Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Поверить в мечту Вера Андреевна Чиркова
        Трельяж с видом на море #4 Ещё недавно Костик мечтал всего лишь о трёх вещах: встретить клонов, успокоить маму и найти способ снова стать парнем. И когда исполнились два первых желания, искренне считал, что пришло время вплотную заняться третьим. Не тут-то было: жизнь моментально подбросила новые, не менее важные, дела, мечты и желания. И их оказалось так много, что разобраться, чем именно нужно заняться в первую очередь, а что и подождет - просто невозможно.
        Глава 1
        Несколько долгих минут, понадобившихся Урдежису для того, чтоб восстановить прерывистое дыханье и преодолеть накатившую волной слабость, предатель так и сидел на полу. Сидел, не шевелясь, бессильно откинув на сиденье ближайшего стула голову со слегка растрепавшейся прической, и молчал.
        Однако глубоко ошибся бы каждый, вздумавший подсмотреть за советником, решив, что он подавлен и расстроен. Урдежис был из того редкого сорта людей, о чьем душевном состоянии нельзя судить по бледному лицу и дергающимся губам. Впрочем, никаких соглядатаев быть и не могло, занимая это помещение под свой кабинет, советник первым делом раздобыл секретный план дворца и выяснил, где именно расположены все слуховые трубки и потайные глазки, ведущие сюда. Затем привел мастера и проследил лично, чтобы их уничтожили. Все, без исключения.
        И губами он шевелил вовсе не потому, что молил богов о пощаде, или каялся в злодеяниях, отнюдь.
        Урдежис матерился.
        Со вкусом, грязно и многословно, так, как матерятся только хлебнувшие контрабандного запретного пойла портовые грузчики. Да у них он и научился этому искусству, в ту осень, когда обнаружил, что все ровесники смотрят на него откуда-то из заоблачных высот, и хвастают как новыми камзолами, так и старыми, у которых рукава вдруг стали длиной по локоть.
        Тогда он загодя догадался, что над его ростом будут насмехаться и, краснея от подсовываемых сознанием картинок, и невольного отвращения, выучил все эти перлы, которые теперь беззвучно бормотал дрожащими от ярости губами.
        В далекой юности они подействовали мгновенно, спася от жестоких издевок вытянувшихся за лето шалопаев. Едва услышав первую фразу, неторопливо произнесенную с выученной перед зеркалом пренебрежительной миной, его предполагаемые мучители спрятали так и не пущенные в ход острые, но вполне приличные словечки, снова признав его, коротышку, выше себя.
        Нынче ему не было нужды в разговоре с ними проявлять свои познания портового лексикона, они и без того понимали, что безнадежно ниже его, несмотря на свои длинные ноги и мощные плечи. Теперь он говорил ласковым голоском, лишь изредка выпуская на волю строгие и холодные интонации. А матерился лишь про себя и только в таких исключительных, как эта, ситуациях. Просто не мог не выговорить, пусть и беззвучно, все те грязные и мерзкие словечки, чтобы хоть в воображении унизить и оскорбить обидчицу.
        Она выпила его. Выпила все эмоции так открыто, нагло и безжалостно, как не позволяла себе даже с его заклятыми врагами.
        И по одному этому вопиющему факту он сразу понял, больше она не с ним. Нужно быть последним дураком, чтоб поверить, что она не врет, а он таким никогда не был. Все понял сразу, и захлебнулся на миг острой болью внезапной потери, но она, словно не заметив, выпила и ее. Вот в тот миг он и сообразил, если хочет победить, то должен молчать и держать в руках свои эмоции… по крайней мере, при Тарилли.
        Урдежис с чувством пробормотал самую грязную фразу из своих запасов и тяжело поднялся на ноги. Можно не гадая, сказать, куда она помчалась, под завязку запасшись энергией, к этой иномирянке, пытаться поднять ее из обморока.
        Пусть бежит… он пойдет совсем в другую сторону, и неизвестно, как повернутся события, когда она узнает, в чем состоял его тайный план, заготовленный на самый крайний случай.
        В королевские покои он ворвался почти бегом, драконья кровь не просто восстанавливала силы, она словно возвращала молодость, поворачивала вспять время и наполняла все вокруг искристым, юношеским задором. Жаль, нельзя пить это зелье беспрестанно, в конце концов тело не выдерживает и выпадает в сон буквально на полушаге. А ему сейчас этого никак нельзя себе позволить, если удастся удержать трон в эти сутки, больше уже никто не сможет его отобрать. Вечером он послал заказ в гильдию кузнецов, и не сомневался, что уже к обеду получит веские доказательства правильности своих поступков.
        Гинло спал, свернувшись в клубок, как животное, на коротковатом диванчике возле пышущего теплом камина, и от этого жара на его впалых щеках цвел бледный и робкий румянец.
        В сердце советника что-то невольно сжалось при виде худосочненького тельца, замотанного в пушистое вязаное одеяло, но он не позволил состраданию командовать своими поступками. Решительно метнулся к мальчику, подхватил легкое тело вместе с одеялом на руки и шагнул к одной из колонн, обрамляющих камин. Привычно нажав ногой на один из камней основания, советник дождался, пока часть стены сбоку от колонны бесшумно сдвинется в сторону, открывая выход на потайную лестницу.
        Дальше он действовал четко и хладнокровно, забыв про недавние глупые сомнения. Жалость - чувство для бедных и слабых, а не для сильных и уверенных в победе.
        Открыв еще две потайные дверцы, оказался в маленькой, не больше одежного шкафа каморке, где все пространство занимала поднимающаяся полка. Под ней важно ждала постояльцев неподъемная чугунная ваза, но советник сомневался, что Гинло она понадобится, мальчик вступил в фазу трансформации и ждал только проведения ритуала, чтоб окончательно перейти рубеж. Вот только для этого нужен был сильный одаренный, никто из тех, кого Урдежису удалось найти, Тарилли не устроил. Положение осложнялось тем, что она сама была полукровкой, а Гинлоред - соответственно квартероном, и слабый одаренный мог и в самом деле не вытянуть его в решающий миг перевоплощения.
        Уложив парнишку на полку, советник заботливо укутал его всеми припасенными одеялами и пледами, но Гинло уже почувствовал отсутствие тепла и беспокойно завозился. Советник испуганно отпрянул и поспешил запереть двери. Конечно, Тарилли сто раз повторяла, что переохлаждение в такой ответственный период очень опасно, но она же первая нарушила их уговор?!
        Вот пусть и почувствует на своей шкуре, каково это, в решающий момент остаться без союзника и помощи.
        Тщательно закрыв все двери и потайные и обычные, Урдежис вернулся в кабинет и устроился за столом, подписывать письма и проверять документы.
        К очередной встрече с Тарилли советник подготовился основательно, повесил под рубашку самые мощные из старинных охранных артефактов, которые удалось отыскать в королевской сокровищнице. С некоторых пор Лиокания перестала интересоваться отчетами о состоянии финансов и отдала в его руки все ключи от всех хранилищ, и он провел там немало приятных часов, как кокетка, украшая шею и руки редчайшими драгоценностями. И нашел в сундуках и тайных сейфах несколько довольно ценных и редких амулетов.
        Амулетами Урдежис обвешивался не таясь, ни секретаря, ни стражников в кабинете не было, а о том, что Тарилли нет поблизости, ему говорил надетый три года назад узенький браслет, свидетель тайного союза.
        Но как поразился бы негодяй, узнав, что ни один из его жестов не остался не замеченным и не запомненным! И кем! Маленькой зверюшкой, привольно расположившейся в пышных складках занавесей из драгоценной хамширской парчи, собственноручно выбранной старым пройдохой для любимого кабинета.
        Пробежав почти половину пути до розовой спальни, Тарилли поняла, что выбрала неверное направление. Напоенные энергией способности дали ей возможность накрыть почти ползамка сетью эмпата, и в той ее части, что краешком задевала лестницу в подвал, внезапно вскипел источник самых сладких и потому самых запретных эмоций. Боли, страха и отчаяния.
        Ей не нужно было угадывать, что там происходит, истинная мать свежеиспеченного короля знала это точно. Потому и мчалась, не разбирая дороги и сшибая попавшихся на пути охранников, долго потиравших за ее спиной шишки и недоумевавших, как они могли споткнуться на ровном месте. Увы, эффект невидимости не мог сделать ее тело менее материальным, чем тела встреченных наемников.
        Бой был в самом разгаре, когда она вихрем ворвалась в узкий, мрачный тоннель, ведший к вместительным продуктовым подвалам. Именно в один из них и выбросила ловушка анлезийца, но задержать надолго не смогла. И даже не очень ушибла, судя по скорости, с какой мелькали его клинки.
        Волны боли и ужаса неслись на несчастную полукровку со всех сторон, и если бы не отточенное многолетней борьбой с собственными инстинктами самообладание, ей вряд ли удалось сдержать себя и не выпить до дна все эти эмоции. Что последовало бы за тем, она представляла очень плохо, трудно ведь сказать, как поведет себя напившийся вдрызг человек, если до этого он никогда не напивался. А сородичей, умеющих научить или подсказать, она всегда упорно избегала, неимоверно боясь с ними встречи.
        И все же часть энергии темная взяла, всего чуть-чуть. Отпила понемногу из самых насыщенных, бьющих фонтанами источников, но вовсе не потому, что не могла удержаться. Боялась, что не хватит сил помочь одновременно и анлезийцу, и кучке наемников, упорно пытавшихся его остановить.
        Глупцы! Судя по ярости и отчаянию, переполняющих ауру блондина, он скорее погибнет, чем отступит или сдастся!
        - Остановитесь! - резко выкрикнула Тарилли, использовав тот, особый тембр голоса, от которого у людей цепенеют конечности и в ужасе на миг останавливается в груди сердце.
        Наемники застыли как замороженные, но на анлезийца этот окрик не подействовал. Хотя клинки его замерли буквально в волоске от уже успевших почувствовать безысходность воинов. А в следующий миг, пользуясь их недолговременной неподвижностью, Васт ловко захватил одной рукой десятника и прижал к своей груди, превратив в живой щит.
        - Что тебе нужно, следящая? - Сердито сведя красиво изломанные брови, непримиримым тоном поинтересовался он у Тарилли, продолжая бдительно присматривать за врагами.
        - Я хочу вам помочь, - со всей убедительностью, на какую была способна, кротко заявила она, не решившись пускаться в объяснения прямо тут, - если ты не против, можно запереть этих людей в подвале и прислать им лекаря… тебя ждет Тина.
        - Если тебе удастся их уговорить… почему бы и нет, - почти сразу согласился анлезиец, сообразив, что это лучшее, что можно сейчас сделать.
        Что?! Изумилась темная, уговаривать людей?!
        Ну, уж нет, только не сейчас, когда так дорог каждый миг. Да и ситуация именно такая, когда за небольшое превышение власти, насколько она сумела выяснить законы, следящие наказывать не станут.
        - Все быстро входите в подвал, и раненых захватите, - вроде и не было в ее голосе особо командных ноток, а наемники дружно рванули вниз, не забыв утащить с собой пострадавших.
        Довольно легко раненых, как она сумела заметить по их жизненной силе, значит, анлезиец все же надеялся, что сумеет не преступить самой последней черты.
        Десятник в его руках задергался, порываясь отправиться вслед за остальными, но Васт не отпустил.
        - Скажи ему, чтоб провел меня мимо охраны, - сухо скомандовал он Тарилли, делая вид, что не заметил ее маленького насилия над личностями наемников.
        Несостоявшаяся королева послушно повторила десятнику этот приказ, добавив, чтоб запер сначала подвал и он сразу притих, закивал понятливо, расплылся в облегченной улыбке. Быстро задвинул засов и пошел впереди, показывая анлезийцу дорогу.
        А этот десятник совсем не дурак, невесело думала Тарилли, неслышно двигаясь за настороженно поглядывающим по сторонам блондином, не настолько сильно она подчинила сознание, как он рвался доказать. Его будет жаль… говоря, что адмирал не прощает предателей, Урдежис был совершенно прав.
        В розовой спальне было светло и сильно пахло уксусом.
        - Можете говорить, что я ничего не понимаю, - с возмущением оглянулся на вошедшего десятника королевский целитель, - только это не обморок, а невероятно крепкий сон. Наверняка от зелья. Что она пила или ела, перед тем, как упала?
        - Стой, - прошептала анлезийцу Тарилли, и, не желая терять драгоценное время, громче скомандовала лекарю, - тебя ждут раненые, поторопись. Десятник, проводи.
        Дождалась, пока за послушно исполнившими ее приказ мужчинами закроется дверь и подтолкнула Васта к постели.
        - Позови ее… она что-то сделала с собой, когда ты упал. У вас есть связь на крови?
        - Есть, - он, наконец, убедился, что с Тиной все в порядке и позволил себе немного расслабиться, но не настолько, чтоб поверить следящей, - а зачем она тебе, объяснишь?
        Не верит, с отчаянием поняла Тарилли, и, по сути, прав. Никак не мог он не заметить ее рядом с Урдежисом. Судя по той скорости и силе, что она видела там, внизу, полукровка уже перешел в четвертый цикл и, разумеется, ощутил ее эмоции и понял, кто помогал советнику. Вот только времени на долгие объяснения нет… она даже не сетью, а всем сердцем чувствует, как тает жизненная сила Гинло. Значит, остается один путь… самый страшный и ненавистный для темной расы, но выбора у нее нет.
        - Ливастаэр из рода Сиреневой лозы! Я, Тарилли, непризнанная дочь темного рода Следящих, согласна принести тебе клятву верности на крови, и служить преданно до конца моих дней! - Маленький ритуальный кинжал с обсидиановым клинком лежал на ее ладони, протянутой к анлезийцу.
        Васт почти сороковицу настороженно рассматривал ее искаженное отчаянием лицо, лихорадочно пытаясь понять, в чем подвох и никак не решаясь поверить, что она решилась на такую жертву. Недоверие и осторожность боролись в его душе с благородством и состраданием, и неизвестно, что победило бы, не появись из каминной трубы странный черный комок, сильно воняющий дымом и поблескивающий невероятно большими и чистыми глазками.
        - Чудик тут, - сообщил он, садясь на плечо анлезийца и роняя на его светлый воротник хлопья сажи, - почему Тина спит?
        - Ты не знаешь, что нельзя показываться врагам? - сердито прошипел анлезиец, торопливо поворачиваясь так, чтобы стоящая напротив темная не могла дотянуться до унса.
        - Она не враг, - обиделся маленький разведчик и без предупреждения послал в мозг анлезийца видение ауры непризнанной.
        - Чудик, сожри тебя саранча! - Лучник даже пошатнулся от неожиданности, сполна ощутив всё горе, отчаяние и боль стоящей перед ним женщины, - убери эту гадость немедленно!
        И уже чувствуя, как откатываются тяжелые эмоции, которых не дано чувствовать анлезийцам, заметил в них всплеск надежды и торопливо кивнул Тарилли.
        - Убери кинжал, я тебе верю. Так что сделать, чтоб Тина проснулась?
        - А кто тебе сказал, что я еще сплю? - недовольно буркнул Костик, спуская с постели ноги, - поспишь в такой обстановке! Не спальня, а проходной двор, то уксусом поливают, то… Нет! Чудик!!! Не нужно… Ну вот где ты умудрился так вывозиться?
        Последние слова он произнес, несчастно рассматривая размазанную по камуфляжу сажу.
        - Я тут почувствовал эмоции… - сообразив, что с Тиной все в порядке, Васт вернулся к Тарилли, - что у тебя произошло?
        - Мой сын… - ее бледное лицо исказила гримаса боли, сразу сделав его жалким и некрасивым, - нужно срочно провести ритуал обращения.
        - А он, вообще, кто? - Тина почему-то никуда не торопилась, подозрительно разглядывая Тарилли, и та побледнела еще больше, хотя сороковицу назад Васт мог поклясться, что такое невозможно.
        - Гинло… Гинлоред, - несчастным шепотом призналась темная и в отчаянии заломила тонкие пальцы, - но он не хотел, могу поклясться! Это Урдежис придумал… сказал, что Сузерду нужен сильный король… потомок великой расы.
        - Проклятых, - жестко бросил Васт, начиная жалеть, что зря так поторопился отказаться от клятвы темной.
        - Но не этим миром! - она прижала руки к губам, проклиная себя за несвоевременное чувство родовой солидарности, - так вы поможете?
        - А ты поможешь нам, - Костик закончил вытирать Чудика вышитым розовым покрывалом и посадил на плечо, - договорились?
        - Я все сделаю, только поторопитесь… он уже ничего не ест и может жить только возле огня, - Тарилли уже стояла у двери, умоляюще глядя на Тину.
        - Осторожнее, вдруг опять сработает, - придержал Костик Васта, а тот, рассмотрев на полу кровавую полосу, наконец, понял, что она подумала, когда ловушка вернулась на место.
        - Тина, это я сам ударился о стену… там никого не было, только куча соломы.
        Однако четко обрывающийся кровавый след обошел все же сторонкой.
        - Поверю на этот раз, - девушка строго глянула на тающий силуэт непризнанной, - ну, веди, Сусанин.
        Стоящие в коридорах охранники издали подозрительно косились на спокойно приближающихся перебежчиков, но стоило тем приблизиться - застывали с безразличными лицами, шедшая впереди Тарилли энергии не жалела.
        Ставший совсем слабым отклик ауры Гинло тревожил темную все больше, и, первой ворвавшись в королевские покои она раненой львицей метнулась к очагу.
        - Ничего не понимаю… он тут спал…
        Если бы она могла плакать, из ее глаз сейчас ручьем катились бы слезы, но Тарилли только кривилась и часто моргала, и смотреть на это Костику оказалось невыносимо.
        - Чудик, ты не видел, куда делся отсюда парень? - погладил он прижавшегося к щеке унса и тут же мысленно выругал себя за забывчивость.
        Далеко не вся сажа осталась на покрывале.
        - Парня не было, - авторитетно заявил Чудик, - был только дядя королевы и мальчик.
        - Тьма милосердная… - покачнулась Тарилли, - что он с ним сделал?!
        - Чудик, давай картинку… - Тина оглянулась на темную и уточнила, - только нам с Вастом.
        Через минуту Васт уже нажимал ногой скрытый за камнем рычаг, а Костик стоял рядом, готовясь немедленно шагнуть вслед за ним в тайный ход.
        - Нет, - решительно остановил подопечную анлезиец, - там слишком тесно. Вы ждите тут, я сам принесу. Лучше заприте двери изнутри… и никому не открывайте.
        - Беги уже, командир, - понимая, что друг прав, отодвинулся Костик, с нескрываемым любопытством глядя на отодвинувшуюся стену, живут же люди!
        Настоящий потайной ход! Неплохо бы по нему полазить… когда все кончится и появится свободное время… Костик вспомнил, что до рассвета осталось совсем немного и вздохнул, надежд на то, что удастся обмануть советника больше не оставалось… зато появились новые вопросы.
        - Пока он ходит, - потянул он к диванчику странную женщину с черными, как у Майки волосами, белоснежной кожей и потрясающей способностью становиться невидимкой, - объясни мне по-быстрому, кто ты такая и что произошло с тем мальчиком?
        Назвать худенького подростка парнем было сильно преждевременно, а самозванцем - как-то не хотелось. Понятно уже, что тут все намного запутаннее, чем казалось всего несколько часов назад.
        - Я - Тарилли, вторая жена советника Урдежиса, - рассеянно пробормотала она, вслушиваясь во что-то, недоступное пока Тине, - но свадебный ритуал мы провели тайно… женщины моей расы не имеют права выходить замуж за людей. Так написано в старых книгах… соплеменников я никогда не встречала. В этом мире их зовут следящие, подробнее тебе Ливастаэр может объяснить… или повелительница морян, я слышала, она тебя усыновила? О, нет! Великая тьма!
        Она вдруг резко вскочила и, роняя вазу с фруктами, стоявшую на маленьком столике, опрометью бросилась к темной дыре потайного хода.
        - Гинло… мальчик мой…
        От этого горестного бормотания у Костика по спине царапнуло ледяными лапами нехорошего предчувствия, и он бросился вслед за ней.
        - Быстро, накройте стол чем-нибудь черным, - как-то очень веско скомандовал брюнет в темно-сером, мешковатом балахоне.
        Опешившая в первый момент Тина не стала выяснять, откуда он взялся в комнате, ей хватало и того, что интуиция не подала уже привычного сигнала опасности. Да и Чудик не проявил никаких признаков беспокойства.
        Зато Тарилли, едва услышав этот голос, застыла статуей, и ее лицо вмиг стало маской дикого ужаса. Костик даже засомневался, сможет ли женщина вообще сдвинуться с места, но она опомнилась довольно быстро. Скорбно поджала губы и с невероятной скоростью заметалась по гостиной. Стачала к буфету, выхватила явно загодя приготовленный сверток, потом, бесцеремонно сбросив с письменного стола красиво расставленные безделушки, застелила его черным плотным покрывалом. И замерла в ожидании, покорно опустив руки.
        Появившийся из дыры Васт только чуть презрительно ухмыльнулся, обнаружив в гостиной пополнение, но смолчал, и по этой усмешке Костик осознал, что к ему бесполезно лезть с вопросами. Нетрудно додуматься, что эти нелюди, так похожие между собой на первый взгляд, все равно ничего не скажут из того, что другим знать не положено. Ну и фиг с ними, переживать он и не собирается. Зато королева морян теперь никуда от него не денется, пока не расскажет все подробно.
        Ливастаэр, очевидно знал, для чего расстелено на столе покрывало, положил на него свою ношу и, сделав шаг назад, испытующе глянул на незнакомца, ожидая то ли приказа, то ли действий.
        Костик за этими переглядываниями не следил, разглядывал лежащее перед ним тельце и мрачно хмурился.
        Интриганы чертовы, как можно было довести пацана почти до состояния жертвы Освенцима? Да он же едва дышит, если бы он не ощущал своим даром еле заметного тепла, то точно решил, что Васт принес труп.
        - Он жив?! - Тарилли шептала еле слышно, но услышали все.
        И дружно ответили: - Да.
        - Но очень слаб, - незнакомец поднял взгляд на землянина, - ты можешь добавить ему жизненной энергии?! Моя или Ливастаэра сейчас нежелательна, он еще человек. Снадобья тоже лучше не давать.
        - Конечно, - Тина уже стояла вплотную к столу, и, положив руки на впалую грудь мальчишки, вливала энергию, стараясь делать это размеренно и постепенно.
        Подогреть кровь, подтолкнуть еле трепещущее, вялое сердечко, качнуть воздух в легкие… мальчишка задышал ровнее и глубже, с каждой секундой уходя от края за который едва не скользнул.
        - Спасибо… - на благоговейный шепот Тарилли Тина только пожала плечами, за что?
        Она целительница и это ее работа. И долг.
        - Снимай с него одежду, - приказал матери сородич и первым взялся за толстые носки, - и все украшения, ничего постороннего быть не должно
        Они ловко раздели мальчишку, незнакомец с ног до головы натер его какой-то мазью, затем завернул в покрывало так плотно, что Тина начала волноваться, не задохнулся бы он там.
        - Не переживай, - Ливастаэр потянул девушку в сторону, усадил на диванчик, так чтобы видеть происходящее у стола, - он чистокровный и старший, все сделает правильно.
        Анлезиец подобрал с пола уцелевшие фрукты, обтер краем скатерти и сел рядом с подопечной.
        - Будешь?
        - Давай, - в следующее мгновенье они уже дружно хрустели яблоками и с интересом наблюдали за ритуалом.
        Впрочем, ничего особенно занимательного, типа клубов дыма, появления духов или шаманских танцев так и не дождались. Темные просто соединили руки и что-то едва слышно бормотали, слаженно водя ими над свертком. Иногда Тарилли сбивалась, и тогда голос гостя звучал громче, но, как сумел понять землянин, для непризнанной она подготовилась очень неплохо. И все же, когда ритуал подошел к концу, женщина еле держалась на ногах.
        - Все, - почти торжественно объявил, наконец, незнакомец, подхватывая обессиленную соплеменницу и бережно усаживая в кресло, - теперь нужно только ждать. На рассвет он будет смотреть уже глазами ветала.
        - Как ты тут очутился так вовремя? - больше всего интересовало Костика, но Васт не дал незнакомцу ответить на этот вопрос.
        - Все это - потом. Она обещала нам помочь… скоро тут будут наши друзья, а мы ничего не успели сделать, чтоб предупредить бойню, - анлезиец требовательно смотрел на ветала, - ты можешь усыпить наемников или отправить в подвалы?
        - А почему ты решил, что я буду выполнять данные ею обещания? - неожиданно огорошил Костика холодным заявлением темный, садясь напротив.
        - Это не я решил, это ты решил, - Васт определенно знал что-то, что давало ему право так нахально разговаривать с жестко прищурившимся веталом, - видишь ли, я недавно перешел в четвертый цикл… но кое-что знал и раньше, а теперь еще и вижу. Так что не пытайся нас провести и не тяни время. Нам еще с твоим зятем разбираться… ты же захочешь присутствовать?
        - Я не имею права, сделать то, о чем ты говоришь, - теперь ветал говорил тихо и устало и Костик почему-то ему поверил, - я даже советов не имею права давать… и в ритуале не должен был помогать… ты понимаешь?
        - Конечно, но ведь ты и не помогал, - самоуверенно фыркнул Васт и подмигнул Тине - ты что-нибудь видела?
        - Не-а, - энергично замотал головой Костик, приходя в восторг от наглости блондина, так быстро перенявшего его собственные приемчики, - она все сама, своими, так сказать, ручками, вон и лежит уставшая…
        Новая мысль пришла ему в голову, и он ошеломленно уставился на телохранителя:
        - А они… что, кровь пьют?
        - Пьют, - вздохнул тот, - нужно же им пополнять запасы воды и строительного материала для тела? Но в основном питаются чистой энергией, самая лучшая для них - злость, боль, ненависть… потому их и зовут проклятыми.
        - И много им нужно… крови? - припомнив гулявшие в инете байки и рассказы, землянин инстинктивно подвинулся ближе к блондину.
        - О-оо, - сквозь зубы прорычал ветал, - только не говори, что в твоем мире до сих пор не перевелись невежественные дикари, считающие, что мы можем за раз выпить всю кровь из человека?!
        - Да их до фига, - безжалостно сдал земляков Костик, - а что, скажешь, не так?
        - Я точно знаю, что им нужно один-два глотка в день, причем человеческую кровь пьют в самом крайнем случае. - Серьезно пояснил Васт, - как легко догадаться, от людей веталы могут заразиться разными болезнями. Предки-то у нас одни, раз могут быть общие дети.
        - Резонно, - подумав минуту, согласилась Тина, - так как насчет наемников?
        - Они уже идут в подвал, - нехотя признался ветал, - даже удивительно, как Тарилли удалось такое проделать?!
        Темная только на миг подняла на него изумленно округлившиеся глаза, потом с достоинством кивнула и утомленно откинулась на спинку кресла.
        Приятно иметь дело с понятливыми людьми, - хихикнула про себя Тина, чувствуя, как с сердца сваливается тяжесть и бесследно тает тревога за мать и клонов. Теперь все будет хорошо, ее предчувствие не может обмануть, как и этот, невесть откуда свалившийся, вампир.
        Глава 2
        Несколько минут все вежливо молчали, потом ветал недовольно покосился на Костика и хмуро хмыкнул.
        - Задавай уже свои вопросы, юноша.
        - Что? - удивленно покосился на подопечную Васт, - это ты ей?
        - Ему. И не нужно разыгрывать удивление, ты тоже всё отлично знаешь. Меня трудно провести… если я сужу по своим эмоциям, и невозможно, когда знаю наверняка.
        - Следил, - осуждающе фыркнул анлезиец.
        - Да, - не стал отпираться темный, - работа такая.
        - Отсюда поподробнее, - мгновенно поймал ветала на слове Костик, искренне радуясь полученному разрешению.
        - Это и так все знают, - отмахнулся вместо темного Васт, - когда они просили разрешение переселиться на один из дальних материков, мастера заключили с ними соглашение. Все веталы поступают к ним на вечную службу следящими за выполнением главных заповедей. Интереснее другое, как он умудрился потерять собственную дочь?
        - А кто тебе сказал, что я ее потерял? - высокомерно пожал плечами темный, - я ни на миг не выпускал ее из вида.
        - Но она сказала, что непризнанная?!
        - Это она так решила… - мрачно покосился на женщину ветал, - я лишь позволил ее матери не открывать Тарилли тайны ее рождения до третьего совершеннолетия по человеческому подсчету.
        - Но ведь оно уже прошло? - Костик давно был в курсе, что первое совершеннолетие тут наступает в десять, второе в пятнадцать, а третье - в двадцать лет.
        - Да, - темный упорно не смотрел на засветившуюся надеждой Тарилли, - но к тому времени она успела встретить Урдежиса, и даже родить Гинло. Предъявить ей права рода - значило забрать Тари на Имрай, и разлучить с ребенком, которого все считали сыном Сарлении.
        - Но почему? - удалось вставить свой вопрос Костику, - почему она отдала первой жене советника своего ребенка? Она же его любит?
        Темный стиснул тонкие губы и отвернулся, словно решил проверить, как там мальчишка, Тарилли несчастно вздохнула.
        - Это еще одна часть их проклятия, - Васт тоже хмуро вздохнул, - когда-то, очень давно, не желая расставаться с собственным миром, веталы решились на перестройку собственных тел. Их светило давало все меньше тепла, а леса и поля оскудели. Вот тогда, отступая от надвигающихся ледников, в южные, безводные пустыни и горы, они начали искать пути, как выжить на самом скудном пайке. Веталы замкнули круговорот питательных веществ в своих телах, превратив его в безотходный процесс, и напрочь удалили все функции, позволявшие терять хоть каплю влаги. Они всегда жили много дольше других рас и в тот момент не думали о детях. А перейдя в этот мир, столкнулись с проблемой их выкармливания, и тут есть два пути, кормить молоком животных или подбрасывать до первого совершеннолетия человеческим женщинам.
        - Кукушки, - сообразил Костик, - есть такие птички. Но молоко животных тоже неплохо… у меня троюродный брат на коровьем вырос… амбал еще тот.
        - Там тоже есть какие-то сложности… - искоса глянул на ветала Васт, - что-то с энергией и развитием… маленькие полукровки больше люди, чем веталы, и вырасти в клане им труднее.
        - Зато есть непреложный закон, в период с первого по второе совершеннолетия все наши дети становятся веталами, - в голосе темного прозвучала гордость, - нужно только помочь пройти период полного перевоплощения.
        - А кто помогал Тарилли? - Сразу родился у Костика новый вопрос, и далеко не последний.
        - Я, - коротко сообщил ветал, - но пока больше никаких вопросов. Ваши друзья и родные уже близко… и солнце вот-вот взойдет… нам нужно уходить.
        - Куда?
        - На Имрай. Гинло пора знакомиться с родом… да и Тари тут больше делать нечего.
        - А как вы пойдете? - Костик торопливо перебирал в уме вопросы, на которые хотел бы обязательно получить ответ.
        - В этом замке есть зеркало, - задумчиво пробормотал Васт, - только я не понимаю, как они до него добираются… там же куча ловушек.
        - Просто добираемся, - внезапно развеселился темный, - открыли к нему несколько коротких проходов с других зеркал.
        Он уже держал на руках завернутого в покрывало внука и стоял возле огромного, в человеческий рост зеркала.
        - Тари, держись крепче за мой локоть.
        - Э! Эй, - вспомнил, наконец Костик, - а как освободить наемников? И что делать с Урдежисом?
        - Что хотите, в человеческое правосудие мы не вмешиваемся, - высокомерно обронил ветал, а Тарилли вдруг обернулась и тревожно уставилась на Тину.
        - Если сможешь… помоги этим воинам. Там не все негодяи… большинство он обманул…
        - Постараюсь, - буркнула целительница, проследив, как мгновенно растаяли нежданные союзники, - Чудик, а там еще нет вестей от Шайо?
        - Шарик недавно передал, что они готовы приступить к штурму стен.
        - Что же ты молчал?! - бросилась к двери Тина, и получила совершенно непредсказуемый ответ.
        - Чудику было интересно узнать новые сведения о расе веталов.
        Он сразу понял, что произошла катастрофа, когда никто не прибежал немедленно в кабинет в ответ на его звонок. Слишком хорошо все знали, и секретарь, и командиры патрулей, и камердинер, не осмеливавшийся лечь спать, пока бодрствует господин, что им грозит в случае промедления. Поэтому Урдежис и не стал звонить второй раз, торопливо пробежал на цыпочках к двери, прислушался к подозрительной тишине за нею и накрепко запер все засовы.
        Самоуверенным дураком он не был никогда, и точно знал, даже самые гениальные планы могут рухнуть в один миг. Теперь он был почти уверен, что догадывается, когда случился в его жизни этот проклятый момент, но ни упрекать самого себя за ошибку, ни рвать на голове волосы не собирался.
        Если удастся вырваться, то еще представится ему такая возможность, ну а если не удастся… тогда только это и останется делать до самой смерти.
        Темная одежда, из той категории, что носят мелкие торговцы и подмастерья, была заготовлена на такой случай еще три года назад, когда он решился перейти от осторожных интриг к более решительным действиям, и теперь оказалась тесновата. Однако Урдежис на это не обратил никакого внимания, поспешно переоделся, бросил снятые вещи в дальний угол шкафа, вытащил из ящика стола тоже заранее приготовленный кошель с документами и деньгами, повесил на пояс простой кинжал и ускользнул в потайной ход.
        Тот факт, что Тарилли со своими способностями чувствует его местонахождение за несколько комнат, советника сейчас совершенно не волновало, если она сумела добраться до Гинло, то жене в этот момент точно не до него. Хотя Урдежис очень сомневался, что она уже догадалась, как открыть потайную дверцу. Все чертежи, какие он смог найти, заботливый дядюшка спрятал в одном из самых надежных тайников, выучив прежде наизусть и несколько раз пройдя в сопровождении телохранителей. Разумеется, телохранители вскоре пропали… но зато никто кроме него теперь не знает тайну дворцовых лабиринтов.
        Дверца, через которую советник попал на черную лестницу, находилась в противоположном углу от королевской опочивальни, и старик шел, не таясь и не опасаясь, что кто-нибудь его увидит. Всех слуг, кроме собственных, он приказал запереть, а охране тут нечего было делать. Эта часть замка считалась гостевой и была накрепко заперта, какие гости во время переворота? Тем, что были, оказалось достаточно намека, чтоб они исчезли, роняя по пути чулки и шляпы.
        Через просторные гулкие залы, скудно освещенные редкими светильниками, советник добрался до лестницы, спустился на первый этаж и собственным ключом отпер узкую и низкую дверь, обитую, несмотря на невзрачность, металлическими листами.
        Оказавшись в тесноватом коридорчике, советник так же предусмотрительно запер дверь изнутри и сторожко осмотрелся. Здесь было тепло, пахло травами и зельями, падал из приоткрытой двери яркий свет свечей и доносилось звяканье лопаточки о стенки котла. Урдежис не мог ошибиться, слишком часто он слышал тут этот звук.
        - Это ты, старикашка? - насмешливо спросил глуховатый голос, и Урдежис, наскоро слепив на своей круглой физиономии добродушное выражение, ворчливо буркнул:
        - А ты бы желал видеть кого-то еще?
        - Упаси меня мастера! Мне и твоей рожи более, чем достаточно, - немедленно откликнулся высокий мужчина, стоящий у котла спиной к вошедшему.
        Больше всего сейчас Урдежису хотелось не шутить с этим грубияном, а сунуть ему под лопатку прихваченный кинжал, но он никогда бы на это не решился. Советник даже руки за спиной сцепил, чтоб не было ни малейшего соблазна, протиснулся мимо хозяина и сел на широкую скамью, перед которой стоял камень с выдолбленным в нем отверстием и простейшее устройство для вращения ручки.
        - Так значит, твой прекрасный план провалился?! - В открытую рассмотрев ночного гостя, констатировал хозяин, - а ведь еще вечером ты говорил, что все удалось?
        - Тарилли со мной поссорилась, - даже проиграв подчистую, Урдежис не мог не солгать хоть в малом.
        - Здорово же ты ее чем-то достал, раз она решилась на такое, - его собеседник наоборот, не собирался сластить пилюли, - ну и куда ты теперь?
        - Дай мне зелий… и не спрашивай, - старик едко глянул на алхимика и все же подколол, - те, кто ничего не знают, спокойнее спят.
        - Тут ты прав, - неожиданно согласился тот и легко сдвинув огромный котел в сторону, направился к шкафам, - тебе как обычно, драконьей крови, сонных капель и дурмана?
        - Дай еще что-нибудь от ядов, понадежнее… и, Ральдис, будем в расчете?
        - Договорились, - помолчав, сказал тот, - а ты уверен, что больше никогда не захочешь вернуться?
        - Увы, от моих желаний больше ничего не зависит. Вот твое письмо… проверь… оно?! Давай зелья, а то начинает светать… не успею уйти далеко.
        - Держи, - консорт всучил ему кошель с флаконами и забрал пожелтевший от времени свиток, - надеюсь, мы никогда больше не встретимся.
        - Я тоже, - кивнул Урдежис и торопливо вышел прочь.
        Оказавшись в коридорчике, беглец направился не к той двери, в какую вошел, а прошел дальше, свернул за угол и отпер застекленную дверь, выходящую на ведущее в сад крылечко.
        По знакомым аллеям сада советник почти бежал, задыхаясь от непривычки, в спешке срезая напрямик углы и прикидывая, сколько осталось до стоявшей в дальнем углу беседки, в которой начинается новый потайной ход, ведущий за стену. Вроде - недалеко, вот только почему-то начали слабеть и заплетаться ноги. К тому же очень затрудняла передвижение налипшая на сапоги грязь, хотя дождь уже перестал, но пропитанная влагой жирная садовая земля мгновенно облепила обувь неподъемными комками.
        Не переставая проклинать необдуманное желание сократить путь, Урдежис тяжело чавкал сапогами по посыпанной песком тропе, все чаще спотыкаясь о незаметные корешки и мелкие камушки. Он шатался и тяжело дышал, но продолжал бежать. Вернее, думал что бежит, со стороны его передвижение напоминало панга, запряженного в непомерно тяжелую повозку.
        И все же упорный старик держался до последнего, до беседки оставалось совсем немного, когда его нога попала в почти незаметную выбоинку. Бывший советник грязно выматерился вполголоса, попытался удержаться на ногах - бесполезно. Ослабевшее тело больше не слушалось хозяина. Урдежис тяжело рухнул на мокрый песок, ссадил кожу на ладонях и ушиб колени, но упрямо продолжал движение, теперь уже на четырех конечностях.
        Понимание истинной причины странного приступа слабости пришло слишком поздно, когда, почти сдавшись, старик протянул руку к заветному флакончику, подбодрить себя несколькими каплями чудодейственного зелья. Едва он щелкнул серебряным замочком, из распахнутого нутра кошеля пахнуло сладковатым и душным ароматом дурманящего зелья.
        - Проклятый выродок, специально оставил незакрытым флакон, - успел подумать старик и безжизненно ткнулся носом в песок.
        - Ну и настырный, гад, - высокая фигура неторопливо приблизилась к упавшему, легонько пнула в обтянутый узковатыми штанами зад, проверяя, не притворяется ли советник. Затем консорт затянутой в перчатку рукой осторожно вынул из безжизненных рук кошель, туго ввинтил в предательский флакон пробку и сунул кошель в провощенный мешочек из плотного полотна. Так же обстоятельно завязал, потом завернул, сунул вместе с перчатками в висевший на поясе кошель и только после этого размеренным шагом гуляющего человека направился назад, к башне.
        Ради безопасности люди Инварда и Стана въехали в город все вместе, оставив королеву с детьми в приюте под надежной охраной. Проводили Тину с телохранителем в замок и остались ждать в ближайшем доме, который Инвард занял под свой штаб.
        Слава неприкаянно бродила от окна к окну большой вычурно украшенной столовой, пытаясь никому не мешать и не паниковать. Казалось, все складывалось хорошо, и гвардейцы, провожавшие мнимых перебежчиков, донесли, что в замок их впустили беспрекословно. И сидевший у нее на плече Шарик получил сообщение сородича, следившего за процедурой перехода лжепредателя с высоты. Чудик доложил, что Васта с Костиком отвели во дворец, не обыскивая и не отбирая оружия.
        - Это очень хороший знак, - уверенно объявил собравшимся в столовой адмирал, - значит, Урдежис готов на сделку.
        Слава благодарно кивнула, и снова побрела вдоль стен, делая вид, что заинтересовалась гравюрами. В скручивающем душу непонятном беспокойстве не хотелось признаваться никому. Её тянуло еще раз бросить камни, но землянка старалась даже не прикасаться к заветному шнурку, помня, боги не любят слишком назойливых. Тем более что выпала вполне благополучная фигурка воина-победителя. В отличие от побежденного воина он был пузатеньким и вооружен мечом и щитом.
        И все же каменный воин Славу не особенно убедил, слишком уж многое он символизировал, и слишком расплывчато про него говорила прежняя хозяйка четок.
        Много больше женщину успокаивало объяснение моряны насчет особые способностей Тины, позволявших ей в крайнем случае справиться с обидчиками безо всякого оружия. Потом моряна исчезла по своим делам, а Слава присела к столу, послушать донесения сновавших между частями вестовых.
        Две воинские части, где советнику не удалось сменить командиров, подчинились Инварду беспрекословно, еще из трех поступили ответы, что старшие офицеры и ветераны арестовали присланных Урдежисом офицеров и готовы вернуться в распоряжение ле Бенедли, если увидят законную королеву и принца и удостоверятся, что они свободны. Лишь в последней из частей происходило что-то непонятное, но до утра адмирал решил туда не соваться.
        Как объяснил Славе постоянно державшийся поблизости Таш, двух объединившихся частей было более чем достаточно для захвата замка, при условии, что остальные не будут им мешать. А о том, чтобы они не мешали, позаботились нахлынувшие в город с наступлением ночи русалки. Теперь она припомнила, когда их отряд пробирался по городу, из всех харчевен доносились песни и смех, а хмурые верноподданные, не понимающие, чему некоторые так радуются, старались плотнее закрыть ставни и двери.
        Когда на востоке едва заметно посветлел край неба, у осаждающих всё было готово. Командиры передовых гвардейских отрядов доложили, что подобрались почти под самые стены замка, два хотомара, нагруженные веревочными лестницами, веревками и крючьями уже разогрели пузыри и хумили, занявшие в них свои места, ждали только знака к отлету.
        Но так и не дождались, сидевший на плече Ярославы Шарик вдруг встрепенулся и важно объявил:
        - Все наемники обезврежены, Васт и Тина идут открывать ворота.
        - Куда идут? - растерялась Слава и внезапно обнаружила, что все ринулись к двери.
        Побежала и она, еще не веря, что правильно поняла слова унса и порыв детей, но уже ощущая, как начинает постепенно отступать напряженная тревога, грызшая ее последние два часа.
        Когда Слава выскочила на крыльцо, то не сразу нашла взглядом сыновей. Вся широкая подъездная аллея была забита суетящимся народом, как набережная в праздничный день. Среди них преобладали два цвета, светло-зеленый и синий, выдавая принадлежность гвардейцев к одной из частей. Нет, строго-регламентированной формой, как принято в ее родном мире, одежда этих мужчин не была. Объединял однополчан лишь цвет, да продиктованная необходимостью практичность. Офицеров можно было определить по знакам отличия, вышитым на правом плече и более дорогому оружию.
        К крыльцу примчались гвардейцы, ведя за собой наскоро оседланных пангов, и, не успела Ярослава оглянуться, как оказалась сидящей на животном впереди Таша.
        Сначала женщина попыталась вывернуться и уже открыла рот, чтобы высказать телохранителю свое возмущение, что это еще за вольности?! Но тут мимо промчался Конс, и перед ним сидела Майка, впереди мелькнула черная бандана Стана, и он тоже ехал на панге не один. Значит, животных на всех не хватает, вовремя сообразила Слава, смирилась и смолчала, главное сейчас - что они уже едут и что с Костиком все в порядке.
        От занятого адмиралом дома до замка, стоящего на вершине самого внушительного в округе холма, напрямую было всего метров триста, но дорога круто извивалась меж каменистых выступов, и заняла у отряда почти десять минут.
        Больше всего их продвижению мешали повозки, панги и расположившиеся на обочинах на отдых гвардейцы. Привычные к походным условиям мужчины с потрясающим хладнокровием варили на скрытых за камнями костерках что-то незатейливое или просто спали, завернувшись в куски полотна. Им не мешали ни ярко светившие фонари, ни шум и топот взбиравшихся наверх пангов, ни возбужденные крики адмиральских адъютантов, пробивающих отряду дорогу к воротам.
        Слава только успевала вертеть головой, рассматривая это скопление вооруженных туземцев, только теперь со всей полнотой понимая, что именно сделали для этих людей ее сын и его странный белокурый напарник.
        В этот момент дорога снова круто повернула и Слава, разглядев, кого именно везет с собой Стан, разочарованно хмыкнула. Как ей могло прийти в голову, что он взял с собой Юнхиолу? Вон она, сидит впереди второго блондина, которого Костик ласково зовет зайчиком и настоящим другом. А вместе с ее старшим нетерпеливо подгоняет панга Тарос, позаимствовавший у ее сыновей одну из черных бандан, и потому не сразу узнанный землянкой.
        Отряд был еще в полусотне метров от ворот, когда Ярослава разглядела, что они, эти ворота, не стоят на месте, а медленно и уверенно поднимаются вверх. Она уже успела представить себе, как они толпой ворвутся внутрь, как она бросится к Костику… обнять, убедиться, что цел и невредим…
        И тут из узкой дверцы, прорезанной в одной из боковых башен, выскочила стройная светловолосая фигура, заглянула под ворота и, обернувшись к ним, подняла вверх руки в предупреждающем жесте.
        - Осторожно, мы не можем найти, как надежно застопорить ворота! - Звонко сообщил знакомый голос, потом обернулся и спросил тише, - Что?
        - По-моему, эти уроды срубили запорный шнек, - из распахнувшегося маленького оконца на уровне второго этажа выглянула голова Тины, озабоченно оглядела подъезжающих, и сообщила, - придется всем проходить по турникету. Я отпускаю.
        Голова исчезла, внутри башни что-то ощутимо лязгнуло и ворота с грохотом врезались в каменный настил. Слава от неожиданности вздрогнула и передернула плечами, представив, что могло произойти с теми, кто попытался бы проехать под этой кованой из толстых листов махиной.
        - Мы и по турникету можем, - Стан и Тарос уже соскочили со своего панга и бежали к дверце.
        - Идем, я провожу, - не успела Ярослава сообразить, каким образом блондин нашел ее в куче всадников и оказался рядом, а сильные руки уже легко сняли землянку со спины животного и понесли в сторону башни.
        - Васт! - одновременно воскликнули два голоса, и если в собственном Ярослава различила лишь легкую укоризну таким самоуправством, то в перекрывшем ее голосе Таша ясно слышалась неукротимая ярость.
        А в следующий миг жилистая рука наемника легла на обтянутое тонкой туникой плечо анлезийца и резко дернула его на себя. Однако Васт, словно предчувствовавший это движение, плавно и стремительно вывернулся из захвата жестких пальцев, и с абсолютно невозмутимой физиономией продолжал нести женщину вперед.
        - Отпусти ее по-хорошему, - тихо предупредил Таш, и от ненависти, зазвеневшей в его обманчиво-вежливых словах, у Славы нехорошо сжалось сердце.
        Уж, чего-чего, а драк ей пришлось видеть немало, почему-то свидетели разборок всегда сначала вызывают скорую. Не раз довелось видеть, и как начинаются драки, пациенты клиник - люди нервные.
        Слава почувствовала, как в ответ на заявление занийца сильнее напряглись мышцы держащих ее рук, и словно окаменел гибкий торс, но на их продвижении к дверце эти неуловимые изменения не отразились никак. Блондин все так же стремительно шагал вперед, дверца все приближалась, и осталось всего каких-то два-три метра, когда сзади послышались встревоженные крики гвардейцев.
        Слава чуть приподнялась, заглянула за плечо Васта и охнула, Таш догонял их, держа в одной руке обнаженный меч, а в другой кинжал.
        - Васт! - испуганно выдохнула женщина, представив как эти мечи сейчас вонзятся в незащищенную спину ее носильщика.
        - Не волнуйся, любимая, я его чувствую, - нежным шепотом солгал анлезиец, не мог он чувствовать эмоций соперника, зато слышал каждый звук и отлично понимал, что собирается сделать Таш.
        - Последний раз говорю, отпусти женщину немедленно, полукровка, - а вот в этом заявлении Ярослава, ошарашенная словами блондина, расслышала и оскорбление и вызов.
        Подоспевшие моряны, хумили и гвардейцы окружали их все более плотной толпой, и женщина понимала что они невольно загородили остальным путь к дверце, одновременно предоставив бесплатный спектакль, и это ей не нравилось все сильнее.
        Похоже, несмотря на все усилия ее детей, кровь тут сегодня все же прольется… и придется бедному уставшему Костику лечить одного из этих петухов, с внезапной ясностью сообразила вдруг Слава, и это понимание стало последней каплей.
        - Отпусти меня! - холодно процедила она, возмущенно уставившись в зеленые глаза анлезийца.
        Мужчина очень неохотно разжал руки, бережно поставил ее на песок, и медленно повернулся к стоящему в трех шагах Ташу.
        - Ну, и что тебе нужно?
        - Мы уже разговаривали на эту тему, - с неприкрытой ненавистью процедил тот, - короткая же у тебя память.
        - Это было очень давно, - ровным бесстрастным тоном сообщил Васт, выхватывая клинки, - я был тогда другим, и все было по-другому.
        - Слушайте меня, - не выдержала Ярослава, - если вы сейчас же не уберете оружие, я больше никогда не буду с вами разговаривать, с обоими.
        Анлезиец демонстративно забросил клинки в ножны и скрестил руки на груди. Однако заниец даже не подумал последовать его примеру.
        - Таш, я непонятно сказала?
        - Прости, но есть вещи, в которые женщинам лучше не вмешиваться, - вежливо ответил ее телохранитель, продолжая сверлить взглядом Ливастаэра, - ты знаешь лебяжий парк? В обед я тебя там жду.
        - Идет. - Коротко обронил Васт.
        - Никто никуда не идет, - снимая с шеи цепочку, мстительно объявила Ярослава, - вы меня разозлили… смотрите сюда оба…
        - Прости, любимая, - светло улыбнулся ей блондин, молниеносно наклонился и легко коснулся губами ее пальцев, - но на меня это не подействует.
        - Проверим, - землянка упрямо шагнула в сторону - Таш, Васт, смотрите на этот хрусталь…
        - Как ты можешь… - с горьким укором вздохнул заниец, убирая оружие, - ты же ничего не знаешь…
        - Смотрите внимательно… вы увидите там ответы на все вопросы… а мне все расскажете завтра… когда проснетесь… а сейчас ваши глаза закрываются и спать… спать… спать.
        Таш безвольно опустился прямо на сырые камни, и вместе с ним звякнув оружием, свалилось несколько зазевавшихся гвардейцев.
        - Вот видишь, любимая, на меня не подействовало, - виновато развел руками Ливастаэр.
        Рассказывать девушке, что ему пришлось собрать всю выдержку и бормотать про себя бодрящую мантру, полукровка не собирался. Незачем ей такое знать.
        - Отлично, - ехидно усмехнулась Слава, выведенная из себя его нахальством, - тогда бери его и неси в замок, не могу же я бросить на дороге своего телохранителя.
        Выдав это указание она развернулась и гордо прошагала мимо ошарашенного анлезийца в распахнутую дверцу.
        - Ну, где ты застряла, ма? - Вылетела на нее из-за поворота Тина, - что тут вообще происходит?
        - Ничего особенного, - легкомысленно отмахнулась Ярослава, наконец-то добравшаяся до младшенького, - уже разобрались. А как ты тут?
        Вмешивать детей в свои отношения с мужчинами она не желала категорически. Всегда считала такие вещи неэтичными и не собиралась менять своих правил. И со странным поведением аборигенов намеревалась разобраться самостоятельно.
        - Нормально… только спать хочу, - зевнул Костик, говорить матери, что это Стан послал его срочно выяснить, что происходит у ворот и почему мать так злится на Васта и Таша он тоже не собирался.
        Глава 3
        - Тиночка!
        Что-то прохладное и сыроватое ткнуло в щеку Костика и он, мгновенно зверея, с маху врезал по наглецу, даже не успев до конца разлепить сонные глаза.
        - Убью! - Резко сев в кровати, Тина потерла кулаками глаза и возмущенно уставилась на то, что так яростно лупила секунду назад, - Это что такое?
        - Цветочек, - мило ухмыльнулся Тарос, присмотрелся и уточнил, - был.
        - Тарик, а ты мог хоть вспомнить, - обманчиво ласковым голосочком поинтересовался Костик, и, не выдержав, рявкнул, - к кому ты лезешь с цветами?! Ты не пробовал представить себя на моем месте? Вот проснешься утром - а ты девчонка! Захотелось бы тебе сразу обниматься с первым встречным бабником, сам подумай?
        - Все время думаю, - помрачнев, признался квартерон, - но придумать ничего не могу. Я тебя люблю, и по закону ты моя жена… думаешь, мне легко?! Тина, ну я же не прошу меня целовать… просто не гони, а?
        - А разве я тебя выгнала?! - окончательно обозлилась девушка, - когда ты заявил, что ради моей безопасности ты должен жить вместе со мной, я стала спорить?!
        - Угу.
        - Совсем чуточку, - ради справедливости признал Костик, - просто у меня уже глаза слипались, так спать хотел… А кстати, какого черта ты мне не даешь выспаться со своими цветами? Что, конфетно-букетный период решил устроить? Так поздно уже, поезд ушел. К тому же я никогда конфеты особо не любил.
        - Это не я, - признался Тарос, отводя глаза, чтоб не расстраиваться, глядя на так мило растрепанную и розовую со сна девушку, - это ма.
        - Какая она тебе ма?! - так и подпрыгнул Костик, - ты что, специально меня злишь?
        - Почти… - еще тяжелее вздохнул Тарос, - ма так и сказала, постарайся разозлить, иначе он не поднимется.
        - Ну спасибо, родная, за добрый совет, - возмущению Костика не было предела, мало того что родная мать не дает выспаться, так еще и подсылает этого вредителя! - И зачем я ей так срочно понадобился?
        - Просто уже скоро обед, половина второго периода прошла. Ма сказала, если ты проспишь до вечера, что потом всю ночь делать будешь? И вообще, все там новости обсуждают, неужели тебе не интересно?
        - Интересно, - подумав намного, нехотя кивнула Тина, - черт с вами, уговорили, встаю.
        Потянулась в последний разочек и, решительно выпутавшись из-под покрывала, пошлепала умываться, щеголяя экспроприированной у Конса пижамой с чуть длинноватыми штанинами. Утром адмирал настоял, чтобы иномиряне и их друзья разместились в самых лучших покоях, предназначенных для самых доверенных лиц и ближайших родственников правящей четы. Располагались они рядом с королевскими и при каждом была отдельная ванная комната.
        Тарос проводил стройную фигурку жадным взглядом, несчастно вздохнул и отправился в гостиную, когда они вселялись в эти покои, Тина согласилась жить рядом с ним только при одном условии, в ее спальню фиктивный муж будет входить только с разрешения или по очень важным делам.
        Разумеется, личные чувства Тароса таковыми не считались.
        Плюхнувшись на широкий и длинный диван, бывший в этом замке его постелью, Тарос лениво потянулся за непременным атрибутом лучших покоев, вазочкой с орешками.
        Согласно этикета перекусывать между трапезами почему-то считалось дурным тоном, и от завтрака до обеда весь третий этаж дружно грыз засахаренные фрукты, орешки, изюм, пил чаи и настойки с крошечными печеньями и пирожными и хрустел подсоленными фисташками и миндалем.
        Испортить перед обедом аппетит квартерону не дал ворвавшийся как вихрь Стан, одетый в темно-синие узкие штаны из вальтской замши, роскошный колет, доходящий до середины бедра и подпоясанный широким черным шелковым шарфом и белоснежную рубаху, с широким отложным воротом. На ногах его красовались изящные сапожки, отросшие волосы, блестевшие после хорошего мыла, были зачесаны назад и уложены умелыми руками кого-то из слуг.
        - Тина встала?
        - Умывается, - рассматривая принарядившегося родича, кивнул Тарос и вдруг ощутил такую тоску и безысходность, что едва не взвыл.
        Вот таким же высоким стройным парнем могла бы быть и его Тина, если б не неудачная шутка перехода. И именно о таком облике она и мечтает, видя каждый день своих двойников. Он и сам бы мечтал на ее месте, чего уж душой кривить. Столько всего припомнил и передумал за последние дни, трудно было не понять, что нет у него никакой надежды на нормальную семейную жизнь с любимой девушкой. Оттого-то и накатывает время от времени нестерпимая боль, закрывая весь мир черным покрывалом безнадежности.
        - Тар… - Стан резко свернул в его сторону, сел рядом, - ну не нужно так… знаешь… я тоже все время про вас думаю… хочешь, честно скажу, что пришло мне в голову?
        - Давай, - согласился квартерон, совершенно не веря, что можно как-то не то чтоб разрешить его беду, но хотя бы сделать не такой острой.
        - Тар… только давай напрямик… без дипломатии… ну ее нафик, какая в таких делах дипломатия. Мы же с тобой оба понимаем, в чем дело… тебе от ее фигурки крышу сносит. Только фигурка эта не ее… вернее, не его… блин, как сказать поточнее?! Во, у нас говорят, нужно отделить мух от котлет… ну, может, тут это и не походит, но если разделить проблему на несколько, помельче, можно назвать две основные части. Общение моральное и секс, ну по-вашему, телесное общение. Я понимаю… это очень трудно… видеть красивую девушку и стараться себя убедить, что она - парень. Но другого пути нет… я ведь ее копия и точно знаю, Тин никогда не будет с тобой спать… извини за правду. Зато, если ты откажешься от таких намерений… будет рад с тобой общаться морально… вон посмотри, как они дружат с Зайлом. А секс… извини… конечно, но лучше иметь половину, чем ничего. Тем более, найти девушку на ночь тут не проблема. Не ошибусь, если скажу что куча морянок будет не против. Не кривись, это для того лишь, чтоб не выглядеть рядом с ней озабоченным козлом… и не злись, что я тебе все это говорю, больше никто не скажет.
        Тарос молчал несколько минут, мрачно рассматривал рассыпанные по ладони орешки, горько кривил губы, не замечая, как страдальчески хмурится в ответ Стан, чувствующий его боль как свою.
        - Наверное ты прав, я попробую… но не обещаю что получится… сразу, - квартерон поднялся с дивана и отчужденно глянул на Стана, - ты наверное, хотел с ней поговорить? Я подожду в галерее, посмотрю королевские портреты.
        - Я и сам лучше бы там погулял, - Стан проводил тоскливым взглядом торопливо покинувшего гостиную Тароса и яростно провел рукой по волосам, совсем забыв, что над его короткой шевелюрой полчаса маялся придворный цирюльник.
        - Ух ты, - Тина, одетая в костюм Зорро, с завистью рассматривала наряд брата, - где урвал?
        - Моряна сказала, чтоб ты надела платье, - хмуро сообщил командир, и потянулся за орешками, - там будет вся знать… сегодня вроде как празднуем победу.
        - А губозакатывательную машинку ей не подарить? - ощетинился Костик, - я, между прочим, свободная иномирянка и никаким этикетам подчиняться не обязана.
        - Тин… хоть ты меня не грузи, а? Знаешь, как трудно, когда со всех сторон светятся, плачут, смеются и злятся чужие эмоции? Моряна обещала научить щиты ставить, но пока ей некогда… лечила советника, еле живой. Слуги после завтрака нашли в саду, не сразу узнали. Одет как простой работяга, видимо сбежать собирался, но споткнулся и чуть не сдох.
        - Ну и пусть бы сдох, кому его жаль, - расстроенно фыркнула Тина, - все равно казнят.
        - Не знаю, мне на него плевать. А вот ты… и себе хуже сейчас делаешь и Тароса подводишь… Черт, зачем я согласился… хуже нет, самого себя уговаривать.
        - Ну и не уговаривай… лучше поделись, где рубашечкой разжился?
        - Так в шкафах… они тут от шмоток ломятся. Тот старикан нас специально поселил в те комнаты, где советник всего натаскал. Он запасливый был. Вернее, еще есть. Тин… иди, присмотри платьице… или я за моряной кого отправлю. Впрочем, поздно… она уже идет.
        - Тина уже проснулась? - Моряна, как обычно, влетела стремительным вихрем, обняла по пути Тину, налила стакан сока, и рухнула в кресло, - эта одежда не подойдет. Нужно платье.
        - Я не хочу… - проворчал Костик, с завистью рассматривая броский наряд брата. Что и говорить, выглядит он в нем настоящим мачо.
        - Сейчас я скажу слова… за которые ты будешь на меня очень сердиться, - с неожиданной печалью мягко сообщила повелительница, - я это заранее знаю. И как не знать, если мы, моряны, все время сталкиваемся с подобными проблемами. Нам нравятся молодые и здоровые мужчины… которых приятно обнимать и от которых будут крепкие детки. А приходят пузатые, кривоногие и лысые, с гнилыми зубами и сальными волосами. Но и это лучше, чем ничего. Женщины так устроены… без любви и мужской поддержки начинают чувствовать себя ненужными, несчастными и быстро чахнут… как вытащенные из воды яркие морские цветы.
        - Мать-моряна, ты вообще, о чем? - подозрительно прищурился Костик, - я все это давно знаю. И вполне вам сочувствую.
        - Но когда эта ситуация касается тебя лично, не хочешь понять, смотришь только со своей точки зрения…
        - Что меня касается? - настороженно вскинулась Тина.
        - Адистанна.
        Имя принцессы щелкнуло по нервам резко, как выстрел, хотя моряна произнесла его мягко и печально.
        - Что за нафик? А при чем тут… - Тина не договорила, развернулась и решительно пошла к выходу.
        - Я заперла дверь, - виновато предупредила повелительница, - нужно выяснить этот вопрос до конца.
        - Дай ключ. Нечего тут выяснять.
        - Сначала скажу все, что хотела, потом отдам, - моряна тоже умела быть настойчивой, - ты думаешь о себе… а теперь подумай о ней. Девушка лучшие годы юности изображала парня… смотрела, как мужчины ухаживают за другими… и конечно, завидовала. Не могла не завидовать и не мечтать. И вот сегодня ее день. Она впервые за два года наденет женское платье, сделает красивую прическу, выйдет под взгляды лучших мужчин королевства. Как ты думаешь, станет она смотреть в этой толпе на одетую в мужские штаны иномирскую девчонку? Если вокруг будут анлезийцы, знатные господа, офицеры?
        - Тогда я вообще никуда не пойду, - резко свернула в сторону спальни Тина.
        - И сделаешь глупость, - презрительно припечатала моряна.
        - Прости, - не выдержал Стан, - я, наверное, слишком нуб в этих женских штучках, но мне тоже непонятно.
        - Кто обычно сидит рядом с самой красивой девушкой и откровенно высказывает ей свои замечания по поводу мужчин, не опасаясь обвинений в соперничестве? Кто может спокойно снять пушинку со щеки принцессы, и не заработать ни одного укоризненного или завистливого взгляда? Кто будет прогуливаться с нею рядом и не бояться, что кто-то нахальный оттеснит в сторону?
        - Сдаюсь, - подумав немного, помотал головой Стан, - я не могу такого представить. Ни одному ловкачу это не удастся. Мог бы Дагеберт, но его еще вылечить нужно, Тина мне сама говорила, что там в один день всё не выправишь.
        - Может… это кто-то, вроде Тарилли?
        - Нет, этому человеку не нужна ни имрайская паутина, ни вампирский отвод глаз, - загадочно усмехнулась повелительница, - ему нужно лишь нарядное платье, и осведомленность в интересующих принцессу вопросах. Потому что место лучшей подружки у Адистанны пока никем не занято.
        - Моряна! - оскорбленно уставилась на приемную мать Тина, - ты… ты…
        - Я же говорила, что ты обидишься, - печально кивнуло гладкое лицо русалки, - на правду люди почему-то всегда обижаются. Причем, мужчины сердятся намного сильнее, чем женщины. За сто лет мы хорошо изучили это человеческое качество, но объяснить, отчего так происходит - не можем. Например, если сказать некрасивой женщине, что она некрасива, она может заплакать, может надуться, но согласится. А если сказать мужчине - он обозлится, обругает, может даже ударить, но ни за что не поверит, испытано. Зачем я говорю тебе про это? Теперь я убедилась окончательно, ты на самом деле по сути своей парень, и я зря потратила столько времени и сил, стараясь помочь тебе смириться с непреложностью. И значит, теперь я буду думать, как помочь тебе вернуть родное тело… в конце концов, это и в моих интересах тоже. Но…
        Договорить моряне Костик не дал. В три прыжка оказался рядом, шлепнулся на подлокотник ее кресла и на миг стиснул голову русалки в благодарном объятии.
        - Спасибо…
        - Отблагодаришь потом, если все получится, - даже в самые деликатные моменты моряна не забывала о выгоде для своего народа, - сейчас беги переодеваться… времени нет… я привела двух сестер… помочь тебе причесаться.
        - Ладно, - Тина ринулась к спальне, помнится, там стояло несколько шкафов внушительных размеров, - пусть помогают.
        Ради такого обещания он готов был на все, даже ходить в ненавистных юбках с утра до ночи.
        Две юные морянки, получившие неслышимое разрешение войти, скользнули в гостиную, окатили Стана горячей волной влюбленных взглядов и исчезли за дверью спальни. Моряна постаралась скрыть понимающую улыбку, несмотря на все передряги и волнения, решительный иномирянин не забывал об увеличении числа ее подданных.
        - Ты обещала научить меня закрываться от чужих эмоций, - напомнил Костя, уловивший легкую тень ее довольства, но даже не подумавший на это обижаться.
        А что толку обижаться на правду? Он и в самом деле не имеет ничего против нежных и горячих ласк своих новых соплеменниц. Да и поздно теперь бастовать. Уж если ты упал в бассейн с лимонадом, то глупо ограничиться одним глотком. И дети… теперь он уверен, чем больше их будет, тем лучше, настоящие сестры и братья - это здорово. Особенно в государстве морян, где практически нет личной собственности и все общее, море, рыба, солнце и прохладные гроты.
        - Много объяснить сейчас не успею, да и для того, чтоб закрываться надежно, нужны тренировки, но основных этапов три… - начала объяснять посерьезневшая моряна.
        Почти полчаса, пока дверь из спальни не распахнулась, они увлеченно занимались делом. Уже вернулся уставший слоняться по залам в ожидании жены Тарос, и, услышав, что он ничем не сможет помешать, а наоборот, послужит учебным пособием, сел уничтожать орехи. Потом вежливо постучал Зайл, и его тоже уверили, что ничего секретного тут не происходит. Через некоторое время прибрела Юнхиола, принаряженная ради такого случая в бледно-шафрановое воздушно-кружевное нечто, с искусно подвитыми и уложенными в высокую прическу волосами, закрепленными золотой сеточкой с камнями цвета чайной розы.
        Тарос и Зайл с вежливым воодушевлением наговорили порозовевшей от удовольствия занийке кучу комплиментов, моряна тоже похвалила выбор платья и прическу, только Стан окинул ее быстрым взглядом и буркнул, что она молоток.
        Хватило ума, наконец, досконально разобраться, в сложных чувствах девчонки и сопоставить все прошлые факты и события. Жаль, конечно, что раньше ничего такого ему в голову не приходило, ну так и читать эмоции так, как сейчас, он тогда даже близко не умел. И хорошо, что не умел… сейчас бы мучился осознанием сделанной ошибки. А так - всё сложилось просто замечательно, и он очень рад, что не наделал еще больших промахов, чем те, которые совершил по недомыслию.
        Да и сама Юнхиола, судя по цвету эмоций, на такое обращение особо не обиделась, значит, начинает понемногу привыкать считать его братом, а не кандидатом в бой-френды.
        Стан облегченно выдохнул, хоть одной проблемой меньше.
        Тина вышла в гостиную в темно-синем, под цвет штанов клона платье, напоминавшем фасоном очень длинную мужскую рубашку, вроде тех, в каких ходят арабы. Только юбка пошире. Единственное, что его украшало - плетеный из серебряных нитей поясок, на котором висел кошель целительницы. Волосы девушке подняли вверх и уложили на затылке причудливыми завитками из косичек, закрепив серебряными шпильками с цирконами. В ушах ее покачивались серьги, явно входящие с заколками в комплект.
        - Ты уверена, что это самое нарядное платье? - осторожно поинтересовалась моряна.
        - Я уверена, - метнув в сторону Тароса бдительный взгляд, - сообщил Костик, - что у твоей загадки есть еще один ответ. И он прост - целительница. Именно ей можно все то, что ты мне рассказала. А если еще объединить два в одном… - он воинственно приосанился, - ну, идем мы или нет?
        - Выше тех, кто унаследовал звание знатного господина вместе с приставкой к имени "ле", только король. Принцы имеют право выбирать невесту или жениха только среди тех, у кого есть этот знак урожденной знатности, - потихоньку объясняла Линел, кого они встретят, когда придет время выхода в тронный зал.
        Ярослава вместе с моряной ждала детей в небольшом, уютном зале, примыкающем к приемному, где уже собралась знать и самые почтенные представители всех столичных структур. Ей как-то некогда было раньше задумываться, сколько в Дилле людей, сидящих на вершине человеческой пирамиды. А теперь слушала и понимала, ничуть не меньше, чем на родине. Знатные господа и богатые горожане, старшие офицеры и представители правителей других континентов. А еще главы всевозможных гильдий, купцов, ремесленников, ювелиров, просветителей и священников… и их помощники. Запутаться можно с непривычки. Тем более, мысли время от времени уходят совсем в другую сторону.
        Утром она не стала разбираться с начавшими ее делить мужчинами, не до того было. Хотя представительный мажордом, едва не заплакавший от счастья, когда гвардейцы выпустили старика вместе с остальными слугами из заточения, устроил всех на ночлег очень быстро и профессионально. Вежливо расспросил, кто кому кем приходится, и повел наверх показывать покои. Толпа служанок, убежавших вперед, к их приходу успела зажечь свечи, застелить чистое белье и ополоснуть вытесанные из цельных глыб мрамора круглые емкости, стоящие в туалетных комнатах, вместо привычных ванн.
        Едва взглянув на бегущую из медных кранов горячую воду, Слава припомнила, что последний раз ей удалось посидеть в теплой воде еще на Зании, в деревянной бадье гостиничной мыльни. И сразу раздумала немедленно разбираться с драчунами. Никуда они не денутся. Но Стану все же пришлось все рассказать, от старшего теперь невозможно отделаться так же просто, как от остальных, беззаботно махнув рукой.
        - О чем ты все время думаешь, - вдруг напрямик спросила землянку моряна, чуть понизив голос и оглянувшись на стоявших у дверей в приемный зал гвардейцев, - не хочешь мне рассказать? Я знаю обычаи всех народов этого мира… могу объяснить, если что-то непонятно.
        Ну, вот как раз это-то Слава давно заметила, про центральный мир и его жителей моряны говорят много охотнее, чем про себя, но вот откровенничать пока была не готова. Как-то слишком внезапно все произошло… не бывает так в жизни, она же уже давно не наивная второкурсница. Да и осаждающие ее мужчины не пылкие мальчики пубертатного возраста… поверить во внезапную страсть никак не получается. А заподозрить, что у них на уме какие-то сложные политические или материальные интриги, не хватает оснований.
        Да они даже повода пока не давали для каких-нибудь сомнений, а ничто иное просто в голову не приходит… даже виски начало ломить от напряжения.
        - Сама пока не знаю… - вежливо отказалась Слава от помощи, - но за предложение спасибо… если нужно будет, я обращусь.
        - Ярослава, - Линел упрямо не хотела понимать деликатных намеков, - я вчера как раз подъехала… и все видела. Нет, подожди, не спорь, я скажу сначала то, что знаю, а потом решишь сама, как поступать. Так вот… судя по записке, которую мне принесли на Зании, первоначальный план наместника был такой: Таш должен был довезти тебя до Сузерда, и помочь найти сына. А потом доставить Юнхиолу к другу Зорденса. После всего этого ему надлежало вернуться назад. А он почему-то крутится возле тебя… и собирается убить Васта.
        - Действительно, странно… - Слава уже забыла, что не хотела ни с кем обсуждать свои дела… да и какие уж тут тайны, если Линел сама все видела?
        Вместе с целой толпой зрителей, между прочим.
        - Я слышала… как они спорили в приюте, в башне, где оранжерея. А потом Таш пригрозил, и ушел… а Васт перешел на следующий цикл. Это нам мать моряна объяснила. Я только увидела, как все цветы разом зацвели и убежала.
        - Она мне этого еще не успела рассказать, - лицо Линел озадаченно нахмурилось, - но это я понять могу, столько дел нужно было сделать… а вот про Васта… он же специально это сделал, чтоб стать независимым от ненужных чувств. И дело вовсе не в тебе, это для него беда, если влюбится в женщину. А он что-то говорил тебе утром… вот это я пропустила, пока пробилась вперед, тебя Тина увела.
        - Говорил. - Скептически усмехнулась Слава, вспомнив спокойный и уверенный голос Васта, когда он назвал ее любимой, и как только совести хватило, при всех?
        - Что?
        - Сказал что я - любимая, - едко ухмыльнулась землянка, - представь, какой наглец!
        - Несчастный… - охнула Линел и ее глаза стали круглыми и жалобными, - вот горе-то!
        Слава смотрела на ее гладкое личико и с каждой секундой все яснее начинала понимать, произошло нечто намного более важное и серьезное, чем ей казалось.
        - Ма, ты тут? Мы не опоздали? - в зал влетел Конс, тащивший за руку смущенную Майку, - А где все? Стан велел идти сюда.
        - Вы первые, - разом отложив в сторону собственные проблемы, женщина ласково улыбнулась детям, - садитесь, передохните. Мы войдем после Королевы, так мне объяснили.
        - Может, сходить за ними? - неуверенно оглянулся на Майку средний, расставаться с женой ему явно не хотелось.
        Но и тащить девушку снова на третий этаж было жестоко.
        - Не нужно, Шарик недавно сообщил, что они скоро придут, ждут, пока Тина платье наденет, - Слава погладила висевший у пояса украшенный золотой вышивкой кожаный кошель, какие тут носили дамы вместо сумочек.
        Только у них в кошелях звенели монеты, пудреницы, флакончики с духами и зельями, а у нее сидел унс. Незаметную дырочку, через которую он мог свободно вылезать, она прорезала в дорогой вещице сама, не желая ставить в известность никого из слуг.
        - Тогда и мы посидим… Тина и платье - это серьезно. А нельзя было разрешить ей ходить в штанах? В Мановране я видел девушек в мужской одежде и с мечами.
        Счастливец, украдкой вздохнула Ярослава. Похоже, он один остался в неведении, какой вокруг братьев закручивается треугольник. Или даже два?! Понять бы, может она хоть чем-то помочь?
        Праздничный обед начался немного не так, как представляли себе земляне. У них бы сначала долго толкали речи, потом поздравляли победителей и лишь под конец дали поесть. Сузердцы поступали наоборот.
        Королева прошла мимо Ярославы и ее детей с важным видом, как-то рассеянно кивнув им головой, и было совершенно непонятно, узнала она спасителей или нет. Зато узнала Адистанна, поддерживавшая мать под руку, счастливо заулыбалась, но ничего не сказала и не остановилась. Следом за ними дюжий гвардеец вез в кресле-коляске на высоких рессорах принца, и Дагеберт мог смотреть на окружающих с высоты нормального человеческого роста.
        - Тина! - обрадовался Геб, увидев целительницу, - ты тут? Я хотел сказать…
        - После обеда, ваше высочество, - следом за принцем плыла мать-моряна в роскошном, серебристом платье.
        И когда только успела натянуть, удивленно хмыкнул Костик, ведь всего пять минут назад ходила замотанной в свою паутину. Но принцу помахал очень приветливо, мгновенно сообразив, что неожиданно нашел способ, как оказаться рядом с Адистанной. Ведь ясно, что она далеко от брата не отойдет.
        - Нам пора! - Линел потянула Ярославу, пристраиваясь к процессии вслед за повелительницей.
        Вскоре все они шагали между двумя шеренгами гвардейцев, загораживающих своими мужественными телами широкий проход посреди зала от любопытно вытягивающих шеи господ.
        Никто никому не кланялся, никто ничего не кричал. Просто выступали под негромкую торжественную музыку, доносящуюся с невысокого внутреннего балкончика, где сидело несколько людей с различными инструментами. Костик старался рассмотреть все как можно подробнее, как-никак первый раз на королевском приеме. Даже чуть не споткнулся, забыв про длинную юбку. Шедший рядом Тарос не прозевал, вовремя подхватил крепкой рукой под локоток, и больше не отпускал.
        Но Тина и не дергалась, обнаружив, что не только она рассматривает всё вокруг, но и окружающие рассматривают ее.
        Всех их.
        И как рассматривают! Жадно, изучающе, настороженно. Бесцеремонно. Изучают со жгучим интересом и пристрастием буквально с ног до головы. И меньше всего смотрят на королеву, а что на нее смотреть? По невозмутимому лицу никак не скажешь, что она еще вчера смотрела растерянно и чаще вспоминала кота, а не детей или королевство.
        Бдительнее всех изучают Адистанну, у бедной принцессы даже ушки от смущения порозовели. Но местной знати нет никакого дела до ее переживаний, все придирчиво сравнивают ее с Дагебертом. Глаза публики так и двигаются, туда-сюда, туда-сюда, как маятники.
        Морян встречают пошловатыми ухмылками, некоторые откровенно изумлены, явно не ожидая их появления, другие недовольно и презрительно кривят губы. И лишь несколько человек, в основном из глав гильдий, смотрят уважительно и серьезно.
        На иномирян все смотрели настороженно, и тоже сравнивали их между собой, как-то очень быстро приходя к выводу, что это одна семья. Но особенно не напрягались, пока Стан вдруг не притормозил и не оглянулся назад. В тот же момент насторожилась моряна, осторожно, словно невзначай повернула голову и скосила взгляд на командира.
        А он еле слышно пробормотал что-то следовавшим за ним полукровкам, и в тот же момент двое хумили повернули назад.
        Вот на полукровок, особенно на анлезийцев, все смотрели с еще большим интересом, чем на иномирян. Слишком давно их не пускали в замок, и, тем более, не приглашали на праздничные обеды. Ну а маленьких потомков хумили приглашали, но только на кухню, помочь с готовкой. И видеть их в конце процессии, рядом с легендарным адмиралом Инвардом ле Бенедли было непривычно, странно и очень подозрительно.
        Внезапно в толпе, что стояла вдоль окон, произошло какое-то недоразумение. То ли спор, то ли потасовка… ничего не поняли даже те, за чьими спинами это случилось. Коротенькая суматоха, не заслуживающая особого внимания, может, просто кто-то кому-то на подол в тесноте наступил, или нечаянно локтем задел, вот и сцепились.
        Лишь те, кто стоял рядом с очень скромно одетым, ничем не примечательным мужчиной, заметили, как его ловко схватили непонятно откуда взявшиеся малорослики, и тут же передали трем крепким парням из замковой охраны.
        Но тут королева дошла до распахнувшихся дверей в столовую, и немногие свидетели мгновенно забыли про это незначительное происшествие. Мало ли какие могут быть вопросы к незнакомцу у снующих по дворцу сыщиков и дознавателей?!
        Глава 4
        Устройство королевской столовой Ярославе понравилась с первого взгляда. До этого она почему-то считала, что тут все должно быть как на знаменитой картине, длинный стол, в центре - царь. Впрочем, насколько Слава знала, не у нее одной было такое представление, все те, кто резко разбогател за последние годы, тоже обожали ставить длинные столы на своих участках. Пришлось видеть, ходя по вызовам.
        Здесь ничего подобного не было. Они попали в уютную комнату, не особо большую по размеру. В ней стояло три овальных обеденных стола, и тот, что располагался посредине, судя по креслам с очень высокими спинками, предназначался для королевской семьи.
        Слева сияли голубым промытым небом два больших окна с видом на сад, справа и впереди вместо стен были опирающиеся на стройные колонны широкие арочные проемы. Пройти через них в общий пиршественный зал было невозможно, путь закрывали невысокие ажурные перила.
        Впрочем, никому бы это и в голову не пришло, кроме какого-нибудь безумца, та, большая часть зала, была ниже на целый метр.
        - На сцене сидеть будем, - одобрительно буркнул по-русски Стан, усаживаясь на предложенный ему стул, и клоны дружно хихикнули, видимо им всем одновременно пришла на ум одна и та же мысль.
        - Что он сказал? - немедленно насторожился Геб.
        - Что у нас очень выгодная позиция, - дружелюбно улыбаясь, немедленно начала объяснять Тина, - сверху отлично видно, кто куда идет.
        - Да, - довольно кивнул Инвард, - а если кто-то решит полезть через ограду, дежурный охранник сразу нажмет рычаг.
        - И что будет?
        - Сверху упадут защитные решетки.
        - Здорово, - восхитилась Тина, исподтишка глянула на братьев и поняла, думают они одинаково.
        Никакие решетки не спасли королеву и ее детей от переворота.
        Вход в зал для остальных гостей был неподалеку от королевской ложи, как назвала про себя Ярослава это помещение, и представлял собой просторное округлое крыльцо с расходящимися полукругом ступенями. На нем стоял давешний старик, выглядевший очень внушительно в праздничной одежде, и выжидающе смотрел в сторону королевы.
        - Можно открывать двери, - скомандовал адмирал, и на крыльцо вступил первый из гостей.
        Вот теперь их представляли, после чего шустрые слуги провожали к столам. Столы по залу были расставлены по три и отгорожены друг от друга перилами и вазонами с цветущими растениями.
        - Это для того, чтоб избежать ссор, - тихо поясняла Ярославе Линел, - некоторые знатные господа очень любят задевать остальных.
        - У нас тоже таких хватает, - понимающе кивнула Слава, и смолкла, сейчас ее занимала совсем другая проблема.
        Только теперь женщина заметила, что рядом с ними нет ни Таша, ни Васта. Ну, насчет телохранителя она пока была спокойна, спать он должен не меньше, чем до завтрашнего утра. А вот где, интересно, Васт? Зайл вон он, сидит вместе с хумили и Таросом. Едва стало понятно, с какой стороны от матери сядет Адистанна, Тина немедленно заняла крайнее место за ближайшим к ней столом. Тарос, само собой, сел возле, ну а Зайл рядом с ним. Потом сели Конс с Майкой, и хумили.
        Моряны, Ярослава с Юнхиолой, адмирал и Стан оказались за другим столом, и судя по оставшимся свободными стульям, кто-то из приглашенных не явился.
        Спрашивать, где этот наглый анлезиец, Ярослава ни у кого не собиралась, надеялась, что они и сами про него вспомнят. Однако все остальные словно разом забыли, что с ними должен быть кто-то еще, сидели, понемногу пробовали незнакомые блюда, запивали холодными соками и рассматривали гостей, один за другим входящих на крыльцо. Значит, он чем-то занят, решила, наконец, Слава, и все это знают, потому и молчат. А вот с чего это она вдруг начала о нем задумываться, вообще непонятно. Ясно же сказала Линел, от нее красавчику одно горе.
        Ну а уж ей и тем более, был у нее в жизни один… выше крыши хватило. Сколько лет потом в себя не могла прийти, от всех ухажеров как от маньяков шарахалась.
        Рассердившись на себя за то, что уделяет слишком много внимания утреннему происшествию, землянка принялась внимательнее рассматривать гостей и вслушиваться в незнакомые имена. И очень скоро заметила странную вещь, женщин среди гостей было меньше трети.
        - Так ведь боятся, - пояснила Линел, когда Слава задала ей этот вопрос, - а вдруг это ловушка? Урдежис вполне мог такое придумать, чтоб проверить, кто будет рад его поражению. Тут сегодня очень мало старших господ из знатных семей, прислали в основном племянников и третьих сыновей. Только гильдийцы пришли сами и с женами, но и то потому, что им мать письма послала. Нам они верят. Вот потому и женщин мало, ни одной знатной дамы, кроме настоятельницы женского приюта для вдов я не вижу.
        - Понятно, - кивнула Слава, снова отворачиваясь в сторону крыльца, на котором стояла очередная пара гостей.
        - А Васта в замке нет, - тихо шепнула ей в ухо моряна, - ушел в город.
        - Что?! Линел и ты только сейчас про это говоришь? А Таш где? Они же собрались друг друга убивать!
        - Ма! - На руку женщины мгновенно легла ладонь Стана, - ты Шарика зачем таскаешь? Спроси у него. А я добавлю, Таша стерегут. Ну а как проснется… сам с ним поговорю, давно пора.
        Он говорил по-русски, и Слава чувствовала благодарность за такую нехитрую заботу. Никогда не любила чувствовать себя в центре внимания. Да еще в таком вопросе. И так ушлый адмирал косится задумчивым взглядом, да и русалка явно что-то задумала. Понять бы, что. Славе с каждым днем все яснее, эти отдающие на свету серебром зеленоволосые существа, так яростно борющиеся за возрождение своего народа, не настолько благородны и добры, как можно было подумать в первые дни знакомства. Но это и не главное. Важнее, что они не пытаются действовать силой, а стараются стать необходимыми, сначала оказать услугу и только потом ждать за нее благодарности. Немногие народы способны на такую мудрость.
        - Ты же не хотела про него ничего знать, - глядя, как успокаивается аура видящей, еле слышно пробормотала Линел, - Вот я и молчала. Но думаю, он сам тебе скоро все объяснит. Но если захочешь понять его, поговори на эту тему с Тиной. Думаю, ей ты поверишь больше всех.
        Внизу, в общем зале, наконец-то закончилось представление гостей, и слышался только звон посуды и приборов. Аборигены кушали, не стесняясь, сполна вознаграждая себя изысканными лакомствами за пережитое волнение. Ведь многие считали, что отправляются едва ли не смерть. А получили награду, и очень неплохие надежды на будущее. Короли не прощают трусов, да и адмиралы тоже. И если вдруг освободится должность или возникнет нужда в надежном человеке, выбирать станут именно из сегодняшних гостей. А в том, что она появится, Слава даже не сомневалась, судя по темным кругам под глазами адмирала, он так и не прилег отдохнуть в это утро. Да и вряд ли приляжет до поздней ночи, вон как торопливо забрасывает в себя деликатесы, едва ли чувствуя, что жует.
        - Нужно сказать Тине… - проникнувшись внезапной жалостью к этому мужественному человеку, пробормотала Слава, - пусть немного подлечит адмирала. Он же упадет к вечеру.
        Инвард едва не подавился, услышав эти слова. Это что, они ей ничего не рассказали, что ли? Не может быть! Или может? Целительница очень бережно относится к матери… вполне возможно, решила ее не волновать лишний раз. А эта по доброте своей и впрямь решит позвать девчонку. Вот тут все и вывалится наружу…
        А Геб с Ади решат, что это он придумал такой идиотский план, и станут презирать его еще сильнее… нет. Он пока не готов к последнему удару… они и так смотрят мимо него… его дети.
        - Не нужно… благодарю вас, но это лишнее. Я выпью зелье… - это что, он, что ли, бормочет таким несчастным голосом?
        Боги, какой стыд. Как бы ошалели его адъютанты, если увидели, как он мямлит, не поднимая взгляда от тарелки. Знали бы они, что он и там ничего не видит. В глазах стоит холодный, равнодушный взгляд Дагеберта, в голове молотками стучат жесткие слова, подслушанные совершенно случайно.
        - И ты поверила, что он и вправду ничего не знал и не замечал? Ну, какая ты все же наивная, Ади! Если я стану когда-нибудь королем, то первым делом издам указ, чтобы принцев и принцесс никогда не отправляли на воспитание и обучение ни в какие приюты или обители. Кто вообще придумал такой бред, пусть ребенок насладится спокойным детством? А что в этой благостной глуши и вдали от реалий королевской жизни дети вырастают наивными овечками, не готовыми даже ответить на ехидную шутку какого-нибудь острослова, никого не волнует.
        Вот чего ты смотришь на меня такими несчастными глазами? Я всего лишь говорю правду! Мы были не нужны ему девятнадцать лет, он не попытался ни выяснить, что тогда произошло, ни поговорить с матерью. Он даже наши портреты никогда не смотрел… ладно, только мой. А вот я смотрел. Вон он, альбом с портретами важных лиц королевства. Все принцы должны изучить и с первого взгляда узнавать, с кем говорят. Что? Ади! Ну неужели ты думаешь, я и вправду такой дурак, каким притворялся? У меня было два года, Ади! Ведь только я один знал, что никогда не собирался прыгать с этой чертовой башни! И знал точно, что враг рядом! Как и то, что помочь мне некому. Конечно, я его искал… но скрывал это ото всех. Я ведь очень скоро понял, что каким-то путем получаю дурман. Да разумеется, нашел… кто-то мазал кота. Но иногда добавляли и другими способами, мазали мне сонному губы, пачкали платки и книги.
        Но я молчал и искал того, кто за этим стоит. Притворялся впадающим в транс дурачком… и думал, думал… постепенно вспомнил и перетряс все события, все слова и намеки, подозревал всех и вся. Ну да, а что ты так удивляешься? Тебя в первую очередь… тогда же я не знал, насколько ты овечка. Не обижайся… я тебя за это и люблю. Ну вот… прекрати, дурочка.
        Но это не значит, что я перестану говорить тебе правду и стараться изменить твой взгляд на людей… для твоей же пользы, Ади! Иначе тебя сожрут… ты ведь теперь такой лакомый кусочек для сотен желающих поселиться в этом замке и помогать мне править Сузердом.
        Всё, Ади, больше я не хочу про него даже слышать. Пусть пока командует армией… лучшего всё равно нет. Но в замке его не будет.
        Инвард порывисто вздохнул, залпом выпил бокал кислого сока, и решительно поднялся из-за стола. Что толку зря себя терзать, когда вокруг столько дел. И самое неприятное и противное из них - предстоящий разговор с Ральдисом. Консорт передал с посыльным приказ прийти в его башню, когда отказался присутствовать на этом обеде.
        Стан вздохнул с невольным облегчением, и дал себе зарок каждую свободную минутку посвятить изучению ментальных щитов. Невероятно устаёшь все время давиться чужой обидой и болью, появляется стойкое желание хоть на пару часов сбежать куда-нибудь подальше, где нет рядом ни одного страдающего индивида.
        Командир украдкой оглянулся на Тину, оживленно болтающую с принцами, и еле заметно поморщился. К Адистанне он старался не приближаться намеренно, даже за другой стол специально сел. Но вот не следить за их аурами никак не получалось, взгляд сам так и тянулся в ту сторону. Глупая и неправильная ситуация… и если бы они были в равном положении, он сейчас сидел бы рядом с ними и старался перещеголять самого себя в остроумии и шутках. Но Тин заранее в проигрышном положении… а состязаться со слабым он всегда считал самой большой мерзостью в жизни. Вот и мучается теперь. Повезло еще, что никто не может отследить его собственную ауру. Кроме моряны, конечно, но она не выдаст… почему-то он уверен.
        А воспользоваться своим командирским правом и приказать унсам не показывать ее никому, он догадался еще в тот миг, когда увидел спрятанный под зеленым камнем портрет.
        Уход адмирала натолкнул Ярославу на замечательную идею.
        Сбежать с обеда.
        А что, адмиралу можно, а ей нельзя? Ну, вот чего она будет сидеть сиднем, если больше даже крошки в рот засунуть не может? Все оказалось так вкусно, а куски ей подкладывали такие щедрые, что Слава даже не все и попробовать сумела. И теперь ей явно нужно немного погулять… и она даже знает, в каком направлении.
        - Линел! - осторожно шепнула Ярослава.
        - Что?
        - А какие тут правила насчет ухода гостей? Я больше есть не могу.
        - Ма, не парься. Мы не гости, а спасатели, и местный этикет не про нас. Скажи спасибо королеве и иди, не нужно их приучать к мысли, что иномиряне - это что-то вроде агентов ноль-ноль-семь. Готовых по любому поводу жертвовать жизнью и ходить на задних лапках, - по-русски выдал указание Стан.
        - Что-то случилось? Ты не в настроении? - сразу насторожилась Слава.
        - В норме я, просто тяжело слышать сразу столько эмоций. Кстати… а давай-ка и я с тобой пойду, хоть немного отдохну… да и дело у меня одно есть, - не замечая что говорит противоположные вещи, Стан уверенно поднялся из-за стола и потянул за собой мать.
        - А я… - всполошилась Юна.
        - Ты посиди, покажи себя обществу, повеселись… - не повелся на сочувствие Стан, - вон посмотри, как люди развлекаются…
        За столом, где сидела Тина, снова раздался дружный смех.
        - А иди ка ты к ним, - внезапная идея Стану понравилась и он, подхватив другой рукой Хо, повел мимо королевского стола к клонам, - У вас место Юне найдется?
        - Конечно, - Конс не знал, что задумал двойник, но этот сердитый взгляд видел в зеркале не один раз, чтоб моментально понять, командир расстроен. - А вы куда?
        - Ма хочет погулять, я её провожу.
        - Может, и мы?
        - Обижаешь. Сам справлюсь, - насмешливо фыркнул Стан, разворачивая мать лицом к королевской семье, - Ваше величество, разрешите поблагодарить за замечательный обед и откланяться… дела.
        - Конечно, конечно, - вежливо закивала Лиокания, вгляделась в них пристальнее, озабоченно нахмурила лоб, - а что я хотела у вас спросить?
        - Возможно, вас интересовало, как успехи у адмирала ле Бенедли? - мигом перехватила внимание королевы морянская повелительница, и сделала Стану знак, что они могут уходить.
        - Да… вероятно, - задумалась Лиокания, и Ярослава с сыном чуть ли не на цыпочках отошли от ее кресла.
        - Можно и мы с вами? - момент, когда ловкие хумили успели проскользнуть мимо королевской семьи, не засек даже Стан.
        - Пошли уже, - фыркнул он, - шпионы. Кстати, как тот клиент? Ну, которого вы взяли? Не успел ничего сделать?
        - Нет, - круглые рожицы хумили расплылись в самодовольных улыбках, - только и спросил, кто? А что он сделал?
        - Не знаю… но тут он был по чьему-то заданию… все перекрывало желание побольше рассмотреть и ничего не забыть.
        Они уже шли по пустому и гулкому приемному залу, где слуги спешно скатывали ковры и протирали паркет. Видимо после обеда предполагались какие-то развлечения, может танцы, может актеры. Стана это мало интересовало, никакого желания веселиться не было и в помине.
        - Куда ты меня ведешь? - когда сын решительно свернул к лестнице, не отпуская ее руку, заинтересовалась Ярослава.
        - Ты же хотела проверить, как там Таш? Вот и проверим вместе.
        Спорить Слава не стала. Успела за это короткое время понять, в ее старшем каким-то невообразимым образом собралась вся решительность и непреклонность, что досталась Костику от отца. А может даже не собралась, а просто проявилась под давлением проблем и событий, разве это главное? Важно, что он уже такой, какой есть, и хотя иной раз просто нестерпимо хочется подсказать, поправить, повернуть так, как кажется правильнее ей, Слава стискивает губы и молчит. И это невероятно трудно и немного обидно… вдруг обнаружить на месте доверчивого и чуть наивного мальчика решительного и непреклонного мужчину.
        А Таш спал. Чьи-то заботливые руки переодели сурового наемника в белоснежную просторную тунику, укрыли покрывалом. Стоящий возле двери охранник, отпирая ее перед Станом, доложил, что одежду унесли чистить и к утру все будет в лучшем виде.
        - Если он проснется, пусть не выпускают, - попросила Слава, обнаружив что в спальне имеется ширмочка с ночной вазой и кувшин с водой.
        А на столе стоит традиционная вазочка с орехами.
        - Ма, ты как-то неправильно себе представляешь, кто он такой, - Стан прошел к креслу, сел и позвал, - Шарик!
        - Шарик тут, - немедленно отозвался унс, выскальзывая из кошеля и устраиваясь на плече Славы.
        - Возьми Таша под непрерывное наблюдение. Если он проснется, немедленно дай знать Славе и мне. Если сюда войдет кто-то посторонний - тоже. Задание понял?
        - Шарик задание понял, - четко, как новобранец отрапортовал унс, подумал и добавил, - Таш - враг?
        - Нет. Но у него сейчас нестабильна психика, поэтому пока он нуждается в наблюдении, - не задумываясь, пояснил командир.
        Ну и диагноз, возмущенно фыркнула Слава, правда, совсем тихонько, а вслух спросила совсем другое.
        - Куда теперь?
        - Я пойду в башню к консорту. Адмирал как-то мельком сказал про допрос, но Чудик передал совершенно другое. Этот полукороль приказал Инварду явиться и мне очень интересно, о чем будет разговор.
        - Я с тобой, - мгновенно почуяв опасность, объявила Слава таким тоном, что сын не пожелал спорить.
        Бесполезно.
        Если ма так решила, она все равно пойдет, потому как считает, что его нужно защищать. А вот он точно знает, что защищать теперь нужно ее, он-то сразу поймет все по эмоциям и успеет хотя бы отклониться. Стан оглянулся и махнул полукровкам, приглашая с собой.
        Они прошли через несколько залов и зальчиков, миновали какой-то непонятный коридор, ведущий только к одной единственной двери, спустились на несколько ступеней по черной лестнице и оказались перед обитой железом неказистой дверью.
        - Интересно, это его так защищали, или сторожили? - хмуро буркнул Стан, все мрачневший по мере того, как они удалялись от столовой.
        - Мне любопытно другое, - задумчиво произнесла Слава, - ради чего он вообще тут живет? Неужели у них такие строгие законы, что нельзя развестись?
        - Ну, вот сейчас и спросим, - командир решительно толкнул дверь.
        Не тут-то было, старые приятели заперли ее изнутри.
        - Можно? - тот из малоросликов, которого Барри, знакомя со Станом, назвал старшиной, ловко протиснулся к двери и начал ковырять в замке тоненькими металлическими стерженьками.
        Это что, домушник, что ли? Вспомнила Слава знакомое из новостей словечко, ну и отрядик у них подобрался!
        - Фанни самый лучший открыватель! - гордо сообщил Барри, когда замок, тихо щелкнув, сдался, - его весь город знает.
        - Что такое - открыватель?
        - А разве у вас таких нет? - Хумили дружно изумились, - а как у вас открывают замки, если случайно потеряют ключ?
        - Вызывают слесаря, и он ставит новый замок, - вздохнула Слава, вспомнив, во сколько нервов и денег обходится такая процедура.
        - Новый замок?! - по несчастно распахнутым карим глазкам можно было понять, какую душевную травму нанесло им это сообщение, - а старый?
        - Не знаю, - пожала плечами женщина, она и действительно никогда не задумывалась о такой ерунде, - наверное, выбрасывают. Или ключи новые делают… нет, не знаю.
        - Тсс! - потихоньку распахнувший дверь Стан прервал их увлекательное общение, - они на втором этаже, идите тихонько!
        - Можно, я первый? - поймав утвердительный кивок Стана, Барри набросил на себя маскировочную сеть и шагнул вперед.
        Лестница оказалась сложенной из камня, и это порадовало командира. Легче будет подобраться незаметно, мысль о том, чтоб прийти в открытую, сдохла сразу, едва он вошел в башню. Судя по выплескам эмоций, разговор между старыми друзьями давно вышел за рамки ностальгических воспоминаний. А может, никогда таковым и не был.
        - Шарик! Отправляйся наверх и давай нам всем картинку, - шепотом скомандовал Стан, и Слава бросила на него виноватый взгляд.
        Умение пользоваться унсом как второй парой глаз и ушей пока не входило в число ее привычек.
        - …она не знала, на что идет, когда брала мой браслет?! Инвард, ты противоречишь самому себе! Меня провели как ученика скорняка на пушном рынке! Вместо куницы подсунули кошку, да еще и с котятами!
        - Как ты можешь так говорить о любимой женщине?
        - Любимой она была мне только до того момента, как я узнал об ее истинном лице. Изворотливая лгунья, готовая ради своей королевской репутации притворяться любящей женой, что может быть противнее!
        - Значит, ты ее не любил…
        - И это ты мне говоришь? Ты, который бросил ее в положении и помчался развлекаться в объятиях веселых южных красоток и морских дев? Скажи еще, что этого не было, чтоб я посмеялся от души! Ведь мы везде ходили вместе!
        - Я получил письмо… нет, я не оправдываюсь, я действительно был дураком, - голос Инварда звучал глухо и устало, - и мне это уже очень хорошо объяснили. Но почему ты не позвал меня тогда? Почему не дал по-дружески в морду, или не вызвал на поединок?! Не захотел объяснить, какой я кретин? За что ты держался столько лет, Ральдис?!
        - Я надеялся, что она родит мне ребенка… - так же глухо пробурчал консорт, - ради него я бы ей все простил.
        Волна боли, вспыхнувшая в душе адмирала, отозвалась в висках Стана легкой ломотой и парень еще раз напомнил себе о щитах. А потом послал через унса вызов главной моряне и решительно шагнул на ступени.
        В комнате, служившей консорту одновременно и гостиной и кабинетом, властвовал полумрак. Почти наглухо задвинутые шторы не впускали сюда ни грана яркости погожего летнего дня, и все, что освещало помещение - это единственная свеча, стоявшая на полке камина.
        Адмирал сидел в одном из двух кресел, стоящих у холодного очага, а высокий, чуть сутулый мужчина, покачиваясь с пятки на носок, стоял перед ним.
        - Что это за штука? - очень вежливо спросил Стан, и к Славе махом вернулось все прежнее беспокойство.
        Чрезмерная вежливость всегда была у Костика признаком особой тревоги. И хотя она ничего не видела, и пока не могла понять, про что он спрашивает, но в том, что Стан усмотрел нечто нехорошее, была совершенно уверена.
        - Зачем вы сюда пришли?! - злобно прорычал адмирал, - Я вас с собой не звал!
        - Простите, пожалуйста, ваша светлость! - почти ласково извинился Костик, - но поскольку мы союзники, я считаю себя вправе уточнить, за что именно вы готовитесь отдать свою драгоценную жизнь?!
        - А с чего ты взял, щенок невоспитанный, что я собираюсь перед кем-то отчитываться? - едкий ответ Инварда разозлил Славу до глубины души, но почему-то никак не подействовал на её сына.
        - Скажи, мать моего народа, - задумчиво поинтересовался он, осторожно обходя кресло адмирала со стороны камина, - ты встречала когда-нибудь такие игрушки?!
        Ярослава даже головой тряхнула, согнать непонимание, это он о чем? И с каких пор она мать какого-то народа? Чуть толкнув землянку бедром, мимо нее, с уже привычной стремительностью проскользнула моряна, замерла на миг возле маленького одноногого столика. Ярослава успела мельком заметить, что между бокалами и вазами стоит нечто непонятное, и хотела тоже шагнуть поближе, рассмотреть.
        И в этот миг русалка рявкнула таким повелительным тоном, что ослушаться никому даже не пришло в голову.
        - Глаза закройте!
        Слава и закрыла, чисто механически. Правда, уже в следующий миг возмутилась, а с чего это моряна ими командует, как собственными мальками? Или кто они там у нее? И хотела глаза распахнуть, но тут словно кто-то открыл клапан у чайника со свистком. Огромный такой клапан, пар так и прыснул по коже густыми струями, хорошо хоть не горячий, а прохладный. Но Ярослава от неожиданности зажмурилась еще крепче.
        - Все, можете открывать, - устало разрешил голос моряны, и женщина неверяще приоткрыла один глаз.
        И сразу зажмурила снова, Стан уже отодвинул шторы и распахивал настежь створки окна, впуская в комнату ослепительный после полумрака солнечный свет.
        Когда сгоравшая от любопытства землянка решилась потихоньку разжать ресницы во второй раз, высокий мужчина уже не стоял посреди комнаты, а сидел во втором кресле и Барри умело связывал его ноги. Руки были уже связаны.
        А бледный, как мороженое с черникой адмирал как-то безразлично наблюдал за ловкими пальцами моряны и открывателя, распутывающими какие-то веревочки на его теле и пытался сдержать бившую его крупную дрожь.
        - Вот почему ты не позвал никого из нас? - Мягко выговаривала повелительница, кладя на плечи воина руки, - ведь нетрудно догадаться, что они были заодно?!
        - Не верил я в это… - адмирал мотнул растрепавшимися волосами, - не мог поверить. Мы же друзьями были… рядом с пиратами сражались, он меня не раз прикрывал. Я ведь его жертвой считал… или героем. Все про анлезийца чуть ли не в голос шепчутся, а он ей браслеты несет.
        - А догадаться, что для второго сына небогатого дома это предложение было просто роскошным, ты, конечно, не мог? - едко процедил Ральдис, - не искать вдовушку старше себя вдвое и не жениться на купеческой дочке, а стать королем? И отцом короля?
        - Какое еще предложение?! - чуть порозовевший процедуры повелительницы адмирал снова начал белеть.
        - Предложение ее дядюшки, - мрачный Ральдис явно решил добить бывшего друга морально, раз не получилось иным способом, - гореть ему в чертогах темных богов, проклятому. Это он предложил женить меня на ней… не бесплатно, конечно. Взял расписку… что выполню несколько тайных поручений.
        - И ты согласился…
        - А у меня был выбор? Если бы не согласился я, он нашел бы другого… лишь бы не тебя.
        - Да чем я так ему поперек горла? - застонал Инвард, и сразу смолк, по-видимому, начиная постигать истину.
        - Вот именно, - кивнула печально моряна, - вот именно. Если бы на ней женился ты, вскоре бы вы все выяснили и действовали сообща. А у него не осталось ни одной ниточки, из которой можно было сплести надежную петлю… на королевскую власть. Он уже тогда собрался захватить трон… и никогда не поверю, что не мечтал сам на ней жениться.
        - Это было невозможно, - резко качнул головой адмирал, - на такой случай в законе очень строгие ограничения, у него не было ни одного шанса. Все знатные женихи поднялись бы против.
        - Теперь я жалею только об одном… - Ральдис с ненавистью уставился на бывшего друга, - что они испортили мне такую красивую интригу. Я ведь не стал бы гасить фитилек… просто развязал тебя, убрал шнуры и сел напротив… чтобы умирая, любоваться на твое мертвое лицо и знать, что отомстил за двадцать лет каторжного существования. И за всю свою загубленную жизнь…
        - Моряна… - предупреждающе произнес от окна Стан.
        - Вижу, - кротко отозвалась правительница, стремительно метнулось к консорту и дотронулась серебристым пальцем до его лба, - спи.
        - Я ничего не поняла, - растерянно призналась Ярослава, - что он имел в виду, когда говорил…
        И вдруг Слава обнаружила то, что Стан назвал "штукой" и пристально уставилась на нее, начиная понимать, в опасности был не только адмирал, а и все они. Неизвестно, что именно за гадость нагревалось в медной плошке, закрепленной в хитроумной конструкции над маленькой масляной лампадкой, ясно только, что ничего хорошего её испарения не несли. И он отлично это знал, потому и пытался их выгнать… Славе даже стыдно стало за свой недавний гнев.
        Вот только ее старший ничего сказать ей не дал.
        - Не нравится мне тут, пойдем, поговорим в другом месте? Адмирал, ты как, сам дойдешь или помочь?
        Услышав такое фамильярное обращение, Слава только накрепко сцепила зубы, крепясь изо всех сил, чтоб не сделать сыну ненужное замечание. В этом мире на вы называли только тех, кто был намного выше по положению. А Стан никак не желал считать себя кем-то вроде наемника ли прислуги.
        - Сам дойду… спасибо тебе, что пришел. Извини за те слова…
        - Я понял, не извиняйся. Ты очень здорово его провел, и отвлек внимание. Ну и Барри с Фанни молодцы, скрутили его просто профессионально. Ма, давай руку… ты что это так трясешься? Все уже о-кей.
        Она вовсе не тряслась, это просто откатывала запоздалая тревога о старшем сыне… и о тех, что остались веселиться в королевской столовой… да и о себе самой. Слава судорожно выдохнула и тут же почувствовала прикосновение морянских рук к шее и сразу знакомое холодное отвращение, неприятие чужого вмешательства.
        - Я же просила! - рассердившись, отстранилась землянка и с изумлением услышала в ответ тихий смех.
        - Злость очень хорошо помогает прогнать другие чувства…
        Некоторое время Слава шла молча, а когда адмирал решительно открыл одну из дверей, за которой оказалась залитая солнцем комната, то ли гостиная, то ли кабинет, судя по книжным шкафам, сконфужено пробормотала:
        - Спасибо.
        - Все в порядке, - моряна улыбнулась подбадривающе, и первая устроилась на широком диване. - Что это за комната?
        - Это читальня. Вон там обычно сидит чтец, а тут королева и гости… занимаются своими делами и слушают чтение, - адмирал посмотрел на чуть озадаченное гладкое лицо и осторожно добавил, - королевская жизнь не такая уж веселая штука, нужно не менее половины периода проводить с гостями и посетителями. В замке постоянно кто-то живет, посланники других государств, люди, оказавшие королеве важные услуги… все те, кого нужно тщательно охранять. Здесь это проще всего.
        - Надеюсь, мы не застрянем тут очень надолго, - неожиданно даже для себя выдала Слава и осеклась, а куда им идти, когда и в самом деле придет время выезжать из замка?
        - Этот вопрос мы решим, - как-то кисловато сообщил адмирал, - хотя для вас тут тоже самое подходящее место… но собственный дом или имение королева обязана вам подарить.
        - Для начала я хотела бы знать, - вскользь заметила русалка, - что там с моим домом? Надеюсь, там все в полной сохранности? Мои сестры много сил отдают наведению порядка и выращиванию цветов и целебных трав… они будут очень огорчены, если там что-то испорчено.
        - Моряна! - Возмутился адмирал, уставившись на нее укоризненно, - как ты можешь? Да я пошлю туда всех садовников Дилла… они тебе травинку к травинке причешут…
        - Просто тот дом я дарю Ярославе, все равно сама я тут бываю очень редко. И не хотелось бы преподносить разгромленное имущество, - невозмутимо сообщила моряна, - но согласна, что решить это можно и не сегодня.
        - Моряна, - растерялась Слава, - мне, конечно, приятно… но зачем? Тина говорила, вы и так живете очень экономно… может не нужно? Действительно… королева что-то подарит.
        - Так, поскольку все уже успокоились, давайте вернемся к консорту, - внезапно резко прервал деление недвижимости Стан, - а чтоб ни для кого ничего не повторять, я вызываю сюда Конса и Тину с принцами.
        - Зачем?! - адмирал подскочил как укушенный, - пусть бы принцы развлекались! Им и так досталось!
        - Инвард, - мягко произнесла моряна, - они успеют и отдохнуть и развлечься. Потом. Сейчас нужно все решить, раз и навсегда. Мы тебя чувствуем, и я и Стан, твоя боль уже сидит у меня в спине, как игла. И отлично понимаем, ты хочешь отодвинуть момент объяснения с детьми. Но это ошибочное решение. А кроме того, они немного неправильно понимают ситуацию. Мы не для того спасали королевство, чтоб вернуться к той же ситуации, в какой оно было до переворота. И свою половину победы я вовсе не собираюсь дарить Дагеберту… он, конечно, много перенес и много понял, но королем становиться ему рано. Да и нельзя, Хамшир только этого и ждет.
        - И чего же ты хочешь? - подозрительно уставился на нее адмирал, даже кажется дышать забыл.
        - В первую очередь, мирной и спокойной жизни объединенному государству людей и морян, - твердо произнесла русалка, и Слава мысленно поаплодировала достоинству и величию, с какими это было сказано.
        - Но ведь это… - Инвард запнулся, не находя слов выразить то, что он испытал в тот момент.
        - Что случилось? - в комнату почти бегом ворвался Конс, следом за ним влетели Тина, Тарос и Юна.
        Майка отстала от них всего на один шаг.
        - Сейчас объясним, - спокойно кивнул им в сторону диванов Стан, - только подождем принцев.
        - Ты собираешься… - снова запнулся адмирал, и Ярославе вдруг стало смешно.
        И грустно. Как же он напуган тем, что что-то опять встанет между ним, его любимой, и неожиданно найденными, но так до конца и не обретенными детьми. Как истово пытается сделать для них все, что в его силах, чтобы они почувствовали себя свободными и значимыми, даже не замечая, что тем самым напрочь перекрывает самому себе все пути к заслуженному счастью.
        Мужественный человек, несколько минут назад спокойно смотревший в лицо собственного убийцы, боится слов осуждения, которые может обрушить на него плохо разбирающийся в людях и событиях озлобленный калека.
        - Что здесь происходит?
        А вот и он, легок на помине. Сидит, гордо выпрямившись, в своем кресле, и только сбившееся с высохших ног одеяло, да запыхавшаяся Адистанна свидетельствуют об их спешке.
        Моряна медленно обвела взглядом присутствующих, но так и не обнаружила ни одного добровольца, сказать вместо нее те слова, что резко отрежут для всей страны и прежде всего для этих двоих путь к прошлому. Едва заметно усмехнулась и очень вежливо пояснила:
        - Мы расследуем покушение на жизнь адмирала ле Бенедли и заодно составляем указ об изменении формы управления Сузердом и его статуса. Отныне он будет не королевством, а федерацией двух рас. И управляться будет соправителями. От своей расы управлять буду я, а от расы людей эту должность займет адмирал Инвард Ле Бенедли.
        Глава 5
        Некоторое время все озадаченно молчали. Адистанна недоуменно блуждала взглядом по лицам присутствующих, силясь понять, плохо или хорошо для нее то, что она услышала, Дагеберт что-то обдумывал, мрачно уставившись взглядом в окно. И, наконец, не выдержал.
        - Тогда зачем сюда позвали нас?!
        - Чтоб объяснить вам, что именно произошло двадцать лет назад и к чему это привело в настоящем, - так же вежливо сообщила русалка.
        - Нам неинтересно. - Резко отказался Геб, и старавшийся держать себя в руках адмирал несчастно поморщился.
        - Мне интересно… - неуверенно пробормотала Ади, напрасно пытаясь поймать взгляд брата, - как это… соправителями… а что будет… делать королева?
        - Когда мы ее вылечим, - попробовал объяснить Стан, не в силах смотреть, как девушка мучительно хмурит бровки, пытаясь понять то, что уже осознал ее брат, - то она, скорее всего, выйдет замуж за вашего отца… вы ведь в курсе всех тайн, что разом вывалил на народ бывший советник?
        - Этого никогда не будет! - Выкрикнул принц с такой ненавистью, что Ярослава даже вздрогнула.
        Вот точно так же, наверное, ненавидит в душе своего отца ее Костик… вернее, ее Костики… хотя очень трудно знать наверняка, что у сына в душе. Открыто они так никогда и не поговорили на эту тему…
        - А вот это не тебе решать, - моряна и не думала пасовать перед пылающим гневом калекой, - а только ей. И так всю жизнь все крутили бедняжкой, как хотели. Сначала дядюшка сделал все, что разлучить подопечную с любимым, потом Ральдис, продавший дружбу за сытную жизнь в замке, много лет показывал жене своим поведением всю глубину ее падения. И Урдежис не отставал, подсовывал ей дурман и запретил давать Инварду личные аудиенции, он ведь один был в курсе всего произошедшего, и знал, иногда одного слова достаточно, чтоб прорвать плотину лжи. Да она и королевой-то была только по названию. Всем управлял советник, окружил ее своими шпионками и охранницами, шагу не давал сделать без присмотра…
        - Дагеберт все изменит… издаст новые указы… - Ади еще надеялась на то, что собравшихся можно переубедить, что все это просто совет, и окончательное решение можно изменить в другую сторону.
        - Адистанна, - Слава первой поняла, что ни Стан, ни Тина не смогут сейчас ничего сказать этой девушке с добрыми, но невыносимо наивными глазами, - послушай меня. Если все сделать так, как хочешь ты, и назначить твоего брата королем, то через несколько дней его погрузят на корабль и повезут в Хамшир, женить на императорской дочери. Им все равно, здоровый он или нет. Сузерд немедленно объявят частью империи, а тебе подыщут надежного жениха из числа племянников императрицы. И назначат его наместником. Это очень плохо для вашей страны. Насколько я знаю по собственному миру, империи вообще явление беспощадное и уродливое. Подумай немного и сама поймешь, так будет лучше. А про адмирала я могу сказать одно, с ним советник обошелся очень жестоко… но он и со всеми вами поступил не лучше. Думаю, это он уговорил растерянную Лиоканию отдать в обитель одного из детей. Как мне объяснили, у анлезийцев никогда не бывает двойняшек, и если бы это стало известно сразу, возможно, Инвард еще тогда начал подозревать правду. А своих детей он бы обязательно вырвал из лап советника и Ральдиса… я уверена. Сегодня он стоял
на краю могилы… Ральдис решил отомстить за то, что вы не его дети. Но когда мы пришли, адмирал беспокоился не о себе, а пытался спасти нас.
        - Там есть краник… - словно в никуда пробормотала моряна, - если его повернуть, яд сиханского паука вспыхнет мгновенно. Ральдис намеренно растягивал время, чтоб полюбоваться, как Бенедли будет умирать. Сам он специально не садился, дым тянуло в очаг, и он дышал чистым воздухом. Может, еще надеялся сбежать.
        В комнате снова повисла тяжелая тишина. Адистанна бесполезно старалась заглянуть в глаза брата, но принц жестко кривил губы и прятал от нее взгляд.
        Первым не выдержал Бенедли.
        - Моряна… почему обязательно соправителем должен стать я? Может быть…
        - Не может, - категорично отрезала повелительница, - я желаю иметь дело с рассудительным, выдержанным и опытным человеком, а такой среди кандидатов только ты. Это даже не обсуждается. Как и вопрос об дате указа. Он должен быть оглашен сегодня.
        - И у тебя уже заготовлен черновик, - мрачно усмехнулся Инвард.
        - Конечно, - моряна положила на стол тонкую трубочку, скрученную из дорогой бумаги, - я сначала думаю, а потом делаю.
        - Мы можем идти в свои покои? - едва сдерживаясь от крика, ехидным голоском осведомился Геб.
        - Конечно, если вам совершенно не интересна судьба своей родины, - равнодушно ответила русалка.
        Окружающие поглядывали на нее с уважением, в котором сквозила изрядная доля изумления, и только один Стан точно знал, что моряна вовсе не так уж спокойна, как хочет казаться. Ну да, щиты у нее стоят, но если посмотреть с помощью зрения унса, усиливающего способности, легко понять значение прорывающихся из-под щитов эмоций. Правительница растеряна и озабочена какими-то, неясными пока, обстоятельствами.
        А еще обижена на принцев, и тут Стан вполне солидарен с ее чувствами. Королеву вместе с детьми буквально от смерти спасли, вернули возможность жить в замке прежней жизнью, а они даже спасибо не сказали, ему и самому обидно. Хотя у него есть и более веская и личная причина для печали. Зря он уходил с обеда, оставив всех козырей Тину. Ничего это Костику не дало… а может даже и навредило… только делать что-то, похоже, уже поздно… да и не хочет он делать.
        И раз так, чего сидит и кого ждет?
        - Я хочу добавить несколько слов, как подданный морской повелительницы и как иномирянин, - произнес Стан и поднявшись с дивана, отошел к окну, отсюда лучше наблюдать за лицами всех присутствующих, - мне сейчас очень обидно за то отношение, каким вы платите моряне за свое спасение. Конечно, я могу понять, что вам жаль уступать королевскую власть, но ведь именно моряна организовала нашу поездку в приют. А если бы мы не успели снять с края башни принца Дагеберта, то ни о каком королевском титуле и речи бы не было. Но я не слышал, чтобы Дагеберт сказал правительнице морян хотя бы элементарное спасибо. И если вспомнить, что в Тину в тот момент выстрелили кучей отравленных болтов и она перед тем, как потеряла сознание, успела сказать что его тащат на башню, мне кажется и она заслужила несколько слов благодарности.
        - Я не за спасибо… - смущенно буркнул Костик.
        - Конечно, ты делала это потому, что так воспитана, погибающих нужно спасать. А потом позволила себя усыпить и отвезти в качестве пленницы в замок, потому что знала, нужно расстроить замысел советника. Тебе это снова удалось… вам с Вастом. И снова никакой благодарности… подождите, я пока не закончил мысль. Я хочу спросить Дагеберта, что хорошего лично он сделал людям, что считает их обязанными рисковать ради него жизнями? Просто родился принцем и вел веселую жизнь, пока не попал в ловушку к советнику? Сколько денег и за что ты был ему должен, раз безропотно поехал в северную крепость? Почему тебя там держали на положении бедного родственника? Кстати, адмирал, харифа северной крепости неплохо бы проверить на вшивость.
        Так вот, про принца… я сначала тоже его жалел, обманули, заманили… а теперь смотрю и думаю, а не ошибся ли я? Может, прав советник и его Гинлоред был бы лучшим королем? По крайней мере, нет сведений, чтобы он сорил деньгами, устраивая пирушки для друзей, задевал прохожих и доставал откуда-то запрещенное тут вино? И не стрелял от скуки из лука по чужим унсам.
        - Как ты… ты… можешь… про него… - Адистанна вскочила с места и смотрела на Стана, задыхаясь от негодования и обиды, - ты же не знаешь…
        - Всё знаю, - устало и горько усмехнулся командир, прощаясь в душе со своей синеглазой мечтой, - унсы следят за ним после той попытки прыгнуть с башни. Знаю даже, что он всё время называет тебя дурочкой и овечкой… и упрекает провинциальным воспитанием.
        - А вот это не твое дело! - Злобно процедил сквозь зубы принц, но Стан отлично видел в его ауре едва заметные тени стыда, пробивающиеся сквозь возмущение и растерянность.
        Значит, совесть не совсем еще сдохла и нужно только немного поднажать, чтобы волна искренних чувств снесла эту его озлобленность и наглость как давно прогнившую плотину. Ну так он сейчас дожмет, в чем вопрос?!
        - Вот как ты заговорил! - не обращая внимания на пылавшую обидой Адистанну, командир шагнул к принцу и впился обличающим взглядом в его синие глаза, - а спать на земле в пещерке было мое дело?! Высадиться с хотомара в приют, полный гвардейцев и слуг Урдежиса и сражаться с ними - тоже было моё?! Скакать полночи на панге, чтоб успеть сюда вовремя, и при этом сгорать от тревоги за… сестру, тоже пришлось не тебе! Ты спал себе в теплой постельке, и судьба королевства тебя не волновала ни одним боком! А теперь подайте тебе корону? За что? Вот стань сначала человеком, да сделай для своего народа что-нибудь более выдающееся, чем растрата денег из казны и стрельба по унсам!
        - Да что ты пристал ко мне с какими-то унсами! - с отчаянием вызверился на Стана принц, - не видал я никогда никаких унсов!
        - Да?! - едко протянул землянин и мстительно фыркнул, будут тебе унсы, - Чудик! Ко мне!
        - Чудик тут, - порскнул из-под потолка унс, - что нужно?
        Собиравшаяся что-то сказать принцесса застыла, забыв захлопнуть рот, совсем как деревенская девчонка, в глазах адмирала изумление как-то очень быстро сменилось озабоченным пониманием, а Дагеберт на несколько секунд забыл, что должен "держать лицо". И стал самим собой, растерянным, несчастным калекой, из последних сил пытающимся не сломаться под ударами судьбы.
        - Кто в тебя стрелял? - Стан нежно погладил унса по шерстке.
        - Он! - маленькая ручка твердо указала на Дагеберта, - он злой!
        - Но он же… - Ади несчастно озиралась в поисках поддержки, - он не понял… и как он мог знать…
        - А птичек стрелять, значит можно? - фыркнула Майка, всем сердцем обожавшая унса,
        - и тебя обижать, тоже?
        - И обвинять своего отца в том, в чем он вовсе не виноват? - не дал ей увести разговор с нужного направления Стан, - как он мог догадаться, что ты его сын и что где-то есть Ади, если все говорили другое а советник подогнал тачку доказательств в измене королевы? Ты же поверил бы, если все это сказали про твою девушку?
        - У меня нет девушки, - мгновенно замкнулся в непроницаемую броню Геб, - и давайте прекратим этот разговор.
        Ну, уж нет, непримиримо хмыкнул про себя Стан, на полпути я не сдамся, а то потом до тебя и кувалдой не достучишься.
        - Не переживай, это временно… вот Тина тебя вылечит и появятся. А она вылечит, не сомневайся. Несмотря на то, что ты не умеешь говорить спасибо и не хочешь жалеть еще кого-то, кроме себя. И не пытаешься понять человека, который двадцать лет жил с раной в сердце… думаю, ему было не менее больно, чем тебе.
        - Откуда тебе знать, что я испытал? - неуступчиво фыркнул Дагеберт, - ты сам-то вон здоровый… да и мать не блаженная.
        - Откуда? - Стан до последней минуты надеялся, что не придется пускать в ход самое веское, но такое ненавистное доказательство.
        Не прокатило.
        - Ладно, я скажу тебе, откуда, - едва не шипел от ярости командир, - хотя никогда никому не говорил. Прости ма… это не для твоих ушей, может, погуляешь?
        - Нет уж, - упрямо вжалась в спинку кресла Слава, - если это касается меня или вас, то я желаю знать все из первых рук.
        - Ма… - взмолилась Тина, но Слава еще упрямее замотала головой.
        - И не упрашивайте.
        - Как хочешь, - не желая спорить, сдался Стан, - так вот, Геб, я тоже вырос без отца. Все мы, - поправился он, взглянув на подвинувшуюся к матери Тину, - и он не погиб и не потерялся, и даже был в курсе, что я должен родиться. И больше того, он точно знал о моем рождении… старушка, у которой мы жили, лично сходила к нему и сообщила.
        - Не было такого… - слабо дернулась зажатая между Тиной и Консом мать.
        - Было, - выдохнул ей в волосы Конс, - я… мы, лет в пять спросили у нее, не знает ли она, кто мой отец. Альбина Юрьевна и рассказала, как прямо из роддома пошла к нему. Тогда он еще жил в нашем городе… наверное, потому потом и переехал, что боялся встретить нечаянно…
        - Да, - мрачно поддакнула Тина, - а с Альбиной Юрьевной мы договорились, что тебе ничего не скажем… но ты сама к нему пошла, когда отвела меня в первый класс. Я помню… как ты плакала и бросала в несчастный сарайчик тот проклятый нож… Всё, что он нашел, чтоб отделаться от тебя.
        - Негодяй… - выдохнул с ненавистью Тарос, - жаль, что до него нельзя добраться…
        - Я думала… - закусив губу, чтоб не расплакаться, пробормотала Ярослава, - что он захочет познакомиться… у них с женой не было детей… а ты как раз подрос и стал таким послушным и рассудительным… у меня на работе все коллеги наперебой хвалили…
        - Но он не пришел, и даже не вспоминал обо мне еще несколько лет, ни конфетки в день рождения, ни подарка на новый год… но тогда я этого и не ждал, - хмуро продолжил исповедь Стан, - мне просто хотелось, чтоб он был, разговаривал со мной, играл или гулял. Я ведь даже не понимал, что он не помогает матери меня воспитывать вовсе не от бедности, а из принципа, он же ей запретил меня рожать. Маленький был, не знал, что он зарабатывает во много больше, чем ма, и тратит на один поход в ресторан столько, сколько мы тратим на еду в месяц. И все же он пришел… много позже, когда разошелся с женой. Однажды я вернулся с занятий и сразу заметил, что возле дома бродит чужой мужчина. Не знаю, чем он меня задел, я насторожился и спрятался. Мать была на работе, он потоптался и пошел в ближайшее кафе. Я пошел за ним, хотя денег было только на чай… но сделал все как в лучших детективах, сел у него за спиной и стал пить свой чай самыми маленькими глоточками. А он заказал всего самого вкусного, много… ел долго, с чувством, и коньячку накатил… мне чай пришлось еще покупать.
        Слава слушала с каменным лицом, не замечая, что у нее по лицу текут слезы, и Тина осторожно промокает их платочком.
        - А потом он снова пошел к нашему дому… и по пути купил в ларьке шоколадку, - стараясь не смотреть на мать, продолжал рассказ Стан, уже остро жалея, что затеял все это, разве пробьешь таких твердолобых?
        Однако не договорить тоже не мог, что-то прорвалось в душе и требовало освобождения.
        - Я ждал почти час, не хотел входить при нем в дом, и зашел только, когда он ушел. Ма была какая-то задумчивая, все вздыхала и смотрела на меня, а я искал глазами ту шоколадку… но ее нигде не было, хотя ма никогда не прячет сладкое. Когда мы сели пить чай, я не выдержал… спросил, - никакой конфетки нет? Ма достала вазочку с гусиными лапками… вот тогда я его и возненавидел. И понял, что никогда не смогу простить… потому что это не просто жадность… это отношение ко мне. Если бы ма решила к нему вернуться, он бы достал свой шоколад… а раз нет, то и шоколада нет.
        Горько всхлипнула Юнхиола, тихо стирала мокрые дорожки со смуглых щек Майка и как-то странно морщилась Адистанна. Стан мог бы поклясться, что плачут они вовсе не над его историей, а над чем-то своим, аукнувшимся в ответ на его слова.
        - А ради вас отец готов на все… да я бы за такого… но ты ведь дурак, - устало выдохнул командир и, шагнув к дивану, обнял мать сзади за плечи, - прости!
        - Почему ты тогда не рассказал… - обиднее всего для Ярославы оказалось, что она просмотрела, не поняла… не смогла ничем помочь сыну в тот проклятый день.
        - Что случилось? - дверь распахнулась как от пинка, и в комнату влетели два белокурых вихря.
        - Слава! Ты почему плачешь? - Васт оказался около землянки в три прыжка, присел у ее коленей, заглянул снизу в залитое слезами лицо, - кто её обидел?!
        И так яростно он рыкнул последние три слова, что у Ярославы как-то сама собой выползла на губы довольная усмешка, грозен-то как! Вот вроде и мелочь, но так приятно, когда всему миру заявляют, что готовы наказать любого, кто посмеет ее обидеть.
        - Мой отец, прям сейчас побежишь убивать?! - необидно усмехнулась Тина, с интересом рассматривая блондина, вот таким она его еще никогда не видела.
        Наряд ничем не уступит по роскоши самым разодетым из гостей, но всё так ловко сидит на его стройной фигуре и так изящно вышито, что можно не сомневаться, ее телохранитель привез все это с Анлезии. И где, интересно только хранил, что все вещички как новенькие? Или в Дилле есть места, где можно такое купить? Любопытно бы там побывать… возможно, найдутся не только тряпки а и что-нибудь поинтереснее?
        - Если нужно, пойду прямо сейчас, - невозмутимо и холодно отрезал Ливастаэр, доставая вышитый платок тонкого полотна и бережно отирая им щеки Славы, - только скажи, любимая.
        - Что? - поперхнулся Конс, ничего не знавший об утреннем происшествии, - ты не с дуба рухнул, красавчик?!
        - Нет, - так же спокойно отозвался лучник, всем своим видом демонстрируя, что не намерен ни ссориться с клонами, ни отвечать на нелицеприятные выпады, - я приехал из Дилла, искал одну вещь…
        - Какую? - не вытерпела Тина, очень уж важно и значительно произнес эти слова анлезиец, - или это секрет?
        - От вас - не секрет, - сегодня блондин был сама вежливость и невозмутимость, - это браслет. Ты возьмешь мой браслет, любимая?
        - Что?
        Ярослава оторопела на целых пять секунд, изумленно вглядываясь в глаза сидевшего перед ней на корточках молодого мужчины. Слишком молодого и слишком красивого, чтоб она смогла прям так сразу поверить в необыкновенную любовь с первого взгляда. А если не с первого - слишком мало он был с ней знаком и слишком плохо ее знал, чтоб такое предлагать.
        А потом ее оторопь взорвалась, распалась на целый букет самых противоположных чувств. Главным среди них так и осталось недоверие, но теперь к нему примешивался стыд и возмущение. Да как он посмел, при всех, в такой неподходящий момент и неуместной обстановке? А в самой глубине сердца почему-то проснулась слабенькая надежда, неизменный житель всех женских душ, а вдруг это и правда любовь?
        - Ты возьмешь мой браслет, любимая? - мягко повторил анлезиец, не отводя настойчивого взгляда от ее глаз.
        - Да ты с ума сошел, - вспыхнула Ярослава, - с чего это вдруг? Я тебя совсем не знаю… да и ты меня второй день видишь…
        - Ма… - сидевшая рядом Тина настойчиво дергала мать за рукав, - скажи, что подумаешь… я тебя прошу, просто подумаешь, ладно?
        - Слава… - сзади на плечи легли прохладные ладони моряны, - не торопись с ответом. Тина правильно советует… отложи принятие окончательного решения на вечер?! Мне-то ты доверяешь?!
        - Тебе - да, - машинально пробормотала Слава, и только потом сообразила, что сказала, - и Тине, конечно тоже, но…
        - МА!
        - Ладно… хотя я не уверена… что за это время что-то изменится… - в глядящих на нее потемневших зеленых глазах снова заискрилась надежда, - я подумаю до вечера и дам ответ.
        - Вот и умница, - как маленькую погладила ее по голове моряна, - вот и правильно. А теперь вернемся к указу.
        Васт каким-то образом оказался рядом со Славой, вместо отодвинувшейся Тины, и землянка только собралась высказать свое возмущение, как дверь в комнату снова открылась.
        - Все куда-то сюда побежали… - несмело произнес женский голос, и в читальню вошла королева.
        Сопровождающие ее гвардейцы, едва завидев адмирала, мгновенно сориентировались, махнули в поднятыми в приветствии старшему офицеру левыми ладошками, как первоклашки, желающие идти к доске, и плотно прикрыли за собой дверь.
        - Лиокания… - ринулся навстречу любимой, растерянно озиравшей толпу почти незнакомых людей, адмирал.
        - Инвард?! - она вдруг испуганно оглянулась, кого-то ища, - тебе нельзя… он рассердится.
        - Его больше нет, и никто на тебя больше не посмеет сердится, - адмирал уже стоял рядом с нею, крепко ухватив безвольную ладошку, - мы тут решаем… как спасти Сузерд… и не отдать хамширцам Дагеберта.
        - Тсс! - приложила она палец к губам, - это тайна! Он сказал… никому нельзя говорить, все вокруг шпионы… и тебе нельзя со мной разговаривать… вдруг кто-то догадается?
        - Все уже знают, ваше величество, - моряна стояла рядом с королевой и смотрела в ее отрешенные от мира глаза, а потом вдруг сказала, не оборачиваясь, - Дэконс, мне кажется… тебе следует попробовать… я буду ее держать… чтоб не скатилась, это сейчас лучший способ.
        - Я помогу, - Ярослава дернулась встать, но Васт оказался на ногах первым и бережно поднял ее с дивана.
        Это что, он так и будет теперь со мной обращаться как с тортиком из взбитых сливок, хихикнула про себя женщина, но сопротивляться не стала. Как ни крути, но она сама позволила до вечера считать себя кем-то вроде невесты. Хорошо, что вечер уже не за горами.
        - Мне нужно сбегать за инструментом, - шагнул к двери Конс, - хотя я не уверен… всё-таки зелья.
        - Зелья я вывела, еще вчера вечером, - как о чем-то несущественном сообщила моряна, - теперь нужно просто вернуть ее в реальность… она блуждает где-то среди навязанных ей запретов и страхов.
        - Моряна… если вы это сделаете… - Инвард задохнулся эмоциями и смолк.
        - Мы постараемся, - тем же терпеливым голосом доброй тетушки пообещала правительница, ненавязчиво подталкивая Лиоканию к креслу, - садитесь, ваше величество.
        Пока ждали возвращения Конса, королева пыталась завести великосветскую беседу о погоде и последней моде на драгоценности, но присутствующие могли только вежливо кивать и поддакивать. Слишком сильно было нетерпение, и больше всех нервничали Геб с Ади.
        И если принц не пожелал нарушать своего обиженного молчания, то Ади вскоре не выдержала.
        - А это… не вредно? - спросила она почему-то не моряну и не Тину, а Стана и сразу, словно испугавшись своей наглости, вопросительно оглянулась на брата.
        - Нет, - ответила вместо командира моряна, - мы все будем помогать. Единственное, что может ей угрожать, это застрять в прошлом… если какой-нибудь особенно яркий момент воспоминаний заменит собой настоящее. Но она уже рассказывала про то, что произошло в тот день… и ничего, нормально вернулась… здесь сейчас столько сильных целителей, что не воспользоваться этой возможностью просто глупо.
        - А Геб?
        - С ним все намного серьезнее, - терпеливо объясняла правительница, усаживаясь напротив королевы, - Тина начала понемногу лечить, может он и не чувствует пока улучшения, но нервы уже почти восстановлены. На большее у нее не хватило сил, нужно было готовиться к штурму замка. Завтра утром мы возьмемся за него, обещаю. Хотя уже сейчас, когда Дэконс будет работать с королевой, Дагеберт сам сможет кое-что сделать для себя.
        Конс явился в своем костюме Зорро, так он чувствовал себя увереннее и спокойнее. Прошел на середину комнаты, остановился напротив королевы, задумчиво ее оглядел.
        - У нас музыканты? - учтиво улыбнулась самой гостеприимной улыбкой Лиокания, - какой молодой и симпатичный мальчик! Надеюсь, он сумеет поразить наше воображение.
        - Может, мне немного ее… того?! - тихо прошептала Слава, показывая моряне свою хрустальную сосульку.
        - Не нужно… боюсь, тогда мы не уследим… лучше помоги ему силой, - еще тише шепнула ей в ухо русалка и подала Консу знак начинать.
        Очень спокойно и обстоятельно он расстегнул висевший на поясе кошель, защищенный хорошо знакомыми всем присутствующим способами, так же медленно достал из него загадочную шкатулочку из черного камня.
        Она немедленно приковала взоры всех присутствующих своей необычной, мрачной красотой и тонкостью отделки. Приоткрыв крышку, парень задумчиво посмотрел внутрь и внезапно перевел взгляд на мать.
        Что такое? Насторожилась Слава, почувствовав в этом взгляде сомнение и неуверенность. У ее мальчика какие-то проблемы? А потом перевела взгляд на его руку, сделавшую знакомый им обоим жест, и торопливо мигнула в знак согласия. Раз он просит, она будет молчать, что бы ни увидела. Как-то лежал в клинике глухонемой мальчишка и научил Костика, с которым подружился, нескольким простейшим словам на языке глухонемых.
        Это осторожное перемигивание не укрылось от бдительного внимания клонов и Васта, и если клоны сразу поняли, брату нужна поддержка, то лучник всерьез забеспокоился о Славе. Придвинулся почти вплотную, напрягся, скользнул взглядом по присутствующим, словно примеряя, как и от кого можно прикрыть невесту.
        Следившая за сыном Ярослава не сразу заметила его маневры, а когда чуть откинулась назад и ощутила спиной тепло мужского тела, едва не ойкнула от неожиданности. Однако почуяла нежный цветочный аромат и, вовремя вспомнив, кто был рядом, смолчала. Просто попыталась незаметно вернуться в прежнее положение, но крепкие ладони, положенные на руки чуть выше локтей, мягко придержали, бережно прислонили к себе, и ей снова пришлось подчиниться. Ну не портить же сыну явно специально нагнетаемую торжественность и значимость грядущего события?
        Когда Конс, с самым загадочным и суровым видом расписывающий королеве про необычайные свойства чудодейственного снадобья, достал из шкатулки какую-то сомнительно помятую витаминку, Славе пришлось собрать всю силу воли, чтоб сохранить на лице невозмутимое выражение.
        Впрочем, судя по тому, как торопливо прикрыла рот ладошкой едва не хихикнувшая Тина и накрепко сцепил зубы Стан, клоны шутку тоже оценили. А вот Майка смотрела на явно самопальные пилюли с благоговейным восторгом, и, не выдержав, шепнула Юнхиоле:
        - Мне Конс такие давал… когда я умирала от зеленой лихорадки. И потом… когда меня Тьершиг избил… тоже вылечил.
        - Тсс! - приложила палец к губам моряна, чтоб подчеркнуть серьезность происходящего, но Слава была уверена, этот страстный шепот услышали все и все прониклись если не полным доверием, то хотя бы надеждой.
        Не поняла одна королева, но получив утвердительный кивок адмирала послушно открыла рот чтоб получить странную пилюлю.
        - Тебе тоже, - приказал Дэконс принцу, поднося к стиснутым губам муляж, - соси медленно и представляй, как выходит из твоего тела дурман и отрава, как начинает уходить боль и исцеляться раны.
        - А сил хоть хватит? - невнятно буркнул Геб, потихоньку облизывая полученное снадобье.
        - По тридцать человек сразу в Хамшире лечил, - небрежно ухмыльнулся Конс, - но главное тут не я, и не мои силы. Я только помогаю найти путь, а лечите вы себя сами. И если любишь себя и хочешь быть здоровым - напряги свою силу воли. Начали!
        Он поднял к губам инструмент и в читальню хлынула печальная мелодия, пронзительная по простоте и силе. В ней было что-то знакомое и не очень, и стоило Славе закрыть глаза, как почему-то очень ярко вспомнилась юность, институт и поездка всей группой на арбузы.
        В тот год кавуны уродились как никогда, огромные, сочные, и институт по старой памяти договорился с каким-то хозяйством прислать на недельку студентов младших курсов. Они спали в камышовых балаганах, варили на глиняной печурке в казане супы и каши и не всегда их съедали, с утра до ночи питаясь халявными арбузами. Очень скоро все научились выбирать по блеску самые спелые и сладкие, колоть одним взмахом ножа и выедать только серединку. А еще мыть руки мякотью самых маленьких, зеленых, еще не успевших накопить сладость.
        Тогда она дружила в группе с одним пареньком, ничего особенного, просто гуляли иногда вечерами по набережной и ели мороженое. Там, в тени камышового балагана, они однажды впервые поцеловались… и это было так странно и приятно, чувствовать на своих губах вкус чужих, сладких от арбузного сока губ.
        Что? Каких еще губ? Сосредоточив всю силу воли, Ярослава с трудом открыла глаза, буквально за шиворот, вытаскивая себя из навеянного музыкой колдовского наваждения. И с невыразимым изумлением обнаружила, что ее голова почему-то повернута набок и лежит щекой на тонком кружеве, украшающем бледно-салатную, очень знакомую рубашку. А прямо перед глазами нашлось и лицо хозяина рубашки, оно нежно и чуточку настороженно смотрело на Славу зелеными глазами, словно ожидая чего-то нехорошего. Для себя.
        Ну да, ну да! Она же по всем правилам игры должна сейчас закатить наглецу скандал… дать ему пощечину, отодвинуться хотя бы. И он этого ждет и заранее готов к любому повороту и к любому наказанию. И это ее почему-то расстраивает. Ну, вот почему у него такая низкая самооценка? Что или кто подорвало в таком красивом и умном мужике веру в свое мужское обаяние, обрекло на долгие годы одинокого существования?
        Помнится, Тина что-то бросила вскользь… нужно будет с ней поговорить, выяснить досконально. А сейчас сделать вид, что ничего такого не произошло… она же согласилась несколько часов считаться его невестой? Значит, дала некоторые права… и отбирать пока не собирается.
        Слишком уж приятно это… чувствовать себя любимой и защищенной, даже если все это досталось тебе ненадолго или по какой-то странной нелепой случайности.
        Слава едва заметно улыбнулась зеленым глазам и повернула голову в сторону королевы, посмотреть, как происходит процесс излечения. И в тот же миг почувствовала, как руки жениха осторожно скользнули ей на талию, обняли чуть крепче, а виска коснулось мимолетное тепло губ.
        Ну, наглец, развеселилась про себя Слава, действует по пословице - палец в рот не клади. Как быстро активизировался-то! Легонько шлепнула по бесцеремонной ручке и в тот же момент ее ладошка попала в плен тонких горячих пальцев, вот только сердится на нахала у землянки не оказалось ни желания, ни возможности.
        Все ее внимание переключилось на Конса и сидевшую перед ним королеву. Она уже была в кресле не одна, на подлокотнике пристроился адмирал, и бережно сжимал Лиоканию в объятиях, нашептывая ей на ушко только ему одному известные доводы вернуться к нему и детям в здравом уме. А по лицу королевы текли ручьем слезы, и Славе было совершенно непонятно, надо радоваться этому факту или огорчаться.
        - Достаточно, - скомандовала вдруг моряна и резко оторвала инструмент от губ побледневшего лекаря, - Слава!
        Ярослава ринулась на зов, но бежать ей не дали, просто подхватили и переставили вплотную к сыну, так и не выпуская из объятий.
        - Положи ему руки на плечи, - едва слышно шептала русалка, - попытайся согреть… в тебе много тепла, отдай ему часть, чувствуешь, как он замерз?
        С другой стороны к Консу прильнула Майка, поддерживала плечом, растирала его руки.
        - Он всегда падает после лечения, господин Авронос ему драконью кровь давал, и все равно он потом спал полдня. И ел… очень хорошо.
        - Не волнуйся, - очень серьезно посмотрела на девушку моряна, - всё это у него будет. И поспать ему нужно обязательно, он недосыпал в последние дни. Тарос?
        Квартерон сразу понял, чего от него требуется, легко поднял внезапно обмякшего Конса на руки и понес прочь. Майка ринулась следом.
        - Королеве и Гебу тоже лучше поспать, - правительница достала флакончик и мазнула зельем по губам еще находящихся в трансе пациентов, - сон лечит. Особенно Лиоканию. Зайл, ее отнесешь ты, адмиралу лучше пока не показывать своих чувств на публике. Через несколько дней, когда люди немного привыкнут к переменам, такое развитие событий покажется всем более… естественным, чем сейчас.
        Когда вызванный гвардеец повез кресло с Дагебертом в его покои, сопровождать принца вместе с Ади неожиданно вызвалась Юна.
        - Вам не кажется, коллеги, что мы ее теряем? - с комичной важностью спросила Тина, глядя вслед приемной сестре.
        - Не кажется, - отрицательно мотнул головой Стан, - в ее ауре были только жалость и сострадание Адистанне.
        - А как королева? - Осторожно осведомилась моряна, устраиваясь в кресле и залпом выпивая полный бокал местного напитка, чем-то напоминающего лимонад.
        - Сейчас сказать трудно, насколько хорошо она будет ориентироваться в происходящем, но страх почти исчез, и безразличия тоже поубавилось… а еще довольно очевидно усилился интерес к Инварду. И это, как мне кажется, результат действия музыки… Костик очень здорово научился пробуждать нужные эмоции. Ну конечно, еще и Чудик усиливал.
        Вот как, задумалась Слава, значит, во всем, что с ней происходило, виновата гениальная игра среднего? И все они просто попали под её влияние и послушно выполняли то, что наигрывал Конс?
        - То-есть… ты хочешь сказать, если бы он не играл и не вкладывал в излечение свои способности, Лиокания не вспомнила бы про нашу любовь? Никогда больше не потянулась ко мне? И если теперь… случится чудо… и она вспомнит… это будет не движение её души, а только влияние музыки? - адмирал смотрел требовательно и горько.
        - Ты все неправильно понял, - правительница выпила еще бокал лимонада и вздохнула,
        - мне нужно поплавать, поэтому объясню коротко, всё наоборот. Какая бы талантливая ни была музыка и как бы ни были сильны способности Конса, пробудить в душе то, чего там никогда не было, он не может. Он же ясно объяснил, что только помогает пациенту сделать со своим телом и душой то, к чему он стремится сам. А теперь давай подпишем указ… ты ведь не Геб, и уже прекрасно понял все выгоды этого союза. И для страны и для себя лично. Да и для своих детей. А я пойду плавать… пока окончательно не высохла. Если что-то понадобится, обращайтесь к Станару, он мой старший помощник.
        - Поражаюсь собственной слепоте, - ставя витиеватую подпись на своем экземпляре указа и убирая его в серебряный футляр, беззлобно бурчал адмирал, - просмотреть у себя под боком целое государство… с отлично отлаженной структурой и почти военной дисциплиной!
        - Почему почти? Они живут в обстановке выживания и постоянной военной готовности, поэтому все считают себя солдатами собственного народа. - Пожал плечами Стан, подозрительно посматривая в дальний угол комнаты, и вдруг вежливо позвал, - господин ветал, не знаю вашего имени, но хочу спросить, а вы не желаете, как независимый наблюдатель, подписать договор об изменении статуса Сузердского королевства?
        - И давно ты меня видишь? - проявился прямо перед столиком вампир.
        - С той самой минуты, как ты вошел в комнату, - мгновенно перехватил стиль его общения Станар, - это было, когда Конс заканчивал играть. Думаю, ты неплохо пообедал? Мне тут объяснили некоторые подробности вашей физиологии.
        - Наглец, - почти весело фыркнул ветал, - но пока прощаю. Звать меня можно Юрейд, а вот подписывать указ я не имею права. Зато смогу подтвердить, если будет такая необходимость, что он заключался на благо страны и по доброй воле, без принуждения. Собственно, за этим я тут и нахожусь.
        - То есть вы имеете право вмешиваться, если что-то пойдет против закона?
        - Нет, мы не вмешиваемся ни в каких случаях. Мы - следящие. Наше дело - видеть все и обо всем докладывать. Но рассказывать это никому не советую… а теперь я ухожу.
        - Стой! Один вопрос! - Вскочила с места Тина, - про браслеты… ты должен знать точнее всех. Почему у браслетов Конса появляются зубы? Почему мои браслеты сжигают стрелы? Почему…
        - Достаточно! - Предупреждающе поднял руку вампир, - я понял. Браслеты всегда раньше наполняли силой мастера… вы, наверное, знаете о договоре с гильдией кузнецов? Ну, моряна и анлезиец точно знают, я объяснять не буду. Теперь их наполняют силой в храмах Астандиса, и поскольку он бог плодородия и семьи - постепенно стали считать только брачными. Но раньше у них был и более широкий диапазон применения, любые два человека, связанные дружбой, любовью или родственной привязанностью могли заключить союз взаимопомощи. В случае нападения браслеты могут защитить хозяев. Но есть и один недостаток. У тех, кто не имеет собственных способностей, браслеты постепенно теряют силу. А вот одаренные наоборот, подпитывают браслеты своей энергией и делают все мощнее. Надеюсь, тебе помог мой ответ?
        - Несомненно, - задумчиво пробурчал Костик.
        - Значит, будем считать, что часть долга за излечение Гинло я тебе вернул.
        - Какой еще долг? - оскорбилась Тина, - я его лечила не за плату! И вообще ненавижу тех, кто издевается над слабыми!
        - Он больше не слабый… если это тебе интересно.
        С этими словами Ветал растворился в воздухе, а через секунду чуть приоткрылась и снова плотно закрылась дверь.
        - Чудик, тебе выносится благодарность, - тихо и проникновенно сообщил унсу Стан, - ты здорово его находишь.
        - Почему-то мне он не показался особо жутким, - разочарованно вздохнула Ярослава, осторожно высвобождаясь из объятий блондина, - Тина, пойдем, проводишь меня в спальню… мне нужно тебе кое-что сказать.
        Глава 6
        В комнатах Ярославы за время обеда чьи-то руки успели навести идеальный порядок. В напольных вазах исходили ароматом свежесрезанные цветы, а на столе в будуаре стояла шеренга вазочек с местными сладостями и фруктами.
        От такой райской жизни через месяц в двери пролезать не будешь, вздохнула женщина, подбирая подол темно-сиреневого платья, чтобы сесть на кресло. Бессонная ночь и пережитое нервное напряжение давали себя знать, тело и душа хотели немного покоя и тишины. Да и короткий утренний сон только раздразнил, не сняв полностью ни усталости, ни беспокойства.
        - Ма, я пойду, поищу у тебя в шкафах какие-нибудь штаны, меня это платье в тоску вгоняет, - считая, что разрешение получено, Тина распахнула дверь в спальню и изумленно присвистнула.
        - Что там такое?
        - Нифика себе!
        Это было очень серьезное заявление, и Ярославе пришлось буквально за шиворот выдирать себя из кресла и тащить в спальню. Но едва шагнув в комнату, она ахнула, потрясенная точно так же, как и Костик.
        На боковой перекладине сооружения, которому Слава не знала названия, и на котором крепились занавески, превращающие кровать в нечто вроде беседки, висело платье.
        Нет. Не подходило слово "платье" к этому шедевру, созданному из нежно-зеленого шелка, и состоящему из бесчисленного множества струящихся оборок, тончайших кружев, атласных вставочек и золотистых шнурочков, изящнейшей вышивки точно того же оттенка, что и ткань, и крошечных бриллиантиков, загадочно мерцавших между причудливых узоров.
        Далеко не каждая женщина отважится надеть на себя такое чудо, но случись встретить нечто подобное в витрине или бутике, пройти мимо не сможет ни одна. Каждая постоит, жадно разглядывая и изучая все детали, повздыхает с самым мечтательным видом и придумает уважительную причину, по которой совсем, ну совершенно, ей не хочется это иметь.
        - Ну Васт, вот это разобрало… - восхищенный голос Костика осторожно пробиравшегося мимо платья к стоящим у дальней стены шкафам, отвлек Славу от созерцания наряда, носить который сочла бы для себя честью даже местная королева.
        Женщина расстроенно вздохнула и отправилась назад, в кресло. Ей требовалось хорошенечко подумать. Но сначала…
        - Шарик!
        - Я тут.
        - Можешь вылезать и гулять… где хочешь. Только не забывай предупреждать меня, если кто-то подойдет близко к двери. Неважно, свой или чужой, просто скажи, идет Стан. Или - идет Тарос.
        - А если Тарос не идет, а сидит, говорить нужно? - неожиданно заинтересовался унс.
        - Где сидит?
        - Возле двери на стуле.
        - Все нужно, - тяжело вздохнула Слава, представив одиноко сидящего под дверями зятя, и вдруг, словно что-то подтолкнуло ее к догадке, - а он один сидит, или нет?
        - Нет, с ним Васт.
        Слава даже приподнялась… пойти, прочесть нотацию и отправить подальше… но представила себе ожидающий взгляд зеленых глаз и шлепнулась на место. Притвориться, что не видела платья, она не сможет, да и говорила ей Тина, что он что-то такое чувствует… а разговаривать на эту тему пока не готова.
        Значит нужно выставить их как-то по-другому…
        - Тина!
        - Иду, - девушка успела переодеться в свободные серые штаны с завязочками возле щиколоток босых ног, и просторную рубаху, а теперь затягивала на затылке волосы в хвост.
        - Давай завяжу, самому неудобно…
        - Угу, - согласился Костик, больше похожий в этом наряде на сына, чем на дочь, и присел на корточки возле кресла, - а зачем звала?
        - Шарик говорит, они сидят за дверью… - туго стягивая шнурок, шопотом пожаловалась Слава, - Васт и Тарос. Ты не можешь их попросить уйти, а то я чувствую себя просто как под колпаком?!
        - Я могу, конечно, - задумчиво пробормотал Костик, - но не факт, что они послушают. Замок полон гостей и хотя все двери и лестницы на этот этаж охраняются, могут найтись ловкачи… или профессионалы. Знаешь, давай просто сядем в спальне, а к двери я что-нибудь приставлю…
        Он легко поднялся, радуя материнское сердце ловкостью и гибкостью, с какой теперь двигался, и на цыпочках прокрался по комнате, выбирая вещи для баррикады.
        Для дела подошел стул с высокой спинкой и маленькая скамеечка для ног, которую Тина осторожно приделала за одну ножку на спинку стула. Сверху, почти не дыша, она поставила маленький подносик и на самый его край - пару серебряных кубков.
        Теперь никто не сможет открыть дверь, не потревожив эту пирамиду, тихонько веселилась Слава, перебираясь в спальню, на пышные тюфяки просторного низкого ложа. Мимо платья женщина прошла, старательно отводя взгляд и изо всех сил пытаясь сделать вид, что уже забыла о его существовании.
        - Старшая почка, - Шарик внезапно вылез из подушек, где еще утром устроил себе что-то типа гнезда, - а зачем вы поставили у дверей стулья?
        - Что? - несколько секунд Тина растерянно изучала любопытные глазки унса, и вдруг начала хохотать.
        С каждой секундой все неудержимее и громче.
        - Действительно, - смущенно фыркнула Слава, и, наконец, не выдержав, тоже рассмеялась, весело и от души.
        Они хохотали почти минуту, валяясь на постели и и хлопая от полноты чувств по подушкам, а едва стихали в изнеможении, как всплывавшие в памяти детали устройства баррикады уносили в очередной приступ смеха.
        - Васт и Тарос входят в комнату, - серьезное сообщение Шарика подтвердил грохот упавшего стула, сопровождавшийся звоном бокалов, - очень быстро входят.
        Слава представила себе это вторжение и ее накрыла новая волна смеха.
        - Ох, не могу… сделай что-нибудь, - почти простонала женщина и вдруг услышала над головой горький и разочарованный голос Тароса.
        - Зачем же вы так?!
        Как? - Хотелось выкрикнуть Славе, но слова застряли в горле, едва она увидела побледневшее лицо Ливастаэра со стиснутыми губами и хмурыми, как дождливый день, глазами.
        В его взгляде не было ни упрека, ни злости, только тень застарелой боли, но и та продержалась всего миг, сменившись полнейшим безразличием. Потом Васт, так и не сказав ни слова, развернулся и, неслышно ступая, вышел из спальни.
        Ну, вот и окончился бал, разочарованно вздохнула Слава, поднимаясь с постели и оправляя сбившиеся юбки. А она уже почти сумела поверить, что что-то значит для такого неординарного мужчины… обидно конечно, но и не такое пережила. Переживет и эту потерю, так удачно еще не успевшую стать находкой.
        - Как ты посмел ворваться в спальню мамы и привести с собой Васта? - услышав почти змеиное шипение, землянка даже не поверила в первый момент, что так разговаривает ее Костик.
        - Но вы хохотали так громко… - еще пылая возмущением, обвиняюще уставился на Тину Тарос, - сразу стало понятно…
        - Ни-че-го тебе НЕ ПОНЯТНО! - взорвалась целительница, - немедленно выметайся из этой комнаты и если войдешь сюда еще раз, я отрублю себе руку вместе с этим чертовым браслетом.
        - Но Тиночка…
        - Я тебе НЕ Тиночка! А Тин! И немедленно вон! И этого… психа забери! А возле двери разрешаю сидеть только Зайчику!
        - Костик, - не выдержала Слава, - прекрати. Они не поняли…
        - Тебе кажется, что просто не поняли, - рыкнул сын, - а меня уже выше крыши достали со своими заморочками! Почти два месяца одно и то же! И ладно бы только этот, плейбой провинциальный! А твой-то уже умнее быть должен, в четвертую фазу вошел! Так, чего стоим?
        Это он снова обнаружил, что Тарос застрял возле двери, где Васт возился со стулом, прилаживая отломанную ножку, сообразила Слава, выходя вслед за Тиной в будуар.
        - Быстро отсюда, оба! И Зайчика к дверям! - Судя по голосу, Тин уже немного остыл, но сдаваться не собирался.
        - А знаешь что? - решила вдруг, неожиданно даже для себя самой, Слава, - это вы с Таросом идите, погуляйте, а мы с Вастом немного поговорим.
        От этого заявления все трое зависли, как любил говорить Костик. Смотрели на Славу недоверчивыми глазами, и не двигались с места.
        А она, не став ничего повторять, спокойно прошла к дивану. Сбросив туфли с уставших ног, уселась в уголке, поджав их под себя и прикрыв длинным подолом. Так сидеть она любила когда-то очень давно, лет пятнадцать назад, когда еще не вылез проклятый остеохондроз. Но теперь он, похоже, и в самом деле остался в родном мире, и ничто не мешало ей вспомнить старую привычку.
        - Ладно, - растерянно буркнул Тин и первым шагнул к выходу.
        Уже у двери заметил свои босые ноги, на миг затормозил, оглянулся на внимательно следившую за его передвижениями мать и нехотя пошел назад, в спальню. Знал, что мать все равно вернет обуваться, полы в коридорах были выстланы мраморной плиткой. Через минуту, уже обутый в невысокие бархатные ботиночки с замысловатым узором, гордо продефилировал к двери, всем своим видом выражая неодобрение поступком матери.
        - Шарик, - тихо шепнула Слава, не желая повторять своего промаха, - ты не можешь перечислить мне эмоции Тина?
        - Возмущение, восхищение, немного растерянности и сожаление… - перечислил унс и выдал заключение - ей нужно пить успокаивающее зелье.
        - Я бы взяла тебя к себе медсестрой, - как-то странно похвалила старшая почка и приказала, - проследи за ними и докладывай, если появится злость или сильная обида.
        Васт еще немного постоял возле закрывшейся за воспитанником двери и сделал несколько неуверенных шагов в сторону дивана.
        - Садись, - мягко предложила Слава, но лицо анлезийца вдруг исказилось какой-то странной гримасой.
        - Не нужно… любимая. Ты очень добрая… но лучше… ничего не говори. Я и так все понял.
        Что он такое мог понять, изумилась Слава, глядя, как незадачливый жених разворачивается в сторону выхода, и вдруг очень четко осознала, он и в самом деле сейчас уйдет, и больше уже никогда у неё не будет возможности вернуть этот момент. Есть такие маленькие, почти незаметные поворотики в жизни, которые нам позже страстно хочется возвратить, вот только не суждено.
        - Стоять! - Приказала она почти яростно, боясь не успеть, - вернись и садись на диван.
        - Хорошо… - в его голосе прозвучала обреченность, но спорить анлезиец больше не стал.
        Прошел к дивану и устроился в противоположном углу.
        Жених называется, саркастически хмыкнула про себя Слава, при всех обнимает, а наедине забился в уголок и даже не смотрит.
        - Рассказывай, - еле заметно вздохнув, предложила женщина, сообразив, что сам он разговор ни за что не начнет.
        - Что?
        - Все. И лучше по порядку. Про себя, про свои привычки и вкусы, про правила и обычаи своего народа. Потом объяснишь, с чего ты взял, что я тебе любимая. Начинай.
        - Зачем?
        - Что, зачем?!
        - Зачем тебе это?
        - Ну, должна же я знать, за кого выхожу замуж? - пошутила Слава и вдруг поняла, что это совсем не шутка.
        Вернее, было шуткой, еще в тот миг, когда она это произносила, а едва слова сорвались с губ и стали звуками, и она их услышала, что-то в щелкнуло в мозгу… или в сердце?!
        Точно так бывает, когда кто-то посоветует сделать именно то, что ты и сам хотел в глубине души, но еще не решился заявить об этом вслух. И теперь идея с замужеством больше не казалась ей такой уж странной и невозможной, но выяснить и понять всю подоплеку этой истории Слава все же собиралась.
        - Ты… - Васт вгляделся в лицо женщины с внезапной надеждой, - не издеваешься?
        - Да откуда в тебе такие мысли, - расстроенно всплеснула руками Ярослава, - ну с чего мне над тобой издеваться? А вот узнать побольше я все же хочу.
        - Хорошо… - серьезно кивнул он, - я все расскажу… но сначала… извини… я должен знать…
        Одним неуловимым движением Васт оказался рядом со Славой, обнял одной рукой за талию, а второй обхватил за плечи, притянул к себе, напряженно вглядываясь в изумленно распахнувшиеся серые глаза, и вдруг прильнул к ее губам в нежном и страстном поцелуе.
        Опомнилась она только через несколько минут, когда почувствовала, что задыхается без воздуха. Неохотно отстранилась, раскрыла непонятно когда закрывшиеся глаза и обнаружила, что одной рукой крепко держится за гибкий мужской торс, а второй нежно наглаживает удивительно мягкую белокурую шевелюру.
        - Славочка… любимая… - глаза анлезийца сияли загадочными зелеными звездами, в голосе появились волнующие низкие нотки, и Слава сообразила, если сейчас не проявить твердости, то выяснять волнующие ее вопросы станет поздно.
        - Стоп… - уперлась она руками в грудь блондина, - ты что-то слишком торопишь события. Проверил, я не шучу? Давай рассказывай.
        - Может, возьмешь сначала браслет?
        - Почему мне кажется, что меня пытаются наколоть? - уперлась Слава.
        - Что такое - наколоть? - Оторопел Васт.
        - Ну… это непереводимое выражение. Вроде как - обвести вокруг пальца. Или - надуть. Все равно не понятно? Ох. В общем, мне кажется, что ты немного… хитришь.
        - Понятно. Нет, я не хочу тебя обмануть, да и никогда не смогу, - Васт и не подумал пересесть или отстраниться, наоборот, устроился поудобнее, потеснив Славу из уголка и снова притянув ее к своей груди, - и прости… что использовал такой способ… чтобы узнать твои эмоции.
        - И что же ты выяснил? - осторожно поинтересовалась она, - вроде вы и так все чувствуете?
        - Чувствуем только положительные эмоции, по ним и ориентируемся. А вот если в человеке нет ни доброжелательности, ни искреннего интереса, начинаем следить за ним с особым вниманием. Вот и в тебе интереса сначала не было… но зато теперь есть надежда, что когда-нибудь ты тоже полюбишь меня.
        - А что ты… почувствовал? - взяло верх самое банальное женское любопытство.
        - Интерес… как к человеку… и мужчине… - он не дал возмущенно фыркнувшей Славе отстраниться, крепче прижал к себе, нежно провел свободной рукой по волосам, - а еще сочувствие, желание понять и помочь… и именно это дает мне надежду на счастье. Ты не представляешь, как тяжело много лет подряд видеть во взглядах женщин бездумное обожание. А изредка затаенную ненависть или страх быть обманутыми.
        - А соплеменницы? - заикнулась Слава и тут же пожалела о сказанном, все тело анлезийца на миг напряглось, стало твердым как дерево, - нет, если не хочешь, не говори.
        - Наши женщины прекрасны… - неохотно сообщил Васт, и, словно почувствовав невольную обиду Славы, снова успокаивающе погладил ее по волосам, - нежны, беззаботны и юны. Очень немногие из них решаются переступить порог второго цикла. А я любил девушку, которая перешла в третий, чтоб иметь право покинуть родину и посмотреть мир. Тебе, наверное, рассказали… это была мать Тароса. Она погибла семнадцать оборотов назад… и большую половину этого времени я прожил в трауре по ней. Только Тарос держал меня на Сузерде, везти его на родину, пока не проявились способности, было нельзя. Он бы стал озлобленным и неуверенным в себе… на побережье есть несколько поселений, где живут квартероны, я там бывал.
        - Прости… мне не нужно было об этом напоминать, - виновато буркнула Слава и в тот же миг почувствовала на виске нежный поцелуй.
        - Ничего… тебе можно, - Васт осторожно повернул ее лицо к себе и заглянул в серые глаза, - твой интерес не оскорбляет и не вызывает боли. Так ты хотела узнать, почему я зову тебя любимой? Потому что так и есть. Хотя я и сам не сразу это понял. Ведь сначала я влюбился не в тебя, а в Тину… прости… но лгать тебе я не могу. А она постепенно начала считать меня своим другом… и это неожиданно оказалось очень приятно. Поэтому я тщательно скрывал ото всех свои чувства, вовсе не желая терять такое отношение ради никому не нужного признания. Но больше всего я не хотел разрушить возможное счастье Тароса. Как оказалось, все было впустую…. все равно ни у кого из нас не было никаких шансов на взаимность. Ну а когда увидел тебя… то хотя и не сразу, но понял, кого я видел в ней… в нем. Когда Тин пытается изображать из себя девушку, то невольно подражает именно тебе.
        - Но ты же… провел тот ритуал… - раз он говорит, что можно спрашивать обо всем, почему бы не выяснить все волнующие её подробности?
        - Да. Провел, - Васт нежно коснулся губами щеки Славы и незаметно вздохнул, - слишком уж много всего смешалось в душе. Сомнения, обиды, старые и новые, нелепые претензии Таша, твое равнодушие… Никто из людей не знает, что, переходя на новый уровень, мы не только обретаем новые способности и более взрослый, как бы отстраненный взгляд на прошлые проблемы, но и теряем иллюзии и напрасные надежды. И это иногда довольно болезненно, нужно некоторое время, чтобы понять и осознать правильность произошедших в душе перемен. Но мне несказанно повезло… в заключительный момент ритуала ты оказалась где-то поблизости, и в тот миг, когда я терял все старые эмоции, твоя энергия и твои чувства стали мне доступны. Всего на короткий миг… прости, но это не моя вина.
        - А-а… - смутилась Слава, - что это значит?
        - Это как короткое слияние душ… нет, не волнуйся, прочесть твою память или узнать прошлое невозможно, но вот ощущения, тревоги, радости… оказались созвучны моим настолько, что произошло частичное слияние. И теперь я точно знаю, что ты половинка моей души… единственная, кто сужден мне в бесконечном сонме миров… и эту невероятную удачу я никому не уступлю. Как и не отойду от тебя до тех пор, пока жив.
        - Васт… - привычка соображать трезво выдернула Славу из сладкого тумана мечтательности, - но ты же только что собирался уйти?!
        - Только до дверей, - горько хмыкнул он, - раз мне нет места рядом с тобой, значит, я буду жить под дверями.
        - Но почему ты так решил… - про место?
        - Славочка… - анлезиец спрятал лицо в ее волосы и несчастно засопел, - мне иногда совершенно непонятны мотивы действий Тины… и твоих. Вы зачастую поступаете не так, как наши женщины и если теперь я знаю, что Тин - парень, и могу его как-то понять… то ты…
        - Давай разберемся, - уже понимая, в чем он ошибся, мягко предложила Слава, - не потому, что я такая зануда… просто хорошо знаю, эти мелкие недопонимания имеют обыкновение накапливаться, пока в один прекрасный миг не рухнут на голову неудержимой лавиной. Ты согласен?
        - Славочка… я же не дурак, - тихо хмыкнул он, - и прекрасно понимаю, каким наивным и смешным предстаю в твоих глазах. Это недостойно мужчины… обижаться, если женщине не понравится выбранный им наряд. Тем более, иномирянке… у вас там другая мода и наши вкусы не могут совпадать.
        - Ну да, мода у нас другая, - задумчиво протянула Слава, пытаясь припомнить, когда еще она так же хорошо себя чувствовала рядом с мужчиной.
        А, пожалуй, никогда. Ее первый любимый был, если честно признаться, очень большим эгоистом и его никогда не волновало по-настоящему, что ей нравится и какие у нее вкусы. Нет, он не грубил и всегда был вежлив, но её мнения никогда не спрашивал, принося те редкие знаки внимания, на которые отваживалась его скаредная натура. Правильно Костик тот раз все понял про шоколадку, жаль только, не рассказал ей сразу всю правду.
        - Мода другая, - продолжила она, решительно выкинув из головы мимолетное неприятное воспоминание, - но вот такие произведения искусства всегда выше моды. И мне кажется, не найдется ни одной женщины, кому бы это платье не понравилось.
        - Но тогда… почему…
        - Если ты насчет смеха… мы смеялись вовсе не над платьем, как можно смеяться над такой красотой? Извини, но вы неправильно поняли, просто так совпало…. Костик сначала построил возле двери баррикаду, а потом мы увидели унса и сообразили, как глупо было ее строить, если можно было просто попросить Шарика предупреждать обо всех, кто войдет.
        - И над кем вы тогда смеялись?
        - Да над собой же… - весело хмыкнула Слава и потрясенно уставилась в недоверчивую зелень зеленых глаз, - неужели вы никогда не смеетесь над собственными ошибками?
        - Смеемся… - как-то неуверенно сообщил Васт и отчаянно вздохнул, - правда, смеемся. Только все стараются никому не показывать, здесь это считается… признаком легкомыслия. Извини.
        - Не переживай, у нас тоже некоторые снобы так считают, - утешила Слава и вдруг спохватилась, - надеюсь, тебя не очень расстроило, что я могу посмеяться над собой?
        - Нет, наоборот… а можно еще вопрос?
        - Давай, - Слава пребывала в самом благодушном настроении.
        - Тебе кто-нибудь уже говорил, что ты источник?
        Женщине показалось, что потолок рухнул на нее и придавил всей своей многотонной тяжестью, так трудно стало вдруг дышать, и резкая боль пронзила сердце.
        Вот оно что, источник! А она-то гадает, откуда вдруг у зеленоглазого красавца возникла к ней такая жаркая и настойчивая любовь! Оказывается, все очень просто, и любовь действительно имеется! Только не к ней, а к её уникальной способности.
        Вот именно этого-то она всегда и боялась.
        Альфонса. В самом широком понимании этого слова. Моральном, материальном, физическом. Мужчину, который будет пить ее силы, время, заботу, трепать нервы, тратить заработанные копейки на себя… сидеть на ней, как огромная уродливая чага на тонкой березке. А теперь еще и странная энергия, на которой в этом мире завязано так много и которую по несчастной случайности именно она, Слава, собирает и излучает.
        Землянка резко дернулась из теплого гнезда обнимающих ее рук, во всепоглощающем стремлении бежать, бежать подальше, пока еще свободна. И никогда больше не развешивать уши под лапшу про половинки души.
        Не тут-то было. Руки Васта держали ее с невероятной силой, словно были стальными захватами. И одновременно с тем эти тёплые оковы были невероятно бережны и мягки. Они напомнили женщине щупальца тхиппа, те тоже на первый взгляд вовсе не производили впечатления особо мощных, но вырваться силой не было никакой возможности. А раз нельзя силой, значит, нужно проявить силу характера.
        - Отпусти! - процедила Слава, стараясь, чтоб ее слова прозвучали с максимальной убедительностью, но анлезиец почему-то не послушал.
        - Последний раз говорю, отпусти! - она уже почти рыдала, но из последних сил старалась сдержать своё отчаяние.
        - Слава, - в голосе анлезийца прозвучала такая глубокая печаль и боль, что женщина невольно замерла и прислушалась, - всего пять сороковин назад ты сказала, что я неправильно понял твои слова и эмоции… и я принял твои объяснения, поверил, согласился. А вот сейчас уже ты что-то поняла неправильно, но не хочешь даже ни о чем спросить, просто бежишь куда-то. Вернее, - пытаешься сбежать. Вот только я теперь на своей шкуре испытал, как права Тина, говоря, что сначала нужно все тщательно выяснить… а потом делать выводы. Вспомни мои слова про совпадение наших основных жизненных убеждений, и про слияние душ? Я еще не успел объяснить, что хотя обычно мой народ чувствует только добро, но бывают и исключительные случаи, когда нам доступны другие эмоции, те, что являются пищей для веталов. Это случается, если мы приносим клятву верности на крови, такую, как я принес Тину. Я на расстоянии в триста шагов чувствую его боль или страх… потому мы и решились на тот безумный план проникновения в этот замок.
        - Мне кажется, или ты и вправду заговариваешь мне зубы? - неуступчиво огрызнулась Слава.
        - Я даю тебе время немного успокоиться и начать вникать в сказанное мной… извини, но сейчас ты пока не совсем к этому готова. И потому я никуда тебя не отпущу. Сначала тебе придется выслушать меня, а если этого будет мало, то и еще кого-нибудь.
        - Это значит… - выработанная за жизнь привычка рассуждать здраво понемногу возвращалась к женщине, - ты чувствуешь не только положительные мои эмоции?
        - Ты правильно догадалась, но эта способность пока еще очень слаба. Я же всего лишь сутки как получил новые возможности… и, хотя твое присутствие очень помогло, но окончательная трансформация личности пока не закончилась. Обычно при переходе в другой цикл мы несколько дней просто лежим и привыкаем к своим ощущениям, мыслям и способностям… но у меня не было этих дней…
        - Что у вас произошло? - в комнату, как всегда без стука, ворвался Стан и замер как вкопанный, - Васт! Как это понимать?
        Слава мигом представила, что именно углядел ее сын, и невольно покраснела. Видеть свою мать в таком положении ему никогда не приходилось. В тех, крайне редких случаях, когда она решалась на кратковременные легкие романы, Слава старалась законспирировать свои свидания с максимальной надежностью. Но больше всего она боялась не каких-то инсинуаций на свой счет, нет. Гораздо страшнее было дать сыну необоснованную надежду на перемены к лучшему в их нелегкой жизни, а потом самой же их и разбить.
        Анлезиец несчастно вздохнул, но объятий не ослабил. Сейчас начнут выяснять отношения, с необычайной четкостью дошло вдруг до Славы, и она поторопилась вмешаться.
        - Костик, - произнесла женщина очень мягко, - не волнуйся. Со мной все в порядке, правда. Иди, отдыхай, мы сами разберемся.
        - А если встретишь мать-моряну… передай, чтобы зашла, - спокойно добавил Ливастаэр.
        - Теперь вы и вправду… почти в норме, - хмуро буркнул Стан, поворачиваясь к двери,
        - а пять минут назад… я думал, на вас кто-то напал.
        - Не волнуйся, если на нас кто-то решит напасть, я сумею защитить свою любимую, - так же невозмутимо сообщил анлезиец.
        Командир усмехнулся с едва заметной иронией и вышел из комнаты.
        - А теперь отпусти меня, - категорично потребовала Слава, едва за сыном закрылась дверь, - никогда не поверю, что он не выдаст Чудику приказ следить за нами.
        - Хорошо, - тяжело вздохнул Васт, разжимая объятья, - только не убегай никуда. Я еще не успел объяснить, что слышу все твои эмоции, пока к тебе прикасаюсь. Так мне легче понять тебя. Знаешь, анлезийцам порой нелегко найти общий язык даже с местными женщинами, настолько у нас разный подход к любви и женитьбе. А ты вообще смотришь на все с той точки зрения, какая принята в вашем мире… и, наверняка, видишь на моем месте какого-нибудь соплеменника. Причем, как я начинаю подозревать, не самого… порядочного.
        Теперь вздохнула Ярослава. Он прав, она и в самом деле видит в нем всех тех ухажеров, которые, едва познакомившись, и даже не успев еще сказать затертого комплимента, начинают дотошно выяснять, кем она работает, какую имеет жилплощадь и зарплату и сколько у нее детей. Или почти прямым текстом предлагают немедленно заняться сексом. И еще удивляются, а что такого? Одинокая же женщина, радоваться должна такому предложению.
        Некоторым, самым беспардонным, Слава, скромно потупив глазки, говорила, что у нее четверо деток, но все такие милые… Надо было видеть, с какой скоростью у новых знакомых появлялись совершенно неотложные срочные дела. Некоторые улетучивались, забыв даже, что пришли за больничным или рецептом.
        Слава подавила новый вздох, приказала себе не отвлекаться на воспоминания и приготовилась внимательно выслушать несостоявшегося жениха, втайне от самой себя надеясь, что ему удастся обелиться. Но вскоре выяснилось, что сидеть практически рядом и не касаться друг друга очень непросто. Тело еще помнило тепло и уют бережных рук и жалело об их исчезновении. А демонстративно отодвинуться подальше не было повода, да и выглядело бы со стороны открытым протестом… обижать блондина таким жестом Славе как-то не хотелось. Вот и сидела, неудобно выпрямив спину и исподволь радуясь, что в этом мире избавлена от боли в позвоночнике.
        - Тогда вернемся к разговору об источнике, - как-то обреченно пробормотал Васт, и у Славы снова резко испортилось настроение, - я уже понял, что тебе об этом рассказали. И даже догадываюсь, кто, правительница морян. Скажу прямо… я поражен, до этого момента я и не подозревал, что моряны могут опознавать источники. Думаю, никто из моих сородичей не в курсе таких способностей русалок, но не это самое главное. Важнее другое, моряны точно знают, в каких отношениях с энергией жизни наша раса. Если одаренные люди постепенно собирают энергию и могут хранить в своем теле столько, сколько им позволяет уровень их способностей, то мы просто живем в мире энергии… как моряны живут в воде. Те из нас, кто одарен больше остальных, способны в нужный момент собрать вокруг себя необходимую энергию и направить туда, куда потребуется. Создать щит, ускорить свое тело, придать вес или легкость оружию, вылечить легкораненого или заживить свои раны. Большинство потомков ваальтов могут общаться с животными и воздействовать на растения… этим в основном и занимаются мои родичи на Анлезии. Да, представь себе, основная часть
населения Анлезии по сути крестьяне, живущие своими урожаями. Но все эти способности у нас далеко не так мощны, как например, у Тины или Стана. Нам от природы не дано очень сильного дара, да в нем и нет необходимости. Самый основной дар, обаяние, есть у каждого и этого большинству вполне достаточно. Поэтому тебе нечего опасаться, что я буду брать твою энергию, она для меня слишком интенсивна, мне с такой просто не справиться.
        Слушая объяснения Ливастаэра, Слава невольно начинала подозревать, что поступила как натуральная истеричная блондинка и невольно расстроилась. Вот почему у нее не хватило терпения сначала выслушать все объяснения, потом дергаться? Нет, нужно срочно брать себя в руки, что-то она за последние дни расслабилась. К хорошему привыкаешь очень быстро, вот и она привыкла, что вокруг нее заботливо вертятся моряны, телохранитель и ставшие очень самостоятельными дети. А она выплескивает на них приступы немотивированной обиды… как стыдно-то. В приступе самоедства Слава даже не заметила, как нежные руки полукровки осторожно легли ей на плечи, возвращая в удобное тепло своих объятий. Опомнилась она только в тот миг, когда в дверь постучали.
        - Там главная моряна, - отрапортовал непонятно откуда вылезший унс.
        - Входи, - крикнула Ярослава двери, даже не пытаясь выдраться из наглых рук, и бесполезно и вроде бы уже все выяснили?
        - Стан сказал, вы меня звали, - стремительно скользя по полу, сообщила моряна, пододвинула ближе кресло и плюхнулась в него, - что случилось?
        - Слава хочет задать тебе несколько вопросов, - вежливо сообщил анлезиец и ласково погладил невесту по голове.
        - Вообще-то у меня там прическа была, - вспомнила Ярослава, и испытующе уставилась на моряну, - он видит, что я источник.
        - Так и должно быть, - ободряюще кивнула русалка, - я не могла тебе объяснять при всех, когда Васт предложил свой браслет, что это для тебя самый подходящий вариант.
        - Моряна! Ты обо всем судишь с точки зрения выгоды! - Вспыхнула землянка.
        - А как мне еще судить, если другие точки зрения нам не доступны, - с грубоватой прямотой отозвалась та, и примирительно улыбнулась, - не обижайся, это жизнь. А тебе очень повезло, что Васт назвал своей любимой, анлезийцы единственные одаренные в нашем мире, кто не станет тянуть твою энергию, а даже если и возьмет в случае необходимости, то самую малость. Есть еще простые люди, но с ними не все просто. Рядом с источником могут проснуться почти незаметные способности и как повернутся события тогда - не предскажет никто. Даже тебе не под силу угадать, кем может стать человек, внезапно получивший способности. Так что бери браслет… в остальном, я смотрю, вы договорились.
        - Во всех случаях я должна еще подумать, - непримиримо буркнула Ярослава, - мне не кажется правильным вот так, слету, решать свою судьбу.
        - Ярослава, - Васт снова погладил ее по голове, - не забудь спросить моряну про брачные браслеты для людей с даром источника, я тебе этого еще не объяснял.
        Почувствовав подвох, Ярослава снова уставилась на русалку.
        - Ну, спрашиваю.
        - Как тебе уже объяснили, ты источник. А браслеты жрицы Астандиса наполняют силой, истинные браслеты, разумеется.
        - Стоп, - теперь Слава желала разобраться во всем досконально, - а что такое истинные? И какие они еще бывают?
        - Истинные - это те, которые ювелиры, изготовив, отдают жрецам на освящение. Это долгий процесс, храма на Сузерде нет, и нужно отправлять драгоценности на Хамшир. Морем, как ты понимаешь. И браслеты иногда не возвращаются, а когда вернутся, то так дороги, что доступны только богатым. Поэтому большинство селян и бедных горожан покупает у ювелиров простые украшения, не обладающие никакими особыми свойствами. Ну, разумеется, все про это знают, но некоторые женихи стараются уверить своих избранниц, что купили истинные браслеты.
        - Все как у нас, - фыркнула землянка, - в каждом ларьке тряпки от Армани.
        - Хорошо, что ты понимаешь, так вот, хотя браслеты и неосвященные, но ключи у них особые, и снять просто так нельзя. Поэтому никто не в обиде. Теперь про тебя… тебе истинные браслеты нельзя надевать ни в коем случае.
        - Что?!
        - Ты же знаешь, что испытываешь, когда на тебя пытаются подействовать какими-либо особыми методами? Отвращение, неприятие… а это легкая, ментальная энергия. А в браслетах сила намного мощнее… не могу даже предположить, что именно ты почувствуешь, омерзение или ужас… а может даже боль. Но проверять не советую. И очень рада, что Васт понял всё заранее про твой дар… надеюсь, он принес простые браслеты.
        Вот такого удара судьбы Слава даже не ожидала. Ну, слышала она болтовню в собственном мире про венец безбрачия, проклятие и сглаз, и иногда даже начинала немного бояться, что все эти штуки существуют, уж больно красочно умели все расписать немолодые пациентки. А чем еще объяснить, ее собственное катастрофическое невезение в личном плане?!
        Но оказавшись здесь, Слава не сразу, не вдруг, а очень постепенно начала думать, что все в жизни было не случайно, и что не зря судьба не привязала ее намертво к тому миру. А все неудачи и одиночество остались за рамой старинного трюмо и больше не будут ее преследовать.
        И вот, пожалуйста, первый же серьезный ухажер, не успев объявить, что она половина его души, тут же предлагает надеть на руку фальшивый браслет, дешевую обманку!
        - Слава, - осторожно окликнула моряна, почувствовав изменение настроения видящей и рассмотрев на её лице так знакомое по общению с Тиной выражение, - что не так?! Тебя чем-то обидели мои слова про браслеты?
        - А что, не должны были?! - расстроенно буркнула Слава.
        - Нет, не должны, - притянув ее крепче к груди, твердо и ласково сообщил Ливастаэр, - потому что ты еще не знаешь самого главного. На твоих руках через некоторое время станут истинными даже самые обычные побрякушки. Как и любое другое украшение. Поэтому я и вытащил из твоей прически все заколки. Металл и камни впитывают энергию быстрее всего. Там в спальне, возле зеркала коробка… ленты, шнурки, надеюсь, что-то тебе понравится.
        - А вот этого я не знала, - задумчиво разглядывала Ярославу моряна, - выходит, она может заряжать браслеты точно так же, как в храме? Тогда нужно как можно скорее учить ее скрывать свои способности… жрецы Астандиса костьми лягут, чтоб заполучить Славу себе.
        - Пока я рядом, пусть даже не пытаются, - в мелодичном голосе Васта звякнула сталь, - а рядом я теперь буду всегда.
        - Ну, а вот насчет этого я еще не решила, - строптиво дернулась Слава, оглянулась, рассмотрела, как разом помрачнело лицо анлезийца… и упрямо поджала губы.
        Да что же это в самом-то деле?! Прямо прессинг какой-то! Должна она подумать или нет, в конце-то концов?!
        Ну и пусть какая-то часть ее уже пытается представить в душе, как это будет - свадьба, муж…
        Зато вторая, наиболее благоразумная, ехидно хихикает над этими мечтами. Да куда же ты собралась, старая мечтательница, посмотри на него и на себя! Ему же, несмотря на все его циклы и взрослого воспитанника, никто больше двадцать семи не даст, и таким молодым и красивым он будет еще бог знает сколько лет! А ты только человек… и хотя выглядишь благодаря переходу довольно молодо, через несколько лет неизбежно начнешь стареть и постепенно станешь выглядеть его матерью, потом бабушкой…
        Тут снова подала робкий голос первая, романтичная часть души. Ну разве это такое уж горе, что он так молодо выглядит? К конце концов, и у нее ведь теперь есть способности, и этот, источник… Может, она научится как-то понемногу продлевать молодость… а лет через двадцать, когда брак станет просто привычкой, можно будет мирно развестись.
        И вдруг проснулась третья часть, до этого времени молчавшая по-партизански, и ядовито сообщила, что глупы обе первые. Какое такое замужество, если у нее на руках Тина, мечтающая стать парнем?! А вдруг для того, чтобы это стало возможно, нужно вернуться в свой мир? Ведь в таком случае она обязательно пойдет вслед за Костиком! А как же тогда Васт? Вряд ли ему захочется уходить в чужой мир, где нет привычной ему энергии? И откуда, вполне вероятно, никогда не удастся вернуться на родину?
        А еще портал может вообще забросить их неизвестно куда, сказала же моряна, что в последние годы переходы нестабильны?
        - Сюда идет Тина, - снова вылез из подушек Шарик, секунду подумал и добавил, - быстро идет.
        Глава 7
        В свои комнаты Тина неслась впереди Тароса, просто клокоча переполнявшим ее возмущением.
        И огорчением. В кои-то веки ма забыла про проблемы и заботы, хохотала весело и заливисто, как в далеком детстве, когда он еще не получил ту проклятую травму. Костик так радовался, что она хоть на короткие мгновения стала той, полузабытой, веселой и беззаботной мамой, с которой всегда так интересно было на пару играть в дендик, читать книжки и ходить в поход. Походами они называли вылазки на дальний пляж, где было намного меньше народу, чем на городском.
        Отправлялись туда обычно в компании маминых подруг и их семей, азартно купались и играли в мяч, строили замки из песка и ловили рыбу. А к обеду, нагуляв нешуточный аппетит, разжигали костер и жарили над ним всё, что было съестного, от шашлыка и купатов до порезанной ломтиками картошки-нечисти и пойманной рыбы.
        Такие походы помнились потом Костику долго, и не столько нехитрыми развлечениями, сколько непередаваемой атмосферой беззаботности и праздника, которых так мало было в их обыденной жизни.
        - Тин… - несчастно вякнуло позади нее, но девушка даже не приостановилась.
        Не хватало еще устраивать семейную сцену на потеху стоящим у всех входов и лестничных площадок гвардейцам. Адмирал очень быстро и умело наводил порядок и в королевской резиденции, и в городе. Костик слышал, проходя мимо толпы гостей, разговоры про то, кого из знатных господ увезли в адмиральский замок, и понимал, предателям придется очень несладко. Как и наемникам, которых понемногу перевозили туда же.
        При мысли о наемниках, Тине невольно припомнилось данное Тарилли обещание. Нет, она еще с утра поговорила с правительницей о судьбе этих людей, но проследить все же не помешает. Как и за тем, чтобы приказ о снятии с Пруганда всяких подозрений и возвращении ему должности немедленно отправили в южную крепость. Было еще несколько важных дел, которыми целительнице хотелось заняться самой, но она дала себе слово не вспоминать о них сегодня. Провести хотя бы один вечер в приятном ничегонеделании, отдохнуть и спокойно разобраться в своих желаниях и целях.
        А их почему-то никак не становилось меньше. Вот уже нашлись Конс и Стан, появилась ма и решились проблемы с адмиралом. Вроде почти все, о чем он мечтал. Но до счастья так же далеко, как и в день его появления в подвесном домике Саи. Кстати, нужно будет выяснить, нельзя ли ей теперь приехать… нет, сам он вполне обойдется, а вот для ма и Юны неплохо бы иметь рядом женщину, которой можно стопроцентно доверять. И где, интересно, бегает гуляка Жано?
        Но самая важная идея ему пришла в голову совершенно неожиданно. Костик даже застонал от огорчения, сообразив, что мог бы уже точно знать, существует или нет, решение его главной проблемы, но попусту растратил драгоценный шанс. Ведь если веталы назначены следящими, и так хорошо знают все про этот мир, они просто обязаны быть в курсе, где ему найти решение своей главной проблемы. А он, вместо того, что спросить, как вернуть свое тело, зачем-то спросил про браслеты.
        Вот же нуб! Но ничего, раз они следят, значит, появятся тут еще, просто не могут не появиться. И нужно просто попросить Стана, чтоб помог их выловить и поговорить. У него как-то получается отслеживать невидимок. А если они даже и не знают ответ на его проблему, то ведь есть же те, на кого вампиры работают? И уж вот они-то точно в курсе, с какой стати их переносы так уродуют людей. Хотя… что-то он сегодня тупит!
        - Тарос! - не дойдя нескольких шагов до своей двери, Тина остановилась и обернулась так резко, что квартерон налетел на нее, схватился за талию руками, чтоб не уронить, и, чуть побледнев, замер в предчувствии удара или отповеди.
        - Что?
        - Ты знаешь, кому отчитываются вампиры?
        - Конечно, жрецам Астандиса.
        - Вот как. - Задумчиво прищурившись, хмыкнул Костик и только тут заметил, что Тарос "забыл" убрать с его талии руки, - а ты не можешь мне сказать, есть в вашем мире мужчины, которые пристают не к девушкам, а к парням? И как их называют?
        - Зачем тебе такая гадость? - Поморщился квартерон, - это больные люди, их лечат, если заметят… и видящие и в храмах. Вот твоя мать вполне сможет таких лечить.
        - Спасибо, - кротко кивнул Тин, - нужно будет ее попросить, чтоб занялась тобой.
        - А я причем? - не сразу понял Тарос, потом сообразил, вспыхнул возмущенно и резко отстранился, - какая ты…
        - Какой, - спокойно поправил Тин, - а не какая. А если тебе это интересно - посмотри на Конса, на Стана - вот таким я себя чувствую изнутри… таким вижу себя во сне… Ладно, идем.
        - Мне нужно Зайла найти, у него было какое-то задание, - разговаривать с Тиной, когда она в таком агрессивном настроении, у квартерона не было никакого настроения.
        Однако нехитрый обман не удался, едва услышав про второго телохранителя, Тина откровенно обрадовалась.
        - А это хорошая мысль. Он лучше тебя сможет объяснить… иди, ищи. Я переобуюсь и приду к вам.
        Она захлопнула дверь их общих покоев перед носом раздосадованного квартерона, и ему ничего не оставалось, как и в самом деле отправиться на поиски друга.
        Новые способности, полученные в ту ночь в приюте, еще очень слабенькие и непривычные, едва заметным беспокойством просигналили о том, что неподалеку кто-то находится, но расстроенный Тарос этого даже не заметил.
        Как не обнаружил тренированным взглядом воина двух пар глаз, внимательно наблюдавших за тем, как сразу изменилась, стала тяжелее его пружинистая походка и уныло опустились, словно от усталости, крепкие плечи.
        - Привет, Зайчик! - В парне, влетевшем в кабинет командира дворцовой охраны, трудно было признать строгую юную целительницу, которую гости видели в столовой королевы.
        Впрочем, никто из присутствующих тут гостей и не стал его особо разглядывать. Едва определив, что прибежавший - всего лишь человеческий парнишка, одетый так, как обычно одеваются посыльные и прочий незнатный люд, трое девиц мгновенно потеряли к нему всякий интерес и снова обратили свое пристальное внимание на Зайла и Тароса.
        - А вы давно прибыли в наше королевство? А правда ли, что теперь дворец будет охранять отряд анлезийцев? А вы еще не видели вечерние катания на реке? Скажите, а все анлезийцы такие молчаливые?
        Десятки этих и подобных вопросов, заданных самыми мелодичными, по мнению их хозяек, голосками, в разных вариациях обильным дождем сыпались на анлезийцев. Вместе с томными вздохами, нежными взглядами, и изящными движениями холеных пальчиков, все время что-то кокетливо поправлявших в оборочках безукоризненно сидевших нарядов.
        Зайл, с демонстративно-занятым видом писавший что-то на листках бумаги, упорно делал вид, что ничего не видит и слышит, и отвечать на все вопросы приходилось хмурому квартерону.
        С первых же секунд своего появления Костик проникся пониманием ситуации, но бросаться к блондинам на помощь вовсе не спешил. Прошел потихоньку к стоявшему у стены жесткому дивану и, усевшись в уголке, приготовился понаблюдать за совращением соратников.
        Настроение стремительно начало исправляться. В некоторые моменты, когда прелестницы особенно настойчиво старались привлечь к себе внимание блондинов, Костик тихонько хихикал, получая в ответ мрачные, полные укоризны взгляды Зайла.
        Как ни странно, но вот в этот момент Тин почему-то ничуть не завидовал такой невероятной популярности своих друзей. И вовсе не хотел бы оказаться на их месте. Наверное, еще со школы осталось снисходительно-пренебрежительное отношение к девчонкам, сходившим с ума по известным актерам и плейбоям из глянцевых журналов и интернета. Все эти картинки на мобилки, обмен ссылками и журналами, сумасшедшие глаза, с какими сообщалось, что, о, счастье, приезжает один из кумиров, всегда внушали ему подозрение в душевном здравии некоторых одноклассниц.
        Тарос, напрасно ожидавший, что жена проявит на него какие-то права, обнаружив её полнейшее равнодушие, окончательно упал духом, и на все вопросы гостий отвечал отрывистыми - да и нет.
        Вот только девушек это совершенно не смущало. Они потихоньку и очень умело выяснили имена жертв, словно невзначай сообщили свои, а также имена своих отцов, братьев и прочих именитых родственников. Тин вскоре разобрался, что все они дочки гильдейских глав и сообразил, что родители любительниц блондинов вряд ли подозревают, где мило проводят время их чада. И даже план успел придумать, как их выставить, но тут дверь без стука распахнулась, являя присутствующим разгневанное лицо молодого мужчины.
        - Вот вы чем тут занимаетесь! - возмущенно прошипел он, переводя взгляд с Зайла на Тароса, - вместо того, чтобы охранять гостей, сманиваете чужих невест! До чего обнаглели дворцовые стражники! Я так это не оставлю! Немедленно иду жаловаться адмиралу! И как ладненько все устроили, трое на трое!
        А вот это уже был наезд, причем наглый, и все присутствующие это поняли, но оправдываться девушки почему-то не спешили. А вот блондины вдруг побледнели и умоляюще уставились на Тину.
        Значит, что-то нечисто, сообразил Костик, и придется вмешиваться. Встал со своего места, спокойно подошел ближе к друзьям и с самой милой улыбкой сообщил разъяренному гостю:
        - Ты плохо считаешь, любезный! Тут всего двое мужчин, кроме тебя.
        - А это ещё кто? - презрительно скривил рот задира.
        - Констанатина Запольская ле Сизилли, - с прежней улыбкой сообщил Костик, - целительница королевы Лиокании и принца Дагеберта и жена вот этого красавчика.
        Тина по-хозяйски положила руку на плечо Тароса, и квартерон немедленно этим воспользовался, чтоб благодарно поцеловать ее пальчики.
        - Ты лжешь, - неверяще мотнул головой ревнивец, и, с нехорошей ухмылкой шагнув ближе к девушке, протянул руку к ее груди, скрытой под мужской рубахой.
        Тарос мгновенно перехватил лапу нахала, вывернул, да так резко, что наглец застонал от боли. Но не отступил, а выхватил короткий кинжал и попытался в ответ ударить квартерона в живот.
        Полыхнуло синим и неведомая сила отбросила напавшего прочь, шмякнула об дверь. Неплотно закрытые створки распахнулись и он вылетел в просторный холл, прямо под ноги троице гостей, явно поджидавших сигнала дружка. Те растерялись всего на несколько секунд, потом с самым свирепым видом двинулись в сторону кабинета.
        Зайл дернул за какой-то шнурок, Тарос вскочил со стула и, выхватив оружие, попытался оттеснить Тину в угол. В этот момент одна из девиц истерично вскрикнула, рванула платье на груди и упала в обморок.
        Очень картинно и ненатурально.
        - Интересные тут у них развлечения, - задумчиво пробормотал Костик, начиная засучивать рукава.
        - Тина! - Предупреждающе вскрикнул Зайл, - не нужно с ними драться! Сейчас отряд прибудет…
        - Кто тебе сказал, - спокойно и во весь голос отозвался Костик, - что я собираюсь их бить? Я же все- таки целительница. Просто поправлю немного здоровье… добавлю ночное недержание мочи, чесотку… геморрой… самым шустрым можно и импотенцию.
        Наступавшие, уже успевшие войти в комнату, рассредоточиться и приготовиться к нападению, при этих словах как-то засомневались в своих действиях, но в тылу у них появился успевший вскочить на ноги "жених".
        Он был зол, оскорблен и жаждал мщения.
        - Не слушайте вы этого… - дальше следовал набор не совсем знакомых Тине слов, после которого Тарос тихо и кровожадно скрипнул зубами, а Зайл одним прыжком перескочил через стол и оказался рядом с подопечной.
        В одной руке он держал широкий щит, похожий на полицейский, в другой - металлический сосуд странной формы, своеобразный гибрид чайника и садовой лейки.
        - Не бейте их, - почти умоляющим голосом пробормотал друзьям анлезиец, - это провокация.
        - Тарос, руку, - скомандовала Тина, сообразив, что если на них нападет сразу четверо, то исполнить просьбу Зайла будет довольно сложно.
        Квартерон понял ее замысел моментально, резко задрал рукав и выставил перед женой левую руку, в сверкнувшем синеватой сталью браслете. В следующее мгновение девушка положила на его запястье свое, в точно таком же украшении. Вокруг них тут же замерцало синеватое сияние и тут уж прониклись пониманием своей оплошности даже самые несообразительные из нападавших.
        - Уходим, - как-то истерично выкрикнула та из девиц, что лежала в обмороке, подхватила юбки и первой ринулась прочь.
        Остальные рванули за ней с покорностью, разом выдавшей, кто из компании был организатором этой выходки.
        Вот только далеко уйти им не удалось. Стан с парой полукровок хумили и гвардейским патрулем уже перекрыли все пути отхода.
        - Они на нас напали! - находчивая девица не растерялась и тут, выставила напоказ свою полуобнаженную грудь, и чуть потянула пальчиками тонкую материю, незаметно стараясь разорвать ее еще больше.
        - Ты лжешь, - жестко и холодно объявил Стан, и скомандовал гвардейцам, - взять их. Разводите по разным комнатам, сейчас допросим.
        - А это еще кто такой? - недовольно пробурчал один из бузотеров, когда на его плечо непреклонно легла рука дюжего гвардейца.
        И вроде тихо сказал, но Стан все равно услышал.
        - Я - Станар Запольский, первый заместитель морянской правительницы по вопросам безопасности.
        - Пф-фи, морянский прихвостень?! - пытавшийся пощупать Тину жених, презрительно скривил холеное лицо, и добавил несколько грязных словечек, долженствующих пояснить присутствующим, чего стоят, по его мнению, все моряны, вместе с их заместителями.
        Его дружки согласно заухмылялись, видимо, вполне согласные с таким определением и с поведением главаря.
        Костик, на дух не переносивший подобного способа общения, не выдержал, шагнул к матершиннику, коротко коснулся пальцами его щеки, и тотчас отступил назад.
        - Придется этому флудеру немного помолчать, - кротко объяснил он свой поступок командиру, - пока не выучит несколько десятков более приличных слов.
        - За намеренное оскорбление полноправной соправительницы федерации Сузерда этот человек получит самое строгое наказание, - одобрительно кивнув Тине, так же холодно, как раньше, объявил Стан заговорщикам.
        Но они уже успели сопоставить имена, звания и сходство этих двух незнакомцев, чтоб начать догадываться, в какую лужу сели.
        - Так, а теперь подробно объясняйте мне, почему вы так испугались этих девиц, - потребовала Тина, после того как гвардейцы распихали по комнатам резко сникших гостей, и, оставив у дверей охрану, отправились продолжать обход залов.
        - Да нечего тут особенно объяснять, - устало вздохнул Зайл и плюхнулся на диванчик, - тьма, и кто только додумался ставить тут такую жесткую мебель? Охранники не люди, что ли?!
        - Прикажи принести другой, - не повелся на перемену темы Костик, - а пока рассказывай.
        - Давай, Зайл, - поддержал клона Стан, - должны же мы знать, в чем суть дела?
        - В наших способностях, - неохотно признался анлезиец, - все ведь знают, что анлезийцы обладают обаянием. Только не знают, что применяем мы его в крайне редких случаях, и в первую очередь - в целях защиты. Встретишь ночью в переулке кучу любителей чужого добра, поговоришь с ними пару сороковин - и все, ты уже самый лучший друг и грабить тебя - все равно, что плюнуть самому себе на сапог. А девицы и сами на нас вешаются, зачем еще энергию призывать?! Вот только они потом, когда женихи или родители что-то заподозрят, в любви по согласию не признаются, вот и рассказывают, что бессовестный обольститель применил очарование, а бедная жертва вовсе ничего и не хотела. И вся беда в том, что доказать свою невиновность нам нечем. Ни один одаренный не может точно сказать, применялось очарование, или нет. Но поскольку девицы тут свои, а анлезийцы - чужие, все заявления о попытке очаровать трактуются в пользу заявительниц. Вот и установилось такое правило, если обнаружат, что анлезиец пробыл наедине с девицей больше десяти сороковин и она заметила признаки очарования, указ о выплате компенсации и немедленном
изгнании с Сузерда подписывается немедленно.
        - Тогда почему ты их сразу отсюда не выставил? - Возмутилась Тина.
        - Так они зашли сразу за Таросом. Он только успел сказать, что ты сейчас придешь…
        Костик почувствовал легкий укор в голосе телохранителя и украдкой вздохнул. Это называется - лопухнулся. Решил немного развлечься…
        - Извини, хотелось посмотреть, как к вам девицы пристают, - удрученно буркнул он и перевел взгляд на Стана, - что думаешь?
        - Думаю, нужно звать мать. Они сами не признаются… а если и признаются, то потом скажут, что на них надавили. Устроим показательный процесс… Инварда я уже вызвал.
        - Да зачем показательный?! - разом как-то сникли Зайл с Таросом, - они и так не посмеют требовать компенсацию.
        - Дело вовсе не в деньгах, а в отношении к вам. - строго заявил командир, - Поскольку теперь тут не королевство, а федерация, люди должны пересмотреть свои взгляды и отношение к иным расам. Разумеется, это должно происходить постепенно, но понять, что прежние правила не действуют, и правительство больше не будет потакать вот таким пройдохам - нужно с самого первого дня.
        Костик встал с места, подошел к клону, внимательно рассмотрел его лицо и вдруг важно погладил самого себя по волосам.
        - Тин? - не понял Стан, - в чем дело?
        - Гордюсь, какой я умный. Только к маме не пойду, они там с Вастом браслеты делят. А меня выгнали. Нас с Таром.
        - Ого, - присвистнул Зайл и повеселел.
        - Рано радуешься, - фыркнул Стан, - потом они успели разругаться… я чуть со стула не упал от эмоций… бегом туда бежал. Обошлось. Думаю, небольшой перерыв в переговорах им не повредит. Так что иди.
        - Я с тобой, - поднялся было Тарос, но командир остановил его энергичным жестом.
        - Нет. Пусть один сходит. Вы за это время успеете адмиралу все рассказать. Время позднее, гости, как мне объяснили, скоро домой начнут разъезжаться, нужно успеть провести расследование, пока они тут.
        - Понял, - кивнул Тин и почти бегом бросился за матерью.
        - Что-то случилось? - еще на пороге встретил Тина вопрос матери.
        Для того, чтоб понять, что ее ребенок взволнован, Славе не понадобилось даже прибегать к помощи Шарика, слишком хорошо она знала своего Костика.
        - Нужно помочь в допросе, - не стал разводить антимонии Тин, - там девицы пристали к Зайлу и Тару. А потом прибежал жених с дружками.
        Васт коротко и гневно фыркнул, но Ярославу не отпустил.
        - Ну, одну сороковину нас подождут, - решительно сообщил он подопечной, и требовательно уставился ей в глаза, - Тина, объясни Славе, почему она должна взять мои браслеты немедленно.
        - Да откуда он может знать, если не слышал ничего из твоих объяснений?! - возмутилась землянка, пытаясь высвободиться из объятий анлезийца.
        - Ну, навскидку могу назвать две… нет, три причины, - к огромному изумлению Славы, серьезно кивнул ее сын.
        - И еще одну - я, - невозмутимо добавила моряна.
        - Ну, слушаю, - женщина неуступчиво сложила руки на груди и выпрямилась.
        Насколько это было возможно.
        - Первая, тогда Васт будет иметь законное право везде быть рядом с тобой, чтобы защитить. Пока ты вытащишь свою висюльку, пока расскажешь сказку - тебя сто раз можно пристукнуть.
        Слава скептически фыркнула, но в глубине души не могла не согласиться, что Костик прав. Её метод самозащиты далек от идеального.
        - Вторая, к Васту не будут приставать все подряд девицы, желающие получить халявные денежки.
        Васт несчастно вздохнул.
        - Третья, и самая главная, - к тебе не будут приставать меркантильные женихи и, что намного важнее, никто из этих ушлых господ не сможет тебя украсть, опоить и насильно женить на себе. То есть, я хотел сказать - жениться на тебе.
        - Тогда я могу добавить еще две, - сообщила правительница, - первая из них - замужнюю женщину со способностями источника не имеют права взять в храм Астандиса. И вторая, еще более важная - чем раньше ты наденешь браслеты - тем скорее они зарядятся и настроятся на тебя.
        - А мои чувства… желания… - неверяще смотрела на сына Ярослава, - они уже ничего не значат?
        - Ма, ты в чужом мире, и главное тут - выжить, - как-то очень по-взрослому строго глянул на нее Тин, - а чувства… если не появятся, всегда можно найти компромиссное решение, например как мы с Таром, спать в разных комнатах. Но вот браслеты… несколько минут назад они очень помогли нам выстоять против толпы аборигенов.
        - Что?! - сразу напряглась Ярослава.
        - Сама все узнаешь, выбирай уже браслет, и идем, - объяснять суть случившегося, Тин не собирался, - там Стан хочет показательный процесс устроить, чтоб другим неповадно было.
        - Ладно, - сдалась под их дружным напором Ярослава, - давайте браслет.
        Правительница облегченно выдохнула, Костик, считавший себя экспертом в выборе браслетов, подступил поближе.
        - Вот, - дрогнувшими пальцами анлезиец достал из внутреннего кармана камзола небольшую шкатулку.
        - Вастик, - мгновенно ощетинилась Тина, - не хочешь ли ты сказать, что принес моей маме всего один браслет?!
        - Да… - он несчастно взглянул на подопечную и тяжело вздохнул, - у ювелиров больше не нашлось ни одного с Анлезии. А другой я предложить не могу… тем более, все хоть сколько-то приличные были с силой… но я бы их все равно не взял.
        - Васт, - успокаивающе коснулась рукой его колена моряна, - не переживай ты так. Тина просто никогда не видела анлезийских браслетов. Давай мне шкатулку. Встаньте. Торжественное празднование устроим завтра, а ритуал, как повелительница, я проведу сейчас.
        Слава даже поперхнулась от этих слов, но посмотрела в сияющие нетерпением глаза Костика, украдкой вздохнула и послушно выпрямилась перед моряной. Дождавшись, пока все замрут в ожидании, моряна приоткрыла шкатулку, заглянула туда и довольно кивнула головой. А потом строго и важно уставилась на иномирянку.
        - Ярослава Запольская, готова ли ты взять браслет Ливастаэра из клана сиреневой лозы?
        - Да, - тихо буркнула землянка, а куда ей еще деваться?
        - Протяни руку, - торжественно произнесла моряна, и достав из шкатулки нечто невесомое, надела на руку видящей.
        Легкое движение тонкой спицы и браслет сел по руке.
        Костик чуть глаза не свернул, разглядывая из-за плеча моряны оставшееся в шкатулке украшение. То, что он сначала принял за кусочек тончайшего кружева, всего в пару сантиметров шириной, оказалось браслетом невероятно сложного плетения, в котором при пристальном изучении можно было рассмотреть и веточки, и листья, и цветочки и даже крошечные плоды. Маленькие изумрудики, необычайно чистого зеленого цвета, вставленные в сердцевины цветков, придавали белому золоту необычайный оттенок.
        - Ливастаэр из рода сиреневой лозы, готов ли ты надеть браслет и взять на себя ответственность за жизнь и счастье Ярославы Запольской?
        - Да, - решительно протянул руку анлезиец, и браслет бесшумно защелкнулся на его левом запястье, - спасибо, любимая.
        С этими словами блондин поднес к губам украшенную браслетом ручку жены и нежно поцеловал.
        - Поздравляем, - одарила новобрачных довольной улыбкой моряна, - а теперь идем к Стану. Я тоже хочу присутствовать на допросе.
        Это было очень странно и непривычно, идти по залам и лестницам рядом с мужем.
        Пусть и не совсем еще своим, и не совсем еще мужем… но все-таки уже имеющим право поддерживать Славу на лестнице и по-хозяйски прижимать к локтю ее руку.
        И Ярослава изо всех сил старалась не показать, как ей это неудобно и неловко, словно она в один миг из энергичной, привыкшей за все отвечать и все решать женщины стала немощным и бесправным инвалидом.
        Потому-то она и обрадовалась, когда в просторном холле нижнего этажа их встретили Стан с адмиралом и стало возможным осторожно вытащить свой локоток из нежных, но крепких рук анлезийца.
        - Ма, тебе Тин все объяснил? - командир привычно проверил эмоции пришедших, вроде все в норме.
        Правда, ма немного смущается и Васт какой-то… настороженный, что ли, но это не смертельно.
        - Да, - кивнула сразу и сыну и адмиралу Слава, - я тут подумала по дороге, чтоб не было никаких разговоров, что я выгораживаю анлезийцев, давайте я просто внушу виновным что нужно говорить правду, а вопросы пусть задают представители оппозиции… ну, в смысле, родственники или друзья преступников. Не одни же они сюда пришли?
        - А с чего они могут подумать… - возмутился было Стан, но вдруг сообразил, бросил взгляд на запястья матери и расплылся в довольной ухмылке, - так вас поздравить можно! Ну, ма, я рад!
        - Что? - Сосредоточенно что-то внушавший Таросу Зайл немедленно обернулся, стрельнул глазами по зеленоватым ленточкам браслетов и расцвел, как подсолнух, - Ярослава, Ливастаэр! Поздравляем!
        А Инвард только и успел, что сравнить изумленным взглядом кружевную вязь браслетов, как в процесс поздравительной компании решительно вмешалась морянская правительница.
        - Завтра поздравлять будете, - остановила она набросившихся на жениха друзей, - торжественная церемония состоится в обед. А сейчас приглашайте сюда всех гостей, Слава правильно решила, нужно позволить задавать вопросы их родичам. И еще… Инвард, ты не против, если я сама буду судить это дело? Чтоб не было двух старших судей.
        - Не против. - Серьезно мотнул головой Инвард, - но… моряна… возможно, на первый раз не нужно судить слишком сурово… люди ведь еще не привыкли… к переменам.
        - Не переживай, - лукаво усмехнулась моряна, - это не понадобится.
        - Надеюсь, - хмуро пробормотал адмирал и вдруг вспомнил, - а указ сейчас им зачтем или завтра вместе со всеми услышат?
        - Нужно объявить сейчас, - Ярослава не понимала, откуда в ней возникла такая твердая уверенность, но точно знала, так будет лучше, - И еще… мать моряна, ты уж извини, но ради пользы дела тебе нужно имя. Такое… громкое, чтоб внушительно звучало во время всяких церемоний и представлений. То, что люди слышат ушами, имеет для них немаловажное значение, и этим не стоит пренебрегать.
        - Ты права… - внимательно посмотрев на иномирянку, как-то растерянно согласилась правительница, - но где же я его возьму?
        - А где взяла свое имя Линел? - вмешалась в разговор Тина.
        - Это название островка… где она жила. Кроме нее оттуда не спасся никто, - глухо выдавила моряна, и задавать вопросы всем резко расхотелось.
        - Извини… я не знала. Предлагаю всем напрячь память и вспомнить мифологию. Кто там у нас связан с морем?
        - Афродита, - в один голос сказали Ярослава и Стан.
        - Вот, замечательное имя. Только одного мало… может Афродита Аквитанская?
        - Почему - Аквитанская? - не понял Тарос.
        - Аква - вода.
        - У нас так зовут пустыню на Таджере.
        - Мой мир мы называли Индиготис, по-нашему - это синий рай, - тихо сказала моряна.
        - Замечательно, у нас синий тоже так зовется, - обрадовалась Ярослава, - ты не против быть Афродитой Индиготис?
        - Слава, мне всё равно, но если вам нравится, пусть будет так.
        - Постановляем, - официальным голосом провозгласил Стан, - отныне называть правительницу морян Афродитой Индиготис! Народ уже тут? Открывайте двери.
        Гости входили в фойе с опаской, однако, не обнаружив ни шеренг гвардейцев с обнаженными клинками, ни засады из лучников на галереях, слегка успокоились, хотя и не забывали бдительно посматривать на стоявшую в центре зала кучку людей и нелюдей.
        Разумеется, всех немыслимо интриговал неожиданный состав этой компании. Не было никого из королевской семьи, не видно привычной невысокой, но очень важной фигуры советника, зато присутствует железный адмирал. А рядом с ним совершенно непредсказуемо обнаружилась моряна в роскошном платье и кучка анлезийцев. Вместе с ними - какие-то неизвестные люди, сидевшие в столовой рядом с королевой, но от этого не ставшие более понятными и известными.
        Старый мажордом, в обязанности которого, как выяснилось, входило делать всяческие объявления, вышел не свободное место и неожиданно зычным, хорошо поставленным, голосом произнес:
        - Указ номер один! Сегодня, в двадцать первый день третьей части сухого сезона…
        Пока разносились под сводами зала гулкие, торжественные слова, Ярослава шепотом попросила Шарика, снова спрятавшегося в кошель, показать ей эмоции гостей и теперь пыталась разобраться в бледных сполохах, какими виделись люди через призму зрения унса.
        - Не мучайся зря, - буркнул над ухом голос старшего, - так сразу ничего не поймешь. Я в свободное время сам тебе все объясню, начинать лучше с одного человека, а то к ночи голова разболится.

…-а со стороны морских жителей соправительницей назначается повелительница морян Афродита Индиготис.
        Толпа гостей полыхнула таким разноцветьем, что Слава поторопилась последовать совету Стана. Действительно, лучше в такой обстановке не начинать обучения, а посмотреть обычным зрением.
        Обычное зрение показало, что гости хоть и порядком озадачены, но особо расстроенными не выглядят, и это не могло не порадовать Славу. Значит, больше попыток переворота не будет, и она сможет хоть немного пожить спокойно и не спеша разобраться в своей жизни.
        - Тут большинство представители гильдий, - оттеснив Стана, шептала в ухо матери Тина, - а они все связаны с моряной договорами. Вот и не возникают. Хотя и поздравляют адмирала как-то вяловато, ну так их можно понять, такие перемены.
        - В связи с вопиющим нарушением дворцового порядка и попыткой опорочить честное имя одного из старших офицеров особого подразделения соправительницы Афродиты Индиготис задержано несколько гостей. Разбирательство в этом деле пройдет здесь и немедленно. Кто из уважаемых гостей готов предложить свою кандидатуру на роль почетного судьи?
        Публика замерла, переваривая услышанное, потом начала перешептываться и, наконец, вперед выступили двое мужчин. Один из них был представителен и сед, второй - молод, сухощав и как-то болезненно бледен.
        - Старший - глава гильдии купцов, - не разжимая губ, оповестила всех моряна, - младший - третий сын одного из обедневших знатных господ, работает на ювелира Дитираза. Одаренный, слышит ложь, недавно перенес нападение разоблаченного им клиента.
        - Отлично, - обрадовалась Тина, - это же то, что нужно. Ну и где там наши "герои"?
        Публика вдруг заволновалась, задвигалась, стремясь рассмотреть что-то за спиной целительницы, и девушка повернула голову в ту сторону.
        Оказалось, "героев" уже ввели, и теперь рассаживали на специально поставленных в ряд стульях, под присмотром гвардейцев. Тина с изумлением отметила, что теперь платье зачинщицы было разорвано много больше, а на шее появилась царапина.
        Надо же, огорченно фыркнул Костик, а девица-то времени зря не теряла, успела подготовиться к выступлению. И ее дружки, заметившие эту подготовку, сразу воспряли духом, начали переглядываться с самым самодовольным видом. Ну да, чего им бояться? Скрытых камер в этом мире еще не изобрели, и, судя на запреты, не изобретут никогда. А без них кто докажет, что платье красотка рвала себе сама?
        Ну, это она так думает, ухмыльнулась Тина, и в этот миг Стан очень серьезно спросил:
        - Ма, ты готова?
        Слава кивнула, а что ей готовиться, но все же вопросительно оглянулась на моряну. Та ободряюще кивнула и мягко подтолкнула видящую вперед.
        - Добровольным судьям будет помогать в выяснении истины придворная видящая соправительницы Афродиты Индиготис Ярослава Запольская из рода Сиреневой лозы.
        Какой еще лозы? - едва не споткнулась Слава, но вовремя выправилась и, состроив самое невозмутимое лицо, шагнула вперед.
        Толпа гостей притихла, но рассматривала незнакомку очень внимательно. Ну и что из того, что все они ее уже мельком видели сидящей вместе с особыми гостями в королевской столовой? Тогда Слава была просто одной из особо важных гостей и таких интересных подробностей о ее способностях никто не оглашал. Зато теперь все получили возможность изучить ее самым подробнейшим образом.
        И вот тут уж они все разглядели, все заметили, ничего не пропустили. Ни довольно скромное платье, ни слегка небрежно связанные в хвост волосы. Даже мелькнувший из-под длинного рукава краешек браслета - и тот углядели. Ну и, разумеется, не могли не узнать работу - не та публика собралась, чтоб в драгоценностях не разбираться. Особенно таких необычных.
        Зашелестели шепотки, полетели понимающие переглядывания и недовольные ухмылки. Но Инвард шагнул вперед, обвел гостей холодным, неприветливым взглядом и в зале словно проскользнул под ногами морозный сквознячок.
        - Смотрите сюда… - мягко предложила шантажистам Ярослава, встав напротив их стульев и качнула рукой цепочку с хрусталем, - Вы видите там всё, что произошло тут совсем недавно… и вы искренне хотите рассказать об этом судьям.
        В их любопытных глазах, против воли уставившихся на подвеску, застыло унылое согласие, и Ярослава осторожно шагнула назад. Подчинять людей с каждым разом удавалось ей все легче.
        - Зачем вы пошли в кабинет к дежурному офицеру? - неслышно выскользнув вперед, с той же интонацией спросила моряна, но сразу поняла, что задала слишком общий вопрос и поправилась, - кто предложил идти в кабинет?
        - Мулена, - ответило сразу три голоса, два женских и один мужской, а девица с разорванным воротом самодовольно усмехнувшись, сказала - я.
        В толпе кто-то горестно охнул, и коротко ругнулся мужской голос.
        - О чем вы хотели спросить офицера охраны? - пытаясь дать девице возможность спасти свою репутацию, быстро спросил судья-доброволец.
        - Ни о чем, - Мулена пренебрежительно пожала плечами.
        Правительница презрительно поморщилась, и перехватила у ушлого купца инициативу:
        - Тогда что вы делали столько времени в кабинете?
        - Просто сидели. Мне очень нужны деньги, - нагло сообщила шантажистка.
        Ярослава поторопилась спрятать довольную ухмылку. Она вовсе не просто так приказала этим горе-добытчикам говорить искренне, а не честно. Понятие честно чуть расплывчато и его можно лукаво извернуть или переиграть в свою пользу, тогда как слово "искренне" сразу отрезает все подобные возможности.
        - Какие деньги? - не замедлила уточнить моряна.
        Девица изумленно приподняла ровно выщипанные бровки, и как нечто, само собой разумеющееся, пояснила:
        - Ну, компенсацию.
        - Так он к тебе приставал? - обрадовался судья и бросил на Славу победный взгляд.
        - Нет, - одним словом разбила его надежды шантажистка, - он все время писал. Он вообще такой скучный, как старик. Они оба.
        Девица снисходительно оглядела заинтересованно притихшую толпу и в ее разуме внезапно взяла верх та часть сознания, что считала себя невероятно хитрой и ловкой. Мулена покровительственно усмехнулась и самодовольно сообщила:
        - Тетушка Сибрита за несколько сороковин, что рассказывала глупому ушастику сказки, отхватила тысячу монет. Неужели я хуже? Если дадут всем троим, то Басси и Жаннел отдадут мне по семьсот за придумку и мой котик сразу предложит мне браслет.
        - Мулена, но ведь у тебя есть приданое! Тебе отец в наследство оставил достаточно!
        - Неверяще вытаращился на девушку купец.
        - Сколько там было того приданного, - скривилась Мулена, - Дюржику нужно было закупить товары и я подписала закладные. Но теперь у нас будут деньги, мы поженимся и все наладится.
        - Дюржис, - кипя негодованием, обернулся к самому агрессивному кавалеру купец, - ты действительно взял ее приданое?
        - Не взял, а сама дала, - пошло осклабился Дюржис, - я не могу отказываться, когда мне девки дают.
        - И мое тоже, - вдруг тихо объявила рыжеватая и пухленькая Басси и жалобно уставилась на Дюржиса, - и браслет он мне обещал принести. Я… просто не могу ждать… уже скоро все будет видно.
        Она закрыла лицо руками и зарыдала навзрыд.
        - Успокойся, девочка, - первой возле нее оказалась моряна, положила руки на плечи, бережно погладила, - не нужен тебе такой подлец в мужьях, он же из тебя корзины плести станет. Найдется тебе муж получше этого негодяя. А насчет ребеночка не волнуйся, рожай спокойно. Мы поможем. С кем она живет?
        - Со мной, - вышел из толпы коренастый мужчина.
        - Второй помощник главы гильдии кожевников и скорняков, - сообщила Славе моряна, и громче добавила, - забирай ее.
        - А наказание? - полуобняв девушку, недоверчиво поинтересовался скорняк.
        - Ее и без нас наказали, - печально вздохнула Афродита, - веди уже домой. Да не ругай особо, сам не доглядел.
        - А этим что назначим? - Седой доброволец посматривал на правительницу с надеждой.
        - Симберд, - пристально уставилась в его голубые глаза моряна, - а давай поступим так, вы их забираете и наказываете так, как сами решите, а анлезийцам просто принесите от лица всех гостей извинение. Вы ведь все до единого, когда сюда пришли, про парней плохо подумали? Вот за эти мысли и извинитесь… этого достаточно.
        - Я не думал, - тихо сказал помощник ювелира, - я знал, что они невиновны. Но все равно приношу извинение.
        И он почтительно склонил перед Зайлом голову.
        - Иди-ка сюда, - бесцеремонно уцепив его за руку, потащил парня в сторону кабинета Стан.
        На середине дороги обернулся и скомандовал, - Тина!
        - Бегу уже!
        Девчонка оторвалась от руки по-хозяйски державшегося за нее Тароса и бросилась следом, командир зря звать не будет. Квартерону оставалось только проводить их унылым взглядом и тайком вздохнуть, ему предстояло вместе с Зайлом принимать извинения.
        - Стойте, куда вы его?! - мужчина лет сорока, одетый в недорогую, но подчеркнуто строгую одежду, торопливыми шагами догонял клонов.
        Славе что-то не понравилось в его резковатом окрике и она решительно шагнула следом за сыновьями. А вслед за женой неотступно шагнул анлезиец.
        - Мать, все в порядке, отдыхай, - мягко остановил Славу старший и обернулся к аборигену - А вы кто?
        - Это Дитираз, мой хозяин, - почтительно представил аборигена одаренный, виновато глянув на ювелира.
        - Замечательно, ты тоже с нами, - повелительно приказал Стан и ювелир вдруг как-то сдулся, притих.
        И покорно зашагал следом за иномирянами, проклиная про себя ту минуту, когда, заботясь о своей шкуре, по трусости взял с собой в королевский дворец одаренного.
        В кабинете Стан бережно усадил своего гостя на стул и обернулся к Тине.
        - У него вот тут и тут полыхает болью.
        - Сама посмотрю, - Тин уже стоял рядом, осторожно проводя руками вдоль спины одаренного, - как тебя зовут?
        - Онвиер, госпожа.
        - Кто же так хорошо тебя порезал, Онвиер, и почему я не вижу работы целителей? Вроде в Дилле есть несколько настоящих?
        - Они дорого стоят… а у меня нет денег… - парень почти шептал.
        - Дитираз, - испытующе уставился на ювелира Стан, - ты сам все объяснишь, или мне позвать мать? Только помни, что соврать не удастся, я вижу ложь не хуже твоего помощника.
        - Простите… - ювелир вдруг рухнул на колени и сжал руками голову, словно надеялся таким способом защитить ее от тестирования на истину.
        - Пиши, - брезгливо подвинул к краю стола чистый листок Стан, - расторжение договора с Онвиером от услуг и поставь внизу сумму, которую ты ему задолжал. За работу, за ранение, за моральный ущерб…
        - Он мне не должен, - испуганно оглянулся одаренный, которого Тина неуклонно подталкивала к диванчику, - а где же я буду работать?
        - Секретарем Инварда, - как о чем-то решенном сообщил Стан, - а потом посмотрим.
        - Все готово, - по странному совпадению эти слова Тина и ювелир произнесли почти одновременно.
        Стан внимательно прочел записку, на которой ювелир написал что больше не претендует на услуги господина Онвиера и проставил очень кругленькую сумму расчета. Довольно кивнул, поставил сверху для верности свою роспись и вручил одаренному, с робкой недоверчивой улыбкой вертевшему торсом.
        - Вот держи. Завтра посыльный Дитираза принесет сюда твои деньги, напишешь расписку. И еще, - вспомнив приемчики из современных боевичков, грозно добавил землянин, - за каждый просроченный день будут капать проценты. Так что советую рассчитаться сразу.
        Онвиер, пока не решивший, огорчаться ему нужно или радоваться, несмело взял бумажку в руки.
        - Спасибо… -
        Ювелир расстроенно фыркнул и пулей вылетел из комнаты, а через пару минут в дверях появился хмурый Инвард.
        - Что вы сделали с самым хитрым и пронырливым из торговцев драгоценностями?! Он бежал как мышь от кота!
        - Я нашел тебе секретаря, - у будущего адъютанта даже плечи вжались от такой непочтительности, - Но если тебе он не нужен, мать-моряна возьмет.
        - Нужен, нужен, - ворчливо заверил адмирал, плюхнулся рядом с Онвиером на диван, и несчастно поморщился, - что, ничего жестче во дворце не нашлось?
        - Зайл уже дал команду сменить этот диван, - успокоил Стан, разглядывая стопку исписанных листков, - Глянь-ка, Кость!
        Тина подошла ближе, заглянула в бумажку и захихикала. Изящным, каллиграфическим почерком с множеством завитушек и вензелей было заготовлено не меньше пары десятков пустых пропусков для будущих посетителей.
        Глава 8
        - Так мне кто-нибудь объяснит, что случилось с этим парнем, которого выбрали судьей? - Ковыряя ложечкой взбитый в воздушную пену десерт из сливок и ягод, вспомнила Слава, когда сыновья закончили рассказывать новости проспавшему столько интересных событий Консу.
        Ужин уже с полчаса как закончился, и в столовой осталась только Ярослава с неожиданно разросшейся семьей. Адистанна и адмирал, пожелав всем спокойной ночи, ушли отдыхать, но Слава догадывалась, что оба намерены провести ночь не в собственных спальнях. Королева и Дагеберт еще спали и отец с дочерью определенно устроятся где-то поблизости, чтобы не пропустить их пробуждения.
        Моряна с помощницами покинули столовую еще раньше, напомнив, что искать их, если что, следует в фонтане.
        И теперь только земляне, пресыщено откинувшись на спинки мягких кресел, почти откровенно позевывали и утомленно озирали выставленное поварами изобилие в ленивых раздумьях, попробовать еще вон того, розовенького, или уже не влезет?
        - Его боль, как заноза… так и била в глаза, - устало вздохнул Стан, - тут нужно смотреть на подсудимых - а передо мной только он маячит. Я всякие болячки еще с тех пор ненавижу, как с Ташем шел к побережью. Он ведь тогда совсем помирать собрался, на Юнке вон даже жениться пообещал перед смертью, чтоб было, кому дом оставить. Вот я и решил, пока туземцы извиняются, попросить Тина подлечить парня.
        - Приказать, - кротко поправила Тина.
        - Хоть ты не выступай… передо мной. Командуй вон Таросом… пока я ему пару советов не дал.
        - А в ухо?
        - А справишься? Кстати, сегодня тренировки не было… по особым причинам, а завтра утром - чтобы все как штык были в танцевальном зале. Иначе унсов будильниками пошлю. Ма, тебя тоже касается. Как ты говорила, в здоровом теле бациллы не выживают?
        - Ты про парня начал рассказывать, - осторожно вернула его к теме Слава.
        - А, точно… совсем засыпаю. Ну, когда его хозяин с нами подорвался, мне сразу видно стало, что он что-то слишком нервничает, вот и взял его с собой. А потом Тин сказал, что там даже целителя не звали, так от этого ювелира таким страхом дохнуло, причем с жадностью и злостью перемешанным. Я и сообразил, что что-то нечисто… и пригрозил… просто наобум, а он и сломался, сразу парня отпустил и заплатил по полной.
        Мне потом этот Онвиер рассказал, что когда его приняли на работу, то вменили следить за сохранностью товара. И едва он отработал несколько дней, как обнаружилось исчезновение очень дорогой вещицы. Ну, вот на него и повесили, так что он работал почти бесплатно, каждый месяц высчитывали. А потом это нападение, недовольные клиенты что-то разбили, снова на него повесили. И что интересно, хозяин вроде как ничего не знает, Онвиер ведь ложь чувствует. Но что-то нечисто. Я там хочу потом еще покопаться… а сейчас иду спать… а то тут засну.
        - Все идем, - объявила Слава, вдруг сообразив, что сидят они только из-за нее, ждут, не понадобится ли ей помощь в разборке с неожиданно нарисовавшимся мужем.
        Тоже мне, группа поддержки нашлась, бурчала про себя женщина, направляясь в сторону своих комнат. Как будто она сама не в силах разобраться с блондином! Если, конечно, с ним нужно будет разбираться, что-то он к концу вечера совсем притих. Слава осторожно покосилась в сторону новоявленного мужа и незаметно хмыкнула.
        Васт безмолвной тенью держался рядом, бережно поддерживая жену под локоть, и его упорное молчание и опасливые взгляды неимоверно веселили землянку.
        Неужели красавчик еще не понял, что она вовсе не собирается никуда его выгонять?! Не дурочка ведь малолетняя, признала справедливость всех аргументов Тины и моряны. Да и все то, что она успела выяснить про Васта за эти дни, говорило в его пользу. И конечно его странная уверенность насчет душ… таких красивых доводов в свою пользу женщине еще не приводил ни один претендент на место рядом с ней. Хотя не так уж и много их было, тех претендентов, если честно.
        Слава распахнула дверь покоев и вошла первой, мстительно предоставив блондину самому решать, войдет он внутрь или и в самом деле останется, как грозился, спать у порога.
        Васт помедлил всего мгновение, потом шагнул в комнаты и прикрыл двери.
        - Я - умываться, - нарочито обыденным голосом объявила Ярослава, проходя в спальню, дверь в умывальню вела оттуда.
        - Хорошо, - так же ровно согласился он.
        - Обалдеть, - рычала женщина, плеская себе в лицо холодную воду, - какой замечательный разговор.
        И как это у белобрысого так здорово получилось отстраниться от всего происходящего между ними, едва он напялил на нее свои браслеты!
        Теперь она даже на миг не сомневалась, что разгадала, какую тактику решил избрать анлезиец. Послушного и внимательного мужа-тени, который всегда готов выполнить любое пожелание, но никогда не сделает и шагу по собственной инициативе.
        Значит за все, что она сейчас решит и спрос потом будет с нее? Типа, милая, ты же сама так хотела?!
        Ой, не нравится ей что-то такой расклад. Надоело уже хуже горькой редьки решать и решать бесконечные бытовые и жизненные проблемы. Так давно уже втайне мечтается переложить хотя бы ответственность за решения на более широкие плечи. И вот, в тот самый миг, когда эти плечи, наконец, возле неё появились, их хозяин почему-то решил дать ей все права на единоличное правление семейной лодкой.
        Конечно, Слава прекрасно понимает, каким путем он дошел до такого каверзного решения, Тина провела большую воспитательную работу. Вот Васт и дует на воду… так, на всякий случай, чтоб не ошпарило. Но ведь у младшего с Таросом вообще фиктивный брак! Да и Тин в душе остался парнем!
        А она - вполне взрослая женщина, и вовсе не собирается, получив в мужья, пусть и по какой-то нелепой ошибке, такого сногсшибательного парня(наедине с собой-то можно признаться?!)смотреть на него исподтишка. Да и смешно это будет выглядеть со стороны… и моряна и дети тоже вряд ли сочтут подобное скоромное поведение подвигом. Да и во имя чего геройствовать?!
        Но как же ей теперь все изменить, если анлезиец уже успел сделать первый ход? Как переиграть блондина, заставить действовать по тем правилам, какие больше подходят ей?!
        Думай, Слава, думай! И не забывай, что за твоей спиной опыт жительниц всей земли, а это тысячи разных культур и разных отношений к браку и послебрачным отношениям! А ты не зря жила на берегу моря, где схлестнулось столько народов, религий и обычаев! Ну, а даже если ни один из них в точности не соответствует требуемым параметрам, что стоит немного его исказить? Да хотя бы родной русский… что там было насчет сапог?
        Женщина довольно хмыкнула, растерла куском полотна лицо, причесала волосы, лукаво подмигнула своему отражению в полированном серебре и направилась в спальню.
        - Мыльня свободна, - с намеком сообщила невидимому Васту, направляясь к шкафу за ночной сорочкой.
        - Спасибо… - как-то неуверенно буркнул анлезиец, появляясь в дверях, постоял секунду и обреченно потопал в ванную.
        Вот и умничка, что не стал спорить, проводила его одобрительным взглядом Слава, и принялась поспешно переодеваться.
        Еще раз причесать волосы, найти какую-нибудь тряпку… вот хоть этот широкий шелковый шарф - самое то, накинуть его на голову, как паранджу, и встать босиком посреди спальни так, чтоб нельзя было обойти ни с одной стороны.
        - Старшая почка, ты что делаешь?
        Черт, как она про унса забыла! И вот куда его девать? Третий в постели лишний, особенно если он может в самый неподходящий момент задать любой глупый вопрос. Но не в шкаф же его запирать?
        - Шарик! Тебе есть важное задание. Меня теперь ночью охраняет Васт, а Юну никто не охраняет… лети к ней, - Слава торопливо распахивала створку окна.
        Уфф, от одной заботы избавилась, радовалась землянка, возвращаясь на место и покорно склоняя накрытую легкой тканью голову. Ну а теперь, выноси, удача, родимая.
        Ливастаэр вышел из купальни в светлых легких штанах, на ногах короткие ботиночки, из-под шарфа видно. Слава вознесла про себя хвалу местным богам, что муж не додумался гулять босиком. Объяснять суть ритуала загодя и слишком подробно - значило испортить весь эффект.
        - Слава?!
        Изумленный и встревоженный голос анлезийца пролился на сердце небесным бальзамом.
        - Что это ты тут делаешь?
        - Тебя жду… - тихо и покорно прошелестела женщина.
        - Зачем?! - в его голосе билось и рвалось смятение.
        - Ты же теперь мой муж… садись, - Слава настойчиво подтолкнула блондина к кровати и он, растерявшись, опустился на вышитое покрывало, - вот так.
        В следующий миг женщина стояла на коленях и бережно стаскивала с его ноги ботинок, потрясла - пусто. Второй - тоже пусто.
        - Ярослава! - Опомнился анлезиец, подхватил жену на руки, сорвал с головы покрывало и ошеломленно уставился в сияющие смехом глаза, - что это было?
        - Старинный ритуал моего народа, суть которого определить, кто из супругов будет главным в семье. Если бы в первом ботинке была монетка, значит - повезло мне. Но раз её не было, стало быть, теперь все за нас решаешь ты.
        И она покорно положила голову на грудь мужу, стараясь, чтоб он не смог рассмотреть лукавой усмешки.
        - Варварский обычай… - облегченно выдохнул Васт, огляделся, секунду подумал и заключил, - но я не могу сказать, чтоб он мне не понравился.
        Проснулась Ярослава по привычке рано, и по той же привычке сначала глянула на окно, убедиться, что рассвет уже рисует на нем розовыми пальцами начало нового дня. Удостоверилась, легко зевнула и сладко потянулась.
        И сразу обнаружила мужскую руку, по-хозяйски лежавшую поперек живота. Но возмущаться таким произволом и не подумала, только чуть закусила губу и хихикнула про себя. Ей даже вспоминать особенно не нужно, чем закончилось ее обращение к народным обычаям. Не так уж давно и закончилось… но вставать все равно пора. Костик всегда просыпается рано, жаворонок он.
        Славе хорошо помнит, как мечтала выспаться, когда он был совсем маленьким и еще не умел сам находить себе по утрам занятия. Она в свои редкие выходные даже прятала с вечера в разных местах пакетики с чипсами или книжки, чтоб поспать еще полчасика, пока сын занят поисками. Наверное, тогда в нем и развился дар быстро находить все спрятанное… и даже не от него, ухмыльнулась женщина и потянулась в последний раз.
        А потом решительно села, собираясь идти умываться. Но мужская рука вдруг крепче прижала её к себе, к ней мгновенно добавилась еще одна, а потом и все гибкое, сильное тело анлезийца.
        - Славочка… - жарко выдохнул в шею мелодичный голос, - ты куда?
        - Умываться и одеваться. Костик же сказал - утром занятия. Ты ведь тоже идешь?!
        - Да… я иду. А вот тебе нужно полежать.
        Ого! - Снова развеселилась Ярослава. Он и вправду собирается командовать каждым её шагом. Тогда у нее возникает новая задача, как бы потактичнее объяснить свежеиспеченному мужу, что покорной она собирается быть только тут, в спальне? Ну и на публике… в местном обществе это, похоже, считается непреложным.
        - Вастик… а давай не будем спорить на эту тему? - Слава обвила руками его торс и просительно заглянула в зеленые глаза, - понимаешь, он еще очень молод… и совсем недавно начал командовать людьми… моя обязанность, как матери, не подрывать его авторитет. А чувствую я себя отлично… не забывай, что в своем мире была врачом… целителем, по-вашему.
        - Вот странно… - вглядевшись в ее глаза, безнадежно вздохнул блондин, - ты говоришь правду… и вечером ты тоже не лгала… почему у меня не проходит ощущение, что надо мной подсмеиваются?
        - Это неправильное ощущение, - твердым взглядом ответила Ярослава, - никто над тобой не смеется. Или ты думаешь… что всё… ну, всё… было только шуткой?!
        - Нет, - он даже задохнулся от воспоминаний и еще крепче стиснул ее в объятиях, - разумеется, нет. Прости… я, наверное, и, правда, смешон… со своими претензиями… но точно помню… что наши женщины лежат несколько дней…
        - Неженки ваши женщины, - фыркнула Слава, решительно выбралась из его рук и направилась в ванную, выслушивать напоминания о неожиданном и досадном подарке переноса было как-то неловко.
        Хотя и можно было такое предполагать, судя по зубам и исчезнувшим шрамам.
        Танцевальный зал предсказуемо оказался на первом этаже, прямо напротив столовой, в нем уже были распахнуты окна и, зябко поеживаясь, бродили Тина с Таросом и Зайл. Слава с первого взгляда поняла, чем они заняты, расстилают неизвестно где добытые плетеные половички.
        Женщина шагнула было к ним, помочь, но сильные руки поймали, заботливо усадили на пристенный диванчик и мягко погладили по голове.
        - Посиди, я сам.
        Присутствующие, обнаружив их появление, почему-то замерли в тех позах, в каких их застало это событие, и пристально уставились на Славу. А потом дружно перевели взгляды на анлезийца.
        Чего это они? В первый момент не сообразила землянка, но рассмотрев недоверчивое изумление, откровенно расцветшее на лице Тароса, весело захихикала.
        Ах, же вы болельщики белобрысые, все ваши темные мысли красным маркером и большими буквами написаны на ваших смазливых рожицах! А вот Тина-то с какой стати так радуется?!
        Выдать что ли, нотацию, на тему тактичности и невмешательства в личную жизнь родителей?! Или бесполезно уже?
        - Доброе утро, - в дверях стоял Конс, у него из-под подмышки выглядывала черноволосая голова Майки, а сзади всех плелась Юна, - привет, ма! Как жизнь?
        - Спасибо, хорошо, - вежливо ответила Слава, и смолкла, ожидая новых вопросов.
        Но Конс только смерил ее изучающим взглядом, приткнул рядом сонную Майку и пошел помогать друзьям. Впрочем, помогать там уже было и нечему, пока блондины пялились на нее, Васт очень ловко разложил оставшиеся коврики.
        Слава даже залюбовалась упругой походкой, гибким телом и точными, ловкими движеньями мужа, в очередной раз похихикав над спорностью общеизвестной поговорки, что можно бесконечно смотреть, как работают другие.
        Ничего подобного. Далеко не все работают так, что хочется сидеть и смотреть, не отводя глаз. По крайней мере, ей, Ярославе. А чаще - посмотришь, и начинает закипать в душе тихое раздражение, ну кто так учил человека, неужели не было рядом никого, чтоб объяснить или показать, как нужно делать правильно? Хотя с годами она начала подозревать, что некоторые люди все дела делают одинаково неряшливо и безалаберно.
        - Вот Шарик, - села радом Юна, и мягкий комок шмыгнул Славе на шею.
        Она улыбнулась настороженной девчонке, приобняла за плечи, прижала к себе. Пусть не думает, что теперь приемная мать станет любить ее меньше. Может и есть в мире люди, у которых сердца хватает только на кого-то одного, но она вовсе не из их числа. Ее сердца хватит на всех, даже на Васта, если она сумеет когда-нибудь полюбить своего нового мужа по-настоящему.
        Нет, ей с ним было очень, просто невероятно хорошо… и все же - это не любовь. Кому, как не ей, знать… хотя вспоминать прошлое почему-то больше совершенно не хочется.
        - Он тебя не разбудил? - чуть виновато заглянула Ярослава в глаза приемной дочери.
        - Нет… они с Чудиком так хорошо поиграли… потом я их покормила и мы легли спать, - Юнхиола пристально разглядывала мать, - ты сегодня такая… красивая.
        - Спасибо, - отмахнулась Слава, которую зацепил совсем другой вопрос, - а почему Чудик спит с тобой?
        - Стан сказал… чтоб меня охранять, - как-то неуверенно пробормотала девчонка, отводя взгляд.
        Ну да, ну да… охранять! Она и сама вчера так сказала, припомнила Ярослава и оглянулась, а где, интересно, сам строгий командир?
        И почему он отдает Юне на ночь так горячо любимого унса?! А никто вокруг даже не удивляется?
        Ох, похоже, она еще чего-то не знает про своих сыновей… насколько все же проще было, когда он был один… Вот только к тому спокойствию она теперь не желает возвращаться ни за какие блага.
        - Доброе утро, - а вот и старший.
        Умыт, подтянут, серьезен. На мать взглянул только мельком, так же мельком посмотрел на Васта… и вдруг завис. Секунды на две.
        Интересно, и что он там такое рассмотрел, встревожилась Слава, переводя взгляд с одного на другого.
        - Занимайте свои места, - скомандовал, наконец, Стан, как-то очень по-мужски, оценивающе, смерив взглядом едва заметно напрягшегося отчима, и одними губами ему улыбнулся.
        И Васт сразу расслабился, ответил такой же незаметной улыбкой, но против его воли в ней промелькнуло столько смущенного счастья, что у Ярославы внезапно перехватило дух.
        Она торопливо вскочила и почти побежала к ближайшему коврику, зачем-то повторяя про себя дурацкий стишок про бычка, который по совету бабушки бубнила в далеком детстве, когда не засыпалось.
        Но думала совсем не о муже и даже не об унсах. Срочно, немедленно, заняться изучением своих способностей и в первую очередь щитов закрывающих эмоции - горела в мозгу праздничной иллюминацией главная мысль.
        Тренировка подходила к концу, Ярославу, как новичка, уже с почетом отправили на скамейку, Майке с Юнхиолой выдали по странному оружию, похожему на факел, только вместо огня на конце ветошки алели капли ягодного сока. Чтоб поставить девушек в равные условия, Стан очертил круг и провел посредине черту. Тот, кто оставлял на белой рубахе противника больше пятен - признавался победителем.
        - Ма, ты будешь судьей, - непреклонно приказал старший, вручая ей неизвестно где взятый свисток, по виду очень похоже, что серебряный, - правила простые, нужно не отсиживаться в мертвой зоне, а атаковать. Заступать за линии нельзя. Если нарушат
        - свисти. Бой!
        Вскоре оказалось, что такие разные по подготовке и внешности девчонки, на самом деле не так уж и уступали друг другу. Русоволосая Юна была выше и явно сильнее, зато Майка двигалась быстрее и как-то непредсказуемее. Слава невольно залюбовалась изящной гибкостью ее движений, пока Юнхиола успевала сообразить, с какой стороны нанесет выпад противница - на ее рубахе уже краснело очередное пятно. Зато она успевала достать Майку в миг отступления, и рубашка таджерки была запятнана на плечах и лопатках.
        В это время парни, поделившись на пары, завершали занятия рукопашными поединками. Васт сражался с Зайлом, Стан с Таросом, а Тина - с Консом.
        Следя за боем девушек, Слава не могла не поглядывать на сыновей, а изредка, одним глазком, и на мужа. И не могла не признать, у Васта нет здесь достойного противника. Несмотря на то, что они с Зайлом двигались с одинаковой стремительностью и грацией, Васт раз за разом прижимал противника к полу, хотя, судя по раскрасневшемуся лицу его напарника, сопротивлялся тот в полную силу.
        Бой Тины с Консом заботил Славу сильнее всех. Все же женское тело всегда слабее мужского, да и ростом она ниже на полголовы. А это значит, что и руки у нее короче. Ну а в рукопашном бою сила и длина рук очень важны, это Ярослава помнила из объяснений тренера. И теперь мать была уверена, что Конс победит самого себя в женском теле, и ждала только момента, чтоб вмешаться и остановить этот бой. Но к ее удивлению, Тина не только не уступала клону, но даже в чем-то его превосходила. Парню никак не удавалось провести ни одной обманной атаки, чтоб достать шуструю сестрицу, Тина шутя разгадывала все его намерения.
        На Стана с Таросом Слава смотрела реже, чем на остальных, не сомневаясь, что победит квартерон. Хотя на первый взгляд оба достаточно быстрые и ловкие, но Тарос все же старше, опытнее и мускулистей. Да и влияние анлезийской крови со счетов сбрасывать не приходится. Впрочем, как женщина поняла по репликам и взглядам парней, многие считали так же, как она.
        И все ошиблись. В тот миг, когда Тарос, захватив обоими руками командира за пояс, почти оторвал его от пола, намереваясь бросить на ковер, Стан вдруг сделал какое-то неуловимое движение, и квартерон, охнув, на миг разжал руки.
        А в следующий момент уже лежал на лопатках, придавленный для верности коленкой соперника.
        - Ты проиграл, - объявил Стан, довольно подмигивая квартерону, и в этот миг от дверей раздался сердитый голосок:
        - Это было нечестно!
        Когда она успела войти? - изумилась Ярослава, оглядываясь на пылающую возмущением Адистанну, и тут же услышала яростное шипение Тины.
        Женщина торопливо перевела взгляд на младшего, ожидая увидеть его поражение, но увидела совершенно невозможное, Конс, крепко стиснув сестру в объятьях, что-то торопливо и настойчиво шептал ей на ухо, а Тина изо всех сил пыталась высвободиться.
        Помрачневший Стан резко отодвинулся от соперника, вскочил, выпрямился и поднял руку.
        - Тренировка окончена!
        И в тот же момент Васт, расцветая по пути обаятельнейшей улыбкой, ринулся к Адистанне. Мимо жены.
        - Доброе утро! - Слава даже головой потрясла, не сразу поверив, что в голосе мужа может звенеть столько хрустально-мелодичной радости.
        - Как там Геб? - Рядом с Вастом встал Зайл, улыбаясь так же искрометно, - он уже проснулся?!
        - Да… - слегка смутилась от такого откровенного внимания Ади, - с ним сейчас правительница…
        Она смолкла, и осторожно переступила с ноги на ногу, пытаясь заглянуть за спины блондинов. Даже на цыпочки привстала и шею кажется, вытянула. И тут же смутилась еще больше, но этого никто из ее собеседников как будто и не заметил. Заулыбались еще шире, осыпали девчонку комплиментами, пока у нее от смущения и удовольствия не запылали огнем щечки, и, подхватив под ручки, увели прочь. Якобы здороваться с принцем.
        В последний момент, с изумлением рассматривая эту странную троицу, Слава почувствовала, как по коже скользнула слегка знакомая щекочущая волна и в задумчивости прикусила губу.
        Ну, и что же такое она тут наблюдала? Слава оглянулась на детей, проверить, все ли видели то же, что и она и все ли поняли происходящее точно так же?
        Стан, отвернувшись к окну, рассматривал там что-то невероятно интересное, и, пожалуй, только Славе был виден его профиль, искаженный отчаянием и досадой. Конс по-прежнему тесно прижимал к себе сестру, а Майка смотрела на них и почему-то кривила губы, словно собираясь зареветь. Юнхиола тоже отвернулась от всех, безуспешно делая вид, что оттирает с рубахи пятно сока.
        Квартерон так и сидел на полу, подтянув коленки к подбородку и обхватив их руками. Его голова была опущена так низко, что пшеничные волосы свесились на лоб и закрывали лицо парня, не давая никакой возможности рассмотреть, что с ним. Слава даже по привычке подорвалась с диванчика, пойти, поглядеть, вдруг ему нужна медицинская помощь?!
        И в тот же момент опомнилась. Какая от нее помощь, если рядом Тина? А Славе перенос вообще почему-то не дал целительских способностей, хотя она втайне и догадывается, почему. Не было у нее никогда особого призвания к этой профессии, и хотя Ярослава вкладывала в учебу и работу все силы и всю душу, но где-то в темном уголке души всегда хранила понимание, что это - не её.
        Тогда что ей делать? Ясно же, что что-то произошло… и все поняли - что, только она одна сидит с намытой шеей.
        - Шарик! - прошептала Слава, точно зная, следящему за всеми унсу не нужно громкой команды.
        И в этот миг Тина, наконец, вырвалась из рук Конса и ринулась к Таросу. Но Стан успел встать у нее на пути. Поймал, стиснул, прижал к себе. Конс оказался рядом в следующую минуту, обхватил руками обоих, прижался лбом к волосам девчонки.
        У Славы вдруг задрожали губы и ослабли коленки, и она тяжело шлепнулась назад, на диванчик.
        - Старшая почка, я тут, - в дверь впорхнул унс и примостился у нее на плече.
        - Отлично, - прошептала Ярослава, давая себе еще одно слово, придумать, как устроить так, чтоб унс все время был рядом.
        Надоели ей эти непонятки, и ощущение, что играешь в жмурки, где водить всегда выпадает только тебе.
        - Скажи-ка мне, с чего они все такие… расстроенные?
        - Почка, а мы не умеем определять причину, мы можем только перечислить, кто, какие эмоции испытал, - почти виновато сообщил унс.
        - Тогда пойдем, ты мне все расскажешь подробно, - постановила Ярослава и решительно поднялась с места.
        - Ма, ты куда? - робко окликнула Юнхиола.
        - Умываться и переодеваться к завтраку, - с достоинством королевы пояснила видящая и закрыла за собой дверь.
        Не станет она ни нервничать раньше времени, ни паниковать. Сначала все досконально выяснит у унса, затем потрясет моряну, и только после всего будет делать выводы, уговаривала себя Слава, спокойно топая по лестнице мимо старающихся скрыть удивление слуг и гвардейцев.
        Умывалась и одевалась Ярослава не спеша, догадываясь, что если поторопится, то придет в столовую самой первой. Вряд ли ее сыновья так быстро разошлись по своим спальням.
        Стоп! А вот про это лучше не думать! Она сама когда-то объявила, что доверяет Костику и не будет спрашивать, как некоторые матери, у него отчета за каждую минутку. Смешно ведь иногда было смотреть, как то одна, то другая из коллег занудным голосом диктует, что именно должен взять и сделать сын или муж в следующую секунду. Попробовали бы они ее отцом так покомандовать… да и Саша… не тем будь помянут, не терпел мелочной опеки.
        Конечно… все это было в другом мире, и с совершенно другим Костиком… но суть-то от этого не изменилась?!
        И повода для беспокойства особого нет… когда они напали на приют, было намного опаснее и то мальчики победили… значит и сейчас справятся. Но быть в курсе происходящего она все же желает, и пусть только кто-то посмеет сказать, что это неправильно!
        Слава надела бежевое платье с кружевами, устроилась в самом удобном кресле, осторожно надкусила неизвестный сочный продолговатый фрукт, довольно кивнула, ничего, со вкусом дыни, и приказала Шарику:
        - Начинай. Что чувствовала принцесса Адистанна, когда вошла в танцевальный зал?
        Ответить Шарику помешал стук в дверь.
        Кто-то слишком долго копался, огорченно вздохнула Слава, подозревая, что это вернулся блудный муж. Крикнула:
        - Открыто! - И уже в следующий момент сообразила, что сильно ошиблась.
        В проеме стоял хмурый, как штормовое небо Таш, и сердито похлопывал себя по сапогу прутиком.
        - А… - землянка хотела спросить, что он тут делает, но прикусила язык, сообразив, что телохранитель вообще-то должен отчитываться ей о прибытии.
        А вот об ее замужестве он пока может и не знать… если не просветил кто-нибудь особо добрый.
        - Зачем ты меня усыпила? - В голосе Таша слышались громовые раскаты.
        - Ты вел себя неадекватно, и представлял собой угрозу для окружающих, - мягко, как неуравновешенному пациенту, улыбнулась Ярослава.
        - Не делай из меня глупца, женщина. Ты даже не знаешь, от чего я пытаюсь тебя спасти. Анлезийцы все чароплеты, вмиг задурманит голову, не успеешь оглянуться - а на запястье браслет с листиками.
        - А… - поперхнулась Ярослава, невольно глянула на запястья.
        Нет, ничего не видно, это как же удачно ей платье с такими пышными манжетами подвернулось? Но что такого страшного в том, чтобы носить на руке браслет с листиками? А заодно цветочками, завиточками и камушками? Ей пока нравится.
        - Ты ведь нашего мира не знаешь, - Таш плотно прикрыл за собой дверь, шагнул ближе, - а я в наемниках смолоду по всем странам проехал… и везде одно и то же. Людей никто из инородцев не ценит… ты на Анлезии всегда будешь самой глупой и самой некрасивой. Они ведь увозили уже… и не одну. Все потом из их рощ сбегают на побережье, там несколько поселков с полукровками.
        - А что такое рощи? - осторожно поинтересовалась Слава.
        - Места, где они живут… спроси свою Тину, в южной крепости растет несколько деревьев… это они еще до войны посадили. И домов своих наплели… только, разве можно называть домом корзинку, что висит на ветке? Разве такой женщине как ты, подходит жить в корзинке?
        - А где мне подходит?
        - Во дворцах, - уверенно сообщил Таш и как-то приуныл.
        - Таш… - Слава начала понимать, что разговор не так прост, как ей казалось сначала, - у нас на родине говорят… с милым рай и в шалаше. Но мы же не об этом сейчас? Как я понимаю, у тебя тоже нет дворца?!
        - Да я бы и не насмелился… - наемник вдруг охрип и смешался, прошел к столику, налил себе воды, проглотил махом, сел на стул и тяжело вздохнул, - но есть человек… он все сделал… чтобы ты встретилась с детьми… и Юну ты полюбила…
        - Опаньки, - изумленно выдохнула Ярослава, а ларчик-то как просто открывался!
        Действительно, умный мужик… и с дворцами. Как же он так моментально успел просчитать, какую можно потребовать с нее расплату за спасение от роли королевской гадалки и за помощь во встрече с детьми?! А интересно… Ливастаэр догадывался, за кого хлопочет ее телохранитель?!
        - Ты не думай, Слава… он человек очень хороший, вот хоть Стана спроси… и для тебя все сделает… и принуждать ни к чему не будет, а Юну представишь как дочку, он ее и усыновит. И твоих парней заодно… будете в безопасности.
        - Таш… - Ярослава чувствовала себя виноватой за то, что позволила ему все это сказать, раскрыть свои тайны и замыслы неизвестного ей, но несомненно положительного господина наместника, - так не получится, Таш.
        - Да почему? Он мужчина хоть и в возрасте, но еще хоть куда… в смысле, не стыдно будет тебе рядом с таким мужем на людях показаться. Ты погоди, не отказывайся! Самое главное, чароплета ушастого не подпускай сильно близко, присмотрись, народ порасспроси…
        Дверь приоткрылась бесшумно, по-шпионски, ушастый чароплёт проскользнул в щель и застыл возле двери, опершись спиной на стену.
        - Что-то слишком ты меня запугал, Таш, - проследив за маневром мужа, с преувеличенным огорчением вздохнула Слава, - даже не знаю, что теперь и делать… - она специально выдержала паузу и заключила, - опоздал ведь ты с предупреждением.
        - Как опоздал? - побледнел телохранитель, - ведь всего один день проспал?!
        - А я вчера вечером взяла его браслет, - женщина смотрела на телохранителя извиняющимся взглядом, - ты только не переживай так, Таш! Я поговорю со Станом… может, он что-нибудь придумает… господин Зорденс и в самом деле много для него сделал…
        - Он даже не представляет, сколько, - горько выдохнул заниец, - но это не в упрек… Стану я жизнью должен… хотел и ему услужить… Вот даже сам теперь не пойму, почему в этом деле все с самого начала шло наперекосяк? Наверное, стар я становлюсь… слишком поздно догадался, зачем он Хо дальней дорогой на Хамшир отправил, да еще с чумовым дрессировщиком вместе. Это я Стана тогда так называл… не понимал, чего такого особенного Зорденс в нем рассмотрел. Почему именно ему Хо доверил… только зря все. Ведь он и тогда в ней девчонку не видел… и сейчас не замечает. Морянки все думы ему заплели… одно зло от них людям.
        - Что еще за морянки? - насторожилась Ярослава, - объясни.
        - Я объясню, - Васт отлепился от стены и легко пошагал в сторону дивана.
        - Ты! Ты… - Таш вскочил и смотрел на анлезийца с ненавистью, не находя слов, чтоб выразить все бушевавшее в его груди негодование.
        - Таш! - строгим, докторским голосом окрикнула Слава, - прекрати немедленно! Я взрослая и свободная женщина и имею право на собственное решение. Если бы ты сказал мне там, на корабле… возможно все повернулось иначе… но гарантировать не могу.
        - У меня же инструкции… я их не мог нарушить… - Таш отчаянно махнул рукой и ринулся прочь.
        - Шарик! Следи за ним…
        - Шарик помнит, нестабильная психика.
        - Вот именно! А теперь, Вастик, поговорим с тобой.
        - Славочка, - анлезиец подсел ближе и осторожно заглянул жене в глаза, - извини… понимаешь, не было времени тебе объяснить… мы хотели перебить… всё-таки у нас способности сильнее, чем у него…
        - Пока ты не углубился в дебри объяснений, - перебила Слава, - хочу сказать честно и откровенно, если ты собираешься извиняться за то, что вы с Зайчиком сияли перед Адистанной как фонарики, то это совершенно зря.
        - Почему? - расстроился блондин, - ты же не дослушала…
        - Потому что мне не восемнадцать и даже не двадцать восемь. Я отлично поняла, что вы играете какой-то спектакль и мне достаточно простого рассказа, в чем там было дело. А вот не понравилось мне другое… ты почему вошел в собственные комнаты как шпион… и слушал приватный разговор?
        - Но ты же меня видела!
        - Ну, потому и сказала кое-что… специально для твоих длинных ушей. Но вот Таш такого отношения не заслужил, он, между прочим, меня через всю Занию невредимой провез.
        - Я никогда не подслушиваю… - вспыхнул анлезиец, - если только дело не касается меня и моих дел… и вообще, если хочешь знать, я давал тебе возможность выслушать все его доводы. При мне же он не захотел говорить.
        - Вастик, а вот сейчас, как любая приличная женщина я, между прочим, просто обязана дать тебе пощечину, - печально сообщила Ярослава, даже и не подумав двинуться с места.
        - Вот этого мне никогда не понять, если ты не сердишься за Ади, то за что тогда пощечина?
        - За то, что ты стоял тут и спокойно смотрел, как твою жену сватают за другого! И даже, как мне кажется, не против был спихнуть ее… если она окажется недостаточно тверда в своих решениях!
        - Ярослава! - в зеленых глазах застыло такое изумление, что землянка могла бы расхохотаться, если бы этот вопрос не был для нее так принципиален, - а что делают в таких случаях ваши мужчины?
        - Как минимум - выбрасывают наглеца за дверь. Или в окно, - пожала плечами Слава,
        - а как у вас?
        - Это не важно, - блондин придвинулся вплотную, обнял жену и подставил ей донельзя довольную рожицу, - бей! Мне нравятся ваши законы.
        И даже глаза закрыл.
        Ну, вот как было удержаться и не погладить пальчиком высокие скулы, не провести по шелковистым бровям, не обрисовать изгиб расплывающихся от удовольствия губ?
        А уже в следующий миг Слава утонула в нежности стиснувших ее рук и нетерпеливом жаре поцелуя, из которого ей удалось вынырнуть далеко не сразу.
        - Васт… - шептала женщина, забыв, что сама не перестает гладить его по туго натянувшейся на плечах тренировочной рубахе, - прекрати! Скоро на завтрак идти… и ты мне еще столько рассказать хотел… и переодеться тебе нужно…
        Анлезиец слушал этот благоразумный шепот и видел в ее ауре совсем иное, а давно забытое чувство тепла и счастья, впервые за много лет согревшее его душу минувшим вечером, неуклонно разрасталось и крепло, грозя затопить все вокруг безудержным, весенним половодьем.
        И она права, сто тысяч раз права, когда говорит, что он должен был войти сюда хозяином, взять Таша за шиворот и выбросить за дверь, и у него бы вполне хватило на это сил, несмотря на то, что заниец - воин из первой десятки. Но в тот миг в душа Васта бушевало сомнение, что он правильно поступил, позволив собственному эгоистичному желанию счастья и гармонии возобладать над обычным, житейским здравомыслием.
        Даже сравнить смешно, кто может больше дать ей удобства, достатка и почестей, он или Зорденс. Разумеется, новый наместник. Не раз за жизнь в человеческих землях полукровка слышал это имя. И не все произносившие его были почитателями господина коменданта, некоторые даже ненавидели… те, кто бежали от правосудия родины подальше, поступали матросами на торговые и пиратские суда. Но все сходились в одном, он человек умный и осторожный, хоть и не часто дающий обещания, зато умеющий выполнять их неукоснительно.
        Одно время все гадали, кто выйдет победителем в его непрекращающейся тайной войне с прошлым наместником, приходившимся Бангдираху троюродным братом и потому пользующимся необычайным доверием. Но четверть периода назад пришла новость, что Зорденс победил, и бывший господин сменил крепкие стены дворца наместника на не менее крепкие запоры королевской темницы для знатных преступников. И теперь положение Гадруни было даже лучше, чем у короля, властью над вверенной территорией он обладал не меньшей, а желающих убить его, чтоб наследовать должность было на порядок меньше, чем у Бангдираха.
        Но она даже не засомневалась… он видел это по ее ауре, и к Ташу испытывала только легкое чувство вины… а вот к нему, Васту, даже на миг не испытывала того возмущения, о котором говорила… он знал. И в этом он тоже должен признаться ей… и как можно скорее, потому что никак не может пока предугадать, какие его поступки ей не понравятся, а какие Слава даже не заметит. Он ведь сам себе не поверил, там, в танцевальном зале, когда вместо вспышки негодования или хотя бы малейшего проблеска ревности или обиды заметил в ее ауре только обычный интерес постороннего зрителя.
        Да она была самой спокойной в многоцветье доступных ему эмоций, обрушившихся на анлезийца со всех сторон, а уж что почувствовал Стан, он даже представить не может. И не хочет, если совсем честно… хватило впечатлений, когда пришлось работать с эмоциями, переданными Чудиком. Кстати…
        - Славочка… - напоследок нежно коснувшись ее губ, предложил Васт, - завтрак можно приказать принести сюда… если ты хочешь.
        - Извини… - в ее голосе и ауре скользнуло чувство вины, и Васт не сдержался, крепче стиснул руками талию жены, потерся щекой о ее волосы.
        - Не нужно извиняться… я понимаю, ты хочешь завтракать со всеми… Шарик, можешь нам сказать, когда все начнут собираться в столовой?
        - Все не начнут, - помолчав, выдал унс, - Тина и Тарос не пойдут, командир велел за ними следить. Нестабильная психика.
        - Не ходи к ней сейчас… - предупредил движение Ярославы муж, - я все объясню.
        Глава 9
        - Только сразу предупреждаю, объяснять нужно много, а времени мало… так что выбирай, про кого ты желаешь узнать сначала. Про меня, про Тину, про Ади или про Стана?
        - Про Тину.
        - Тут все просто, она… вернее, он, влюбился в Адистанну. Давно… еще когда мы только выехали из крепости. Сетилия дала ей портрет и пропуск на аудиенцию к королеве, хотела таким образом помочь, оказать протекцию. А Тин влюбился… вот и ревнует. К Таросу. Но Тар не виноват… ему эта Адистанна никаким боком не нужна… это мы с Зайлом виноваты. Просмотрели инициацию… и даже то, что в ту ночь там творился полнейший разгром, нас не оправдывает.
        Васт виновато глянул на растерянную жену, тяжело вздохнул и, как прыгнув в воду с моста, объявил:
        - Я должен признаться еще в одном обмане… вернее… не совсем это обман, скорее половина правды. Когда мы приносили Тине клятву на крови, то собирались охранять не только ее, но и Тароса. Он сын Яргеллии и один из нас… точнее, мы ждали того момента, когда он им станет. А в ту ночь он лежал без сознания… Тина тоже… людей не хватало, чтоб выставить посты. Вот и посадили возле него Адистанну… все равно ей больше делать нечего было, Геба мы усыпили… когда поймали. Вот когда Тар начал приходить в себя, способности и проснулись… и первый, спонтанный выброс обаяния пришелся на Ади… Тут тоже мы виноваты, нужно было сразу ее перевести на меня или Зайла, а мы просмотрели… да и держалась она очень замкнуто… даже виду не подавала. А эмоции у нее закрыты королевскими амулетами… Урдежис не поскупился ради своих планов. Сегодня принцесса совершенно случайно себя выдала… хотя Стан говорит, что еще вчера в обед заметил… он ведь тоже… к ней неравнодушен… но старался никому не показать, уступил девушку Тину. Жаль, я не знал… Стан умеет хорошо прикрывать свои чувства и Чудик ему помогает.
        - Ох, господи, - расстроено прошептала Слава, беда подкралась, откуда не ждали, - а что… никак нельзя с нее снять… это ваше очарование?
        - Можно только было перевести на того, кто сильнее… или старше циклом. И то, лишь в первый день. Вообще, чем быстрее, тем лучше. А теперь его образ укрепился в ее душе… дополнился подробностями, запахами, звуками голоса… это уже почти любовь… и назад повернуть невозможно. Я не говорил тебе, что мы пользуемся обаянием в основном как защитой от врагов? Так вот… именно из этих врагов потом и получаются самые преданные друзья… так что еще подумаешь, что лучше, клинки достать или зачаровать.
        - Бедная девочка… - вздохнула Ярослава, но думала она в этот миг не об одной Адистанне.
        Всех было жалко… ей всегда всех жалко, с того самого вечера. Любовь вообще лотерея… и очень жестокая. Сколько ей встречалось в жизни достойных людей, раз за разом вытаскивающих пустышки. А рядом с ними абсолютно никчемным и подлюшным субъектам неожиданно выпадал джек-пот. Но парням все-таки проще… нет, не в смысле потери, больно-то всем одинаково. Им проще потом подняться, вернуться на исходную и начать искать запасной путь к счастью. Женщинам это удается далеко не всегда.
        - Так, а что там про тебя? Про Ади и Стана я уже поняла.
        - Хорошо… - Васт отстранился, даже руки убрал, и как-то подозрительно напрягся, - тогда про меня. Когда Тина подружилась с морянами… они открыли ей свой секрет… мы конечно, догадывались, что могут быть дети… но никто ни разу ничего не сказал… никаких претензий. А тут принесли целый список… это Тина… она сказала, мы должны знать…
        - Страна должна знать своих героев, - машинально пошутила Ярослава и призналась - но я ничего не поняла.
        - У меня есть дети, - Васт произнес это так трагично, что смеяться землянке как-то расхотелось, - от морянок. У нас у всех они есть… у морян погибли все мужчины…
        Слава вспомнила рассказы Линел о том, как они выживают рядом с людьми и постепенно начала понимать, что именно пытается объяснить ей муж.
        - Стоп, а вот это я все знаю, - остановила она блондина, - они специально играют роль… путан, а сами восстанавливают свой род. Так значит, они вам ничего не говорили?
        Васт только вздохнул.
        - Васт… а от меня-то ты чего ждешь?
        - Ничего. Я только хотел тебе сказать сам… первый. А то вдруг кто-то расскажет… а ты рассердишься.
        - А вчера предупредить ты не мог?
        Блондин вздохнул еще отчаяннее, стиснул руки в кулаки, и бросил косой виноватый взгляд на жену.
        Ярослава посмотрела в несчастные зеленые глаза и тоже вздохнула. Это до чего же Тин зашугал парней, что они от самых обычных вещей дергаются?!
        - Ладно, - покладисто согласилась Ярослава, решив, что про детей она выяснит у моряны, вряд ли с ними возникнут какие-то особые сложности, - на этом все?
        - Нет, - не глядя жене в глаза, помотал он светловолосой головой, - есть еще одна вещь, которую я должен сказать тебе.
        - Ты хочешь объяснить, почему так коротко пострижен? - пошутила Слава и сразу увидела, что попала в точку.
        Глаза мужа вмиг стали огромными и круглыми как у унса. Ой, похоже, ей пора взять музыкальную паузу, а то от этих секретов скоро крыша поедет, определилась со своими желаниями землянка и решила свернуть беседу на более спокойную тему. Оказывается не так просто из привычных бытовых проблем матери-одиночки влезать в бушующую страстями жизнь хозяйки большого семейства.
        - Это тоже… - ошеломленно пробормотал Васт, - но как ты догадалась?
        - Дедуктивный метод, - фыркнула Слава, и, заметив, как из-под подушечки выглянула глазастая голова унса, шутливо добавила, - а все, между прочим, уже идут в столовую.
        - Стан велел спросить, вы идете завтракать? - подтвердил Шарик.
        - Элементарно, Ватсон, - Слава с шутливой серьезностью кивнула унсу и обернулась к мужу, - ну, ты намерен подать мне руку, чтоб я встала с дивана?
        - Конечно, - в следующий миг она оказалась на ногах и крепко прижата к его груди,
        - я все-таки скажу… возможно ты рассердишься, но вчера я не удержался… и провел ритуал… подробно объясню позже, но я теперь ощущаю все твои эмоции… понимаешь, все. И это еще не все… скоро и ты начнешь меня чувствовать… я так хочу. Но сейчас не об этом… я ощущаю, как тебе больно и тревожно… а ты улыбаешься и шутишь…
        - А если не шутить… то станет совсем паршиво, - тихо призналась Ярослава, - мне это всегда помогало… так мы идем?
        - Идем. Но не забывай… теперь с тобой рядом - я. Пусть пока и не знаю всех ваших законов… и делаю ошибки… но я обещаю, постепенно их будет все меньше.
        - Заранее начинаю бояться… - смущенно проворчала Слава и решительно потянула блондина к двери, пока не начал выяснять, что именно она имела в виду.
        - Я забегу в свою комнату переодеться, - сообщил анлезиец, пройдя несколько шагов,
        - и прикажу перенести свои вещи в твою комнату.
        - Нет! - Вспомнила Слава примету, - не сейчас! Перенесешь после обеда. Такие у нас правила… жених с невестой идут на свадьбу каждый из своего дома. И после завтрака пойдешь к себе… не обижайся, это чтобы семья потом была крепкой.
        - Ради этого я готов прийти пешком из порта, - сообщил жених так серьезно, что у Славы перехватило дыхание, и защипало в носу, - и даже дальше.
        - Вот крайностей не нужно… - женщина старательно не смотрела ему в глаза, чувствуя себя аферисткой, - иди.
        И первая шагнула прочь, пытаясь удержаться, чтоб не побежать. Черт, черт! Что она творит, зачем позволила себя уговорить!
        Парень и, правда, влюблен в нее… и что греха таить, это невероятно приятно, быть любимой. Видеть, как он переживает из-за неправильно понятого слова, строгого взгляда, неизвестно когда прижитых с хитроумными морянками деток… и даже из-за того, что у него нет дворца, как у далекого занийского наместника. Наблюдать, как он старается ей во всем угодить, с каким счастьем принимает вполне обыденные между женихом и невестой проявления ласки… как ловит взгляды… И знать, что твое сердце выжжено напалмом давно прошедшей любви, высушено бочками слез, вылитых по свой проклятой доле матери-одиночки и вряд ли сможет когда-нибудь ответить полноценным чувством.
        - Слава, - возле столовой видящую перехватила моряна, - что произошло?
        - Тарос, - Слава сразу догадалась, чего не может понять чувствующая эмоции правительница, - там, еще в приюте, когда в нем проснулись способности, приворожил принцессу.
        Глаза моряны на миг стали круглыми, как у рыбки, потом подернулись туманом глубокой задумчивости.
        - Ах вот как… неожиданно. А я думала… она в Стана… - Афродита разочарованно вздохнула.
        - Рухнула вся интрига? - сегодня Слава могла требовать приз за сообразительность.
        - А ты хочешь сказать, что это был плохой вариант? И она ему нравится… может…
        - Не буду я ее гипнотизировать и не проси. Даже одной той причины достаточно, что Стан никогда не согласится. А есть и побочные эффекты.
        - Но Стана можно спросить.
        - Чур, это буду не я. Мне и так хлопот с детьми хватает, - решительно отказалась Ярослава, и вспомнила, о чем хотела поговорить с правительницей, - Кстати, про детей, расскажи-ка про тех, что от моих парней?!
        - Но они только у Стана… - рассмотрев появившееся на лице землянки выражение, моряна вдруг изумленно вытаращила глаза и резко хлопнула себя по губам, - ох.
        - Вот именно… ох. И отсюда поподробнее.
        Дверь распахнулась и тот, о ком они только что говорили, возник на пороге.
        - Что стряслось?!
        - Я нечаянно - русалка запнулась, - проговорилась…
        - Ты и нечаянно? - Невесело хохотнул Стан, - ладно, поверю, а про что?
        - Про детей, - не желала оттягивать неприятное объяснение Ярослава.
        Васт должен был подойти с минуты на минуту.
        - Они не виноваты, мам, правила у них такие, - Взяв мать под руку, старший уверенно повел ее в столовую, не ту, парадную, где они обедали вчера, а в небольшую, только для королевской семьи, - это я сам вызвался отработать за хумили, морянки их не берут… чтоб породу не портить.
        При последних словах он ехидно ухмыльнулся и скосил взгляд на моряну, но та сделала вид, что ничего не заметила.
        - И они через день спросили… когда узнали, кто я такой, согласие… моряне могут сразу определять, будут дети или нет. Ты же понимаешь… я не мог отказать… ну в общем у тебя будут внуки.
        - Но почему внуки… - никак не могла понять Ярослава, с ужасом представляя стайку мальков.
        - Я так решил… чтоб ему не было одиноко… и морянам нужно помочь, - снова засмеялся Стан, и теперь его смех звучал намного жизнерадостнее.
        - О, боги, - потрясенно пробормотала мать, - это просто ни в какие ворота… я и так начинаю чувствовать себя патриархом рода… или правильно будет сказать - матриарх? А бедный Васт так переживает… сколько у него их там, кстати?
        - Пятеро… всего, - с сожалением вздохнула моряна, - все дочери. Старшей десять лет, младшая еще не родилась.
        - Действительно… ужасно, - себе под нос буркнула Слава, усаживаясь за столом, и оглядываясь, - а Адистанна не будет завтракать?
        - Ей отнесли завтрак в покои брата… - поторопилась ответить моряна, - Зайл убедил ее, что за ним нужно присматривать. Он тоже там дежурит.
        - Замечательный парень.
        Ярослава думала совсем о другом, говоря эти слова, ее грызла непонятная тревога… интересно и откуда взялось это чувство, если она все уже выяснила? Женщина перебирала в уме имена и последние события, пытаясь понять, что именно ее беспокоит, и не замечала, как напрягся посматривающий на нее старший, как бесшумно распахнулась дверь и настороженно замер на пороге блондин, оглядывая всех подозрительным взглядом, в котором так и читалось, кто?
        Кто осмелился расстроить его любимую женщину, что произошло в те несколько минут, что он приводил себя в порядок?
        - Мне нужно отдельную комнатку, - Ярослава, наконец, сообразила, чего ей хочется,
        - есть поблизости?
        - Идем, - моряна уже была на ногах, - тут по соседству… мне можно будет посмотреть?
        - Никому нельзя, - обводя детей рассеянным взглядом, послала ей бледную, виноватую улыбку Слава, - не обижайся.
        Комнатка была той самой читальней, и, привычно развязывая шнурок, женщина порадовалась привычке местной знати жевать сладости и орехи. Мигом освободила одну из вазочек, протерла салфеткой и ссыпала в нее свои камушки, крутнула, перемешивая и потянулась пальцами к той, что звала теплом.
        Подержала в кулаке, немного успокаивая дыхание, и моля про себя, чтоб это не оказалась ни одна из тех рун, что трактуются только однозначно, и не несут в себе никаких добрых начал. Набралась смелости, выдохнула и разжала ладонь. Переменчивая или лукавая удача смотрела на нее своей ехидной кошачьей мордочкой, словно предупреждая о возможном коварстве предстоящих событий. Однако в большинстве случаев она приносила удачу, если получивший ее предостерегающий намек успевал предпринять все меры предосторожности.
        - Уф, - облегченно выдохнула Ярослава и заторопилась в столовую, зная, как все волнуются и ждут ее приговора.
        - Ну? - по взгляду старшего видно было, что он успел почувствовать перемену в ее настроении, и теперь ждал подтверждения собственной сообразительности.
        - Переменчивая удача, - коротко сообщила Слава, и держала паузу, пока мгновенно оказавший около нее муж усаживал на место и устраивался рядом.
        Давала им время сообразить, что не стоит расслабляться и радоваться, иначе удача может и отвернуться, потому она и лукавая.
        - Что это значит? - не выдержал Инвард, появившийся в столовой, пока она пытала судьбу.
        - Что-то вскоре произойдет… очень важное и несущее в себе перемены, и нужно заранее подготовиться, чтоб не проиграть. Тем, кто не опускает руки, а борется, удача помогает.
        - Что еще может произойти? - задумчиво буркнул Конс, - вроде всё наладилось?
        - Не всё, - адмирал отложил в сторону вилку с нанизанным на нее кусочком окорока,
        - я как раз хотел вам сказать… сегодня имперская канцелярия прислала сообщение… не пожалели энергии, чтоб воспользоваться малым зеркалом. Императрицу беспокоят происходящие на Сузерде события и если она не получит подтверждения, что королевство существует в прежнем виде и наследник готов жениться на принцессе, то империя будет вынуждена отправить сюда свои войска для наведения порядка.
        Некоторое время все молчали, но Слава заметила пару непонятно-насмешливых взглядов, которые ее старший сын бросил на Афродиту.
        - Кто к нам с мечом, того мы и того, - глубокомысленно сообщил Конс, - кто-нибудь знает, сколько всего кораблей может собрать Таирвия?
        - Если собрать торговый и военный флот, судов у Великой Гаэданской империи больше чем у Сузерда и Зании вместе взятых. И еще она может временно привлечь все чужие суда, таджерские, тан-габирские. Но вот войск, которые можно будет на них перевезти, у Таирвии нет. Вернее, хватило бы, но она никогда не решится отправить сюда всех. Да и круг тридцати не позволит, они имеют право отменять решения императрицы, если это угрожает безопасности государства.
        - Тогда я предлагаю сделать так, - серьезно сообщил Стан, - Сегодня у мамы свадьба… и я хочу, чтоб этот день не испортили никакие императрицы. С нею мы разберемся позже, все будем думать, чем мы можем их встретить, и записывать свои идеи. А обсудим их завтра утром.
        - Я поддерживаю этот план, - немедленно откликнулась моряна, - времени еще достаточно. А сейчас мы забираем Славу… и вернем только в обед.
        - Куда это забираете? - заволновалась землянка, - у меня тут все вещи, и платье…
        - Про платье я знаю, его уже упаковывают, - непререкаемо сообщила Афродита, - а все остальное мы найдем. Не спорь, мы все предусмотрели.
        - Ма, возьми Шарика и не переживай, - беззаботно усмехаясь, посоветовал Стан, - мы уже большие и сильно шалить не будем.
        - Мне это не нравится… - уже сдаваясь, пробормотала землянка.
        - Мне тоже, - хмуро поддержал ее жених.
        - А ты помолчи, - многозначительным взглядом остановил его старший, - тебе я пока права голоса не давал… как старший в роду невесты мужчина. И вообще… на тебя у нас свои планы.
        - Заранее начинаю бояться, - выдал Васт запомнившееся ему выражение, присмотрелся к радостно скалившемуся командиру и начал понимать, что сказал почти правду.
        - Где мать? - ворвалась Тина в столовую через полчаса после того, как моряна утащила скептически фыркавшую Ярославу в неизвестном направлении.
        - Не знаем, - мрачно буркнул жених, безо всякого энтузиазма возивший по тарелке вилкой.
        - Ты как раз вовремя, - поднял голову от списка, который они начали писать сразу после ухода матери Конс.
        - Мне нужна ма.
        - А у ма сегодня свадьба. Её моряна вообще увезла куда-то… и тревожить их я не позволю, - отрезал Стан.
        - Ты тоже против меня?
        Стан решительно встал с места, взял младшего за руку и поволок прочь. Ворвавшись в ту комнату, где еще недавно Ярослава тянула кости, плотно прикрыл дверь и пристально уставился в лицо клона.
        - Нет, я за тебя. И за себя. И за Тароса. Но сегодня мамин день, и она этот праздник заслужила. Ты это знаешь не хуже меня. А если ты хочешь сказать… что нужно срочно кого-то загипнотизировать, потому что тебе пришла в голову такая идея, я отвечу - нет. Потому что еще раньше эта идея пришла в несколько других голов, и у меня было время все обдумать.
        - И кому еще она пришла?
        - Кроме нас с Костей? Я точно знаю, что моряне, но подозревать могу кое-кого еще. Кстати, ма тоже сказала - нет, потому что побочные эффекты… да и невозможно всю жизнь жить и знать… что рядом зомби.
        - А если не знать?
        - Тогда это подлость со стороны тех, кто знает. Тин… не тупи. Ну не срослось… мне тоже паршиво. Я тут попытался сравнить ощущения, ну ты помнишь… с Викой… и порадовался, тогда было хуже.
        - Ты не понял… я же только снять с нее это… наваждение.
        - Понял, Кость, всё я понял… но мне уже Зайчик подробно объяснил… она же старше нас на год… а годы тут длиннее. И все ее сверстницы давно кого-то любят, даже детей имеют… Ади тоже мечтала… полюбить кого-то необыкновенно красивого и храброго… да знаешь ты эти девчачьи бредни. И тут в ее унылую, безрадостную жизнь ворвались мы, все такие решительные и необыкновенные… Эх, если бы я тогда это понимал, сам бы сел рядом с ней и рассказывал про свои приключения… ей ведь только капли не хватало… чтоб влюбиться. Ну не плачь… ты же не девчонка… я обещаю, как только разберемся с этой императрицей все брошу и займусь твоей проблемой. Следующая принцесса будет твоя.
        - Да нафик мне принцесса, - строптиво фыркнула Тина в плечо брата, украдкой размазывая по щекам слезы, - от этих титулов одна головная боль.
        - Ну вот… ты же сам все прекрасно понимаешь… пойдем, Кость… там уже Тарос нервы рвет.
        - Пойдем, - тяжело вздохнув, согласился Тин, - а что там про императрицу?
        Въехав в распахнувшиеся при их приближении ворота, закрытая повозка не остановилась, а покатила мимо кустов и клумб к видневшейся за деревьями крыше дома. Но встала не у крыльца, а много дальше, на зеленой лужайке, спускавшейся к довольно приличному прудику. Выбравшись на свободу и оглядевшись, Ярослава довольно вздохнула, все-таки правильно моряна сделала, что вытащила ее из пропитанного интригами замка в это светлое местечко.
        - Куда дальше? - оглянувшись на моряну, женщина обнаружила что та, сбрасывая с себя на ходу человеческую одежду, уже торопливо скользит к берегу, - а, понятно.
        И медленно, с удовольствием разглядывая ухоженные цветники, кусты и голубое небо в просветах раскидистых плодовых деревьев последовала за ней.
        Как же тут хорошо и красиво… почти растаяла от восхищения Ярослава и тут же ехидно осадила свои восторги, наверное, не один десяток слуг горбатится, наводя всю эту красоту. Пришлось ей видеть в санатории, каким нелегким кропотливым трудом достается такая идеальная гармония.
        Возле берега моряны уже не было, а Славу моментально сцапал тхипп и поволок к середине пруда, где возвышался скалистый островок. Афродиты не нашлось и на тхиппе, но землянка знала, что она где-то рядом. Морской коврик хоть и полуразумный, но управлять им нужно постоянно. И кто-то из одаренных должен обязательно быть в пределах ментальной доступности.
        Вход в грот был замаскирован огромным камнем и густым кустом, и сама Ярослава никогда бы не догадалась, что, продравшись мимо куста в узкую расщелину, можно оказаться посреди довольно просторной пещеры, освещенной светящимися цилиндрами.
        В центре пола исходил паром довольно глубокий круглый бассейн, и моряна уже сидела в нем, блаженно прикрыв глаза.
        - Присоединяйся, - позвала русалка, и Слава не стала спорить.
        Наверняка он был целебным, этот горячий источник, и по старой, еще земной привычке, при любой возможности подлечивать свой позвоночник, женщину просто тянуло к темной воде.
        Оказалось, что стенки вырубленного в камне бассейна уходят вглубь в виде широких ступеней, на которых можно удобно сидеть или лежать, и Слава, устроившись так, что над водой торчала только голова, невольно прикрыла глаза, подражая моряне.
        - Постарайся забыть про все заботы и дела, не открывай глаза, присмотрись к окружающему, не разумом, а чувствами… видеть эмоции тебе не дано, но ты источник и энергия - твоя вторая сущность. В тот миг, когда ты сумеешь рассмотреть сквозь закрытые веки исходящий от твоего тела свет, сможешь различать и других одаренных. Немногие способны видеть чужую энергию… потому ее практически никто и не прячет.
        - А ты можешь? - догадалась Слава, - как интересно, ведь вам несвойственна такая способность.
        - Я расскажу… от тебя у меня секретов нет… впрочем, в этом мире многие одаренные слышали про этот способ, только не все решаются использовать его на себе. Ты же знаешь про закон переноса, чем дальше уходишь, тем больше привязок создает путь и больше способностей открывает. Когда мы оказались в этом мире без мужчин, без привычных условий жизни и без надежды когда-нибудь возродить свой народ, то первое, о чем мы подумали, это про закон переноса. Нам просто необходимы были особые способности, чтоб занять в густонаселенном мире достойное место. В первый раз мы уходили вдесятером… большего риска позволить себе мой род не мог. Вернулись шестеро… но двоих пришлось долго лечить. Мир, в котором сейчас пытаются навести порядок предки твоего мужа, очень неприветлив, а портал выбросил нас в разные районы. Той пятерке вообще не повезло… выбрались только двое, остальные пожертвовали жизнью, чтобы дать им уйти. В нашей группе погибла только одна, мы тогда ещё не знали, что мрямрики специально делают ложные тропы к своим ловушкам… она шла первой.
        Потом мы, четверо, ходили еще раз, в другую сторону… думаю, это был твой мир. Там был океан… слишком соленый, мы в такой воде не можем долго находиться, а портальный камень располагался на большой глубине. Мы добрались до него с большим трудом, но та, что шла последней, так сюда и не вернулась. Вот после того прохода у меня и появились дополнительные способности, но вовсе не настолько сильные, как сейчас. Я постоянно тренируюсь и стараюсь их развивать… и ты тоже можешь это сделать.
        - Афродита… извини, один вопрос… а что, ваши мужчины так и не возрождаются?
        - Очень плохо… у нас их всего несколько и мы их очень бережем… но большинство еще слишком молоды. Потому мы и не говорили анлезийцам про их детей, двое из маров рождены от них.
        - А что… они могут забрать мальчишек? - Насторожилась Ярослава, - зачем им парни с жабрами?
        - Не знаю, я не пробовала разговаривать по этому вопросу со старшими родов. Но обычно они забирают с других материков всех полукровок, особенно девочек. А за мальчиками следят… как Васт следил за Таросом. И забирают после инициации.
        - То есть, ты хочешь мне сказать, что Тароса могут призвать на родину?
        - Боюсь… что это так. И это еще одна причина… по которой я была за вашу свадьбу… Васт, как наставник, имеет право голоса… но подробнее можно узнать только у него самого. Должна признаться… я видела утром его ауру… и хочу сказать тебе спасибо. Я давно знаю Ливастаэра… и хотя мне хватает забот о своих сестрах, да и вообще мы по натуре не очень романтичные существа, всегда желала ему счастья. А сегодня его аура просто светилась… нечасто увидишь такое.
        - Вот только я его пока не люблю… - лгать моряне не хотелось совершенно.
        - Я могла бы дать тебе одно зелье… но не дам. Закрывай глаза и начинай тренировку. Как увидишь мой свет, научу ставить щиты.
        - Ага, а потом раздача пряников, - съехидничала Слава и зажмурила глаза.
        В одном моряна бесспорно права, научиться ставить щиты ей нужно, и как можно быстрее.
        Потом они долго сидели в теплой воде, расслабляющей настолько, что исчезали все тревоги и казались мелочными заботы, и Слава, наконец, смогла рассмотреть бледно-голубое сияние вокруг собственных высунутых из воды пальцев. А потом дело сдвинулось с мертвой точки и пошло настолько прытко, что вскоре энергию моряны она видела даже сквозь воду. Даже с изумлением отметила, что у русалки она не распределена равномерно по всему телу, а сидит голубоватым клубком где-то в районе солнечного сплетения. И в награду за это сообщение получила подробную инструкцию насчет защитных щитов.
        Оказалось, ставить их не так и сложно, нужно постараться часть своей энергии мысленно вытянуть шарфом и обернуть вокруг головы.
        - Кстати, если кто-то из обладающих ментальной магией попробует на тебя воздействовать, - расслабленно бормотнула русалка, - то сразу получит ощутимый толчок. Вторгнуться в щит источника - это почти то же самое, что сунуть голову в кипяток. Причем понять, что произошло, обычным людям трудно, эффект похож на мгновенный ответный удар сильного амулета.
        И это Ярославе тоже очень понравилось, получить возможность бить по морде наглецов, пытающихся руководить чужими желаниями и чувствами, или беспардонно в них заглядывать. После заявления моряны она с еще большей прытью взялась за освоение и развитие выданных этим миром даров. Даже не хотела вылезать из бассейна, когда русалка заявила, что пора собираться, сейчас за ней придут ее сестры.
        К этому моменту Слава уже знала, что никакие они не слуги, слуг в этом доме нет вообще. Просто сюда открыт вход любому из подданных Афродиты, если он по какой-то причине остался без крова или без работы. Каждому найдется место и тарелка рыбы. А взамен они помогают сажать цветы и подметать дорожки, моют полы и стирают белье.
        - Но ведь всех ты не сможешь тут разместить… - поразилась землянка и получила в ответ полную превосходства улыбку.
        - Тут постоянно живет кто-нибудь из старших морян, и занимается проблемами приходящих. Находит новую работу, или способ наказать тех, кто решился обидеть полукровок, считая их низшими существами, а если нужно - отправляет в южную крепость. Неподалеку от нее у нас есть место… где растут дети, и там дело найдется всем.
        - Хотела бы я там побывать, - подумав, твердо произнесла Ярослава и получила в ответ искренний смех.
        - Ты очень похожа на Тину… она сказала, что хочет там всегда жить.
        - Она там была?
        - Много раз… каждый день тхипп привозил ее и я учила целительству и помогала развить интуицию, - в голосе моряны не было ни хвастовства, ни намека на свои заслуги и это невероятно нравилось Славе, привыкшей видеть вокруг людей, которые напоминали о сделанных ими одолжениях только для того, чтоб получить что-то взамен.
        - А ведь там дети, ну… те, анлезийцев, - вспомнила вдруг землянка… - она их видела?
        - Да, не всех… старшие живут на островах. Некоторых даже лечила… это она заставила меня написать список… сколько и чьи.
        - Все-таки есть в Тине что-то женское, - горько вздохнув, вынуждена была признать Слава, - но я сделаю все, чтоб помочь ему стать собой.
        - Я хотела сказать… по этому поводу… - русалка тоже вдруг запечалилась, - если Васт предложит тебе поехать на его родину, не отказывайся… их старейшины больше нашего знают в этой области и, возможно, сумеют помочь. Неплохо бы, если Васт… но об этом пока рано говорить.
        - Моряна… вот недомолвок и намеков я не люблю, если заикнулась, рассказывай сразу.
        - Хорошо… но предупреждаю, я об этом слышала от квартеронов… и за точность сведений поручиться не могу. Говорят, если анлезиец поймет, что земная женщина - его избранная, он может провести ритуал смешения крови.
        - Как интересно, - пробормотала Слава, поплотнее наматывая на голову невидимый шарф, - и что с ними будет дальше?
        - Говорят… только не смейся, что кровь дает возможность даже не одаренным людям чувствовать своих супругов… и еще постепенно меняет организм… только ритуал должен быть добровольным. Были раньше невежды… ловили полукровок и пили их кровь… потому они и не любят жить на Хамшире. Слава… ты о чем задумалась?
        - Так, о разном, - увильнула от ответа землянка, а вскоре ей пришлось все же выбираться из воды.
        Кучка немолодых морян, явившихся за невестой, была настроена очень решительно.
        Глава 10
        Обратно Ярослава ехала в коляске одна, Афродита объявила, что не простит себе, если помнет или оборвет на ее необыкновенном платье хоть одну оборочку.
        - Ты даже не представляешь себе, сколько стоит такое платье, это же натуральные ваальтские шелк и кружева! - Сделала моряна огромные глаза и отправилась в замок в отдельной коляске.
        Между прочим, впереди Ярославы и землянка даже не пыталась угадать, какие сюрпризы готовит неугомонная правительница. Ей хватило и одного… до сих пор в себя прийти не может.
        - А чем ты собираешься отдариваться от гостей?! - словно между прочим, поинтересовалась русалка, развалившись на диване и наблюдая, как ее сестры вплетают в волосы Славы бусы из розового жемчуга.
        - Стишок расскажу, - мрачно фыркнула землянка, она и сама уже задумывалась на эту тему, но ни одна светлая мысль по поводу подарка так и не приходила.
        Обнадеживало одно, Васт, тоже, видимо, заранее озаботивший этим вопросом, решительно заявил, чтоб она не тревожилась, он сам отдарится, в обиде никто не останется. Но в глубине души Слава всё же чувствовала себя неуютно. Словно она какая-то неумеха… хотя, на поверку, так и выходит. Петь она не может, играть на инструментах - тоже. Да и рассказали ей, как потрясла всех на своей фиктивной свадьбе Тина… надеяться на подобный успех было бы с её стороны просто нелепо.
        - Стишок - это конечно неплохо, - серьезно кивнула моряна, - некоторые стихи вашего мира очень сильны… на Хамшире даже книгу составили, многие попаданцы помнили стихи родины… помню, там было такое смешное имя… Пушкин…
        - Не будет стишка, - решительно перебила Ярослава, обидно, конечно, но те из стихов, что она могла прочесть без запинки, принадлежали именно Пушкину.
        - А я и не предлагала, у меня совсем другой план.
        - Ладно, давай твой план, - даже не подозревая, какой фокус придумала моряна, согласилась землянка.
        А уже через несколько минут, выслушав начало, махала руками и мотала головой, отказываясь даже слушать дальше.
        - Ты что… не понимаешь, это же нехорошо… да и не на всех подействует!
        - А вот это мы и проверим… а заодно заставим их задуматься о надежных щитах, - настаивала моряна, - и чего ты так переживаешь? Твои дети не обидятся, а гости будут в восторге.
        - Ты аферистка, - потрясенно выдохнула Ярослава, - натуральная аферистка! Я просто понять не могу, как ты еще не завела свой народ в пропасть?!
        - Аферист - это тот, кто не просчитывает своих действий, а я всегда сначала долго размышляю и советуюсь с сестрами. И то, что я тебе предлагаю, между прочим, безобидный фокус, у нас похожие на празднике в честь урожая одаренные иногда показывают… правда, размах не тот. Но зато Васт не будет выглядеть благодетелем… мне ведь не показалось, что именно это тебя беспокоило? Твой фокус затмит его пение… да, я уверена, что он собирается именно петь.
        Моряна встретила коляску лично и, объявив, что рассматривать невесту раньше времени никому не положено, набросила на Ярославу невесомое, но непрозрачное снаружи кружевное покрывало. Затем повела за собой по каким-то незнакомым узким лестницам, лишь вступив на которые, землянка сообразила, что высадили ее вовсе не возле парадного крыльца.
        На собственную свадьбу с черного входа, издевалась она сама над собой, но не протестовала, понимая, это абсолютно бесполезно. Доверившись моряне, нужно просто молча делать то, что она велит, нервы целее останутся.
        - Щиты не забывай держать, - едва слышно шепнула Афродита, когда они почти достигли второго этажа, и Слава только самоуверенно ухмыльнулась в ответ.
        Ей еще в дороге пришла в голову гениальная идея, если этот шарф из энергии можно так спокойно мысленно растянуть и обмотать, то почему нельзя представить, что он заканчивается крючочками? Или липучками? И она очень тщательно закрепила конец шарфа на все эти воображаемые крючочки.
        Они торопливо прошли коридорами и залами второго этажа и в одном из залов обросли эскортом из десятка морян и морянок.
        Похоже, торжество намечается намного более грандиозное, чем она могла себе представить, запоздало сообразила Ярослава, но возмущаться было поздно.
        Они уже стояли на площадке центральной лестницы, откуда открывался вид на парадный зал. И по этому залу гуляло не меньше полусотни шикарно разодетых господ, и на этот раз почти все они были в возрасте и с женами. Значит, осмелилась выползти из укрытия столичная знать, сообразила Ярослава, пытаясь разглядеть из-под кружева детей и Васта.
        И нашла таки, сначала сидящего на своем кресле с колесиками Дагеберта, а рядом с ним Адистанну и всех своих детей, а чуть в стороне и анлезийцев.
        Рассмотрела стоящего между Зайлом и Таросом жениха и задохнулась от потрясения, до этого момента ей как-то было не до того, чтоб оценивать внешность Васта. Да и ходил он в основном в неприметной простой одежде и серенькой бандане.
        А теперь принарядился в узкие, тёмно-зеленые замшевые штаны, и удлиненный колет того же цвета, с изящной серебристой вышивкой и изумрудами. К ним прилагалась рубашка с пышными рукавами и кружевным воротом, явно сшитая в комплект к платью Ярославы. Довершали наряд высокие темные сапожки, и богато украшенный пояс, на котором красовался кинжал в отделанных серебром ножнах и какой-то удлиненный футляр. Ливастаэр в этом наряде даже издали казался необычайно юным, стройным и изящным, а шелковистые белокурые локоны, обрамлявшие тонкое, красивое лицо, делали его похожим на эльфа, какими их помнила по картинкам из инета землянка.
        И неудивительно, что взгляды всех присутствующих знатных дам с жадным вниманием то и дело скользили по строгому лицу блондина.
        А у Ярославы внезапно отказали ноги. Что она думала, когда решила, что вполне подходящая пара этому красавчику? Да её сейчас просто высмеют все эти люди и будут совершенно правы, курица павлину не пара.
        А ведь меньше часа назад, выходя из дома моряны, она напоследок взглянула на себя в зеркало и почувствовала что губы сами расплываются от удовольствия. И почему ей казалось, что розовый жемчуг не сочетается с бледной зеленью матового шелка? Оказалось, просто невероятно сочетается. И с ее серыми глазами и с русыми волосами, заплетенными морянками в художественно-замысловатую прическу, оставляющую открытыми шею и лоб. Лишь несколько завитков, словно случайно выбившиеся из этого плетения, вились вокруг скул, да лежала на лбу одинокая нитка жемчуга, перекликаясь с длинными серьгами из таких же розоватых бусинок.
        - Идем, - легонько подтолкнула невесту моряна, не замечая, что та не в состоянии сделать и шага, - что?
        - Не пойду, - в голосе Ярославы звучало отчаяние.
        - Слава… не серди меня… и не обижай Васта. Все это только для тебя… идем, не будь такой жестокой.
        - А откуда у него такие волосы? - упрямилась Слава, ее пальцы помнили совсем короткую стрижку, сантиметра четыре, не больше.
        - Это у них особенность… когда горюют - сбрасывают волосы, а когда радуются - отращивают, - терпеливо шептала моряна, не обращая внимания, что все присутствующие их уже обнаружили и замерли в нетерпеливом ожидании.
        Васт тоже заметил накрытую покрывалом фигурку, но, не находя под ней знакомой ауры, только недоверчиво хмурился, проклиная тот миг, когда согласился отпустить любимую с моряной. Как предвидел, что ничего хорошего из этого не получится.
        - Васт, это ма, - к анлезийцу торопливо проскользнул за спинами друзей Стан, втиснул ему в руки приготовленный букет, - она почему-то слабо ощущается… наверное, научилась ставить щит. И еще… она сильно паникует, иди к ней!
        - А зачем цветы… - не понял Васт, уже делая шаг вперед.
        - Ей отдашь, у нас так положено, - подтолкнул его в спину сердитый шепот.
        На лестницу анлезиец взлетел почти бегом, стараясь не прыгать через три ступени и помнить, что за ним сейчас наблюдает все высшее общество столицы.
        - Ты столько сделал для нас с Лиоканией, и для всего Сузерда, что заслуживаешь от них не просто поздравлений, а самой глубочайшей благодарности, - очень серьезно объявил адмирал, когда Васт заикнулся, что не стоило устраивать такое пышное торжество.
        Так ведь он не о себе думал и заботился вовсе не о спокойствии знатных господ, а переживал за Ярославу, вот как знал, что жена расстроится. Да, жена… скажи ему кто-то несколько дней назад, когда он сидел, теряя сознание от духоты и жажды перед упорно долбившими одну и ту же глупость дознавателями, что любовь уже приближается к нему со скоростью быстроходного судна, то нашел бы в себе силы расхохотаться выдумщику в лицо. И ответил бы категорично, что такое просто невозможно.
        А теперь твердо знал, что судьба подарила ему чудесный, почти невозможный шанс на счастье, и он сделает все что в его силах, чтобы это счастье не потерять.
        - Любимая? - выдохнул Васт, оказавшись перед укутанной серебристым кружевом фигуркой, уже точно зная, что Стан не ошибся, вон и подол знакомого платья выглядывает, - это тебе…
        Моряна ловко, как фокусник, сдернула с озадаченной таким напором невесты невесомое покрывало, и та даже охнуть не успела. А в следующую секунду с недоверчивым изумлением рассматривала восхищенное лицо жениха, явно онемевшего от явившейся его взору картины. И оттого что Васт, совершенно забыв про букет, пялился на нее с таким откровенным восторгом, что-то дрогнуло и растаяло в душе Ярославы, позволяя расслабиться и разжать туго стянутые в кулачки пальчики.
        От удовольствия скулы землянки вспыхнули смущенным румянцем, на губах расцвела невольная улыбка, и жених, наконец, опомнился, шагнул ближе, нежно выдохнул, - Славочка-а…
        Ярослава едва успела принять букет, а анлезиец уже легко подхватил ее на руки и понес вниз, к высокому столу, возле которого их терпеливо дожидались адмирал и верховный служитель главного столичного храма.
        Что такое говорил облаченный в праздничное одеяние важный жрец, Ярослава как-то пропустила мимо ушей, занятая собственными мыслями и ощущениями.
        Как странно, еще вчера ей казалось, что это просто брак по расчету, во всяком случае - с ее стороны, и она вполне могла представить на месте Васта кого-то другого… того же Зайла. А вот сегодня даже мимолетная мысль о такой возможности сразу вызвала у нее чувство неприятия.
        И это было так заманчиво, как, например, выйти в детстве на речку, скованную первым, не посыпанным снегом льдом, и рассматривать сквозь него сонно шевелящиеся водоросли и важно лавирующих между ним рыбин. И так же опасно, можно в любой момент, зазевавшись и не услышав хруста под ногами, оказаться в ледяной воде, среди режущих руки острых обломков.
        Но едва Ярослава начинала падать в пучину тревоги, как правая рука Васта, обвившая ее за талию, крепче прижимала к себе невесту, и его горячее дыхание согревало висок неслышным шепотом - Славочка-а…
        А стоявший с другой стороны Стан тут же чуть прижимался рукой к плечу, заставляя мать очнуться и оглядываться на старшего слегка виновато и совсем чуть-чуть - возмущенно, он что, думает, что она способна закатить тут истерику?
        - Отныне вы являетесь мужем и женой, - важно провозгласил, наконец, жрец, словно ножницами разрезая ленточку на дороге в новую жизнь, и Слава, вдруг почувствовав себя слабой и неуверенной девчонкой, крепче вжалась в плечо мужа.
        Он мгновенно развернул ее к себе и, занавесив растерянное лицо любимой от посторонних взглядов светлой волной отросших волос, поцеловал так убедительно, что новобрачная не сразу отдышалась. А когда свежеиспеченный муж снова развернул её лицом к публике, Ярославе на миг даже не по себе стало от тоски и зависти, светившихся во взглядах многих молодых знатных дам.
        Но тут землянку оторвал от изучения публики голос адмирала, заявившего, что он желает первым сделать молодоженам подарок, и Слава невольно заинтересовалась, что же дарят на свадьбу правители в этом мире? А Бенедли достал свиток, отдал его гордому от такой почетной обязанности мажордому и тот начал важно зачитывать список благодеяний, которые адмирал решил вывалить на свежеиспеченную семью.
        Первым было почетное гражданство федерации для обоих супругов и всех их детей, с перечислением важных заслуг. Стан только фыркнул тихонько над ухом матери, это была, скорее, демонстрация присутствовавшим знатным господам их значимости, чем необходимое действо. Ведь, являясь подданными Афродиты, они и так считались теперь гражданами Сузерда. Вторым следовал приказ о назначении Ливастаэра старшим офицером по особым поручениям, с правом набора команды по своему разумению и свободным режимом службы.
        Зачем эта должность ее мужу, Слава пока выяснять не собиралась, пусть сам решает - надо оно ему, или нет. В конце концов, если не захочет, можно просто отказаться. Далее следовало поместье в ближайшем пригороде Дилла, как поняла землянка, еще два дня назад принадлежавшее одному из сообщников Урдежиса.
        И когда Ярослава уже считала, что сюрпризы закончены, адмирал отобрал свиток у мажордома и заявил, что последний подарок готовился совместно с соправительницей Афродитой Индиготис, и они преподнесут его вместе.
        Ярослава невольно насторожилась, и хозяйски лежащая на талии рука тут же среагировала, прижала теснее.
        Неужели через щиты чувствует? - Озадачилась невеста и тут заметила, что все смотрят куда-то в сторону лестницы, с которой ее не так давно принесли к этому столу. Взглянула и она, ничего особого, спускаются трое гостей, кряжистый мужчина, глазастая худощавая женщина и сзади еще одна - донельзя смущенная и как-то простенько одетая.
        И в тот же миг почувствовала, как Васт снова подхватывает её на руки и несет прямо к этим новым гостям. Слава удивленно покосилась на его взволнованное лицо, перевела взгляд на пришедших и тут обнаружила, что к лестнице спешат не только они. Тина, одетая в один из костюмов Конса, нетерпеливо посматривала на отчима, и явно сдерживала себя, не желая его опередить. А у Костика за спиной стояли Зайл и Тарос и, судя по всему, были в этот раз полностью солидарны со своенравной подопечной.
        Так вот кто это, внезапно сообразила Ярослава, и внимательнее присмотрелась к прибывшим. А Васт, не доходя до лестницы нескольких шагов, неожиданно остановился, бережно поставил жену на пол и замер рядом, ожидая, пока гости подойдут к ним.
        - Ливастаэр и Ярослава, - обратился мужчина к новобрачным с явно загодя заготовленным поздравлением, и вдруг растерянно смолк, присматриваясь к невесте, - э-э… не может быть…
        - Ну, босс… - разочарованно буркнул себе под нос Тин, но его услышали все, кто стоял рядом, - раньше ты был посмышленее… неужели не можешь догадаться?
        - Кто этот наглец? - с притворным гневом прошипел Пруганд.
        Секунду любовался на выставленный напоказ стальной браслет бывшей подчиненной, затем снова уставился на новобрачных, терпеливо ожидавших, пока Костик таким оригинальным образом поздоровается с харифом.
        - Мы поздравляем вас… и вот - подарок, - комендант пропустил вперед пришедшую с ними женщину.
        - Что? - Насторожилась Ярослава, про то, что в этом мире узаконено рабство, она слышала, но получить в подарок на свадьбу рабыню… это уж чересчур!
        - Это Сая, - мягко сообщила неизвестно когда оказавшаяся рядом со Славой моряна, - наша сестра, она травница. Тина давно просила, чтоб мы отпустили ее сюда… вот, ради такого случая не смогли отказать.
        - Ма, - Тин тоже уже стоял рядом и заглядывал в глаза матери, - не спорь… я все объясню.
        - Да я и не спорю, - успокоенно засмеялась Ярослава, и, оглянувшись на Васта, поймала в его глазах облегчение.
        Похоже на то, что все они одинаково думают насчет этой квартеронки… или сговорились.
        Услышав ответ невесты, все анлезийцы, словно приняв её слова за разрешение, заторопились хлопать харифа по литым плечам, целовать руку его хрупкой супруге, и ободряюще улыбаться растерявшейся Сае. На минуту возникла та неразбериха, какая бывает на вокзале, когда встречают любимых родственников из провинции, и никто не заметил, как к их группе прибилась Адистанна.
        Только тогда её и обнаружили, когда девушка неуверенно произнесла дрожащим голоском:
        - Госпожа Сетилия?!
        - Ади? - рванулась к ней взволнованная гостья, - Ади! Ты тут… как я рада за тебя… а как мама?
        - Про всё это - позже, - ловко вклинилась между ними Афродита и по заулыбавшимся лицам Сетилии и ее бывшей подопечной, Ярослава мигом сообразила, что сейчас они получили ударную дозу морянского обаяния.
        - Остальные подарки прибудут с обозом, - чуть виновато развел руками хариф, - сами знаете, зеркало ничего, кроме личных амулетов и брачных браслетов не пропускает.
        - Прекрати, босс, - возмутился Тин, - ты сам, как черепаха, лучший подарок! Проходите, устраивайтесь поудобнее, у нас сегодня обширная программа.
        В тот миг Ярославу не насторожили эти слова, а зря, как она поняла примерно через час, когда уже отдарились все гости, и пришла очередь ее детей. Вернее, отряда Стана.
        К этому времени молодожены порядком разбогатели. После того, как один из соправителей подарил поместье, а вторая - дом в Дилле, знатным гостям показалось неудобно отделаться теми коробками и свертками, что они принесли с собой. И первый же гость, преподнося набор столового серебра, сообщил, что это не все, основной подарок, шестерку молодых пангов он доставит завтра же в то самое поместье. В результате вскоре оказалось, что новой семье принадлежит небольшое парусное прогулочное судно, хотомар вместе с дрифоном и его водителем, новенькая дорожная карета, загон с овцами, плодоносящий сад в окрестностях столицы… всего Слава не запомнила.
        Она вообще была ошеломлена таким поворотом дела и чувствовала себя едва ли не самозванкой. Хорошо, что Васт, вовремя заметивший смятение жены, сумел его правильно расшифровать, и, склонившись к ее лицу, чтобы оставить на виске легкое прикосновение губ, едва слышно велел взглянуть на Линел.
        Где Линел? - едва не спросила вслух новобрачная, проследила за подсказкой зеленых глаз и обнаружила моряну удобно устроившейся за длинным столом, на который слуги относили пакеты и коробки, и с самым деловым видом записывавшей что-то в длинный свиток.
        Ярославе вмиг полегчало, теперь она точно знала, что ей не придется ломать голову над тем, чем кормить овец, куда ставить на время шторма парусник и что делать с урожаем фруктов.
        - Мы не будем дарить маме ложек и овец, - заявил Стан, выйдя на середину зала, когда отдарились все, кроме них, - нет у нас ни того, и ни другого. Мы от всей души хотим подарить ей праздник… и, по обычаю нашего мира, он начнется с цветов, музыки и вальса. Разрешите, леди?
        Он вытянулся перед матерью, такой высокий, стройный и уверенный в ставшем для них фишкой костюме Зорро, подмигнул ей едва заметно и, натянув на глаза бархатную полумаску, протянул руку.
        И в тот же миг над залом поплыли первые, чарующе щемящие аккорды вальса Дога. Слава мгновенно нашла взглядом источник музыки, сидящий на галерее оркестр из местных музыкантов. Но вели неведомую этому миру прозрачную мелодию стоящие впереди всех Конс и Тин, один с трубой, второй с гитарой, такие похожие, серьезные и важные, что сердце матери сжалось от умиления и гордости.
        Вот ведь точно же знали, мошенники, перед чем Славе никогда не устоять, перед любимой мелодией и не менее любимым танцем! Она осторожно высвободилась из рук чуть растерявшегося мужа, всучив взамен себя букет, и, присев в легком реверансе, положила руку на плечо сына.
        И в следующий момент они уже летели по залу в вальсе, а с галерей верхнего этажа на них и на гостей, медленно кружась, опускались белые, душистые лепестки каких-то местных цветов.
        Ярослава вдруг почувствовала себя необычайно легко, словно окончательно спали с души все тревоги, заботы и потери, всё то, что копилось много лет, не давая ни на миг по-настоящему забыться и расправить усталые плечи.
        - Щиты сними, - уводя мать в танце подальше от Васта, тихо посоветовал сын, - но не сейчас, а как подойдем… нельзя же так издеваться над ушастым, он уже весь испереживался.
        - Все такие умные, - счастливо улыбаясь мелодии, ощущению полета и душевного комфорта, безобидно огрызнулась новобрачная, - одной - поставь щиты, другому - сними… А мне вот кажется, что он и так слишком много понимает.
        - Знаешь… мы все так рады, - туманно признался Стан и предупредил, - подходим, вот… сейчас, давай!
        Да, пожалуйста! Великодушно ухмыльнулась Ярослава, обнаружив себя стоящей перед заметно нервничающим блондином. Мысленно потянула за невидимые крючки, освобождая концы воображаемого шарфа, и ослепительно улыбнулась мужу.
        - Вручаем тебе нашу маму и верим, что ты всегда будешь её любить и беречь, - строго изрек старший, и, словно не замечая, как расплывается в счастливой улыбке лицо анлезийца, объявил, - танцуют молодожены!
        Ярослава на миг встревожилась новой выходкой сына, но вскоре с облегчением осознала, или все ваальты - прирожденные танцоры, или это Васт настолько хорошо предугадывает её движения, но запутаться в юбках и упасть среди зала ей не грозит. А успокоившись, женщина с давно забытой легкомысленностью отдалась на волю сильных рук и музыки, самозабвенно наслаждаясь всей этой, как ей казалось много последних лет, навсегда потерянной для нее роскошью.
        Танцевать вальс с мужчиной, который так откровенно обожает её, и так явно начинает нравиться самой Славе… хотя признаваться в такой глупости она пока не решилась бы даже самой себе.
        Вальс кончился, но как оказалось, сюрпризы детей на этом еще не иссякли. Музыка сменилась на тягуче-однотонную, тревожащую душу обещающими тайну тоскливыми нотками. Слава бросила взгляд на оркестр, но клонов среди оркестрантов уже не было.
        Васт спешно отвел жену на маленький диванчик, стоящий возле стола с подарками, бережно усадил и сел рядом, а затем мягко повернул ей голову, подсказывая, куда нужно смотреть.
        Зал резко притих, гости замерли, устремив взгляды куда-то вверх, и вдруг дружно ахнуло несколько женских голосов.
        Ярослава и сама чудом удержалась, чтоб не охнуть, вцепилась пальцами в руку мужа и с замиранием сердца глядела, как на почти невидимый снизу трос, натянутый через весь зал, шагает с галереи хрупкая черноволосая девичья фигурка в костюме щамаханской царицы.
        - Убью паршивцев, - прошептала Слава с чувством, - как им только в голову пришло забросить Майку на такую высоту?
        - Что ты ругаешься, - тихо буркнул сзади обиженный голос Тина, - у нее на поясе лонжа и хумили втроем держат. Думаешь, Конс так просто согласился?
        - Представляю, как вы его уговаривали, - фыркнула не желавшая успокаиваться Слава, наблюдая за грациозными движениями невестки, словно не замечавшей, что под ней не пол, а тонкая и такая ненадежная на вид веревка.
        Постепенно медленные и изящные движения, гибкие развороты, свойственные только ассарам, и помахивания ярким веером затягивали, заставляли забыть все опасения и просто наслаждаться грацией танцовщицы на канате.
        Но в тот миг, когда она достигла середины зала, с двух сторон вдруг встали на галереях одинаково затянутые в черные костюмы фигуры, и мать с тревогой узнала в одной из них Юну, а в другой Стана.
        - Если ты мне сейчас скажешь, - обернувшись к беззаботно скалящемуся Тину, выдохнула она, - что и эти привязаны за лонжи, то я выпорю всех шестерых.
        - Вастик, ты уверен, что тебе нужна такая кровожадная жена? - ехидно хмыкнула Тина, пользуясь тем, что поблизости не было никого из публики, - может, рванешь уже, пока не поздно?
        - Я лучше помогу ей вас пороть, - нежно улыбнувшись жене, Васт успокаивающе погладил ее руку.
        - И эту змею я лично пригрела… возле себя, и сама привезла в Дилл! - с нарочитой печалью провозгласил Тин и тут же забыл про роль шута, - ма, смотри, самое интересное!
        Самым интересным оказались яркие шарики, которые с двух сторон поочередно бросали Майке ассистенты. А она их ловила с кошачьей ловкостью, и тут же бросала в публику. Но в первозданном виде они до зрителей не долетали, лопались в воздухе, осыпаясь смесью из лепестков цветов, конфет и ленточек.
        Понять, как они такое сделали, Ярослава не могла, но конфетки и ленточки были совершенно настоящими, Тин с Вастом ловко поймали для нее несколько штук.
        - А теперь… - таинственно объявил за спинами конферансье-самозванец - смертельный номер!
        - Убью, - простонала Слава, следя, как Стан поднимает и бросает в Майку просто огромный шар, не меньше полуметра в диаметре.
        - Ма… ты повторяешься… - Тин не договорил, захваченный происходящим над головами.
        Брошенный Станом шар летел прямо на ассару, но Славе почему-то показалось, что летит он неправильно, не прямо, а полого вниз, как маятник, и слегка замедленно, словно в кадрах специальной съемки.
        Так он привязан! Сообразила женщина и с облегчением выдохнула, заметив, что шар движется параллельно натянутому тросу и, добравшись до Майки, окажется ниже её подошв.
        Рано она радовалась. Едва шар оказался рядом с таджеркой, та бесстрашно схватилась за канат, на котором он висел, и перепрыгнула на его ненадежную поверхность.
        Публика дружно ахнула и в зале воцарилась такая тишина, что все расслышали, как звякнула о мраморные плиты пола оброненная кем-то шпилька или булавка.
        - Славочка, - крепче обнял и прижал к себе жену Васт, - ты только не волнуйся… я их сам выпорю.
        - Спелись, - безнадежно фыркнул Тин, не сводя пристального взгляда с несущейся в вышине таджерки.
        Словно яркая экзотическая бабочка села отдохнуть на огромный маятник невидимых часов и раскачивается на нем, как на качелях, а ее развевающиеся черные волосы и легкие концы шарфов и поясов несутся вслед причудливыми крыльями. Публика во все глаза разглядывала невероятную ассару, стараясь не забыть ни мельчайшей подробности, рассказы об этой удивительной свадьбе теперь будут питать воображение горожан не один день. И несомненно, найдутся молодые пары, которые захотят перенять некоторые из чуждых, но таких красивых обрядов.
        Тин следил за невесткой не только ради эстетического удовольствия, подходила его очередь вступать в действие.
        Незаметными снизу тонкими шелковыми шнурами черного цвета стоящие на противоположных галереях Конс и Стан сдерживали движение раскачивающегося, как маятник шара, постепенно гася его размах. А когда им это почти удалось, остальные члены команды, удерживающие центральный канат, начали постепенно опускать бесстрашно летавшую над залом Майку.
        Юнхиола уже стояла наготове рядом с Тиной, и, едва почти переставший раскачиваться шар оказался перед начинавшей верить, что на этот раз все обошлось, матерью, девушки дружно бросились к нему с разных сторон. Вцепились в канат, подводя шар вплотную к Ярославе, помогли спрыгнуть раскрасневшейся Майяне, и щелкнули защелками на боковинах снаряда.
        Верхняя половина шара легко отсоединилась и по взмаху Майкиной руки унеслась под потолок, вместе со всеми секретами.
        А в руках девушек осталась огромная чаша и выглядывающий из нее не менее огромный букет цветов, непонятно как помещавшийся под крышкой. Но вскочившая с диванчика Ярослава, кажется даже не заметила цветов, она крепко прижимала к себе Майку и с совершенно итальянским темпераментом ругалась на чисто русском языке.
        - Ну, убедилась, что ма любит тебя ничуть не меньше, чем нас? - сварливо спросила Юнхиола по-таджерски, и Майка, счастливо всхлипнув, согласно махнула мокрыми опахалами ресниц.
        - Как вам вообще могло в голову прийти?! - успокаивающе поглаживая жену по плечу, так же по таджерски буркнул на девчонок Васт, - испытывать мать таким способом?
        - Вернемся в комнату и ты мне все переведешь, - мстительно сообщила Слава, и, подняв личико невестки, ласково заглянула в виноватые и одновременно счастливые черные глаза, - Ты танцевала просто бесподобно… только не делай так больше.
        - Ма, да мы все отрепетировали… - погладил мать по другому плечу успевший примчаться вниз Стан, - все было под контролем. Ты Майку-то отдай… тут кое-кто не меньше твоего хочет убедиться в ее сохранности.
        - У вас все сюрпризы? - стараясь особенно не улыбаться, поинтересовался Васт, - пора нам уже отдариваться?
        - Мы могли бы и еще… - оглянувшись на наблюдавшую издали публику, с сожалением тихо сообщил Стан, - но не хочется светиться для всех. Лучше продолжим вечером. А вы что, вдвоем будете… отдариваться?
        - Я сам, - нежно улыбнувшись Ярославе, сказал Ливастаэр, усадил ее на место и отстегнул с пояса странный чехол, - не волнуйся, все будут довольны.
        Вот в этот момент Слава и осознала, как права была Афродита, заставив ее подготовить свой подарок. И отбросила все последние сомнения в его необходимости. Теперь она обязательно будет отдариваться… и очень постарается, чтоб её дар запомнился всем.
        Анлезиец взбежал до середины лестницы, сел прямо на ступеньки, на глазах у публики достал из футляра и собрал неизвестный струнный инструмент. Если только Слава ничего не перепутала, он чем-то напоминал равап, однако был намного меньше, изящнее и даже на расстоянии ясно, что изготовлен не местными мастерами.
        Резко посерьезневший Васт тем временем подтянул струны, тронул их тонкими пальцами и сразу, безо всякой подготовки, запел.
        Отчего пенье анлезийцев считается непревзойденным, Ярослава поняла в тот же миг, как услышала первые звуки непонятной, но от этого не менее дивной песни. Потомки ваальтов обладали чудесным даром раскрывать в пении всю глубину своей души, и, несмотря на то, что Васт пел на своем языке, беззащитная откровенность, подчеркнутая хрустальной мелодичностью голоса, как алмазным резцом вскрывала зачерствевшие оболочки сердец, поднимала в душах самые сокровенные воспоминания и пробуждала давно угасшие добрые намерения.
        Краем глаза Слава видела, как плачут и сморкаются немолодые мужчины, как стеснительно краснеют и по-детски опускают глаза роскошно одетые дамы, как запечалилась, подперев рукой щеку, неунывающая Линел. Ей и самой взгрустнулось, но Васт, вмиг ощутив настроение жены, с неуловимой легкостью сменил мелодию. И вскоре все окружающие уже мечтательно улыбались, а некоторые даже загадочно переглядывались, забыв, что могут выдать себя такими откровенными взглядами.
        Вот почему моряна так настаивала, чтоб Ярослава выступила последней, невольно восхитилась землянка расчетливостью правительницы. Да после такой песни публика просто единодушно поверит ее фокусам… даже напрягаться особо не придется. Возможно, и Стана удастся провести… если унсы ему не помогут. Ну, с ними она попробует договориться.
        Гости разразились аплодисментами, и Слава, позже всех сообразившая, что Васт уже закончил петь, встала и шагнула вперед.
        - Прошу внимания… - точно таким призывом она обычно обращалась к отдыхающим, - у меня маленькое объявление. Я всего лишь простая женщина с шестью детьми…
        Гости шокировано завздыхали, начали переглядываться, а Ярослава держала паузу, не мешая им оценить всю полноту сказанного.
        - Славочка… - растерянно прошептал Васт, непонятно откуда взявшийся за ее спиной,
        - ну зачем?!
        - Иди, посиди немного на диване, - кротко улыбнувшись мужу, попросила в ответ Слава и продолжила свою речь, - но, несмотря на все это, и у меня есть, чем отблагодарить вас за поздравления. А вот это мои ассистентки.
        На лестнице появилась стайка морянок, и у всех были высокие прически и платья бледно-зеленого цвета. Но на этом сходство и заканчивалось, волосы морян отливали зеленью, а наряды не походили на платье невесты ни качеством, ни фасонами.
        Ливастаэр, мгновенно догадавшийся, чьи ноги торчат из этого сюрприза, послал укоризненный взгляд Афродите, но та наблюдала за Славой с таким пристальным вниманием, что казалось, не замечала больше ничего.
        - Шарик и Чудик! - серьезным шепотом произнесла Ярослава, пока взгляды присутствующих переместились на ассистенток, - я, старший экземпляр, провожу сейчас эксперимент по боевому камуфляжу. Поэтому до его окончания запрещаю передавать всем остальным членам отряда, включая командира, данные о моем местонахождении.
        - Мы поняли, - прошелестел в глубине уха отклик Шарика, за последние сутки его связь со Славой становилась все надежнее.
        Девушки легко спустились вниз, окружили Славу и зал замер в ожидании.
        - Предлагаю вам очень простую игру, - покачивая висевший на пальце хрусталь, с улыбкой Джоконды предложила землянка присутствующим, - прятки. Я прячусь, вы меня ищете. Кто найдет - получит из рук невесты цветок.
        - И поцелуй, - послышалось нахальное предложение из-за спин гостей, и лицо Васта хищно передернулось.
        - И вызов на поединок, - процедил он.
        - Экстремальных призов не будет, - перехватила внимание Слава, не нужно, чтоб внимание зрителей рассеялось, - попробуйте заслужить хотя бы цветок. Найдется смельчак?
        - Я, - выступил вперед мужчина средних лет в бирюзовом колете, - прямо сейчас искать?
        - Сначала подождем еще смельчаков, чтобы вам было с кем соревноваться, - обворожительно улыбнулась Ярослава, - хотя бы еще два человека.
        - Можно мне попробовать?
        - И мне!
        Вперед выступили еще двое господ, один в брусничном камзоле, второй - в сером.
        - Можно начинать? - с насмешкой скептика рассматривая невесту, поинтересовался худощавый господин в сером камзоле.
        - Еще секунду, - остановила его Слава, мысленно наматывая на голову побольше слоев шарфа и закрепляя крючками, - не могу же я предложить таким достойным господам задачку, с которой справился бы и трехлетний ребенок? Думаю, это вас просто оскорбит. Поэтому сначала я стану совершенно похожей на своих ассистенток… смотрите, раз, два, три!
        Новобрачная качнула в руке подвеску, привлекая к ней внимание добровольцев, морянки заскользили вокруг в быстром хороводе, и на лицах знатных господ начала медленно проступать растерянность.
        Готовы, поняла Слава. Отступила за спины морянок и скомандовала:
        - А вот теперь можете искать.
        Однако теперь смельчаки больше не торопились. Медленно обходили строй морянок, пристально всматриваясь в каждую и пытаясь найти хоть какие-то зацепки. Гость в бирюзовом колете даже принюхаться пробовал, вызвав у Славы насмешку над этой попыткой. Если бы она готовила номер сама, может и упустила такую деталь, но мать-моряна сказу сказала, что ассистентки и невеста должны пахнуть одними и теми же духами.
        - В народе ходят слухи, что мы всегда пахнем рыбой… - хихикнула она, - а мы никого и не разубеждаем…
        Гости, отлично видевшие Ярославу, вскоре не выдержали и начали подсказывать приятелям.
        - Вон та, третья, нет четвертая, теперь пятая… - неслось со всех сторон, все сильнее запутывая смельчаков.
        Однако и ассистентки не стояли на месте, непрерывно перестраивались вокруг невесты, отходя в конец очереди в тот же миг, как их отбраковывал очередной доброволец.
        Господа начали торопиться, показывать наобум - и соответственно ошибаться, помогавшие Славе морянки, не стеснялись использовать очарование.
        - Проигрыша тебе не нужно, - во время репетиции резко отсекла моряна всякие возражения честной Славы, - они должны твердо знать, что ты достойна своего мужа… а он - тебя.
        В тот момент землянка была совершенно не уверена в этом утверждении, но теперь все изменилось. Права Афродита, если она хочет жить спокойно и не вылавливать на собственной территории влюбленных в мужа фанаток, нужно их немного припугнуть… или хотя бы насторожить.
        - Поскольку времени у нас не так много, - сообщила Ярослава, снова выходя вперед,
        - на столах уже стынет обед, а найти меня без помощи зала вы не можете - упрощаю задачу. Можете искать меня все, но условия изменятся. Все будет наоборот, теперь мои помощницы станут похожи на меня. Смотрите внимательно, на нас одинаковые платья, одинаковый жемчуг, прически… лица… голоса… запах… мы похожи, как отражения в череде зеркал, как капли росы на рассвете, как шары хотомара…
        Публика замерла, зачарованно следя за движением хрусталя, и на их лицах все ярче расцветало изумленное недоверие. Слава осторожно оглядела присутствующих и, удовлетворенно хмыкнула, все получилось. Даже ее дети растерянно взирали на возникшую перед ними толпу женщин, как две капли воды похожую на мать. Хотя явно пытались узнать ее доступными только им способами.
        Хмурился, пытаясь разглядеть что-то невидимое, Васт, сердито шевелил губами Стан, и крепко стиснув кулаки, напряглась струной моряна. У нее даже глаза от напряжения закрылись, так старалась правительница не поддаться самообману.
        - Теперь мы все, - Слава с нажимом произнесла это слово, "все", - абсолютно похожи. И вы будете видеть в моих помощницах меня до тех пор, пока я второй раз не сосчитаю до трех. Дотрагиваться запрещено, за это наказание. Начинайте искать.
        - А почему нельзя дотрагиваться? - уныло произнес тот из первых добровольцев, что был одет в брусничный камзол.
        - Потому что это не нравится моему мужу, - с насмешкой ответила Слава и быстро скользнула в круг девушек.
        С галереи раздались незатейливые звуки музыки, морянки во главе с невестой повели медленный хоровод, смотревшийся со стороны очень впечатляюще и необычайно. Двенадцать абсолютно одинаковых девушек в изумительных платьях ваальтского шелка, кружившиеся в медленном танце, просто завораживали взоры присутствующих.
        Однако вскоре появились первые желающие испытать себя… или удачу, за ними потянулись и остальные.
        Какие все же они настырные и упорные, устало восхищалась Ярослава аборигенами через полчаса, когда каждый из гостей уже не по одному разу обошел круг девушек.
        - А если мы найдем невесту, а она не признается? - скептически пробурчал кто-то, но тут же получил резкую отповедь Стана, что его мать никогда не опустится до такого.
        - А вы сами ее можете найти? - заинтересовалась миленькая шатеночка, строя старшему глазки, и ему пришлось хмуро признаться, что нет, не может.
        - А муж может? - вот это волновало уже нескольких дам.
        - Конечно, - с неожиданной уверенностью произнес анлезиец и Ярослава даже поперхнулась, за последние полчаса его взгляд не раз скользнул по ее лицу, и не остановившись, ушел дальше, - если вы все сдаетесь, я нахожу Славу… и все идем праздновать это событие.
        - Я сдаюсь, - первым признал поражение серый камзол, - это действительно работа мастера… признаюсь, у меня на шее амулет, защищающий от всякого рода иллюзий… теперь его можно выбросить.
        - Не стоит так торопиться, - мягко успокоила его моряна, - Ярослава и в самом деле великий мастер, среди людей я таких больше не знаю, а против остальных он вполне послужит.
        - Я сдаюсь, и я, и я… - неслось со всех сторон, - ищите, господин Ливастаэр, вашу невесту.
        По спине Славы прошла знакомая теплая волна ваальтского очарования, она насторожилась и сделала независимое лицо, и в тот же миг Васт поймал жену за руку и дернул к себе.
        - Вот она!
        - Но как… - еще задавая вопрос, невеста уже знала, на чем прокололась.
        Все морянки, которых до нее прощупал обаянием Васт, невольно улыбались ему в ответ.
        - Сердце подсказало, - нежно целуя жену, насмешливо блеснул глазами блондин, - я найду тебя даже в тысячной толпе похожих женщин.
        - Тогда объявляю конкурс законченным, - довольно улыбнулась Ярослава, - раз, два, три…
        Публика разочарованно и восхищенно крутила головами, торопясь убедиться, что их не обманули, в руках новобрачного действительно его супруга, а все девушки стоящие вокруг, - совершенно не похожие на нее морянки.
        Ливастаэр победно усмехнулся, подхватил жену на руки, и под аплодисменты гостей легко понес вверх по лестнице.
        - Прошу всех к столу, - расслышала Ярослава за спиной зычный голос мажордома, но к ним двоим это приглашение не имело никакого отношения.
        По местному обычаю романтичный стол для новобрачных был накрыт в их комнате, и это не могло не радовать землянку. Земное правило жевать и целоваться под прицелом десятков нескромных и нетрезвых глаз всегда казалось ей дикарским.
        Глава 11
        - А теперь я хочу знать, что случилось.
        Ярослава откинулась на спинку стула и в упор уставилась на Тина. Младший упрямо передернулся и отвернулся к окну.
        - Костик… ты можешь молчать сколько угодно. Ты можешь страдать сам и заставить страдать других. И можешь хоть сто лет таскать в себе эту проблему. Но пока ты не примешь решения, она никуда не исчезнет.
        - Какое, по-твоему, я могу принять решение? - почти враждебно зыркнул на мать Тин.
        - Свое собственное, не основанное ни на чьих советах и подсказках. Как в песне - каждый выбирает для себя. Знаешь… я давно поняла, когда в жизни людей наступает критический или просто трудный момент, все действуют по-разному. Кто-то долго обдумывает все варианты, кто-то делает то, что кажется ему проще, быстрее или легче всего, многие просто опускают руки и ждут, пока проблема решится сама. Некоторые люди спрашивают совета у друзей или коллег, кто-то начинает искать подсказки в книгах и инете. Но на самом деле, окончательный выбор каждый делает сам. Смешно слушать, когда взрослый мужчина рассказывает, что выпил неизвестную настойку, потому что так посоветовала соседка. На самом деле он просто принял решение - поверить чужому совету. Пусть и не совсем осознанное или малодушное - но оно было его собственным. Соседка же не привязывала его к стулу и не заливала настойку через лейку?
        - Не пойму я, к чему ты клонишь?
        - К тому, что пора принять собственное решение и не смотреть на всех змеем-Горынычем. Я поддержу всё, что ты решишь… даже если мне самой будет не по нраву твой выбор. Но это твоя жизнь… и окончательное решение принимать тебе. А я сделаю все, что в моих силах. Прикажешь - помогу тебе стать для Ади лучшей подругой. Или зароню в ней сомнения в её чувствах к Таросу. А могу и внушить, что она не должна выходить замуж еще пять лет, пока не освоит профессию министра финансов. Я не могу гарантировать, что это сделает девушку счастливее, но на мой взгляд - способа сделать ее таковой не существует… по крайней мере сейчас. Зато это даст тебе шанс найти способ и вернуться к ней в другом облике, с букетом и на белом коне.
        - А тебе самой… не будет стыдно, что ты сделала из бедной девушки зомби? - с нехорошим азартом уставился на мать Костик.
        - Тин… я разумный человек и привыкла сама принимать решения. А также отвечать за них в полной мере. И ты всегда знал… что ради твоего счастья я готова на многое. Почти на все. А ей от этого хуже не будет… или ты думаешь ей сейчас хорошо?
        - Плохо, - мрачно кивнул Тин, - ты права… прости ма, меня вчера вечером сильно переклинило. Надо у Тара прощения попросить… мы с ним не разговариваем.
        - Может… расскажешь поподробнее? - осторожно намекнула Слава, немилосердно ругая себя за то, что не пошла вчера на ужин.
        Просто не хватило силы воли… расслабилась, позволила себе ощутить себя беззаботной и беспечной, забыть на денек про проблемы чужого мира и даже про детей.
        И вот - расплата. Едва войдя утром в танцевальный зал, пропускать тренировку, несмотря на робкие намеки мужа, она не желала, Слава поняла, что вчера случилось что-то скверное. У нее хватило терпения не начать выяснять сразу, Костик смотрел таким диким зверьком, что мать точно знала, из этого ничего не выйдет. Сын замкнется и начнет дерзить, было однажды такое, когда он смертельно влюбился в ту маленькую кокетку.
        За завтраком она тоже не рискнула ничего спрашивать, улыбалась в ответ на поздравления и слушала рассказы клонов про то, как они придумывали Майкин коронный номер и пытались найти мать среди толпы невест.
        - Главное, унсов вывела! Ну, ма! Спрашиваю, Чудик, которая из них Слава, а он в ответ, старший экземпляр проводит эксперимент! Ну а ты сам-то говорю, хоть можешь отличить? Конечно, отвечает, и притом с та-аким превосходством… мелочь мохнатая! Но тебе сообщать запрещено до конца эксперимента!
        - Это и правда был хороший эксперимент, - невпопад буркнул Васт, - я правда не сразу понял, моряна, зачем тебе нужно было так раскрывать Славу… но потом сообразил. Хотелось бы, чтоб твой план сработал.
        - Об этом поговорим после завтрака, - Афродита выглядела немного усталой, - адмирал назначил совещание в королевском кабинете.
        Слава тогда не произнесла ни слова, притворившись, что занята дегустацией выставленных на стол тортов, повара вчера немного перестарались.
        А едва завтрак окончился, утащила Тина в привычную читальню, решив попытаться разобраться в происходящем.
        - Если честно, ма, - помолчав, вздохнул Костик, - рассказывать особенно нечего. Я просто сорвался… ты и сама знаешь, как-то слишком напряженно мы живем в последние дни. Наверное, нервы.
        - Наверное, - скорбно поджав губы, поддакнула Слава, - так и пора уже, возраст.
        С кем другим она никогда не стала разговаривать о серьезной проблеме подобным тоном, а Костик давно не любит, когда над ним квохчут или сюсюкают.
        - Я рад, ма, - немедленно отбрил он, - что после замужества ты не обабилась и не потеряла способности шутить.
        - Туше. Так можно мне немного фактов… согласна на сухие.
        - Особо высохнуть они пока не успели, так что бери полусырыми.
        - Беру, уговорил.
        - Приходим мы в столовую, садимся своей компанией, и вдруг является Ади и спрашивает, можно ей с нами.
        - Разумеется, вы обрадовались.
        - А то. Но она не села с краю, возле Зайки, попросила его подвинуться.
        - И вежливый Зайл не смог отказать.
        - В точку. Вот и оказалась она возле Тароса.
        - Печально, дальше я могу представить. Начала с ним разговор?
        - Хуже. Она его кормить принялась… знаешь, как меня бабушка всегда кормит. Подкладывает огромные куски и смотрит так умильно.
        - Умиленно. А Тар?
        - Он психовать начал, у меня даже браслет потеплел.
        - И кто не выдержал первым?
        - Вот легко с тобой говорить, ты как царевна-лягушка, стрелы на лету ловишь.
        - Так она на мушках натренировалась… так кто?
        - Тар. Сказал ей так ласково, что его вообще-то жена неплохо кормит.
        - Она обиделась?
        - Мимо. Она ему так заулыбалась понимающе и сказала что все знает. Про фиктивный брак.
        - Черт, - выругалась Слава, - интересно, откуда?
        - Может папочка постарался… чтоб контакт через нее с Гебом наладить… не знаю. Важно другое, Тарос так и зашипел, что наши отношения - это личное дело и никого не касаются.
        - Она обиделась?
        - Нет. Она сказала, что все понимает. Что он замечательный, преданный и благородный… вообщем, самый лучший.
        - Ох, горюшко… - расстроилась Ярослава, - бедная девочка… И что Тарос ответил?
        - А этот козел… он сказал, что он действительно самый лучший… но только для меня.
        - И тогда ты его… ударил?
        - Ма… ну вот честно… если бы это не твой праздник и народу поменьше, я бы ему надавал. А так просто сказал, чтобы он заткнулся.
        - Ну и?
        - А он встал, так вежливо попросил его извинить, типа дела, и ушел.
        - И она побежала следом?
        - Не сразу… все-таки этикет в нее кувалдой вбит. Минут через двадцать, когда мы со Станом ей рассказывали, что такое интернет - вспомнила что нужно проследить, как королева выпьет лекарство.
        - И тогда ты пошел, нашел Тароса… и вы поругались.
        - А что его было искать… он в наших комнатах сидел… - вдруг помрачнел Тин.
        - Один? - Затаила дыхание мать.
        - Правильно мыслишь. Конечно, не один, - почти прорычал Костик.
        - Ох. - Сказала Слава, и замолчала, а что можно тут сказать?
        - Вот тебе и ох, - неожиданно согласился младший, - сама понимаешь… настроение у меня и так было не очень, а тут вообще в ноль ушло. Я ведь знал… что она и Стану понравилась… очень. Но он отступил, даже не разговаривал, хотя ему с ней общаться намного легче, он же ее насквозь видит. Глупо конечно… пусть бы она лучше с ним осталась. А теперь есть только один путь… но Тар сильно рассердится. Ма… ты мне поможешь?
        - Что? - не поняла сначала Ярослава, потом все в ее душе даже обмерло от догадки,
        - Костик! Ты мазохист?
        - Нет, я ее просто люблю. Очень. И хочу, чтоб она была счастлива… я сейчас его позову… и мы поговорим.
        - Тин… ты очень торопишься. Чересчур. Такие вещи нельзя решать вот так, сходу. Ну, подожди немного, дай ситуации улечься, возможно, найдутся другие решения. Мы собираемся ехать на Анлезию… Васт обязан представить меня своему старейшине… Тарос тоже должен ехать. Я думала, и ты поедешь с нами и мы поговорим про твою проблему с мудрыми старейшинами… возможно, они знают способ, как тебе можно помочь. Или хотя бы что-то посоветуют.
        - Я и так собирался ехать… и остальные тоже хотят, - как-то по-взрослому глянул на мать младший, - но ее нельзя так просто оставлять. Ты вчера не видела… как вились вокруг ухажеры. Все сразу просекли, чья она дочь, и нашлось очень много желающих стать зятем Инварда. А она же наивная… и доверчивая, убедит кто-нибудь, что Тар никогда не вернется вот и выйдет с горя за первого встречного хитреца… или наглеца. Тогда вообще никого счастливого не будет… а я хочу, чтоб она была счастлива.
        - Тарос никогда не согласится… - безнадежно помотала головой мать, - а воздействовать на одаренного… Нет, я, конечно, могу попытаться, только потому, что пообещала, но результат будет непредсказуемый.
        - Не надо на него действовать… - неожиданно отказался Тин, - я попробую договориться.
        - Костик… - Слава смотрела на его мрачное лицо, и ее сердце просто разрывалось от жалости.
        К младшему, к Таросу, к Ади… проклятый треугольник, вечная проблема… а ей так хочется, чтобы все они были счастливы!
        - Ма, не плачь, - Тин уже сидел рядом и стирал с её щек слезинки, - не надо… мы же все живы и здоровы… ты всегда говорила, что это самое главное!
        - Дура я была, вот и говорила, - самокритично всхлипнула Ярослава, - на самом деле главное - любовь. Взаимная.
        - Ну ма, это же такая редкость… - горестно вздохнул Тин и вдруг спохватился, - э-э, мам! Ты реветь все же переставай, а то сейчас ушастый прибежит и мне по шее надает… по-родственному.
        - Уже прибежал, - сквозь слезы слабо улыбнулась Слава, - я его чувствую.
        В подтверждение ее слов в дверь раздался нетерпеливый стук.
        - Все, мне капец, - шутя прикрыл голову руками Тин, хотя по его глазам мать ясно видела, младшему не шутить, а завыть хочется… но держится.
        - Входи, - разрешила Ярослава, и блондин вихрем ворвался в комнату, мгновенно оказался рядом, обнял, заглянул в лицо.
        - Что случилось?
        - Там Тароса рядом нет?
        - Есть, - кивнул он и, правильно поняв молчаливую просьбу, негромко позвал, - Тар!
        Слава в очередной раз подивилась возможности анлезийцев при необходимости двигаться с невероятной быстротой, квартерон оказался в комнате так же моментально, как ее муж.
        Одним взглядом оценил обстановку и шагнул к Костику.
        - Тин… - землянка видела, как нелегко далось ему такое изменение в имени фиктивной жены, - прости. Я вел себя отвратительно.
        - Нет, Тар… - Костик помолчал, вглядываясь в мрачнеющее лицо квартерона, и решительно закончил, - Это ты меня прости. Иди сюда… сядь, - он кивнул на кресло напротив, - я хочу тебе рассказать… у меня было мало друзей… настоящих. Приятели были… но вот друга… как-то не получилось. Я не хочу вспоминать то время… ну его нафик. А ты мне стал другом, не сразу… но тот раз, когда в нас стреляли… я ведь не столько про себя думал… у меня организм стоит на восстановлении, если что-то случается, вся энергия идет на регенерацию и самоочистку. Я тогда за тебя испугался… правда. Нет, подожди, ты так не смотри, это не любовь… это дружба, но я ею очень дорожу… и не хотел бы потерять. А вот люблю я её, Ади, и ничего с этим поделать не могу. Понимаешь, мне именно такие девчонки всегда дико нравились, ма подтвердит, вся комната была увешана снимками из инета.
        - Я понимаю, - глухо пробормотал Тарос, - я не слепой… видел.
        Он сделал попытку встать, но Тин поднял руку, останавливая, и квартерон, поколебавшись, снова сел.
        - Подожди. Я может неправильно придумал… но мне очень хочется, что она была счастлива… и чтоб тебя не потерять.
        - Ты меня никогда не потеряешь, - жестко отрезал Тарос, - я не уйду, даже если ты снимешь браслеты.
        - Тар, я их никогда не сниму, - так же строго сказал Костик, - даже после того, как верну себе мужское тело, а в это я теперь верю. Но я хочу навсегда остаться твоим напарником. Вампир сказал… парные браслеты мастера делали не только для защиты любимых но и для друзей и напарников. Просто постепенно смысл исказился. А потому хочу попросить моряну… ведь это она делала ритуал, чтоб расторгла фиктивный брак и объявила союз напарников.
        - Тин… - ошеломленно смотрел на Костика квартерон, - но ведь… если ты даже станешь мужчиной, она не выйдет за тебя замуж! А если её заставить… все равно никогда не будет счастлива!
        - Я знаю, - с доверчивой грустью улыбнулся ему младший, - зато она будет счастлива с тобой. Ведь ты не откажешь напарнику в такой услуге, сделать счастливой девушку, которую он любит?
        - Тина! Ты понимаешь, что просишь… невозможного? - голос Тароса прервался и он снова попытался вскочить, но теперь его удержал Васт.
        - Подожди… дай ему высказаться.
        - Хорошо, - метнув в отчима настороженный взгляд, согласился Тин, - я скажу… Ты спрашиваешь Тар, понимаю ли я?! Отлично понимаю. И даже пойму, если ты сейчас откажешься напрочь… я не собираюсь заставлять тебя силой. Просто вспомни… когда-то в точно такой же ситуации я дал тебе шанс… а ведь у меня было для этого значительно меньше причин. Я прошу тебя о том же, можешь не жениться на ней в самом деле, хотя бы фиктивный брак. Может быть, потом найдется и другой выход, но я хотя бы буду спокоен, буду знать, что никакой негодяй не задурит ей голову.
        - Я ничего не обещаю… - глухо пробормотал Тарос, - но подумаю.
        Он вскочил с кресла и больше никто не решился его задерживать.
        - Сын, - печально качнула головой Слава, когда дверь за квартероном захлопнулась,
        - ты действуешь, как настоящий интриган.
        - Да, - медленно поднял на нее взгляд Костик, - у меня были хорошие учителя. Когда Тарос влюбился в меня, он не хотел ничего понимать. Однажды даже подлил мне в чай эльфячий наркотик… не переживай, я не стал пить… интуиция сработала. Но если бы выпил, достаточно простого поцелуя, чтоб напрочь забыть все свои мечты и принципы и влюбиться в того, кто целует… узнать это было очень обидно и больно. После того случая я начал немного лучше понимать женщин. Почему они такие недоверчивые, почему так легко меняют решения и отказываются от собственных обещаний. Все просто, когда ты элементарно слабее партнера невольно учишься быстрее подключать интуицию и инстинкт самосохранения.
        Он смолк и почти виновато улыбнулся матери, но в глазах стыло плескалась застарелая боль и обида.
        - Тин… - в голосе Васта звенела ответная боль, - я просил тогда прощения… и прошу еще раз. Тысячу раз. Мне самому противно вспоминать, какую подлость мы едва не совершили… и никакими благими намерениями никогда этого не оправдать. Но я сейчас не об этом… у меня тоже есть предложение… как помочь Адистанне.
        Костик с недоверчивостью смотрел на анлезийца, ему казалось, что он перебрал все возможные варианты.
        - Слушаю.
        - Сейчас мы идем на совет… и приглашаем на него Адистанну и Тароса. Там будет адмирал и моряна… вполне достаточно, чтоб провести ритуал напарников. Но сначала ты расскажешь, почему ваш брак фиктивный.
        - Ну, так я это и предлагал, - пожал плечами Костик.
        - Выслушай дальше. Потом мы рассказываем Адистанне, почему она так внезапно влюбилась… придется сказать и о том, что Тарос теперь полукровка, а не квартерон, ваальтская кровь победила.
        - Ну… не тяни!
        - Само собой, Ади будет расстроена… или возмущена, но это нам и нужно. Я предложу ей вступить в отряд Стана и отправиться с нами на Анлезию. У меня есть… идея, как ей помочь. Раньше я бы не решился… но мой новый уровень позволяет надеяться, что старейшины пойдут мне навстречу.
        - Вастик… - с чувством пробормотал Тин, - ты знаешь, что я тебя обожаю?
        - Догадываюсь, - с облегчением фыркнул блондин, и чуть крепче прижал к себе жену,
        - а теперь нужно идти на совет… нехорошо заставлять так долго себя ждать.
        Инвар ле Бенедли сидел в королевском кабинете, во главе стола, внимательно читал полученные утром донесения и делал пометки в лежащем рядом свитке. Настроение было какое-то двоякое. С одной стороны, с души свалился огромный тяжелый камень, давивший его много лет. Даже не скажешь так сразу, из чего именно он был замешан. Сколько было обиды, сколько оскорбленной гордости, а сколько - безнадежной любви и неистового стремления доказать, что он один достоин быть рядом с ней. И жгучего желания чтоб она поняла, как ошиблась, рассмотрела насколько он лучше, умнее, мужественнее и надежнее замкнувшегося в своих увлечениях Ральдиса.
        А с другой стороны - появилась странная пустота и чувство раскаяния. И вины. За то, что жестоко обидел любимую, без которой, как понял слишком поздно, не мил никто другой и ничто остальное. И за то, что не успел предотвратить переворот, оказался бессилен перед змеиным коварством советника и так наивно попал в лапы Ральдиса. А самое главное, развалил королевство, оставил Лиоканию и сына без трона и так не нашел ни тропы к сердцу детей, ни способа защитить Сузерд от вторжения.
        - Не рви себе сердце, адмирал, - грубовато прервал тишину кабинета Стан, до этого некоторое время отстраненно прислушивающийся к чему-то, слышному только ему, - все образуется. Ребята что-нибудь придумают… и у меня есть несколько идей… но сначала послушаем моряну.
        Ле Бенедли, строптиво вскинувшийся было от не совсем привычной еще фамильярности иномирянина, наткнулся на его сочувственно-понимающий взгляд и заставил себя расслабиться. В конце концов, он сам дал им разрешение так с собой обращаться и к тому же, если рассуждать здраво, в большом долгу перед всеми этими пришельцами. И за то, что они уже сделали и за то, что еще собираются сделать, приняв проблемы Сузерда и его личные как свои собственные. И не оплатить такое ни поместьями, ни золотом… А если еще и не забывать, что все они, по сути дела, целители, и тел, и душ и обстоятельств… тут адмирал тяжело вздохнул, и снова уткнулся в свои свитки.
        - А Слава идет? - Моряна расслабленно полулежала в кресле чуть в стороне от стола, и несведущий человек мог бы решить, что она просто наслаждается передышкой в делах.
        Но Стан отлично видел постоянно меняющий оттенки эмоциональный фон повелительницы, и понимал, что она обдумывает какую-то новую затею. Наверняка не менее авантюрную, чем прежние.
        - Идут… все четверо, - говорить, что Тароса он нашел с помощью унса и заставил идти в кабинет в приказном порядке, старший никому не собирался, - думаю, следует пригласить и Геба с Адистанной.
        - Как он? - мгновенно забыл про все дела адмирал, и все поняли что речь идет о Дагеберте.
        - Идет на поправку, - отозвалась моряна, проведшая вместе с Тиной прошлым вечером у постели Геба почти четверть периода, - очень запущенный случай… ноги от колен приходится восстанавливать буквально по капле… не хочу всего объяснять… но надежда есть. Нам вчера не хватило Славы… а тревожить ее в такой день было бы неправильно… после совета продолжим лечение. Кстати Инвард… хочу сказать, пока они не пришли… ты должен сделать официальное заявление. При всех… и чтобы Дагеберт тоже слышал. Что объявляешь его своим сыном и наследником.
        - Его этим не проймешь, - скептически вздохнул адмирал, - королевская семья намного богаче, чем я.
        - А королевской семьи больше нет, - как-то отстраненно сообщила моряна, - они теперь просто знатные господа. Разумеется, совсем не бедные, есть же родовые имения и ценности… ну и личные вещи. А вот королевская казна и королевский дворец теперь переходят федерации. Во дворце будут, во время своего правления жить соправители или их представители, секретари, советники и прочие важные чиновники… а Лиокании после лечения лучше будет пожить где-то в спокойном месте, для здоровья лучше.
        - А правители… и их наследники? - Инвард никак не мог понять, во что такие кардинальные перемены выльются на практике.
        - Все просто, будут жить как президенты в белом доме, - задумчиво продолжил идею моряны Стан, - вам тут в этом плане намного легче. У вас есть одаренные, можно все держать под контролем. Кстати, никаких наследников. Вам самое время переходить к выборной системе, я как раз на эту тему писал реферат, кое что знаю.
        - А как мы сейчас разделим все это… имущество? - Инвард с недоверием переводил взгляд с моряны на командира, - ведь нет никого, кто бы разбирался во всей этой запутанной системе расчетов.
        В доказательство он потряс внушительной пачкой бумажек, которые откладывал в отдельную кучку.
        - Почему это, никого? - вдруг хитро усмехнулась Афродита, - да у нас есть просто гениальный министр финансов. К тому же досконально знающий происхождение каждой драгоценности во дворце и и каждого золотого в казне.
        - Ты имеешь в виду? - встрепенувшись, заинтересованно уставился на моряну старший клон, - слушай! А ведь это мысль! Он и правда все разделит как положено! И еще к нему нужно приставить сообразительных учеников, из обоих народов, и через пару месяцев мы получим очень надежную команду. Нужно сейчас же начинать… в периоды перемен и переворотов всегда активизируются нечистые на руку граждане.
        - Инвард, прикажи его привести сюда, - довольно улыбнулась моряна, этот парень хватает ее мысли просто с лету.
        - Кого именно? - Вежливо поинтересовался адмирал, очень внимательно слушавший эти рассуждения и пытавшийся убедить себя, что они говорят о ком-то другом, а не о том негодяе, чье имя так и вертелось у него на уме.
        - Советника… бывшего, - уточнил Стан и насмешливо фыркнул, - и будущего. Король умер - да здравствует король!
        - Но его ведь убьют, - начал понимать суть предложения адмирал, - теперь, когда становятся известны его делишки, у него нет ни одного шанса из тысячи прожить более трех дней.
        - Будем охранять, - жестко отрезала моряна, - а всем объясним, что это совершенно другой человек!
        - Вы про кого? - заинтересованно спросил Тин, входя в кабинет.
        За ним, нежно полуобняв, вел Славу Васт и плелся мрачный Тарос.
        - Про Урдежиса, - пояснил Стан, бросая на брата пытливый взгляд, - моряна решила, что без его памяти и подробного знания всех сделок мы скоро утонем в финансовых вопросах. Нужно только чтобы мама сделала из него человека, вернее, выбила из его головы назойливые идеи о власти.
        - Это интересная идея, - сходу заинтересовалась Ярослава, и решительно устроилась за столом, - дайте листик бумаги, мне нужно продумать, как почетче выразить все аспекты…
        - Вообще-то я думал, мы будем сегодня решать, как отвечать императрице, - укоризненно пробормотал Бенедли, - срок ультиматума истекает через несколько дней.
        - Не будем мы ей отвечать… на тот запрос, - решительно отрезала Афродита, - сделаем вид, что мы его не получили. Да он и вообще был послан в уже несуществующую канцелярию королевы. А мы еще не успели разобраться во всех бумажках, что там лежат. Линел подготовила черновик текста послания императрице от нового правительства Сузерда, с предложением взаимопомощи на взаимовыгодных условиях.
        - А если она сделает с нашим предложением то же самое, что и мы с ее? - адмирал смотрел на соправительницу едва ли не с жалостью.
        Вот что может она понимать в дипломатических отношениях и методах ведения таких переговоров?
        - Сегодня на Хамшире, - загадочно усмехнулась русалка, - произойдет сразу несколько событий. Разорится, не сумев найти деньги на платежи по векселям, несколько крупных предприятий, принадлежащих влиятельным, но не совсем компетентным в финансовых вопросах господам первого круга. А новые владельцы все как один будут ратовать за союз с Сузердом. Еще объявят себя гражданами нашей федерации несколько потомков из круга тридцати. Кроме того из всех городов и поместий исчезнут полукровки морян и их родственники, оставив сообщение, что они отправляются жить на архипелаг. Свое имущество они уже успели продать, а деньги вложить в один очень благонадежный банк. Кроме того, владельцы всех кораблей, стоящих в Хамширских портах, получили или получат предупреждение, что в случае добровольной помощи войскам императрицы, их постигнет судьба "Быстрой чайки"
        - Так я и знал, что это вы их за что-то наказали, - ошеломленно пробормотал адмирал, рассматривая соправительницу таким взглядом, словно никогда до этого и не видел.
        - Мало наказали, - свирепо буркнул Конс, так и не простивший наглого капитана, - надо было вообще притопить.
        - Не волнуйся, - утешила парня моряна, - капитан был вынужден продать "чайку" за бесценок, никто не хотел доверять ему груз или покупать каюты на обратный рейс. Теперь ее чинят и красят… думаю, она вам скоро пригодится… если я правильно поняла намеки Ливастаэра.
        Въехавшее в распахнутую дверь кресло Дагеберта отвлекло клонов от обсуждения путешествия на собственном корабле, но по их загоревшимся глазам не только Слава поняла, что долго на этом материке они не засидятся.
        Расстроенно вздохнул Инвард, начинавший привыкать к тому, что рядом с ним люди, которым можно полностью доверять. Не дурак ведь, прекрасно понял, что им ничего не стоило убить или просто подчинить его и захватить власть в свои руки. И большинство из тех, кого он знал, так бы и поступили, откройся у них такие способности. А эти даже про оплату за все свои подвиги ни разу не заговорили, да и про желания тоже словно забыли. Хотя помнит он, как эта худенькая девушка отказалась от его предложения, предпочтя сберечь свои желания. Конечно, тогда он еще не представлял, что она настолько верила словам моряны… и правильно делала, как оказалось.
        - Доброе утро, как ты себя чувствуешь? - осторожно спросил Инвард глядя на сына и не понимая, где были его глаза столько лет?
        Нет, разумеется совершенного сходства между ними нет. За прошедшие обороты жизнь по своему вкусу перекроила его собственное лицо, сделала его много жестче и резче, чем следовало бы. Но и очень красноречивых совпадений вполне достаточно, особенно проявившихся после того как Дагеберт упал с башни. Инвард точно знает, что тогда спасло сына, случайно оказавшаяся под стеной телега с обмундированием. Его привезли поздно вечером и возчик, не найдя интенданта, просто поставил телегу в укромном месте и отправился спать.
        - Лучше… - Геб хотел ответить сухо, но распиравшая его радость от давно забытых ощущений и пробудившаяся вера в то, что скоро можно будет снова ходить собственными ногами, невольно вытолкнули на губы растерянную улыбку.
        - Я рад… - вдруг разом забыл все подходяще слова Инвард, - и еще… хотел сказать, я подписал в храме документ, что являюсь твоим отцом… и Адистанны разумеется. И еще издал указ, что признаю тебя единственным официальным наследником.
        - А это еще зачем… - сразу нахмурился Геб, - я и так обойдусь.
        - Как-то ты плохо себе представляешь, - на миг подняв голову от листка, глянула прямо на бывшего принца Ярослава, - чем занимается твой отец и сколько у него врагов. Вот я знаю его всего несколько дней, и за это время он мог погибнуть три раза… последний раз мы еле успели его спасти. Такая у него профессия, военные всегда в группе риска.
        - Он же теперь правитель, - фыркнул калека, и это прозвучало как обвинение.
        - А правители, по-твоему, целыми днями по парку гуляют? - не выдержала Тина, - Вот сейчас он почему тут бумажки читает, а не лежит на диване кверху пузом? И кому он может доверить страну и армию в момент, когда императрица выкатила такой ультиматум?
        - Какой ультиматум? - недружелюбно косясь на Тину проворчала Адистанна.
        Тин смешался, не зная как ответить, огорчать неприятными новостями Ади ему не хотелось, а начинать пояснять подробности про планы моряны было бесполезно, девушка вряд ли станет его слушать. Но тут в разговор, как всегда бесцеремонно, вступила Афродита.
        - Ультиматум прост, вернуть власть Лиокании и отправить Дагеберта на Хамшир в консорты к Ансельне. Ну и естественно, после этого Сузерд становится колонией великой империи. А тебе найдется жених среди кузенов Ансельны, там еще трое холостых, насколько я помню.
        - Моряна! - Опомнившись, возмущенно прошипел Тин, - Мы же этого не допустим!
        - Конечно, мы стараемся спасти страну, - холодно отрезала Афродита, напрочь игнорируя укоризненные взгляды ученицы, - потому Инвард почти не спал сегодня ночью, просчитывал с командирами частей какие крепости и насколько нужно усилить войсками и как укрепить защиту столицы и остальных городов. А я в это время диктовала приказы для своих агентов на Хамшире. Кстати, Инвард, передай мне список всех своих тайных шпионов, у меня есть подозрения, что некоторых из моих людей пытаются подкупить именно твои агенты.
        - Тьма, - растерянно пробормотал Дагеберт, - я и не подозревал, что всё так серьезно… у нас каждый день званые обеды…
        - На самом деле званый обед - это очень важное мероприятие, знать должна видеть и чувствовать силу и надежность своих правителей, - очень серьезно заявил Васт, потом глянул на моряну и тонко усмехнулся, - признаюсь, вчера я не сразу понял, зачем ты уговорила Славу отдариваться таким образом. Интерес некоторых гостей был… несколько отличен от остального восторженного фона, мне, правда, пока трудно сказать… сколько их было всего, но трое - точно.
        - Четверо, - с уважением кивнула ему моряна, - я их и раньше подозревала, а теперь они выдали себя с головой. Осталось только застукать, когда будут передавать сведения… мне интересны их связи.
        - А разве плохо, что императрица узнает… - засомневался Стан, - может, откажется от своих планов?
        - Нет, этим ее особо не испугаешь, она женщина неимоверно упрямая и своевольная. Скорее пошлет толпу убийц…
        - Да и пусть посылает, мы их поймаем, и выиграем время, - легкомысленно хмыкнул Конс.
        - Посмотрим сначала, что они напишут, и как будут действовать, - решительно остановила спор моряна, - так что, зовем Урдежиса? Он уже в коридоре.
        - Нет, еще пару минут, - решительно остановил ее Тин, - у меня есть объявление.
        Вот в этот момент Слава и поняла, почему моряна и клоны так откровенно и живенько болтали на все темы, старательно игнорируя угрюмость Тароса и нервное оживление Тина. Все знали и надеялись, что он передумает. Наивные. В принципиальных вопросах Костик всегда был непробиваем. Посмотрели бы на себя, в конце концов, или они, как и все вокруг, тоже подпали под влияние внешности?
        - Может, подождешь? - Тихо и безнадежно буркнул Стан.
        Тина печально на него посмотрела и почти виновато пробормотала:
        - Извини. - А потом добавила уже решительным, злым и звонким голосом, - я хочу всем, кто еще не знает, объяснить, почему наш брак с Таросом фиктивный.
        Насторожился Геб, несчастно засопела Адистанна, заинтересованно прищурился адмирал, стрельнул быстрым взглядом по присутствующим и понял, что это сообщение целительница делает для него и его детей, все остальные давно в курсе.
        - Дело в том, что в переход мы трое входили одновременно, но что-то сработало неправильно…
        Моряна и Слава одновременно вздохнули с облегчением, Тин правильно сделал, что не стал уточнять подробности. Ничего это не меняет, а лишние расспросы клонам ни к чему.
        - Неправильно, потому что в своем мире я тоже был парнем, мы близнецы.
        Тьма, даже скрипнул зубами Инвард, вот об этом он тоже мог бы догадаться. Слишком они похожи.
        - Может, повлияло то обстоятельство, что меня выбросило в морянский портал… а через него много лет ходят только женские особи, - вдохновенно заливал Костик, - не знаю. Однако я никогда не терял надежды вернуть себе свое тело и потому согласился только на фиктивный брак… И браслеты выбрал соответственные. А теперь, когда нашлись мои братья и силком меня замуж точно никто не потащит, я хочу попросить моряну расторгнуть этот брак. И заключить союз напарников… Тарос за это время стал мне другом, и терять его дружбу мне не хочется.
        - Тина… Тин, - моряна встала и шагнула к Костику, - я уважаю твое решение… и хотя я с ним не согласна, сделаю так, как ты хочешь. Тарос… подойди сюда… ты согласен с доводами Констанатина Запольского о причине расторжения брака?
        - Не согласен… - хмуро буркнул квартерон, - но спорить с ней… с ним не буду.
        - Ваш брак считается недействительным, - с сожалением объявила Афродита и провела отмычкой сначала по одному браслету, потом - по второму.
        Синеватый металл потускнел и свободно обвис на запястьях, но снимать его никто из разведенных не спешил.
        - А теперь я хочу спросить вас, желаете ли вы добровольно вступить в неразрушимый союз напарников? Тин?
        - Да, желаю.
        - Тарос?
        - Да, - твердо ответил квартерон.
        - Снимите браслеты и наденьте на правую руку, - скомандовала моряна.
        Бывшие супруги почти синхронно стянули браслеты и переодели на правое запястье. Моряна торжественно провела ключом поочередно по браслету Тины и Тароса, и вдруг, отскочив, бросила его на пол. Из-под ее ног бил снопик синего света, и отмычка, скручиваясь как живая, постепенно таяла в этом странном сиянии. Всего минуту все заворожено следили за этим процессом, а на полу уже ничего не было, даже пепла или капель металла не осталось.
        - Ого, - невольно вскликнул Стан, - вот это фокус. Интересно мне, Тин, и на что такое ты сегодня подписался?
        - Хотел бы я сам знать… никто не в курсе, что это было?
        - Выброс энергии был… просто невероятный, - пробормотала моряна, - я сама сейчас засияю… а вы, что, не чувствуете?
        И вдруг стремительно обернулась к Славе, но возле той уже стоял Васт и склонившись крепко обнимал любимую за плечи, прижимая ее голову к своей груди.
        - Ма! - Одновременно закричали клоны и ринулись в ее сторону, однако моряна успела перехватить Тина и Конса.
        - Стойте! Не подходите к ней сейчас, особенно Тина.
        - Да не переживайте, все нормально, просто немного шарахнуло… - пробурчала, вырвавшись из рук мужа Слава, пытаясь решить непростую задачу, как успокоить всех и не проговориться про свой основной дар?
        - Ладно, - мгновенно догадалась про все ее сомнения Афродита, и пристально глянула Тину в глаза, - но все же посиди в сторонке, или… а давай на Дагеберта сольем?
        - Моряна, - как-то пьяно ухмыльнулся Костик, - вот за что я тебя люблю, так за крутость предложений! А мы его - не того? Может, лучше понемногу?
        - Только расправим дальше сосуды и запустим регенерацию тканей… оно потом само пойдет.
        - У нее сейчас внутренний резерв раза в три сильнее светится, чем обычно, - внезапно сказала Ярослава по-русски, - ей и правда, нужно немного сбросить. А судя по тому, что мне Тин говорил про уже проделанную подготовку, сейчас как раз можно охватить процессом регенерации большую площадь…
        - Что она говорит?! - заволновался Геб, отлично понявший, что предлагает сделать моряна и больше всего боявшийся, что эта строгая женщина запретит лечение своей дочери.
        Или сыну… целительница на поверку оказалась мальчишкой. А глупая Адистанна вымочила слезами все салфетки в его комнате, рыдая о судьбе своего красавчика, вынужденного жить с иномирянкой, которая буквально вытирает об него ноги.
        - Говорит, что можно попробовать, - перевел Костик и испытующе уставился на моряну, - пойдем в другую комнату или тут, в уголке?
        - Лучше тут, - решила повелительница, - тут сейчас очень хорошее место… Слава ты останешься или выйдешь?
        - Мы лучше пойдем из дяди человека делать, - категорически отказалась Ярослава, ее подташнивало от концентрации энергии, - адмирал, вы с нами… и бумаги все захватите.
        Кого она имела под словом - "нами" адмирал понял, когда анлезиец чуть ли не на руках понес жену к выходу. И старший из сыновей шел рядом с ними, готовый подхватить мать в любой миг.
        Инвард печально вздохнул и отправился следом. Он невероятно завидовал счастливому лучнику, причем именно его способности вовремя понять, что он встретил свою половину. И добиваться ее внимания с редкой настойчивостью. Сам он ни такой проницательностью, ни настойчивостью в двадцать пять лет к сожалению, не обладал, и потому теперь так жестоко расплачивается.
        Урдежис, со скованными руками, в простой одежде и без примелькавшейся грозди амулетов, сидел в ожидании допроса на стуле в коридоре. Увидев Инварда, старик вздрогнул и испуганно задрал вверх нос. Наверное, пытается изобразить безразличие к приговору, без труда расшифровал этот жест адмирал и мстительно ухмыльнулся. Это подлец даже не представляет, насколько далеки его представления о возможном наказании от того, что придумала изобретательная моряна.
        - Веди его за нами, - приказал адмирал и вдруг понял, куда они сейчас отправятся.
        В прежний кабинет советника, он тут, недалеко. И зачем таскать куда-то сундуки бумаг и свитков, если у обожающего порядок в делах Урдежиса все разложено по ящичкам и по полочкам?
        Советник слишком поздно понял, куда его ведут, и на мгновенье даже задохнулся от неожиданно вспыхнувшей надежды. Неужели они и в самом деле так глупы и считают, что он мог не предусмотреть такой поворот событий и не подготовиться к нему со всей тщательностью? И тут же постарался подавить все свои чувства, и даже думать себе не разрешил на эту тему. Только истово пробормотал про себя мольбу к великому Астандису, помоги в этот раз, в самый последний!
        - Он чему-то обрадовался, сильно, - предупредил Стан мать на родном языке, и придержал за локоть собравшегося переступить порог адмирала, - там наверняка ловушка.
        - Тогда начнем тут, - сразу определилась Слава, достала хрусталь, качнула перед лицом советника, - взгляни сюда… внимательнее… тут вся твоя жизнь… все обиды, неудачи, надежды… любовь и месть… как много всего было… и сколько надежд не сбылось. Ты никогда никому этого не рассказывал, но теперь у тебя появилась возможность все объяснить, рассказать, почему ты выбрал для себя такой путь. Тебе хочется искренне поведать нам про все свои замыслы… про тайники и ловушки, про сообщников и тайных помощников, и про тех, кого ты принудил к содействию силой. И сначала ты хочешь сказать, как работает ловушка в твоем кабинете.
        - Там все просто… - советник понимал, что теряет последний шанс на побег, но почему-то не мог не рассказать все откровенно этой женщине с так знакомыми глазами, - возле стола есть рычаг. Нужно только сесть в кресло и сильно нажать на него ногой. Тогда разомкнется потайная цепь и люстра рухнет на тех, кто под ней. И одновременно распахнется дверца потайного хода. Он ведет в канализацию… это самый неприятный вариант, на крайний случай.
        - Еще ловушки в кабинете есть? - не поверил Стан, что такой хитрец мог приготовить только один вариант.
        - Мелкие, - не смог смолчать Урдежис, и начал перечислять, - дверца правого шкафа падает на сидящего возле него, если дернуть шнурок, в синем кувшине вода со снотворным, чернила в малахитовой чернильнице через несколько дней выцветают, из ложной ручки секретера выскакивает ядовитая игла, в одной из подушек дивана спрятан кинжал…
        - Стоп, - не выдержала Ярослава, - идем лучше вот в эту дверь, там что?
        - Комната писарей.
        - Ловушки есть?
        - Нет, только подслушки и потайные окошки для подглядывания.
        - М-да, ну и домик, - хихикнул Стан, - как все схвачено! Ну, допустим, за нами никто не подсмотрит, но к писарям все равно не пойдем. Что в этой комнате?
        - Это гостиная для посетителей, ожидающих аудиенции.
        - Ловушки?
        - Только те же, что у писарей, гости обычно приходят с амулетами.
        - Идем туда, - постановил адмирал, которому надоело торчать посреди коридора под недоуменными взглядами гвардейцев.
        Гостиная оказалось небольшой, но уютной, с буфетом у одной стены, и камином у другой. Два окна, между ними стол и стулья. Вдоль стен удобные кресла, посредине ковер. В одном ближнем от двери углу вешалка, в другом скромная дверь в умывальную.
        Адмирал задержался у порога, выдавая следовавшим за ними гвардейцам какие-то указания, а остальные вошли в комнату, устроились в креслах.
        - Возьми стул, поставь посредине и садись, - Ярославе было неудобно смотреть на Урдежиса снизу вверх.
        А, кроме того, она считала, что сидящий человек менее напряжен и, следовательно, не так озлоблен, как стоящий перед собеседниками навытяжку. Идея, пришедшая женщине в голову, пока она обдумывала, как лучше выполнить поставленную моряной задачу, предполагала доверие и понимание, а для этого нужно было постараться не унизить пациента, а вызвать у него уважение.
        Советник хмуро усмехнулся, но приказ выполнил, хотя отлично чувствовал, что вовсе не настолько подчинен воле этой женщины, как следовали его собственным желаниям некоторые из врагов под действием дурмана.
        - Скажи мне, - молодая женщина вполне подходила по возрасту советнику в дочери, но смотрела с терпеливым сочувствием мудрой матери, - зачем тебе нужно было чтобы Гинло стал королем? Ты же не мог не предвидеть, что родичи его заберут!
        - Если бы он стал королем - не забрали бы! Они же не могут не понимать, как им это выгодно, иметь в подчинении целый континент, хоть и небольшой! Тут же можно размножаться, питаться… - с внезапным жаром заспорил Урдежис, - они ведь намного сильнее людей, значит, достойны властвовать. Они должны были принять этот дар… и тогда мой мальчик навсегда остался бы тут.
        - А ты знаешь… - печально сообщила Слава, в который раз убеждаясь, каким уродливым монстром может обратиться отцовская любовь, если ничто не остановит безумных планов родителя по устройству жизни отпрыска, - он ведь едва не умер. Ты бросил его умирать в потайной комнатке и бежал, и моей дочери вместе с его матерью и дедом едва удалось спасти мальчишку. Он был такой худой и бледный… неужели ты не видел, что мальчик уже стоит на последней грани? Как ты теперь будешь жить, вспоминая его скрюченное тельце, брошенное в том холодном чулане? А ведь он наверняка тебя любил, называл папой… раскинув руки бежал навстречу, когда долго не видел… верил каждому твоему слову, и верил, что ты самый добрый и самый смелый?! И он ждал что ты придешь туда в этот потайной склеп, вынесешь его, поможешь, спасешь… а ты бросил, предал… как ты теперь посмотришь ему в глаза, если когда-нибудь встретишь, Урдежис?!
        - Я не хотел… я собирался вернуться… - старик вдруг схватился закованными в кандалы руками за лицо и горько заплакал, впервые за много лет искренне и безо всякой для себя выгоды.
        Ни тайной надежды на сочувствие или снисхождение, ни игры или интриги не преследовал он, все крепче прижимая к лицу грязные руки, и всхлипывая как ребенок.
        - Знаешь… - печально сказала Слава, и ничуть при этом не кривила душой, - а ведь ты очень талантливый и умный человек, и мог бы принести своей родине много пользы. Тогда и у Гинло появился бы повод простить тебя. И даже желание встретиться еще когда-нибудь… лет через пять… или даже раньше. Но для того, чтоб он смог поверить
        - ты должен попытаться исправить все, что натворил… и я не говорю, что это будет очень легко. Но ты ведь любишь решать сложные задачки?
        - Ты шутишь, - советник с горечью усмехнулся, - кто мне теперь даст такое право? Моя участь - виселица на центральной площади, или того хуже, мешок на голову и камень к ногам.
        - Я дам, - спокойно сообщила Ярослава, - ты только должен сам решить, действительно ли ты хочешь искренне служить на пользу родине, или тебя устраивает приговор суда. Но запомни, обмануть меня тебе не дано. Ты всегда будешь говорить мне, моему мужу и детям, соправительнице моряне и адмиралу Бенедли только чистую правду.
        - Я готов… - голос советника вдруг сел и охрип, - что нужно подписать?
        - Ничего, - легко улыбнулась землянка, - просто скажи искренне и честно, что сделаешь на посту помощника по финансовым вопросам все, что можешь, чтобы Федерация развивалась и процветала.
        - Клянусь…
        - Но при этом никогда не будешь применять в делах нечестных методов, не будешь запугивать партнеров или подчиненных, изобретать или использовать грязные приемы, интриги, подлоги, шантаж и угрозы.
        - Клянусь…
        - Ты никогда не задумаешь и не сделаешь ничего, что могло бы повредить здоровью или спокойствию хоть одного из нас или королевской семьи. Ты станешь свято следовать правилу, что жизнь и здоровье любого разумного существа есть вещь драгоценная и неприкосновенная.
        - Клянусь…
        - Тогда слушай меня внимательно, - веско произнесла землянка и качнула перед лицом советника подвеской, - ты сам выбрал свой путь. Отныне ты будешь искренне предан родине и своему делу и всегда станешь помнить и неукоснительно соблюдать все пункты нашего договора. Ты не станешь пытаться обмануть нас или скрыться. А я за это обязуюсь похлопотать за тебя перед вампирами. Все! Договор заключен. Инвард, пусть кто-нибудь снимет с него это железо и принесет нормальную одежду.
        Адмирал давно вошел в комнату, но не сразу решился пробраться к столу и тихо сесть на один из стульев. Он выслушал договор иномирянки и советника с недоверием и опаской, но спорить не стал, решив, что приставит к старому интригану своих людей.
        Вызванный в гостиную гвардеец охраны неимоверно удивился приказу адмирала, но молча отцепил с пояса ключи и снял цепи. Захватил их и ушел искать слуг, которые знают, где найти костюм для Урдежиса.
        - Иди туда, - внимательно наблюдавший за происходящим Стан указал старику на умывальню, - умоешься и снимешь это тряпье. Одежду сейчас принесут.
        Неверяще оглянувшись на адмирала, старик встал со стула и поковылял к указанной двери.
        - Сейчас придет мой человек… с бумагой и пером, необходимо все записать… что он будет говорить, - адмирал устало потер виски, жалея что не поспал хоть четверть периода.
        - А может, ты пойдешь, отдохнешь? - предложил Стан, видевший усталость как мутное пятно, подавляющее все эмоции, - а твой человек потом отдаст тебе отчет.
        - Посижу немного, послушаю, уж очень интересные вещи он рассказывает… и еще, что будем делать, если он попробует обмануть? - Инвард спрашивал с показным равнодушием, но в его голосе против воли звучала тревога.
        Адмирал еще не успел договорить, а анлезиец уже стоял за спинкой его стула и мягко давил на затылок, заставляя расслабиться и нагнуть голову вперед. Первая, защитная реакция заставила Инварда напрячься и вцепиться в рукоятку кинжала, и только тренированная выдержка позволила удержать готовую к ответному удару руку. А потом и вовсе убрать ее и выдохнуть облегченно.
        - Ты не мог бы предупреждать? - укоризненно процедил он спустя несколько секунд, потребовавшихся чтоб восстановить дыхание.
        - Не захотел, - насмешливо фыркнул Васт, - такие встряски возвращают бодрость не хуже, чем хороший отдых. Правда, ненадолго, но думаю, мы скоро закончим с этим делом.
        - Во-первых, следить за ним не нужно, Шарик присмотрит, - сообщил Стан, поглядывая на дверь умывальни, - а во-вторых, мне кажется, что он не пожелает терять последний шанс увидеть сына. Как ни странно, он его любит… я своим глазам не поверил.
        - Вы немного не поняли, - поднимаясь с места, мягко сказала Ярослава, - Урдежис из тех людей, которые сами себе ставят в жизни цель… и чем она масштабнее и недостижимее, тем для них лучше. Такие вечные неисправимые альпинисты в душе. А я просто помогла ему найти новую цель… очередной Эверест, и всего лишь немного подправила моральные установки и приоритеты… теперь он сделает все, что в его силах, чтобы её достичь. Васт, ты закончил? Мы уходим. А тебе, Инвард, я как врач, советую поспать. Только предупреди подчиненных, чтоб не нападали на твоего нового помощника по финансам.
        Вошедший в этот момент в гостиную мужчина в гвардейском мундире выглядел таким же усталым и замученным, как адмирал. Вслед за ним топал слуга, тащивший охапку одежды.
        Стан беззаботно подмигнул дознавателю, подхватил под руку мать и направился к двери, но едва успел выйти в коридор, как Васт вежливо и настойчиво отобрал у командира руку жены.
        - Там где-то моряночка в синем платье с утра бродила, - необидно пошутил он, - лучше её проводи.
        - А вот насчет моих морянок попрошу не иронизировать, - немедленно огрызнулся старший, - они, между прочим, все - очень милые девушки. И вообще… поторопитесь-ка в кабинет королевы, а я бегу назад за адмиралом. Кажется, у Тины с моряной все получилось.
        - Что-то вспомнил? - обернулся адмирал на скрип двери, и мгновенно напрягся, - Стан?
        - Выдай указания, и пойдем, - специально не уточняя, куда именно, буркнул старший, потом уставился на дознавателя и шутливо пригрозил тому пальцем, - смотри, за здоровье и сохранность советника по финансовым вопросам отвечаешь лично! Да прикажи принести вам побольше еды и бодрящий напиток… он тебе точно понадобится.
        - Ты и сам все приказы прекрасно выдал, - Инвард уже стоял возле советника моряны и подталкивал его к двери, - слышал Деррис? Выполняй.
        И едва они ушли от гостиной на несколько шагов, в нетерпении схватил старшего за руку.
        - Ну, что?
        - Кажется, у Тина получилось. Иди к нему, самый подходящий момент…
        Адмирал сразу понял, что к нему - это не к Тину, а к сыну, но ноги вдруг предательски ослабли. Да и в душе сразу вспыхнули сомнения, ну и зачем он сейчас пойдет? Когда Геб столько времени ползал по комнате, держась руками за натянутую над головой сетку, его не было рядом с сыном, когда над ним издевались приставленные дядюшкой надсмотрщицы - мальчишку тоже некому было защитить… А вот теперь, когда эти странные иномиряне вытащили его из вечного плена кресла на колесиках - он, горе-отец, явится праздновать их победу!
        - Инвард, извини, но кувшина с холодной водой у меня под руками нет, - ехидно протянул Стан и тайком вздохнул, глядя в начинающее звереть лицо адмирала.
        Ну да, удар под дых, а что еще остается делать? Начинать уговаривать - значит потерять не менее получаса дорогого сейчас времени.
        - Следили!
        - Конечно. А как ты хотел? Мы тогда были по разные стороны баррикад, - старший цепко ухватил его за рукав и настойчиво тащил в сторону королевского кабинета, - Но мы ведь потому и разобрались… сам знаешь, времени практически не было. Входи…
        Он почти силком втолкнул Инварда в комнату и встал в дверях, просто так, на всякий случай.
        - …не торопись, - мягко лился глуховатый голос моряны, - они пока слабые, как у новорожденного ребенка. Нужно каждый день тренировать… но не резко, без спешки. Начинай поднимать один-два раза в период, и постепенно прибавляй, за тобой будет присматривать кто-нибудь из моих сестер, или Сая, пока она тут. Еще нужно делать массаж и кушать больше мяса и рыбы…
        - А… - голос Геба дрожал, - когда можно будет вставать?
        - Ох, какой нетерпеливый! Вот как мышцы нальются силой, станут упругими, так и начнем учить ходить. Главное - не торопись, теперь всё в твоих руках… и ходить и бегать будешь… все со временем.
        - Можно… мне… дотронуться… - хриплый шепот адмирала наждаком скребнул Славу по сердцу, заставил подтолкнуть мужчину ближе, почти вплотную к лежавшим на маленьком столике тощим, как у мумии, ногам принца, обтянутым сухой, синевато-бледной кожей.
        - Конечно… приложи вот сюда руку, ощутишь, как пульс бьется… ничего, что они такие худые, зато он теперь все чувствует.
        Сияющий от счастья Дагеберт на миг нахмурился, строптиво глянул на отца, почти собрался сказать что-то грубое… или хотя бы резкое… потом стиснул зубы и так ничего и не сказал.
        Просто смотрел как воин, у которого, по слухам, вместо сердца кусок железа, медленно опускается на колени возле столика и боязливо дотрагивается чуть подрагивающей рукой до его начинающей оживать кожи. Едва заметно сжимает пальцы, пытаясь ощутить слабое пока биение сосудов, горько хмурится, поняв, что легко может обхватить ладонью иссохшую щиколотку. И, похоже, даже не замечает, что по его щекам текут светлые капли, свидетельствующие о совершенно не подобающей воину слабости.
        Теперь Геб со всей ясностью осознавал, что зря так злился на этого обманутого и обворованного человека, он такая же жертва, как и все они, мать, Ади, даже Ральдис… которого он ошибочно столько лет считал отцом и никак не мог понять, почему у того всегда было такое неприступное лицо. И отчего он всячески старался избежать даже мимолетных встреч с сыном. Теперь-то Дагеберт знал, отчего так ненавидел его Ральдис. За то, что вынужден был называть сыном чужого ребенка. Да не просто называть, а собственным родовым именем, которое переходило Гебу по закону, как и доставшееся ле Кайтену от брата наследство.
        Вот только сказать про все это Геб не умел… и как-то даже боялся… что слов недостаточно… да и разве бывают на свете такие слова, которыми можно исправить причиненную любящим людям боль?
        Он страдальчески кривил губы, пытаясь придумать хоть что-то вразумительное, но никак не находил. Адистанна не выдержала, сорвалась со своего места, обвила худыми руками со спины плечи отца, начала бормотать какие-то утешения и вдруг зарыдала навзрыд, поливая слезами шевелюру адмирала и все глубже пряча в ней лицо.
        - Ади, девочка моя, не плачь… - Инвард с великой осторожностью, стараясь ненароком не побеспокоить ногу сына, поднялся, прижал девушку к груди, нежно погладил по голове, - теперь все будет хорошо… главное, что вы живы и рядом… я никому больше не позволю вас обидеть…
        - Он хороший… - всхлипывала в ответ Ади, - правда. Ты не знаешь… он только притворяется грубым… а когда Книра хотела меня выгнать, он бросил ей в глаз яблоком.
        - Ну что ты болтаешь! - Возмутился покрасневший от такой нескладной защиты Геб, беспомощно оглянулся, встретил всепонимающий взгляд моряны и почти шепотом добавил, - просто я… не люблю наглых слуг… и знаешь… нам, наверное… надо сменить имя…
        - Конечно, - уверенно подтвердила моряна, - ле Бенедли звучит, на мой вкус, лучше, чем - ле Кайтен.
        - Ну да… - растерянно пробормотал бывший калека, вдруг вспомнив, что как раз об этом и не было еще сказано ни слава.
        И в тот же миг крепкая ладонь отца, продолжавшего утешать Ади, легла на его руку, сжала благодарно, и Геб вдруг отчетливо понял, что уже ничего не надо говорить, или выяснять, все и так понятно. Зачем нужны слова, если есть такое простое и предельно откровенное отцовское прикосновение.
        Он тайком оглянулся, следуя привычке проверять, не следит ли кто за его действиями и обнаружил, что кабинет абсолютно пуст. Оказывается, все уже потихоньку ушли, и единственное, что успел заметить Дагеберт ле Бенедли - это подол зеленого платья правительницы, мелькнувший в щели закрывающейся двери.
        Глава 12
        - Вы уверены, что она не ошиблась? - потягиваясь и подставляя лучам мирного рассветного солнца обнаженный торс, Конс недоверчиво вглядывался в нежно-голубое небо.
        - Она не ошибается в этих вопросах, - с завистью глядя на него, опроверг такое предположение Тин.
        Эх, сколько бы он отдал за возможность вот так позагорать! Пойти, что ли поторопить девчонок? Костик поймал себя на том, что целенаправленно ищет повод примкнуть к женской половине отряда, занятой под командованием ма рукоделием, и кисло вздохнул.
        Нафик, нафик. Не пойдет он к ним, опять скажут, что если он парень, то нечего подсматривать, а если девчонка - то иголку в зубы и наравне со всеми за шитье.
        Конечно… неплохо бы посидеть с ними и посмотреть на Ади… Но шить - это то, чего он никогда в жизни не терпел. Хотя мать еще в детстве научила пришивать пуговицы и зашивать прорвавшиеся карманы. И долгое время была убеждена, что он делает все правильно. Пока однажды не обнаружила, что нет границ мужской изобретательности. Костик с пуговицами поступал просто, прикручивал кусочками тонкого проводка. Причем действовал вполне рассудительно, умудрялся найти проводок в цвет пуговицы.
        - Ну что ты ерундой страдаешь, загорай топлес, - не выдержал Стан, валявшийся в шезлонге, после утренней разминки он совершенно не знал, чем заняться.
        - Перебьетесь, - ехидно фыркнул Тин и вдруг задумчиво прищурился, а точно, что он парится?
        Ведь есть же очень простой выход.
        - Никто не видел, где Линел?
        - По-моему, за бортом, - лениво пожал плечами Конс, и тоже оглянулся на дверь в столовую, где уже почти час упорно сидели за работой девушки.
        Очень хотелось посмотреть… что у них выйдет… и искупаться тоже хотелось.
        Васт только вздохнул, идея жены заняться шитьем в такое чудесное утро ему не понравилась изначально, но спорить по такому пустяку со Славой он и не подумал. Просто сидел и смотрел вперед, даже не пытаясь загадывать, чем закончится их путешествие.
        - Ну, и за которым бортом?
        Тин неторопливо брел по нижней палубе, время от времени перегибаясь за борт и вглядываясь в убегающие к корме прозрачные струи воды. Но никаких признаков ни Линел, ни тхиппов пока не видел. Хотя точно знал, что они есть. Афродита, примчавшаяся под вечер с озабоченным лицом, сказала, что даст парочку самых сильных, но отправиться лучше прямо сейчас. Иначе подходящий с севера шторм утром не даст выйти из бухты. Они собирались как на пожар, спешно бросали в мешки все, что попадалось под руку и переговариваясь через унсов. Состав отряда согласовали быстро, никто из клонов не пожелал отказаться от редкостной возможности посмотреть, как живут эльфы. Попыталась проявить благородство Юнхиола, но Ярослава в этом вопросе была категорична, раз едут все дети, значит все.
        В итоге в Дилле пришлось остаться Зайлу и Ташу, зато Слава забрала с собой Саю. Про Адистанну даже речь не шла, как ни упрямился Инвард, переспорить моряну ему не удалось. И теперь бывшая принцесса вместе со Славой и девушками занималась изготовлением совершенно непривычных для них купальников. Все же, как ни говори, а плыли они на континент, где в отличие от Зании, была в разгаре южная весна.
        - Интересно, что ты там увидела? - зеленые волосы свесились за борт рядом с русым хвостом Тина.
        - Тебя, - честно сказал Костик, - слушай, у меня просьба.
        - Идем, - едва вникнув в его замысел, согласилась моряна, - у меня в каюте есть шарфы, как раз подойдут.
        Вскоре Тин гордо протопал мимо валявшихся в шезлонгах и изнывающих от непривычного безделья парней и ехидно ухмыльнулся, отметив их ошеломленные взгляды.
        Ловко накрученная на тоненькую фигурку морянская вуаль оставляла открытыми плечи и ноги. И имела огромные преимущества перед шелком и полотном, кожа под ней загорала точно так же, как и на открытых участках.
        - Девчонки, бросайте иголки! - Скомандовал Тин, влетая в столовую, - у меня есть кое-что получше!
        Вышедший после завтрака проверить курс и направление ветра капитан по-хозяйски оглядел предоставленный ему под командование корабль и едва не выпустил из рук подзорную трубу. На верхней палубе творилось что-то неописуемое. Толпа полуголых парней и обмотанных лишь серебристыми паутинками девушек, весело гонялась за перелетающим от одного к другому клубком, связанным из лоскутов яркой ткани.
        Нужно будет поставить на руль кого-то из самых старших и опытных матросов, мгновенно сообразил бывалый моряк, если он хочет привести судно на Анлезию в целости и сохранности.
        - Как хорошо, что у тебя такие замечательные руки, - вздохнула Ярослава, после того, как Костик, сняв с ее плеч рдеющие полоски солнечного ожога, ушел к следующему пациенту. Последствия утренней игры на палубе и купания в открытом море в разной мере ощутили на себе почти все иномиряне и Адистанна. Сильнее всех досталось именно принцессе, потом шли Конс и Ярослава. Даже Стан умудрился перебрать солнышка, хотя и считал себя загоревшим.
        Практически никаких ожогов не получил Тин, выгодно отличавшийся от братьев полученным в южной крепости золотистым загаром, и Майка, жалостливо и чуть виновато гладившая по голове устроившегося рядом с ней Конса. Средний делал печальное лицо и даже изредка несчастно постанывал, вызывая ехидную усмешку старшего, однако мешать клону наслаждаться заботой любящей супруги Стан вовсе не собирался.
        Они просто классно отдохнули сегодня, хотя и заставили немного поволноваться ответственного капитана. Старший весело фыркнул, вспомнив, какой дикой паникой полыхнула аура моряка, когда несколько щупалец тхиппа, одновременно выметнувшихся из-за борта, вмиг смели всех до единого пассажиров, за которых адмирал велел капитану отвечать головой.
        Хорошо, что он хоть с Шариком догадался познакомить моряка заранее, пришлось посылать унса, чтобы тот объяснил капитану, что волноваться не нужно, всех вернут примерно через четверть периода.
        Сами они в это время сидели на спине тхиппа и посмеивались над чуть испуганным восторгом Ади, которой такое передвижение было в диковинку.
        И когда потом, оставив корабль далеко позади, едва заметной на горизонте точкой, они плавали и плескались под неусыпным наблюдением тхиппа, ошалев от невероятного ощущения бесконечности простиравшейся вокруг воды, у старшего впервые за прожитые здесь дни возникло и осталось ощущение родства с этим странным миром. И хотя и раньше Стан догадывался, что никогда он уже не захочет вернуться в родной мир, в этот момент желание жить всегда именно здесь, стало осознанным и непреложным.
        Важный стюард прикатил столик с обедом и, стараясь не пялиться на замотанных лишь в странную ткань полуголых девушек, принялся споро расставлять блюда по стоящему под тентом столику.
        Путешественники принюхались к распространившемуся из-под крышек запаху и заторопились пересесть на стулья. Стюард закончил сервировку с почти закрытыми глазами и позорно сбежал, чтоб не смотреть на такое непотребство. И едва не вылетел за борт, узрев лоснящиеся бока крупной рыси, важно топавшей ему навстречу.
        Нужно будет с ним поговорить, озабоченно вздохнул рассмотревший чувства стюарда Стан, и вообще подружиться с командой. Им плыть вместе еще несколько дней и потом возвращаться назад, не нужно, чтобы возникло противостояние. Как вообще оказалось, управлять людьми очень тяжелая работа, если конечно, хочешь, чтоб они имели возможность и желание проявить себя в полной мере.
        - Жано, как там Чудик? - увидев притопавшего кота, ринулся к нему навстречу Тин.
        Жано только чуть повернул голову и скосил глаза себе на спину, туда, где между лопаток, крепко вцепившись всеми лапами, сидел пушистый шар. Услышав свое имя, Чудик открыл сонные глаза, осмотрел собравшуюся за столом компанию и коротко ответил за них двоих:
        - Все хорошо.
        Он вообще был немногословен в последние два дня, только ел и спал, причем, исключительно на Жано.
        - Этот кот очень похож на мангуров, - едва увидев питомца Васта, объявил Стан, - только меньше раза в два, и клыки не такие мощные.
        Васт только задумчиво кивнул в ответ, и погладил питомца по довольной морде. Последствия перехода анлезийца на четвертый цикл постепенно заканчивали перестройку его сознания и способностей, и он теперь все чаще молчал, взирая на шалости великовозрастных пасынков с мудрой усмешкой. Но при этом изловчался ни на миг не оставлять Славу одну, и если не держать ее за талию или хотя бы за руку, то следить за женой внимательным взглядом.
        - Ма… тебе не кажется, что ты под колпаком? - спросил уже на третий день после их свадьбы Тин, и мать, загадочно улыбнувшись, обронила, что как она подозревает, это всегда было ее самой тайной и серебряной мечтой.
        После обеда пассажиры разбрелись по каютам, позднее отплытие и долгое купание изрядно притомили их, а плотный обед окончательно поборол первоначальное намерение находиться на свежем воздухе целыми днями.
        Увидев, как пустеет палуба, строгий капитан вздохнул спокойнее, и отправился в свою каюту, решив, что тоже заслужил немного послеобеденного отдыха. Ему в эту ночь удалось прикорнуть всего четверть периода, не больше. Хоть с ними и была моряна, безошибочно проведшая судно между мелких островков и отмелей, на глубоководье, капитан никогда не позволил бы себе лечь спать в такой ответственный момент.
        Однако отдохнуть как следует, ему так и не пришлось. Только прилег, только прикрыл глаза - примчался помощник и, осмотрительно прикрыв поплотнее дверь, трагическим голосом объявил, что дежурный наблюдатель засек на горизонте подозрительное судно.
        Капитан торопливо накинул повседневную матросскую блузу и помчался лично проверять сообщение. Проверил и расстроился. Шедшее им навстречу судно не принадлежало ни Зании, ни Сузерду. И было подозрительнее всего. Здесь, между южными портами Зании и северными островами Сузерда пролегал прямой путь на побережье Анлезии и могли встретиться только принадлежавшие им корабли. Никаких других судов в этой части океана раньше никогда не встречалось.
        Хамширцы, если и отправлялись на Анлезию, предпочитали более безопасный путь от Таджера, а сами таджерцы и Тан-габирцы тем более. Даже пираты предпочитали не соваться в эти неспокойные воды, а обходили Сузерд с юга.
        - Что случилось? - Коротковолосый парень, объявивший капитану, что среди пассажиров он командир, стоял на мостике и требовательно смотрел на моряка.
        - Ничего особенного, - с привычной беззаботностью широко улыбнулся капитан, доподлинно знавший, что страшнее всего на корабле - паника пассажиров, - все под контролем.
        А сам с тоской подумал, что зря не выпросил у адмирала побольше самовоспламеняющихся стрел, если судно, упорно следующее встречным курсом, принадлежит тем, кого он подозревает, то как раз у них недостатка в таких стрелах и не будет.
        - Господин капитан, - серые глаза пассажира смотрели на моряка с неожиданной строгостью, - Я - одаренный. И отлично чувствую, когда вас возмущает наше несвойственное этому миру поведение. Не смущайтесь, это нормальная реакция. А сейчас я так же хорошо ощущаю вашу тревогу, и знаю, что она связана вон с тем судном. Поэтому я собираюсь отправиться навстречу ему на разведку, и хочу знать только одно, что именно вас в нем насторожило?!
        - Оно чужое. Не наше и не с Зании. И это неправильно, чужие тут не ходят. Здесь некуда плыть, кроме как на Тан-Габир и Анлезию, но туда все ходят через Таджер. Но пока особой опасности нет, судя по маневрам, они намерены пройти мимо нас на значительном расстоянии.
        - Ясно, - задумчиво буркнул одаренный, развернулся и легко побежал по лесенке вниз, - Линел!
        Капитан думал всего секунду, в следующую он уже прыгал вслед за парнем, точно зная, без его помощи и опыта сумасбродная затея этого молокососа обречена на провал. Шутка ли дело, шпионить за судном, так уверенно бродящим в этих богатых изменчивыми течениями и подводными камнями водах? Даже юнге понятно, что тот, кто задумал это плавание, не простой торговец и загодя предусмотрел все опасности и неожиданности.
        Моряну подняло из-за борта щупальце морского чудища, бережно поставило на палубу и осталось рядом с ней, закрутившись кончиком за перила.
        - Что случилось? - Небрежно оборачивая торс обрывком фаты, спросила моряна, и конфузливо отводивший глаза капитан понятливо вздохнул, теперь ясно, от кого иномиряне понабрались таких манер.
        - Мне нужно подобраться незаметно вон к тому судну, я хочу послушать, кто они такие и что тут делают. Капитан говорит, там что-то нечисто.
        - Ладно, - легко согласилась Линел, - предупреждать никого не будешь?
        - Я Шарика беру, в случае чего передам сообщение через него, - иномирянин уже разделся, оставшись лишь в бандане и женских коротких нижних штанах, от вида которых капитана перекосило, как от лимона.
        Однако он мигом отбросил все соображения нравственного плана, едва сообразил, что советоваться с ним этот сумасшедший вовсе не собирается.
        - Но они наверняка защищены! - почти закричал моряк, глядя, как щупальце обвивает торс одаренного, - тут чужие без амулетов Астандиса не ходят!
        - Не переживай, я знаю, - миролюбиво улыбнулась ему моряна и исчезла вслед за парнишкой.
        Капитан от расстройства яростно сплюнул за борт, хотя обычно не позволял себе таких открытых проявлений чувств.
        - Что происходит? - Анлезиец, которого адмирал представил как старшего офицера по особым поручениям, стоял неподалеку и внимательно рассматривал капитана.
        - Я виноват, не смог их удержать. Подходить близко к защищенному амулетом судну очень опасно, - капитан не оправдывался, а напротив, брал всю вину за случившееся на себя и Васт невольно расслабился.
        - Твоей вины нет, - миролюбиво буркнул он, забирая подзорную трубу, - они никого не слушают, даже адмирала. Но пока волноваться не о чем… Жано!
        Откормленный до блеска зверь важно вышел из двери судовой кухни, неторопливо прошагал к хозяину и ткнул его лбом в колено, ожидая ласки.
        - Сиди, мне нужен Чудик, - Васт не удержался и погладил питомца за ухом, и только теперь обнаружил, что унс со спины кота исчез, - Чудик, ты в зоне доступа?
        - Мне некогда… как-то тихо пискнуло над ухом, - я делюсь.
        - И где именно это происходит? - ошарашенно замер анлезиец.
        - В твоей каюте, - добил блондина еле слышным признанием унс, и совсем угасающим голоском пискнул - тут хорошо…
        - Жано, я тебя прибью, обжора, - еще звенел в воздухе возмущенный возглас анлезийца, а самого его уже и след простыл.
        - Если бы знал… - огорченно вздохнул моряк, - ни за что бы не принял это судно. Не зря в порту болтали, что оно проклято… легко Бенедли говорить, что это чепуха… а я давно знаю, если судну изменила удача, домой придется возвращаться по дну.
        Тхипп обогнул странное судно далеко перед носом, зашел с противоположной от "Чайки" стороны и пронырнув несколько метров на глубине, незаметно прилепился за кормой. И вдруг как-то беспорядочно задергал щупальцами, словно моментально оглох и ослеп. Он то сжимал, то отпускал пассажиров, а приникшая к нему побледневшая почти до чисто серебряного цвета Линел никак не могла снова вернуть управление над питомцем.
        Стан, оплетенный сразу двумя щупальцами, захлебываясь, болтался под кормой, еле успевая следить лишь за тем, чтобы его не ударило о борт головой. Но даже в этой суматохе он не мог не чувствовать исходящего откуда-то снизу отчаяния и безысходной тоски. Если по хорошему, нужно бы пустить туда Шарика, мелькнула идея, но Стен ее немедленно отверг, унс, крепко вцепившийся ему под банданой в волосы, подозрительно примолк и, похоже, тоже едва удерживался от непонятного наваждения.
        - У меня голова начинает мерзнуть… - вдруг с ужасом пробормотала Линел, а в следующее мгновение обвисла в объятиях щупальца безжизненной серебристой фигуркой. А в следующую секунду начали слабеть и щупальца тхиппа.
        - Черт, - рыкнул Стан, торопливо вспоминая все, что говорили морянки об управлением своим полуразумным транспортом, - вот почему он раньше не озадачился идеей научиться контактировать с тхиппами?
        Держащие его зеленые кольца понемногу бледнели и расслаблялись и Стан догадывался, что должно произойти в следующую минуту. Коврик просто отпустит их и ему придется спасать потерявшую сознание моряну. О том, что это не просто обморок, Стан не желал сейчас даже думать. Как и терять тхиппа, чтобы вырастить и воспитать вот такого питомца нужно не менее сорока лет.
        Значит придется налаживать с ним контакт. Стиснув зубы и отфыркиваясь от заливавшей рот воды, командир решительно подвинул в сторону Линел и протиснулся к чувствительным выростам позади плоской головы чудовища. Сунул руку под прикрывавшие один из них чешуйки, поморщился, ощущение довольно неприятное, зато откуда-то возникло понимание, что тхиппу больно и страшно. Страшно, что он не знает, как дальше поступить, что делать и куда плыть. И надо ли плыть, если последний разумный приказ был крепко держаться за обшивку кормы. А еще пропала так знакомая хозяйка, и что-то незнакомое грубо пытается забраться руками в его сенсоры, причиняя боль неловкими движениями.
        - Шарик, быстрее помоги мне наладить с ним контакт, с этим тхиппом, - рыкнул в отчаянии Стан и услышал поразивший его ответ.
        - Шарик держит защиту вокруг твоего мозга… сил хватит ещё на пять минут.
        - Черт! - рявкнул Стан, поспешно устанавливая щиты так, как не устанавливал с самой Зании.
        Привык, что тут нет мангуров, а от излишней проницательности моряны прекрасно защищают унсы, у них это в обязанность входит, тем более что почти не берет сил.
        - Ну, а теперь у тебя получится наладить контакт с ковриком?
        - Уже действую… приоткрой щит для него… - Шарик бормотал все слабее, но Стан уже почувствовал, что нужно делать, проник пальцами и второй руки под чешуйки, нашел точки соприкосновения и вдруг - ощутил себя огромным и многоруким.
        Охнул от изумления, всплеснул всеми лапами и сразу оказался в нескольких метрах от судна, шедшего на всех парусах не сбавляя скорости. И как будто даже не замечавшего, что происходит у него под кормой. Бездвижная Линел выскользнула из лап как снулая рыба и начала потихоньку опускаться в пучину. В следующие несколько минут Стан лихорадочно дергал всеми щупальцами по очереди, пытаясь понять, как именно этим нужно управлять, пока не почувствовал что его кто-то банально дергает за волосы.
        - Просто представь, чего именно ты хочешь… прошептал на ухо едва слышный голосок и волосы перестали дергать. Старший от отчаяния едва не взвыл, а он что делает?
        Но в тот же миг взял себя в руки, вот только не хватало разрыдаться, как Адистанна!
        И почти сразу понял, что имел в виду унс. Постарался отрешиться от всего, забыть, что он человек, и иномирянин, просто захотеть найти и поймать в объятья щупальцев моряну, и при этом не дать задохнуться без воздуха тому бледному телу, что лежит на спине, касаясь точек слияния сознаний. А потом выплыть на поверхность и как можно быстрее добраться до "чайки".
        Часть щупалец мгновенно сомкнулась вокруг его тела, образовав кокон, Стан только глоток свежего воздуха успел хлебнуть, а они уже стремительно погружались, судя по ощущениям. А потом он ощутил, как его щупальца схватили тело Линел, прижали к спине и понесли наверх, к свету и воздуху.
        Предзакатное солнечное сияние вместе с воздухом хлынуло на старшего со всех сторон, он чувствовал его тепло, даже не разжимая век, однако, боясь потерять контакт, старался не расслабляться и не поддаваться игравшему в душе щенячьему восторгу.
        Стан стремительно толкал вперед свое огромное, но бесконечно гибкое и ловкое тело и представлял, как он осторожно перенесет на палубу и того, с кем связан сознанием и моряну Линел, а потом спокойно присоединится ко второму, меньшему тхиппу, что висит под днищем чайки.
        И несказанно удивился, неожиданно ощутив себя лежащим на теплых досках палубы, рядом с чем-то прохладным и мокрым. А в следующую минуту пришла резкая боль и тошнота. Измученное сознание нашло спасительный выход и нырнуло в темноту, сопровождаемое медленно таявшей запоздалой благоразумной мыслью о том, что нужно было погружаться на глубину и выплывать назад немного помедленнее.
        Из теплых объятий сна Славу вырвала внезапно возникшая в душе тоска. Такая острая и тягучая, что женщина мгновенно вскочила, оглянулась и испугалась. Васта не было рядом.
        Это было не просто странно, это было неправильно и невозможно, всего за несколько дней Ярослава привыкла, что он старается не отходить от нее даже когда они в компании детей. Ну а уж в спальне вообще не отпускал из рук, глядя так словно она сказочная снегурочка и может внезапно растаять.
        Слава наскоро оделась и помчалась искать мужа, строя себе самые невероятные предположения, о том, что могло с ним случиться. А выскочив на палубу и обнаружив, что Васт целый и невредимый стоит у борта и смотрит в сторону моря, да не один, а в компании с Тином и Таросом, вдруг почувствовала, что у нее в душе все оборвалось.
        - Кто? - еще нашла в себе силы прошептать Ярослава, а в следующий момент увидела бегущих к ним Конса и Майку и догадалась сама, - Стан!
        - Славочка, - Васт уже стоял рядом, крепко прижимая жену к себе, - с ним Линел и Шарик… и тхипп, все будет хорошо, ну, родная не надо так… они скоро вернутся…
        Но она чувствовала, что что-то произошло, своим материнским сердцем чувствовала и все усиливающимся даром предвиденья. И потому снова ринулась в каюту, сорвала заветное ожерелье, трясущимися пальцами распустила шнурок. Помогите, всемогущие боги, подскажите правильный путь!
        В руку мгновенно торкнулась теплым боком одна из фигурок и Слава нетерпеливо выхватила ее, дрожа и сходя с ума от беспокойства, разжала ладонь.
        - Что это означает? - знакомые руки мягко обняли сзади за плечи, крепко прижали к себе.
        - Стойкий воин, - женщина обессиленно оперлась на эту надежную опору, откинула назад голову, прильнула на миг щекой к груди мужа.
        И вдруг с необычной ясностью поняла, что ее дар не имеет совершенно ничего против присутствия на ритуале предвиденья Васта, словно уже связав его с ней в единое целое.
        - Он выстоит, - пробормотала с облегчением, и добавила, убеждая скорее себя, чем мужа, - понимаешь?
        - Я и не сомневался, - Васт подхватил ее на руки и понес на палубу, отлично чувствуя нетерпение жены и понимая, что сидеть в каюте для Славы сейчас худшая из мук.
        - Чудика никто не видел? Почему он не следит? - Волновался Конс, с тревогой вглядываясь в уверенно шедший мимо них на расстоянии всего нескольких сотен метров чужой корабль.
        По виду - вполне мирный, ни суеты, ни бегающих по палубам вояк не видно, а Стан почему-то как провалился.
        - Он делится, - вздохнули одновременно Васт и Тина, - и занят сейчас только своим делом.
        - Вот же… - расстроенно пробурчал средний, - и как он подгадал-то!
        Вот уж это в жизни всегда так, - вздохнула про себя Ярослава, как тебе нужна какая-то вещь, так днем с огнем не найдешь, а в остальное время сто раз в день под руки попадается.
        Тхипп возник из глубин внезапно, всего в сотне метров от судна, стремительно пронесся к борту под напряженными взглядами потерявших от тревоги дар речи пассажиров и резко перебросил через борт два безжизненных тела.
        Но на палубу уложил очень бережно и мгновенно исчез.
        Охнула Слава, всхлипнула Майка. Но Тина с Вастом уже стояли перед пострадавшими на коленях, пытаясь рассмотреть, нет ли ран. Мать и Конс оказались рядом с ними в следующий момент, с замиранием сердца ожидая приговора.
        - О, боже, болезнь глубоководника! - увидев выкатывающиеся из-под ресниц сына капли крови, горестно выдохнула Слава, и шагнула было к нему, но ее остановил строгий окрик Тина:
        - Ты ему сейчас не поможешь, возьми лучше меня за плечи, - целитель сосредоточенно хмурился, прижимая ладони к груди клона, - мне не повредит подзарядка… - Васт, а с Линел что?
        - В глубоком обмороке… такое впечатление, что она не спала и не ела несколько дней… - озабоченно пробормотал анлезиец, - а в остальном цела. Ран нет, внутренних повреждений тоже.
        - У Стана похожая картина, но есть одна деталь, он явно резко поднялся с глубины. А где Шарик?
        - Был у него под банданой… - вспомнил анлезиец, - Конс, посмотри.
        Меньше через минуту безжизненная тушка унса лежала в ладонях роняющей горькие слезы Майки.
        - Он… умер?
        - Быстро отнеси его к Чудику, он спрятался за подушками в нашей спальне, потом позовешь Саю, - скомандовал Васт и ринулся к борту, - моряна!
        Вторая из сопровождавших судно морян возникла в кольце щупалец почти мгновенно, недовольно обвела взглядом оторвавших ее от работы людей и замерла, увидев распростертое на досках тело сестры.
        - Кто ее?
        - Пока не знаем, но ей мы можем помочь, - Васт смотрел на моряну строго и требовательно, - а вот Станар нуждается в твоей помощи.
        - Я сама все объясню, - шагнула к русалке Слава, - нужно срочно опустить его на глубину и поднимать медленно, с остановками. Но он обязательно должен дышать.
        - Быстро несите сухой пузырник, на судне должен быть, - мгновенно приняла решение суровая русалка.
        Пузырник нашелся, оказалось, в высохших и больше не сжимающихся оболочках на судах хранят запасы муки и круп. Уже через пару минут в пузырник, слегка расширив отверстие, втиснули тело Стана, и щупальца тхиппа, надежно обвив, уволокли импровизированный батискаф за борт.
        Капитан от негодования снова сплюнул. Вот что бывает, когда не слушают советов опытных моряков! Мало того, что парень вернулся едва живым, так его теперь еще и утопить решили!
        Вон и моряна трупом валяется… а про них вообще ходят слухи, что они живучие, как кошки.
        - Прикажите принести побольше еды, лучше рыбу, - перед капитаном стоял близнец того парня, что так опрометчиво ринулся на разведку, - и побыстрее.
        - Сейчас, сейчас, - суетилась огорченная квартеронка, попутно распекая Костика, - Тина, что ж вы меня сразу не позвали? Поддержи ее, драконья кровь в таком разе лучшее средство.
        - Он их так внезапно приволок… - Слава, стоявшая позади младшего, про себя поразилась виноватым интонациям Костика, кроме нее младший никому не позволял себя отчитывать, - я даже растерялся… потом смотрю, у Стана кровь из глаз…
        - А от этого есть другое снадобье, на желчи мурены делается. Тоже дорогое, его ныряльщики хорошо берут. Но лучше действует, когда заранее пьют, две капли на маленький стакан воды. Я же тебе рассказывала!
        - Забыл… знаешь, Сая, когда можешь лечить руками, кажется что снадобья не нужны, - виновато моргнул Тин.
        - … где он? - не открывая глаз, пробормотала вдруг Линел, - Стан?
        - С ним все хорошо, тхипп на глубину утащил, лечить последствия быстрого подъема,
        - лекарь оглянулся, - Что с едой?
        - Вот - рядом стоял стюард с подносом, - где накрыть?
        - Давай сюда, - бесцеремонно отобрал поднос высокий парень и поставил прямо на палубу, - Линел, что тебе положить?
        - Я сама, - моряна первым делом схватила кувшин и жадно выпила сок, потом подтянула миску с малосольной рыбой.
        - Пришлось все жизненные резервы переключить на удержание щита, - виновато пробормотала она через минуту, буквально проглотив рыбу, - там находится амулет, блокирующий все ментальные способности. Мощность просто невероятная. Я сопротивлялась, сколько могла, хотела приказать тхиппу уйти, но он вышел из-под контроля, а одновременно управлять им и держать щиты мне не под силу. Афродита смогла бы… она сильнее.
        - Ты не чувствуешь сейчас тхиппа? - осторожно поинтересовалась Ярослава.
        - Тхиппа - нет… но чувствую сестру. Они уже близко…
        Линел подтянула к себе вторую миску с рыбой и принялась есть, теперь уже намного медленнее и спокойнее.
        Пузырник, с которого стекали струи воды, тхипп поставил вверх ногами и пока Васт и клоны переворачивали его и доставали Стана, к моряне проскользнула вторая русалка, недоверчиво уставилась на жующую сестру.
        - Все в порядке, - на миг оторвавшись от еды, успокоила ее Линел, - Иди к тхиппам, я отдохну и сменю тебя.
        - Приказ отменяю… - моряна торопливо обернулась на слабый голос Стана, и обнаружила, что ее напарник по последней вылазке уже сидит в кресле, завернутый в одеяло и медленно пьет какое-то снадобье из запасов Саи.
        - Почему? - осторожно переспросила она, начиная догадываться, каким будет ответ.
        - Потому что… - командир тяжело вздохнул, оглядел столпившихся вокруг родичей и друзей и перевел вспыхнувший ненавистью взгляд вслед уходящему вдаль судну, - мы должны их спасти.
        Глава 13
        Услышав эти слова, капитан мысленно застонал, вот ведь как чувствовал заранее, что не нужно ему было принимать это проклятое судно!
        - Стан… - старый моряк с надеждой следил, как похожий на командира парень присел на край шезлонга, заглянул в глаза брата, - у нас проблемы. Чудик делится, Шарик… пока неизвестно.
        - Шарик уже ничего… - старший окинул команду взглядом, остановил его на матери и сказал по-русски, - ему крови нужно, грамм десять.
        - Я дам, - твердо кивнула Ярослава и ринулась в каюту.
        Васт бросился за ней.
        - Славочка, что он сказал?
        - Сказал, что тебе пора учить русский язык, - женщина приподняла подушку и увидела три пары настороженных желтых глаз, - Шарик, - возьми у меня кровь.
        - Пусть возьмет у меня, - мгновенно перехватил руку жены анлезиец, - у нас тоже годится.
        - Нет. Тебе, возможно, придется сегодня сражаться, - твердо пресекла эту попытку Слава, и вдруг по-бабьи горестно вздохнула, - только… Вастик… прошу тебя, будь осторожен, а?
        Анлезиец неверяще смотрел в её глаза, ощущая, как пышно расцветает в его душе недавно выросший там цветок счастья. Конечно… жена с того самого момента, как сняла с него в их первый вечер обувь, все время относилась к нему очень хорошо… была нежной, понимающей и ласковой… Однако вот такое, рвущее сердце в клочья чувство острой тревоги за него, за его жизнь и здоровье Васт ощутил впервые, и оно потрясло его душу глубиной и силой.
        - Славочка-а… - тонкие сильные пальцы лучника запутались в русых волосах, нежно провели по порозовевшей скуле, коснулись губ, - не может быть… я ведь с ума сойду…
        - Не вздумай… - смущалась и таяла под его взглядом Слава, - я собираюсь жить с тобой еще много лет… и завести несколько ребятишек… зачем им сумасшедший папа?
        Сумасшедший папа сумел только тихо выдохнуть что-то невразумительное и стиснуть жену в жарких объятиях.
        - О-оо, - с притворным огорчением простонал на палубе Стан, - время дорого… кто пустил с ней Васта?
        - Покажи мне того, кто смог бы его не пустить, - хмуро фыркнул Тарос, благоразумно пряча завистливый взгляд, светлые эмоции, которые он ощущал с недавних пор, позволили квартерону испытать взрыв чужого жгучего счастья, - надо ему тоже научиться ставить щиты… вокруг же не все глухие.
        - Шарик, быстро бери кровь! - чувствуя себя предателем, приказал командир, и в ответ на доступный только ему вопрос буркнул, - у кого лучше, у того и бери. Такую крохотную потерю можно одной чашкой чая восстановить.
        - А он что, еще сомневается? - удивилась доевшая рыбу Линел, сообразив о чем спор,
        - пусть берет у Ливастаэра, - это же большая удача, что он сам предлагает! И предупреди Славу, что я к ней иду… мне тоже нужно около нее немного посидеть.
        - Да и мне, - вздохнул Стан, - но не хотелось мешать… ну ладно, Шарик, слушай приказ.
        - Сюда идет Стан и Линел, - объявил окрепшим голоском Шарик, и оглянувшаяся на него Ярослава с изумлением обнаружила, что унс крепко вцепился зубками в палец блондина.
        И облизывается с самым сладострастным видом.
        - Ливастаэр! - Возмутилась землянка, - я тебе что сказала?
        - Что любишь меня… - мечтательно пробормотал Васт и притянул жену к себе.
        - Вообще-то я этого не говорила… - начала Слава и, узрев как нахмурился лоб мужа, сразу же сдалась, - но спорить против истины не буду… да отпусти же, раздавишь, медведь! Я тебе про другое говорила - не давать этой хитрой мыши крови. Ему и моя вполне пошла бы.
        - Ты просто не все пока знаешь про нашу кровь… - расцвел шальной улыбкой анлезиец,
        - поделиться ею самое время… я и Чудику хотел предложить… Чудик, будешь? Ну не смотри так, Славочка, светлые эмоции это тоже энергия… и для нас что-то вроде дополнительного питания… а я сейчас столько получил, что могу хоть десяток унсов без всякого вреда напоить.
        - Хотелось бы верить, - больше от смущения и тревоги за него вздохнула Слава, отодвинулась и взялась за расческу, предстать перед детьми лохматой казалось ей совершенно недопустимым.
        Меньше чем через час все они уже стояли на верхней палубе, всматриваясь в растущий на горизонте чужой корабль. Все были одеты в темную практичную мужскую одежду, все прикрыты защитой унсов, кроме Стана и Тина, которые заявили, что их щиты ничто не пробьет. Правда, клонам пришлось согласиться с матерью, что Чудик всё же будет держать их на контроле, и если почувствует что-то неладное, то сразу прикроет своим щитом.
        - Они явно знают про приближающийся шторм, - посматривая на все более бурные волны недовольно ворчала Линел, - и потому идут к занийскому берегу. Эта местность совершенно необжита людьми из-за непроходимых горных отрогов, но есть несколько удобных бухточек. И мне очень не нравится их осведомленность… поневоле возникает подозрение, что это вовсе не первый такой рейс.
        - Может… бросить сети? - неуверенно предложила ее помощница, но Линел только нахмурилась.
        - Бесполезно. Мы его только насторожим… и я не знаю, что там еще может быть приготовлено на такой случай. Давайте не будем менять план… уже почти стемнело.
        Капитан только несчастно вздохнул, слушая эти рассуждения. Ему никто давно не повиновался, рулевым встал один из анлезийцев, паруса велели убрать, а нос судна замотали кусками той ткани, в которых днем гуляли девушки. Сами девушки все переоделись в мужское и повязали черные банданы, так что теперь сразу и не поймешь, кто из пассажиров настоящий парень. А понять, почему "чайка" постепенно догоняет странное судно вообще невозможно, и хочется, в подражание некоторым из матросов все время держать руки у груди в оберегающем жесте. Хотя в душе почему-то крепнет убежденность, что это вряд ли что-либо изменит.
        - Пусто, - пробормотал себе под нос стоящий на верхней палубе крепкий, немолодой мужчина, оглядывая бурное море, - и шторм точно будет.
        Не солгала девчонка… нужно бы дать ей отдохнуть. Осталось всего-то ничего, скоро уже знакомая бухта, а там, в удобном, незаметном с моря убежище ждут люди Инбариза… они и повезут добычу дальше. Удачный рейс выдался… правда, встречное судно откуда-то налетело, прошло почти рядом. Он даже сумел рассмотреть на палубе двух анлезийцев… правильно сделал, что не поскупился, взял самую лучшую трубу. Интересно, откуда взялись белобрысые, вроде лесной хозяин своих всех собирал?
        Но на корабле никто ничего не заподозрил, мощными амулетами хозяин обеспечил. Впрочем, странно было бы, если бы у него их и не было.
        Мужчина неторопливо спустился вниз, прошел узкими коридорами к невзрачной дверце, оглянулся - никто не следит?
        Все спокойно, вышколенная команда прекрасно знает, куда нельзя соваться без особой причины. Да и с причиной еще пять раз подумают, прежде чем решиться на такой шаг. Заветный ключ хранился в кошеле, и пока мужчина его достал, и отпер узкую, надежную дверцу, г голове постепенно нарастал неумолчный гул.
        Хороша зараза, довольно ухмыльнулся мужчина, вблизи сквозь два амулета пробирает!
        Войдя в крошечный чуланчик, первым делом прибавил язычок светильника, не желая случайно встать новыми туфлями в капли крови, натекшие с синевато-бледных пальчиков.
        И только потом повернул рычажок страшного приспособления, вдавившего в эти самые пальчики острые края амулета, заряженного на защиту от всех видов ментальных прослушиваний. Освобожденная рука соскользнула со столика и бессильно обвисла, а валявшаяся на лавке девчонка даже не шевельнулась.
        Вот зараза, бережно пряча амулет в специальный футляр и запирая на потайной замочек, ругнулся про себя крепыш. Похоже, паршивка уже давно потеряла сознание… теперь придется потратить на нее несколько капель драгоценного зелья. Да спуститься сюда еще раз, принести ей воды. Или не приносить? Скоро уже сойдут на берег, там пленницами займутся специально обученные женщины. Да и зелья они могут накапать, не сдохнет же она от того что потеряла полстакана крови?
        Мужчина еще раз оглядел едва прикрытое обрывками платья девичье тело, досадливо поморщился. Жаль, конечно… что нельзя ее немного потискать… но тогда цена упадет в десятки раз. Лучше уж подождать до берега, у парней Инбариза всегда есть на такой случай несколько отловленных в окрестностях ближайшего города молоденьких селяночек.
        Он, наконец, определился со своими действиями, прикрутил фитилек, развернулся и торопливо шагнул прочь. Переступил порог и в тот же миг согнулся от жуткой боли, острыми лезвиями пронзившей виски. Мужчина рухнул на колени, потянулся неверными пальцами к кошелю, куда спрятал амулет, но новый приступ боли заставил схватиться за голову, запустить ногти глубоко в кожу в бесполезной попытке достать из мозгов сверливший их кинжал.
        Боль ломала и крутила, и негодяй пока не замечал, как бледная от недоедания и потери крови фигурка, до боли закусив губу, медленно движется к нему, держа в руке оторванную от лавки толстую щепку.
        Команда следила за передаваемой Шариком картинкой с пристальным вниманием, стараясь запомнить местонахождение каждого матроса и охранника. Охранников кстати, на судне было почти столько же, сколько и моряков, но все они, кроме стоящих на палубе дежурных, сидели в гостевой столовой, лениво ковыряя давно остывшие тушки огромных крабов. И у каждого на груди висел очень мощный защитный амулет.
        - Хотел бы я понять, чего они так боятся, - тихо пробормотал Стан, вглядываясь глазами зависшего над судном унса в освещенное окно столовой.
        Садиться на судно или хотя бы прикасаться к оснастке Шарику категорически запретили, но напоенный живительной анлезийской кровью унс пока отлично держался. Только старался скрыться от порывов встречного ветра за надстройками, да следил, чтоб не попасться случайно на глаза охране. Впрочем, никто из них вверх и не смотрел, да и что может быть над головой посреди океана в сгущающейся вечерней тьме, кроме парусов?!
        - Вон тот, точно старший, - определила Линел, тоже получавшая картинку наравне с клонами и Вастом, остальных решено было отключить, ради экономии сил унса, - Шарик, покажи мне поближе того мужчину, что стоит на верху… все, достаточно. Я его знаю. Это Хастен, один из тайных главарей Хамширской гильдии контрабандистов. Очень жестокий и недоверчивый тип, и работает только за очень большие деньги. Боюсь даже предположить, что такое они везут в трюме…
        - Он идет вниз… - тихо пересказывал Васт вслух для Славы и всех остальных, кто ничего не мог видеть, - Шарик, следи только за ним. Несколько лет назад его имя всплывало в очень скверном деле, но тогда он выкрутился, потом надолго пропал… ох, тьма, это что же там такое… ну всё… никто не подходите к этой мрази, он мой!
        - Мой, - категорично отрезал Стан, - его нужно оглушить и допросить… а ты просто убьешь.
        - Ладно… допросим, потом убью, - Слава даже вздрогнула, ощутив порыв ненависти, полыхнувшей в душе мужа.
        Само собой, она знала, что это чувство направлено не на нее, но до этого момента даже не подозревала, что ее нежный и покладистый Вастик, охотно откликавшийся на ласково-интимное имя "Листик", может так яростно кого-то ненавидеть.
        - Прости… Славочка, - немедленно обняли плечи женщины родные руки, - не сдержался…
        - Щиты ставь понадежнее, - недовольно буркнул Стан и вдруг резко скомандовал, - Линел, пора.
        Почти в тот же миг из-за борта выметнулось несколько щупалец и пересадило ударную группу на шедший в паре десятков метров впереди корабль.
        - Защита снята, - едва очутившись на палубе, скомандовал Стан, сразу почувствовавший исчезновение давящей на голову тяжести, едва не убившее Линел, - давайте остальных и тхиппов.
        И ринулся вниз по коридорчикам, схему которых высветил в его мозгу унс.
        На корчившегося в луже мерзко пахнувшей жижи контрабандиста он почти наступил, и тут же увидел за его спиной иссиня-зеленые глаза бледной девчонки, пытавшейся острой щепкой перепилить горло бандита.
        - Брось каку, - уверенно сказал командир, глядя в полубезумные глаза пленницы, - больше эта гадина ничего плохого тебе не сделает… а его нужно допросить. Ну, иди сюда, я приемный сын клана сиреневой лозы и пришел за тобой…
        Контрабандист, услышав чужой голос, зашевелился, но уверенный пинок парня надежно вывел его из числа бодрствующих.
        И тогда она поверила, бросила проклятую щепку, выдирая которую, сломала все ногти на свободной руке и почти упала в объятия нежданного спасителя.
        - Вот и умница, - бережно вынося девчонку на палубу, бормотал Стан, стараясь не смотреть на искалеченные пальчики, лежавшие на его груди, - сейчас мы тебя подлечим и накормим… что?
        - Там еще… в трюме… - почти беззвучно прошептала она и все-таки потеряла сознание.
        - Васт?!
        - Я слышу, - рыкнул где-то впереди Васт, - Шарик все передает…
        - Точно… - только теперь вспомнил старший, - Тин, специально для тебя… не вздумай положить на неё глаз. Линел передай ее на "чайку", пусть положат в моей каюте и Сая посмотрит.
        Командир еще не успел договорить, а щупальца тхиппа уже бережно выхватили у него пленницу и перенесли на соседнее судно, намертво притиснутое к борту вторым ковриком. Но Стан уже этого не видел, следя за сражением глазами унса, мчался на нос судна, где Васт методично, одного за другим, укладывал на палубу контрабандистов, легко ускользая от их клинков. Командиру все таки достался один, самый хитрый, державшийся за спинами товарищей и пытавшийся достать анлезийца метательными ножами.
        - Спасибо, - сказал анлезиец, провожая взглядом покатившегося по палубе с воем последнего врага, - я твой должник.
        - Шутишь, отче, - заржал разгоряченный боем старший, оглядываясь в поисках сражающихся врагов, - ты бы его и без меня добил.
        Увы, половине отряда даже по одному не хватило. Линел, взбешенная тем, что чуть не погибла из-за чьей-то жадности, умудрилась собрать в щупальца тхиппа всех чужаков, кто хоть на миг попался ей на глаза. И теперь Майка методично обходила их и совала в оскаленные от злобы рты захваченную с "чайки" вилку, на зубцы которой была намотана вымоченная в зелье тряпица. Совать пальчики в бандитские пасти таджерке категорически запретил Конс.
        - А я не про этого урода говорю, - мотнул растрепанной шевелюрой блондин в сторону метателя ножей, уже захваченного щупальцем, - а про то, что ты настоял на погоне. Идем в трюм, там уже Тин и Линел.
        Вот чего Стану не хотелось совершенно, так это идти в трюм. Хотя и знал, что сделать это придется… и кому, как не ему и Васту. Не девушек же посылать.
        Однако, спустившись по лесенке в душное, пропахшее болью и нечищеным сортиром полутемное помещение, старший понял, что правильно сделала Линел, ринувшись сюда впереди них. И то, что Тина принимают за девчонку - тоже удача, от него самого бледные и дурно пахнущие тени в грязных балахонах шарахнулись как от чудовища.
        - Командир Станар пришел со мной, - мягко произнес Ливастаэр тем особым, звонким голосом, которым говорил, когда хотел подчеркнуть свое происхождению, - и это он командовал операцией по вашему освобождению, он иномирянин и одаренный.
        - И мой брат, - поддакнул женским голоском Тин, осторожно проводя ладонями над спиной лежавшей навзничь пленницы, - Стан, нужны ключи. Они все прикованы вон к той общей цепи, и ходить могут только толпой.
        - Ясно, - скрипнул зубами землянин, сейчас он жалел, что врезал ногой тому бандиту немного высоковато, нужно было бить ниже.
        Такие подонки не имеют права на продолжение рода.
        С ключами прибежал Конс, по плану участвовавший вместе с Таросом и Славой в захвате столовой.
        - Ну как у вас? - не удержался от вопроса командир, хотя видел по аурам, что все прошло, как планировали.
        - Скучно… больше я с ней не пойду, там делать было нечего. Ма махнула висюлькой и они замерли. Теперь рокируются сюда, вон слышишь?
        - Нужно было подождать, пока мы девчонок унесем, - пробурчала Тина, но приказ землянки неожиданно поддержала Линел.
        - Молодец, Слава, времени нет, а нам они не помешают, - и, повернувшись к пленницам, мягко сказала, - а вы ничего не бойтесь, эти бандиты сейчас все не в своей воле. Как мимо пройдут, так вас и вынесем. А их запрем, пусть на своей шкуре испробуют, каково это, тут сидеть.
        Через несколько минут послушно рассевшихся по трюму бандитов уже заперли на замок, а тхипп перенес девчонок наверх, где Слава с помощью Юнхиолы и Майки организовала горячий чай с медом и молоком и банные процедуры.
        - Кушать давать будем каждые полчаса. По полстакана бульона и отвара, девчонки сильно измождены. Их дней пять или шесть совсем не кормили. А воду давали морскую… счастье, что она у вас не такая соленая.
        - Как закоренелым преступникам, - яростно рыкнул пришедший вместе со старшим Васт,
        - тех всегда забортной водой поят. Чем помочь, Славочка?
        - Мы девочек будем мыть и одевать, а вы носите в кресла и на диванчики… я одиннадцать насчитала, места хватит, - скомандовала Слава и направилась в сторону самой роскошной каюты, где обнаружилась очень удобная ванная комната, с собственным подогревом воды.
        - Все это правильно… - замялась Линел, - но пора решить, что мы будем делать дальше. Высадимся на берег, захватим остальных бандитов, и переждем шторм в бухте или развернемся в сторону Анлезии? Ветер крепчает… нужно решать.
        - Я за то, чтоб их перебить, - жестко заявил Стан, - но решение в этом вопросе отдаю Васту.
        - Спасибо, - серьезно кивнул анлезиец, - я думаю, нужно поступить по-другому. Давайте разворачивать оба судна, и уходить, а как только девочек искупаете и накормите, перенесем туда. А сюда прямо сейчас переправим капитана и несколько опытных матросов, Славочка, ты же можешь сделать так, чтоб у них было достаточно послушных помощников?
        - Будут покорные, как зомби, - кивнула Ярослава, - только сами отберите нужных.
        - А как же бандиты? - с сожалением выдохнул Конс, оглядываясь на утонувший во мгле берег.
        - Их найдут… и они еще очень пожалеют, что ввязались в эту авантюру, - так зловеще пообещал анлезиец, что Ярослава второй раз в день оглянулась на мужа с удивлением.
        Но не могла не признать, что ей понравилось сделанное сегодня открытие, мужчин, способных любить, она всегда очень ценила, а мужчин, способных ненавидеть врагов просто обожала. И теперь, слушая приговор блондина, с удовольствием думала, как ей повезло, что в ее муже все это в одном флаконе.
        Васт поймал ее эмоции, полыхнул счастьем и виновато развел руками на сердитый рык командира:
        - Васт! Ставь щиты!
        Три дня два судна изо всех сил убегали от урагана. Чайка, распушив все паруса, огромной птицей скользила впереди, волоча за собой на буксире намного меньшее судно контрабандистов. У него не было названия, вернее, их было несколько, наскоро написанных на борту и замазанных темной краской.
        Стан собирался дать трофею название, была у него идея, но не сейчас, когда на нем путешествует, правда уже не по своей воле, толпа негодяев.
        Противнее всего прозвучало лицемерное заявление пытавшегося вывернуться Хастена, что он специально не давал девушкам ни воды, ни еды, чтоб на них не позарился никто из матросов.
        Услышав эту ложь, Тарос не выдержал, врезал кулаком в пакостно ухмыляющуюся морду и его больше на допросы не звали. Впрочем и допрашивать негодяев больше не стали. Все и так было ясно. Гильдия контрабандистов через неизвестного посредника получила очень выгодный заказ на девственниц для храма Астандиса. Причем за квартеронок и смесок с тан-габирской, морянской и анлезийской кровью цена была вчетверо выше.
        Хастен лично наладил пути перевоза через два континента, привлекая лишь тех личностей, кто был ему знаком по темным делам. Похитил или сманил в поселках на побережье Анлезии и Тан-габира несколько квартеронок и успешно доставил заказчикам первую партию из двенадцати штук, после чего получил от посланца посредника свиток с печатями самого надежного купеческого банка и амулет. А так же точные инструкции, как с его помощью и несколькими каплями крови защитить свое судно от слишком подозрительных одаренных. Всего-то нужно было уговорить одну из пленниц с анлезийской кровью дать ее добровольно. Девушку нашли сразу, выдал необычный цвет глаз, и кровь она дала добровольно.
        Хватило всего нескольких ударов особой плеткой с степной лианой по спине одной из ее подружек.
        - Заприте его подальше, - рычал Васт, - и не говорите мне - где. Иначе он не доживет до справедливого суда лесного хозяина.
        А на четвертое утро вымотанные до предела моряны с помощью таких же обессиленных тхиппов провели суда через запирающий маленькую бухту пояс из мелей и скал и завалились спать. В каюте Ярославы и на её постели. И с неохотного разрешения анлезийца, отлично понимавшего, что неподалеку от источника моряны восстановят энергию в разы быстрее. А им еще вести суда вдоль побережья не меньше пяти дней, и чистых, спокойных глубоководных проходов там не так уж много.
        Самой землянке осталось только сидеть рядом с постелью в кресле, и поглаживать устроившихся у нее на коленях унсов. Все трое тоже считали Славу чем-то вроде зарядного устройства повышенной комфортности. Не было рядом с ней только Ливастаэра, сидевшего на посту наблюдателя. Блондин добровольно взвалил на себя эти обязанности, хотя Стан вовсе не считал это необходимым. Зато рядом с креслом Славы вольготно развалился Жано, признавший женщину полноценной хозяйкой и не желавший отходить он нее ни на шаг.
        - Это он не сам, - подозрительно бурчал обиженный такой изменой кота Тин, устраиваясь с ногами в кресле гостиной собственной каюты, - наверняка Васт выдал приказ… чтоб никто к матери ближе, чем на три метра не подходил. Черт, никогда не думал, что из него получится такой ревнивый муж. Даже Тар и то был лучше, когда мы были женаты.
        - А ты меня никогда не ценил по достоинству, - с преувеличенной обидой протянул Тарос, подмигивая Консу, - еще попросишься назад.
        - Закатай губу. Ты и так слишком нагло пользуешься правом напарника, все время мозолишь мне глаза. Пошел бы девушек проведал.
        - Там Стана хватает… - скривился квартерон и все трое невольно заржали, хотя на самом деле и не были так уж против поболтать немного с девчонками.
        Но у переживших страшный стресс смесок еще не выветрился до конца страх перед любыми представителями мужского рода. Хотя и Слава уже провела осторожную беседу, и вся команда просто на цыпочках ходила мимо их кают. Но только Васт и Стан не вызывали взрыва паники в глазах бывших пленниц. Вот только анлезиец старался как можно меньше попадаться им на глаза, и все прекрасно понимали, почему.
        Слишком легко спасенные могут принять благодарность к красавцу блондину за совершенно иное чувство. Потому и сидел там командир практически безвылазно, помогая Сае, Юнхиоле и Адистанне ухаживать за почти бесплотными пациентками. Зачастую к ним присоединялись Слава и Тина, но спасенным теперь были нужны не лекари, а уход и хорошее питание.
        - Стан просит Тина прийти в столовую, - раздался в ухе клона ленивый голос Чудика, и целитель с кислой физиономией слез с кресла.
        Хотя подозревал, что брат не зря старается почаще сталкивать его с Ади, но никак своих подозрений не показывал и был готов помогать ей хоть весь день. Вот только после одного разговора окончательно убедился, что никогда ему не занять в сердце принцессы даже уголочка. Все до последней капли было отдано его напарнику.
        - Прости меня, Тина… - комкая в руках платочек, сказала принцесса в тот раз, столкнувшись с Костиком в полутемной пустой столовой, откуда они только что отправили пациенток по постелям, - я вела себя ужасно… мне так стыдно перед тобой. Я замечала… как он на тебя смотрит и не могла понять… как можно быть такой бесчувственной и жестокой с мужем. Ведь ты давала ему клятвы, когда брала браслет… я же не знала, что можно обманывать богов… считала что брак - это святой союз. Теперь я тебя очень жалею… поставила себя на твое место… мне не так трудно это было сделать, Тина. Ведь мне предстояло то же самое. Хотя я молилась… ты не представляешь, как я молилась, чтоб пришел кто-то сильный и прекратил этот глупый и никому не нужный обман. Я слишком много говорю про себя, да? А хотела только попросить прощения. Так глупо все получается в моей жизни, я и сама понимаю. Сначала я просила бога… чтоб он нашел моих родных… мне говорили, что меня нашли у порога приюта. Но потом приехала госпожа Сетилия… она была такая добрая и грустная, я подарила ей на память свой портрет… и попросила, чтоб она поискала моих
родителей. Откуда? Я сама такие рисую, а ты не знала? Прости… не знал. Почему-то у всех девочек в приюте были портреты… а ко мне никогда не заходил художник. То я болела какой-то заразной лихорадкой, то он не мог задержаться еще на день… И тогда я начала рисовать. Но все большие портреты пропадали… то падали в камин, то кто-то заливал краской… Тогда я тайком нарисовала очень маленький и спрятала… а потом подарила. Хотела нарисовать себе еще… но кто-то украл краски, а настоятельница больше покупать не стала… сказала, такие развлечения не для сиротского приюта.
        - Где она живет? - хрипло поинтересовался Тин с кажущейся небрежностью, но Ади сразу поняла.
        - Нет… не нужно ее трогать. Это был приказ Урдежиса… а его все боялись больше черной горной пантеры. Но тебе спасибо… за сочувствие… ты правда, очень хороший человек и я теперь молюсь, чтоб ты снова стал мужчиной. И чтоб тебя полюбила самая лучшая девушка… Прости.
        Она уже убежала, а Тин все стоял у распахнутого окна и глотал штормовой ветер пополам с солеными брызгами, предпочитая думать, что это морская вода. А потом обернулся и устало сказал:
        - Тар, ну хватит уже изображать колонну. Вылезай из-за занавески, я же тебя чувствую.
        - Потому и стою, - едва слышно буркнул в ответ квартерон, - что я тебя тоже чувствую.
        - Пойду и я с тобой в столовую, - немедленно поднялся с места Тарос, что тут сидеть? - Конс, ты идешь?
        - Иду, - средний ни за что бы не согласился смотреть в испуганные глаза дюжины скелетов, если бы там постоянно не обреталось Майка.
        Конс подозревал, что она как-то подсознательно связывает плен этих девчонок с собственным дезертирством из почетного стада девственниц, и уже собирался как-нибудь попросить мать разобраться с невесткой. Ему самому на это банально не хватало силы воли, но подходящего случая пока не представлялось.
        - Атас! - закричал вдруг в ушах голос Чудика, и резко смолк, и это было совершенно невозможное происшествие.
        И оттого еще более странное и тревожное.
        - Куда бежать? - на миг затормозил Конс, оглянулся и увидел в конце коридорчика, ведущего на палубу бегущих к двери Тина и Тароса.
        Значит, враг напал извне, сообразил парень и ринулся в столовую, помочь младшему с напарником он вряд ли чем сможет, а вот Стану и Юнхиоле с Майкой - другое дело. Да и Стан чувствует, что и где случилось, и раз не может отдавать команды через Чудика, хоть скажет, что делать.
        - На палубу… - старший клон вывалился навстречу, злой как черт, - где Жано?
        Темно-серая тень метнулась мимо них к выходу, а за ней бежала Слава, и Стан еле успел ее поймать за руку.
        - Не ходи, там опасно!
        - Васт, - упрямо мотнула она головой и рванулась из рук сына.
        - Сначала я проверю, - строго приказал старший, решительно отстранил послушно застывшую скорбной статуей мать и помчался к выходу.
        Конс побежал за ним, на миг приостановился у двери столовой, глянуть, как Майка, и остолбенел. Все, кто тут был, и Майка и Юна и Ади и большинство девушек сидели и лежали с отсутствующим выражением на лицах.
        Только Иллеза, вынесенная Станом из чуланчика девушка с глазами цвета морской волны, в которой Линел признала восьмую часть крови морян, а Васт - столько же анлезийской, придерживаясь слабыми ручками за стену, упорно пыталась добраться до двери.
        - Илле, - бросился к ней Конс, - ну куда ты идешь? Никому ты не поможешь, упадешь еще по дороге! А Стан будет сердится!
        - Надо… сказать… - стойкая девчонка смотрела на среднего умоляюще, - это ловушка… нужно кровь… добровольно, я могу, у меня нужная.
        - У тебя вообще пока почти никакой нет, сиди тут, я сам Таросу скажу! - Конс легко поднял невесомое тело и усадил в кресло, глянул мельком на лежавшую на ковре Майку, стиснул зубы и помчался на палубу.
        Уже подбегая к двери, он обнаружил, что она распахнута настежь, и снаружи залетают капли воды, срываемые ветром с верхушек волн. Несмотря на то, что в бухте волны были намного слабее, чем в открытом океане, шторм пока еще был в разгаре. Однако вода, это было не все, что обнаружилось за дверью. Слабые и тонкие на вид, зеленые побеги, как нити повилики торопливо ползли по палубе, перилам, доскам надстроек и мачтам. А еще по замершим в разных позах фигурам людей. Хотя сдались пока не все, некоторые из пленников невесть откуда взявшейся зеленой паутины пытались выпутаться, но лишь едва шевелились под густой сетью, торопливо опутывающей их с ног до головы.
        Конс с ужасом узнал по видневшемуся клочку банданы в одном из них кого-то из клонов, инстинктивно рванулся вперед, но еще не успел сделать и двух шагов, как один из побегов, заканчивающий странным утолщением, потянулся в его сторону, выстрелил десятком липких нитей и они с ужасающей скоростью поползли по одежде. Парень сразу сообразил, что отрывать их бесполезно, сбросил куртку и прыгнул назад, но несколько усиков потянулись следом, а по ним, как по путеводным нитям, покатились десятки других.
        - Конс, - из-за спины, от двери, прозвучал встревоженный голос матери и парень, обернувшись, с ужасом заметил стоявшую в проеме Славу.
        - Беги, - закричал он отчаянно, - неси сюда Илле! Нужна анлезийская кровь, добровольно отданная! Иначе ловушку не остановить…
        В следующий момент густой клубок нитей, прикатившихся от перестающих шевелиться фигур, добрался до него с ужасающей быстротой и принялся жадно опутывать конечности, туловище и лицо.
        - Костик! - от горя и безнадежности, прозвучавших в страшном крике Ярославы, сердце сына сжалось от боли, но сделать он ничего уже не мог.
        Просто пока еще оставались малейшие щелки, с отчаянием смотрел, как мать зачем-то достает из ножен на поясе ту финку, что постоянно таскает с собой. И, решительно прищурив глаза, проводит острым лезвием по ладони.
        Жаль, что она не поняла… не любая кровь, а только анлезийская, пусть хоть от квартерона или смеска… но они все и Васт, и Тарос там, под зеленым ковром беспрестанно растущей повилики, и ни один не успел ничего сделать…
        Глава 14
        - Гады, сволочи… - неизвестно на кого бешено ругалась Ярослава, стряхивая первые, яркие капли на поглотивший всех, кого она так любит, зеленый ковер, - добровольно отдаю, кровь священную свою…
        Хорошо еще, что она, перебирая в памяти под завыванье штормового ветра короткую историю своего семейного счастья, вспомнила, что ее белокурое чудо заикалось о каком-то ритуале, и догадалась вытрясти из него подробности. И когда она не стала ни смеяться, ни ругаться, пораженная желанием мужа сделать всё, что в его силах, чтобы Славочка была с ним всегда, Ливастаэр от радости научил ее этим нелепым детским слова, утверждая, что на них отреагирует любая растительность и любые животные.
        - Конечно… тебе никогда это не понадобится, - смущенно признался он тогда, - потому что я всегда буду поблизости и сумею защитить от любых врагов… но раз ты так хочешь, то выучи, на Анлезии их все дети знают, даже квартероны.
        И вот теперь, размахивая окровавленной левой рукой и не менее окровавленной финкой в правой, она яростно кричала этот смешной стишок, срывая голос и пытаясь перекрыть шум бушующего моря, словно у этой мерзкой зелени могли быть уши.
        Зелень как будто задумалась, приостановилась и обезумевшая от горя Слава в три прыжка оказалась возле Конса, которого эта гадость сожрала на ее глазах. Не чувствуя боли, хлопала разрезанной рукой по тому, что недавно было сыном и не просила, требовала - уходи!
        - Уходи немедленно, вернись туда, откуда пришла, отпусти их! Тебе кровь нужна? Вот получай, я дам тебе крови, только освободи всех… верни живыми, Конса, Тина, Стана, Васта, Тароса, всех людей…
        А едва заметив, что ее ладонь как огнем прожигает в повители темные пятна, принялась суматошно хлопать везде, где могла достать, стараясь в первую очередь освободить лицо Конса. От мысли, что он задыхается под этим ковром от нехватки воздуха, у нее останавливалось сердце и темнело в глазах.
        - Мам… - обессиленно пробормотало это измазанное кровью и зеленым соком лицо, - хватит, остановись… она уже сворачивается… эта ловушка, у тебя получилось…
        И выдрав руку из потерявших всякую силу побегов, вянущих с той же скоростью, с какой недавно захватывали все подряд, стиснул ею кровоточащую ладонь матери и, заглянув Славе в глаза, с неожиданным нажимом произнес:
        - Ты можешь сама заживить свою рану… прислушайся к силе внутри себя, вытолкни ее наружу, направь в руку, вспомни, как должны срастаться сначала внутренние ткани, сосудики, сухожилия, мышцы, кожа, ну! Я тебе помогаю, поверь себе, закрой эту рану, чтоб не пугать Васта…
        При мысли о том, что Васт может испугаться за нее или расстроиться, Слава невольно напряглась, вслушалась в слова сына, представила как рана закрывается и через минуту с изумлением рассматривала ладонь, на которой, кроме размазанной крови, не было и следа от раны.
        - Конс, он живой, все в порядке, - донесся откуда-то сверху голос Стана, и Ярослава бросилась было на этот голос, но какие-то смутные подозрения, мелькнувшие в гудевшей от напряжения голове, заставили на миг приостановиться.
        А обернувшись за ответами к среднему, мать в недоумении обнаружила, что он едва держится на ногах, вцепившись, чтоб не упасть руками в поручень лестницы, и улыбается счастливой и шальной улыбкой.
        - Заработали, гады…
        - Кто? - не поняла сначала Слава, снова кинувшись к нему, обнять, поддержать, но Конс махнул рукой в сторону мостика.
        - Я уже почти в норме… да и он сейчас встанет… повезло, что браслеты вовремя включились.
        Слава только головой качнула, как же, сами включились, но спорить не стала, развернулась и полезла на лесенку. И уже на полдороге услышала возмущенный звон эльфячьего голоса:
        - Кто из вас додумался отправить мать на мостик в такую погоду?!
        Живой! Зазвенело в ответ все в душе, зацвело жаркими подсолнухами, все живые, дети и Тарос точно, видела краем глаза, как бежали наверх. Господи, спасибо за такую милость, ведь совсем уже было душа оборвалась, когда увидела их заплетенные фигуры, только сердцем на чудо и надеялась.
        Налетел порыв ветра, качнул, пытаясь оторвать, но Ярослава вцепилась в перила с неожиданной для самой силой, подтянулась и в три рывка оказалась на мостике.
        - Славочка… ну вот зачем… - она сразу поняла, почему он ругался и не хотел, чтобы она сюда лезла.
        Похоже, ему досталось больше всех, не зря Тин так сердито что-то шипит сквозь стиснутые губы и усиленно оглаживает плечи и голову телохранителя ладонями, да и Стан стоит рядом с хмурым видом.
        А ведь у них наверняка с энергией туго, сообразила она, торопливо шагнула к сыновьям и схватила их за предплечья.
        - Ого, - выдохнул старший, и изумленно уставился на мать, - а полегче нельзя?
        - Офигеть, ну и хватка, - совершенно по-другому выразил свое удивление Тин, - как это ты… неужели?!
        - У неё браслет заработал, - объявил Конс, - все остальные вопросы к Васту.
        - Это замечательно, но рисковать без нужды все же не стоит. Такие порывы… любого снесут. Тарос поможет тебе добраться до столовой, - распахнув потемневшие глаза, еле слышно пробормотал Васт, видимо, истративший на окрик последнюю силу, и виновато смолк, заметив, как возмущенно выпрямилась жена.
        - Ливастаэр из рода сиреневой лозы, - гордо объявила Слава, и сама восхитилась серебряным переливом колокольчиков, зазвеневшем в собственном голосе, - не забывай, что ты женат не на инфантильной огороднице, а на самостоятельной женщине. Я сама буду принимать решения, что мне делать и не уступлю этого права ни за какие браслеты. И то, что я тебя люблю, не дает тебе повода считать меня подчиненной.
        - Круто, - с уважением свистнул Тин, - правильно, ма. Я им уже два месяца одно и то же твержу, как об стенку.
        - Помолчал бы, - засмеялся Стан, - причем тут ты? Васт, я рад… точно. И теперь мы квиты… если бы не ма, сожрала бы нас та гадость.
        - Ма, это здорово, - мягко прикоснулся к плечу Славы ладонью Конс, - любовь… тебе повезло.
        - Это мне больше всех повезло… - прошептал Васт, сглотнул комок и еле слышно позвал, - Славочка…
        Но она и сама уже стояла рядом, прижимала к груди его голову, гладила волосы.
        - Ты не представляешь, как я перепугалась… за вас за всех… но страшнее было смотреть, как оно пеленает Конса… что это за гадость?
        - Это ловушка… наша, анлезийская, я сейчас всё объясню. Но сначала позови её… она теперь привязана на твою кровь, и будет слушать только тебя.
        - Нужна она мне, - передернула плечами Слава, - а вдруг еще проснется ни с того, ни с сего?
        - Не проснется. Ее теперь только ты можешь заставить спеленать кого угодно. Поверь, это очень ценная вещь, - уговаривал лучник и Слава, наконец сдалась.
        - Ну и как ее звать?
        - Как живое существо… она полуразумная. Вон возьми корзинку и мысленно прикажи ей ползти сюда и забраться в корзину.
        - Ладно, только ты присматривай… на всякий случай, - вздохнула Ярослава, поставила у ног корзину и позвала, - эй, ты… зелень… ну-ка ползи сюда. Вот в корзинку, да побыстрее, пока за борт не смыло.
        И едва не взвизгнула, завидев темно-зеленую змею, неуверенно ползущую по ступенькам.
        - Васт… - невольно крепче прижалась к мужу, то ли защитить, то ли укрыться самой,
        - она такая и должна быть?
        - Ну да, - бодро подтвердил анлезиец, крепче прижимая Славу и легко провел пальцем по ее ладоням, словно что-то проверяя, - а сколько капель крови ты ей дала?
        - Каких капель, - начиная понимать, чем озадачен блондин, обреченно сообщил Конс,
        - посмотри на меня, наверняка еще весь в крови… и все вокруг в крови было… Это просто ма уже залечила свою рану.
        - Боюсь, в корзинку она не влезет, - торопливо перебила сына Слава, припомнив, что Васт действительно что-то такое говорил про ценность их крови и про капли.
        Вот посмотрела бы она, как он отсчитывал капли в той ситуации! Да Слава в тот миг готова была всё отдать, лишь бы снова увидеть их вот такими, живыми, умными и чумазыми.
        - Славочка, ты молодец… а я… прости… в этот раз я ничего не мог сделать. - Тяжело роняя слова, пробормотал Васт, - Дело в том, что бросали её именно в меня…
        - Так, давайте-ка перебазируемся в мамину комнату и там поговорим, - прервал это самобичевание Стан, и примиряющее прибавил, - Чудик откликнулся… у нас все живы, но очень слабые.
        Слава намек поняла и первая двинулась к лестнице, не отцепляя руки мужа, и ему спокойнее и она незаметно сможет поддержать.
        - А как же ловушка? - засомневался Тин, и Васт бледно усмехнулся в ответ:
        - Славочка прикажет ей двигаться следом… у нее прибавилось питомцев.
        Змея и правда, поползла следом, стоило Славе об этом подумать, но женщина решила отложить выяснение этой проблемы на потом.
        - Я забегу в столовую, - почти виновато сказал Конс, когда двери, наконец, отрезали их нестройную, шатающуюся толпу от воя ветра и соленых брызг.
        - Иди, у тебя сил больше, - тихо обронил Стан, ведший под руку Тина, выложившего последнюю энергию на излечение отчима.
        Больше всего клоны не хотели, чтоб мать видела, в каком состоянии был её любимый.
        За ними шла мать, поддерживая быстро восстанавливающегося Васта, последним плелся Тарос, почти волоча за загривок тяжело переступавшего лапами Жано.
        - Что это было? - голос Линел встретил полуживую компанию на пороге.
        - Сейчас Васт расскажет, - отозвался Стан, - а у тебя ничего нет выпить… ободряющего?
        - Вот, - показала моряна пузырек, зажатый в почти голубой руке, - будете?
        - Наливай, - откликнулась Слава, - и первому - Тину.
        - Я сейчас на всех сделаю, - моряна решительно опрокинула флакон над кружкой и трясущейся рукой добавила воды из закрепленного в специальном зажиме серебряного чайника с плотно пригнанной крышкой.
        Обычную посуду на время шторма пришлось убрать.
        - По одному глотку, - отпив глоток, передала посудину Тину, и только тут заметила тихо вползающую в каюту зеленую змею, - а это еще что?!
        - Она… - мрачно буркнул Васт, чувствовавший себя с каждой секундой все увереннее,
        - самая страшная и действенная из анлезийских ловушек. Называется - судьба предателя.
        - Что-то такое слышала… - пробормотала потрясенно Линел, но говорили… что она похожа на тонкий, как прутик браслет?!
        - Она такая и была… - анлезиец оглянулся на змею, укладывающую в углу уже третий виток, и вдруг предложил Славе, - прикажи ей стать шаром… она может принимать любую форму.
        - Как скажешь, - вздохнула сидевшая на краю постели женщина, поглаживая окруживших ее вялых животных, - эй, ловушка, соберись в шар.
        Что-то свистнуло, мелькнул зеленый хвост, охнула Линел. В углу лежал зеленый шар размером с очень крупную тыкву.
        - Невероятно… - пробормотал голос второй моряны, - и кто же ее бросил?
        - Они подошли на лодке с берега, вчетвером, - хмуро начал рассказывать Васт, - и я ничего не заподозрил… привык доверять своим, двое были квартеронами. Один постарше, второй - совсем парнишка. Парнишка сидел на корме, трое гребли. Я ждал, пока они подойдут ближе, узнать, что случилось… Одно показалось странным, эмоции почему-то чувствовались плохо, но потом вспомнил, что на Анлезии многие умеют ставить щиты и успокоился. Когда они подошли совсем близко, мальчишка начал кричать… что-то про украденных девушек и я решил, что они узнали пиратский баркас и хотят узнать судьбу пленниц… согласитесь, это было естественно…
        А когда я перегнулся через борт, и начал объяснять на анлезийском языке жестов, что все в порядке и контрабандисты пойманы, старший вдруг выхватил из-под скамейки лук и выстрелил в меня ловушкой. Она может становиться твердой и прямой, как стрела. А в следующий миг я уже не мог ничего сделать, только успел послать сигнал Чудику. Эту ловушку делают на тех, в ком есть наша кровь… бывали случаи, когда смески приводили отряды наемников. Она мгновенно связывает, не давая даже пошевельнуться, и выпивает силы, ментальные и жизненные, оставляя жертву в полуживом состоянии… пока не прибудут судьи. Действует на всех членов отряда, как людей, так и животных, отслеживая по эмоциональной связи. Но они не стали бы ждать прибытия судей… наверняка собирались подняться на судно и прорубить во днище дыру… и теперь мой долг крови поймать этих негодяев.
        - Васт… я только одного не пойму, - несчастно взглянула Слава, - ну что ты им сделал?
        - Спас девчонок, - твердо ответила за Васта Линел, - мы потому и шли в эту бухту, что именно отсюда отправлялся на Занию Хастен. Мысль, что контрабандистам помогали некоторые из жителей побережья, возникла сразу, но мы не хотели вслух озвучивать свои подозрения. Пособники наверняка надеялись, что повернуть назад бандитов заставил шторм… а увидев анлезийца, да еще и полукровку, испугались…
        - Думаю, они рассмотрели меня еще с берега… я же надеялся встретить не предателей, а спасательный отряд… - мрачно выдавил Васт, - слишком давно тут не был… думал, все так, как было при мне…
        - Не знаю… мы часто бываем, - с сомнением протянула Линел, начинавшая приобретать привычный, серебристый цвет, - и особых перемен не замечали. Разве что меньше в последние годы стали привозить сюда чистокровных женщин, Слава первая за три года будет.
        - Славочка больше не чистокровная женщина, - как-то настороженно оглянулся на жену Васт, убедился, что она совершенно не обратила внимания на его слова, и облегченно вздохнул.
        Вот никогда не угадаешь, на что она рассердится, а чего и не заметит. И потому, прежде чем объявить о каком-то решении, приходится просчитывать ее возможную реакцию. Хотя можно даже не сомневаться, жене совершенно не понравится то, что он скажет сейчас… а говорить придется.
        Хотя, если не сказать, будет еще хуже… намного хуже.
        - Линел, а тхипп уже достаточно отдохнул… мне нужно сходить на берег, - небрежно проговорил анлезиец, следя за задумчивым лицом сидящей вполоборота к нему Ярославы, - проверить кое-какие догадки.
        - Да Линел, - так же отстраненно пробормотал Стан, - я тоже хотел про это спросить?
        - Вот посижу еще немного возле Славы, и пойдем, - спокойно, словно собираясь на вечернее чаепитие, ответила моряна, - мне тоже нужно погулять.
        Ливастаэр ожидающе скосил взгляд на жену, неужели и теперь ничего не ответит? Однако на её задумчивом лице блуждала загадочно-отстраненная улыбка, такая же беззаботная, как и ощущающиеся им эмоции. И это неожиданно больно кольнуло сердце мимолетным разочарованием, ему невыразимо нравилось неведомое ранее ощущение постоянной заботы, внимания и нежности, изливаемое на него женой. Анлезиец никогда даже не представлял, что в его жизни будет такое чудо. А теперь разумом он понимал, радоваться нужно, что Слава так спокойно отнеслась к его мужским обязанностям, но потеря ее участия внезапно оказалась чересчур болезненной. Он даже не выдержал и осторожно погладил руку жены, лежавшую у нее на коленях, хотя минуту назад усиленно старался не привлекать ее внимания.
        - Да, любимый, - отстраненно улыбнулась Слава, продолжая смотреть мимо него, - обязательно сходим, этого нельзя так оставлять.
        - Ма, - огорчился Стан, - но мы и сами…
        Проследил за ее взглядом и вдруг спросил совершенно другим, напряженным голосом:
        - А что это ты делаешь?!
        Ливастаэр от этого тона мгновенно напрягся, обернулся с доступной только ему скоростью и едва не свалился с постели.
        Ловушка, мирно валявшаяся в уголке, больше не была шаром. Теперь она, покачиваясь, стояла на четырех ногах разной толщины и время от времени, заваливаясь набок, выпускала в самых неожиданных местах дополнительную конечность.
        - Вастик же сказал… что она может принять любую форму, - не отрываясь от своего занятия, пояснила Слава, - вот я и учу её ходить. Шариком кататься ей не очень удобно.
        - Ты выбрала не самую оптимальную форму, - приподняв голову с подушки, объявил авторитетно Тин, - что две ноги, что четыре - хорошо только тогда, когда есть отработанный наследственный механизм взаимодействия костей, суставов, сухожилий и мышц.
        - Ты кому это говоришь?! - насмешливо фыркнула мать, и снисходительно пояснила, - я и пытаюсь создать ей кости.
        - Неправильно ты мыслишь, - поддержал клона Стан, - зачем идти по трудному пути, когда есть более простой и действенный? Нафик ей кости? Вон посмотри на тхиппа! Никаких костей, а какая эффективность?! Если ты создашь нечто вроде его судоходной копии, то это будет просто гениальная штучка. Такой пластилиновый осминого-паук. Прикинь, ползать по отвесным скалам, взбираться на деревья… и голову не делай, это совершенно лишнее. Лучше глаза на стебельках, как у улитки.
        - Но тогда оно будет некрасивое, - скептически скривилась женщина, - осьминого-паук… тьфу.
        - Ничего не тьфу, - завистливо смотрел на зеленого уродца Тин, - а круть невероятная. Эх, не тому достался такой благодатный материал.
        - Ладно, - покладисто согласилась Ярослава, - будь по-вашему, все равно он падает, сейчас… вот так и так… ну и что получилось?
        - Ножки повыше вытяни, девятую пусть убирает… а туловище более плоское, как лепешечку… - с загоревшимися глазами следил за изменениями ловушки Тин, - теперь глазки, можно и больше, не обязательно пара. Ну, как хочешь. Прикажи прятать в туловище, когда не нужны. Ма! А ресницы-то зачем? Ладно, молчу… вот видишь? А ты говорила! Вполне миленькая кляксочка получилась, можно научить её что-нибудь приносить.
        - Тин! - возмущенно воззвал не выдержавший этого издевательства Васт, - это, между прочим - ловушка! Очень большая, но все же в некотором роде - особо опасное оружие.
        - Она осознала себя единым организмом, - повернулась к нему жена и улыбнулась так счастливо, что анлезиец немедленно расцвел в ответ, - представляешь, она меня понимает без слов. И я ее. Она согласна помогать, давать небольшой кусочек, если понадобится кого-то поймать. Но не хочет… как бы это объяснить… менять хозяина. А ты её не чувствуешь?
        - Пока не пробовал, у меня все силы идут сейчас на восстановление, - пришлось признаться Васту, - но скоро я буду в полном порядке, тогда посмотрю.
        - Привет, а это мы, - в дверях спальни стоял Конс, поддерживая Майку, - я там всех напоил бульоном и усыпил… лечить пока некому. А это еще что такое?
        - Это моя клякса, - расстроенно буркнула Слава, переживая угрызения совести, что совсем выпустила из вида невестку и Юну, - веди Майку сюда, места хватит.
        Васт нежно погладил её руки, улыбнулся ободряюще, надо быть совсем бессердечными, чтоб обвинять мать в том, что она не обо всех успела позаботиться после такого шока.
        - Как там Юна и Ади? - подмигнул среднему, предлагая отвлечь Ярославу от невеселых мыслей, - И девочки? Кстати, никто не знает, матросы все живы?
        - Не волнуйся, все живы, девчонки пострадали не сильно, только ментальный удар, а матросы почти в порядке… им досталось меньше, видимо, ловушка не посчитала их друзьями Васта, - серьезно оповестил Стан, - думают, это на перемену погоды такое самочувствие. Но я считаю, и не нужно им ничего объяснять… а того, что стоял на вахте и все видел, лучше попросить забыть… любыми методами. Для их же пользы.
        - Я сама займусь, - деловито кивнула Линел, - а пока предлагаю перекусить…
        - Правильно, - с энтузиазмом поддержала Слава, - неизвестно еще, когда найдем на берегу еду.
        Оглядела поскучневшего мужа, сыновей, Тароса, и строго заявила:
        - И не мечтайте! Теперь я вас одних никуда не отпущу. Особенно - в этот лес!
        Глава 15
        На берегу было так же мокро и ветрено, как и в бухте, и они почти промокли, пока добрались до первых кустов. А едва ступили на шелковистую травку, ровным ковром покрывавшую землю между кустами и странно похожую на ухоженный газон, словно попали в другое место. Ветер стал легким и игривым, дождь рассеивался где-то на вершинах деревьев и кустов, не доставая до путников.
        Пройдя метров сто вглубь этого леса, полого поднимавшегося в противоположную морю сторону, Ливастаэр выбрал по одному ему известному признаку одно из деревьев и велел всем собраться под ним. И взяться за руки. Затем прижался щекой к гладкой, оливковой коре, и что-то звонко произнес.
        В первый момент Тин думал, что фокус не получился, потому что ровным счетом ничего не происходило. Как стояли они мокрые и продрогшие под ветками, так и стоят.
        А потом вдруг потянуло откуда-то сквознячком и вокруг них начали сгущаться клубы то ли дыма, то ли тумана.
        - Я, конечно, извиняюсь… - недовольно буркнул Тин, когда в этом тумане начали таять лица клонов, - но Васт… ты уверен, что процесс идет правильно?
        - Абсолютно, - донесся ставший глуховатым голос анлезийца, - потерпи еще несколько мгновений.
        - Здорово, - первой охнула Линел, когда туман начал рассеиваться, - а говорили… анлезийцы не пользуются зеркалами!
        - А они и не пользуются, - довольно засмеялся Тарос и оглянулся на бывшую жену, чтоб полюбоваться ее ошеломленным личиком.
        Ну и просто полюбоваться пару мгновений, пока она… нет, тьма побери, он, не видит. А то устроит взбучку.
        - Это что… портал, что ли был? - Недоверчиво оглянулась Слава на крепко державшего ее за талию мужа и вдруг ахнула, - а где моя клякса?!
        И тут почувствовала, что одна ее нога словно замотана в гипс. Глянула вниз, увидела уже знакомую яркую зелень и успокоенно погладила ее ладонью.
        - Слезай и выращивай ноги. И глаза. Будешь своими ножками ходить.
        - Все тут? - командирским оком оглядел небольшой отряд Стан, - никто не остался?
        - Я следил, - мягко признался Васт, терпеливо дававший им время привыкнуть к новой обстановке.
        Говорить, что он и раньше, когда еще только перешел в третий цикл, мог легко провести по лесу десяток гостей, лучник считал излишним бахвальством.
        А сегодня их всего семеро, даже Майку с Юной решено было оставить на корабле. Вместе с Жано и Чудиком, воспитывающим малыша.
        - Это всего лишь разведка, - успокаивал тревожно хмурившихся девушек Васт, - но на самый крайний случай я беру только тех, кто может защищаться. Даже Славу не взял бы… если у нее не было Кляксы.
        - Это я вовремя подсуетилась, - с показным легкомыслием подмигивала приемным дочерям Ярослава, не желая показывать грызшей душу тревоги, в тот момент таинственный лес казался женщине чем-то вроде ведьминского болота.
        А теперь… даже не понять так сразу, откуда вдруг взялась уверенность, что все теперь будет хорошо и почему на душе с каждой минутой все спокойнее.
        - Васт, - поразмыслив над своими ощущениями, поделилась с мужем сомнениями землянка, - а тут нет… никаких травок… типа конопли, чтоб всех вводить в состояние безоблачного идиотизма?!
        - Нет, - качнул головой анлезиец, - тут просто слишком близко поселок. Потому я вас прямо туда и не повел, Стан и Тарос и сами все чувствуют, а Линел, Конс и Тин поддаются очарованию. Ну а ты теперь чувствуешь через браслеты всё, что ощущаю я.
        - И долго мы будем… сидеть на огороде? - рассмотрев ровный рядок каких-то растений, разочарованно фыркнул Тин.
        - К нам уже идут… тут недалеко, пользоваться силой леса не имеет смысла. А сидеть придется именно тут… дальше я вам ходить не советую. Даже с вашими талантами. Одна Славочка выдержит, но ведь всем не запретишь… испытать на ней свое очарование.
        - Тогда я и шагу дальше не сделаю, - категорически отказалась Слава, вспомнив мерзкие ощущения от чужих чар, - давайте найдем полянку поуютнее…
        - Подожди, они уже рядом.
        Все разом заоглядывались, где? И вдруг обнаружили, что и действительно, рядом. Четверо блондинов стоят полукругом напротив, держа наготове изящные луки из белого дерева.
        Васт, Тин и Тарос мгновенно сорвали с плеч такие же луки, а Слава звонко скомандовала:
        - Клякса, встань впереди.
        - Убрать оружие! - Так же звонко приказал сбоку чей-то строгий голос и хозяева немедленно подчинились.
        - Кто вы и откуда? - вышедший из-за дерева анлезиец на первый взгляд ничем не отличался от лучников, но только на первый.
        Рассмотрев его внимательнее, Тин понял, что он намного старше тех парней, что встретили их так недружелюбно. И взгляд зеленых глаз проницателен, как у завуча. Но намного более понимающий, что ли.
        - Я Ливастаэр из рода сиреневой лозы. Это моя любимая и половина души, Ярослава из рода сиреневой лозы. Это ее сыновья, Станар, Дэконс и Констанатина Запольские. А это Энтарос ле Сизилли, сын Яргеллии из рода белого ириса и Терилена ле Сизилли. Еще с нами Линел, советник соправительницы Сузерда Афродиты Индиготис по международным отношениям.
        Стан только тайком ухмыльнулся, следя за тем, как бледнеют, по мере представления Васта, юные лучники.
        - Я Галлилэнс из рода розовых ландышей, - церемонно склонил голову анлезиец, - и счастлив приветствовать тебя, старший брат, и твоих спутников. Но позволь мне задать простой вопрос… ты ведь уже перешагнул в четвертый цикл, почему тогда не знаешь, что на родине есть закон, приводить своих любимых и воспитанников сначала к хозяину леса?
        - Отлично знаю, - Васт склонил голову и вздохнул, - и направлялся именно в зеленую долину. Но по пути нам встретился очень подозрительный баркас, и мы решили проверить, что с ним не так. Станар и Линел едва не погибли… в той разведке, корабль был очень хорошо защищен… как позднее выяснилось, мощным амулетом и кровью девочки-смески. После этого мы, разумеется, не могли пропустить его… и захватили. Там оказалось двенадцать пленниц… полумертвых от голода и грязи девственниц. Их везли в храм Астандиса. После этого нам пришлось уходить от шторма, и мы собирались переждать его в западной бухте… но на нас напали. Двое квартеронов подошли на лодке и бросили в меня "судьбу предателя".
        - Как вы освободились? - теперь побледнел уже и старший анлезиец.
        - Моя жена… она связана со мной ритуалом крови, остановила ловушку. Славочка… покажи моему младшему брату Кляксу.
        - Да вон она сидит, - недовольно буркнула Ярослава, - Клякса, иди ко мне.
        Ловушка мигом пересекла полянку и замерла у ног хозяйки, преданно хлопая разлапистыми зелеными ресницами.
        - Вот это - ловушка?! - Анлезиец перевел взгляд на Славу, которую до этого словно не замечал, и вдруг заворожено распахнул рот, - источник!
        Но сразу же опомнился, смутился и, повернувшись к парням, приказал:
        - Альэн, ты - немедленно в зеленую долину с докладом хозяину. А вы трое - в поселок за домом для гостей и всем остальным. И чтоб никому ни слова… пока хозяин со всем этим не разберется.
        После этих слов блондина Ярослава сразу почувствовала, как расслабился, успокоился муж, и начала верить, что на Анлезии им больше ничего не угрожает.
        - Галлилэнс, мы, разумеется, оставили на судах охрану, - деловито произнес Стан, и невозмутимо проследил, как еле заметно поморщился анлезиец, - но хотели бы иметь гарантии, что попытка нападения не повторится. Вы имеете точные сведения, сколько еще у ваших людей таких ловушек?
        - Это не наши люди! - вскинулся Галлилэнс, и Васт тонко усмехнулся.
        Этот командир отделения приграничной охраны уже перешел в третий цикл, потому и имеет право решать довольно сложные вопросы, но от детской спесивости первого цикла так пока и не избавился.
        - Мы с удовольствием возьмем их под свое покровительство, - невозмутимо пробормотала Линел, не захотевшая упустить такую возможность немного уколоть блондина.
        - Я имел в виду… - анлезиец оскорбленно насупился, оглянулся в ожидании поддержки на Васта, и обнаружил, что соотечественник преспокойно собирает букетик цветов, - что они имеют статус свободных поселенцев!
        - И страшное оружие, которое получают у вас. Как командир отряда, я требую немедленно приступить к поиску и поимке аборигенов, использовавших это оружие и изъятие все остальных экземпляров таких ловушек.
        - Кто?! Командир?! - Анлезиец неверяще переводил взгляд со Стана на Ливастаэра.
        - Да, - серьезно подтвердил Васт, - Станар Запольский является первым заместителем соправительницы Сузерда Афродиты Индиготис по вопросам безопасности и по званию выше меня. Но командиром я признал его намного раньше, еще когда мы захватывали адмирала Ле Бенедли, а потом и советника Урдежиса. И я еще не упомянул, что он является доверенным лицом общины хумили и представителем от мангуров, потому что имеет дар общения с животными, намного превышающий мой четвертый цикл. Поэтому я по-братски советую ответить ему на вопрос, сколько было в прибрежных поселках таких ловушек?!
        - Да одна она и была! - Растеряв всю свою высокомерность, взвыл анлезиец, - и всего пол-луны назад мы и выдали ее старосте поселка в западную бухту. Когда расследовали пропажу девочек и выяснили, что среди похитителей многие видели мужчину, похожего на квартерона. Ты же не можешь не знать, что время от времени находятся отступники, готовые за деньги или какие-то услуги поделиться тайнами рода или даже кровью.
        - Листик, перестань пугать мальчика, - устало вздохнула Слава, - у него сейчас начнется истерика. И мне кажется, он нездоров… Стан, ты ничего не видишь?
        - У него любовь, - страдальчески скривился Стан, - безответная, судя по всему, вот он и мучается… такое может вылечить только Дэконс…
        - Нужно добровольное желание, - Конс, уже валявшийся рядом с Тином на мягкой травке, повернул голову, и уставился на блондина, - а влюбленные, насколько я знаю, предпочитают мучиться.
        - Пусть ма его просто загипнотизирует, - лениво предложил Тин, - или внушит ему, что у этой красотки привычка храпеть по ночам… ему сразу станет легче жить.
        - Нет, не нужно про храпеть… - задумчиво сообщила Линел, - давайте возьмем его на Сузерд. Зайчик быстро сделает из него человека.
        - Я не хочу на Сузерд! - Анлезиец, очумело переводивший взгляд с одного на другого, внезапно догадался, что гости таким образом развлекаются, резко развернулся… и едва не упал.
        Совершенно противоестественная, гигантская ловушка сидела перед ним на шести подогнутых лапах, свернув две передние перед собой калачиком, как руки, и печально хлопала лопухами ресниц.
        - Ну, полегчало? - Деловито спросил тот из пришельцев, что назвался командиром, рассмотрел появившееся на лице аборигена изумленное выражение и хлопнул его по плечу, - не благодари. Это мой личный метод выбивания безнадежных мыслей, а о том, чтоб поехать на Сузерд, подумай. Зайчик… точнее, Эгзайлез из клана цветущей ветви, собирает в Дилле отряд для охраны дворца соправителей.
        - По-моему, к нам катят гигантскую тыкву, - озадаченно сообщила Ярослава, - никогда не видела ничего подобного.
        - Это не тыква, а дом, - присмотревшись, фыркнул Тин, - я в таком жил.
        - Нам тут долго жить не придется, - успокоил Васт, галантно преподнося Славе собранный букет, - перекусим и только.
        Галлилэнс, немного отошедший от шока, едко ухмыльнулся, осенью у хозяина леса слишком много различных проблем, чтобы сразу выкроить время для неожиданных гостей, нарушивших все правила и законы.
        Однако он глубоко ошибался, как, впрочем, и Ливастаэр. Гигантский желудь еще даже не достиг полянки, когда ближайшее дерево с оливковой корой затрепетало, окуталось густым туманом, и из него шагнул к гостям высокий и подтянутый анлезиец с пронзительно синими глазами.
        - Хозяин леса ждет вас в зеленой долине, объявил он мелодичным голосом и приглашающим жестом указал на туман.
        - Пошли! - Подхватил жену на руки Васт и шагнул под дерево.
        Она оглянулась и крикнула, - Клякса!
        И не успел Галл сообразить, кого позвала женщина, как мимо него молнией мелькнул зеленый кончик ловушки. Остальные гости не стали ждать второго приглашения, резво попрыгали следом, а за ними, мельком кивнув сородичу, ушел и синеглазый.
        Командир охраны с минуту смотрел, как тает туман, потом подобрал оброненный странной женщиной-источником цветок и, задумчиво улыбаясь, направился к поселку. Невероятное ощущение соприкосновения с чем-то теплым и загадочным понемногу рассеивало тоску и уныние, царившие в его сердце две последних луны с того самого черного дня, как прекрасная Кайэлли мягко, но решительно сообщила, что никаких отношений между ними быть не может.
        - А где ставить дом?! - Окликнули его запыхавшиеся лучники, ища взглядом гостей, и командир вдруг весело усмехнулся и махнул рукой в сторону полянки.
        - Поставьте там… ничего с ним не случится.
        Не говорить же вслух, что он как раз и надеется на то, чтоб что-то случилось… например вернулись назад эти странные люди и позвали его на Сузерд. Пожалуй, теперь он бы пошел.
        Место, куда они вышли из тумана, очаровывало сразу, с первого взгляда, первого глотка напоенного ароматами воздуха, нежно погладившего лицо ветерка, тихого, успокаивающего журчанья небольшого фонтанчика.
        Совершенно необычного, и вместе с тем простого до невозможности. На краю полянки, с той стороны, где начинается пологий склон к мелкой, хрустально чистой речке, лежал обычный валун, не испорченный ни единым прикосновением. Из-под него со всех сторон выбивались кустики и плети таких же обычных полевых растений, клевера, ромашек, маков, березки… и все они буйно цвели, поражая взгляд яркостью красок и сочностью зелени.
        И лишь рассмотрев цветы, гости замечали светлый фонтанчик, выбивающийся тонкой стрелкой из малозаметной трещинки на краю камня, и распадающийся веером в метре от его поверхности. И там, где она была мокрой от воды, серый цвет валуна становился полупрозрачно голубым, и к этой голубизне взор приковывало прочнее цепей, не допуская никакой возможности оторваться по своей воле.
        - Милый фонтанчик, - негромко похвалила Ярослава, повернулась, рассматривая высокие деревья, росшие с одной стороны, кусты шиповника с другой, и длинную, изогнутую полукругом скамейку из ивовых прутьев - с третьей.
        На скамье сидел анлезиец в простых белых штанах и рубахе, и изучающе смотрел на Славу. Кто это такой, хотела она шепотом спросить Васта, оглянулась - и обнаружила, что все, и муж и моряна и дети стоят как вкопанные, уставившись на фонтанчик.
        Негодяй! - разозлилась Ярослава, лихорадочно прикидывая, что может сделать, чтобы и не разозлить этого всемогущего блондина и разморозить спутников.
        А блондин вдруг улыбнулся ей, так красиво и подкупающе, даже ямочки на щеках появились.
        И в тот же миг у Ярославы по спине поползли не то что мурашки, а майские жуки. Размером с кулак.
        - А очаровывать тут можно только тебе или и другим разрешается? - Стараясь не особо морщиться от неприятного ощущения, враждебно поинтересовалась женщина, и шагнула в его сторону.
        - Попробуй, - усмехнулся он, и Слава не поняла, разрешение это или насмешка.
        - Поясни свои слова, - с ядовитой вежливостью сказала она и села на край скамьи, - что значит, попробуй? Попробуй, и убедишься, что это невозможно, попробуй, и из тебя сделают решето, или попробуй, и если получится, получишь награду.
        При звуках её голоса зеленая масса, обвившаяся толстой, уродливой нашлепкою вокруг ног Васта, шевельнулась, плюхнулась в траву, отрастила ноги, и высунула стебельки с бутонами глаз. А в следующую секунду стремительно метнулась к женщине и преданно прижалась к ее колену.
        - Не бойся малышка, дядя просто играет в злого бога, - проворчала Ярослава, обрадовавшись, что появилась возможность, не выдавая унса, открыто сказать пароль на случай тревоги, - и, кстати, шарик, скажи - атас.
        - Атас! - Зазвенело в ушах и очарование, сковавшее команду, мгновенно распалось.
        Клоны в три прыжка оказались рядом со Славой, Линел и Тарос метнулись в другую сторону, чтоб контролировать как можно большую площадь. Только Васт остался на месте, пристально глядя в глаза своего правителя.
        - Это значит, - не обращая на них внимания, сказал лесник Славе, - что мне будет интересно понаблюдать за твоей попыткой.
        - А если она удастся?
        - Ты передумала?
        - А я пока и не высказывала такого намерения, - в такие ловушки Ярослава не попадалась уже лет десять, с тех пор, как повзрослел Костик, - Просто поинтересовалась. Листик, любовь моя, что ты там стоишь? Иди сюда и объясни мне, что это за место.
        - Это поляна раздумий. Сюда переносят тех, кто вызвал подозрения… или провинился,
        - направляясь к ней, хмуро пробурчал Ливастаэр.
        - Что? Это мы вызвали подозрения?! - Возмутился Тин, - тогда ваш лесник просто параноик!
        - Я думаю, его неправильно информировали, - внезапно заступилась за правителя Линел.
        - Ну, Линел! - Подхватил разговор Стан, - ты и сказала! Что это за правитель, которого можно водить за нос, как лоха? Вот хотел бы я посмотреть на того, кто попробовал навешать лапши на уши нашей повелительнице!
        - А кто твоя повелительница? - скучающим тоном осведомился блондин.
        - Афродита Индиготис, - с вызовом ответил Стан и, подняв руку, показал камень.
        - И моя, - с улыбкой сообщила Слава, выставляя напоказ знак морян.
        - Моя, и моей жены - тоже, - коротко бросил Конс.
        - Само собой - и моя, - Изящным жестом подняла руку Тина, в этот раз младшенький откровенно играл в девушку.
        - А ты прелестна, - улыбнулся лесник коронной улыбкой.
        - Тарос… - рассматривая его с нескрываемым интересом, задумчиво хмыкнула Тина, - а тебе не кажется, что твой прадедушка решил меня соблазнить своими древними костями?!
        - Да нет, напарник, - встав рядом, скептически мерил повелителя насмешливым взглядом квартерон, - это просто проверка.
        - Ты меня успокоил, - картинно вздохнул Тин, - а то я уже испугаться хотела… только раритетов мне и не хватало.
        - А вы дерзкие, - внезапно развеселился лесник, - а не боитесь за свою жизнь?
        - Знаешь, - внезапно сел перед ним прямо на траву Стан, - когда мангуры показывали мне твоих предков, ушедших в дальний мир, я проникся к ним уважением. И тот старик, что давал отряду вертов последние указания, и тот посланец, что принес унсов… они были не так картинно красивы, и местность вокруг них была мало похожа на рай, но они думали не о том, чтобы произвести впечатление, а о своем деле… похоже, у них там жарковато. И после знакомства с Вастом и Зайлом я считал, что все анлезийцы похожи на них…
        - Разумеется, похожи, - серьезно кивнул лесник, и вдруг устало улыбнулся, - Ливастаэр, я рад тебя видеть, и безмерно счастлив, что ты нашел половинку души. Но еще больше рад, что она тебя достойна. Садитесь… сейчас принесут завтрак.
        Он как-то по-особому посмотрел на траву и из-под нее полезли золотистые корни, выплетаясь в кресла, расставленные вокруг стола.
        - Зачем нас принесли именно сюда? - хмуро спросил Васт, усаживаясь рядом с Ярославой.
        - Первую причину я назову сам, - добродушно усмехнулся хозяин леса, - просто мне здесь всё нравится. И вид, и фонтан. А особенно то, что сородичи, не достигшие третьего цикла, никогда не ходят сюда с мелкими просьбами…
        - А куда они должны ходить? - живо заинтересовалась Тина, поглядывая на подносы, которые расставляли по столу ловкие светловолосые парнишки.
        - В каждом поселке есть старшие… и они ничуть не меньше меня знают и умеют, - улыбнулся Тину лесник, и на этот раз в его улыбке был настоящий интерес, - у тебя странная аура. Сквозь слабую женскую ярко светит мужская… поэтому тебя выбрал в напарники мой правнук?
        - Что? Яргелли была твоей внучкой? - Прониклась Линел, - и как же ты решил ее отпустить?
        - А как можно не отпустить ветер, который колышет верхушки кленов? Как можно удержать водопад, падающий со скалы? Даже вот этот маленький фонтанчик удержать невозможно… его можно попытаться придавить ладонью, но тогда он вмиг перестанет быть сверкающим чудом… и станет лишь жалкой струйкой.
        Лесник тихо вздохнул и отвернулся в сторону, рассматривая дальние рощи на противоположном склоне.
        - Послушай… - Тин пересел к нему поближе и осторожно коснулся рукой плеча, - мне отдали её лук… забери, он хранит ее тепло. А я… все равно найду когда-нибудь способ вернуть себе мужское тело… и… тебе он нужнее, точно.
        - Ты не прав… - грустно улыбнулся лесник, - он нужнее тебе. А когда станешь мужчиной, отдашь следующему… кому будет нужнее. Так правильно, хорошие вещи должны служить хорошим людям. Вы завтракайте… и понемногу рассказывайте, зачем сюда добирались… про девочек из поселка можете не говорить, одновременно с посланным за вами помощником я отправил на побережье несколько отрядов… привести сюда ваших спутниц и поймать негодяев. Мне нельзя было вмешиваться раньше… лет сто назад жители прибрежных поселков вытребовали у моего предшественника право на независимость… он посчитал их требования справедливыми. Управлявший ими в то время квартерон следовал законам материка, и был неподкупен и честен. Но теперь там правят другие люди… и они больше думают о деньгах, чем о чести и справедливости.
        - А у вас нет денег? - оторвавшись от дегустации крепеньких маринованных грибочков, поданных к отварной картошке, - заинтересовалась Слава.
        - Все у нас есть, - хмыкнул лесник, - только не в том виде, как у людей, но это тебе объяснит твоя половинка… а вот ты лучше объясни мне, кто просверлил фермы знаний и повесил их на веревку? Они от этого сбиваются… да и не хватает там около десятка.
        - Что? - не сразу сообразила Ярослава, - ты о чем?
        - Подожди, ма, - попросил Костик, пришедший, наконец, в себя, - нафик деньги и игрушки… давайте о них потом, а? Я хочу спросить… вы мне поможете стать парнем?
        - Мы могли бы… погрузить тебя в сон и настроить организм на изменения, - кивнул анлезиец, - кстати, это и твоя мать с братом могут, если я объясню им тонкости процесса. Но тут есть одна сложность. Нужно время и постоянный присмотр. Много времени, около сорока дней, изменение идет на всех самых глубинных уровнях и торопить его не стоит. Еще важно не прервать ни на минуту, тогда придется начинать сначала. Но еще значительнее выбор сиделки. Изменяющийся в этот момент защищен от внешнего мира лишь энергией, ну или аурой. Поэтому помощник должен быть один, из тех, кому ты доверяешь, но у кого нет ни мельчайших причин или желания что-то изменить в твоем сознании… на пользу делу, себе, или как некоторые говорят - ради тебя самого же. Ты же не захочешь очнуться с чужими принципами или привычкам?
        - Знаешь… прости конечно, что я так легкомысленно рассуждаю… но очнуться с чужими… в чужом теле не менее страшно. Поэтому я готов, а сиделку найду…
        - Подожди, я не договорил… есть еще метод, более простой быстрый и надежный… пойти в крепость мастеров и сообщить про ошибку.
        - Но они же… - выдохнула Линел, - никого не пускают… или у вас есть связь?
        - У нас есть предмет… с которым они пустят любого… но поговорим мы об этом немного позднее. Помощник дал мне знак, что сейчас прибудут еще гости… встречайте. И учтите, пяти минут созерцания этого фонтана хватает, чтобы начали заживать душевные раны… а десять снимают любое магическое вмешательство…
        Глава 16
        Девушки возникли возле фонтанчика как-то вдруг, резко проступили из сгустившегося тумана настороженно застывшие силуэты, наряженные в платья Юны и Майки. Было в этом что-то немного жутковатое, неестественное и Конс мгновенно вскочил со скамьи, бросился к жене.
        - Майка!
        - Остальных пока не трогай, - строго предупредил хозяин леса, и Стан одобрил в душе этот приказ.
        По мере того, как командир присматривался к леснику, он испытывал к правителю все большее доверие и симпатию. Словно узнавал в случайно встреченном среди толпы человеке черты давно знакомого и уважаемого друга. Да и понимать причины его поведения после того, как узнал про особые свойства фонтанчика, тоже начал лучше и даже вполне с ними согласился. Человек, застывший на несколько минут над серебряной струйкой, просто не замечает прошедшего времени, не испытывает унизительной процедуры объяснения мотивов своего поведения чужому человеку, лекарю, психологу, или магу. Да и вообще не думает ни о лекарях, ни о том, что он какой-то больной, или несчастный.
        А очнувшись, даже не понимает, что уже здоров, просто чувствует, что душевная боль отступила и появилось желание жить и радоваться этой жизни.
        Бывшие пленницы, квартеронки и смески пришли в себя, как ни странно, раньше других, потом, задумчиво улыбаясь, отошла от фонтанчика Юнхиола, и только Адистанна стояла, заворожено глядя на чудесную воду.
        Четыре пары глаз неотступно следили за ней, и если двое владельцев этих глаз абсолютно не скрывали своего интереса, то двое других поглядывали со все растущей настороженностью исподтишка.
        - Славочка… - успокаивающе шепнул Ливастаэр, склонившись к самому уху жены, - не волнуйся… все будет хорошо. Мы же здесь.
        - Ох, Листик… в такие моменты человек всегда остается с жизнью наедине, - глубокомысленно вздохнула женщина и глотнула необычайно приятного и свежего на вкус сока, - а ты не знаешь… чем она питается?
        - Кто? - заинтересованно оглянулся на мать сидевший рядом Конс.
        - Ну Клякса же… про остальных я сама знаю.
        - Ну, ты даешь, ма, - желчно фыркнул мрачный Тин, сильно подозревавший, что в случае освобождения принцессы от зачарованной влюбленности, лично ему все равно ничего не светит, - с чего такой наив? А то сама не видела, чем она питается! Твоей кровью!
        - Не нужно так шутить, - притворно оскорбилась за кляксу мать, - а то она может обидеться.
        - Как все растения она питается водой и солнечным светом, - улыбнулся хозяин леса, исподволь наблюдавший за гостями и составивший уже о них свое мнение, - поэтому достаточно просто пускать ее погулять… она сама все найдет. А вот на тех, на кого уже однажды напускалась и кого ей приказали отпустить, ловушки второй раз не нападают. Такая своеобразная память амнистии.
        - Это здорово, - порадовался Конс, - а то мало ли… придет кому-нибудь в голову…
        Лекарь смолк, обнаружив, что клоны его больше не чувствуют и даже не видят, а уставились с напряженным вниманием в сторону фонтана, от которого по направлению к ним медленно бредет принцесса.
        Перевел настороженный взгляд на нее и обнаружил, что в отличие от всех остальных девушек, очнувшихся от зачарованного забытья в хорошем и светлом настроении, Адистанна ничуть не повеселела и не успокоилась. Лишь исчезла с ее лица чуть детская, стеснительная и наивная улыбка провинциалки, а из взгляда открытое обожание, с каким она обычно следила за Таросом. Зато появилась чуть горьковатая складка возле губ и темная настороженность во взгляде.
        - Йох, - ёмко выдохнул Стан, почувствовавший все эти изменения сердцем, и залпом проглотил свой сок, - Тина, пойдем, погуляем, цветочки понюхаем…
        - Вам приготовлены дома, - ровно сообщил лесник, - можете отдохнуть. Напавших на вас уже выследили и скоро поймают. Вечером будем судить их на общей поляне, Ливастаэр знает, где это. Энтарос, а тебе придется остаться… к тебе уже идет гость.
        Некоторое время он следил за уходящими гостями и неосознанно жмурился от удовольствия, как объевшийся рыбы кот. Да он и взаправду объелся, просто не мог не прикоснуться к теплу живого источника, хотя и не нуждался в этом ни капли. Но это как свежие ягоды, сорванные поутру с капельками росы на сочных алых боках, как хрустальная вода ледяного источника, даже если не хочется, все равно трудно удержаться, чтоб не бросить в рот ягодку иди не сорвать, как поцелуй, глоток воды. Из-за таких вот чудных мгновений и стоит жить… и делать однообразную, утомительную и незаметную для других работу, управлять страной так, чтоб все чувствовали себя защищенными и нужными.
        Этот день порадовал его просто ослепительным букетом хороших новостей, удачно завершившихся событий и приятным знакомством. Они оказались очень непростыми, но вместе с тем легкими и славными, эти пришельцы из чужого мира, и это несказанно радовало. За многие последние века оттуда не пришло никого похожего, скорее, наоборот. Все, кто приходили, начинали разговор с попыток шантажировать, подкупать или запугивать, и все просили одного, немыслимой красоты, эльфийского очарования, и нескончаемой жизни. Ну, иногда еще денег, те, кто были жаднее и нетерпеливее других. Иногда он объяснял, почему ничего этого не будет делать, но чаще просто молча уходил куда-нибудь в самое глухое и затерянное ущелье, чтоб в одиночку справиться с гневом и презрением, чувствами, недостойными его статуса и уровня.
        А сегодня и сам предложил помощь, но они не ухватились, как другие, только переглянулись и пробормотали что посоветуются. И приятнее всего было то, что совета они собирались спрашивать у Ливастаэра… то, что лучника по настоящему уважают и любят, безмерно радовало, и одновременно печально. Потому что из этого следовало сделать только один выход, сородич не останется на Анлезии, не возьмет на свои плечи часть забот, а уйдет с ними дальше, потому что тоже любит их и ценит. И больше прочих, кроме жены, эту полудевочку, вернее парня, неудачно застрявшего в женском облике.
        Конечно… есть и третий способ ему помочь, но он самый опасный и прежде чем на него решиться, нужно спросить разрешения ушедших вперед. А они не очень любят отвлекаться на мелкие проблемы сородичей, и тем более на проблемы чужих людей. Не от вредности или лени, наоборот. У них постоянная нехватка сил, резервов и времени… нет, пока он не станет с ними связываться.
        - Ну и где мой гость? - не выдержал Тарос, с тоской оглядывая чудесный пейзаж, и не в силах скрыть раздражения.
        Чуда, на которое он надеялся, не случилось, наоборот. Вместо того, чтоб сказать Тине, что очистить дух намного проще, чем менять тело, этот прадедушка радостно поведал ей о способах смены этого самого тела на так желанное ею мужское. Зарубив тем самым на корню все его самые золотые мечты.
        Да еще и Адистанна не избавилась от своего приворота, и, по-видимому, уже не избавится, раз осознала это даже сама. Ну вот куда ни посмотри, неудачи со всех сторон. Да еще и теперь, вместо того, чтобы последний раз полюбоваться той, что была его фиктивной женой, но так никогда и не станет настоящей, он должен сидеть тут в ожидании сюсюкающих родичей, которых никогда не знал.
        - Не гость, а гостья. Твоя бабушка, моя дочь Инделирри уже идет зеленой тропой… встречай её, мне нужно сделать несколько дел.
        Хозяин леса встал под дерево переноса и почти мгновенно растаял в зеленоватом тумане, оставив правнука со скептической ухмылкой на губах. От любимых дочерей, насколько он понимает, отцы так спешно не убегают.
        Слава оставляла полянку с чудесным фонтанчиком с некоторым сожалением, ей казалось, что такого светлого и мирного уголка в этом лесу уже не будет. Однако она ошиблась.
        Пройдя вниз по склону по ровной, чистенькой как в лучшем парке травке, они обнаружили за поворотом долинку, где между могучих деревьев с кажущейся бесцельностью бродили анлезийцы, нарядно одетые в одежды светлых, но неярких цветов.
        - У них сегодня праздник? - осведомилась Ярослава, рассматривая беззаботно улыбающихся жителей, их легкие одежды, обилие цветов.
        Впрочем, на полянках между деревьями росли не только цветы, кустиков с ягодами и плодами было ничуть не меньше. Однако не понаслышке знакомой с огородными делами Ярославе все это казалось неправильным и смешным.
        Ну вот где грядки, где четкая стройность рядков, где хоть какой-то порядок?
        Вон рядом с кустом белой смородины багровеют в траве листья свеклы, а под сиренью ярко пламенеет спелыми плодами куст помидор, нагло зацепившийся раскидистыми побегами за соседа, а в другом месте несколько произвольно выросших стеблей кукурузы окружены хороводом ромашек.
        Интересно, как им удается ничего не потоптать и не забыть, где что растет? Возмущенно сопела Славочка, внимательно глядя под ноги. Никаких тропок в этой растительной анархии она не обнаружила и потому сердилась все сильнее, ну вот почему они такие безалаберные, эти анлезийские крестьяне, потому что застряли в первом цикле что ли?!
        - Нам сюда, - потянул супругу в сторону Васт, - и не сердись так на нас, Славочка. Мы не спорим с природой и не командуем ею, а сотрудничаем. Каждое зернышко, прежде чем посадить, замачивают в специальном растворе, а когда оно проклюнется, эльф ходит с ним по окрестностям и ищет место, где понравится самому растению. Тогда оно и растет быстро, и урожай дает в несколько раз больший. Вот видишь эту кукурузу? С нее уже сняли по несколько початков, а растение все еще зеленое и все закладывает новые. На других материках оно давно бы засохло. Проходите, выбирайте домики, каждый рассчитан на двоих или троих.
        - А как… - Ярослава оглянулась и озадаченно нахмурилась, здесь были только члены команды.
        Спасенные ими девушки куда-то исчезли.
        - Их отправили к родителям, - сразу понял лучник ее невысказанный вопрос, - сама понимаешь, как те волновались. Ну, и чтоб девочки рассказали правду… про свое похищение. Им полукровки поверят без всякого сомнения, в селах есть чувствующие. А вечером, на суд, они придут со своими родичами.
        Желтоватые домики сидели на толстых вервях гигантского дерева как огромные капли густого меда, но привычных веревочных лестниц Тин не обнаружил. Вокруг ствола вел наверх удобный трап из густо растущих упругих веточек, которые сначала тянулись от ствола горизонтально, а примерно в полутора метрах плавно изгибались вверх, образуя пышные зеленые перила.
        - Занимайте самые нижние домики, - мгновенно пресек мечту Конса взобраться на самый верх анлезиец, - потом объясню, почему. Этот дом наш со Славочкой.
        И шагнул на первую же ветку, ведущую к домику. Она тоже была обрамлена по сторонам живыми перилами, как трап, и привела прямо ко входу в странное жилище.
        - Тина говорила, что их плетут из лозы, - с сомнением пощупала Ярослава чуть шершавую стенку возле овального входного отверстия, затянутого странной пленкой.
        - Это на Сузерде плетут, - мягко усмехнулся анлезиец, подхватил жену на руки и шепнул, - мне Стан рассказал… что у вас принято первый раз вносить любимых в свой дом на руках?
        - От самой земли тащить нужно было, - счастливо засмеялась Ярослава и ахнула, обнаружив, что муж почти бегом несет ее назад.
        - Вы уже эвакуируетесь? Что, ураган, или землетрясение? - Едко поинтересовался Тин, с хмурым видом топавший позади всех.
        Его мучил закономерный вопрос, с кем поселиться. Сам он, разумеется, примкнул бы к Юнхиоле и Адистанне, как девушка по виду. Но ведь со Станом такая уловка не пройдет? Да и Тарос скоро прибежит и начнет качать права. Значит, снова придется селиться с ними… или все же потребовать себе отдельный домик? Не слишком ли это большая наглость? А с другой стороны, он же не навсегда тут поселиться собирается, потерпят пару дней.
        - Васт, ну хватит, отпусти! - слабо пыталась вырваться Слава, - я пошутила.
        - А я обожаю твои шутки, - лукаво шепнул ей на ушко муж, и не думая останавливаться, - особенно хороша была та… с сапогами.
        Несколько юных анлезийцев, с откровенным любопытством взиравшие со скамеек и балкончиков за приходом толпы необычных гостей, озадаченно и изумленно взирали на странное поведение незнакомого старшего брата, несшего от домика, в который даже не успел войти, простую человечку. Нет, они удивлялись не странной прихоти этой женщины, всем анлезийцам известно, что человечьи девушки обожают, чтоб их носили на руках, кормили с ложечки и вообще обращались как с неразумными младенцами, одевали, раздевали, купали, водили за ручку. И ужасно обижаются, если их избранник случайно забывает поднять специально оброненный платочек или подать любимой стакан, который стоит почти перед ее носом. И именно это обычно сильнее всего отвращает анлезийцев от человеческих красавиц, после многих лет общения с совершенно свободными и уверенными в себе соплеменницами.
        А вот этот старший брат просто светился счастьем, таская на руках свою женщину, и как раз она пыталась вырваться из сильных рук. Но он, легко сбежав на траву, остановился, развернулся и величественно пошагал наверх, словно нес нечто необычайно драгоценное и важное.
        - Ты только посмотри, как на тебя смотрят сородичи, - задыхаясь от счастливого смеха, пыталась увещевать мужа Слава, - они же думают, это я такая бессердечная… отпускай уже, а то кляксу позову!
        - Она на водопой пошла, твоя клякса, - невозмутимо сообщил Васт, - тут есть источник, где вода для растений самая подходящая… а сородичи меня поймут. Ну а кто не поймет - тот значит, еще не дорос.
        И, коснувшись рукой закрывавшей дверь пелены попросил, - откройся. Пелена поднялась, словно домик открыл глаз, и они оказались в очень уютном помещении, мягко освещенном проникающим сквозь стенки солнечным светом. Посредине оно было разделено пополам такой же тонкой сплошной перегородкой, и в ней было всего одно прикрытое пеленой отверстие в другую половину, спальню, как пояснил Васт. Передняя часть служила всеми остальными комнатами, столовой, холлом, гостиной - судя по широким скамьям огибающим ее по периметру и низкому, удобному столу.
        - А где ванная, кухня? - оглядев помещение, разочарованно осведомилась Слава, начиная сомневаться в комфортности такого жилья, но Ливастаэр только загадочно улыбнулся, и повел любимую в спальню.
        Это помещение полностью было занято низкой лежанкой, оставался лишь крохотный клочок пола, откуда открывалась последняя дверь.
        - Ванная там. Дерево подает такую воду, какую ты пожелаешь, просто скажи ему. Оно живое и очень быстро приспосабливается к своим жильцам. Потому что получает от нас тепло и энергию. А ты источник… тебе оно сделает все, что захочешь. Поэтому я и взял первую комнату, все кто слабее селятся выше. Ну изучай тут все сама и не бойся, у тебя получится. А я пойду, объясню все сыновьям.
        - Тин, ты со мной, - предсказуемо скомандовал Стан, пропустив принцессу и Юну во второй домик, но за клона вдруг вступилась Сая, безмолвной тенью следовавшая позади всех.
        - Тиночка поселится со мной, мы уже жили вместе. А ты лучше Тароса возьми, всем спокойнее будет.
        Моряны, занявшие следующий дом, весело ухмыльнулись, отметив недоуменный взгляд командира, которым тот смерил послушно промолчавшего клона, похоже, старший еще не знал, что Сая - это единственный человек, кому Тин позволяет называть себя именно так.
        Конс с Майкой заняли дом после Тины, и Стан, оставшийся последним, тихо поплелся по нескончаемому балкону, гигантской спиралью огибающему дерево.
        Ему оставалось всего два-три шага до поворота на очередную ветвь, на конце которой приветливо светился желтым пасхальным яичком купол домика, как из-за поворота показалась толпа аборигенов, с веселым смехом и криками вприпрыжку бегущая вниз. Сообразив, что они сейчас столкнутся, командир невольно заторопился, в два прыжка добрался до ветви и уже спокойно направился в сторону домика. Его не волновали аборигены, Станар уже довольно пообщался с отчимом и Зайлом, чтобы понимать, это всего лишь дети. Выросшие, научившиеся стрелять и сажать огороды, заводить романы и веселиться, но пока так и оставшиеся в душе любознательными и легкомысленными бесшабашными детьми со своими понятиями и установками.
        И, как выяснилось, тягой к выяснению отношений.
        - Эй, человек, ты не туда идешь! Тебе на самый верх!
        Стан чувствовал в эмоциях этого аборигена покровительственную самоуверенность и даже не сомневался, это вожак компании. Уж этих он повидал и в родном мире немало, в каждом дворе многоэтажки был свой, как и в каждом переулке и в каждом классе, и возле каждой недорогой кафешки. И с ними не стоит спорить или бороться, они всегда к этому готовы, даже больше, просто жаждут показать своему окружению свою силу и крутизну. Если нет надежды на победу, то лучше или избегать их или постараться дружить. Лично он сначала бил, а потом, как правило, ходил в приятелях, хотя и сам об этом узнавал иногда лишь от одноклассников.
        Но теперь все изменилось, Стан даже сам не понял, в какой момент стал старше и подобные разборки перестали волновать совершенно, теперь в голове командира была такая куча действительно серьезных проблем, что детские амбиции этих сильных и ловких красавцев казались просто смешными.
        - Мне именно сюда, - ответил командир, не оборачиваясь, продолжая спокойно идти к своему домику.
        Втайне надеясь, что они побегут дальше по своим делам. Но, как выяснилось, ошибся. Вожак метнулся следом, надеясь на природную скорость, и не догадываясь, что о его намерениях нахальный человек знал еще в тот миг, когда анлезиец только сделал первое движение.
        Стану всего то и понадобилось, в нужный момент отпрянуть в сторону и чуть назад, да выставить подножку. Постоянные тренировки с Вастом и Зайлом сыграли свою роль, а тело само подсказало нужный вариант.
        Анлезиец предсказуемо пролетел мимо, запнулся о выставленную ногу, которую заметил слишком поздно, но сумел избежать позорного падения, ухватившись за ветки перил. И в следующий момент уже твердо стоял на ногах, и теперь выражение его лица больше не было снисходительно высокомерным, на нем явно проступила ожесточенная обида. Он коротко размахнулся, чтоб наказать обидчика, но Стан уже ждал этого удара и успел сообразить, что просто так теперь схватку не остановить. Нужно или победить или ошеломить аборигенов какой-то невероятной выходкой, иначе парень не успокоится, пока не докажет глазевшим с трапа друзьям, а главное, хорошеньким соплеменницам, что он самый крутой.
        Поднырнув под удар и оказавшись позади противника, Стан не стал его бить на поражение, как поступил бы с настоящим врагом, а просто схватил за ногу и перебросил через перила, помогая себе телекинезом. Радуясь, что успел заметить, когда поднимался к этой ветви, что внизу цветут заросли незнакомых, пышно разросшихся кустов.
        Ну и разумеется, слегка помог противнику не рухнуть в них со всего размаху, а опуститься плавно, как в перину.
        Ахнули за спиной девчонки, и помня, что свободолюбивые анлезийки с детства учатся стрелять и драться под присмотром старших сестер на специально для них устроенных площадках, командир мгновенно обернулся и приготовился к атаке. Прикидывая, пора уже звать команду или еще есть надежда самому разрулить стычку по-хорошему.
        - Какой смелый человечек! - зеленоглазая, яркая блондинка смело шла к нему по толстой, как труба газопровода ветви, - а какие губы красивые… м-мм…
        Со всей очевидностью давая понять, что собирается победить незнакомца вовсе не в стрельбе из лука или рукопашном бою, а в более древней и жесткой схватке, пользуясь, как отравленным кинжалом, включенным на полную мощность обаянием.
        По сердцу старшего словно провели нежным пером райской птицы, так светло и тепло там стало, и он против воли чуть подался навстречу. Морянки тоже использовали очарование, но намного более скромное, неназойливое и не такое опаляюще-страстное.
        Хороша, невольно ухмыльнулся командир и неохотно поднял щиты, отлично понимая, ничего из того, что обещает этот обольстительно-нежный и горячий взгляд, выдавать ему на самом деле никто не собирается.
        - Ты тоже ничего, - ухмыльнулся он насмешливо, едва восторженное наваждение отпустило душу, - приходи вечером… я тебе покажу, что умеют эти красивые губы. Или тебе не терпится получить задаток?
        Анлезийка еще не успела стереть с лица озадаченно-обиженного выражения, как резко очерченные губы незнакомца и в самом деле оказались на ее губах.
        - Стан… - осторожно хмыкнул Васт, летевший сюда со всей скорости, потому что, еще показывая Славочке ванную, ощутил сплетение вовсе не дружелюбных эмоций и безошибочно узнал ауру командира, - тебе помощь не нужна?
        - Ну, ты и наглец, - с сожалением отпуская ошеломленно замершую в его руках анлезийку, довольно ухмыльнулся клон, - когда это мне нужна была помощь в общении с такими красавицами? Но можешь показать мне, как функционирует этот дом. Прости, милая, сейчас я занят, но вечером жду.
        - После суда, - напомнил Васт, и немного подыграл пасынку, - тебе придется там выступить, командир.
        - Надеюсь, это не затянется, - подмигнул Стан ошарашенной девушке и шагнул к домику, распахнувшему перед ним вход загодя, когда клон еще не дошел до него целый метр.
        И неизвестно, что произвело большее впечатление на толпу великовозрастных, небесно-красивых лоботрясов, обращение старшего брата или это безмолвное признание его права на вход деревом.
        - Какой отличный домик, - отметил старший, входя в живое жилище, - сам двери открывает. А что он еще умеет?
        - Греет воду по первому требованию до такой степени, как попросишь, выращивает на столе плоды трех видов и поит замечательным соком. Он может быть прозрачным как вода, может быть холодным и кисленьким, а может почти горячим и сладким, похожим на компот, - перечислил Васт, - а дверь он открыл тебе потому, что почувствовал твою силу. Сам понимаешь, эти деревья питаются не только водой и солнечным светом, а еще и магической энергией. А ты, как я понял, немного помог тому буяну приземлиться благополучно?
        - Ну не калечить же дурака, он ведь всего-навсего пытался мне показать, что он тут хозяин. А вот девушку ты зря спугнул… она была очень миленькая, - еще не остыв до конца от стычки, ехидно фыркнул Стан.
        - Потерпи до суда, - загадочно пообещал анлезиец, - когда девушки узнают про твои подвиги, все перила возле твоего домика будут увешены венками.
        - И что это означает? - Всерьез заинтересовался Стан, - если то, что я думаю, то зачем мне тут Тарос? Пусть занимает отдельный домик, у вас же нет жилищной проблемы?!
        - Жилищной - нет, - как-то загадочно хмыкнул анлезиец, - а вот если ты возьмешь венок, а тебе понравится совсем другая девушка, хозяйка венка имеет право вызвать тебя на поединок за оскорбление. Не до смерти, конечно, такое настрого запрещено, но и отказаться от сватки с девушками считается невежливым.
        - А как узнать, какой венок кому принадлежит? - Стан прошел в входу и выглянул на живую тропку.
        Компании аборигенов уже не было, и ни одного венка пока тоже, к его великому сожалению, на перилах не висело.
        - Мы узнаем по запаху и ауре, если появится венок, позови, я попробую тебя научить, - засмеялся Васт и направился в сторону своего домика, - а пока осваивайся и отдыхай, советую искупаться. Вода у этих деревьев еще и целебная.
        - Уговоришь, останусь тут жить, - ехидно хмыкнул вслед ему Стан, - и зачем мне адмирал со своими проблемами и Хамшир вместе с императрицей?
        - Если были не нужны, ты бы про них сейчас и не вспомнил, - невесело отозвался откуда-то снизу голос Васта, и командир сердито фыркнул ему вслед, вот все-то он знает.
        Глава 17
        Она возникла возле фонтана, но не остановилась ни на миг, сразу повернулась и направилась к нему, пристально рассматривая, словно пытаясь увидеть в нем ту, кого давно увела вечность.
        - Ты сын Яргелли… - звонкий голос не спрашивал, он утверждал с застаревшей печалью, - наконец ты вернулся домой, сынок.
        Молодая и красивая женщина остановилась рядом, заглянула лучнику в глаза и неожиданно крепко обняла, прижалась головой к широкой груди.
        - Если бы ты знал, как я ждала тебя…
        - А приехать… на Сузерд… - он еще держался, не желая вот так сразу сдаться, признать себя не только своим собственным и Тининым, а и еще чьим-то, - не могла?
        - Если бы могла… разве не приехала бы, - всхлипнула она горько, как обычная человеческая женщина, - но кто же меня отпустит со вторым циклом. И старшина клана сказал… нечего ему мешать… там целый отряд воинов, не дадут пропасть и научат всему… а ты давно повзрослел?
        - Недавно, несколько дней назад, - вздохнул Тарос, понимая, что она говорит не про человеческие критерии, а про анлезийские циклы, и погладил ее плечи, - давай посидим?
        - Идем лучше в наш дом, тебя родственники ждут… хотят поздороваться.
        - Может, не сегодня? - Засомневался Тарос, ни на минуту не забывавший, что Тина где-то там гуляет по эльфийской деревне между белобрысыми красавцами.
        Нет, разумеется, напарница не станет ни с кем из них кокетничать, вот в этом он может хоть голову заложить, но уже одно то, что они будут пялиться заинтересованными взглядами и отпускать плоские шуточки, поднимало в душе бурю протеста.
        - Неспокойный ты, - вдруг сказала Инделирри, подталкивая внука к скамье, - и на сердце у тебя боль, я по глазам вижу… кто тебя обидел, сынок?
        - Любовь, - нехотя пробормотал квартерон, садясь, а что теперь скрывать-то? Сама всё, небось, уже знает, а если и не успела узнать, то непременно узнает раньше или позже.
        - Любовь это самая сложная вещь, какая есть на свете, - не стала поучать или утешать его анлезийка, села рядом и осторожно поправила внуку прядь волос, - никогда не знаешь, когда и зачем она придет, и почему вдруг уйдет. Потому я тебе советовать ничего и не буду, просто могу рассказать, про твоих родичей, если хочешь. А если тебе сейчас не до них, могу проводить в деревню, и по дороге ты мне расскажешь… сколько хочешь, про любимую.
        - Идем, - поколебавшись всего минуту, решился Тарос, и встал, - возьмешь меня под руку?
        - Возьму, - неожиданно озорно усмехнулась она, - но не потому, что уже не могу ходить без поддержки. Мне просто приятно пройти под руку с таким красивым мужчиной, и знать, что это мой внук. И пусть другие девушки завидуют.
        - Ты хитрая, - усмехнулся Тарос, - но вряд ли они станут завидовать. Местные парни намного красивее.
        - Я зря тебе назвала взрослым… вот когда будешь судить людей и нелюдей не по красоте, а по уму, тогда и перестанешь быть ребенком. И пока мы идем, я расскажу тебе про Яргелли… хотя уверена, ты ее помнишь и много о ней слышал. Но никогда не думал о своей матери как о девушке. Очень красивой, даже по нашим меркам. Возле нее все время крутились самые видные парни нашего поселка, и не только первого цикла, но и третьего. А она мечтала увидеть чужие земли, хотела почувствовать ветер свободы… и как только перешла в третий цикл, ушла вместе с теми, кто любил ее больше всех.
        - Я знаю… - попытался остановить анлезийку внук, но это не удалось.
        - Мало знать… нужно представить. Скажи, что бы ты почувствовал сейчас, если девушка, которую ты любишь, вдруг выбрала простого человека, совсем не блистающего писаной красотой?
        - Бабушка… - Тарос намеренно назвал так красавицу, но она только расцвела в ответ радостной улыбкой, - я ведь и отца помню. Даже больше, чем ее… потому что он и занимался мной, пока она занималась домом. С ним было интересно и весело… и его все слушались.
        - Ну вот ты и ответил на свои же слова, что дело не в красоте. А для местных девушек ты сейчас намного интереснее, чем привычные дружки, от тебя пахнет романтикой дальних стран и тайнами. А кто та, что тебя отвергла?
        - Моя бывшая фиктивная жена… и нынешняя напарница. Но не то что бы отвергла, все сложнее, - Тарос даже сам не понимал, почему ему так легко рассказывать этой, почти незнакомой женщине про Тину, - Он был парнем. Когда переходил в наш мир неправильно выставил зеркала и пришел сразу в три места… но двое пришли правильно, парнями, а Тина девушкой.
        - Бедняжка… - ахнула анлезийка, никак не вязавшаяся в его понятии с бабушкой, и тем не менее чем-то неуловимым притягивавшая душу, - я должна с ним поговорить. Он уже просил моего отца помочь?
        - Да. Он посоветовал ехать к мастерам, - уныло сообщил Тарос, - ну а мне что делать? Я ведь ее люблю!
        - Ты сейчас сказал неправду, - вдруг огорчилась Инделирри, и села прямо в траву, - и сам прекрасно это знаешь. Ты любишь не ее. Истинная любовь всегда состоит из двух половинок, обоюдного единения душ и тел. Те, кто этого не испытали или не знают, будут спорить и приводить неопровержимые аргументы, но они лукавят и лгут. Если нет хоть одной половинки, или не соблюдены условия это уже не любовь. И ты сам все знаешь, только упорствуешь. Скажи… ты любишь персики или груши?
        - Яблоки. Желтые, с прозрачными от сока пятнышками.
        - Держи, - анлезийка держала на ладони именно такое яблоко.
        Тарос украдкой вздохнул, странные все же у него родственники, может потому мать и удрала на Сузерд? Разговаривали про любовь, а она вдруг вспомнила про груши. Но спорить не стал, старая женщина, что с нее взять. Сел рядом, взял яблоко, вздохнул украдкой и откусил. Чтобы тут же выплюнуть откушенный кусочек.
        - Бабушка!
        - Что? - смотрела она так невинно как смотрят только дети и мошенники, - не понравилось?
        - Но это же огурец по вкусу! - квартерон даже не пытался скрыть возмущение.
        - Но ты же судишь обо всем по виду, - вдруг рассердилась она, - разве тебе не все равно, что внутри и какое оно на вкус? Ты увидел женское тело и захотел его, и теперь обижаешься, что внутри не яблоко а огурец!
        - Я люблю не тело! Мне она интересна… характером и поступками… - Тарос сник и угрюмо закончил, - ну и все остальное тоже.
        - А если все остальное не его? Чужое, полученное на время, по ошибке?! Чтож ему, ради твоего эгоизма отказаться от себя? А если ты любишь его характер, предложи дружбу. И выбрось подальше свои надежды, что он откажется от самого себя… поверь, сразу будет проще жить.
        - Ты жесткая, и рассуждаешь как воин.
        - А я и есть воин. В кого, как ты думаешь, такой бойкой была твоя мать? И кто ее учил лук в руках держать? Только мне любовь встретилась на родине, а она за своей на край света помчалась. - Инделирри горько вздохнула и осторожно коснулась пальцем яблока, - ешь, теперь оно правильное. Но не забывай, с человеком так нельзя. И где там обещанная рука? Идем, познакомишь меня с друзьями.
        Идти через деревню с бабушкой под руку оказалось намного веселее, чем мог изначально представить себе Тарос. Квартерон невольно отвлекся от тяжелых мыслей об Тине, и даже слегка повеселился, наблюдая, с какой скоростью появляются презрительные гримасы на лицах юных анлезийцев, рассмотревших издали, что под руку с явно нечистокровным незнакомцем идет туземка. Но едва странная парочка подходит ближе, и им становится ясно, кто именно эта анлезийка, презрение постепенно сменяется смятением, недоумением, острым любопытством, досадой и некоторые из этих чувств он даже смог ощутить, проснувшимся эльфийским чутьем.
        - Инделирри! - Когда бабушка с внуком прошли уже почти половину странного поселка-рощи, шагнул от куста им навстречу анлезийке Ливастаэр, - так вот кто хотел видеть Тара!
        - Светлого дня тебе, сынок, - женщина крепко обняла лучника и сразу отпустила, - я чувствую, что ты стал еще выше… и в тебе появился свет.
        - Это не свет, а Слава, - уныло буркнул Тарос, неимоверно счастливый за учителя и самую капельку завидующий обрушившемуся на него счастью, - она мать Тины. Замечательная женщина… тебе нужно познакомиться, бабушка.
        - Только Кляксу заберу и пойдем, - кивнул Васт, - вон она, в источнике.
        - Кто в источнике? - не поняла анлезийка, - твоя жена?
        Последние слова дались ей нелегко, много лет Инделирри надеялась, что его женой будет ее дочь. Но судьба повернула по-своему и забрала Яргелли, вернув взамен вот этого, смутно похожего на нее квартерона, с тупой болью в душе, которую она отчетливо ощущает, как прямая родня по крови.
        - Нет, Клякса, - для Васта не было секретом, что Инделирри чувствовала и думала, глядя на него, у него и у самого больно сжалось на краткий миг сердце, но боль тут же растаяла при одном имени, Слава.
        Любовь не выбирают… нелеп и смешон тот, кто пытается с этим спорить. И еще глупее сейчас, через столько лет, жалеть о прошлом. Яргелли любила и была счастлива по-настоящему, они все чувствовали ее счастье. А теперь и его нашло счастье, нашло, пройдя грани миров, дороги Зании, океан и стену непонимания и различий в законах и правилах. И ему не о чем жалеть… кроме как о том, что в тот раз моряны немного опоздали с помощью.
        - Вастик, - та, о ком они говорили, уже шла навстречу, с непросохшими волосами и в наспех натянутом платье, - ты нашел Кляксу? Тарос, мы заселились вон на то дерево, нижние домики все наши.
        - Познакомься, Слава, это моя бабушка, Инделирри, - представил родственницу квартерон, и смолк, не решаясь ничего объяснять дальше.
        - Вы мать Яргеллии? - Сама догадалась Ярослава, - очень рада познакомиться. Идемте к нам, посидим, я только Кляксу заберу.
        - Она вон в том источнике сидит, - подсказал Васт, - я хотел позвать, да пожалел зрителей.
        - И много их там? - изумилась Слава, - испортят мне животное. Клякса!
        Многоголосое "ох", явилось свидетельством, что Клякса зов услышала, а еще через несколько секунд зеленый булькающий шар на тонких лапках прыгнул через куст прямо к ногам Славы.
        - Что это такое? - не выдержала Инделирри, твердо намеревавшаяся сначала присмотреться к странной иномирянке - источнику, а потом уже вступать в разговоры.
        - Это ловушка, - гордо сообщил Васт, уже успевший оценить полезность приобретения жены, - В нас сегодня утром бросили… а Славочка своей кровью остановила. Но не знала… сколько нужно крови, вот она и получилась… великовата. Тарос, что застыл? Веди Инделирри к нам, познакомим со всеми. Жаль, Зайл не смог приехать…
        - Командир зовет всех к себе в комнату, - неизвестно откуда выскользнул на плечо Славы Чудик, и уставился озадаченными глазками на непомерно раздувшуюся ловушку, - Клякса будет делиться?
        - Нет, она просто выпила слишком много воды, - засмеялась Слава, - а что там у командира случилось?
        - Совещание! - Гордо сообщил унс.
        - Тогда, может мне не идти? - едва ли не в первый раз за последние полсотни лет Инделирри чувствовала себя нерешительно.
        Она была так непохожа на обычных анлезиек первого цикла, эта уверенная в себе иномирянка, и Васт тоже стал другим, более раскованным и чужим. Да и Тарос, как она вдруг начала понимать, тоже был ближе к ним, а не к родине, и навряд ли ей удастся совершить задуманное, уговорить его остаться с родичами здесь, в ее родном поселке.
        - Да почему вы так решили, - Ярослава крепко взяла ее под другую руку, и потянула вперед, - обязательно нужно идти, у нас секретов нету. Вы же дочь правителя? Поможете нам, объясните некоторые вещи, которых мы не поняли.
        Анлезийка коротко усмехнулась, Васт может найти достаточно желающих все им объяснить… но отказаться от приглашения уже не могла. Интуитивно чувствуя, что потом будет остро жалеть, если сейчас не познакомится с ними со всеми и не посмотрит на того парня, который заперт в женском теле. Ведь он же сын этой Славы… а в ней почему-то не чувствуется того острого горя, какое, по мнению Инделирри должна ощущать любящая мать.
        И еще она начинала догадываться, что не зря он передал для нее сообщение о приезде внука… единственный на этом континенте сородич, с кем она не разговаривает уже больше тридцати лет.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к