут восемь. Маша усмехнулась. Выезд на встречную полосу стоил того, чтобы успеть.
        Она прислонилась спиной к металлическому поручню и стала наблюдать за играющими детьми. Они устроили на спортивной площадке весёлую возню, которую сами нарекли игрой в супергероев. Супергероями в народе - пренебрежительно и боязливо - звали работников Центра. Маше уже неоднократно доводилось наблюдать за подобной забавой. В простейшем случае играющие делились на две команды, одна из которых называлась преступниками, другая - Центром, и начиналась гонка.
        - Преступники, преступники! - голосил белобрысый мальчишка в красной футболке, указывая на компанию из трёх девочек. Те сбились в кучку и шептались, должно быть, обсуждая план обведения супергероя вокруг пальца.
        Они носились друг за другом, пока супергерой в красной футболке не упал на асфальтовую дорожку и не расшиб колено. Он поднялся и, насупившись, зашагал к маме, которая с платком наготове ждала его у стен школы.
        Маша жалела детей, которые вместо того, чтобы проводить лето на природе, были вынуждены остаться в душном городе и проводить время в так называемом школьном лагере.
        Яна несчастной не выглядела. Она бодро запрыгала по ступеням вниз, протягивая руки Маше. Подол зелёного сарафана теребил налетевший ветер. Вслед за Яной на крыльцо вышла молодая женщина в строгом светло-сером костюме и наглухо застёгнутой белой блузке. Она победным взглядом полководца окинула школьный двор, судорожно вздохнула. Учительница расстегнула верхнюю пуговицу на блузке и, круто развернувшись на каблуках, вошла в задние школы.
        - Привет! - Яна обхватила Машу руками за шею. - Ой, ты в форме. Красиво. А мы сегодня готовились к олимпиаде по истории. Правда она только в октябре будет, но я не хочу терять время зря.
        - Ты молодец, - Маша пригладила растрепавшиеся светлые волосы девочки. - Пойдём, расскажешь всё по дороге.
        Забравшись на заднее сиденье, Яна обнаружила пакет с продуктами.
        - Ой, - обрадовалась она, залезая в него. - А у нас холодильник приобретает смысловую нагрузку.
        Маша, заводя машину, невольно рассмеялась.
        В это время суток количество машин на улицах Нью-Питера уменьшалось. Невыносимый жар сменялся прохладным ветром с реки, а небо приобретало светло-серый цвет, подкрашенный малиновым с запада, точно кто-то пролил краску на бархатное покрывало.
        Когда центр города вместе с проспектом Рождественского, классической английской школой и зданием Центра, похожим на космический корабль, остался позади, Маша ощутила, что сумасшедший день подошёл к концу. Слушая радостный рассказ Яны о том, что она сказала своему учителю, и как тот ответил, девушка медленно приходила в себя. Она сознательно отгоняла от себя все мысли, которые касались и покушения на императора, и трупа мага, найденного в подземке. Время поразмыслить над этим у неё ещё будет ночью.
        Высотки за окном машины сошли нанет, уступив место аккуратным частным домам. Цветущие сады соседствовали здесь с такими же цветущими скверами, проплыло мимо сияющие разноцветными огнями здание магазина. Люди никуда не спешили. Они или сидели по своим садам, или прогуливались по улицам и паркам.
        Улица Агаты Кристи встретила их привычным ароматом цветущих розовых кустов. Маша остановила автомобиль рядом с двухэтажным домом с крышей из голубой черепицы. Напротив этого дома стоял ещё один - уже давно нежилой, с разросшимся садом, а дальше - кирпичный особняк, занимающий едва ли не весь участок, так что места на сад почти не оставалось. Она нашла пульт дистанционного управления и открыла ворота в кованой ограде.
        Створки ворот медленно разъехались в разные стороны, поднялись двери гаража. Яна выпрыгнула из машины и пошла за дом проверять, никуда ли не исчезли яблоки с яблонь. Яблоки, а точнее то, из чего они должны были вырасти, оказались невредимы. Пока Маша загоняла машину в гараж, девочка успела проконтролировать, правильно ли цветут белые розы на кустах.
        - Ну что, всё на местах? - улыбнулась Маша, набирая код на замке дома. Дверь не поддавалась.
        - Да, - Яна подошла к ней ближе и обеспокоено посмотрела на дверь. - Что, опять?
        - Не волнуйся, - Маша покачала головой и набрала код ещё раз. Замок стоял как влитой. - Ну что такое!
        Она готова была начинать нервничать и злиться, хотя причина, как и пути её решения, были ей хорошо известны. Маша негромко постучалась в дверь.
        - Открой, пожалуйста, - попросила она ласково. - У нас есть конфеты.
        Ей не пришлось даже дёргать за ручку: замок отъехал в сторону и дверь начала медленно открываться.
        - Вот видишь, всё в порядке, - Маша обернулась к Яне, входя в комнату. - Давай пакет.
        Они вошли в прихожую, которая представляла собой лишь едва отгороженную вешалкой часть гостиной. Яна бросила сумку на тумбочку возле двери и затравленно оглянулась.
        - Ну что ты его боишься, - Маша обняла девочку за плечи одной рукой. - Проходи давай, он не сделает тебе ничего плохого.
        - Я иногда пугаюсь его, - призналась Яна. - Когда ночью шуршит на кухне или стулья двигает.
        - Нехорошо стулья трогать, - Маша погрозила пальцем в пустой угол. - Милая, я надеюсь, он больше не будет. Он просто играет с тобой.
        - Играет... - надулась девочка. Она сняла туфли и стала осторожно пробираться глубже в комнату.
        Она зря так внимательно осматривалась по сторонам. Только ветер из приоткрытой форточки шевелил лёгкую занавеску. Вся обширная гостиная с голубым ковром и чуть серебрящимися в лучах солнца обоями, была пуста. Никто не сидел на белом диване. Даже букет роз, который она утром поставила в вазу на столе, оказался на прежнем месте.
        ...Отблески малинового заката ползали по зелёной клетчатой скатерти. Белый искусственный свет заливал кухню, обставленную мебелью из светлого дерева. В открытую форточку врывался ветер, пахнущий рекой и травой.
        - А где соль? - меланхолично вопросила Яна. Она сидела за столом и художественно нарезала помидор для салата.
        - Я только что поставила её на стол, - Маша осмотрелась по сторонам и, обнаружив солонку на полочке, поспешила поставить её перед Яной. - Странно. Я же помню, что ставила...
        Она задумчиво посмотрела на прозрачную ёмкость, наполненную солью, махнула рукой и пошла к плите. Здесь подняла крышку у кастрюли, придирчиво рассмотрела содержимое, принюхалась к идущему от него пару. Рука сама собой скользнула за солонкой. Маша подняла глаза и, уронив крышку обратно, уставилась на свою руку: солонка снова оказалась на полочке.
        - Замечательно, я сошла с ума, - резюмировала она вполголоса. - Ты видела такое?
        Яна, облизывающая с разделочной доски помидорный сок, подняла на неё глаза.
        - Так, - Маша бухнула солонку на стол перед ней. - Держи её, поняла?
        Как только Маша отвернулась, а Яна опять занялась салатом, солонка оказалась на прежнем месте. Маша даже трогать её не стала. Она упёрлась руками на поверхность стола и смерила глазами весь шкаф сверху донизу. Наконец, на неё снизошло озарение, и она хлопнула себя рукой по лбу.
        - А, я же конфеты обещала! - она нашла давешний пакет и извлекла из него шоколадку. - Кошмарный ужас, забываю про свои обещания...
        Она опустилась на колени и толкнула конфету подальше за плиту.
        - Сегодня наш учитель истории рассказывал, что видел домового. Он выглядит как пушистый шар, висит под потолком и у него длинные клыки, - невозмутимо оповестила Яна. - Ещё он сказал, что домовой шипит по ночам.
        Маша фыркнула.
        - Много он знает, ваш учитель истории!
        Свет выключили во всех комнатах, только голубой экран её ноутбука отгонял подступившую к самому порогу дома ночь. Маша осторожно закрыла ноутбук, взяла со стула чёрную кожаную куртку и вышла из комнаты. Она преодолела коридор на цыпочках, заглянув по дороге к Яне. Девочка спала, забыв на столе возле кровати раскрытый учебник по обществознанию. Луч уличного фонаря освещал незанятую часть подушки вместе со столиком. Маша осторожно прикрыла дверь и спустилась по лестнице на первый этаж.
        Она зажгла свет только в гараже. В белых искусственных лучах заблестел серебристый седан. Девушка прошла мимо него к стоящему возле стены мотоциклу, только проведя кончиками пальцев по капоту. Его чёрный матовый блеск и запах свободы снова свёл её с ума. Он пах кожей и ветром с реки. Маша коснулась сиденья, сжала пальцы на руле.
        ...Она включила зажигание, прислушалась к работе двигателя. Ночной прохладный ветер из открытых ворот взъерошил ей волосы. Маша улыбнулась ему в лицо. Этой ночью город опять будет её.
        Ещё минута - и понеслись мимо спящие дома, сады, мерцающие неоновыми огнями улицы. Пустые дороги послушно ложились под колёса, ветер взвывал в ушах, но теперь в его голосе слышалась музыка. Пронёсся мимо сквер с бусинами фонарей, мелькнули все ещё светящиеся окнами высотки, и вот под колёсами оказалась южная трасса.
        Она жала на газ до тех пор, пока мимо не заскользили просторы степей, окружающих город: безграничная тьма и чёрные силуэты деревьев вдоль дороги. Лишь тогда Маша повернула назад, но перед тем, как рвануть с места, она остановилась, посмотрела на ночной Нью-Питер. Город подмигнул ей оранжевыми огнями. Маша счастливо улыбнулась, вдохнула запах свежей травы.
        В следующую минуту она уже мчалась обратно, выжимая из машины максимальную скорость. Рванул назад сквер, проскакивали один за другим дома. Шарики фонарей расплывались в её глазах.
        Маша оставила мотоцикл в гараже, добралась до постели и сразу же заснула. Мысли, терзающие её весь день, отступили под натиском усталости. Всё, что ей было нужно, она решила.
        Душераздирающе лаяла соседская собака, не менее душераздирающе закричала соседка. Собака замолчала и прислушалась.
        Точно так же, как вчера, на ходу застёгивая рубашку, Маша скатилась вниз по лестнице. В кресле возле окна сидела Яна. Она листала очередной учебник и наслаждалась утренней тишиной. Здесь из открытого окна было слышно только пение птиц. Солнечные лучи заставляли её щурится и улыбаться.
        - Ты... - Маша даже забыла застегнуть последнюю пуговицу.
        - Воскресенье, - напомнила ей девочка. Всем своим видом она сейчас напоминала кошку - ещё немного и растянется на светлом ковре, на пятне солнечного света.
        - А, - Маша хлопнула себя по лбу. - Я на работу.
        - Удачного отлова антисоциальных личностей, - подбодрила её Яна.
        Уже на входе в гараж её телефон зазвонил. Звуки тяжёлого рока заставили замолчать раскричавшихся птиц. Маша вытащила из кармана светлой юбки мобильный.
        - Приве...
        - Иди, спасай своего Провизора! - Ник даже не попытался скрыть эмоций. - Кстати, ответ на запрос пришёл.
        - Где? Куда бежать-то? - Маша придирчиво оглядела седан, пнула переднее колесо. Колесо оказалось в нормальном состоянии.
        - Куда-куда... - на заднем фоне послышался шум. Ник отодвинулся от трубки и крикнул: - Сейчас иду. - И обратился к Маше. - Он опять не на тот автобус сел. Езжай в Росстани. Это посёлок такой, знаешь? Туда автобус два раза в день ходит, так что либо ты его спасаешь, либо мы весь день маемся без судмедэксперта.
        - Хорошо, еду. Скажи ему, чтобы с места не сдвигался! А ответ на запрос? - она уже забралась в машину и потирала мочку уха в раздумьях, в какую же сторону ехать до этого посёлка. В салоне терпко пахло яблоками.
        - Он вор, - голоса на заднем фоне стали громче. - Флетчер. Стражи порядка в мире магов землю рыли, чтобы его поймать. Да иду я, иду!
        - Пока, - пробормотала Маша, глядя на загудевший телефон.
        Только на выезде с улицы Агаты Кристи она поняла, кто Флетчер, что именно он вор и с какого перепугу его хотели поймать.
        Остановка автобуса была самая что ни наесть душевная - бетонная коробка с небольшим входом-отверстием. Внутри неё Маше почудилось движение, мелькнула в дверном проёме пола белого халата. Она остановила машину на обочине и спустила стекло. Звуки тяжёлого рока так крамольно разрушили покой пригорода, что девушка поморщилась и свела громкость к минимуму.
        - Мужчина, а можно с вами познакомиться?
        Шумели деревья, за строем которых виднелись частные домики. Изредка проносились мимо машины. Воробьи кричали как сумасшедшие. Провизор с опаской выглянул из коробки-остановки. Увидев всего лишь Машу, он сделал сердитое выражение лица.
        - Я тебя спасаю, - предупредила все его гневные замечания Маша. - Лезь в машину, и объясни заодно, как тебе удалось сюда заехать?
        - Я задумался, - веско прокомментировал Провизор, преодолевая посыпанное гравием пространство между остановкой и машиной. Серые камешки шуршали у него под ногами.
        - Я полчаса ехала, а автобус ну наверняка дольше, - Маша обернулась к усевшемуся на заднее сиденье судмедэксперту. - О чём можно так думать?
        Тот ещё секунду делал вид, что смертельно обижен, но вдруг округлил глаза и схватился руками за голову.
        - О, Вселенский разум! Дорогая, на тебе короткая юбка. Ты накрасилась. Что ты задумала?
        Маша отвернулась к рулю и завела машину. Солнечные лучи играли в гранях хрустальных шариков, подвешенных на лобовом стекле. Она рванула с места на такой скорости, что даже привыкший к езде с ней Провизор вжался в сиденье.
        - Мог бы и сказать, что я прекрасно выгляжу, - бросила она через плечо.
        - Так куда ты собралась? - судмедэксперт подался вперёд, но был отброшен новым рывком машины.
        - Может быть у меня свидание, - фыркнула Маша, прибавив скорость. На почти пустой трассе это было несложно. Силуэты деревьев за окном замельтешили как ненормальные.
        - Не может, - отрезал её собеседник.
        - Ну хорошо. Я собираюсь идти к Галактусу и попросить, чтобы дело о взрыве передали мне. Когда он мне откажет, я пойду к Антонио, - Маша резко посерьезнела.
        - Так, а от нашего следователя по особо важным тебе что нужно, красота ты моя? - Провизор откинулся на спинку сиденья. В зеркало заднего вида девушка видела, как он протирает очки полой халата.
        - Информация. Что я знаю? - Маша стукнула кулаком по рулю. - Сплетни, слухи, предположения. По ним ничего не расследуешь. Храм Вселенского разума нельзя просто так взять и взорвать. Точно, уже хоть что-то определённое должно быть известно.
        - Узнаю нашего инспектора. Всё-то тебе надо проконтролировать. Инспектор Неужели ты думаешь, что без тебя там не справятся?
        - Конечно нет, - убеждённо заявила Маша.
        - Какое может быть расследование без тебя, - хмыкнул Провизор. - Слушай, твоё предположение про камни храма было диким, но всё же оно оказалось правдой. Я провёл анализ, совпадение почти стопроцентное.
        - То есть на руках убитого и правда были частицы от камней храма? - Маша чуть не выпустила руль от удивления. - Это же великолепно! То есть, я хотела сказать, это ужасно. Вор, на руках которого пыль от камней храма. Кошмарный ужас.
        - Причём пыль он собрал явно в ту же ночь, когда его убили, иначе её не было бы так много. Эй, смотри на дорогу, сейчас как врежемся!
        - Провизор, - перебила его МАША, резко сворачивая вправо перед дорожным знаком, который указывал, сколько ехать до Нью-Питера, - ты же умный, тебе должно быть известно, как произошёл взрыв. Сколько тонн взрывчатки нужно, чтобы взорвать такое сооружение?
        - Нисколько. Ни одно человеческое оружие не заставит гореть камни. Развалить храм по кирпичику - да, но сделать так, чтобы внутри него всё выгорело, а храм остался цел и невредим... Это только магия, - в зеркало заднего вида Маша видела, как Провизор проводит ладонью по ремню безопасности, решая, стоит ли отстёгиваться или пока ещё рано. Скоро они должны въехать в город: мимо побежали заводские здания.
        - И... как тогда? - Маша затормозила перед пешеходным переходом.
        - Нужен сильный артефакт.
        - Насколько сильный артефакт? - она даже забыла тронуться, когда включился зелёный свет. Грузовик сзади раздражённо просигналил.
        - Очень сильный... А где это мы едем? - Провизор беспокойно завертелся на месте.
        - Спокойствие, - Маша рванула с места по своему обыкновению так, что ворвавшийся в открытое окно ветер засвистел в ушах. - Держись, через минут десять будем в Центре.
        - Не верю, - Провизор поиграл с ремнём безопасности. - Отсюда до проспекта Рождественского как минимум полчаса езды, да ещё и на дорогах пробки... а!
        Отчаянно взвизгнув на повороте, серебристый седан набрал скорость и нырнул на тенистую улочку. Ветви деревьев застучали по крыше. Проехав одним колесом по тротуару, Маша вырулила на следующую улицу. Под сдавленный вопль Провизора она проскочила между мусорными бункерами и кованой оградой сквера. Улицы пустовали: горожане отсиживались кто в квартире, кто на работе, не желая сдаваться на милость палящего солнца.
        Проспект Рождественского оказался перед ними неожиданно, Маша вывернула на него с одной из неприметных подворотен.
        - Спорим, никто не знает о такой короткой дороге, - она не секунду обернулась назад и подмигнула побледневшему Провизору. - Вылезай, приехали.
        Из своей проходной за ними подсматривал Вольфганг.
        - Дорогая, я с тобой никогда больше не поеду! - уничижительно выдал Провизор, выбираясь из машины. - Я пешком лучше пойду. Я лучше заночую там, где был.
        - Ну не ругайся, - Маша снисходительно потрепала его по плечу. Она поставила машину на сигнализацию и тяжело вздохнула. - Пойти подействовать на нервы нашему следователю по особо прикольным делам? Или поработать?
        На столе лежала обещанная Ником распечатка, как раз то, что прислали из мира магов. Маша включила электрический чайник, открыла окно. Налетевший порыв ветра зашелестел листками бумаги. В комнате запахло летним городом: горячим асфальтом и листьями.
        Маша опустилась в кресло, машинально включила компьютер и взяла в руки распечатку. Убитого звали Флетчером. Как и можно было предположить по его одежде - Маша до сих пор помнила меховую накидку и сапоги из багровой кожи - он принадлежал к касте демонологов.
        Мир магов делился на касты, всего шесть ступеней - от высших магов к магам, обладающим скорее условной силой, чем реальной. Демонологии стояли на четвёртой ступени. Они слыли не самой слабой кастой, но и не самой сильной. Маги высших каст практически не появлялись в мире людей, не считая, конечно, императора.
        Маша откинулась на спинку кресла и посмотрела на закипающий чайник. Зачем маги шли в мир людей, если у них есть свой мир - мир, который считается идеальным? Всё просто - к людям уходили те маги, которых не приняло их, идеальное общество. Осудив самих себя на изгнание, они находили в мире людей то, что хотели: признание, спокойствие, отдых. Они могли жить здесь, заводить семьи, работать - всё, что угодно, лишь не нарушать закон.
        Маша сходу могла вспомнить не меньше двух десятков разных мотивов путешествия магов в её мир: от случая, когда благородный профессор какой-нибудь магической академии отправлялся в соседний мир, чтобы удовлетворить своё любопытство, и до попыток облапошивания мирных граждан мира людей.
        Для чего явился в мир людей этот маг, было неясно. Маша могла сколько угодно строить догадки, только все свои пятьдесят три года - самый расцвет сил для мага его касты - Флетчер прожил в родном мире. Он был вором, несколько раз его ловили, но он исхитрялся всегда уходить из рук стражей порядка и дела своего не бросал. На месте совершённых краж он всегда оставлял красный огонёк, как фирменную метку. Последнее упоминание о Флетчере в сводках новостей осталось полгода назад.
        Оно касалось похищенного ребёнка. Флетчер, несколько раз едва не угодив в руки закона, выкрал из дома надежды девочку семи лет, дочь магички из касты природы. Зачем ему это было нужно, осталось тайной.
        Домом надежды называлось заведение, у обитателей которого надежды не было вовсе. Смертельных болезней в мире магов не водилось уже давно, так что надежды на дальнейшую счастливую жизнь они лишали себя сами. Все по разным причинам, но Машу поразило, что сюда попала семилетняя девочка.
        Чайник давно уже закипел, щёлкнул кнопкой, подавая знак Маше. На экране компьютера плавали рыбки, ветер захлопнул створку окна. Но Маша даже не оторвалась от распечатанных листков.
        К тому времени Талла почти не поднималась с постели. Остановившийся взгляд был устремлён к окну, за которым стояла ночь. Она не спала - неподвижно лежала на кровати, сложив руки на груди. Просторная комната освещалась всего одним шаром белого пламени, он висел, покачиваясь, у изголовья кровати, и тени от язычков огня прыгали по тёмным стенам.
        На звук открывающейся двери Талла даже не обернулась, она привыкла в визитам целителей, частым и безрезультатным. Они не могли её спасти. Но поведение пришельца заставило девочку слегка удивиться. Он не подошёл ближе, не опустился на край её кровати, не провёл рукой над лицом, чтобы проверить её состояние. Он так и замер в дверном проёме, как будто думал, туда ли вошёл.
        Она обернулась: этого мага она раньше не видела. Меховая накидка поверх белой рубашки, чёрные брюки, высокие багрового цвета сапоги - он бесспорно не являлся целителем. Те одевались все как один в светлые костюмы и синие мантии.
        - Ты кто? - просила Талла без страха и без интереса. Интерес к жизни умер в ней гораздо раньше, чем предрекли смерть ей самой.
        Он шагнул ближе, как будто бы растерянно, не зная, куда деть руки, опустился на колени рядом с её кроватью. Лицо пришельца оказалось совсем близко к её лицу. От его длинных каштановых волос шёл странный, незнакомый ей запах. Кажется, это был запах костров.
        - Ты пойдёшь со мной, - произнёс он и посмотрел на Таллу просительно, так, словно уговаривал выпить горькое лекарство.
        Ей стало жаль незнакомца.
        - Да, - кивнула она.
        После похищения Флетчер притих, артефакты и ценности не пропадали, не появлялись его фирменные красные огоньки на местах их хранения. Была вероятность, что именно тогда он и ушёл в мир людей, потому что его искали с прежним рвением, но найти не могли. Бывшие соратники вора лишь разводили руками: они уже давно не получали от него вестей.
        Маша отложила листы и уставилась прямо перед собой, на полку, заваленную папками с делами. Ей не давало покоя то, что на руках убитого вора нашли пыль из храма. Могло ли это значить, что Флетчер устроил покушение на императора?
        Она поднялась, дошла до чайника, налила себе кипятка. Капля горячей воды попала ей на палец, и Маша отдёрнула руку. Полгода - срок немалый, маг должен был где-то жить, скрываться от Центра, потому что регистрации в мире людей у него не имелось до самой смерти. Он должен был что-то делать с похищенной девочкой, если она не умерла у него на руках на следующий же день. Забыв о намечающемся чае, Маша вышла из кабинета и направилась в противоположный конец коридора.
        В импровизированной комнате отдыха - участке коридора, отгороженном стеклянными панелями - сидел мужчина в джинсах и клетчатой рубашке. Высокое растение в кадке справа почти скрывало его от посторонних взглядов, и если бы Маша не знала с точностью, что он здесь, она бы могла искать следователя по особо важным делам в коридорах Центра сколько угодно.
        Маша вошла в комнату и опустилась на диван. Тишину здесь нарушало только журчание воды в небольшом фонтане в углу. Из окна открывался вид на бескрайнее голубое небо, высотки Нью-Питера оставались внизу. Пахло южной ночью: едва уловимо - цветами и морем.
        Маша осторожно обернулась на Антонио: он сидел неподвижно, казалось, даже ничего не видел перед собой, хотя глаза его оставались открытыми. Так он любил думать - об этом знали все. В следующую секунду он почувствовал Машино присутствие и моргнул, зашевелился. Она тут же сделала вид, что не замечала его до сих пор.
        - О, привет, особо опасный следователь, - она уже в открытую обернулась к нему. - Отдыхаешь? Сегодня такая жара.
        Маша кивнула на окно.
        - Это уж точно, - лениво откликнулся Антонио. Он потянулся и закинул ногу на ногу.
        Надо же, - думала Маша, глядя на него. - Специально он что ли так одевается? Ещё бы сигарету в зубы - и типичный детектив из сериала.
        - Как особо важные дела? - спросила Маша, делая вид, что его дела совершенно её не интересуют. А интересует её только вон та чёрная точка на белом потолке.
        - Преступники преступают закон, а мы их ловим, - откликнулся следователь. - Так, чтобы они и не наглели особенно, и не повывелись совсем.
        Маша сидела боком к нему, и ей показалось, что в глазах Антонио промелькнула хитрая искра. Она вздохнула, решая, что на нервы коллеге действовать уже хватит, пора переходить к главному.
        - Я, собственно, хотела кое-что сказать...
        - Я вижу, - он беззлобно посмеялся.
        Маша нисколько не смутилась.
        - Я веду дело об убийстве одного мага, так вот, на его руках Провизор обнаружил пыль из храма.
        - Чем могу помочь? - Антонио закатал повыше рукава клетчатой рубашки, до этого они были закатаны по локоть.
        - Думаешь, это никак не связано с покушением на императора? - Маша теперь полностью повернулась к нему и склонилась, уперевшись локтями в колени. - Моего мага убили в ночь перед покушением.
        - В ночь перед покушением, - повторил Антонио, заводя взгляд под потолок. - Не думаю. К моменту покушения твой клиент был мёртв окончательно и бесповоротно. Как он мог устроить взрыв?
        - Ну, существуют разные способы, возможно, сработала какая-то система... - начала Маша, стараясь придать своему голосу как можно больше загадочности.
        - О нет, способ активировать сильный артефакт, чтобы сжечь императора внутри храма, только один. И он - активировать артефакт и сжечь императора. Понимаешь меня? Активировать. Это мог сделать только живой маг.
        Вот, - она сделала вид, что глубоко задумалась над его словами, а на самом деле её переполняло предчувствие интересного разговора. Артефакт все-таки был.
        - Да, точно, - Маша опустила голову на сжатые в замок руки. - Только откуда знать, что это был именно артефакт? Известно достаточно случаев, когда срабатывало специальное заклинание, установленное хоть в прошлом году.
        - Что же это могло быть, по-твоему? - Антонио снова улыбнулся ей, без намёка, по-отечески. - Разве не странно, что вазу с прахом богини смерти похитили ночью из храма, а днём прогремел этот взрыв? Другого артефакта с подобной силой я не знаю.
        Маша смотрела на него, не отрываясь, боясь упустить хоть слово. Она знала, что ежегодные встречи Галактуса и императора магов начинались с символического ритуала. Император в знак доброй воли отдавал частичку своей силы миру людей. Ваза с прахом богини смерти впитывала эту силу. Насколько Маша слышала, ваза хранилась как раз в той комнатке из каменных кружев. А теперь выходило, что вазу похитили.
        Когда молчание слишком затянулось, она решила, что неплохо бы ответить на вопрос.
        - Ты уверен?
        Антонио посмеялся и встал. Его джинсы, потёртые на коленках, выглядели точь-в-точь как у того симпатичного актёра из фильма, фамилию которого Маша вспомнить решительно не могла.
        - Уверен. Только ты могла бы просто спросить, артистка, - он помахал ей на прощение рукой. Возле выхода из комнаты отдыха он обернулся к ней и, приложив палец к губам, прошептал: - Тссс... это государственная тайна.
        - Иди, работай, - чуть слышно буркнула она, наблюдая за тем, как Антонио удаляется. - Вообразил себя великим наставником.
        Маша вернулась в свой кабинет, залпом выпила остывший чай, покосилась на ориентировку, до сих пор лежащую на столе. Ветер из окна перебирал листы. Маша сунула их под компьютерную мышь и прошлась по комнате.
        Значит, вазу с прахом богини смерти похитили ещё прошлой ночью. Всё равно информации Маше катастрофически не хватало. Галактус знал про готовящееся покушение, и Луна знала. Луна. Маша рухнула на кресло, схватила трубку внутреннего телефона. Выслушав пару гудков, она крикнула в трубку:
        - Рауль? Ой, Ник, прости, - в груди больно кольнуло. За всеми делами она забыла о самой серьёзной потере Центра. - Я сошла с ума. Ты как?
        - Порядок, - хмуро оповестил её Ник. Видимо, настроение у него напрочь отсутствовало с самого утра.
        - Ты знаешь, где сейчас Луна?
        - В камере предварительного заключения, под охраной. Скоро будет суд, но не думаю, что ей грозит что-то строже принудительного лечения. А тебе она на что?
        - Просто интересно, - Маша помолчала и призналась: - Мне нужно с ней поговорить.
        - Ты с ума сошла! Она ненормальная, и приближаться к ней опасно, - скептически заметил молодой человек. - К тому же не ты ведёшь это дело, я просто не представляю, как добиться разрешения на допрос.
        - Я думаю, у тебя всё получится, - промурлыкала Маша. - Всё будет в порядке.
        Её тон возымел действие. Это Маша поняла по тому, как засопел в трубку Ник. Для закрепления эффекта она добавила:
        - Ник, но мне очень нужно.
        - Это запрещённое оружие! - недовольно откликнулся он. - Ну хорошо, я узнаю, как можно к ней попасть.
        - Спасибо, - радостно воскликнула Маша.
        - Вчера её чуть не убили, на прошлой неделе под пули прыгала, - заворчал Ник, видимо, забыв положить трубку.
        Маша фыркнула от смеха и воспользовалась моментом:
        - Ник, ещё просьба. В час ночи метро ещё открыто, значит, Флетчера должны были заметить. Он у нас колоритная личность. Не мог бы ты поискать свидетелей? Охранников там или контролёров. Не скакал же он через турникеты, честное слово!
        - Что только ради тебя не сделаешь. Ладно, до связи.
        Он отключил связь. Солнце било в самое окно, и на полу поселился лоскут света. Маша щурилась от солнечных зайчиков, что прыгали по белой стене.
        Она поднялась и подошла к окну. Внизу жужжал сотнями машин проспект, город дышал жаром. Стоящий напротив Центра высотный дом блестел окнами. Налетевший вдруг ветер заставил Машу поёжиться. Она обхватила себя за плечи, потом дёрнулась, захлопнула окно. Белые язычки замков вернулись на места.
        Она на секунду замерла, разглядывая соседнюю высотку. Медленно отсчитала шестое окно слева на третьем этаже. Солнце играло в нём так же, как и во всех прочих. С пятнадцатого этажа Центра не было видно, что происходит за этими стёклами. Только как наяву перед Машей предстали тяжёлые тёмно-зелёные гардины, белая тюль - она так часто поднимала голову к третьему этажу, проходя мимо. Маша одёрнула себя.
        - Хватит, - прошептала она, прислушиваясь к шуму кондиционера и к тому, как странно звучит её шёпот в пустой комнате.
        Солнце стояло высоко в небе, празднуя полдень, а ещё то, что разогнало с улиц почти всех прохожих. Оживлённый утром проспект превратился в пустую асфальтовую жилу. Редко когда на огромной скорости мимо Центра проскакивала машина. Над асфальтом дрожал раскалённый воздух.
        Перед проходной остановился синий седан. Маше показалось, что она уже где-то видела эту машину. Она спустилась со своего этажа к проходной.
        - Не положено, - упрямо гудел Вольфганг.
        Охранник имел очень угрожающий вид, и если не знать, что для своих он - добрая душа, то его запросто можно было испугаться. Бритая под ноль голова воинственно блестела. Он сам смотрел чуть исподлобья, на бычьей шее вздувались вены.
        Перед ним стоял молодой человек самой, что ни на есть простой и напуганной внешности. Джинсы и белая футболка болтались на нём как на вешалке - до такой степени парень был худым. По тонкой шее текли струйки пота.
        - Но это жизненно важно, понимаете? - он умоляюще протягивал к охраннику руки.
        - Молодой человек, вы к кому? - Маша шагнула в проходную. Здесь шумел кондиционер, и струи воздуха приятно холодили лицо.
        Он обернулся к Маше, интуитивно понимая, от кого зависит его дальнейшая судьба. Она смогла разглядеть лицо парня. Судя по лицу, перед ней стоял взрослый человек, а никак не старшеклассник, как могло показаться со спины. Его лицо одновременно со взрослостью было невыразительно настолько, что запомнить его и узнать потом в толпе казалось совершенно немыслимым.
        - Мне нужна Луна. Мне очень нужно её найти, но меня даже не пускают, - голос его готов был сорваться на высокие ноты.
        - Это закрытое учреждение, сюда не пускают посторонних, - Маша кивнула ему на выход. - Пойдёмте, поговорим на счёт Луны.
        - Вы знаете её? Вы знаете, где она? - собеседник вцепился ей в руку, но Вольфганг угрожающе засопел, и руку пришлось выпустить.
        - Да, пойдёмте.
        Маша пошла через дорогу к небольшому скверу, разбитому возле Петербургского государственного университета. Она обернулась к своему новому знакомому.
        - Вы кто ей?
        - Меня зовут Вирам, я её жених, - он следовал за ней на полшага сзади, как будто не мог поспеть за ней.
        - Вирам, дело в том, что Луну арестовали за попытку внушения, - Маша старалась говорить как можно бесстрастнее и краем глаза наблюдала за реакцией собеседника.
        - Как?! - последовавшая реакция оказалась более чем бурной. Он остановился посреди дороги и вцепился в ворот футболке так, словно тот его душил. - Как... это невозможно!
        - Почему невозможно? - Маша не потрудилась изобразить даже лёгкого удивления. Она зашагала дальше, и Вираму пришлось последовать за ней.
        - Ну она бы... она не могла сделать что-то плохое, я уверен. Наверное, это ошибка. Это же может быть ошибкой, недоразумением, да? - он обогнал Машу и с надеждой заглянул ей в лицо.
        - Следствие покажет. Она сделала это на глазах всего Центра.
        Когда они достигли сквера, Маша опустилась на ближайшую лавочку. Вирам остался стоять перед ней, дёргая футболку за ворот. Через широкие листья клёнов солнце палило не так сильно. Маша положила ногу на ногу и, посмотрев на собеседника, снова поразилась его лицу. Казалось, она отвернулась всего на секунду и тут же забыла, как он выглядит, хотя на память Маша никогда не жаловалась.
        Такое лицо идеально для преступника. Ни один свидетель не опознает его, - подумала Маша. - Хотя с такими нервами ему в преступный мир дорога закрыта.
        Вирам достал из кармана джинсов пачку сигарет и зажигалку и закурил.
        - Я могу для неё что-то сделать? - его голос звучал более чем спокойно, и Маша готова была забрать назад свои мысли на счёт его нервов.
        Она поморщилась и махнула ладонью перед лицом, отгоняя дым.
        - Извините, - Вирам затушил сигарету.
        - Да, вы можете помочь, ответив мне на некоторые вопросы на счёт Луны. - Она нашарила в кармане диктофон и включила его. - Я буду разговаривать с вами как друг, а не как следователь.
        - Конечно, задавайте вопросы, - он даже опустился на край скамейки рядом с Машей.
        - Вы долго знаете Луну?
        - Да, мы знакомы уже полгода, из них последние два месяца живём вместе, - он придвинулся к Маше, и та невольно отшатнулась.
        - Последнее время вы не замечали за ней чего-нибудь странного? - Она побарабанила пальцами по подлокотнику скамейки. От её собеседника пахло сигаретами и мускусом.
        - Дайте подумать, - Вирам и правда задумался, возвёл глаза к кронам деревьев. Через переплетение ветвей платиново искрилось солнце. - Да, последнее время она начала надолго уходить. Я сначала не придавал этому значения, тем более в будни - работа, я всё понимал. Но потом она начала пропадать в выходные. На вопрос, куда она уходит, говорила, что хочет погулять одна. У неё никогда раньше не было привычки гулять! Я решил, что у неё появился другой, хотел разобраться с ней, но не успел...
        Вирам замолчал, и глаза его сделались несчастными.
        - Вы знаете про визит императора магов? Может, Луна вам рассказывала? - Маша посмотрела ему в глаза и не смогла определить их цвет.
        - Визит... нет, я не интересуюсь политикой. Ничего такого не слышал, - Вирам пожал плечами. - А причём тут это?
        - Это одна из версий нападения, - уклончиво ответила она.
        - Ничего не понимаю, - её собеседник затряс головой.
        - Не забивайте голову, - Маша постаралась улыбнуться. - Лучше скажите, вы знали, что Луна... как бы это сказать, очень сильный гипнотизёр?
        - Ну да, знал, она сразу же сказала мне об этом. И у нас правило, что она не должна воздействовать на меня и всякое такое. Всё по-честному.
        "Ну-ну", - мысленно усмехнулась Маша. - "Если бы она хотела на тебя воздействовать, ты бы даже ничего не почувствовал".
        - Запишите, пожалуйста, ваши показания, - она натолкнулась на непонимающий взгляд Вирама. - У вас есть лист бумаги? Ручку могу дать.
        Он закивал и вытащил из пакета, который до сих пор держал на коленях, папку. В ней нашлось несколько чистых листов.
        - Что писать? - он принял у Маши ручку и повертел её в пальцах, словно вспоминая приёмы письма.
        - Всё пишите, что только что сказали мне. Что знаете Луну полгода, что она никак не могла совершить преступление, что она никогда не говорила вам о визите императора.
        Несколько минут он сосредоточенно покрывал лист своими закорючками, потом протянул его Маше. Она пробежала по тексту глазами.
        - Спасибо, что согласились поговорить, - Маша поднялась со скамейки. - Я пойду.
        - Да-да, конечно, - он словно не обратил внимания на то, что его собеседница собирается уходить, настолько был погружён в свои мысли. Вдруг опомнился: - Можно я буду вам звонить иногда, чтобы узнать, как там дела?
        - Можно, звоните по дежурному номеру. Вероятно, в ближайшее время что-то и прояснится.
        Через открытые двери цветочного магазина их запах разлетался по проспекту. Маша чихнула и поспешила перейти через дорогу: зелёный сигнал светофора выдавал совсем небольшое количество секунд. Электронные цифры бежали как на её диктофоне, только не вперёд, а назад.
        Иногда нужно совсем немного усилий, чтобы секунды побежали назад.
        Тогда я едва перестала бояться собственной тени: свыклась с мыслью, что являюсь полноправной студенткой Института Обороны, пусть даже и первокурсницей, когда Вселенский разум столкнул меня с Луной.
        Хотя я и до знакомства обращала внимание на светловолосую девушку. На неё трудно было не обратить внимания: чёрные очки она не снимала даже вечером, а если и снимала, то в глаза ей старались не смотреть.
        Потом я узнала, что она старше меня - в то время Луна оканчивала институт, и встречаться с ней в коридорах мне приходилось всё реже, пока однажды случай не столкнул нас лицом к лицу.
        В салате кому-то из девушек попался жучок. Окна столовой были открыты по случаю тёплой осени, и несчастная букашка, должно быть, залетела на огонёк. Поднялся визг, насекомое в ужасе завалилось счастливице в декольте.
        Я сидела недалеко от этого праздника жизни, но была слишком увлечена подготовкой к контрольной, поэтому не обратила особого внимания на то, что произошло дальше. Когда я оглянулась - девушка с жуком уже лежала на полу, а сам виновник происшествия полз по её ноге, облачённой в телесного цвета чулок. Надо признаться, это оказался достаточно крупный экземпляр, ну да я не зоолог, чтобы рассуждать о жуках.
        Тогда я подумала, что девушка потеряла сознание от избытка чувств, я ещё удивилась, почему никто не хочет помочь ей. Как до меня дошло позже, вовсе не жуки отправили её в обморок. Жуки просто были виной тому, что она пролила стакан с соком на джинсы Луне. Той надоели вопли в купе с липким душем, и она заставила виновницу прилечь и отдохнуть.
        Я сняла жука с её ноги и выбросила его в окно.
        - И что так нервничать? Экологически чистый вредитель. Эй, иди подлечись! - мне пришло в голову, что после падения с третьего этажа некоторые его конечности придут в негодность.
        Когда я это произносила, я и не подозревала, что слово "вредитель" Луна может принять на свой счёт. И тем более фразу про "подлечись".
        - Ты, - она в два шага приблизилась ко мне и ощутимо тряхнула за плечо. - Убирайся отсюда. И не попадайся мне на глаза, ясно?
        Помнится, я немало удивилась такому обращению. Тем более не могла я встать и уйти после того, как меня начали гнать.
        - Все такие нервные, - я покосилась на Луну и снова взялась за учебник. Желания читать его не было вовсе, но не стоять же как полной дуре посреди столовой под любопытными взглядами! Я тогда ещё не знала, чем может грозить Луна, очки которой валяются на соседнем столе.
        Она восстановила меня в вертикальное положение, не прикладывая к этому физических усилий. В моей голове прозвучал её голос: "Встать!", и я почему-то послушалась его.
        - А сейчас, - Луна стояла в полушаге от меня, и я вдруг различила цвет её глаз - не чёрный, как казалось мне раньше. У неё были прозрачные глаза. - Забери назад свои слова и катись отсюда, пока я не рассердилась.
        Тут я поняла, в чём суть конфликта, но оправдываться не хотелось. Я изобразила добродетель:
        - Но тебе правда подлечиться не помешает, - сказав это, я упала на ровном месте и ударилась головой об угол стола.
        Неизвестно, чем бы закончилась стычка, но тут в столовую вбежали два преподавателя: почтенный глава кафедры медиумов и молодая женщина - педагог учения об энергетике. В общем, в тот раз отделались малой кровью.
        Наша жизнь состоит из мелочей!...
        Она взяла Ника за руку. Секундная задумчивость вылилась в странный, необдуманный жест. Маша очнулась и мягко освободилась из его прохладной ладони. В коридоре стоял полумрак: свет пробивался только из небольшого окошка под самым потолком. Проход между серыми стенами был узким. Возле тяжёлой серой двери их ждал человек в военной форме, а за ним - ещё двое, тоже военные, но, судя по погонам, младше по званию.
        Он махнул рукой, отдавая честь.
        - Всё готово, только допрос будет по времени ограничен, - он смотрел на Ника, а двое его бойцов - на Машу. Та нервно одёрнула светлую юбку. - Распорядок. Двадцать минут.
        - Замечательно, - кивнула она.
        Загрохотали тяжёлые засовы на дверях, солдаты открыли сначала внешнюю дверь, потом решётку, потом ещё одну, из серебристого металла. На последней набирали код - сенсорная панель никак не вязалась с толстыми прутьями решёток, но здесь безопасностью не пренебрегали. То, что вынесет сильное заклинание, не сломается под натиском мастеров тонкой работы с человеческим сознанием. Последней преградой стало светящееся голубоватое марево, которое отключил уже сам надзиратель, проведя рукой над вбитым в стену прозрачным камнем-артефактом.
        Маша вошла в открывшееся помещение: почти пустую комнату с каменными стенами, в центре которой стоял накрепко привинченный к полу металлический стол и два стула друг напротив друга. Маша опустилась на ближний. Тяжёлая дверь в противоположном конце комнаты открылась, и в комнату ввели Луну.
        Два её конвоира остановились по обе стороны от дверей. На глазах Луны была чёрная повязка, но, тем не менее, она ни разу не спотыкнулась на пути к стулу. Маша краем глаза заметила, как Ник, стоящий справа от неё, недовольно кривится. Луна ему никогда не нравилась, и дело тут не в праздной антипатии. Он считал, что она давно уже не человек, да и не маг. Она - существо, близкое к чудовищу, существо, ещё не утратившее привычное для человека тело, но рассудком уже стоящее на другой ступени.
        - Привет, - Луна заговорила первой. - Рада тебя видеть живой.
        Сейчас она казалась обычной девушкой, пусть и в серой робе. Светлые волосы разметались по плечам, улыбка на губах оказалась вполне миролюбивой. Стёрлась жуткая карминовая помада. Луна не рассмеялась демоническим смехом, не спешила разбрасывать охранников одним лишь мысленным приказом. Она вела себя ровно так, как вела бы, встретив Машу на улице в воскресный день.
        - Взаимно, - произнесла Маша. Она включила диктофон, а потом скрестила руки на столе и чуть склонилась вперёд. - Не возражаешь? Ты можешь рассказать мне, почему ты здесь?
        - Почему бы и нет, - Луна подняла на неё лицо так, словно её глаза не были завязаны. - Я попыталась кое-что внушить нашему с тобой начальству, - она говорила по-прежнему просто и открыто, с лица не сходила улыбка.
        - Зачем ты это сделала?
        - Я не могу сказать. На меня словно нашло какое-то помутнение, я не помню. Просто в один момент мне пришло в голову сделать это, и я не смогла перебороть себя, - она говорила с такой откровенностью, что Маша невольно поражалась.
        - Ты знала, что в этот день ты должна была пойти на встречу с императором? - она покосилась на диктофон: электронные секунды бежали друг за другом.
        - Да, конечно. Но не получилось, - она виновато пожала плечами.
        - Ты знаешь о том, что во время встречи с императором в храме произошёл взрыв?
        - Действительно? - в голосе Луны звучало настоящее удивление, но потом она не стала делать вид, что её новость слишком взволновала. - Провидение, Маша. Видишь, как мне повезло.
        - Вижу. У тебя есть мысли по поводу того, кто мог это устроить? - Она продолжала, поглядывая на то, как бегут цифры на дисплее диктофона.
        - Нет, я не имею понятия, - ещё одно виноватое пожатие плечами.
        - Замечательно, тогда у меня больше нет вопросов к тебе, - Маша поднялась, но не спешила остановить диктофон. - Послушай, я знаю, что здесь запрещены любые виды связи. Если хочешь, я могу сообщить твоим близким, что ты здесь.
        Она ждала, когда же маска благодетели спадёт с лица её собеседницы, и это случилось. Луна не смогла подавить вздох облегчения.
        - Спасибо, - уже не милая улыбка играла на её губах, их уголки нервно дёрнулись. - Но это не нужно.
        - Они уже обо всём знают? - Маша упёрлась руками в стол и чуть наклонилась. Электронное табло отсчитывало секунды. - И знали ещё до взрыва, да?
        - Маша, - Луна поморщилась. - Не ты ведёшь это дело. Зачем ты влезаешь?
        - А зачем ты пыталась воздействовать на Богдана Сергеевича?- она подхватила со стола диктофон и отключила его. - Неужели ты не знала, что его защита отобьёт все твои атаки? Ты знала.
        Маша кивнула солдатам. Конвоиры Луны сделали один шаг - и она поднялась. Через несколько секунд, когда она и Ник уходили прочь от комнаты допросов по плохо освещённому коридору, он спросил:
        - Она причастна к взрыву?...
        - Она сказала, что рада видеть меня живой.
        Она смотрела вокруг с таким чувством, что казалось - вот только выйдет из Центра и тут же начнёт кричать, где она побывала и по какому поводу. Даже комната для допросов вызывала у неё живейший интерес.
        Маша вошла в комнату через три минуты после того, как туда попала свидетельница. До этого она наблюдала через огромное - во всю стену окно - за тем, как женщина ходит кругами по комнате и потом уже решается сесть. Изнутри окно невозможно было отличить от стен.
        - Здравствуйте, - Маша опустилась на стул, который был ближе к выходу. Она положила перед собой толстую папку с написанным на обложке номером дела. Папка выглядело весьма внушительно - не зря Маша сложила туда полпачки чистых листов. - Соня Арро, так?
        Маша уже знала, что перед ней одна из представительниц охраны метро, которая дежурила в ту злополучную ночь.
        - Да, - та кивнула, сложив руки перед собой, и посмотрела на Машу в полнейшей готовности отвечать на все вопросы. - Вы знаете, я ожидала, что меня могут вызвать. Я когда увидела, сразу так и подумала, что-то тут не так! Он показался мне очень подозрительным.
        Маша придвинула к ней фотографию Флетчера.
        - Вы уверенны, что это действительно был он?
        - Да точно он! Одежду я сразу запомнила. Кто это летом в мехах расхаживает? Я так сразу и подумала, что он маг. У них странностей, знаете... - женщина очень выразительно покрутила пальцем у виска. У неё были светлые волосы, стянутые в хвост на затылке и светлые глаза. Она вся словно выгорела на солнце - вплоть до бледно-голубых джинсов и футболки в тон им.
        - Что именно произошло, вы можете описать?
        - Я как раз стояла возле турникетов, когда он прибежал. Моя напарница отошла чаю попить. У него был билет на десять поездок, как сейчас помню. Так что придираться тут не к чему. Он, значит, хотел уже дальше бежать, а тут я увидела, что он что-то прячет под этой курткой своей меховой. Мне чего-то показалось, что это кошка. Чёрная такая. Я ему закричу, значит, с кошками в метро нельзя. А он как зыркнул на меня, что я прям испугалась. Говорит, это не кошка. Я говорю, покажи, мол. А он зыркнул на вход, а народу-то вообще нету. Показывает - какая-то штука, завёрнутая в чёрную тряпку. Я не поняла, что это такое, но его пропустила. На бомбу вроде не похоже было, ну как-то по форме кувшин напоминало. Я тогда уже подозревала, что тут нечисто. Вид у него как у вора, как будто спёр чего-нибудь.
        - После того, как он ушёл, вы больше ничего странного не замечали? - Она машинально расстегнула верхнюю пуговицу на форменной рубашке. Ей было душно.
        Свидетельница задумалась, пожала плечами.
        - Да вроде нет. Народу мало было... А, вспомнила! Потом девушка вошла в чёрных очках. Я ещё подумала, может она слепая. Чего в чёрных очках ночью расхаживает? А она ничего, прошла, неторопливо так.
        Рената бросила на Машу такой затравленный взгляд, что той обязательно захотелось напомнить ей про чулки.
        - Богдан Сергеевич тебя ждёт, - опередила её секретарша, безостановочно барабаня по клавиатуре. Что бы там ни говорили про интеллект Ренаты, но печатала она и правда быстро, со своими обязанностями справлялась вообще замечательно.
        - Спасибо, - Маша. По дороге её обдуло холодным воздухом из кондиционера. Она передёрнула плечами. - Холодно. А я думаю, почему ты так хорошо сохранилась...
        Галактус разговаривал по телефону, он кивнул Маше на стул и отвернулся к окну. Она села и положила папку себе на колени. Без полпачки чистых листов папка была совсем тоненькой. Прислушиваться к разговору Галактуса оказалось неинтересно: он весь состоял из "ясно" и "отставить панику", хотя последняя фраза и предвещала развитие событий.
        - Я слушаю, - Богдан Сергеевич, наконец, положил трубку и повернулся к Маше.
        Она положила папку на стол.
        - Здесь доказательства того, что убийство мага в метро и покушение на императора связаны. Убитый - известный вор, имеется большая вероятность, что он украл вазу с прахом богини... - Маша запнулась и отвела взгляд от столешницы, перевела его на чёрный галстук Галактуса - совсем не праздничный. - Чтобы сказать точно, мне нужен доступ в Храм.
        Он притянул папку к себе, открыл её, зашелестел бумагами. Маша молчала, ожидая его решения. Сейчас она просила Вселенский разум только об одном - чтобы её дело с Флетчером не передали Антонио.
        - Ясно, - кивнул Богдан Сергеевич. Маша увидела в его руках протокол экспертизы, потом - протокол допроса Луны. Через секунду он собрал все бумаги обратно в папку и внимательно посмотрел на неё. - Ты считаешь, что сможешь вести дело о покушении.
        - Да, - сдержанно кивнула Маша. О, как хотелось ей в этот момент начать говорить о том, что Антонио не посчитал нужным даже учесть причастность Флетчера, что она справится с расследованием куда лучше, что... что они убили Рауля, поэтому она не может сидеть сложа руки. Но Маша молчала.
        - Я тебя понял, сейчас разберусь. Ты пока можешь идти, - он кивнул Маше и снова поднял к глазам листок с экспертизой.
        Она вышла, забыв даже о вжавшейся в стул Ренате. Отдаст или не отдаст Галактус ей дело о покушении на императора? Этот вопрос волновал её куда больше всех чулок вместе взятых.
        Налетел ветер. Он покачал белые головки роз, развеял их тонкий аромат по саду, зашуршал травой. Он осторожно коснулся Машиных голых щиколоток, дёрнул подол её юбки. Маша подняла голову от ноутбука, который держала на коленях, и посмотрела вокруг.
        Вечерело. В дальнем углу сада Яна поливала клумбу. Цветы покачивали фиолетовыми венчиками в такт порывам ветра, как будто танцевали. Бизнесмен из соседнего особняка тоже поливал. Он каждый вечер лично выходил, чтобы удостоверится, на месте ли сосны, которые он высадил перед домом. В бордовом длинном халате и с ярко-жёлтой лейкой в руках он смотрелся комично.
        Никак не могла успокоиться собака у других соседей: должно быть заметила кошку, но короткая цепь не давала до неё добраться. Маша поднялась со стула и сгрузила на него ноутбук. Она вдохнула свежий воздух, пропитанный запахом реки, и потянулась всем телом. Возле соседнего дома зажёгся фонарь.
        - Яна, домой не собираешься? - Маша прихлопнула комара на ноге. Когда ветер прекращался, кровопийцы начинали наседать. - Прохладно уже.
        - Ага, - согласилась девочка.
        Пока она относила на место лейку, Маша побродила по дорожке из серых камешков. Она задумчиво посмотрела на гараж, но покачала головой и отправилась к дому.
        - Тьфу, - пробормотала Маша, пропуская Яну вперёд к двери. - А ноутбук пусть на свежем воздухе полежит, так?
        Она вернулась в сад, захлопнула крышку ноутбука, на экране которого уже мерцали звёздочки. Маша почувствовала присутствие буквально спиной. Она оглянулась: ощущение её не обмануло. За прутьями кованой ограды, чуть поодаль от пятна света на дороге виднелся человеческий силуэт.
        Маше стало не по себе. Человек стоял неподвижно, обеими руками взявшись за прутья ограды. Его лица она не могла разглядеть, но чувствовала, что смотрит он на неё.
        - Вы кого-то ищите? - Маша зашагала к ограде, попутно жалея, что не носит пистолет с собой. По ночам она, конечно, хранит его под подушкой, но сейчас...
        - Ищу, - прозвучал знакомый голос. - Вы нас не ждали, а мы припёрлися.
        - Рауль?!- от неожиданности вскрикнула Маша.
        Глава 2. Шаг в темноту.
        Я понял, что ненавижу её.
        Я ненавижу её улыбку - плавный излом нежных губ. Смесь умиротворённости и жуткого демонического оскала. Ненавижу эти блики лунного света на её мертвенно-бледном лице, на тёмных волосах, и блики, запутавшиеся в угольно-чёрных ресницах. И это выражение её лица - абсолютное, всепоглощающее превосходство - я ненавижу его.
        Я ненавижу её глаза - чёрные жемчужины, жутко и яростно поблёскивающие из-под полуприкрытых век. Глаза, в которых никогда не было слёз, разве что от ветра, в которых отражается мир, но его отражение беспросветно и страшно. И этот невыносимо тяжёлый взгляд - взгляд голодного хищника, непобедимого, бессмертного чудовища - я ненавижу тоже.
        Я ненавижу её тело - совершенные изгибы линий и бархат матово-бледной кожи, под которой напряжены стальные мышцы и скрыта сила дикого зверя, в любую секунду готового к сражению. И неминуемой победе. Я ненавижу манящий изгиб её груди и обманчиво хрупкую талию.
        Ненавижу меч в её изящных и тонких, но безумно сильных пальцах. Меч, по которому алой строчкой тянется кровь - он опять убивал. Мертвенный блеск стали в лунном свете сводит меня с ума.
        Кровь ночи на её руках - не красная, чёрная-чёрная кровь. Круглые капли на землю - одна за другой. Ветер шумит в вервях деревьев, и в этом шуме неистовство и отчаяние. И её улыбка во мраке - страшнее и ненавистнее самой жуткой гримасы - лёгкая насмешливая улыбка.
        Я ненавижу её: её плоть и её дух, я ненавижу то мгновение, когда чёрный демон ночи принёс её в этот мир, ненавижу звук её голоса и звук её шагов - чуть слышную кошачью поступь.
        Я ненавижу её: она сломала мне жизнь.
        Я ненавижу её так, что никакие силы не способны остановить меня на этом пути. Никакие силы в этом мире, и в любом другом не смогут удержать меня.
        Я ненавижу её.
        Но не за то, что она - императрица.
        А за то, что императором должен был стать я.
        Снегопад усиливался. В небе клубились облака - сначала тонкие, как паутинки, они всё разбухали, превращались в комья, синели прямо на глазах.
        - Принц? - она обернулась, тонкие брови приподнялись, а губы улыбнулись. Но только губы: чёрные глаза впились в него отравленными стрелами. - Не ожидала тебя здесь увидеть.
        Она повернулась к нему спиной, смертоносная сталь блеснула и скрылась в ножнах.
        - Равно как и я тебя, - Шредер усмехнулся показной беспечности девушки. Она играла с ним как кошка с мышью: поворачивалась спиной и переставала замечать. Но он знал: стоит ему дать малейший повод, как узкий меч окажется у его горла. - Что ты делаешь в междумирье?
        - Я ухожу.
        - Не боишься?
        - Бойся ты. Что тебе нужно, принц? - она всё ещё не двигалась. Он уже не видел её лица, но знал: если бы она хотела уйти, она бы ушла.
        В кустах недалеко от них что-то зарычало и заворочалось. Девушка покосилась в ту сторону, но ни один мускул на её лице не дрогнул. Она снова обернулась к Шредеру.
        - Если не хочешь один идти через эти топи, подыщи себе другого проводника, принц, - она тряхнула головой, - я не занимаюсь благотворительностью.
        - Ошибаешься. Я не ищу проводников.
        - Чего тогда? Смерти? - девушка прислушалась к отдалённому вою и еле уловимым движением выхватила меч. Когтистая лапа, вынырнувшая было из кустов, поспешила забиться обратно. - Это не место для королевской охоты на кроликов.
        Он смотрел на неё, и в темноте казалось, что на её лице играет улыбка. Знал бы он её похуже, он бы, наверное, и поверил в это. В то, что она умеет смеяться.
        - Смерти, - согласился Шредер, - но не для себя. И не называй меня принцем.
        В ту же секунду он обернулся назад, его меч рассек сгустившуюся тьму. За ним в мгновение ока вырос огромный силуэт волка, вставшего на задние лапы. Всего один выпад и чудовище рухнуло к ногам молодого человека. Шредер вытер меч о траву.
        - А мы с тобой выходит, союзники? - усмехнулась она. Лёд в её глазах не таял. - Вчера я видела тебя у этой гравюры. Ты, не отрываясь, смотрел на неё и сжимал пальцы на рукояти меча. Знаю, знаю, ты хочешь убить её, бесплотную легендарную императрицу. Но... Ах, принц, что же ты наделал! Твой старик жутко злился. Он готов был порвать на куски любого. Он начал настоящую войну.
        - Бесполезное это занятие - война. А мы с тобой и вправду союзники. Я знаю о твоей миссии, как и ты о моей. Тебя послал мой отец, чтобы убить, как ты её называешь, легендарную императрицу.
        - Моя миссия заключается в том, чтобы ждать подходящего момента, - равнодушно произнесла она. - И ещё учти, принц, я - не рыцарь без страха и упрёка, а наёмная убийца. Если ты угодишь в пропасть, я не стану тебя вытаскивать.
        - Я знаю. И ещё я знаю, что если ты уходишь, то действительно началась война. Как мне тебя называть, наёмная убийца?
        - Называй меня Сабрина.
        Маша опустилась на стул и уронила голову на руки.
        - Ух, Рауль, я еле дозвонилась им.
        Из открытого окна кухни донеслась музыка из соседнего дома, потом послышался раздражённый женский голос, после чего всё стихло. Над окраиной города снова воцарилось ночное безмолвие, только заливалась в саду птица.
        - Не удивительно, - проговорил тот, запивая бутерброд чаем из огромной чашки. - Ты часы видела? Двенадцать доходит, небось давно уже видеокарту вырубили. Я же говорил тебе, что лучше завтра.
        - Не лучше, - упрямо повторила Маша. - Не думаю, что они смогли бы спать спокойно...
        Зелёные клетчатые шторы шевелились от лёгкого ветерка.
        - Да что им будет!
        - Ну как ты можешь так говорить о своих родителях, - возмутилась Маша, вскакивая со стула, чтобы закрыть окно.
        - Никак не могу. Слушай, сядь и успокойся, ты и так уже всех спасла.
        Маша задумчиво посмотрела на Рауля. Обижаться на грубый тон она и не думала: всё-таки человек натерпелся и смертельно устал. Ей хотелось услышать, что произошло, но она не торопилась.
        - Я приготовила тебе комнату, - сообщила она, опускаясь обратно на стул.
        - Спасибо за директорию, Маша. Спать хочешь? - Рауль впервые поднял на неё глаза.
        - Нет, я обычно ложусь позже, - махнула рукой она. Маша сама не знала почему, но вдруг смутилась его взгляда.
        - Ясно, гоняешь на байке, - он осуждающе покачал головой. - По ночам гоняешь, утром бегаешь в парке и целями днями пропадаешь на работе. Ты вообще когда-нибудь спишь?
        - Спать скучно, - постаралась отшутиться Маша. - Что это тебя на нравоучительные темы понесло?
        - Да знаешь, - он отодвинул пустую чашку и положил руки на стол. - Было много времени на то, чтобы память почистить...
        - Расскажешь? - чувствуя его желание поговорить, предложила Маша.
        - Если хочешь знать, что произошло, то меня забросило в леса, которые на север от города. Приблизительно туда, где мы проходили полевую практику на втором курсе. Никакого коннекта, сама понимаешь.
        Маша кивнула. Да, этот лес она помнила. Что же, выходит, преподаватели не зря лето напролёт гоняли их по буреломам и болотам.
        - Не заблудился и на том спасибо, - усмехнулся Рауль. - Как видишь жив.
        - Слава Вселенскому разуму, - вздохнула Маша. - Мы... весь Центр на ушах стоял! Рауль, и ты знаешь, я должна поблагодарить тебя. Ты спас мне жизнь.
        - Ой, вот только не надо сейчас делать из меня рыцаря в сверкающих доспехах, - не утруждая себя вежливостью, оборвал её Рауль. - Да и тебе не идёт строить из себя лирическую героиню.
        Она фыркнула, забыв о своём решении не обижаться. Она схватила со стола чашку и отправилась её мыть под краном.
        - Маша, - голос Рауля прозвучал прямо у неё за спиной, и она вздрогнула. - Ты же знаешь, я за тебя любому твёрдый диск отформатирую. Но тебя же от самой себя защищать надо.
        Она повернулась к нему, прислонилась к краю раковины.
        - Да правда, не переживай. Всё уже давно кончилось, - она пожала плечами. Злость испарилась, когда она увидела его виноватые глаза. - Мы ведь друзья.
        - Поэтому я и говорю, а так бы промолчал, - опять взялся за своё Рауль. - Ты же молодая, симпатичная, умная девушка. Зачем ты хоронишь себя заживо? Ты с кем разговаривала последний раз? С трупами? С маньяками-убийцами?
        - Слушай, ты о чём вообще сейчас? - Маша спрятала глаза и попыталась обойти Рауля, но он загородил ей дорогу.
        - Ты знаешь, о чём. То, что ты насмерть разругалась с родителями, твоё дело, конечно. И то, что у тебя там было с этим Алексом... Но ты что, сама не видишь, что на этом у тебя жизнь закончилась?
        - Не нужно сейчас, - тихо попросила Маша, не глядя на него.
        - Лучше ты это от меня узнаешь, чем услышишь, как сплетничает какая-нибудь Рената, - твёрдо продолжил Рауль. - У тебя за спиной. Ну что я тут вирусы вылавливаю. Ты сама всё прекрасно понимаешь. Ты даже ночью боишься один на один со своими мыслями оставаться. Выматываешь себя до такой степени, чтобы не было сил думать. Считаешь, это всё не заметно? Ты раньше была не такой.
        Его слова ударили в самую точку, Маша вздрогнула, но промолчала.
        - Ну, как хочешь. Но мне же больно за тебя, - Рауль опустился на стул, подпёр голову руками. - Ночами сейчас тепло. И звёзды... знаешь, как их много? Из города не видно столько. Пока я по лесу бродил, мысли друг за другом лезли. Спасения от этих мыслей нет, думал, с ума сойду. Считаешь, зря меня взрывом не зацепило, да?
        Он коротко рассмеялся.
        - Дурак ты, - вздохнула Маша. В груди было тяжело: не хватало воздуха.
        - Ясное дело, дурак, - он протянул к ней руку, коснулся её пальцев, сжимающих край стола. - Не сердись на ламера.
        - Я не сержусь, - Маша присела на соседний стул, ткнулась лбом в его плечо. - Только спать уже пора, наверное.
        - Наверное, - Рауль пожал плечами. - И всё-таки ты ненормальная. Ты даже никогда не плачешь.
        Плакать! Нет, такого они от неё никогда не дождутся. Маша захлопнула дверь своего кабинета и швырнула на стол папку. Кнопка расстегнулась, и несколько листов порхнули на пол, унесённые порывом ветра из открытого окна. Этого ей показалось мало. Маша стукнула кулаком по стене и зашипела от злости. Плакать? Да никогда!
        Всего минуту назад она с непроницаемым лицом выслушала приказ Галактуса о передаче обоих дел Антонио. Итак, он теперь занимается и покушением на императора, и убийством вора. Маша кивнула ему в ответ, мол, приказ ясен, иду выполнять. Ни единое живое существо так и не заметило, как кипит всё у неё внутри. Но, демоны побери, это нечестно!...
        Маша рухнула на колени и принялась собирать разбросанные по полу листы, которые выпали из папки с её новым делом. От ярости перед глазами всё плыло, да она и не пыталась вчитываться в напечатанный текст. Уязвлённые амбиции болели сильнее ушибленной руки.
        По полу тянуло сквозняком. Посидев немного на вымытом до блеска ламинате, Маша успокоилась и собрала в кучку прыгающие мысли. Всё-таки с ней не первый раз поступают так, пора бы и привыкнуть. Должен же кто-то разбираться с делами попроще? Наверняка, так думает Галактус.
        - Посмотрим, - хмыкнула она, поднимаясь на ноги. Она собиралась положить собранные листы обратно в папку, как вдруг нечто привлекло её внимание. Что именно, Маша смогла понять, лишь просмотрев протокол, который держала в руках.
        Взгляд зацепился за одно слово - метро. Взгляд уже пробегал одну за другой строчки показаний некой женщины. В своём рассказе она описывала то, как её муж ушёл из дома. Маша почти слышала её голос...
        "Он думал, что я сплю", - голос звучал вполне спокойно, только изредка срывался на высокие ноты, - "а я проснулась от телефонного звонка. Он встал и поднял трубку. Всё, что сказал - да, хорошо, сейчас буду. Больше ни слова. Он быстро оделся, а я притворялась, что сплю. Когда я услышала, как хлопнула входная дверь, я поднялась, тоже оделась и тихонько пошла за ним. Я шла за ним довольно долго, он ни разу не оглянулся. А потом мне это надоело. Пусть идёт к своей любовнице, если ему так нужно. Я остановилась и видела только, как он зашёл в метро".
        В дверь постучались.
        - Сейчас иду, - откликнулась Маша, не в силах оторваться от протокола. Она посмотрела на дату. Так и есть, муж пропал аккуратно в ту же ночь, когда и убили Флетчера. Она ещё раз перечитала речь брошенной жены и принялась за следующие листы. Маша почувствовала, как холодеют от возбуждения кончики пальцев.
        В дверь постучались требовательнее. Прихватив протокол с собой, Маша заторопилась к двери. По пути она уронила стул. Щёлкнул замок, и на пороге перед Машей возник Антонио.
        Его она удостоила лишь беглым взглядом. Пропавший оказался магом природы. Флетчера убили заклинанием именно природной стихии. Мало ли магов природы! Но всё равно очень странно - ночь, метро...
        - Маша, - Антонио щёлкнул перед ней пальцами.
        - Я все дела передала Гал... Богдану Сергеевичу, возьми у него, - торопливо сообщила она и собиралась уже закрыть дверь, как дверь натолкнулась на преграду. Пришлось поднять глаза.
        - Я уже взял, - Антонио удерживал дверь одной рукой, другую сунув в карман джинсов. - Я слышал, Рауль вернулся?
        - Да, - Маша внимательно посмотрела на него, соображая, что могло понадобиться от неё следователю по особо крутым делам. Она снова уткнулась в протокол. А природного мага таки убили. Его тело совершенно случайно обнаружили на заброшенной стройке на окраине города через день после пропажи. Убили очень просто - задушили. Странно, что не сбросили в яму со строительным мусором. Тогда найти тело стало бы почти невозможно, разве что специально обшаривать всё это гигантское недостроенное здание. В таком случае наверняка обнаружили бы ещё с десяток трупов разной степени опознаваемости.
        - Маша, ты в этом мире? - Антонио ещё раз щёлкнул пальцами перед её лицом.
        - Твоими стараниями, - Она постаралась не выдавать раздражения. - Ну, чем могу помочь?
        - Вы с ним нужны мне в качестве свидетелей взрыва. Так и будем беседовать в дверях?
        - Ага, - Маша кивнула, опять намереваясь уткнуться в протокол, но тут же очнулась. - Проходи, конечно.
        Антонио прошёл к открытому окну и уселся на подоконник. Ветер потрепал воротник его светлой рубашки.
        - Может быть, хочешь чаю? - предложила Маша.
        - Можно, - он потёр пальцами подбородок, тревожа двухдневную небритость.
        Она живо представила, как падают девицы к ногам Антонио, когда он вот так небрежно демонстрирует в меру обнажённые тренированные руки и в меру отращенную щетину а-ля шериф с дикого запада. Она включила электрический чайник и сама опустилась на стул.
        - Спрашивай, - Маша закинула ногу на ногу и поправила натянувшиеся на коленке брюки защитного цвета. Хорошо, что она не надела сегодня юбку. Метро...
        - Ну что ты опять уткнулась в свои бумажки, - Антонио аккуратно вытащил протокол из её рук. - Я вижу, что ты обиделась. Но, может быть, как-то уладим конфликт? Как тебе, скажем, пара билетов на "Бабочку рассвета"?
        Маша подняла на него взгляд. Улыбка Антонио обезоруживала, но больше ей нравилось название оперы. Она покусала губы и поняла, что отказаться просто не в силах.
        - Да я бегом побегу. Что ты хотел спросить на счёт взрыва?
        - Ты можешь описать, как всё произошло?
        - Я не успела сориентироваться, - пожала плечами Маша. - Рауль тут может рассказать больше, потому что он первый понял, что будет взрыв. Он толкнул меня в центр храма. Уже потом я услышала грохот...
        Она прикрыла глаза и вспомнила тот день. Лежа на полу, она уже чувствовала вибрацию, а потом, когда вскочила, услышала нарастающий гул. От него заложило ухо. Гул шёл справа.
        - Он шёл справа... - повторила Маша, прислушиваясь к гудению закипающего чайника. - Да, справа.
        Она вздрогнула и открыла глаза, когда Антонио щёлкнул кнопкой чайника. Он по-хозяйски наливал кипяток в чашку, а Маша не могла шевельнуться. Она ощутила запоздалый страх. То, что должна была почувствовать в храме, уже понимая, что всё пошло не так, услышав тревожный, нарастающий гул. Тогда она просто не успела испугаться.
        - Справа, - задумчиво повторил Антонио. Он хлебнул крутого кипятка и поморщился.
        - А что справа? - живо заинтересовалась Маша.
        - Справа от храма дорога в город.
        - То есть, ты хочешь сказать, что тот, кто украл артефакт, приехал из города, активировал артефакт и скрылся?
        - Стоп, - Антонио хитро посмотрел на неё. - Ничего я не хочу сказать. И вообще: тссс... это тайна следствия.
        - Подожди, - Маша схватилась за компьютерную мышку. - Куда же я карту дела...
        Она почувствовала, как Антонио подошёл к ней и встал сзади, оперевшись руками на спинку стула. Цветастая карта развернулась на экране. Она быстро нашла коричневый прямоугольник посреди жёлтого пятна, на приличном расстоянии от Нью-Питера - храм. Если смотреть со стороны трассы, город и правда оказывался справа от храма. Чуть выше - между храмом и Нью-Питером - висела белая трапеция.
        - Стройка, - нашла Маша в условных обозначениях.
        - Так, всё, - раздался возле её затылка голос Антонио, - ты приходи, когда проездом будешь в реальном мире.
        - И тебе не пасть жертвой демонов, - машинально откликнулась она. Она кусала губы, глядя в белую трапецию. Потом пододвинула к себе протокол. Белым по чёрному там было напечатано: смерть наступила около пяти часов вечера. То есть после взрыва в храме.
        - Что творится! - прошипела Маша, - и почему это дело сразу в Центр не отдали, а сначала направили в милицию?
        Оказалось, женщина, которая написала заявление о пропаже мужа, не посчитала необходимым сообщить о его магическом происхождении. Уже потом, когда тело было найдено, а документы приведены в порядок, всё открылось. На запястье убитого имелась вырезанная ножом спираль в три оборота.
        Установили, что вырезали её незадолго до смерти. Тело нашли мальчишки, которые рискнули залезть на стройку, чтобы пощекотать себе нервы. По её мнению, это заброшенное здание давно следовало огородить трёхметровым забором с колючей проволокой и каким-нибудь быстро реагирующим заклинанием. Мало того, что в этом случае количество детских травм уменьшилось, так и преступникам пришлось бы искать другое место для убийств.
        Сознательные оказались мальчики, вызвали милицию. И всё же очень странно, что тело не сбросили в яму. Может быть, оставили для устрашения? Маша схватилась за трубку телефона.
        - Провизор, тело убитого природного мага уже передали?
        - Да, дорогая, а что ты хочешь от тела? - проворчал судмедэксперт. Видно, Маша как всегда оторвала его от увлекательной работы.
        - Поискал бы ты на нём ту же пыль, что была на руках Флетчера...
        - Да нашёл я её, нашёл, успокойся.
        Отвечать на следующий вызов долго никто не собирался. Наконец, трубку взял Ник.
        - О, Мария, привет!
        - Нужна твоя помощь, - выпалила Маша, забыв даже поздороваться. - Встретимся через час на станции метро Блуждающих огней?
        - Сколько угодно, - в голосе Ника проступало некоторое удивление, но скоро оно исчезло: они давно работали вместе. - Это же та станция, где нашли труп мага?
        - Да, она.
        ...В библиотеке было прохладно, хоть и находилась она всего на этаж ниже. Мимо открытого окна с писком носились птицы, и шум машин на проспекте тонул в этом жизнерадостном писке. Маша осторожно прикрыла за собой дверь и оглядела залу, в середине которой стояли несколько столов. Здесь даже пахло по-особому: кожей от переплётов и сладковатой пылью.
        Возле высокого книжного шкафа стоял мужчина. Он ставил книги на полку, потом придирчиво оглядывал их, менял местами. Действовал он только левой рукой, правая безжизненно висела вдоль туловища.
        - Привет, Берг, - Маша вежливо кашлянула. - Есть минутка?
        Он обернулся к Маше, жмурясь и улыбаясь от солнца. Молодое ещё лицо от виска до уголка губ пересекал шрам. Волосы были сплошь седыми и по соседству с этим лицом выглядели противоестественно. Она, смутившись вдруг, перевела взгляд на шкаф.
        - Пыльные демоны всегда рядом, - произнёс он глухо. - А ты что хотела?
        - Да, у меня к тебе дело, - Маша достала из кармана фотографию запястья убитого. - Тебе нигде не встречалась эта спираль? Возможно, она что-то символизирует. Мне не срочно, если хочешь, я оставлю фотографию тебе, а вечером зайду. Или когда лучше?
        Когда она смущалась или нервничала, прекратить поток её красноречия не могла даже она сама. Берг неторопливо подошёл к девушке и притянул фотографию к себе. Маша ощутила прикосновение его холодных пальцев и замолчала.
        - Ветер с востока сегодня сильнее, чем обычно, - он оторвал взгляд от фотографии и пошёл в дальний угол комнаты, туда, где скрывалась неприметная дверь. - Подожди меня здесь.
        Маша рухнула на ближайший стул и нервно почесала шею.
        - Никогда не понимала, что он там бормочет, - в пустой зале звук собственного голоса произвёл на неё удручающее впечатление. - Он, конечно, не виноват, что вражеским заклинанием его ранило в голову, с каждым может случиться. Но всё равно мне как-то жутко.
        Маша вынула из кармана телефон, рассмотрела его весь сверху донизу, учла, что до встречи с Ником осталось не так уж много времени и приготовилась к длительному ожиданию. Но забраться с ногами на стул она не успела: Берг вернулся быстро и с огромным фолиантом в руке.
        - ...Но никогда не нужно надеяться на этот ветер, - наверняка, он говорил ещё что-то, расхаживая и по хранилищу, но до Маши долетела только последняя фраза. От всех предыдущих Вселенский разум её уберёг.
        Библиотекарь устроил книгу на столе, любовно провёл рукой по корешку. От его пальцев на пыльной коже остались три дорожки. Маша вместе со стулом придвинулась ближе, чихнула и поползла обратно. Когда Берг открыл книгу, пыль взвилась столбом.
        Он продолжал бормотать себе под нос что-то о ветре, но уже так тихо, что смысле Маша разобрать не могла. Она ёрзала на нагретом солнечными лучами стуле и то и дело одёргивала белую футболку.
        - Когда свет звёзд отражается в водах Сантарина, внимательнее смотри на берега. Там может быть засада, - проговорил он вдруг, посмотрев Маше прямо в глаза. - Смотри. Твоя спираль означает ветер. Восточный кровавый ветер.
        Он толкнул книгу к Маше, и та осторожно взглянула на раскрытую страницу. На нечёткой чёрно-белой фотографии и вправду была изображена та же фигура, что и на запястье убитого. Маша пропустила обрисовку всех исторических событий, описанных тут же, и скользнула глазами лишь по надписи рядом с фото.
        "Восточный ветер", - гласила надпись. - "В некоторых наречиях - снежный ветер, белый ветер. Эту фигуру взяли себе в качестве символа воинственные банды стихийных магов, совершающие набеги на империю Манталат".
        Дальше она. читать не стала. Вряд ли на мир людей вдруг покусились воинственные племена, терроризирующие империю магов в каком-то дремучем году. Про это не каждый историк и вспомнит. Она осторожно подвинула книгу к Бергу, который всё это время стоял, уперевшись обеими руками в стол и не спускал глаз с Маши.
        - Спасибо, ты очень помог, - под его взглядом Маша всегда чувствовала себя неловко. Хотелось сбежать и потренироваться перед зеркалом делать выражение лица, достойное следователя Центра. У библиотекаря Центра всегда было достойное выражение лица.
        - Заметив засаду при свете звёзд, мы бы вывели лодки к стрежню, - констатировал он, приближаясь к ней. - Восточный ветер усиливается.
        - Да, - она на всякий случай покивала и сползла со стула. - Спасибо ещё раз.
        Маша вздохнула спокойно, лишь добежав до лифта. Берг, конечно, не виноват, что в случайно завязавшейся схватке его ранили в голову, но его общество каждый раз наводило на Машу дикую печаль.
        Пронёсшийся мимо поезд растрепал её волосы, обдал приятной прохладой и оставил на платформе в полном одиночестве. Прислонившись голыми плечами к выложенной светлым мрамором стене, Маша рассматривала карту метро, сравнивала её с той, что держала в руках. Роспись на стене напротив изображала сцену первого входа магов в мир людей. "Станция Блуждающих огней" - было выложено синими мерцающими камешками. Над стрелкой вправо сверкала такая же синяя надпись "Станция Проспект Рождественского". Оттуда Маша приехала.
        - Спряталась за колонной, - запыхавшийся Ник подобрался к ней сзади и остановился, опираясь рукой о мраморную стену. Не забыл посмотреть и в карту, которую держала в руках девушка. - Что это у тебя?
        - Карта старого метро. Ты взял с собой оружие? - Маша сложила карту во много раз и сунула в задний карман брюк.
        - Ну да, - растерянно пожал плечами Ник.
        - Тогда спрячь его получше, - не вдаваясь в дальнейшие объяснения, Маша зашагала к краю платформы.
        Скользкий белый мрамор радостно озвучивал её шаги, шумел кондиционер. Ник догнал её и пошёл рядом, разумно ни о чём не спрашивая. Маша думала, что он слишком хорошо знает её, чтобы ожидать объяснений. Рассказывать сейчас ей ничего не хотелось, и даже не из-за того, что узнав о цели путешествия, Ник отказался бы с ней идти. Одну бы он её не отпустил. Просто Маша и сама толком не представляла, куда хочет попасть.
        В самом углу платформы, где лежало тело Флетчера, за колонной, она нашла едва заметную, низкую дверь с характерной надписью, куда требуется пойти всем посторонним, обнаружившим этот вход. Она дёрнула металлическую ручку - дверь поддалась тяжело, но не скрипнула. Женщина, пришедшая на платформу с двумя объёмистыми пакетами, смерила их подозрительным взглядом, но тут же потеряла всякий интерес.
        Она шагнула внутрь комнаты, заставленной старыми железными контейнерами и заваленной тряпками. Она поморщилась от ударившего в нос запаха машинного масла и земляной сырости. Ник сзади прикрыл тяжёлую дверь, на полу осталась тонкая полоска света, бьющего со станции. Маша достала фонарик и озарила им грубо заштукатуренные стены.
        В глубине комнаты оказалась ещё одна дверь - заваленная ветошью, отбросить которую с дороги не составило труда. Эта дверь поддалась легко, не скрипели смазанные петли. Она вывела их в узкий коридор, снабжённый давно неработающими лампами. Маша едва не цеплялась головой за низкий потолок, слышала, как идущий сзади Ник припоминает самых жутких демонов.
        - Ну и место, - произнесла она, чтобы за разговором сбросить нервное напряжение. - Надеюсь, это и есть тот рабочий переход между станциями.
        - Чем тебя обычные переходы не устраивали? - поинтересовался Ник.
        - Сейчас сам увидишь. Только чур я буду говорить. А ты делай вид, что в курсе моей болтовни.
        Очередная дверь, ржавый замок, навешенный только для вида, и они вышли на платформу. Точно также: из самого угла за колонной, на каменный пол. На камень, покрытый слоем пыли. Помещение заброшенной станции тонуло в темноте. Ник приглушённо охнул за её спиной.
        Маша направилась к другой стороне платформы, изредка переступая через кучи осколков стекла и камня. Здесь не было торжественно-белого мрамора, колонны и стены покрывала поблекшая от пыли мозаика.
        - Когда же им надоест изображать первую встречу людей и магов? - посетовала Маша, проходя мимо очередной квадратной колонны. Она поводила фонариком по окрестностям и спрыгнула прямо на рельсы.
        - Ну что, прихвостни императора, достали меня из-под земли? - голос прозвучал неожиданно громко.
        Она вздрогнула, свет фонарика запрыгал по колоннам, облезшей мозаике стен и наконец наткнулся на человеческую фигуру возле вагона.
        - Мы не имеем никакого отношения к императору, - Маша постаралась, чтобы её голос звучал как можно более спокойно.
        - Значит, шавки Центра? Большой разницы нет, - незнакомец шагнул к ним и снова остановился, сложив руки на груди. Когда белый кружок света заполз на его лицо, он поморщился, закрыл глаза ладонью.
        - Нет, мы сами по себе, - Маша вежливо уткнула фонарик в рельсы. - И пришли по делу.
        Маша почувствовала, как за её спиной Ник начал добираться до пистолета и предусмотрительно толкнула его.
        - У меня с такими, как вы, дел быть не может, - незнакомец дёрнулся, всем своим видом показывая, что собирается уходить. - Убирайтесь отсюда по-хорошему, иначе по-плохому будет больно.
        - Зачем так категорично, - промурлыкала Маша, - а нам один наш общий знакомый рассказывал про вас много хорошего.
        - Что за знакомый? - её собеседник насторожился. В полумраке было видно, как он вскидывает голову.
        - Флетчер. Мне почему-то кажется, он не соврал, - Маша ещё раз ткнула локтем Ника.
        - Проходите, - после секундного молчания, голос подземного жителя прозвучал по-деловому. Он зашагал к вагону, Маша и Ник последовали за ним.
        Внутри фонарик пришлось отключить: здесь хватало серого света от нескольких вертикально вытянутых ламп. В их свете Маша смогла разглядеть собеседника лучше. Почти красивое, но хмурое лицо обрамляли длинные светлые волосы. О них хозяин вагона совершенно не заботился, множество мелких косичек были грубо завязаны кусочками ткани. Поношенная синяя мантия едва держалась на его плечах, вызывая у Маши постоянное желание подхватить её, но вопреки ожиданиям никак не падала.
        Кроме них в вагоне оказалось ещё двое угрюмых парней. Они беседовали о своём в комнате, если помещение, отгороженное от основной части вагона фанерой, можно назвать комнатой. Пахло мазутом и залежалым тряпьём.
        - Лоран, кто это? - один из них выглянул, смерил оценивающим взглядом Машу и Ника, видимо, решил, что они не опасны и спросил просто ради приличия.
        - Знакомые, - коротко ответил Лоран, и тот опять скрылся в комнате.
        Лоран кивнул им на кресла, сделанные из вагонных сидений, а сам остался стоять возле окна.
        - Ну, что за дело? Кого надо лечить? - Он быстрым, нервным движением поправил тряпку, заменявшую штору.
        На противоположной стене мирно тикали часы. Под ними, в углу, на вагонных сиденьях находилось подобие постелей. Там спал человек, которого совершенно не волновали разговоры по соседству.
        - Один наш друг попал в неприятную ситуацию, - Маша опустилась в гостеприимно предложенное кресло и покосилась на Ника, который так и остался стоять. Она хотела было дёрнуть его, но передумала. - Заклинание болотной трясины. Сам понимаешь, к легальным целителям идти не с руки. Можешь помочь?
        - Отчего же не мочь, - лицо Лорана заметно разгладилось, он перестал нервно сжимать пальцами свою занавеску. - Могу. Только не даром, само собой.
        - На этот счёт можешь не волноваться, - Маша немного склонилась вперёд, глядя на собеседника чуть исподлобья. - Ну так значит, договорились?
        - Да, ведите своего друга. Знаю, заклинание болотной трясины штука не из приятных. Но снять его не так уж и сложно. Видел я и хуже.
        - Да уж, с Флетчером вышла ситуация куда трагичнее, - сдержанно покивала она, глядя в пол. Под её ногами расплылось въевшееся в линолеум чёрное пятно.
        - Тяжело, когда страдают дети, - Лоран поймал взгляд Маши и несколько секунд удерживал, а Маша поразилась глубине морщин, возникших вдруг на его лице. Она кусала губы и думала, что метаморфоза с его лицом - всего лишь игра освещения. Когда его голос зазвучал вновь, девушка сжала пальцы. Сил, чтобы удерживать бесстрастное выражение лица, осталось немного. - Знаете, почему я ушёл из мира магов? Они считали милосердием поддержание жизни безнадёжно больного. Я считаю, что смерть куда милосерднее. Но Флетчеру надо было дать шанс. Последний шанс...
        Он выжидательно посмотрел на Машу, та безразлично пожала плечами.
        - Дело твоё.
        Маг удовлетворённо хмыкнул, как будто боялся, что она начнёт увещевать его, что умерщвление безысходно больных недопустимо.
        - Тогда жду вас ночью.
        - До встречи, - кивнула Маша и поднялась со своего места.
        Хмурый парень из соседней комнаты, тот, что сидел к ней лицом, смерил девушку оценивающим взглядом и бессовестно уставился ей в глаза. Маша быстро - но не настолько быстро, чтобы это сочли за трусость - отвела взгляд. Она ободряюще улыбнулась Нику, по лицу которого явственно читалось, как ему не нравится это место и что бы он с ним сделал, будь его воля.
        ...Уже возле двери в коридор их нагнал голос Лорана. Под ногами хрустели кусочки осыпавшейся штукатурки, пахнущая дёгтем пыль щекотала в носу. Маша обернулась, и свет её фонарика уткнулся в испачканные чем-то чёрным джинсы того самого хмурого парня. Рядом с ним стоял его товарищ, а Лоран оставался чуть сзади.
        - Ребята, некрасиво обманывать, - целитель сложил руки на груди. - Флетчера-то того, а вы мне и не сказали.
        - Никакого обмана, - Маша в очередной раз толкнула локтем Ника, полезшего за пистолетом. - Вы не спрашивали, а мы не пресса, чтобы последние новости сообщать.
        - Что с ними разговаривать, - сквозь зубы фыркнул один из спутников Лорана. - Шавки Центра, по лицу видно.
        Он приблизился к ней и ткнул её кулаком в плечо. Пока Маша подавляла в себе раздражение и соображала, что отвечать на такую наглость, чтобы не развязать драку, Ник отодвинул девушку в сторону.
        - Руки убери от неё, - удар последовал один, но и он едва не уронил обитателя подземелья на каменный пол.
        Его товарищ дёрнулся, выхватывая из-за пояса нож. Сталь блеснула в дёргающемся свете фонарика. У Маши вырвался испуганный вскрик, но нож не достиг цели. Лоран резко вскинул руки.
        - Стоять!
        Тот, что был в испачканных дёгтем джинсах, разжал кулак, другой опустил нож. На секунду на заброшенной станции воцарилась такая тишина, что можно было различить гудение сквозняка в тоннеле.
        - Слушайте, ребята, - Лоран посмотрел на неё. - Тут без вас проблем достаточно. Так что легче всего нам было бы убить вас и спрятать где-нибудь в старых тоннелях.
        - Это вы ещё попробуйте, - презрительно хмыкнул Ник, делая шаг в сторону Маши, чтобы закрыть её собой.
        - Мы пробовать не будем, - целитель поморщился. - Но если вы знаете про дочь Флетчера, значит, он вам доверял, а он мало кому доверял. Так что просто отдайте урну с прахом и катитесь на все четыре стороны. Договор дороже артефактов. Флетчеру она уже не пригодится, а нам будет в самый раз.
        - Урну с прахом украли, - из-за спины Ника сообщила Маша. - И мы сами не против бы узнать, какая тварь это сделала...
        - Выходит, вы совсем-совсем не знаете, где она? - Лоран удивлённо приподнял брови. - Тогда придётся вас задержать, пока не вспомните.
        - Попытайтесь, - Ник выхватил из-за пояса пистолет, спрятанный под рубашкой. Послышался щелчок предохранителя. Он выстрелил - и Маша вздрогнула. Она не ожидала, что он так быстро перейдёт к решительным действиям. Пуля ударила в пол, в полушаге от ног Лорана. Треснула старая каменная плита.
        В полумраке лицо Лорана снова прорезали глубокие морщины. Глядя теперь лишь на Ника, он поднял руки ладонями вперёд на уровень груди.
        - Вот и хорошо, - Ник не спускал его с прицела. - А теперь мы пойдём. Счастливо оставаться.
        В вагоне оказалось множество пустых мест. Пахло фруктовыми духами женщины, что сидела неподалёку, и было прохладно. Маша потёрла руками обнажённые плечи. После полумрака заброшенных тоннелей яркий свет метро резал глаза.
        - Нельзя было туда лезть! - сердито высказал ей Ник, опускаясь на сиденье рядом. - Да и вообще, с чего ты взяла, что... они там есть?
        - Ни с чего, - сердитости Ника хватило ненадолго. А точнее, её хватило ровно до тех пор, пока Маша не прислонилась к нему, опуская голову ему на плечо. Она закрыла глаза и улыбнулась. - Я просто подумала, что делал Флетчер в метро, и почему их всех туда понесло. Ну, я же угадала.
        Ник замолчал, и она почувствовала его дыхание в своих волосах.
        - Ты угадала, но нужно было хотя бы предупредить меня, что мы полезем в змеиное логово, - звучало это уже далеко не так воинственно, как первая фраза. - Они быстро придумали бы, что с тобой сделать, полезь ты туда одна.
        - Но ты же был со мной, - примирительно улыбнулась Маша.
        - Следующая станция - проспект Рождественского, - сообщил механический женский голос.
        - Прощай работа. И снова здравствуй, - Маша с сожалением открыла глаза. В толпе людей, что стояли на платформе, ей почудилось знакомое лицо. Она вскочила со своего места и чуть было не бросилась к выходу. Но толпа вошедших в вагон быстро затолкала её обратно и скрыла весь обзор.
        - Ты чего? - поинтересовался сзади Ник. - Мы только на следующей выходим.
        - Знаю, - Маша снова опустилась на сиденье. - Просто показалось.
        Она замолчала, хмыкнула, потом всё-таки решила поделиться воспоминанием.
        - Мне показалось, я увидела Сабрину. Наверное, и правда показалось.
        - Наверное, - согласился Ник. - Откуда ей здесь взяться.
        Маша поймала его взгляд и покачала головой.
        - Да ладно, - Ник смахнул с её плеча невидимую пылинку. - Мне тоже жаль, что она ушла. Хорошая была, хотя и странная. Молчит-молчит, а потом как скажет что-нибудь про смерть, так хоть стой, хоть прямо на месте в демона превращайся.
        - Если вы хотите научиться жить - готовьтесь к смерти? - не без труда припомнила Маша.
        - Да, а ещё: кто боится смерти - тот уже мёртв, - подхватил Ник.
        - Ой, не наврать бы. На две вещи нельзя смотреть в упор: на солнце и на смерть. Она вкладывала в эти слова какой-то особый смысл, - Маша вздохнула.
        - По-моему, она была просто чокнутой, - вполголоса произнёс он.
        Хотелось чего-нибудь сладкого, даже не сладкого, а приторного. Маша поискала у себя на полке: сахар в банке из-под кофе закончился ещё на прошлой неделе, с тех пор она так и не изволила пополнить запасы. Поэтому чай пришлось пить несладким. Маша морщилась, глотая обжигающую терпкую жидкость. Когда зазвонил телефон, она даже обрадовалась, что продолжать чаепитие не придётся.
        - Заказывала смертельно больных девочек из детских домов? - излишне жизнерадостный голос Ника не вязался с тем, что он хотел сообщить.
        - Напусти на себя тоску, - посоветовала Маша.
        - Чего? - фыркнул её собеседник. - В общем, я тут нашёл одну с совершенно неопределённым диагнозом. Татьяна Майская. Поедем?
        - Ага, - задумчиво протянула Маша. - Замечательно. Только Провизора ещё захватим.
        Она взяла сумку и вышла из кабинета. Возле окна стояла в обнимку с телефоном Рената. Она то и дело косилась на распахнутую дверь кабинета Галактуса и щёлкала длинными ногтями по клавиатуре телефона. За окном висело ярко-голубое небо.
        Из кабинета послышались голоса, Рената прижала телефон к груди и, смешно подпрыгивая на длинных шпильках, понеслась к своему рабочему месту. Навстречу ей из кабинета начальства вышла высокая чёрноволосая девушка. Их стремительное сближение с Ренатой грозило столкновением, но брюнетка вовремя отодвинулась в сторону и успела поймать за локоть оступившуюся секретаршу.
        - Ой! - пискнула та, пошатнувшись на каблуках, и влетела в кабинет.
        Маша так и остановилась, сжимая в руке ключи от машины. Ещё секунда - и они с грохотом упали на пол. Маша автоматически присела за ключами, всё ещё не спуская глаз с посетительницы Центра. Та в замешательстве оглянулась по сторонам, видимо, отыскивая выход, дёрнула ворот алой блузки.
        - Сабрина! - крикнула Маша и, за секунду преодолев расстояние, разделяющее их, обхватила её за шею. Мгновение длилось замешательство, потом она почувствовала её прохладные руки на своих плечах.
        - Маша, неужели это ты?
        - Я, а кого ты собиралась здесь увидеть? Императора магов? - Маша радостно рассмеялась, слегка отодвигаясь от Сабрины, чтобы получше её разглядеть. Она почти не изменилась за пять лет. Те же правильные черты лица, та же фарфоровая кожа, те же блестящие чёрные глаза, восточный разрез которых свёл с ума не одного парня на их курсе.
        - Но ты же хотела остаться в институте, преподавать... - Сабрина улыбнулась, и её строгое лицо волшебным образом преобразилось.
        - Я передумала, - махнула рукой Маша. - Слушай, при чём тут я! Говори быстро, ты куда пропадала? Я же чуть с ума не сошла. И не хило так пропала... сколько лет прошло?
        - Ну, это долгая история, - смущённо откликнулась Сабрина.
        - Раз долгая, то давай встретимся вечером и поговорим. Я ухожу с работы в семь, сможешь?
        - В семь возле Центра. Хорошо, - она махнула рукой вслед порывающейся убежать Маше.
        - Вот, - согласилась та. - Только не пропадай ещё на пару лет...
        Запах подгоревшей еды преследовал их от самого входа. Ник, заложив руки в карманы джинсов, шёл следом за полной женщиной в белом халате. Они вдвоём шагали так быстро, что Маша едва успевала рассматривать всё, что попадалось на пути.
        По правую руку располагались двери - из открытых доносились голоса учителей, а на одной стене Маша усмотрела выставку детских рисунков. Почти везде были изображены человечки, они держались за руки.
        - Майской мы назвали её, потому что нашли в мае, - обернувшись к Маше, произнесла их провожатая. В её голосе звучало абсолютное спокойствие. - Она сидела на ступеньках нашего интерната. Она ничего не смогла рассказать о своём прошлом.
        - А почему Татьяной? - поинтересовалась Маша. Из-за поворота на неё вылетел мальчик лет семи, гудящий, словно истребитель. Она поймала ребёнка за плечи, не давая врезаться в себя.
        - Так это она вспомнила. Сказала, её Таней зовут.
        Возле двери в палату разговаривал с врачом Провизор. Оба в белых халатах - вместе они смотрелись очень органично. Врач терзал в руках карандаш, последний вопрос судмедэксперта его явно смутил, потому что он заговорил громче и начал ссылаться на высшие инстанции.
        - В общем, не сегодня-завтра умрёт, - Провизор оторвался от занимательной беседы и посмотрел на Машу. Его голос прозвучал хрипло, судмедэксперт откашлялся. - Похоже, это она. Потом расскажу подробнее.
        Маше накинули на плечи белый халат и пустили в палату. Голоса остались снаружи, а в этой белой комнате царило молчание. На узкой кровати возле стены лежала девочка. Её тонкое бледное лицо было повёрнуто к окну. Она не обернулась на звук открывающейся двери.
        Маша на цыпочках подошла к ней и присела на край кровати. Девочка обернулась к ней, коснулась безучастным взглядом и снова взглянула в окно.
        - Как тебя зовут? - спросила Маша негромко.
        - Талла, - прошелестел голос девочки. Она закрыла глаза, потом с усилием открыла.
        Маша не выдержала и коснулась ладонью её холодного лба, отбросила с него спутанные пряди светлых волос. Девочка не обратила внимания на её прикосновение, она закрыла глаза и с натугой вздохнула. Вздох получился очень похожим на стон.
        - Где мой папа? - спросила она так обречённо, словно и не надеялась уже получить ответ.
        - Вы скоро будете вместе, - пообещала Маша.
        - Вы точно знаете? - в потухших серых глазах вспыхнул огонёк.
        - Да, он сам мне это сказал, - кивнула она, проводя ладонью по её волосам.
        - Спасибо... - прошептала в ответ Талла. - Я жду-жду его... он обещал прийти. Он обещал, что заберёт меня, и тогда я выздоровею.
        - Конечно, - через силу улыбнулась Маша. - Всё так и будет.
        Девочка вдруг коснулась Маши холодными, как лёд пальцами, но рука Таллы тут же ослабела, упала на казённые клетчатое одеяло. Глаза опять закрылись, она тяжело вдохнула. Маша поднялась и на цыпочках вышла.
        В коридоре, под вопросительными взглядами четырёх пар глаз, Маша сняла халат.
        - Пойдёмте, - сказала она, стараясь ни на кого не смотреть.
        ...Провизор покашливал, косясь на Машу, которая прижалась щекой к стеклу и делала вид, что полностью увлечена городским пейзажем.
        - Дождь идёт, - первым разрушил молчание Ник, он вёл машину. - Наконец-то прохладнее будет.
        Маша прислушалась к его словам и только сейчас заметила, как ставит на стекле запятые дождь. Она удивлённо отпрянула от стекла, лишь в эту секунду вынырнув из своих мыслей. Пузырились от ударов капель лужи на асфальте. Прохожие неодобрительно поглядывали на небо и спешили скрыться в пасти метро или в стеклянных коробках автобусных остановок. Провизор ещё раз очень вежливо покашлял.
        - Подавился? - смиренно поинтересовалась Маша.
        - Ага, твоей добротой, - он схватил её за рукав и потянул к себе. - Дорогая, следователям нельзя впадать в уныние.
        Ник отчётливо хмыкнул.
        - А кто впадал? - возмутилась она. - Я задумалась над тем...
        - Ну? - поторопил её Провизор.
        - Над тем, ну и ситуация вышла. Прах богини смерти понадобился всем, при чём в срочном порядке! - она тряхнула головой. - Лучше ты расскажи.
        - И расскажу, - Провизор развалился на сиденье и похлопал Машу по плечу. - Слышали, наверное, про то, что браки между кастами магов запрещены? Думаете, это самодурство императора? А вот по вине таких горе-родителей дети потом умирают в страшных мучениях. Ну Маша сама оценила.
        - А почему так? - робко поинтересовалась она. - У них что, генотип какой-то другой?
        - Не в генотипе дело, а в том, что противоположные типы магии уничтожают друг друга. Как ты представляешь себе, например, ребёнка из брака мага хаоса и целителя? - Провизор наставительно погрозил ей пальцем. - Вот же, машина для убийств была бы! И убивает, и тут же лечит. Так вот, это невозможно. Такие дети выживают в одном случае из ста.
        - Я поняла, - кивнула Маша, враз уходя в свои мысли.
        - Что ты поняла? - заинтересовался судмедэксперт.
        Ответила она далеко не сразу.
        - Я поняла, зачем Флетчеру понадобился прах богини, - медленно проговорила она наконец. - Он похитил дочь из мира магов, подбросил в человеческий детдом, откуда тоже мог в любой момент похитить. А сам отправился на поиски праха и нелегального целителя, который сможет всё это провести. Артефакт - это же просто сгусток силы, которую можно направить на что угодно. В том числе на излечение больной девочки. Я права?
        - А что, может быть, - Ник пожал плечами, - и я даже знаю, кто нашему вору собирался помогать, а возможно и урвать собственную выгоду. То-то Лоран так судорожно пытался с нас этот прах вытрясти.
        - Провизор, ну можно было её этим вылечить? - потрясла его за руку Маша.
        - Ну можно, только на всех больных девочек богинь смерти не напасёшься.
        - Ты злой, - вздохнула она.
        - Я злой? - Провизор обиделся и отвернулся к окну.
        Маша пару секунд смотрела на него, потом придвинулась ближе и обхватила за плечи.
        - Ты не злой, ты самый лучший судмедэксперт в мире.
        - Не подлизывайся, - по тому, как задрожали уголки его губ, было заметно, что Провизор старательно скрывает улыбку. Ради этого он даже склонился, протирая очки полой халата.
        Сабрину она увидела ещё издали. Та стояла под развесистыми клёнами, чуть в стороне от автобусной остановки. Налетевший после дождя ветер покачивал её волосы, собранные в хвост на затылке, играл бликами света на широких брюках из чёрного шёлка. Сложив руки на груди, Сабрина пристально смотрела на здание, возвышающееся по ту сторону дороги.
        Маша даже не удивилась, что Сабрина обернулась к ней задолго до приближения к клёну.
        - Услышала мои шаги? - спросила Маша.
        - Да, я помню их звук, - Сабрина улыбнулась уголками губ.
        Все остальные места оказались заняты, поэтому я села за первую парту. Черноволосая девушка, которую я обнаружила по соседству с собой, смерила меня оценивающим взглядом и вздохнула - как мне показалось, горестно. Это была моя первая встреча с Сабриной. Ещё это была моя первая в жизни лекция по истории мира магов. И первый раз в жизни я честно чуть не заснула на лекции.
        - Я сейчас умру, - пробормотала я, потирая глаза и косясь на часы.
        - Не бросайся такими словами, - произнесла моя соседка. В отличие от меня и всего остального курса она не клевала носом, а тщательно конспектировала слова старенького преподавателя.
        Её голос произвёл на меня странное действие: мне вдруг стало стыдно, и я тоже попыталась что-то записать. Не получилось, и я принялась рисовать в тетради пресловутую сцену первой встречи магов с людьми. Императрица Руана и её стражи с одной стороны и военные с автоматами наперевес - с другой. Они даже не знали, что так войдут в историю: императрица в мантии, наспех накинутой поверх ночной рубашки, и люди из пограничных войск, проверившие, что там за странное свечение посреди степи. Кто открыл первый в истории миров портал, так и не было установлено, зря недовольная императрица пару лет гоняла по обоим мирам своих шпионов. Мирам пришлось кое-как дружить.
        Когда уже всем надоест рисовать эту сцену? Нарисовать что ли ещё Петербург-69 - город, который возник и стремительно разросся на том самом месте, где и был обнаружен первый портал. Я очнулась оттого, что Сабрина уже с полминуты пристально смотрела на меня.
        - Ты уверена, что Руана выглядела именно так? - задумчиво поинтересовалась моя соседка. В моём изображении великая императрица казалась похожей на куклу.
        - Не уверена, но так понятно, чего на неё все таращатся. Как тебя зовут?
        - Меня зовут Самунасуки, но все называют Сабрина.
        - Ясно, это чтобы не сломать язык...
        С тех пор нас что-то связало с Сабриной. А что - до сих пор не пойму, хоть убей.
        После дождя воздух посвежел, зелень стала ярче, а на асфальтовых дорожках появились прозрачные лужицы, в которых плавали сбитые цветы липы. Тихонько чирикали птицы, и каблуки Сабрины стучали по асфальту - все остальные звуки словно умерли.
        - Ты далеко живёшь? - спросила она, поймав взгляд Маши.
        - От центра далеко, - она взяла её под руку. - Я живу с Яной. Помнишь её?
        - Помню, конечно, - Сабрина улыбнулась. Так тепло она улыбалась только Маше. - Ты забрала её, да?
        - Да, я же собиралась.
        С полминуты они шли молча, понимая, что после пятилетнего перерыва темы для разговоров растерялись сами собой.
        Вода была холодной, и всё же, закатав по колено маскировочные брюки, я болтала ногами в воде. Насколько я была грязной - словами не описать - хорошо, что хоть зеркала у меня в карманах не завалялось, а руки и ноги измазала до такой степени, что маскироваться можно было и без специального костюма. Прогулка по болотам и степям длиною в двое суток не прошла даром. Полевая практика, второй курс. Через это проходят все - так нам сказала жизнерадостная преподавательница боевых искусств. Она сказала это и добавила: "А отдохнёте в гробу". Оптимизма у всех резко прибавилось.
        - Как называется эта... река? - спросила я, торжественно назвав рекой протекающий мимо ручей.
        - Кажется река Снов, - откликнулась Сабрина, сидящая рядом.
        В воздухе витал аромат вечерних цветов и воды. Небо темнело.
        - Далеко... - вздохнула я, пододвигаясь к карте. - Слушай, пока мы тут гоняли по лесам и пару раз заблудились, я подумала. А что, если бы меня не было?
        - Что? - скептически откликнулась моя напарница.
        - Ну что было бы? Ты бы с кем пошла выполнять это задание?
        - Успокойся, Маша. Если бы тебя не было, меня бы тоже не было, - сказала Сабрина и прихлопнула на карте комара.
        - А что произошло? - очнулась наконец Маша. - Ты расскажешь, почему ты ушла? Середина пятого курса... ты так и не закончила институт. Не закончила же?
        - Не закончила, - согласно кивнула Сабрина и отвела глаза.
        - Мда, я помню, - серые тени сами собой складывались в образы из глубин памяти. Пережитые чувства заволокло пеленой время, засыпали пески ежедневных дел, и всё же эту ночь Маша помнила великолепно.
        Темнело рано, и под окнами нашей комнаты в общежитии зажёгся фонарь. Белый неоновый свет озарял всё небольшое пространство так, что читать можно было, не включая настольную лампу. Я не читала.
        Я уже несколько часов сидела над книжкой по криминальной психологии и не могла понять ни слова. Мысли мои огибали угол и бежали к Сабрине. Я то и дело поднимала глаза на её расписание, приколотое кнопкой к стене, и пробегала глазами все занятия на четверг. По всему выходило, что она должна была вернуться ещё в полдень.
        Я бы даже не думала волноваться, если бы моя подруга задерживалась каждый раз по дороге из института, нет. Но я знала её почти пять лет, и за это время она всегда приходила точно по расписанию. Она не одобряла увеселительных прогулок, не могла уйти куда-нибудь ни с того ни с сего. Она не могла потратить на развлечения последний вечер перед завтрашним экзаменом.
        Я вздыхала, вспоминала про экзамен и снова утыкалась в книжку. Но мысли бежали по кругу. Я начинала думать о худшем и каждый раз упиралась в свой же неопровержимый довод о том, что с Сабриной подобного не могло случиться.
        Я так и не легла спать в ту ночь: просидела, бездумно глядя в книгу, а потом сообразила, что пора бы и на экзамен сходить. А вслед за тем побежали одинаковые дни. Я прятала свой страх. Никто не мог хоть что-то рассказать о судьбе Сабрины. Когда я уезжала из общежития, я забрала с собой её вещи - она оставила всё, кроме катаны - и смирилась. Когда я поняла, что она забрала катану, до меня дошло, что ушла она добровольно.
        - Я забрала твои вещи, - произнесла Маша вслух. Она сорвала цветок с ветки липы, нависшей над дорожкой, полюбовалась им в свете вечернего солнца. - Если они тебе нужны... я ничего не выбросила.
        - Спасибо...
        - Но они тебе не нужны? - догадалась она.
        - Так, - Сабрина кивнула, по-прежнему глядя в сторону. С листвы лип на них капала вода.
        - Ты расскажешь мне, что случилось? - Маша преследовало неприятное чувство, что она переносит часть работы за пределы Центра. Некрасиво допрашивать того, на кого ещё не завели уголовное дело.
        - Маша, прости, но я не могу сейчас, - Сабрина потёрла левый висок, что означало у неё крайнюю степень замешательства - Маша знала. Ей был до боли знаком этот жест.
        По парку пробежала чёрная лохматая собачка - её пожилая хозяйка стояла под лиственницей и громко звала псину, она не смогла расслышать кличку. Лиственница тоже была знакомой - она усыпала мягкими жёлтыми иголками тропинку в парке - часть дороги от института.
        - Ясно, - Маша замолчала не в силах понять, какое же чувство терзает её сильнее других.
        - Ты сердишься? - возможно, это было первое слово, сказанное Сабриной из-за того, что ей действительно важно было узнать это. А не из вежливости.
        - Сердилась, обижалась, впадала в отчаяние... пять лет назад. Сейчас нет, правда, - Маша поймала её взгляд и улыбнулась. - Так много всего произошло. Я думаю, ты свободный человек и можешь делать всё, что хочется. В рамках закона, конечно...
        - О, существенное уточнение, - произнесла Сабрина, как показалось Маше, очень осторожно. Слишком хорошо они знали друг друга, и Сабрина наверняка могла предсказать, что выдаст Маша в следующую минуту.
        - А ты хотела бы услышать, что мне больно? Надоело, что меня бросают как ненужную вещь? Сначала мама, потом Алекс, потом ты? - Маша поняла, что дрожит, но её голос звучал совершенно спокойно. Она лишь ловила себя на мысли о том, как же это - говорить вслух слова, которые тысячи раз повторяла про себя ночами. - Нет. Мне не больно, мне не надоело и я...
        - Зачем ты так? - произнесла Сабрина. В её голосе вдруг прозвучала такая тоска, что Маша невольно замолчала.
        - Я не сказала ничего плохого.
        - Ты обманываешь.
        Маша опустила глаза на серый асфальт дорожки. Под её ногами оказался полусмытый дождём рисунок мелом: огромное улыбчивое солнце.
        - Хорошо, - произнесла она. - Забудем. Я вдруг поняла, что снова боюсь тебя потерять. А... почему ты была в Центре? Или это тоже секрет?
        - Я буду там работать, - Сабрина взяла из её рук цветок липы, внимательно посмотрела на него.
        - Правда? - воодушевилась Маша. - А на какой должности?
        Сабрина секунду медлила с ответом, потом кивнула сама себе.
        - Боевиком.
        Глава 3. Побег
        Домовой нервничал. За вечер со стола слетело и со звоном кануло в Лету две тарелки и любимая белая чашка. Поднялся ветер, и ветви клёна хлестали по окнам так истерично, словно дерево тоже боялось подступающей стихии и просилось в дом.
        - Тарелки давно пора менять, - вздыхала Маша, собирая с пола осколки. - А чашку жалко.
        - По телевизору передавали штормовое предупреждение, - тихо сообщила Яна.
        Она возникла в дверях кухни. В длинной ночной рубашке девочка походила на привидение. Сосредоточенно поковыряв обои, она добавила:
        - Пахнет дымом...
        - Это, наверное, с улицы, - неуверенно проговорила Маша и пошла проверять. Домовой поторопился за ней: закачался угол скатерти.
        Дымом тянуло и правда снаружи. Оказалось, она забыла закрыть окно в гостиной, и теперь перламутровые шторы рвались прочь из дома. Холодный, резко пахнущий озоном ветер трепал их, что было сил. Маша потянулась за рамами, и на руки ей упали первые капли дождя.
        Она захлопнула створки окна очень вовремя: над городом загрохотал гром. Как только его голос изошёл на нет, надсадно и тоскливо взвыла соседская собака. У дерева, что стояло на противоположной стороне улице, почти неслышно сломалась ветка. Чёрной тенью она спикировала точно на провода, разом потушив свет в десятке окон.
        Потух и уличный фонарь - и беспокойная собака с перепугу замолчала. Маша закрыла дверь на ещё один замок - резервный - простой железный засов стоял здесь с тех самых пор, как они переехали в этот дом, и до этого ни разу не использовался.
        - Зачем ты его закрыла? - эхом ещё одного громового разряда спросила Яна. Маша оглянулась на неё: девочка топталась на ступеньках лестницы, перебирая пальцами прядку волос.
        - Просто так, - пожала плечами Маша.
        В темноте рухнул стул. Стало слышно, как наверху голосом легенды рока надрывается её телефон.
        - Пойдём, - предложила она, по пути свернув ещё один стул.
        Определившийся номер оказался незнакомым, но среди шумов и хрипов возмущённой стихией сети прозвучал знакомый голос. Только вот чей именно, она вспомнить никак не могла.
        - Маша, вы?
        - Я, кто говорит? - она походила по комнате в поисках места, где телефон ловил бы лучше всего. Наконец она замерла у окна. Всполохи молний освещали пустую улицу, по асфальту хлестал дождь.
        - Это Вирам, вы меня помните? Связь сегодня ужасная, я никак не мог дозвониться! - следующую фразу полностью поглотило зловещее шипение в трубке.
        - Вирам, я не давала вам свой номер, вы откуда его узнали? - громче, чем нужно, поинтересовалась Маша.
        - Я звонил вам на работу, там вас не было, секретарша дала этот номер. Да вы не беспокойтесь, я вас названивать каждую минуту не собираюсь. Просто дело очень важное есть. Можем завтра встретиться?
        - Возможно, а что за дело? - Маша покосилась на часы. Надо же, время к двенадцати, приличные люди посреди ночи не звонят.
        - Это на счёт Луны, мне нужно кое-что вам показать... - его голос снова начал пропадать, поглощённый неполадками связи.
        - Хорошо, приходите к десяти к Центру, я спущусь, - крикнула она в наступившую тишину, не уверенная даже в том, слышит ли её собеседник. Через секунду вызов сорвался.
        Маша рассерженно бросила телефон на кровать и задёрнула штору. Дождь колотил по стёклам так, как будто состоял сплошь из булыжников.
        - Убью Ренату, - прошипела Маша, возмущённая до глубины души, - каких демонов она мой телефон направо и налево раздаёт! Никогда за ней такой ерунды не наблюдалось...
        ...Яна не спала. Она сидела на кровати, полностью завернувшись в одеяло. В голубоватом свете ночника её лицо было того же нездорового цвета, что и лампа.
        - Он опять играет? - спросила она у вошедшей Маши.
        В темноте дома громко тикали часы и на одной ноте скрипела кухонная дверь.
        - Нет, он боится грозы. Так же, как и ты его, - Маша легла рядом с ней, выключила ночник. Она закрыла глаза и задумалась о том, могут ли домовые бояться грозы.
        Отсыревший за ночь город возвышался за окном бледными высотками. Низко висело пасмурное небо. Маша открыла окно и буквально сразу же захлопнула его: изрядно посвежевший воздух заставил её зябко передёрнуть плечами. Согревая руки о чашку с чаем,она ещё раз перечитывала дело об убийстве мага природы. Ей не давала покоя мысль даже не о загадочной спирали, а о том, что труп не попытались спрятать.
        Как и в случае с Флетчером - спрятать тело было элементарно просто. Да и на устрашение это не тянуло - вытащить убитых на более людные места тоже не составило бы труда. Но нет, мага природы бросили на стройке, не столкнув его в яму и не перенеся на проезжую часть. Создавалось впечатление, что убийца либо убегал в такой дикой панике, что не думал о сокрытии следов, либо собирался напугать того, кто расхаживает по стройке. Хотя вряд ли убегал в панике - тогда бы на теле не появилось посмертного пореза в виде спирали. Пока была спираль, была версия о ритуальном убийстве. Всего лишь одна версия из множества других.
        Согревшись, Маша отправилась воплощать в жизнь свои вчерашние обещания. Благо, Рената оказалась на месте. Она подшивала в папку толстую стопку документов, когда перед ней возникла Маша.
        - Утро доброе, офис-менеджер. Ты чего это государственную тайну разглашаешь? - Маша опёрлась левой рукой о край стола.
        Рената захлопала ресницами так, как будто собиралась поднять ими ветер.
        - Ну только не нужно строить оскорблённую невинность, - вздохнула Маша. - У тебя вчера спрашивали мой номер телефона?
        Онемевшая от такого напора Рената только покрутила головой.
        - Да ладно, - изобразила удивление Маша. - А я не знала, что у Галактуса есть ещё одна секретарша, которая раздаёт мои телефоны. Не бойся, я никому не расскажу. Тебе вчера звонил мужчина и спрашивал мой номер, так?
        - Не звонил мне никто, - выдала Рената на неожиданно высокой ноте. - Да и вообще, я что, головой не дорожу, чтобы такое рассказывать!
        - Правда... - вынуждена была согласиться Маша. Рената не умела врать. Точнее, когда она врала, Маша вычисляла её в одно мгновение: секретарша тут же начинала остервенело теребить мочку уха. - Так значит, никто не звонил и не спрашивал?
        - Никто! - Рената подняла на неё небесно голубые глаза. Такого цвета было небо над Нью-Питером сутки назад.
        - Верю, никто так никто, - до того самого момента, пока за ней не захлопнулась дверь приёмной, Маша чувствовала на себе взгляд секретарши Галактуса.
        Стрелки на часах лениво ползли к десяти. Маша стояла под раскидистым клёном чуть поодаль от Центра в ожидании своего слишком информированного знакомого. Пробка на проспекте ещё не успела рассосаться, она слушала сигналы нетерпеливых автомобилистов и зевала. Дождь шуршал по листьям клёна.
        Она увидела, как из Центра в сопровождении двух боевиков выходит Антонио. Рауль и Мартимер следовали за ним на полшага сзади. Вид у всех троих был очень деловой. Через минуту они сели в машину и укатили в неизвестном Маше направлении. Она вытащила из кармана куртки телефон и набрала номер Провизора. Тот не брал трубку, видимо, был очень увлечён работой.
        - Доброе утро! - раздался за её спиной голос, вовсе не подходящий для тоскующего влюблённого. - Вы долго меня ждёте? Простите, стоял в пробке, они в это время везде...
        - Откуда вы взяли мой номер? - прервала поток его красноречия Маша.
        - Ну я же сказал, - от неожиданности Вирам даже голову в плечи вжал.
        - Вы сказали полную ерунду, а сейчас я хочу услышать правду, - она смерила собеседника взглядом. Просторная ветровка болталась на нём как мешок на палке.
        - Если честно, - Вирам потупился, - я порылся в вещах Луны, нашёл там записную книжку.
        Очередная машина, остановившись в шаге от них, загудела так свирепо, что у Маши на мгновение заложило уши.
        - Ладно, опустим мораль о том, как плохо врать, - Маша поморщилась. - Что вы мне хотели показать?
        - А, ну да, - Вирам принялся рыться в сумке, которая висела на длинном ремешке у него на плече. - Ну я нашёл тут кое-что...
        Он протянул Маше синюю книжку с золотистой надписью "Ежедневник" и несколько смятых листов, исписанных нервным, размашистым почерком.
        - Это что? Тоже нашли в вещах Луны? - скептически поинтересовалась Маша.
        - Ну да, - Вирам смутился, закусил губу. - Я просто подумал, что мог бы найти доказательства... как вы это называете... алиби.
        Маша взяла из его рук листы, ветер трепал их, словно хотел вырвать. На одном из них среди многократно повторяющихся изображений цветов был записан неведомый Маше адрес, на другом - ещё один адрес, только этот показался ей смутно знакомым.
        Цветы, которыми был изрисован лист, она узнала: точно такими же покрывала любую бумажную поверхность Луна, когда вынуждена была сидеть без дела. Надо признаться, за годы работы в Центре она приобрела уже некоторое мастерство в этом деле. Изящные тонкие лепестки словно тянулись к солнцу, которого не было на небосклоне этим пасмурным днём.
        Маша очнулась оттого, что поняла - Вирам выжидательно смотрит на неё. Нужно было что-то сказать ему в ответ.
        - Я, пожалуй, проверю адрес, - произнесла она, в ответ на что Вирам яростно закивал. - До свидания.
        Маша сложила листы в несколько раз и направилась к проходной. Шёл несильный промозглый дождь, продолжали гудеть машины. Маша замерла возле дверей, разыскивая удостоверение в карманах куртки. Вдруг она вспомнила, что хотела спросить у Вирама про белый ветер. Маша оглянулась: её недавний собеседник не успел уйти далеко.
        Он стоял под соседним клёном спиной к Маше. Она вздохнула и направилась к нему. Вирам разговаривал по телефону, даже не подозревая, что Маша может вернуться.
        - Да, - говорил он, - дело ведёт женщина. Не слишком она умная, всё проглотила, аж обрадовалась. Ну ладно...
        Он послушал, что сказал ему невидимый собеседник и распрощался с ним. Маша осталась стоять в двух шагах за его спиной, а Вирам так и не оглянулся. Он направился к автобусной остановке.
        Пока Маша во второй раз шла к проходной, она вспомнила, что находится по второму адресу. Она сама не так давно имела возможность это проверить: ездила в детский дом, где умирала дочка Флетчера.
        - ...А первый адрес - это как раз адрес мага, тело которого нашли на стройке, я проверила, - возбуждённо рассказывала Маша Провизору. Она сидела на своём любимом кресле на колёсиках в светлом помещении, и стены, и пол которого были выложены белой плиткой.
        Провизор внимательно слушал её, протирая очки полой халата. Потом он надел очки и спросил:
        - Ты хочешь сказать, что взрыв устроила Луна?
        - Не хочу, - тряхнула головой Маша. - Смотри, как всё потрясающе складывается. Допустим, Луна решила похитить артефакт и устроить взрыв. Для этого она загипнотизировала того мага природы, потому что только маги могут высвободить силу артефакта. Но когда они явились в храм, там праха богини уже не было. Возможно, они столкнулась там с Флетчером, погнались за ним. В метро догнали, убили, отобрали вазу, да? Потом маг устроил взрыв. А потом, чтобы не оставлять свидетелей, Луна использовала ещё одного загипнотизированного, который задушил мага.
        - По-моему, полная чушь, - признался Провизор.
        - Вот, по-моему, тоже. Плодить столько хитрых планов, и зачем? - Маша пожала плечами. - Да и Луна не всесильна, чтобы гипнотизировать всех подряд из тюрьмы. Хотя я ещё и могла бы поверить в эту версию, если бы Вирам не так активно впихивал мне вещдоки.
        Минуту они посидели молча, Маша задумчиво смотрела на белый кафель, Провизор размешивал сахар в кофе. Его ложечка ни разу не ударилась о стенку кружки.
        - Да, кстати, на руках Дана, ну твоего убитого мага природы, тоже была пыль от вазы с прахом, - между делом произнёс судмедэксперт. - Так что доля правды здесь есть.
        - А что ты скажешь про царапину в виде спирали? - встрепенулась Маша.
        Из окон под самым потолком послышался рык заводящейся машины.
        - Никогда раньше такого не видел. Царапина нанесена после смерти, это правда. Но вот что странно, задушили его голыми руками. Интересно, что нужно сделать с магом, чтобы он вот так позволил себя задушить? Других следов насилия нет.
        - Мне тоже очень интересно. - Она разгладила на коленке полу выданного ей белого халата. - Сегодня Антонио, Рауль и Мартимер куда-то уехали, не слышал, куда?
        - Вроде к Луне и уехали. Галактус уже который день добивается у совета наций разрешения на использование сыворотки правды. Они говорят, мол, права человека...
        - А если бы взрывом зацепило императора, вот была бы грандиозная драка между мирами! - фыркнула Маша. - Как удалось всем оттуда живыми выбраться! До сих пор вспоминаю и пугаюсь.
        В кабинете сидел Рауль, спокойный, как маг, обвешанный артефактами, и умиротворённый, как Вселенский разум до создания мира. Похоже, только что ему удалось завершить очередную хакерскую программу, так что он откинулся на спинку стула и, заложив руки за голову, созерцал своё творение. На его лице поселилась улыбка демона, только что сожравшего с полсотни чистейших душ.
        Весь подоконник и половина занавески были мокрыми, косой дождь продолжал хлестать прямо в комнату, но, похоже, Рауля это совершенно не волновало. Маша на цыпочках пробралась к окну и закрыла его. Он созерцал экран и мурлыкал себе под нос нечто, понятное только ему. Маша присела на стул рядом и положила на колени открытый журнал по криминальной психологии. По опыту она знала, что в таких случаях лучше подождать.
        На этот раз, правда, ждать пришлось не долго. С минуту пощёлкав по клавиатуре, Рауль удивлённо посмотрел на неё.
        - О, я даже не слышал, как ты вошла. Вот ламер. А ты что читаешь?
        Маша продемонстрировала ему обложку журнала и тут же проявила чудеса взаимопомощи:
        - Хочешь кофе?
        - Если тебе не тяжело и... - Рауль даже отлип от компьютера. - У меня в голове сбой программного обеспечения. Ты чего добрая-то такая? Раскрыла самое запутанное в мире преступление?
        - Пока не раскрыла, но как раз собираюсь это сделать. Ты же сегодня ездил с Антонио к Луне, да? - Маша на ощупь, не отрывая глаз от собеседника, поискала в холодильнике молоко.
        - А, - на лице Рауля появилась понимающая улыбка. - Ну что с тобой сделаешь, давай уж кофе. Я тут окончательно подвисну на проге, пока дрова не полетели...
        - Нет, ты по-человечески будешь разговаривать когда-нибудь? - лениво откликнулся вошедший Ник. Он обратился к Маше: - Вот что он сейчас сказал?
        - Я не знаю, не обращай внимания, - Маша пожала плечами. Она погремела чашками в шкафу, нашла пару условно чистых и отправилась их мыть.
        - Что замолчали? - вернувшись, она подтолкнула Рауля локтем в бок.
        - Ну-ну, давай, я тоже послушаю, - Ник удобно устроился на кресле.
        - Так вот, я и рассказываю, - он потеребил подбородок, глядя в экран, потом резко развернулся на стуле. - Луна начала давать показания. Сейчас соображу... гнилое такое дело. Она так и не сказала, каких демонов решила напасть на императора. В ту ерунду, что она городила про мир людей только для людей, она сама не верила, это точно. Короче, рассказываю всё, как слышал.
        Маша протянула Раулю и Нику по кружке с горячим напитком и прислонилась к краю стола.
        - Луна была в эскорте Галактуса, поэтому она знала, в какое время прибывает император. В это же время загипнотизированный ею маг должен был устроить взрыв с помощью праха богини, который они предварительно спёрли. Потом Галактус что-то узнал, решил перенести встречу, Луна перепугалась, что её план не сработает, и потопала воздействовать на Галактуса. Что из этого получилось, сами знаете. Мораль: никогда не гипнотизируй начальство! - наставительно заключил Рауль и отвернулся к компьютеру, с удовольствием потягивая кофе.
        - Эй, - возмутилась Маша. - Половину даже не рассказал! А что, Луна не сообщила, как она могла воздействовать на того мага из тюрьмы? Это же какой прорыв в гипнозе. Без визуального контакта, упасть можно...
        Маша покачала головой.
        - Ну как, на этом месте она загадочно промолчала, - Рауль посмотрел на неё снизу вверх.
        - Может она рассказала, как не выходя из тюрьмы загипнотизировала второго мага, который убил первого? - Маша потрясла головой. - Хотя может и не мага.
        - А что, она ещё кого-то убила? - наивно поинтересовался Рауль. Он преданно взглянул на Машу и снова уткнулся в монитор.
        Она присела на подлокотник кресла, в котором расположился Ник. Маша в задумчивости поболтала ногой.
        - Слушай, Ник, а у тебя есть координаты жены того убитого, ну, Тейи?
        - Конечно, - он поднял глаза на Машу.
        - Будь другом, вызови мне её на допрос.
        С полминуты Маша по своей привычке наблюдала за свидетелем через огромное окно, не видимое изнутри.
        - Чистого неба над вашим домом, - произнесла женщина, как только Маша вошла в комнату. Хотя Тейя и сидела спиной к двери, она не обернулась.
        - Добрый день, - несколько удивлённо откликнулась Маша. Она прошла на свое место и положила на стол папку с делом, разглядывая будущую собеседницу.
        Тейя была убийственно спокойна, как может быть спокоен человек, всё для себя решивший. Тонкие обнажённые руки, украшенные множеством серебряных браслетов, она сложила перед собой. Её возраст выдавали лишь две горькие морщинки возле губ, со спины её можно было принять за девочку.
        - Я решила, что скрывать больше не имеет смысла, - произнесла она, не дожидаясь Машиной инициативы. - Когда я сама собиралась прийти к вам, мне позвонили, и это не случайность. Это знак Вселенского разума.
        - Я вас слушаю, - кивнула ей в ответ Маша.
        Её собеседница сцепила пальцы в замок. На груди её простого бежевого платья был изображён орёл, летящий прямиком к солнцу.
        - Я и мой муж... мы занимались тем, что помогали желающим пройти из мира магов в мир людей, нелегально, сами понимаете. Всё это не могло продолжаться слишком долго, однажды нас за этим делом застали стражи порядка из мира магов. Вышла стычка, - она смотрела в стол, словно не решаясь поднять глаза на Машу. Но её голос звучал уверенно. - Дан убил двоих, его ранили. Нам тогда удалось сбежать, пришлось уйти в мир людей, здесь легче затеряться. Здесь же мы нашли Лорана, местного подпольного целителя, и он согласился помочь. Залечил раны, всё как полагается... Но я только потом поняла, что обращаться к нему было огромной ошибкой.
        Тейя подняла глаза, упёрлась взглядом в противоположную стену. Маша знала, что за невидимым окном, сложив руки на груди, стоял Ник.
        - Конечно, сначала мы не знали, кто вывел их на нас, но это неважно по большому счёту. Они пришли как-то ночью, заявили, что знают всё про нас, сказали, что сдадут властям, если Дан не совершит для них одну небольшую услугу. Да, это были люди, люди... оказывается, могут быть очень опасны... - её голос начинал сбиваться, становился всё менее отчётливым, временами затухал совсем. - Он согласился, а что он мог поделать? Он тогда ещё не знал, что его заставят убить, а потом снова убить...
        - Первый раз произошёл в метро? - проговорила Маша.
        - Да, демонолог, - хрипло произнесла Тейя. - Что-то он украл у них, я не знаю, что. На самом деле, той ночью они позвонили и сказали, что он должен быть на этой станции метро. Я надеялась, что на этом всё закончится, но демон зла никогда не приходит один. Они не отпустили его, заставили его активировать артефакт. Я не знаю, зачем. Он лишь смог сообщить мне, что находится на какой-то стройке, за пределами города, больше я ничего не знала. Лишь потом, когда меня оповестили о том, что его убили, я поняла, что эта активация отняла у него все силы. Они смогли просто задушить его, голыми руками. Люди...
        Маша поймала взгляд её прозрачно-зелёных, холодных как лёд глаз. Магичка подняла руки к горлу, провела по нему тонкими белыми пальцами. Маше показалось - они были ещё холоднее, чем её взгляд.
        - Они совершили покушение на императора магов, - медленно произнесла Маша. - Кто эти люди? Вы их видели?
        - Они называют себя "Белым ветром", - почти прошептала магичка.
        Она сильнее сжала пальцы на своей шее. Повинуясь мгновенному порыву, Маша вскочила с места, дёрнулась, собираясь поймать её за руки. Тейя отпрянула. Орёл на её груди скорчился, словно в судорогах, а его недосягаемое солнце вспыхнуло. Жар обжёг Маше лицо, она отпрыгнула назад, инстинктивно закрываясь руками. В эту же секунду она услышала, как хлопнула дверь.
        Она прошла по мягкой траве к лиственнице. Пушистые колоски щекотали кончики пальцев. Сабрина помнила это старое дерево ещё с тех пор, как бывала в мире людей прошлый раз: дорога от института проходила через парк. Осенью жёлтые иголки застилали тропинку.
        - Освоился? - она коснулась нагретой солнцем коры, не глядя на того, к кому обратилась. - Собачку завёл...
        - А ты беспокоишься за мою судьбу? - произнёс Шредер, и в его голосе не было вызова. Он улыбнулся девушке так, что можно было подумать - он умеет искренне улыбаться. - А то ещё сгину безвести в этом ужасном мире.
        - Сгинешь ты, как же, - Сабрина протянула руку и потрепала по ушам поджарого чёрно-рыжего пса, который осторожно принюхивался к ней. Пёс недоверчиво увильнул из-под её руки. - Я пришла договориться.
        - Мы в прошлый раз не договорились? - Шредер приподнял одну бровь и разом напомнил Сабрине всех кинокрасавцев вместе взятых. Она бы не удивилась, если бы узнала, что в этом мире у него уже образовалась пара другая подружек. - Кажется, я тебе не мешаю.
        - Пока нет, - веско уточнила Сабрина. Хитрить и изворачиваться было не её методом. - Моя связь с другим миром должна остаться при мне. Так что при любой встрече - мы первый раз видим друг друга.
        - Святая прямота. Считаешь, я стану на каждом перекрёстке кричать, из какого мира я? - его губы дёрнулись. - Может, ещё регистрацию оформить предложишь? А, да, арестуешь, ты же у нас теперь в Центре.
        - Тебя засечь трудно, ты не маг, - хмыкнула Сабрина, спокойно глядя в его глаза. Да, она знала, что сейчас зацепила самую опасную тему, она сделала это специально.
        На лице Шредера не отразилось никаких эмоций. Он подозвал пса, обнюхивающего местные кусты.
        - Не знакомы, так не знакомы. Лишь бы ты была довольна. А с чего вдруг такая осторожность, леди наёмная убийца?
        Налетел ветер. Он зашуршал ветвями деревьев, поднял шорох в траве. Пёс, сидящий у ног Шредера, беспокойно заозирался.
        - Вспыли старые знакомства. Не хотелось бы их омрачать твоим существованием, - Сабрина убрала с лица прядь волос и шагнула назад. - Тогда ясного неба над твоим домом. И удачного поиска императрицы. Покажи мне её, когда найдёшь. Всегда хотела полюбоваться на сказку.
        Высокая трава шуршала под ногами. Видимо, в этой части парка газон стригли нечасто. Вдали сигналили машины и пахло асфальтом: день продолжался.
        Маша вырвала руку и затрясла ею в воздухе.
        - Больно же!
        - Ещё бы не больно, кожа обгорела, - Провизор умело поймал её за запястье и снова провёл по внешней стороне ладони ватным тампоном, смоченным в какой-то остро пахнущей жидкости. - Терпи.
        - И кто же меня такую дуру в следователи пустил, - продолжила шипеть Маша, срывая злость на самой себе. - Единственный свидетель и тот сгорел на месте.
        - Чуть было тебя с собой не прихватил, - мрачно заметил Ник. Он стоял тут же, привалившись к столу.
        В лаборатории как обычно было прохладно, да ещё вовсю работал кондиционер, обдувая Машу ледяным воздухом. Она передёрнула плечами, и руку бы выдернула заодно, но Провизор уже не поддался на уловку.
        - Кто же знал, что она самосжечься решит, - примирительно протянул он. - Не в тюрьму же ей бежать со всех ног.
        - Я этих свидетелей скоро бояться начну, - пожаловалась Маша. - Рассказала всё и в кусты... то есть на тот свет. А отвечать кто будет? Белый ветер. Ага, пойду поищу этот ветер... в поле.
        Когда в коридоре послышался голос Антонио, Маша подумала, что на нервной почве у неё случились галлюцинации. Но вскоре следователь по особо важным убийствам предстал перед ними, небрежно облокотившись на косяк двери.
        - Как тут наша потерпевшая?
        - Если найдёт плётку, займётся самобичеванием, - меланхолично оповестил его Провизор. Очередной её порыв вырвать руку он пресёк так же ловко, как и предыдущий.
        - Могу слегка отвлечь её от тягостных мыслей. Получено разрешение на использование сыворотки правды, - он помахал листом, который до сих пор держал в руках.
        Маша потянула здоровую руку к листу.
        - Может, ты посидишь спокойно хотя бы одну секунду! - не сдержал праведный гнев Провизор. Он доделал повязку на её правой кисти, и как только Маша почувствовала свободу, она тут же упорхнула выхватывать у Антонио разрешение.
        - Разрешили, - проговорил Провизор, читая документ из-за её спины, словно до сих пор не верил в правдивость слов Антонио. - Значит, серьёзно напугались.
        - А когда это планируют проводить? - Она посмотрела на особо важного следователя глаза.
        - Сегодня же вечером и планируем, - поигрывая ручкой, сообщил он. - Одно только меня беспокоит. Совет наций поставил условие, чтобы всё это проводилось в их здании. Туда, конечно, военных нагонят тьму тьмущую, но всё-таки...
        Опьяняюще пахли липы. В зале стояла страшная духота, несмотря на работающий кондиционер и открытое окно. Маша обмахивалась блокнотом. Город посерел от сгустившихся в небе туч. По подоконнику неторопливо ползла оса.
        Не поднимая голову от подоконника, Маша смахнула насекомое блокнотом. От приторного запаха лип кружилась голова. Она покосилась на часы и потом перевела взгляд на Антонио. Тот мерил шагами залу, поглядывая на свой телефон. Ворс ковровой дорожки цвета запёкшейся крови приминался под его ногами. Затянувшееся ожидание губительно действовало на нервы.
        Она рисовала в блокноте кружочки и линии, закрашивала длинные петельки буков и переворачивала лист, чтобы на следующем опять нарисовать те же кружочки и линии. Флетчер похитил прах богини, чтобы Лоран помог ему вылечить девочку, но на прах нашлось слишком много охотников. Тот же Лоран, допустим, он был с загадочным "Белым ветром" заодно, оповестил о готовящемся похищении праха. Луна и Дан поймали Флетчера в метро. Дальше Дан с помощью праха устроил взрыв, после чего оказался не нужным свидетелем и был убит, а Луна поторопилась уйти со сцены, упрятавшись в тюрьму за малую провинность - пыталась воздействовать на Галактуса, идите докажите, что не в состоянии аффекта.
        Если всё было именно так, то стоило бы ожидать появления "Белого ветра".
        В углу, опершись плечом на колонну, покрытую лепниной в виде ползучего растения, стояла Сабрина. Она так заинтересованно разглядывала свою катану, как будто на ней то и дело появлялись занимательные картинки. Остальные солдаты таких вольностей себе не позволяли. Их можно было принять за статуи в серой униформе.
        Группа, обязанная доставить Луну, безбожно задерживалась и не выходила на связь. Допрос отложили на час, и в голову полезли нехорошие подозрения. Маша гоняла их, а подозрения всё равно лезли. Потом зазвонил телефон Антонио.
        - Алло, - он отошёл к окну и остался там, покачиваясь с носка на пятку. - Нет, они ещё не прибыли. Они должны были приехать час назад. Я знаю... До связи.
        Маша вопросительно посмотрела на него.
        - В тюрьме тоже ничего не знают. Говорят, они выехали уже давно, - он сунул руки в карманы джинсов и продолжил свой рейд по зале.
        - Они их хотя бы ищут? - с тяжёлым вздохом поинтересовалась Маша. - Четыре бронированные машины не могли затеряться в городе.
        - Угу... в пробке стоят, - усмехнулся Антонио.
        Потянулись изматывающие минуты ожидания. Стул, оббитый бархатом, казался Маше самым жёстким в обоих мирах. От нечего делать она стала пролистывать старые записи. Когда она уже и не надеялась на продолжение истории, телефон Антонио снова зазвонил.
        Он внимал невидимому собеседнику, и лицо особо опасного следователя темнело. С востока на город надвигались грозовые тучи.
        - ...Где? - он выслушал ответ. - Ладно, выезжаем.
        За время работы в Центре - а она имела приличный стаж, начиная с третьего курса, помогала Антонио с бумажной работой и подслушивала допросы - Маша привыкла к трупам. Она не испытывала острую жалость, пожимала плечами в ответ на ужасающие рассказы телеведущих о маньяках-убийцах и вызывала необратимую реакцию знакомых: "У тебя нет сердца!". Маша не претендовала на наличие сердца. Но при виде этой картины ей стало не по себе.
        - Здесь погуляла смерть, - тихо произнесла Сабрина за её плечом. Сабрина всегда удивляла её этим особым, трепетным отношением к смерти. К смерти, словно к божеству.
        Здесь, на узкой однополосной дороге, стояли все четыре машины, словно в стоп- кадре кино, если зритель отошёл налить себе ещё чаю, да так и не вернулся. Дверцы во всех были открыты. В самой ближней сидел, уткнувшись лицом в приборную доску, водитель.
        Рубиновая кровь заливала иконку и каплями падала на пол. Одинокая ветка липы колотила по бронированной крыше. Кровь, перемешанная с дождевой водой, подтекала к ногам Маши. Она торопливо сделала шаг назад.
        - Что, всех? - спросила она Антонио, стараясь не смотреть на труп с прошитой насквозь головой у себя под ногами.
        - Говорят, что нет. Двоих не нашли среди мёртвых. Луны, конечно, тоже.
        Под подошвами её туфель хрустело стекло. Откуда на дороге столько битого стекла?
        - Свидетели есть? - вопрос, безусловно, был риторическим. Со стороны новенькой кирпичной высотки к ним уже приближались женщина в плаще, накинутом поверх цветастого халата, и двое нервно посмеивающихся парней. Все трое шли в сопровождении военных. Ещё несколько человек стояли в десятке шагов от места происшествия, сбившись в кучку, как стая загнанных травоядных.
        - Полно, - всё же ответил на её вопрос Антонио.
        Она не смотрела на часы. Опостылевшие светлые стены, цифры, бегущие на экране диктофона. Одни и те же вопросы, похожие ответы. Маша заставляла себя вслушиваться в слова собеседников, заставляла себя понимать их. Диктофон работал исправно, бежали голубые цифры по чёрному экрану. В перерывах Маша закрывала лицо руками и просто сидела, склонившись к столу.
        - ...Я услышала выстрелы и подошла к окну, - рассказывала женщина с усталыми глазами. Она так и была - в потрёпанном плаще, накинутом поверх цветастого халата. - Увидела много людей. Они все были в светлой одежде, много людей в военной форме лежали на земле. Там было ужасно много крови. Потом эти люди стали стрелять по окнам дома. Я сразу начала звонить в милицию.
        Маша уже знала, что несколько горожан тоже оказались убиты прямо в своих квартирах: слишком близко подошли к окнам. Скорее всего, нападающие не ставили задачей перебить всех свидетелей, они решили навести страх на город.
        - ...Я видел, как дорогу тем четырём машинам преградила одна, она была белая, вся заляпанная грязью, а сзади подъехала ещё одна, но я точно не помню, какая, - парня, сидевшего перед ней, до сих пор трясло крупной дрожью. Он крутил в руках серебряное кольцо, то надевая его на палец, то снимая. - Потом из военной машины выскочили несколько человек с автоматами, и один начал стрелять в своих же. Я подумал сначала, что это какая-то игра или снимают фильм, но он на самом деле убивал их. Я спрятался в подъезде.
        Голубые цифры сменяли друг друга на чёрном экране. Мигал индикатор записи. Когда Маша на полминуты оставалась одна, она закрывала глаза и мучительно пыталась прогнать встающие в воображении картины.
        - ...Потом военная машина, которая была первой в колонне, протаранила белую. Она перевернулась, - молодая бледная женщина в спортивном костюме то и дело теряла нить своего рассказа и замолкала, кусая губы.
        - Что было потом? - Маша постучала ручкой по столу, чтобы привлечь её внимание. Женщина дёрнулась, сбрасывая оцепенение.
        - Потом из военной машины вышел водитель и стал из автомата стрелять по тем людям, которые напали на них. Несколько упали, потом он упал тоже. Потом они начали стрелять вверх.
        На кухне горел свет. Окна кухни выходили на противоположную от входной двери сторону, поэтому свет Маша заметила только когда вошла в дом, когда звенящая сверчками ночь осталась позади. Она включила свет в гостиной и посмотрела на настенные часы. Чёрная стрелка на белом циферблате медленно подползала к цифре одиннадцать. Маша оставила промокшие туфли в прихожей, бросила сумку и куртку прямо на диван и пошла на кухню.
        - Смотри, стрела находится в покое каждое мгновение, но между тем движется, значит, она движется и не движется одновременно, - негромко говорила Сабрина. Она сидела спиной к Маше, а Яна - напротив неё, сложив руки на столе. Она слушала, то и дело кивая.
        Когда Маша вошла, девочка бросилась к ней, обхватила руками за шею. Сабрина обернулась к ней и взглядом спросила: "Ну как?". "Ужасно", - ответила ей Маша, тоже взглядом.
        Не произнося ни слова, она опустилась на соседний стул.
        - Будешь ужинать? - спросила Сабрина будничным тоном. Только сейчас Маша заметила, что в комнате пахнет сдобой.
        - Нет, - она устало спрятала лицо в ладонях. - Почему вы не спите?
        Она подняла лицо от ладоней, оглянулась на стоящую у спинки её стула Яну. Та опустила взгляд.
        - Мы тебя ждали, - за обеих ответила Сабрина. "Нужно же было кому-то отвлекать её от просмотра новостей", - сказал её взгляд.
        После пятилетнего перерыва умение понимать друг друга без слов незаметно восстановилось.
        - Останешься? - спросила Маша с надеждой.
        - Да, - Сабрина пожала плечами так, словно речь шла о вещах, которые подразумевались сами собой.
        Часть 2. Мёртвая бабочка счастья.
        Будешь знать, что это значит - разбивать сердца.
        Алекс
        На подоконнике дрожали тени. Хмурое небо поливало город, струи воды хлестали по стеклу, по карнизу, смывая нанесённую жаркими ветрами пыль. Алекс сжимал в пальцах остро отточенный карандаш, истязал его остриём свои ладони. Он вздохнул - воздух с трудом прошёл через сведённое судорогой горло. От холода, проникающего через вечно распахнутую форточку, сводило колени.
        Дрожащей рукой он пошарил по подоконнику, наткнулся на холодное тельце телефона. Взгляд лихорадочно пробежал по иконкам главного меню, зацепился за жёлтый конвертик на экране. В папке хранилось только одно сообщение, вместо номера адресанта значилось - "тварь".
        "Значит, не звони мне больше".
        Буквы, выровненные под линеечку. Пустые, холодные символы. Он прочитал сообщение ещё раз, потом ещё. За те четыре года, которые сообщение пылилось в памяти телефона, в нём не изменилось ни буквы.
        - Значит, не звони мне больше. Не звони. Не звони... - фантом её голоса, спокойного и решительного, задёргался в комнате, эхом отскакивая от стен в цветочек, от холодного стекла, от пыльной люстры. Алекс почувствовал, что его рука трясётся. Выровненные под линейку буквы запрыгали перед глазами в бешеном танце.
        Он вцепился руками в подлокотники кресла, судорожно втянул воздух. Телефон упал на пол, его погас экран. Голос в голове Алекса затих, сменился тихим зловещим молчанием, хлопком двери за её спиной, лязгом замка, что со злостью повернула мама. Спокойный голос превратился в истеричный, потусторонний крик, преследующий его ночами, бессмысленное повторение одной фразы, не могущей сорваться с губ, так и не дошедшей до её слуха.
        Её голос свернулся тихим, ласковым словом, уполз ему на колени. Там он встал на корточки перед инвалидным креслом, провёл тёплыми нежными пальцами по его щеке. Прошептали что-то знакомые зелёные глаза. Боль вырвалась тихим звериным воем, Алекс закрыл лицо, ощущая, что теперь дрожат не только его руки, всё тело бьёт крупной дрожью.
        В комнату вбежала мама - он заметил её краем глаза: домашнее выцветшее платье, половник в руках. Она так и стояла, в немом ужасе вцепившись одной рукой в половник, а другой - в ручку двери. Алекс ещё раз судорожно вдохнул, воздух не шёл в лёгкие. Он перегнулся черед подлокотник, пытаясь дотянуться до телефона. Кончики пальцев скользили по исцарапанному чёрному корпусу.
        - Нет, нет, - закричала мама. Она с поразительной скоростью рванулась к нему, первая схватила телефон. Алекс поднял на неё глаза: на слишком бледном лице чётко прорезались морщины, теперь молодая ещё женщина казалась древней старухой. Мир застилала дрожащая пелена.
        - Отдай, - тихо и зло произнёс Алекс.
        Она прижала телефон к груди, как прижимала бы младенца, которого отбирали у неё, чтобы убить, и отступила назад.
        - Ты опять будешь звонить ей...
        - Отдай! - закричал Алекс, сам не узнавая своего голоса.
        - Но я просто не хочу, чтобы тебе было плохо, ты сам понимаешь, - залепетала она, пугаясь его тона. Её страх в эту секунду был так же велик, как и его злость.
        Он потянулся к столу, едва не свалившись на колени, схватил первый подвернувшийся под руку предмет. Это оказалась увесистая книга, а кровь била в виски, не позволяя ему останавливаться. Силы хватило на то, чтобы швырнуть фолиант, потом руки ослабли, безвольно повисли вдоль тела. Мама вскрикнула и присела, закрывая голову руками. Книга шарахнулась о стену справа от неё и упала, раскрывшись на цветной картинке. Алексу не нужно было приближаться, чтобы понять, что изображено там. Демон Аэль, жуткая ярко-красная нечисть, истекающая слизью.
        Глава 4. Исчезнувшая. Надпись кровью
        После полубессонной ночи желание шутить над трупами исчезло. Воображая, что ей предстоит на очередном совещании, Маша начинала вспоминать молитвы Вселенскому разуму, потом переходила на демонов, а затем мысленно забивалась в самый тёмный угол и мысленно пищала оттуда что-то скомканное и бессвязное. Но идти приходилось. Зажав во влажной от волнения ладони папку с вчерашними показаниями, Маша шагала по коридору к зале общих собраний.
        Дверь в приёмную начальства оказалась призывно распахнута, и оттуда доносился игривый смех Ренаты. Маша остановилась. Секретарше, конечно, присутствовать на военном совете не обязательно, но не может же она хохотать в надменном одиночестве.
        - Рената, Богдан Сергеевич ещё у себя? - Маша зашла в приёмную и скользнула взглядом по молодому человеку, который недвусмысленно облокотился на край стола и что-то негромко рассказывал милой центровской блондинке.
        Он был красив так, как будто только что сошёл со страниц сентиментального романа о рыцарях и драконах. Красив, как меч в своей простоте и отточенной до блеска опасности. "Антонио придётся потесниться на олимпе", - мелькнула мысль между своих товарок, что все сплошь о вчерашнем происшествии. При виде Маши, Рената выпрямилась на стуле и сделала вид, что занята делом, требующим огромной концентрации внимания.
        - Нет-нет, он уже ушёл, - она томно постучала розовыми ногтями по столу.
        Её собеседник в свою очередь смерил Маша оценивающим взглядом, но, видимо, не нашёл ничего интересного, и снова обернулся к Ренате.
        - Ясно, - безо всяких эмоций выдала Маша и вышла из комнаты. Красивые парни её не интересовали уже очень давно. Единственное, что могло бы вызвать на лице рассеянную улыбку - разговор с Галактусом с глазу на глаз. Но сбыться мечтам, видимо, было не суждено.
        В зале, со своего места её взглядом поприветствовал Антонио, Сабрина кивнула на место рядом с собой. Пока Маша устраивалась и раскладывала на столе все свои бумаги, в залу вошёл тот самый молодой человек, что развлекал Ренату. Он сел неподалёку, но всё же на достаточном расстоянии, чтобы дать возможность себя обсудить.
        - Кто это? - Маша дёрнула плечом в сторону загадочного незнакомца.
        - Это... - Сабрина словно между делом глянула влево, рассматривая, на кого там обратила внимание её подруга. - А, это! Новый боевик.
        - Понятно, нагнали по экстренному случаю, - Маша тут же потеряла к новому боевику всякий интерес, потому что в зал вошёл Галактус.
        Строгий костюм, как всегда, был безупречно отглажен, а вот лоб прорезан глубокой морщиной. Это значило - начальство сильно не в духе и сейчас выложит, кто в этом виноват. Ещё бы ему быть в духе! После пяти часов непрерывных снов о том, как Луна зверски избивает магов перед приближающимся поездом, Маша и сама находилась в состоянии сильной задумчивости.
        - Итак, начнём без лирических вступлений, - Богдан Сергеевич прошёл на своё место, но не сел, а слегка навис над столом, опершись руками в него. - Сначала я хотел бы выслушать отчёт следователей о проведённой работе.
        Вот примерно этого Маша и ожидала. Всю жизнь следователи крайние оказываются. Она покосилась на Антонио: тот благоразумно её опередил.
        - Начнём с того, что мы установили личность мага, который устроил взрыв в храме, - он говорил, глядя в далёкую точку в углу зала. Маша попыталась проследить за его взглядом. Следователь по особо опасным делам выглядел вымученным. - Это некий Дан Эл, проживающий в нашем мире незарегистрировано. Если точнее, то он скрывал своё магическое происхождение, проживая под видом человека. Ранее он был уличён в преступной деятельности, вынужден был скрываться от правосудия. Его нашли убитым на стройке после взрыва. Личность убийцы не была установлена, но имеет смысл предполагать, что как за убийством мага, так и за взрывом стоит целая преступная организация, называющая себя "Белый ветер". Именно они устроили побег Луне, чьё соучастие в подготовке взрыва также доказано.
        - Отлично. Все живые злоумышленники разгуливают на свободе, - Галактус выразительно покашлял. - Хорошая работа, господа следователи.
        Маша почувствовала, как кровь отливает от её лица, и сделала вид, что внимательно изучает текстуру столешницы.
        - Я слушаю, - маршал кивнул. - Как они украли артефакт?
        - Они его не крали, - неожиданно для себя встряла в разговор Маша. - Его украл вор, на которого объявили розыск в мире магов. Пока они его искали, вор отсиживался у нас в мире, а потом ему понадобился прах богини. Но его выследили, убили и отобрали прах. Убил как раз покойный Дан. Луна тоже не просто так мимо проходила.
        - Очень хорошо, - по лицу Галактуса читалось, что всё как раз наоборот. - Какие есть предложения по выходу на след вашего "Белого ветра"?
        Повисла гробовая тишина.
        - Ну, - несмело произнесла Маша, - есть один маг, который навел "Белый ветер" на вора. Это нелегальный целитель, он живёт в одном из заброшенных тоннелей метро. Думаю, ему что-то известно.
        - Заброшенные тоннели прочесать, нелегальным целителям поменять место жительства, - Галактус, наконец, опустился на стул, и по зале прошёлся вздох облегчения.
        - Привет, Центр! Это я, "Белый ветер". Сижу и жду тебя в городской подземке... - на грани слышимости пропела Сабрина. Маша невесело хмыкнула.
        - Маша, поскольку ты владеешь информацией по делу, возьмёшь боевиков и пойдёшь к этому целителю, - выдал указание Галактус. - Всем остальным обыскать окрестные тоннели. Антонио, ты займись вчерашним происшествием. Первоочередная задача - нейтрализовать Луну и выйти на организаторов взрыва. Разрешаю крайние меры.
        Маршал опустил глаза к отчётам, стопкой уложенным перед ним. Он пролистнул несколько страниц. В зале воцарилась такая тишина, что шорох листов бумаги казался горным обвалом.
        - Ордер на обыск квартиры Луны дам, - Галактус поднял голову и посмотрел на Антонио. - Зайди ко мне после. Все свободны.
        ...- Ну, свободны - тоже понятие растяжимое, - тихо вздохнула Маша, поправляя рубашку. Они уже стояли в коридоре, когда Маша решила заговорить. - Думаю взять с собой в подземку Ника и тебя.
        - Само собой, - Сабрина покачала головой. - Только вот на счёт Ника я не уверена, похоже его забрали на прочёсывание.
        Ник, Рауль и Мартимер и правда уже ушли за одним из офицеров боевого отделения. Ник обернулся к Маше и виновато пожал плечами. Она помахала ему рукой.
        - Счастливо им подавить крыс, - улыбнулась Сабрина. Улыбка быстро сползла с её лица, когда за спиной подруги она увидела нечто. Маша оглянулась, а за спиной у неё стоял всего лишь давешний кавалер Ренаты. Вот она заскучает-то!
        - Дамы, - на его лице засияла самая обворожительная улыбка, как будто им предстояло путешествие на океанском лайнере, а не по отсыревшей за ночь подземке. - Прогуляемся до ближайших злодеев?
        - Прогуляемся, - обрадовала его Маша. - Может, представитесь? Капитан Орлова.
        Последняя фраза вылетела помимо её воли, Маша даже не успела прикусить язык.
        - Шредер, - в свою очередь представился он.
        - Шредер - это имя или фамилия? - Маша покосилась на Сабрину, которая на ритуал знакомства предпочитала не обращать внимания, полностью сосредоточившись на своём маникюре.
        - Шредер - это образ жизни, - недобро, как показалось Маше, усмехнулся молодой человек. - Пойдём, капитан, или продолжим терять время?
        Под ногами плескалась грязная лужа, мощный луч света вырывал из темноты тоскливые картины пыльных кабелей, осыпающейся штукатурки. Рельсы почти везде были разобраны. На одном из прогонов стоял целый состав, покрытый таким толстым своем пыли, что на ощупь вагоны казались мягкими. Рауль посветил внутрь него: за мутными стёклами покачивалась ажурная паутина.
        - Увижу хоть одного бандита - убью на месте, - мрачно прокомментировал ситуацию Ник. Из-под его ног в темноту с истошным писком рванула крыса.
        - Что за кривой настрой, вы только вспомните фильмы о мутантах и монстрах! - Рауля просто распирал оптимизм. Он бодро вышагивал по заросшему мхом полу, не забывая при этом подпинывать каждый плохо лежащий камень. - Лучшая половина из них живёт в подземке.
        - Обрадовал, - меланхолично отозвался Мартимер. Его словам вторил протяжно взвывший сквозняк. - Ник, а ты не переживай за Машу. Насколько я знаю, Сабрина только с виду такая безобидная, она на десять шагов никого близко не подпустит.
        - Она и с виду не очень безобидная, - Рауль хмыкнул, освещая очередной пучок кабелей. - Красота... Ну, я думаю, он не поэтому грузится, - он доверительно обернулся к товарищам, шедшим на полшага сзади. - Тот новый боевик...
        - Понабрали же в Центр кого попало! Это по случаю очередного конца света, - сам того не желая, подтвердил его слова Ник.
        - Нет, ну вы послушайте, - возвёл руки вверх Рауль. Луч света задёргался на протекающем потолке. - Ты сам-то понял, что подумал? Да если Маша обратит внимание на особь противоположного пола, я добровольно жёсткий диск у себя на компе отформатирую. Слышал? Не бывает такого.
        Хрустели и крошились под ногами старые плитки на очередной станции. Стойкий запах сырости, казалось, успел пропитать даже их одежду. Ник ничего не ответил на выпад Рауля. Сунув руки в карманы куртки, в одном из которых он прятал пистолет, Ник оглядывал колонны, уходящие в тёмноту.
        - Да от вас даже крысы разбежались, - примирительно произнёс Мартимер. - Может, потише?
        - Так, закрываем топик, - согласился Рауль.
        Впереди послышался шорох, совсем не напоминающий топот крысиных лапок. Не сговариваясь, все трое ускорили шаг. Вскоре источник звука стал виден.
        На лестнице, ведущей к замурованному выходу, шелестели обрывки газет, исписанные потёкшими чернилами листы. Многие из них были придавлены камнями к полу, отчего сквозняк не мог унести их в тоннель и там разметать по забытым Вселенским разумом закоулкам. Над всем этим великолепием покачивался фонарь в металлическом корпусе.
        - И откуда здесь электричество? - первым подал голос Рауль. Бледные блики плясали по бумагам. Рауль направил луч своего фонаря на ступени лестницы и присвистнул.
        По растрескавшемуся от времени и сырости бетону вилась нарисованная спираль. От потока света удрала зазевавшаяся крыса.
        - Посвети вверх, - попросил Ник.
        Луч света скользнул по потолку, разукрашенному плесенью. Там, всё тем же белым, как саван, цветом было выведено: "Мы можем всё".
        - Жизнеутверждающе, - Мартимер нагнулся, чтобы поднять один из газетных листов.
        Ник заглянул ему через плечо: это был не целый лист, а вырезка, неровно обкромсанная по краям. Кое-где ровные типографские строчки расплывались. Газета тут же затрепетала в руках Мартимера, вырываясь на волю.
        - Дерзкий побег от стражей порядка, - прочитал он вслух и тряхнул газету в руках. - Убиты пятнадцать военных и трое мирных жителей. Это свежий номер, о вчерашнем.
        В воцарившейся тишине захрипела рация. Рауль чуть не выронил фонарь от неожиданности, Ник дёрнулся и полез доставать переговорное устройство из-за пояса.
        - Кто вызывает? - собственный голос, отражённый голыми стенами, показался ему чужим.
        Вместо ответа сипели помехи. На несколько секунд канал связи очистился, и на первый план вышел голос Маши, но понять, о чём она говорит, никому не удалось. Подземка вырывала отдельные слоги и гласные и преподносила их своим незваным гостям как очередное устрашающее блюдо.
        - Маша, всё в порядке? - потеряв терпение, позвал Ник.
        - ...убили, - вырвалось из рации единственное целое слово. Видимо, Маша в соседнем тоннеле тоже приходилось кричать. После этого шипение прекратилось вместе со всеми остальными звуками.
        - Так, мне это начинает надоедать, - решительно заявил Рауль. Он переступил ногами в ржаво-коричневой луже, натёкшей со стены. - Кого опять убили?
        - Судя по всему, не Машу... - обнадёжил всех Мартимер. Он принялся разворачивать карту метро, как показалось Нику, слишком уж неторопливо.
        - У них что-то случилось, нужно идти туда, - Ник отобрал у него карту. - Демоны! В любом случае, на это уйдёт не меньше часа.
        Несколько секунд все трое крайне сосредоточенно разглядывали план старых тоннелей. Тишину разрушал шёпот падающих капель.
        - Через вот здесь перейти никак нельзя? Тогда бы минут за пятнадцать добрались. - Рауль ткнул пальцем в чёрное перекрестье линий.
        - Разве не видишь, там тоннель завален, - Ник недовольно дёрнул плечом.
        - Тогда мы ещё час не узнаем, кого убили, - создал прекрасную альтернативу Рауль.
        Маша сидела на корточках, прислонившись спиной к холодному боку вагона. Чем ближе к полу, тем сильнее был запах сырости и плесени. Брошенный состав казался ей мёртвым существом, ей так и чудилось, что длинное железное тело дёрнется в последней судороге. Ещё ей чудилось, что к стеклу изнутри прильнёт тот человек в испачканных чем-то чёрным джинсах.
        Он поднимется с пола, попытается отряхнуть джинсы и пойдёт к окну: кто опять покушается на святая-святых покинутых тоннелей? Скользнёт в темноте вагона его бледное лицо с вырезанной на лбу спиралью.
        После получаса сидения в почти кромешной темноте почудиться могло ещё и не такое. Маша нащупала на полу рядом с собой бесполезную рацию и потрясла её. Внутри прибора что-то загремело. Угораздило же уронить её в самый неподходящий момент!
        Единственный шарик света прыгал по противоположной стене. По облупившейся мозаике с писком пронеслась маленькая серая тень. Через мгновение животное уже исчезло в укрытии известном, одному ему. Маша с отвращением передёрнула плечами и поднялась на ноги.
        - Колонну явно подрубили с одной стороны, - послышался голос Шредера.
        Ощущения у неё были слегка сдавленны мрачным великолепием обвалившегося потолка. Пока этой груды, перегораживающей выход, не было, голоса звучали куда звонче, а свет фонаря уж точно был куда более ярким. Надрывно выл сквозняк. Маша вглядывалась в антрацитовую темноту уходящих вправо и влево тоннелей. Она размышляла, в какой из них податься.
        Лорана они не нашли: должно быть, "Белый ветер" захватил целителя с собой как особо ценный кадр.
        - Просто здорово, - раздался голос Шредера уже из другого угла станции. Шарик света запрыгал по стенам, украшенным живописными подтёками. - Мы здесь без рации и без карты. Может, ещё фонарь разобьём?
        - Да, это не императорский замок, конечно, - согласилась Сабрина. Это была её первая реплика за полчаса. Как Маша поняла по голосу, всё это время её подруга находилась недалеко - шагах в десяти.
        Машу удивило то, что Сабрина заговорила: вступать в мелкие перепалки было не в её стиле. Сама Маша виновато молчала в ответ на многозначительные высказывания Шредера. Во всяком случае, это именно она уронила рацию прямо на рельсы и выпустила из рук карту, которую тут же унёс в темноту тоннеля сквозняк.
        А ещё её очень волновал новый боевик. Уже тем, что не походил на боевика поведением. Проверить его ратные умения ей пока не пришлось, но характер уже не устраивал.
        - Шредер, можно спросить? - подала она голос со своего безопасного расстояния. - Ты где учился?
        - Это важно спрашивать именно в такой обстановке? - отрезал боевик. - И неужели ты не знаешь о тайне личного дела? Знать всё имеет право только маршал.
        Ну, хоть свои права он знал. Маша вздохнула и снова опустилась на корточки. Рано или поздно их найдут. Рано или поздно.
        - Надо же, какой принц, - смертельно спокойным тоном выдала Сабрина. Темнота в её стороне чуть дрогнула, словно Сабрина достала из-за спины катану. - Тебя вежливо спросили, почему нельзя вежливо ответить?
        - Я спросила это, просто чтобы поговорить на отстранённую тему, - поспешила с объяснениями Маша. - Сейчас нам нельзя паниковать. Из метро полно выходов, и мы ждём помощи только для того, чтобы не блуждать по тоннелям. Зачем тратить силы впустую?
        - Мы ждём помощи просто потому, что кое-кто потерял карту, - огрызнулся Шредер. Сказано это было таким тоном, что при всём своём оптимизме, Маша посчитала бессмысленным и дальше его уговаривать.
        - Мне очень жаль, - она кашлянула. - Я не знаю, где ты учился, но в нашем Институте Обороны был преподаватель по психологии экстренных ситуаций. Так вот, он рассказывал, что если человека посадить в тёмное замкнутое пространство, то...
        - Ты можешь помолчать хотя бы минуту? - крикнул Шредер. Шарик света нервно дёрнулся на противоположной стене.
        Маша вздрогнула и забыла, что будет с тем несчастным, которого куда-то посадили. На секунду воцарилась такая тишина, что было слышно, как вдалеке с потолка падают капли. Маша откинула голову и прижалась затылком к холодному боку вагона.
        - Извинись перед ней, - вдруг прозвучал голос Сабрины. От него веяло таким холодом, что зловещий подземный сквозняк стыдливо уполз в канализацию.
        Шредер не посчитал нужным отвечать ей. Свет от фонаря ползал по стене.
        - Я сказала, извинись, - повторила Сабрина, и Маше показалось - в полумраке блеснула сталь.
        - С чего бы это? - безразлично откликнулся Шредер. Луч фонаря скользнул в сторону состава. Маша поняла, что ей не померещилось: несмотря на внешне расслабленную позу Сабрина и правда сжимала катану в руках.
        - С того, что твоя фраза прозвучала грубо, - она чуть склонила голову на бок, чёрные волосы блестели в луче искусственного света.
        Зашуршали под его ногами камни, хрустнуло стекло, ещё несколько мгновений, и Маша смогла различить силуэт Шредера. Теперь он стоял в нескольких шагах от Сабрины.
        - Решила сразиться? - в его тоне проступила усмешка.
        - Ребята, да вы что, - испугалась Маша, молниеносно вскакивая на ноги. - Вы что, с ума сошли? Вы знаете, что за драки в рабочее время бывает?
        Её слова ушли в гулкую пустоту тоннелей, потонули в густой темноте, а Сабрина и Шредер так и стояли друг напротив друга, словно два кровных врага, что внезапно столкнулись на узкой тропинке.
        - Ещё одно слово, принц, и я забуду о том, что бывает за драки в рабочее время, - покачала головой Сабрина. Было очень странно, что она услышала слова Маши: они оба находились словно в вакууме собственных отношений.
        Маша бы подумала, что они знакомы уже очень давно, если бы не знала, что столкнулись они только сегодня утром.
        - Перестаньте, - она вклинилась между ними. - Я понимаю, что все на взводе, что здесь неприятно находиться...
        Она разглядела в руках Шредера меч. Тусклый блеск стали заставил Машу замолчать и судорожно сглотнуть. Его остановившийся взгляд был устремлён не на неё.
        - Ну что вы как дети, в самом деле, - едва справляясь с охрипшим от волнения голосом, добавила Маша. Она молила Вселенский разум о том, чтобы на заброшенную станцию метро внезапно рухнул метеор. Или началось землетрясение. Казалось, только такой масштаб событий может отвлечь друг от друга двух воинов, сцепившихся взглядами.
        - ...И я же говорил, что он не очень завален! - послышался торжествующий голос из правого тоннеля.
        Маша обернулась в ту сторону: темнота больше не была кромешной, в ней дёргался луч света. Она подбежала к краю платформы и слетала с неё, приложившись коленом о рельс. Секунда - и Маша повисла на шее Ника, не ожидающего такого радостного приёма. Он покачнулся и осторожно приобнял её за талию
        - О, а вы что, от крыс защищались? - жизнерадостно поинтересовался Рауль. - Правильно.
        Он пнул подвернувшийся под ногу камень, который звонко врезался в стенку вагона. Маша подняла голову от плеча Ника и оглянулась на Сабрину и Шредера. Те уже стояли у края платформы с оружием наизготовку. Обоим понадобилось по одному мимолётному движению, чтобы спрятать мечи в ножны.
        - Замёрзли, наверное, - посочувствовал им Мартимер. - Ну ничего. Тут выход есть ещё на следующей станции. Близко, в общем.
        - А кого убили? - разглядывая рельсу у себя под ногами, спросил Ник, когда Маша отцепилась от него.
        - Того человека, который прошлый раз ножом размахивал, - Маша переступила ногами. - Пойдёмте скорее.
        Ей казалось, что при свете дня все неприязни и недоразумения рассеются утренним туманом.
        Всю дорогу капитан Орлова старалась держаться от него подальше. Шредер чувствовал на себе её встревоженные взгляды. Сабрина, напротив, вела себя спокойно, как будто каждый день искала трупы в сырых зловонных подвалах и была несказанно рада этому. Куда же он влез?
        Не пора ли начинать проклинать ту минуту, когда размышления о поисках императрицы вывели его на Центр? Эта организация, которая владеет наибольшим количеством информации в убогом мире людей, но здесь он потерял уже полдня и, похвастаться мог только тем, что навёл на себя подозрение. Впрочем, у них тут крупные проблемы, и вряд ли они обратят внимание на боевика, который ведёт себя слегка не так, как остальные.
        В самое ближайшее время он получит доступ к здешним базам данных, потому что секретарша полная дура, а потом можно будет таинственно исчезать. Пусть ищут и доказывают, на кого он не так посмотрел. Пусть Сабрина сколько угодно смеётся, называя императрицу сказкой и выдумкой. Он знает, что императрица жива. Он слышал. Он найдёт её.
        "Хорошо же ты спряталась, маленькая дрянь".
        Без неё он мог даже не возвращаться обратно. Мысль о том, что отец дико расстроился, когда обнаружил его пропажу, вообще не выдерживала никакой критики. Что он скажет, если Шредер вернётся ни с чем? Презрительно приподнимет бровь, как всегда прошепчет несколько слов на древнем языке, подозрительно смахивающих на ругательства, и снова забудет о нём на пару десятков лет.
        Займётся другими, более важными делами. Вот только когда он вернётся с победой, всем придётся эту победу признать.
        - Мы нашли целый мемориал "Белого ветра", - заявил парень с собранными в хвост длинными волосами. Он протянул капитану Орловой потрёпанный газетный лист. Сабрина на ходу обернулась к ним.
        - Ой, Рауль, какая прелесть, - потянула вырезку на себя капитан.
        - Газетная статья? - Сабрина скользнула взглядом по предлагаемому музейному экспонату.
        - Да, там их было полно. Видимо, специально готовили к нашему приходу, - Рауль выпустил обрывок и руками изобразил большую гору.
        - Если так, то не думаю, чтобы они дожидаются нас в метро, - она пошуршала газетой, тяжело вздохнула. - И даже не на стройке. Ещё чего, наверное, сидят в загородном особняке и хихикают.
        Капля с потолка упала ей прямо на макушку, девушка затрясла головой. Она стала похожа на взъерошенного после дождя воробья. Луч фонаря, наконец, скользнул по железной двери с сорванным замком.
        - Наши постарались, - удовлетворённо вздохнул Рауль.
        - Моцарт, - хмыкнула Маша. Трое парней засмеялись. Шутка явно была корпоративной. На вопросительный взгляд Сабрины капитан ответила: - Ну Вольфганг.
        Ключ со стола упал на пол. Маша потянулась, чтобы поднять его и с полминуты разглядывала своё отражение в кафеле.
        - Так, надо всё заново, - она взъерошила пальцами волосы. - "Белый ветер" поставил своей целью что? Уничтожить императора. И сделать это они хотели руками магов, которых потом же и прихлопнули.
        Она чихнула. Не смотря на наброшенный на её плечи белый халат и - о ужас, о нарушение всех правил! - собственную куртку, Маша продолжала мёрзнуть. Она грела руки о чашку с остывающим чаем и собиралась начинать биться головой о стол, потому что одна очень простая мысль постоянно крутилась где-то рядом, но как только Маша решалась схватить её за хвост, тут же упархивала под самый потолок.
        - Дорогая, ещё раз заново я не перенесу, - убедительно заявил возникший в дверном проёме Провизор. На вытянутой руке, как ядовитую змею, он держал пинцет с зажатым в нём обрывком газеты. - Ты думаешь...
        Его речь перебила трель мобильного телефона. Маша похлопала по карманам куртки и вытащила его, но отвечать на звонок не спешила. Она очень хорошо помнила номер, высветившийся на дисплее.
        - Кто это? - подал голос замерший было Провизор.
        - Никто, - резко ответила Маша, засовывая телефон обратно в карман. - Номером ошиблись.
        Судмедэксперт изучающее посмотрел на неё, потом, видимо, решил сделать вид, что ничего не произошло.
        - Я говорю, ты думаешь, это люди? Тогда у меня логичный вопрос, чем император магов мог не угодить людям?
        - У меня на него более чем логичный ответ, - опять вцепилась в свою чашку Маша. - Только тем, что существует. Помнишь, пару лет назад перед Центром проводили такие безобидные демонстрации на тему, что не место магам в нашем мире?
        - Думаешь, это связано? - Провизор посмотрел газетный обрывок на свет и нахмурился.
        - Не обязательно, просто мотив может быть такой же, - Маша плотнее завернулась в куртку. - Расовая ненависть - великая сила, направленная не в ту сторону. Тем более, смотри. "Белый ветер" - название племени, совершающего набеги на империю в каком-то там дремучем году. Не думаю, что название взято просто с потолка. Хотя, на потолке, конечно, в подземке написанное. Да что ты вцепился в этот клочок?
        - Канифоль... - благоговейно протянул эксперт. - На этой газете капли канифоли. Только представь себе, если эти клочки резал скрипач.
        - Романтично, - согласилась Маша. - Сырая подземка, куча трупов и скрипач. Эдакий адский скрипач-убийца. Замечательно.
        Телефон в её кармане снова решил надорваться.
        - Ты бы хоть телефон отключила, если отвечать не хочешь, - пожурил её Провизор и скрылся за дверью.
        Маша нервно дёрнулась, но, увидев номер звонившего, с облегчением вздохнула.
        - Ник, привет...
        Ник по ту сторону телефонной трубки был страшно недоволен.
        - Слушай, тебе невозможно дозвониться. Опять у Провизора в подвале прячешься? - он даже не потрудился выслушать оправдания. - Тут такое... Ориентировки на Луну разослали ещё вчера, а сегодня позвонили из торгового центра "Конфетти", сообщили, что видели девушку, очень похожую на неё. Наши туда уже выехали, может, и ты подъедешь, поговоришь с охраной?
        - Уже лечу, - Маша была рада хоть слегка отвлечься от своих мыслей. - Охрана торгового центра не попыталась её задержать?
        - Нет, в ориентировке было написано, что на неё даже смотреть не безопасно, - хмыкнул Ник. - Какой здравомыслящий человек её задерживать полезет?
        - Ну да, кроме меня, - засмеялась Маша.
        На соседней витрине была приклеена огромная цифра пятьдесят с многообещающим минусом впереди. Между стройными рядами кронштейнов прогуливались продавщицы в форменных платьях.
        - Вот здесь она стояла, долго, минут двадцать, наверное, - охранник похлопал рукой по хромированному поручню, как по крупу любимого коня.
        Маша перегнулась через ограждение и глянула вниз. У неё слегка закружилась голова: провал глубиной в пять этажей поманил её вниз, суля прохладу мраморных плит на нулевом ярусе. По розовому мрамору бродили крошечные люди, они устраивались за столиками кафе, держались за руки и рассматривали пёстрые витрины. Неторопливо ползли вверх и вниз ступени эскалаторов.
        - Да, приблизительно так она и стояла. Я на неё внимание обратил, потому что она была в чёрных очках. На улице и так пасмурно. Я ещё сначала подумал, может, она слепая? - заявил охранник и тут же отвернулся в сторону. - Леди, тут выхода на лестницу нет. Он дальше по коридору и направо.
        Маша отпрянула от поручня и задумчиво потёрла переносицу.
        - А потом она куда ушла? - Маша оглянулась направо: там коридор обрывался бутиком с кричащим названием "Смелая девчонка".
        - Туда, - охранник кивнул налево, - к выходу, наверное.
        К выходу - это точно - вспомнила Маша с опозданием. Здание торгового центра было уже обшарено вдоль и поперёк, покупатели распуганы и заинтригованы, а продавцы отвлечены от своих прямых обязанностей. Луна здесь не задержалась. Точнее, задержалась, но лишь чтобы посмотреть на розовые мраморные плиты нулевого яруса с высоты пяти этажей, а после ушла под серый Нью-Питерский дождь.
        - Спасибо, - кивнула Маша. - Звоните, если она появится снова.
        - Так может задержать? - охранник яростно затряс головой, словно ему в ухо заполз мутировавший таракан.
        - Нет, не справитесь. Всего доброго.
        Маша отошла к лифту и оттуда оглянулась на охранника. Он уже консультировал пожилую женщину, наверняка, опять на тему выхода. Возле лифта толпилась стайка детей с шариками и красными стаканчиками от попкорна. Оглядываясь на витрины с завораживающей надписью "распродажа", к ним уже торопилась молоденькая сопровождающая.
        - Спокойнее, не толкаемся. Сейчас спустимся на первый этаж и на автобусную остановку, - она поймала разбушевавшегося парнишку за шиворот и поставила лицом к лифту. - Не надо дёргать девочек за волосы!
        Маша отправилась к лестнице, по пути застёгивая куртку. Лестница пустовала, она не пользовалась особым почётом у посетителей торгового центра. Недавно вымытые ступени заскользили под ногами, и Маша едва успела вцепиться в периллы.
        В пролёте четвёртого этажа к ней присоединилась посетительница: женщина с маленькой чёрной сумочкой и фирменным пакетом одного из косметических магазинов. Она побежала по ступеням перед Машей, уверенно цокая тонкими каблуками по мокрому мрамору. Она остановилась, чувствуя, как судорожно сжимается её душа где-то под горлом.
        - Мама? - позвала она, испугавшись, что та убежит слишком далеко, и претензионная синяя надпись на серебристом пакете потеряется в толпе праздно шатающихся граждан.
        Она оглянулась, и тонкие пальцы с идеальным французским маникюром сжались на ручке сумки. Маша не могла оторвать взгляд от этих ногтей с невинно-белыми кончиками. Она автоматически спрятала руки за спину. Странно, а она думала, что давно перестала стыдиться своих коротко остриженных ногтей, никогда не знавших пилочек и лака, но сейчас ей стало не по себе, и не только из-за ногтей. А ещё из-за кошелька, ключей и мобильного телефона, которые Маша предпочла рассовать по всем имеющимся карманам, напрочь игнорирую сумку.
        Они так и стояли друг напротив друга, не в силах разбить нахлынувшее молчание: Маша на десяток ступеней выше, отчего чувствовала себя ещё более неловко.
        - Это хорошо, что мы встретились, - начала лепить демона к стене храма Вселенского разума Маша. - Я всё собиралась позвонить.
        Да уж, восемь лет уже собираюсь, - ткнула она сама себе профнепригодностью доводов.
        - Я хотела поговорить, - выдохнула Маша и чуть не съехала на следовательский тон. - В нейтральной обстановке.
        "В смысле, чтобы не нарваться на него, а то ведь точно драка будет", - профнепригодность произносимых вслух фраз буквально выпирала из всех окон торгового центра. Это видели они обе. Следовательский тон тем и хорош, что с помощью него можно прилепить к храму самого отвратительного демона, да ещё и сказать, что так и было. Никто не заподозрит подвоха.
        - Давай поговорим, только недолго, я тороплюсь, - в голосе женщины прозвучали нервные нотки, а кипенно-белые кончики ногтей впились в ручку сумки.
        На этом месте говорить Маше уже расхотелось. Что говорить, если все доводы уже произнесены, но не в глаза собеседнику, а потолку - единственному ночному слушателю? Что говорить, если, встретившись после восьми лет разлуки, человек сообщает, что слишком спешит? Чего бы там не вертелось в обезумевшем от неожиданности разуме, Маша уже решила выложить всё начистоту и выслушать ответную реакцию.
        - В общем, я подумала, возможно, ты захочешь переехать ко мне, - Маша подняла, наконец, глаза, изображая из себя взрослого и независимого человека. - У меня в доме три свободные комнаты, так что мы тебя не стесним...
        - Мы - это кто? - произнесла её собеседница чуть хрипло.
        - Это я и Яна, помнишь её? - про Сабрину Маша пока умолчала.
        - Маша, понимаешь, это невозможно, - голосом, уже совершенно лишенном эмоций, произнесла её мать. - Я тебе всегда говорила, что...
        И тут Маша сделала то, чего никогда от себя не ожидала. То, чего не может позволить себе следователь, капитан Центра по внешней безопасности и борьбе с иномирной преступностью. То, чего никогда не делала Маша, прокручивая подобную ситуацию у себя в воображении бессонными ночами. Она закричала.
        - Что? Ты вспомнила, как меня зовут! Потрясающе! А теперь ты будешь рассказывать мне всякую ерунду на тему, что ты перед ним в долгу и что это благодаря ему я выросла и встала на ноги? Да неужели ты веришь в это сама? Я же знаю, что ты не любишь его, я хочу просто помочь тебе!
        - Не кричи, - тихо и жёстко произнесла она. На них уже начали оборачиваться любопытные прохожие. Нелюбопытные тоже.
        - Но иначе ты просто не слышишь, - Маша закашлялась. - Ты отказываешься от меня.
        - Я не отказываюсь, - она не сделала попытки даже приблизиться к Маше. - Ты взрослая и должна понимать, что каждый человек имеет право поступать так, как он хочет. Ты поступила так, как считала нужным, не послушав моего мнения. Почему ты лишаешь меня этого права? Ты с чего-то взяла что знаешь, как лучше всем... И не нужно приходить, ладно?
        Удары её каблучков становились всё тише и тише, пока не смолкли совсем. Маша так и осталась стоять, вцепившись в перила и глядя в пол. В мраморный пол с едва заметными разводами от воды.
        Думаю, он всегда меня ненавидел. Вселенский разум, как глупо и напыщенно это звучит! Наверное, дети говорят так, когда их заставляют убираться в комнате или делать уроки. "Мои родители ненавидят меня". Нет, дело было совсем не в этом.
        Он всегда считал меня подкидышем, бесплатным приложением к любимой жене. Любимой - в этом никто не сомневался. А я была приложением, без которого бы она не стала жить с ним.
        Не подумайте ничего плохого. Я совсем не хочу жаловаться на своих родителей. Они всегда исправно кормили меня, одевали и обували. И хотели дать хорошее образование. А мама иногда даже пыталась научить жить. Её муж - не знаю я, как его лучше называть, скорее всего именно так - ни разу не произнёс и слова в мой адрес. Я всегда оставалась для него чужой.
        Он ненавидел меня, наверное потому, что лишь одним своим существованием я напоминала ему о прошлом моей матери. Они очень часто ругались: по утрам я просыпалась от их криков, а вечером засыпала под них. Постепенно, когда начало приходить понимание, и из обрывков обвинений передо мной сложилась целая картина, я уже ничему не удивлялась.
        Надеюсь, что когда я ушла, ему стало легче жить.
        Муж моей матери занимал руководящую должность на стройке - там он привык повышать голос на подчинённых, ведь надо было перекричать шум работающих механизмов. Жили мы не то, чтобы очень богато, но и копейки от зарплаты до зарплаты не считали. Моя мама работала учителем музыки, это у неё получалось замечательно. Обычно за ней приезжали машины, которые отвозили её к ученикам. Моя мама всегда следила за собой - на клавишах фортепиано её ухоженные пальцы смотрелись восхитительно. Её причёска и костюм были всегда изящны и без излишеств. Я иногда представляла себе, как она занимается со своими учениками. Её голос очень спокоен. Но мне всё равно кажется, что они не смеют ей противоречить. За внешней мягкостью и женственностью скрывалась железная леди.
        Только я одна знала, что она чувствует на самом деле. Боль. Такую острую и незатухающую, что когда я впервые поняла это, я сама зажмурилась. Я бы не смогла терпеть эту боль и молча выполнять свои повседневные обязанности - день за днём, год за годом. А она могла.
        Моя сестра - Ольга - вот уж истинная дочь своего отца. Девица, которая никогда не упустит своего и всегда обратит на себя внимание. Не дай вам Вселенский разум попытаться ей перечить! Лично я убедилась на собственном опыте - занятие это неблагодарное. Так что в большинстве случаев я молчала, не зависимо от того, спрашивали моего мнения или нет. Я плохо помню тот момент, когда Ольга закончила школу. Она была на семь лет старше меня, и к тому времени, когда я стала более или менее осознавать происходящее вокруг меня, она уже не училась. И не работала. Ольга никак не могла решить, к чему же приложить свои силы. Впрочем, ей хотелось бы заняться бизнесом... или разводить дорогих кошек... или петь в опере. Собственно, все планы так и остались у неё в мечтах. На тему её ничего-не-делания они часто ругались с отцом. А потом обнимались и шли в магазин за очередной вещью, которая была необходима Ольге для нового хобби.
        Мне кажется, она презирала маму за меня - и за её прошлое. Как всякий человек, ничего не смыслящий в жизни, Ольга думала, что знает всё. И имеет право судить. Я думаю, она никогда особенно не ревновала родителей ко мне, потому что это было верхом бессмысленности. Моя сестра - она всё прекрасно понимала. Она знала гораздо больше, чем я.
        Чтобы меня хоть раз ударили в детстве? Да никогда! У нас была идеальная семья.
        Как я представляла своего настоящего отца? Ну конечно же властным, сильным и красивым, а ещё и мудрым, наверное. Но здравый смысл и логика подсказывала, что если бы он на самом деле был таким, мама никогда бы не ушла от него обратно к своему второму мужу. А она ушла - тут не надо быть экстрасенсом. Возможно, он был каким-нибудь смазливым актёришкой из погорелого театра или завалявшейся экс звездой. Всё же интересно, почему моя мама - взрослая умная женщина - бросила всё и бросилась к нему. Ну допустим, опостылевшие будни, новизна новых отношений... Вселенский разум, мы же цивилизованные люди! И каждый знает массу способов того, как можно получить удовольствие и не иметь последствий. Мне всегда казалось, что детей заводят, когда и правда любовь. "Родной, я хочу, чтобы наши дети были похожи на тебя". А если актёришка из погорелого театра - какие ко всем демонам дети?
        Ошибки юности? Что ещё за глупость. Таких здравомыслящих людей, как моя мама ещё поискать. Не найдёшь.
        Я путалась в этой истории, я не понимала и боялась спросить.
        Хотя нет. Однажды я всё-таки спросила у неё, кто мой настоящий отец. Она была на кухне и очень сосредоточенно резала помидоры для салата. У неё на руках были тонкие резиновые перчатки - чтобы не испортить маникюр. Она бросила несчастный недокрошенный помидор и посмотрела на меня так, что мне захотелось провалиться на месте. Это было то самое мгновение, когда я впервые почувствовала её боль - настолько острую и безысходную, что мне самой захотелось закричать. Но я промолчала. И промолчала она.
        Мы никогда больше не возвращались к этой теме.
        А они с её мужем - возвращались. Раз от разу их скандалы становились всё громче и страшнее. Ольга играла в свою любимую игру под названием "На самом деле я - бесчувственное бревно", хотя, я знала, в её душе бесновался целый тайфун эмоций. Я не знала, что мне делать.
        Я знала только то, что если бы не я, он бы давно забылся. Но я была живым напоминанием. Её муж меня ненавидел. Он, наверное, любил её и вправду сильно, но по-своему. Я не понимаю ни его, ни её, вопреки тому, что мне очень хочется наконец всё понять и простить.
        Я никогда не пыталась искать своего настоящего отца и даже не забивала себе голову такими мыслями. Зачем? Просто чтобы взглянуть ему в глаза и спросить: "Зачем?". Зачем? Чтобы наткнуться на очередную каменную стену, в которой нет дверцы для меня. Чтобы наткнуться на очередную чужую жизнь, наполненную незнакомыми мне чувствами и переживаниями, до боли далёкими и до слёз чужими. Чтобы он с непониманием посмотрел мне в глаза, наверное, глаза, доставшиеся мене от него, и раздосадовано улыбнулся. У него хватало проблем и без меня. Кому нужна чужая боль?
        К тому времени я настолько запуталась в себе и в окружающих, что единственным способом развязать этот узел был мой уход.
        Сейчас всё устроилось, и я уже очень редко вспоминаю, как тяжело было в начале. Мне не хочется думать о том, что за много километров от меня по-прежнему живут моя мама, её первый муж и Ольга. Машины по-прежнему отвозят маму к ученикам. Время ни сколько не испортило её красивое лицо и изящную фигуру. А Ольга по-прежнему сидит дома, гадая, кем бы ей стать. Надеюсь, мама и её муж ругаются реже, с тех пор как я уехала.
        Раньше мне не приходило в голову пытаться что-то изменить в моей настоящей жизни. Во всяком случае, у меня есть всё, что нужно для счастья: Яна и любимая работа. Я не хочу влезать в чужие судьбы и пытаться навязать кому-то свою боль. У меня теперь есть работа, Яна и Сабрина, которая всё же вернулась.
        Дверь на кухню осторожно прикрылась снаружи, а потом с треском распахнулась. На пороге стояла Маша с очень загадочным выражением лица. Она театрально окинула взглядом комнату, как будто примеривалась к покупке кастрюльки на плите и чашек в буфете.
        - Так, - она схватилась за полотенце. - Что это у вас такое? И почему оно здесь висит? И что вы делали ночью с тридцать первого на тридцать второе? Спали? Как вы смели спать ночью!
        Она всплеснула руками, так что полотенце хлестнуло по обеденному столу.
        - Всё это очень подозрительно, - добавила она, в глубокой задумчивости потирая переносицу. - Что же вы мне так мало вещдоков накидали? Нет, и как в таких условиях вообще работать? Пока не накидаете, следователя вообще можете не звать. Взяли моду!...
        Она упала на стул и отпила из чашки остывшего чаю. Рядом давилась беззвучным смехом Яна. Она опрокинула чашку с кефиром на себя и побежала в ванную отмываться, всё ещё издавая сдавленные смешки.
        - Пародии на саму себя? - негромко произнесла Сабрина, когда они с Машей остались наедине. - Рассказывай, что произошло.
        - Ничего, с чего ты это взяла? - Маша между делом подцепила со стола солонку и спрятала её в холодильник.
        - Да, с чего бы я... - Сабрина побарабанила пальцами по столу. - В общем, выкладывай. И соль вынь.
        - Какую соль? - нахмурилась Маша и пошарила рукой по полочке. - Демоны, опять она куда-то пропала. Ладно, я спать, наверное. Устала. Соль утром поищу.
        Сабрина проводила её взглядом до дверей, выслушала вопль Маши, которая в темноте, как обычно, свернула стул, и только тут Сабрина заметила на столе чёрное тельце мобильного. Она хотела позвать подругу, но не решилась её беспокоить. Маша и так вела себя слишком странно. Последний и единственный раз это было ещё на четвёртом курсе. Когда Маша ушла от Алекса. Она забывала приходить на лекции, по несколько раз возвращалась в комнату за оставленными вещами, одну лекцию даже просидела с другим факультетом, не уловив разницы.
        Она не плакала, не билась в истерике, так и не рассказала о постигшей её драме. Она только ставила соль в холодильник, чем смешила всё общежитие. Она оставляла телефон на кухне, а потом, ночью, возвращалась за ним и по нескольку часов сидела за казённым общежитским столом, глядя в экран мобильного, словно пытаясь разглядеть там знамения из будущего.
        Но Сабрина не хотела, чтобы всё это повторилось ещё раз. Как будто назло её мыслям, мобильный зазвонил. Приглушённый голос легенды рока завёл свою волынку о том, кто убил императора, и Сабрина вынуждена была признать, что песенка в самый раз. Она улыбнулась - одними губами - когда увидела имя звонившего. Маша даже не потрудилась стереть его номер, поставить в чёрный список. Зачем? Может, всё ещё лелеяла надежду на то, что человек, которого она любила, вернётся? Сабрина не испытывала никаких надежд по этому поводу. Император мёртв, да здравствует император!
        - Слушаю, - она отошла к окну, прижимая телефон к уху. Сабрина оглянулась на дверь: Маша не собиралась влетать в комнату и пылать праведным гневом. - Слушаю, говорите.
        Она повторила, потому что кроме хриплого дыхания по ту сторону телефона не слышалось ничего.
        - Маша? - осторожно вопросил её невидимый собеседник. Его голос дрожал. Сабрина была готова поклясться своей катаной.
        - Значит так, маньяк-любитель, - оборвала его испуганно-романтический настрой Сабрина. - Если ты ещё раз позвонишь Маше, я тебя убью. Даже не посмотрю на то, что природа тебя и так обидела.
        Алекс испугался, это было понятно по затравленному молчанию, воцарившемуся в трубке. Затёртое в разных литературных жанрах слово "убью" приобрело в устах наёмной убийцы свежий оттенок. Она сказала "убью" - и как будто провела по его горлу ножом. Не сильно, оставив лишь тонкую алую полосу, но он знал - это не конец. Он поверил ей, не мог не поверить. Сабрина никогда не произносила это слово в переносном смысле.
        Через секунду мобильный заполнили пронзительные короткие гудки, отчего Сабрине стало скучно.
        - Не мог ничего остроумнее придумать, как только звонить и дышать в трубку, - она подбросила телефон на ладони. - Мелкий пакостник. Попадись мне, я за всю соль в холодильнике на тебе оторвусь.

***
        Она умерла тихим вечером, когда лужи на улицах города уже подсохли, и мир застыл в робкой надежде на солнечное завтра. Она умерла с подобием удивления на тонких, красиво очерченных губах. Травинка хлестала её по бледной щеке, оставляя грязный след. Она как будто подглядывала за следственной группой из-под полуоткрытых век, безразлично и хмуро отмечая каждое действие судмедэксперта.
        Маша потёрла ужаленное крапивой запястье. Двух вещей здесь оказалось достаточно: крови и крапивы. Даже на той тропинке, по которой их повёл участковый - так дорога короче, крапива была по пояс и лениво помахивала листочками, заставляя Машу то и дело отдёргивать руку.
        - Как её нашли? - Маша обернулась к участковому, который мерил шагами расстояние между гаражом и ближайшим деревом.
        - Да хозяин гаража ставил машину, вот и увидел, - он нервно дёрнул себя за ворот рубашки, наверняка рисуя в воображении горячие вареники и компьютер с любимой игрой. Он тяжело вздохнул, ему вторил хор кузнечиков. - Место здесь глухое, днём почти никто не ходит. А так, то наркомана помершего от передозировки найдут, то подростки самодельные бомбы испытывают. Место гнилое, короче говоря.
        Мёртвая девушка улыбалась им мёртвыми губами, словно ей нравилось, что после смерти она привлекла к себе столько внимания. Подул прохладный ветер, он разметал жемчужно-белые волосы убитой по грязному асфальту и заставил Маша спрятаться от него за выступом в стене.
        Тело лежало возле угла гаража, головой к зарослям крапивы, так что сейчас мёртвый взгляд не мог дотянуться до неё.
        - Документы на Еванджелину Мирр, - Ник подошёл к Маше, демонстрируя найденный паспорт. Правда, паспорт уже был в прозрачном пакете, поэтому точно ли произнесено имя, Маша проверить не могла. Хотя ей и очень хотелось. - Печать о регистрации мага тоже имеется.
        - Что за каста? - нахмурилась она. Слишком много магов, позволяющих убивать себя за здорово живёшь.
        - Каста учёных.
        - Замечательно, - хмыкнула Маша. Действительно, чего уж тут, маги-учёные практически не обладали силой, если не считать силой феноменальную память. - Слушай, я помню это место. Вроде я здесь была.
        Она отошла на несколько шагов в темноту, куда не доходил свет уличного фонаря.
        - Ну да, - Ник на секунду оторвался от созерцания вещдока. - Здесь недалеко останавливаются автобусы в эту... Трудость. Кто только название придумал. Мы с тобой на остановке встречались один раз, когда туда ездили, помнишь?
        - Точно, - Маша вздохнула. Ехали они туда дольше, чем были там, а всё из-за единственного свидетеля. - Я ещё вышла на остановку раньше и досюда добиралась пешком. Такие места не запоминаются.
        - Трудость?
        - Трудость тоже. Забытый вселенским разумом городок, - она поёжилась. - Скажите хоть, как умерла?
        - Интересно, как? - ворчливо заметил Провизор. - Даже не знаю. Может из-за того, что нож в грудь воткнули? Хоть бы подошла поближе что ли, а что, только я один ползать должен.
        Маша нехотя приблизилась к судмедэксперту и едва не растоптала тонкий белый шприц, валяющийся в траве. Она присела, держа руки в карманах, и стала разглядывать находку.
        - Посмотри, похоже на игле кровь осталась, - она подняла голову и пребольно столкнулась лоб в лоб с Провизором. Оказывается, он решил подойти поближе, не дожидаясь специального приглашения. Маша зашипела и, потирая лоб, поднялась на ноги. - Надеюсь, оно того стоило... Ничего себе, а это ещё что?
        - Что ты там ещё нашла? - с энтузиазмом откликнулся Ник.
        - Похоже, наши преступники решили организовать чемпионат по устрашающим надписям, - проговорила Маша, приближаясь к боковой стене гаража. Она тронула пальцем испачканную красным поверхность. - Провизор, это кровь? На томатный сок не похоже. Это её кровь, да?
        - Дорогая, ты можешь вообще подождать? - судмедэксперт тряхнул пакетом со шприцем. - Или я тебе на расстоянии определять должен?
        Маша смущённо замолчала и отступила на шаг, словно для того, чтобы полюбоваться картиной. Руки, которые она старательно грела в карманах, снова замёрзли. "Тварь" - значилось на стене, буквы как будто дрожали от холода и страха, а красные капельки стекали по кирпичной кладке вниз, к земле.
        - Предлагаю отработать брошенных любовников, - не сводя глаз с надписи, произнесла Маша. - И "Белый ветер".
        - Убирайся, тварь! - крик донёсся из комнаты, когда я судорожно пыталась застегнуть куртку. Шарф выбивался из неё, застревал в молнии, я дёргала за неё, понимая, что сейчас сломаю. Меня трясло от холода, хотя примостившийся в углу телевизора стилизованный градусник ещё с утра показывал плюс пять. Зима в городе выдалась тёплой.
        Горло сводило судорогой, и я не могла даже ответить на оскорбление. Да и что отвечать, если всё сказано уже сотни, тысячи раз. Если уже сказано последнее "не звони мне" - ах, что за счастье: голос не сорвался, голос прозвучал даже слишком спокойно. Надеюсь, моя улыбка одним уголком губ и взгляд исподлобья - не смотри на меня так! - обычно мама начинала нервничать от одного такого взгляда - надеюсь, это получилось значительно? Надеюсь, он не понял, что я убегаю в панике и диком страхе, что ещё немного - и разрыдаюсь. О, какой позор...
        - Добилась своего? - она вышла из кухни, скрестила руки на груди и опёрлась о косяк. На ней был этот невыносимый серый костюм - интересно, сколько же ему лет? - и волна русых волос скатывалась по плечам. Наверное, совсем недавно она была красавицей. - Больше не приближайся к моему сыну.
        - Больше никогда, - пообещала я почти шёпотом и схватила с тумбочки свою сумку.
        Она со злостью лязгнула замком за моей спиной, а меня трясло от холода, хотя снег на улице таял и растекался серыми лужами.
        Маша заметила, что сзади к ней подошёл Ник, только после того, как он выразительно покашлял.
        - Ты устала? - с подозрением спросил он.
        - Да, - кивнула Маша, сбрасывая наваждение. - То есть, нет. То есть, я нормально. Как там с родственниками потерпевшей?
        - Уже вызвали в Центр, поехали? - Ник как-то странно заглянул в её глаза и взял за локоть.
        Зарычала служебная машина в десятке шагов от них. Маша покрутила головой: Провизора уже нигде не было. Видимо, он успел закончить с экспертизой и теперь располагался на заднем сидении, устраивая чемоданчик у себя на коленях. А магичка подходяще приютилась в чёрном мешке с продольной молнией и по-прежнему сканирует окружающее пространство мёртвым насмешливым взглядом.
        - Почему ты на меня так смотришь? - не выдержала Маша.
        Ветер бросил ей в лицо запах покинутых домов.
        - А почему ты дрожишь? - губы Ника сердито сжались, и сжались его пальцы на её локте, и Маша почувствовала себя виноватой. Она опустила взгляд на трещины в асфальте, через которые пробивалась трава.
        - Холодно. Ветер этот... поехали скорее.
        Когда они приехали в Центр, на часах было девять вечера - не так уж и поздно для беседы с безутешными родственниками. Ожидая их и Ника с опознания, Маша глотала чуть тёплый чай, абсолютно не чувствуя его вкуса. На этикетке было написано, что чай с апельсином. В серых сумерках за окном загорались разноцветные огни, сигналили машины, и через открытую форточку нёсся запах вечерних улиц.
        Она сделала над собой усилие, чтобы подняться и пойти в комнату для допросов. В коридоре уже погасили половину ламп, но из-за приоткрытой двери приёмной Галактуса выбивался целый поток света, и доносились странные булькающие звуки. Маша не удержалась и заглянула туда. Происхождение звуков сразу же выяснилось: в углу на кресле сидела Рената и рыдала, совершенно не заботясь о сохранности косметики.
        Рауль занимал её место за компьютером, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Он как обычно ворчал себе под нос что-то малопонятное.
        - Что произошло? - Маша подошла к Раулю и заглянула на экран компьютера. Она тут же со вздохом отвернулась: по чёрному экрану прыгали синие строчки.
        - Ламеры! - он сердито погрозил кулаком системному блоку. - Попытались взломать базу данных. Взломать не взломали, но зато чуть не удалили половину. Маша, ты представляешь, ну ни разу такого не видел!
        - Я не отходила никуда, - всхлипнула Рената. - И никому ничего не давала...
        - Да хватит уже реветь. Для того чтобы сломать защиты, не обязательно сидеть именно за этой машиной, - буркнул себе под нос Рауль. - Вроде всё живо, но ещё бы чуть-чуть и... эх! - он махнул рукой.
        - Кто ломал? - изрядно удивившись такой новости, переспросила Маша.
        - Ну я откуда знаю? - дёрнул плечом Рауль. - Сейчас по всему Центру программисты работают, пытаются данные восстановить.
        - Тогда не буду мешать, - поразилась масштабности проблемы Маша. - Пойду наловлю преступников.
        ...Сегодня она изменила своей привычке: не стала наблюдать через одностороннее окно за приглашённой женщиной. Да и не было никакого интереса, наблюдать: она сидела на ближнем к выходу стуле, ссутулившись, отчего полная фигура, обтянутая цветастым костюмом, казалось ещё более нелепой.
        - Опознали? - автоматически спросила Маша у стоящего тут же, возле окна, Ника.
        Тот кивнул и пожал плечами. Мол, неужели ты сомневалась?...
        - Здравствуйте. Я капитан Орлова, я буду вести это дело, - Маша заняла своё место напротив женщины. - Скажите, кем вы приходились Еванджелине Мирр?
        Чтобы вспомнить имя пришлось заглядывать на корешок тоненькой папки с делом.
        - Я крёстная её, - она отняла от лица большой носовой платок, задумчиво посмотрела на него и снова промокнула красные от слёз глаза. - Родители у неё умерли, я её забрала себе. Хорошая была девочка, Евочка моя маленькая, спокойная такая. Никогда слова поперёк не скажет. Какой же урод её убил, чтоб его демоны на том свете мучили!...
        Она всхлипнула и снова уткнулась в платок.
        - Успокойтесь, - негромко произнесла Маша. От собеседницы шёл устойчивый запах сдобы. - Скажите, чем занималась Ева?
        Она решила ограничиться сокращённым вариантом имени, потому что опять заглядывать на корешок папки было некрасиво.
        - Она училась в кулинарном техникуме, уже через год должна была закончить, - жалобно протянула крёстная. Как будто, закончила бы жертва техникум, ей на том свете жилось бы легче. - Никогда у неё врагов не было, все подружки её очень любили, всегда к нам в гости приходили. А один раз, когда Евочка заболела, они всей группой её проведать пришли! Все её очень любили. Какая несправедливость...
        Она склонилась к столу и тоненько завыла. Маша дотянулась до пластикового кувшина и, налив воды в стакан, подвинула его к женщине.
        - У неё был молодой человек? - Маша сложила руки перед собой.
        Её собеседница шумно выпила воду и снова вцепилась в платок.
        - Был у неё один, но они уже давно не общались. Поссорились, наверное. Евочка мне ничего не говорила, но я же видела, что она переживала сильно, - она промокнула платком глаза. - Я ей сразу сказала, как только его увидела, плохой он человек, не будет ей с ним счастья. А она мне говорит, что ты, он такой хороший. Ни разу даже шоколадку не принёс ей. Она такая добрая у меня была, такая доверчивая.
        - Вы знаете, куда она собиралась пойти сегодня вечером и как она вообще могла оказаться на улице Первого снега? - вздохнула Маша. Оказалось, мёртвый взгляд магички до сих пор стоит перед её глазами. И ветер треплет белые локоны.
        - Она мне говорила, что к Лии пойдёт. Это её подруга. Занятия у неё обычно в пять заканчиваются, а я с работы в семь прихожу. Сегодня прихожу, а её дома нет. Я к девяти уже заволновалась. Она же всегда меня предупреждает, когда задерживается. Крёстная, говорит, ты не волнуйся, мы тут реферат делаем, я скоро приду. А тут даже не позвонила. Я стала Лии звонить, она долго трубку не брала, потом взяла. Мялась-мялась, и сказала, что Евочка к ней сегодня не приходила. А потом и вы уже позвонили. Ой, горе-то какое!
        В тишине надсадно громко тикали часы, голубые цифры бежали по экрану диктофона. Маша открыла папку и уставилась на чистый лист.
        - У вас есть координаты того молодого человека и Лии?...
        Кто ни разу не слышал, как свистит ветер в ушах, не видел, как несутся слева и справа огни города, не может понять этого чувства полной свободы. Свободы и скорости, что высекает из глаз слёзы и заставляет улыбаться горизонту и мчаться туда, где трасса сливается с чёрным небом, где меркнут от света звёзд придорожные фонари.
        Она затормозила как всегда возле скульптуры в виде портала в другой мир. Маша полюбовалась на серебристые буквы, как будто подвешенные в центре портала, они были призваны внушить благоговейный трепет каждому, кто въезжает на территорию столицы. "Петербург-69. Город - врата", как же она любила этот дышащий ночной свежестью, притихший после очередного бурного дня город! Как чувствовала единение с ним именно сейчас, именно здесь, глядя на дрожащие звёздочки-огни, потонувшие в жемчужно-сером море ночи.
        Когда фонари стали слишком расплываться, Маша стянула с руки тонкую кожаную перчатку и вытерла глаза. Она могла разделить свою тоску только с этими звёздами-огнями и перламутрово-серым от иллюминации небом.
        - Пора возвращаться, - сказала самой себе Маша и снова сжала пальцы на руле мотоцикла.
        Улицы пустовали, и её смех эхом отскакивал от погружённых в забытьё стен. Кажется, она забыла уже обо всём: и о досадном происшествии с базой данных, и о бесконечно длинном дне. Сейчас существовали только они вдвоём и эта ночь, пропахшая яблоками и сухой травой.
        - Знаешь, как называется эта улица? - Рената махнула рукой в сторону четырёхполосной трассы, уходящей прямиком в тоннель.
        - Не знаю. Как? - улыбнулся ей в ответ Шредер.
        - Дорога в будущее. Я читала, что эту дорогу построили первой, даже ещё раньше, чем проспект Рождественского! - она обхватила его за руку и прижалась щекой к плечу. - Представляешь? И ещё то, что она как будто идёт по направлению к тому месту, где впервые обнаружили портал. Не доходит до того самого места, конечно...
        Она подняла на него улыбающиеся глаза, её волосы защекотали ему руку. Шредер понял, что Рената хочет от него. Он наклонился и поцеловал её в приоткрытые губы, пахнущие шоколадом, коснулся ладонью её обнажённого загорелого плеча. Рената замерла под его руками, и ещё несколько секунд после того, как поцелуй закончился, не смела шевельнуться.
        - Ты такой... - шепнула она, проводя кончиком пальца по его щеке.
        - Какой? - Шредер сделал вид, что собирается укусить её за палец, Рената захихикала и отдёрнула руку.
        - Такой романтичный... - девушка порозовела от смущения. - Ой...
        Шредеру нравилось то, как она постоянно краснела, как осторожно прикасалась к нему и говорила какие-то милые глупости. Она была настоящей. Она не гналась за призраком власти, не принимала многозначительный вид, заговаривая о смерти, и уж тем более не пыталась задавить его авторитетом. Шредер не допускал мысли, что просто использует её. Нет, но... разве одно может помешать другому?
        - Ой, а знаешь... - она смущенно уткнулась ему в плечо. - У нас существует одна легенда.
        - Что за легенда? - поддержал разговор Шредер. С Ренатой было просто.
        - Легенда об этой дороге. Что если мужчина и женщина поцелуются вон там, - она указала тонким пальчиком на въезд в тоннель. - То у них всё будет хорошо.
        - Правда? - Шредер приподнял её лицо за подбородок и посмотрел в прозрачные голубые глаза. Безумие - целоваться на середине четырёхполосной трассы, даже ночью, даже под равнодушными взглядами фонарей - почему бы и нет? - Идём.
        Она радостно пискнула, когда он сжал её ладонь, торопливо застучали её тонкие каблучки по асфальту. Трасса пустовала, а высотки по её бокам неодобрительно поглядывали на двух сумасшедших тёмными окнами.
        Длинные лампы освещали бетонные стены тоннеля, уходящие вперёд и вправо. Там дорога сходилась с потолком, и лампы сливались в одну сплошную линию. Не доходя до середины дороги, он поймал Ренату в объятия.
        - Так? - спросил Шредер, наклоняясь к её губам.
        Рокот двигателя заставил его дёрнуться, и взгляд вырвал из ослепительного искусственного света силуэт мотоцикла, летящего прямо на них. Он толкнул замершую от ужаса Ренату - в сторону заграждения между третьей и четвёртой полосой - и сам ринулся туда же. Гонять по улицам на такой скорости могут только те, кому жизнь не дорога - ни своя, ни чья-то ещё.
        Мотоциклист заметил их слишком поздно и, кажется, струсил, потому что машина резко вильнула влево и влетела в стену. Рената, подглядывающая за происходящим из-за его плеча, дёрнулась и закрыла руками лицо. Раздался треск и скрежет - словно кто-то недобрый провёл ножом по стеклу.
        - Вызывай цели... врачей, - от неожиданности он едва не забыл, что находится в мире людей. Но, Рената совершенно не обратила на это внимания. Она не сводя глаз с груды обломков, она тыкала в кнопки мобильного.
        Шредер приблизился к месту аварии. От мотоцикла остались одни воспоминания: корпус развалился на части, руль отлетел шагов на десять в сторону. В шаге от кучи металлолома без движения лежал человек. Подступив к неудачливому мотоциклисту ближе, Шредер понял: девушка. В джинсах и чёрной куртке. И тёмно-рыжие волосы испачканы кровью.
        Он присел рядом, дотронулся до липкой от крови шеи. Под кожей бился пульс, и Шредер успокоено выдохнул. Он осторожно повернул лицо девушки к свету: ссадина на щеке и кровоподтёк на лбу.
        - Зачем вы так гоняете, капитан? - прошептал он.
        Сзади к нему подступила Рената, стук каблучков эхом отзывался в тоннеле. Она перепугано вскрикнула.
        - Они... они сейчас приедут, - прошептала она, когда к ней обернулся Шредер. Рената не смотрела на него. Закрывая рот ладонью, она глядела круглыми от ужаса глазами на лежащего на асфальте капитана.
        Белый фургон и правда примчался довольно быстро. Высокий седой врач, деловито обходя место происшествия, заметил:
        - А такое часто происходит. Эта дама ещё легко отделалась. Обычно по частям потом собираем, - он отсалютовал Шредеру и забрался в свой фургон вслед за носилками.
        Шредер посмотрел вслед машине с красным крестом на боку, потом, слегка придя в себя, обернулся к Ренате. Она прерывисто дышала и пряталась за его спиной, словно даже смотреть на останки мотоцикла не могла.
        - У тебя руки в крови, - пискнула Рената.
        - Я знаю.
        Шредер отвёл взгляд от пятна на асфальте и подошёл к развороченному корпусу машины. Здесь было то, что привлекло его взгляд с самого начала, когда он ещё сидел, придерживая голову девушки. В металл был вбит символ, размером с монету. Сам из чёрного материала, он был почти не заметен на корпусе, лишь странный блеск в свете белых ламп привлёк внимание Шредера.
        Он достал из кармана куртки нож и подцепил символ, тот упал ему в руки. Дырочка возле края выдавала в нём медальон, а шестилучевое солнце заставило крепко задуматься. Медальон обжёг его ладонь. Надобность взламывать базу данных Центра отпала сама собой.
        Глава 5. Твоя мёртвая бабочка
        Сон путался с реальностью, Маша не могла понять, что настоящее, а что - нет. Потом оказалось: из настоящего остались только прохладные пальцы Сабрины на её горячей щеке. Почему так жарко?
        - Руки целые, ноги целые, голова на месте. Хотя толку он неё - ноль! - ворчал Провизор.
        - Чудо, что она вообще выжила. После такого обычно по кускам собирают, - ещё один голос, незнакомый.
        Маша открыла глаза.
        Палату заливал красноватый свет заходящего солнца. На стену, противоположную окну, падали тени сосен. В приоткрытую форточку неслось пенье птиц. Что-то последнее время она слишком часто оказывается в этой палате.
        - Пожалуйста, передай Галактусу, чтобы он не отдавал никому её дело об убийстве магички из кулинарного техникума, - произнесла Маша на одном дыхании и закрыла глаза.
        - Забудь ты уже про свои трупы, - вздохнула Сабрина. - Как ты себя чувствуешь?
        - Голова болит, - пожаловалась Маша. Когда она закрывала глаза, становилось легче, спасительная темнота заглушала невыносимо яркий красноватый свет.
        - Ещё бы, - горестно произнесла её подруга.
        - Шредер и Рената целовались, - произнесла Маша с усилием. Ей было тяжело говорить, но только так она могла зацепиться за единственное, что не было сном - за Сабрину.
        - И что с того? - она убрала прядь волос с её лба.
        - Они целовались на дороге, я испугалась, что собью их...
        - И вписалась в стену, - резюмировала Сабрина. Это прозвучало вполне справедливо. - Маша, если ты ещё раз...
        - Я больше не сяду на мотоцикл.
        "Я больше не сяду на мотоцикл, я больше не почувствую свежий ветер на своём лице, не увижу, как проносятся мимо огни города. Я больше не вспомню про Алекса", - сейчас ей хотелось обещать, самой себе или Сабрине, не важно. И ей хотелось верить, что она выполнит все свои обещания.
        - Я его убью, - серьёзно произнесла Сабрина. Слово "убью" никогда не было для неё литературным преувеличением.
        - Не нужно, он ведь разбился, - примирительно улыбнулась Маша.
        - Я не про мотоцикл, а про Алекса.
        - Его тоже не надо. Сабрина, - Она поймала подругу за руку и открыла глаза. Сабрина уже сидела на краю кровати, и в её глазах не было гнева. В них была тревога. - Я подумала, раз всё так получилось, это неспроста. Сабрина, я решила забыть его.
        - Ничего себе! - Сабрина всплеснула руками. - Сколько же лет ты не могла до этого додуматься?
        - Много, - Маша покусала губы. - Не смейся, пожалуйста. Я решила, и я забуду. Я хочу рассказать тебе, почему мы расстались, я не рассказывала до сих пор... не обижайся, не потому, что не доверяю тебе. Просто мне кажется, я надеялась всё вернуть.
        - Вы расстались разве не потому, что он ничтожество и по любому поводу устраивал тебе сцены? - Сабрина тяжело вздохнула и возвела глаза к потолку. - Ладно, не сердись. Я тебя слушаю.
        - Это было в феврале, на четвёртом курсе. Я не знала, что его мама следит за мной. Однажды, я пошла на концерт одной рок-группы вместе с Раулем. На следующий день, когда я пришла к Алексу, он устроил жуткий скандал. Он подумал, что Рауль - мой парень, и я никак не могла его переубедить. Он сказал, что будет продолжать со мной отношения только в том случае, если я буду каждый день писать ему отчёт, во сколько, с кем и где я была...
        - И ты...? - с тихим ужасом спросила Сабрина.
        - И я согласилась.
        Мы познакомились случайно, на форуме в Интернете. Не знаю, как там получилось, но очень скоро я уже не представляла своей жизни без него. С ним можно было говорить на любые темы, он восхищался мной, красиво говорил о любви, а я - юная и наивная - попалась.
        Когда наша дружба переросла в нечто большее, мне захотелось встретиться, на что Алекс ответил мне, что он не может ходить. Как будто бы это могло меня отпугнуть! Уже тогда я готова была положить на алтарь любви всё - и свою свободу.
        Около года у нас всё было волшебно, как в сказке. Я не любила его, я жила им, хотя в это и тяжело сейчас поверить. Я доверяла ему то, что не рассказывала даже Сабрине. Я рассказала ему о своих воспоминаниях об отце. Всё это кончилось куда прозаичнее, чем началось.
        Начались ссоры, сначала мелкие - если я опаздывала на пять минут, потом всё крупнее - если я не могла вовремя ответить на звонок, если я называла его "котя", а ему хотелось, чтобы я называла его исключительно Алексом. Если я его называла Алексом, я на тот момент ему хотелось быть лишь котей. Он никогда не стеснялся в выражениях.
        Все грани были перейдены тринадцатого февраля, вечером, за день до праздника Святого Валентина. Он как обычно сидел в инвалидном кресле возле окна. В углу комнаты светился экран компьютера. В квартире было пустынно, только на кухне горел свет. Я знала - там коротает зимний вечер его мама.
        - Мне надоело слушать твои сказки о любви! - кричал он, а я с ужасом смотрела на человека, которого любила. Как я могла не заметить, что принц превращается в чудовище? - Мне надоело твоё постоянное враньё, твои измены. Ты просто хочешь надо мной посмеяться, вот и приходишь. Ты двуличная. Ты тварь, вот ты кто!
        И я действительно начинала чувствовать себя тварью. Я испугалась его потом. Не когда он швырнул в меня книгой. Не когда видела, как краснеет от ярости его лицо, а мышцы на шее напрягаются до состояния струны. Когда поняла, что это не шутка. Это не один из ставших привычными скандалов.
        Но тогда я испугалась настолько, что согласилась писать отчёт, чтоб его демоны побрали. Я сломала сама себя, я сделала то, чего бы ни сделала никогда. Он взял из моих рук исписанный дрожащими буквами листок, скомкал его и бросил в угол.
        Только тогда я увидела, что это не тот человек, которого я любила.
        - На колени! - крикнул он и указал пальцем на пол.
        - Что? - я стояла перед ним, сунув руку в карманы джинсов, и слегка улыбаясь. Мне не было смешно, но я чувствовала, что если не буду улыбаться, я заплачу.
        - Ты не слышишь? На колени или убирайся отсюда, тварь! - его голос перешёл на хрип. Наконец-то он сорвал себе горло.
        - Нет, - просто ответила я. Мне хотелось ударить его и мне не было стыдно, потому что я всегда относилась к нему как к равному, но сейчас я не могла ударить, потому что зазорно бить инвалида.
        - Ты изгадила мне первую любовь, ты сволочь, вот ты кто! - его слова были призваны втоптать меня в грязь, но втоптать меня в ещё большую грязь было невозможно. Нет грязи больше той, куда я только что окунулась сама. - Не удивлюсь, если и папаша твой был такой же тварью. Надеюсь, он сдох, надеюсь, ты тоже скоро сдохнешь!
        Он посмотрел на меня налитыми кровью глазами, судорожно пытался отдышаться, а я впервые разозлилась на него. Не обиделась, не расстроилась, что предала любимого с каким-то там Раулем, а разозлилась. На саму себя тоже. Мне очень хотелось бы знать, какое выражение лица было у меня в этот момент.
        Я подошла к Алексу и, уперевшись руками в подлокотники его кресла, тихо прошипела ему в лицо:
        - Не смей трогать моего отца, ничтожество, - не пришлось ничего выдумывать, я повторила слово Сабрины. - Ничтожество. Не звони мне больше.
        Я ушла. Потом мне было плохо, видит Вселенский разум. Во мне в страшных муках корчилась и умирала первая и последняя любовь.
        - Маша, - Сабрина в ужасе сжала руки на груди. - Я не могу поверить, ты так долго терпела это. Ты ничего не рассказала мне. Да я бы убила его в тот же вечер. Я бы живого места не оставила на этом ничтожестве!
        - Не нужно никого убивать, - Маша села, откинувшись на спинку кровати. Во рту стоял противный привкус железа. - В том-то и дело, что не нужно. Это моя страшная месть. Я же знаю, что он меня не забудет, что будет мучиться и вспоминать. Видишь, какая я жестокая.
        Она нервно рассмеялась и закрыла лицо руками. Сабрина обняла её, погладила по спине. Маша опустила голову ей на плечо. В палате воцарилась такая глубокая тишина, что от осознания собственной незначительности замолчали даже птицы за окном.
        В коридоре послышалось знакомое ворчание, потом дверь в палату распахнулась. На пороге стоял человек в белом халате с пакетом в руке. Он потянулся к выключателю.
        - Провизор? - определила Сабрина.
        - Кто же ещё... Сплетничаете в темноте? А я вам тут лимончиков принёс, чтобы не тошнило, - он нащупал выключатель, нажал на него и зажмурился от яркого света.
        - Так меня вроде и не тошнит, - благодарно улыбнулась Маша.
        - Это поправимо. Я тебе ещё лекарств принёс, - он поставил шуршащий пакет на тумбочку. - Чтобы затошнило.
        Сегодня он позволил себе остаться один на один с мыслями. Шредер сидел в кресле перед распахнутым в летний день окном. Чёрно-рыжий пёс лежал у него в ногах, в полотне солнечного света, грустно положив морду на лапы.
        Шредер держал двумя пальцами чёрный медальон, спасший этой ночью жизнь капитану. Простите, не капитану... Звание явно преуменьшено. Он то смотрел артефакт на свет, то созерцал его под увеличительным стеклом, и увиденное ему очень нравилось.
        Искусно вырезанное солнце с шестью лучами - символ касты целителей, одной из самых высокопоставленных каст в мире магов. И этот медальон - вовсе не симпатичная безделушка, это сильный артефакт, единственный в своём роде. Раньше он хранился в сокровищнице императора.
        Потом его там не стало. Шредер знал, что дочь императора жива. Знал. Никто другой в это уже не верил.
        Он почти не помнил свою двоюродную сестру, он и видел-то её всего несколько раз на официальных мероприятиях. Помнил только, что она почти не отходила от родителей, что у неё был не по возрасту серьёзный взгляд. Да и кто бы разрешил ему приблизиться к принцессе, с которой сдували пылинки? Она была на пять лет младше Шредера. На долгие пять лет.
        - Ну что, Комиссар, - Шредер склонился, чтобы потрепать пса по ушам. - Мы с тобой её нашли, а ты не верил.
        Комиссар смерил хозяина уставшим взглядом и снова уронил морду на лапы. Шредер откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Всё складывалось очень хорошо. Он подумал о том, что Сабрина как всегда оказалась права, со всей жёсткостью и прямотой, с которой может быть права наёмная убийца. Императрица - это сказка. Вот пусть она навсегда и останется небылицей.
        Императрица - вот кого он ненавидел все эти годы. Её имя повторял отец, сжимая пальцы в кулак и глядя сквозь пространство и время, и сквозь него, Шредера. Её имя жило в стенах замка, витало там, её именем был пропитан каждый глоток воздуха, каждая капля воды в фонтане. Даже белое пламя, которым освещались своды замка ночью, было напоено её именем.
        Её фантом всю жизнь существовал рядом с ним: фантом маленькой девочки со взрослым взглядом. Она успела прожить три долгих года, а потом исчезла, словно её и не существовало. Шредер не знал, что именно случилось, но очень хорошо помнил эти дни. Словно чёрная туча повисла над Альмарейном.
        Отец никогда не замечал Шредера. Орден потерял интерес к сыну сразу же, как только обнаружилось, что у того нет никаких способностей к магии, и с тех пор Шредер жил сам по себе. В замке так легко по полгода не встречаться с собственным отцом.
        Он только потом понял, чем заслужил такое пренебрежение. Орден мечтал стать императором, занять место своего брата, а для этого ему нужен был наследник. Шредер, который не в силах был создать самый элементарный огненный шар, в их число не попадал.
        Шредер не помнил свою мать. Говорили, что она была богиней смерти. Говорили, что её убили вскоре после его рождения. А ещё то, что её прах - ценнейший артефакт в обоих мирах. Говорили, что отсутствие магии у Шредера - это проклятье, доставшееся от неё.
        Не то, что императрица - его двоюродная сестра. Вот у кого магии было предостаточно! По замку так и ползли сплетни о том, как трёхлетняя девочка едва ли не горы будет сворачивать силой взгляда и уничтожать демонов одним мановением руки.
        Потом она исчезла. Все говорили, что императрица погибла, и только спустя долгие годы Шредер узнал, что это не так. Он услышал разговор своего отца с кем-то из высокопоставленных магов.
        - Я знаю, что она жива, - говорил Орден, как обычно впечатывая каждое слово в собеседника. - Нужно найти её и как можно быстрее уничтожить. Мы не можем так рисковать.
        Шредер понял, чем может заслужить одобрение отца.
        Из больницы Маша сбежала довольно быстро, как обычно, вызвав недовольство врачей и Провизора. По ночам голова всё ещё болела, и вспоминать о ночных прогулках не было никакого желания, поэтому Маша вложить все силы в расследование.
        Она стояла возле злополучного гаража, не замечая того, как солнце нагревает её спину. Маша сжимала в руке телефон, на экране которого мертво застыла карта Железнодорожного района Нью-Питера. Коричневый многоугольник на карте обозначал гаражи, значит, за её спиной пролегала ветка железной дороги, а слева находился выход к жилому комплексу.
        Не понимала Маша только одного - с чего несчастная жертва потащилась через весь город, чтобы погубить свою жизнь вот таким неприятным образом и не в самом красивом месте? Если верить крёстной Евы и их паспортным данным, жили они в другом районе. Ещё оставались подруга и бывший кавалер потерпевшей, но при близком рассмотрении оказалось, что он давно укатил заграницу, а она - тоже была прописана в другом районе.
        Провизор сказал, что Еве ввели сильное снотворное, после чего ударили в грудь ножом.
        ...- Это вещество используется в хирургии, - произнёс он, увлечённо болтая колбой с синей жидкостью на дне.
        - Значит, убийца - хирург? - Она оттолкнулась ногами от пола и закружилась на своём любимом кресле.
        - Нет, ну как ребёнок, честное слово, - судмедэксперт покосился на развлекающуюся Машу. - Можно сказать, да. Это лекарство не продаётся в аптеках, потому что обладает наркотическим эффектом...
        Возможно, что девушку насильно привезли сюда, чтобы выбросить труп подальше от места преступления, но почему тогда снотворное ввели не сразу же? Маша сунула телефон в карман и побрела к автобусной остановке по заросшей крапивой тропинке.
        По дороге ей не попалось ни одного прохожего, только возле магазина с потухшей вывеской "Хлеб и прочие продукты" собралась компания мужчин в оранжевых жилетках, явно работников железной дороги. Маша остановилась и оглянулась назад. Только сейчас она сообразила, что к гаражам только два въезда: со стороны остановки и со стороны домов. Поскольку дело было вечером, убийца вряд ли потащил бы девушку через дома: дети, старушки и собачники, кому не хочется выйти на свежий воздух после дождливого дня!
        От остановки с грозным рыком отъехал автобус. Картонка, приклеенная к его боковому стеклу, гласила "Трудость". Надо же такое название придумать... Маша протиснулась через компанию рабочих, запивающих булки кефиром, и зашла в магазин.
        Мелодично звякнул подвешенный к двери колокольчик. Она попала в спасительную прохладу. Среди стеллажей с продуктами Маша нашла взглядом продавщицу: та как сидела за прилавком, так и замерла, словно манекен. Только когда вентилятор поворачивался в её сторону, с неё норовил слететь синий колпачок.
        - Здравствуйте, - Маша шагнула к ней и, оперевшись одной рукой о прилавок, другой протянула продавщице удостоверение. - Капитан Орлова. Мы можем поговорить?
        Продавщица непонимающе тряхнула тёмными локонами, посмотрела на удостоверение, потом на Машу, потом опять на удостоверение.
        - Вы были на работе вечером десятого июня? - Она не стала дожидаться согласия на беседу.
        Не произнося ни слова, продавщица повернулась к Маше спиной и ткнула пальцем в висящий на стене календарь.
        - Да, - сообразила она наконец, - это была моя смена.
        - Тогда, возможно, вы видели вот эту девушку, - Маша протянула ей фотографию Еванджелины. Запечатлённая на ней девушка выглядела не лучшим образом. Её внимательный мёртвый взгляд всё ещё мерещился Маше по ночам.
        Продавщица схватилась за сердце и откинулась на спинку стула.
        - Да, видела я её. Точно помню. Волосы у неё такие красивые, как будто перламутровые. Она вечером ко мне в магазин заходила. Да-да, точно она. О господи, её что, того?... - она выразительно провела указательным пальцем по горлу.
        - Почти, - кивнула Маша. - Расскажите подробнее.
        - Сижу я вечером, народу никого, часов шесть было. Те, кто после работы в магазин заходят, ещё работать не кончили. Я в окно смотрела, а на остановке девочку эту заметила. Я из-за волос на неё внимание обратила. Тут дождь пошёл опять, целый день он то заканчивался, то начинался. Девочка в магазин забежала. Я, говорит, дождь пережду.
        - Мне не жалко, жди сколько хочешь, - Линда так и осталась сидеть на месте, перелистывая страницы с древнем журнале, который нашла в подсобке.
        Девушка окинула взглядом витрины и отошла к окну, что выходило на остановку. Дождь стучал по стеклу, и по лужам плясали пузыри.
        - Дождь-то теперь не скоро кончится, - поглядев на эти пузыри, заметила Линда. - А волосы у тебя какие красивые. Это краска такая особая?
        - Нет, - девушка обернулась к ней, застенчиво улыбнулась. - Это мой натуральный цвет.
        Подол её белого платья плескался чуть выше щиколоток, а на джинсовой куртке, накинутой на плечи, ещё не высохли мокрые точки - отпечатки дождя.
        - Ждёшь что ли кого? - профессионально-заинтересованным взглядом Линда оценила туфли девушки, явно не дешёвку рыночную.
        - Жду, - её щёки слегка порозовели.
        - А потом она ушла, ко мне тут покупатель пришёл, так что я даже не заметила. Только услышала, что колокольчик звякнул, и всё, - продавщица виновато развела руками. - Наверное, дождалась.
        - Значит, вы не видели, с кем она ушла? - уточнила Маша.
        - Нет, не видела. Занята была.
        - Спасибо, - кивнула Маша.
        Выходить под палящее солнце было смерти подобно, но деваться некуда. Она пошла к автобусной остановке, чтобы скрыться в её обманчивой тени и подождать хоть какой-нибудь вид транспорта. Можно даже тот самый ревущий, как реактивный самолёт, автобус до Трудости. Как же весело было тогда с Ником трястись три часа в эдакой консервной банке, чтобы за пять минут получить показания перепуганного свидетеля, а потом столько же ехать обратно. Жизнь полна интересными событиями.
        Маша с удовольствием устроилась в мягком кресле, вытянув ноги. Умиротворяющее гудел кондиционер. Герда, поправив на стене покосившуюся рамочку с одним из своих сертификатов, опустилась в соседнее кресло.
        - Хочешь чаю? - спросила она.
        - Нет, спасибо, я только что у себя наглоталась, - в кабинете психолога Центра царила настолько благостная атмосфера, что Маша с трудом подавила в себе желание закрыть глаза.
        - Хорошо, - Герда разложила у себя на коленях принесённые Машей фотографии и задумчиво взъерошила короткие тёмные волосы. - Ты говоришь, насилия не было?
        - Провизор сказал, что нет. Да и вообще никаких издевательств над трупом, - Маша побарабанила пальцами по подлокотнику кресла. - Если не считать надписи.
        Несколько минут в комнате царила тишина. Герда перебирала в руках фотографии, Маша героически боролась со сном. Окно выходило на противоположную от проспекта сторону, так что кроме клочка голубого неба в нём не было ничего.
        - Это не похоже на маньяка, - произнесла, наконец, Герда. - Ты говоришь, что убийца, скорее всего, назначил жертве встречу, значит, ему приходилось с ней общаться. Маньяки такого типа, как правило, обладают просто потрясающим обаянием. Обычно они получают удовольствие от страданий жертвы. Я не думаю, что он стал бы усыплять её снотворным, такое убийство не принесло бы ему психической разрядки.
        - Камень с плеч, - призналась Маша, - ещё только парочки маньяков мне для полного счастья и не хватало. А что ты можешь сказать про надпись?
        Герда отдала ей все фотографии, кроме нескольких, на которых была изображена стена гаража.
        - Писалось в диком страхе, что поймают за руку, - психолог покачала головой. - Думаю, эта надпись не была адресована убитой девушке.
        - А кому же тогда? - недоумённо посмотрела на неё Маша.
        - Возможно, другому человеку, правоохранительным органам. Или обществу в целом. Сказать сложно, у меня странное впечатление от этой надписи. Если можно, я оставлю себе эти фотографии, поработаю ещё над ними.
        - Да, конечно, - Маша нехотя выползла из кресла. - Как работать-то в такую жару не хочется...
        В комнате их было трое.
        - Один из боевых офицеров оказался двойным агентом, - Антонио постучал согнутым пальцем по папке, на которой не было никаких надписей. - Насколько мне стало известно, он знал о готовящемся побеге Луны и был готов прикрыть отступление. Допрос ничего не выявил. Скорее всего, его использовали как пешку, которой неплохо заткнули память заклинаниями.
        Снизу доносились приглушённые гудки автомобилей, вечерний ветер врывался в форточку и шуршал бумагами на столе Галактуса. Тот внимательно смотрел на следователя по особо важным делам. Сабрина сидела справа от него и видела глубокую морщину, залёгшую на его лбу.
        - В таком случае, у нас нет выбора, - произнес маршал.
        Сабрина ответила ему сдержанным кивком. Легенда о том, что попасть в Центр проще, чем выбраться оттуда, имела под собой реальные события, а вовсе не расхожие домыслы горожан.
        Антонио подвинул папку к Сабрине.
        - Вы знаете условия, - предостерёг их Галактус.
        Он представлял её не так, совсем не так.
        Воробей и ястреб, вот, пожалуй, наиболее точное соотношение её реальной и её в воображении Шредера. Он думал, что увидит роковую красавицу, звезду, при взгляде на которую можно ослепнуть. Он готовился противостоять искушению, чтобы в порыве слабости не прикоснуться к чёрным волосам, не обнять за обманчиво хрупкую талию. Проявив слабость, запросто можно получить отравленный кинжал под сердце.
        Вместо чёрных, как саван смерти, волос были рыжие, да и талия оказалась весьма посредственная. Слишком много фантазий на пустом месте, Шредер, - укорил он сам себя. Так и до сумасшествия недалеко. Насмотрелся на портрет её бабки Руаны, и вообразил себе непобедимое чудовище в облике искусительницы.
        Он стоял, оперевшись спиной о косяк двери, и смотрел на девушку, что сидела за письменным столом в глубине кабинета. Она перебирала бумаги и что-то невнятно бормотала, то и дело сбрасывая со лба непослушную прядь волос. Надо же... императрица.
        Шредер усмехнулся, девушка вздрогнула и обернулась. В её глазах мелькнул притуплённый испуг.
        - Привет, - произнесла она удивлённо. - Почему ты стоишь в дверях?
        - Просто не хотел тебе мешать, - пожал плечами Шредер, так и не расцепив рук, скрещенных на груди. Он улыбнулся её удивлению. - Хотел спросить, как ты себя чувствуешь.
        Какая трогательная забота. Сейчас все расплачутся от умиления.
        - Хорошо, спасибо. Проходи, - она кивнула ему на кресло.
        Шредер приглашением не пренебрёг. Что-то потянуло его к ней. Любопытство? Кому же не хочется полюбоваться на императрицу, давно ставшую сказкой, на всесильную магичку в облике рядового капитана! Проигнорировав кресло, он подошёл к окну. Сделал вид, что очень заинтересовался пейзажем, состоящим сплошь из высоток.
        - Надеюсь, я не очень помешала вам с Ренатой? - девушка потянулась к электрическому чайнику, включила его.
        - По-моему, это была глупая идея - целоваться на проезжей части. Так что всё в порядке, - покачал головой Шредер. Он почувствовал болезненное желание поговорить с ней. О любой ерунде. - А ты часто гоняешь по ночам?
        - Сейчас уже нет, - она обречённо вздохнула и протянула ему чашку с чаем, - а раньше каждую ночь, если нет дождя и не холодно.
        Шредер принял из её рук чашку, хотя притрагиваться к горячей, пахнущей виноградом жидкости не было никакого желания.
        Странно. Это его сестра. Маленькая девочка со взрослым взглядом. Девочка выросла, и сейчас её взгляд вполне соответствовал возрасту. Он поймал себя на том, смотрит ей в глаза.
        - Почему ты так смотришь? - она не отводила взгляда, как кролик от удава. Как воробей от ястреба.
        Шредер улыбнулся ей. Не бойся, малышка.
        - У тебя красивые глаза.
        - Спасибо, - она была предсказуема. Впрочем, в улыбке не расплылась, а снова опустила глаза к своим бумагам. - А ты, наверное, тоже любишь ночные прогулки?
        Она так покосилась на переговорное устройство, словно искала спасения от него. Вдруг кто-то позвонит, и можно будет не поддерживать этот бессмысленный разговор с двусмысленными взглядами.
        - Есть немного, - он как будто случайно подвинулся к ней. - Может, сходим куда-нибудь вместе? В знак того, что не держим друг на друга зла.
        Он изобразил самую очаровательную улыбку. За такую Рената готова была продать душу антагонистам сразу всех богов. Капитан подняла на него невесёлые глаза.
        - Извини, но у меня очень много работы. Давай в другой раз, - странно, на её лице ни тени кокетства.
        Если она набивает себе цену, то делает это вполне профессионально. А кто кричал - не искусительница, не искусительница? Возможно, под бесформенными маскировочными брюками и футболкой кроется вполне милая фигурка, которую она показывает лишь в крайних случаях, когда обычное оружие не в силах уничтожить противника.
        - Как скажешь, малышка, - само вырвалось. Шредер и не думал корить себя за несдержанность. - Тогда сообщи, когда слегка освободишься. Ты знаешь, как меня найти.
        - Не думаю, что приму приглашение.
        Отказ - это уже кое-что, по крайней мере, в её голосе прозвучала неприкрытая безразличием эмоция. В её голосе прозвучала твёрдость, с которой наёмный убийца вонзает нож в спину ничего не подозревающей жертве. Придётся изобразить жертву.
        - Неужели у капитана не найдётся ни одного свободного вечера? - он опустился на корточки перед её стулом и заглянул девушке в глаза. Интересно, какими глазами она будет смотреть на него с ритуальной плиты?
        - Хорошо, - видимо, она решила, что отделаться от него легче, чем переубеждать. - Скажи прямо, что тебе от меня нужно?
        - Всего лишь один вечер в знак примирения, - Шредер посмотрел на неё взглядом обездоленного пса.
        "И где ты научился так лицемерить, принц?"
        - Хорошо, сегодня устроит? - она устало опустила плечи и перевела взгляд на окно.
        - Вполне, - он даже не думал подниматься. - Поделишься информацией, где ты любишь бывать? Чтобы я не занимал слишком много времени нашего доблестного капитана.
        - Дома перед компьютером, - буркнула девушка. - А раз ты на всё готов, то, может, пройдёмся по набережной?
        Она улыбнулась, наблюдая за его реакцией. Ух ты, как скромно. Он-то ожидал услышать как минимум название ресторана в центре города.
        - Как пожелаешь. Тогда в... - он вопросительно взглянул на собеседницу.
        - Восемь вечера, - недолго думая, определила она.
        - Около...?
        - Около обелиска Матери-птицы.
        Пискнуло переговорное устройство, и она дёрнулась к нему так, словно ждала этого вызова всю жизнь. Шредер поднялся на ноги и, махнув ей на прощание рукой, покинул кабинет. Уже из коридора он услышал её голос:
        - Приехала? Хорошо, я иду.
        Маша перевела дыхание, только когда оказалась рядом с Ником. Она обхватила его за руку и несколько секунд стояла зажмурившись. Ник удивлённо похлопал её по плечу.
        - Что-нибудь случилось?
        - Нет. - Она оторвалась от его руки и припала к одностороннему окну. За ним, на казённом жёстком стуле сидела испуганная девчушка. Две тонкие косички спускались по её плечам на грудь. К груди она прижимала тряпичную сумку ярко-оранжевого цвета.
        - Бедняга, - пожалела её Маша.
        Она вошла в комнату для допросов как обычно: многозначительно положила на стол перед собой толстую папку с делом и продемонстрировала девочке удостоверение.
        - Капитан Орлова, - она спрятала удостоверение в нагрудный карман и положила локти на стол, одновременно чуть приближаясь к собеседнице. - Я веду дело об убийстве Еванджелины Мирр. Как ваше имя?
        Надо же, она произнесла это имя с первого раза и даже не подглядывала на корешок папки.
        - Лия Дианова, - она уставилась на свои коленки, затянутые в сетчатые колготки.
        - Расскажите, что вы знаете об убитой?
        Видимо, Маше не следовало произносить этого слова: Лия вся подобралась и нервно и тяжело сглотнула.
        - От ваших слов будет зависеть, найдём ли мы убийцу, или этот недочеловек будет жить среди нас. - Маша поймала затравленный взгляд девушки. - Возможно, ваша подруга - не единственная его жертва.
        - Мне нужно рассказать вам всё, - жалобно подала голос Лия. - Понимаете, просто...
        Она вздохнула и надолго замолчала. Тонкие пальцы, оранжевый лак на которых смотрелся противоестественно, теребили бахрому на сумке. Маша молчала, давая ей собраться с мыслями.
        - Это я уговорила Еву зарегистрироваться на сайте знакомств, - выдохнула Лия наконец. - Я же хотела сделать, как ей лучше. Я же не могу смотреть, как она страдает из-за этого придурка, который уехал заграницу и бросил её.
        Она подняла глаза на Машу и рваным движением сбросила со лба тёмную чёлку с оранжевой прядью.
        - Я слушаю, - подбодрила её Маша.
        - Ну вот, сначала всё было хорошо, и она познакомилась там с несколькими парнями, а потом один из них стал настаивать на встрече. Она очень боялась идти, но я уговорила её, - Лия закусила губу. - Даже договорились говорить её крестной, что она у меня, если она вдруг начнёт звонить. А потом я узнала, что её убили, я поняла, это же я во всём виновата.
        Она подвинула свой стул ближе к столу и уронила голову на руки.
        - Подождите, вы знаете, с каким парнем она решила встретиться? - Маша не могла спокойно слушать это.
        - Нет, она мне ничего не рассказывала, называла только его ник. Искандер. И ещё я знаю, что они должны были встретиться на улице Первого снега. А фотографии у него в анкете не было.
        Через минуту Рауль и Лия сидели за принесённым ноутбуком и общими усилиями искали сайт знакомств.
        - Получится взломать аккаунт Евы? - переспросила Маша со своего места. Она пригнулась к столу, чтобы заглянуть на экран.
        - Да без проблем, - откликнулся Рауль, не отрывая взгляда от бесконечно бегущих по экрану строчек.
        - Только я бы на месте Искандера уже давно бы удалилась с этого ресурса, - сама себе сделала замечание Маша. - Ну, если нам повезёт, и он не обладает настолько развитым интеллектом...
        Интеллектом убийца обладал, и его учётная запись оказалась удалённой вместе со всеми сообщениями Евы. Рауль со злостью захлопнул ноутбук и удалился к себе, заглушать горе сетевыми играми.
        Она пришла на десять минут раньше. Совсем не так должна приходить императрица. За её спиной на пляже шумели дети, закатывалось за серую гладь реки солнце. Его лучи плескались в волнах Совы совсем как те же дети. За её спиной возвышался стального цвета обелиск, на вершине которого распластала крылья по ветру женщина-птица. Пахло рекой - острой, манящей свежестью.
        Она смотрела себе под ноги, и от нечего делать поддевала носком кроссовки округлый янтарный камешек. Короткие шорты открывали вполне стройные загорелые ноги. Выражения лица было не разобрать: его полностью скрывала тень от козырька бейсболки.
        - Добрый вечер, - Шредер не считал нужным и дальше испытывать её терпение. Он перешёл асфальтовую дорожку, разделяющую их, и едва не споткнулся об пробегающего мимо мальчишку с летучим змеем. - Ты была права, это действительно очень популярное место для вечерних прогулок. Куда пойдём?
        В левой стороне простирался городской пляж, вдалеке серебрились в солнечных лучах бока судов. Она кивнула вправо: асфальтовая тропинка змеилась вдоль невысокой резной изгороди. Шредер пожал плечами.
        Чем дальше становился детский визг и строгие окрики мамаш, тем тягостнее делалось молчание. Он разглядывал её почти не скрываясь, и узнавал её глаза. Или ему казалось, что узнавал.
        - Твои мысли всё равно только о работе? - произнёс Шредер и, поймав взгляд спутницы, вздохнул. - Может тогда и поговорим на эту тему?
        - Можно, - согласилась девушка, снова устремляя взгляд к горизонту, пронзённому пиками далёких деревьев. - Моя работа состоит в решении загадок. Их создают разные личности с разной же степенью мастерства. Вот, например, ты, Шредер. Заинтересовался мной явно не из-за того, что я сразила тебя наповал своей красотой и обаянием.
        - Ну почему же? - он поправил завернувшийся рукав её футболки.
        - Потому что даже не спросил моего имени. Конечно, можно предположить, что знаешь его от кого-то другого, но тогда бы ты не стал постоянно называть меня капитаном, - она не отрывала взгляда от противоположного берега, как будто там разворачивались донельзя интересные события. - А перед тем, как подойти, ты наблюдал за мной из рощи.
        - Ну а это ты с чего взяла? - хмыкнул Шредер, не решившись оспаривать первый довод, зато второй... место для наблюдения он выбрал подходящее и не секунды не сомневался в этом.
        Маша обернулась и, улыбаясь, вынула из его волос липовый цветок. Они прошли мимо парня и девушки, которые как птицы на жёрдочке сидели на кованой изгороди и беспрестанно целовались.
        - Ты совсем недавно приехал в Нью-Питер, - она сделала рукой жест в сторону пляжа. - Для местных фраза "встретимся возле матери-птицы" обычно равносильна "пойдем, искупаемся". Ты, как я заметила, к этому совсем не подготовился.
        - Ты опасный... человек, капитан, - заметил Шредер и поддел ногой пустую бутылку от газированной воды. Та приземлилась на газон и замерла там, среди мелких голубых и розовых цветов.
        - Маша, - девушка слегка ускорила шаг, ровно настолько, чтобы сравняться с ним.
        - Ну, вот всё само и разрешилось.
        - Как зовут твоего пса? - она взяла Шредера под руку, задев козырьком бейсболки за его плечо.
        - Комиссар, - он даже не стал спрашивать, как она узнала про собаку. - Я думаю, вы бы с ним друг другу понравились.
        - Он тоже всё понимает и не выполняет команды, когда ему не хочется? - рассмеялась Маша, даже не делая попыток отстраниться.
        - У него тоже умные глаза. А ты можешь сказать, зачем я тебя пригласил? - он сжал её пальцы. На загорелой обнажённой руке не было никаких украшений, не считая чёрных электронных часов.
        - Увы, я следователь, а не экстрасенс, - девушка пошевелила пальцами. - Но у меня есть несколько версий. Озвучивать не проси. Понимаешь, выдумывать разные небылицы - это очень интимное дело для меня. Вдруг я окажусь неправа. Но одну вещь я могу сказать точно. Ты много общаешься с магами. Возможно, даже был в их мире.
        Шредер посмотрел на Машу, но тень от козырька скрыло выражение её глаз. Красные лучи солнца тухли, поглощённые серой гладью Совы.
        - Ты сделал паузу перед словом "человек". Да не смущайся, я тоже грешна. Иной раз назовёшь мага человеком, он смертельно обижается. Индивидуумы, не связанные с этим, обычно не заморачиваются, - она высвободила руку и дружески хлопнула его по плечу. - Ладно, замолкаю. Должен же и ты рассказать, почему решил со мной встретиться в нерабочей обстановке.
        Шредер кашлянул. Надо же, а воробышек сверкнул на него взглядом, достойным ястреба. Не слишком ли рано он отпраздновал победу?
        - Ты была в мире магов? - спросил он. Мимо них, отчаянно трезвоня, пронёсся велосипедист. Запели кузнечики.
        - Нет, ни разу. Нам много рассказывали в институте, но это всё не то. Мне бы хотелось там побывать, - она сунула руки в карманы шортов и снова уставилась на пики леса, мечтательно улыбаясь.
        Либо хорошо притворяется, либо и правда ничего не помнит. Ну не может же она и правда забыть, что пришла из другого мира! Шредеру казалось - такое не забывается. Вдруг рядом с ними раздался чуть хриплый мужской голос.
        - Император мёртв, да здравствует император!
        Шредер резко обернулся назад, и тут же обнаружил, что его спутница из заднего кармана шортов достаёт телефон. Он мысленно припомнил демонов, понимая, что его долгая жизнь в другом мире заметна.
        - Да? - произнесла Маша, остановившись. Она облокотилась на кованую ограду. - Хорошо, я сейчас буду.
        Она сунула телефон обратно в карман и посмотрела Шредеру в глаза.
        - Извини, сегодня нам не удастся поговорить. Произошло убийство, я должна ехать.
        Шредер отцепил от пояса ключи от машины и подбросил их на ладони.
        - Я тебя подвезу, если покажешь дорогу, - он поймал себя на том, что был рад - с ней уже не приходилось притворяться.
        Взгляд, которым Ник наградил Шредера, растолковать можно было как угодно, но ничего хорошего в нем не светилось. Все были немало удивлены, когда из подкатившего чёрного джипа выбралась Маша, а следом и водитель машины. Правда Шредер не проявил к убийству ни малейшего интереса, и сразу же отошёл в сторону.
        - Ну что тут у нас? - Маша зашагала по стриженому газону к Нику.
        Справа, за деревьями, возвышалось здание кардиологического центра - пятнадцать этажей из стекла и бетона. На высоком крыльце стояли две женщины в цветастых халатах. Ник вздохнул, и ему в ответ зашуршал в ветвях деревьев ветер. Сосны гнали облака по сереющему небу.
        - Сейчас сама увидишь, - тоскливо поведал Ник. - Похоже на серию.
        Маша поспешила следом за ним. В зарослях кустарника очертились контуры старомодной бревенчатой беседки. Между листвой мелькнул белый халат Провизора.
        - Ну и ну, - поражённо выдохнула Маша, когда цель путешествия была достигнута: они остановились возле беседки, входом обращённой к зарослям. На примятой траве лежала мёртвая девушка, а над ней, на бревенчатой стене, красовалась уже знакомая Маше надпись. Ветки калины хлестали по стене беседки, не в силах дотянуться до пяти кровавых букв.
        - Как и в прошлый раз, - Провизор поднялся, отряхнул брюки от налипших на них травинок. - Усыпили, зарезали, нож забрали с собой, надпись написали.
        - Даже каста та же самая, - подтвердил Ник. - У меня такое впечатление, что убийца неровно дышит к магам-учёным. Уж не знаю, чем они ему успели навредить.
        - А у меня впечатление, что он неровно дышит к магам в целом, а учёных убивает только потому, что они не могут оказать особо сильного сопротивления, - Маша присела рядом с трупом. - Надо же, опять блондинка.
        Волосы жертвы не отливались перламутром, они были самого заурядного светло-русого цвета. Девушка, без движения лежащая в траве, после смерти красотой не блистала. На коротких светло-зелёных брюках виднелись грязные пятна.
        - Как ты думаешь, что это? - она указала на них подошедшему судмедэксперту. Он присел рядом и, сняв очки, принялся протирать их полой халата.
        - А, я уже видел. По виду пятен похоже, что её обрызгала машина. Посмотри лучше вот на это, - он протянул ей пакет с малюсеньким предметом на самом дне.
        Маша поднесла его к глазам. В полиэтилене удобно устроилась миниатюрная тканевая розочка из тех, которыми украшают шёлковые платки и кофточки. Она перевела взгляд на убитую: на её жёлтой футболке места розовому цветочку не было.
        - Цветок потерял убийца? - пробормотала Маша.
        - Да уж не думаю, чтобы его сюда занесло ветром, - Провизор, кряхтя, поднялся на ноги.
        - Интересно, где она грязь-то нашла, на улице сухо, - Она встала и покрутила головой. - Слушайте, кажется, я знаю, откуда она пришла.
        Она повернулась лицом к зданию больницы и махнула рукой вправо.
        - Там, да... кажется, там была низина и в ней дорога. Там есть каменная лестница вниз, с такой трубой вместо перилл.
        - Ты так хорошо знаешь эту местность? - с удивлением взглянул на неё Ник.
        - Да, я была здесь несколько раз. Мы с Мартимером были. Разве ты не знаешь? Подождите меня тут, я сейчас вернуть, - Маша целеустремлённо принялась пробиваться через заросли рябины.
        Она не сразу заметила, что Ник молча и упорно шагает следом за ней. Маша обернулась к нему.
        - Мартимер здесь рисовал, и я несколько раз ходила вместе с ним. Мне нравится смотреть, как он рисует.
        Красное на белом: ягоды калины на снегу, засыпавшем Нью-Питер прошлым вечером. Серое на голубом: бетонное здание больницы на фоне ясного неба. Ребёнок на каменных ступенях, уходящих в небо. Он умел видеть красоту там, где её не видел никто. Я приходила сюда с ним. Иногда читала, иногда просто сидела на поваленном дереве, наблюдая за его руками. Как давно это было... кажется, на четвёртом курсе.
        - Ну вот, я же говорила.
        Деревья расступились, и Маша замерла на вершине крутого склона. Серые, стёршиеся от времени ступени уходили из-под её ног вниз, а ржавая труба на подпорках, заменяла здесь перилла. Внизу простирались трущобы: двух и пятиэтажные многоквартирные дома, стоящие так близко друг к другу, что из окон можно было здороваться с соседями. Ровно надвое всё это кирпичное великолепие разделяла грунтовая дорога, лужи на которой не высыхали даже в самый солнечный день.
        - Нужно сверить её адрес... - пробормотал Ник за её спиной. - Если верить карте, она живёт как раз здесь.
        - Пойдём? - Маша преодолела несколько ступенек. - Только позвоню Провизору, чтобы нас не ждал.
        На небольшой асфальтовой площадке дети играли в футбол. Воротами служили две стопки кирпичей, между которыми переминался худенький паренёк. Под восторженные галдёж детворы, мяч пролетел у него над головой и шлёпнулся в кусты, как раз рядом с Машей. Она не смогла упустить такого развлечения. От её удара, мяч подлетел метра на два над землёй и спланировал точно в центр импровизированного футбольного поля.
        Радостно помахав детворе рукой, она вошла в подъезд следом за Ником. Лестница пахла кошками так сильно, что даже Маша, честно считавшая себя не привередливой, наморщила нос.
        - Ну и какой этаж? - спросила она, не переставая морщиться.
        - По всей видимости, второй, - Ник оглядел четыре двери, находящиеся здесь и пошёл вверх по лестнице.
        За нужной им дверью никого не оказалось. На тревожную канонаду звонков, квартира отвечала могильной тишиной.
        - Вообще-то странно, половина десятого, - Маша взглянула на часы. - Пора и домой прийти.
        - Ну, кто-то уже не придёт, - Ник извлёк из кармана прозрачный пакет с ключами.
        - Почему не придёт? - в ответ на слова Ника и на многообещающий звон ключей, соседняя дверь приоткрылась. Тоненький старческий голосок тут же был дополнен собачьим повизгиванием. Из-за двери выскочила лохматая белая собачонка и тут же поставила передние лапы Маше на колено.
        - А вы, бабушка, выходите, - гостеприимно разрешил Ник. - Понятой будете.
        ...- Так она одна жила, - сообщила бабушка, осторожно переступая порог пустующей квартиры. Она аристократично приподняла полу голубого сарафана. За её спиной возвышалась фигура её дочери. На секунду Маше показалось, что она не пройдёт в двери - косая сажень в плечах.
        - Вы случайно не на железной дороге работаете? - поинтересовалась Маша, кое-как отцепив от себя собачку.
        - Да, на строительстве, - расплылась в улыбке та.
        В квартире было тихо и пусто. Сюда не доносились даже крики детей с улицы: окна оказались не только плотно закрыты, а ещё и зашторены. Отодвинув занавеску, Маша тут же принялась чихать, зато в комнату проникли лучи заходящего солнца.
        - Небогато, - пробормотал Ник, потыкав пальцем в отклеившийся угол обоев. Тусклые цветочки на них были почти неразличимы.
        - Богатые тут не живут, сынок, - подала голос бабушка, опускаясь на продавленную тахту. Она опомнилась и тут же вскочила на ноги, словно на тахте обнаружился труп. - А девочка и дома очень редко бывала. С самого утра на работу уходит, возвращается только поздно вечером.
        - Даже позже чем я, - авторитетно заявила шпалоукладчица.
        Самым благоустроенным в квартире оказался угол с компьютером старой модели. На системном блоке даже угнездился маленький кактус.
        - Ну что, - Маша вынула из заднего кармана шортов мобильный. - Я звоню Раулю, будем ломать.
        Все настороженно притихли.
        - Что ломать-то? - осторожно спросил Ник.
        - Пароли, - отозвалась Маша, нажимая на кнопки телефона. - Не все же их пишут на жёлтом стикере и приклеивают к монитору, как я.
        ...- Ну и где вы нашли такой раритет? - Рауль сделал вид, что даже прикасаться к компьютеру боится. - Он не рассыплется?
        Маша вздохнула и нажала на большую круглую кнопку на корпусе процессора. Он натужно загудел.
        - Я же говорил, что рассыплется, - хмыкнул Рауль.
        - Работай. - Она похлопала его по плечу.
        Пока Ник, составлял протокол, пристроившись за подоконником, Маша пригласила шпалоукладчицу пройти на кухню. Здесь было так же сиротливо, как и в комнате, и вся обстановка заключалась в залитой жиром плите, обеденном столе и двух животрепещущих табуретках. Тарахтящий холодильник Маша заметила в коридоре. Она осторожно опустилась на одну из табуреток и положила перед собой лист бумаги.
        - Ваше имя?
        - Запесоцкая Лиза Викторовна, - Лиза Викторовна скептически оглядела табурет и устроилась, оперевшись на подоконник.
        - Вы хорошо знали свою соседку, Этту Ленг? - вместо того, чтобы записывать путающиеся в голове имена, Маша чуть было не начала рисовать цветы.
        - Ну мы мало общались, так, поговорим иногда за жизнь.
        - Она давно уже здесь живёт?
        - Лет пять уже точно, здесь раньше один алкаш жил, да он повесился. После него никто заселяться в квартиру не хотел, а она заселилась. Она же маг! - Лиза многозначительно указала пальцем на потолок.
        - Она вам не рассказывала, куда собиралась пойти сегодня вечером? - Маша задумчиво постучала карандашом по столу.
        - Не, не рассказывала. Только когда мы с ней утром случайно на лестнице столкнулись, я заметила, что она вся такая радостная была. Я спрашиваю, что она такая счастливая. А она говорит, наконец-то от одиночества избавлюсь, мол. Я и не поняла, что она в виду имеет.
        - А что, она сильно страдала от одиночества? - Маша обернулась к собеседнице.
        - Да без мужа-то тяжело. Помочь по дому. У меня вот муж есть, золотые руки! Всегда гвоздь может забить, - Лиза доверительно наклонилась к Маше. - Этта однажды рассказала мне, что ей с мужчинами не везёт, всю жизнь одна! Она же ещё и сирота.
        - Маша! - донёсся из комнаты истошный вопль Рауля. - Маш!
        Маша едва не свалилась с табуретки. Она прибежала в комнату, ожидая там увидеть всемирный потоп и землетрясение в одном флаконе. Оказалось, Рауль всего-навсего нашёл и взломал аккаунт убитой на одном из сайтов знакомств.
        Он гордо указал Маше на экран. Среди мигающих розовых сердечек располагалась надпись "входящие сообщения". Сообщение было всего одно, да и у того вместо фотографии отправителя висела картинка с весёленьким приведением.
        "Встретимся в семь вечера в парке за кардиологическим центром?" - гласило сообщение. Оно было датировано сегодняшним числом, шестью часами утра. Стройное предложение со стройным смыслом. Никаких сердечек и смайликов, словно приглашение адресовано партнёру по бизнесу, а не будущей невесте. И не будущей жертве.
        Псевдоним пользователя оказался знаком Маше - Искандер. Можно было начинать рассуждать о мусульманских корнях убийцы-любителя одиноких девушек.
        - Я всегда говорила, что пора запрещать эти анонимные знакомства, - буркнула Маша, отбирая у Рауля мышку. Она щёлкнула по привидению.
        "Профиль пользователя удалён", - сердито выплюнул ей в ответ сайт.
        Глава 6. В огне музыки.
        - Ничего себе, странный способ самоубийства, - не выдержала Маша. - Я конечно, не знаток в этом деле. Но мне кажется, сбрасываться со второго этажа торгового центра, прямо в фонтан, это несколько... как бы сказать, не эффективно.
        - Если бы она не ударилась головой о бортик фонтана, она бы выжила, - подтвердил Антонио. - Притом, её спутник рассказывает, что до этого она буквально сияла от счастья. Он на минуту отошёл, а она тут же подумала о самоубийстве?
        Они сидели в полупустом кафе Центра, и Маша запивала умопомрачительную новость гранатовым соком.
        - И её точно никто не сталкивал? - поинтересовалась она, наблюдая, как её собеседник прикладывается к крошечной чашечке кофе.
        - Точно. Было много свидетелей. Она стояла одна, а потом вдруг взяла и полезла через ограду. Это был такой балкон над первым этажом, представляешь себе?
        Маша кивнула.
        - А что это был за торговый центр?
        - "Ацтек". В Речном районе, - Антонио покачал в руке пустую чашку и подпёр голову рукой.
        - И ты считаешь, что это Луна? - ещё раз уточнила Маша. - Но её же никто не видел.
        - Никто не видел рядом с потерпевшей, - поднял указательный палец вверх Антонио. - Но там балконы находятся друг напротив друга и расстояние между ними небольшое. Когда девчушка сбрасывалась, никому в голову не пришло посмотреть на соседний балкон. Я считаю, Луна вполне могла действовать оттуда.
        - Ничего себе, шоппинг для гипнотизёров, - поражённо вздохнула Маша. - И что она последнее время по торговым центрам расходилась? Как там, кстати, "Белый ветер"?
        - Сидит тихо-тихо. Такое впечатление, что вся эта эпопея с покушением на императора нам просто померещилась. Прочесали всю подземку вдоль и поперёк, обыскали стройку, я уже не говорю о злачных местах. На словосочетание "Белый ветер" все мои информаторы крутят пальцем у виска и тычут в учебник истории, на какой-то там дремучий год.
        - А Вирам что?
        - У нас на него ничего нет, а сам он клянётся, что про "Белый ветер" не слышал. Его телефон поставили на просушивание, но тут всё чисто.
        Ветер чуть шевелил легкую занавеску на открытом в городское лето окне. Окно выходило на внутренний двор Центра, засаженный трогательно-тонкими деревцами. По асфальтовой дорожке неторопливо шёл Берг. Он остановился, чтобы посмотреть в ярко-голубое небо, потом продолжил свой путь. Солнце палило так, словно задалось целью немедленно расплавить асфальт.
        - Ну не могла же целая преступная группировка просто взять и исчезнуть, - помотала головой Маша, - а Провизор нашёл на их газетах следы канифоли. Тоже мне, симфонический оркестр.
        Когда натираешь волос смычка канифолью, пальцы становятся липкими и неприятными на ощупь. Она осыпается мелким белёсым порошком на пол, и в луче света, пробивающемся в щель между тяжёлыми шторами, танцуют пылинки.
        Багровая птица висела под потолком, но сегодня ей не нужно было еды, несколько дней назад она выпила достаточно жизней. И голос молчал.
        Голос в его голове молчал, и было так тихо, как не было ещё никогда. Возле камина тикали часы. И танцевали пылинки в солнечном луче. Ему совсем не нравилось натирать струны канифолью, но больше делать нечего - голос молчит. Он обещал вернуться, как только потребуется выполнить очередное задание.
        Его удручали эти пылинки, танцующие в солнечном луче. Они наводили на него тоску.
        Патрик поднял скрипку на плечо и провёл смычком по струнам. Струны запели, и птица, висящая под потолком, прикрыла глаза.
        Два дня. Голова начинала болеть, то ли от жары, то ли это были последствия удара. Маша прижала руки к затылку и склонилась над столом. Два дня между двумя убийствами. А до этого - недели подготовок. Ни одна девушка не пойдёт на свидание с первым встречным. Нужно втереться к ней в доверие, заинтересовать, доказать свои серьёзные намерения. Или доказать свои несерьёзные намерения. Потом повернуть рычаг и начать убивать. Методично, пугаясь разоблачения, оставляя за собой надписи кровью.
        Два дня - это очень мало для маньяка, так сказала Герда. Два дня - это слишком рискованно для убийцы. Это жирный плюс в графе "внимание правоохранительных органов". Если бы оба убийства разделялись хотя бы одним месяцем, она бы ещё поискала разозлённых любовников Евы. Она бы поискала недоброжелателей Этты. Она бы никого не нашла, но искала бы до последнего.
        Сейчас всё это стушевалось под жирной надписью, идущей поверх кадров из памяти. Искандер. Женщина под ником Искандер. Женщина, которая убила двух, ничем друг с другом не связанных девушек. Убила в самых неожиданных и сокровенных местах города. А потом свернула носовой платок узелком и, обмакнув его в кровь, на импровизированном мольберте вывела дрожащей рукой "тварь".
        Как всё-таки жарко. Маша поднялась из-за стола, чтобы плеснуть себе в чашку остывшей воды из чайника. Она выпила воду и немного постояла перед открытым окном. Шестое окно слева на третьем этаже больше не вызывало в ней болезненного чувства тоски. Выходит, даже у тоски есть срок годности.
        Ах, если бы мёртвые могли говорить! Вырвалась бы хоть фраза из красиво очерченного рта Еванджелины. Указал бы её тонкий посиневший палец в сторону, куда удалилась убийца с ножом в сумочке и окровавленным носовым платком в кармане.
        - Такое чувство, что кто-то задался целью меня разозлить, - вслух произнесла Маша и прислушалась к своему голосу, метнувшемуся в четырёх стенах.
        Не было отпечатков, не было случайно упавших на жертву волос (убийца в косынке - это современно), не было крови под ногтями жертвы. Была только маленькая розовая розочка с перламутровой бусиной в серединке. Самое время идти обыскивать вещевые рынки. Уж если и демонстрировать свою непробиваемую глупость, так по полной программе!
        Маша крутнулась на стуле и откинулась на спинку. Она и не думала, что так хорошо знает Нью-Питер. Конечно, она прожила в этом городе всю жизнь, но спроси у первого попавшегося коренного жителя, где находится остановка автобусов, идущих на Трудость? Или как наикратчайшим путём добраться от фешенебельного кардиологического центра в городские трущобы. Разве каждый сможет ответить на этот вопрос?
        Маша вдруг замерла на месте и вцепилась руками в столешницу. Конечно, она знает это всё. А ещё знает, где находится концертный зал "Колизей", излюбленное место для выступления рок-группы "Волчья стая". И оперный театр - туда они ходили однажды с Антонио, на любимую Машей французскую оперу. Вообще-то Антонио покупал билет для своей мамы, но она, забыв обо всём, укатила к морю с очередным поклонником. Не пропадать же такому труднодоступному билету! И ещё множество разных мест, и...
        В дверь постучались. Не дожидаясь разрешения, в кабинет влетел Рауль - на шее висели большие наушники, из кармана торчал шнурок от флеш-памяти. В руках он держал стопку листов, которыми не переставал потрясать.
        - Держи и говори, что я гений, - он гордо шмякнул бумаги на стол перед Машей и принял позу бога, созерцающего земные просторы.
        - Ты гений. - Она подняла верхний листок и уставилась на ряды малопонятных символов. - А если бы ещё и объяснил мне, что тут написано...
        Рауль с тяжёлым вздохом - ну ламеры, что с вас возьмёшь! - выдернул из её рук лист и принялся его вертеть у себя перед глазами.
        - Нет, - сказал он, наконец, - это тебе не нужно. Это моя программа.
        Он поднял следующий лист и хлопнул по нему рукой.
        - Вот! Вот это.
        Маша решила даже не смотреть в ту сторону.
        - Я нашёл этого твоего Искандера ещё на нескольких сайтах, но и там он уже успел подчистить свои данные. Кстати, привидения вместо фото были те же самые. Только вот его номер ай-пи засечь никак не удавалось. По всей видимости, он пользовался программой для его замены. Ну, знаешь, выбирается любой свободный номер из Австралии, например, или из южной Америки. Так вот, я всё-таки вычислил его ай-пи!
        Он продемонстрировал Маше ещё один лист с набором данных, записанных в столбик. Она успела рассмотреть графу "страна", в которой значилось Соединённое Государство, и "город" - тут уж и сомнений быть не могло - Нью-Питер.
        - Телесистемы Совинского района, - продекламировал Рауль. - То есть Искандер проживает в центре города. Ну и что ты молчишь? Ты не рада?
        Несколько секунд Маша сидела онемев, словно только что перед ней возник Вселенский разум собственной персоной и сообщил, что она избирается самым лучшим следователем мира. Потом она взвизгнула и повисла на шее Рауля, ожидавшего бурных благодарностей, но не такой реакции. Он даже покачнулся от неожиданности.
        - Я всё поняла, - сообщила Маша, болтая ногами в воздухе.
        Она думала, что сможет растопить его сердце. Она всё ещё надеялась, что сможет. Вдохнуть свою любовь в его похолодевшие губы. Оказалось, нет. Уходя, он сказал, что не может больше её обманывать. Что не хочет. Что устал.
        Никто не спрашивал её, устала ли она. Никто не спрашивал её, легко ли предавать, комкать свою прошлую жизнь, чтобы бросить её в топку жизни новой. Никто не спрашивал её, легко ли выполнять преступные приказы. Легко ли подчиняться, если в тумане общей идеи ты не видишь и лучика света. Если ты не веришь, не веришь ни единому их слову, и, в сущности, тебе всё равно, будут ли маги жить в этом миле или в десятке других. Если всё это ты делаешь только ради того, что знаешь - это важно для него.
        Как же он может не любить, если любит она?
        Луна лежала на кровати, отвернувшись к стене. Она упрямо разглядывала искусственный цветок, приколотый к обоям булавкой, и воображение пририсовывало этому цветку тонкие изящные лепестки. Чёрные очки валялись тут же, в опасной близости от её локтя. Стены чужой квартиры давили на неё. Они как будто сходились над головой Луны пирамидой.
        Она не была здесь пленницей. Она могла в любой момент подняться и уйти, как уже делала, когда пририсовывание фантастических лепестков к вылинявшему на солнце цветку становилось совсем невыносимым. Оказывалось, что бывать за пределами этих стен ещё более невыносимо. Люди за пределами этих стен были счастливы.
        Как он мог бросить её на растерзание мыслям, одна тяжелее другой? Как мог? Она же простила ему всё. Она прощала ему тогда, когда узнала о том, как он приходил в Центр давать показания против неё. Как притащил Маше эти несчастные бумажки с адресами убитых.
        Только разве это важно сейчас? Он ушёл со словами, что не будет её обманывать. Сыграл в последнее благородство.
        Неужели, он, наконец, понял, кто Луна на самом деле? Понял, после того, как она убивала - или заставляла умирать одним взглядом. Он испугался? Он испугался, что однажды она так же заставит умереть и его, их всех, решивших добавить в свой арсенал ещё одно совершенное оружие.
        У освещенной лестницы ко входу в оперный театр собирались люди. Они приходили попарно или встречались прямо не лестнице. Два каменных гиганта, поддерживающих свод здания, взирали на гостей с привычной долей безразличия. Мягкий желтоватый свет устремлялся снизу вверх: прожекторы были вмонтированы в самое основание лестницы. Белый мрамор золотился в этом свете.
        - Сегодня поёт Аделина Гудензи, - сообщила Маша, откидываясь на спинку сиденья. Она занимала место пассажира, за рулём сидел Ник. Он с непонятным выражением посмотрел на Машу.
        Свет в салоне машины они не включали из соображений осторожности, да и света от одиноко стоящего фонаря вполне хватало.
        - Ты наблюдай лучше, - кивнул в сторону театра Ник. - Ещё пропустишь.
        - Не пропущу, я уже отметила для себя две подходящие кандидатуры. Смотри, - она ткнула пальцем в открытое окно. - Девушка стоит справа от лестницы. Она явно не в театр пришла. Одета простовато для премьеры, да и вряд ли такая молодая интересуется творчеством Аделины Гудензи. Вот, смотри, ещё одна. Рядом с автомобильной стоянкой. В театр не торопится и оглядывается по сторонам. Кого-то ждёт, несомненно.
        - А с чего ты взяла, что именно сегодня? - поинтересовался Ник, которому идея провести весь вечер в машине доставила просто море удовольствия.
        - Это тайна следствия, - уклонилась от ответа Маша, потому что сейчас, наблюдая за разряженными посетителями оперы, и сама мучилась в догадках, правильно ли просчитала планы убийцы.
        Она успела обойти вокруг здания оперы несколько раз и поблуждать по соседним улицам и переулкам. Если идти вправо, никуда не сворачивая, то минут через пять неторопливой ходьбы можно достичь небольшого парка с отвратительным освещением.
        - Пока в городе не сделают нормальные фонари и не расставят посты милиции, преступность у нас будет только прогрессировать, - нравоучительно заявила Маша.
        - Если поставить пост из одной тебя, преступность соберётся в кучу и совершит ритуальное самосожжение.
        Маша фыркнула от смеха. Она взглянула на часы: до начала оперы оставалось не больше пятнадцати минут. Именно эти пятнадцать минут Маша была намерена посвятить угрызениям совести и подготовке торжественной речи победителя. Одно никогда не происходило без другого. Она понимала, что если снова увидит эти глаза, слов может не хватить. Слова могут быть бесполезны.
        - Смотри, девушка с автостоянки уходит, - взгляд Ника был устремлён вдаль, туда, где круглые головки фонарей исходили на нет.
        Она положила руку на спущенное боковое стекло и проследила за объектом наблюдения номер два. Белая ветровка исчезала в темноте.
        - Не дождалась, - резюмировала Маша. - Надеюсь, это была не та.
        Мигающие цифры на электронных часах действовали ей на нервы. Опера началась пять минут назад. Ник наблюдал за площадью одним глазом, удобно устроившись подремать на руле. Пустую площадь заливал бриллиантовый свет прожекторов, а объект наблюдения номер один так и стояла, прижавшись спиной к ноге титана.
        - Опоздала ты на первую арию Аделины Гудензи, дорогуша, - позлорадствовала Маша. - Отдай мне своё сердце!...
        - Споёшь ей эту арию в комнате для допросов, - Ник открыл оба глаза. - Думаю, она не очень огорчится.
        - Может, мне стоило податься в частные детективы? - Маша закинула руки за голову. - Представляешь, целыми днями можно выслеживать чужих неверных мужей.
        - Ты бы на такой работе и дня не продержалась, - хмыкнул Ник.
        - Это ещё почему?
        - Говорят, частным детективам не разрешается допрашивать подозреваемых с особым пристрастием.
        Объект наблюдения номер один вынула из сумочки зеркальце и принялась приглаживать растрёпанные ночным ветром волосы. Со стороны парковой зоны к площади приближалась женщина.
        - Смотри, это она, - сдавленно зашипела Маша. Она открыла дверцу машины и чуть не вывалилась на асфальт, ещё не остывший после дневной жары.
        Ник успел схватить её за руку и втянуть обратно.
        - Подожди. Схватишь ты её прямо сейчас, потом ничего не докажешь.
        - Я ей такое доказательство с пристрастием устрою, - запыхтела Маша, путаясь в ремне безопасности.
        Женщина тем временем подошла к объекту наблюдения и приступила к первой части своей чёрной мессы. Она объясняла девушке ситуацию, получая в ответ сдержанные кивки и немое удивление, потом взяла её под руку и повела вправо, к проходу между двумя высотками.
        Маша справилась с ремнём и выскользнула из машины. Она слышала, как за её спиной ещё раз хлопнула дверца: под дыхание ночного ветра выбрался Ник.
        Убийца, увлечённая разговором с жертвой, наверное, не придала шагам за своей спиной значения. Она говорила, заглядывая в глаза свой спутнице, держала её под руку, и шёлковый шарф на её шее чуть колыхался от быстрой ходьбы.
        - Стоять, Центр по внешней безопасности. Вы арестованы, - Маша сцепила пальцы на её плече. Женщина вздрогнула и обернулась. Маша успела поймать её взгляд и добавила: - За два убийства и покушение на третье.
        Осколки искусственного света блеснули в широко распахнутых глазах женщины. Розовый шарфик сорвался с её плеч и мёртвой бабочкой спланировал на асфальт, волна русых волос вырвалась на свободу. Её спутница - на вид совсем юная, скорее всего старшеклассница - стояла, онемев, и прижимала руки к груди в безрезультатных попытках сказать хоть слово.
        - Это недоразумение какое-то, - выдохнула она наконец, глядя на то, как Ник защёлкивает наручники на запястьях её провожатой.
        - Это покушение на убийство, девочка, - произнесла Маша сквозь зубы. - Придётся вам поехать с нами.
        Её звание позволяло к таким, как она, обращаться снисходительно - "девочка". И смотреть на маму Алекса, не отводя глаз. Маша долго представляла себе эту встречу.
        Какой маленькой и несчастной она показалась Маше, когда сидела на краю казенного жёсткого стула. Как упали её плечи, как поблекли глаза. Как судорожно она перебирала в руках розовый шарфик, отрывая пришитые по его краям розочки. Трещали нитки, и вскоре на столе перед ней накопилась целая груда мёртвых цветов.
        - Дубровская Надежда Викторовна? - прочитала Маша на только что распечатанном листе. Она прошла из угла в угол, потом остановилась, оперевшись на край стола.
        - Празднуешь? - вместо ответа бросила та.
        - Отвечайте на вопрос, пожалуйста, - Маше не было весело, но всю её переполняло чувство освобождения, какое бывает, когда выздоравливаешь от долгой тяжёлой болезни.
        - Да.
        - Может быть, признаетесь, или я сама расскажу, как всё было? - Она бросила на стол листок, с которого читала информацию о своей собеседнице, и сложила руки на груди.
        Ответом ей было хмурое молчание. Грозная Надежда, которая выставила её прочь из своей квартиры, боялась поднять глаза.
        - В таком случае запишем ещё и отказ от сотрудничества со следствием, - а вот Маша не отрывала взгляда от осунувшейся, внезапно постаревшей женщины. - Вы состояли в сговоре с Дубровским Александром Евгеньевичем и совершили два преднамеренных убийства...
        - Не смей трогать моего сына, ты!... - услышав его имя, она взвилась, но злость угасла так же быстро, как и вспыхнула. Судорожно сжатые кулаки опустились.
        - Так вот, вы совершили два убийства. Ваш сын занимался тем, что знакомился с девушками на сайтах знакомств. Это обязательно были молодые магички и обязательно из касты учёных. С какой-нибудь магичкой хаоса вы бы вряд ли справились. Он назначал девушке встречу, но сам не являлся, а подсылал вас. Вы заговаривали девушке зубы. Скажем, тем, что кавалер прийти не смог, но обязательно подойдёт позже, он просил вас развлечь её и проводить в более приятную для встречи обстановку. В безлюдном месте вы вводили ей сильное снотворное, а затем убивали ударом в сердце. Потом вы брали носовой платок и, обмакивая его в кровь жертвы, писали на стене плохое слово. Вы хоть помните, какое? - Маша призывно постучала костяшками пальцев по столу, проверяя, не в обмороке ли её собеседница. Слишком тихо она сидела, слишком неподвижен был её устремлённый в пол взгляд.
        Она подняла глаза на Машу, и если бы в них были слёзы, она бы смогла почувствовать жалость к этой битой жизнью женщине.
        - Тварь... - прошептала она.
        - Вы прокололись с этой надписью, Надежда Викторовна, - доверительно сообщила ей Маша, чуть склоняясь в её сторону.
        - Тварь, тварь, тварь, - забормотала она, закрывая лицо руками и начиная раскачиваться на одном месте. - Мой сын для тебя был просто развлечением, а он до сих пор мучается и страдает. Он не живёт, у него нет больше жизни. Ты хоть знаешь, что это такое для матери? Ты ничего не понимаешь, девчонка!
        - Я разрушила вашему сыну жизнь, а за что вы убили тех девушек? - Маша сунула руки в карманы джинсов. - Или после меня ему ещё кто-то успел существование подпортить?
        - Вы все такие, вы все одинаковые твари, - она судорожно вдохнула. - Вы все только врёте, постоянно врёте и хотите забрать его у меня. Ты хотела забрать его. Если бы я не открыла ему на тебя глаза, я бы потеряла своего мальчика. Мне нужно было гнать тебя раньше! Ты просто питалась его энергией. Ты хотела посмеяться над ним со своими подружками. Ты изменяла ему чуть ли не каждый день.
        Маша покивала ей в ответ, глядя на носки своих кроссовок.
        - Но ты же не хотела оставить его в покое, ты не оставляла его в покое даже когда ушла! - она сжала тонкие пальцы в кулаки и устремила безумный взгляд в противоположную стену. - Я думала, ему станет легче, если мы отомстим, и ему становилось легче...
        - Зачем именно магичек? Вам претило убивать человеческих девушек? - поинтересовалась Маша.
        - Я не знала, кто они...
        На стене размеренно тикали часы, если бы не эти часы, время замерло бы для них обеих. Время свернулось уроборосом среди голых стен казённого помещения. В кольце времени нельзя было сбежать из продиктованных судьбой событий: ни простить, ни просить прощения, ни забыть то, что произошло.
        - Ты никогда не поймёшь этого, - голос Надежды прозвучал вдруг спокойно и тихо. - Когда он родился, его отец ушёл от меня, потому что врачи просто развели руками. Они поставили на моём сыне крестик, сразу сказали, что на всю жизнь он останется инвалидом. А мать моего мужа сказала ему: уходи от них, иначе всю жизнь промучаешься с этим "выродком". Так и сказала. Ещё она заявила, что это не его ребёнок, что я изменяла ему. Я осталась одна, совсем одна в чужом городе. Нас очень долго не выписывали из роддома, потому что при родах ему сломали ручку, потом он простудился. Он сказал мне, когда вырос, что очень боится высоких потолков. В роддоме были высокие потолки... Я пыталась его вылечить. Я все деньги тратила только на это.
        - Это я знаю, - оборвала её Маша. Она слишком хорошо помнила глаза Алекса, рассказывающего ей о своей боязни высоких потолков. - Откуда у вас нож?
        Охотничий нож нашли в сумке Надежды, и Провизор уже подтвердил, что раны жертвам были нанесены именно этим оружием. В резьбе на костяной рукояти запеклась кровь Этты.
        - Я купила его в сувенирном магазине, попросила знакомого заточить. А снотворное я достала через подругу, она работает в хирургии. Дело раскрыто, капитан? - она больше не жаловалась. Она смотрела на Машу, не отводя глаз, и ей чудился в этих глазах демонический огонь. - Суд поймёт материнское сердце. Меня оправдают.
        - Я очень сильно сомневаюсь в этом, - покачала головой Маша.
        Узел времени расслабился, и она обессилено опустила плечи. Прошлое неумолимым потоком неслось назад, в чёрную пропасть.
        Маша любовалась светящимися кнопками в кабинке лифта. Это зрелище принесло ей необыкновенное успокоение. Она прикрыла глаза и прислонилась спиной к стене кабинки. Сейчас ничего не стоит нажать на кнопку с цифрой один и выйти из дома через громыхающую железную дверь.
        Несущественно даже то, что старушка с пуделем и мужчина с барсеткой уже видели её позорное замешательство перед дверями дома. Мужчина жалостливо ткнул пальцем в цифровой замок и предложил открыть. Несущественно и то, что в наушниках звучал военный марш, что само собой предполагало решительные действия, а лифт никак не доползал до шестого этажа, вот уже подобрал двух парней на втором и даму с раскладушкой подмышкой на четвертом.
        - Шестой, - объявил один из парней. - А что, лифт вверх едет? А я думал, вниз.
        Маша выбралась на площадку с четырьмя дверями и выключила плеер. Он с кое-как скрученными наушниками отправился в сумку, а Маша решительно надавила на чёрный пупырышек звонка.
        За дверью стояла мёртвая тишина, потом лязгнули замки, и дверь приоткрылась на цепочку. Маше не пришлось закрывать глаза и считать до десяти. Он ничуть не изменился. Не изменилась даже серая шерстяная кофта, которую он надевал постоянно. Совершенно молча он снял цепочку и открыл дверь шире, пропуская Машу внутрь квартиры.
        Она остановилась посреди прихожей, в которой как и четыре года назад, стояли две рейки, прислонённые к одёжному шкафу. Чтобы добраться до собственного пальто, приходилось отодвигать эти рейки.
        - Привет. Ты пришла всё-таки. Что скажешь? - оборвал молчание Алекс. Его взгляд бегал по комнате, ни на секунду не задерживаясь нигде.
        - Послушаю, что скажешь ты, - Маша поймала своё отражение в трюмо. Откуда на её лице взялась такая ожесточённая улыбка? - Не зря же ты столько сил потратил, чтобы привлечь моё внимание.
        - Я хотел спросить, что ты чувствуешь?
        Почему ей так противны все его слова, которые раньше показались бы полными глубокого смысла?
        - Мне очень жаль тебя, - честно ответила Маша.
        - Спасибо... - проговорил Алекс с непонятной интонацией.
        - Спасибо? - удивлённо подняла брови она. - Не за то благодаришь. Раньше я относилась к тебе, как к равному, а теперь жалею. Потому что ты не такой как все. Ты неполноценный. Не в физическом плане, нет. На твоих руках теперь кровь. Тебе с этим жить, а не мне.
        - А у тебя как жизнь? - сухим безжизненным голосом спросил он.
        - Славно, - Маша сложила руки на груди. - Мы с Раулем по-прежнему ходим на рок-концерты. С Ником мы часто ездим в пригород по делам. Да, тебе правильно рассказала мама, однажды мы встречались на улице Первого снега. Там останавливается автобус. Я иногда наблюдаю за тем, как рисует Мартимер. Правда, с тех пор мы ни разу не ходили к кардиологическому центру, зато часто бывали на набережной и в парке Двух миров. С Антонио мы тоже в хороших отношениях, и мы оба любим французскую оперу.
        - Я хотел сказать, что ты не виновата, - Алекс повысил голос.
        - Да что ты, - безразлично повела плечом Маша.
        - Ты не виновата, что мы расстались. В моей жизни существовал только одна цель: быть вместе, жениться и прочая любовная чушь. Когда цель исчезла, исчез смысл в жизни, - он отвернулся от неё, на сколько это вообще было возможно в его положении.
        - Меня всегда поражала твоя логика, - усмехнулась Маша. - Хотел жениться, поэтому бросил. Если я захочу посмеяться над тобой со своими подружками, они скорее меня на смех поднимут.
        - Я не хотел тебя тогда обидеть, - он сжал кулаки и стукнул ими по подлокотникам кресла.
        - Я заметила, что не хотел.
        - Ты хотела, чтобы я приполз к тебе на коленках? Я приполз. Ну что тебе ещё нужно? Вернись ко мне!
        - Странный ты выбрал способ примирения. Я не вернусь уже, - тихо откликнулась Маша.
        - А зачем ты тогда пришла? - закричал он, теряя выдержку, как и тогда, в их прошлом разговоре. - Ты сама пришла! Твоя подруга сказала, что убьёт меня, пусть заткнётся, не только она может убивать.
        - Мой опыт показывает, что убивать все могут, - хмуро произнесла Маша. - Дело не хитрое. Ты называл меня актрисой, говорил, что я просто смеюсь над тобой, так вот нет. Не актриса. Не смеюсь. И любила. А сейчас мне противно даже видеть тебя. Счастливого тюремного заключения, Алекс.
        - Дело закрыто, господин великий следователь? - крикнул он ей вслед, срывая голос в этом отчаянном крике.
        - Дело закрыто, - кивнула Маша, когда дверь захлопнулась за её спиной. Сунув руки в карманы джинсов, она сбежала вниз по лестнице.
        Выйдя на улицу, Маша с наслаждением вдохнула аромат яблок и асфальта. По утрам над городом всегда парил аромат яблок. И запах яблок имели любимые Машины духи. Алексу всегда очень нравится её запах.
        Сабрина рано ушла на работу и вернулась к обеду. В Центре Маша её не видела. Хотя, рассудила она, боевикам в кабинетах сидеть приходится редко. До того, как входная дверь хлопнула, Маша уже успела скормить домовому тарелочку овсяной каши и докармливала клубничное варенье. Домовой очень любил варенье, Маша варила клубнику исключительно для него.
        - Как преступники? - спросила Сабрина, заходя на кухню. - А что ты грустно сидишь тут в обнимку с вареньем?
        Невидимый домовой тихонько шуршал в углу, но Сабрина его не заметила. Она вообще предпочитала не замечать то, что было выше её понимания. Она машинально сунула ложку приторного лакомства себе в рот.
        - Ты хочешь, чтобы я посидела в другом месте? - предположила она, прожевав последнюю ягоду.
        - Нет, но, может, прогуляемся? Я тут пересмотрела твой гардероб. Знаешь, Маша, - она села рядом и положила руку ей на плечо. - Не солидно следователю ходить как бесполому подростку.
        - Перед кем мне дефилировать? - от расстройства Маша решила съесть ещё ложку варенья. - Перед маньяками или перед трупами? И у меня уже есть красивые чёрные брюки, да.
        - Да, - согласилась Сабрина, расправляя её футболку с надписью "Армия". - Только красивыми они были на первом курсе. Ты надела их на экзамен по истории мира магов и с тех пор надевала на каждый экзамен.
        - Ну хорошо, хорошо, - согласилась Маша, понимая, что переубедить её подругу практически нереально. - Куда поедем-то?
        ...Торговый центр "Проведение" находился ближе других. Поднимаясь на эскалаторе на последний этаж, Маша рассматривала открывающиеся ей витрины. Циничные манекены, разодетые по последней моде как всегда заставляли Машу нервничать. Взгляд радовал только большой магазин с компьютерной техникой. Декоративный водопад высотой во все три этажа обдавал посетителей свежестью.
        - Мне нужен умножитель разъёмов, - сообразила Маша.
        - Что это такое, объяснишь потом, - Сабрина взяла её за руку и потянула в другую сторону.
        На стенде кинотеатра красовалась новая афиша с изображением бравого молодца с трубкой в зубах и закатанными по локти рукавами рубашки. "Шерлок Холмс и исчадье бездны" - гласила надпись, стилизованная под кровавые потёки.
        - Какой фильм! - восторженно вздохнула Маша, на секунду замирая перед афишей.
        - Какой? - Сабрина проследила за её взглядом. - Я думала, с тебя уже хватило надписей кровью. А, прости, Шерлок, должно быть, твой кумир.
        - И он тоже, - Маша последовала за подругой, мечтательно покусывая губу. - Но на самом деле мой кумир - Роберт де Боуэл. Он - лучший следователь Центра...
        Она чуть не врезалась в девушку, раздающую рекламные листовки.
        - Да, помню, - Сабрина снисходительно кивнула. - Работал в Центре, пока его не завербовал император. Хороший такой карьерный рост, из следователя в начальники тайной полиции. За что его и убили... Извини.
        - Ничего, - Маша слегка погрустнела. - Зато как она раскрывал преступления! Не выходя из своего кабинета!...
        Строгие юбки до колен вместо того, чтобы удлинять силуэт, делала Машу похожей на провинциальную учительницу, а новомодные кофточки - на новогоднюю игрушку.
        - У меня есть юбка. В чёрно-белую клеточку, - доверительно сообщила Маша, осматривая на себе очередной шедевр текстильной промышленности: жемчужно-серый сарафан с завышенной талией. В сочетании с голубой блузкой он смотрелся весьма неплохо, надо отдать должное вкусу Сабрины, но на манекене, а не на Маше.
        - Правда? А я думала, это юбка Яны, - развела руками Сабрина.
        - Я поняла твой тайный замысел, - таинственно зашептала Маша, натягивая свою армейскую футболку. - Ты хочешь сделать так, чтобы все преступники пугались меня и сознавались во всём, лишь бы больше не видеть.
        - Ну перестань. В оперу ты тоже ходила в маскировочных брюках?
        - Нет, в той клетчатой юбке.
        - Бедный Антонио! - Сабрина вручила ей последний экземпляр: маленькое чёрное платье. - Если и это тебе не подойдёт, тогда я сдаюсь.
        Маша и сама удивилась, когда платье подошло. Правда, оно оказалось короче, чем пресловутые милицейские двадцать сантиметров выше колена.
        - В тебе даже появилось что-то от роковой женщины... - рассудила Сабрина, рассматривая её.
        - Это короткая юбка, - Маша ткнула пальцем в свою голую коленку. - Типичная жертва маньяка.
        - Переодевайся, жертва маньяка, - Сабрина улыбнулась. - С тебя на сегодня хватит.
        Маша ухватилась за эту спасительную мысль как мятежный маг за последний артефакт. Тем более что от модной музыки и устойчивого запаха парфюма у неё разболелась голова. Правда, может и не от парфюма вовсе, а от недавнего удара об асфальт.
        - Я подожду тебя там, - Маша кивнула в сторону пустующих лавочек недалеко от водопада и, не дожидаясь реакции Сабрины, осуществила свой план.
        Боль в висках медленно проходила, из неприятных ощущений осталось только желание запустить чем-нибудь в игрушечную птицу, разразившуюся механической трелью на вершине фонтана. Маша поднялась со скамейки и опёрлась об ограждение, глядя на то, как неторопливо прогуливаются по второму этажу люди. Торговый центр, словно пронзённый гигантским мечом, имел посередине узкий провал-колодец, уходящий к подземной парковке. Казалось, маленькая красная машина стоит прямо под ногами Маши.
        Она почувствовала на себе взгляд. Тяжёлое ощущение не исчезало секунду, две, потом голова закружилась от высоты, и Маша подняла глаза. Прямо напротив неё, оперевшись на такое же хромированное ограждение, стояла Луна. За её спиной призывно искрилась надпись "Кафе "Вишнёвое настроение" и сидели за столиками люди.
        На мгновение Маше показалось: Луна протянет руку и коснётся её. В голове застучала кровь, захотелось шагнуть назад, прочь от сверкающей неоном пропасти. Она поняла, что не сможет сделать этого шага.
        Расстояние между краями бездны - не больше четырёх шагов. Справа торчала вершина водопада, укрытая туманом из капелек воды. Она увидела глаза Луны, теперь она не скрывала их за очками. Она видела эти бесцветные глаза прямо перед собой.
        "Ты хочешь спрыгнуть", - шепнул в её голове чужой голос.
        Поманила глянцевая крыша машины внизу. Головокружение началось с новой силой, и Маша сжала повлажневшими ладонями хромированный поручень. Ощущения полёта, чтобы воздух бил по лицу и неоновые огни слились в один поток, вот чего ей не хватало все эти дни.
        "Да", - сказали глаза Луны. Вдруг ясно и чётко Маша увидела, как по её щекам катятся слёзы. Захотелось притронуться к ней кончиками пальцев, успокоить.
        По стеклянному куполу здания ползали солнечные лучи.
        - Нет, - в голос произнесла Маша. - Нет!
        Чьи-то руки дёрнули её сзади за локти, оторвав обессиленную Машу от ограждения, развернули на месте. Перед собой она увидела Сабрину.
        - Что "нет"? - с лёгким удивлением спросила она. - Тебе нехорошо?
        Покачав головой, Маша вытерла со лба холодный пот. Предательская дрожь в коленках отступала, и теперь минутная слабость и готовность подчиниться казались ей смешными и детскими. Она дёрнулась, обернулась назад.
        Луны под вывеской кафе уже не было.
        Пронзительный гудок машины всполошил птиц, примостившихся на карнизе.
        - Разрешите мне заняться ей, - Сабрина чуть исподлобья взглянула на Галактуса, тот кашлянул в кулак, и опустил глаза. - Вы знаете, я справлюсь.
        - Она слишком опасна, - Антонио провёл пальцем по лакированной поверхности стола, как бы отделяя себя от собеседников. - Она стала такой, а мы не смогли её контролировать.
        - Но ты же сказал, что знаешь приблизительное местонахождение Луны и вскоре узнаешь точное, - Сабрина взглянула на него.
        Следователь по особо опасным делам, по её мнению, не представлял собой ничего особенного, но он исхитрялся доставать сведения из таких источников, про которые остальные даже и не догадывались. Ходили слухи о гигантской сети информаторов Антонио, в которые Сабрина не верила. Всю его мистическую осведомлённость она предпочитала приписывать его происхождению. Говорят, бабушка Антонио некоторое время общалась с магом-учёным. А у них очень хорошо развита интуиция. Тем удивительнее, что он до сих пор не смог ничего выведать о внезапно возникших террористах. Впрочем, возможно, он просто предпочитает хранить сведения в тайне до поры до времени.
        - Да, похоже, что она и не хочет скрываться. Убивать её для нас - непозволительная роскошь, она должна много знать про "Белый ветер".
        - Мы не вытащим из неё ни слова, - глядя ему в глаза, произнесла Сабрина. - Это не боец-шестёрка.
        - Я понимаю, что тебя напугало нападение на Машу, но... - вкрадчиво начал Антонио.
        - Тебе не кажется, что слово "напугать" принимает несколько другой смысл по отношению ко мне? - Сабрина улыбнулась - одними уголками губ.
        - Достаточно, - Галактус вынырнул из раздумий. Он поднял брови, поймав на себе взгляды Сабрины и Антонио. Он должен был принять сторону одного из них. - Нападения Луны вызывают нешуточные опасения. Очень странно, что она не скрывается, в то время как "Белый ветер" залёг на дно. Возможно, она больше не принадлежит им. Её необходимо брать, но при малейшей опасности принимать крайние меры.
        Солнце жгло с такой силой, что Маша уже пожалела, что не осталась на автобусной остановке. Она шла по обочине дороги, по пыльной траве, опасливо отступая в сторону, когда мимо проносилась очередная машина.
        Город словно вымер: полдень выходного дня и слишком сильно подскочившая температура воздуха выгоняли на природу. В тени дерева лежал худой рыжий пёс. Он поднял голову, взглянул на Машу и снова улёгся в прохладную траву.
        Она нашла в сумке завалявшийся бутерброд и скормила его дворняге. Пёс благодарно лизнул ей руку. С обочины им просигналила машина. Она поднялась на ноги: рядом стоял знакомый чёрный джип. Боковое стекло поползло вниз.
        - Подвезти? - предложил Шредер, двусмысленно улыбаясь.
        - Спасибо, - не дожидаясь второго приглашения, Маша зашла с другой стороны машины и забралась на место рядом с водительским. - А ты хорошо город успел изучить?
        - Пока не очень, но ты же мне покажешь, - он мягко тронул машину с места. - Вижу, не слишком ладишь с машиной после аварии?
        - Пока мне как-то не по себе, - призналась Маша, застёгивая ремень безопасности. - Здесь придётся ехать через окраину, а потом через мост Миров. В общем, эта часть трассы прямая.
        Она прислонилась виском к дверце, чувствуя, как поток свежего воздуха приятно обдувает её лицо. На лобовом стекле джипа качался изумрудный скорпион. Дома с нарастающей скоростью понеслись мимо. Маша прикрыла глаза.
        - А не боишься, что я завезу тебя в лес и изнасилую?
        Тонкий юмор был явно не его уделом.
        - Да ну, - притворно удивилась Маша, не открывая глаз. - Ну попробуй.
        Она проснулась оттого, что гладкая трасса под колёсами машины сменилась ухабами грунтовой дороги. В джипе это было едва заметно, но Маша всё равно подскочила, как укушенная демоном.
        - И куда мы едем? - вызывающе поинтересовалась она.
        - Хотел бы я знать, - Шредер выглядел растерянным. - Кажется, я не туда свернул.
        - Никуда сворачивать не надо было, - Она покрутила головой, провожая бегущие за окном частные дома. Сколько она не пыталась разглядеть трассу за спиной, ничего не получалось. Полуденное марево затягивало горизонт.
        - Но там был ремонт дороги, я поехал по указателю объезда. Не переживай, сейчас повернём обратно вон на той площади. Хватило бы места развернуться.
        В узком промежутке между двумя заборами и правда разворачиваться было опасно. Маша вообще удивилась, как сюда влез внедорожник.
        За пёстрой чередой заборов начался лес. На поляне рядом с опушкой можно было развернуться, но Шредер делать этого не торопился. Он остановил машину у самой кромке леса и выбрался. Маша нашарила в сумке пистолет - благодарный кивок в сторону предосторожности. Такие меры часто казались ей преувеличенными.
        - Что, ты испугалась? - он открыл дверцу машины со стороны пассажира и протянул её руку. - Раз уж мы здесь оказались, я тебе кое-что покажу.
        - Не надо мне ничего показывать, - сообщила Маша, отползая дальше от его руки. - Я уже всё это видела.
        - Что ты видела? - в его голосе не было ничего, кроме мальчишеского веселья.
        Маша изловчилась и ударила его сумкой по руке.
        - Немедленно разворачивай машину, и поехали обратно, - жёстко произнесла она.
        Шредер перехватил ручку сумки и за неё вытащил Машу из автомобиля.
        - Хватит придумывать глупости, я тебе ничего не сделаю, - он выпустил из рук её сумку и потёр ушибленное запястье. - Думаешь, я других способов добиться взаимности у девушки не знаю?
        Маша посмотрела на его лицо и решила: знает. Таким, как он, даже тратить усилий для этого не нужно. Она закинула сумку на плечо. Пистолет всё-таки пригодится.
        - Ну хорошо, пойдём. Только быстро, у меня нет настроения разгуливать тут.
        Шредер отвёл рукой разросшийся кустарник и скрылся в тенистых зарослях. Маша поспешила за ним. Хрустели ломающиеся ветки и пели птицы - совсем не так, как в городе. Они пролетали иногда прямо перед лицом Маши, а она старалась не потерять из виду спину своего спутника. Кажется, здесь он ориентировался не так уж плохо.
        Лес у Маши вызывал то же чувство, что и полоса препятствий. Он был всего лишь причиной для концентрации сил, не больше. Она никогда не ощущала первобытного трепета перед непролазной чащей.
        Исцарапав лицо и руки и уже устав вытаскивать сухие сучки из волос, Маша сбавила шаг. Она с облегчением вздохнула, увидев, что Шредер остановился. Она прорвалась через последние заросли и остановилась рядом с ним и только тут заметила, что оказались они перед озером.
        Маша охнула от ужаса и отступила на шаг назад. Озеро было абсолютно круглым, его берега устлал мёртвый белый песок, словно трава и деревья не решались подступить к водоёму. Через прозрачную воду виднелось дно, тоже песчаное, но лишь в шаге от берега. Дальше начиналась чёрная пучина.
        Гладь озера, словно чёрное стекло, не морщил ветер. Не порхали над его поверхностью птицы и насекомые.
        - Шредер, куда ты меня притащил, - сдавленно заговорила она, отступая в кустарник, через который только что упорно пробиралась. - Ты хоть знаешь, что это? Это же Демонова Дыра!
        Шредер обернулся на неё и молча поймал за руку.
        - Пойдём отсюда, - попросила Маша. - Ты, должно быть, не знаешь. Это плохое место. Здесь исчезают люди.
        - По-моему, здесь очень красиво, - пожал плечами её спутник. - Ну куда ты убегаешь? Не собираюсь я с тобой ничего делать, успокойся.
        Гробовая тишина, последовавшая за его словами, заставила Машу запаниковать. Не слышалось даже привычного шума ветвей.
        - Я серьёзно, - проговорила она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно спокойнее. - Понимаешь, это магическая аномалия. Озеро затягивает в себя всех, кто приблизится. Всех. Пойдём отсюда, оно мне не нравится.
        - Раз ты так хочешь, - он разочарованно пожал плечами и выпустил её руку.
        Маша оторвала взгляд от затягивающей чёрной глубины. Она обернулась в его сторону и онемела: Шредера рядом не было. Должно быть, он успел уйти, только сделал это очень тихо.
        - Шредер! - позвала Маша. - Подожди меня, я плохо ориентируюсь в лесу!
        Ответа не последовало, и тут ей стало холодно. Холод шёл от Дыры, холод и странный запах.
        - Шредер, не смешно, - рассердилась она. Даже волны не зашептали, отзываясь на её голос.
        "Не паниковать", - приказала себе Маша. Они шли сюда не так уж долго, и всё по прямой. Сейчас она развернётся и пойдёт назад. Рано или поздно она должна добраться до населённого пункта.
        Маша зашагала по лесу. Опять кругом защебетали птицы, хлестали по голым рукам ветки деревьев, а в голубом небе, что открывалось через переплетение ветвей, висело пушистое облачко.
        - Шутник, - ворчала Маша. Звук собственного голоса придавал ей уверенности. - Нашёл, как поразвлечься. Ну смотри, я этого не забуду.
        Впереди, между тёмными стволами замаячил просвет, и Маша с облегчением вздохнула. Даже если Шредер ещё не вернулся, она будет ждать его в машине и никуда с места не двинется. Не будет же он до ночи в лесу сидеть! Рано или поздно придётся признавать, что шутка не удалась, и ехать в город. Выходные когда-нибудь заканчиваются.
        Она развела ветви кустарника руками и снова увидела перед собой стеклянно-гладкую поверхность Демоновой Ямы. Маша бессильно опустилась на землю. Земля была холодной и сырой, но Машу это не волновало. Она вынула из сумочки мобильный и быстро набрала номер Шредера, который записала после встречи на набережной.
        "Сбой вызова. Сеть недоступна", - сердито мигнул экран телефона.
        Интересно, чего она ожидала! Маша уткнулась в колени и закрыла глаза. Вдобавок ко всему ей захотелось пить. Горло пересохло так сильно, что казалось невозможным даже закричать. Озеро не отпускало её.
        Только сейчас Маша поверила в легенды, которые слышала об этом месте. После массовых пропаж купальщиков и рыбаков, сюда перестали ходить. Озеро планировали обнести изгородью, чтобы никто из приезжих не приближался к опасному месту, но, по всей видимости, задуманное так и не выполнили. Озеро не отпускало от себя тех, кто подобрался слишком близко.
        Небольшой, в общем-то, лес, который со всех сторон обступили поселения людей, становился непролазной чащей, ловушкой. Он водил неосторожных путников кругами, и в конце каждого пути их ожидала чёрная пучина.
        - Ерунда, - произнесла Маша вслух, назло спокойной водной глади. - Существует то, во что мы верим. Домовые, водяные, лешие существуют, потому что мы создаём их своей энергетикой. Озеро-людоед, тебя не существует, потому что я в тебя не верю.
        Она поднялась на ноги и стала закатывать брюки, чувствуя, что её руки дрожат. "Что ты делаешь, что ты делаешь", - выстукивала кровь в висках, но решительности не убавлялось. Маша расшнуровала и сбросила на траву кроссовки и осторожно вступила на белоснежный горячий песок. Солнечный свет играл на гранях песчинок, ослепляя. Она подошла к воде.
        Гладь озера не шевельнулась в ответ на её дерзкие обвинения. Маша медленно погрузила ногу в ледяную воду. Возле самого берега вода доходила ей до щиколотки, но дальше шёл крутой спуск. Она сделала ещё один осторожный шаг - и сразу же погрузилась в воду по колено.
        Она с полминуты постояла в озере, победно оглядывая поросшие лесом берега. От холода сводило мышцы, но ощущение превосходства над стихией не отпускало. Маша тихо рассмеялась. И в ту же секунду ногу свело судорогой.
        Она упала, успев выставить перед собой руки. Она тут же окунулась в воду с головой, но успела нащупать под собой дно и поднялась на руках. Перед собой она видела прозрачную - не чёрную воду - и искристый белый песок на дне. Пальцы тут же онемели от холода. Она поняла, что подняться на ноги не сможет: она их вообще не чувствует. Стояла могильная тишина.
        Маша не смогла крикнуть, понимая, что руки предательски подгибаются, и она падает в холодную, как объятья смерти, воду. Она продолжала трепыхаться там, пытаясь не потерять из виду клочок синего неба, и вдруг судороги отпустили её.
        Она выбралась на горячий песок и без сил упала.
        Дальше была только темнота, и в ней голос Шредера:
        - Ну да, озеро затягивает в себя всех, кто приблизится. Всех, - он усмехнулся, - кроме тех, с кем справиться не сможет. Кто сильнее его. Ты сильнее, императрица.
        Она очнулась от мелькающих перед глазами огней, очнулась и дёрнулась, всё ещё лелея надежду выплыть из проклятой бездны. Маша запуталась в пледе, который была укрыта, и чуть не свалилась со своего ложа. Она села закрутила головой, пытаясь сообразить, где находится. Мимо неслись потонувшие в сумерках высотки.
        Шредер остановил машину и вышел из неё, чтобы пересесть на заднее сиденье. Там он положил руку на плечо шарахнувшейся от него Маши. В голубоватом свете, заливающем салон, было видно, как хмуро сведены на переносице его брови, как залегла глубокая морщина на лбу.
        - Слава Вселенскому Разуму, ты очнулась! - он поднял с пола плед и завернул в него Машу.
        - Да ладно, - огрызнулась она, стуча зубами. - Когда ты бросал меня возле озера, ты не думал, что это нехорошо?
        - Я бросал? - его брови дёрнулись вверх.
        - Ну не император магов же! - в отчаянии вскрикнула Маша.
        - Подожди, - он внимательно посмотрел на неё. - То есть то, что ты сбежала от меня в лес, именно так называется?
        - Я сбежала? Самому не смешно? - горько усмехнулась Маша, прижимая к груди дрожащие руки.
        - Мне вообще очень грустно, - Шредер взял её за плечи и приблизил к себе. - То есть, сначала ты выскакиваешь из машины, убегаешь в лес, собираешься искупаться в какой-то подозрительной луже, а потом выходит, что это я тебя бросаю?
        - Да что ты несёшь такое, - прерывисто вздохнув, выдала Маша. - Всё было не так! Ты позвал меня в лес, что-то показать, и привёл к озеру!...
        - Да ты соображаешь, что говоришь! - рассердился Шредер. Его глаза вызывающе сверкнули. - Я в этом городе без году неделя, откуда мне знать, где у вас тут озёра! Хорошо, согласен, я перепутал повороты, заехал в частный сектор. Ну, так чего стоило по той же дороге вернуться обратно?
        - В том-то и дело, что ничего не стоило! - закричала Маша, понимая, что сейчас сорвётся на истерику.
        Шредер обнял её за плечи и притянул к себе, осторожно погладил по спине.
        - Не волнуйся так, всё уже кончилось. Скоро ты будешь дома.
        Маша вцепилась обеими руками в его рубашку и с силой зажмурилась.
        - Просто если ты решила искупаться, надо было предупредить меня, - продолжал мягко уговаривать её Шредер. - Да и вообще, в этом озере вода ледяная. Наверное, бьют подземные ключи. Там никто не купается.
        Он чуть отодвинул от себя девушку и заглянул ей в лицо.
        - Всё в порядке? Едем дальше?
        Она кивнула и отвела взгляд. Шредер ушёл на переднее сиденье, завёл машину. Маша откинулась на спину и посмотрела в окно. Кажется, до дома осталось не так уж и далеко.
        Удивительное состояние: холодно в такую жару. Ночь не принесла долгожданного успокоения, и ветер, летящий с полей, нёс запах костров. Маша коснулась рукой своего лба: температуры, кажется, не было.
        - Я всё-таки не понимаю, что произошло, - заметила Сабрина. Она стояла, прислонившись спиной к подоконнику и сложив руки на груди. Ветер осторожно шевелил подол её шёлкового платья с застёжкой под горлом.
        Провизор снял очки, чтобы получше разглядеть карту на экране компьютера.
        - Я ещё раз объясняю, - обречённо вздохнула Маша, одёргивая полу халата. Она потянулась к дисплею и указала на изломанную чёрную линию. - Вот эта трасса, мы ехали по ней. Я не знаю, где свернул Шредер, но он сказал, что там был ремонт дороги, поэтому пришлось ехать в объезд.
        - Потом он свернул ещё раз?... - поддержал её рассказ Провизор.
        - Наверное. Он сам мне так сказал, - она провела пальцем на юг карты. - Где-то тут, потому пошёл частный сектор. Тогда он понял, что заехал не туда, и остановил машину.
        Ей не хотелось рассказывать то, что помнила она: слишком много в её версии было нестыковок, поэтому Маша исправно повторила версию Шредера.
        Сабрина подалась в их сторону, чтобы ещё раз изучить предполагаемый маршрут.
        - Там был лес, я ушла в лес и увидела озеро, - сбивчиво рассказала Маша. - Это была Демонова Дыра.
        - Что? - обернулась к ней Сабрина. - Ты собиралась искупаться Демоновой Дыре? Да ты вообще-то соображаешь, что делаешь?
        - Стойте, - прервал их мирную беседу Провизор. - Но в этом районе нет никакой Демоновой Дыры, если вы, конечно, не обнаружили ещё одну. Дыра вот...
        Он повёл указатель мыши западнее и ткнул в чёрный кружок.
        - То есть совершенно случайно вы туда свернуть не могли, - добавил он задумчиво. - Если только это божественная случайность. И это же сколько надо проехать по частному сектору и ничего не заподозрить!
        - Ну хватит, - поморщилась Маша. Она положила руки ему на плечи. - Если честно, я не хочу больше говорить на эту тему. Может, это вовсе и не Демонова Дыра была, а какое-то другое озеро. Я заблудилась в лесу, и мне могло померещиться со страху.
        Сабрина и Провизор многозначительно переглянулись.
        - Да уж, заблудиться ты можешь и в трёх соснах, - кивнула Сабрина, припомнив, видимо, летнюю полевую практику. Она поправила волосы, собранные в шарик на затылке. - А Шредер - в трёх домах.
        Маша снова приблизилась к экрану компьютера, чтобы отыскать на нём подтверждение своей гипотезе.
        - Ну вот, - она обрадовано ткнула пальцем в вытянутый голубой силуэт. - Здесь недалеко есть какое-то озеро. Оно как раз находится недалеко от трассы.
        - Да уж, - Провизор откинулся на спинку стула. - Я слышал, Демонову Дыру давно уже обнесли изгородью, так что вряд ли ты к нему подберёшься. К тому же, ты не утонула. Удивительно...
        - Удивительно, что я не утонула? - уточнила Маша. Она растрепала рукой влажные волосы, чтобы лучше сохли, и улеглась на диван.
        - Удивительно, как Шредеру удаётся строить из себя полного идиота, - буркнула Сабрина.
        Когда этим вечером Маша появилась перед Сабриной, одежда ещё не успела высохнуть.
        - Я потом объясню, - пообещала Маша и ушла наверх.
        Заметив, что за оградой, прямо под уличным фонарём стоит чёрный джип, Сабрина вышла в сад. Она успела вовремя: Шредер как раз собирался уезжать. На стук в лобовое стекло он не мог не отреагировать.
        - Какая встреча, - он опустил боковое стекло и выдал Сабрине самую очаровательную улыбку, видимо, забыв о том, что его улыбки на Сабрину никогда не действовали.
        - И тебе не болеть, принц, - она облокотилась на машину. - Шредер, когда я просила тебя не приближаться ко мне, я что неясно сказала?
        - Леди, - он кашлянул, и его голос похолодел, - но я не приближался к тебе, как ты могла бы заметить. Ты только что подошла сама.
        - Я не об этом, я о моей подруге. Не знаю пока, что там у вас произошло, но не хочу больше видеть тебя рядом с ней, запомнил?
        - Отлично, леди. Сначала мне показалось, что она достаточно взрослая девочка, чтобы самой решать, с кем ей видеться, но теперь я понимаю, что был неправ. Не ревнуй, у нас с ней ничего не было и быть не могло. Спокойной ночи, наёмная убийца!
        Джип рванул с места и вскоре скрылся за поворотом. Сабрина ещё несколько секунд стояла, глядя на залитую искусственным светом дорогу. Тихо и мелодично пели ночные птицы, а в небе загорались бледные звёзды.
        Она оглянулась, и в этом взгляде было что-то демоническое. Такая же полуразумная сила, готовая вырваться из хрупкого человеческого тела, готовая сражаться за право существования до последнего хриплого выдоха.
        - Ты совсем потеряла страх, дорогая, - шепнула Сабрина, поводя кончиками пальцев по лезвию катаны. - Страх - это всё, что оставалось в тебе человеческого.
        Волны бились в бетонный берег. На горизонте верхушки сосен протыкали небо. В этот час на набережной почти не было праздно гуляющих горожан, только вдали, у причала, целовалась парочка.
        Луна и не думала прятаться. Она стояла, перегнувшись через ажурное ограждение, и заглядывала в Сову, словно пыталась различить на дне реки скрытые от посторонних глаз сокровища.
        Как и обещал Антонио, он нашёл её и организовал наблюдение. В очередную из своих неосторожных прогулок Луна даже не догадывалась, что у неё появилась спутница.
        "Только не дай ей посмотреть тебе в глаза", - осторожно напутствовал старший следователь Сабрину.
        "Она не успеет", - откликнулась та, улыбнувшись одними уголками губ.
        По стрежню реки шёл, поднимая волны, метеор. Сабрина вышла из своего укрытия. Луна даже не обернулась: шаги Сабрины были слишком тихими, чтобы можно было их различить у себя за спиной.
        Тонко зазвенела катана, устремленная в спину жертве.
        - Обернись, - жёстко произнесла Сабрина. - Я не боюсь твоего взгляда.
        - Ты? - Луна повернула голову на её голос и тут же повернулась всем телом, прижалась к ограде спиной. Поединок их взглядов длился чуть больше секунды, потом Луна опустила глаза. - Раз пришла убить, то убивай, ты, наёмница Галактуса.
        - Не Галактуса, - покачала головой Сабрина, и, сверкнувшая в воздухе сталь, оставила кровоточащую полоску на ноге Луны. - Прыгай.
        - Что? - с невесёлой улыбкой взглянула на неё Луна.
        - Прыгай, - Сабрина кольнула её мечом в плечо. - Как ты заставляла прыгать других. Тут глубоко, и берег отвесный. Кровь не остановится. Не выплывешь.
        Луна смотрела в землю, и уголки её губ дрожали. Она вздрогнула, когда Сабрина провела остриём меча по её руке.
        - Я не шучу, - поторопила её Сабрина.
        Луна провела руками по лицу, сбрасывая с него растрёпанные ветром светлые волосы. Она молча отстранила меч Сабрины и, подтянувшись на руках, перемахнула через ажурную ограду. Волны с грохотом накатывали на берег. Луна через плечо оглянулась на Сабрину, будто хотела что-то сказать, но лишь покачала головой и прыгнула.
        Всплеск - и звенящая тишина. Сабрина спрятала меч за спину и шагнула к ограждению. Она коснулась чугуна, нагретого солнцем, и заглянула в бьющуюся о берег Сову. Пенные буруны оставляли отпечатки на ответной гладкой дамбе. Серая глубина реки как всегда - отталкивала и манила.
        Часть 3. Совершенное зло
        Луна светит всем: и злодеям, и их жертвам.
        Луна
        Далеко внизу плескались серые воды Совы. На крохотном островке посреди реки лежала отшлифованная до состояния слоновой кости коряга. Канонада фонарей на мосту давала возможность взглянуть с этой угрожающей высоты вниз, в тревожно-тёмные волны.
        Мимо проносились машины, и мост едва заметно вздрагивал. Выкрашенные в белый, опоры моста подсвечивались снизу, отчего казалось - они слабо фосфоресцируют от огней города. В наушниках звучала любимая песня об убийстве императора, и вся ночь принадлежала только Маше.
        Она отступила от края моста, где стояла уже не меньше десяти минут, облокотившись на ограждение и глядя на то, как темнеет небо на горизонте, как бьются серые неспокойные волны об опоры моста. Высоко над её головой подсвечивал ночное небо торжественный свод, стилизованный под портал. Цепочка жёлтых, белых и синих огней спускалась с него вниз, по опорам, и вода там переливалась тысячью оттенков.
        На оглушительной скорости проносились мимо машины, а свежий ветер с реки заставлял Машу застегнуть на все пуговицы джинсовую куртку. Она зашагала к берегу, туда, где горели круглые головки фонарей на опустевших аллеях парка.
        Она сняла наушники и достала из кармана надрывающийся телефон.
        - Сабрина, не беспокойся. Да, я уже иду домой. Скоро буду, - Маша выслушала ворчание подруги и улыбнулась. Приятно, когда тебя ждут.
        По аллее ветер гонял пустую упаковку от чипсов, упаковка ёрзала по асфальту, мучилась и шуршала. По обе стороны от дорожки смирно стояли клёны. Пользуясь одиночеством, Маша тихонько подпевала любимой группе.
        Она не увидела, а скорее почувствовала - что-то не так. Ветки клёнов слева от дорожки задёргались, словно в приступе боли, и на аллею перед Маша вывалился человек. Он упал на колени, неловко выставив перед собой руки. Действовал он так, словно конечности и были не продолжением его тела, а всего лишь ненужными придатками.
        Маша сняла один наушник. Человек, так и не поднимаясь с асфальта, медленно покрутил головой.
        - Вам плохо? - осторожно поинтересовалась Маша.
        Он повернул голову на её голос, и в желтоватом свете фонарей на его голове блеснул венок из колючей проволоки. Открылись взгляду Маша уродливые шрамы на щеках и лбу незнакомца. Уставившись ей прямо в глаза, он растянул губы в злой улыбке.
        Она отшатнулась, судорожно соображая, что до выхода из парка далеко, а значит, у неё остался только один путь отступления - к мосту. Пытаться остановить машину подобно самоубийству, но это был единственный шанс. Маша нашла в сумочке пистолет и сжала его.
        - Оставайтесь на месте, - она навела прицел на незнакомца, - Центр по борьбе...
        Он расхохотался ей в ответ. Лающий истерический смех словно дёрнул за струну внутри неё, и Маша поняла - не человек. Она выстрелила. Пуля вошла точно в лоб, потом рука Маша дрогнула, и следующая пуля впилась в плечо. Кровь не брызнула.
        Демон дёрнулся и удивлённо посмотрел на своё плечо, потом поднял глаза на замершую в ужасе Машу. То ли освещение сыграло злую шутку, то ли так и было на самом деле, только его глаза оказались совершенно чёрными, лишёнными белков.
        Затрещали ветки деревьев, огромной силы удар сшиб с места скамейку, и на дорожку вышли ещё двое. Их чёрные кожаные одежды в свете фонарей отливались багровым, на асфальт падали тяжёлые тёмные капли.
        Они стояли и смотрели на неё, а первый даже не потрудился подняться с колен. Они не сменили позы, даже когда Маша сделала шаг назад. Превосходство и презрение - вот что было в каждом их неторопливом и тяжелом движении. Тогда Маша развернулась на месте и бросилась к мосту.
        Они нагнали её очень быстро, там, где кончались фонари, и между клёнами вилась тропинка. Она услышала прямо у себя за спиной тяжёлое дыхание, топот и рвущий воздух нечеловеческий смех. Казалось, они просто играют с ней, а если бы захотели - давно бы уже поймали за ворот куртки или сшибли с ног одним ударом.
        Мост вынырнул из темноты тысячью огней, и понеслись под ногами широкие ступени. Спуск закончился, Маша перемахнула через полосатое заграждение, что отделяло тротуар от трассы.
        Привалившись к заграждению спиной, шагах в десяти от неё стоял человек. Лица его было не разглядеть, несмотря на обильную иллюминацию: его скрывала тень от полей шляпы, а ветер покачивал полы длинного плаща.
        Всего мгновение ему понадобилось, чтобы выхватить из-за спины меч и шагнуть вперёд. Голова ближайшего демона покатилась по дороге прямо ей под ноги. Она увидела оскаленные зубы и руны, вырезанные на щеках когда-то живого человека. Налитые кровью глаза смотрели в потемневшее небо. Вот веки дрогнули, и взгляд мёртвой головы стал вполне осмысленным.
        Тот, что был в венке из колючей проволоки, оттолкнул человека с мечом в сторону. Он упал на асфальт, тут же вскочил, но демон уже был рядом с Машей. Она успела только увидеть занесённую для удара руку со звериными когтями и дёрнулась в сторону, закрывая лицо.
        Острая боль пронзила её ладонь, но Маша успела перехватить руку демона и попыталась провести простой приём. Не тут-то было. То, что с лёгкостью валило на землю людей, никак не действовало на демона. Он был словно чугунная статуя, и в следующую секунду Маша сама покатилась по асфальту.
        Её спасло только то, что откатилась она на порядочное расстояние, так что удар кованым ботинком пришёлся не по голове, а в правый бок. Маша задохнулась от боли.
        Она сжалась, ожидая ещё одного удара, но его не последовало. Маша открыла глаза: обезглавленное тело демона червём извивалось в двух шагах от неё. Человек с мечом пнул отрубленную голову и направился к Маше.
        Она вскрикнула, когда он схватил её за травмированную руку.
        - Ничего, царапина не глубокая, - его голос оказался неожиданно тихим, так что Маше пришлось вслушиваться с большим вниманием. - Поднимайся, нам нужно уходить.
        Поднимайся - легко сказать. Она, всё ещё пытаясь отдышаться, схватилась рукой за правый бок.
        - Мне нужно домой, - прохрипела она, чувствуя, что без посторонней помощи никуда с этой трассы не денется. Маша вдруг поняла, что за всё время сражения по дороге не проехало ни единой машины.
        - Нет у тебя больше дома, - вздохнул её собеседник. Он опустился возле неё на колени, рывком расстегнул рубашку, так, что посыпались на асфальт пуговицы, и коснулся ладонью ссадины на боку.
        От внезапной обжигающей боли у неё перед глазами потемнело. Несколько секунд она ещё чувствовала прикосновения незнакомца, кажется, он поднимал её на руки, потом исчезли и эти ощущения.
        Глава 7. Погорельцы
        Недооценивать противника - самое худшее, что я могла сделать, - ругала себя Маша, приходя в сознание, - Это даже хуже, чем моя неосторожность, короткая юбка и длительные прогулки.
        - Ничего страшного, отлежится и ей станет легче, - слушался уже знакомый тихий голос сверху. - Могло быть ещё более скверно.
        Сколько прошло времени перед тем, как она смогла, наконец, прийти в сознание, Маша не знала. Себя она обнаружила на широкой нерасправленной кровати в незнакомой комнате, где царил полумрак: через плотные шторы свет почти не пробивался. Отчаянно болела голова.
        Маша дёрнулась, сминая пушистое коричневое покрывало, на котором лежала. Она поднесла к глазам раненую руку: та была перебинтована. Такая же плотная повязка стягивала её талию. Порванная рубашка едва сходилась на груди. Маша приподнялась на локте и оглядела комнату. Нет, подобных комнат она точно не видела.
        Приглушённый золотистый свет, струящийся сверху, озарял просторное помещение. Стены успокаивающего тёмно-зелёного цвета, такие же шторы на окнах и два кресла с противоположной от кровати стороны комнаты. Другую стену занимал большой книжный шкаф из тёмного дерева.
        Дверь, находящаяся у кресел, открылась. Маша быстро закрыла глаза. Ничего хорошего она не ожидала. Приходилось ожидать мужчину в чёрном, который лихо расправился с демонами, а потом добрался и до неё. Но проклятая голова! Маша издала глухой стон.
        Вошедший в комнату человек присел к ней на кровать.
        - Маша, - позвал он.
        Он знал её имя, и от этого ей стало ещё более не по себе. В голосе прозвучали уже знакомые интонации, скрестившие в себе снисходительность и усмешку. Маша почувствовала аромат с древесными нотками.
        - Открой глазки, - сказал человек, - нам с тобой надо поговорить.
        - Нет уж, не нам надо поговорить, а вы хотите мне что-то рассказать, - отрезала Маша, хватаясь за голову. Каждое слово отзывалось болью в затылке. Она смерила его оценивающим взглядом и мысленно нарекла Шпионом. Чёрный плащ теперь был расстёгнут, словно у его обладателя не было времени на переодевание, а шляпа так и осталась на месте, по-прежнему скрывая выражение его глаз.
        Он тяжело вздохнул.
        В окно ударил порыв ветра. Шпион вскочил на ноги, всё тем же неуловимым движением выхватил из-за спины меч и бросился к окну. Он взглянул вниз и захлопнул ставни. В комнате сразу же потемнело.
        И тут новый удар сотряс весь дом. У Маши зазвенело в ушах, от тупой боли голова чуть не разлетелась на куски. Впечатление было такое, будто дом штурмовали средневековые враги.
        Ещё один удар и ставни затрещали. В них появилась щель, сквозь которую пробился лучик заходящего солнца и зигзагом улёгся на кровать возле её ног. Её обдало дуновением ветра. Ветер пропитал комнату запахом серы и жаром, словно совсем близко полыхало пламя.
        - Что бы ни случилось, не выходи за пределы дома, - крикнул он Маше.
        За эти секунды на ставнях появилась ещё одна трещина. И теперь у её ног лежал кривой крест из бликов солнца. Грохот выбиваемого окна заставил Машу вздрогнуть. Она подскочила на месте.
        Она увидела, как через пустой оконный проём в комнату ввалилось чёрное, колючее и злобное изваяние, перетекающий из одной формы в другую силуэт. Запах серы стал совсем нестерпимым. Шпиона отбросило к стене. Маша вскрикнула.
        От второго удара пострадал книжный шкаф. Но, к счастью (или наоборот) этот удар был нанесён Шпионом. С грохотом шкаф рухнул на пол, погребая под собой враждебного пришельца. Тяжёлые книги в разноцветных переплётах разлетелись в разные стороны. В следующую секунду в дом метнулась вторая чёрная молния и ослепила её.
        За всеми этими чёрными всплесками и неожиданно яркими пятнами перед глазами она услышала знакомый лающий истерический смех. Сердце ухнуло куда-то вниз и еле-еле зашевелилось там. К смеху примешивались низкий гортанный вой и угрожающее змеиное шипение.
        Перед глазами, наконец, посветлело, но лучше бы этого не случалось: Маша опять не сдержала крик ужаса, когда прямо перед собой увидела лицо демона. Того самого, в венке из колючей проволоки. Крик быстро оборвался: она чуть не задохнулась от смрада преисподней, ударившей ей в лицо. Лицо демона было бы вполне человеческим, если бы не глаза. На неё лужицами вязкого дёгтя смотрели лишённые белков глаза. На его бледной, неживой коже они казались провалами. Демон едва приоткрыл рот, и пространство вокруг них снова заполнил его клокочущий смех.
        Маша дёрнулась, пытаясь сбросить с себя тяжесть убийцы, но не тут то было.
        Перевязанной рукой она заехала нападающему по переносице, но сама чуть не взвыла от боли. Впечатление было такое, как будто она дралась с танком. Демон без особых усилий оттолкнул её руку. Что-то хрустнуло, и Маша вздрогнула от боли.
        И вот теперь они поменялись ролями. Теперь демон тянул руку к Маше.
        Ушибленная об лицо демона рука умоляла, чтоб подобных экспериментов больше не проводилось. Но страх перекрикивал её. Он вообще обладал удивительной способностью перекрикивать все остальные чувства. Не обращая на боль никакого внимания, Маша вцепилась в руку врага и попыталась её остановить. Его рука была холодной и твёрдой. Демон даже не удосужился снова оттолкнуть Машину руку, ему было просто всё равно.
        Девушка почувствовала, что воздуха катастрофически не хватает. Горло сжало железным обручем, и жизнь вытекала сквозь пальцы.
        Она закрыла глаза и принялась припоминать известные ей молитвы. Вкус железа... Секунды тянулись потрясающе медленно, а боли не было. Летя к чёрной пропасти, она даже не прилагала усилий, чтобы остановиться.
        ...- Да дыши же!
        Машу тряхнуло и бросило назад. От резко набранного в грудь воздуха затошнило, и закружилась голова.
        - Дыши!
        Кто-то из внешнего мира с силой надавил ей на грудь, получился выдох.
        -Ну!
        Маша собралась с силами и ещё раз вобрала в себя воздух. Он показался ей отравой. Клонило в сон, и предательски тёплая дымка обволакивала тело. И только сознание того, что от этого сна можно и не проснуться, заставило её открыть глаза.
        Так она и знала. Возле неё на кровати сидел Шпион и размешивал в стакане с водой белый порошок.
        Чтобы опять не потерять сознание, Маша принялась оглядывать комнату. Следы разгрома никуда не делись: всё тот же шкаф на полу, книги рядом с ним, из разбитого окна дует ночной прохладой. На столике возле её кровати неярко светится ночник. Он-то и озаряет всё это безобразие. С улицы доносится стрёкот кузнечиков, ещё слышен размеренный стук ложкой об стакан. Запах крови едва различим, а всю комнату заполняет специфический, но приятный дух дерева. Древесные нотки аромата, исходящие от Шпиона. Она поднялась на локте - да, и они на месте.
        Щиколотки свело судорогой. Маша пока не поняла, от чего это, от холода или от боли. Неясно даже существовала ли эта судорога на самом деле или только казалась.
        Ну, вот и всё, кажется, цела. Только рука... От очередной попытки пошевелить ею, Маша непроизвольно застонала. На звук её голоса обернулся Шпион.
        - Очнулась, наконец, - проворчал он.
        Она из принципа промолчала.
        - Выпей, - он протянул ей стакан.
        От снадобья исходил неприятный сладковатый запах. Если бы Маша могла толкнуть его руку, так, чтоб стакан выпал из неё на пол и разбился, она бы так и сделала. Но поскольку ближайшая к нему рука на отрез отказывалась что-либо предпринимать, пришлось только отрицательно покачать головой. Мало ли что он её спас! Может и не спас вовсе, а демон просто захотел подождать или пошёл в соседнюю комнату отдохнуть. А Шпион тем временем решил её притравить, чтобы не дёргалась. Нет уж, не на ту напали! Она добровольно эту дрянь пить не будет.
        - До чего же ты упрямая, - вздохнул Шпион, - давай по-хорошему. Скажи хоть слово. Ты что, разговаривать со мной отказываешься?
        Маша продолжала молчать. Она смотрела на тёмное небо за окном. На нём не было ни единой звезды.
        - Я тебе зла не хочу. Последний раз прошу. Выпьешь?
        Маша прикрыла глаза и опять покачала головой.
        - Потом не жалуйся.
        С этими словами он одной рукой схватил её за затылок и запрокинул ей голову, другой вылил содержимое стакана в её приоткрытый от удивления рот. Маша была настолько ошарашена, что даже не посмела дёрнуться, когда жидкость потекла в неё.
        Когда стакан опустел, Шпион отпустил Машу. Она, судорожно втянув воздух, закашлялась. Жидкость была тёплой и, как Маша предполагала, неприятной на вкус.
        Сквозь собственный кашель она услышала, как Шпион пожелал ей счастливо оставаться и вышел. Маша хотела ответить, но не смогла: в горле словно встал мохнатый комок.
        Услышав щелчок замка, она, наконец, утихомирилась и вытерла выступившие на глазах слёзы. В свете ночника всё вокруг казалось зеленоватым и шевелящимся. Маша вздохнула и перевела взгляд на руку. Ну, ничего, могло быть и хуже. Рука выглядела вполне живой, только была почти целиком перебинтована и двигалась еле-еле. Честно говоря, она была готова и к более кровавым последствиям. Но демон и компания, видимо, решили растянуть удовольствие.
        Она не без труда поднялась на ноги и подошла к открытому окну. На неё смотрел опущенный в темноту квартал. Признаков жизни не было нигде. Вернее всего, люди тут жили, но все они уже мирно спали. Если не считать луну, свет нигде не горел. Улица показалась Маше незнакомой, но она почему-то была уверена, что никуда за пределы города её не увезли.
        Высота, на которой она находилась? Этаж второй, не больше.
        Шпион специально оставил открытым окно, чтоб её подразнить. Он знал, что спуститься вниз Маша не сможет, будет только стоять, глядя на улицу, и мучаться разными вопросами. А может, он думал, что она попытается выбраться при помощи разорванных простыней, и приготовил внизу парочку ловушек?
        Она похлопала по карманам юбки: все до одного они оказались пустыми, а телефон с пером она то ли выронила, пока спасалась бегством, то ли их предупредительно вынул Шпионю
        Маша попыталась вспомнить тот момент, когда Шпион начал её преследовать. Странно, что когда они с демонами сцепились в парке, там не было ни одной живой души. Странно и непонятно - в парках Речного района Нью-Питера по вечерам лавочки свободной не найти, а тут абсолютная пустота. Да и не могла же такая сцена остаться незамеченной! Обязательно бы нашлась парочка другая любопытных, ещё бы и страж порядка прибежал. Такой уж это город - Нью-Питер, словно большая деревня.
        Маша села на подоконник и, покачивая ногой, вгляделась в темноту. Там, скрытые ночью, дышали жизнью чужие дома. Совсем тихо, словно их и не было вообще. А, может быть, не было и в самом деле, не может быть в жилом квартале такой могильной тишины, даже ночью не может быть.
        Летняя ночь дышала теплом и сладостью цветов, остатки дневного жара всё ещё парили в воздухе. И ещё - здесь везде был запах огня. Пусть не такой сильный, как при встрече с демонами. Другой, едва заметный, осторожный и лёгкий. Но даже ночной ветер не смел его прогнать, как будто именно он нёс дым с далёких пожаров.
        Маша вдруг почувствовала: демоны рядом. Они бродят по ночным улицам и ищут её, хотя уже наверняка знают, где она. Они не остановятся и не передумают. И в душной летней темноте ей стало холодно.
        Зачем вся эта безумная гонка? Они могли бы убить её одним ударом, не особо напрягая созданные магией тела. Но не делали этого, словно играли: нападали вполсилы, а потом оставляли одну среди спутавшихся мыслей. С чего Шпион бросился ей на выручку?
        Куда она пойдёт ночью, по незнакомому району, пахнущему пожаром, на улицах которого бродят демоны? Возможно, разумнее остаться здесь? Маша вовсе не была уверена, что справится с тремя демонами.
        Сквозь темноту мелькнул изящный легкий силуэт. Он на секунду задержался под Машиным окном, очертания человеческой фигуры были видны через ветви дерева, потом незнакомка судорожно дёрнулась и поспешила своей дорогой. В ту же секунду со стороны дома пришёл ещё один силуэт, и по очертаниям широкополой шляпы Маша поняла, что это был Шпион. Он умелым движением поймал проходящую мимо девушку за руку. Притянул её к себе. В звенящей тишине Маша стала свидетельницей диалога между ними.
        - Зачем ты пришла? - голос Шпиона она уже узнавала.
        - Прекрати, я просто проходила мимо.
        - Это не умно. Думаешь, я поверю? Я же ясно сказал тебе не приходить. Это опасно. Хочешь попасться под лапу демона?
        - Нет. Прости. Я просто хотела тебя увидеть, просто убедиться, что с тобой всё в порядке...
        - Ну? Ты убедилась?
        - Почему ты со мной так разговариваешь? - её голос задрожал от слёз.
        - Я просил тебя пока не приходить.
        Она вырвалась из его рук.
        - Ты зря в это ввязался!
        Он снова поймал её и взял за плечи.
        - Тихо. Здесь не безопасно. Демоны не тронут тебя, пока ты не встанешь у них на пути.
        Его голос затих, и на секунду Маше показалось, что они оба повернули головы в её сторону. Ей стало неудобно на узком подоконнике, стало зябко и неуютно сидеть на этом окне, открытом в ночь. Она поспешила сползти на пол, скрыться от невидимых взглядов. Ничего больше Маша не услышала, ей казалось, что её застукали за чтением чужого дневника.
        Когда она снова подошла к окну, за ним было тихо и пусто. И тут её терпение лопнуло. Он может говорить какими угодно загадками, но сидеть здесь и ждать, что преподнесут ей очередные милости судьбы, она не собиралась. Маша шагнула к двери и уверенно стукнула в неё. Удар получился что надо - гул от него пошёл по всему дому. И снова воцарилась тишина.
        - Эй! - крикнула она, прислонившись к двери. - Слушай, ты как будто хотел поговорить?
        К своему стыду Маша поняла, что шагов не слышала, но Шпион всё-таки оказался по ту сторону двери.
        - Зачем так кричать? - знакомый тихий голос прозвучал рядом.
        - Надоело изображать из себя жертву, - хмыкнула Маша, она опустилась на пол рядом с дверью и обхватила колени руками. - Где я нахожусь? Мне нужно домой.
        Он только усмехнулся в ответ, и Маша поняла, что спрашивать, угрожать или просить бесполезно. За дверью послышался шорох, видимо, её собеседнику тоже надоело стоять.
        - Не бойся, - теперь голос Шпиона звучал убаюкивающее. - Пока ты здесь, тебе ничего не угрожает.
        - Само это звучит как угроза, - Маша откинула голову назад, к дверному косяку, и закрыла глаза, - Что это за демоны? Это явно не самый лучший вариант для субботнего вечера.
        - Если бы я сам это знал, - его голос мягкими волнами опутывал её. Глаза начали слипаться сами собой, и она тряхнула головой, чтобы отогнать сон. Не помогло.
        - А если они нападут опять?
        - Поостерегутся, - в голосе Шпиона прозвучала неподдельная уверенность.
        Он ещё что-то говорил ей, пока не понял, что слова уходят в пустоту, а за дверью его уже никто не слышит. Лекарство в купе с колыбельной песней сделали своё дело: из комнаты слышалось лишь спокойное дыхание.
        В темноте он то и дело натыкался на невысокие ограды. Всё-таки проходы между ними были слишком узкие.
        Шелестела сухая трава, и её запах разносился над землёй, превращаясь в запах смерти. Небо висело совсем низко. Кое-как добравшись до знакомой гранитной плиты, он положил на неё книгу в тяжёлом кожаном переплёте.
        - Ага. Живая душа, - раздался голос у него за спиной. В такой обстановке расхожее выражение приняло новый смысл. - Чем занимаешься?
        Он обернулся: на ковре из неубранных прошлогодних листьев стоял человек в тёмно-серой униформе. На его куртке с правой стороны блестела золотая звезда.
        - Живая? - насмешливо сузил глаза Шериф. - Или уже нет?
        - Думаю, пока да.
        Ночной ветер обдавал свежестью и едва слышным духом огня. Шериф кивнул на книгу:
        - Проблемы, бог смерти?
        Шредер промолчал.
        - Не стесняйся. Арестовать не смогу. Присядь.
        Гранитная плита уютной вовсе не казалась. Душный запах жухлой травы заставил его поморщиться.
        - Расскажи. Как идут дела?
        - Как могут идти дела, если они касаются императрицы? Она оказалась сильнее, чем я мог себе представить, - он криво усмехнулся.
        - Она жива? - Шериф недоверчиво окинул взглядом собеседника.
        - Живее, чем мы с тобой.
        Резко и тревожно крикнула птица - и тут же вспорхнула с поваленного дерева, чёрная распластанная тень.
        - Что будешь делать?
        - Испытывать один древний способ, - Шредер провёл ладонью по кожаному переплёту книги.
        - Города-фантомы? Пробуй...
        - Я знаю, - отрывисто бросил он.
        Шериф покосился на собеседника, вытащил из кобуры громоздкий чёрный револьвер и взял курс к центру кладбища.
        - Пошёл я.
        - Иди, - донёсся голос ему вослед. Шелест страниц книги слился с шелестом высокой травы.
        Маша проснулась оттого, что всё её тело разламывалось от боли. Оказывается, она заснула, свернувшись в позе эмбриона прямо на деревянном полу. За окном сияло солнце. В дверь настойчиво колотили.
        - В чём дело? - возмутилась девушка. - Сами заперли, а теперь открыть не можете?
        Она отошла в сторону, и в комнату влетел Шпион.
        - Не понимаю, почему некоторые предпочитают спать на коврике у двери? - он взял её под руку.
        - Мне не приходило в голову заботиться о том, как я буду выглядеть после смерти, - выдала Маша, следуя за ним.
        Дом совсем не походил на то, что представляла себе Маша, сидя в своей комнате. Никаких тёмных коридоров со множеством дверей. Наоборот, дверей всего несколько, а из-за некоторых вырываются полотна солнечного света. В одну из таких дверей её и подтолкнул Шпион.
        - Потом спускайся вниз! - нёсся ей вслед его голос.
        Маша увидела, что оказалось в ванной комнате. И ей ничего не оставалось делать, как только закрыть дверь и включить воду. Странно, и что ему от неё надо?
        И.М. стянула юбку и хотела аккуратно её сложить, но рука непроизвольно отдёрнулась. Девушка отбросила кусочек ткани и уставилась на кровоточащую ладонь. Что это? Швея иголку забыла? Но нет, из мягкой ткани торчал чёрный изогнутый коготь.
        Но налюбоваться частями тела демона она не успела: раздался щелчок. Маша отступила к стене. Из своего угла она видела, как замок, открыть который можно было только изнутри, отъехал, и дверь чуть приоткрылась. Мышцы разом напряглись, и лишь через несколько секунд Маша поняла, что гулкие шаги в коридоре - всего лишь удары её сердца. Она, едва касаясь ногами пола, пересекла комнату и выглянула в коридор. Там, на чистом деревянном полу лежало сложенное полотенце. Девушка взяла его, но как только она отступила, дверь захлопнулась. Замок вернулся на место.
        Минуту Маша наблюдала за комнатой, но ничего не происходило. И ей пришлось раздеться и встать под душ. Она бессознательно примеривалась, как можно было бы посильнее стукнуть входящего. Она старалась не смотреть на тяжёлую металлическую задвижку. Вероятно, эта ванная комната была предназначена ещё и для того, чтобы выдерживать осаду монстров.
        Маша выпрыгнула на кафельный пол и завернулась в полотенце. Она застегнула рубашку уже на ходу и нечеловеческим усилием оттолкнула засов. В коридоре было очень светло.
        Она чинно спустилась вниз по лестнице, на которую ей в своё время указал Шпион, и оказалась в просторной и очень уютной гостиной. Она прошла дальше: на кухню, где под руку её встретил Шпион и усадил перед тарелкой.
        Стол был сервирован со всей элегантностью недалёкого пригорода: корзиночка со свежей выпечкой, янтарное варенье в хрустальных розетках, чайные ложки с длинными черенками.
        Шпион посмотрел на неё из-под полей шляпы, скрестив руки на груди.
        - Пленников кормят? - удивилась Маша, украдкой разглядывая комнату. Она коснулась пальцами светло-зелёной скатерти на столе, словно боясь, что та может оказаться ненастоящей. Точно такого же цвета лёгкие шторы на окнах раздувал утренний ветерок. На подоконнике красовалась герань. Маша подавилась заготовленной наперёд фразой.
        Наконец-то она увидела телефон. Ещё она увидела дверь, самую настоящую дверь, ведущую прямиком на улицу. Дверь была приоткрыта, и через неё в комнату врывался запах листвы и цветов, запах лета, но и теперь сквозь него проступал дух огня - как будто ветер потянулся с далёких пожарищ. Маше сразу вспомнилась та жидкость, которой он напоил её вчера вечером, и она быстренько отодвинула тарелку в сторону.
        - Не боитесь, что я убегу? - она хитро указала глазами на дверь.
        - Веди себя как хорошая девочка, и будешь жить долго и счастливо, - посулил Шпион.
        - Не буду, - упёрлась "хорошая девочка", - пока что-нибудь не объясните. - Меня будут искать, - не очень уверенно произнесла она.
        - Всё возможно, - философски заметил Шпион, - но вообще-то... - Он проследил за её остановившимся взглядом. - Если тебе от этого станет легче, можешь сделать один звонок.
        Маша не сразу поверила своим ушам.
        - Но не забудь посмотреть название улицы и номер дома, - меланхолично заключил похититель, выходя из комнаты.
        Маша заскрипела зубами. Да он просто откровенно издевается над ней! А на выходе скорее всего стоит силовое поле, готовое в любую минуту переломать ей ноги, тем более, что скорее всего он маг. Нет уж, она так просто не попадётся, хватит с неё и одной травмированной конечности! Кстати о птицах... Маша пошевелила рукой и не обнаружила никаких следов вчерашнего ранения. Только царапину от застрявшего в юбке когтя.
        Почувствовав лёгкое головокружение, Маша снова опустилась на стул.
        - Нет, - решила она, - пока я не свихнулась окончательно, надо выбираться отсюда.
        Набирать номер путём вращения диска было непривычно, но вопреки всем её ожиданиям, связь была отличной.
        - Маша? - немного удивлённо ответила ей Сабрина. - Привет! Как поживает твой дядя?
        - Всё нормально, - сама того не ожидая, выдала Маша. - Я не знаю, когда я вернусь, просто... послушай, я тут...
        - Не переживай, - улыбнулась на той стороне провода Сабрина, - ну ладно, пока, целую!
        - Пока!...
        Маша вздохнула и сложила руки на телефонный столик. Звонок был реальным: она всё ещё чувствовала прохладу чёрной трубки на своих ладонях. Но вопреки всем её ожиданиям Сабрина не извелась, когда Маша не пришла ночевать, и даже не спросила, где она находится. Да что здесь вообще происходит?!
        Чтобы отвлечься от вязких как болото мыслей, она решила последовать дельному совету Шпиона и отправилась искать табличку с названием улицы или хотя бы столбик с цифрой, обозначающей расстояние до ближайшего населённого пункта. На выходе и дома на неё никто не набросился и не попытался остановить. Первое, что попалась Маше на глаза - противоположный дом. Теперь он обращал на себя внимание - он был цвета ночи. Маша мысленно пожала плечами и обернулась. Дом Шпиона был точно таким же. Странно всё это.
        Далеко идти не пришлось: указатель висел тут же.
        - Улица Солнечная, - прочитала девушка. Она никогда она не слышала о такой улице и даже не представляла, в каком городе она находится.
        Маша обошла вокруг дома. Гарнизон аккуратных кустиков оставил на ней несколько царапин. Когда она всё же выбралась на улицу, она почувствовала лёгкость во всём теле. Потом пришёл свежий ветер в лицо.
        Через несколько сотен метров Маша оглянулась. Ей удалось сбежать или Шпион сейчас смотрит на неё и усмехается? Местность была безлюдной и незнакомой. Больше всего её удручал цвет домов - они все были из чёрного камня. Что ещё за дикая мода?
        Маша не стала повторять своих прежних ошибок и решила немедленно приступать к решительным действиям. Во-первых, надо скрыться от Шпиона, во-вторых, узнать, где всё-таки она находится. А потом придётся действовать по обстоятельствам. Если не удастся выбраться самой, надо будет связываться в Центром. Пусть Галактус думает.
        Ей казалось, пройдено уже немалое расстояние, а чёрные дома всё не кончались. Недолго думая, Маша решила войти в один из них.
        Она выбрала более или менее жизнерадостный, если здесь вообще можно говорить о жизнерадостности. Но, по крайней мере, в окошке виднелась такая же трогательная герань, как и в доме Шпиона. Герань перевесила, и Маша смело шагнула к приоткрытой калитке.
        Она постучалась в дверь, сначала скромно, потом, убедившись, что открывать ей никто не собирается, двинула кулаком изо всех сил. Раздался глухой звук, и под ноги Маше посыпалась чёрная труха. Она озадачено посмотрела на свои руки, на дверь, на чёрные крошки. Крошки. Пепел. Вот-вот. И как она раньше не заметила? Дома никто не красил в чёрный цвет, они просто сгорели, и пепел окрасил камни в чёрный. Дома стояли теперь, словно надгробия. Они были мертвы уже давно.
        Маша бессознательно отступила на шаг. Внезапно всё встало на свои места. Человек, которого она за глаза называла Шпионом, погиб в огромном пожаре. В пожаре, который уничтожил целую улицу.
        Её охватил ужас, он липким холодным потом выступил на лбу, пробежал мурашками вдоль позвоночника. Как она попала на это гигантское кладбище? Ей показалось, дома смотрят на неё оконными проёмами словно хищники, готовящиеся к прыжку.
        - Шредер! - закричала она в небо. - Шредер, это твоих рук дело!...
        Ни один листик на деревьях не шевельнулся. Улица Солнечная стояла, погружённая в тишину. На ярко-голубом небе не было ни единого облачка, солнце наполняло улицы смертельным жаром, а ветер нёс запах дыма, запах страшной смерти в огне.
        - Бедная моя, ты даже пахнешь больницей, - Сабрина присела возле кровати и положила руку на лоб Маше. И обожглась гибельным жаром.
        Солнце над городом стояло в зените, и в раскалённом голубом небе качали верхушками сосны. Сабрина уткнулась в край постели, в прохладные свежие простыни. На минуту воцарилась тишина, только пищал прибор искусственного дыхания, да из открытой форточки неслись сигналы машин. Она подняла голову, когда услышал, что в палату вошёл Провизор: хлопнула за его спиной дверь.
        - Ну, как она? - он бросил пластиковую папку на тумбочку рядом с дверью, снял очки и полой халата принялся их протирать.
        - Всё так же, - вздохнула Сабрина. - Разве может такая температура из-за простуды? Она не приходит в себя целый день, а мне обещают, что вот-вот придёт.
        - Сердечный приступ на фоне ослабленного иммунитета, - зачитал Провизор со своей папки, - красиво. Знаешь. Честно говоря, мне кажется, её отравили.
        - Что за средневековье. Кому это было нужно? - дёрнула плечом Сабрина
        В эту же секунду Маша вздрогнула, и с её губ сорвался стон:
        - Шредер!...
        Он шёл по главной аллее кладбища, как раз к тому месту, где стонала очередная неупокоенная душа. Запах жухлой травы давно стал ему родным. Мимо него прошли девушка с букетом искусственных цветов и старушка. Они обе озадаченно посмотрели на безутешную душу, рыдающую себе в уголке. Но увидели они только беспричинно колышущуюся высокую траву. Шериф бросил взгляд вслед стройной посетительнице кладбища. А девчонка-то ничего! Но работа, работа...
        - Покойники ведут себя беспокойно, - сказал Шериф и усмехнулся собственному каламбуру. - Ну что такое? - участливо спросил он, похлопав неупокоенную душу по плечу.
        Та не преминула возможностью вцепиться в него своими коготками. Шериф аккуратно снял её со своей руки. Коготки немедленно переместились на подол цветастого платья и принялись его теребить. Её удушливый запах, то ли ладана, то ещё чего-то церковного, перебил все остальные чувства.
        - Говорить будем? - спокойно повторил Шериф.
        - А мне мама говорила, говорила-а-а... - завела душа. - Это вам не Париж какой-нибудь!
        Шериф терпеливо переждал этот взрыв эмоций и не зря: дальше последовала более вменяемая информация.
        - Разупокоили-и-и-и... Меня и маму. Сгореть и то спокойно не даду-у-ут!
        - Всё ясно, - остановил неожиданное красноречие Шериф. Ему действительно было всё ясно. Столько побочных эффектов... Но делать нечего, богам нужно помогать.
        Маша спустилась по ступенькам и, избегая притрагиваться к обгоревшей ограде, обошла вокруг дома. Теперь она чувствовала запах огня так явно, что по коже бежали мурашки. Дверь была заперта, и открывать ей никто не собирается. А ведь только расспросив местных жителей, она сможет что-нибудь узнать о странном мире.
        Сложнее всего было подавить панику и заставить себя поверить в то, что ничего страшного не произошло. За домом её ждал сюрприз: вполне живая девушка поливала живые цветы. Она была в старомодном, бежевом платье и весёленькой шляпке, перевязанной цветастой лентой. Увидев гостью, благородная девица разинула в немом крике рот и, выронив из рук ярко-красную лейку, в панике бросилась к дому. Маша испугалась, что ещё одна дверь захлопнется перед её носом, и крикнула ей вслед:
        - Подожди, я не причиню тебе вреда! Мне нужна твоя помощь.
        Девица запуталась в бежевом, обшитом кружевами подоле и растянулась на пороге. Маша подошла к ней.
        - А мама не разрешает мне разговаривать с чужими, - голос был совсем не напуганный.
        - Я не сделаю тебе ничего плохого, - поспешила сообщить Маша, глядя в блестящий хитрый глаз.
        Девица подняла лицо от земли и принялась разглядывать её без всякого стеснения уже обоими глазами.
        - Ты странно разговариваешь. И одета ты странно. Мама мне так не разрешает...
        Маша оглядела себя. Да, короткая клетчатая юбка и полуразорванная рубашка - не самый скромный наряд.
        - Я только задам тебе несколько вопросов, - проговорила она, протягивая собеседнице руку.
        Та с готовностью вонзила в её ладонь острые, не накрашенные коготки. И только запах, мелькнувший в воздухе, заставил Машу поёжиться. Церковный запах ладана. Показалось?
        - Хорошо, но только поторопись: вот-вот вернётся моя мама. А ты знаешь, она не разрешает...
        - Знаю, знаю, - замахала руками Маша, - скажи мне, в каком городе мы находимся?
        Прелестные карие глазки послушной дочери хитро сузились. И вдруг она разразилась неприятным хихиканием. Маша поморщилась. Она была готова схватить хохотушку за горло и начать трясти по-настоящему.
        - А ты иностранная шпионка, да?
        Шпионка! Да они тут все ненормальные. Сейчас явится мамаша этой чокнутой, и Маша проверит её адекватность.
        - Нет. Я не шпионка. Я попала сюда по ошибке, - вздохнув, объяснила она. - Ты знаешь человека, который живёт в доме номер пять?
        Её разговорчивая собеседница пожала плечами.
        - А ты?
        Маша зашипела сквозь зубы.
        - Я - нет, иначе бы не спрашивала.
        - А он тебе нравится? - она сняла шляпку и прилежно завязала из ленты бант.
        - Очень! - рявкнула Маша. - Ровно на столько, на сколько может нравится человек, затащивший меня в этот жуткий мир.
        - Да-а, - невнятно протянула собеседница, теребя рюшки на подоле. И Маша подумала, как всё-таки замечательно, что последнюю тираду она произнесла мысленно. Собеседница и так задумалась слишком глубоко.
        - Эй! - Маша щёлкнула пальцами перед её остановившимися глазами. - Ты мне хоть скажешь, что это за город?
        - Очевидно, что не Париж.
        - Слава Вселенскому разуму, - не удержалась она, - а то с моим французским пытать было бы некого. Слушай, - она неожиданно ласково потрепала собеседницу по плечу, - если ты сейчас же не ответишь мне, я...
        Ну вот, опять не дали договорить. Благородно воспитанная девица замерла на месте с круглыми от ужаса глазами и показала вглубь дома.
        - Мама... это мама пришла!
        Её колени явно дрожали.
        - Счастье, - взмахнула руками Маша. - Надеюсь, мне всё же удастся поговорить с разумным человеком.
        Она направилась в ту сторону, куда указывал дрожащий палец.
        - Стой! - послышался вопль сзади. Белые, не слишком сильные руки схватили её за талию. - Ты что, ты что?
        - Ничего, - Маша не без труда освободилась от этих руки. - Что противозаконного в том, что я задам ей один единственный вопрос?
        - Нет, - только и пискнула перепуганная до смерти дочь.
        И тут входная дверь открылась. Последовала такая немая сцена, которой позавидовал бы любой театр поз. Но Маша оказалась актёром другого профиля.
        - Здра... - попыталась сказать она, но замолкла под пронизывающим взглядом жуткой старухи, которую разговорчивая девочка ласково называла мамой. Маша едва не попятилась.
        - Иди наверх, - старуха тряхнула головой в сторону лестницы, и её дочь мигом взлетела на второй этаж. - С тобой я поговорю потом.
        А Маше она сказала:
        - Садись, я сейчас.
        Та скептически оглядела низкие кресла грязно-белого цвета, сесть в которые можно, а встать уже затруднительно. Поразмыслив, Маша всё же решила опуститься на самый краешек кресла. Никогда не знаешь, чем можно вызвать немилость хозяев.
        Но даже в самых кровавых мыслях она не могла вообразить себе такое. Милая старушка вернулась быстро с пистолетом в руках.
        Маша молниеносно вскочила на ноги и бросилась в другой угол комнаты. Только это спасло её от пули, впившегося в стену.
        - Стоять! - завопила ласковая старушенция. - Кто ты такая и что здесь вынюхиваешь?
        - Я ничего не вынюхиваю, - смертельно оскорбилась Маша и, сама не ожидая того, принялась откровенно врать. - Я приехала в гости, в дом номер пять, знаете? Вот решила с соседями познакомиться.
        - С соседями, говоришь, познакомится? К нам в гости никто так просто не приезжает. Говори же.
        Чтобы не пасть жертвой этого воплощённого безумия, Маша рухнула на пол - пуля просвистел прямо у неё над головой. Она откатилась и, вскочив на ноги, бросилась к лестнице. Бежать было больше некуда: выход на улицу перегородила противница.
        - Проклятые охотники за привидениями, - бесновалась старуха. - Повадились. Оставьте нас в покое!
        Очередная пуля прошил деревянную ступеньку. Маша знала только один способ справиться с этим. И она не стала дожидаться чуда.
        - Ещё и разупокаивают, черти! - старуха взмахнула руками и с удивлением стала их разглядывать. Она не успела заметить, когда Маша выбила пистолет из её рук.
        - Теперь поговорим, - удовлетворённо кивнула головой она.
        ...- Это Нью-Питер, - неохотно буркнула старуха и зло добавила: - Охотники! Собаки недобитые! Что-то последнее время вас развелось слишком много.
        Когда Сабрина вышла из больницы, уже стемнело. По асфальтовой дорожке через сосновый лес она пошла к автостоянке. Вечерний свежий ветер смешивался с ароматом сосновой смолы. Здесь, вдалеке от города, не пахло раскалённым асфальтом, не было слышно бесконечного шума машин.
        Сказать, что Сабрина не заметила парня, следующего за ней от самой клиники, значило бы соврать. Она чувствовала каждый его шаг и каждое движение, но ничем не выдавала своей осведомлённости. Сабрина смеялась над ним: недотёпа-маньяк решил напасть на неё.
        - Стой, - вдруг услышала она за спиной.
        Дело начало принимать интересные обороты. Никогда ещё маньяки не окликали её на безлюдных аллеях. Сабрина остановилась, слушая приближающиеся шаги.
        Незнакомец подошёл и немного потоптался рядом.
        - Поговорить надо, - выдал он, подняв, наконец, глаза.
        Сабрина обернулась к нему. Глаза у него были обыкновенные, и шрам на лбу - тоже так себе.
        "Жаль, а я уже настроилась на хорошую драку..."
        - Слушаю тебя, охотник... за приключениями, - она чуть улыбнулась, - говори пока я добрая.
        - За приведениями, - поправил её парень, и в его голосе звучала гордость.
        - Вот как, - Сабрина не любила магов - они слишком непредсказуемы. Но охотников за приведениями она просто не могла терпеть: самоучки, вообразившие, что могут противостоять потусторонним силам. Самоуверенные драчуны, которые постоянно путаются под ногами у Центра.
        - Я следил за тобой.
        - Я знаю, - резко оборвала его Сабрина. Достаточно резко, чтобы он понял - преследований она не одобряет.
        - Извини, - он заложил руки на спину и попинал шишку у себя под ногами. - Меня зовут Роман.
        Он надеялся на ответный жест дружелюбия, но Сабрина не удостоила его ответом. Вместо этого она сошла с асфальтовой дорожки и решила срезать угол. Роман поспешил за ней. Узкая лесная тропинка не давала двоим идти рядом, только друг за другом. Сосновые иголки послушно сминались под ногами.
        - Ты знаешь, что Нью-Питер - город с историей? - произнёс он тоном старого учителя.
        -- Лучше бы тебе поторопиться с рассказом, - усмехнулась Сабрина.
        Она указала на показавшуюся из-за деревьев автостоянку.
        - Ладно. История ведь никуда не исчезает. Дома, люди - целые города отступают в другое пространство. Мы их не видим, но они остаются существовать.
        - В сто двух метрах над землёй, - опять перебила его Сабрина. - Улицы-призраки, я слышала. Но они почти необитаемы. Всё потусторонне слишком нестрашно.
        - И это правда, - ничуть не смутился охотник. - Чаще всего несколько довольно мирных призраков - предел. За исключением некоторых случаев... скажем, огромный пожар? Ураган?
        Сабрина пожала плечами: эдакие научные изыскания очень мало интересовали её. Она смотрела на то, как один за другим зажигаются фонари, а обрадованный отсутствием противодействия охотник разошёлся:
        - Год Синего Дракона! Помнишь историю? Двадцать лет назад или около того. Целый квартал обратился в пепел, не выжил никто, пожарные едва справились со стихией. Газеты потом ещё долго обсасывали подробности этой трагедии, выдумывали сумасбродные причины. Но я уверен, что...
        - Хочешь поделиться со мной своей гипотезой? - Сабрина прикинула, долго ли ещё эти излияния могут длиться. Дорожка кончалась, а останавливаться не хотелось.
        - Нет. Я уверен, что только в Центре знают истинные причины этого пожара. Я хочу поделиться кое-чем другим. Один человек... он был моим другом...
        - Мне очень жаль, - хмыкнула она, давая понять, что ей нет никакого дела до его друзей. Однако охотник сделал вид, что принял сострадание за чистую монету.
        - Мы решили проверить существование улиц-призраков. В результате нашего эксперимента он ушёл туда и больше не вернулся.
        - Я же сказала, мне очень жаль, - дёрнула плечом Сабрина и ускорила шаг. Янтарные стволы сосен скрывались в сумерках, а до автомобильной стоянки оставалось не больше двух десятков метров.
        - Мне тоже, - он отчаянно испугался, что она сейчас уйдёт, не дослушав. - Мне тоже жаль твою подругу.
        Сабрина замерла на месте и обернулась.
        - Что ты болтаешь, идиот, - прошипела она негромко. Но от её голоса охотник побледнел.
        - Это правда, я знаю. Я точно знаю, как это происходит.
        - Она жива, не смей говорить мне, что это не так, - Сабрина поймала себя на том, что её голос норовит сорваться. Она взяла себя в руки и отрезала: - Она жива.
        - Без сомнения, она очень сильный человек, - тихо заметил охотник, напуганный выпадом Сабрины. - Другой бы на её месте давно сдался.
        - Что тебе нужно? - жёстко произнесла Сабрина. - Только не говори, что просто хочешь помочь.
        - Нет, - он сжал и разжал кулаки. Бледное лицо в подступающих сумерках казалось призрачным. - Бескорыстная помощь здесь ни при чём. Я хочу вытащить своего друга.
        - Разве он не умер? - бесцеремонно поинтересовалась Сабрина.
        - Умер? Умерло тело, а душа бессмертна. Я найду другую оболочку для его души, если ты об этом. За меня не переживай. Но без твой помощи мне не обойтись, мне нужна информация. Нужны приборы, я слышал, что в Центре есть такой...
        - Пошёл вон, - Сабрина сузила глаза, глядя на него. - Если ты хочешь получить помощь, обратись к Галактусу. Он решит.
        Она развернулась и пошла к машине.
        - Я не могу к Галактусу. Постой!
        Она не стала его досулшивать, захлопнула дверцу и повернула ключ зажигания.
        - Так кто живёт в доме номер пять? - повторила Маша
        - Он из Центра! - выдала её собеседница с таким отвращением, будто говорила о самом мерзком из созданий. - Мы все здесь по его милости!
        Маше опять почудился запах ладана. Что делать дальше, она не знала. Она могла бы метаться по этому сгоревшему миру взад-вперёд, и это не принесло бы пользы. Пространство было замкнуто само в себе, и выхода из него - двери в конце коридора - не существовало. К тому же ещё оставались три демона - о их происхождении Маше тоже ничего не известно.
        - Центр и охотники - вот занозы в пятке. Они не дают честным людям спокойно жить!
        Маша прошлась по комнате и в самом углу на тумбочке вдруг увидела этот предмет. Он представлял собой нечто вроде металлической вазы на подставке. Девушка дотронулась до неё, вороша многолетний слой пыли. Она не сразу поняла, что привлекло её внимание, а когда поняла, не поверила своим глазам.
        Роберт де Боуэл.
        Историю в Институте Обороны Маша не очень любила и учила плохо, но это имя врезалось ей в память. Роберт де Боуэл - самый известный следователь Центра. Многие профессора в Институте отзывались о нём с уважением и теплотой, многие известные сотрудники Центра были его учениками. Точно Маша сказать не могла, но поговаривали, Роберт к тому же был связан с магами.
        Вот именно - был. Он погиб двадцать лет назад. Двадцать - или около того, но как раз столько, чтобы Маша не успела увидеть его живым. Погиб при загадочных обстоятельствах - как впрочем и всегда погибают такие, как он.
        Она взяла урну с прахом в руки и стёрла с неё пыль. Как связана смерть Роберта с этим мёртвым поселением?
        - Из вашего мира есть выход? - этот вопрос вырвался сам собой, хотя Маша и понимала всю его абсурдность.
        Старуха рассмеялась. Её смех, словно скрип несмазанной телеги, разнёсся по комнате. Она смеялась так горько и безнадёжно, как может смеяться приговорённый к казни.
        - До свидания, - чётко проговорила Маша, и выражение её лица ничуть не изменилось, хотя внутри вставала волна отчаяния. Уходя, она не забыла прихватить урну с прахом.
        ...Вернуться к Шпиону? Она всерьёз задумалась над этим. Он казался единственным разумным человеком.
        Маша шла к дороге, когда негромкий рык заставил её остановиться. Внезапная волна страха перед неизвестностью накрыла её с головой. К нему примешался смрад преисподней. Девушка оглянулась: сзади была только стена дома.
        Но рык повторился. Так могла рычать большая собака, опытная и уверенная в своей силе. И от этого звука стыла кровь. Маша отступила и, прижавшись спиной к стене, замерла. Она чувствовала враждебное присутствие. Улица погрузилась в тишину, не шевелился ни один листик, ни одного облачка не было на небе. Город-фантом умер.
        Она не услышала, а скорее почувствовала тяжёлую поступь: её противник и не думал скрываться, ему не нужна была неожиданность. Он шёл медленно, и обрывок цепи на его шее угрожающе бряцал. Между тем, Маша хорошо понимала, что сбежать не удастся, как не удалось сбежать и на мосту. Теперь она смогла разглядеть каждую черту в его облике, всё, вплоть до налитых кровью глаз. Он был так похож на человека, если бы не безумие в каждом его движении, во взгляде, в жутких символах смерти, вырезанных на его теле.
        Мышцы демона напряглись, заходили под кожей, и он прыгнул. Маша метнулась в сторону, выронила урну. Та неслышно упала в траву. Маша не обратила на это внимания, она приготовилась к сражению, она не собиралась отдавать свою жизнь за бесценок какому-то демону-псу. Но её противник уже не спешил.
        Он поставил руку на урну с прахом и перевёл на неё взгляд немигающих глаз. Из его рта капала в траву пена. Она едва не задохнулась от запахов серы и пламени, дыма и смерти. На секунду Маше показалось, что он смотрит на неё с превосходством и насмешкой. Он смеялся - не как человек, но как демон - насмехался над ней, глядя ей в глаза.
        Ледяная волна ненависти окатила Машу, прозрачный до этого воздух продёрнулся дымкой в её глазах, жгучая ярость подступила к самому горлу. Глядя в глаза демону, она стремительно шагнула ему навстречу, на мгновение её тело превратилось в смертельное оружие.
        - Пошёл прочь! - прошипела Маша. Уже потом она поняла, что смотрит в глаза бешеной собаке, лишённой разума и рассудка.
        Он сжался в комок, оскалил жёлтые клыки, сильнее припал к урне. Зашевелились листья на мёртвых деревьях, трава полегла на землю.
        - Я убью тебя, - выдохнула Маша и сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. В эту секунду она почувствовала, что способна убить его: взять за горло и сжать, чтобы шея переломилась как тростинка. И демон понял это.
        Маша смотрела вслед убегающему демону-псу с металлической вазой в зубах. Она почувствовала запоздалую слабость и опёрлась рукой о стену дома, пачкая ладонь в пепле. Последнее время приступы бесконтрольной ярости накатывали на неё слишком уж часто. Во время них Маша не узнавала сама себя.
        Глава 8. Крёстный граф
        Раскалённое добела солнце висело над городом. Воздух пропитался его жаром, стал тяжёлым. Деревья по обоим сторонам дороги стояли неживыми изваяниями: ни один листик не шевелился.
        - Роберт! - позвала она.
        Человек в плаще и шляпе оглянулся.
        - Роберт, пожалуйста, я прошу тебя... - молодая женщина не смела поднять глаза.
        - Я уже сказал, нет, даже не думай. Я не откажусь от этого, - отрезал он и надвинул шляпу на самые брови.
        - Как ты не поймёшь, ты же знаешь, что такое смерть, ты же мёртв так давно...
        - Как и ты.
        - Как и я, - голос женщины окреп. - Я не хочу, чтобы демоны утащили тебя в преисподнюю. Ты же знаешь, что будет, если они покончат с тобой, что там, за нашим миром. И мне страшно даже думать, пойми ты наконец...
        - И ты пойми, - он вздохнул, - я не прощу себе, если с ней что-нибудь случится. И Зорг бы мне никогда не простил, если бы я вот так бросил бы его дочь на произвол судьбы.
        - Зорг! - с горечью произнесла его собеседница. - Слишком часто я слышу это имя! Значит, он так важен для тебя, этот маг, да?
        - Он мой друг.
        - Он был твоим другом, пока ты не сгорел! А сейчас - я почти уверена - он и не вспоминает о тебе, - она поймала его за руку. Почувствовала его запах - родной и успокаивающий, запах с древесными нотками.
        Он не ответил на её прикосновение. Он перевёл взгляд в окно, его глаза сузились.
        - Возможно, мне это всё равно. Мы искали эту девочку столько лет... мы и подумать не могли, что она так близко.
        - Роберт! - она отступила от него - всего на шаг, и в раздражении махнула руками. - Это не просто маленькая заблудшая девочка! За ней охотятся все демоны преисподней. На ней лежит ужасное проклятье. Это же императрица! Разве ты забыл о Руане?
        - Это глупая легенда! Прежде всего, она дочь моего друга.
        - Как же, глупая легенда, - невесело усмехнулась женщина, - думаешь, она случайно сюда попала? Думаешь, демоны гоняются за ней просто ради развлечения?
        Роберт скрипнул зубами. Он и представить себе не мог, как Маша попала в город-фантом.
        Что вообще за напасть с этими городами-фантомами! Вечно, как ни одно, так другое. Как ни охотники за привидениями, так неупокоенные души. Шериф в предвкушении отдыха заехал сапогом по оградке и крякнул. На сегодня с него определённо хватит. Он хотел уже сунуть в кобуру пистолет и отправиться отдыхать в участок, как вдруг увидел нечто.
        Он аж присвистнул от удивления.
        - Видывал я разное, но это!...
        Прямо перед ним на зелёной траве лежала каменная плита длинной в человеческий рост. Когда Шериф взглянул на неё в первый раз, ему показалось, что вся плита залита кровью. Но прошло несколько секунд, и он разглядел очертания рун. Шериф читать руны не умел, видел их всего раз или два в жизни и то мельком. Но сейчас исковерканные буквы кровавого цвета сами запели в его голове. Обрывочные фразы провыл ветер, прокричали птицы.
        - О зло, отдай мне силы безвозвратно. О мрак, пожертвуй свою мощь...
        Ему показалось - даже ветер пропитался запахом крови. Привкус железа во рту призрачным не был уж точно. Шериф тряхнул головой. Ну всё, доработался. Уже мерещится всякое. Кстати, это кажется нечто вроде обряда отнятия силы.
        Он не был трусом, и на своём жизненном пути повидал ох, как немало. Но сейчас суеверный страх пробрал его до костей. Ему на память пришёл разговор со Шредером: демоны, город-фантом, а теперь ещё и эта плита для жертвоприношений. Дело принимает серьёзные обороты. Это не просто очередное убийство бога смерти.
        Шериф поспешил отвернуться от зловредной плиты: она словно давила на разум. Но её голос не затих, он шёл словно из-под земли. Он был пропитан запахом смерти - не медленного гниения костей и не умиротворяющим ароматом ладана. Запахом страха души, покидающей тело.
        - Станет убийца всесильным...
        - Ди натрий хлорметан фосфоглицероактиновой кислоты, - Провизор поставил на стол колбу со слабо-розовой жидкостью.
        - Что? - Сабрина посмотрела на него с таким выражением, словно он предлагал ей сложить оружие и уйти в монастырь. Одно только название обдало её запахом школьного кабинета химии.
        - В народе её называют зельем амброзии, - терпеливо пояснил судмедэксперт.
        - Мне это ни о чём не говорит, - она поморщилась и отодвинула колбу от себя.
        - Как бы это помягче сказать... Клубный наркотик, - волей рук Провизора колба опять проделала путь по лакированной поверхности стола и оказалась рядом с Сабриной. - В малых дозах вызывает эйфорию и ощущение вседозволенности. Появился в нашем мире лет пять назад. Ходят слухи, что распространили его маги, но доказать, как всегда, ничего не удалось. Ещё говорят, что маги использовали его для своих целей, вроде вхождения в астрал...
        - Знаем мы их астрал, - хмыкнула Сабрина, - и где же ты нашёл эту гадость?
        - У Маши в сумочке. В той чёрной, с широкими замками.
        В ответ Сабрина недоверчиво сузила глаза, глядя на розовый раствор. На его поверхности собрались мелкие пузырьки.
        - Честно говоря, не совсем в сумочке. Там была начатая упаковка леденцов...
        - В смысле, её всё-таки отравили? - нетерпеливо перебила Сабрина.
        - Да, - судмедэксперт кивнул, - да, в общем, он был там даже не в лошадиной, а в драконьей дозе.
        - Кто-то хотели её убить? - пальцы Сабрины сами собой сложились в кулаки.
        - Это вряд ли. Убивать можно было бы чем-нибудь более действенным. А так: вызвать отравление, заставить почувствовать прилив сил, вогнать в астрал... и дальше по списку. Неизвестно, как эта ерунда подействует на случайного человека. Выбирай, что тебе больше нравится.
        Сегодня утром Маше стало хуже. Её лицо совсем потеряло цвет, а дыхание то и дело сбивалось.
        - Ну и что из этого списка с ней случилось? - вздохнула Сабрина.
        - По всей видимости, астрал. Продолжительный, - лицо Провизора стало жёстким, он побоялся произнести слово "вечный".
        - Похоже охотник за приключениями оказался прав. Что он там болтал? Про какой-то пожар...
        Вдруг у неё в сумочке зазвонил мобильный телефон. Сабрина быстро достала его и с удивлением уставилась на дисплей, словно там вместо номера высветилась надпись "загробный мир". И вскоре они убедились, что это было не так уж и далеко от правды.
        - Кто это? - не выдержал Провизор
        Но девушка не ответила. Она надавила на кнопку ответа и поднесла телефон к уху.
        - Да?
        Провизор увидел, как напряглось лицо девушки. И он боялся проронить хоть слово: казалось, любая неосторожность может разрушить нечто важное.
        - Нет, не знаю... Маша, пожди! - крик Сабрины повис в воздухе. Она сжала зубы и ударила кулаком по светло-зелёной стене. Она не смогла вынести осознание собственной беспомощности.
        - Кто это был? - повторил свой вопрос судмедэксперт. Бесполезно.
        Сабрина отшвырнула телефон в сторону и бросилась к лежащей на белоснежной постели подруге, похолодевшими пальцами сжала её плечи.
        - Маша, ты слышишь меня? Маша! - её голос заметался среди стерильных стен.
        Она не открыла глаза и не шевельнулась, смертельная бледность не сошла с её лица. В воцарившейся тишине мирно пищал аппарат искусственного дыхания. По монитору прибора бежала красная змейка. Сквозь привычный уже запах больницы проступил аромат чего-то церковного. Ладана?
        Сабрина подняла глаза на Провизора, хотела крикнуть ему: "Почему ты ничего не сделаешь?", сжала зубы. Он сделал вид, будто не разглядел презрения на лице девушки. Спокойным голосом он повторил, хотя это теперь имело мало смысла:
        - Что произошло?
        - Связь была очень плохая, - выдавила из себя Сабрина, - но её голос я узнала.
        - Маша? - недоверчиво переспросил Провизор. - Ты уверена?
        - Да, я уверена! Я отвечаю за свои слова! - внезапно резко перебила его Сабрина. - Это была Маша! И она сказала мне, что находится на улице Солнечной. И ещё что-то про пожар, я не расслышала...
        Сабрина опять вгляделась в лицо Маши: она была настоящая, не морок, не призрак. И всё произошедшее не было сном - реальность резала глаза. Сабрина знала - ничто в этой истории не было случайным.
        - Хорошо, - спокойно заметил Провизор, словно речь шла о вещах обыденных, вроде похода в магазин, - значит, будем искать её на улице Солнечной.
        Не дожидаясь ответа, он быстро вышел из комнаты.
        Сабрина провела рукой по её горячему лбу и, наклонившись, прошептала:
        - Маша, только не умирай...
        ...Даже на самой детальной карте Нью-Питера такой улицы не нашлось.
        - Есть переулок Солнечникова и Солнечное кладбище, - прокомментировал Провизор результаты поисков.
        Сабрина недовольно хмыкнула.
        - С чего ты вообще взял, что эта улица находится в Нью-Питере? Хотя подожди, дай вспомнить, что там лепетал этот, как его там... Ромео что ли? В год Синего дракона...
        - Двадцать лет назад? - встрепенулся судмедэксперт.
        - С чего ты взял?
        - Ни с чего. Год Синего дракона был ровно двадцать лет назад. Так что ты говорила?
        - В этом году произошёл пожар, - задумчиво произнесла Сабрина, - кажется, он говорил что-то подобное.
        - Хорошо, сейчас поищем карту Нью-Питера двадцатилетней давности, - Провизор постучал по кнопкам, - слушай, ты будешь смеяться, но, если честно, здесь есть эта улица.
        Он задумчиво взглянул на экран. На разноцветной карте синим цветом мерцала одна ломаная линия. Все остальные тона померкли на её фоне.
        - И находится она как раз на том месте, где сейчас кладбище, - уточнил судмедэксперт.
        - Ну-ка, дай взглянуть, - Сабрина отстранила его и уставилась на электронную карту. Минуту она пыталась найти ошибку, потом отошла к окну и нервно забарабанила пальцами по подоконнику.
        - И что всё это значит? - резко спросила она. - Только про перемещение во времени не говори мне.
        - Всё гораздо прозаичнее. Она действительно вышла в астрал. И поднялась на сто два метра над землёй. Слышала?
        - Слышала. И даже недавно читала. Но не слишком поверила, - хмуро отозвалась Сабрина, - кому было нужно это делать?
        Провизор только развёл руками. И тут их разговор прервали. В комнату ворвался растрёпанный Ник. Сабрина заметила, что его бежевая рубашка застёгнута неправильно: справа и слева нашлось по лишней пуговице
        - Слушай! - он бросился к судмедэксперту, но по дороге заметил Сабрину и остановился на пол дороги. - Вы не видели Шредера?
        - Нет, и не горю желанием, - буркнула девушка, ткнув пальцем в одну из его пуговиц, - а тебе-то он на что?
        - Галактус бушует, - удивился такой неосведомлённости Ник. Он оглядел себя в стеклянную дверцу шкафа. Разобравшись, припомнил одного из демонов и принялся перестёгивать пуговицы. - Поставил всех на уши. Шредер не вышел сегодня на работу и не отвечает на звонки...
        - Пусть успокоится, - поморщилась Сабрина, - ничего с этим Шредером не сделается! Ну увиливает человек от работы, с кем не бывает!
        - Ни с кем не бывает! - возмущенно потряс головой Ник.
        - С Машей было, - невинно вставил Провизор.
        Сабрина и Ник разом обернулись к нему. Она - с хмурой решительностью, он - с удивлением.
        - Что случилось с Машей? - охрипшим голосом спросил Ник...
        ...- Если сотрудников будут выводить из строя с такой скоростью, от Центра скоро ничего не останется, - внешне Галактус был само спокойствие, и даже медитирующему Вселенскому разуму было до него ой как далеко. Да и вообще, фраза "Галактус бушует" вовсе не значила удары кулаком по столу и крики на подчинённых. Это означало только спокойствие - гораздо более глубокое чем обычно - и крайнюю задумчивость. Вот только во время этой задумчивости он был способен на крайние меры.
        Сабрина и Провизор сидели по разные стороны длинного стола в комнате советов. Галактус - в его главе. Из-за жары окно было распахнуто настежь, но прохладнее не становилось. С улицы то и дело доносились сигналы автомобилей. Даже до их этажа долетал запах разогретого асфальта.
        - Разрешите доложить, - глухо проговорила Сабрина, глядя в стол. В его чёрной лакированной поверхности отражалась продолговатая лампа на потолке.
        - Капитан Тено, отставить испепеление взглядом казённого имущества, - маршал даже не улыбнулся, - докладывай, Сабрина.
        Она рассказала ему всё, начиная с изысканий охотника за привидениями и заканчивая Солнечным кладбищем.
        Он замолчал надолго. И Сабрина с Провизором уже потеряли надежду услышать что-либо, когда Галактус заговорил.
        - Я знаю об этом кладбище, - промолвил он, и в его глазах встали события прошедших лет. - Как вы правильно сказали, в год Синего дракона произошел огромный пожар, погибло больше сотни людей. Во всём обвинили магов, и за ними началась охота. Как сейчас помню, нашли мы тогда много виноватых. Но всё это были пешки, их командира поймать так и не удалось. Да и толку-то было бы от его поимки, долго бы он в тюрьме всё равно не задержался. В этом пожаре трагически погиб Роберт де Боуэл, думаю, вы слышали о нём. Это была большая потеря для всех нас. На месте той улицы сейчас кладбище - одно из самых неспокойных мест во всём Нью-Питере: слишком много безвинно погибших людей.
        Он опять замолчал, глядя в дальний угол комнаты. Там в ожидании свежего ветерка покачивала листьями развесистая комнатная пальма.
        - Мне доводилось слышать о ритуалах, связанных с городом-фантомом... Если верить гипотезе, что сгоревшие дома остаются существовать, только уже над землёй, всё становится предельно просто, - Галактус оборвал мысль и покачал головой, - это жуткие, тёмные истории. Эти ритуалы используются для убийств...
        - Но зачем? - недоуменно покачала головой Сабрина.
        - Для убийств тех, кого нельзя убить в реальном мире, кто слишком силён, - Галактуса прервал звук сирены, донёсшийся с улицы. Он поморщился и дождался его конца. - Сильных магов. Земных богов. Да мало ли кого!
        - И как же их убивают? - глаза Сабрины сузились. Если бы её взгляд мог испепелять, то чёрный лакированный стол давно бы обратился в пепел.
        - Этого никто не знает. Свидетелей у таких убийств не бывает, всё происходит быстро. Честно сказать, я очень удивлён, что Маша держится так долго...
        Сабрина не дала ему договорить, она вскочила на ноги и зашипела, глядя прямо в глаза начальнику:
        - Да как вы смеете так говорить? Или жизнь человека более ничего не значит?
        Визг тормозов, скрежет железа - на проспекте Рождественского снова произошла авария. Пискнула было ещё одна серена, но так и заглохла на самой высокой ноте. По проспекту разлилась настороженная тишина.
        Галактус дотронулся до руки Сабрины и негромко произнёс:
        - Успокойся. Сядь. Если Маша не умерла в первые минуты, она останется жить. Я понимаю твоё негодование. Но тогда мы были бессильны.
        - Простите, - сквозь зубы проговорила Сабрина, - как выйти из города фантома?
        - Из него никогда никто не выходил, поэтому точного ответа на твой вопрос не существует. Но всё бывает впервые.
        Галактус был смертельно спокоен, и Сабрина видела, что он знает больше, чем говорит, куда больше. Он знает, почему не погибла Маша.
        Маша положила трубку чёрного телефона на рычаг и вздохнула. Сколько не сжимай её в руках, сколько не согревай - эта трубка навечно останется холодной. Реальность или очередной обман, которые город-фантом подкидывал ей в изобилии? Голос Сабрины показался ей взволнованным.
        Маше уже было всё равно, кто её похитил и затем, она хотела только выбраться отсюда и жить своей прежней жизнью. И теперь, когда она вернулась в дом Шпиона, она знала, что не отступит ни перед чем: ни перед тупой силой демонов, ни перед усыпляющим голосом хозяина дома. Но вопреки всем её ожиданиям, дом был пуст. Только в одной из комнат на втором этаже сидела и что-то шила женщина. Маша услышала всхлипы и, не став её тревожить, прошла мимо. Потом она решила ещё раз попытаться позвонить Сабрине.
        Получилось ли это?
        Маша устало опустилась на стул и посмотрела в окно. Солнце жарило просто немилосердно, ни одного облачка не было на небе.
        Вдруг краем глаза Маша заметила блеск. Она оглянулась: на журнальном столике и вправду находился кристалл. Стоял он на изящной серебряной подставке в виде свившейся в кольцо змеи. Его грани отливались голубым пламенем, а в нём самом словно пересыпался песок. Маша даже припомнила, как называются подобные вещи - кристаллы связи. Они имеют магическое происхождение. Странно всё это...
        - Уже нашла?
        Маша оторвала взгляд от причудливых фигур, сплетающихся из языков пламени внутри кристалла. Перед ней стоял Шпион собственной персоной. Только теперь от шпиона в нём ничего не осталось: шляпу и плащ он снял, разгуливал только в прекрасно наглаженных чёрных брюках и свободной рубашке. У него было неожиданно приветливое лицо - лицо доброго дядюшки.
        - Ты уже всё разузнала? - повторил он, улыбаясь, и кивнул на кристалл связи.
        Маша опустилась в кресло оливкового цвета напротив журнального столика и скрестила руки на груди. Шпион опустился в соседнее кресло.
        - Не системно ведёшь себя, - негромко произнёс он, - убегаешь, возвращаешься...
        - Не люблю, когда со мной разговаривают загадками, - подыграла его тону Маша, - а чаще всего так разговаривают маги, лорд Де Боуэл.
        Поединок их взглядов длился всего несколько секунд, потом Шпион улыбнулся. И вместе с его улыбкой в комнату вернулся терпкий древесный запах.
        - Ты хоть понимаешь, что я спас тебе жизнь?
        - Я так понимаю, не бескорыстно? - она сморщила нос и чихнула. В этот раз запах был не в меру резкий. Или она чересчур близко подбралась к собеседнику.
        - Отнюдь, девочка моя. Скажем так, этим я отдал один свой старый долг, - лицо Роберта оставалось непроницаемым, лишь легкая улыбка играла его чертами. Его глаза цвета крепкого чёрного чая смотрели прямо на Машу.
        - И опять загадки, - с притворной скорбью произнесла она и откинулась на спинку кресла, - но я сделаю вид, что ничего не слышала. Но ты - бывший агент Центра, - Маша поднялась на ноги и теперь смотрела на него сверху вниз, как судья на обвиняемого. На самом деле, она до сих пор не понимала, как у неё хватило наглости сказать это. - Роберт де Боуэл. А после этого - начальник тайной полиции императора граф Роберт.
        Он откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу.
        - Ты интересно рассказываешь. Что же дальше?
        - Зачем ты меня спас? - Маша сложила руки на груди, очарование на столике качнулось. Голубое пламя внутри него взыграло с новой силой.
        - Потому что я агент Центра, - он протянул руку к кристаллу, и огонь успокоился.
        - Или маг?
        - Или господь-бог? - Роберт даже не поднял на неё глаз. Притворился, что всецело поглощён лазурными всполохами за тонкой кристальной оболочкой. - Нет, почти не маг, и не бог.
        - И всё-таки тебя убили, - отрезала Маша, не замечая его фамильярного тона.
        Роберт поднял руки, словно сдаваясь.
        - Ладно, ладно, ты меня победила, - он рассмеялся в открытую. - Так ли трудно было догадаться, где ты находишься?
        Маша качнула головой. Она решила не отвечать на его насмешки.
        - Меня мало занимает это место как таковое, - произнесла она и опустила руки, - я думаю о его истории...
        Маша снова опустилось в кресло и устало провела руками по лицу.
        - Так всё-таки, как случился пожар? Кто-то неосторожно курил в постели? Или маги сражались против магов?
        - Маги? - улыбка слетела с губ Роберта. Он встал и поправил салфетку на столе. Кристалл угрожающе покачнулся, но он точно не заметил этого.
        - В наше время, пусть даже и два десятка лет назад очень трудно сжечь целый квартал дотла, - предчувствуя начало долгого разговора, Маша сбросила туфли и подтянула ноги под себя. - Так, чтобы никто не выжил. Чтобы уж наверняка убить одного следователя. А за что? Кому он встал поперёк дороги? Он помешал одному сильному магу, потому что помогал другому?
        - Всё-таки, ты плохо училась, - мягко произнёс Роберт и протянул к ней руку, как будто собираясь проверить наличие повышенной температуры. Маша недоверчиво отпрянула от него. - Слишком много домыслов и мало фактов.
        - Вовсе нет, - она отрешённо пожала плечами. - Кристалл - это средство связи с миром магов. Для чего оно было нужно? Просто ты действительно был шпионом. И убили тебя только за тем, чтобы ты не докопался до чего-то важного. До тайны того, кто тебя убил.
        - Но я докопался, - хмыкнул Шпион. Он опустился на подлокотник её кресла.
        - Что толку? Ты ведь всё равно никому не сможешь рассказать об этом.
        - Смогу, - он поднялся на ноги и заставил подняться Машу. Роберт взял девушку за плечи и посмотрел ей в глаза, - тебе.
        По его лицу поползла улыбка. Маше показалось, он вот-вот разразится демоническим хохотом.
        - И тогда ты превратишься в часовой механизм: молчать не сможешь, а если проговоришься - начнётся война, и тысячи невинных душ канут в небытие, - он продолжал держать Машу за плечи, совершенно не обращая внимания на её попытки вырваться.
        Сердце пару раз трепыхнулось и замерло: она думала, эта секунда никогда не закончится. И так сложно было сохранить на лице бесстрастное выражение.
        - Тогда я убью себя, - тихо произнесла она.
        - Нет, - напряжённость исчезла из движений Роберта. Его жёсткие пальцы перестали сжимать её плечи. Он отошёл к окну и тяжело опёрся на подоконник. Посмотрел на улицу так, словно там что-то могло измениться, - и это будет не в твоих силах.
        Роберт рывком открыл окно. Бесполезно: ни единого дуновения ветерка. Лишь усилился запах дыма, ставший уже привычным.
        - Но я не скажу тебе ничего, - он вздохнул и резко развернулся к девушке, едва не сбросив на пол фиалку в горшке. Нежные листья цветка испуганно задрожали, пара фиолетовых лепестков спланировала на пол. - Потому что как ты правильно заметила, я агент Центра, а мы не разглашаем чужих тайн. Если это будет нужно, ты узнаешь обо всём и без меня. А пока предлагаю обсудить твоё положение.
        - А какое у меня положение? - поинтересовалась Маша. Она подняла со столика журнал и принялась им обмахиваться.
        - Незавидное, - Роберт закрыл окно и вернул горшок с фиалкой на прежнее место. - Ты накрепко застряла между миром живых и миром мёртвых. И вот уже сколько времени нет сдвигов ни в одну сторону, ни в другую. Как ты думаешь, кто это устроил?
        - Кто? - Маша так удивилась, что даже прекратила обмахиваться. - Разве не ты? Кто же ещё меня похитил?
        - Я, - согласился он, - но уже тогда когда ты перешла в этот мир. В мир живых мне хода нет. Мне надо же было утащить тебя подальше от демонов.
        - Да я понятия не имею, как я сюда попала, - Маша раздраженно отшвырнула журнал от себя, будто бы он превратился в ядовитого паука.
        Роберт автоматически поднял с пола ни в чём не повинный журнал и добросил его до столика. Глянцевая обложка заскользила по гладкой поверхности стола, и журнал опять шлёпнулся на пол. Он в задумчивости посмотрел на его ярко-красную обложку. Этот цвет не гармонировал с ковром оливкового оттенка.
        - Теодор, Велиор и Оливер, - произнёс он неожиданно. - Демоны лабиринта. Был один артефакт. По внешнему виду - книга. Но на самом деле это магический лабиринт, в котором и обитают эти трое. Раньше он хранился у императора.
        Он положил руку на эфес меча. Руна поглотителя силы в солнечных лучах светилась чёрным. Сегодня всё свершится.
        Но день - слишком неверный друг. Совсем другое дело ночь. Под её покровом даже безобидная тень превращается в демона. И чужая смерть несёт с собой силу.
        Императрица. Ничего личного. Но придётся оборвать твою судьбу. Вот так просто.
        Он смотрел на чёрный дом, в одном из окон которого виднелся человеческий силуэт. Шредер знал, что, убив её, поступит верно. Не будет в его поступке ничего подлого и преступного. Просто победить должен сильнейший. Победить и получить всё.
        В траве всё ещё лежала книга-лабиринт. Демоны, никчемные псы магов. Шредер сжал пальцы на рукояти меча. Ветер растрепал его волосы. Запах пламени разлился в тёмном воздухе. Сегодня всё свершится...
        - Помнишь меня? - он, конечно, решил попытать счастья ещё раз и подкараулил её на улице.
        Сабрина призвала всё своё самурайское спокойствие, чтобы пройти мимо него молча. Самурайское спокойствие не подвело, и ни один мускул на её лице не дрогнул.
        - Подожди, - он бросился следом.
        Дождь кончился совсем недавно и оставил после себя целую россыпь луж и запах лесной свежести. Разгорячённый летним солнцем город смог вздохнуть спокойно. Даже листва на деревьях казалась зеленее.
        Сабрина подумала о том, как Роман ждал её, должно быть, забившись на крыльцо ближайшего магазина. Она сбавила шаг, позволяя ему говорить. Нет, не жалость, человеческое любопытство правило её действиями.
        - Вы, супергерои хвалёные, до сих пор бездействуете, - обиженно произнёс он, пристраиваясь рядом.
        Сабрина и бровью не повела: зачем оправдываться? И главное - перед кем?
        - У меня есть план, - он искоса взглянул на девушку и решил приобрести гордость. - Не думай, что без тебя я не смогу ничего сделать.
        Сабрина пожала плечами.
        - Я всё уже решил, - с разбегу он влетел в самую глубокую лужу и зашипел от досады.
        Сабрина остановилась возле кирпичной пятиэтажки и внимательно посмотрела на Романа.
        - Ты закончил?
        - Зависит от тебя, - он удручённо оглядел мокрую штанину и поднял глаза на собеседницу.
        - Не стоит играть словами, - она стояла в расслабленной позе, заложив руки в карманы джинсов, солнце играло в её чёрных волосах, а глаза оставались холодными и колючими.
        Он собрал всё своё мужество в кулак и выдал:
        - Ты зря не веришь мне, - вздохнул и смутился, - в меня.
        Сабрина не любила словоблудства, и если она спрашивала "как?", она хотела услышать инструкцию к применению. Перед лицом Романа хлопнула железная, ещё не успевшая остыть после полуденного зноя дверь.
        ...Открыла ей улыбчивая женщина.
        - Здравствуйте, - промолвила она, - вы к Лайли, да? Проходите, проходите.
        На её голос из комнаты вышла Лайли. Одета она была не в зелёный плащ, как её привыкли видеть в Центре, а в жёлтый спортивном костюме, а длинные светлые волосы девушка аккуратно собрала в пучок.
        - Сабрина! - она приветливо махнула рукой. - Галактус уже связывался со мной. Проходи в комнату.
        - То, что случилось с Машей, ужасно, - произнесла Лайли тихо, устраиваясь на мягком ковре солнечного цвета.
        Глядя на её сосредоточенное лицо, Сабрина не могла понять, действительно ли прорицательница беспокоится или это дежурное соболезнование.
        - Я очень обеспокоена её судьбой, - словно прочитав мысли собеседницы, Лайли подняла прозрачные как родниковая вода глаза. - И я взялась бы помочь, даже если бы меня не попросил Галактус. Но не будем терять времени. Сейчас я хочу установить контакт с миром мёртвых. Подай, пожалуйста, свечи.
        Сабрина взяла со стола хрустальный подсвечник с тремя немного оплавившимися свечами и вручила его Лайли. А сама опустилась рядом с ней на ковёр.
        - Это не очень сложно для меня, но с городом-фантомом я работаю впервые, - призналась Лайли, зажигая свечи. На них заплясали весёлые оранжевые огоньки.
        Больше никто не проронил ни слова. В комнате стало темнее, очертания предметов расплылись. В полной тишине потрескивали фитили. Не тьма, но несвойственный полудню сумрак окутал триаду огоньков. Сабрина заворожено смотрела на то, как по хрусталю текут капли воска. Сколько прошло времени, она не знала. Ноги затекли, но позы она упрямо не меняла.
        В какой-то миг комната оказалась отрезанной от внешнего мира. Секунду назад было слышно, что в соседней комнате беседуют, а соседи включили музыку. Потом все звуки разом исчезли, словно кто-то невидимый повернул выключатель. Поэтому скрип прозвучал неожиданно. Сабрина покосилась на дверь, но та была надёжно заперта. Скрип повторился, и она вдруг поняла, что скрипит калитка. Забыли закрыть калитку, и теперь она болтается под порывами холодного ветра.
        - Сегодня всё решиться... - голос до боли знаком и до неузнаваемости искажён скрипом несмазанных петель.
        Огоньки свечей разом полегли на бок. Лицо Лайли оставалось умиротворённым, только уголки её губ дёрнулись в улыбке.
        - ...Тогда я убью себя, - пронеслось по комнате. Голос звучал тихо. Если бы не огоньки свечей, дрожащие в причудливом танце, Сабрина бы решила, что это - свист ветра за окном. Слова сливались в сплошной гул. До неё донёсся запах дыма, но не костров, а тревоженный запах пожара.
        - Нет, и это будет не в твоих силах.
        Лайли вздрогнула. По её телу пробежала судорога. Она странно изогнулась, обратив лицо к потолку. Её руки застыли в неудобном положении, как у индийской богини.
        - Позови её, - прошептала она изменившимся голосом.
        - Маша? - неуверенно отозвалась Сабрина и тут же закричала: - Маша! Ты слышишь меня?
        Ледяным холодом пахнуло ей в лицо, два огонька забились в предсмертных судорогах и погасли. Запах пожара внезапно сменил ещё один - удушливый, страшный своим ледяным спокойствием церковный запах ладана.
        - Не зови её, не смей... - эхом пронеслось по комнате.
        Тени словно налились чернилами. Тяжёлое дыхание звучало так близко, что она чувствовала его затылком. Последняя свеча едва горела, и Лайли в её бликах казалась сломанной куклой. Но Сабрина как будто не слышала потусторонних звуков и не чувствовала могильного холода. Она как завороженная смотрела на тающий воск. Гулко и больно билось её раскалённое сердце.
        - Маша! - снова позвала она.
        Вой ветра рванул от стены к стене, и вслед за ним послышался крик. Сердце Сабрины сжалось. Она поняла, чей это был крик. Боль, которая так явно звучала в нём, пугала сильнее любой тьмы. По телу Лайли пробежала ещё одна судорога. Задыхаясь, она рухнула на пол.
        Сабрина медлила всего лишь мгновение: она созерцала смерть последнего огонька. Потом оцепенение спало, и она бросилась к окну и раздёрнула шторы. Комната наполнилась светом и звуками, словно сняли невидимый стеклянный купол. Произошедшее показалось ночным кошмаром, и если бы не лежащая на полу Лайли, Сабрина бы с удовольствием не поверила своим глазам.
        Она опустилась на колени возле провидицы и легонько похлопала её по щекам.
        - С тобой всегда так бывает? - спросила Сабрина, когда Лайли открыла глаза.
        Та с непониманием уставилась на Сабрину, моргнула, и её взгляд стал осмысленным.
        - Ты смогла поговорить с Машей? - слабо прошептала она, цепляясь за руку Сабрины.
        - Смотря, что ты имеешь в виду. Мне кажется, я слышала её голос, - она осторожно освободилась от её коготков.
        - Она кричала, просила помощи? - голос провидицы окреп, и она села на полу.
        Сабрина нахмурилась.
        - Что это значит?
        - Сабрина, они убьют её, - Лайли теребила прядь волос, и глаза опять выдавали её: она была напугана. И это был страх человека, столкнувшегося со смертью лицом к лицу. - Они убьют её. А если мы вмешаемся, они убьют и нас.
        - Кто? - железным голосом спросила Сабрина.
        - Я не знаю, - Лайли с ужасом и тоской посмотрела на неё.
        Закат был очень чёткий - такой, как в тот вечер, когда Роберт впервые встретился на её мосту Миров. Ветра не было, но по улице разлился холод.
        - Я не заметила, как прошёл целый день, - произнесла Маша и побарабанила пальцами по стеклу.
        - Здесь время не имеет определённого значения. Иногда солнце заходит, иногда восходит, вот и всё, - Роберт бросил взгляд на приоткрытое окно. На его лице отразилось беспокойство, но через мгновение исчезло и оно.
        Маша обернулась на графа.
        - И что?
        - И ничего. Ничего не происходит, - качнул головой Роберт. Он бессмысленно перебирал страницы журнала. Запах бумаги и красок чуть отбивал ядовитый дым пожарищ.
        - И вы все не стареете и не умираете? - Маша прошла по комнате, оглядывая полки с книгами, картины в простых деревянных рамках, цветы в вазах. Она коснулась лепестков розовой герберы и поняла, что цветок искусственный.
        - Именно так.
        Он молча кивнул, и его взгляд стал далёким и колючим.
        - Но если пожар был действительно так ужасен, и погибло много людей, где же все остальные? - Она провела пальцем по корешку одной из книг и не обнаружила там пыли.
        Роберт посмотрел на неё, но ничего не ответил, только по его губам пробежала невесёлая улыбка.
        - Все остальные упокоились? - оставив книгу в покое, Маша шагнула дальше. На глаза ей попалась керамическая статуэтка ангела. По одному его крылу пролегла трещина.
        Он кивнул, убедившись в её умственных способностях, и продолжил мысль:
        - И их прах нашёл последний приют в храме. А вот мой...
        - Это часть мести? Маг, который убил тебя, позаботился об этом? - Маша тряхнула головой: личико ангела в сумерках показалось ей зловещим. Она тихо спросила: - Интересно, упокоюсь ли я?
        - Ты? - Роберт усмехнулся. - Я не думаю. Ты основательно перегородила кому-то дорогу. Уж поверь мне, такие дела с пустого места не происходят. Сотворить такое с человеком - очень долгое и кропотливое дело.
        Маша обернулась к нему.
        - Послушай... - примирительно начал Роберт, но она жестом остановила его речь.
        - Нет, это ты меня послушай. Я не собираюсь оставаться в этом мирке, я выберусь отсюда, чего бы мне это не стоило.
        Она решительно направилась к выходу.
        "Маша, слышишь меня?!" - крик стоял в её ушах, неосознаваемый вопль, смысла которого она понять не могла.
        - Дурочка, вернись! - позвал её Роберт и посмотрел на захлопнувшуюся дверь. Он встал с кресла и тяжело вздохнул.
        ...Ежась, Маша направилась в темноту. Она думала о том, что было в Роберте нечто высокомерно-магическое, как у человека, упоенного своей силой. Он знал очень много и очень много значил при жизни. Он перешёл дорогу сильному магу и поплатился за это.
        Из темноты до неё донёсся голос. Слов девушка не расслышала, но интонации заставили её насторожиться. В тот же миг раздался звук захлопнувшейся книги, и холодный блеск стали разрезал мрак. Удушливый смрад преисподней заставил её задержать дыхание.
        Она застыла на месте и её пальцы сами собой сжались в кулаки, потому что прямо перед собой она увидела трёх демонов. Послышался скрип, Маша вздрогнула и запоздало поняла, что скрипят несмазанные петли калитки. Её забыли закрыть, а этот ветер... Откуда в городе-призраке ветер?
        На фоне серого неба были видны чёрные силуэты демонов - три получеловеческие фигуры. Демоны не двигались с места, упоённые своей силой, им казалось, что они победят. Они смеялись над ней - Маша чувствовала это.
        ...Остриё меча застыло возле её шеи. Она лежала на спине и видела, как колючие звёзды заполняли всё небо. В их свете фигура Шредера приобрела узнаваемые очертания. Ветер шуршал в высокой траве, развевая над кладбищем запах огня, поодаль скрипела калитка.
        - И всё-таки, как тебе удалось справиться с демонами? - спросил он. Его голос был спокоен, но в нём слышались стальные нотки.
        Маша улыбнулась. Она попробовала подняться, но рука заскользила по каменной плите. Девушка поднесла ладонь к глазам: она была мокрой от крови. Маша силилась вздохнуть, но лишь закашлялась: всё кругом пропитал едкий дым.
        - О, я не кропила твоих демонов святой водой и не тыкала в них крестом, - произнесла она и потянула к Шредеру руку ладонью вверх, - пепел и кровь. В мире мёртвых легко убить не только демона, но даже самого сильного мага. Здесь беззащитен каждый перед лицом смерти.
        - Ты что, головой ударилась? Хватит песен, - оборвал Шредер и кольнул её мечом. От неожиданности Маша подалась назад и действительно стукнулась головой о каменную плиту.
        Она облизнула кровь с губ и рассмеялась горьким, безнадёжным смехом. Дым почти не давал дышать. Голова шла кругом, и весь мир плясал в дьявольском хороводе. Плясали чёрные изваяния крестов.
        - Убей меня, - попросила она, глядя в темноту.
        - Сдаёшься? - усмехнулся он.
        - Я не могу больше в этом городе, не хочу застрять здесь лет на двадцать.
        Она почувствовала, как мертвенно холодное лезвие поползло вниз, разрезая одежду на ней. Каменная плита тоже была холодной. Маша прижалась к ней и замерла. Тошнотворный привкус крови её тоже мало волновал.
        - Оставь её в покое! - голос прозвучал точно гром.
        Лезвие меча застыло в опасной близости от её груди. Маша открыла глаза и сквозь туман, вставший в них, она увидела на окраине кладбища фигуру в чёрном плаще и шляпе.
        - Роберт... - прошептала она и снова закашлялась.
        Всё правильно, Центр не бросает своих. Роберт подошёл совсем близко, и Шредер, стоящий над Машей, не отрываясь, следил за ним.
        - Оставь её в покое, - повторил Роберт. - Тебе же нужен я.
        Смех застыл в его зрачках, отражающих звёздный свет.
        - Ты всё ещё пытаешься свести со мной счёты? Сумасшедший маг. Как трусливо с твоей стороны отыгрываться на ребёнке.
        Меч скользнул по её рубашке, и теперь его остриё было направлено на Роберта. А Маша лежала на холодном камне не в силах даже пошевелиться. Ветер трепал её волосы.
        - Я не маг, - усмехнулся Шредер и опустил меч, давая возможность Роберту подойти ближе.
        Тот сузил глаза, всматриваясь в лицо противника. Наконец он произнёс:
        - Ты не Орден, но ты очень похож на него.
        - Ну да, а ты очень похож на того следователя, которого он никак не мог добить, - с показной беспечностью Шредер поддел носком ботинка камешек.
        - Рискнёшь завершить начатое? - спокойно произнёс Роберт, и в его руках блеснул меч.
        Его противник молчал, и Роберт принялся размышлять вслух:
        - Не зря же ты заставил демонов перепрятать мой прах. А сначала я подумал, что ты явился только за ней.
        - Мне наплевать на ваши с Орденом склоки. Но ты мешаешь мне, только поэтому я вызвал на тебя демонов. Убирайся.
        Роберт посмотрел на Машу: она не подала признаков жизни. Края разрезанной рубашки трепетали под ветром.
        - Изволь, - хмыкнул Роберт, - это хоть сейчас. Только прах верни на место.
        Шредер в очередной раз проклял те силы, которые помогли Маше справиться с демонами. Они бы сейчас пригодились, чтобы избавиться от одного надоедливого типа. И что ему дома не сиделось? Скучно стало? Захотелось мечом помахать?
        - Убирайся, - повторил Шредер и угрожающе направил меч в сторону противника.
        Тот не растерялся и не ударился в позорное бегство. В следующую секунду их мечи скрестились.
        ...В темноте она то и дело натыкалась на низкие оградки. Ветер пробирался под одежду, и от холода её колотила дрожь. Тело не слушалось - им как будто владело странное заклятье, лишающее воли. Кровавый туман, застилающий глаза, спадал. Сейчас Маша не могла вспомнить, как оказалась на каменной плите, почему просила убить себя. Это было словно помутнение, бред. Она убегала - это казалось единственным возможным выходом. Но силы покидали её с каждым шагом. Маша думала, что бежит уже очень долго, но, оглядываясь, она видела сверкающие мечи всего в нескольких десятках шагов от себя.
        Всё впустую. Она не сможет выбраться отсюда ночью. Лучше спрятаться и дождаться утра. Её рука коснулась шершавого камня. Перед собой она увидела нечто вроде склепа. Девушка обессилено рухнула на каменный пол, устланный сухими листьями, и вжалась в стену.
        Сабрина прошла через оцепление на территорию кладбища. Галактус вопросительно посмотрел на неё. Ветер нёс запах дыма.
        - У Лайли не получилось.
        Сабрина покрутила головой в поисках костра, а вместо него увидела Ника и Провизора. Они колдовали над приборами на главной аллее. Заметив Сабрину, Провизор выпрямился и махнул ей рукой в белой перчатке.
        - У неё не хватило сил, - добавила она, обернувшись к Галактусу.
        Тот кивнул.
        - Значит, пора переходить в наступление, - проговорил он спокойно, - скажи ребятам, чтобы не копались.
        Высокая трава шуршала от ветра. Сабрина прошла мимо склепа, пол которого застилали прошлогодние листья. Всё-таки проходы между этими сине-зелёными оградками слишком узкие. Здесь не разбежишься.
        - Аномально высокие вспышки энергии, - оповестил её Провизор, поправляя очки, - там идёт сражение.
        - Когда мы сможем начать?
        - Немедленно, - кивнул судмедэксперт.
        - Я должна предупредить, - тяжело вздохнула Сабрина, - в городе-фантоме может бродить ещё один живой. Охотник за приключениями. Аккуратнее.
        Она стояла достаточно далеко от Галактуса, но ветер донёс к нему слова. Маршал нахмурился.
        Ник склонил голову в знак того, что он всё понял.
        - Стойте! - раздался вдруг голос за их спинами.
        Сабрина молча наблюдала за тем, как по дорожке к ним приближается человек в серой униформе. Он смешно перебирал ногами, держась одной рукой за ремень.
        - Стойте, - повторил он, тяжело дыша. Сабрина разглядела на его рубашке золотую звезду. - Не имеете права!
        Шериф схватился за громоздкий револьвер, а Сабрина сжала пальцы на рукояти меча. Она усмехнулась, почувствовав едва заметный дух серы.
        - Не имеете права идти против богов, - крикнул Шериф.
        - Богов? - могильный холод намертво поселился в голосе Сабрины. Её меч серебряной молнией взлетел, изготавливаясь для удара.
        - Капитан Тено! - между ними возник Галактус.
        - Я убью его, - тряхнула головой Сабрина, давая понять, что поступит так с каждым, вставшим у неё на пути.
        - Остановись. Ты не можешь убить его, это хранитель кладбища
        Повинуясь приказу, Сабрина сунула меч обратно в ножны.
        - Да, - кивнул Шериф, - мне тоже не нравится. Но никто не имеет права вмешиваться.
        - Что же здесь происходит? - сухо спросил Галактус. - Собственно, мы имеем полное право контролировать незаконную магию.
        - Не было магии, начальник, - твёрдо произнёс Шериф, перед Галактусом он стушевался.
        - А до меня дошёл слух, будто именно здесь активировали один древний артефакт, который давно считается похищенным.
        - Ошибаетесь, начальник, - произнёс Шериф ещё упрямее.
        - Хотелось бы мне ошибаться, - маршал прошёл по узкой тропинке и вскоре оказался у одной из каменных плит. В этом месте высокая трава была примята. Галактус наклонился и поднял с земли старинную книгу в тяжёлом кожаном переплёте.
        - С помощью этой книги, собственно, - он поднял её над головой, - можно вызвать трёх демонов, которые исполнят любой приказ вызвавшего их. Властью, данной мне, я уничтожаю книгу и демонов вместе с ней!
        Галактус протянул руку к Сабрине, и та, ничего не понимая, отдала ему свой меч. Серебряная молния пронзила воздух, книга враз вспыхнула ярким голубым пламенем. Галактус бросил артефакт догорать на каменную плиту.
        - Это всё, - сказал он, оглядывая лица присутствующих, - человек, который воспользовался этой вещью, будет наказан по всей строгости закона.
        Он отдал катану ошарашенной Сабрине и большими шагами направился к приборам.
        - Богов не остановите, - пробормотал Шериф, глядя на Галактуса исподлобья.
        - Про каких богов он всё время твердит? - поморщился раздосадованный Ник.
        - Знавала я одного, - буркнула Сабрина, но не стала вдаваться в объяснения, тем более что её слов всё равно никто не расслышал.
        - Честно говоря, уходить в мир мёртвых неестественным путём - гиблое дело, - вздохнул Провизор. Его глаза сверлили Шерифа. - Но другого выхода человечеством не придумано. Идёмте.
        Галактус задумчиво смотрел за манипуляциями судмедэксперта. Наконец маршал вздохнул:
        - Да поможет нам Вселенский разум. И не забудьте привести мне этого охотника за... проведениями.
        ...В голове у Сабрины вставали события прошедшего вечера.
        Маша пришла из Центра усталая и расстроенная. Не переодеваясь в домашнюю одежду, она ушла в свою комнату и села за компьютер. Сумку она бросила ещё в прихожей. Сабрина и Яна обсуждали философию возрождения на кухне, когда хлопнула входная дверь.
        "Опять у неё отобрали какое-то дело", - мысленно усмехнулась.
        Маша в своей комнате непрерывно стучала по клавишам. Дав ей возможность вволю пообщаться с электронным товарищем, Сабрина решила поговорить с подругой. Она вошла в комнату и присела рядом с ней на кровать.
        - Как идёт твоя игра? - невинно поинтересовалась девушка
        - Нормально, - буркнула Маша.
        - Как дела в Центре?
        Она со вздохом выключила компьютер и повернулась к собеседнице.
        - Всё плохо! Сегодня был не день, а бесконечное недоразумение! - хмуро выдала Маша. - У меня с самого утра голова просто раскалывается.
        - На самом деле ты плохо спала, - прокомментировала Сабрина, - я слышала, ты стонала всю ночь.
        - Лучше бы ты мне не напоминала, - Маша сжала пальцами виски. В её ушах всё ещё звучал жуткий смех демона, лязг цепей, собственный крик, - к чему сняться чудовища?
        - К головной боли, - парировала её подруга. - Ты хотела рассказать про дела в Центре.
        - Для начала я потеряла сумку... Кстати, где она?! - Маша сорвалась со своего места и принялась оглядывать комнату.
        - Сядь и успокойся, ты оставила её в прихожей, - напомнила ей Сабрина. - Да что ты так переживаешь, в самом деле.
        - Я не могу не переживать. Представь себе только, я зашла в кабинет, оставила там сумку и решила навестить Провизора.
        - И что? - переспросила Сабрина.
        - Когда я вернулась, я никак не могла её найти! Нет, ты мне объясни, как можно быть такой растяпой? Я пошла её искать в коридоре, а тут Галактус отчёт требует. А отчёт-то в сумке лежал...
        - Ничего страшного, - попыталась успокоить её Сабрина, - распечатаешь ещё раз.
        - Да я его удалила уже. Но дело не в этом. Прихожу я обратно в кабинет, сумка на столе стоит.
        - Барабашки какие-то, - хмыкнула Сабрина.
        Маша побрела в прихожую, на ходу досказывая:
        - Кстати, после всего этого ещё и Шредер куда-то пропал. Нет, я понимаю, сумку потерять можно, но Шредера! Притом, что он всё утро по Центру носился как угорелый, а потом про него даже Галактус спросил.
        Маша обнялась со своей сумкой.
        - Солнце, ты просто устала, - Сабрина обняла её за плечи. - В этом нет ничего страшного. Хочешь, прогуляемся?
        Маша порылась в сумке, вытащила оттуда начатый пакетик леденцов. Не теряя времени, она положила в рот один.
        - Хочешь? - предложила она Сабрине.
        - Положи свои консерванты с красителями обратно, - поморщилась та. - Я говорю, может тебе просто прогуляться?
        - Да, - подумав, согласилась Маша, - пойду просто прогуляюсь.
        Она отложила сумку и направилась к двери.
        - Телефон возьми! - крикнула ей вслед Сабрина.
        - Не буду, я и его потеряю, - выдала Маша напоследок и закрыла за собой дверь. Правда, через секунду она вернулась, прихватила телефон, ещё несколько леденцов и снова ушла.
        Тревогу Сабрина забила ближе к полуночи. Она прекрасно знала, что Маша обожает ввязываться в передряги и искать себе приключения, но даже для её приключений было уже поздновато. Сабрина долго пыталась дозвониться ей, потом бросила телефон, и, когда терпение иссякло, отправилась будить Галактуса. Всё бы ничего, ведь с помощью поисковой системы Центра можно узнать местонахождение любого агента. Крошечный датчик, вживлённый каждому сотруднику Центра под кожу в области сердца, помогает определить его местоположение с точностью до десяти метров.
        Но поиск по стране не дал результатов. Это могло означать, что: либо Маша уехала из страны, либо её уже нет в живых. Расширять поиск не имело смысла: уехать так далеко Маша бы просто не успела. Ничего не оставалось делать, как только взять телефон и начать обзванивать больницы. На очередной попытке Сабрине улыбнулась удача - если удачей можно назвать такое. Приятный женский голос сообщил ей, что в Речном районе Нью-Питера нашли тело девушки, очень похожей на описание, но никаких документов при ней обнаружено не было.
        Всё ещё надеясь, что поисковая система дала сбой, а на железном столе лежит девушка, лишь похожая на Машу, Сабрина поехала в больницу Речного района. Ночью, на пустых трассах Нью-Питера, ей всё время чудилась стая бродячих собак, бегущих за машиной, и тоскливый протяжный вой. Потом одна из собак выскочила на дорогу, и в ушах Сабрины вместо визга тормозов встал истерический хохот и тихое змеиное шипение.
        Запах дыма не давал вздохнуть. Она сжимала зубы, проходя по ослепительно-белым коридорам больницы, она мужественно выносила рассказ дежурного врача о том, как прохожий возле местного сквера нашли тело девушки. Но потом, когда шелуха надежды спала, когда утешать саму себя было уже бессмысленно, когда Сабрина увидела, что на пресловутом железном столе действительно лежит Маша, силы покинули её. Она рухнула на заботливо пододвинутый к ней стул, закрыла лицо руками, потом всё-таки подняла глаза на дежурного врача, который стоял рядом.
        - Как это произошло? - спросила Сабрина внезапно охрипшим голосом.
        - Сердце остановилось мгновенно, - медленно произнёс он, - мы сделали всё, что могли, но оказалось поздно...
        Сабрина поднялась со стула и подошла к телу, провела дрожащей рукой по её мягким волосам, по холодному восковому лицу... и вдруг почувствовала лёгкое дуновение. Сабрина не поверила своему осязанию, провела рукой над лицом Маши ещё раз. И ощущение повторилось. Сабрина рывком повернулась к врачу.
        - Она дышит!
        - Простите, но этого не может быть, - он с профессиональной грустью покачал головой, - приборы не врут, её сердце остановилось около трёх часов назад, и с тех пор она лежит здесь. Люди не оживают.
        - Да нет же! - в нетерпении взмахнула руками Сабрина. - Я говорю вам, она дышит.
        Врач стремительно подошёл к ним, полный решимости отстоять свою точку зрения. Он положил руку ей на шею, пытаясь нащупать пульс. Несколько секунд стояла завораживающая тишина, внезапно черты его лица стали жёсткими. Не медля ни мгновения, врач крикнул в открытую дверь:
        - Двинской! Или кто там есть? Срочно готовьте реанимацию!...

***
        Холод забирался под одежду. Маша собрала края разрезанной рубашки и сжалась в комок. Полуобморочное состояние постепенно проходило, вместе с этим возвращалась память. Под порывами ветра скрипела калитка.
        Маша, слышишь меня?!
        Отчаянный крик всё ещё стоял у неё в ушах. Повинуясь этому голосу, она бросилась вон из дома Роберта, хотя куда безопаснее было остаться. Этот вопль, казалось, пронзил весь фантомный мир. В ответ на него в самых тёмных углах зашевелился мрак...
        Пламя свечей дёргается в предсмертных судорогах, силуэт, похожий на сломанную куклу, на фоне стены...
        Откуда всё это, откуда?!... Реален ли город-фантом и реальна ли она сама застрявшая между миром живых и обителью мёртвых? Маша смотрит на свои руки, и дрожь начинает колотить её сильнее: замёрзшие ладони в темноте склепа кажутся призрачными. Нет, нельзя сидеть тут и ждать.
        Маша осторожно выбралась из склепа и огляделась. То ли битва уже кончилась, то ли сражающихся покрывала густая тьма, но Роберт и Шредер исчезли.
        На сколько Маша вообще могла судить, возле кладбища должен находится храм - единственное место соприкосновения двух миров. Она намеревалась направиться именно туда. Другого выхода она не видела.
        Оставалось только найти дорогу между надгробий и оградок. Времени, чтобы долго раздумывать, у неё не было, в любую секунду её мог заметить Шредер или демоны... Демоны? Он спросил: "Как тебе удалось с ними справиться?" Как ей удалось - без оружия, в темноте, в загробном мире?
        Память заклинило намертво. Единственное, что Маша помнила чётко - они погибли. Она всё ещё слышала их предсмертный вой, видела голубое пламя, в котором догорали три получеловеческие фигуры. Откуда у неё ощущение, что тому, в короне из колючей проволоки, удалось выжить? Откуда у неё ощущение, что его зовут Теодор?
        И Шредер, что он вообще здесь делает, что на него нашло, почему он пытается её убить? Сил сопротивляться ему не было. Теперь оставалось только одно - выскользнуть из этого воплощенного кошмара, попытаться уйти с наименьшими потерями, ведь сражаться - более чем бессмысленно. Маша блуждала среди заросших травой могил, и в голову к ней шли мысли, одна безумнее другой.
        Может, всё это просто сон, иначе чем объяснить всю его нелогичность? Может, там, в реальном мире, она умерла и волею судеб оказалось здесь? И Шредер умер тоже?
        Скрип калитки оставался далеко позади, со всех сторон её обступили надгробные плиты, и Маше стоило невероятных усилий сдерживать подступающую панику. Как вдруг в нескольких десятках шагов от себя она увидела приближающийся силуэт. Она замерла, понимая, что убегать уже поздно, да и некуда, но чуть позже разглядела, что силуэт не похож ни на Шредера, ни на Роберта.
        Быстрым, уверенным шагом к ней приближался незнакомец. Даже в таком мраке Маша смогла разглядеть звезду на его левой груди. Дух серы, зловоние преисподней... это кажется ей или существует на самом деле?
        - Вы что-то ищите? - таких официальных интонаций Маша не слышала уже давно.
        С этим она не могла не согласиться. Маша кивнула.
        - Вам помочь? Я хорошо знаю эти места.
        Странные мысли шли ей в голову одна за другой. Кто может очень хорошо знать кладбище? Покойник? Девушка не заметила, как произнесла последнее слово вслух.
        - Нет, - в голосе её собеседника послышалась сухая усмешка, - сторож.
        Сторож, - заплясало в голове у Маши, - в загробном мире тоже бывают сторожа.
        - Тогда проводите меня к храму, я здесь окончательно заблудилась, - пожаловалась Маша.
        Шериф кивнул и, повернувшись к ней спиной, зашагал. Несколько минут они шли в молчании. Маша изо всех сил старалась успеть за своим проводником, не потерять его среди серых надгробных камней. Но тут он застыл на месте, и Маша чуть не ткнулась ему в спину.
        Она выглянула из-за плеча Шерифа: они уже почти вышли на широкую аллею. Но в нескольких метрах от них возле высокого памятника она увидела движение. Маша подалась туда, но Шериф не очень вежливо толкнул её назад, а сам выхватил из кобуры громоздкий чёрный револьвер и пошёл к неизвестному существу.
        Когда существо встало в полный рост, Маша увидела, что это человек. Парень в светлой футболке - она выделялась даже в темноте среди серых надгробий. Его высокая нескладная фигура предстала перед ней и Шерифом.
        - Герберт? - медленно произнёс юношеский голос.
        Шериф окинул взглядом нежданного встречного, как показалось Маше, в страшном замешательстве.
        - Роман? - откликнулся он наконец.
        - Да! - обрадовался тот. - Ты помнишь меня? Герберт, я пришёл, чтобы забрать тебя отсюда.
        Он попытался взять Шерифа за плечи, но тот легко высвободился.
        - Роман, что ты здесь делаешь, как ты сюда попал? - в его голосе послышались интонации старика, который наблюдает за глупыми поступками молодёжи.
        - С помощью нашего с тобой изобретения, разве ты забыл?
        Шериф не слушал его, ветер нёс запах дыма, ворошил сухие цветы на могилах, и в голосе сторожа кладбища всё явственнее проступали рычащие нотки.
        - Тебе лучше уходить в мир живых, здесь тебе не место.
        - Как ты можешь так говорить, - откровенно возмутился Роман. - Я пришёл за тобой, я не уйду один.
        В свете вынырнувшей из-за туч луны вокруг них проступили силуэты: печально скорчившийся над могилой ангел, преклонивший колени рыцарь, сложившая в молитве руки святая - неживые, тусклые фигуры, памятники. Поблёкшие ленты шуршали на ветру.
        - Роман, успокойся, - Шериф отечески похлопал его по плечу, - но ты должен немедленно уходить. Твоя очередь оказаться в этом мире ещё не пришла, а находиться здесь живым опасно.
        - А ты? - в растерянности покрутил головой незадачливый охотник за привидениями.
        - Я останусь здесь. Ты видишь, каким я стал? Я должен остаться. Здесь теперь мой мир, а твой - там. Уходи.
        Шериф взялеё за локоть и повёл дальше. Маша, которая внимательно выслушивала их разговор, лишь в недоумении крутила головой. Она поняла, что этот Роман каким-то образом может переходить между миром мёртвых и миром живых. Этот шанс послал ей Вселенский разум.
        Роман не унимался.
        - Герберт, давай вернёмся, разве тебе не хочется снова стать живым? Помнишь, как мы вместе изучали полтергейст в городском суде? Помнишь, как пытались проникнуть в библиотеку Центра?...
        Маша чувствовала, как Шериф железной хваткой всё сильнее сживает её локоть. Она попыталась высвободиться, но сторож кладбища грубо дёрнул её к себе.
        - Роман. Я сказал - нет. Убирайся, - твёрдо произнёс он.
        Тот застыл посреди аллеи, не в состоянии понять, что ему надо делать теперь.
        - Роман! - пискнула Маша. - Возьми меня с собой.
        - Пошли, - пожал плечами охотник за привидениями и озадачено почесал в затылке.
        Сердце забилось часто-часто, она снова попыталась высвободить руку.
        - Пустите меня, - попросила она Шерифа, - я тоже живая. Я уйду с ним.
        Сторож кладбища снова дёрнул её к себе, и Маша увидела его лицо совсем близко, его глаза без белков. Глаза демона.
        - Нет, ты никуда не уйдёшь.
        Она ударила его без замаха, в челюсть. Шериф не ожидал такой прыти. Он выпустил её и прижал ладонь к лицу. Его пальцы окрасилась чёрным. Не давая противнику прийти в себя, Маша ударила его ещё раз и, воспользовавшись тем, что Шериф согнулся, добавила локтем по позвоночнику. И бросилась к Роману.
        - Уходим быстрее!
        Тот зачарованно наблюдал за дракой и не мог оторвать взгляд от Шерифа, даже когда Маша принялась его тормошить.
        - Быстрее!
        Роман побежал вглубь кладбища, то и дело натыкаясь на оградки. Маша рванула следом. Оглядываясь, она видела, что Шериф уже пришёл в себя и бежит за ними.
        - Ещё далеко? - нетерпеливо переспросила Маша.
        - Там поляна была, - задыхаясь, проговорил Роман, - прибор мой там.
        Он уткнулся в тупик, заметался на месте, пытаясь найти проход, потом, в конце концов, обнаружил его сбоку. Маша шагнула за ним, едва не напоровшись на острый штырь, но тут сзади её обхватили руки Шерифа.
        - Стоять, тварь. Сбежать решила?
        Девушка попыталась ударить его локтём, но Шериф, быстро заломив ей руки, толкнул на оградку. Железный прут ударил Машу в грудь, дыхание перехватило. Она почувствовала запах железа и гниения.
        Она дёргалась уже машинально, но демоническая сила задавила все её попытки в зародыше. Она чувствовала, как её запястья сковывает холодная сталь. Всё ещё прижимая Машу к оградке, Шериф обернулся на застывшего охотника за привидениями.
        - Ты был моим другом. Но кровь демона сильнее. Уходи немедленно. Я разорву тебя на куски.
        Секунду Роман смотрел на него. Потом развернулся. Что есть мочи бросился прочь. Маша наблюдала за его бегством через упавшие на лицо волосы, она видела вспышку белого света, после чего нескладная фигура Романа исчезла. Девушка поняла, что он ушёл в мир живых. А вот для неё теперь этот путь закрыт. Шериф дёрнул её за локоть, восстанавливая в вертикальное положение, в спину девушки ткнулось дуло револьвера.
        - Только дёрнись. Топай вперёд. И без сюрпризов.
        Маша пошла по примятой высокой траве между могилами к аллее, хватка Шерифа не ослабевала, он неотступно следовал за ней. Она вспоминала голубое пламя, в котором сгорела троица демонов. Она вспоминала это пламя и думала о Шерифе. Она не сдастся просто так, даже если все демоны этого мира пойдут против неё.
        Внезапно Шериф остановился и сжал её руку. Перед собой Маша увидела громоздкое здание, возвышающееся в темноте, как зверь перед прыжком. Внутри всё застыло, потому что она узнала это место.
        Здание казалось вымершим. Они поднялись по ступенькам из чёрного мрамора.
        Глава 9. Pax Imperia
        Её потребовалось всего несколько секунд - несколько секунд тупой боли во всём теле. Страха она не чувствовала: она просто не привыкла чувствовать страх. Сначала была только темнота в глазах, словно все краски мира потухли, потом на фоне серого неба начали обозначаться серые силуэты надгробий. Всё осталось на прежних местах, только на город внезапно опустилась ночь. Сабрина взяла меч на изготовку и пошла через высокую траву.
        Здесь ядовитый дым киселём заполнил всё вокруг. Мягкие стебли выпрямлялись за ней, не оставляя даже намёка на следы. Увидев недалеко от себя склеп, а ещё дальше - широкую вытоптанную площадку, девушка направилась туда.
        В сотне шагов от кладбища возвышались тёмные громады домов. Вскоре Сабрина услышала то, что заставило её напрячься - совсем рядом скрипели несмазанные петли калитки. Теперь, когда она стояла возле площадки из примятой травы, она могла в подробностях рассмотреть место ритуала.
        Каменная плита, исписанная рунами кровавого цвета, капли крови на траве... Она опустилась на колени и осторожно прикоснулась к кинжалу с янтарной рукоятью. Странно, такое чувство, словно его бросили в спешке.
        Плохое предчувствие пронзило её сердце. Маша привели в этот мир, чтобы убить её здесь, да ещё и с помощью жутких ритуалов - кому в голову мог прийти такой извращённый способ?
        - Кто здесь? - женский голос, прозвучавший со стороны домов, не застал Сабрину врасплох, она уже несколько секунд прислушивалась к приглушённым шагам. Сабрина видела, как трепещет на ветру её светлое платье. Пришелица имела очень мало шансов обнаружить её здесь. Сабрина была тенью - неслышным и невидимым воином, сливающимся с темнотой.
        - Эй, - неуверенно повторила незнакомка. - Роберт, где ты?
        Не успела она выйти за пределы утоптанной площадки, как холодная сталь оказалась у её шеи. Дыхание молодой женщины внезапно перехватило, и она заворожено смотрела на блестящее лезвие, застывшее в опасной близости от неё.
        - К-кто это? - заикаясь от испуга, жалобно поинтересовалась она. - Я ничего не сделаю. Отпустите меня.
        Однако Сабрина выполнять её желания не спешила.
        - Кто такой Роберт? - прошипела она, только сильнее сжимая пальцы на рукояти катаны.
        - Это мой муж... мы... мы живём здесь...
        - Что он может делать ночью на кладбище?
        - Он ушёл за этой девчонкой... не знаю, не знаю я, - её голос сорвался.
        - За какой ещё девчонкой? - Сабрина не давала ей пощады, жестокая сталь по-прежнему сверкала возле шеи несчастной.
        - Я не знаю, она пришла в наш мир... я ничего не знаю, отпустите, - она готова была сорваться на рыдания, поэтому Сабрина предусмотрительно зажала ей рот. Не хватало ещё, чтобы сюда набежала толпа спасателей.
        Сабрина отвела её к ограде и там заставила опуститься на землю.
        - Сиди здесь очень тихо, - предупредила она, заглянув незнакомке в глаза, - если издашь хоть звук, я вернусь, и тогда пеняй на себя. Ты поняла?
        Та лишь кивнула, затравленно глядя на Сабрину.
        - Где здесь храм? - негромко спросила она.
        Её недавняя пленница махнула рукой, указывая направление. Она не решилась и рта раскрыть, по бледному лицу текли слёзы. Сабрина выпрямилась, и уже через мгновение ушла в ночную тьму.
        На небе - ни одной звезды, и только ветер стал её спутником. Ветер в лицо, со стороны аллеи - он донёс до Сабрины человеческие голоса. Слов она не разобрала, только невнятные выкрики. На одно жуткое мгновение ей показалось, она снова слышит крик, преследующий её с того самого спиритического сеанса.
        Голоса потухли в глубоком мраке, только чуть слышный шелест травы нарушал могильную тишину. И запах дыма... отравленный мир!
        Впереди и вправду вырастало громоздкое здание, очень похожее на храм Вселенского разума. Такой храм Сабрина видела только в двух местах: в мире магов, и на улице Солнечной. Правда, последний - это было то единственное, что осталось от сгоревшей улицы, пламя не тронуло чёрный камень, из которого были сложены его стены. Выходит, это единственное место, связывающее мир живых и обитель мёртвых?
        Трава между могилами оказалась примята. Тут прошли совсем недавно. В нескольких десятках шагов от неё, на аллее показался человеческий силуэт. Темнота скрадывала все его черты, но по звуку шагов Сабрина поняла, что это мужчина и, возможно, не человек. Она неслышной тенью скользнула за ближайшую каменную плиту и затаилась там. Вскоре до её слуха донеслось неясное бормотание.
        Этот получеловек говорил на старом наречии, на исковерканном языке древних магов, и смысла Сабрина разобрать не могла. Вот он рядом с ней, идёт по примятой траве, по уже протоптанной тропинке, к месту ритуала. Из-за тяжёлых туч вынырнула луна, и её лучи заиграли на золотой звезде.
        Сабрина, не скрывая более своего присутствия, вышла, сталь её меча тонко зазвенела, направленная в спину Шерифу. Тот моментально остановился и оглянулся на девушку. Остриё катаны едва касалось его спины, но недвусмысленно давало понять, что попробуй он только дёрнуться...
        - Я знала, что ты к этому причастен, - жёстко произнесла Сабрина, - где она?
        Шериф дёрнулся, человеческий облик спадал с него. И вот уже не человеческое лицо, а горящие глаза демона смотрели на Сабрину. Щелкнули оскаленные зубы, когти схватили воздух на том самом месте, где мгновение назад она стояла. Сабрина легко увернулась, лезвие меча оставило кровоточащую полосу на шее демона, покрытую багровой кожей. Он стёр кровь и секунду разглядывал свою ладонь, испачканную чёрными полосами. Грозный рык демона застрял среди надгробных плит. Он снова бросился на девушку, и тут её меч впился ему в грудь.
        Разбрызгивая вокруг себя чёрную кровь, он отскочил в сторону, заметался на месте, словно загнанный зверь... Смертоносное лезвие настигло его опять, на этот раз распоров сухожилие на лапе. Он рухнул на землю, огненные глаза со страхом и ненавистью уставились на стоящую над ним Сабрину.
        - Убей, - хрипло попросил он, припадая к траве.
        Она лишь покачала головой и повторила свой вопрос.
        - Где она?
        - В храме, - он уже был слишком слаб, чтобы упираться и лгать. Кровь хлестала фонтаном из распоротой груди. - Я отвёл её туда. Убей.
        Сабрина усмехнулась. Блестящее лезвие скрылось в ножнах. Она прекрасно понимала, что сейчас демон не вправе ни в чём отказать ей. А вот напасть со спины сил у него вполне хватит.
        - Проводи меня в храм.
        Он захрипел, с болью и злостью, поднялся с земли и, припадая на одну лапу, поковылял к аллее. Он мог бы спорить или попытаться сбежать, но бежать смысла не имело, а спорить у него не было права. По неписанным законам побеждённый демон должен выполнить любой приказ. Хранитель кладбища не взял на себя труд принять человеческий облик, а кровь оставляла на траве и на светлой песчаной аллее за ним тёмную дорожку.
        - Зачем она вам нужна? - спросила Сабрина, шагая за ним следом.
        - Воля богов... - прохрипел демон. Он всего не секунду оглянулся на неё, горящие глаза словно старались что-то найти в окружающей тьме.
        - Почему ты повёл её в храм?
        - Ритуал... он должен провести ритуал...
        Она удивлённо подняла брови.
        - Почему не на той площадке?
        - Их прогнали духи... делать ритуал два раза на одном месте нельзя. Плохо. Противоречит законам, - выдохнул он, его голос всё слабел.
        Когда до тёмной громады храма оставалось всего несколько шагов, Шериф вдруг остановился. Он повёл головой, словно принюхиваясь. Сабрина сжала пальцы на рукояти меча.
        - Проклятье, - едва слышно прошипел он, - она сбежала... я же привязал её... а она сбежала!
        - Её нет в храме? - резко спросила Сабрина, оглядываясь по сторонам. Она с трудом подавила желание крикнуть, что есть сил, позвать её.
        - Нет... она сбежала, - его голос неожиданно перешёл в вой, тихий и пронзительный. Чернильным отпечатком скользнул в темноте силуэт.
        Она быстро шагала сквозь темноту. Луна снова скрылась за покрывалом туч, шелест травы под порывами ветра был чуть слышен. Ни единое движение на горизонте не нарушало покоя и тишины. Сабрина остановилась на месте и огляделась кругом. Храм Вселенского разума возвышался тёмной громадой у неё за спиной, от камня шёл холод, запах дыма.
        - Маша! - она долго не решалась крикнуть, но теперь другого выхода не было. Бродить между могильными плитами до утра ей вовсе не улыбалось, но это не самая большая проблема. Самая большая проблема была в том, что до утра Маша могла не дожить.
        Тёмное небо ответило ей резким порывом ветра, поток воздуха вдребезги разбился о чёрные камни храма. Но она готова была поклясться, что слышала дыхание, совсем рядом, в нескольких шагах.
        Оно сорвалось. Наваждение? Морок? Меч Сабрины разорвал мрак в полной тишине. Ничего не произошло. Но дыхание уже совсем близко, уже за её спиной, рвётся натянутая струна нервов, и ещё один выпад сверкающей стали не заставляет себя ждать.
        Сабрина сжимает зубы: никого не оказывается сзади, только качается от ветра высокая сухая трава. Тяжёлые, иссиня чёрные облака отпускают луну из своих объятий, и кладбище снова заливается призрачным светом. Отливаются серебром надписи на памятниках. Ни рядом, ни в сотне шагов от неё никого не было. Но Сабрина опять услышала приглушённый, словно сдерживаемый выдох. Она отпрыгнула вправо и оттуда наконец увидела источник звука.
        В нише храма, за одним из выступающих камней, Сабрине почудилось движение. Неслышно ступая, она приблизилась к нише. Она кожей чувствовала, что там кто-то есть, пусть даже теперь он и ничем не выдавал своего присутствия.
        Темнота, словно материальное покрывало, дрогнула, отступая перед Сабриной. Готовая в любую секунду отпрыгнуть и приготовиться к сражению, Сабрина сделала ещё один шаг. Зыбкий лунный свет почти не проникал в нишу, но она застыла. Из полумрака на неё в упор смотрели знакомые глаза.
        - Маша, - прошептала она, едва не рассмеявшись от облегчения, - Маша, что ты там сидишь?
        Сабрина протянула ей руку.
        - Иди сюда.
        Но Маша слушать её не спешила.
        - Я не верю тебе, Сабрина не могла сюда попасть, - она замотала головой, - я не верю.
        - Маша, это я, меня послал за тобой Галактус. Надо скорее выбираться отсюда, - Сабрина не хотела понимать её упрямства.
        Вместо того чтобы выйти, она ещё глубже забилась в нишу.
        - Сабрина не могла попасть в этот мир, она жива.
        - Ты тоже жива, - твёрдо произнесла Сабрина, - и хватит упираться. Пока мы тут болтаем, на нас может напасть какой-нибудь демон.
        Она схватила Машу за руку и потянула её к себе, та нехотя выбралась из своего укрытия. Одной рукой она сжимала на груди края разорванной рубашки. Сверкнула золотистая надпись на ней. Луна осветила её испуганное лицо.
        - Пойдём, - она не спешила прятать меч, и его сверкающее лезвие было направлено в сторону кладбища. - Надо успеть попасть в храм, пока нас никто не заметил.
        - Мы выберемся? - только и смогла пробормотать Маша.
        - Конечно, - Сабрина ни секунды не сомневалась в этом, она ощутила у себя не шее цепочку с небольшим кровавого цвета кристаллом. С помощью этого артефакта им и предстояло побороть силы природы и вернуться в мир живых.
        - Как? - Маша, похоже, мало верила в чудесное избавление.
        - Для этого нам потребуется немалая сила, - Сабрина потянула её за собой, они шли вдоль каменной стены, и когда стена кончилась, она осторожно заглянула за угол, - скорее, пока никого нет.
        - Так как? - не унималась Маша. Она то и дело спотыкалась.
        - Слушай, хватит задавать глупые вопросы, сейчас сама всё увидишь, - отрезала Сабрина. В эти секунды её мало интересовали мелкие подробности перехода между мирами, все силы были направлены на то, чтобы разглядеть затаившегося во мраке врага, если таковой есть, и дать ему отпор.
        Однако до входа в храм они добрались без приключений, видимо все демоны искали Машу в других частях кладбища. Сабрина и Маша поднялись по широким ступеням из тёмного камня. Храм встретил их тишиной и полумраком - в дальнем помещении горели несколько факелов, их янтарный свет метался по стенам.
        Внутри Маши проснулось страшное подозрение, она дёрнулась, пытаясь высвободиться. Но Сабрина не разжала пальцев.
        - Ты что?
        - Думаешь, я не знаю, что это за место? Это место для ритуалов. Сюда меня привёл сторож кладбища, но я сбежала, сюда же ведёшь меня ты. Я не верю тебе, отпусти!
        - Маша, ты с ума сошла, - она едва не разжала пальцы, когда та дёрнулась снова, но тут же перехватила её руку за запястье. - Послушай меня, если бы я собиралась тебя убить, я бы уже сделала это. Думаешь, я бы не смогла? А теперь прекрати упираться и пойдём. Мне не хочется ждать, пока за нами вдогонку бросится девятнадцать демонов.
        - Сабрина, как мы отсюда выберемся? - крикнула ей Маша. Она бы не сдвинулась с места, если бы Сабрина не дёрнула её к себе.
        Она сунула меч в ножны и тронула рукой шею так, словно пыталась найти невидимую цепочку. Из-под её рубашки мгновенно вынырнул и засиял в неверном свете огня алый кристалл. Он был совсем крошечный - не больше божьей коровки, но сияющая аура осветила всё кругом.
        - Видишь, это слеза дракона. Для того чтобы покинуть мир мёртвых, нужна невероятная сила. Из артефакта можно высвободить как раз столько, - Сабрина резко тряхнула волосами и спрятала кристалл обратно. Сияние в мгновение потухло. - Теперь ты мне веришь?
        Маша замерла на месте, её губы дрогнули, словно она собиралась что-то сказать в ответ, но она только изумлённо покачала головой. В эту секунду в сером дверном проёме возник силуэт. Лицо Сабрины стало жёстким. Она, не взирая на сопротивление, толкнула её к помещению с факелами, а сама выхватила меч. По инерции Маша сделала несколько шагов, но тут же остановилась.
        - Отойди, - произнесла Сабрина.
        Силуэт из темноты медленно приближался к ним, и уже сейчас было заметно, что, несмотря на вполне обыкновенные для человеческого тела контуры, это был не человек. Слишком тяжёлые шаги, неестественная походка, существо подволакивало одну ногу, словно бы его ранили. И его хриплое дыхание - как рокот камней, собирающихся в лавину. Смертоносное лезвие сверкнуло, направленное в сторону пришельца.
        Он остановился, недоумённо взирая на преградивший ему дорогу меч. Он остановился, и зыбкий свет факелов озарил чёрную кожаную куртку, корону из колючей проволоки и руны. Маша коротко вскрикнула и отступила назад, но демон даже не посмотрел на неё. Сейчас он был увлечён только мечом, направленным на него, словно булавка, готовая проткнуть бабочку.
        - Теодор, - усмехнулась Сабрина, - я думала, тебя наконец добили.
        Он поднял на девушку горящие недобрым светом глаза - нечеловеческие зрачки светились в темноте - и метнулся вперёд с достойной дикого зверя прытью.
        Сабрина не дала ему подойти близко, лезвие меча, оставляя за собой сияющий след, очертило полукруг, и в полумраке комнаты стало видно, что на пол упала россыпь чёрных капель. Он отступил, под крышей храма пронёсся тихий рык. Всего мгновение Сабрина медлила.
        Теперь стало невозможно различить точных контуров её тела: всё слилось в сплошной сверкающий туман, вырваться из которого демону так и не удалось, как он не пытался. Маша могла различить только его приглушённый рык, он становился всё тише и тише. Наконец Сабрина отступила - опустила меч и отбросила назад упавшую на лицо прядь.
        Её дыхание даже не сбилось, Сабрина с профессиональным безразличием смотрела на скорчившегося у её ног демона. Теперь его нельзя было отличить от человека, лишь скатившийся с головы колючий венок портил картину.
        - Маша, - вздохнула Сабрина, отыскав подругу глазами, - я же говорю тебе, нас будут преследовать. Пойдём скорее, Галактус с Провизором уже заждались.
        Та стояла, вжавшись в стену, и наблюдала за расправой. Когда всё кончилось, Маша ещё несколько секунд не могла оторвать взгляд от неподвижно лежащего демона. Она это уже видела, на мосту Миров.
        Голос Сабрины вывел её из оцепенения, заставил вздрогнуть и стряхнуть с себя болезненное наваждение. Хотелось верить, что жуткое приключение кончится, и им удастся вернуться к нормальной жизни. Хотелось верить, но почему-то не верилось.
        Маша шагнула следом за Сабриной в комнату, освещённую факелами. Это помещение было куда меньше того, в котором они только что находились, потолок нависал совсем низко. Везде: по стенам, каменным плитам на полу - были вычерчены аккуратные ряды рун, друг за другом, вверх и вниз, сумасшедшим хороводом.
        Маша остановилась, чтобы унять мгновенно возникшее головокружение. Перед глазами у неё заплясали ровные строчки древних символов. Их смысл раскаленным железом отпечатался в сознании.
        - Солнце, с тобой всё в порядке? - Сабрина с беспокойством оглянулась на неё.
        - Да, в порядке, - она смотрела прямо перед собой, - Что это за место?
        - Это нечто вроде подсобного помещения, видишь, она недалеко от главной залы, - девушка сняла с шеи цепочку и протянула её Маше, - держи. Нужно найти подходящее место, то, где перегородка между мирами самая тонкая. У тебя рука легче.
        Маша кивнула. Алое свечение, исходящее от кристалла приятно грело замёрзшие пальцы. Она шаг за шагом, так, как их учили на практике по мистицизму, принялась обходить комнату. Слеза дракона лишь слегка покачивалась на тончайшей цепочке, ничем не выдавая своего магического происхождения. Маша медленно шла возле одной из стен, всё её внимание было обращено лишь на миниатюрный кристалл. Но он оставался равнодушным. Сабрина стояла за её спиной и развлечения ради пыталась вчитаться в стройные ряды рун.
        - Не пойму, в чём дело, - пожаловалась Маша, - он никак не реагирует.
        - Расслабь руку, - хмыкнула Сабрина, подражая преподавательнице, одной из самых странных в Институте Обороны.
        Маша не ответила ей, хотя тоже могла пошутить на эту тему, но все разговоры разом вылетели у неё из головы. Красный кристалл внезапно покачнулся. Вовсе не потому, что она шевельнула рукой - он дёрнулся произвольно и несколько мгновений пребывал в неестественном для подвешенного предмета положении: отклонившись на прямой угол.
        - Есть, - не выдержала Маша. Она сделала ещё полшага.
        Девушка не смотрела под ноги, поэтому и не смогла заметить, что всего в метре от неё на каменных плитах пола пролегла трещина. Неширокая, похожая на молнию, она была нисколько не опасна для человека, но когда Маша приблизилась к ней с артефактом, тот завертелся волчком.
        - Кажется, я нашла, - Маша обернулась к подруге, но единственное, что успела увидеть - её лицо, которое мгновенно превратилась в маску самурая. В следующую секунду Машу сбил с ног удар титанической силы.
        Упав на пол, она только и успела, что откатиться, как по каменным плитам в месте прежнего положения её головы ударил кованый ботинок демона. Снизу вверх она смотрела на его перекошенное гневом лицо. Он истекал чёрной кровью: меч Сабрины не пожалел демоническую плоть. Маша не успела испугаться.
        Следующий удар тоже пришёлся по камням, но тут на демона чёрной молнией налетела Сабрина. Она не издала ни звука, только с молчаливой яростью разрубила воздух мечом.
        Демон неуклюже увернулся, его занесло в сторону... Этого небольшого времени вполне хватило Маше, чтобы вскочить на ноги.
        Но Теодор не очень-то и хотел устраивать честный бой с Сабриной. Он пытался обойти её, и если бы Сабрина не так упорно теснила его к двери, он давно бы уже добрался до Маши. Ему не нужно было оружия, одним прикосновением он мог переломать человеку позвоночник. Но вот добраться до Сабрины - это по зубам далеко не каждому.
        Кристалл в её руках вёл себя, как безумный, его словно тянула трещина, девушка еле удерживала цепочку в руках. Маша понимала, что вмешиваться в драку более чем бессмысленно - она не сможет помочь, а скорее даже помешает Сабрине. Теодор сражался с отчаянием умирающего. И в один шальной момент ему удалось ускользнуть, вывернуться из-под лезвия.
        Демон одним прыжком настиг её. Липкий ужас, который она так явно чувствовала во сне, повторился. Маша отшатнулась. Когти демона лишь слегка задели её шею. Защищаясь, она подняла руку к лицу, дёрнулась абсолютно машинально - удар, отработанный годами, достиг цели.
        Её кулак попал точно в солнечное сплетение демона, кисть отозвалась тупой болью, а Теодор не шелохнулся. Всё произошло мгновенно, Маша отдёрнула руку и шагнула назад. Её пальцы непроизвольно разжались.
        - Маша! - даже Сабрина не смогла сдержать крик. Её голос тут же потух. Она застыла в одном шаге и уже занесла меч над несчастной головой демона, но довершить решающий удар не успела.
        Алый кристалл в гробовой тишине провалился в темноту трещины. Его свет ещё несколько секунд был виден в комнате, потом погас и он.
        С победным воем демон метнулся к остолбеневшей Маше. Та всё же успела увернуться, и на Теодора с холодным бешенством прыгнула Сабрина. Голова демона с оскаленными зубами покатилась по каменным плитам.
        - Вот и всё, - чётко произнесла Сабрина. Было не понятно, что именно она имеет в виду.
        Маша только качала головой, не в силах произнесли ни слова. Она рассматривала свои ладони, на которых ей всё ещё чудился волшебный свет.
        - Сабрина, прости, - дрожащим голосом произнесла она.
        Та подавила тяжёлый вздох.
        - Это я допустила ошибку, нужно было сразу убить его, - она стряхнула с меча чёрную кровь и положила руку на плечо Маше. - Не переживай.
        - Так глупо, - Маша словно и не слушала её. Она уже второй раз была буквально на грани миров, и второй раз всё пропадало.
        - В этом храме должны быть подвал. Нам нужно всего лишь найти то место, которое находится под этой комнатой. Найдём там слезу дракона, - Сабрина пыталась успокоить её, хотя толком и не знала, что находится под ними.
        - Подожди, - попросила Маша, - всего пару минут. Мне нужно успокоиться.
        Она старательно загоняла вглубь сердца растущую панику. Она ощутила прикосновение Сабрины и только тогда обернулась на неё. Глаза подруги встретили её беспокойством.
        - Всё нормально, - Маша неопределённо махнула рукой, - пойдём.
        - Пойдём, - Сабрина не отвела глаз, - поищем лестницу в подвал.
        - Вас проводить?
        Чёрные волосы Сабрины взметнулись, и лезвие меча в мгновение ока оказалось направлено на пришельца. Тот поднял руки, словно сдаваясь, и рассмеялся.
        - Всё, убили, убили.
        Сабрина опустила оружие: шутить умеют только люди, а уж с человеком она как-нибудь справится. В дверном проёме обрисовался силуэт мужчины в плаще и старомодной широкополой шляпе, которую он тут же снял в знак приветствия.
        Маша сузила глаза, разглядывая его. Надо отдать Роберту должное, он уже второй раз появляется в нужном месте в нужное время. Но, тем не менее, это вызывало у неё только жгучее подозрение.
        - Что заставило двух столь прекрасных дам бродить ночью по кладбищу? - он улыбнулся, но Маша видела, что эти слова заставили Сабрину поморщиться. - Хотя подождите, я сам догадаюсь. Ищите выход из мира мёртвых?
        - Какая поразительная проницательность, - протянула Сабрина, были в её тоне нехорошие нотки. - И что же вас навело на эту мысль?
        - Отрубленная голова демона, - он в задумчивости посмотрел себе под ноги. Чёрная кровь на чёрном мраморе. - Хотите совет?
        - Обойдёмся, - отрезала Сабрина. - Думаю, на сегодня приятных бесед хватит.
        - Нет, вы всё же послушайте, - упрямо произнёс он, - только несколько секунд, и вы будете свободны от моего общества. Демона нельзя убить, отрубив ему голову, только задержать. Но раз вы уж это сделали - уходите скорее.
        - Я думаю, мы этим и займёмся, - оборвала его Сабрина.
        - Интересно, как? - возражение оказалось непререкаемым. - Артефакт-то вы потеряли.
        Он не дал Сабрине вставить пару едких слов и тут же перешёл в наступление.
        - Для перехода нужно много сил.
        - И что ты предлагаешь? - Маша, которая до этого лишь молча наблюдала за диалогом, всё-таки решила вставить своё слово.
        - Предлагаю сделку. Помощь вы от меня всё равно не примете, - Роберт помолчал и, увидев, что противоречить ему никто не пытается, снова принялся излагать свои мысли. - Демоны утащили мой прах. Но я его нашёл и оставил в этом храме.
        - Зачем демонам твой прах? - не удержалась от вопроса Сабрина.
        - Ну, наверное, чтобы отвлечь меня от вас. Всё-таки троих сломить тяжелее, чем одного.
        - Продолжай, - кивнула Сабрина.
        - Я хочу, чтобы вы, когда вернётесь в мир живых, отнесли мой прах в другой храм.
        - Насколько мне известно, другой храм находится в мире магов, - покачала головой Сабрина, давая понять, что выполнить такое поручение будет весьма затруднительно.
        - Нет, я не имею в виду храм Вселенского разума. Пусть будет любой другой. Любой, какой вам понравится.
        - К чему такое безразличие? - Сабрина непонимающе посмотрела на него.
        - Если не буду знать я, не будут знать и демоны. Им до меня больше не добраться. Я планирую уйти из города-фантома навсегда, - на его губах играла прежняя спокойная улыбка.
        - Какое к этому имеем отношение мы? - пожала плечами Сабрина.
        - Самое прямое, - он вынул из-за пояса короткий меч и покрутил его в свете факелов. Лезвие сверкнуло фиолетовым. - Вы знаете, что при убийстве человека в пространство вырывается очень много силы? Так вот, в этом мире я как будто жив, и сил у меня не намного меньше.
        Пламя факелов задёргался, словно под мощным порывом ветра. На мгновение в комнате воцарился мрак, но потом свет вернулся. Роберт стоял в прежней позе и заинтересованно разглядывал лезвие меча.
        - Кстати, - он достал из кармана белоснежный платок и протёр им лезвие, - а вы знаете, что под этой комнатой пропасть?...
        Роберт разжал пальцы. Платок мёртвой бабочкой упал к его ногам. Чёрная кровь, чёрный мрамор, белый платок. Запах дыма.
        ...Храмы Вселенского разума всегда строили над пропастью - такая древняя традиция. Словно бы храм питается внутренней энергией земли.
        Алый кристалл безвозвратно канул в небытие, и шансы выбраться отсюда у них быстро сократились. Маша больше не могла слушать разговор Сабрины и Роберта, перед её глазами снова и снова разворачивалась одна и та же картина: когти демона едва задевают её шею, она пытается ударить его, но рука отзывается тупой болью. Пальцы сами собой разжимаются, алая божья коровка медленно и неотвратимо падает, трещина тянет её к себе.
        Маша уже не пытается сбросить с себя липкое наваждение. Красная слеза дракона всё падает и падает к разверзшейся прямо в полу бездне. Она даже не чувствует, как Сабрина берёт её за руку и тянет за собой. Только через несколько шагов она открывает глаза...
        Со всех сторон бил яркий свет, и она не сразу поняла, что это огонь одного единственного факела, правда теперь он был излишне близко: его взяла в руки Сабрина. Роберт стоял на расстоянии пары метров от них, и меч в его руках играл в лучах света. Внезапно Маша поняла, что они собираются делать.
        - Это неправильно, - тряхнув головой, прошептала она, - должен быть другой выход.
        - Забудь про другие выходы, - внезапно жёстким голосом ответил ей Роберт, - это просто сделка. Не предательство. Не героизм.
        Что происходит с уничтоженными душами? Они не имеют шанса на вечный Рай или ад? У них нет больше возможности вселиться в новое тело?
        Ннкто и никогда не узнает этого, кроме самих уничтоженных душ. Но всё же страшно шагнуть в неизвестность. Но лучше ли вечное ожидание?
        Маша спрашивала сама себя, спрашивала и не находила ответа. Словно она могла изменить ход событий. Похоже, тут всё уже решили за неё.
        Они стояли по три стороны от каменного постамента в форме куба, на одной из сторон которого красовались древние трещины, а другие украшали вездесущие руны. Роберт находился как раз возле пустой стороны. Меч в его руках последний раз станцевал причудливый танец смерти и застыл, направленный остриём на хозяина.
        Сабрина опустила факел так низко, что багровые всплески отразились в смоляных штрихах рун. Маша стояла, ни в силах пошевелиться. Противоречить им не имело смысла.
        - Тихо как-то... Прочтите хотя бы молитву, раз уж на то пошло, - вдруг попросил Роберт.
        Маша вскинула на него глаза. Уж не струсил ли этот начальник тайной полиции императора, столкнувшись нос к носу с вечностью? Но нет - на его губах была по прежнему только лёгкая улыбка, человеку, победившему смерть, бояться было нечего.
        Чёрный мрамор, чёрная кровь, белый платок. Его улыбка. Блеск стали.
        - О, великий Вселенский разум, правящий душами простых смертных, разрушающий и воссоздающий границы бытия, бессмертный и безгрешный, - в полголоса заговорила Маша, в стенах храма её голос стал песней, таинственным заклинанием, заставившем замолчать даже красноречивые символы на стенах. - О, Вселенский разум, будь свидетелем моих деяний, не дай мне оступиться на пути судьбы, творимой тобой, не дай сбиться с истинной дороги и забыть своё предназначение...
        Роберт внимательно посмотрел на склонившую голову Сабрину, потом на Машу, словно старался в мельчайших подробностях запомнить их лица. Медленно отвёл меч в сторону.
        Маша, как ни старалась, не могла отвести взгляда от его рук, сильные пальцы, сжимающие рукоять, завораживали её. Ещё секунда, меч смертельным вихрем преодолел это расстояние и впился в человеческое тело.
        Роберт упал лицом вниз на каменный постамент, подтёки крови быстро потянули свои щупальца к их ногам. В обвораживающей тишине Сабрина бросила на него факел.
        Голубое пламя мгновенно охватило тело Роберта, Маша была благодарна ему за это: она не видела, что стало с человеком. Внезапный порыв силы заставил её пошатнуться, он ударил, как ураганный ветер. Он взвыл диким зверем, которому было катастрофически мало места в крохотной комнатке. Он пытался разрушить стены и вырваться на волю, пытался уйти вверх, но то тут, то там вспыхивали чёрным светом ряды рун. Они заставляли его остаться.
        Машу отшвырнуло к стене. Кажется, она закричала, а может быть с её губ сорвался лишь бесшумный стон. Глаза мгновенно застелила пелена, тупая боль охватила всё тело.
        Запах дыма...
        ...- Что-то она долго, - обеспокоено произнёс Ник, расхаживая взад и вперёд по главной аллее кладбища. Невдалеке внимательно изучал надгробную плиту Галактус, над приборами сидел Провизор. На нем его извечный белый халат.
        Тут же на коленях стояла Сабрина, подол её белого платья трепал ветер. Ника заставило вздрогнуть сходство этого ритуала с другим. Уже около часа она не подавала признаков жизни: всё то же бесстрастное выражение лица, та же собранная поза глубокого астрала.
        - Спокойнее, - под нос себе пробормотал Провизор. - Пока всё идёт как нужно. Если что, на подмогу отправишься ты. Но я не думаю, что Сабрине потребуется помощь.
        - Операция затянулась, - нервно произнёс Ник, - Что там видно? Идут сражения?
        - Бывают, - неопределённо пожал плечами судмедэксперт. Красная змейка ползла по экрану прибора, - думаю, без них бы не обошлось.
        - А что будет, если убьют в мире мёртвых? - он остановился и, сложив на груди руки, оглянулся на Провизора.
        - Ничего не будет. Если смерть тела в каком-то смысле обратима, то смерть души необратима ни коим образом, - спокойно ответил тот.
        Галактус оставил в покое заинтересовавшую его плиту и подошёл к ним. Он ничего не спросил, только взглянул на пляшущие волны на дисплее и задумчиво нахмурился, но через мгновение его лицо снова стало безмятежным.
        - Собственно, если верить показаниям прибора, там всё спокойно, - произнёс он, ни к кому не обращаясь.
        - Спокойнее некуда, - подтвердил Провизор, - уже с минуту. А до этого был небольшой всплеск.
        Они все втроём наблюдали за волнами, а те плавно покачивались. Никаких перепадов не наблюдалось. Огненный столб на экране вырос в одно мгновение - волна увеличилась и поалела так, что прибор обижено загудел.
        Продолжения не последовало, лишь одна волна-цунами, потом снова поплыли плавные синусоиды, как будто ничего и не произошло. Голос, прозвучавший у них за спинами, заставил оглянуться.
        - Маша, всё в порядке? - Сабрина открыла глаза и огляделась. Свет больно ударил в глаза. Той рядом не было. Вместо комнаты в глубине храма перед ней простиралось Солнечное кладбище. - Всё?
        Она, немедленно придя в себя, вскочила на ноги. Провизор и Галактус шагнули к ней, и только Ник остался стоять на своём месте. Провизор помолчал, осознавая, что право первого вопроса остаётся за маршалом.
        - Как всё прошло? - спросил Галактус. Его голос совсем немного - едва заметно - дрожал от волнения.
        - Я нашла Машу, потом мы высвободили силу, - Сабрина не стала вдаваться в подробности. На самом деле она сама сейчас лихорадочно соображала, смогла ли вытащить её.
        - Как она сама? - не вытерпел Ник.
        - Была в странном состоянии. Похоже, её всё-таки пытались убить. Но я не видела, кто, я встречалась только с его помощниками-демонами.
        Галактус кивнул.
        - Разберёмся потом. Сейчас надо узнать, что у нас вышло.
        Узнать он не успел: его телефон зазвонил первым. Он принял вызов.
        - Слушаю. Да, говорите... Мы скоро будем.
        Сабрина сверлила его глазами, Провизор задумчиво скручивал провод от прибора, а Ник так и не шевельнулся. Галактус окончил этот недлинный разговор и, оглядев их всех, сообщил:
        - Маша пришла в себя.
        ...Тьма была реальной. Она пела ей странную песню о том, что всё возвращается на круги своя, надо только научиться не противостоять судьбе. Она пела ей, и на волнах несла всё дальше и дальше...
        Нет! Маша титаническим усилием заставила себя вынырнуть из этих глубин. Надо уходить. Лишь одна мысль, все остальные украла старая обволакивающая песня. Но сломать её не так-то легко. Она знала.
        Кошмарный ужас... Надо уходить.
        Маша судорожно заставила вернуться ускользающее сознание. Для неё нет здесь места, пора уходить. Пора всё бросить. Но незримая тяжесть давит на грудь, словно над ней тонны воды. Незримая тяжесть давит на веки, будто она так давно не закрывала их. Ласковый голос шепчет: "Останься, это так легко". Нельзя оставаться.
        Нельзя идти лёгкими путями, они все рано или поздно приводят в тупик. Она заставляет себя думать, чтобы не упасть в чёрную бездну, не забыться тяжёлым сном. Она обязательно уйдёт. Сейчас.
        Она рывком села на кровати. Перед глазами по-прежнему водила свои языческие хороводы тьма, но на фоне её песни мирно пищал какой-то прибор.
        Вселенский разум, где это я?
        Комната знакома и не знакома одновременно. Знакома - потому что нет ничего необычного в этих белых стенах, в стерильном порядке, царящем повсюду. Но она здесь никогда не была. Как она могла сюда попасть?
        Сердце билось словно у загнанного зайца. Она не могла ничего вспомнить, хотя казалось, секундой раньше она помнила всё. Она не могла возродить в памяти даже собственного имени. В ушах всё ещё стояла навязчивая песня тьмы. Она посмотрела на свои руки - тонкие бледные запястья, перехваченные пульсирующими проводами. Маша сдёрнула их и в панике отбросила от себя. Собственное тело показалось ей чужим. Она слышала свое хрипловатое дыхание и до смерти пугалась его.
        Окно. Оно было не так далеко - всего в нескольких шагах, и Маша решила, что вполне может до него дойти. Не чувствуя босыми ногами холода, она пошла.
        За окном мерно покачивали верхушками сосны. Солнечный свет играл в стёклах стоящих тут же машин. Было безлюдно. На скрип двери Маша оглянулась - в комнату вошёл незнакомец в белом халате. Увидев её возле окна, он застыл, но всего на секунду. Вот он уже ласково разговаривая с ней, ведёт её обратно к кровати.
        Нет-нет, она не станет ложиться: страшно снова попасть в цепкие щупальца тьмы. Лучше она просто посидит. Незнакомец некоторое время держал её за запястье и смотрел в сторону. Потом он вынул из кармана халата телефон стального цвета и принялся кому-то звонить.
        В разговор Маша не вслушивалась, слова теряли для неё смысл. Только его голос - тёплый и спокойный - разрушал тишину. Она подбирает под себя ноги. Неопределённость продолжала мучить её.
        Он надел ей на руку очередной пищащий прибор, Маша не сопротивлялась. Она не видела смысла в сопротивлении. Она не могла вспомнить, что было с ней, что это за место, кто она такая.
        Через некоторое время в комнату пришли ещё люди. Она даже не смотрела на их лица: зачем, если не знаком даже звук шагов? Они пытались поговорить с ней - смысла слов Маша не разбирала - стоило ли отвечать? Потом они ушли - дольше всех оставалась только красивая девушка с чёрными волосами. Она больше ничего не говорила, лишь сидела рядом с ней на кровати, накрывая сложенные на коленях её руки своими. Но потом ушла и она.
        Время потянулось своим извечным чередом.
        ...Сабрина сидела возле окна, спиной к нему. Она была странно одета - в белое длинное платье восточного покроя. Она старательно делала вид, что работает на компьютере, но это плохо у неё получалось. С голубого экрана не сходила одна картинка. Шредер сделал несколько шагов к ней, потом вдруг замер на месте. Девушка повернулась и скользнула по нему пустым взглядом.
        - А... привет. Тебя Галактус искал, - её глаза мгновенно устремились в пространство за Шредером, он только успел уловить страх.
        - Я слышал. Где Маша?
        - Ты не знаешь? Она в больнице, - нотки обвинения в голосе Сабрины. - "Как он посмел не знать!"
        - Что случилось? - он не шевельнулся, а, казалось, весь обратился в чувства.
        - Долго объяснять. Похоже, она в коме. Провизор сказал, если не выйдет к завтрашнему дню, может остаться такой навсегда.
        - Стой, подожди, я не совсем понял. Как это в коме?
        Сабрина возмущённо дёрнулась, её чёрные волосы взметнулись.
        - Вот так вот. Представь себе, ни на что не реагирует. Шредер!... - но её голос уже не дошёл до его слуха. Он всё решил - и мгновенно вылетел из комнаты.
        ...В палате было очень тихо, даже могильно тихо. Маша сидела на кровати, а рядом с ней на стуле устроился Провизор. Все приборы уже были отключены, но неожиданная тишина поражала сильнее самого громкого крика. Шредер решительно шагнул через порог, Провизор вскинул на него вопросительный взгляд. Блокнот и ручка в его руках оставались неподвижными, лишь очки сползли на кончик носа.
        - Оставь нас одних на пару минут, - просьба прозвучала громом среди ясного неба.
        С секунду они с Провизором испытывающе смотрели друг на друга, потом судмедэксперт поднялся. Он взглянул на Машу, которая уже несколько часов подряд не меняла позы, сидела, притянув колени к груди, и не желала никого слушать.
        - Хорошо, - Провизор кивнул. Вскоре дверь за судмедэкспертом закрылась.
        Шредер подошёл к кровати девушки и опустился рядом с ней на смятое покрывало. Её взгляд был устремлён только на него, но ни единый мускул не дрогнул на её лице. Он взял её за плечи.
        Тьма кружила языческим хороводом, монотонная, иссушающая душу песня вилась в воздухе...Запах дыма.
        Шредер тряхнул головой, стараясь сбросить внезапное наваждение. Нужно рассказать ей всё. Бесчестно пытаться убить человека, который тебе доверяет. Бесчестно. Но другого выхода нет. Судьбы давно переплелись в паутину, и расплести их может лишь одно - остро заточенное лезвие меча.
        - Маша!
        Императрица усмехается ему с гравюры, а по её мечу текут капли чёрной крови. Один на один. Здесь и сейчас. Лицом к лицу. И пусть победит сильнейший. Никто не прав и не виноват, есть только сила, способная на всё, сила, по праву рождения принадлежащая императрице. И ему позарез нужно отобрать у неё эту силу. Иначе всё будущее превратится в бескрайную бездну мрака, иначе не будет больше ничего: ни любви, ни ненависти, ни боли.
        - Маша!
        Её взгляд был совсем другим - не жуткой демонической гримасой абсолютного зла, не отражением последнего оскала уходящей ночи. Её руки не сжимали смертоносный меч и не были обагрены кровью. Она не видела его. И всё же она была императрицей.
        Бессмертным, упоённым своей силой чудовищем. Беспощадным. Непобедимым.
        - Маша!
        Она вздрогнула. Свет, до этого зыбкий и неверный, красный свет заходящего солнца, вдруг вспыхнул ярким отблеском в её глазах. Её лицо дрогнуло. Маша разжала судорожно сведённые на коленях пальцы и вцепилась в чёрную рубашку Шредера.
        - Ты? - её голос был похож на крик раненой птицы. Глаза продёрнулись болью. Слов больше не оказалось. - Ты?!
        Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться. А он слишком слаб, чтобы уничтожить её раз и навсегда. Шредер притянул Маша к себе, прижал за вздрагивающие плечи. Зашептал ласковые глупости, лишь бы не слышать больше этого единственного и беспощадного обвинения, сорвавшегося с её губ.
        Маша едва оторвалась от Шредера, уперевшись руками ему в грудь. Её дыхание было прерывистым. Тьма незваным гостем выметалась через окно - в безразличное голубое небо, в котором купались верхушками сосны. Маша бессознательным и отчаянным усилием оттолкнула от себя Шредера.
        Он тоже тяжёло дышал, словно после стремительного и беспощадного боя, словно ему передалось состояние девушки. Его взгляд стал тяжёлым.
        - Маша... - только и смог повторить он, путаясь в своих мыслях, ощущая себя мальчишкой, который постиг страшную силу, не доступную более ни одной живой душе.
        Её широко раскрытые глаза убеждали его в одном: этой силой оставалась она.
        - Ты... пришёл, - всё ещё задыхаясь произнесла девушка. - Почему ты был там?
        Он не стал отвечать, только снова притянул её к себе, провёл рукой по растрепанным волосам цвета меди. На этот раз Маша не вырывалась, только тепло дышала ему в шею. Её пальцы всё ещё сами собой сжимались в кулаки и разжимались. Так судорожно, словно пытались схватить что-то ускользающее.
        Что-то, что было ей очень дорого, без чего невозможна была бы жизнь. Но в один страшный момент её руки опустились, Маша уронила голову на плечо Шредера.
        Он испугался, что она опять потеряет сознание, взял её лицо в ладони и повернул к себе. Маша посмотрела на него вполне осмысленными глазами, по которым нельзя было ничего прочитать.
        - Какой странный сон, - она сузила глаза. - Я не могу понять, к чему всё это?
        - Я тоже, - честно ответил он, он ведь и вправду не понимал: к чему? Зачем? Почему всё сложилось именно так?
        - Ты ведь правда был там?
        Он склонил голову, но её глаза доставали его везде. Даже если бы он сейчас развернулся и вышел, её глаза преследовали бы его.
        - Правда.
        Имело ли смысл упираться? Нет, не так. Можно ли упасть так низко, чтобы сейчас начать врать и выкручиваться?
        - Зачем? - Маше казалось, она закричала. Она могла бы сейчас закричать. Разбить пару тарелок, изо всех сил хлопнуть дверью. Никогда больше не видеть. Никогда. Но с губ срывался лишь сухие обрывочные фразы. - Я не понимаю. Зачем?
        - Так сложилась судьба.
        - Не говори мне про судьбу! Я знаю, что это такое. Когда над тобой стоит человек с занесённым мечом - это не судьба, это уже другое...Это предательство, Шредер.
        Это предательство... предательство... предательство...
        Страшное слово запульсировало вместе с кровью. Небо взволновалось и затрясло верхушками сосен. Маша сжала пальцами виски. Но должен быть выход, выход совсем рядом, он всего лишь в нескольких шагах.
        Роберт сказал: "Я думал, ты пришёл только за ней". Он сказал: "Ты всё ещё пытаешься достать меня, сумасшедший маг?"
        Он ошибся? Запутался в своих собственных логических доводах, ошибся всего на единицу, но эта единица оказалась решающей. Но в чём, в чём он ошибся? Сейчас Маше казалось неимоверно важным понять это. Просто понять. Не надо будет потом ничего доказывать, мстить, винить в не оправдавшихся надеждах. Просто понять.
        Он сказал, что Шредер похож на мага, на того мага, который убил Роберта и сжёг всю улицу. Невинные люди: женщины, дети, старики... Роберт встал на одну из сторон.
        На сторону императора Зорга. И начальника тайной полиции за это убили. Его убил отступник, которому ничего не стоило пойти на сделку со своей совестью.
        Он сказал: "Но я всё-таки докопался до тайны"...
        - Шредер, он мне ничего не сказал!
        Голова раскалывалась, словно внутри неё бушевало пламя. Маша отпустила плечи Шредера и опустилась на кровать. Она так устала, она не хотела больше ничего говорить.
        Он не знал, сколько времени просидел рядом с лежащей Машей. Её глаза были закрыты, но он чувствовал, что она не спит. И уйти он не решался. Наконец чуть слышно скрипнула дверь, и в комнату вошёл Провизор. Он встал в дверях, вопросительно глядя на Шредера, словно бы тот был врачом.
        - И как? - приглушённым голосом произнёс судмедэксперт.
        - Всё хорошо, - Шредер поднялся на ноги и шагнул к выходу, он говорил таким тоном, словно всё, что произошло сейчас - лишь эпизодом фильма, - пойду, позвоню Сабрине, она переживает.
        ...У неё было много времени на размышление. Ночью, глядя в почерневшее небо, она не могла заставить себя не думать. И перед её мысленным взором, не торопясь, проплывали картины из недавнего прошлого. Она знала, почему произошло всё это, но сознание упорно отвергало здравые мысли.
        Она знала, кто за этим стоит, но не решалась назвать имени. Той ночью она ни на секунду не закрыла глаз, а если и пыталась это сделать, во сне упорно появлялся один и тот же образ. Человек с мечом в руках словно стоял возле её постели. И ему было достаточно единственного движения...
        Это предательство, Шредер.
        Почему он не решился? У неё было достаточно времени, чтобы подумать. И сейчас Маша, шагая по просторным коридорам Центра, снова и снова повторяла про себя как заклинание то, что она должна была сказать. В кабинете Галактуса кроме него самого сидели Сабрина и Провизор.
        - Маша, - Галактус улыбнулся при её появлении, и эта улыбка сказочным образом преобразила его сосредоточенное лицо, - я рад, что с тобой всё в порядке. Садись. Я, собственно, позвал тебя для того, чтобы мы смогли всё это обсудить.
        Маша опустилась на стул рядом с Сабриной, та незаметно для остальных ободряюще коснулась её руки. Меж тем Галактус продолжил.
        - Нам очень важно узнать, что же произошло на самом деле. Кто был виноват в твоём исчезновении. Расскажи всё, что ты знаешь, - он замолчал и, положив руки на полированную поверхность стола, открыто посмотрел на неё.
        Повисло секундное молчание. Потом Маша подняла голову. Её голос показался ей самой слишком хриплым, а речь слишком сбивчивой, чтобы быть правдоподобной.
        - Мне жаль, Богдан Сергеевич. Но я ничего не помню.
        Сабрина нахмурилась, глядя в пространство.
        - Маша, послушай, тебе нечего бояться. Человек, который всё это устроил, должен быть наказан, и я обещаю тебе, что найду его. Но мне потребуется твоя помощь. Ведь ты одна можешь рассказать, что произошло, - он попытался заглянуть ей в глаза.
        - Да... я всё понимаю. Но я правда ничего не могу вспомнить. Последнее, что есть в памяти - парк в Речном районе, я гуляла там, потом пустота. Больше ничего.
        Провизор испытывающее посмотрел на неё, и Маша почувствовала себя вражеским шпионом. Она кашлянула, чтобы оборвать этот долгий взгляд.
        За окном ярко светило солнце. Окно оставили прикрытым, и сигналы машин долетали до кабинета. Было душно. Маша вспомнила и улыбнулась: не было запаха дыма.
        Галактус покачал головой, и повернулся к судмедэксперту.
        - Такое вполне может быть, - пожал плечами тот. - Вполне.
        Маша почувствовала, что её голос вот-вот задрожит, она снова опустила глаза.
        - Простите, я не очень хорошо себя чувствую, - первая правда за весь разговор, её состояние и вправду оставляло желать лучшего. Тяжело обманывать самых близких людей.
        - Да, конечно, ты можешь идти, - кивнул Галактус.
        Забыв попрощаться, Маша вылетела из комнаты. За ней по следам гнался призрак злости на саму себя. Она поступила неправильно. Но она не могла поступить по-другому.
        Уже на улице её нагнала Сабрина. Некоторое время она молча шла сзади, потом опередила Машу на несколько шагов. Вдогонку им нещадно светило солнце, бушевало Нью-Питерское лето.
        - Я провожу тебя домой, - произнесла Сабрина.
        Маша взяла её под руку. Хотелось поговорить о чём-нибудь совсем нейтральном. Таком же нейтральном, как улыбки прохожих и лучи в стёклах машин.
        - Тут ко мне один чудак клинья подбивал, - вздохнула Сабрина, когда они проходили мимо здания университета. - Представляешь, пытался с моей помощью попасть в Центр.
        - Да... - вздохнула Маша. - Действительно чудак. Зачем ему это?
        - Не знаю. На самом деле, говорил что-то про друга, которого надо спасать, про то, что не может обратиться к Галактусу...
        - Друга? - оживилась вдруг Маша. - И боялся пойти к Галактусу? Слушай, его случайно не Роман зовут?
        - Роман. Откуда ты знаешь? - Сабрина подозрительно сузила глаза.
        - Да нет. - Она улыбнулась и неопределённо махнула рукой. - Я удивлена, что ты этого не слышала, эта сплетня по всему Нью-Питеру ходила. У этого Романа была история с Дианой, ну, с дочерью Галактуса. У них вроде как был бурный роман, а потом она вынесла для него пару книг из Центра. Галактус обо всём узнал, устроил разбор полётов. Диана отделалась лёгким испугом, а вот Роману Галактус посоветовал больше не попадаться ему на глаза.
        Часть 4. Голос крови
        Невиновных людей нет.
        Есть люди, до которых не добралось следствие.
        Маша
        Утро ворвалось в Нью-Питер гомоном птиц, прохладным шорохом листвы и лужами от ночного дождя. Парк в районе Кленового леса пустовал. По обе стороны парка возвышались дома: аккуратная жёлтая десятиэтажка детской поликлиники и недавно отстроенная жилая высотка.
        Солнечные лучи тревожили спящий город - их блики плясали в окнах домов, в окна стоящих тут же машин, в лужах. Кайл снял очки и чуть опустил стекло. В салон машины ворвался прохладный ветер. В парке было пусто. Он снова взглянул на часы и откинулся на спинку сиденья. Ещё минут десять.
        Сегодня с утра жена снова завела разговор о том, что неплохо было бы переехать в квартиру побольше, поэтому он сбежал раньше обычного. Всё это продолжалось которую неделю, и успело порядком поднадоесть.
        Он сидел с закрытыми глазами, напрочь игнорируя весёлых солнечных зайчиков, прыгающих по его лицу. Солнце припекало все сильнее.
        "Демоны, опять будет настоящее пекло!"
        Кайл открыл глаза. Клёны лениво шелестели от дыхания ветра, и по асфальтовой дорожке парка бежала девушка. Он тяжело вздохнул, как будто в душном салоне машины закончился разом весь кислород. Опять он пропустил её приход!
        Девушка была одета в спортивный костюм - белую футболку и тёмно-зелёные брюки. В ярком свете солнца её короткие волосы казались рыжими. Она бежала небыстро и легко, словно и не думала касаться ногами земли. Вот она остановилась, поправила наушник плеера и побежала снова.
        - На работу опоздаешь, - буркнул Кайл себе под нос и улыбнулся, подумав, что она ещё ни разу не обратила внимания на белый седан, появляющийся возле парка каждый день за пару минут до её прихода. Когда она ошибалась - хотя бы в таких мелочах - он на пару минут забывал об изнывающей в малогабаритной квартире жене.
        По-прежнему щебетали птицы, и солнце поднималось всё выше. Следователь Центра потёр затёкшую шею и повернул ключ зажигания, машина немедленно тронулась. Впереди был целый рабочий день.
        Глава 10. Костёр из несбывшихся желаний
        Мимо окон с радостным писком носились ласточки, они даже не представляли, что в далёком дачном посёлке, до которого стучит колёсами по рельсам всего одна электричка в сутки, безвести пропала маленькая магичка.
        - Вряд ли она до сих пор жива, - Провизор снял очки, чтобы протереть их полой халата. - В такую жару, в неадекватном состоянии, в незнакомом населённом пункте. Сколько от этой Низинки до Нью-Питера?
        - Около четырёх часов, - сообщила Маша, постучав пальцами по клавишам ноутбука. - Я бы ни за что туда своего ребёнка не отпустила.
        Галактус предупредительно постучал ручкой по столу. Она поняла, что сигнал предназначен именно ей, и оторвалась от компьютера у себя на коленях. И тут же столкнулась с полным презрения взглядом Кайла.
        - Я просто записывала.
        - Поиски уже ведутся силами родных девочки и полиции, пока безрезультатно, поэтому нам необходимо вмешаться, - Богдан Сергеевич покрутил в пальцах свою золочёную ручку, а Маша разглядывала запонку на его галстуке - чёрном, будничном. - Чтобы не возникало лишних проблем с магами. Знаете, последнее время отношения между мирами и так не слишком хороши.
        Кайл заполнял страничку своего блокнота ровными мелкими буковками. Что он умудрялся конспектировать на каждом совещании, всегда очень интересовало Машу. Вот он оторвался и снова поймал её взгляд. Маша резко захлопнула ноутбук.
        - Всё ясно, товарищ маршал, разрешите выполнять?
        Провизор то ли уселся на сквозняке, что его немедленно протянуло, то ли подавился приготовленным вопросом. Она вдруг поняла, что все трое разглядывают её руку, неосторожно выставленную на всеобщее обозрение, как на выставочном зелёном бархате - на чёрной крышке ноутбука.
        - Ну, подралась немного, - она опустилась на место.
        - Зелье амброзии, - сказа Провизор, и Маша мысленно поблагодарила его. - Друзья девочки сказали, что втайне от родителей решили немного развлечься. Плохо тут всё. Нельзя даже предугадать, каким образом было изменено сознание, как её зовут? - судмедэксперт осторожно заглянул в лежащее перед ним дело, - Кристины. Большая доза может привести даже к смертельному исходу.
        Он недвусмысленно посмотрел на Машу, и та поспешила отвести взгляд, прикрывая под столом сбитые костяшки пальцев другой рукой.
        - Это уже не первый случай пропажи человека по вине этого... хм, наркотика, - Богдан Сергеевич положил ручку прямо перед собой.
        Кайл обернулся к ласточкам, и стал виден поразительных размеров лилового цвета синяк у него на скуле. Провизор опять подавился заготовленной репликой.
        Маша уткнулась взглядом в стол, ожидая очередного разбора полётов, но его не последовало. Она осторожно поднялась, держа раненую руку за спиной.
        - Ну, вроде бы всё. Разрешите приступить?
        Галактус хлопнул рукой по столу, и, мысленно ругая сотворение мира, Маша опустилась на место. Кайл издевательски хмыкнул.
        - Господа, хотелось бы в этот раз обойтись без тяжёлой артиллерии в виде боевиков и портала в мир мёртвых.
        Он повернулся к Маше и чуть улыбнулся.
        - Разрешаю приступать.
        Провизор переводил взгляд со скулы Кайла на сбитые костяшки её пальцев. Маша торопливо сунула руку в карман юбки и вышла.
        - Ведь так лучше, чем если бы она пропала зимой? - девушка, сидящая перед Машей, нервно теребила кольцо на большом пальце. Только это кольцо и выдавало в ней магичку - руна на почерневшем от времени камне.
        Маша хотела бы ответить, что конечно, ведь зимой-то гораздо хуже, а сейчас! Что сейчас, вообще плёвое дело, найти пропавшую девочку. Но почему-то она ответила правду:
        - Нет.
        Глоток тёплой минеральной воды не принес облегчения.
        ...Как она не вжимала педаль газа в пол, всё равно выдавить из машины ещё большей скорости не получалось. Автомобиль уже начал подвывать от непомерных нагрузок, когда из-за холма вынырнул дачный посёлок в окантовке акаций: яркие крыши домиков и могильное изваяние старой мукомольной фабрики...
        - Я понимаю, что вам тяжело. Но давайте повторим ещё раз, чтобы у меня были все сведения, - Маша смяла в руках пластиковый стакан.
        На деревянном полу лежали несколько спальных мешков, в беспорядке были разбросаны игральные карты, а у самой стены сиротливо притулились две бутылки тёмного стекла. Как выяснилось, молодые люди развлекались тут не только зельем амброзии.
        - Хорошо, - подружка Кристины плакала, но уже не рвалась обследовать ближайший лес по третьему разу и всё время пыталась успокоить своего брата, который чуть ли не с кулаками кинулся на продемонстрировавшую удостоверение Машу. - Три дня назад мы с Кристиной приехали сюда. Сначала жарили шашлыки, пили вино, ну, вы понимаете.
        Маша кивнула, попутно вспоминая фотографию Кристины. Девушка выглядела гораздо взрослее своих тринадцати лет, за которые Маша легкомысленно окрестила её "девочкой": уже вполне сформировавшаяся фигура, пышные каштановые волосы. Нечего и удивляться, что все её друзья оказались старше.
        Их было трое: темноволосая Инника, её старший брат Ян и его друг, имени которого Маша не могла вспомнить, не заглядывая в дело. Да он и сам не стремился напоминать о себе, изучал угол стола и за всю беседу не проронил и слова.
        - Потом мы все попробовали те таблетки... - Инника понизила голос почти до шёпота, как будто в одиноко стоящем на краю посёлка доме их могли подслушать. - Ну, вам же уже рассказывали.
        - Расскажите ещё раз, - Маша повращала перед собой диктофон. - Что за таблетки, откуда вы их взяли?
        Девушка замялась.
        - Я точно не знаю. Мы их купили. Ну в аптеке купили.
        - Показали бы вы мне эту аптеку, - не выдержала Маша.
        - Да не в аптеке, - раздражённо дёрнул плечом Ян, - у старшеклассника из нашей школы. Влип он теперь, короче. Нечего ещё и его тут выгораживать.
        - Ребята, вы что, правда не понимаете, что происходит? - Маша выжидательно заглянула в глаза Иннике. - Может быть, Кристину до сих пор потому и не нашли, что вы тут водите следствие за нос. Хотите в соучастники?
        Инника отвела глаза. Теперь она попыталась сделать вид, что давно уже потеряла всякое доверие к этому "следствию", но хлюпающий нос не дал завершить картину.
        - Мы все проглотили по одной, только не очень-то они и подействовали. Разве что на Крисю. Она тут же начала нести всякую ерунду, даже стоять нормально не могла. Я уговаривала её лечь спать, и она вроде бы согласилась. Тогда я легла с ней рядом. Крися несколько раз просыпалась, один раз зачем-то пошла к лестнице, - Инника махнула рукой вправо. Там в самом деле вела на второй этаж добротная деревянная лестница. - Упала... я повела её обратно.
        - Она всё это время была в сознании? - уточнила Маша.
        - Вроде бы да. Мне показалось, что ей становится лучше. Она даже что-то рассказывала мне про свои сны. Утром парни решили сходить в магазин, а Крися увязалась с ними. Я осталась в доме. Потом парни вернулись, а она нет.
        За окном прошуршала по грунтовой дороге машина, Маша обернулась в надежде увидеть белый седан Кайла, но высокие мальвы загораживали весь вид на дорогу.
        - Что же, молодые люди, вам слово.
        - Уж не знаю, чего она потащилась за нами, - Ян отвёл глаза, как будто и его очень заинтересовали пыльные розовые цветы, приникнувшие к окну со стороны улицы. - Вроде бы она уже нормальная была. До магазина дошли, а когда стали обратно возвращаться, мы с Лером заболтались и не заметили, когда она отстала. Когда увидели, вернулись к магазину, позаглядывали на участки, которые возле дороги. Там везде почти были люди. Говорят, не видели её. Мы решили, что она нас обогнала и домой вернулась.
        Лер угрюмо покивал, так и не оторвавшись от созерцания исцарапанной поверхности белого пластикового стола.
        - Как вы думаете, она могла съесть ещё таблетку утром? - Маша устало полюбовалась электронными синими цифрами на экране диктофона. Она беседовала с этой троицей битый час, а добилась только путаницы в показаниях.
        - Нет, - потрясла головой Инника, как будто бы ей в ухо залетел комар. - Мы взяли по одной на каждого, больше не было.
        Она пересказывала эту историю Маше в третий раз. Ровно так. Приехав, Маша попросила парней удалиться на второй этаж и поговорила с девушкой, а потом - с каждым из них. Всё было неправильно, всё противоречило инструкциям и выходило наперекосяк. Инника врала.
        То ли от усталости, то ли из спортивного интереса. То ли путалась от страха, но за прошедшие двое суток пора было перебороть свои боязни. Ян и его молчаливый оруженосец Лер оказались немногословными. Чтобы узнать у них хотя бы анкетных данных и не зарычать, Маша прикладывала все усилия и сминала в руках пластиковые стаканчики. Проще было допрашивать пыльные мальвы.
        - У меня есть сведения, что таблетки ещё остались, - собирая остатки самообладания в кулак, произнесла Маша. Она собрала их всех вместе специально. Надеясь или поймать на лжи, или вычленить из их приключенческих историй хоть что-то связное.
        Инника старательно роняла слёзы на исцарапанную поверхность стола.
        - Да, были ещё. Наверху, в моей сумке, - выдал Ян. - Она, наверное, могла взять.
        "Какого же лысого демона вы пудрите мне мозги с самого утра?" - Маша предпочитала ругаться мысленно, убеждая себя, что они всего лишь перепуганные дети.
        Дети, которые третьи сутки весело врут полиции о своей пропавшей подруге, каждый раз выдумывая новые версии произошедшего.
        - Давайте, вы не будете нам рассказывать, что мы должны были тут же обыскать всю деревню в поисках этой дуры, - выдал вдруг Лер с таким напором, что Маша подрастеряла все свои умные воспитательные доводы. - Если она такая хилая, нечего было вообще таблетки глотать. Мы её ждали, а потом поехали домой и рассказали всё родителям. Мы можем уже быть свободны?
        Маше очень хотелось ответить утвердительно и выставить не в меру обнаглевших подростков за дверь, но почему-то она ответила правду:
        - Нет. И я прошу, не нужно устраивать тут демаршей, если не хотите новую версию вашего бреда рассказывать мне в комнате для допросов.
        Инника вздрогнула. Наверное, вспомнила городские сплетни о детекторе лжи и разрешении на пытки.
        - Не воображайте себя хитроумными преступниками. Даже самому завалящему из них вы не годитесь в ученики, - Маша смяла очередной стаканчик. - Я выслушаю ещё раз вашу историю про девочку, которая случайно пропала по дороге из магазина, и про вашу ангельскую забывчивость. Начинайте.
        За окном взревел мотор машины, и качнулись в пыльном мареве розовые мальвы. По крыльцу застучали подошвы ботинок. С огромным облегчением Маша узнала голоса Провизора и Кайла. Она вышла в прихожую.
        - Дорогая, могла бы и поставить на окно пару утюгов, - судмедэксперт вежливо пошаркал ногами на коврике у двери. - Мы весь посёлок объехали, пока нашли.
        Следом за ним в дом ввалился Кайл - пятна пота на лимонно-жёлтой рубашке странно соответствовали злобно искривлённому рту. Вот с кем нужно было воссоединяться в порыве допросить разных врунов и обманщиков. Судя по лицу, он долго церемониться и жалеть заблудших деток не намеревался.
        - Ну наконец-то, - Маша прижалась лбом к дверному косяку. - Кайл, ты мой спаситель. Забери этих маньяков-рецидивистов, пока в этом доме не стало на один труп больше.
        Ворча что-то о назначении на пост генералиссимуса объединённой армии, её коллега удалился в комнату.
        - Что, умотали тебя детишки? - беззлобно посмеялся Провизор. - А ты не верила.
        - Уф, - она приняла из его рук очередную бутылку минеральной воды, и жадно выпила несколько глотков, хоть она оказалась тёплой и по степени солёности мало чем отличалась от её собственного трудового пота. - Дяденьку с пистолетом они всё равно испугаются больше, чем меня.
        Она виновато развела руками, как будто предлагая взглянуть на джинсовые шорты и белую льняную рубашку - в таком наряде заядлой дачницы только идти и строить глазки соседу - очкастому студенту с ближайшего участка. Ходить в форме в такую погоду - подобно мучительной смерти.
        - Нужно было захватить ещё опера какого-нибудь. А лучше Моцарта. Почему Галактус никого не выделил на святое дело? - Маша плеснула минералки на ладонь и протёрла лицо.
        - Посчитал, что справимся и без лишних вложений.
        Шредер обернулся к окну: за ним с писком носились ласточки.
        - Александр Сантьяго. Александр, значит. Много у вас имён. Пришлось выписать все на отдельный лист, чтобы не перепутать, - Антонио словно бы и готовился к этому мероприятию - вырвал из блокнота страницу и уложил её на столе прямо перед Шредером.
        Тот покосился на предложенную ему записку и брезгливо, одним пальцем, подвинул её обратно к следователю.
        - Я и не скрываю своего настоящего имени.
        - Красивое, - Антонио откинулся на спинку стула, чтобы достать из углового шкафчика банку с кофе. Нерастворимым, заметил Шредер. - Может, кофе?
        Надо же, решил всё-таки состроить из себя всеобщего друга.
        - Спасибо, я успел позавтракать.
        Следователь невозмутимо засыпал ароматный порошок в кофеварку.
        - Я говорю, красивое имя. Греческое?
        - Испанское, майор Дель Торо, - Шредер сделал вид, что наслаждается ролью гостя в этом пропитанной запахом арабики и чужих тайн кабинете.
        - Венесуэла?
        - Чили.
        - Как же вас занесло в наш скромный Нью-Питер, старший лейтенант Сантьяго? Вы потрясающе говорите на всеобщем.
        - Спасибо. А занесло неслучайно. Мой отец был родом отсюда.
        - Действительно? Надо же, как интересно.
        "Ни капли тебе не интересно", - думал Шредер, наблюдая за вскипающей в кофеварке водой. - "Но я повторю все анкетные данные, слово в слово. То же самое ты прочитал сегодня утром в закрытой базе данных. Вот сиди и сдерживай зевоту, а я могу ещё раз продемонстрировать знания вашей географии".
        - Не обижайтесь, - развёл руками Антонио. - Александр, - он заглянул в блокнотный листок, как будто сверяясь. - Понимаете, в мои обязанности входит контролировать новичков. Организация у нас серьёзная.
        Шредер с деланным пониманием покивал. Старший следователь выключил шипящую кофеварку и отлил себе в чашку чёрного напитка.
        - Вы не передумали на счёт кофе?
        - Нет. Давайте сразу перейдём к теме, которую вы хотите обсудить, - Шредер придвинулся к его столу и сложил пальцы рук сферой.
        Антонио опустился напротив него, поправил закатанные до локтей рукава рубашки.
        - Я веду дело о покушении на капитана Орлову. Думаю, вы хорошо с ней знакомы.
        В его чашке был чёрный омут без сахара и молока, таким кофе запивать бы обманы и предательства, горький, скорбный вкус.
        - Не слишком, - Шредер отвёл глаза ровно настолько, чтобы изобразить подобающее смущение. - На самом деле, у нас с ней было всего одно свидание, да и то неудачное. Не думаю, что захочу это повторить.
        Антонио был само внимание: кивал, отпивая маленькими глотками кофе. Какие же обиды ты им запиваешь, старший следователь? Неужели, ты не равнодушен к капитану, хотя кольцо на безымянном пальце - это довольно-таки однозначный символ для вас, людей.
        - Она сбежала, отговорившись кучей проблем на работе, - развёл руками Шредер, по-приятельски, как будто говоря - ну ты же знаешь этих женщин, в жизни не разберёшься, что им нужно.
        Антонио игру в приятелей охотно принял.
        - Это на неё похоже. Маша - сложный человек, просто так не начнёт доверять.
        Может, всё дело в том, что она отшила тебя, старший следователь? Было бы, за что переживать. У тебя кольцо на пальце, забудь её и успокойся. Ты, матёрый волк с центроскими погонами, не хочется зарабатывать такого врага.
        - И всё-таки, я должен спросить, - Антонио поставил чашку на стол, удручённо посмотрел на коричневое кольцо жидкости. - В её поведении не было ничего необычного?
        Шредер откинулся на спинку стула, потёр пальцами подбородок.
        - Может быть, я не знаю... В тот день, когда она пропала, мы сталкивались несколько раз. По-моему, она вела себя как обычно. Разве что была немного рассеянной.
        Что до вашего капитана, подумал Шредер, она и в уныние-то впадать толком не умеет. С ней ничего не может произойти!
        Сегодня утром на дороге, на которую выходили окна его кухни, Шредер обнаружил занимательную надпись мелом. "Хватит лгать". Он задумчиво кусал бутерброд, разглядывая завитушку у буквы "л", и думал, что это совершенно не в её стиле. Что нашло на капитана?
        - Спасибо, что пошёл со мной, но я могла бы и сама, - заволновалась Маша. Ей было до смерти жалко Провизора, утирающего со лба пот большим платком через каждый шаг.
        Пекло в центре посёлка стояло такое, что попрятались все дачники и птицы, только из-под ворот кирпичного дома за ними наблюдала собака, выставив нос, как двустволку.
        Провизор посчитал унизительным оправдываться по такому поводу и только платком махнул в сторону почерневшего от времени дома:
        - Вот магазин. Тут от дома ходьбы минут пятнадцать. Думай, куда девочку могли умыкнуть за это время, - он зашагал в тень развесистой липы, а Маша ещё раз крутнулась на пыльном пятачке между домами, которую величественно называли площадью.
        Взгляд сам собой останавливался на двухэтажном особняке из красного кирпича. На фоне типовых дачных клетушек он смотрелся замком императора. Кнопка звонка была прикрыта кружочком из резины. Лохматая собака понюхала носок Машиной кроссовки и уныло тявкнула.
        - Жарко тебе, бедняга, - вздохнула она и нажала на звонок ещё раз. В глубине дома послышалась пронзительная трель.
        Сзади к ней подошёл Провизор.
        - Глухо как в танке, - пожаловалась Маша. - У меня такой сосед был через два дома. Однажды в мой почтовый ящик кинули его счета, так я минут десять звонила. Потом вышел - в одних подштанниках, чешет в затылке и не может понять, чего я ему в руки сую. У него ещё на машине смешной номер был с буквами "х", "а" и "м". А так ничего, вежливый.
        Краем глаза она заметила, как в окне особняка шевельнулась занавеска. Через несколько секунд на высоком крыльце появился полный мужчина в шортах.
        - Там кто? - сообразил он крикнуть с крыльца. Пушистая собака потрусила под крыльцо.
        - Центр по борьбе с иномирными преступлениями, - в тон ему ответила Маша. - Открывайте, есть несколько вопросов.
        Лязгнул замок, в узкую щель она продемонстрировала удостоверение, тогда ворота открылись полностью.
        - Я председатель поселкового совета, - отрекомендовался он, придерживая одной рукой металлические ворота, а другой - пульт от телевизора, и Маша подумала, что он не такой уж и полный - крепкий, не более. - Чем могу быть полезен?
        - Можно войти? К вам, наверное, уже приходили из полиции. Но знаете, такие правила. Мы ведём самостоятельное расследование пропажи тринадцатилетней девочки, Кристины, - Маша провела уверенное наступление, потому и оказалась у самого крыльца. - Где вы были пятого июля утром?
        - А, Кристины, - припомнил председатель. - Да, ну ладно, проходите, расскажу всё ещё раз. Персик! Персик, приготовь компоту, тут опять из полиции пришли.О кристине спрашивать. Жарко так сегодня, просто спасения нет.
        Обсудив несносную погоду вдоль и поперёк, они устроились на просторной кухне. Изнутри дом оказался ничуть не менее презентабельным, чем снаружи. Маша не смогла отказать себе в удовольствии рассмотреть резные стенные панели, буфет с хрусталём и вышитые подушки, разбросанные по плетёным креслам.
        При слове "компот" ей живо представилась светло-оранжевая жижица и умершим на дне стакана кусочком кураги, а вовсе не бордовый сладкий напиток, который на удивление быстро утолил жажду.
        - Жаль будет, если вы окажетесь убийцей, - выдала она машинально.
        - Что? - чуть не подавился председатель.
        Провизор ткнул Машу локтем в бок.
        - Извините, - она ни капли не смутилась. - Топорный следовательский юмор. Так что вы можете рассказать про Кристину?
        Председатель сбросил шлёпанцы, одна из них осталась лежать под его креслом, а вторая улетела к буфету.
        - Жаль, но очень мало. В тот день я был дома, это правда, но не улицу не особо хотелось. Ко мне ближе к вечеру зашли два парня с этим же вопросом. Сказали, что приехали отдохнуть, а их подруга куда-то пропала. Не заходила ли она ко мне. Я ничем не смог им помочь. Хотя подождите... среда, среда. Это была среда, верно? Нет, в среду я вообще из дома не выходил. Хотя жалко, конечно, девчушку. Говорят, они употребляли какие-то наркотики?
        Маша покачала головой, глядя за его левое плечо, в соседней комнате мелькнул подол халата, как будто кто-то увлечённо прислушивался к их разговору, а потом вдруг понял, что его засекли.
        - Весьма условно говоря, да, - улыбнулась Маша, переводя взгляд на собеседника.
        Председатель обернулся.
        - Персик, набери мне ванну, - он пожал плечами. - Вы ещё о чём-то хотели спросить?
        - Думаю, пока что всё, - Маша выключила диктофон и поднялась. - Спасибо за...
        - Приходите, если я смогу помочь ещё чем-нибудь, жалко девочку-то. Сколько ей? Пятнадцать? Маленькая совсем, - он проводил Машу и Провизора до самых ворот, в тени которых уже разлеглась давешняя дворняга, вырыв в песке ямку.
        - Мастерски он нас выставил, - посетовала Маша, когда они отошли под тенистую липу. - Сразу видно - человек опытный.
        Быть тебе весь вечер одной, быть тебе весь вечер одной, милая леди...
        Песенка навязла на зубах. Просыпаясь на смятых простынях, Лора повторяла две надоевшие строчки. В окно тянулось душное утро. Она шла, чтобы принять душ, что тонкой струйкой дарил прохладу вспотевшему за ночь телу, потирала искусанные крапивой руки, потом расчёсывала волосы, надевала платье, которое давно пора было постирать, и продолжала напевать простой мотив.
        Мелодия лезла в голову, когда она шла по пыльным улицам города, когда высокая трава окраин целовала её колени, когда холодный полумрак подземелий щекотал горло. Песенка, запомнившаяся ещё с детства, когда она не понимала её значения, только повторяла навязчивый мотив снова и снова.
        Умер, умер твой герой, милая леди.
        Сейчас был полдень - ещё не вечер, когда скука и тоска становились совсем невыносимыми, она забивалась в угол в своём новом пристанище и смотрела на людей. Вот какие они... совсем обычные существа. Полдень: лениво покачивали ветвями акации, жёлтые цветы растопырили лепестки у крыльца, чуть дальше, у окраины деревни, маяком возвышалось старое здание мукомольной фабрики.
        - Скоро всё кончится, - уговаривает себя Лора. - Скоро они успокоятся.
        Быть тебе весь вечер одной, милая леди...
        - Куда ещё, - Маша оборачивалась по сторонам. Сзади неё, шагов пятьдесят к западу, среди зелени белела платформа. Здесь заканчивался поселок, и начинались долгие, пахнущие дёгтем рельсы. - Разве она только по рельсам ушла.
        В электричках её искали, опрашивали контролёров, развешивали ориентировки на платформах по пути к Нью-Питеру. Прочёсывали степи - высокая трава и пахучий клевер. Провизор хитро смотрел на Машу из-под развесистой акации. Она снова развернула в руках карту. Налетевший ветер потрепал измятый уголок.
        - Разве что они натемнили, и на самом деле ушли из магазина по другой дороге. Она длиннее.
        Но здесь - плотным строем ряд дачных домиков, половина из которых пустовала, а в другой половине были безнадёжно глуховатые бабушки и безнадёжно объевшиеся малиной их внуки, утомлённые работой на участках пенсионеры разводили руками в ответ на её вопросы. Здесь были сплетены над головой виноградные побеги и ветви вишен и акаций.
        - Давай попробуем ту дорогу, - попросила Маша.
        В магазине с забитыми окнами сломался холодильник, минеральная вода опять была мерзко-тёплой и солёной. Маша прижимала бутылку к щеке, пузырьки булькали у неё над ухом.
        - Ну ладно, идём, - махнул рукой Провизор.
        Солнце собиралось клониться на запад, жара чуть спала, и в кронах деревьев осторожно запели птицы.
        - Ещё немного и станет можно жить, - улыбнулась Маша. Под ногами с грунтовой дороги восставали смерчики пыли.
        Густые заросли крапивы помахали им с обочин. Почти сразу же они увидели это. Маша, ни секунды не раздумывая, полезла туда, где высокий забор из досок, заострённых сверху, оканчивался тремя обломками.
        - Стой, ты куда? - вздохнул ей вслед Провизор, скорее по привычке.
        - Заброшенный дом, - Маша указала на полуразрушенное строение в глубине сильно разросшегося сада.
        Голодная крапива была выше зачахших вишен, кусала Машины голые ноги. Дачники превратили заброшенный участок в филиал местной свалки: к дороге выходила дорожка из старых молочных пакетов, упаковок от мороженного и битой посуды. Собаки растащили собранный в кучу мусор по участку, скомканные бумаги снегом лежали в зарослях крапивы.
        Из-под порога вынырнула и скрылась в зарослях тощая серая кошка. Маша выбралась на верхнюю ступеньку, бетон раскрошился от времени, из нанесённых ветром семечек вырастали жиденькие жёлтые цветы. Пола в доме не было, обгоревшие куски пакли торчали между брёвен, а на окнах трепетала порванная плёнка. Через неё тянули ветви вишни.
        Маша спрыгнула на землю внутри дома, перешагивая через толстые брёвна перекрытий, подошла к окну, сорвала с ветки маленькую вишенку.
        - Ну и чего тебя туда понесло? - Провизор появился на крыльце, брезгливо огляделся. - Старое пожарище.
        Потолочные перекрытия выгорели полностью, в шифере зияли дыры, а стены пламя лишь лизнуло. Маша наклонилась и подобрала с земли яркую девчачью заколку, повертела её в руках.
        - Слушай, - сказала она. - Мне бы так пошло?
        Маша обернулась к нему спиной и приложила к затылку вышитый бисером розовый бант.
        ...Кайл сидел на пластиковом стуле, боком, меланхолично созерцая мальвы за окном. Ребята жались возле противоположного края стола, как будто символизируя собой непреклонную оборону.
        - Сейчас домой поедете, - пообещала им Маша, испытав острую жалость вместо уже притупившегося раздражения, и бухнула на стол прозрачный пакет. - Знакомо?
        Она была почти уверена в ответе, когда Инника потянулась рукой к игравшему в солнечном луче бисеру. Замерла. Завёрнутые в матовую плёнку, перед ними лежали заколка для волос и тюбик с блеском для губ, маленькие искорки переливались в липкой капле, выдавившейся из него по дороге.
        - Да, - девочка подняла на Машу прозрачные голубые глаза. - Это всё её, я точно знаю, а где вы это нашли?
        - Выходит, вы обманули меня, когда говорили, что обратно шли мимо дома председателя? - Маша наклонилась над столом, заставляя её чуть отпрянуть. - Всё это было на другой улице посёлка. Сверим маршрут ещё раз?
        На этот раз они сказали правду. Ян провёл пальцем с обкусанным ногтем по той улице, где Маша лезла в заросли крапивы. Объясняли, что сначала перепутали дорогу, а потом решили не возвращаться. Она махнула рукой и отпустила их на единственную электричку. Парни быстро собрались, Инника провела в ванной не меньше десяти минут, отвечая на их подгоняющие выкрики невразумительным бульканьем. Наконец за ними захлопнулась дверь.
        Маша принесла из кухни вскипевший электрический чайник и разлила чай по трём разномастным кружкам, вынула из сумки шуршащую упаковку с заваркой.
        - Я думаю, нам это дело не раскрыть, - буркнул Кайл, не оборачиваясь к общему пиршеству. - По сводкам семьдесят пять процентов пропавших не находятся. Где-то двадцать потом откапывают на старых кладбищах и в лесопосадках. Пять возвращаются домой сами.
        - Какая-то грустная тебе попалась сводка, - Маша извлекла из сумки пачку печенья и тут же захрустела одним. - Давайте ещё раз проговорим всё, что имеем. Девочка уходит от своих друзей и пропадает. При этом она предположительно была в адекватном состоянии. Если судить по словам её товарищей, до электрички в сторону Нью-Питера было ещё около пяти часов, значит, так сразу взять и уехать она не могла. Если её действительно искали, то на платформе уж наверняка бы обнаружили, хотя бы когда поехали сами.
        Маша обожгла язык кипятком и на полминуты замолчала. Провизор увлечённо питался печеньем, слушая её рассказ, Кайл по-прежнему смотрел в окно, где лениво покачивались мальвы, и на небо наплывала серая туча.
        - Хоть бы дождя, - пожаловалась Маша. - Так вот. Отсюда я вижу два выхода: или девочка ушла из посёлка пешком, или её где-то хорошо упрятали её друзья, при этом вряд ли живую.
        - Ты про подвал забыла рассказать, - вставил Провизор.
        - Подвал это третий вариант. Девочку мог припрятать кто-то из местных, но милиция же должна была обыскивать все дома. С другой стороны, у нас есть новая улика, эти женские прибамбасы, - она кивнула на матовый пакет, убранный Провизором в сторонку. - Если она отсиживалась в том доме, это может значить, что она пряталась от кого-то.
        - Или она просто была под кайфом и ничего не соображала, - предложил судмедэксперт.
        - Или их туда подбросили, - процедил сквозь зубы Кайл.
        Маша пододвинула кружку с остывающим чаем к нему поближе.
        - Добропорядочные граждане! - покачала головой она. - Если бы кто-то из бабулек увидел девочку, у которой явно снесло крышу, они вряд ли бы прошли мимо, и уж точно не смолчали бы об этом на допросе. Значит, она не особо показывалась на улицах, или нашёлся добрый человек, который решил воспользоваться беспомощностью.
        - Или она просто была в адекватном состоянии и ни у кого не просила помощи, - Провизор с сожалением потряс пустую пачку от печенья. - У нас слишком много вариантов.
        - Поэтому я и предлагаю ограничиться пока одним, - Маша вылила себе в рот последнюю каплю пахнущего полевыми травами чаю и повеселела. - В других населённых пунктах и по электричкам её ищут и без нас, а вот обойти ещё раз кругом посёлка - я бы обошла. Вполне вероятно, что девочка была всё ещё под кайфом и не понимала, что делает. Она могла забрести в какую-нибудь глушь и потеряться.
        Кайл, так и не притронувшись к чаю, встал. Маша с удовольствием потянулась, уже представляя, как по вечернему холодку будет возвращаться в Нью-Питер. Дома её ждал недавно купленный диск с только что выпущенной компьютерной игрой, Сабрина, вышивающая чёрным шёлком по белому шёлку и Яна, которая расскажет об очередном курьёзе с учителем истории.
        Кайл хлопнул дверью. Маша глянула в окно: со стороны города и правда наползала туча, но не сизая, грозовая, а серая, легко гонимая ветром. Видимо, в утешение за дождливую весну и промозглую, долгую зиму, Вселенский разум решил организовать настоящее лето, но просчитался на пару десятков градусов. Маша одёрнула влажную от пота рубашку и тоже пошла к выходу.
        - Подожди, - обиделся Провизор, присоседившийся было к чашке Кайла, - я тебя что ли с ним одну пущу.
        От сгоревшего дома они пошли к станции, где в траве под ногами запутались сухие цветы белых акаций. Цветками было усыпано всё бетонное изваяние станции, окошко билетной кассы на которой было крест-накрест забито досками, рядом висела табличка с полустёршимся расписанием. Маша скользнула по нему пальцем: раньше до Петербурга-69 ходило не в пример больше поездов.
        За реденькой лесопосадкой желтело поле подсолнухов. Все соцветия как одно были повёрнуты к западу. Не сговариваясь, Маша и Провизор повернули влево, туда уводила тропинка к посёлку, Кайл шёл сзади, в десятке шагов от них. Возле дома с высоким металлическим забором, они ушли с тропинки. Идти приходилось по колено в высокой, ласковой на ощупь траве.
        На поляне, поросшей клевером, Маша остановилась, чтобы перевязать шнурок. Кайл и Провизор ушли вперёд, в ту сторону, где росли три акации, сбившиеся в кучу, словно взявшиеся за руки. Ей почудилось, что пахнуло дымом. Она быстро догнала своих спутников.
        Машинально вынула из кармана шорт телефон - связи не было. Между трёх дубов устроилась большая чёрно-белая корова. От её шее по земле незамысловатыми узорами вилась верёвка, завязанная двумя узлами на толстом стволе акации. Корова грустно посмотрела на людей и дёрнула ухом. В тени её одолевала мошкара.
        Дальше под высокой травой захлюпала вода. Маша, которая теперь шла чуть впереди, отступила, потом заметила поблизости дорожку из чёрных досок и одной двери с облупившейся краской. Болотце миновали быстро. За молчаливой процессией подглядывала ворона с забора крайней дачи.
        Кайл ругался вполголоса, Маша привыкла в его ворчанию, как привыкают к постоянному гудению холодильника на кухне.
        Даже если по высокой траве бежала испуганная девочка, трава давно распрямилась, следы затянулись болотной жижей, корова лишь головой повела вслед беглянке. Они попали на выкошенную поляну, идти стало гораздо легче. Аккуратными кучками лежала срезанная трава. Вдали мелькнуло что-то чёрное.
        Маша тряхнула головой. Показалось от яркого света солнца? Она рассматривала горизонт и так, и эдак: только степь до самого горизонта, одинокие акации.
        - Что такое? - поинтересовался Провизор, проплетаясь мимо.
        - Я сейчас, - понимая, что дожидаться её никому не хочется, она быстрым шагом преодолела скошенное пятно. Дальше пришлось бежать в траве, она путалась в ногах.
        В десятках трёх шагов снова показалось что-то чёрное, теперь уже ближе, яснее повеяло дымом. Маша чуть не упала, зацепившись ногой за какую-то корягу в траве. Перед ней уже во всех подробностях проступило кострище: обгоревшие, сложенные солнышком ветки акаций, срезанная под самый корень трава. Пепел почти весь разнёс ветер.
        Маша обернулась и махнула своим спутникам рукой, сложила руки рупором:
        - Идите уже сюда!
        Провизор заторопился сразу же, Кайл ещё несколько секунд стоял, как будто бы ждал объяснений тому, как она неожиданно изменила маршрут.
        Кто же разводит костёр посреди степи? Тот, кто жжёт связанные лоскутками чёрной ткани пучки травы, складывает остриями к центру любовно обработанные ветки акаций.
        - Ну куда ты влезла, отойди немедленно в сторону, - устало ругался Провизор, оттесняя Машу в траву.
        Она и сама уже поняла, что безбожно затаптывает вырезанный на земле странный символ, руну, похожую на взлетающего орла. Но, если судить о симметрии, их здесь четыре. Справа и слева от кострища тоже угадываются прорезанные в дёрне символы.
        Кайл пришёл последним. Присвистнул от удивления. Пока Провизор копался, фотографируя руну, Кайл в четыре больших шага, осторожно пересёк пепелище, остановился на том краю и поскрёб затылок.
        - Да...
        В этом слове было всё, и даже благодарность ей, Маше, за то, что она потащила их в, казалось бы, абсолютно бесполезный рейд. А она вспомнила, как пахнуло дымом на окраине деревни. Неужели, этот ритуальный костёр не заметили, когда обыскивали степи вокруг посёлка?
        Провизор сел с ней в машину, это было признаком крайней усталости или полнейшего увлечения своими мыслями, а, скорее всего, и того и другого. Кайл уехал вперёд, Маша вызвалась дождаться эксперта, который так увлечённо копался в обгоревшей траве, что она и Кайл даже разговаривали шёпотом, боялись его отвлекать.
        Дорога неслась под колёса машины легко и быстро, что Маше в голову сама собой закралась мысль - а ведь Кристина могла поймать попутку до Нью-Питера, и теперь ищи её по кюветам и обочинам. Но Маша отмела эту мысль. Здесь поймать попутку сложнее, чем уехать на электричке, разве что кто-нибудь из местных согласится подвезти, например, тот интеллигентный старичок на своём видавшем виды седане. Старичок представился профессором физики и всё норовил увести разговор куда-то в сторону.
        Глядя на несущуюся навстречу ленту дороги, Маша зажмурилась. Солнце садилось, догорало янтарным пламенем далеко в степях. Провизор затих на заднем сидении, и, глянув в зеркало, Маша усмехнулась: судмедэксперт спал, умильно сцепив руки на груди в замок. Ветер в открытое окно приносил запах придорожного ковыля и горькой полыни. Маша вдохнула посвежевший вечерний воздух полной грудью. Скоро, скоро вырастут на горизонте высотки Нью-Питера, в стёклах которых пылает закатным огнём солнце.
        Зазвонил мобильный телефон. Оторвавшись от управления, Маша посмотрела на номер, взяла трубку, зажав её между плечом и ухом.
        - Долго тебя ещё к ужину ждать? - поинтересовалась Сабрина.
        - Я уже еду, только Провизора в Центр заброшу.
        - А, - разочарованно протянула Сабрина, которая наверняка ожидала, что Маша уже на светофоре соседнего с домом перекрёстка. - Ладно, тогда ждём.
        В Центре было пусто, на проходной с ними вполголоса поздоровался сменщик Вольфганга - Маша не знала его имени. Провизор тут же отправился в свой подвал, даже не попрощавшись, но Маша не обиделась, она слишком хорошо его знала.
        Она поднялась на лифте на пятнадцатый этаж, на ходу разыскала в сумке магнитную карточку и на повороте столкнулась с Антонио.
        Он машинально поймал её за плечи, рассмеялся.
        - Привет, пропадающая. Заглядываешь на работу только по вечерам?
        - Да, и только потому, что забыла в кабинете диск с игрушкой, - Маша уже на ходу помахала ему рукой с карточкой.
        Он не ушёл. Когда Маша разыскала на столе среди вороха бумаг желанный диск со звездолётами на обложке, Антонио стоял, привалившись плечом к дверному косяку. Скрестил на груди руки, сунув пальцы в подмышки. Она уже пожалела, что зашла в Центр, а не рванула по проспекту Рождественского сразу же, как только высадила Провизора.
        - У тебя есть несколько минут? - спросил Антонио.
        Маша опускаясь на стул, сама не зная, зачем, отодвинула в сторону пачку распечаток вперемешку с газетами и жёлтыми стикерами, на которых были записаны телефонные номера. Антонио взял из угла комнаты ещё один стул и сел на него верхом, сложив руки на спинке.
        - Я всё про тот же мир мёртвых.
        - Я же подписывалась в протоколе, - упрямо глядя ему под ноги, сказала Маша.
        - Да, протоколы, я знаю. Я думаю, ты молчишь, потому что у тебя есть веские причины молчать, Ромашка, - он побарабанил пальцами по лакированной спинке стула. - Но просто по-человечески ты можешь рассказать, что происходит? Я давно тебя знаю, ты никогда такой не была.
        Это прозвище, изобретённое им, вспороло воздух, чайкой хлопнуло крыльями. Маша оторвала взгляд от выцветшего паркета и посмотрела на старшего следователя. Антонио хотел улыбнуться - как обычно он улыбался ей на совещаниях, а она отвечала спокойным взглядом. Они знали друг друга долго, достаточно, чтобы стать - не друзьями - хорошими знакомыми.
        На третьем курсе она пришла к нему помощницей. Антонио отбивался от такой помощи как мог, Маша была настойчивой, а документы, пришедшие из института, неприклонными. Он, конечно, предложил просто подписаться под её отчётом о прохождении практики и отпустить студентку на все четыре стороны, но Маша приходила каждый день, ждала, пока её заметят, и усердно перепечатывала какие-то протоколы, на которые у особо опасного следователя постоянно не хватало времени. Антонио отнёсся к ней хорошо - ровно настолько хорошо, что часто не замечал, но не злился, когда она напоминала о себе.
        Может, думала тогда Маша, ему льстил её восторженный взгляд - следователь, настоящий! Но, скорее всего, ему было безразлично.
        - Ну зачем тебе это всё? - вздохнула она, вспоминая дождливое лето её третьего курса.
        - Значит, всё-таки что-то было. Скажи, ты ведь знаешь, кто собирался тебя убить?
        Маша упрямо смотрела на светлые прямоугольники паркета и молчала.
        - Давай так, - предложил Антонио, - всё останется между нами. Подумаем, как можно всё урегулировать без начальства, а дело потянем и закроем за истечением срока давности.
        Маша покачала головой. Если бы она знала, что Антонио нужно только раскрытое дело и чистая совесть, она бы попробовала придумать более или менее правдоподобную версию.
        - Это какой-то очень близкий для тебя человек? Ты не хочешь его выдавать?
        - Не знаю, - честно ответила Маша. - Знаешь, ведь он не смог меня убить. Собирался, но почему-то не смог. Правда же, странно? Я раньше думала, почему он мной заинтересовался. Теперь у меня есть одна мысль. Не обижайся, я не могу пока тебе сказать.
        Антонио кивнул. Тёмные волосы прилипли ко лбу. Он поднялся со стула, задвинул его обратно в угол. Перед тем, как совсем уйти, обернулся к Маше, которая бездумно рассматривала обложку компьютерной игры.
        - Ты его не боишься?
        Она отрицательно качнула головой.
        Маша забралась в кровать, как будто вошла в неприступную крепость. Из открытого на ночь окошка дул свежий ветер, в саду пели цикады. Можно было не откладывать разговор, всё равно к ужину она безнадёжно опоздала, но Маша как-то очень ловко обманула себя сегодня фактом - я устала.
        Завтра она устанет точно так же. Когда Маша вернулась домой, Яна уже спала. Где-то она прочитала статью о здоровом сне, который с десяти до двенадцати, и мужественно принялась выполнять указания. Сабрина ждала Машу на веранде, там мирно и тепло горела лампа. Пока она поднималась на крыльцо, Сабрина перерезала ножницами чёрную шёлковую нитку и встала ей навстречу.
        Он постучалась в дверь комнаты, когда Маша готова была загрызть себя за нерешительность.
        - Спишь?
        - Нет. Думаю. - Маша села на кровати и увидела в расширяющейся щели силуэт Сабрины, озарённый светом коридорного бра.
        - Подумай ещё об одной вещи. Мы с Яной купили три билета в кино. Фильм называется "Шерлок Холмс и исчадье бездны". Начинается в восемь вечера. Помнишь, ты же хотела сходить.
        - Точно, - через силу улыбнулась Маша. - Обязательно сходим. Классный фильм будет, я видела трейлер.
        Сабрина пожелала ей спокойной ночи и ушла. Маша завернулась в простыню, хоть и стояла невыносимая жара. Они сделали это ради неё, сомнений не было. Яна вообще не любила людных мест и с удовольствием осталась бы дома с книжкой, а Сабрина засыпала на подобных фильмах, сколько Маша помнила их совместные попытки сходить в кино.
        Значит, разговор со Шредером откладывается по уважительной причине. Опять. Скоро она совсем забудет, что хотела ему сказать.
        Шредер отпил воды из бутылки. Вообще он не привык пить что попало, да и вода в этом мире оказалась на вкус отвратительной, но сейчас ему было всё равно. Над городом давно повисла ночь, дорогу перед окнами его дома освещал желтоватым светом фонарь. Ни машины, ни прохожего. Надписи мелом тоже не осталось: он смывал её водой из шланга. Вода была ледяной, и рука, которой он держал шланг, немела.
        С чего-то он вообразил себе, что капитан придёт сегодня сама и нарвётся на откровенный разговор. После завуалированного допроса в кабинете старшего следователя Шредера не оставляло ощущение, что она всё запомнила и всё рассказала им, и на него не надевают наручники только из интереса и ощущения собственной силы. Интересно же, как он будет вести себя дальше.
        Но капитан не пришла, хотя он и прождал её весь вечер, сам себе не признаваясь, что ждёт. Подходил к окну и наблюдал за тающим в свете вечернего солнца мокрым пятном на асфальте. Тогда он уже готов был поверить, что она ничего не вспомнила, ничего не рассказала, а Антонио барахтался в пучине собственного следовательского бессилия.
        Теперь он думал по-другому. Она же не сумасшедшая, чтобы бежать за откровенным разговором к человеку, который едва её не убил. Рациональнее с её стороны и правда было рассказать всё про загробный мир Антонио. Шредер бы на её месте так и поступил. Разумно? А как же.
        Вдалеке послышались развесёлые выкрики и свист, пророкотал мотоцикл. Ночь шла своим привычным чередом. Ближе к двум по шоссе погонят фуры. К пяти приедут тяжёлые, грохочущие мусоровозы, потом на полчаса станет тихо, а тишину порвёт машина-дворник - раздув пыль и окатив дорогу потоками воды, она уедет дальше.
        В этом мире плохо спалось.
        Быть честным и благородным и все споры решать в открытом поединке - это прекрасно. И возможно, только если ты всесильный бог. В любом другом случае окажешься с перерезанным горлом, потому что далеко не все обременены моральными принципами.
        Нестройный хор пьяных фальцетов подхватил простую мелодию, раздался злобный женский выкрик, и песня стихла.
        Значит, она не придёт, не придёт, не придёт, а придёт Антонио с группой захвата. Шредер оглянулся на меч, повисший на стене, и подумал, что с группой захвата он справиться. Только потом до императрицы ему ни за что не добраться.
        Много лет назад, когда после смерти матери Шредер попал в императорский замок, первым делом он уяснил две вещи. Первая - быть честным и благородным хорошо, но только вскоре ты окажешься с перерезанным горлом. И вторая...
        А вот вторую он как-нибудь попробует исправить.
        Утро началось с приятного известия.
        - В костре нет её останков, - кричал в трубку телефона Провизор так, как будто хотел докричаться до Маши без телефона, из подвала сразу на пятнадцатый этаж. - Там вообще ничего нет кроме травы и дерева. А кость, которая там валялась, она вообще не человеческая, собачья, и её в самом конце подбросили.
        А по потолку ползала наглая, охамевшая до крайности муха. Она садилась то на Машину голую коленку, то на локоть, умывалась и всячески показывала, что это она хозяйка кабинета, а никак не Маша.
        - О, - дёргая ногой, чтобы прогнать муху, Маша радовалась за Кристину, - а ты узнал, что обозначают те руны, которые мы нашли возле костра?
        - Вот тут и начинается самое интересное, - провозгласил судмедэксперт и зашуршал бумагой по ту сторону трубки. - Судя по всему, это был самый всамделишный ритуальный костёр. Эта руна означает разъединение души из тела. Я тут по справочникам посмотрел, ритуал сам по себе очень древний, сейчас никто таким не балуется, но, по-моему, это не тупое подражание. Все условия учтены.
        Маша хлопнула себе по коленке с тщетным желанием раздавить мерзкое насекомое и сжечь на том самом костре.
        - Выходит, нас водят за нос? Думают, мы поглазеем на костёр и успокоимся? - она потёрла коленку.
        Провизор засопел в трубку, то ли раздумывая над её вопросом, то ли углубившись в очередной эксперимент.
        - Хорошо, - дёргая в этот раз локтем, сказала Маша, - ты пока подумай, а я пойду к Галактусу. Чего-то он хочет от меня.
        В задумчивой отрешённости она прошла по коридору, запоздало поздоровалась с Бергом, который ковылял от лифта, неся груду книг. В приёмной Богдана Сергеевича лупила по клавиатуре Рената, и в каждом её движении была страсть, достойная раненой волчицы.
        - Привет, офис-менеджер. Начальство у себя? - Машу окатило холодным воздухом от кондиционера, как только она оказалась на пороге комнаты.
        Рената ничего не ответила, а демонстративно отвернулась, словно была не секретаршей, а тем самым начальством, которое вдруг передумало принимать посетителей.
        В его окно, жалюзи на котором были подняты, светило яркое солнце. Богдан Сергеевич, не прерывая телефонного разговора, указал Маше на стул, и от нечего делать, уже в который раз, она принялась рассматривать настенный календарь. Это был подарок от ректора Института Обороны, и фотографии, приведённые над каждым месяцем, расхваливали систему образования.
        К июлю прилагалась фотография с полевой практики: в два ряда улыбающиеся студенты в чистой, отглаженной форме, такой Маша не помнила себя. За их спинами вырастала новенькая, кирпичная база. Значит, за пять лет успели снести старый деревянный дом, с виду ещё крепкий, но даже в самую адскую жару хранящий в себе сырость.
        Первым делом, приехав в начале июня на практику, они выносили матрасы и подушки на улицу, чтобы хоть немного подсушить, и мыли деревянные полы и лестницы. Маша улыбнулась: ей вспомнилось всё: и марш-броски по сосновому лесу, и проливные дожди, и дрожащий в темноте огонёк свечки, едва-едва освещающий разворот тетради в клетку, весь заполненный мелким осторожным почерком Сабрины - она писала отчёт за двоих.
        - Ну что такое, Маша, - Галактус положил трубку телефона на стол. - Никогда не замечал за тобой безалаберности.
        Вместо объяснений, он подвинул к ней лист бумаги, в самом верху которого значилось недвусмысленное "жалоба". Маша подтянула лист ближе, прочитала, потёрла пальцем уголок глаза, как будто там застряла соринка, прочитала ещё раз.
        - Но всё, что здесь понаписали, полная ерунда, такого не было, - она в мгновенном приступе раздражения оттолкнула мелованную бумажку от себя.
        Богдан Сергеевич покачал головой.
        - Это же дети, у них подруга пропала, их таскают по допросам. Они нервничают. Нужно с ними аккуратнее. Мы замнём жалобу сейчас, сошлёмся на твои положительные характеристики.
        - Но ведь я не угрожала им физической расправой, я прекрасно помню. - Маше вдруг стало так неуютно, что показалось, даже студенты с календаря смотрят на неё с плохо скрытым презрением. - Я же не сошла с ума.
        Все аргументы разлетелись испуганными воробьями.
        - Хорошо, я буду вести себя аккуратнее, - сказала Маша. - Разрешите идти?
        Поднялась. Галактус кивнул и снова протянул руку к телефону. Когда Маша прикрывала дверь в приёмной, он уже здоровался с невидимым собеседником. Рената по-прежнему игнорировала её, преувеличенно весело болтая с Гердой.
        Нащупывая в кармане шорт ключи, Маша спускалась к автостоянке. Брелок больно впился в ладонь. Запах железа и разогретого асфальта, пробка на проспекте Рождественского. Как теперь выбираться из города?
        - Мне сказали, тебе нужна помощь?
        Перед ней остановился джип. Шредер на месте водителя потянулся, чтобы распахнуть дверцу перед ней.
        - Тебя Галактус прислал? - Маша неосторожно взялась за разгорячённую на солнце чёрную крышу джипа, отдёрнула руку.
        - Да. Девочку искать, правильно?
        Она вспомнила случай с Демоновой дырой, но память приятно сгладила острые углы, собственный страх теперь казался блажью. Маша забралась вовнутрь, здесь работал кондиционер, но всё равно было жарко. Она слишком сильно хлопнула дверцей.
        - Не в настроении, капитан?
        На удивление, пробку они преодолели быстро, зато на соседней полосе стояли два развороченных ударом седана, возле одного, привалившись к искорёженному красному боку, философски смотрел в безоблачное небо молодой человек, должно быть, хозяин. Рядом с ним хлопотали двое мужчин в форме постовых.
        - Да нет, всё в порядке, - обернувшись на сцену аварии, откликнулась Маша. - Жара эта... достала.
        Периферия Нью-Питера пустовала. Попрятались люди, занесённые пылью машины ютились вдоль дорог. По крыше джипа простучала ветка склонившегося над дорогой клёна.
        - Слушай, - оживилась вдруг Маша, - если ты пришёл из мира магов, где же ты водительские права получил?
        - Всё очень просто, - Шредер развёл руками - от руля в стороны, - я же не был там прикован наручниками к батарее.
        Наручниками к батарее - её фраза. Маша усмехнулась. На лобовом стекле болтался изумрудный скорпион. Вдалеке взвыла сирена, то ли милиция, то ли "Скорая помощь", не разобрать.
        - Как успехи в поисках девочки? - по его тону было заметно, что как раз в этом ракурсе девочки его волнуют меньше всего.
        - Да есть пара идей. - Маша откинулась на спинку сиденья. Она прикрыла глаза, чтобы показать, что не особо хочет продолжать разговор на такие темы. Сказано же - расследование - это очень интимное занятие. Пусть понимает, как хочет.
        - Не женское всё-таки это дело - следователь! Мотаться по такой жаре, общаться с отбросами общества, - рассудительно выдал Шредер.
        Маша заинтересованно посмотрела на него.
        - Как твоя мама вообще тебя отпустила?
        - Моя мама и я - это разные люди. У неё своя жизнь, а у меня своя, - резко, слишком резко ответила И.М..
        Шредер, наверное, обиделся, включил радио. А перед её глазами встал торговый центр, только что вымытые мраморные ступеньки. Не нужно было окликать её, и так было видно, что она старается избежать встречи.
        В детстве я принимала это как должное, а потом начала понимать: характер у моей мамы далеко не покладистый. Она знала всё: что мне нужно от жизни, и как мне этого достичь тоже была в курсе. Она сначала даже удивилась, когда я заявила, что не собираюсь поступать на экономический факультет государственного университета.
        Тогда я застала её врасплох. Малодушно позвонила по дороге с курсов на секцию. Надо отдать маме должное, она почти сразу же взяла себя в руки.
        - Хорошо, - сказала она ледяным тоном. - Делай, как считаешь нужным. Но я всё же советую тебе...
        "Делай, как считаешь нужным" было просто дежурной фазой, речевой связкой, которая ни в коем случае не означала, что я вольна решать сама. Ни разу она не срывалась на оскорбления, обещания карьеры дворника, столь любимой всеми родительницами, и обещания не кормить нищего следователя. Только фраза: "Я всё же надеюсь, что ты одумаешься" - снится мне до сих пор в кошмарах.
        Зато я срывалась, постоянно. Если хоть чем-то нарушить моё одиночество за компьютером в углу комнаты, концерт по заявкам с продолжением был соседям обеспечен.
        - Ты мне жизнь ломаешь, - иногда я хлопала в этом месте дверью, бросалась вещами. - Я всегда делала так, как ты хочешь: физико-математический класс? Пожалуйста! Хотя я ни демона не понимаю в этой физике. Занятия в музыкальной школе? Ну раз ты считаешь нужным! Хотя на меня там все смотрят как на питекантропа, потому что мне по ушам в детстве пробежало стадо слонов. Дополнительные курсы информатики? Конечно! Да мне компьютер нужен только для того, чтобы монстров отстреливать.
        Она выслушивала это с каменным лицом, потом уходила на кухню и приносила стакан воды. Мне смертельно хотелось разгрохать стакан прямо об стену, и пусть бы стекала вода по начищенным до блеска стенным панелям, но я интуитивно понимала, что это было бы последней каплей. Доводить маму до бешенства я не хотела, я всё-таки её боялась.
        Дело было даже не в чувстве противоречия, хотя в то время и оно меня скручивало. Я ненавидела свою жизнь и себя в ней - муху, увязающую в меду, когда вот-вот сладкая янтарная плёнка сомкнётся над головой. Себя - как муху - в благоустроенном до невозможности быту, где была только одна лишняя, вечно норовящая вращаться в другом направлении деталь - я.
        Кто знает, сколько бы во мне ещё копилась ненависть к себе, если бы мне было позволено поступить на факультет психологии, не в Институт Обороны. Я готова была пойти на компромисс, но Вселенский разум, да вы что!
        - Ты с ума сошла, - констатировала мама, когда я почти сдалась под её натиском и пришла с учебником биологии - в качестве белого флага. - Я лучше знаю, что тебе нужно.
        И тут я поняла, что уйду.
        - Не злись, тебе не идёт, - усмехнулся Шредер. На выезде из города он потянулся, чтобы поправить зеркало заднего вида. - Тот белобрысый за нами не увяжется?
        - Кайл? Думаю, он уже там. Не стал дожидаться, пока я выясню отношения с Галактусом.
        Глава 11. Одиночество
        - Вы сказали вечером, так? - Маша прокрутила диктофонную запись назад и представила её на прослушивание председателю поселкового совета.
        Она откинулась на спинку плетёного кресла, её собеседник, напротив, весь подался вперёд, как будто тысячный разговор про Кристину его донельзя занимал.
        - Вечером, - сама себе ответила Маша. - Это правда, и это подтверждается показаниями молодых людей.
        По летней кухне бродил Шредер. Время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть вышитый пейзажик на стене или изысканную фарфоровую чашку возле мойки.
        - У меня тут просто возникла мысль. По их показаниям, в магазин они ушли в два. Дня, разумеется. Значит, ближе к трём они занялись поисками подруги. Любопытно, почему они не зашли к вам сразу же, логично же было предположить, что Кристина попросит помощи у такого вызывающего всеобщее доверие человека, как вы?
        Шредер снял с навесной этажерки фигуру японского божка, покрутил её в пальцах, хмыкнул и поставил на место.
        - Я не знаю, что вам и ответить, капитан эээ... Орлова, - развёл руками председатель совета. На его в меру волосатой груди блестели капельки пота.
        - Вспомните, пожалуйста, точно ли вы в это время были дома? - Маша включила диктофон и уложила его на журнальный столик между собой и председателем. - Возможно, вы отлучались, совсем не на долго, ребята заходили к вам, но никого не было дома?
        - Нет, ну что вы... я бы сказал, - председатель потряс головой, как будто пытался вытрясти из ушей воду.
        Маша посмотрела за его левое плечо: там по-старому колыхалась лёгкая занавеска, заколыхалась в дверном проёме тень, как будто кто-то внимательно следил за их разговором.
        - Персик, ну что там такое? - сердито начал председатель, проследив за Машиным взглядом. - Иди к себе наверх. У нас тут взрослые разговоры.
        Из-за полупрозрачной занавески, скрывающей дверной проём, вышла девушка, совсем молоденькая и, под стать своему прозвищу, в платье персикового цвета. Осторожно ступая босыми ногами, она пробралась на кухню. Шредер обернулся, послал обворожительную улыбку.
        Девушка скривилась и всхлипнула.
        Ещё через несколько минут всё переменилось. Председатель застенчиво стучал об дверной косяк.
        - Можно я побуду здесь? Я не помешаю вам, слова не скажу.
        - Таковы правила, - в который раз вздохнула Маша. - Вы поговорите со своей дочерью позже.
        За спиной председателя ангелом мщения возник улыбающийся Шредер, и тот нехотя поплёлся в соседнюю комнату. В прохладной кухне теперь уже совсем близко друг к другу стояли два плетёных кресла. Перед Машей, почти касаясь её коленей своими, сидела девушка.
        - Давайте ещё раз, по порядку и спокойно. - Маша включила диктофон. В глазах её собеседницы отразилась паника. - Я слушаю.
        Она мяла в руках сорванную с соседнего кресла подушку с вышитым геометрическим орнаментом, отщипывала пушинки от шерстяных ниток, и Маше хотелось поймать её запястья.
        - Я у папы взяла машину покататься, - всхлипнула она, выдирая очередной клок из подушки. - Он спать лёг после обеда, как обычно, а я тихонько взяла ключи из его кармана.
        В окно билась ветка малины, сочные, чуть смоченные росой ягоды, казалось, можно достать, только протяни руку. Маша облизнула высохшие губы.
        - Я же не знала, что так получится. Я девочку встретила возле магазина. Она спросила, как попасть в Нью-Питер. Ну электрички же не было, я и предложила её довести до шестого километра.
        Маша вытащила из сумки измятое расписание и сверилась с ним. Действительно, на соседней станции останавливалось гораздо больше электричек. Персик не обманывала и, скорее всего, когда везла Кристину, свято верила, что совершает хороший поступок.
        - Опустим морализаторство по вопросу "почему сразу не сказала", - Маша сложила расписание. - Как тебе показалось, Кристина хорошо себя чувствовала? Может быть, она как-то странно себя вела?
        Персик задумчиво сложила губы трубочкой.
        - По-моему, она была обычной. Мы поболтали немного даже... Правда, она злилась сначала, кажется.
        Из соседней комнаты послышались голоса: невнятное бормотание председателя, потом короткая речь Шредера, и всё стихло, только шлёпались об стекло спелые ягоды малины.
        - Злилась на тебя? - переспросила Маша.
        - Ну нет же. Просто злилась, - Персик развела руками, потом словно опомнилась и опять вцепилась в подушку. - Не знаю, на кого. Просто была в плохом настроении.
        Машину она видела ещё на подходе к дому. Старенький, но ухоженный седан стоял на бетонной площадке, уже готовый к путешествию в районный центр, куда семья собралась за продуктами.
        - Она не рассказывала, как сюда попала, про своих друзей? - Маша склонилась к ней, уперевшись локтями в колени.
        В соседней комнате опять послышались голоса, но на этот раз интонация больше всего соответствовала мирной беседе.
        - Нет, ничего такого. Только про шмотки и про поступление. Мы же с ней не лучшие подружки, - Персик с надеждой заглянула ей в глаза. - А вы меня отпустите?
        Маша улыбнулась.
        - Отпущу, что же мне ещё с тобой делать. Скажи ещё вот что. Когда ты привезла Кристину на ту станцию, она сразу пошла на платформу?
        В соседней комнате события развивались по-своему, беседа перетекла в рассказывание друг другу анекдотов. То и дело оттуда доносился смех.
        - Ну да, я её почти до самой платформы и довезла. Там вокзал есть, она вроде бы собиралась билет покупать.
        Из-под стола выбралась кошка, потянулась гибким белым телом и уселась на полу, поглядывая то на Машу, то на её собеседницу.
        С фонарного столба на неё смотрела улыбающаяся Кристина: тёмно-каштановые волосы рассыпались по плечам, джинсовая куртка растопыривалась на груди, открывая смешную детскую футболку с медвежонком. С улыбающейся мордашкой Кристины никак не вязался сухой канцелярский текст: "Пропала... года рождения... особые приметы...". Она улыбалась с каждого фонарного столба.
        - Где его демоны носят? - Маша в четвёртый раз набирала номер Кайла и слушала длинные гудки в ответ.
        Шредер со скучающим видом стоял в нескольких шагах от неё. Вот он сорвал травинку и сунул её в рот.
        - Он тебе, вообще-то, зачем сдался?
        На вокзале станции семьсот семьдесят шестого километра билетёрша Кристину не помнила. На платформе дед в камуфляже кормил голубей семечками, и ветер гонял сухие стручки акаций, вдалеке целовались девушка и парень. Следующая электричка грозилась прибыть на первый путь через несколько минут.
        - Нужно предупредить. Мы ведь договаривались встретиться. В конце концов, мы вместе ведём дело, - Маша отчаялась и на шестом длинном гудке сбросила вызов.
        От платформы тропинка вела вглубь рощи акаций, за которой предполагался дачный посёлок, по размеру гораздо больший, чем Низинка. По тропинке к платформе шла девушка, ничем особо не привлекающая внимания, разве только тем, что в самый солнцепёк решилась выбраться из уютной дачи. Она шла, склонив голову к земле. У её бедра болталась спортивная сумка на широком ремне.
        - Ну хорошо, последний раз, - Маша снова набрала номер Кайла. Шредер закатил глаза.
        Прислушиваясь к сообщению о том, что абонент где-то не там, она наблюдала за девушкой. Та остановилась возле старой акации, подумала, сорвала с неё какое-то объявление.
        - Стой, - прошептала Маша, опуская руку с телефоном.
        Девушка на ходу сунула лист бумаги в сумку, взялась за ржавую трубу, заменяющую перилла, и стала подниматься к платформе. Она как будто ничего не видела перед собой, а может быть, считала ступеньки. Ещё раз объявили электричку, теперь она уже была совсем близко - гудели рельсы.
        Пахнуло дёгтем. Девушка отряхнула джинсы и направилась к ближайшему столбу, чтобы и с него сорвать объявление о пропаже Кристины. Чёрный камень в кольце блестел в солнечном свете. Бумагу она комкала в левой руке, и совала в сумку, которую даже не пыталась застегнуть.
        - Стой! - крикнула Маша, и в этот момент по рельсам загрохотала электричка.
        Синие вагоны проскакивали мимо... три, четыре, пять. Взвизгнули тормоза, электричка встала. Из открывшихся дверей посыпались люди: бабушки в цветных шляпках и с каталками, смеющиеся молодые люди в пляжных нарядах, едва прикрытых цивильной одеждой, мамы с пищащими на все голоса детьми. Запахло сигаретным дымом и духами.
        Машу оттеснили к ограде платформы, а через минуту уже всё опустело. Жизнерадостно свистнула и тронулась электричка. Процессия дачников удалялась по тропинке под акациями. Девушки, срывающей объявления, на платформе уже не было.
        - Ну что, поехали в город? - нетерпеливо отбросил травинку Шредер.
        - Инника, - пробормотала Маша, не в силах оторвать взгляд от комка бумаги, оставшегося валяться на платформе. - Это ведь она была.
        - Ну сейчас придётся рассказывать. Новости же.
        Рената, стоящая возле окна в приёмной, дёрнулась, как будто её застукали на месте преступления. Некстати Маша вспомнила, что окно приёмной выходит как раз на автостоянку перед Центром.
        - Что, прости? - переспросила она, сделав несколько шагов к компьютерному столу Ренаты.
        За ним, по-хозяйски закинув ногу на ногу, сидел Рауль.
        - Нет, - пробормотал он себе под нос, - я определю владельца этого мобильного, но что-то семидесятипятилетний дедушка не очень похож на похитителя маленьких красивых девочек.
        - Рауль! - позвала его Маша, нависнув над столом. - Кому ты собираешься рассказывать новости?
        Тот опомнился и потёр пальцами затылок.
        - А, - Рауль с невинным видом обернулся к Маше. - Так тебе же.
        - Самунасуки Тено, правильно? - зачитал с листа Антонио.
        - Так, - на губах Сабрины появилось что-то похожее на улыбку. Она закинула ногу на ногу и одёрнула просторную светлую юбку.
        За окном пищали ласточки. Они носились хороводом по одним им известным нуждам.
        - Почему тогда "Сабрина"?
        - Имя, распространенное в Киото, не очень привычно для этого города, - она говорила с едва уловимым акцентом. - Чтобы вы не ломали язык.
        Антонио поднял взгляд на девушку. Сказать, что она была красивой, всё равно что признать лютый мороз - прохладной погодой. Она была не просто красивой, она была особенной - восточный разрез глаз, вечная полуулыбка, тонкие руки в кольцах. Хрупкая фигура. Чёрные волосы, собранные в самурайский хвост на затылке.
        Как раз такие и нравятся мужчинам. Времена красавиц, похожих друг на друга, как фабричные куклы, давно ушли в прошлое. Тем более странно, что по сведениям Антонио Сабрину ни разу не видели с мужчиной, у неё не было даже намёка на личную жизнь.
        - Ты знаешь, зачем я тебя вызвал, - Антонио собрал листы её досье аккуратной стопкой и положил на них руки.
        Сабрина кивнула.
        - Поговорить о нападении на Машу.
        - Правда. Вы ведь давно уже знаете друг друга?
        - Мы дружим с первого курса, - руки она сложила на коленях. Оба запястья были обхвачены необычными плетёными браслетами. Если не увидишь сам, какая ловкость в этих тонких руках - не поверишь, что они убивают. - Антонио, ты подозреваешь меня?
        Он усмехнулся, тряхнул головой.
        - Конечно, нет. Глупо пытаться убить подругу, чтобы потом рисковать жизнью ради её спасения. Я думал о другом. Вы с Машей в очень близких отношениях. Может быть, она рассказывала тебе о чём-нибудь?
        Сабрина молча покачала головой.
        - Вы не ведёте задушевных бесед?
        - Маша доверяет мне. Я уверена, она бы рассказала, если бы это было необходимо, - Сабрина поправила браслет на правой руке.
        Ласточки верещали, как оглашенные.
        - Ты не закончила институт. Уезжала на пять лет в Киото. Это очень много. Ты уверена, что Маша до сих пор тебе доверяет как на первом курсе?
        Это был подлый и даже не прикрытый вежливостью удар, но Антонио знал, что Сабрина его выдержит. Она потёрла левый висок.
        - Для настоящей дружбы время и расстояние ничего не значит. Я всегда была и буду уверена в Маше, как в самой себе. Но знаешь, Антонио, на счёт нападения... У меня есть кое-какие догадки.
        На самом деле прошло всего полтора часа, но Маша уже чувствовала себя вымотанной до предела. Солнцу давно пора было на запад, но оно всё ещё торчало чуть ли не в зените, в окно дул жаркий ветер, а она как будто из вредности не слезала с подоконника, хотя щёки уже давно стали такими горячими, что прибеги сюда Провизор, он бы тут же заподозрил температуру.
        Маша и хотела бы не ждать, но знала, что оторваться не сможет. Ожидание-паразит ело её изнутри. По проспекту Рождественского редко-редко проскакивали машины. А ей, разве ей много было нужно? Всего один белый седан. Чтобы в палящем воздухе почудилось привычное, как шум холодильника, ворчание.
        Но нет. Город Проблеск издали строил ей издевательские гримасы.
        - Ну-ка слезла с подоконника, - дверь пнули с той стороны, хотя она и так была приоткрыта. На пороге, сунув руки в карманы, в очень независимой позе стоял Шредер.
        - Чего ещё, - огрызнулась Маша.
        Ещё час, не меньше. Ожидание отпустит её, когда Кайл, наконец, приедет. Что будет после этого, она не знала.
        - Ты мне догрубишься сегодня, - пообещал Шредер. - Слезла и объяснила, в чём дело.
        Маша потянулась к кружке, на дне которой ещё болтался глоток тёплой минеральной воды. Выпила, поморщилась. И правда, в чём дело? Просто рутина.
        - А ты не понял?
        - Нет, из твоего пыхтения и путаных рассказов того волосатого я вообще ничего не понял.
        - Что тут такого непонятного, - сорвалась Маша, - в двух словах: пока мы с тобой пытались добиться хоть двух взаимосвязанных слов от этих дачников на шестом километре, в Центр позвонил доброжелатель, сказал, мол, приезжайте в Проблеск и сдам вам Кристину с рук на руки. Кайл сел в машину и... короче, теперь он там, а я тут. Замечательно!
        Она всплеснула руками и чуть не навернулась с подоконника. Шредер медленно прошествовал от порога к стулу, подцепил его за спинку, подтянул к себе.
        - Получается, он тебя кинул, - усевшись, резюмировал он.
        Маша призналась себе, что её злило даже не это.
        - Он бы сделал так, подвернись ему более или менее подходящая возможность, даже не задумываясь, - она пожала плечами. - Ты прав, я забиваю себе голову полной ерундой. Должна радоваться, что не пришлось провести ещё пару часов в машине на таком солнцепёке.
        Она спрыгнула с подоконника. До смерти хотелось занять чем-нибудь руки, и Маша принялась перекладывать бумаги на столе.
        - Да у меня тут тонны работы, между прочим, серьёзные преступления, от которых меня оторвали ради девочки Кристины, сбежавшей от приставучих друзей.
        Шредер не понял прозрачного намёка или притворился, что не понял, во всяком случае, с её стула он не слез, а только лениво наблюдал за её действиями. За окном коротко и звонко крикнула сирена. Он со скучающим видом поднял со стола одну папку, пролистал бумаги.
        - Может быть, хватит копаться в конфиденциальных документах? - спокойствие, которое Маша собрала внутри себя по крупицам, так и норовило улетучиться в открытое окно.
        Сверху лежало дело Кристины. Она узнала протокол допроса Инники, её фотографии: одну в школьной форме - девушка стояла, приобняв ствол дерева, другую - сделанную за день до пропажи Кристины. Инника не смотрела в объектив, она улыбалась чему-то своему, а рядом с ней разинул рот в беззвучной речи Ян.
        - У вас в мире людей кольца что-то значат? - Шредер рассматривал вторую фотографию - бледное лицо Инники, упавшую на лоб прядь мелированных синим волос.
        - В основном, нет, - отрезала Маша, протянув руку за карточкой. - Спасибо за помощь, Шредер.
        Он посмотрел на неё, всё ещё стоящую с требовательно протянутой рукой, пожал плечами и бросил фотографию на стол.
        - Ясно. А я думал, кольцо Побеждающих просто так не носят.
        На допрос она приехала с матерью. Маша встретила их на проходной, хотя и собиралась дожидаться звонка Моцарта у себя в кабинете.
        Если Кристина в свои тринадцать выглядела маленькой, но обворожительной девушкой, то шестнадцатилетняя Инника - угловатым подростком. Модные рваные джинсы держались у неё разве что на костях таза, а растянутая футболка делала похожей на мальчишку.
        - Здравствуйте, - сказала мама Инники, первая преодолев терминал. Печальный тихий голос заставил замолчать и прислушаться даже Вольфганга, который во всю объяснял девочке, как заполнять пропускной бланк. - Скажите мне, она сделала что-то плохое, да?
        - Пока ничего неизвестно, - растерялась от этого голоса Маша. - Ведётся следствие. Давайте поднимемся наверх и поговорим.
        Металлический поручень терминала обжог ей руку.
        В лифте, где переминалась с ноги на ногу Инника, а её мама стояла, заложив руки за спину, так, как будто её пообещали тут же расстрелять, Маша позвонила Шредеру. Обидно, неудобно, что и Ника, и Мартимера забрали на какие-то подземочные операции.
        - Слушай, побудь моим опером.
        Бледную заплаканную Иннику они оставили в комнате для отдыха, там ласково журчал фонтанчик, подвывал ему кондиционер, а на столике между креслами громоздилась целая стопка принесённых Ренатой глянцевых журналов. Раньше Рената постоянно выискивала в них что-то, на её взгляд, донельзя интересное и полезное для Маши.
        "Посмотри, в этой статье есть десять способов, как завести роман на работе, чтобы начальство ни о чём не догадывалось". "А вот эта статья как раз про то, как пережить расставание с прошлым молодым человеком". Маша досадливо морщилась и отталкивала протянутый ей журнал с очередными мудрыми советами.
        Но Инника не интересовалась фонтанами и литературой, она тут же уткнулась в мобильный телефон. Маша уже провела её мать в комнату для допросов, когда в конце коридора появился Шредер. От него пахло кофе и как будто даже свежей выпечкой. Маша вспомнила, что пообедать не успела, а завтракала как обычно второпях. Он кивнул на распростёртое во всю стену окно.
        - Я буду контролировать ситуацию? И это обязательно?
        - Это сделано из соображений безопасности, - прочитала ему короткую лекцию Маша, едва удержавшись, чтобы не встать в красивую позу. - На случай, если какой-нибудь маг захочет меня поджарить. Такие правила.
        - Ты её боишься? - он презрительно ткнул пальцем в сжавшуюся на казённом стуле худенькую женщину.
        - Просто такие правила, - ощущая, что в который раз за этот день начинает выходить из себя, повторила Маша.
        - Ладно, капитан, не злись, - Шредер изобразил улыбку детсадовца, которого назначили главным по раздаче пластилина.
        В комнате для допросов она привычно бухнула на стол перед собой толстую папку с делом, включила диктофон. После нескольких формальных вопросов разговор пошёл легче, и Лима, как представилась мама Инники, перестала умоляюще заглядывать в глаза Маше.
        - Пожалуйста, не относитесь к Ин очень уж строго, - комкая в руках бумажный носовой платок, попросила женщина. - Она очень замкнулась после того, как потеряла отца... и переживает из-за Крис. Девочки были хорошими подругами, всегда вместе. Вы, наверное, знаете, они же ещё и из одной касты. Мы, учёные, всегда стараемся держаться друг друга. Я помогала расклеивать объявления в пригороде.
        Проглотив мысль о жалобе, которую заплаканная девочка написала на неё, Маша покивала.
        - Да, мы ищем Кристину. Но сейчас я хочу поговорить не об этом, - она подвинула через стол карточку, которая так удачно оказалась - на самом верху в папке с делом. - Посмотрите на эту фотографию. Здесь на вашей дочери надето так называемое кольцо Побеждающих.
        Лима буквально выдернула карточку из-под Машиных пальцев, зацепившись взглядом за единственную мелочь, за чёрный блестящий камень на пальце дочери.
        - О, Мой Разум! Как она могла его взять... Это же кольцо её отца.
        Она повернула фотографию и так, и эдак, словно желая убедиться, что доказательство смертного греха - не подделка. Маша ждала. Десяток минут назад, поднимаясь в лифте, она обратила внимание на пальцы Инники, то и дело сжимающиеся на ремне джинсов. На её пальцах не было никаких колец.
        - Это кольцо её отца, - Лима подняла на неё глаза, - он как раз входил в отряд Побеждающих. Он был в отряде, который убил богиню смерти, выжил и погиб во время второго восстания демонологов. Всего пять лет назад, Ин хорошо помнит это время.
        - Я посмотрела сводки за тот год, - кивнула Маша.
        Побеждающие были неофициальным отрядом в мире магов, куда имел право вступить любой желающий маг, из каждой касты. По большей части они занимались тем, что геройствовали: помогали при стихийных бедствиях, в вооружённых конфликтах принимали сторону императора. После памятного сражения с богиней смерти, произошедшего ещё до Машиного рождения, многие погибли, ещё больше разбежалось, но, как оказалось, Побеждающие не перестали существовать.
        - Понимаете, я храню кольцо у себя в шкатулке как семейную реликвию, даже не представляю, зачем Ин взяла его, - пожаловалась Лима. - Если честно, от него даже вреда больше, чем пользы. Кольцо само по себе никакой не артефакт, а просто символ. А врагов у Побеждающих всегда было предостаточно.
        - Между ней и Кристиной вы в последнее время не замечали разногласий, споров?
        Лима притихла, глядя на Машу в упор, потом грустно спросила:
        - Вы подозреваете, что она могла... Крис...
        - Давайте спокойнее. Я с самого начала сказала, что ещё ничего не известно. Вопрос, который я задала сейчас, формальный, - Маша чувствовала, как по её животу текут капельки пота. В комнате для допросов не было ни кондиционера, ни даже самой завялящей форточки.
        - Они ссорились иногда, ну, как и все девочки в этом возрасте, сложное время. Но Ин никогда бы не стала, она не такая. Крис было тяжело, когда мы только переехали в мир людей. Это и понятно, для ребёнка такая встряска, переезд. Её родители, правда, делали ради неё всё, что могли. Но они же бывшие Побеждающие. Им бы сейчас было опасно оставаться в Манталате.
        - Да, эта политика, демон ногу сломит, - пробормотала себе под нос Маша.
        - Девочке нужен отец, - горько вздохнула вдруг Лима. - Это какая-то черта характера. Сила что ли... У вас, наверняка, всё в порядке с этим.
        Маша улыбнулась. Иногда она боялась завраться, потому что в половине случаев она говорила, что её отец умер, а в другой половине с не меньшим горем в глазах утверждала, что он бросил их с мамой и женился на другой женщине. В детстве после таких слов её всегда жалели и угощали конфетами или яблоком. Но, если разобраться, Маша не так уж и стремилась обмануть весь мир, она честно верила в каждый из этих вариантов по очереди.
        Когда Маша разговаривала с Инникой, в коридоре послышался шум, загудели голоса.
        Кайл приехал, - поняла Маша, и внутри не стало горячо от обиды.
        Инника сидела боком, как будто бы зашла всего на секунду, поинтересоваться текущими делами, а Маша заставила её остаться, выпить чаю с тортом, попробовать только что испёкшихся куриных крылышек, а потом снова вернуться к чаю.
        Разговор тянулся и тянулся. Электронные цифры на диктофоне сменяли друг друга, записывались односложные ответы Инники, усталый голос Маши, который - она знала - к концу рабочего дня звучит именно так, как бы оживлённо она не пыталась вести допрос.
        - Вы сорились с Кристиной?
        Всё это - рутинная работа, как капли крови на пыльных дорогах Низинки. Стрелки часов бежали к четырём.
        - Ничего мы с ней не ссорились.
        - Почему ты надела кольцо своего отца?
        - Я же сказала вам. Глупо, я знаю. Мы с мальчишками поспорили. Они где-то прочитали, что Побеждающих ловят на улицах по одному какие-то людские группировки и бьют. Кристина сказала, что всё это глупость и в доказательство вызвалась носить кольцо неделю и меня подговорила. Тогда был как раз предпоследний день.
        - Кристина тоже носила кольцо Побеждающих?
        - Да, я же сказала вам.
        Маша потёрла уставшую поясницу и откинулась на спинку стула. В горле пересохло. У неё ещё осталось треть бутылки с солёной минеральной водой, но нечего даже мечтать о холодном - бутылка забыта на столе, и сейчас лучики солнца ползают по синей этикетке. В коридоре всё стихло.
        - Зачем ты срывала объявления?
        Девочка посмотрела на неё исподлобья, моргнула.
        - Ты слышишь меня? - чтобы привести её в чувство, Маша хлопнула ладонью по столу. - Зачем ты срывала объявления?
        Инника подалась вперёд, вцепившись пальцами в самый край стола так, что Маша испугалась - сейчас переломятся хрупкие суставы.
        - Я не срывала, - она отозвалась хрипло, как будто тренируясь для грозного рыка. Но рыка не вышло, вместо этого она закричала, срывая голосовые связки: - Я не срывала, не срывала, не срывала! Слышите, вы! Я не срывала!
        Когда из подвала прибежал Провизор, вызванный по случаю чрезвычайной ситуации, Инника стояла на коленях, молотя кулаками по полу. Маша ждала его возле двери, обречённо раздумывая о том, что очередная жалоба ей гарантированна. Иступлённые крики девочки сбежался послушать весь Центр.
        - Придётся держать, чтобы не дёргалась, - рассудил Провизор, обламывая головку ампулы. - Мне нужно её предплечье.
        Шредер, временно вошедший в роль оперативника, благосклонно кивнул.
        После укола Инника как-то сразу обмякла и даже позволила проводить себя на казённую койку в подсобке Провизора. Рассматривая ампулу, которая осталась валяться в комнате допросов, Маша тяжело вздохнула.
        - Мне бы тоже не помешало пару кубиков.
        ...Минералка на столе нагрелась как раз до состояния "трудовой пот", и всё равно Маша выпила треть бутылки залпом. В крошечном зеркале, которое стояло на полке, зажатое с двух сторон пачками папок, отразилось нечто, на что ей даже смотреть не хотелось. Пискнуло переговорное устройство.
        - Богдан Сергеевич вызывает, - недовольным тоном сообщила Рената и сбросила вызов.
        Вот чем Маша заслужила такой отвратительный день?
        Никакой девочки Кристины в кабинете Галактуса не наблюдалась, как и самого хозяина кабинета. Маша боком проскользнула в приоткрытую дверь и опустилась на едва ли не самый ближний к двери стул. Кайл её появление проигнорировал, как сидел, уперевшись лбом в подставленные кулаки, так и не пошевелился.
        - Как продвигаются поиски Кристины? - Кайл поднял голову и удостоил её взглядом. Наверное, сегодня он был ещё бледнее, чем обычно. Мокрая от пота прядь волос прилипла ко лбу.
        - Я допросила её подругу. Выяснилось, что родители обеих принадлежали к отряду Побеждающих.
        - Это было ясно с самого начала, - перебил её Кайл.
        - Да, но с самого начала никто не сказал мне, что девочки решили надеть кольца из чёрного камня.
        - Что это меняет? - хмыкнул он.
        Маша не то, что хотелось провалиться на месте, ей казалось, что провалилась она уже давно, а на поверхности слышен только её голос, сдавленный земными толщами.
        - Многое. Например то, что на Кристину могли наткнуться какие-нибудь идейные противники Побеждающих или просто охотники за артефактами. Кроме того, дочь председателя призналась, что подвозила Кристину до соседней станции, а там плотность населения...
        - То есть, где находится Кристина, неизвестно до сих пор.
        В словах Кайла было всё: презрительное "ну и понабирали же в Центр всякого сброда", укоризненное "время идёт, а девочка ведь и помереть может" и даже уставшее: "Вселенский разум с тобой, иди, допрашивай бродячих собак, если тебе это так нравится".
        - Известно, - упрямо повторила она. - Кристина находится между Нью-Питером и станцией семьсот семьдесят шестой километр. Она была в адекватном состоянии, она села на электричку и не доехать могла только под действием внешних причин.
        - Ну да, маленькие, накачанные наркотой девочки, они такие умные.
        - Обсудили всё? - дверь хлопнула. - Теперь я хочу услышать это в виде связного отчёта.
        Галактус опустился в своё кресло и посмотрел на неё задумчиво и немного устало.
        Но он хотя бы уезжал на обед, - вспомнила Маша.
        - Ну же. Мне выйти и послушать за дверью? Без меня разговор у вас идёт куда лучше.
        Из открытых половинок окон нёсся шум проспекта. Пророкотал мотоцикл, взвизгнула правительственная сирена.
        - Извините, - выдавила из себя Маша. - Я знаю, что Кайл уезжал в Проблеск, потому что оттуда поступил странный звонок. Хотелось бы знать, что произошло.
        - На встречу никто не явился, - отчитался Кайл, и Маше стало понятно, почему он сидел, уткнувшись носом в полированную поверхность стола. - Рауль выявил владельца телефона, но оказалось, что он всего лишь дал свой телефон воспользоваться какой-то прохожей.
        У Кайла сегодня тоже выдался неудачный день.
        - Маша? - Богдан Сергеевич обернулся к ней.
        - У меня старая версия. Кристина села в электричку на шестом километре, а в Нью-Питере не вышла. Буду опрашивать контролёров и местных завсегдатаев.
        Из окна пахнуло душным жаром.
        - Очень медленно, господа следователи, очень медленно. И так работают агенты Центра? Да милиция с собаками её быстрее найдёт.
        - Других способов нет, - попробовала защитить свою следовательскую честь Маша. - У неё ведь почти нет магии, чтобы зацепиться за это.
        - Значит, ищите, за что зацепиться.
        Ей живо представилась картина в Центровском коридоре: Галактус и заплаканная мама Инники. "Моя девочка всегда такая спокойная, тихая, и вдруг - истерика... ваши сотрудники... примите меры". Галактус смотрит в сторону и кивает.
        Музыку бы погромче, чтобы заглушить эту бесконечную какофонию требований и жалоб.
        - Я всё поняла. Разрешите выполнять?
        - Выполняйте.
        Когда Маша закрывала глаза, уткнувшись в подушку, на часах была половина седьмого.
        - Я всего десять минут полежу, - решила она. - Всё успею.
        Когда же она проснулась, за окном уже сгущались сумерки, в открытую форточку веяло прохладой, а у соседнего дома зажглась жёлтая жемчужина фонаря. Маша вскочила с кровати, как будто её облили холодной водой.
        В доме было темно и тихо, только на кухне теплился свет и едва слышно бормотал телевизор. Сабрина склонилась над пяльцами, можно было подумать, что она не заметила появления Маши в дверном проёме.
        Но, возможно и выдумка всё то, что она умеет слышать шаги муравья у себя за спиной, а шаги проснувшейся Маши в коридоре она услышала наверняка.
        - Слушай, - помялась на пороге она. - Прости, что так вышло. Я правда очень хотела пойти в кино. На работе целый день только на часы и смотрела.
        Сабрина подняла на неё взгляд.
        - Я тебе набрала ванну, - сообщила она таким тоном, как будто и не было позорно пропущенного кино.
        - Спасибо, - вздохнула Маша
        Примерно вот так мы и узнали друг друга: на общей кухне, среди чьей-то невымытой посуды, чих-то подгоревших макарон, в обществе старого чайника с поблекшим цветком на боку и списка дежурств, прикрепленного к стене кусочком липкой ленты синего цвета. Я помнила - синего цвета - как будто это было важнейшим знанием в обоих мирах. Впрочем, кусочка липкой ленты не рассмотреть, не рассмотреть и цветов на гостеприимно-тёплом боку чужого чайника: Сабрина не включала свет. И мы вместе стояли возле окна, борясь каждая с одним и тем же страхом: вдруг захочется тёплой воды проснувшейся посреди ночи пятикурснице из соседней комнаты. Вдруг решит проветриться, окунуться в Нью-Питерскую ночь парень из комнаты напротив.
        Вот так мы и узнали друг друга: Сабрина молчала, оперевшись локтями на подоконник, ветер раздувал лёгкую штору, а Нью-Питер подмигивал нам ночными огнями. Ветер раздувал штору, трогал её волосы, и висела над городом тонкая улыбка полумесяца.
        Я тогда уже знала, что Сабрина не любит прикосновений, не любит шума больших аудиторий, не любит бьющего в лицо солнца. А я щурилась на солнце, постоянно хватала её за руку и умела ловко растворяться в потоке студентов. Зато у нас была одна на двоих ночь, и город улыбался только нам двоим, грела руки жемчужно-серая от огней темнота.
        - Понимаешь, - я запрыгнула на подоконник и устроилась на нём, обхватив колени руками. Я имела привычку начинать разговор ни с того ни с сего с таким видом, как будто обсуждает эту тему уже часа полтора и вот наконец нашла самый точный аргумент. - Я всегда говорила себе - я сильная. Я сильная. Я думала, так мне станет легче.
        - Стало? - после минутной тишины Сабрина обернулась ко мне.
        Взвизгнули тормоза лихача, гоняющего по ночным улицам на битом мотоцикле. Я пожала плечами.
        - Но мне никогда не стать такой сильной, как ты. Расскажи, как это?
        Сабрина улыбнулась мне в ответ - озарили её лицо огни города.
        И провела пальцем по расписанию дежурств.
        - Нам ещё не скоро.
        Так мы и узнали друг друга.
        Одиночество поселилось внутри неё, вместе с пеплом на обожженных ладонях, вместе с запахом дёгтя от блестящих на солнце рельс, вместе с шорохом сухих стручков акаций по платформам. Одиночество.
        Днём было много дел, в своё временное пристанище Лора возвращалась измотанная жарой и дорогой, ей было даже не до того, чтобы жалеть себя. Вечером, когда над посёлком разворачивалось покрытое звёздами бархатное небо, на маленькой кухне она готовила его любимое блюдо. Просто так, по привычке. Еда не приносила ей удовольствия.
        Одиночество. Они были вместе с самого детства. Даже коленки разбивали одинаково. Взрослые умилялись, глядя на такое сходство. Хотя не близнецы - двойняшки. Они поссорились только один раз.
        И тогда он ушёл из мира магов.
        Лора не выдержала долго, три месяца родительский уговоры ещё могли удерживать её, три месяца её можно было напугать страшилками про мир людей, а потом она ушла следом.
        Она не знала, где его искать, просто бродила по улицам, оглядываясь на прохожих. На неё озирались, её грубо окликали, на неё не обращали внимания. Потом Лора вспомнила, почему произошла та ссора, почему он ушёл, и поняла, что в этом мире его тоже так просто не примут. Тогда высокая трава окраин целовала её колени, холодный полумрак подземелий щекотал горло, дышали смрадом узкие улочки далёких от центра кварталов.
        Одиночество ело её изнутри. Но пока она была занята поисками, одиночество отступало. Сейчас оно вернулось вместе с томительным ожиданием развязки.
        Иногда Лора верила, что её не найдут.
        Глава 12. Свидание на могиле
        - Уважаемые пассажиры, помните - двери нашего электропоезда...
        Электричка дёрнулась.
        На сиденье рядом с Машей опустился улыбающийся мужчина в гавайской рубахе. Закинув на ногу, он тут же начал непринуждённый разговор с ней. О чём - Маша не поняла, снимать наушники не хотелось, как и отвечать ему, впрочем. Она решила побыть грубой - поднялась, одёргивая прилипшие к ногам брюки, пересела. Благо, вагон был почти пустой.
        - Если вы заметили случаи нарушения общественного порядка, помните, наш электропоезд сопровождается милицией...
        Электронный женский голос имел привычку перекрикивать любимую песню про то, что император отправился в мир Ничто.
        - Если правонарушение было совершено с использованием магии, немедленно сообщите в Центр по телефонам...
        Маша прибавила звук в плеере и снова попыталась сосредоточиться на своих мыслях. Одну из них удалось схватить за хвост ещё ночью, когда в половине третьего от нечего делать, Маша питалась печеньем на кухне, стараясь не шуршать упаковкой, чтобы не разбудить чуткую Сабрину.
        Инника причастна, - сказала логика.
        Мысль валялась на поверхности, посверкивая в свете лампы боками, сделанными из золота дураков.
        И что же она сделала? - встал в позу здравый смысл. - Двинула подружку лопатой по голове, а потом прикопала в соседском саду? Утопила в болоте? Оттащила в ближайший овраг?
        Только интуиция молчала. Интуиция не интересовалась печеньем, жёлтыми жемчужинами фонарей за окном и пиликаньем сигнализации на соседской машине. Интуиция проснулась утром и сказала: ты всё дальше и дальше от разгадки, а ведь в самом начале она лежала буквально у тебя под носом.
        Инника виновата, - упрямо забубнила логика, выученная пятью просиженными в институте годами. - Она завралась, она срывала объявления, она устраивала показательные истерики.
        А у Маши не было доказательств, даже самой завалящей лопаты с налипшими комьями земли, которую могли бы спрятать в хозяйственной пристройке к дому.
        Родители Кристины вечером сообщили в Центр, что уже отчаялись ждать. Случайно выбранная ясновидящая сказала им, что Кристина в тёмной комнате, тщетно ищет выход, ей холодно и страшно. Что времени осталось совсем мало, что она на грани жизни и смерти, а помощь очень далеко. Как объяснить магам, что гадалки врут?
        Единственный луч света показался впереди, когда сегодня утром, вызвав на допрос Яна, Маша спросила у него:
        - У тебя были отношения с Кристиной?
        - Ну, - буркнул он. - Иногда все вместе тусовались.
        - Я имею в виду, Кристина была твоей девушкой?
        В комнате для допросов было душно и пахло солёным потом - он оставлял на футболке Яна тёмные пятна.
        - Не была, она же мелкая, - насупился он.
        Да, - кивнула интуиция.
        Хорошо, пусть дело было так - ребята и Кристина отправились в магазин, оставив Иннику дома. На обратном пути они решили - нет, не срезать - удлинить себе дорогу, свернув на другую улицу. Там и грунтовка хуже, и всё дальше от главной улицы посёлка. Там стоит сгоревший дом, заросший крапивой и вишней.
        - Ты чем-нибудь обидел Кристину?
        - Я к ней не прикасался. - Ян зло сверкнул на неё глазами. - Если хотите знать, она вообще сама напросилась к нам. Лер, это его дача, не хотел её звать. А она напросилась. Не трогал я её.
        - Ты приставал к ней?
        - Не трогал я её, - он отвернулся,
        Трогал, - тёпло улыбнулась интуиция.
        - Знаешь, - чуть наклонилась к поверхности стола Маша. - Твой товарищ уже сознался. Я знаю, ты не хотел, чтобы вышло так. Но сейчас лучше всё рассказать.
        Десять минут дала ему Маша, чтобы на листе, мнущемся от прикосновения влажных рук, изобразить чистосердечное признание. Чёрная авторучка в его пальцах дрожала. Сама она стояла возле приоткрытой двери, так можно было дышать.
        Маша оставила дверь приоткрытой, прошлась по комнате, заглянув Яну через плечо. Строчки признания уползали вверх, он выводил буквы так старательно, что заворачивался верхний угол листа. Рассказывал о том, что они вместе с другом решили пошутить над Кристиной, а она почему-то испугалась и убежала.
        С тех пор прозрение так и не почтило Машу своим приходом.
        - Осторожно, двери закрываются, следующая станция Голубиные крыши.
        Те немногие пассажиры, которые в середине буднего дня решили прокатиться в пригород, зашарили по сумкам и карманам - в вагон вошли два контролёра. Маша дождалась, пока женщина в форменной рубашке и юбке подойдёт ближе, сверилась с её значком и выключила плеер.
        - Можно вас на несколько минут? Капитан Орлова, Центр.
        Пересчитывая в ладони собранную в качестве штрафов мелочь, контролёр опустилась рядом с ней.Маша достала из нагрудного кармана рубашки фотографию.
        - Это Кристина. Она пропала пятого июля. Есть информация, что она ехала на электричке, в которой работала ваша бригада.
        Женщина спрятала мелочь в поясную сумку и взяла из Машиных рук фотографию. Девочка, наряженная в футболку с мультяшным медведем, улыбалась им двоим.
        - Пятое, - покачала головой контролёр, - так это же прошлая неделя.
        - Был вторник, - напомнила Маша. - Она села на семьсот семьдесят шестом километре. Приблизительно в четыре.
        - Там много народу садится, - покивала её собеседница. - Пойду у своих спрошу, может быть, и вспомнят.
        В открытые окна нёсся горячий степной ветер пахнущий мёдом и скошенной травой. Из тамбура тянуло сигаретным дымом.
        - Можно не курить здесь? - в вагон вошла ещё одна контролёр - совсем молодая девушка. Тряхнув тяжёлым хвостом тёмных волос, она ещё раз обернулась к тамбуру. - Или хоть дверь закрывайте.
        Тяжёлая полуавтоматическая дверь сомкнулась за её спиной. Девушка прошла к коллегам, которые присели неподалёку от Маши, заинтересованно потянула из рук одной фотографию. Маша следила за ней из-под полуприкрытых ресниц.
        - Так это же я вроде её на прошлой неделе высадила. Билет был только до Вечноосенней рощи, а я её поймала почти возле Нью-Питера. Я как раз первый день тогда работала, - девушка тряхнула волосами. - Помните? Да она даже почти и не спорила.
        Маша подобрала свою сумку и направилась к ним.
        - Туз на твою даму, и вот тебе ещё два короля на погоны. Маша, ты проиграла, раздевайся!
        Не глядя на них, она стащила с ноги кроссовку.
        - Оригинально, - вздохнул Рауль, который, видимо, ожидал другого развития событий.
        Ник шлёпнул на стол два веера карт, один из которых формально назывался Машиным, и пожаловался:
        - Да тут вообще ни одного козыря, кто так карты сдаёт.
        - Северный мост, Ладово, Вечноосенняя роща... - Не отрывая взгляда от разложенной на столе схемы пригородных электричек, Маша почесала коленку. - Куда она могла деться?
        Вокруг них привычно пищала и мигала лампочками комната наблюдений. Пятнадцать больших экранов на одной из стен - пятнадцать самых людных точек Нью-Питера: на проспекте Рождественского стоит пробка - вечерний час пик, такая же пробка на мосту Союза, на площади Безмолвия лучи солнца ползают по статуе маршала Королёва, на набережной, рядом с обелиском матери-птицы, полно отдыхающих и плещется о бетонный берег тёмно-серая Сова.
        Маша подняла взгляд на часы.
        - Вы вообще уверены, что она позвонит?
        - Нет, - откликнулся Рауль, заново сдавая карты. Мартимер, подбирал свои по одной, и выражение на его лице становилось всё загадочнее. - Но раз обещала, то мы ждём.
        Полтора часа назад похитительница Кристины позвонила снова. Связь глохла, и Рауль едва ловил пропадающий сигнал.
        - Вы подвели моё доверие. Почему тот офицер приехал с воинами? Я же сказала, буду разговаривать, если только он приедет один. Хорошо, я дам вам ещё один шанс. Вечером. Ждите.
        Ползла по экрану прибора кислотно-жёлтая змейка её голоса. Рауль хмурился и отвечал вполголоса. Потом он снял наушники и жалобно посмотрел на замершую перед ним Машу.
        - Это пригород Проблеска, телефонный номер вообще значится украденным уже полгода. Больше ничего сказать не могу.
        С тех пор они и оккупировали комнату наблюдений, где на пятнадцати больших экранах сновали машины и люди, а над серой Совой висело солнце.
        Маша снова уткнулась в схему электричек. Девушка-контролёр утверждала, что высадила Кристину на станции Ладово, а это - пятнадцать минут езды до города. Если Кристина оказалась бы хитрее и проворнее, она бы запрыгнула в другой вагон, по которому контролёр уже успела пробежаться, но Кристина смиренно вышла, когда ей указали на дверь, и осталась на платформе. Маша была почти уверенна - до Нью-Питера девочка не доехала - её не засекли камеры, установленные на платформах города, ни один охранник не смог вспомнить маленькую магичку в футболке со смешным медведем.
        Значит, она осталась в Ладово? Но почему и там её никто не видел? Весь день Маша убила на то, чтобы найти хоть одного человека, который бы заметил девочку, оставшуюся даже без денег на билет. Прошерстила станцию и автовокзал. Ничего.
        Она водила ручкой от закрашенного чёрным кружочка Нью-Питера к небольшой точке, которой на схеме была отмечена товарная станция Ладово. На мягкой бумаге уже давно пролегла жирная синяя линия. Где-то здесь исчезла Кристина. Где-то здесь.
        - Три дамы тебе. Смотри, какие красивые.
        - Назад своих дам забери...
        - А вы чего бездельничаете? - поинтересовалась Маша. - Всех террористов уже отловили?
        На экране, показывающем набережную, купальщик нырнул в реку прямо с бетонного парапета, подняв кучу брызг.
        - Да, видишь, как в городе сразу веселее жить стало, - хмыкнул Ник, пытаясь удержать в руках сразу два веера карт.
        - Ладно, - она положила ручку на стол. - Схожу вниз за минералкой.
        Маша поднялась, и тут же загудел телефон. Рауль бросил карты и схватился за наушники. Маша взглянула на карты: четыре козыря и два туза, он бы опять выиграл.
        Все разом притихли, Мартимер задумчиво переводил взгляд со своих карт на экран, демонстрирующий набережную. В десяти шагах от матери-птицы на песке лежала девушка, явно забывшая надеть верхнюю часть своего купальника.
        - Да. Я слушаю. Где? - говорил Рауль, то и дело поправляя крошечный микрофон. Он снял наушники, из которых уже лились короткие гудки, и поднял взгляд на Машу. - Проблеск, площадь возле вокзала. Номер, как в плохих детективах, телефонного автомата на этот самом вокзале. Кто поедет?
        Она села на место и, переплетя руки, уткнулась в схему.
        - Никто, - решила она. - Через десять минут из Проблеска в Нью-Питер уйдёт электричка. Думаю, похитительница будет как раз на ней. Операцию по захвату откладываю на завтра.
        Маша вышла из душа, ногой толкнула дверь. Она вытирала волосы на ходу, не особенно заботясь о том, что сейчас ей выходить в таком виде на стоянку, а потом ещё полчаса стоять в знаменитой Нью-Питерской пробке на проспекте Рождественского. Впрочем, именно в этой пробке волосы обычно и высыхали, и даже успевали заново испачкаться.
        Рубашка липла к ещё влажному телу. Десять минут назад в женской раздевалке при большом спортзале Центра никого не было. Маша сняла с головы полотенце и прислушалась. Сейчас там кто-то был. Странные срывающиеся звуки говорили о том, что этот кто-то считал, будто остался наедине с самим собой.
        Она, стараясь не очень шлёпать резиновыми тапочками по кафельному полу, обошла ряд шкафчиков, осторожно выглянула. Бывают ситуации, из которых лучше уйти незамеченной.
        На лавке, тянущейся вдоль всего ряда шкафов, сидела Рената. Она уткнулась лицом в сведенные колени и плакала уже тише, без всхлипов. Больше не беспокоясь о звуке своих шагов, Маша подошла к ней.
        - Что произошло? - Маша опустилась рядом на скамейку, взяла её за плечи. - Ты чего, ну?
        Рената подняла на неё мокрое от слёз лицо. Под её ногами - прямо на полу - валялась пневматическая винтовка из тира. Таким способом она обычно сбрасывала напряжение. Всего, на памяти Маши, Рената отправлялась "пострелять" два раза. Первый был когда она по какому-то поручению Галакстуса спустилась на третий этаж, в изолятор временного содержания, и на неё набросился сбежавший из камеры маньяк - маг хаоса.
        Просто его силы оказались куда больше, чем агенты Центра могли себе представить. Второго раза Маша и сама не хотела вспоминать.
        - Он меня бросил, - убирая со лба прилипшую прядь волос, всхлипнула Рената. - Просто взял и забыл про меня.
        Маша плохо разбиралась в такого рода проблемах, если не сказать - не разбиралась совсем. Вот если бы Рената спросила её, как уничтожить полтергейст, она ответила бы, не задумываясь.
        - Твой парень? - уточнила она, чувствуя, что лучше дать Ренате выговориться.
        - Да. Вот только уже не мой, - она стёрла с правой щеки дорожку из потёкшей туши. - Твой, наверное.
        Маша даже не сразу поняла, какое обвинение выставлено перед ней.
        - Ты что, про Шредера говоришь? - выдохнула она. - Да нет же! Он просто...
        Он просто ходит за мной попятам, приглашает на свидания в качестве "знака примирения" и иногда подвозит туда, куда я захочу, - закончила она про себя.
        Даже в глубине души Маша не думала ни про какие романтические отношения, а сейчас её как будто окатило холодной водой - куда холоднее, чем в душе при большом спортивным зале Центра.
        - Ты всё неправильно поняла, - осторожно начала она. - Просто Богдан Сергеевич попросил его помочь мне, пока все мои оперативники гоняются за "Белым ветром". Ну знаешь, я тоже не могу в гордом одиночестве бегать за маньяками.
        - А Ник? - уже потише всхлипнула Рената.
        - Лазит по подземкам.
        - Мартимер?
        - Последний раз слышала от него что-то про заброшенную станцию метро.
        - Рауль?
        - Целый день сидит в комнате наблюдений и ждёт сигналов от похитителей.
        Рената тяжело вздохнула. То ли более или менее дельных аргументов больше ей на ум не приходило, то ли она устала спорить с Машей. Пару секунд они посидели молча. Рената дотянулась до нутра своего шкафчика, чтобы вытащить оттуда пачку влажных салфеток, и принялась вытирать потёкшую тушь. Маша наблюдала за всем этим в её отражении, кусала ноготь и ловила мысль, о которой совсем недавно так хорошо помнила.
        - Слушай, - очнулась она наконец. - Я понимаю, это всё подозрительно. Но у меня тут возник небольшой план.
        Они на мгновение застыли, глядя друг на друга - Рената, уже с винтовкой в руках, и Маша - с мокрым полотенцем на коленях.
        - Что за план?
        ...Маша шла так быстро, что Ренате приходилось за ней бежать.
        - И всё-таки я не пойму, почему обязательно пьяной? - она поймала Машу за ремень на шортах. - Это авантюра.
        - Ясное дело, авантюра, - та открыта свой кабинет. - Чего тут неясного. Пьяной лучше со всех сторон - во-первых, мужчина может себе больше позволить. А во-вторых, если что-то пойдёт не так, на утро всегда можно притвориться, что ничего не помнишь.
        Только попав в свою машину, Маша вспомнила, что даже не вытерла волосы как следует. На приборную панель упада капля воды. Маша посмотрела в зеркало, поправила чёлку.
        - Нам нужно поговорить, - сказала она своему отражению. Откашлялась и повторила с угрозой в голосе: - Нам нужно поговорить. Уже давно.
        Внизу хлопнуло окно. Шредер оторвался от компьютера и прислушался. Ветер шевелил белую штору, Комиссар не лаял. Из приоткрытого окна доносились голоса и смех путешествующей по улице компании. Вечер как вечер.
        Оставив компьютерный экран светиться в темноте комнаты, Шредер пошёл вниз. В гостиной горел свет.
        - Маша, как ты вошла? - её рыжий затылок он заметил ещё с лестницы. Девушка сидела в кресле, спиной к нему, и поэтому было видно только её затылок.
        Она выглянула из-за спинки кресла, захихикала и спряталась обратно. Это её подхихикивание Шредеру не понравилось. Он замер перед ней в ожидании ответа, глядя на то, как из соседней комнаты неторопливо трусит в гостиную Комиссар. Охранник называется.
        - Дверь была открыта, - она снова засмеялась, и Шредер поморщился.
        Комиссар обрадовался встрече с его обожаемой Маши, сунулся к ней в руки, но тут же отпрянул. Пёс отчётливо фыркнул и отбежал на безопасное расстояние.
        - Ладно, что ты хочешь? - поинтересовался Шредер. Он продолжал стоять перед ней, сложив руки на груди. Ну не с креслом же она обниматься шла через полгорода.
        - А может, я хотела тебя с любовницей застать, - Маша засмеялась и уронила голову на колени.
        - Вперёд. Ордер на обыск завтра покажешь, - махнув рукой на нахальную псину, которая полезла на диван, Шредер опустился рядом.
        - Спасибо - Она переместилась из кресла на подлокотник дивана и обхватила Шредера за плечи. - Только я никуда не пойду. Ты сегодня такой добрый.
        Она уткнулась лицом в его шею.
        - Ты чего? - Шредер поморщился, отцепляя её от себя. - Что за цирк? Капитан, ты пьяная что ли?
        Комиссар упорно прятал нос под лапу, и до Шредера наконец дошло, откуда исходит запах, раздражающий собачье, да и человечье обоняние. И что его смелое предположение оказалось правильным.
        - Маша, ты что, пьяная? А ну пошли немедленно.
        Подцепив девушку одной рукой за ворот светлой рубашки, Шредер потащил её в ванную. Она сопротивлялась, как могла. Ничего не разбирая из её возмущённых воплей, он открыл кран с холодной водой и сунул Машу головой под тугую струю. Одному лишь Вселенскому разуму было известно, каких трудов ему стоило удержать Машу, которая ни на мгновение не прекращала дёргаться. И если бы он не догадался заломать ей правую руку за спину, она бы точно наградила его парой синяков.
        Через полминуты Шредер её отпустил и сделал шаг назад. Маша тут же выпрямилась, судорожно сжимая и разжимая кулаки. Дышала она тяжело, а с мокрых волос на чёрные плитки пока капала ледяная вода. Шредер протянул ей полотенце.
        - С ума сошёл что ли? - голос у неё прорезался неожиданно, и какой это был голос! Паровозный гудок скончался бы от зависти. Маша вырвала полотенце из его рук и огрела им Шредера.
        - Успокойся. Быстро ты в себя пришла, - он перехватил полотенце и намотал его на руку. - Следующий раз думать будешь, ясно?
        - Я притворялась, ясно? - закричала Маша ничуть не тише, чем секунду назад.
        - Расскажи кому-нибудь другому, - усмехнулся Шредер.
        Вместо ответа она протянула ему руки - от запястья, не попавшего под воду, шёл стойкий запах спиртного. Шредер поднял на неё глаза и вдруг увидел слёзы, стекающие по её щекам вместе с каплями воды.
        - Дура. Ну и зачем ты это сделала? - уже мягче спросил он.
        - Нам нужно поговорить, - жалобно выдала Маша, заправила за ухо мокрую прядь волос и икнула. - Уже давно.
        Шредер вытер ей волосы, стараясь не обращать внимания на то, как она пыталась оттолкнуть его руки, и отправился на кухню, чтобы включить чайник. Маша пошлёпала за ним и на кухне устроилась в самом углу, на стуле, который остался от прошлых хозяев дома.
        Люди обладали странной привычкой есть прямо на кухне. Шредер сел напротив гостьи - нельзя сказать, что совсем нежданной - и сложил руки на столе. Сначала он выслушает её, а потом уже будет и сам предпринимать шаги.
        Маша взялась за чайную ложку, забытую на столе, покачала её в пальцах.
        - Слушай, - сказала она с обезоруживающей прямотой. - Почему ты хотел меня убить? Я ничего не успела сделать. Просто сказала, что ты из мира магов. Поэтому?
        Шредер отобрал у неё ложку. Ну вот и всё, она вспомнила, значит, времени осталось не так уж много, и шанс всего один, значит, тебе больше не выйти из этого дома, капитан. Надеюсь, ты успела последний раз позвонить своим друзьям?
        Быть честным и благородным, хорошо, конечно, да только с перерезанным горлом оказаться уж больно не хочется.
        А ведь она его младшая сестра, которую надо защищать от уличных хулиганов, честно обделять сладостями и изредка отвешивать подзатыльник, чтобы сильно не зарывалась. Ну, когда не видят родители.
        - Да, - сказал Шредер просто потому, что ничего другого ему не хотелось придумывать.
        - Конечно, это оригинально, - она хлюпнула носом. - Но не противозаконно. Некоторые маги приходят в наш мир, некоторые люди пытаются жить в мире магов. Может быть, у тебя и есть причины, чтобы переживать по этому поводу. Но мне всё равно, почему ты ушёл оттуда.
        - Ну да, - без какой бы то ни было интонации откликнулся Шредер.
        У неё, как выяснилось, никакой магии нет, значит, нужно просто сходить в комнату за мечом и убить её.
        А ведь она его сестра, которая могла бы любить просто по зову крови, даже не взирая на то, что она - высшая магичка, а он - бессильный полукровок.
        - Я понимаю, что тебе сложно сейчас в мире людей, - продолжала Маша. Было видно, что она готовилась к этому разговору очень долго. Бессонными ночами, уставившись в потолок, придумывала эти слова. - Но люди друг другу не враги.
        - Почему ты мне доверяешь? - резко перебил её Шредер. Чайник вскипел и щёлкнул за его спиной, а Маша вздрогнула.
        - В каком смысле? - осторожно спросила она.
        - В любом. Почему ты мне доверяешь, после того как я заманил тебя в мир мёртвых и пытался убить? Почему ты сейчас пришла, не боишься, почему ты соглашаешься сесть со мной в машину, после того, как я затащил тебя к Демоновой Дыре?
        Маша смотрела на него чуть исподлобья, и дрожали мокрые пряди волос на её лбу.
        - Это преступление, так? - он наклонился к столу, заставляя её чуть отпрянуть. - Преступник должен быть наказан?
        - У всех должен быть шанс, - сказала наконец И.М.. - Ты же не смог убить. У тебя внутри что-то шевельнулось.
        В кухню пришёл Комиссар, окинул взглядом пустой стол и лёг прямо на пороге, положив голову на лапы.
        - Ты будешь каждого убийцу жалеть, заявляя, что у него есть шанс? - уже со злостью произнёс Шредер. - Ловить, а потом вести с ним душеспасительные беседы?
        Маша смотрела на него из-под мокрой чёлки, испуганно и непонимающе. Захохотала за окном прогуливающаяся туда-сюда компания. Чайник снова пискнул, напоминая о себе, но ему было не до чайника. Подавить бы мутную волну раздражения.
        А ведь она его сестра, которую, по сути, больше некому защищать. Этому идиоту Антонио разве!
        - Ты ведёшь себя глупо и неосмотрительно, - рыкнул Шредер, поднимаясь. - Ещё следователь. Да тебе в детский сад надо, детишкам кашу варить.
        Он чуть не уронил стул, отодвинул ногой разлёгшегося на пороге Комиссара и пошёл в комнату, где всё ещё светился экран компьютера. Там, на стене, висел его меч. Шредер не ожидал, что Маша пойдёт за ним - зашлёпают по полу её босые ноги.
        В середине комнаты он остановился, почти ощущая её сбившееся дыхание затылком. Слева, на стене, скрытый полумраком, ждал его меч. Справа светился голубым экран компьютера, приглашая почитать новостной сайт с интригующими заголовками статей, и стояла ваза с персиками. Оранжевые бока нагрелись от компьютерного тепла.
        Но слева висел меч. Он так ждал той секунды, когда попробует вкус крови императрицы. Всё верно, всё правильно, она пришла сама. Так легче.
        Шредер шагнул вперёд и взял из вазы один персик, ощутил кончиками пальцев тёплый пушок. Обернулся. Маша стояла на прежнем месте, и в свете компьютерного экрана казалось, что она дрожит. Он протянул ей персик и, не дожидаясь, пока она коснётся губами тёплого пушка, сказал:
        - Вообще-то, ты моя сестра.
        Шредер смотрел, как в её глазах непонимание сменяется удивлением.
        - Да, - протянула Маша задумчиво, - я всегда знала, что от мамы можно всякого ожидать.
        У Шредера был учитель из касты магов войны. В науках он не разбирался абсолютно - поэтому Шредеру, как любому другому молодому жителю мира магов приходилось посещать занятия в академии - но вот боевыми искусствами владел чуть ли не в совершенстве.
        Шредеру, у которого меч стал любимой игрушкой с самого раннего возраста, поскольку просто некому было следить за тем, чтобы он не отрезать себе несколько частей тела, учитель казался едва ли не богом.
        Сколько принц помнил его, мантии этот маг войны никогда не носил и, регулярно, на неделю в каждый месяц, уходил в загул по кабакам и притонам Выселкового квартала. В это время Шредер только тем и был занят, что прятался на чердаке или в подвале замка. Перспектива быть найденным и поколоченным учителем его не радовала совершенно. Зато оставшиеся три недели были счастливейшим временем в жизни Шредера.
        Учитель умер раньше, чем можно было предполагать. В одну из вылазок в тот бандитский квартал, он, мертвецки пьяный, был убит и ограблен, а его тело через несколько дней нашли в каком-то овраге стражи порядка, патрулирующие город.
        - Он мне вчера вечером позвонил, представляешь? - восторженно пищала Рената, оттащив Машу в сторону от приёмной Галактуса. - Представляешь? Я даже не думала, что твой план сработает.
        Маша постаралась придать своему лицу выражение "а то как же!" и нос задрать, как будто она была уверена в результате, когда вчера её облили ледяной водой. Хотя она и видела, что Рената дорожит этими отношениями, но чтобы ждать звонка всю ночь... "Вечером"! Да они со Шредером расстались только около полуночи.
        - Хоть расскажи, как всё было?
        Она кашлянула. Хорошо, что вечером Маша не забыла позвонить Сабрине и предупредить, что задержится. Но та всё равно её ждала на веранде, вышивая при лампе с таким мягким зеленоватым светом. "Я тебе сейчас такое расскажу!" - пообещала Маша бросившейся ей навстречу подруге. Вокруг звенела цикадами жемчужно-серая Нью-Питерская ночь.
        Бредущий мимо со стопкой книжек Берг странно посмотрел на них с Ренатой.
        - Ну я... Слушай, давай вечером после работы? А то у меня столько маньяков и убийц на повестке дня, пересчитать бы их для начала.
        - Хорошо, встретимся в кафе на первом этаже, - с радостью согласилась Рената. Она бы на любое предложение сейчас согласилась с радостью. Включая - пойдём, позавтракаем на крыше небоскрёба?
        Её каблуки застучали по мрамору, потом по паркету - Рената вернулась на своё рабочее место. Следом за ней в приёмную Галактуса вошла Маша. Голос, которым сегодня с утра шеф просил зайти к нему, никаких прибавок к зарплате не сулил. Она постучала в дверь его кабинета.
        - Разрешите?
        - Да, - он на секунду оторвался от телефона. - Они сказали, что уже выслали вам все графики. Хорошо. Мне нужна готовая база данных к следующей неделе.
        Студенты с календаря смотрели на неё со злой иронией. Маша опустилась на стул ровно так, чтобы от неё до Галактуса оставалось достаточно расстояния. Она даже не ожидала, что его телефонный разговор закончится так быстро.
        - Маша, что с тобой происходит?
        Богдан Сегреевич никогда не кричал. Единственное ругательство, которое он мог себе позволить, было - "плохо работаете, господа, очень плохо". После этого все бледнели, прятали взгляды и разбредались по своим местам, чтобы хоть как-то наверстать упущенное.
        - Со мной? Как будто всё в порядке, - удивилась она, судорожно вспоминая, где она в очередной раз наделала ошибок.
        - Возможно, тебе стоит взять отпуск?
        - Отпуск? - едва не задохнулась она. Такого нагоняя от Галактуса мало кто мог заслужить. Насколько Маша знала, последний раз уйти в отпуск предлагалось следователю, счастливо протянувшему лишних два месяца убийство благообразного профессора академии Альмарейна. Она работала сейчас на его месте.
        Следователя, конечно.
        - Я не сделала ничего плохого. У меня уже сегодня будут новые сведения о Кристине, - отчаянно выпалила она. Сердце ухало в пятках.
        Галактус молча придвинул к ней листок с размашистым заголовком - жалоба. Опять? Маша невнимательно пробежала взглядом по тексту. Довела ребёнка до истерики, конечно.
        - Маша, это уже второй раз.
        Она готова была разрыдаться.
        - Я не доводила её. Просто задавала вопросы. Спокойным тоном. Не запугивала, не угрожала расправой. У меня есть диктофонная запись.
        Галактус кивнул.
        - Но врач подтвердил нервный срыв у девочки. Ты могла бы осторожнее вести себя. Почему я должен учить тебя работать со свидетелями?
        Несправедливость ела её изнутри, грызла звериными зубами, а Маша молча ждала вынесения приговора. Сжимала ладони между коленей, старалась ни о чём не думать.
        - До сих пор я ни разу не был разочарован в тебе как в специалисте, - Богдан Сергеевич подтянул жалобу к себе, пробежал глазами по выгибающимся волной строчкам. - Ладно, сделаем так. От этого дела я тебя отстраняю, пусть им занимается только Кайл. У тебя есть другие, но запомни: это - последнее предупреждение.
        За окном шумели машины, и в этом шуме ему чудились осуждающие, насмешливые, скандальные голоса.
        Шредер сидел на своём рабочем месте и дежурил. У людей это занятие называлось именно так. Почти никогда во время его дежурства не случалось ничего из ряда вон выходящего, на что бы приходилось срочно реагировать, хвататься за меч или ключи от машины или - что хуже всего, отрываться от своих мыслей.
        - Идиот, - думал Шредер, ритмично подпинывая свой стол. - Идиоту захотелось большой и чистой любви. Идиот поверил жалобным глазкам и наглядной демонстрации наивности. Где в обоих мирах ещё можно найти такого идиота?
        Вчера вечером, ближе к полуночи, после долгого разговора он отвёз Машу домой. Она смотрела на него с такой преданностью, что он просто не мог выставить её на улицу одну. Да, у неё в сумочке пистолет. Да, она из любой ситуации выскользнет, как рыба из рук.
        А он идиот.
        Хорошо, что хватило ума не рассказывать ей всю правду. Но Маша и сама рада была напридумывать легенд. Рассказ про маму, которая только тем и занималась, что перебирала мужчинами, Шредера очень вдохновил. Он даже сам добавил историю о её первой любви, которая случилась в семнадцать лет - цифру Маша высчитала тоже самостоятельно.
        Наверняка, она вдоволь насмеялась над ним, когда сегодня утром прибежала к Антонио докладывать, что всё вспомнила, а бонусом - даже разведала мотивы. И сейчас в эту дверь войдёт Антонио в своей рубашке с закатанными до локтей рукавами, по-хозяйски рассядется на свободном стуле и дружески улыбнётся ему.
        - Напишем чистосердечное признание?
        Дверь дежурки открылась, и в комнату вошёл Антонио. Он взял единственный свободный стул, повернул его задом наперёд и уселся верхом. Только ковбойских сапог не хватало.
        Шредер усмехнулся - а где же фраза про чистосердечное признание? Следователь молчал, как будто бы просто зашёл к себе домой после работы. Посидеть там, выпить кофе.
        Только кофе нет. Прости, майор.
        - Не знаю уж, с каких заслуг, - он поморщился, как будто бы сунул в рот ломоть лимона. - Но она тебя покрывает. А у меня нет доказательств.
        Антонио побарабанил пальцами по спинке стула.
        - А выдал ты себя сам. Думаешь, тебя здесь никто не знает, Истемир Лен Вест? Поберёг бы свою императорскую фамилию. Но можешь радоваться. Работать в Центре принцам не запрещено, твоё досье кроме меня никому не раскрыто, а дело прикрыто за неимением состава преступления. Маша уничтожила заявление.
        В соседней комнате пискнуло переговорное устройство, запел телефон. До распахнутых окон добирался запах раскалённого города. Машины за окном взвизгивали на повороте - весело. Шредер выжидательно смотрел на Антонио. Тот поднялся со стула.
        - Так что трудись.
        - Майор, - окликнул его Шредер возле самой двери. - Передай тому белобрысому, если он ещё раз её обидит, руки оторву.
        Антонио усмехнулся и вышел в коридор.
        Маша смела со стола бумаги и села, подперев голову ладонями. Она знала, что работает в серьёзной организации. Она знала, что на её место претендует двадцать пять выпускников кафедры криминалистики, факультета прикладного ведения магии. И с каждым годом это число увеличивается ещё на двадцать пять. Чтобы получить должность следователя Центра нужно не просто уметь раскрывать преступления. Нужно уметь раскрывать их так, чтобы не разразился скандал между мирами, и ни одна маленькая магичка не смогла пожаловаться, что в мире людей ей стало несколько неуютно.
        Кайл раскроет похищение Кристины, можно даже не сомневаться. Особенно теперь, с теми сведениями, которые она собрала вчера, в то время как он бродил по Центру и читал журналы в комнате отдыха. Маша переставила на столе фотографию - с неё улыбалась Яна.
        Может, стоит начать собирать вещи? Когда дают последнее предупреждение, это сковывает руки. Наверное, следующий прецедент не заставит себя ждать.
        Кайл часто намекал ей на то, что звание капитана она получила только через постель Галактуса. Какая чушь, спаси Вселенский разум. Она работала помощником Антонио, когда уволили того несчастного следователя. Нет, он пытался объяснить, что был завален делами непосредственной важности по горло. Впрочем, не ей рассуждать об этой истории.
        Руки всё ещё немного дрожали, когда Маша принялась собирать бумаги о деле Кристины в отдельную папку. Фотография Инники - она чуть улыбается, ковыряя ногтем угол белого пластикового стола, ещё одна. Протокол допроса Яна. Его чистосердечное признание о том, как он в шутку приставал к Кристине, а она почему-то испугалась и убежала. Полдня в бумажной работе - она только-только собиралась приступить к самому интересному, к проверке своей последней версии.
        Маша застегнула кнопку на изрядно распухшей папке. Отнесёт её Кайлу и отделается, наконец, от Кристины и её истеричных подружек. Наверняка явится через пару недель сама, притихшая и виноватая, и окажется, что всё это время прекрасно провела в другой компании. С этими маленькими красивыми магичками вечно так.
        Ник поймал её в коридоре. Маша плелась со своей папкой, как беженец с котомкой пожитков через пустыню.
        - Маша, чего-то случилось? - он даже сбросил вызов, на который отвечал до этого. Мобильный замер в его руках.
        - Ничего. - Она плюхнула папку на ближайший подоконник и не выдержала: - Меня Галактус хочет уволить.
        Мобильник едва не грохнулся из рук Ника на пол, тот еле успел подхватить его в середине полёта.
        - За что? Он так и сказал?
        Маша, едва успевшая отойти от того, как колотилось сердце в пятках, снова перешла в стадию жалости к себе.
        - Так и сказал: последнее предупреждение тебе. А всё это за то, что у меня на допросе одна ненормальная девочка раскричалась. Так её мамаша такую жалобу накатала. Как только не поленилась ещё сходить к врачу и заверить наличие нервного срыва!
        Ник смотрел на неё круглыми от удивления глазами.
        - Какая ещё мамаша? Это случайно не та высокая худая в белом платье, которая тут вчера полдня крутилась?
        - Да наверное она, - Маша потёрла кулаками глаза, - её дочь Провизор вчера чем-то наколол, чтобы она успокоилась, так мама по Центру весь вечер круги наворачивала. Хотя точно не помню, в каком она была платье. А ты откуда видел?
        - Я вчера вечером приехал дежурство принимать, - Ник махнул рукой в сторону комнаты наблюдения. - Она стояла в коридоре и разговаривала с Кайлом. Я ещё подумал, это случайно не его жена?
        Маша обиделась на свою судьбу ещё больше и стянула папку с подоконника.
        - Пойду я, - сказала она. - Дело Кайлу передам, меня же ещё и отстранили.
        - Хочешь, я тебе помогу, - Ник аккуратно вытянул папку из его рук.
        - Не надо, она не тяжёлая, - потянулась за ней Маша.
        Ник с воинственным видом сунут дело подмышку.
        - Да нет, я всё-таки помогу. Заодно настучу Кайлу этим талмудом. Чтобы в следующий раз не подговаривал мирное население жалобы строчить.
        Маша замерла на месте, глядя в окно, за которым серой жилой вился проспект Рождественского, и солнце сверкало в окнах соседнего здания. Потом она обернулась к Нику.
        - Почему ты так сказал?
        - Да форменно... Я вчера недалеко от этой парочки по телефону поговорить пытался. Кайл всё бубнил и бубнил над ухом. Что, видите ли, беспредел нужно прекращать и искоренять всеми силами, а отказываться от этого могут только несознательные граждане. Она ему отвечала что-то про трудный подростковый возраст и про то, что никто не виноват. Ну чего ты встала? Пойдём, скажу ему пару нежных слов. Пусть ещё одну жалобу ваяет.
        Маша беспомощно уставилась на него, утопая во внезапно нахлынувшем со всех сторон прозрении.
        - Так может, он и первую жалобу подговорил их написать? Он же оставался наедине с детьми. И... - она схватилась за голову. - Вселенский разум, я никак не могла понять, как детям вообще придёт в голову такое писать. Тут не каждый взрослый догадается.
        Маша вынула из рук Ника папку, подумала и тут же вручила её обратно.
        - Слушай, - ноги сами норовили бежать, она нетерпеливо переступала на месте. - Кинь это где-нибудь. Нет, подожди. Я скоро вернусь.
        Она побежала к лифту, но тут вспомнила, что все вещи оставила в кабинете: и ключи от машины, и деньги, даже телефон. Маша бросилась к кабинету.
        - Может... если я не вернусь через три часа, пусть кто-нибудь поедет за мной, - крикнула она Нику на бегу. Это было даже к лучшему, потому что после таких слов вряд ли он не попытался бы её остановить.
        В лифте вспомнилось, что она не сказала, куда за ней ехать. Но мысль тут же была отброшена. В конце концов, Раулю отследить её по вживлённому датчику - минутное дело.
        На забитой до умопомрачения вечерней электричке Маша ехала не больше двадцати минут. Впрочем, отправление задержали ещё на двадцать, и пассажиры принялись дружно проклинать работников вокзала, товарные составы и правительство. Так что надышаться букетом из людского пота, пережаренных пирожков и раскалённых рельсов успели все.
        Маша устроилась, прислонившись к стене в углу вагона, поскольку все посадочные места были заняты уже давно и основательно, но во всём было своё преимущество - к ней, по крайней мере, не пытался прилипнуть какой-нибудь приятный собеседник, по случаю жары решивший путешествовать без футболки.
        Другим пассажирам повезло меньше: женщину, сидящую на самой первой скамье, с обеих сторон зажали два рослых парня топлес, один из которых думал, что музыка, которую он включил на телефоне, безумно нравится всему вагону, а второй просто спал, привалившись к своей соседке. Когда в тамбур набилось ещё четыре бабушки с котомками на колёсах, электричка, наконец, закрыла двери и тронулась.
        Маша не смогла сдержать вздох облегчения. Медленно за окном проплыло здание вокзала, электричка набрала скорость, и потянулись лесополосы. В окно нещадно било солнце. За двадцать минут езды волосы раскалились до такой степени, что она опасалась к ним притрагиваться.
        На следующей после Нью-Питера станции её буквально выдавило из вагона. Маша проводила взглядом прогудевшую электричку и осмотрелась. Станция, не далёкая от города, мало чем от него отличалась: такие же автоматические турникеты. Тот же пропускной режим - без билета ни на выход и ни на вход. Те же крепкого вида охранники, без устали патрулирующие платформу. Высокий, с пиками на вершине каждого металлического прута, забор должен был окончательно лишить шансов всех тех, кто решил прокатиться бесплатно.
        Маша невозмутимо вытерпела взгляд охранника и зашагала к краю платформы. Станция Ладово была товарной. Здесь не только собирали составы, здесь ставили в тупики давно списанные в утиль поезда, а сколько путей здесь сходились, Маша даже не рисковала предполагать.
        Край платформы нависал над землёй на высоте полутора метров. Она спрыгнула вниз на шуршащие под ногами камни и на мгновение замерла. Но никто не собирался её догонять и отчитывать за нарушение общественного порядка.
        Слева возвышался остроконечный забор, а справа до самого покрасневшего солнца тянулись пары рельс. Маша пошла вдоль первого пути. Пока было безопасно - и, оглянувшись назад, можно было увидеть платформу - она не выключала плеер. В ушах звучала любимая песня про то, как кто-то убил императора.
        Потом она сняла наушники и аккуратно намотала их на плеер, сунула в карман. Тяжёлые товарные составы давно скрыли от неё здание вокзала. Она машинально считала пути, перешагивая через лужи вязкой чёрной субстанции. Десять... одиннадцать...
        Она успела оказаться между пятнадцатым и шестнадцатым, когда по обоим путям потянули товарные составы, сначала за спиной Маши, потом перед ней. Несколько секунд она наблюдала за проносящимися мимо цистернами. Мелькали белые цифры на боках вагонов. Второй поезд протяжно загудел ей. Подождала, пока поезда пройдут, и двинулась дальше.
        Маша сбилась со счёта. Примерно на сорок пятом пути стоял старый пассажирский состав с наглухо заваренными дверями и окнами. Путь был настолько древним, что казалось, будто колёса состава вросли в землю. На шпалах давно заколосилась трава. Она провела пальцем по надписи "Петербург-69", и на пальце осталось чёрное пятно.
        Послышался лай собак, откуда он шёл - Маша оглянулась - не определить. Слишком много поездов-призраков вокруг, они заснули, потухли фары-глаза. Ещё один состав - Полянск-экспресс, на металлическом боку багровые брызги, как запёкшаяся кровь.
        Маша остановилась. Ей почудилось, как за её спиной зашуршали камни. Ветер прошёлся по высокой траве. Не оглядываясь, она пошла дальше. Она добралась до конца "Полянска", перебралась через пути. Привалившись боком к составу, она достала пистолет.
        Долгих три секунды стояла тишина. Ветер щекотал высоким колоском ей коленку, Маша сдерживала дыхание. Потом по щебню снова зашуршали шаги.
        - Сразу стрелять, - мысленно приказала она себе.
        Когда шаги зазвучали совсем близко, она выскочила из своего укрытия - палец на спусковом крючке.
        - Стоять, я...
        Перед ней, уцепившись пальцами за полуотломанный поручень, стояла Кристина. Каштановые волосы чуть шевелил ветер. Джинсовая куртка растопыривалась на груди, открывая мультяшного медведя. На лице застыло горькое и решительное выражение.
        Кристина подняла руки и шепнула заклинание.
        Маша очнулась от тупой боли в затылке. Она лежала на боку, попыталась повернуться и застонала. Боль в руках и ногах, оказывается, была ничуть не меньше. Хороший конец рабочего дня, её, похоже, связали.
        - Ты очнулась, - голос донёсся сверху. Откуда-то совсем сверху, - странно. Обычно это заклинание действует дольше.
        Ей в лицо полетели комки земли. Голос был совсем не детским, он никак не мог принадлежать Кристине. Маша припомнила всех демонов, одного за другим. Как она могла так ошибиться, нужно было сразу стрелять, даже если бы перед ней вдруг оказался Галактус в обнимку с Сабриной. Магия личины - такой простой способ сбить человека с толку. Сомнения заставили её на секунду замереть, и вот она проиграла.
        - Это плохо, что ты очнулась, - признался голос сверху. - Та девочка, Кристина, умерла легче. Во сне.
        В неё опять полетела земля. Маша попыталась приподняться и посмотреть вверх: ничего. Совсем ничего, темнота перед глазами. Сверху послышался звук, какой издаёт лопата, врезающаяся в неподатливую землю.
        - Я не люблю убивать, - вздохнула женщина сверху, - это противоречит моей природе. Я всё-таки надеялась, что ты не придёшь. Ты ходила по посёлку пару дней назад, потом пропала. Я думала, ты бросила это дело.
        Маша смотрела в темноту прямо перед собой, дышала запахом земли - страшным запахом свежевырытой могилы - и сердце её колотилось быстро и больно.
        - Подожди, - прохрипела она, закашлялась. - Подожди, если ты меня здесь закопаешь, тебя найдут.
        Лопата ещё раз вонзилась в землю и замерла.
        - Как? - поинтересовались сверху.
        - У меня под кожу вживлён датчик. Это место найдут с точностью до десяти метров, и тебя тоже.
        Сверху хмыкнули, смех вышел невесёлым.
        - Лжёшь.
        - Это правда.
        - Страшно так умирать, - пожалели её. - Извини, я не могу снова лишить тебя сознания. Такое срабатывает только раз в несколько суток.
        Ни единого луча света, кладбище поездов потонуло в темноте.
        - Почему так темно? - спросила Маша.
        - Уже ночь, - женщина передохнула и снова принялась за работу. Застучала лопата, западали сверху комья земли. - Здесь бродячие собаки. Приходится копать глубоко, чтобы не отрыли.
        В глаза посыпался песок, Маша отвернулась, ткнулась лицом во влажную землю.
        - Ты же не хочешь убивать, - проговорила она.
        - Я не хочу, - искренне всхлипнули сверху. - Но зачем они послали девчонку? Они бы нашли меня, если бы я её отпустила.
        Сверху плакали, от чистого сердца, Маше даже показалось - на неё падают слёзы. Скорее всего, это был просто ночной дождь.
        - Они не посылали, - прошептала она. - Кристина случайно надела то кольцо.
        Она замолчала, притихла в своей яме, пытаясь растянуть верёвки, сдавливающие запястья. Они больно впивались в кожу. В одну секунду Маше показалось - одна верёвка треснула, и запястьям вроде стало легче. По её голой лодыжке защекотало - пробежал жук или почудилось. Маша в панике дёрнула ногой. Верёвки были крепкими.
        - Ничего, - утешая то ли её, то ли саму себя, произнесла женщина сверху. - Скоро всё закончится и забудется. Одиночества больше не будет.
        Верёвки не поддавались. Маше казалось, она уже почти вся забросана землёй, в рот сыпался песок. Стало совсем холодно. Маша открыла глаза и посмотрела вверх. Хоть бы одну звезду на тёмном небе. И вдруг вдали, как будто за серым туманом, мелькнул луч света.
        Маша отчаянно дёрнулась. Показалось или нет? Её должны были начать искать через три часа. Сколько же времени прошло? Сколько времени можно плутать в абсолютной темноте между мертвыми поездами? Маша судорожно набрала в лёгкие побольше воздуха и закричала.
        Она кричала так, что оглушила саму себя, кричала, пока не выдохлась, пока не сорвалась на кашель. Во рту встал тошнотворный вкус. Маша лежала, уткнувшись лицом в землю, и ждала. Руки и ноги сводило судорогами.
        Вдали послышались шаги и, как будто, голоса. Было на самом деле или уже мерещилось? Маша повернула лицо к небу: перед глазами было темно. И вдруг снова мелькнул луч света.
        - Чего руками машешь, - угрожающе сказали сверху. - Не действует на меня твоя магия.
        Послышался глухой удар - звук упавшего на землю тела, женский вскрик. Потом наступила тишина, и луч света упёрся прямо Маше в лицо.
        - Ну, ты там ещё жива?
        Только тут, узнав голос Шредера,она изо всех сил зажмурилась и разрыдалась. Маша ревела, пока Шредер вытаскивал её из ямы и разрезал широким ножом верёвки на руках и ногах, размазывала по щекам слёзы, пока он, оставив Машу сидеть на рельсе, ходил вокруг груды земли и с интересом рассматривал лежащую тут же женщину.
        - Ничего, симпатичная, - выдал он со знанием дела.
        Женщина не подавала признаков жизни, только ночной ветер шевелил подол её платья, перемазанного в грязи и дёгте. Маша поднялась и подковыляла к нему. Магичка была без сознания, на бледном лице застыли горечь и решимость. Длинные светлые волосы рассыпались по земле.
        - Чего ты с ней сделал? - всхлипнула Маша.
        - Я? - возмутился Шредер. - Да ничего. Она сама на мой кулак наткнулась, а потом приложилась о рельсу затылком. Почему сразу я виноват?
        Не выдержав ошалелого взгляда Моцарта, Маша боком пробралась через терминал. Ей жизненно важно было попасть в душ в ближайшие десять минут, потому что её отражение в зеркальных панелях Центра больше всего походило на земляного элементаля. За её спиной Шредер тоже возмутился этому взгляду.
        - Видишь, я вам капитана откопал. Мне за это премия полагается или как?
        С лестницы к Маше кинулась Сабрина.
        - Сумасшедшая, - она прижала Машу к себе, совершенно не заботясь о белоснежной блузке. - Почему ты не взяла с собой меня? Весь Центр на голове стоял.
        - Теперь Галактус меня точно уволит, - с обидой заключила Маша.
        Сзади к ним походкой победителя приблизился Шредер.
        - А я вам ещё убийцу поймал, - он махнул рукой в сторону стоянки.
        - Боги, - фыркнула Сабрина, - почешите его кто-нибудь за ушком, а то не успокоится.

***
        - Как будто бы всё. Лора созналась, - прижимая к груди пухлую папку, Маша остановилась перед окном в комнату допросов. В комнате, уткнувшись в скрещенные на столе руки, сидела молодая женщина. Её светлые волосы растрепались, платье смялось. - И мотив есть. Не пойму, что я упустила?
        Ник отнял у неё папку, взвесил на ладони.
        - А ответ на запрос из мира магов уже пришёл?
        - Да. - Маша снова оглянулась на Лору. Та подняла голову и рассматривала свои запястья, скованные наручниками, чуть светящимися от наложенных заклинаний. - Между прочим, дамочка из приличной семьи целителей, а месяц назад вот так взяла и прыгнула в наш мир через нелегальный портал.
        - А эксгумация, опознание? - продолжил экзамен он.
        - Все как по учебнику. Кстати, Инника, помнишь её? Пришла на опознание. Рыдая, просила прощения у мёртвой Кристины. Оказывается, они всей компанией считали, что Кристина сбежала и прячется где-то на зло им. Мда, невесёлый всё-таки сюрприз вышел.
        - Всё отлично, дело раскрыто, - ободряюще улыбнулся Ник, - что тебя беспокоит?
        Магичка за стеклом постучала наручниками по столу, их свечение стало сильнее. Она вздохнула - дёрнулись плечи - и снова опустила голову.
        - Знаешь, она мне кого-то напоминает, - хмыкнула Маша. - Имя очень знакомое, только никак не могу вспомнить, где я могла с ней столкнуться.
        Ник пожал плечами.
        - Только если ты побывала в мире магов. Она раньше никогда из него не уходила.
        Маша кивнула. Лора поведала ей историю о том, как устроилась жить в первом укромном месте, на которое наткнулась, на железнодорожной развязке, в брошенном вагоне. Когда увидела заблудившуюся Кристину, а на Кристине - кольцо Побеждающих, тут же решила, что её засекли и сейчас будут ловить и наказывать. Лора ничего не отрицала, покорно ожидала суда, но всё же какой-то червячок сомнений не переставал грызть Машу.
        - Ник! - Маша потянулась к ручке двери, но вдруг замерла и обернулась к нему. - У тебя же были знакомые газетчики. Пусть бы написали пафосную статью про то, как эта дама убила маленькую девочку, а отважные агенты Центра её поймали и представили правосудию?
        - Нет проблем, - откликнулся Ник. - Тебе что, славы захотелось?
        Маша виновато улыбнулась и скрылась в комнате допросов.
        С проходной ей позвонил Вольфганг и, невнятно, как будто прикрывая трубку рукой, сообщил:
        - К тебе тут преступник. Говорит, что обвиняется в пособничестве террористам.
        В открытые окна Центра дышало ясное летнее утро. В небе весело попискивали ласточки, и пробка на проспекте ещё не успела рассосаться. Маша бросила на стол пачку бумаги, несколько ручек и чистые диски, переложила телефонную трубку с левого плеча на правое.
        - Хорошо, оформи ему пропуск, я сейчас спущусь.
        Моцарт смотрел на неё с тем же выражением, как и памятной ночью, когда Маша явилась в Центр, как будто весь день только тем и занималась, что играла в земляного червя.
        - Ты чего такое сделала, что они к тебе сами приходят сдаваться? - Вольфганг снял фуражку и почесал бритый череп.
        Маша сделала загадочные глаза из серии "уметь надо". На проходной её ждал мужчина. Его светлые полосы спускались до плеч, кое-где были видны тонкие косички, перевязанные будто наспех, обрывками ткани. Выцветшая синяя мантия едва держалась на его плечах.
        - Лоран, - пробормотала она. - Так вот где я тебя видела.
        В лицо ей будто дунуло запахом сырости и плесени, она вспомнила, как хрустит под ногами осыпавшаяся штукатурка, как мелькают в темноте заброшенных тоннелей серые тени крыс. Как воет ледяной подземный ветер.
        - Значит, вы прятались в заброшенном поезде и вас выгораживала Лора, убивая ни в чем не повинных девочек. Вы хотели со мной поговорить?
        Лоран обернулся к ней. Обожгли, почти до боли, колючие серые глаза.
        - Да, - кивнул он. - Договориться.
        В комнате допросов Маша едва успела включить диктофон. Лоран бросил на стол перед ней смятую газету.
        - Я хочу её видеть.
        Маша мельком глянула на статью с двумя крупными фотографиями - Лоры и кладбища поездов.
        Ничего так вышла статья, - подумала она. - Нужно будет Нику испечь пирожков.
        - А я хочу новый кавасаки ниндзя и мира во всех мирах, - улыбнулась она.
        Лоран усмехнулся, чуть отвернувшись, словно бы сказал тому, кто стоял сзади - смотри, какой глупый следователь.
        - Вы не поняли. Я хочу видеть её в обмен на чистосердечное признание.
        Маша достала из своей папки ручку и чистый лист бумаги, подвинула их к Лорану.
        - Не забудьте написать о расстреле конвоиров Луны. Тогда я, возможно, договорюсь о свидании с Лорой. Хотя она уже в Степной Тишине. Ждёт суда.
        Лоран не удостоил её ответом, только взялся за ручку. Маша откинулась на спинку стула. Ждать ей пришлось долго. Она успела подремать на жёстком стуле, измерить шагами всю комнату и даже сходить в кабинет за минеральной водой, оставив на карауле Ника.
        Когда она приняла из рук Лорана исписанный крошечными буквами лист, пробка на проспекте уже успела рассосаться. На пороге комнаты появился Ник, раскручивающий на пальце светящиеся наручники. Маша пробежала взглядом по признанию - пожалуй, его следовало внимательно перечитать на досуге - и кивнула Нику.
        - Всё по честному, - сказала она Лорану на прощанье. И укололась о его холодный взгляд.
        Маша добилась разговора с Галактусом через полчаса, в кабинет вызвали ещё и Кайла и стилизовали всё это под отчёт об раскрытии дела Кристины.
        - У меня чистосердечное признание нелегального целителя, который работал на "Белый ветер". - Маша торжественно положила на стол листок, исписанный мелкими буквами.
        Кайл, сидевший напротив неё, сделал вид, что ничего гаже этой бумаги в жизни не видел, но его руки тряслись от злости - иначе зачем же ещё ему складыватьть их на груди. Богдан Сергеевич пробежал взглядом по строчкам признания, и с его лба впервые за несколько дней сошла глубокая морщина.
        Лоран подробно описал освобождение Луны, но обо всём остальном умолчал, сделав вид, что после того самого момента с "Белым ветром" слегка разминулся.
        - Вижу, что поработали, - кивнул Богдан Сереевич, откладывая признание. - С возложенной обязанносью худо-бедно справились. Можете быть свободны.
        Не в силах сдержать победоносную улыбку, Маша поднялась из-за стола, заскрипел ножками стула по паркету Кайл. Галаксус хлопнул по столу ладонью, так, что оба одновременно вздрогнули.
        - Прощены. Но если ещё раз начнёте грызться на работе, уволю обоих ко всем демонам.
        Дверь хлопнула от сквозняка: все окна в доме были открыты. Маша на ходу стянула кроссовки, бросила на диван сумку. В гостиной на полу с книжкой лежала Яна. Вокруг неё стояли два стакана с недопитой минералкой и миска с одинокой клубникой на самом дне.
        - Маленьким девочкам нельзя долго сидеть дома, - едва не разлив минеральную воду по всему ковру, Маша подхватила Яну и закружила её по комнате.
        - Почему это? - взвизгнула она, цепляясь за Машины плечи.
        - Потому что придёт страшный маньяк и защекочет до смерти!
        Они вместе рухнули на диван, а прибежавшая на визг Сабрина остановилась в дверном проёме.
        - По какому поводу сегодня праздник? - улыбнулась она, скрещивая руки на груди. Зашуршали рукава шёлкового халата.
        Маша встала на колени, отбросила с лица упавшую прядь волос.
        - А что, может быть, я раскрыла преступление века?
        - Ура, праздник! - закричала Яна, утаскивая Машу обратно на диван, в кучу малу из подушек, пледа и плюшевого тюленя. - А какой же праздник без мороженного?
        - Без мороженного - никуда, - согласилась Маша. - Будем есть и морально разлагаться.
        Сабрина развела руками.
        - Я уже иду собираться.
        На следующий день, как и обещала, Маша увезла Лорана в Степную Тишину - единственную тюрьму во всём мире людей, способную удержать в неволе магов. Она договорилась о двадцатиминутной встрече с Лорой, на больший срок не хватило влияния.
        Два конвоира проводили Лорана в камеру для свиданий - серое душное помещение, разделённое на две части прозрачной перегородкой. Маша осталась в "слуховой". В крошечной комнате всего и было, что стол, полностью занятый прибором, и огромное окно во всю стену, выходящее в комнату свиданий. Она надела наушники.
        Ввели Лору. Она на секунду замерла, как будто перехватило дыхание, опустилась на стул. Только сейчас, когда они были совсем рядом, Маша осознала, насколько они похожи. Брат и сестра прикоснулись к переносице - абсолютно одинаковыми движениями.
        - Не ожидал, что встретимся в такой обстановке, - произнёс Лоран.
        - Я очень боялась, что мы не встретимся вовсе.
        - Ну и зачем ты всё это сделала?
        - Я ошиблась, прости. Я просто пыталась тебя защитить. Боялась, что Побеждающие тебя найдут.
        Он вздохнул, тяжело и горько, как будто впереди была целая вечность, которую предстояло наполнить этой горечью.
        - Прости, - повторила Лора. - Когда ты ушёл... мы поссорились. Твою идею про умерщвление страдающих никто не понял. Я должна была поддержать тебя, но я ничего не сделала. Прости. Я ведь хотела, чтобы ты был счастлив, просто я по-другому понимала счастье.
        - Ерунда, - через силу улыбнулся Лоран. Его губы дёрнулись, как будто бы давно забыли, как это - улыбаться. - Как ты меня нашла?
        Она пожала плечами или вздрогнула - Маша не разобрала.
        - Я просто очень хотела найти.
        Они одновременно потянулись к стеклу - с двух сторон - и кончики их пальцев почти соприкоснулись.
        Часть 5. Улыбка призрака
        Капитан, я пришёл попрощаться
        Мифодий
        С глянцевых карточек на неё смотрела каменная ритуальная плита, сплошь покрытая полустёршимися рунами. Уже около часа они с Ником добросовестно, со справочником в руках пытались вникнуть в смысл написанного. Но жестокие закорючки на камне не поддавались.
        - Нет... - Маша ещё раз перетасовала в руках фотографии, - ты думаешь, это можно расшифровать?
        За окном светило почти летнее солнце, и его лучи нагрели ей макушку, пока она сидела, склонившись над справочником.
        - Знаешь, - она положила фотографии на стол, изображением вниз, и потёрла уставшие глаза. - Надо сходить в институт. Если уж Ли не сможет расшифровать, то и никто не сможет.
        Маша решительно поднялась со стула. Она промолчала о том, что у данного вещдока, скорее всего, уже истёк срок годности. Ритуальная плита даже с фотографий пахла позапрошлым тысячелетием. Да за неё подрались бы все городские музеи магии!
        - Он возьмётся? - с сомнением проговорил Ник. Глядя сквозь Машу, он почесал в затылке.
        В открытую форточку нёсся жизнерадостный шум машин и запах яблок - пряный и такой знакомый. Запах осени в Нью-Питере.
        - Кто не рискует, тот не получит лишнюю звёздочку на погоны! - Маша стянула с вешалки плащ и показала Нику язык.
        - Вот тебе своих маньяков не хватает, да? Ещё и моих решила присовокупить, - он поднял фотографии со стола и ещё раз, с хорошо прикрытым отвращением, посмотрел на них. Потом сунул их в конверт и бросил девушке.
        Маша поймала конверт обеими руками и скрылась за дверью. Она убежала в тёплый Нью-Питерский август.
        Глава 13. Разоблачение мифа.
        В конце этого лета, как и всех предыдущих, ветер нёс запах яблок. Маша с наслаждением вдыхала сладкий аромат, растекающийся по проспектам. Солнце ласково согревало ещё не отошедшие от летней жары улицы, но прохладный ветер с полей настиг Машу на автобусной остановке, в тени развесистых клёнов. Однако даже он не смел прогнать с улиц запах августовских яблок.
        Город был наполнен шумом машин и шелестом листьев. О ночном дожде напоминали только редкие лужи. Асфальт почти высох, и кое-где в листве деревьев виднелись жёлтые осколки осени.
        Раньше, когда Маша была ещё студенткой, институтский городок находился за городом, теперь же дома подступили почти вплотную к кленовому лесу, за которым прятались высокие белые здания.
        Автобус остановился возле Института Обороны, чтобы погреться под тёплыми лучами, со вздохом разъехались створки дверей. Неожиданно с подножки автобуса Машу подхватили чьи-то руки, она не успела даже вскрикнуть. Из-за солнечных зайчиков, лезущих прямо в глаза, она не смогла разглядеть, кто именно похитил её прямо из автобуса. Всё произошло очень быстро, а потом, когда её ноги коснулись асфальта, она услышала голос:
        - Маша! Какая встреча!
        - К-какая? - слегка заикаясь и отмахиваясь от солнечных зайчиков, переспросила она.
        Автобус недовольно зажужжал и уехал, а руки снова легли ей на плечи. Маша подняла глаза на своего собеседника.
        - Поразительная...
        - Миф!
        Слегка придерживая повисшую на его шее Машу, тот, кого она назвала Мифом, смущённо улыбался. Его улыбка не сошла, даже когда она отступила на шаг и принялась его разглядывать.
        - Миф, ты совсем не изменился! Я уже и не думала, что увижу тебя! Какими судьбами?
        И правда: он остался таким же, как пять лет тому назад. Маша и сейчас, как тогда, видела его длинные светлые волосы, собранные в хвост, узкие прямоугольные очки, которые сползали ему на нос, когда он смотрел из-за кафедры на студентов. Казалось, даже свитер был тот же - синий, в горизонтальную чёрную полоску. Запах Мифа - чая с корицей - остался, именно таким его запомнила Маша, и именно таким он стоял сейчас перед ней, как ожившее сновидение.
        - Зато ты изменилась, очень... - привычный, шутливый тон, как и пять лет назад. - А я-то думал, ты навсегда останешься смешной третьекурсницей.
        - Я? Смешной? - собиралась уже обидеться Маша. Но так и не собралась. - А ты куда исчезал?
        - Да по работе перевели в другой город, - он неопределённо махнул рукой. - Я здесь тоже по работе. Слушай, Маша, давай завтра встретимся, поговорим? Ты не занята завтра?
        - Я вообще не занята, - Маша улыбнулась и пожала плечами. - Хорошо, завтра так завтра.
        - Телефон?...
        - Тот же!
        Миф махнул ей рукой и прыгнул в открытые двери подошёдшего автобуса.
        Девушка с первой парты непонимающе нахмурилась.
        - А почему?
        Через распахнутые окна аудитории нещадно пекло солнце, и было душно. По партам пробежался шумок.
        - Потому что демонов можно контролировать только с помощью магии, - терпеливо повторил он и привычным жестом отбросил упавшую на лицо прядь волос. - А остальные магические существа несколько отличаются от них.
        - Почему? - озадачено повторила девушка. Её однокурсники нетерпеливо заёрзали: в коридоре уже слышались радостные голоса выпущенных на свободу.
        - Потому что они создаются другим образом. Домовые создаются энергетикой хозяина дома, человека, даже если он не маг, - у Мифодия Кирилловича даже очки от старания слетели с носа.
        - Так почему же? - не отставала девушка. Голоса в коридоре превратились в обычный для перемены гул. Студенты в аудитории демонстративно начали обмахиваться тетрадями.
        - Потому что демонов создают специально, а домовые появляются сами собой. Понимаете?
        - Нет. Почему они появляются? - затравлено пробормотала девушка, вжимаясь в свою парту, словно боясь, что сейчас он выскочит из-за кафедры и как ударит её.
        Вместо этого Мифодий рассмеялся.
        - Потому что это закон природы... - он поправил очки и поверх них посмотрел на любопытную студентку. - А вы, девушка, не хотите заниматься научной работой на эту тему? Маша, кажется, да?...
        Маша ещё раз бросила взгляд в зеркало и осталась довольна собой. Чёрный плащ и сапоги на каблуке - не самая удобная одежда, но ради искусства стоило потерпеть. Освободилась она сегодня и правда рано.
        Утром над городом тревожно шумели деревья и собирались тучи. Маша искоса поглядывала на их грозные фиолетовые лица, пока шла к Институту Обороны. Она договорилась встретиться там с Ли, и поскольку все важные дела он предпочитал делать утром, перевод был назначен на восемь часов. А Маша к нему опоздала. Вообще-то, она старалась быть пунктуальной и не опаздывала ни на лекции в студенчестве, ни на собрания в Центре. Но опоздать к Ли всегда было её святой обязанностью.
        Она вспомнила, как торопилась к нему на консультацию на пятом курсе - вышла гораздо раньше, чем требовалось. Даже не села на автобус, который вечно ломался перед его лекциями. Шла пешком - и на полдороги обнаружила, что забыла тетрадь, без которой к нему можно было вообще не являться. Пришлось возвращаться - и Маша опять опоздала. Потом были остановившиеся часы, застрявший лифт и пост милиции, который долго и радостно проверял у неё документы. Так что прийти вовремя Маше так ни разу и не удалось. Так и сегодня - добрые полчаса промучившись с машиной, которая решила не заводиться, Маша поехала на метро.
        Ли, или Леонор Итанович - как называли его, когда просили переписать контрольную, был вторым научным руководителем Маши. После того, как Мифа неожиданно перевели на работу в другой город, перебирать ей не пришлось. Кафедра криминалистики постановила - Ли. К нему по доброй воле никто не пошёл.
        Напрасно вы думаете, что он был монстром и замучивал несчастных студентов до смерти. Леонор представлял собой добрейшей души дедушку. Его не отправили на пенсию, потому что знатоков рун его уровня просто не нашлось бы во всем Соединённом Государстве.
        Ещё он очень любил музыку и цветы - лекции читал исключительно спиной к студентам и лицом к цветочным горшкам или пианино. Стоило Ли зайти в аудиторию, как у всех без исключения начинался безостановочный приступ зевоты. А от звука его голоса так и вообще хотелось криком кричать, чтобы хоть как-то разогнать тоску зелёную. На индивидуальных занятиях с ним Маша обучилась одному очень полезному для следователя навыку - спать с открытыми глазами.
        - Лифт... застрял, - смущенно объяснилась Маша, входя в его кабинет. Она давно уже вышла из студенческого возраста, но всё равно не могла избавиться от неловкости.
        Кабинет Ли был завален книгами: про шкафы и стол говорить нечего, но в помещении не было даже свободного стула, а уж на подоконнике не уместился бы и самый маленький цветочный горшок. Книги стопками стояли на полу и громоздились на микроволновке - единственном электрическом приборе в комнате.
        Ли кивнул Маше вместо приветствия, а снисходительная улыбка не спешила сползать с его губ. Она почувствовала запах сигарет, исходящий от преподавателя и сморщила нос. В свои преклонный годы он дымил, как демон, и совершенно не стеснялся этого. Ли, как и всегда, щеголял в строгом костюме, видавшем ещё пришествие магов, а серебристые волосы были гладко причёсаны.
        - Я перевёл ваши руны, там нет ничего сложного...
        Хорошо бы просто вручил ей отпечатанный перевод! Ли снял стопку книг с двух стульев, устроился на одном из них и начал лекцию. Пока он вдавался в объяснение каждой чёрточки на ритуальной плите, Маша не могла даже спать. Она сидела, подперев щеку рукой, и рассматривала пыльный том, лежащий перед ней.
        "О значении мёртвых рун в различных диалектах магов" - гласило название. Воспоминания штурмовали разум, как рыцари крепость. И крепость готова была вот-вот рухнуть. Разве можно забыть занятия с Мифом? По своей воле она бы никогда не променяла живые комочки энергетики на мертвые руны.
        Ли замолчал и с улыбкой посмотрел на девушку.
        - Ну что, интересно? Я вижу, вы впервые не спите на моей лекции? - он вручил Маше распечатку.
        Получив перевод в полное владение, Маша сердечно распрощалась с Ли и рванула вниз по лестнице с такой скоростью, что чуть не сшибла парочку студентов. Мимо пронеслись белые стены с высокими окнами, откуда весь район Кленового Леса был виден, как на ладони, и серой лентой вилась на горизонте Сова. Из-за прикрытых дверей слышались голоса преподавателей, шумел улавливатель потусторонних звуков в одной из лабораторий.
        Запахи института были такими привычными, что Маша на мгновение забыла, зачем пришла сюда, и принялась вспоминать, какие занятия назначены у неё на сегодня. Телефон зазвонил, когда она была уже в фойе. Только что вымытый мраморный пол заскользил под ногами, и Маша едва удержала равновесие, вцепившись в периллы.
        - Здравствуйте. Это Мария Алексеевна Орлова? Вам звонят из верховного суда Петербурга. Вы заходили к нам на прошлой неделе? Знаете, мы после вашего прихода вообще работать не можем! Все судебные приставы поголовно в вас влюбились!
        - Э... да? - только и смогла выдавить из себя Маша, судорожно соображая, в каком именно суде она была на прошлой неделе.
        - Да, представьте себе! Маша, ты что, не узнала меня? - в трубке послышался смех.
        - Миф! - взвизгнула Маша и расхохоталась. - Ты меня чуть до инфаркта не довёл!
        - Как ты? Не занята? Может, встретимся прямо сейчас?
        - Конечно, я как раз освободилась, - Маша покрутилась перед зеркальной стеной в фойе и осталась очень довольна своим внешним видом.
        - Тогда там же, где вчера. Жду! - Миф положил трубку, а его голос всё ещё жил между белоснежными стенами института.
        Итак, погода резко улучшилась. Маша вылетела на улицу и чуть ли не в припрыжку понеслась к автобусной остановке. Солнце выбралось из-за туч и наградило прохожих ещё одной порцией осеннего тепла.
        Уже издали она увидела Мифодия. Он ждал её, заложив руки в карманы джинсов, а ветер играл с его длинными светлыми волосами, как обычно собранными в хвост. Блики солнца танцевали на стёклах его очков. Осень дразнилась запахом августовских яблок.
        Миф улыбнулся ей, как когда-то из-за кафедры.
        - Ну что, может быть, ты покажешь мне, каким стал Нью-Питер? Я здесь так давно не был.
        Шумели машины, как всегда, но в пространстве между ними вдруг возникла звенящая тишина.
        - Знаешь, я всю ночь маршрут придумывала, - радостно оповестила его Маша. - И сейчас мы отправимся на набережную.
        - На набережную? Тоже неплохо. А что, ты даже не поспала? - он сделал удивлённые глаза.
        - Что ты всё смеёшься, - она втянула его за руку в подъехавший автобус. - Сейчас проверишь мои способности экскурсовода.
        - Называй меня на ты за стенами аудиторий, - произнёс Миф, наливая в чашку ароматный свежезаваренный чай. Запах корицы разнёсся по комнате. - А то чувствую себя старым нудным профессором, на самом деле. Хочешь? - он кивнул на чашку.
        Я покрутила головой в знак отказа. Это было одно из моих первых посещений кабинета Мифодия. В институте стояла тишина, только ворчала в дальнем углу коридора уборщица. Вечер заползал в окно.
        По полу потянуло холодком, и я с ногами забралась на стул. По столу медленно поползла тетрадка. Я прихлопнула её рукой и оглянулась на преподавателя.
        Миф рассмеялся.
        - Не бойся, он просто играет с тобой.
        - Никакого уважения к старым преподавательским костям, - засмеялся Миф, забираясь вслед за Машей по узкой тропинке на холм. - Фея, может быть, ты будешь бежать медленнее? У меня, в отличие от тебя, нет крыльев.
        - Не притворяйся! - крикнула с вершины холма она. - Лучше расскажи, куда они у тебя делись.
        - Куда они делись - это долгая и безрадостная история, - он остановился на расстоянии шага от Маши и замер.
        - Ну... теперь ты понял, зачем я тебя сюда тащила? И не сердишься за неуважение... - договаривать она не стала. Несколько секунд они стояли, заворожено глядя на спокойную гладь Совы. Серый цвет воды не казался грязным, наоборот, он был гораздо глубже любого оттенка синего. Тёмно-серый - словно внизу плескалось хмурое небо. Тонкая ниточка набережной почти полностью скрывалась за холмом.
        Сюда почти не долетал шум дорог, и было безлюдно. Солнце низко висело над рекой. Золотистая дорожка на серой воде манила уйти к горизонту. Запах Совы пропитывал все вокруг. Старые клёны шумели, словно болтали о чём-то своём.
        - Правда, ограждения и фонари как будто кукольные? - прошептала Маша, вторя шороху волн, что накатывались на бетонный берег. - И воздух пахнет дождём.
        - Как ты это поняла? - Миф обернулся к ней, улыбка слетела с его лица. И в этот момент Маша испугалась его. Слишком незнакомый человек стоял рядом с ней. Она поняла, что раньше никогда не задумывалась, что скрывают извечно смеющиеся глаза.
        - Что поняла? - беспомощно пискнула Маша. Она постаралась проглотить свой страх. А ветер, рванувшийся с реки, пах горьким дымом. Не августовскими яблоками.
        Ей захотелось уйти, сославшись на неотложные дела. Рука сама собой потянулась к телефону, чтобы незаметно запустить какую-нибудь мелодию. Сымитировать срочный вызов.
        - Что с тобой? - голос Мифодия снова показался ей незнакомым. Чудилось, она слышала его только вчера, но не слышала никогда раньше. Не слышала таким...
        - Ничего, - Маша отдёрнула руку от телефона и, чтобы скрыть нахлынувшую волну неловкости, попросила: - Расскажи о своей работе.
        - В ней нет ничего интересного, - улыбка вернулась на лицо Мифа, и оно перестало казаться угрожающе незнакомым. - Занимаемся всякой ерундой, вроде перебирания архива научной литературы. Сейчас нет вообще никакой полевой работы...
        Привычным жестом Маша взяла его под руку, но пальцы соскользнули. Миф поймал её ладонь и больше не выпускал. Его руки были жёсткими и тёплыми.
        - ...Всё это скучно. Расскажи лучше ты.
        - Зато у нас очень весело, - без особого вдохновения начала Маша, но по мере рассказа увлеклась. Она старалась не замечать, что Миф слушает её молча, без обычных шуток, и даже без улыбки.
        ...Мы сидели за столом втроём - Мифодий, я и аспирант с кафедры демонологии Булат. Занимались обычной рутинной работой. Я переводила статью для курсовой, Миф с Булатом чинили прибор для прослушивания звуков, не доступных человеческому слуху.
        Переводила - громко сказано. Скорее ловила цветные листочки с текстом. Они с насмешливым шорохом разлетались по всей лаборатории. Покосившись на мои мучения, Булат плотнее закрыл дверь.
        - Не поможет, - мрачно констатировала я. - Миф... Мифодий Кириллович, ваш домовой... он меня достал!
        - Маша, он с тобой просто играет. Он любит яркие вещи. Тише! - Миф погрозил под стол пальцем. - Не надо хулиганить.
        Булат озадаченно смерил взглядом сначала преподавателя, потом раздосадованную меня. Я доставала из-под шкафа упавшую тетрадь. Булат заглянул под стол. Под столом никто не сидел.
        В окна застучал тёплый весенний дождь. Снаружи послышались радостные писки попавших под непогоду студентов. Я придавила статьи косметичкой и тяжело вздохнула. Косметичка неумолимо поползла по столу, сталкивая чашку с остатками чая. Коричневая лужица, пахнущая корицей, потекла по столу.
        Тогда я не выдержала и расхохоталась. Булат, который решил сделать вид, что ничего не замечает, упорно ковырял нутро прибора. Его отвертка то и дело соскальзывала и звучно билась об корпус. А аппарат обиженно фыркал и скрипел.
        - Ну всё, - я вытерла слёзы, выступающие на глазах. - Уговорил.
        Я стянула с руки браслет из красных и белых страз и бросила его под стол. Никто из присутствующих в комнате не услышал удара. Булат почесал отверткой в затылке и заглянул под стол. Знаю-знаю, что он там увидел. Браслета под столом не было.
        Тяжёлые волны время от времени накатывались на берег, словно река печально вдыхала об уходящем лете. Когда первые капли дождя упали на дорожку, Миф спросил:
        - Ты не устала? Такое чувство, что эта набережная весь город огибает.
        - Есть немного, - призналась Маша. Она подумала, что зря надела сапоги на каблуках. Зачем вообще она это сделала?
        - Тогда, может быть, доверишь мне должность экскурсовода? Эй, положи на место монтировку, - Миф легонько потряс её за руку.
        Маша рассмеялась. Страх отпускал её, и Мифодий больше не казался опасным чужаком. Она знала его уже очень давно. Знала про него всё: как он ответит на ту или иную фразу, как сожмёт её руку, как легко успокоит стихию. Знала и его синий в полоску свитер, хотя раньше он носил другой - тёмно-красный, Маша вспомнила.
        Они свернули на кленовую аллею, где широкие листья закрывали прохожих от дождя. Ласковый шорох ветвей и сумрак, и запах яблок окончательно вернули на лицо Маши улыбку. Ветер пробежал по кронам деревьев, качнул листья. Одна капля упала прямо ей на макушку. Девушка быстро тряхнула головой. Тени сложились в причудливый узор, и из-за них на лице Мифодия поселилось странное выражение.
        - Маша... Мне надо тебе кое-что рассказать.
        Ему вдруг стало жалкоеё. Так жалко, что захотелось прижать и погладить по голове. Испуганная, насторожившаяся кошка, ни дать, ни взять. Тонкие каблучки, чёрный плащ, чуть-чуть накрашенные глаза, яркие и безо всякой краски - она смотрела на него со смесью восторга и непонимания. Она даже от капель отряхивалась как испуганная кошка.
        Мифу захотелось защитить её - во что бы то ни стало. И если в начале этой прогулки он не знал, чем всё закончится, то сейчас решил точно, что не причинит ей зла. Это принесло такое сладкое облегчение, что Мифодий не выдержал и рассмеялся.
        "Стоило ли устраивать всю эту трагикомедию, если, в конце концов, сейчас ты её отпустишь?" - спросил Миф у себя. - "Интересные у неё духи, сладкие и пахнут яблоками..."
        - Моего учителя звали Виконт... - он выпустил её руку и медленно пошёл по безлюдной аллее.
        Миф заметил, с каким вниманием Маша ловит каждое его слово, и улыбнулся. Он никогда не рассказывал ей о себе. Зачем? Пара часов в день на разговоры о домовых, пара часов в неделю на практические задания - его работа на этом заканчивалась. Кем он был и что делал за стенами института... зачем ей это знать?
        - Он нигде не учился тому, что умел. Рассказывал мне, что знание пришло само. Три года назад он умер. Не смотри на меня так, - от Мифа не ускользнул испуг в её глазах. - На самом деле, не преждевременно. И за несколько дней до собственной смерти сказал мне, что чувствует её приближение. Тогда же он отдал мне своё кольцо.
        Мифодий обернулся к Маше, которая отставала от него на полшага, и понимающе кивнул.
        - Не видишь его, да? - он поднял руку к глазам и внимательно изучил свои пальцы. - Его никто не видит. Это кольцо из другого мира.
        - Из мира магов? - осторожно вставила Маша.
        Миф улыбнулся ей. Чёрная испуганная кошка. А ведь она не стала бы сопротивляться, если бы он всё-таки решил. Только смотрела бы на него со страхом и покорностью, с которыми смотрят на явившееся смертным божество.
        "Кошка, стань тигрицей. Убей меня одним ударом своих когтей. Я не хочу умирать медленно", - он протянул руку к Маше.
        - Нет, - Миф вместо того, чтобы сжать ладонь Маши, коснулся её щеки. - Из мира мёртвых. Я завёл весь этот разговор, чтобы отдать его тебе.
        Ну, вот и всё. Сказал. Теперь нет смысла отступать. Мифодий сунул руки в карманы и зашагал вперёд. Едва не разорвал подкладку куртки, пока вытаскивал из кармана правую руку. Невидимое кольцо жгло палец невидимым огнём.
        - Маша!
        Оказывается, Маша бежала за ним. Миф едва не попал локтем ей по лицу. В её остановившемся взгляде был немой укор.
        - Зачем? - спросила она слишком твёрдо. Словно сказала "нет" надоевшему кавалеру.
        - Затем что это не просто безделушка. Это достаточно сильный артефакт. Он умеет защищать владельца. На самом деле, - Миф дернул кольцо. Неохотно оно сползло с его пальца, обожгло ладонь. Боль была такой, словно вместе с кольцом он оторвал частицу собственного тела. - Слушайся старших.
        Он поймал её руку. Маша упиралась до последнего: сжимала пальцы в кулак, но отдёрнуть руку не смела. Потом всё-таки позволила надеть кольцо себе на палец. Миф услышал её сдавленные всхлипы.
        Ну вот, напугал ребёнка! Он готов был разрыдаться сам. От безысходности того положения, в которое его поставили. Его просто использовали как вещь, предназначенную для выполнения грязной работы.
        За упавшими на лицо девушки волосами не было видно, плачет ли она на самом деле или борется с приступом насморка. Когда Маша начала тереть глаза, она снова стала похожей на кошку. Мурка умывалась.
        "Хорошо, что у неё не хватило времени обдумать мои слова. Пусть лучше обижается. А то решит, что я отдал ей кольцо перед собственной смертью. Ещё кинется спасать! Не уж, пусть они там думают, что хотят, а я пожить собираюсь".
        Мифодий поднял её лицо за подбородок. Маша не сопротивлялась, только смотрела на него с укором. Тыльной стороной ладони он вытер её мокрые щеки. Ему стало интересно, сумеет ли он произнести следующую фразу. Хватит ли духа.
        - Я уезжаю сегодня. Поможешь мне собрать вещи? - всё-таки сказал. Миф внимательно посмотрел на девушку, приготовился к пощечине. Как она скажет, так и будет. Не потащит он её в гостиницу силой. Хорошая была бы жанровая сценка, на самом деле!
        В её глазах Мифодий прочитал понимание. Что ещё делают мужчины, вошедшие в переходный возраст, с молодыми симпатичными девушками в гостиничных номерах? Угадала. Его вещи давно собраны и дожидаются своего часа в чемодане. Опять угадала.
        - Хорошо, - она кивнула и быстро отвела глаза.
        - Нам туда, - он махнул рукой, устало надеясь, что Маша сбежит по дороге. Может же случиться такое чудо.
        Но она покорно следовала - на полшага позади, как и раньше. Как и всегда. Тонкие каблучки жалобно стучали по асфальту. Аллея махала им вслед мокрыми листьями. Миф пытался понять, почему она согласилась. Ответа не находилось.
        Может, когда кончится дождь, расправятся листья клёнов, высохнут асфальтовые тропинки, и Сова потеряет свою угрожающую серую глубину, тогда всё кончится. Будет ли вслед за уходящим автобусом дальнего следования гнаться её взгляд? Будет ли она проклинать его или забудет как неприятный, но не страшный сон?
        Маша разрешила ему открыть перед ней прозрачные двери гостиницы. Она ждала возле окна, пока он брал ключи. Опасливо поглядывала на обслуживающий персонал, а персонал - заинтересованно - на неё. Дождь стучал по окнам всё сильнее, как будто просился внутрь.
        В лифте она обхватила его за руку. В её жесте не было и капли романтики, точно так же тычутся в ноги прохожих бездомные собаки. Миф почувствовал, что она дрожит. Ему бы обнять её. Сказать что-нибудь откровенно банальное, вроде "не бойся".
        - Приехали, - сказал он вместо этого и первым вышел из лифта.
        В коридоре их проводила долгим взглядом уборщица в форменном синем платье. Пахло искусственным лимоном: только что она протирала пыль с подоконников. Ключ нехотя повернулся в замке. Чуда не свершилось.
        Не разуваясь, Миф сразу прошёл вглубь комнаты, с треском расстегнул молнию на куртке. Когда он обернулся, Маша уже без сапог и без плаща сидела на стуле посреди комнаты.
        Кому в голову пришло так поставить стул?! Если бы на стуле не сидела Маша, жить этому предмету меблировки осталось бы немного. На ней была коричневая водолазка с вырезом на спине в виде капли и узкие чёрные брюки. Миф запоздало понял - для него.
        Стерва. Знала она, что её тут ждёт. Все знали это, кроме него. Миф упорно заставлял себя злиться на Машу. Ничего не получалось.
        - Слушай, - произнёс он, удивляясь, что она не слышала его мысленной обличительной тирады. - У тебя, кажется, тушь потекла. Иди в ванную.
        Она ушла, продемонстрировав на прощание вырез во всей красе. Послышался только шум воды. Щелчка, с которым запиралась дверь, не раздалось.
        Миф рухнул на стул и закрыл лицо руками. Силы были на исходе. Сказать ей, чтобы уходила. Он не сможет причинить ей зла... но она сама согласилась на это. Пошла вслед за ним, хотя всё понимала. Зачем, зачем?
        Он включил телевизор и сделал звук погромче. Аромат яблочных духов не сводил его с ума. Вырез на кофточке оставался просто вырезом. Миф расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке и рванул дверь в ванную. Потом за его спиной щелкнул замок.
        В гостинице ей стало холодно. Шёл дождь, его капли путались в проводах, в листьях клёна. Они жалобно звенели, разбиваясь о стекло. Они так не хотели умирать. Маша обняла Мифа в лифте. Но обняла - громко сказано. Уткнулась носом в его плечо, захотела согреть замерзшие пальцы, но ладони Мифа тоже были холодными. Он грубовато оттолкнул её. Может, сбежать?
        Не погонится же он за ней, в конце концов! Можно просто ускользнуть вниз по белым мраморным ступенькам. Или вверх и отсидеться в каком-нибудь углу. Слезть по пожарной лестнице. Или мило махнуть ручкой и смотреть в удивлённые глаза Мифа, пока двери лифта не закроются, и он не поедет вниз. Маша наперёд знала, что ничего такого не сделает. Она терпеливо ждала, когда Мифодий откроет дверь номера.
        Уборщица таращила на неё бессмысленные пуговицы глаз: осуждающе и заинтересованно. Как же: ночная бабочка посреди бела дня. Маше захотелось закричать на неё. Заявить, что та некачественно сделала уборку, а уж запах... Какой пошлый лимон! И эту бежевую ковровую дорожку не чистили со времён первого пришествия магов.
        Миф, кажется, совершенно перестал её замечать. Так принято. Зачем вообще церемонится с такими, как она! Маша опустилась на стул и притворилась, что не существует. Может быть, он забудет про неё...
        Он не забыл. Мазнул оценивающим взглядом, нашёл изъян.
        - ...Тушь потекла...
        Отвратительно. Не глядя на Мифа она ушла в ванную. Смывая разводы чёрной краски под струей ледяной воды, Маша старалась ни о чём не думать. Без косметики глаза выглядели беспомощно. Мокрые ресницы слиплись в треугольники, намокла ещё и чёлка. Разглядывая себя в зеркало, она услышала, как дверь в ванную открылась.
        Отражение подсказало: вошёл Миф. Она не обернулась к нему, но отметила, что свитера на нём нет, а верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Вот и началось.
        В несколько шагов он преодолел пространство, разъединяющее их. Маша молча наблюдала. Одной рукой он зажал ей рот, другой включил воду на полную мощность. На Машу полетели брызги, и она закрыла глаза. Пришлось вцепиться в руку Мифа, не для сопротивления, просто чтобы не упасть. Ноги ослабли, и Маша чуть не рухнула на пол, выложенный зеленоватой плиткой.
        - Ну мне только обморока твоего не хватало, - проворчал Миф у неё над ухом.
        Она возмутилась такому фамильярному отношению и принялась отталкивать его руки. Миф отступил.
        - Только не кричи, я всё расскажу, - он говорил шёпотом.
        - Ты меня чуть не задушил! - коброй зашипела Маша.
        - Извини, я не хотел.
        - А чего ты хотел? Девочку на один вечер нашёл, да? - Маша дрожала. Она осознала, что сейчас готова вцепиться когтями в его лицо. Её терзало такое чудовищное чувство несправедливости, что впору было колотить посуду.
        - Маша, я же сказал, всё объясню.
        - Я ненавижу тебя!
        - Успокойся!
        Она зажала рот руками и беззвучно зарыдала. Не такой она представляла себе любовь. И своего учителя не готова была принимать в новом амплуа. Но приступ слёз был таким же скоротечным, как и приступ гнева. Через несколько секунд Маша бессильно опустила руки, присела на край ванны.
        - Никогда никого не соблазнял, не стоило и начинать! - махнул рукой Миф. Он тоже опустился на край ванны, но подумал и отодвинулся подальше от Маши.
        - Не съем, - вздохнула она.
        - Хотя очень хочется? Мне надо много тебе рассказать. Это на самом деле опасно.
        - Ещё как! Можно, например, лишиться сразу обоих глаз, - Маша продемонстрировала весь арсенал холодного оружия на тонких пальцах.
        - Приготовься слушать меня и не перебивать, - Миф поймал её руку и сжал таким знакомым жестом, что Маша поморщилась. - И не плакать! Не переношу истерик.
        - Разве кто-то плачет? - она сделала самое надменное выражение лица, на которое только была способна.
        - Не перебивать! - напомнил Миф. - И не смотреть на меня как работник Центра на мятежного мага.
        Он снова превратился в преподавателя и поправил очки. Маша рассмеялась: настолько комичным выглядел этот жест среди полотенец и шампуней. Брызги воды долетали даже до очков Мифа, он снял их и принялся ожесточённо тереть об рубашку.
        - Можно убавить? - Маша потянулась к крану. Струя воды била с такой силой, что в брызгах воды были не только они с Мифом, но и все четыре стены, и потолок в придачу.
        - Нельзя, - отрезал Мифодий. - Вода стирает информацию с кристаллов слежения.
        Он запнулся и перевёл взгляд на светло-зелёный кафель, устилающий пол. Маша взяла с полочки пену для ванн, открыла. Приятный аромат ванили, всё лучше, чем этот ужасный лимон. Добавляя немного жидкости в воду, Маша молчала. Она ждала продолжения исповеди.
        Миф смотрел на неё виновато, и не верилось, что это он зажимал ей рот рукой и силой разжимал пальцы. Его белая рубашка измялась.
        - Извини меня, но я не смог исправить ситуацию. Я хотел отпустить тебя, но тогда было бы ещё хуже.
        - Говори толком, в чём дело, - попросила Маша, уже не смутное предчувствие, а страх терзал её. Страх - чёрный, как глаза демона.
        - Мне приказали лишить тебя чести.
        Пузырьки пены лопались под мощной струёй воды.
        - Что? - Маша дёрнулась, как от удара хлыстом. Она предполагала гораздо более жуткие вещи, поэтому заявление Мифодия показалось Маше просто бредом. - Зачем? Кому это надо? Я понимаю, убить, побить... но это?
        - Тихо, - он хлопнул рукой по стене так, как раньше по кафедре, чтобы утихомирить не в меру разбушевавшихся студентов. - Ты обещала без истерик. Я не знаю, зачем и кому это нужно. И пошёл я на это вовсе не из-за того, что меня поставили в безвыходное положение. Нет. Я решил, что лучше уж я...
        Он поймал её яростный взгляд и усмехнулся.
        - Другой может и не... отпустить.
        - А ты, выходит, отпускаешь? - уточнила Маша. Она покачала ногой. По-новогоднему пахло ванилью.
        На руке Мифа она заметила шнурок с камешком. Она вспомнила, как в свое время из синих и черных ниток сплела этот шнурок Мифу. Вещь, сделанная руками человека, всегда носит отпечаток силы. Артефакт... Интересно, что он носит его до сих пор. Впрочем, сила никогда не бывает лишней.
        - Я уже отпустил, - с нажимом произнёс Миф. - Учти, если кому-то и приспичило это сделать, то ясно не от огромной и безграничной любви к тебе.
        - Я подозреваю... - хмуро прокомментировала Маша.
        - Так вот, сейчас мы тут посидим немного, потом выйдем, изобразим бурное расставание и разойдёмся...
        - Постой-постой. Что-то я не пойму. Всё это конечно зверски весело. Но те, кто тебе меня... заказали... они ведь не полные идиоты. Давай, рассказывай, какие они поставили условия.
        Миф хмыкнул и пожал плечами.
        - На самом деле предельно простые. По всему номеру развешаны кристаллы слежения. Здесь запись мы старательно стираем. Так что раздевайся.
        - Что?! - едва не задохнулась от возмущения Маша. - А в глаз?
        - Что сразу в глаз. Как ты вообще с преподавателем разговариваешь? Сама подумай, - Миф ловил Машины руки, она тянулась к его лицу. - Хорошо же мы будем выглядеть, если выйдем отсюда при полной экипировке. Нам сразу все поверят!
        - А чего это я сразу раздевайся? - шипела она. - Сам в это влез, сам и раздевайся. То есть разбирайся.
        За нахлынувшими эмоциями она забыла обо всём, и о том, что с учителями так не разговаривают - тоже забыла. Тем более что у Мифодия был очень виноватый вид.
        - Пытаюсь. Но они меня убьют, - произнес он неожиданно спокойно и отпустил её руки.
        - Как? - удивлённо переспросила Маша. Она вцепилась в край ванны.
        - Так. Как обычно людей убивают, - прежний чуть шутливый тон вернулся к нему. - Надеюсь, что не больно.
        Но Маше уже стало холодно. Она обняла себя за плечи и посмотрела в пол. В голове бесстрастный голос снова и снова повторял: "Они убьют меня".
        - Стой, - Маша не узнала свой голос. - Слушай, я подумала... может быть нам... ну, выполнить их приказ? Можно даже в комнате с кристаллами. Они увидят... всё будет нормально.
        - Ты что это? - Миф тронул рукой её лоб. - Заболела? Демоны покусали?
        Маша с силой оттолкнула его руку.
        - А что я должна делать? Скажи? Я выйду отсюда, а потом... а что с тобой... они тебя... что? Что ты на меня так смотришь?
        Мифодий внимательно посмотрел в глаза Маше и обнял её. Без всякого продолжения, по-отечески.
        - Всё будет прекрасно, вот увидишь. Мы их всех обманем. Пойми ты только одно. Если они этого хотят, делать это небезопасно. Мы с тобой не знаем всего. Давай не будем играть по их правилам! Понимаешь?
        Маша продолжала разглядывать кафель. Потом она медленно произнесла:
        - Я здесь вижу только одну выгоду для них: моё унижение. Компромат на меня, наконец. Лучше уж это, чем они с тобой что-то сделают.
        - Всё, - Миф вскочил на ноги и забегал из угла в угол. - Всё, забудь, что я тебе тут наговорил. Забудь. Сейчас встанем и уйдём отсюда, поняла?
        Вместо того чтобы вслушиваться в его слова, она принялась стягивать с себя водолазку.
        - Ну что мне с тобой делать, а? - голос Мифа звучал совсем расстроено. - Мария, слышишь, прекрати немедленно этот балаган! Что за девчонка!
        Он подскочил к ней и рывком вернул водолазку на место. Маша уже ничему не сопротивлялась. Не смотря на то, что в комнате было жарко, её знобило. Миф опустился перед ней на корточки.
        - Маша, посмотри на меня. Ну что я, на садиста похож? На маньяка? Буду тебя совращать на глазах у этих помешанных?
        - Не знаю я, - слабо отмахнулась она.
        - Не знаешь. А за два года могла бы и узнать, - печально заключил он и положил голову ей на колени.
        Маша неуверенно погладила его по растрепавшимся светлым волосам. Некоторые пряди выбились из-под резинки, и девушка машинально стала поправлять их.
        - А знаешь, - призналась вдруг Маша, - а я на третьем курсе была немножко в тебя влюблена. И страшно переживала, когда ты ушёл. Я нафантазировала, что ты узнал о моих чувствах и решил всё прекратить.
        - Правда? - Миф поднял на неё смеющиеся глаза.
        - Ну да, глупая была, напридумывала себе... ерунда, в общем, не обращай внимания.
        - А что изменилось? - его голос стал вдруг глухим.
        - Много чего. Нет, ты не подумай, - смутилась Маша, - ты хороший, в тебя запросто можно влюбиться. Только не мне же...
        - Можно влюбиться, да только никто не влюбился, - грустно улыбнулся Мифодий.
        Она почувствовала, как её лицо заливает краска. Ну кто её за язык тянул! Да и была ли она влюблена? Симпатизировала, в сердце детство играло, в голове - гормоны. Тем более что на Мифе она никогда не видела обручального кольца. И вообще, есть даже психологический термин, который описывает такие вот любови. Что-то там про временную зависимость от преподавателей и врачей.
        Мифодий поднялся на ноги и посмотрел на часы.
        - Ну, Мария...
        ...Из ванной Миф вынес её на руках. Раскрасневшаяся Маша обнимала его за шею и хихикала от смущения. Мифодий целовал её в глаза, щёки, губы, на его лице играла счастливая улыбка. Он аккуратно усадил девушку на диван, а сам опустился на корточки у её ног. Маша погладила его по влажным волосам.
        - Ты очки забыл, - шепнула она.
        - К демонам эти очки, - он поймал и поцеловал её руку. - Девочка моя маленькая...
        Миф сел рядом с ней на диван и обнял радостно пищащую Машу.
        - Ты... ты меня раздавишь. Ай, смотри, я из-за тебя кофточку наизнанку одела.
        Кое-как освободившись от его рук, Маша принялась переодеваться. Когда она сняла водолазку, Мифодий повалил её на диван и стал целовать.
        - Ты меня замучил, - захихикала Маша. - Ты же на автобус опоздаешь.
        - Подождёт. Ты такая сладкая, - он поцеловал её в голый живот, - ты же будешь меня ждать, правда?
        - Конечно, буду, - улыбнулась Маша. Она взяла его лицо в ладони, притянула к своему, - конечно, буду, я...
        Не дожидаясь окончания фразу, Миф снова поцеловал её.
        - Я это запомню, любимая...
        - Ты назвал меня любимой или мне послышалось? - промурлыкала Маша.
        - А что, нельзя? - он теснее прижался к девушке и нежно укусил её за плечо.
        - Ну всё, - мягко отстранила его Маша. - А то и правда на автобус опоздаем. У тебя билеты...
        - Закругляемся, - согласился Миф. Он в последний раз укусил её и отправился в ванную за очками и рубашкой.
        К его возвращению Маша успела не только надеть кофточку, но ещё расчесаться и подкрасить глаза. Из гостиницы они вышли в молчании. Маша как обычно держала Мифодия под руку. Она смотрела только на серый асфальт под ногами. По нему били капли дождя.
        Автобус словно дожидался их.
        - Ну, я пойду? - Миф выпустил руку Маши. - Не болей тут, ладно?
        Мифодий взял её за подбородок и заставил посмотреть на него.
        - Ты тоже... не болей, - через силу произнесла она. - И я пойду, да?
        - Давай, - его голос прозвучал невесело.
        Маша махнула ему рукой и зашагала ко входу к метро. Она почувствовала облегчение, словно отвели нацеленный на неё пистолет.
        Уже возле стеклянных дверей Маша оглянулась. Автобус заходился в нетерпеливом рычании, а Миф так и стоял на тротуаре: спортивная сумка перекинута через плечо, ветер играет светлыми волосами. А взгляд устремлён прямо на неё.
        После дождя в Нью-Питере витал запах яблок. Но горький дым с полей уже был им достойным соперником.
        Маша вынесла стул в сад, села и раскрыла на коленях ноутбук, но работать ей не хотелось. Она щурилась на ласковое солнце и улыбалась своим мыслям. Потом она решила, что в спортивном костюме ей жарко, и ушла в дом.
        Вернулась в лёгкой рубашке и шортах. Но не успела снова устроиться на стуле, как захотелось яблочка. Оное висело не так далеко, протяни только руку, и подставляло солнцу созревшие бока. Маша сорвала его. Пока хрустела, в сад выбежала Яна.
        С ней нужно было срочно поболтать и посмеяться. Обиженный ноутбук перешёл в ждущий режим. В общем, работа сегодня не клеилась.
        Из дома вышла Сабрина в строгом бежевом платье по колено. Глядя на неё, Маша вспомнила, что они собирались ехать в магазин.
        - Я с вами? - неуверенно спросила Маша.
        - Работай уж, - Сабрина улыбнулась.
        Маша проводила их взглядом. Попавшийся им навстречу молодой человек чуть не свернул шею, разглядывая Сабрину. Та, как обычно, ничего не заметила, её осанка не перестала быть безупречной. Яна то и дело подпрыгивала.
        Запах августа продолжал дразнить. Маша сорвала с ветки ещё одно яблоко и отправилась к одичавшему от одиночества компьютеру. Но опять не дошла: зазвонил телефон. Номер на дисплее был ей незнаком.
        - Да? - произнесла Маша осторожно.
        - Алло. Здравствуйте. Это Мария Орлова? Вас беспокоят из редакции научного журнала "Оборотная сторона мира". Мы бы хотели получить эксклюзивное право на публикацию ваших статей, - мужской голос звучал очень по-деловому.
        - К-каких статей? - начала лихорадочно припоминать Маша.
        - Про домовых. Вы же занимаетесь этим вопросом.
        - А... - догадка возникла неожиданно, и Маша чуть было не закричала на весь сад. - Миф?!
        - Он самый, - Мифодий рассмеялся, - только не говори, что ты опять попалась.
        - Ну, - смутилась Маша, - скажем так, застал врасплох. Я как раз недавно отдавала статью. Правда не в "Обратную сторону мира", а в институтский ежегодник. Все гораздо скромнее. Как у тебя дела? Хорошо добрался?
        - Просто отлично. Только вот ты так быстро убежала, что я не успел взять с тебя обещание. Давай встретимся ещё раз, слышишь?
        Шутка со статьями так развеселила её, что она не сразу заметила тоску в голосе Мифа.
        - Что-то случилось? - встревожено спросила она.
        - Нет, всё просто превосходно. Обещаешь?
        - Хорошо, обещаю, - Маша озадаченно посмотрела на телефонную трубку.
        Они поговорили ещё несколько минут о погоде и планах на выходные, потом распрощались. Маша отложила телефон и со смешанными чувствами посмотрела на яблоню. Она тяжело вздохнула: ещё одно яблоко не влезет в неё при всём желании. Значит, придётся работать.
        Маша задумчиво покрутила в руках компьютерные очки. На экране ноутбука мерцали звезды. Сейчас она нажмёт на кнопку, и перед ней появится недоделанный отчёт. Солнце печёт слишком сильно. Передвинуть что ли стул в тень? Или сходить переодеться? Волевым усилием она заставила себя повернуться к компьютеру.
        Когда она в следующий раз покосилась на часы, чуть не упала со стула от расстройства. Надо же, она сидит над тремя страницами больше двух часов. Сейчас она добьёт этот несчастный абзац и... и...
        И зазвонил телефон. Пора, пора сделать перерыв. Она сгрузила ноутбук с коленей на стул и приняла вызов.
        - Слушаю.
        - Маша, привет, - голос явно принадлежал Ренате. - Я переключаю на Богдана Сергеевича.
        В трубке зазвучала тихая мелодия. Она была хорошо знакома Маше, ей не раз приходилось наслаждаться этой музыкой в ожидании ответа Галактуса. Но сейчас он поднял трубку очень быстро.
        - Маша, насколько мне известно, вчера ты встречалась с Мифодием Кирилловичем?
        - Ну да, он же был моим преподавателем. - Она пыталась понять, куда он клонит.
        - Тогда ты должна знать. Полчаса назад его нашли убитым. Сразу же сообщили в Институт и нам.
        Минутное молчание подсказало Маше, что Галактусу надо ответить.
        - Нет, - сказала она, рассмеявшись. - Нет, это ошибка. Я с ним только недавно по телефону разговаривала. Буквально пару часов назад.
        - Машенька, - ещё раз повторил Богдан Сергеевич. - Его нашли мертвым полчаса назад. Ты хорошо меня слышишь?
        - Да, - чётко произнесла Маша и долго прислушивалась к звуку собственного голоса, всё ещё звенящему в пространстве.
        Она уверенно зашагала вглубь сада, потом опомнилась и пошла к дому. Как только Маша оказалась у двери, она поняла, что сил у неё больше нет. Она села прямо на каменные ступеньки, бездумно глядя в одну точку.
        - С тобой всё в порядке? - раздался из телефона голос Галактуса.
        Она покосилась на трубку и сбросила вызов. Сколько времени - Маша не помнила - она просидела в абсолютной пустоте. Рубашка не спасала от внезапно налетевшего холодного ветра. Обиженно пищал брошенный на землю телефон. Вскоре в пустоте начали возникать образы.
        Возмущённо рычащий автобус и Миф рядом - а на его лице нет привычной улыбки. Он даже не махнул ей вслед, хотя и видел, что она оглянулась. Запах ванили, и Миф обнимает её. "Мы всех их обманем", - обещает он и пытается посмотреть ей в глаза. Маша избегает его взгляда. "Я уезжаю сегодня. Поможешь мне собрать вещи?", - спокойно произносит он. А во взгляде - плещется серая Сова. Тяжёлые волны одна за другой накатывают на берег. Тёмная глубина манит и отталкивает одновременно. "Обещай мне, что мы встретимся ещё раз".
        Она закрыла лицо руками, а ветер пел в высоте серого неба. Он повторял одну строчку, раз от раза. Всё тише, и тише, и тише шуршал ветвями яблонь...
        Обещай мне, обещай мне, обещай мне...
        Глава 14. Ловушка для лиса.
        - Ну ты представляешь, я к ним прихожу, а там все наши! Я им говорю, мол, чего вы меня не позвали, а они мне...
        Маша открыла глаза: за окном стемнело. Автобус ехал мимо леса. Она прижалась щекой к холодному стеклу. За окном мелькали серые силуэты деревьев, потом они слились в сплошную стену. В салоне автобуса работал телевизор, герои фильма кричали так истерично, что закладывало уши. Да ещё и её сосед беспрестанно общался по телефону.
        - ...Да, она мне так и сказала! Я говорю тебе! Я ушёл потом. А она куртку у меня забыла. Ну, понятно, замёрзла...
        - Молодой человек, - Маша поманила его пальцем, будто бы собиралась рассказать секрет.
        Он заинтригованно наклонился к ней.
        - Замолчите ради Вселенского разума, - шепнула Маша ему в ухо.
        То ли от удивления, то ли от того, что её выражение лица и правда было не из ласковых, но разговаривать он перестал. Маша откинулась на спинку кресла и опять закрыла глаза.
        Она вспоминала сегодняшний день - череду сцен, которые она видела словно со стороны. Себя - иногда замирающую на месте, где бы она ни была: на работе, дома, в метро среди бесконечного потока людей. Её толкали или начинали тормошить, пытались напоить водой или воззвать к разуму. А она бесконечно вслушивалась в голос ветра, в строчку из его песни, в одну и ту же фразу. Снова и снова.
        Обещай мне ещё раз встретиться. Обещай мне...
        Она собирала вещи, потом их перебирала Сабрина. Она тяжело вздыхала, выбрасывая совершенно ненужное и добавляя жизненно необходимое. На командировку Галактус согласился сразу же.
        Сказал только, что помощников у неё в первое время не будет. Потом, возможно, кто-нибудь освободиться. Но сейчас - все заняты. Сабрина - на объекте, Шредер - в далёком северном городе. Маша кивала ему в ответ. Ей было всё равно.
        Автобус так же нетерпеливо рычал на остановке, как и два дня назад. На вчерашний рейс она не успела. Почему она рвалась в этот забытый Вселенским разумом Полянск? Что она хотела увидеть?
        Маша не знала. Она не верила, что Миф... что его...
        Она вернулась к реальности и огляделась. Вместо леса за окном поползли кирпичные пятиэтажки. Её сосед мирно слушал по наушникам музыку. Поймав взгляд Маши, он лихорадочно стал убавлять звук.
        - Долго ещё ехать? - спросила она.
        - Где-то полчаса.
        Она кивнула.
        Маша смотрела на узкие улицы этого города и яблони, которые стояли прямо возле домов. Их созревшие плоды падали под ноги прохожим. Люди не замечали яблок, топтали их, вминали в грязь. Мелкий серый дождь заставлял горожан с тоской поглядывать на небо и прятаться под зонтами.
        Маша изучала карту. Делала вид, что ей очень интересно, где находится её гостиница и отделение милиции. На самом деле её волновал только дом Мифа. Взгляд Маши наткнулся на узкий коричневый прямоугольник. Здесь он живёт. Жил.
        Она закрыла глаза и попыталась понять, где пролегает грань между жизнью и смертью. Кажется, совсем недавно он звонил, а потом в пространстве возникли слова Галактуса, и нет больше Мифа.
        ...Маша стояла возле кирпичной пятиэтажки. Во дворе было пусто: дождь прогнал домой и детей, и бабушек. Только возле скрипучей двери в подъезд сидела грязно-белая кошка. Она умывалась, то и дело раздражённо поглядывала на Машу. Мол, ты мне дверь откроешь или как?
        Она вглядывалась в тёмные окна на третьем этаже. Дождь ронял на неё холодные капли. Даже сквозь его свежесть проступал весь букет ароматов грязного подъезда. Дверь скрипнула, и на улицу вышла женщина с двумя сумками.
        Она оттолкнула ногой кошку, которая под шумок собиралась шмыгнуть в дом. Маша скользнула по ней взглядом: чёрная куртка, спортивные брюки, кроссовки, искусственно-рыжие волосы.
        - Ты кого ждёшь? - безо всяких вежливостей крикнула ей местная жительница. Она бухнула сумки на асфальт и упёрла руки в бока. - Случайно не Кольку с третьего этажа? А то ходят тут... потом мужья сбегают.
        - Я... Мифодия Кирилловича, - произнесла Маша и снова нашла взглядом его окна.
        - А... - женщина тут же потеряла к Маше интерес. - На кладбище они. Не возвращались ещё. А ты кто им будешь?
        Кошка изловчилась и проскочила между её ног. Тяжёлая дверь едва не припечатала кончик кошачьего хвоста. Она дёрнулась и посмотрела в выцветшие глаза женщины.
        - Где кладбище? - выдала Маша и не узнала свой голос. Голос - не подчиниться которому невозможно.
        Выслушав сбивчивые объяснения, половину из которых она даже не запомнила, Маша бросилась вон из этого двора. Взвизгнула тормозами вывернувшая из-за угла машина. Дождь бил по лицу. Смазанные тени домов, люди, птицы в сером небе - всё пронеслось мимо диком хороводом.
        Лишь оперевшись о кирпичную ограду кладбища, она пыталась отдышаться. Дождь превратил дорогу в грязное месиво. Вдоль проезжей части зажглись фонари. Их желтоватый свет дрожал в сумерках. На улицах города было безлюдно.
        Кирпичная кладка местами осыпалась, поросла мхом. Вход на территорию она нашла довольно быстро. Здесь фонари были только на главной аллее, да и отделялись один от другого целыми провалами темноты. Маленькая церковь испуганно прижималась к ограде.
        Маша зашагала вглубь кладбища. Полоса темноты, полоса света, полоса темноты. Запах сырости становился всё сильнее. На металлических оградках с обеих сторон от аллеи облупилась краска. Туда, где фонарей уже не было, Маша идти не решилась.
        Там, дальше, чёрные силуэты деревьев мирно уживались с крестами и памятниками, ей почудилось движение. Она не шагнула в сторону, так и осталась стоять в лужице фонарного света. Вскоре силуэты стали различимыми, послышались голоса.
        Всхлипывала женщина. Она закрывала лицо руками и совсем не смотрела на дорогу. Она бы, наверное, и не смогла выбраться с кладбища, но под руку её вел высокий бледнолицый мужчина. Он беспрестанно бормотал слова утешения, ласковые глупости, которые нисколько не могли помочь. С другой стороны от женщины плелась девочка. На вид ей было не больше десяти лет. На секунду взгляд её глаз остановился на Маше, и та задохнулась от страха, прочтённого в этом взгляде. Девочка цеплялась за юбку матери, но ручонка соскальзывала и она цеплялась снова.
        Маша отступила на шаг, пропуская поздних посетителей кладбища. Случайное воспоминание кольнуло её в грудь. У Мифа есть дочь...
        Настольная лампа отбрасывала оранжевый блик на голую стену, а в этом блике нервно дрожал профиль её собеседника.
        - Почему его похоронили без вскрытия? - свой голос Маша опять не узнавала. Она упёрлась обеими руками в стол и буквально нависла над мужчиной в форме. За окном уже совсем стемнело, и редкие придорожные фонари не разгоняли липкий мрак.
        - Как это без вскрытия? Мы делали, не надо, - он то брался за ручку, решая дописать порядком измятый документ, то ставил эту ручку в кружку с отколотым краем, служившую хранилищем здешних канцелярских принадлежностей.
        - Вы делали! По запросу Центра вы обязаны были предоставить тело нашим экспертам! Почему вы разрешили его похоронить?
        - Ну родственники приходили... просили... - пробормотал он, видимо размышляя, не лучше ли просто сползти под стол. Хотя, наверняка Маша бы достала его и оттуда.
        - Родственники просили? - рассерженной змеёй зашипела она. - Вы где учились вести следствие? Под землёй? На другой планете? Родственники попросили, да? А мне что теперь прикажете делать, эксгумацию проводить?
        - З-зачем же эксгумацию... - он принялся лихорадочно разгребать бумаги на столе. - Вот, всё есть. Мы всё сделали, как надо. Посмотрите, вот...
        Он протянул ей слегка потрёпанный жизнью листок.
        - Что это? - Маша скептически окинула взглядом видавшую виды бумагу.
        - Протокол. Сами посмотрите. Тут всё написано.
        Она выхватила лист из его рук и поднесла к глазам. Но строчки прыгали, буквы никак не хотели складываться в слова, одно за другим на текст наползали разноцветные пятна. Маша рухнула на старенький стул и снова попыталась прочитать. В глаза бросилось: заклинание удушения, следов физической расправы не найдено, документы и деньги не пропали...
        - Эксперт по магии, да? - машинально поинтересовалась она.
        - Есть у нас, - обрадовался такой перемене её настроения сержант.
        - А почему вы решили, что магам деньги его понадобились? - Маша подняла на него чуть сощуренные глаза. - Артефакты... на артефакты вы его проверили? Что за ним числилось? Что пропало?
        Сержант посмотрел на неё так, словно Маша считала маленьких зелёных человечков, скачущих по его столу. Он озадаченно покачал головой.
        - Ну вы хотя бы его родственников, сослуживцев опросили? Они должны были знать! - снова начиная терять терпение, выкрикнула Маша. - Он без артефактов никогда не работал! На нём шнурок чёрно-синий был? А кулон из чёрного камня? Вы его не глядя закопали что ли?
        Получив в ответ лишь невнятное мычание, она закрыла лицо руками и шумно вздохнула. Протокол мёртвой бабочкой спланировал на пол. Окружающая темнота звенела тысячами голосов, а от запаха казённого помещения кружилась голова.
        - Может... вам водички? - несмело предложил сержант.
        Она отвела руки от лица и испытывающее посмотрела на него. В его глазах читалось только сожаление - словно это он сам причинил боль Маше. Грусть - совсем не подходящее чувство для человека такой профессии.
        Маша подняла с пола протокол и снова повертела его в руках. Положила на стол. Покусала губы.
        - Готовьтесь. Завтра утром пойдём на место происшествия. И своего эксперта по магии пригласите. Очень хочется с ним поговорить. Да, пока не забыла. Пропуск в его контору мне тоже понадобится. Спокойной ночи.
        Маша поднялась на ноги и, отчётливо стуча каблуками, подошла к двери. Уже там обернулась, намереваясь продолжить, но лишь махнула рукой и вышла за дверь. Пол в коридоре был устлан таким же вздыбившимся волнами линолеумом, как и в кабинете. Дежурный проводил её долгим взглядом. А Маша, выйдя на улицу, вдохнула прохладный ночной воздух. И в первый раз за всю жизнь осенняя ночь не принесла ей облегчения.
        ...Городок спал. Спали кирпичные глыбы домов, спали перекрестки с жёлтыми пятнами фонарей, спали тусклые звёзды над ними. Ветер гнал вдоль дороги запах чужого города - пыли и травы. Маша шла по краю пустой проезжей части к гостинице, если так вообще можно назвать один из здешних кирпичных домов, на котором не было даже соответствующей вывески. Она мерила шагами кварталы, выкинув из головы абсолютно все мысли. Руки в карманах плаща, а перед глазами - неровный серый асфальт. Она не обратила внимания на шум машины за своей спиной.
        Когда чёрный автомобиль притормозил рядом с ней, Маша позволила себе только криво улыбнуться. Она даже шаг не ускорила, машинально отмечая небольшую вмятину на бампере и огромное изображение паука на дверце. Стекло возле места водителя поползло вниз, и на Машу посмотрели два хитрых глаза из-под рыжей чёлки.
        - Красавица, может, прокатимся? - вместе с головой из окна показался и острый локоть.
        - Иди к демонам, - устало отмахнулась она.
        - К демонам? - он прищёлкнул языком. - Обидеть меня хотите.
        "Забавный..." - решила для себя Маша. - "И какой-то слишком искренний".
        - Мальчик, может, лучше домой поедешь? А то поздно уже. Всем спать пора. Смотри, твой паучок уже устал, - усмехнулась ему в лицо Маша и ткнула пальцем на дверку машины. И чуть ускорила шаг - не на много, просто чтобы дать ему понять, что разговор окончен.
        Перед тем, как оставить его позади, она успела увидеть, что парень озадаченно уставился на паука. Несколько минут за спиной она не слышала шороха шин, и уже успела с облегчением вздохнуть, но оказалось, что рано. Машина снова настигла её.
        - А вы не боитесь одна так поздно по городу гулять? - послышался за спиной уже знакомый голос.
        Маша обернулась к парню и пожала плечами, окидывая взглядом пустую улицу.
        - Предлагаешь тебя бояться?
        - Ну не меня... - он окончательно смутился.
        - Тогда что? Проводить хочешь? - Маша прикинула, сколько ещё идти до гостиницы. Выходило не так уж и много.
        Он встрепенулся и выжидательно посмотрел на неё, стараясь различить в желтом свете фонаря выражение её лица. Шутит она или говорит серьёзно.
        - Что, все ещё хочешь? - хмыкнула Маша, поправила сумку на плече и уверенно зашагала прочь. Шорох шин больше не настигал её, а она не оглядывалась. Пыльная трава на обочине дороги послушно приминалась под ногами. Чужой город не пах яблоками, прилетевший из-за угла ветер бросил ей в лицо щепотку песка. Вскоре в одном из зданий Маша узнала гостиницу.
        Сонная девушка за стойкой, не отрываясь от журнала, дала ей ключи. По серым ступенькам на второй этаж - и вот она уже в своей комнате. Не включая свет и даже не снимая плаща, Маша легла на кровать. Было непривычно тихо: не шумел лифт, молчали соседи за стеной, поэтому мелодичное попискивание мобильного телефона заставило Машу широко раскрыть уже начинающие закрываться глаза. Она потянулась к сумке.
        - Шредер? Ты чего? Ночь на дворе, - Она даже испугалась своего голоса, прозвучавшего в тишине казённых стен набатом.
        - Ничего, - ничуть не тише высказался в ответ Шредер. - В чем дело? Я тебе весь день дозвониться пытаюсь. Ты где ходишь, я тебя спрашиваю?
        - Где-где, в командировке. Я же тебе говорила, - чуть смягчилась Маша. - А связь тут ужасная, это точно. У меня все нормально.
        - Нормально? - возмутился Шредер, видимо решив, что быть в порядке без него просто невозможно. - Я к тебе приеду, поняла? Пока тебя там в очередной раз закопать не решили.
        - Не нужно приезжать, я сама справляюсь.
        - С чего бы это? - по тону Шредера стало ясно, что его настроение стремительно портиться. - У тебя там что, кто-то есть?
        - Хватит говорить чушь, - Маша почувствовала, что совершенно выжата. - И спокойной ночи.
        Бросив телефон на кровать, она ушла в ванную, откуда не было слышно настойчивого писка мобильного. Уже стоя под тёплыми струями воды, Маша, закрыв глаза, думала, что отчасти Шредер прав. Но рассказывать ему... объяснять про то, как закончилась ей встреча с учителем... Она знала, что за вечно недовольными интонациями Шредера спрятано самое настоящее беспокойство о ней. Маше стало совестно.
        Она вспомнила момент в комнате гостиницы, сцену с выходом из ванной, которую и должны были зафиксировать кристаллы слежения, и её передёрнуло. Если эта запись попадётся на глаза Шредеру, конца света не миновать. И тогда, глядя на светопреставление с небес, Миф сможет порадоваться, что его уже убили.
        Убили. Маша неожиданно для самой себя расхохоталась. Не могли его убить. Это же просто очередной розыгрыш, Мифодий их просто обожает. Она смеялась до тех пор, пока не закололо в груди, пока не поймала в зеркале своё отражение - чужое осунувшееся лицо. Потом выключила воду, завернулась в полотенце и села на край ванной. Кафель холодил босые ноги. С мокрых волос на пол текла вода, и звук бьющихся капель был единственным звуком во всем мире.
        - Тебя не убили, - задумчиво произнесла она. - Тебя же не убили?
        В ответ на её слова с грохотом рухнула на дно ванной мыльница.
        Наспех вытерев волосы, Маша вернулась в комнату и набрала номер Шредера.
        - Не дуйся, - улыбнулась она и, не слушая его возмущенного ворчания, продолжила: - Но я правда спать. И тебе советую.
        Эксперт в области магии долго крутился на одном месте, проверяя магические поля, а возможно, он просто потерял дорогу. На заросшей тропинке посреди леса они стояли втроём: Маша, вчерашний сержант и магический эксперт, благополучно потерявший дорогу. Маша без конца зевала и ёжилась. С каждым шагом вглубь леса сомнения одолевали все сильнее. В конце концов, она не выдержала.
        - Вы вообще уверены, что его тут убили?
        Эксперт - мужчина очень интеллигентного вида - озадачено почесал кончик носа и посмотрел на неё. Он был одет в строгий костюм, поверх которого на разномастных цепочках висело не меньше десятка амулетов. Аккуратная бородка клинышком дополняла образ.
        - Я спрашиваю, что он делал посреди леса в рабочий день? - вздохнула Маша. - Он всегда тут гулял после обеда? Не уточнили? А то далековато от центра города.
        - У трупа уточнить? - любезно осведомился эксперт.
        - Да хотя бы и у него, - махнула рукой Маша.
        Дальше дорога змеилась вдоль кромки обрыва, и все шагали молча, стараясь не съехать вниз по размокшей от дождя земле. Поляна, на которую они вышли, была не больше двух десятков шагов в диаметре. С одной стороны от города её отделял неприступный обрыв, с другой - стена леса.
        - Примерно здесь его и нашли, - издалека до Маши донёсся голос сержанта.
        Она оглянулась на него: парень в милицейской форме стоял на тропинке, уходящей вдаль по опушке леса.
        - А куда эта тропинка? - Маша кивнула в сторону леса и обернулась к обрыву. - И откуда?
        - Ну здесь обычно ходят люди в сады. Ага, сады. Тут от города не больше часа идти, многие огород сажают... - он смотрел на девушку как на экзаменатора, с тревогой и осознанием собственной неподготовленности.
        Она кивнула.
        - Кто его нашёл?
        - Так случайно мимо женщина проходила. Как раз из сада. Приблизительно через полчаса после его смерти тело уже нашли. Ещё тёплый был, - он попытался пошутить.
        Шутка не удалась. Маша смотрела в одну точку, туда, где нашли Мифа, и ей казалось, что сырая примятая трава обрисовывает контур лежащего тела. Она судорожно сглотнула и с усилием перевела взгляд на эксперта.
        - Что вы про магию говорили?
        - Магов здесь было несколько, - он смотрел себе под ноги и в задумчивости теребил бородку. - Один сильный, остальные - гораздо слабее, но заклинанием бил не сильный, видимо, сделал все чужими руками. В той стороне, - он кивнул на лес. - Был портал. Они вышли из него и зашли тоже, по всей видимости, в него. То есть тут они пробыли очень недолго.
        - А есть вероятность, что некоторые из этой компании не ушли в портал, а остались в городе? - переспросила Маша, прогоняя липкое ощущение присутствия Мифа. Сколько она ни отводила взгляд от того места, где, по словам сержанта, нашли тело, воображение не успокаивалось. Мёртвым она Мифодия не представляла, поэтому посреди поляны он лежал спящим.
        - Вполне возможно, но точно сказать ничего нельзя, - эксперт перебросил портфель из одной руки в другую.
        - А, забыл совсем сказать, - хлопнул себя ладонью по лбу сержант. - Тут же ещё одного нашли.
        - Что, тоже убитого? - её голос враз стал на тон громче.
        - Ну почти. Нет, не убитого. Сейчас он в больнице, был без сознания...
        - ...видимо стукнули, но не добили, - завершил его мысли эксперт.
        Маша шумно выдохнула. Миф, лежащий на траве в её воображении, заложил руки за голову и подмигнул.
        - Его, надеюсь, уже допросили?
        - Никак нет. Врачи пока запрещают, видимо двинули сильно, - сержант задумчиво почесал в затылке. - Он и в сознание долго не приходил. Жук.
        - Почему жук? - машинально откликнулась она.
        - Ну Жук. Видели бы вы его! Так его все называют. Как по имени-отчеству, я уже и не помню. Он начальник той конторы, где убитый работал. Что-то с полтергейстами связано.
        - С домовыми, - все ещё на автомате поправила Маша. Знала она эту контору - именно там работал Миф, именно про неё рассказывал во время приезда. - Двинули-то чем?
        - Заклинанием камня. Смертельные исходы очень редки в таких случаях, - с готовностью выдал эксперт.
        - Странно... специально оставили свидетеля, - пожала плечами Маша. Мифодий в её мыслях принялся насвистывать простенькую мелодию и покачивать в такт ей ногой. - Что ещё? Что про артефакты?
        - Артефакты никто из них не задействовал, - отчего-то досадливо поморщился эксперт. Или ему уже порядком надоела Маша, или не понравился накрапывающий дождь. Он поднял лицо к небу и потёр пальцами шею.
        - И то информация, правда, я имела в виду, сняли ли артефакты с убитого. - Она прошлась по поляне, глядя только себе под ноги.
        Бесполезно. Все равно здесь уже ничего нельзя найти. Да ответа она так и не дождалась. Видимо, все решили сделать вид, что не расслышали вопрос. Она остановилась.
        Кольцо на указательном пальце, отданное ей Мифом, жгло физической болью. Девушка тряхнула рукой, как будто пытаясь сбросить наваждение, но боль не уходила. Невыносимо сильно захотелось снять кольцо, но ощутить его, просто прикоснуться она не могла - кольцо существовало лишь в другом мире.
        Она шагнула назад и боль тут же утихла. По тропинке, неторопливо огибая обрыв, шла бабушка с тележкой. Она искоса глянула на собрание стражей порядка и зашагала дальше. Её тележка весело подпрыгивала на кочках.
        - А свидетелей, конечно, не было, - вздохнула Маша.
        - Не было, - подтвердил её мысли сержант. - Только та женщина, которая нашла. Но она ничего больше не видела.
        - Очень хорошо, - кивнула Маша, хотя вряд ли тут можно было найти нечто хорошее. - Теперь поехали в эту контору. Познакомимся с сотрудниками. Кто там стукнутого шефа замещает?
        ...Привыкшая к длинным улицам Нью-Питера, Маша даже не заметила, как они приехали. Потрёпанная жизнью тёмно-зелёная машина остановилась перед громоздким серым зданием безо всяких вывесок и опознавательных знаков. Выпрыгнув из машины, она сразу же очутилась по щиколотку в луже: старый асфальт местами потрескался, а местами его и вовсе не было.
        - Осторожно, - запоздало предупредил её сержант.
        Они прошли мимо главного входа: на дверях оказался навешен здоровенный замок. Монументальная лестница, ведущая к нему, была засыпана желтыми листьями от стоящего тут же клёна. Да и вообще, всем своим видом показывала, что тут уже много лет не ступала нога человека.
        Чёрный вход тоже оказался изрядно зашифрован. Дорогу преграждала огромная лужа, преодолевать которую приходилось, прижимаясь к стене. Низкая дверь, оббитая деревом, послушно открылась.
        - Осторожно... - повторил сержант, и опять поздно - Маша уже успела задеть головой слишком низко нависший потолок. Оказалось, что они находятся под лестницей.
        Вся контора состояла из короткого отростка коридора с несколькими дверями. Правда, тут же имелся выход на лестницу, но и он был перекрыт железной решёткой. Развешанные по стенам плакаты вызвали в Маше ностальгию. Она постаралась вспомнить, когда последний раз видела подобные картины. И вспомнила.
        ...На занятиях по гражданской обороне нам показывали фильмы с жутким содержанием и не менее устрашающей стилистикой. Город. Всюду - огонь, который невозможно потушить водой, обгоревшие трупы монстров, полуразрушенные дома. На улицах - солдаты в специальных костюмах, с немецкими овчарками - тоже в комбинезонах. Во все времена считалось, что именно эти собаки чувствуют магию.
        Что делать, если город будет атакован магами хаоса? Запирать двери изнутри. Запасать воду, потому что без воды за дверью долго не просидишь. Затыкать все щели, чтобы не просочилась какая-нибудь зараза.
        Что делать, если город будет атакован демонологами? Не выходить из дома. Запасать воду. Затыкать щели, чтобы не просочилась какая-нибудь зараза.
        Что делать, если напали объединённые войска магов? Накрываться простынёй и ползти на кладбище. Как говорится, занимать место.
        Эти фильмы угнетающе действовали на вполне окрепшую психику студентов. Мне потом долго снились жуткие сцены рассыпающихся как карточные домики Нью-Питреских высоток.
        ...В коридоре было пусто, их никто не попытался задержать или хотя бы спросить, по какому вопросу они проникли на объект государственной важности. Пахло кофе и лимоном. Маша чихнула.
        - Вы уверены, что это филиал Центра, а не офис по распечатке фотографий? - фыркнула она по этому поводу
        Только она успела закончить свою обличительную тираду, как из-за деревянной двери, находящейся в десятке шагов от Маши, вышел, а вернее сказал - вылетел, мужчина. Одет он был достаточно просто - тёмная рубашка, слегка вытянутые на коленях брюки, жилетка с ромбиками. За ним из кабинета выбежала бабушка. В одной руке она держала серое пальто, а в другой - папку с чёрной надписью "Дело". Папкой бабуля размахивала, как заправский супергерой мечом, а рот открывала уже в беззвучных попытках доказать свою правоту.
        Мужчина привалился спиной к стене и, шумно вздохнув, продолжил, видимо, давно начавшийся спор.
        - Да поймите вы наконец, что мы этим не занимаемся! Если у вас проблемы с соседями, идите в милицию, а напускать на них полтергейста никто не будет! Это уголовно наказуемое действие, в конце концов, - он судорожным движением поправил воротник рубашки так, словно тот не давал ему дышать
        - Значит, не давать старому больному человеку спать - это можно, а помочь ему - уже наказуемое, да? - едва ли не громче паровозного гудка возмутилась хрупкая старушка. - У меня три операции было! Мне врач знаете что прописал?...
        - Мне всё равно, что прописал вам врач, - окончательно перепугавшись того, что собеседница начнёт перечислять ему названия лекарств, мужчина замахал руками. - Но я ничем не могу вам помочь!...
        Он принялся хватать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Доводы кончились.
        - Ах так, - бабуля почувствовала благодатную почву для дальнейшего развития скандала. Шаль съехала с её плеч, воинственно помахав на прощание красной кисточкой.
        Маша шагнула к ним и подняла шаль с пола.
        - Скажите, что произошло? - поинтересовалась она, протягивая шаль старушке. - Может быть, я смогу вам помочь?
        Та преданно посмотрела на Машу и не преминула предложением ещё раз повторить свою историю.
        - Девушка, милая, вот полюбуйтесь, они, - она ткнула скрюченным пальцем в мужчину, вжавшегося в стену, - не хотят мне помочь! А у меня соседи сверху по ночам молотками стучат. Как прямо по голове. А я, между прочим, больной человек...
        - И вы хотите... - направила разговор в нужное русло Маша.
        - Я хочу напустить на них домового! - она воинственно одёрнула серую пушистую кофту.
        - Полтергейста? - поправила Маша.
        - Да хоть кого-нибудь! - брови бабушки сдвинулись на переносице. - Вы обязаны защищать мирных граждан.
        - Конечно, - подтвердила Маша. Она приобняла старушку за плечи и неспеша зашагала к выходу. - Знаете, некоторые наши сотрудники не вполне компетентны в этих вопросах, вам нужно было обращаться сразу ко мне. Давайте я запишу адрес ваших соседей, и в ближайшее время разберусь с этим делом.
        - Улица Башни, дом пять, квартира семьдесят, - с готовностью выдала бабуля. - Это моих соседей, а у меня квартира шестьдесят пять, запомнили, да?
        - Да, - Маша щёлкнула кнопкой диктофона. - Вы свободны. Всего доброго.
        Проследив за тем, как бабушка скроется за дверью, Маша направилась обратно.
        - Возле входа всё же надо охранника посадить, такого, - она сделала руками жест, будто старается обхватить нечто необъятное. - Повнушительнее.
        - Вы на самом деле собираетесь там... разбираться? - не слушая её, выдохнул мужчина.
        - Нет, - Маша пожала плечами. - Но полтергейсты это такая вещь... она же не просила, чтобы соседи прекратили стучать. Капитан Орлова, - она протянула ему руку, ладонью вниз.
        - Майор... Северный, - мужчина перевернул её руку и пожал.
        Маша окинула его быстрым взглядом. Простые черты лица и растрёпанные тёмные волосы вкупе с выцветшими ромбиками на безрукавке не выдавали в нём столь высокого звания.
        - Вы всегда обманываете своих клиентов? - спросил он хрипло.
        - Нет, только в тех случаях, если они ещё живы, - пожала плечами Маша. - Мы по вопросу убийства Мифодия Кирилловича.
        - Тогда проходите. Я временно замещаю Жу... Бориса Игнатьевича, - он кивнул на дверь своего кабинета.
        Маша отчётливо фыркнула.
        "Как же вы все его любите... надо будет посмотреть на этого жука", - решила она.
        - Садитесь, - майор небрежно махнул рукой, а сам устроился за рабочим столом.
        Маша опустилась в кресло у стены и понаблюдала за тем, как сопровождающий её сержант нерешительно помялся в дверях, но потом все же решил сесть на стул.
        Кабинет на первый взгляд показался ей обворованным: слишком пустым для сотрудника такой организации. На столе не громоздились кучи недописанных отчётов и недосмотренных папок с делами. Стопка девственно чистой бумаги и идеально заточенные карандаши - вот и все, что говорило о существовании здесь живого человека. Компьютер в углу стола жизнеутверждающе светился голубым экраном со стандартной заставкой. Покрутив головой, Маша все-таки заметила папки с делами - они были аккуратно расставлены за стеклянной дверцей шкафа. Наверняка, ещё и в хронологическом порядке.
        - Так вы приехали из Петербурга, - уточнил майор. Он проследил за тем, как Маша кивает в ответ. - С чего хотите начать?
        - Для начала расскажите, что произошло в тот день. Все с самого начала. Ну, вы знаете. - Она улыбнулась ему и откинулась на спинку кресла, не забыв включить диктофон.
        Из окна ей была видна лишь серая стена ближайшего здания, да клочок неба, не сильно отличающийся от неё по цвету. По подоконнику важно шествовал голубь. В комнате разносился сильный запах кофе - видимо, череда посетителей не давала майору позавтракать. Приглядевшись, Маша заметила в самом отдалённом углу стола открытую банку.
        - В тот день Миф... разрешите, я так буду его называть, просто уже столько лет вместе работаем, я его по отчеству никогда не называл. Миф приехал из командировки, оформлял документы по этому поводу. Все было как обычно. Потом он ушёл, как раз было время обеда, поэтому я даже не спросил, куда это он. Чуть позднее шеф тоже уехал все говорил, что по каким-то срочным делам. А потом нам из милиции и позвонили. Сказали, мол, обоих нашли, - он сцепил пальцы в замок на столе и, закусив губу, несколько секунд что-то рассматривал у себя под ногами.
        - Скажите, вы осматривали кабинет Мифодия? - не удержалась от так интересовавшего её вопроса Маша.
        - Естественно, осматривали. Я лично этим и занимался. И место преступления. Вы уже все высказали им про артефакты, да? - он усмехнулся, кивнув в сторону окончательно смутившегося сержанта. - Я тоже ничего не нашёл. Хотя... учитывая, как спешно это дело было передано вам... я просто не успел ничего найти. Во всяком случае, можете спрашивать, если вас что-то ещё интересует. Я постараюсь помочь.
        - Могу ли я сама осмотреть его кабинет? - в ожидании положительного ответа, Маша поднялась из кресла.
        - Можете, - майор усмехнулся. В его руках звякнули ключи. - Кстати... Рен.
        - Маша, - представилась она. Она задумчиво посмотрела в потолок. - Хотя нет, это ждёт. Может быть, сразу меня проводите в кабинет вашего ж... то есть шефа?
        - Шефа... ну поскольку он без сознания, то препятствовать вам он не сможет. Проходите.
        В комнате, куда они попали через пару минут, царила совершенно другая обстановка. С первого взгляда можно было определить одно - кабинет покидали в спешке, при чем хватаясь за все вещи подряд. По столу были разбросаны бумаги, там же стояла чашка с давно остывшим чаем. На спинке стула висел пиджак.
        Стараясь ничего не сдвинуть с места, Маша прошлась по комнате. Бумаги на столе не представляли собой ничего интересного. Девушка опустилась в кресло начальника и проверила ящики стола. Все они были забиты до отказа, и проверять бы Маше каждый листок до вечера, если бы её взгляд не упал на вмонтированный в стену сейф. Она мгновенно бросила возню с ящиками и подошла к нему.
        - А ключей конечно ни у кого нет? - поинтересовалась Маша, оглядывая кодовый замок со всех сторон.
        - Почему же нет? - обиделся Рен. - Я же его заместитель. Он всегда ключи при себе носил, а как его в больницу привезли, все вещи мне передали.
        Он снова звякнул своей связкой. Ключ повернулся легко и без излишних проблем, но дверка не дрогнула, лишь оглушительно пискнула электроника. Красные буквы на табло потребовали ввести код.
        - Взламывать пароли на компьютере куда легче, - в задумчивости Маша теребила прядь волос. - А вам его мобильный телефон случайно не выдали? Вместе с ключами?
        - Мне? И не выдали? - возмутился Рен. - Вон, на столе лежит. Я его сюда принёс, чтобы не потерять где-нибудь.
        В ворохе бумаг чёрный мобильный телефон отыскался далеко не сразу. Он лёг ей в руки холодным камешком, Маша разблокировала клавиатуру. Пропущенных вызовов не было. В меню отыскался справочник. Опустившись в кресло начальника, Маша принялась просматривать один телефонный номер за другим.
        - А как его жену зовут? - спросила она после минутного молчания.
        - Никак. Разведён. Не общается, насколько я знаю, уже довольно долго, - Рен подошёл к ней и опёрся на край стола.
        - А детей?
        - Нет.
        - А любимого пса? - расстроилась девушка.
        - Не имеет.
        - А тёщи, значит, у него тоже нет? - она улыбнулась.
        Рен хмыкнул, приняв её слова за шутку.
        - Что, даже с днём рождения её не поздравляет? - Маша оторвалась от телефона.
        - Думаю, нет.
        - Как он может, - она поднялась и прошла к сейфу, а там набрала на табло сочетание цифр.
        Пуленепробиваемая дверца легко поддалась. Привстав на цыпочки, она оглядела открывшиеся перед ней перспективы, даже не замечая того, как тихо подкрались к ней сзади сержант и майор.
        - Код в телефоне был записан? - первым нарушил молчание Рен.
        - Ну да, - Маша аккуратно извлекла на свет несколько папок. - Под кодовым именем "день рождения тёщи". Что тут у нас интересного...
        Она водрузила папки на стол и стала их перебирать. Больше половины из них были подписаны - женские имена, и никаких опознавательных знаков более. Где-то около середины Маша наткнулась на папку, подписанную её именем.
        - Очень захватывающе, - ей снова пришлось опуститься в начальничье кресло. Маша подпёрла щёку рукой и расстегнула кнопку на своей папке.
        Документы из школы. Училась... Институт Обороны. Поступила... Первый курс, второй... научная работа. Диплом. Работа следователем Центра. Все. Перевернув последний листок, Маша почувствовала лёгкое разочарование. Ничего нового про себя она не узнала.
        - Этот ваш шеф, он случайно не работал в Институте Обороны? - Маша подняла глаза на Рена.
        - Нет, - тот пожал плечами. - Всю жизнь в Полянске просидел.
        - Интересно, как к нему тогда мои документы попали... это же ксерокопии, да? - текст местами был смазан, видимо, листы и правда копировали, при том - не слишком умелые руки.
        Рен попытался заглянуть в папку, но Маша тут же её захлопнула.
        - Товарищ сержант, будьте так добры, перепишите мне имена всех людей, на которых собраны досье, - произнесла Маша, и поймала себя на том, что её голос звучит непривычно жёстко.
        Она скользнула рукой по полированной поверхности стола и на секунду замерла, раздумывая.
        - И папки эти лучше всего не складывать обратно в сейф, как вы понимаете, - она обернулась к Рену. - Займём на время кабинет Мифа? Я так понимаю, он сейчас свободен. Все равно мне нужно будет где-то допрашивать подозреваемых...
        Она поднялась и подошла к двери, с запозданием понимая, что последняя фраза прозвучала зловеще. Маша обернулась. Сержант уже приступил к выполнению приказа, а Рен так и замер посреди комнаты.
        - Я не вас имела в виду. Проводите меня в кабинет Мифа, пожалуйста.
        ...Шторы на окнах были задёрнуты, и этот полумрак не хотелось разрушать. В спину ей нещадно дуло, видимо, перед уходом Миф открыл форточку, и с тех пор никто не посмел нарушить мистический порядок вещей в этой комнате. Маша сидела за столом, спиной к окну и не выпускала из рук затупившийся карандаш, найдённый тут же.
        Она разглядывала фотографию в рамке. Жену Мифа не узнать, слишком разительная перемена произошла с ней там, на кладбище. На карточке она смеялась. А вот девочку Маша узнала сразу. Она была очень похожа на Мифодия. Она тоже смеялась и обнимала маму за шею. И вместе с ними смеялось летнее солнце. Маша только сейчас поняла, что не знает даже, как зовут дочь Мифа.
        В институте проводили тест, чтобы распределить нас по кафедрам. В просторной аудитории сидела комиссия из трёх преподавателей, среди которых был Миф. От меня потребовалось только зайти в комнату и доложить, что я хочу учиться на кафедре криминалистики. Преподаватели бы согласно кивнули и занесли мою фамилию в нужный список. Но в этот раз пришёл новый приказ: тестирование всех студентов для выявления экстрасенсорных способностей. На кафедру медиумов уже который год шёл недобор.
        Когда настала моя очередь войти в аудиторию, я увидела этот прибор - довольно неказистый с виду, надо сказать. С его экрана меня попросили ответить на несколько вопросов из серии "угадайте, в каком из этих ста ящиков спрятан шарик". Я радостно тыкала пальцем в экран, выбирая первый попавшийся ящик. Но обнаружившийся черед десять минут результат поверг меня в шок.
        По всему выходила стопроцентная правильность ответов. Преподаватели начали дружно чесать в затылках, Миф предложил провести тест ещё раз. Я пожала плечами и опять получила стопроцентный результат. Завкафедрой медиумов принялся нервно заикаться. За всю историю кафедры максимальный результат набрала Луна, около девяноста пяти процентов. Он решил ещё раз проверить меня.
        - Скажи, о чём я думаю в данный момент?
        - Не знаю, - выдала я, отчаянно краснея.
        - Не волнуйся. Сделай все так, как делала только что, - дедушка по-отечески улыбнулся, только его пальцы быстро-быстро перебирали чётки из расписанных рунами бусин.
        - Я ничего не делала, - продолжила гнуть своё я.
        - Хорошо. Просто попробуй.
        - О том, что у вас недобор на кафедре? - выдала я и тут же прикусила язык.
        Он шумно вздохнул и бросил на стол чётки. Преподавательница учения об энергетике предположила, что прибор неисправен. Её лицо по цвету отлично совпадало с алой блузкой, и она постоянно обмахивалась тетрадью.
        - Прибор, на самом деле, может давать сбои, если подействовать на него сильным магическим полем, - сообщил Мифодий между прочим.
        - Это исключено. Прибор настроили полчаса назад. С тех пор он не встретился ни с одним магом, - сложив руки на груди, выдал главный медиум института.
        - Хорошо, девушка, выйдите, зайдёте чуть позже, - вынесла решение учительница энергетики.
        - Бесполезно ей потом заходит, если прибор сломан, - буркнул себе под нос Миф. - Признавайтесь, кто в этой комнате маг?
        Я вышла в совершенно расстроенных чувствах и просидела на ближайшем подоконнике без движения около получаса. Прежде чем выяснилось, что прибор действительно неисправен - он выдавал стопроцентный результат всем подряд.
        На том и сошлись, и тестирование было перенесено. Но на следующую лекцию Миф уже не пришёл.
        Потом отправился на пенсию завкафедрой медиумов. Ему устроили торжественные проводы, а большинство сотрудников ворчали, что давно уже пора. Через пару недель ушла и преподавательница учения об энергетике. Удачно вышла замуж.
        Меня без лишних проблем и тестирований приняли на кафедру криминалистики, а Миф так и не вернулся. Именно после этого тестирования он ушёл. Иногда я перебирала в памяти слова, произнесенные мой ему, и пыталась понять, что именно я сказала не так. Я даже представить не могла, что он ушёл не из-за меня, а просто так сложились обстоятельства. Около месяца я кусала губы, глядя на лекциях на нового преподавателя учения об энергетике, и лишь потом услышала, что Миф уехал в Полянск. Я успокоилась, решив, что так было нужно.
        Маша машинально оторвала от компьютера желтый листочек, смяла его в руке. Потом она расправила его. Размашистым почерком Мифа на желтой бумаге было выведено: "21.30 - набить мордочку хитрому лису". Маша сжала листок и сунула его в карман.
        ...-Привет, - дверь медленно приоткрылась, и в образовавшейся щели показалось лицо в обрамлении рыжих волос. А через секунду перед Машей предстал и весь гость целиком.
        - А, любитель ночных прогулок. Какими судьбами? - не удержалась она. Появление её знакомого не могло не вызвать улыбку.
        - Ой... - он спрятался обратно за дверь. - Я думал, тут Рен. А вы что тут делаете? А я пришёл взять документы. Мне дела Мифодия передали. Он же того...
        - Этого, - подтвердила Маша. - Но передайте Рену, что дела я пока не дам. Я надеюсь, вам есть, чем занять себя?
        - Мне-то есть... - молодой человек опять выбрался из-за двери, и его глаза заинтересованно блеснули. - А вы теперь здесь работать будете, да? Меня зовут Линхи, кстати.
        - Приятно... лисёнок, значит, - откликнулась Маша, устанавливая фотографию на место. Она сложила руки под подбородком и окинула собеседника взглядом. - Капитан Орлова.
        - Ну почему так официально? - пожаловался он, припадая к столу с другой стороны. Он оказался так близко к Маше, что она успела почувствовать его запах - аромат восточных пряностей - и даже различить цвет его глаз. Зелёный, конечно. - А вы неплохо разбираетесь в языке древних магов. И вообще мы с вами очень похожи, не находите?
        Маша инстинктивно отпрянула.
        - А... собственно, покажите вашу регистрацию, - произнесла она, уставившись в одну точку, а точнее - не запястье Линхи. Рукав его зелёного свитера приподнялся, и взгляду Маши открылась татуировка: руна.
        Небольшой треугольник, направленный основанием к кисти руки. Случайный наблюдатель скорее всего не обратил на него внимания, приняв за неудачный опыт обращения с утюгом. Но Маша на такие татуировки насмотрелась вдоволь и знала, что этот символ отличает магов стихии земли.
        Линхи поднялся от стола и натянул рукава до предела.
        - А что это вы сразу регистрацию проверять? Она у меня есть.
        - Я понимаю, что она у вас есть. Просто хотелось бы взглянуть на неё, - улыбнулась Маша.
        - Но вы же не думаете, что я её везде с собой ношу? Она у меня в кабинете, - он принялся отступать к двери.
        - А зря, - сделала большие глаза Маша - В следующий раз носите. Но на первый раз прощаю и обещаю подождать две минуты.
        То ли он и в самом деле был ужасно законопослушным магом, то ли на него так подействовало её обаяние, но на поход с соседний кабинет у Линхи ушло даже меньше двух минут.
        - Третий уровень магии земли, - прочитала Маша на справке с печатями сразу двух миров. - Как раз самое то для заклинания камня. Признавайтесь, что вы не поделили с вашим шефом?
        - Я? С ним? - возмутился Линхи, картинно заламывая руки.
        - Вы с ним. Да в вас такой великий актёр умер! Ладно, не падайте в обморок, все равно не поверю, - Маша отложила в сторону регистрацию мага. - Вашу участь облегчит только чистосердечное признание. Рассказывайте, как все произошло.
        Маг рухнул на ближайшее кресло, не забыв приблизиться к нему, чтобы ненароком не рухнуть на пол, и начал глотать ртом воздух.
        - Да как вы можете про меня такое говорить? Кстати, что вы делаете сегодня вечером? - он кокетливо поправил упавшую на лицо рыжую чёлку.
        - Расследую убийство. А вы о чём подумали? - Маша сложила руки на груди и выжидательно посмотрела на собеседника. - Нет-нет, выкладывайте на чистоту, где вы были двадцатого августа около часа дня?
        - Я был... на работе я был, а потом пошёл обедать в одно кафе. Очень миленькое, кстати. Может, хотите убедиться, так сказать, наглядно? Я бы мог показать и... рассказать вам всё гораздо подробнее.
        - А кто может подтвердить, что вы обедали в этом кафе во время убийства? - продолжала гнуть своё она. И поймала себя на том, что нервно постукивает пальцами по столу.
        Линхи пожал плечами.
        - Меня там наверняка помнят, но, если не секрет, а что вы ко мне так прицепились? - он приподнял брови, изображая удивление.
        - А вы видите здесь ещё кого-нибудь, к кому можно было бы прицепиться? - Маша окинула взглядом кабинет Мифа. - Лично я не вижу. И лично вы можете думать, что просто попались под горячую руку.
        Маша откинулась на спинку стула и заговорщицки улыбнулась Линхи. На его руке красовалась пара шнурков с небольшими камешками. Когда своих сил не хватает, маги пытаются запастись артефактами на всю оставшуюся жизнь. Маша вздохнула: Миф носил похожий шнурок с черным камнем.
        - Хотела бы спросить ваше мнение... как сотрудника данной организации.
        - Спрашивайте, - он заинтересованно подался вперёд.
        - Я хочу поговорить с человеком, который в курсе всех дел конторы... ну, вы понимаете, на короткой ноге с начальством... - она хитро сузила глаза.
        - Тогда вы попали по адресу, - Линхи поднялся со своего места, обогнул стол. Оказавшись совсем близко к Маше, он наклонился к ней и доверительно прошептал: - Вы можете поговорить со мной.
        - Правда? - тщательно изобразила восторг она. Аромат восточных пряностей снова ударил ей в нос. - Тогда могу ли я доверять вам информацию следствия?
        - Конечно, - он вдохновенно повёл рукой, - все останется между нами.
        - Знаете, я сегодня в кабинете вашего шефа нашла очень интересные вещи... вот, как вы думаете, может ли он быть причастен к убийству? - Маша кокетливо намотала на палец прядь волос.
        - Эм... - Линхи в задумчивости облокотился на стол. - А что это были за интересные вещи?
        - Вы такой хитрый... вам все так и скажи, - Маша закинула ногу на ногу и немного покрутилась на стуле. - Просто одни очень интересные вещи в сейфе лежали. Они там до сих пор лежат. И мне кажется, они указывают на...
        - На что? - на его лице не было даже тени прежней улыбки.
        - А вот это уже тайна следствия, - Маша поднялась со стула, чуть толкнула собеседника пальцем в лоб и отошла к окну. - Вот вы, как человек... или маг, приближенный к местному начальству, вы мне можете сказать, не происходило ли тут чего-нибудь странного, непонятного такого ничего не происходило? А то знаете, такие вещи где попало не валяются.
        - Ну кроме того, что по нашему захолустью расхаживают красивые следователи Центра, ничего такого, - прежняя самоуверенность вернулась к Линхи.
        - Ну раз вы так говорите, - Маша бросила на него взгляд и добавила уже своим обычным голосом. - Значит, и правда ничего не происходило. Не пора ли нам взяться за работу?
        Разглядев на лице собеседника радостную улыбку, Маша поспешила вернуть его в реальность.
        - Я имею в виду: вам - за вашу, а мне - за мою. Удачи вам.
        Под её выжидательным взглядом Линхи оторвался от стола и поплёлся к двери.
        - Но вы всё-таки подумайте про кафе, - заметил он напоследок, сверкнув на Машу тёмными глазами.
        - Я подумаю, - пообещала она.
        Когда дверь за её новым знакомым захлопнулась, девушка достала из кармана измятый липкий листочек и снова перечитала фразу, написанную размашистым почерком Мифа.
        ...- Маша, я тебя везде ищу!
        От неожиданности она чуть не свалилась в лужу. Для того чтобы устоять, пришлось совсем прижаться к стене. Девушка обернулась: на том берегу лужи стоял Ник.
        - С тобой все хорошо? - уточнил он. Полы его незастёгнутой куртки развевал ветер. Ник сунул руки в карманы джинсов и чуть склонил голову на бок, ожидая ответа.
        - Всё отлично. - Маша прошла по тонкой полоске сухого асфальта и остановилась перед ним. - Ты бросил своих маньяков с ритуальными плитами и приехал?
        - Как видишь. Галактус же весь извёлся, как ты тут. Вот решил на помощь послать.
        Он замолчал, наблюдая за тем, как Маша застёгивает молнию на его куртке.
        - Холодно, - пояснила она. - Пойдём, поедим. А то я скоро умру.
        Она уверенно зашагала вперёд, Ник шёл чуть сзади, потом нагнал её и попробовал заглянуть в лицо.
        - Ты чего такая сердитая?
        - Я не сердитая. Я всегда такая, - отрезала Маша, но не сдержалась и все же выдала: - Мифа убили.
        - Отлично. А кто такой Миф? - чуть растерялся Ник.
        - Его убили, - Маше страстно захотелось рассказать все, но она только сильнее сжала зубы.
        - А... ну тогда точно сволочь, - на всякий случай согласился Ник. - Кстати, Миф - это не тот, который у нас на втором курсе преподавал?
        - Он самый, - дёрнула плечом Маша. - Его убили заклинанием удушения.
        - Жена что ли задушила? - предположил Ник.
        - Да не жена, - она остановилась и посмотрела на Ника, потом взяла его под руку. - Ты поможешь мне с ней?
        - Ну разве я могу отказать? Помогу, конечно. А что мне надо будет делать?
        - Поговорить. С тобой может и пооткровенничает, а мне вряд ли откроется. Я понимаю, что это не твой профиль, я тебе схему разговора составлю. Соглашайся, иначе дело не идёт.
        - Соглашаюсь, куда я денусь, - окончательно запутавшийся Ник почесал в затылке.
        ...В ресторане гостиницы Маша вырвала из блокнота страничку и принялась рисовать на ней блоки и стрелки. В каждом из блоков она писала вопрос и тут же озвучивала его. Ник молча следил за движениями её пальцев. Потом её пальцы замерли, и Маша подняла глаза на Ника.
        - Объяснить ещё раз? - без всякой надежды на понимание произнесла она.
        - Нет, не надо, - Ник поспешно отобрал у неё листок и принялся разглядывать, вертя то так, то эдак.
        Маша обратила внимание на свою чашку с чаем и обхватила её руками. Чай пах малиной. За окном накрапывал дождь. Его капли проводили косые черты на стекле. Подъехавший автобус выплюнул на остановку пассажиров. Они прыгали через лужи и раскрывали зонты. Почти все зонты были чёрными.
        - Почему именно Миф? - спросила у самой себя Маша, замечая, как прислушивается к её словам Ник. - Почему именно его подослали ко мне?...
        ...Город имел запах её духов - чуть сладкий, лёгкий и одновременно глубокий, как серое небо. Прошло уже достаточно много времени с момента их разговора, да и разделяющее их расстояние все увеличивалось, а запах её духов все ещё витал в воздухе. Ник чувствовал его. И видел взгляд Маши, устремлённый на подъехавший к остановке автобус.
        От дождя воздух стал звонким и влажным. Деревья красили асфальт в яркие пятна своими листьями. Во дворе дома, на лавочке собрались несколько женщин. Они эмоционально обсуждали чью-то судьбу и лишь секунду наблюдали за приближающимся Ником. Он вошёл в подъезд, тут же ощутив все прелести жизни и маленьком городе.
        На нижних ступеньках сидели два парня, у каждого в руках было по бутылке из тёмного стекла. Они оба чуть отклонились в разные стороны, пропуская Ника, и уже за его спиной продолжили разговор, состоящий сплошь из междометий. По лестнице, мимо украшенных всевозможными надписями стен Ник поднялся на третий этаж. Прямо возле его ног прошмыгнула грязно-белая кошка. Она осуждающе мяукнула и скрылась за мусоропроводом. Пахло тут подгоревшим обедом и рыбой.
        Нужная ему дверь оказалась вполне приличной на вид. Оббитая коричневым кожзаменителем, она выглядела небогато, но аккуратно. Ник нажал на кнопку звонка.
        - Диана, не открывай, - послышался голос из-за двери. - Диана!
        Дверь всё же открылась. На пороге стояла девочка в вылинявшем халатике. Её русые волосы были заплетены в косичку. Длинные прямые пряди, выбившиеся из причёски, обрамляли бледное личико. Нику она напомнила его младшую сестру. Та, правда, давно уже выросла и коротко постриглась, но в его памяти навсегда осталась растрёпанная девчонка.
        - Диана! Ну вот... Открываешь кому попало! - прибежавшая женщина мало чем отличалась от ребёнка в плане одежды. Да и волосы её тоже оказались светлыми и были стянутыми на затылке. Она подняла глаза на Ника. - Вы к кому?
        - Амина, да? - Ник чуть улыбнулся, демонстрируя своё дружелюбие и одновременно - удостоверение сотрудника Центра. - Я к вам.
        - Да, - она неохотно отступила. - Только недолго. У меня дел по горло.
        - Я буквально на пять минут, - пообещал Ник, входя в квартиру. - Только задам несколько вопросов.
        В квартире давно уже не прибирались. Все ковры были сняты - свернутые в трубы, они стояли тут же, в прихожей. Открывшая ему девочка ушла в комнату, и теперь, сидя прямо на голом полу, натягивала на куклу цветастое платье.
        - Достали уже со своими вопросами, - ничуть не скрывая своей грубости, крикнула уже из кухни Амина. - Проходите уже, если пришли.
        На стене кухни красовался недешёвый телевизор, а в углу - вполне презентабельный холодильник, украшенный множеством магнитов. Амина кивнула Нику на табурет, и сама устроилась на соседнем. Она положила руки на покрытый яркой клеёнкой стол и устало покачала головой.
        - Не знаю, что делается. Все валится из рук. Никогда раньше со мной такого не было, - она потёрла пальцами глаза. - Вы не обращайте внимания на беспорядок. Я хожу по квартире просто как зомби. За что ни возьмусь - ничего не получается. Ночью спать не могу. Всё лежу и прислушиваюсь к каждому скрипу.
        - Вам надо это просто пережить. У вас есть родственники, друзья, которые могли бы помочь? - сочувственно произнёс Ник.
        - Есть у меня все... - она отвела пустой взгляд от него. - Они долго не задерживаются. Вчера вот приходили. Полчаса не побыли, ушли. Сказали, тяжело здесь... Мне самой тяжело. Да некуда идти. Я квартиру хочу поменять, но эти дела быстро не делаются.
        - Зачем так радикально? - не понял Ник.
        - Не могу я здесь больше, не могу. Стены эти, потолок... как будто пустые, не мои, не могу я больше здесь.
        ...- Ну как? - озадачила его Маша прямо с порога.
        Она сидела на кровати, прислонившись спиной к стене и обхватив колени. В гостиничном номере было тепло, и горела только настольная лампа. На светлых обоях дрожала её тень.
        На солнце наползли бетонные облака, и дождь просился в комнату.
        - Ты не взял с собой зонт, - с сожалением выдала Маша, сползая с кровати.
        Она отобрала у Ника промокшую куртку и отнесла её сушиться в ванную.
        - Как всё прошло? - нетерпеливо спросила Маша оттуда.
        - Нормально, поговорили. Знаешь, мне там совсем не понравилось, - признался Ник, ожидая Машу в прихожей.
        - Она тебе и не должна нравится, - Маша вышла из ванной и слегка подтолкнула его по направлению к комнате. - А ты чего стоишь как неродной? Может, она от горя слегка того?
        - Да не в ней дело, - Ник опустился на край дивана. - Сама квартира... или это место какое-то. Слушай, ты же лучше меня в этих делах разбираешься. Я весь разговор на диктофон записал, как ты и просила.
        - Спасибо, - Маша включила электрический чайник. - А что с квартирой?
        - Помнишь, мы с тобой квартиру с полтергейстом обезвреживали? Вот чувство примерно такое. Заходишь - и сразу тревога. И пустота. Странное чувство пустоты.
        - Интересно! Полтергейст в квартире Мифа, - Маша уселась верхом на стул и сложила руки на спинке. - Мне бы самой там побывать...
        - Нет, похоже, что и не полтергейст. Я же говорю, никаких признаков шумного духа. Посуда сама собой не бьётся, вещи по комнате не летают, только вот эта пустота.
        Чайник щёлкнул кнопкой, и Маша принялась разливать кипяток по чашкам.
        Она не знала, стоит ли рассказывать Нику про эпизод с лишением чести. С одной стороны, она доверяла ему как самой себе. С другой - этот гостиничный номер вполне мог прослушиваться. Да и погибают посвящённые в эту тайну слишком часто. Имеет ли она право подвергать Ника такой опасности?
        Глядя в его светлые глаза, Маша думала о пустоте. О той пустоте, которую Миф оставил после себя.
        - Это удивительно. Миф с домовыми профессионально управлялся. А с хорошим домовым в квартире чувства тревоги никогда не возникнет.
        - Но Миф же умер. Мог ли домовой уйти за ним, за хозяином дома? - предположил Ник.
        - Уйти? Куда? На тот свет его явно не пустят. Домовой обязан остаться в доме, чего бы ему там не хотелось. Другое дело, если его кто-то забрал, уничтожил... Но зачем? - Маша посмотрела на часы. - Вообще-то у меня на сегодня запланировано ещё одно дело. Ты согрелся?
        - Я и не замерзал, - Ник поспешно допил чай. - Пойдём тогда?
        - Ну, - Маша снова посмотрела на часы. - Когда наша шарашка закрывается? Около семи, да? Тогда мы должны успеть. Главное, не приехать раньше.
        - Но сейчас уже без пятнадцати семь. Мы там никого не застанем.
        - Это хорошо, - Маша шустро убежала в ванную и оттуда крикнула: - Твоя куртка уже почти высохла!
        ...Свет не горел ни в одном окне. Небо ещё не почернело, но здания, нависшие со всех сторон, съедали весь тот немногий свет, что ещё пробивался сквозь мрачные тучи. Перебираться через лужу приходилось исключительно наудачу.
        - Дверь закрыта, - сообщил Ник таким тоном, словно он сам только что закрыл её.
        - Тише ты, - Маша оттеснила его от двери и на ощупь сунула ключ в замочную скважину.
        - У тебя что, ещё и ключи есть? - удивился за её спиной Ник.
        - У меня как в мире магов - всё есть. У Рена попросила дубликат сделать, - Маша осторожно приоткрыла дверь. В коридоре было темно. - Осторожно голову.
        - Ай, - сдавленно зашипел Ник, всё-таки зацепившись макушкой за потолок. - Маша, ты ничего не перепутала? Мы вообще-то стражи порядка, а не воры.
        - Правда что ли? Ой, демоны, а я и забыла, - освещая себе путь фонариком на мобильном телефоне, Маша прокралась по коридору к самой дальней двери. За этой дверью располагался кабинет Жука.
        Возле двери Маша остановилась и прислушалась. Потом осторожно повернула ручку вниз. Дверь была заперта. Другой рукой она сжимала пистолет. Маша, стараясь сильно не звенеть ключами, выбрала нужный и повернула его в замочной скважине. Дверь все же скрипнула.
        Маша рванула в комнату и направила пистолет в сторону, где находился сейф. Одновременно с этим она нашарила кнопку выключателя, и в комнате вспыхнул свет.
        - Линхи, - улыбнулась она. - Я тут подумала на счёт кафе. А что вы делаете в кабинете вашего шефа?
        - Я тут работаю, - оторвавшись от ручки сейфа, Линхи перекочевал к столу, заваленному бумагами. - Документы одни ищу. Мне для дела нужны. А оружие-то опустите.
        - Да ну? - Маша и не подумала исполнять его просьбу. - А я думаю, какой же вы трудолюбивый. Рабочий день уже закончился, а вы всё в делах.
        - Да, я такой, - на его лице всё ещё была улыбка, но голос уже дрогнул. Его взгляд скользнул с Маши на Ника. - Неужели это запрещено законом?
        - Не запрещено, я просто завидую вам, - сладким голосом произнесла она. - Так что вы здесь искали? Подождите, дайте я угадаю. Может доказательства вашей причастности к убийству Мифодия?
        Линхи поднял руки к груди, словно сжимая сферу. На его лбу прорезались жёсткие складки.
        - Ой-ой-ой, а вот заклинанием камня в нас швыряться не надо, не надо... - Маша покачала головой. - Думаете, мы к вам в гости пришли без амулетов? Так что не навредите себе. Лишние годы в тюрьме ещё никого не красили.
        - Хорошо, я сдаюсь, - он поднял руки.
        - Ник, надо бы его в соседний кабинет, - попросила Маша, не спуская Линхи с прицела.
        - Сейчас будет, - пообещал Ник.
        Через пару минут Линхи уже сидел в бывшем кабинете Мифа, рассматривая наручники на своих запястьях. Ник устроился на диване недалеко от двери. Маша включила настольную лампу и направила её свет на лицо пойманного мага.
        - Ну что, рассказывать сами будем, или мне задавать наводящие вопросы? - Маша сложила руки на столе и посмотрела на то, как Линхи недовольно морщится.
        - Чего рассказывать, - процедил он, - сами все знаете. И уберите свою лампу. Мы не в концлагере.
        - Какие мы слова знаем, - хмыкнула Маша. - Хорошо, сотрудничать мы не хотим. Испытываем моё терпение, значит. Так кто у вас там в сообщниках был?
        - В каких ещё сообщниках? - продолжал упираться Линхи, но уже менее уверенно.
        - А вы что, заклинанием удушения Мифодия сами убивали? - всплеснула руками она. - Опечатка в вашей регистрации, да? У вас, наверное, не третий уровень, а самый настоящий пятый.
        - Ну хорошо, хорошо, - он отвернулся от раздражающего белого света. - Не сам. Но лучше люди меня будут судить, чем они найдут и убьют, ясно?
        - Нет, - Маша обошла стол и остановилась перед Линхи, прислонившись к столу спиной. - Не ясно, за что вы так невежливо со своим шефом. Заклинание камня... почему не монтировкой в тёмном переулке?
        - Значит, так надо было, - Линхи всерьёз занялся изучением потолка.
        - Всё понятно, - Маша закинула ногу на ногу. - Ник, позвони, пожалуйста, в Центр. Скажи, что мы завтра приедем, пусть готовят оборудование, - она посмотрела на Линхи. - А вы знаете, что у нас в Центре разрешены физические методы допросов?
        - Вы меня не пугайте, не надо вот меня пугать, - он поморщился. - Ну стукнул я его, чтобы не делиться. Что теперь, иголки мне под ногти будете загонять? Не знал я, что он такой хлипкий.
        - Так, а вот с этого места подробнее. Что вы с ним делили? - Маша сложила руки на груди, приготовившись слушать.
        - Прибыль, - неохотно произнёс Линхи. - Дела у нас с ним были. И Миф тоже там был замешан. Так всё и получилось - глупо...
        Он сощурился, глядя на Машу. Попытался разглядеть выражение её лица, но потерпел неудачу и лишь тяжело вздохнул.
        - Контрабанда у нас была в мир магов. Там сейчас очень модно иметь таких домашних животных, домовых например... А Миф же спец в этом деле. Вот он их нам ловил, а мы продавали. Хотелось заработать.
        Почему это действие оказалось за гранью закона, Маша знала. Любой перенос энергии между мирами запрещён, потому что можно легко нарушить и без того хрупкий баланс. А домовые - это самые настоящие сгустки энергии. К тому же их наверняка отбирали у ничего не подозревающих людей - это уже воровство.
        - И как же все произошло в тот день? - подбодрила его рассказ она.
        - Ну как, у нас была назначена встреча с заказчиками. Мы с Мифом пошли, шеф сказал, позже подойдёт. Встретились мы с ними, все в порядке было, как обычно. А потом вдруг Миф заявил, что он сдаст нас властям. Сам, мол, придёт с повинной в Центр и все расскажет. Ну нас всех и заметут. Понятное дело, заказчикам это не понравилось. Они его убили, я ничего поделать не смог. А потом шеф прибегает, видит - Мифа убили. Испугался. Такой скандал устроили, что я сам и не выдержал. Думал, стукну его немного, чтобы не кричал слишком громко. А он раз - и совсем свалился. Я думал, он того... Тут заказчики, понятное дело, ушли через портал в мир магов, а я что, самый крайний? Я тоже ушёл.
        - Интересный у вас получился рассказ, - задумчиво произнесла Маша, постукивая пальцами по столу. - Жаль, только не стыкуется. Зачем же Мифу понадобилось вас выдавать?
        - Да не знаю я, какой демон его укусил, - досадливо дёрнул плечами Линхи. - Может, ему показалось, что ему заплатили недостаточно. Он мне не докладывал. Ясно?
        - Вполне, - Маша отбросила прядь волос со лба. - А что, собственно, вы хотели найти в сейфе вашего шефа?
        - Ну мало ли, - он улыбнулся, демонстрируя все тридцать два зуба, но улыбка вышла отнюдь не дружелюбной. - Вы же сами сказали, что там компромат какой-то припрятан.
        - Да я пошутила, а вы попались, - бросила Маша, отходя к окну. - А камень у вас на руке принадлежал Мифу.
        - Да ну, - хмыкнул Линхи.
        - Ну да. Там синяя нитка заканчивается раньше, чем чёрная. Я её случайно обрезала.
        Она чуть отодвинула штору: тёмный двор осветился фарами машины. Из неё выскочил человек в милицейской форме и быстро зашагал ко входу в здание.
        - Ну вот и сержант подъехал, - прокомментировала Маша. - Сейчас заберёт вас в камеру предварительного заключения. Вы там посидите и попытаетесь вспомнить ваших сообщников. А завтра попробуем ещё раз поговорить. Если вы не будете против, конечно, - Маша улыбнулась, когда в дверь постучали. - Входите, товарищ сержант.
        ...- Он же все рассказал, что тебе ещё нужно? - Ник шагал рядом с ней по дорожке сквера. - Мне кажется, дело уже в шляпе. Его сообщники - точно не люди, а это уже не наше дело. Тут надо передать рыжего стражам порядка в мир магов, и пусть сами разбираются.
        Сквер перед гостиницей состоял всего из двух лавочек и порядка двух десятков деревьев. С одной стороны к нему прилегала автомобильная стоянка, с другой - сама гостиница. Света двух фонарей вполне хватало, чтобы не сбиться с асфальтовой дорожки.
        - Ещё неизвестно, их это дело или не их, - покачала головой Маша. Она подняла с травы кленовый лист и повертела его в руках. В свете фонаря он казался жёлтым. - Допустим, всё так и было, как он рассказывает. Какого демона тогда делает моё досье в сейфе этого Жука? Да и вообще, вот он очнётся, и я послушаю его историю.
        - Они могли договориться.
        - Ага, а потом один пришиб другого. Значит, договор плохой был. И есть ещё одна деталь, которая меня очень волнует, - Маша огляделась вокруг, как будто боясь, что их разговор могут подслушать. - Портал. Ты же знаешь, что порталы из мира в мир могут ставить только маги шестого уровня и выше.
        Ник кивнул ей в ответ.
        - И много ты знаешь таких магов? - понизила голос Маша.
        - Лично с ними не знаком, но, по-моему, это только высшие маги.
        - Как ты думаешь, Император часто занимается контрабандой? - на стоянке зашумела машина, и она вздрогнула.
        - Согласен, глупо, - Ник посмотрел назад и чуть коснулся плеча девушки, словно загораживая её от жужжащей машины.
        - Резонно, - согласилась Маша и расстегнула молнию на плаще, - Как потеплело к вечеру... Так, в любом случае это маг далеко не слабый и не глупый тоже. Не зря же Линхи так трясся на допросе.
        "И вряд ли наш неслабый маг будет размениваться на контрабанду, к тому же честно делясь прибылью с людьми. Ко всему прочему, зачем Мифа подослали ко мне? Он сказал, что если не выполнит приказа, его убьют. И его убили", - Маша сощурилась на желтоватую сферу фонаря.
        - Пойдём спать, - сказала она Нику. - Я ужасно устала за сегодняшний день.
        Глава 15. Капкан для магички
        - Что объединяет этих дамочек и меня? - Маша застыла, уставившись в экран компьютера. - Я не понимаю, я просто не понимаю, как этот Жук мог выйти на меня. Допустим, на жительниц Полянска он выйти мог. Неужели это досье... собирал Миф?
        - Дай лучше я посмотрю, - Ник мягко оттеснил её от компьютера. - А ты отдохни немного, с самого утра носишься. Ты хотя бы завтракала?
        За их спинами хлопнула форточка. В кабинете Мифа она открывалась и закрывалась повинуясь исключительно собственному настроению.
        Маша прислонилась к стене и сложила руки на груди. Она не проигнорировала его вопрос, а просто не услышала его. Её занимали совсем другие мысли.
        - Замечательно. Значит, Миф уже тогда знал, что всё будет так? Зачем он собирал на меня досье?
        - Я не хочу мешать работе нашего гениального следователя, - беззлобно подшутил над ней Ник, - но, по-моему, у тебя уравнение со всеми неизвестными. Бессмысленно ломать голову сейчас. Да и с чего ты взяла, что это не связано с контрабандой?
        - В пользу контрабанды у нас только слова Линхи, которым лично я ни на грамм не верю, - Маша заходила из угла в угол. - Это какой-то слишком масштабный заговор. Нет-нет, его нельзя рассмотреть с такого близкого расстояния, именно потому что он большой, понимаешь? Надо смотреть издали.
        Она остановилась и бросила взгляд на Ника. Тот сидел, подперев щёку рукой, и со скучающим видом рассматривал что-то на экране.
        - Я поеду в отделение, - решила Маша. - Хочу ещё раз побеседовать с Линхи. Он может проговориться.
        - Помощь нужна? - меланхолично поинтересовался Ник.
        - Думаю, пока нет, - Маша сняла с вешалки свой плащ. - Если что, я тебе позвоню.
        На выходе из конторы стоял Рен. Он подпирал плечом обшитую деревом дверь, впуская в помещение порывы осеннего ветра, пахнущего старым городом и дождём.
        - Утро доброе, - он даже не повернул головы к Маше. - Что нового по убийству?
        - Вы знали про контрабанду? - Она остановилась рядом с ним и смерила следователя вопросительным взглядом.
        - Про какую контрабанду? - Рен, казалось, даже не заметил испытывающего взора собеседницы.
        - Про ту, которую осуществлял ваш шеф, Мифодий Кириллович и Линхи в мир магов. Я подумала, что в таком небольшом коллективе подобные действия не могут оставаться незамеченными.
        - Вы ошибаетесь, - Рен медленно поднёс руку к лицу и потёр переносицу. - Ерунда какая.
        - Да что вы, - Маша прислонилась плечом к косяку и заглянула в лицо Рену.
        - Ни разу не слышал ни про какую контрабанду, - он отвёл взгляд.
        - Только поэтому вы стоите здесь и занимаетесь самобичеванием? - с неподдельным сожалением спросила Маша.
        - Нет, самобичеванием я занимаюсь, потому что ничем не могу помочь вам. Хотя и хотел бы, - его губы скривились в горькой усмешке. - Не судите строго.
        - Я не Совет магов, чтобы вас судить. Кстати, вы никогда не бывали в Нью-Питере? У меня просто такое чувство, что мы с вами уже встречались. - Она чуть нахмурилась.
        Рен покачал головой, потом обернулся к Маше и улыбнулся.
        - У меня тоже такое чувство. Странно, правда? А, самое главное я забыл. Жук очнулся. Его выписывают. Симулянт несчастный.
        Эта новость подняла настроение Маше до заоблачных высот.
        - Человеку плохо было, а вы его симулянтом обзываете, - слегка подпрыгивая на месте, Маша вытащила из сумочки телефон и набрала номер Ника. - Жука арестовываем... да, пока что за контрабанду, потом посмотрим.
        Она была уже возле лужи, как вдруг совершенно ярко и чётко вспомнила, где раньше видела Рена. Маша обернулась к нему и крикнула:
        - Вы же работали в Институте Обороны? Кажется на кафедре криминалистики?
        В ответ ей Рен улыбнулся и отрицательно качнул головой.
        За ночь, проведённую в камере, Линхи слегка спал с лица. Даже цвет его волос теперь казался не таким ярким.
        - Я сказать хотел, - он сидел на стуле в следственном изоляторе и быстро-быстро перебирал пальцами край собственной рубашки, выбившийся из-под зелёного свитера. Запах восточных пряностей умер в серых стенах камеры. - Сказать надо.
        - Я слушаю, - Маша опустилась на стул с другой стороны стола и включила диктофон.
        В маленькое окно под самым потолком ударил порыв ветра.
        - Если вы меня посадите, он меня убьёт, - Линхи не поднимал глаза и не прекращал перебирать пальцами тонкую ткань. - Он подумает, что я вам всё сказал.
        - Успокойтесь. Здесь вас никто не убьёт, если вы будете вести себя прилично, - разговор шёл совсем не в том русле, в котором хотелось бы ей, поэтому Маша недовольно хмурилась. - Вы там дырку протрёте сейчас.
        - Он убьёт. Он решит, что я выдам, и убьёт. А я жить хочу, да, - он долго тянул последнюю "а", как будто этим стараясь убедить Машу.
        Интуиция подсказала ей, что Линхи не врёт. А если всё настолько серьёзно, что дело дошло до заклинаний, блокирующих откровенность, действовать нужно очень осторожно. Любое неверное слово - и на её руках вместо ценного свидетеля холодный труп. Опасно заставлять его что-то рассказывать, ведь заклинание может быть ориентировано на конкретные слова или фразы.
        - Отвечайте на мои вопросы да или нет, хорошо? - Маша чуть подалась вперёд, вглядываясь в лицо собеседника.
        На лбу Линхи выступили капельки пота, хотя в комнате было совсем не жарко. Он кивнул, но глаза поднять не решился.
        - Мифа убили из-за контрабанды? - выверяя каждое слово, произнесла Маша.
        - Н-нет, - голос Линхи дрогнул, и он вцепился в край стола.
        - Контрабанда существовала? - ещё осторожнее спросила она.
        - Нет.
        Девушка откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула. В ушах стоял стук собственного сердца. Она провела руками по лицу и задала следующий вопрос.
        - Вы помогали Жуку собирать досье? - ещё один шаг по минному полю.
        - Д-да. Да, - пальцы Линхи, которыми он цеплялся за стол, побелели.
        - А Миф помогал?
        - Да, - капельки пота с его лба поползли вниз, и вот уже не различить - пот это или слёзы.
        - Всё это продолжалось долго? Больше пяти лет?
        - Да, - он судорожно сглотнул, по-прежнему бессмысленно уставившись в угол стола.
        - Тебя заставили? - Маша нервно сжала руки в замок. Каждая новая секунда несла с собой страх. Страх того, что взгляд Линхи станет пустым, и маг начнёт заваливаться на бок.
        - Да.
        - Тот, кто вас заставил, находится в мире людей? - каждое слово давалось с трудом. Маша почувствовала, что её начинает бить дрожь.
        - Нет.
        - У него в подчинении были ещё люди?
        - Да, - Линхи сильнее сжал край стола, его дыхание стало частым.
        - Маги? - Маша больше всего на свете желала прекратить этот разговор, но остановиться уже не было сил.
        - Да, - он сложил руки на столе и опустил на них голову.
        Маша поднялась со своего места и на негнущихся ногах подошла к Линхи. Она положила руку на его вздрагивающее плечо. Её голос прозвучал непривычно глухо.
        - Это всё. Не бойся, всё кончилось...
        ...- Вот этого я и боялась больше всего, - Маша отпила слишком горячего чаю и поморщилась. Чай пах малиной и далёким летним теплом. Замёрзшие пальцы не чувствовали того, насколько горячими были бока кружки.
        - Да объясни ты, в конце концов, что произошло? - Ник уже минут пятнадцать сидел напротив неё и безрезультатно пытался добиться хоть одного внятного высказывания. - Прибегаешь бледная, как смерть, бормочешь про магов каких-то. Что я вообще должен подумать?
        - Всё замечательно, - чуть дрожащей рукой Маша коснулась его плеча.
        - Ну я вижу, - недоверчиво бросил Ник и поднялся со стула, чтобы закрыть форточку. Она тут же распахнулась сама собой. Потянуло свежестью дождя.
        - Заклинание блокировки. - Маша беспомощно посмотрела на него. - Одно лишнее слово - и человека нет.
        Она подумала и снова уткнулась в свою кружку.
        - Я знаю, что такое заклинание блокировки, - поморщился Ник, - вспоминаются не слишком приятных мгновения из практики. Так на ком оно?
        - На Линхи.
        - Ты уверена? Он не врёт?
        - Он не врёт. А я, по-твоему, проверять должна была, да? - вспылила Маша, но запал быстро кончился, и её плечи снова опустились. - Я так подозреваю, что не только на нём. Как минимум на Мифе и Рене оно точно должно быть. На счёт Жука не уверена. Мне надо с ним поговорить.
        - Хорошо, что ты решила, - Ник задумчиво посмотрел на девушку. - Он уже около часа сидит арестованный... в своём кабинете. Высказал, что он про нас всех думает. Пойти с тобой?
        - Думаю, я справлюсь. Позову, если что, - слабо улыбнулась Маша. Она с недовольством отметила, как нервно ускоряет ритм её сердце.
        В коридоре, возле двери в кабинет начальства дежурил сержант. Маша кивнула ему и вошла в комнату.
        Перед девушкой предстал хорошо известный ей кабинет. Только теперь его органично дополнял хозяин, низенький полный человечек в помятом костюме. Его ярко-розовые губы постоянно оставались приоткрытыми, словно человеку было тяжело дышать. Маша сразу догадалась, что это и есть Жук.
        - Мне сказали, сейчас придёт следователь, - окинув презрительным взглядом Машу, выдал он. - Я со всякими стажерами разговаривать не буду. Где следователь? Полдня жду.
        - Капитан Орлова, - представилась она, присаживаясь на стул напротив него.
        - Да? Хм... очень приятно, старший лейтенант Орлова. Я напишу жалобу вашему начальству. Держите больного человека взаперти, - его рот, похожий на щель в паркете и не думал закрываться. - Когда вы меня отпустите?
        - Вы всё сказали? Мы можем начинать? - сохраняя остатки спокойствия, Маша постаралась говорить максимально вежливо.
        - Начинайте, - он грузно откинулся на спинку стула и принялся обмахиваться кончиком галстука.
        - Что вы делали двадцатого августа около часа дня? - Маша включила диктофон.
        - А вот это незаконно. Я не давал вам разрешения на запись разговора, - Жук ткнул пальцем в направлении диктофона.
        На его пальце красовался золотой перстень.
        - Борис Игнатьевич, что вы делали двадцатого августа около часа дня? - повторила Маша прежним спокойным тоном.
        - Я работал. У себя на работе работал, понимаете? Вот здесь вот, - он сделал руками широкий жест, словно стараясь обхватить руками комнату.
        - Как вы тогда оказались на поляне посреди леса? - Маша посмотрела ему в глаза.
        Жук взгляда не выдержал. Он вытер пот со лба многострадальным галстуком.
        - Я больной человек. Мне врачи прописали покой. А вас накажут за то, что вы надо мной издеваетесь.
        - Как вы оказались на поляне посреди леса? - Маша позволила железным ноткам проступить в своём голосе.
        - Я пошёл туда! - Жук, продолжая дышать открытым ртом, полез в ящик стола. Оттуда он извлёк трубку и коробок длинных спичек. Словно не замечая её пристального взгляда, он попытался закурить.
        Маша поднялась со своего места и чуть нагнулась над столом. Одно движение - и трубка оказалась у неё в руках. Маша сломала чубук и положила обломки на стол между собой и Жуком.
        - Я задала вопрос.
        - Девушка, что вы себе позволяете! - Жук подскочил на месте. На его лице выступил нервный румянец. Руки тряслись как у закоренелого алкоголика. - Вы не смеете! Эта вещь денег стоит! Их вычтут из вашей зарплаты! Да с вас погоны сорвут!
        - Да? Замечательно. - Маша позволила себе кривую улыбку. Она стояла, уперевшись руками на край стола и смотрела на собеседника сверху вниз. - А вас посадят в одну камеру с магом, убивающим людей из идейных побуждений.
        Жук упал на стул. Он не выпускал из рук кончик галстука, которым то и дело вытирал покрывшееся испариной лицо.
        - Мне плохо, - выдал он, хватая ртом воздух, - девушка, вызовите скорую. Вы не видите, что мне плохо?
        Маша плеснула воды из графина в стакан, стоящий тут же, и придвинула стакан Жуку. Он протянул руку за стаканом и по дороге ко рту расплескал половину. Другую половину выпил, усердно стуча зубами о край.
        - Что вы делали посреди леса в час дня? - повторила свой вопрос Маша. Она склонила голову чуть на бок, приготовившись внимательно слушать.
        - У меня сердце больное, - доверчиво пожаловался Жук.
        - Всё ясно, разговаривать вы не хотите, - Маша поднялась на ноги и пошла к выходу. - Товарищ сержант, будьте добры, отвезите Бориса Игнатьевича в участок. Пусть отдохнёт немного.
        Она обернулась на притихшего Жука и позволила себе усмехнуться.
        - Тут ваш один тоже долго упирался. Ночь в камере посидел и всё рассказал.
        - Вы не имеете права! - визгливо запричитал Жук. - Вы ничего не доказали! Вы не можете меня обвинять!
        - Ошибаетесь, - хмыкнула Маша.
        - Не-не-не надо в камеру. Давайте так поговорим, - хватаясь за сердце, Борис Игнатьевич по стенке пополз прочь от вошедшего сержанта.
        - Слушаю вас, - с нажимом произнесла Маша. Она сделала знак милиционеру, и тот отступил.
        - Раз вы такие умные все тут, то конечно знаете, что у нас была налажена контрабанда в мир магов, - неохотно начал он. - В тот день у нас была назначена встреча с покупателями. Миф пошёл на неё, а у меня тут были некоторые дела. Я позже подъехал, смотрю - стражи порядка мира магов. Они и Мифа убили, и наших покупателей повязали. Я хотел разобраться, они и меня... успокоили. Спасибо, что не насмерть ещё! - он погрозил кому-то за спиной Маши толстым пальцем.
        - То есть, именно стражи порядка мира магов убили Мифодия Кирилловича, я правильно поняла? - удивлённо приподняла брови Маша.
        - Правильно, - передразнил её Жук. - Убили они его. А зачем - откуда я знаю, они мне не объяснили. Стукнули - и все дела. Видимо пронюхали про контрабанду, вот и озверели.
        - Плохо вы врёте, Борис Игнатьевич, - прошипела сквозь зубы Маша. - Без вдохновения. Даже слушать вас неинтересно. На данный момент результат таков: вы обвиняетесь в пособничестве убийству Мифодия Кирилловича. Если захотите поделиться сведениями, зовите. Только мой вам совет, следующий раз придумайте что-то более правдоподобное.
        - Конечно-конечно, - лицо Жука из болезненного сделалось слащаво-дружелюбным. - А я вот неплохой рецептик масочки вам могу порекомендовать. Знаете, хорошо помогает от синяков под глазами. А то вы, наверное, ночами всё плачете, да?
        Выражая сожаление, он пощёлкал языком.
        - Как жалко, совсем молодая, а тут такое горе. Да не кривись ты, не кривись. Все знают, что у вас с ним роман был. А тут такое несчастье. Ну, я не осуждаю вас, не осуждаю. Дело-то молодое. Рецептик дать?
        - Отвезите его в участок, - стальным голосом произнесла Маша.
        Она вышла из комнаты, призвав остатки выдержки, чтобы не хлопнуть дверью.
        ...- Демоны! - Маша бессилью тряхнула руками, когда оказалась в кабинете Мифа. - Демоны, демоны!
        Краем глаза она заметила, как от неожиданности подпрыгнул Ник, сидящий за компьютером. Она рухнула на стоящий неподалёку диван и уткнулась лицом в колени.
        - Маша, - неслышно подкравшийся Ник постучал кончиками пальцев по её плечу. - Можно к тебе?
        - Жучара, - выдала она без всякого предупреждения. - Мерзкий скользкий тип. Мне бы с ним один на один в тёмной подворотне, я бы из него такое сделала, ни один врач не собрал бы.
        - Конечно, - подтвердил Ник. - Поэтому ему очень повезло, что все происходило не в подворотне.
        - Я всё сделаю, чтобы он сел прочно и надолго, - пообещала Маша. - Мерзавец.
        - Ещё какой мерзавец. Ну успокойся. Не стоит он твоих нервов.
        Маша подняла голову от колен и увидела сидящего перед ней на корточках Ника. У него было такое расстроенное выражение лица, словно это он сам только что довёл Машу. Она хотела улыбнуться, но не получилось.
        - Контрабанда - это просто хорошо придуманная ложь, - вздохнула Маша. - Линхи говорил, что Мифа убили заказчики, а этот тип утверждает, что стражи порядка из мира магов. Какие хорошие стражи порядка, однако. И Жук совершенно забывает, что с ними был Линхи, а он там был. Нет, нет, ничего не стыкуется. Никакой контрабанды не существовало. Они прячут за этой легендой гораздо более серьёзные преступления. Но какие?
        Она бессильно взмахнула руками.
        - Ник, ты что-нибудь нашёл про девушек, на которых были собраны досье?
        - Знаешь, - Ник поднялся с корточек и подошёл к компьютеру. - Единственное, что вас всех связывает, так это семейное положение. Они не замужем. Ты тоже. Но что это значит, я понятия не имею.
        - А подробнее про каждую можно? - попросила Маша.
        - Можно. Одна учительница начальных классов. Двадцать пять лет, живёт в Полянске с родителями и двумя сёстрами. Вторая... - он покрутил колёсико компьютерной мыши. - Вторая живёт в интернате для людей с отклонениями в физическом развитии. Двадцать четыре. Нью-Питер. Ещё одна - поэтесса. Живёт одна, не известно на что, не известно как, но регулярно появляется на улицах Полянска для того, чтобы на публике прочесть свои стихи... Дальше?
        - Нет, дальше не надо. - Маша тяжело вздохнула и откинулась на спинку дивана. - Я и так поняла, что попала в очень интересную компанию.
        - А, вот ещё что занятно. Та, которая из интерната, проявляет какие-то странные способности. Вроде медиума. Что-то там предвидела, про неё даже в газетах писали. Можно начать их проверять прямо сейчас, - предложил Ник. - По крайней мере, тех, которые живут в Полянске. На остальных пошлём запросы. Тут не только из Нью-Питера. Много из маленьких городков под Нью-Питером.
        - В любом случае придётся это делать, только я даже не знаю, о чём их спрашивать, - произнесла Маша, не переставая разглядывать потолок. - Хорошо, Ник, только давай не сейчас. Я немного отдохну.
        - Хорошо... ты поедешь в гостиницу? Проводить тебя?
        - Не нужно, я лучше пройдусь по городу, подышу воздухом. - Маша поднялась на ноги и долго рассматривала вешалку, пока не сообразила, что свой плащ она бросила на диван. - Через час приду. А может и раньше.
        - Если что, я буду у себя, - крикнул ей вдогонку Ник.
        ...Вдоль узких сырых улиц гулял ветер. Он трепал ещё зелёные листья на деревьях, вырывал зонтики из рук прохожих. Он пах кладбищем: покосившимися крестами и землёй. Маша шла вдоль двухэтажных деревянных домов. За их пыльными стёклами текла чужая жизнь: цветастые занавески кое-где были приоткрыты, на подоконниках - куклы, горшки с цветами, стопки книг. Она не отдавала себе отчёт в том, куда идёт. А ноги несли её к лесу, к тому месту, где убили Мифа.
        Можно было бесконечно долго оправдываться перед собой, придумывать разумные мотивы, но сейчас ей хотелось одного: на миг представить себе, что он жив. Чтобы не рухнул мир, вообразить, что Миф - сильный и уверенный в себе - просто разыграл её, глупую третьекурсницу.
        Какая жестокая шутка. Ещё страшнее думать о том, что Миф предал её. Был рядом только чтобы собрать досье по приказу своего шефа. И лишь в последний миг пожалел, решил отпустить. За что сам поплатился жизнью.
        Деревья шумели высоко над головой, а тропинка в сады пустовала. Сырая трава покорно сминалась под ногами. Маша медленно прошла на середину поляны. Пошевелила пальцами: кольцо не причиняло боли. Она зашагала дальше, прочь от города.
        Там, где возникала стена из чёрных стволов, кольцо начало пульсировать. Это была ещё не та боль, которую она почувствовала, когда пришла сюда впервые. Но несколько шагов в лес, и кисть болезненно заныла: призрачное кольцо словно наливалось огнём.
        В лесу стояла непривычная тишина. Стволы деревьев скрыли от Маши поляну. Она только сейчас заметила, что её брюки уже по колено намокли. Высокая трава хлестала по рукам. Маша остановилась. Ей почудился шорох.
        Пальцы немели от боли, и кольцо уже недвусмысленно намекало, что пора бы и покинуть это место. Лес затих, ветви деревьев по-прежнему плескались в небе, но ветер больше не шептал им старинных заклинаний.
        В наступившей тишине отчётливо захрустели ветки кустарника, через который продирался к ней человек. Его тёмный силуэт Маша заметила краём глаза. Прежде чем она успела обернуться, жёсткая рука поймала её за талию. Другая - зажала рот.
        Впрочем, идеи кричать у неё не возникло. Мир на секунду померк перед глазами. Она ударилась лбом об шершавый мокрый ствол дерева, потом дыхание перехватило. В полной тишине она услышала треск молнии на своём плаще. Холодная грубая рука зашарила под плащом, а сзади на неё навалились, прижимая к дереву.
        Маша дёрнулась, но противник держал крепко. Чтобы нанести ему существенный вред, не хватало сил. К тому же правая рука оказалась зажатой между ней и деревом. Она ударила каблуком ему под колено, надеясь, что от боли он ослабит хватку. Но он лишь зашипел.
        Хриплый голос у неё над ухом произнёс короткие, резкие слова на незнакомом языке. Когда в пространстве снова воцарилась тишина, Маша почувствовала, что руки, удерживающие её, теперь не совсем человеческие. Они стали будто каменными, а их силы вполне бы хватило, чтобы сломать ей шею, как сухую травинку.
        Маша почувствовала неприятный чужой запах: горечь и сера. Она слышала, как трещит под его рукой ткань её рубашки. Она задёргалась, когда рука спустилась ниже.
        - Ты тёплая, - неожиданно сообщил незнакомец ей на ухо. Рычащий акцент делал его фразы сложными для понимания. - Мне нравится, что ты сопротивляешься. Остальные не сопротивлялись. Миф - слабак. А я выполню приказ господина. Господин будет доволен.
        Он с треском расстегнул молнию на её джинсах. Маша сама готова была зарычать от боли и унижения. В предчувствии неизбежного она задергалась так сильно, что причиняла боль себе сама, царапая руки и лицо о кору дерева.
        - Хватит, - рыкнул незнакомец.
        Маша не успела понять, каким образом удалось высвободить правую руку. Только кольцо больше не причиняло ей боли. Луч света на мгновение ослепил Машу. Вслед за этим она услышала крик - нечеловеческий, скорее вой раненого зверя, и тут противник отпустил её. Послышался глухой удар - звук падения тела.
        Не оглядываясь, Маша бросилась прочь. Ветви деревьев хлестали её по лицу, но она не обращала на это внимания. Звериный вой ещё долго преследовал Машу, и она не могла понять, существует ли он на самом деле или только мерещится. Она боялась оглядываться. Поляна, обрыв, тропинка, потом улицы города - всё пронеслось каруселью. Дыхание сбилось уже в гостинице.
        По дороге на второй этаж Маша почувствовала, что ноги вот-вот начнут подкашиваться. Она из последних сил добралась до номера и дёрнула ручку двери. К счастью, дверь оказалась открытой.
        И снова удача - в светлой комнате со своим извечным ноутбуком сидел Ник.
        - Маша? - в его голосе проступили испуг и удивление.
        Последнее, что она видела: Ник вскочил на ноги. Уже потом Маша упала на колени, и расплывающиеся перед глазами разноцветные пятна затмили весь мир. Словно сквозь сон до неё дошёл голос Ника.
        - Что случилось? Маша, что с тобой?!
        Но вместо слов ответа наружу рвались рыдания. Она неосознанно сильно цеплялась за плечи Ника. Её колотила крупная дрожь.
        Когда Ник попытался снять с неё плащ, Маша с неизвестно откуда взявшейся силой принялась сопротивляться.
        - Он же мокрый. Ты замерзаешь, - он легко разжал пальцы девушки, сцепленные на влажной чёрной ткани. - Давай его посушим.
        - Не уходи, - прохрипела Маша, ничему больше не сопротивляясь. Она чувствует запах его волос - чуть терпкий и такой знакомый.
        - Я и не собираюсь, - он стянул с кровати плед и завернул в него Машу.
        Потом она дала уложить себя на диван. Кровать вызвала у неё непонятное омерзение. Маша прикрыла глаза, пробуя взять себя в руки. Постепенно холод и предательская дрожь прошли, оставив за собой лишь солоноватый привкус собственной крови на губах.
        В темноте за закрытыми веками Маша попыталась представить себе, что всё произошедшее ей приснилось. Глупо. Она открыла глаза и сразу же увидела Ника. Тот сидел на краешке дивана, сцепив руки в замок. Его взгляд, устремлённый на окно, был пустым. Маша протянула руку и коснулась его плеча.
        - Ты как? - Ник обернулся к ней, и Маша испугалась его потемневших глаз.
        - Нормально. - Она села. Края разорванной рубашки на её груди разошлись,.
        - Кто он? - Ник отвёл взгляд, словно ему невыносимо было видеть её в таком состоянии. - Кто эта сволочь?
        - Я имя не догадалась спросить, - грустно пошутила Маша.
        В наступившей тишине стало слышно, как по окнам опять стучит дождь. Легкая бежевая занавеска чуть шевелилась от сквозняка. На экране оставленного на столе ноутбука прыгал разноцветный мячик.
        - Демоны знаю что. Посреди дня, в городе! - Ник в исступлении тряхнул руками.
        Маша закусила губу. Чуть ли не в первый раз в жизни она слышала, как он повышает голос.
        - В лесу, - осторожно вставила Маша.
        Ник посмотрел на неё сумасшедшими глазами. Маша потянулась к нему и поправила упавшую на лицо светлую прядь.
        - Ты ходила в лес? - переспросил он, и на его лбу прорезалась жесткая морщина.
        - Да. На место, где убили Мифа. Я сама виновата. Нарвалась, - Маша опустила глаза.
        - В чём ты виновата? Ну в чём? В том, что женщиной родилась?
        - Послушай. Я хотела бы думать, что это - простое совпадение, но это не так. Я хочу рассказать тебе. Только обещай, что это останется между нами. Дай слово, - жёстко произнесла Маша.
        - Даю слово, - его голос разом стал на тон ниже. Ник вопросительно вгляделся в глаза Маши. Теперь он ждал.
        - Дело в том, что Мифа убили из-за меня. Вся их компания, я не знаю, зачем, но они подослали Мифа, чтобы он... как тебе сказать...
        - Не говори, я понял, - упавшим голосом произнёс Ник.
        - Но он ничего не сделал. Мы устроили небольшой спектакль в надежде обмануть их. Как видишь, у нас это не получилось. Миф ещё тогда сказал мне, что его могут убить. А я просто недооценила их. Теперь они прислали другого, и он не стал разговоры разговаривать.
        - Кто он? - Ник чуть наклонился к ней. - Ты сможешь его узнать? Это человек? Маг?
        - Н-не знаю. Это маг, демонолог, кажется. У него такой характерный акцент и заклинание... он использовал заклинание демонической силы. Это пятый уровень, как и удушение, понимаешь? Это он... - Маша недоговорила и бессильно опустила руки. - Скорее всего, это он убил Мифа. Но даже если и не он, какая разница. Он говорил про какого-то господина, который раздаёт эти приказы. Я всё равно не понимаю, зачем им это!
        - Есть идея, - медленно проговорил Ник. - Подходящая такая... Все девушки, на которых собраны досье - не замужем, так. Значит, потенциально девственницы.
        - Ну, это не факт, - покачала головой Маша.
        - Факт или не факт, они проверяли уже на месте. Помнишь, магичка не может использовать силу, если она девственница. В мире магов даже принято делать девочками специальную операцию для того, чтобы можно было начать как можно раньше совершенствовать способности.
        - То есть, они искали девушек, наделённых магическими способностями? - Маша, только прилегла обратно на диван, как тут же вскочила. - Но это же бред, зачем такие сложности? Достаточно пойти в мир магов и наловить магичек, сколько душе угодно!
        - По всей видимости, они это бредом не считали, раз долго и упорно занимались. Почему ты попала в их список? Вспомни, ты проявляла какие-нибудь способности при Мифе?
        - Не знаю... не помню я ничего такого. Какие я вообще способности могу проявлять? - Маша искренне возмутилась такому предположению. - Скажешь тоже... Разве только тот случай с распределением на кафедры. Он считается?
        - Когда у них прибор сломался? Так это ты сделала? - Ник даже не попытался скрыть своего удивления.
        - Ничего я не делала, - поморщилась Маша. Она натянула одеяло до подбородка и уставилась в окно. - Просто я заходила первой, и он сразу сломался. Миф ещё сказал, что на него подействовали магическим полем.
        Маша тихо засмеялась.
        - Ник, ты... ты просто гений. Конечно, магия. Они искали какую-то магичку. Какую-то особенную, понимаешь? Единственную. Сбежавшую или украденную. Не зря же все девушки из досье приблизительно одного возраста. Но это же как иголку в стоге сена! Если только не предположить, что наша контора далеко не единственная.
        - Маша, - он смущённо опустил глаза. - Извини, что спрашиваю, но как ты отбилась от этого демонолога?
        Маша только сейчас вспомнила про кольцо. Со времени её побега оно не напоминало о себе. Она вытащила из-под пледа руку и принялась её с интересом рассматривать.
        - Мне Миф дал невидимое кольцо. Что ты смеешься? Я тоже вначале думала, что это шутка. Пока луч не увидела. Но только благодаря нему мне удалось убежать.
        - Ладно, кольцом так кольцом, - Ник потянулся к телефону. - Сейчас я этих экспертов с сержантами позову, и проверим там всё. Возможно, он далеко уйти не успел.
        - Я пойду с вами, - подскочила на месте Маша. - Только переоденусь.
        - Нет, лучше лежи. Вон до сих пор вся трясёшься, - он поправил одеяло, частично начинающее сползать на пол.
        - Я не могу лежать. - Маша надула губы. - Ты уйдёшь, и мне будет страшно.
        Ник тяжело вздохнул.
        - Хорошо, переодевайся тогда.
        ...Что бы она ни говорила, Маша все равно предпочитала держаться чуть позади Ника, из-за его плеча указывая дорогу. Дождевые